Сергей Москвин

Акция возмездия

Сон разума рождает чудовищ

ПРОЛОГ

Шофер вдавил в пол педаль газа, «Мерседес» получил мощное ускорение и легко обошел идущий впереди автомобиль. «Мерседес S-600» не предназначен для гонок по узким улицам. Но когда им управляет опытнейший водитель, лимузин может потягаться даже со спортивным автомобилем.

– Все будет в порядке, синьора Фоджа, – ободряюще произнес шофер. – Мы оторвемся от них.

– Да, Дэнис, – ответила ему молодая женщина, расположившаяся на заднем сиденье «Мерседеса» с двумя своими детьми.

Женщина пыталась говорить уверенно, однако ее голос выдал волнение и страх.

– Я боюсь, мамочка, – прошептала девочка лет шести и плотнее прижалась к своей матери.

– Не бойся, Янина. Все будет хорошо. Ведь ты веришь Дэнису? – Cиньора Фоджа обняла дочь за плечи. – Посмотри на своего братца. Он совсем не боится.

Брат Янины в это время через заднее стекло неотрывно следил за преследующим их машину серебристым «БМВ».

– Дэнис, они не отстают! – воскликнул мальчик, когда «БМВ» повторил маневр «Мерседеса» и опять пристроился сзади.

Водитель не ответил. Через зеркало заднего вида он и сам прекрасно видел, что чужая машина прочно висит у них на хвосте. Водитель «БМВ» предпринял уже несколько попыток обойти и подрезать «Мерседес», чтобы прижать его к обочине. Но пока ему это не удавалось. Еще Дэнис понял, что преследователи совершенно не берегут свой автомобиль. Их даже не пугают последствия возможной аварии. В отличие от этих людей, он не имел права допустить аварию. Дэнис вез дочь и внуков человека, которому был предан всю жизнь. Он не мог позволить, чтобы с ними что-то случилось.

По улицам Праги на бешеной скорости неслись два немецких автомобиля. Спортивный «БМВ» седьмой серии по своим скоростным качествам ничуть не уступал шестисотому «Мерседесу». А за рулем «БМВ» сидел не менее опытный водитель, к тому же прошедший специальную подготовку…

– Они прорываются к эстакаде, – пояснил он своему напарнику, сидящему рядом с ним на переднем сиденье.

– При въезде на эстакаду – крутой поворот. Они вынуждены будут сбросить скорость. Там мы их и возьмем, – уверенно ответил человек на пассажирском сиденье и погладил лежащий у него на коленях бесшумный автомат «вал»[1].

Точно такой же автомат имелся и у второго пассажира «БМВ», расположившегося на заднем сиденье. Автоматы «вал», являющиеся одной из последних разработок российской оборонной промышленности, сравнительно недавно стали поступать в войска специального назначения, но уже успели себя отлично зарекомендовать. Из такого оружия стрелок со ста метров легко пробивает шестимиллиметровый лист высоколегированной стали. Для тройки людей, преследующих «Мерседес» на пражских улицах, выбор оружия был не случаен. При необходимости они готовы были открыть огонь, а в этом случае бесшумная стрельба и повышенная пробивающая способность автомата «вал» оказались бы как нельзя кстати.

Шофер «Мерседеса» тоже знал, что при въезде на эстакаду будет крутой поворот. Однако он рассчитывал, что его умение и идеально отрегулированная подвеска лимузина позволят проскочить там, не снижая скорости. Однако планам Дэниса помешал большой экскурсионный автобус, выезжающий на эстакаду.

При приближении к ней водитель «БМВ» добавил скорости и начал стремительно нагонять «Мерседес». Заметив это, Дэнис вдавил педаль газа почти до предела и повернул руль, направляя машину к повороту. Активная система безопасности, препятствующая заносу, удержала «Мерседес» на дороге. Шоферу уже начало казаться, что он успешно проскочил, и в этот самый момент он вдруг увидел прямо перед собой задний борт экскурсионного автобуса, проходящего здесь по внешнему радиусу. И Дэнис, стремясь избежать столкновения, бросил машину в образовавшееся пространство между бортом автобуса и ограждением эстакады. Однако скорость, которую набрал «Мерседес», никак не соответствовала предпринятому маневру. Сила инерции швырнула лимузин на экскурсионный автобус. От этого удара «мерс» развернулся и врезался в ограждение эстакады.

Так и не успевшая надуться подушка безопасности лопнула перед лицом водителя, разрезанная на куски острыми как бритва осколками панели приборов. Последним, что увидела женщина, сидевшая на заднем сиденье «Мерседеса», была рулевая колонка, вминаемая в грудь Дэниса. То, как тело ее шестилетней дочери вылетело с сиденья и врезалось в лобовое стекло, она уже не видела. Женщина, путешествовавшая в «Мерседесе S-600» по Праге 9 февраля, пережила своих детей и водителя на два с половиной часа. Она умерла на хирургическом столе во время операции, когда чешские хирурги тщетно пытались собрать по частям ее раздробленный позвоночник.

* * *

Из сообщений мировых информационных агентств:

«Сегодня, 9 февраля, в результате автокатастрофы погибла единственная дочь крупнейшего греческого бизнесмена Мегароса – Амалия Фоджа. Вместе с нею погибли и двое ее детей: шестилетняя дочь и девятилетний сын, а также ее личный шофер. Трагедия произошла в Праге, во время автомобильной экскурсии по городу. По мнению полиции, причиной аварии стали неумелые действия шофера синьоры Фоджа, который вел машину на недопустимо высокой скорости. Во время выезда на эстакаду он не справился с управлением и врезался в бетонное ограждение. Как сообщают чешские полицейские, подобные действия шофера они считают совершенно безрассудными.

Отец Амалии Фоджа, известный во всем мире торговец нефтью и нефтепродуктами Агригион Мегарос, от каких бы то ни было комментариев по поводу случившегося отказался. Гибель единственной дочери и двух его внуков – это самая крупная трагедия, постигшая семейство Мегароса за последние годы».

Часть I

ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА ПОЛКОВНИКА ЧЕРНЫШОВА

1

Неожиданная встреча. 20.02, воскресенье, 09–20.

Он любил эти утренние часы, когда на улицах еще мало машин и пешеходов. По воскресеньям москвичи не торопятся выходить из дому. В девять утра многие еще спят в своих постелях, а те, кто успел подняться, занимаются домашними делами.

Старший оперуполномоченный по особо важным делам Управления по борьбе с терроризмом ФСБ России полковник Чернышов привык вставать рано. В рабочие дни он просыпался в половине седьмого, в выходные позволял себе поспать на час дольше. По выходным Павел Чернышов обычно использовал время после зарядки и утреннего туалета для того, чтобы почитать. Читать он любил. Правда, в рабочие дни на литературу для души времени почти не оставалось. У оперативного работника день ведь не нормированный. И когда поздно вечером Павел возвращался домой, он успевал только посмотреть по телевизору программу новостей да бегло прочитать дневные газеты. Зато по утрам в субботу и в воскресенье, когда дочь еще сладко спала, а жена приступала к приготовлению завтрака, Чернышов с большим удовольствием заваливался на диван с книгой – и с упоением читал.

Однако сегодня Павел сделал исключение из общего правила, так как на сегодняшнее утро у него было запланировано вполне конкретное дело. Несколько дней назад Павел Чернышов обнаружил течь в радиаторе своего «сорок первого» «Москвича». К концу недели ему стало окончательно ясно, что охлаждающая жидкость в радиаторе требует долива. Поэтому воскресное утро полковник решил посвятить решению этой проблемы. Утром Чернышов отправился на специализированный авторынок в Южном порту. Кроме тосола[2], ему требовались еще и мелкие запчасти для машины, и он решил купить все это в одном месте.

Павел вышел из дома в предвкушении того, как с удовольствием проедется по еще пустынным улицам Москвы на хорошей скорости. Ближе к обеду, когда все дороги заполнят машины, сделать это будет практически невозможно. А Чернышов любил быструю езду. Ему нравилось ощущать, как машина, подчиняясь его воле, стремительно набирает скорость и несется вперед. Правда, на подобные развлечения полковник решался только в том случае, если это позволяла дорожная обстановка, а такое случалось далеко не всегда. Вторая причина, которая омрачала удовольствие от езды, была совсем иного характера. По роду своей службы Чернышову довелось поездить и на достаточно дорогих иномарках. После поездок на таких автомобилях, пересаживаясь в родной «Москвич-2141», он испытывал те же чувства, что испытывает человек, переехавший из шикарной гостиницы в заполненное клопами и тараканами общежитие. Как любой нормальный мужчина-автомобилист, Павел мечтал об иномарке. Мечта сменить машину появилась довольно давно – но она по-прежнему оставалась мечтою. Как старший оперуполномоченный по особо важным делам, как начальник оперативной группы да еще полковник, Чернышов получал сравнительно высокую зарплату. Но это если его зарплата сравнивалась с зарплатой жены-учительницы, а не с доходами банкира или бизнесмена средней руки. Итогового семейного бюджета вполне хватало на еду, одежду и содержание семнадцатилетней дочери Ксении, учащейся медицинского колледжа. Но! Денег, которые можно было пустить на накопление, чтобы со временем поменять машину, увы, не оставалось.

Стоянка, на которой Павел держал свой «Москвич», располагалась в десяти минутах ходьбы от дома. По пути Чернышов даже подумал, не пробежаться ли ему до автостоянки бегом для поднятия тонуса? Однако его одежда мало подходила для утреннего кросса, и он отказался от этой мысли. Последние дни в Москве стояла плюсовая температура, поэтому полковник быстро прогрел двигатель – и уже через несколько минут вывел машину со стоянки. Мысли о возможности погонять на своем лимузине поднимали ему настроение. Однако от приподнятого настроения не осталось и следа, едва Чернышов взглянул в зеркало заднего вида. На значительном расстоянии следом за его «Москвичом» ехал темно-синий «Опель-Вектра». В самом этом факте не было ничего подозрительного, однако Павел сразу узнал эту машину. Темно-синий «Опель» сопровождал его автомобиль еще в пятницу, по дороге со службы домой. В пятницу Чернышов еще не был уверен в своих подозрениях. Иномарка мелькнула в зеркале заднего обзора всего несколько раз, а при подъезде к дому Павел ее уже не видел. Это могло быть простым совпадением. В конце концов Чернышов решил, что ему просто мерещится слежка, и успокоился. Но воскресным утром тот же «Опель» появился вновь!

На пустой улице не заметить машину сопровождения было просто невозможно. Очевидно, это понимал и наблюдатель, поэтому держался поодаль. При всем желании полковник не смог ни прочитать номера машины, ни разглядеть, кто находится внутри нее. «Что еще за глупости! – обеспокоенно подумал Чернышов. – Я не веду никакого расследования. У меня сейчас в производстве вообще нет ни одного серьезного дела. Кому понадобилось за мной следить?» В душе прочно поселилась тревога, когда Павел представил, что к днищу его машины прикреплена пластиковая взрывчатка, а наблюдатели в «Опеле» держат в руках пульт дистанционного подрыва заряда. «Кто может желать моей смерти? От моего убийства никто не получит выгоды. Тогда какой в этом смысл?» – Чернышов попытался успокоить себя подобными вопросами. Но никакого спокойствия ему это не принесло. Тревога только усилилась. «Так, надо взять себя в руки, – сказал себе полковник. – Если бы хотели взорвать машину, то уже давно могли это сделать. А вдруг они выбирают момент, чтобы догнать меня и расстрелять из автоматов?» Такое развитие событий тоже не сулило ничего хорошего. Чернышов прекрасно понимал, что на его «Москвиче» не стоит даже пытаться оторваться от иномарки. Отправляясь в пятницу со службы домой, Павел не взял с собой оружия. В своей машине полковник оборудовал тайник, где постоянно держал газовый пистолет. Но для серьезной перестрелки такой пистолет не годился. «Почему это обязательно должно быть покушением? Возможно, за мной просто следят», – Чернышов уже исчерпал все успокаивающие аргументы. Этот был последним. В конце концов он решил действовать так, словно не заметил пристроившегося за ним «Опеля».

Такая тактика водителя иномарки вполне устроила. Он ехал за «Москвичом» полковника почти до самого авторынка – не сокращая расстояния, но и не отставая. В районе авторынка машин на улицах заметно прибавилось. Как раз в этот момент водитель «Опеля» быстро догнал Чернышова, но не стал его обгонять. Вместо этого он дважды мигнул фарами, а затем – сигналом правого поворота, предлагая остановиться. Павел уже разглядел, что в нагнавшей его иномарке, кроме водителя, никого нет. Водитель за рулем выглядел вполне миролюбиво, да и выбранное им место беседы совсем не подходило для покушения. Полковник мысленно назвал себя паникером и, свернув к тротуару, остановил машину. Следом за ним тот же маневр повторил водитель «Опеля» – и тоже запарковал свой транспорт возле тротуара.

Чернышов не стал вылезать из «Москвича». Через зеркало заднего вида он с интересом наблюдал за преследователем. Тот выбрался из своей машины и направился к Павлу. Хозяином «Опеля» оказался невысокий мужчина средних лет, коротко подстриженный и с седыми висками. Одет он был не броско – и в то же время очень элегантно. По понятным только ему признакам Чернышов сразу определил в подошедшем мужчине сотрудника спецслужбы. «Скорее всего разведчик, – подумал полковник. – Так одеваются только люди, которые долго прожили за границей».

– Здравствуйте, Павел Андреевич, – поприветствовал его подошедший. – Вы меня, очевидно, не знаете. Поэтому представлюсь. Полковник Бабичев Владимир Борисович, Федеральная служба охраны.

Свое представление Бабичев сопроводил демонстрацией служебного удостоверения, чтобы у Чернышова не осталось никаких сомнений в истинности его слов.

– И чем же я заинтересовал Федеральную службу охраны? – с неподдельным удивлением спросил Павел.

Полковник ФСО[3] усмехнулся.

– Если бы вы знали, Павел Андреевич, сколько времени я ломал голову, чтобы ответить на этот вопрос, – сказал он. – Если честно, я и сейчас не знаю, с чего начать. – Бабичев сделал паузу, затем продолжил: – Судя по маршруту, вы направляетесь на авторынок. Если проехать дальше, можно попасть в парк «Нагатинская пойма». Мы могли бы погулять по парку и обстоятельно обо всем поговорить. Поймите, Павел Андреевич, авторынок от вас никуда не денется, а предстоящий разговор для меня очень важен.

– Для вас? – уточнил Чернышов.

– Не только, – уклончиво ответил полковник Бабичев. – Мне довольно трудно собраться с мыслями, так как я очень волнуюсь. Да и вам будет понятнее, если я расскажу обо всем по порядку.

– Ну, ладно, – согласился Павел. – Если вы настаиваете на разговоре в парке, давайте проедем туда. Но, надеюсь, вы меня отпустите еще до того, как закроется рынок.

– Конечно, вся беседа займет не больше часа, – поспешно ответил Владимир Борисович.

По его интонации Чернышову сразу стало понятно, что полковника ФСО очень обрадовало его согласие.

Следуя за машиной Бабичева, Павел проехал в парк. В воскресное утро более уединенное место для разговора трудно было найти. Единственными посетителями парка в это время являлись лишь любители утренних пробежек – да и они затерялись в многочисленных аллеях. Во всяком случае, в том месте, где полковники поставили свои машины, кроме них, не оказалось ни одного человека. В парке Чернышов первым выбрался из машины и подошел к «Опелю» Бабичева. Только сейчас Павел заметил, что Владимир Борисович в иномарке находится не один. С заднего сиденья на Чернышова умными глазами уставился пес породы бладхаунд.

– Я сейчас, Павел Андреевич, – произнес Бабичев, – только пристегну своего зверя.

Он тоже выбрался из салона и, открыв заднюю дверь, пристегнул поводок к ошейнику пса. Тот, почувствовав, что ему предстоит прогулка, радостно завилял хвостом. Глядя, как Владимир Борисович пристегивает свою собаку, Чернышов совершенно неожиданно для себя ощутил легкую грусть. Павел любил животных, но желание его завести собаку встретило сопротивление его жены. Алла Чернышова вполне разумно объяснила мужу, что при его работе и частых командировках все заботы о собаке лягут на нее. У дочери Ксении идея отца тоже не нашла поддержки. Несмотря на то что она училась в медицинском колледже и собиралась посвятить свою жизнь медицине, к животным дочь оставалась совершенно равнодушной. Как-то в детстве Ксения притащила домой котенка. Но буквально через несколько месяцев тот из дома удрал, а новых попыток завести домашнее животное семья Чернышовых уже не предпринимала. «Вот сумел же устроиться полковник, – с некоторой завистью подумал Павел. – И собаку ему разрешают держать, и машина у него – не сравнить с моей».

По служебной необходимости Павлу Андреевичу порой приходилось общаться с людьми, обладающими огромными состояниями или наделенными огромной властью. Но при этом он ни разу не позавидовал им. Да и счастливыми, в глазах Чернышова, эти люди отнюдь не выглядели. Сразу чувствовалось, что им приходится нести на своих плечах непомерный груз всевозможных забот. Но Бабичев являлся коллегой Павла, хотя и представлял другую структуру, носил аналогичное звание. В то же время он ездил пусть не на самой дорогой, но все-таки иномарке да еще и держал дома собаку…

– Даже не знаю, с чего начать, Павел Андреевич, – сказал Бабичев, беря за поводок пса. Тот задрал голову и посмотрел на хозяина вопрошающим взглядом.

– Ну ладно, иди, – разрешил полковник ФСО и, нагнувшись, отстегнул от ошейника поводок.

Бладхаунд в знак благодарности вильнул хвостом и затрусил в сторону. Отпустив собаку, Бабичев несколько раз нервно сжал в руках поводок. Он никак не мог собраться с мыслями. Пауза явно затягивалась.

– Владимир Борисович, скажите честно, откуда у вас такая машина? – неожиданно спросил Чернышов.

– А, это? – небрежно махнул рукой новый знакомый. – Я до прихода в службу охраны в разведке работал. Два года прожил в Австрии, вот оттуда и пригнал.

– Тогда и пса вашего, наверное, зовут Фрейд или Штраус? – рассмеялся Павел.

– Нет, Доплер, – ответил Бабичев и тоже улыбнулся. Правда, он тут же снова стал серьезен – и уже изменившимся голосом, в котором явно чувствовалась тревога, сказал: – Вот вы шутите, Павел Андреевич, а положение дел, о котором я хочу рассказать, совсем не располагает к шуткам. Но обо всем по порядку. – Решив перейти к делу, полковник службы охраны тяжело вздохнул. – Павел Андреевич, вы ведь знакомы с полковником Рогозиным, начальником охраны исполняющего обязанности президента?

– Знаком, – кивнул Чернышов. – Хотя в то время, когда мы познакомились с Рогозиным, он еще возглавлял охрану премьер-министра, а не и. о. президента.

– Да, но теперь этот полковник выступает уже в ином качестве. Сейчас он – начальник охраны исполняющего обязанности президента, к тому же наиболее вероятного кандидата на этот пост. А это, согласитесь, многое меняет.

– Вам виднее, – пожав плечами, ответил Павел, которому уже порядком надоели предвыборные игры российских политиков.

Сейчас он подумал, что Бабичев собирается втравить его в одну из таких игр, и уже начал жалеть о бессмысленно потраченном времени, так как изначально решил отвергнуть все предложения офицера ФСО. И только деликатность не позволила Чернышову оборвать Владимира Борисовича, начавшего свой рассказ.

– После того, как исполняющий обязанности президента избавится от приставки «и.о.», он в первую очередь назначит на все ключевые посты своих людей, – продолжал между тем Бабичев, так и не заметив тени недовольства, пробежавшей по лицу собеседника. – Полковник Рогозин это прекрасно понимает, поэтому сейчас всячески пытается выслужиться перед хозяином, чтобы впоследствии стать во главе всей Федеральной службы охраны!

– Вполне объяснимое желание, – с усмешкой заметил Павел. – Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом.

– Павел Андреевич, пожалуйста, не иронизируйте. – Новый знакомый даже поморщился. – Дело действительно очень серьезное. Фактически то, что я собираюсь вам рассказать, является служебной тайной. И я хочу, чтобы вы отнеслись к моему поступку с пониманием. Мне тяжело было решиться на этот шаг. Во всяком случае, я сомневался несколько дней. Вы этого не знаете, но я собирался поговорить с вами еще в пятницу. Поехал за вашей машиной, когда вы возвращались домой, но так и не решился остановить…

Чернышов хотел было рассказать, какие чувства он испытал, когда сегодня снова увидел преследующий его «Опель», но, встретившись глазами со встревоженным взглядом полковника ФСО, решил этого не делать. Вместо этого он отчетливо произнес:

– Я вас внимательно слушаю, Владимир Борисович.

2

Предупреждение. 20.02, воскресенье, 09–45.

– В самом по себе честолюбивом желании Рогозина нет ничего предосудительного, – произнес Бабичев, – но вот методы, которые он использует… – Собеседник Павла на секунду задумался, подбирая нужное слово. – Эти методы просто безумны, – наконец сказал он. – Да-да, именно безумны и смертельно опасны! – От волнения Владимир Борисович даже изменился в лице, чем вызвал немалое удивление Чернышова. – Полковник Рогозин решил продемонстрировать свои способности и личную преданность будущему президенту с помощью умения находить и доставать деньги. Недавно он предпринял попытку заполучить крупную сумму, используя свое служебное положение, а вернее – возможности Федеральной службы охраны.

– Да, деньги – это беспроигрышный вариант! – опять усмехнулся Павел. – Власть всегда приближала к себе тех, кто способен в нужный момент предоставить нужную сумму. Только для того, чтобы власть тебя заметила, сумма должна быть достаточно внушительной.

– Верно, – подтвердил Бабичев. – Рогозин замахнулся на триста миллионов… Долларов! – добавил он после небольшой паузы.

– Вы серьезно? – В первый момент Чернышову показалось, что он ослышался, так как прекрасно понимал, что такими словами не шутят. Собеседник тоже понимал это – но он и не собирался шутить.

– Совершенно серьезно, – кивнул полковник ФСО.

– И где же Рогозин собирается достать такие деньги? – поинтересовался Павел.

– Вам что-нибудь говорит такое имя – Агригион Мегарос? – вместо ответа спросил Бабичев.

Чернышов на несколько секунд задумался, а потом отрицательно покачал головой. Названное имя было явно иностранным, а среди всех известных Павлу иностранцев не было никого с таким именем. В то же время у Чернышова появилось подозрение, что он уже где-то слышал это имя.

– Так зовут человека, владеющего самым большим танкерным флотом планеты, – пояснил Бабичев. – Это один из крупнейших торговцев нефтью и нефтепродуктами во всем мире. Мегарос – грек по происхождению. Расцвет его бизнеса пришелся на период «холодной войны» и нефтяного бума. По неофициальным данным, уже в то время он являлся одним из самых богатых людей на планете. Но даже и сейчас его состояние исчисляется миллиардами долларов. Кстати, Мегарос довольно легко пережил период снижения мировых цен на нефть, занявшись контрабандой и торговлей оружием. Он был одним из немногих западных бизнесменов, кто в период «холодной войны» активно сотрудничал с Советским Союзом. В первую очередь его всегда интересовали деньги, а не политика. Играя на противостоянии Восточного и Западного блоков, Мегарос умудрялся извлекать из ситуации сверхприбыли. Правительство СССР использовало тогда возможности грека для поддержки национально-освободительных движений в разных странах. Через его счета переводились деньги зарубежным компартиям, а в трюмах его танкеров перевозилось контрабандное советское оружие. Естественно, все эти операции Мегарос совершал не безвозмездно. Правительство СССР ему за все щедро платило. Уследить за финансовой стороной всех этих тайных сделок было практически невозможно. Грек этим пользовался – и значительные суммы просто присваивал себе. К тому же он ощущал свою незаменимость для Советского Союза – и, как следствие этого, полную безнаказанность. Политбюро ЦК КПСС, а также правительство СССР действительно делали вид, что они не замечают его махинаций. И хотя КГБ располагал информацией о нечистоплотности Мегароса и его финансовых подлогах, никаких мер к нему принято не было. А потом Советский Союз распался, КПСС тоже ушла в прошлое. А Агригион Мегарос продолжал свой бизнес. Однако тот материал, который был собран на него Комитетом государственной безопасности, никуда не пропал. Мне неизвестно, при каких обстоятельствах, но эти материалы попали в руки начальника охраны и.о. президента. Ознакомившись с материалами, Рогозин подсчитал, что грек скрыл – а проще говоря, украл у Советского правительства – что-то около трехсот миллионов долларов. Вот Рогозин и решил вытрясти из него эти деньги и тем самым продемонстрировать будущему президенту свои личные способности. Желание доказать свою преданность и возможность достать столь необходимые в период избирательной кампании деньги толкнуло полковника к самым решительным действиям.

Из рассказа Бабичева Чернышов уже догадался, что случилось что-то очень неординарное. Страшась того, что он сейчас услышит, Павел спросил:

– И что же произошло дальше?

– Я думаю, мне не нужно вам, Павел Андреевич, объяснять, что после того, как премьер-министр был назначен исполняющим обязанности президента, начальник его охраны фактически возглавил всю Федеральную службу охраны. Формально директор ФСО остался прежний, но реальная власть уже перешла к полковнику Рогозину. Состояние такой неопределенности – есть власть или нет – продлится до президентских выборов, когда новый президент окончательно закрепит все кадровые изменения своим указом. Полковник Рогозин уже видит себя начальником ФСО. Поэтому, пока вопрос с его новым назначением окончательно не решен, он постоянно старается выслужиться. Впрочем, я повторяюсь. Вот такие дела. – Бабичев надолго замолчал.

– Я все понимаю, Владимир Борисович. Понимаю, что вам трудно говорить. Но пока вы не расскажете главного, наш разговор может продолжаться бесконечно долго, – поторопил его Чернышов. – Что же произошло в итоге?

– В итоге Рогозин обратился ко мне как к начальнику отдела по разработке и планированию контртеррористических операций. Через нашу зарубежную агентуру Рогозин связался с Мегаросом и предложил ему выплатить те самые триста миллионов долларов в обмен на собранное на него досье Комитета госбезопасности. Грек не поддался на подобный шантаж и ответил категорическим отказом. Возможно, он посчитал, что наша служба блефует, а возможно, не видел в этом досье для себя серьезной опасности. Я предупреждал Рогозина, что дальнейшее давление на Мегароса бессмысленно, что это только озлобит его. Но, увы, начальник охраны не внял моим словам.

– Он продолжил шантаж? – спросил полковник ФСБ.

– Хуже, Павел Андреевич, гораздо хуже. – Бабичев еще раз тяжело вздохнул и отвел глаза в сторону. – Рогозин решил захватить кого-нибудь из близких миллиардеру людей, кого-нибудь из членов его семьи, и потребовать за них выкуп.

– Не может быть, чтобы начальник охраны премьер-министра пошел на такое! – воскликнул Чернышов.

– Я сам не верил, Павел Андреевич, пока Рогозин лично не приказал мне разработать соответствующую операцию. Я категорически отказался. Уже на следующий день меня сняли с должности начальника отдела и вывели в кадровый резерв. Но это, как вы понимаете, не самое страшное. Главное в том, что Рогозин не отказался от своей идеи. Его выбор пал на единственную дочь Мегароса, которая в это время путешествовала по Европе с двумя своими детьми. Две недели назад она переехала в Прагу. Именно там Рогозин решил осуществить операцию по захвату дочери и внуков миллиардера. Выбрав момент, когда женщина с детьми отправилась на очередную экскурсию по городу, трое наших сотрудников попытались остановить ее автомобиль… Дальнейшие подробности, думаю, вам известны. 9 февраля об этой автомобильной аварии в чешской столице говорилось во всех выпусках новостей на каждом телеканале.

– Значит, Амалия Фоджа, дочь бизнесмена, погибшая вместе с детьми и личным шофером, как раз и была дочерью Агригиона Мегароса? – Теперь Павел вспомнил, откуда ему известно имя грека. Из выпусков новостей десятидневной давности, сообщавших о гибели дочери миллиардера.

– Да, – в ответ на вопрос Чернышова кивнул полковник Бабичев, – это была она. В качестве причин аварии была названа версия о том, что шофер якобы не справился с управлением. А в действительности он не справился с управлением, потому что пытался оторваться от машины преследования!

– Но если Мегарос узнает правду, у него может возникнуть желание отомстить за смерть своей дочери и внуков, – высказал предположение Павел.

– Вот и Рогозин подумал точно так же, – ответил Бабичев, – поэтому и направил своих людей, чтобы убить греческого миллиардера, тех самых, кому ранее поручал захватить дочь Мегароса с ее детьми.

– Этого ни в коем случае нельзя допустить! – воскликнул Чернышов и схватил полковника службы охраны за отворот куртки. – Греки исповедуют закон кровной мести! А у Мегароса – большая семья. За убийство главы клана его родственники будут мстить еще сильнее.

– Вы правы, Павел Андреевич. Но в данном случае Агригион сам позаботился о своей безопасности. Трупы тех, кому Рогозин приказал убить Мегароса, были сброшены в воду в афинском порту. Кстати, поместье миллиардера расположено не в Афинах, а в городе Патры. Тела специально перевезли в Афины, поближе к российскому посольству…

– Мегарос знает, кто организовал на него покушение? – спросил Павел.

– Думаю, да. На телах двоих наших сотрудников были обнаружены следы истязаний, а также следы от уколов. Очевидно, их пытали и допрашивали с применением наркотических средств. Вам ведь известно, Павел Андреевич, как можно заставить говорить человека, вколов ему «сыворотку правды». А подозрения у миллиардера уже были, фактически ему лишь требовалось получить признание.

– Значит, теперь он знает, кто стоит за покушением на его жизнь и кто виновен в смерти его близких, – уже утвердительно произнес Чернышов.

– Знает, – подтвердил его слова полковник Бабичев. – 16 февраля Мегарос выехал из своего поместья в неизвестном направлении, а 17 февраля в наше посольство в Праге пришел факс с предупреждением о его мести…

– О боже! – только и смог произнести полковник ФСБ.

– Лично я текст предупреждения не видел, – продолжал рассказывать Бабичев. – Насколько мне известно, послание было анонимным, но его содержание однозначно указывает на авторство Агригиона. В своем послании ответственность за гибель близких Мегарос возлагает на исполняющего обязанности президента и его окружение. Миллиардер обещает отомстить – и обещает, что его месть будет жестокой и кровавой.

– Но почему в нашем управлении ничего неизвестно об этом?!

– Это же естественно, Павел Андреевич, – усмехнулся Бабичев. – Работникам пражского посольства неизвестны подробности гибели дочери Мегароса. Они не знают, что Амалия Фоджа и ее дети погибли в результате попытки похищения, организованной русской Федеральной службой охраны. Поэтому в посольстве анонимное предупреждение и не восприняли всерьез.

– Все правильно, – кивнул Павел. – Наши зарубежные посольства буквально завалены подобными угрозами в адрес главы государства. Большая часть такой корреспонденции не идет дальше канцелярии посольства. Хотя в данном случае угроза более чем реальна. Но что предприняла ваша служба?

– Наша служба, как ей и предписано, взяла под усиленную охрану исполняющего обязанности президента и членов его семьи, – вздохнув, ответил Бабичев. – Но боюсь, все это полумеры.

Чернышов закрыл глаза. «Преступными методами нельзя добиться справедливости, – вспомнил он чьи-то слова. – Начальник охраны исполняющего обязанности президента, по сути, сам действовал как международный террорист, когда приказал похитить в Праге дочь греческого бизнесмена. Да, Рогозин пошел на это, чтобы вернуть, как он считал, принадлежащие России деньги. Но что получилось в итоге? Дочь миллиардера и ее дети погибли, а ее отец, с которого Рогозин намеревался получить выкуп, одержим жаждой мести. При необходимости он употребит эти же триста миллионов, чтобы осуществить свою угрозу. Одно преступление порождает другое – возможно, еще более страшное». Чернышов открыл глаза и, обращаясь к полковнику Бабичеву, спросил:

– Владимир Борисович, а от меня вы чего хотите?

– Если честно, я и сам не знаю, чего, – ответил тот. – Знаете, почему я к вам обратился? В нашей конторе стало известно, как во время прошлогоднего визита премьер-министра на Северный Кавказ вы действовали в Моздоке вопреки распоряжениям Рогозина и благодаря этому смогли защитить премьера от террориста-снайпера.

– И поэтому вы решили, что я смогу лучше защитить исполняющего обязанности президента от мести грека, чем вся ваша служба? – с сарказмом спросил Чернышов.

– Нет, Павел Андреевич, – покачал головой Бабичев, – думаю, что с защитой наша служба как раз справится. Но боюсь, что объектом мести Мегароса могут стать совершенно посторонние и абсолютно невинные люди. В своем послании миллиардер не назвал конкретных фамилий. Не указал, кому он собирается мстить. Он искренне считает, что за безумным поступком начальника охраны стоит весь аппарат исполняющего обязанности президента и вся его предвыборная команда. Поэтому скорее всего месть не будет иметь персональный характер.

– Вы имеете в виду крупномасштабный террористический акт? – сообразил полковник ФСБ.

– Да, Павел Андреевич. Причем невероятно жестокий и кровавый. Этого я боюсь больше всего.

К разговаривающим мужчинам вернулся бладхаунд Бабичева. Пес притащил в зубах найденную где-то под кустом пустую пластиковую бутылку. Он положил бутылку у ног полковника ФСО и завилял хвостом, предлагая хозяину поиграть. Видя, что тот не проявил интереса к игре, бладхаунд припал на передние лапы и негромко тявкнул. Бабичев отбросил бутылку ногой, а пес с радостным лаем вприпрыжку побежал за ней.

«Как мало нужно тебе для счастья, – подумал Чернышов, глядя на резвящуюся собаку. – Хозяин рядом, вот ты уже и доволен. Тебе нет дела до чудовищных преступлений, творящихся в мире. И ты ничего не знаешь о человеке, задумавшем массовое убийство людей в качестве акта своей бессмысленной мести». Павел уже понял, что после разговора с Бабичевым не сможет полноценно радоваться, пока не предотвратит угрозу теракта, задуманного жестоким миллиардером. Угрозу, нависшую над людьми, которые о ней совершенно не подозревают.

3

Антитеррористическое управление ФСБ России. 21.02, понедельник, 09–05.

В понедельник утром Чернышов оказался первым посетителем в кабинете начальника Управления по борьбе с терроризмом генерала Локтионова. Оперативная группа, которую возглавлял полковник Чернышов, у начальника антитеррористического управления была на особом счету. Фактически Локтионов лично руководил работой опергруппы, лично ставил ей задачи и лично спрашивал за их выполнение. Особое положение Павла объяснялось тем, что генерал считал Чернышова лучшим работником своего управления и, соответственно, поручал ему наиболее сложные и ответственные дела. Такое отношение начальника позволило Павлу подобрать в свою команду наиболее способных оперативников. Таковых у Чернышова было двое – капитан Олег Муромцев, ранее служивший в подразделении «Альфа», и капитан Артем Ветров, которого Павел перевел в группу из Московского городского управления ФСБ. Со своими сотрудниками полковник уже успел проработать несколько лет. За это время все члены опергруппы тесно сдружились, несмотря на несхожесть характеров. Весельчак, шутник и балагур, Артем составлял почти полную противоположность задумчивому и молчаливому Олегу.

Служба в спецподразделении и почти каждодневный риск вообще мало располагают к шуткам и пустой болтовне. У людей, прошедших «Альфу», формируется свой специфический круг общения – как правило, ограниченный коллегами по службе. Поэтому характер капитана Муромцева, сформировавшийся за годы службы в «Альфе», был довольно типичен для офицера боевого спецподразделения. Однако эта же служба выработала в Олеге такие качества, как настойчивость и упорство, которые позволили Муромцеву с помощью полковника Чернышова овладеть навыками оперативной работы. Переход из группы «Альфа» в новое подразделение для капитана прошел нелегко, но в итоге из него получился отличный оперативник Управления по борьбе с терроризмом. К тому же по мере службы в новой должности – и особенно под влиянием Ветрова – характер Олега начал постепенно меняться. Задумчивость уступила место рассудительности, а от первоначальной замкнутости не осталось и следа.

Если для капитана Муромцева переход в Управление по борьбе с терроризмом открыл перспективы для служебного роста, то для Артема Ветрова он, по сути, являлся возможностью продолжить службу в органах безопасности, без которой тот свою жизнь просто не представлял. Однако служба Артема в Московском управлении ФСБ сложилась таким образом, что перед ним всерьез встал вопрос об увольнении. Переход в группу Чернышова для Ветрова стал счастливой возможностью избавиться от постоянных придирок начальства. Прежние начальники Ветрова не одобряли его склонности к шуткам и розыгрышам. Из-за чего у Артема не раз возникали конфликты с руководством, зачастую заканчивавшиеся для него дисциплинарными взысканиями. В Московском управлении ФСБ у непосредственного начальника Ветрова сформировалось мнение об Артеме как о человеке несерьезном, поверхностном и недисциплинированном. Никто из начальников Ветрова не смог разглядеть в нем любви к оперативной работе, его увлеченности и не раз проявляемых смекалки и изобретательности. Зато все это сумел разглядеть Чернышов, когда непродолжительное время работал вместе с капитаном по общему делу. Быстро сообразив, что Артем обладает редкими способностями, полковник решил перевести его в свою группу. Павел без труда добился поставленной цели, так как начальство Ветрова и кадровики из Московского управления не особенно противились переводу офицера, создающего лишние проблемы и портящего общую картину своим послужным списком с неснятыми взысканиями. Сам Артем расценил свой перевод как подарок судьбы. О таком начальнике, каким оказался полковник Чернышов, он мог только мечтать.

При работе с подчиненными Павел придерживался исключительно демократического принципа управления, практически не встречающегося в военной среде. Большинство старших офицеров Управления по борьбе с терроризмом не одобряли подобных принципов, однако время все расставило на свои места. Своей продуктивной работой Чернышов, Ветров и Муромцев доказали, что их опергруппа способна успешно решать наиболее сложные задачи, встающие перед управлением. Павел безгранично верил своим сотрудникам, так как знал, что в любом деле может полностью на них положиться. Отправляясь на прием к начальнику управления, полковник чувствовал, что в самое ближайшее время их помощь ему очень понадобится…

– Все, что вы рассказали, Павел Андреевич, действительно ужасно, – заметил генерал Локтионов, выслушав Чернышова. – Однако мне ничего не известно об ультиматуме, который, по вашим словам, Агригион Мегарос направил в наше посольство в Праге. Вы не допускаете, что полковник Федеральной службы охраны неосознанно или умышленно вводит вас в заблуждение?

– Олег Николаевич, дочь Мегароса, Амалия Фоджа, действительно погибла в Праге в результате автокатастрофы. Полковник Бабичев утверждает, что катастрофу спровоцировали сотрудники ФСО, преследовавшие ее автомобиль. Установить истинные причины трагедии сейчас уже невозможно. Но остаются три трупа, обнаруженные в афинском порту, которые, по словам того же Бабичева, принадлежат сотрудникам Федеральной службы охраны, а также анонимное письмо с угрозами, поступившее в адрес пражского посольства, – возразил Локтионову Чернышов.

– Хорошо, Павел Андреевич, – задумчиво сказал начальник. – Я распоряжусь проверить сообщенную вами информацию. В случае, если Бабичев прав и все обстоит именно так, как он говорит, вам придется заняться этим делом.

– Я понимаю, Олег Николаевич, – ответил полковник Чернышов, вставая из-за стола генерала.

…Выйдя из кабинета начальника управления, Павел направился не к себе, а в кабинет, где обосновались его сотрудники – Ветров и Муромцев. Когда Чернышов вошел в кабинет, он увидел следующую картину: Артем Ветров стоял возле своего открытого сейфа и, держа в руках какой-то документ, пытался сдуть налипшие на него крупицы земли.

– Нет, Олег, ты мне объясни, как может попасть земля в закрытый и опечатанный сейф? – обратился Артем к сидящему за своим столом Муромцеву. – Это что еще за загадка природы?

– Никакой загадки нет, – улыбнулся Олег. – Просто утром уборщица вытирала на подоконнике пыль и переставила цветочный горшок на твой сейф, – он указал авторучкой на горшок, который перекочевал на сейф Артема. – При этом вода из блюдца под горшком выплеснулась и вместе с крупицами земли проникла внутрь сейфа.

– Дожили, – обреченно произнес Артем, опуская руки. – Из-за случившейся у нас в кабинете экологической катастрофы едва не погиб секретный документ. Нет, надо было завести кактус, его-то нужно поливать всего два раза в месяц. – В этот момент Ветров обернулся к двери и, заметив вошедшего в кабинет начальника, тут же обратился к нему с просьбой: – Павел Андреевич, узнайте у Ксении, нельзя ли нам где-нибудь обменять это тропическое создание, требующее каждодневного полива, на нормальный неприхотливый кактус?

Однако сейчас Чернышов находился не в том настроении, чтобы поддерживать шутливый тон Артема. Полковник переставил поближе к столам своих сотрудников свободный стул и тяжело опустился на него. По внешнему виду начальника Ветров и Муромцев сразу догадались, что его что-то очень сильно беспокоит. Олег с Артемом понимающе переглянулись и уже с серьезным видом посмотрели на Чернышова. Спрашивать о случившемся никто из них не решился. Начальник оперативной группы сам знает, когда следует делиться с подчиненными имеющейся у него информацией. В данном случае полковник рассказывать не спешил – хотя Павел не сомневался в искренности Бабичева, он так и не смог до конца поверить его словам. Слишком дико звучало то, что сообщил ему Владимир Борисович. Дико и невероятно. Полковник Чернышов решил ничего не рассказывать своим подчиненным, пока информация, сообщенная Бабичевым, не будет подтверждена – или опровергнута.

– Ты над чем сейчас работаешь? – спросил Павел у Артема.

– Да так, – Ветров неопределенно пожал плечами. – Проверка сигналов. В общем, ничего серьезного, Павел Андреевич.

– А у тебя, Олег, что с делом Горадзе, есть продвижение?

Муромцев тяжело вздохнул. Он очень не любил огорчать своего начальника. Но по делу, которым интересовался Чернышов, похвастаться Олегу было совершенно нечем. Еще в конце декабря прошлого года опергруппа получила информацию, что проживающий в Москве крупный грузинский бизнесмен Вахтанг Горадзе снабжает оружием чеченских боевиков. Заниматься проверкой этого сигнала Чернышов поручил Муромцеву. Олег выяснил, что поставки оружия действительно имели место, но они носили разовый характер. Горадзе очень осторожно вел свой подпольный бизнес. Сотрудникам ФСБ еще ни разу не удалось перехватить ни одной партии оружия, направленной им в Чечню. Уже более месяца Олег топтался на месте, но, несмотря на все предпринимаемые им усилия, так и не продвинулся по делу.

– Нет, Павел Андреевич, – опустив глаза, ответил начальнику Муромцев. – Сейчас Горадзе затаился. В феврале он не отправил в Чечню ни одной партии оружия. Либо те полевые командиры, которые у него приобретали стволы, погибли в боях, либо Горадзе перестал снабжать чеченских боевиков, потому что понял их обреченность.

– Скорее всего это элементарный страх, – заметил Чернышов. – Он почувствовал наш пристальный интерес к себе и свернул всю свою подпольную торговлю оружием. Как ты верно заметил, он затаился. Поэтому я считаю, что в ближайшее время заниматься Вахтангом Горадзе бесперспективно.

Муромцев насупился, однако ничего не сказал. Начальник по сути предлагал Олегу временно прекратить работу по делу. Тому очень не хотелось приостанавливать начатое расследование, но возразить Чернышову он не решился. На помощь товарищу пришел Артем Ветров:

– Павел Андреевич, скажите честно, что случилось: очередное ЧП и начальство гадает, кого следует послать исправлять положение? Вот вы и решили поинтересоваться нашей загруженностью, да?

– Ты прав, – кивнул Чернышов. – Кое-что страшное уже случилось. Но ситуация такова, что может произойти нечто гораздо более ужасное! Нечто такое, что действительно станет чрезвычайным происшествием в масштабах всей страны!

– Что-то я вас не пойму, Павел Андреевич, – сдвинул брови Артем. – Объясните толком, о чем вы?

– Не знаю, Артем. Я пока еще ничего не знаю. Дай бог, чтобы я ошибался.

– Павел Андреевич, то, чего вы опасаетесь, настолько серьезно? – осторожно спросил Муромцев.

– Да, – ответил Чернышов. – Настолько серьезно, что я, признаться, даже не знаю, за что и браться.

– Так, все ясно, – объявил Ветров и, чтобы привлечь к себе внимание, громко хлопнул в ладоши. – Есть предложение попить чайку. Павел Андреевич, у вас кофеварка на прежнем месте?

– Да, в нижнем ящике. – Чернышов протянул ему ключи от своего кабинета.

Артем тут же схватил ключи и выскочил за дверь. Однако попытка Ветрова разрядить обстановку не увенчалась успехом. Даже за стаканом чая Павел продолжал думать о возможной мести греческого миллиардера. Артем понял, что разговорить начальника не удастся, поэтому всеми силами пытался отвлечь Чернышова от мрачных мыслей. Шутки и розыгрыши не вызвали у Павла ответной реакции и даже не развеселили его.

…Ближе к обеду в динамиках внутренней громкоговорящей связи раздался голос дежурного:

– Полковнику Чернышову срочно явиться в кабинет начальника управления. – Это генерал Локтионов, не найдя Павла в его рабочем кабинете, приказал дежурному разыскать его.

– Ну вот, кажется, неопределенность закончилась, – произнес полковник, вставая со стула.

При этом он испытал даже некоторое облегчение. Как человек деятельный, ожидание и неизвестность Павел переносил хуже всего. Чернышов вышел за дверь, а Муромцев и Ветров опять остались вдвоем. Теперь уже им предстояло ждать, какие новости принесет их начальник после этой встречи.

4

Локтионов, Чернышов. 21.02, понедельник, 11–55.

– Павел Андреевич, я проверил вашу информацию, – объявил Локтионов, когда Чернышов вошел в его кабинет. – Только что пришли ответы от нашей резидентуры в Праге и в Афинах.

– Бабичев оказался прав?! – не сдержался и перебил генерала полковник.

– Не торопитесь, Павел Андреевич, лучше присядьте к столу, – предложил ему Локтионов и, когда Чернышов сел, продолжил: – Один из троих погибших, обнаруженных полицией в афинском порту, за несколько дней до смерти наведывался в российское посольство. Его интересовал некий груз, который пришел из России вместе с дипломатической почтой.

– Схема действий довольно типична, – заметил Павел. – Группа бойцов-диверсантов прибывает в страну предполагаемой акции налегке. Их оружие и снаряжение приходит отдельно, вместе с дипломатическим грузом, не подлежащим проверке и таможенному досмотру. Командиру группы остается лишь получить в посольстве адресованный ему груз.

– Павел Андреевич, все ваши слова – это только предположения, – напомнил Локтионов. – Мне так же, как и вам, известны способы переправки диверсантов и их оружия на место предстоящей акции. Но в данном случае я веду речь о фактах. А факты гласят, что человек, впоследствии обнаруженный мертвым в афинском порту, получил в посольстве груз по документам представителя внешнеторговой организации. И никакими доказательствами, что он в действительности являлся командиром специальной группы диверсантов, работники посольства не располагают.

«Разумеется, – подумал Чернышов. – Ни один диверсант не будет получать в посольстве груз по своему офицерскому удостоверению». Локтионов тем временем продолжал:

– Перейдем к событиям в Праге. В указанный Бабичевым день в пражское посольство на самом деле пришло анонимное предупреждение. Аноним утверждал, что российское руководство и в особенности окружение исполняющего обязанности президента горько пожалеют о содеянном. Он объявил, что не успокоится, пока не совершит справедливое возмездие, и обещал, что его месть будет ужасной. В послании указывалась и причина мести – это совершенное 9 февраля убийство невинной женщины и двоих ее детей. На этом содержательная часть письма заканчивается, дальше идут одни безадресные угрозы.

– Работники посольства пробовали составить психологический портрет человека, написавшего это письмо? – спросил Чернышов.

– Они показывали письмо видному чешскому психиатру. По его заключению, текст послания составлен человеком, страдающим маниакальным психозом, – ответил Локтионов и посмотрел на полковника внимательным взглядом. – Таковы факты, установленные и проверенные. И мне хотелось бы знать, Павел Андреевич, что вы на этот счет думаете?

Полковник опустил голову на сцепленные в замок пальцы и довольно долго сидел в такой позе, анализируя полученную информацию. Начальник управления не торопил своего подчиненного. Он не хуже Чернышова понимал, как много будет зависеть от предстоящего решения – ведь ценой ошибки могут стать человеческие жизни. Наконец Павел поднял голову и заявил Локтионову:

– Олег Николаевич, несмотря на то что у нас нет прямых доказательств, что за трупами, найденными в афинском порту, и за поступившим в пражское посольство предупреждением стоит греческий миллиардер Мегарос, мы не имеем права отмахиваться от информации полковника Бабичева. Пусть эту информацию не подтвердили ответы, пришедшие из наших посольств в Праге и в Афинах, но они и не опровергли ее! А раз так, то возможность того, что Мегарос задумал крупномасштабный теракт против российских граждан, вполне осуществима. И наша задача – ему в этом воспрепятствовать.

– В данный момент наша задача – прежде всего оценить реальность угрозы, – ответил Локтионов. – К сожалению, после того, как миллиардер выехал из своего поместья, сделать это стало весьма проблематично. Он попросту исчез.

– Это косвенно доказывает истинность слов полковника Бабичева.

– Это лишь доказывает, что Мегарос избегает встреч с журналистами и своих появлений на публике, – возразил Локтионов. – Однако вы, Павел Андреевич, правы. Опасность теракта существует. Поэтому я поручаю вам лично заняться этим делом. Выяснить, что задумал Мегарос. И, если он действительно готовится мстить, предупредить его.

Чернышов уже собирался подняться, но генерал жестом остановил его.

– Секундочку, Павел Андреевич, – сказал Локтионов. – Я распорядился проверить еще одно утверждение Бабичева. И вот ответ, который пришел из информационно-аналитического отдела, – генерал поднял со своего стола лист отпечатанного на принтере текста. – Во время «холодной войны» Мегарос контактировал не только с Советским правительством, но и с Комитетом государственной безопасности. В комитете всю зарубежную деятельность осуществляло Первое главное управление. Заместителем начальника управления в то время был генерал-майор Агеев. Сейчас он в отставке, проживает в Москве. Выглядит еще довольно бодро. Я сам видел его на последней встрече ветеранов. Думаю, у бывшего заместителя начальника управления есть что рассказать о крупнейшем мировом торговце нефтью и оружием – Агригионе Мегаросе.

* * *

В своем кабинете Павел Чернышов вытащил из сейфа новую картонную папку, на титульном листе которой еще в типографии было напечатано «Дело оперативной проверки». Ниже этих слов жирным маркером Чернышов написал слово «Месть» и проставил номер заведенного дела. Папка, лежащая перед ним, была совершенно пуста. Новое дело еще не содержало ни одного документа – однако оно уже приобрело название и порядковый номер. Отложив в сторону папку, полковник вызвал по телефону к себе Ветрова и Муромцева.

Те с нетерпением ожидали вызова начальника, поэтому появились в его кабинете незамедлительно. Первым в кабинет вошел Артем. Насколько Павел помнил, когда он вызывал своих сотрудников вместе, Артем всегда входил в кабинет впереди Олега. Этот неписаный ритуал имел простое объяснение. Более нетерпеливый и эмоциональный Ветров всегда старался быть в гуще событий; его натура просто не позволяла Артему хоть где-то оказаться последним. Вот и на этот раз Артем первым сорвался с места и пусть всего на несколько секунд, но опередил Олега.

– С этого момента мы начинаем работать по делу «Месть», – объявил Чернышов своим сотрудникам, когда те остановились возле его стола, и показал им надписанную папку. – Сейчас это главное дело нашей опергруппы. Поэтому приказываю все прочие дела временно отложить. Включая дело Горадзе, – добавил Чернышов и выразительно посмотрел на Муромцева. – Все оперативные мероприятия, проводимые в отношении Вахтанга Горадзе, прекратить.

– Но, Павел Андреевич… – попытался возразить Олег.

– Это приказ, – не дослушав, произнес Чернышов. – В окружении Горадзе имеется наш агент. Если его информация потребует активных действий с нашей стороны, такие действия будут проведены. А в данный момент, когда Горадзе свернул свою торговлю оружием, все силы необходимо сосредоточить на новом деле. ДОП[4] «Месть» – это наша основная задача, и на ее решение мы должны направить все наши усилия. А сейчас запишите план ближайший оперативных мероприятий…

5

Чернышов, Агеев. 21.02, понедельник, 16–30.

Генерал-майор Агеев для своих семидесяти трех лет действительно выглядел очень бодро. Павел увидел перед собой подтянутого, совершенно седого человека с живыми внимательными глазами на испещренном морщинами лице.

– Здравствуйте, Иван Константинович, – поздоровался полковник с отставным генералом. – Чернышов Павел Андреевич, – представился он. – Это я вам звонил с просьбой о консультации.

– Здравствуйте, Павел Андреевич, – ответил на приветствие Агеев и, заметив изучающий взгляд гостя, спросил: – Ну и как, по-вашему, выглядит старый оперативник в отставке?

– Старым не выглядит. Это уж точно, – совершенно искренне ответил Чернышов.

По лицу генерала Павел догадался, что такие слова тому очень приятны. Агеев отступил назад, пропуская полковника в квартиру, и при этом широко улыбнулся. Улыбка на лице Агеева открыла его зубы. А вот зубы отставного генерала, пораженные кариесом, да еще и покрытые темным налетом, Чернышову не понравились. Только некоторые из зубов генерала отличались девственной белизной. Очевидно, во взгляде гостя что-то изменилось, и Агеев это сразу заметил.

– А вы наблюдательны, – усмехнулся генерал. – Сам-то я еще крепкий, а вот зубы, увы, – Агеев развел руками. – Но тут уж ничего не поделаешь – наследие прошлых африканских командировок. Несколько зубов мне пришлось заменить еще за границей. Протезы и сейчас как новые, сами можете убедиться, хотя им уже больше двадцати лет! А вот настоящие зубы испытания временем, к сожалению, не выдержали.

– Так что же вы и остальные зубы не замените протезами? – решился спросить Чернышов.

– Сразу видно, что вы не знаете, сколько стоит хороший зубной протез. На него не хватит даже всей генеральской пенсии.

Павел внутренне напрягся. Он всегда испытывал боль, когда видел, что государство не может обеспечить достойную жизнь тем, кто потратил силы и здоровье, честно служа ему.

– Вы уж извините меня, Павел Андреевич, что я много болтаю и пустыми разговорами отнимаю у вас служебное время, – попросил прощения генерал. – Но, сами поймите, с бывшими коллегами я сейчас общаюсь редко. Да и то в основном с такими же, как я, пенсионерами. Ваш визит – для меня исключительный случай. Приятно сознавать, что даже на пенсии ты еще кому-то нужен…

– Товарищ генерал, – обратился к Агееву Павел. Он специально не стал называть генерала по имени-отчеству. Послушав Ивана Константиновича, он решил, что такое обращение отставному генералу будет наиболее приятно. – Опыт и заслуги таких людей, как вы, невозможно переоценить. В то время, когда вы возглавляли первый главк[5], советская разведка по праву считалась одной из лучших в мире. Да ваши воспоминания просто бесценны! А вы еще просите у меня прощения.

– Ну ладно, будет вам, Павел Андреевич, – махнул рукой генерал. – Нечего перехваливать старика, а то я еще, чего доброго, возгоржусь. Если говорить серьезно, то были у нас, безусловно, и успехи, но были и поражения – как, наверное, и при нынешней работе разведки. Но все-таки давайте ближе к делу. Что вас ко мне привело?

Чернышов понял, что генерал очень хочет помочь. Для него возможность оказать реальную помощь была сейчас гораздо важнее любых воспоминаний. Даже на пенсии генерал продолжал оставаться разведчиком – и рад был еще раз послужить своему государству и своему народу.

– Вы помните такое имя – Агригион Мегарос? – прямо спросил Чернышов.

При упоминании имени греческого миллиардера взгляд отставного генерала сразу изменился. Из возбужденно-вопросительного он превратился в проницательный и жесткий. Агеев кивнул и сказал:

– Мне отлично известны не только имя, но и личностные качества этого человека, а также его биография, включая те факты, которые ему очень хотелось бы скрыть. В первой половине восьмидесятых годов, когда Европейское сообщество и Соединенные Штаты установили экономические санкции против Советского Союза в связи с вводом советских войск в Афганистан, наше правительство не раз прибегало к услугам Мегароса. Обращался к нему и Комитет госбезопасности. Комитет начал работать с Мегаросом еще в семидесятых годах. Именно комитет рекомендовал правительству СССР использовать возможности грека, чтобы обойти санкции и избежать экономического бойкота со стороны США и европейских стран. Я даже был включен в состав экспертной комиссии и по заданию Политбюро готовил развернутую аналитическую справку об Агригионе Мегаросе.

– Значит, Советское правительство обратилось к Мегаросу по вашей рекомендации? – изумился Чернышов. Он никак не мог ожидать, что судьба сведет его с одним из тех людей, кто консультировал руководство страны по данному вопросу.

– Нет, – отрицательно покачал головой генерал. – Правительство установило связь с греком вопреки моим советам. В качестве вывода своей справки я записал предложение отказаться от контактов с Мегаросом. Однако при принятии решения к моим рекомендациям не прислушались.

– Товарищ генерал, а какова причина, по которой вы рекомендовали избегать всяческих контактов с этим богачом? – поинтересовался Чернышов.

– Вы хотите знать причину? Назвать вам ее я не могу. Дело в том, что справка, которую я готовил, имела гриф секретности. И эта секретность с нее до сих пор не снята. Если вы получите доступ к этому документу, то сможете ознакомиться и с выводами, которые я там изложил. Но назвать их сейчас я никак не могу.

– Мне все ясно. Оставим это вопрос, – сразу же согласился с Агеевым Павел. – Сейчас я сообщу вам информацию, которая также является секретной. Однако я считаю, что вы должны ее знать. Вы сами решите, что мне ответить. А теперь слушайте. 9 февраля в Праге в автомобильной катастрофе погибли дочь Мегароса и двое его внуков. Причиной трагедии стали необдуманные действия одной из российских спецслужб. Мегарос знает причину, по которой погибли его дочь и внуки. Он задумал акт мести и уже отправил предупреждение об этом в наше зарубежное посольство.

Чернышов замолчал и с немым вопросом посмотрел на Агеева. По мере того как Павел говорил, лицо отставного генерала все больше хмурилось. Он еще довольно долго сидел в задумчивости и только после продолжительной паузы ответил:

– Признаться, Павел Андреевич, меня очень обрадовал ваш визит. Я был так рад, что ко мне обратились за помощью, что совершенно не задумался, в связи с чем такая помощь понадобилась. Теперь, когда вы мне все рассказали, я думаю, было бы гораздо лучше, чтобы никогда не произошли события, из-за которых вы ко мне обратились.

– К сожалению, нам с вами не дано предотвратить уже случившееся, – заметил Чернышов. – Дочь и внуки Мегароса уже погибли. А сам миллиардер, охваченный жаждой мести, готовит ужасное преступление. Мы должны предотвратить это преступление, поэтому я и обратился к вам за помощью, товарищ генерал.

– Да, я понимаю, – кивнул Агеев. – И я постараюсь вам помочь. Во всяком случае, расскажу все, что мне известно о Мегаросе. Вы правы, Павел Андреевич, Агригион Мегарос не прощает обиды. Когда он занимался контрабандой оружия, ему приходилось иметь дело с довольно опасными людьми. Его уже пытались и убить, и ограбить, и просто не заплатить за груз – выражаясь нынешним языком, «кинуть». Насколько мне известно, никого из обидчиков миллиардера уже нет в живых. Ко всему прочему Мегарос – грек. Для него кровная месть – это свято. Вся его семья живет по этому закону и строго его соблюдает. Месть Мегароса всегда жестока и многократно превышает нанесенное ему оскорбление или обиду. А уж если речь идет не об оскорблении, а об убийстве любимой дочери и внуков… Я даже боюсь предположить, на что он готов пойти, чтобы отомстить за их смерть.

– Но если вы не беретесь разгадать замысел миллиардера, возможно, вы сможете назвать конкретных исполнителей. Кому мог поручить Мегарос исполнение своей мести?

– Павел Андреевич, чтобы ответить на ваш вопрос, мне нужно знать, что именно он написал в своем послании.

– К сожалению, текст его ультиматума не сохранился, – не вдаваясь в подробности, ответил гость. – Но есть основания предполагать, что он готовит массовое убийство российских граждан внутри страны или за рубежом.

– Ну нет, только не за рубежом. Месть Мегароса всегда публична. Если уж он задумал массовое убийство людей, то будет пытаться провести его в России – и не где-нибудь, а в Москве! Вы предполагаете крупномасштабный террористический акт при большом скоплении народа? – напрямую спросил у Чернышова Агеев.

– Да, – так же прямо ответил гость.

– Крупномасштабный террористический акт… Массовое убийство людей, – еще раз повторил Агеев. – Конечно, Мегарос не будет лично участвовать в подготовке теракта. Он закажет его кому-то из международных террористов-наемников. У Мегароса достаточно денег, чтобы оплатить услуги лучшего из лучших.

– Вряд ли для такой работы он будет нанимать неизвестного человека? – предположил Чернышов.

– Да, такую работу не поручают неизвестным исполнителям, – согласился с ним Агеев. – Мне доподлинно известно, что Агригион заказал и оплатил более десятка терактов по всему миру, но ни в одном случае его роль организатора не удалось доказать. Мегарос тщательно скрывает свою связь с террористами. Но одно имя я вам все-таки назову. Это имя – Джабба. Видимо, с Джаббой грек общался чаще, чем с другими международными террористами, раз информация об их связи попала в наше управление. Джабба – это, конечно, псевдоним. Его настоящее имя мне неизвестно. Но наверняка в Управлении по борьбе с терроризмом на него имеется подробное досье. Если Джабба до сих пор жив, то Мегарос обратится именно к нему…

Кроме клички абсолютно неизвестного Чернышову террориста, разговор с генералом ничего не дал. В глубокой задумчивости Павел возвращался обратно на службу. Агеев был абсолютно уверен, что в Управлении по борьбе с терроризмом найдется информация о Джаббе, и Чернышов не стал его в этом разубеждать, хотя сам так совсем не думал. Уже после ухода Агеева на пенсию всю систему госбезопасности реорганизовывали несколько раз. За это время из структуры бывшего КГБ исчезли целые управления, а также различные службы и отделы. Поэтому данных о Джаббе могло и не сохраниться.

6

Локтионов, Сергеев, Чернышов. 22.02, вторник, 10–00.

«…В соответствии с заданием по сбору сведений о лидерах террористических организаций Западной Европы и отдельных международных террористах направляю вам фрагмент стенограммы допроса подозреваемого во взрыве пассажирского поезда Милан—Генуя, произошедшем 20 января 1974 года. Допрос ведет старший следователь итальянской прокуратуры Серджио Кардоза, стенограмма от 16.07.1974 г.

Следователь:

– Вы признаете, что являетесь членом левоэкстремистской организации «Красные бригады»?

Обвиняемый:

– Да, признаю.

Следователь:

– Вы принимали участие в организации взрыва пассажирского поезда Милан—Генуя, повлекшего за собой многочисленные человеческие жертвы?

Обвиняемый:

– Нет! Я всего лишь должен был передать взрывчатку непосредственным исполнителям, которые мне неизвестны.

Следователь:

– Как вы передали взрывчатку исполнителям, если утверждаете, что не знаете, кто они?

Обвиняемый:

– За пятнадцать минут до отхода поезда я привез взрывчатку на железнодорожный вокзал Милана. Взрывчатка находилась у меня в дорожной сумке. Сумку я оставил в автоматической камере хранения. Номер ячейки, а также код, который я должен был установить, мне сообщили заранее. Кто впоследствии взял из камеры хранения сумку со взрывчаткой, мне неизвестно, так как сразу после выполнения своего задания я покинул вокзал.

Следователь:

– Что находилось в сумке – просто взрывчатка или уже подготовленное взрывное устройство?

Обвиняемый:

– Насколько я понимаю, там находились два уже полностью подготовленных взрывных устройства очень большой мощности.

Следователь:

– Кто передал вам эти взрывные устройства?

Обвиняемый:

– Человека, который мне передал взрывчатку, я никогда раньше не видел. Его имя Джабба. Это все, что я о нем знаю.

Следователь:

– Как он выглядел? Опишите его внешность.

Обвиняемый:

– Среднего роста, коренастый. Он носит низко надвинутую на лоб вязаную шапочку и темные очки с круглыми стеклами. На вид ему около тридцати лет, возможно, чуть больше.

Следователь:

– У него есть какие-нибудь особые приметы?

Обвиняемый:

– Нет, не знаю. Я хорошо запомнил только его темные очки.

…Из допроса обвиняемого видно, что ультрарадикальная организация «Красные бригады» имеет в своем составе высококвалифицированного специалиста по взрывной технике, способного изготовлять кустарным способом мощные и компактные взрывные устройства. Причиной крушения пассажирского поезда Милан—Генуя стали два одновременных взрыва в головной и центральной части поезда. По сведениям итальянской жандармерии, мощность каждого взрыва была эквивалентна взрыву не менее 25 килограммов тротила. Один человек не в состоянии перенести такой груз в дорожной сумке. Таким образом, можно предположить, что взрывник по имени (кличке) Джабба использует в своей деятельности не легкодоступные тротил или динамит, а более редкое и мощное взрывчатое вещество».

…Генерал Локтионов закончил читать первый документ из подборки материалов и взглянул на сидящего напротив полковника Сергеева, возглавлявшего в Управлении по борьбе с терроризмом информационно-аналитический отдел.

– Алексей Степанович, это первое упоминание о Джаббе? – обратился к нему Локтионов.

– Да, Олег Николаевич, – ответил начальник информационно-аналитического отдела. – Впервые на след Джаббы вышел сотрудник итальянской резидентуры КГБ СССР. Сообщение, которое вы сейчас читали, датировано еще семьдесят четвертым годом. С тех пор разведслужба комитета регулярно накапливала сведения об этом террористе. Все имеющиеся сведения я обобщил в развернутой аналитической справке.

Локтионов взял следующий лист и начал читать:

«Сведения о совершенных и готовившихся в разных странах мира террористических актах дают основание утверждать, что в начале семидесятых годов среди международных террористов-наемников появился высококвалифицированный специалист взрывного дела, работающий под псевдонимом Джабба. Настоящее имя неизвестно.

Кроме организации «Красные бригады» он поддерживал контакты с басками, с турецкой неофашистской организацией «Серые волки», а также с наиболее воинствующими мусульманскими группировками Пакистана. Джабба не придерживается определенных политических взглядов и работает исключительно по найму. Этим и объясняются его контакты со столь разными по своему политическому и религиозному мировоззрению организациями.

Джабба имеет непосредственное отношение к совершению терактов в ряде европейских и азиатских стран. К таковым относятся: Италия – взрыв пассажирского поезда Милан—Генуя в 1974 году; Испания – взрыв в пассажирском порту города Кадис и подготовка теракта в Барселоне в 1976 году; Турция – взрыв на железнодорожном вокзале Стамбула (1979 год) и поджог грузового дока в порту Измир (1981 год); Индия – поджог военных казарм города Амритсар, штат Пенджаб, в 1983 году.

В том же 1983 году на территории Пакистана, в районе города Кохат, Джабба организовал учебный лагерь по подготовке взрывников-диверсантов из числа афганских моджахедов с последующей переправкой их обратно в Афганистан для борьбы с советскими войсками. В период с 1983 по 1989 год в этом учебном центре прошли подготовку более сотни профессиональных диверсантов, полевых командиров и военных инструкторов. Параллельно с обучением афганских моджахедов из числа наиболее подготовленных диверсантов Джабба формировал специальную группу для выполнения терактов в других странах. Таким образом ему удалось создать собственный отряд международных террористов-наемников.

С начала 90-х годов Джабба выступает в роли координатора, принимающего заказы на выполнение оплачиваемых преступлений, которые передает бойцам своего отряда. По требующим уточнения данным, диверсанты из этого отряда причастны к совершению терактов в Югославии, Греции, Италии, Франции, Великобритании, Тунисе, Египте, Алжире».

…Прочитав составленную Сергеевым аналитическую справку, генерал по селекторной связи вызвал к себе в кабинет Чернышова.

– Проходите, Павел Андреевич, располагайтесь, – ответив на приветствие полковника, Локтионов пригласил его за стол для совещаний и указал рукой на свободный стул. Когда Чернышов занял предложенное место, генерал протянул ему документы, подготовленные начальником информационно-аналитического отдела. – Вот, ознакомьтесь с этими материалами.

У Павла азартно вспыхнули глаза, когда он увидел, что за информация содержится в предоставленных документах. Заметив возбуждение Чернышова, Локтионов сказал:

– Вы правы, Павел Андреевич, это большая удача, что в нашем банке данных сохранилась информация о Джаббе, так как все собранные сведения об этом террористе приходятся на период до 1991 года.

Павел был так увлечен изучением документов, что в ответ на замечание начальника только кивнул. Наконец он дочитал все бумаги до конца и глубоко задумался. Генерал не торопил полковника с ответом. Он очень уважительно относился к оперативным способностям Чернышова, поэтому предоставил тому возможность собраться с мыслями.

– Неужели после 1991 года в оперативных документах нет ни одного упоминания о Джаббе? – наконец спросил Павел.

– Ни единого, – уверенно ответил начальник информационно-аналитического отдела. – Я даже приказал поднять все ориентировки Интерпола с начала 90-х годов. Кличка Джабба нигде не фигурирует. Однако в технике ряда последних совершенных в Европе терактов много общего с теми, что организовывал Джабба еще в семидесятых годах. Чувствуется одна и та же опытная рука.

– Общий организатор? – уточнил Чернышов.

– Вне всякого сомнения, – убежденно ответил полковник Сергеев.

– Во всяком случае, есть все основания утверждать, что Джабба не погиб и не отошел от дел, а продолжает руководить группой опытных террористов, – заключил Локтионов. – Для выполнения своего заказа лучшей кандидатуры, чем Джабба, Мегаросу не найти.

– Да, только один момент. – Чтобы привлечь внимание к своим словам, Павел даже поднял руку. – С начала 90-х годов Джабба уже не участвует лично в проведении террористических актов. Эту работу он перепоручает членам своей диверсионной группы. Следовательно, и в Россию он направит кого-то из своих исполнителей. Чтобы избежать провала и успешно выполнить задание, такой человек – или группа лиц – по крайней мере должны знать русский язык и неплохо представлять нашу действительность. А если задуматься, то предъявляемых к исполнителям требований можно назвать гораздо больше.

– У вас есть на этот счет конкретные соображения? – спросил у Чернышова генерал.

– Да. Я считаю, что Джабба поручит проведение теракта тому исполнителю, кто уже выполнял аналогичные задания на территории России. И еще… этот террорист наверняка будет русского – вернее, российского – происхождения.

– Что ж, ваши предположения не лишены основания, – заключил Локтионов. – Какие меры, Павел Андреевич, вы намерены предпринять, чтобы выйти на след направленных в Россию террористов?

– Прежде всего нужно проанализировать, какие из диверсионно-террористических актов, совершенных в России за последние годы, могли осуществить прибывшие из-за рубежа преступники. Среди них выделить те, где прослеживается организаторская роль Джаббы. Определившись с совершенными преступлениями, попытаться собрать максимум информации о конкретных исполнителях. Параллельно с этим направлением деятельности необходимо ориентировать нашу зарубежную агентуру на получение новых сведений о Джаббе и членах его диверсионной группы.

– Резонно, – опять согласился с предложениями Чернышова генерал. – Как я понимаю, основная нагрузка в этой работе опять ложится на информационно-аналитический отдел. Алексей Степанович, какая помощь может быть вам оказана?

– Олег Николаевич, в нашем отделе, как и в оперативных подразделениях, основная проблема та же – нехватка людей. Если Павел Андреевич направит нам в помощь своих сотрудников, дело пойдет быстрее, – ответил полковник Сергеев.

– У меня нет возражений, – тут же вставил Чернышов.

– Тогда так и поступим, – подвел итог генерал Локтионов. – Тем более что у нас уже есть пример успешной работы капитана Муромцева в информационно-аналитическом отделе.

7

Заказ. 22.02, вторник, 12–00.

На открытой террасе отеля «Парадиз» было довольно прохладно. Большинство проживающих в отеле туристов предпочитали обедать в зале ресторана. Однако среди них встречались и такие, которые любили поесть на открытом воздухе. Специально для них каждое утро по распоряжению метрдотеля на примыкающей к ресторану террасе официанты расставляли несколько столиков. «Парадиз» по праву считался самым фешенебельным отелем острова Тенерифе, входящего в группу Канарских островов. Любое желание клиента здесь выполнялось незамедлительно.

Конец февраля на Канарах не является временем наплыва туристов. Отдыхающие предпочитают более жаркое время: лето или начало осени. Вот тогда наполнятся отели, на улицах зазвучит зажигательная музыка и начнутся бесчисленные театрализованные представления и карнавалы. А пока и в самом отеле, и на прилегающей к нему территории стоит относительная тишина…

В зале ресторана неторопливо обедали несколько человек. В основном это были пожилые пары из Европы, опасающиеся приезжать на Канары в период жаркого летнего солнца. Открытая терраса тоже не пустовала. За одним из столиков напротив друг друга расположились двое мужчин. Они только что сделали заказ обслуживающему их официанту и сейчас негромко разговаривали. Эти двое мало походили на остальных посетителей ресторана. Старшему из них можно было с одинаковой уверенностью дать и сорок, и шестьдесят лет. Такая неопределенность возникала из-за того, что свои глаза мужчина скрывал за широкими стеклами темных очков, а на голову надел подобранную в тон костюму светлую шляпу. Даже усаживаясь за столик, мужчина не стал снимать шляпу, а еще сильнее надвинул ее на голову – чтобы шляпу случайно не унесли порывы ветра, периодически налетающие со стороны океана.

Напротив человека в темных очках и светлой шляпе сидел более молодой мужчина. На вид ему было около тридцати лет. В отличие от своего более старшего собеседника, одетого в строгий костюм, этот человек явно предпочитал джинсовый стиль в одежде. На нем были темно-синие бархатистые джинсы «Армани», светлая джинсовая рубашка с распахнутым воротом, поверх которой молодой человек надел черную кожаную жилетку. Левое запястье молодого человека украшал золотой «Роллекс» с таким же золотым браслетом. На безымянном пальце правой руки он носил массивный платиновый перстень с острыми гранями, а в распахнутом вороте его рубашки можно было увидеть висящую на шее плоскую золотую цепь шириной с карандаш. Своим пристрастием к драгоценностям он напоминал «нового русского». Хотя те, кто действительно относил себя к этой категории российских граждан, наверное, посмотрели бы на молодого человека с некоторым пренебрежением: «Золотой «Роллекс»? Подумаешь, сейчас можно найти «котлы» и покруче. «Гайка» – без камня. А цепочка-то совсем тоненькая – значит, дешевка». Любой, кто мог так подумать, ошибался. Каждый сегмент золотой цепочки воспроизводил сцены из жизни древнеамериканских индейцев. Ювелиры племени майя создали ее еще до того, как корабли Колумба достигли американского континента. Эта цепь могла занять достойное место в экспозиции любого музея, но в данный момент украшала шею одного человека, потому что на аукционе «Сотби» он предложил за нее наивысшую цену. Несмотря на свой традиционный дизайн, часы известнейшей фирмы тоже имели свою особенность. Это была коллекционная модель, выпущенная очень ограниченным числом экземпляров. И только платиновый перстень выпадал из перечня по-настоящему уникальных вещей. Это объяснялось тем, что при выборе перстня покупатель руководствовался исключительно его функциональным назначением. В рукопашной схватке перстнем можно было орудовать не хуже кастета. Впрочем, молодой человек старался избегать рукопашных схваток, предпочитая действовать огнестрельным оружием.

– Ты зря вызвал меня на Канары, Джабба, – обратился молодой человек к своему собеседнику в темных очках. – В конце зимы надо ездить в Европу, куда-нибудь в швейцарские или в австрийские Альпы. Конец горнолыжного сезона. Вот это да! А здесь в это время скукотища.

– Я вызвал тебя работать, а не отдыхать, – ответил Джабба, переходя на английский.

До этого момента он и его собеседник разговаривали на испанском языке. И Джабба опасался, как бы деловая часть разговора не стала известна обслуживающему их официанту. Сидящий напротив Джаббы молодой человек понял, чем вызван переход на английский язык, и широко улыбнулся.

– Ты боишься? – спросил он. – Напрасно. Когда ты со мной, тебе некого бояться. Кроме меня, конечно…

– Послушай, Раптор, ты когда-нибудь бываешь серьезен?! – повысил голос Джабба.

– Ну-ну! Тебе надо беречь нервы. Волноваться вредно, это сокращает жизнь. В начале марта в Рио будет грандиозный карнавал. Предлагаю махнуть туда. Самба, горячие латиноамериканские девочки. Они быстро подлечат твою нервную систему. Кстати, после карнавала мне обещали устроить потрясающую охоту на кайманов[6]. Если хочешь, могу взять тебя с собой.

– Как раз в это время я хочу предложить тебе поохотиться в другом месте, – сказал Джабба.

– Да? Это интересно. И о каком же сафари идет речь?

– Ты знаешь греческого магната Агригиона Мегароса?

– Это у которого дочь и двое внуков свернули себе шеи в результате автомобильной аварии? – переспросил Раптор. – Знаю. О гибели его близких почти неделю твердили все телеканалы. Так, и что этот Мегарос?

– В смерти его дочери виноваты российские спецслужбы. Мегарос хочет отомстить им.

– Сразу всем российским спецслужбам? – опять широко улыбнулся молодой человек. – Это потрясающе! У старика хорошее воображение.

– Ты зря иронизируешь, – заметил Джабба. – Он желает, чтобы лица, стоящие во главе российского государства, жестоко пожалели о содеянном. И еще он хочет, чтобы российские граждане возненавидели и прокляли своих политиков.

– Иными словами, он хочет хорошим терактом спровоцировать в России политический кризис? – уточнил Раптор.

– Можно сказать и так, – согласился Джабба.

Раптор завозился на стуле и забарабанил пальцами по столу, изображая игру на пианино.

– Что ж, я могу это сделать, – заявил он после недолгих размышлений. – Моя услуга обойдется Мегаросу в пятнадцать миллионов долларов.

Джабба едва не поперхнулся, когда прозвучала названная его собеседником сумма. Вытаращив глаза, он уставился на сидящего напротив молодого мужчину.

– Ты в своем уме? – спросил Джабба. – Если ты повредился рассудком, то у Мегароса с разумом все в порядке. И он никогда не заплатит исполнителю такой гонорар!

– Ай-яй-яй! – произнес Раптор и покачал головой. – Ты находишься в плену иллюзий. Так отбрось их!

Собеседник Джаббы взмахнул рукой и сознательно столкнул со стола один из хрустальных фужеров. Ударившись о мраморное покрытие террасы, фужер вдребезги разбился. Наблюдавший за своими клиентами официант бросился было к их столику, чтобы собрать разлетевшиеся по полу осколки, но молодой человек жестом остановил его.

– Раскинь мозгами, Джабба, – продолжал он. – Мегароса сейчас просто распирает от гнева. Да он все отдаст, лишь бы только отомстить за смерть своей дочери и внуков. И что такое пятнадцать миллионов для Агригиона Мегароса? Во сколько оценивается его состояние? Пять или шесть миллиардов долларов? Кажется, такую сумму называли тележурналисты в своих репортажах? Потерю пятнадцати миллионов он даже не заметит. Кстати, месть за каждого погибшего члена семьи будет стоить Мегаросу всего по пять миллионов. Разве это много для убитого горем отца?

Вполне удовлетворенный своей логикой, Раптор откинулся на спинку стула. Пока Джабба пребывал в задумчивости, молодой человек продолжал:

– Взглянем на дело с другой стороны. Для такого рода задания требуется и соответствующий исполнитель. Без ложной скромности скажу – лучшего исполнителя, чем я, тебе не найти. Мегаросу нужна акция устрашения. Кто ее может лучше провести, чем я? Никто! А я гарантирую, что после моего выступления по всей России будет объявлен недельный траур. Да, мои услуги стоят дорого, но и качество этих услуг – безупречное. А за пятнадцать миллионов долларов я придумаю такое, что все предыдущие акции покажутся лишь детскими шалостями.

– Что, славе Бен Ладена завидуешь? – усмехнулся Джабба. – Хочешь стать международным террористом номер один?

– Я давно им являюсь. А Бен Ладен – просто символ, если хочешь, икона, пророк для своих последователей. Бен Ладен – теоретик, я – практик!

– Из всех моих людей у тебя были самые высокие гонорары, – с грустью в голосе вспомнил Джабба. – Разве тебе мало заработанных денег? Прояви разум, Раптор. Ты давно ни в чем не нуждаешься. Зачем тебе, в принципе, запрашиваемая сумма? На что ты собираешься потратить столько денег?

– Я удовлетворю твое любопытство, – ответил Раптор. – Венесуэла выставила на продажу несколько своих островов в Карибском море. Я хочу приобрести один из них. Иногда после напряженной работы так хочется уединения и покоя… А собственный остров – это идеальное место для расслабления. – Лицо молодого человека расплылось в довольной улыбке. Но очень быстро он опять стал серьезен и не терпящим возражения голосом закончил: – Короче, если Мегарос действительно задумал что-то серьезное, ему придется иметь дело со мной. И моя окончательная цена – пятнадцать миллионов долларов.

– Я должен обсудить это с заказчиком, – ответил Джабба.

– Нет проблем. Обсуждай, – легко согласился его собеседник. – До карнавала в Рио у меня еще есть время. – Он повернулся к официанту и, перейдя на испанский язык, приказал: – Неси заказ. Мы закончили дела и хотим есть. Да, и убери этот мусор у нас под ногами.

Молодой человек выгреб ногой из-под столика залетевшие туда осколки хрусталя и отшвырнул их в сторону официанта.

8

В информационно-аналитическом отделе. 23.02, среда, 11–50.

Второй день капитаны Ветров и Муромцев по распоряжению Чернышова изучали в этом отделе материалы совершенных на территории России громких заказных убийств и террористических актов. Начальник отдела полковник Сергеев очень гордился, что ему удалось компьютеризировать учет всех совершаемых преступлений, относящихся к компетенции Управления по борьбе с терроризмом. Компьютерная база данных действительно позволяла очень оперативно получить все сведения о каждом из зарегистрированных преступлений. Однако такая система учета требовала от пользователя знания компьютера и умения обращаться со специальным программным обеспечением. У Олега Муромцева уже был опыт работы с информационно-поисковой системой аналитического отдела, а Ветров столкнулся с такой системой впервые и еще не успел ее как следует изучить.

Артем крепко зажмурился и потер пальцами лоб и плотно сжатые веки. С непривычки всего за несколько часов работы с компьютером у него страшно устали глаза.

– Нет, в самом деле лучше весь день по городу пробегать или какого-нибудь бандюка в засаде выслеживать, чем в этот экран пялиться, – в сердцах сказал Артем, брезгливо отталкивая от себя клавиатуру.

Муромцев, к которому, собственно, и относились слова Ветрова, никак не прореагировал на замечание своего друга. Олег сидел за соседним компьютером и внимательно изучал выведенный на экран документ. С первого взгляда можно было догадаться, что Муромцев так сосредоточился на работе, что ничего не замечает вокруг. Поняв, что поддержки со стороны Олега или хотя бы сочувствия ему так и не дождаться, Артем снова взглянул на экран своего монитора. Ветров только что закончил просматривать материалы очередного заказного убийства, из которых следовало, что международные террористы не имеют к нему никакого отношения. И заказчик, и исполнители являлись гражданами России, да и их интересы за пределы родной страны не распространялись. За то время, что Артем провел в информационно-аналитическом отделе, он успел просмотреть более десятка розыскных дел – и ни в одном из них не нашел даже намека на присутствие международных террористов. С самого начала к идее Чернышова, что таким образом можно выйти на след террористов Джаббы, Ветров относился весьма скептически. А за время, потраченное на изучение дел, он только укрепился в своем мнении…

Желая отдалить момент, когда придется снова вызывать на экран материалы следующего дела, Артем от души потянулся. Тут он обратил внимание на часы, высвечивающиеся в правом нижнем углу экрана. Часы показывали, что до открытия столовой, расположенной в здании Управления по борьбе с терроризмом, осталось меньше десяти минут. Решив, что до обеда нет смысла приступать к изучению нового дела, Ветров облегченно вздохнул. Приняв такое решение, он тут же встал из-за стола и, остановившись за спиной Олега, произнес:

– Предлагаю прерваться для приема пищи, ибо таковая стимулирует мозговой процесс. – Видя, что Муромцев опять не реагирует на его слова, Артем толкнул друга кулаком в плечо и уже серьезно сказал: – Да ладно, Олег, бросай это дело, пойдем перекусим! А то у меня от этого компьютера глаза слезятся и башка гудит.

– Сейчас, сейчас, только с этим делом закончу – и сразу пойдем, – торопливо ответил Муромцев.

– Да ты с ним, по-моему, уже час возишься, – не скрывая досады, заметил Ветров.

Сам Артем уделял каждому из изучаемых дел не более двадцати минут, что, по его мнению, и так являлось более чем достаточным. Не обладал он усидчивостью и терпением Олега, но и не собирался этого скрывать.

– Зато взгляни, какое занятное дело, – в ответ на слова своего друга заметил Муромцев.

– Ну что тут может быть занятного? – заявил Артем, но все же склонился к монитору. – Так… 16 марта 1998 года в своем доме в селе Ханкала, Чеченская республика, были убиты жена Хасана Баширова, главы чеченской нефтяной компании, его тринадцатилетняя дочь и двенадцатилетний сын. Вместе с членами семьи Хасана были убиты повар, домработница и двое телохранителей Баширова, охранявшие дом, – прочитал Ветров с экрана. – Ну и при чем тут Джабба и его террористы? – удивленно спросил Артем у Олега. – Наверняка это дело рук чеченских боевиков. Очередной передел собственности, борьба за сферы влияния. Да в то время весь криминал Чечни, от полевых командиров до рядовых бандитов, кормился от нефтяного бизнеса!

– Не торопись с выводами, – возразил другу Муромцев. – Взгляни сюда. – Олег вызвал на экран следующую компьютерную страницу и ткнул пальцем в нужный абзац. – Судя по всему, сами чеченцы были заинтересованы в установлении истины, поэтому расследование проведено на высшем уровне. Обрати внимание, нефтяная компания Баширова была создана по распоряжению президента Чечни для продажи добываемой нефти за рубеж. Нефть, которую добывала компания Баширова, перекачивалась по российскому нефтепроводу. За транспортировку Россия получала от Чечни деньги, а следовательно, в стабильной и успешной работе этой компании было заинтересовано и руководство Чечни, и руководство России. В процветании Баширова были заинтересованы и чеченские полевые командиры, которые похищали перекачиваемую по нефтепроводу нефть и перерабатывали ее на своих подпольных заводах. Весь бизнес Баширова был ориентирован на внешний рынок, поэтому конкуренции чеченским полевым командирам, поставляющим в Россию свой низкосортный бензин, он не составлял.

– Ну и что из этого следует? – перебил Олега Артем.

– Из этого следует, что ни в Чечне, ни в России у Баширова просто не могло быть врагов, – пояснил свою мысль Муромцев. – Экономические причины отсутствуют.

– Ой, да мало ли какие могли быть причины! – Слова Олега совершенно не убедили Артема. Он по-прежнему считал, что версия Муромцева о связи убийц семьи чеченского бизнесмена с Джаббой бездоказательна. – Может, это убийство вообще совершено из кровной мести? – предположил Артем.

– Из кровной мести обычно убивают мужчину, главу семьи, а не его жену и детей. Причины этого убийства – чисто экономические. – Олег пощелкал на клавиатуре компьютера и вызвал на экран новую страницу. – Видишь, семью Баширова расстреляли в тот момент, когда сам он находился в Гамбурге на переговорах со своими иностранными партнерами. Готовилось подписание довольно крупного контракта на поставку чеченской нефти в Европу. Как всегда бывает в таких случаях, за этот контракт Баширову пришлось соперничать с руководителями других нефтяных компаний – в данном случае иностранных. Однако он предложил нефть по самым низким ценам, практически по демпинговым, и должен был получить контракт. За день до подписания окончательных документов Баширов получил известие об убийстве своей семьи. Бросив все дела, он срочно вылетел в Чечню. Контракт на поставку нефти был упущен, его получила турецкая компания. Вот кто в первую очередь был заинтересован вывести Баширова из игры. А Джабба, между прочим, был связан с турецкой неофашистской организацией «Серые волки», которую поддерживает ряд турецких промышленников и бизнесменов. Как тебе такая версия?

– Задумано лихо, – произнес Артем и почесал затылок. – Расчет на страдание и горе? На те чувства, которые у любого человека окажутся сильнее экономической целесообразности? Но каким безжалостным человеком надо быть, чтобы пойти на убийство женщины и ее детей с целью помешать мужу подписать какой-то контракт! В голове не укладывается!

– Тот, кто это сделал, не может называться человеком. Это зверь – чудовище, запрограммированное на уничтожение. Кроме жены Баширова, его сына и дочери, в доме находились двое охранников, повар и домработница. Пока убийца расстреливал охранников и прислугу, жена Баширова попыталась спрятать детей на втором этаже дома. Однако убийца нашел их там и хладнокровно расстрелял из пистолета-пулемета. Я читал описание места убийства, составленное при первом осмотре. Это что-то жуткое. Пули убийцы сносили жертвам по полголовы. Одна из пуль оторвала охраннику кисть, а другая, попавшая дочери Баширова в коленный сустав, – всю ногу ниже колена!

– Олег, ты рассказываешь страшные вещи, – произнес Ветров, глядя на Муромцева округлившимися от ужаса глазами. – Но объясни мне, почему ты считаешь, что семью Баширова расстрелял прибывший из-за рубежа иностранец? Ведь такое преступление сравнимо только со зверствами, что творили чеченские боевики с захваченными российскими солдатами.

– У меня есть две причины так думать, – ответил Олег. – Причина первая: Хасан Баширов – очень влиятельный в Чечне человек, он представитель древнего уважаемого рода. Я думаю, что заказчик не нашел бы в Чечне ни одного человека, кто осмелился бы убить жену и детей Баширова и не побоялся бы стать его кровным врагом. После такого чудовищного преступления ни один чеченец до самой смерти не чувствовал бы себя спокойно, где бы он ни находился.

– Согласен, исполнитель – не местный, – кивнул головой Артем. – Ну, а вторая причина?

– Выбор оружия, – пояснил Олег. – На месте убийства были обнаружены гильзы от патронов к автоматическому пистолету «кольт» 45-го калибра[7]. Значит, убийца пользовался пистолетом-пулеметом американского производства, разработанным под эти патроны. Причем он использовал специальные патроны с пулями повышенного останавливающего действия. В теле жертвы такие пули раскрываются, поэтому причиняют максимальные ранения и даже способны отрывать человеку конечности! Найти такой пистолет-пулемет в России практически невозможно, да и патроны к нему представляют не меньшую редкость.

– А для чего убийца вообще использовал столь редкое оружие? – удивился Артем. – Ведь это же прямой выход на него!

– Как показала практика, этот факт не так уж и помог в расследовании. Ни выяснить, кто является убийцей, ни разыскать его следствию так и не удалось. А что касается оружия, то его выбор вполне оправдан. Крупнокалиберная пуля повышенного останавливающего действия при попадании абсолютно в любую часть тела вызывает мгновенный травматический шок и сразу выводит противника из боя. В доме Баширова убийце противостояли два вооруженных опытных охранника. Чтобы справиться с ними, ему требовалось исключительно мощное оружие.

Слушая Муромцева, Ветров только кивал головой. Сомневаться в словах Олега у него не было никаких оснований. Служба в антитеррористическом подразделении «Альфа» сделала Муромцева настоящим экспертом по стрелковому оружию – как российского, так и зарубежного производства.

– Ты молоток, Олег! Это они: Джабба и его головорезы, – произнес Артем и одобрительно хлопнул товарища по плечу. – Звони Чернышову, надо немедленно доложить ему о результатах твоей работы.

9

Оперативная группа полковника Чернышова. 23.02, среда, 13–00.

Доклад Олега полковник выслушал в своем кабинете.

– Принимается как рабочая версия, – объявил он, когда Муромцев закончил говорить. – Сегодня полковник Сергеев сообщил мне обстоятельства еще одного преступления, которое также мог совершить прибывший из-за рубежа наемный убийца, действовавший по указанию Джаббы. Причем обстоятельства этого преступления очень напоминают групповое убийство в доме Баширова… Я даже склонен предположить, что оба эти преступления совершил один и тот же человек. Судите сами…

Начав говорить, Чернышов встал из-за стола. В возбужденном состоянии полковник часто расхаживал по кабинету. Кабинет начальника оперативной группы не отличался большими размерами, поэтому, едва сделав пару шагов, Павел наткнулся на стоящих посреди кабинета Муромцева и Ветрова.

– Да вы садитесь, – приказал он своим подчиненным и, когда те расположились на расставленных вдоль одной из стен стульях, продолжил: – Помните случай в 1997 году, когда наша пресса объявила, что на петербургской морской таможне задержана крупнейшая партия наркотиков?

– Ну как же, прекрасно помним, – за двоих ответил Артем Ветров. – Октябрь 1997 года. Журналисты тогда объявили, что наши таможенники перехватили подготовленные к вывозу двадцать килограммов чистейшего героина! Правда, потом выяснилось, что наркотиков в перехваченном грузе было в десять раз меньше.

– Да, причем героин оказался весьма сомнительного качества, – уточнил Чернышов. – А еще примерно через месяц в своем рабочем кабинете был застрелен высокопоставленный сотрудник петербургского морского порта некий Аркадий Никитский, депутат городской Думы и по совместительству – один из «крестных отцов» Санкт-Петербурга. По оперативным данным, Никитский, пользуясь своим высоким положением в администрации морского порта, осуществлял транзитную переправку героина и других опиумосодержащих наркотиков с Ближнего Востока – в частности, из Афганистана – в скандинавские страны, а также в страны Восточной Европы. Оперативники из городского управления ФСБ Санкт-Петербурга были почти уверены, что отправку изъятой партии героина организовал именно Никитский.

– Павел Андреевич, да если Никитский занимал достаточно высокое положение в администрации морского порта, как вы говорите, то он в состоянии был сделать так, чтобы таможенники и близко не подходили к переправляемому им героину, – тут же возразил Чернышову Ветров.

– Мог, – легко согласился с Артемом полковник. – А если он не захотел этого сделать? Если он специально подставил таможенникам подготовленный к отправке груз?

Ветров и Муромцев недоуменно переглянулись.

– Что-то мы вас никак не поймем, Павел Андреевич, – опять за двоих ответил Артем.

– Ну, что же вы? Проявите сообразительность, – усмехнулся Чернышов. Однако не стал затягивать паузу и пояснил: – Журналисты объявили, что на таможне изъято двадцать килограммов героина, хотя на самом деле в руки таможенников попало около двух килограммов напоминающего героин дерьма. Кому потребовалась такая дезинформация? Да самому Никитскому! Чтобы убедить своих зарубежных партнеров, что весь героин перехвачен. Таким образом Никитский стал обладателем двадцати килограммов отборнейшего зелья стоимостью в несколько миллионов долларов!

– Лихо! – не скрывая своего восхищения от проделанной аферы, воскликнул Артем.

– Действительно, лихо, – опять усмехнулся Чернышов. – Только эта лихость не помогла господину Никитскому обмануть ближневосточных торговцев наркотиками. Как не помогли ему и телохранители, которыми он себя окружил. Во всяком случае, когда 21 ноября 1997 года в его приемной появился наемный убийца с пистолетом-пулеметом в руках, четверо телохранителей Никитского смогли только умереть, разделив судьбу хозяина и его секретарши. А убийца спокойно вышел из кабинета, оставив после себя шесть трупов!

– Его кто-нибудь видел? – спросил у полковника Муромцев.

– Нет. Убийца действовал вечером, когда рабочий день в порту уже закончился. В здании администрации порта еще находились отдельные работники, но никто из них даже не выглянул из своего кабинета в коридор, опасаясь столкнуться с убийцей.

– Что ж, их вполне можно понять. Если бы такая встреча произошла, вряд ли убийца оставил в живых случайного свидетеля, – заметил Артем.

– А какое убийца использовал оружие? – опять обратился к начальнику с вопросом Олег.

– Пистолет-пулемет иностранного производства под 9-миллиметровый патрон «парабеллум», – ответил Чернышов. – Оружие убийца унес с собой, поэтому установить, каким именно пистолетом-пулеметом он пользовался, не удалось.

– Действительно, оба преступления очень похожи, – согласился с полковником Муромцев. – И в Чечне, и в Петербурге убийца использовал аналогичное оружие, правда, разного калибра. В обоих случаях преступник действовал в здании, убил множество людей и не оставил в живых ни одного свидетеля.

– Добавь еще, что исчез с места преступления, никем не замеченный, – вставил Артем.

– Олег, скажи как профессионал, эти убийства совершили разные люди или один и тот же человек? – обратился к Муромцеву Чернышов.

– Мне неизвестны все подробности этих преступлений, – ответил Олег. – Но, судя по тому, что вы сейчас рассказали, и по тому, что я прочитал в информационно-аналитическом отделе об обстоятельствах убийства семьи Хасана Баширова… Да, Павел Андреевич, я считаю, что оба этих преступления совершил один и тот же убийца. В Чечне он действовал по тому же сценарию, что и в Петербурге, только использовал при этом более мощное оружие.

– Да, – нахмурившись, произнес полковник. – Даже если допустить, что оба этих убийства совершил один и тот же прибывший из-за границы международный террорист, это еще не значит, что он связан с Джаббой…

– Нет, но как версию-то мы можем это принять? – тут же возразил своему начальнику Ветров.

В каждую новую выдвигаемую версию Артем верил сразу и безоговорочно. И самое большое разочарование он испытывал тогда, когда выяснялось, что эта версия оказывалась ложной. Как правило, Артем не жалел сил, чтобы доказать правоту своих убеждений. Павел снисходительно относился к этим качествам Ветрова, зато ценил его старания при отработке, казалось бы, абсолютно бесперспективной версии. Еще до того, как Муромцев высказал свое предположение, Артем мысленно уже связал убийцу из Петербурга и Чечни с международным террористом Джаббой и, как только ему представилась возможность, попытался обосновать свои выводы перед Чернышовым.

– Смотрите, Павел Андреевич, – начал Артем. – Убийство Никитского совершено по заказу ближневосточных торговцев наркотиками – скорее всего афганских или пакистанских. Джабба шесть лет провел в Пакистане, где готовил диверсантов из афганских моджахедов. Естественно, что за это время он установил самые тесные контакты и с афганскими, и с пакистанскими торговцами наркотиками. И когда тем потребовалось направить в Петербург наемного убийцу, к кому они обратились? Естественно, к своему старому знакомому, к Джаббе! Теперь – убийство семьи Баширова. Олег выяснил, что это убийство совершено в интересах некой турецкой фирмы, которая выступала конкурентом нефтяной компании Баширова при получении крайне выгодного контракта. А Джабба сотрудничает с турецкой террористической организацией «Серые волки» еще с начала 80-х годов. Вполне естественно, что турки обратились за помощью именно к нему.

– Артем, ты молодец, – с оттенком иронии похвалил Ветрова полковник, – все изложил очень логично. Но все же я хочу обратить твое внимание – ни одного доказательства, что наемного убийцу посылал в Россию именно Джабба, у нас нет. Так что вся наша версия – это не более чем предположение.

– Ну, Павел Андреевич, вам не угодишь, – обиделся Ветров. – Даже непонятно, что вам надо.

– Артем, нам нужны реальные улики и свидетельства очевидцев, которые могли бы подтвердить преступную деятельность Джаббы и его террористов на территории России, – спокойно ответил Чернышов.

– Значит, снова в ИАО[8], за компьютеры? – удрученно спросил Ветров.

– Да, снова за компьютеры, – кивнул полковник. – Насколько я понимаю, вы изучили еще не все предоставленные вам розыскные дела? – Павел взглянул на часы, улыбнулся и, переведя взгляд на Ветрова, сказал: – Впрочем, сначала разрешаю пообедать.

– Вот это уже совсем другое дело! – расплылся в ответной улыбке Артем Ветров. От его прежней обиды не осталось и следа. Довольно потирая руки, он крякнул: – Вот за что мы вас, Павел Андреевич, любим – вернее, уважаем, – тут же поправился он, – так это за заботу о своих сотрудниках. Пошли, Олег. – Ветров схватил Муромцева за рукав и потянул его к выходу. – Пошли, пошли, пока начальник не опомнился и не загрузил нас какой-нибудь новой работой.

…Оставшись в кабинете один, Павел надолго задумался: «Итак, Джабба дважды посылал в Россию своего наемного убийцу – в 1997 и в 1998 годах. Посылал или нет? За неимением другой версии принимаем эту. Муромцев считает, что бойню в служебном кабинете Никитского и в доме Баширова устроил один и тот же человек. Один и тот же, – мысленно повторил Чернышов. – Значит, у Джаббы не так уж и много людей, кому он мог бы поручить подобную работу. В обоих случаях убийца действовал один, без напарника. Тем не менее и заказ выполнил, и с места преступления ушел незамеченным. Что и говорить – профессионал, высококлассный профессионал! Правда, профессионалы стараются не допускать лишних жертв. А для этого убийцы обилие трупов, которое он оставляет после выполнения контракта, – скорее норма поведения, чем исключение из правил. Если Мегарос заказал Джаббе террористический акт с многочисленными жертвами, то Джабба наверняка привлечет для его исполнения именно этого убийцу. Кто же он, убийца, с которым нам придется столкнуться?

Он сумел незаметно проникнуть на территорию питерского морского порта – и так же незаметно покинуть ее. Любой иностранец в порту привлек бы к себе внимание. Во всяком случае, его бы запомнили. А убийцу никто не видел. Он – наш, бывший российский гражданин! Причем покинувший Россию совсем недавно, буквально несколько лет назад. Где же пересеклись пути недавнего эмигранта и международного террориста Джаббы?»

Чернышов посмотрел в окно. Согласно требованиям безопасности сотрудники Управления по борьбе с терроризмом располагались в кабинетах, окна которых выходили во внутренний двор. Хотя сам Павел с гораздо большим удовольствием желал бы видеть у себя за окном оживленную улицу, чем однообразный пейзаж двора. Полковник вплотную подошел к окну и, упершись лбом в холодное оконное стекло, долго стоял в такой позе. «Джабба, – думал он. – Этот международный преступник имеет за плечами тридцатилетний опыт диверсионно-террористической деятельности. Разумеется, он окружил себя только самыми подготовленными специалистами по убийствам, диверсиям и другим терактам. Но тем не менее даже такие профессионалы порой совершают ошибки. Да, направленному в Россию убийце и в 1997, и в 1998 году удалось ускользнуть. До него не добрались ни милиция, ни спецслужбы, ни боевики Никитского, ни чеченцы… Но не может быть, чтобы и у остальных людей Джаббы все проходило так гладко. С тех пор, как Джабба создал отряд террористов-наемников, его боевикам приходится выполнять свою грязную работу по всему миру – в Европе, Азии, Америке. Кому-то из его террористов наверняка удалось скрыться, как отработавшему в России наемному убийце, а кого-то и задержала местная уголовная полиция или служба безопасности. Надо выяснить через информационную систему Интерпола, кто из арестованных за последние годы террористов имеет отношение к Джаббе?»

Решить этот вопрос мог только начальник антитеррористического управления. Не колеблясь ни секунды, Павел подошел к столу, снял трубку телефона оперативной связи и начал набирать номер генерала Локтионова.

10

Чернышов. 24.02, четверг, 17–00.

К концу дня Павлу стало окончательно ясно, что работа в информационно-аналитическом отделе больше ничего не даст. Ветров и Муромцев просмотрели все материалы по нераскрытым заказным убийствам и террористическим актам. Кроме уже известных Чернышову двух заказных убийств, в остальных преступлениях абсолютно не прослеживалось участие международных террористов.

В пять часов вечера Ветров и Муромцев появились в кабинете начальника, чтобы доложить об окончании порученной работы. Артем Ветров тут же опустился на один из расставленных вдоль стены стульев и даже попытался прилечь.

– О, Павел Андреевич, я требую отгул для восстановления жизненных сил, – изобразив на лице невероятную усталость, прошептал он. – Если те дни, что я, не разгибаясь, провел за экраном компьютера, скажутся на моем общефизическом состоянии, вы будете отвечать перед моей будущей женой.

– Когда ты наконец женишься, я с удовольствием отвечу на все вопросы твоей жены, включая и те, что она задаст в отношении твоих прошлых любовных похождений, – парировал Чернышов.

Ветров мгновенно вскочил со стула и, вытянув руку в сторону начальника, сказал:

– Так, мне все ясно, Павел Андреевич. Никаких отгулов не надо. Готов и дальше честно служить Родине и Отечеству.

При этом он даже попробовал щелкнуть каблуками – правда, в гражданских туфлях у Артема это получилось слабо. В ответ на выходку Ветрова полковник хотел еще что-то сказать, но в этот момент у него на столе зазвонил служебный телефон. Еще продолжая улыбаться очередной шутке Артема, Чернышов снял трубку – и уже с первых секунд разговора его лицо приняло прежнее серьезное выражение.

– Меня вызывает генерал, – сообщил он своим сотрудникам после телефонного разговора. – Возможно, это связано с нашим делом. Поэтому никуда не отлучайтесь из управления. Продолжим разговор после встречи с генералом.

– Не беспокойтесь, Павел Андреевич. Мы пока кофейку организуем, – доложил о своих намерениях Ветров и направился к книжному шкафу, в нижнем ящике которого полковник держал свою кофеварку.

Павел только усмехнулся при виде того, как по-хозяйски распоряжается Ветров в его кабинете, и вышел за дверь. Чернышов понимал, что Локтионов не будет вызывать к себе по пустякам начальника оперативной группы, которая работает по особо важному делу. Раз Локтионов его вызывает, значит, на то у него есть весьма серьезная причина…

– Полчаса назад мне принесли ответ на запрос, направленный в информационную систему Интерпола, – сообщил полковнику генерал. – Вы были правы, Павел Андреевич. В итальянской тюрьме с 1996 года содержится заключенный Клод Сет, осужденный за контрабанду оружия. По сведениям криминальной полиции Италии, Сет связан с Джаббой.

Чернышов внимательно смотрел на Локтионова, ожидая продолжения, однако дальнейшие слова начальника управления разочаровали его.

– Мне понятен ваш интерес, Павел Андреевич, – сказал генерал. – Но, к сожалению, это все, что я могу вам сообщить. Подобные официальные ответы содержат минимум информации.

– Олег Николаевич, я понимаю, что в результате официальной дипломатической переписки невозможно получить оперативно ценную информацию, поэтому необходимо напрямую допросить содержащегося в Италии контрабандиста, – предложил Чернышов.

Локтионов поджал губы, а лицо его сделалось мрачным.

– Я понимаю всю сложность реализации моего предложения, – продолжал Павел. – Тем не менее я настаиваю на проведении прямого допроса. Живое общение с заключенным не заменят никакие, даже самые полные, стенограммы его допросов. Ведь при допросе реакция заключенного – его мимика, жесты, даже паузы в ответах – имеет огромное значение. Только в результате прямого допроса возможно получить полную информацию о Джаббе – ту информацию, которая реально поможет противостоять направленному в Россию террористу.

– Я предполагал, что услышу от вас нечто подобное, – наконец сказал Локтионов. – Вы хотите сами допросить заключенного?

– Да, Олег Николаевич, я бы хотел сам провести этот допрос, – твердо ответил Чернышов.

– Что ж, я согласую все вопросы с МИДом. Вы получите визу. Думаю, что и итальянская сторона не будет возражать против допроса отбывающего наказание контрабандиста. Но я должен вас предупредить, Павел Андреевич, что в бюджете нашего управления не предусмотрены расходы на зарубежные командировки. Вопрос об оплате вашей командировки в Италию придется решать на коллегии ФСБ, а затем еще согласовывать с финансовым управлением… На все это уйдет как минимум неделя!

– Олег Николаевич, при розыске особо опасных преступников даже однодневная задержка может иметь катастрофические последствия! – воскликнул полковник. – Допрос Сета необходимо провести незамедлительно!

– Павел Андреевич, я полностью разделяю вашу озабоченность, – ответил Локтионов. – Обещаю вам, что приложу все силы, чтобы ускорить решение этого вопроса. Но неделя – это наиболее реальный срок, который я могу вам обещать.

Логика подсказывала Чернышову, что решить все вопросы, связанные с предстоящей командировкой в Италию, вряд ли удастся быстрее, но в душе он никак не мог с этим согласиться. В свой кабинет он поэтому вернулся в крайне мрачном настроении. Артем уже успел приготовить для своего начальника новый розыгрыш, но, взглянув на лицо Чернышова, тут же отказался от своей затеи.

– Что-то не так, Павел Андреевич? – обеспокоенно спросил он.

– В итальянской тюрьме уже четыре года отбывает наказание террорист, связанный с Джаббой. Это свидетель, обладающий поистине бесценной информацией! А у нас в управлении нет денег, чтобы можно было поехать в Италию и его допросить.

– Нехватка средств на проведение оперативных мероприятий – вечная проблема службы безопасности, – продекламировал Артем. – Я вот предлагаю на будущее создать специальный фонд поддержки нашей деятельности. После каждого предотвращенного теракта подсчитывать потенциальный экономический ущерб и перечислять определенный процент с этой суммы на расчетный счет нашего управления.

– Хватит, Артем, прекрати. Сейчас не до шуток, – обратился к Ветрову Муромцев.

– Отчего же? – не согласился тот с другом. – По-моему, в нашем положении остается только шутить. Да если даже мы все втроем скинемся, наших денег едва ли хватит на один билет до Италии.

Павел не прислушивался к спору своих товарищей. Он напряженно думал, где можно достать деньги, необходимые для поездки в Италию. Даже оказавшись в безвыходном положении, Чернышов никогда не опускал руки. Вот и сейчас он мысленно пытался найти выход из образовавшегося тупика. Есть выход!

– Олег, – обратился он к Муромцеву, – в деле о расстреле чеченской семьи имеется адрес Хасана Баширова?

– Есть, Павел Андреевич, но это адрес, по которому Баширов проживал в Чечне в 1998 году. Вряд ли его сейчас можно найти по этому адресу. Зато в деле записан номер его служебного телефона. Судя по всему, этот номер – московский.

11

Чернышов. 24.02, четверг, 20–00.

Полковник Чернышов смотрел в лицо Хасана Баширова и думал, что пришлось пережить этому человеку с того момента, когда он узнал о гибели своей семьи. Баширову удавалось сдерживать свои чувства, и можно было только догадываться, какого труда ему это стоило.

Два часа назад Чернышов позвонил в московский офис председателя чеченской нефтяной компании. Ему ответил хорошо поставленный женский голос. Секретарша сообщила, что господин Баширов отсутствует и появится в своем офисе только завтра утром. Павел, назвав секретарю свою фамилию и должность, попросил передать, что он намерен обсудить с господином Башировым обстоятельства гибели его семьи, и продиктовал в конце разговора номер своего служебного телефона. Меньше чем через три минуты после окончания этого разговора Хасан сам позвонил в кабинет полковника. Его секретарша не солгала – Баширов действительно уже уехал из офиса, и звонок секретарши застал его в дороге. Но едва Хасан узнал, с какой целью его разыскивал полковник государственной безопасности, сразу же сам перезвонил Чернышову на службу. Договорившись с Павлом о немедленной встрече, Баширов отменил все свои ранее запланированные на этот вечер дела и приказал шоферу возвращаться в офис, куда пригласил Чернышова. Так Павел оказался в кабинете председателя чеченской нефтяной компании и смог взглянуть в лицо человеку, у которого посланный Джаббой террорист хладнокровно расстрелял жену и двоих детей.

Первым заговорил Баширов:

– Я знаю всех сотрудников милиции и ФСБ, которые занимались расследованием. Вас среди них не было. Тем не менее вы сказали по телефону, что в деле об убийстве моей жены и детей открылись новые обстоятельства. Что вы имеете в виду?

– Вы правы, – кивнул полковник, – я действительно не принимал участия в расследовании. Скажу больше: с материалами дела я познакомился только сегодня. Однако у меня есть версия мотивов этого преступления, которую я хочу вам изложить. – Чернышов сделал паузу, чтобы проверить реакцию Баширова. Тот застыл в своем кресле и внимательно вслушивался в каждое слово. Павел решил, что может продолжать. – Это было заказное убийство, – начал излагать он версию Муромцева. – Убийца выполнял заказ тех, кто выступал вашими конкурентами в борьбе за получение выгодного контракта на поставку нефти в Европу. Расчет убийцы полностью оправдался – вы бросили свои дела и вернулись домой, а контракт достался вашим конкурентам.

– Я с самого начала подозревал это, – еле слышно прошептал Хасан.

– Что?! – опешил Чернышов. – Так почему же вы сразу не поделились своими подозрениями с теми, кто проводил расследование?

– Настоящий мужчина должен сам покарать убийцу своей жены и детей! – воскликнул Баширов.

На этот раз он уже не смог сдержаться и громко хлопнул ладонью по столу. Выкрик Хасана и особенно его хлопок по столу словно подстегнули полковника. Он вскочил со своего места и, подойдя вплотную к столу Баширова, произнес:

– Послушайте, вы, считающий себя настоящим мужчиной! Тем, что вы скрыли от следствия свои подозрения, вы фактически помогли преступнику ускользнуть! Я даже не берусь предположить, сколько он еще совершил убийств за те два года, что вы ему подарили! Ах, вы сами хотели покарать убийцу? Ну и как, далеко продвинулись в этом деле? Да вы хоть знаете, кто вам противостоит? Вы столкнулись с международными террористами, с настоящими профессионалами смерти. Знаете, чем в итоге закончилось бы ваше усердие? Еще одним трупом! Вашим трупом, господин Баширов! – Чернышов вернулся на свое место и снова сел. – Простите меня за все, что я вам сейчас наговорил. Меня просто вывела из себя ваша абсурдная идея, которую, кроме как невежеством, по-другому не назовешь.

– Мне больно слушать ваши слова, – опустив голову, произнес Хасан. – Но я потерял жену и детей, а их убийца безнаказанно живет на этом свете. Поэтому я выслушал все ваши оскорбительные слова, выслушаю и другие, если вы назовете мне имя убийцы.

Полковник еще раз посмотрел на бизнесмена. Сейчас этот богатый и, безусловно, влиятельный чеченец не вызывал у него ничего, кроме сочувствия. Баширов действительно не понимал, с кем он связался, но он и не хотел это понимать. Чернышову стало ясно, что переубедить чеченца ему не удастся. Желание собственноручно наказать убийцу жены и детей превратилось для Хасана в цель жизни.

– Я не смогу назвать вам имя убийцы, потому что не знаю его, – сказал Павел. – Но кое-что мне о нем действительно известно. Например, то, что убийца действовал по указанию международного террориста, известного под кличкой Джабба. На Джаббу работает не только тот, кто расстрелял вашу семью, есть и другие. Один из них сейчас отбывает наказание в итальянской тюрьме. Возможно, я повторяю – возможно, он знает и убийцу вашей жены и детей.

В глазах чеченца вспыхнул мстительный огонь. Он попытался справиться с охватившим его волнением, но на этот раз у него ничего не получилось.

– Послушайте, полковник, – прошептал Баширов, – поезжайте в Италию, я оплачу все расходы, и узнайте у него имя убийцы! Просите у меня любые деньги, но только узнайте для меня это имя и место, где он скрывается!

– Вы все сказали? – спросил у бизнесмена полковник, когда тот замолчал. – А теперь послушайте меня. Да, я действительно собираюсь в Италию, чтобы допросить там осужденного террориста. Да, мне действительно необходимы деньги на дорогу, и я хочу попросить их у вас. Но предупреждаю сразу: даже если мне станет известно имя убийцы вашей жены и детей, вам я его не сообщу. Как я предполагаю, убийца уже получил новый заказ и вскоре снова прибудет в Россию. Этот убийца – профессиональный террорист. И для того, чтобы его остановить, тоже потребуются профессионалы. Поэтому и противостоять ему будет наша служба. В свою очередь, обещаю вам: как только террорист будет обезврежен, вы узнаете об этом. Вот таковы условия, на которых я хочу попросить у вас денег на дорогу.

Чернышов сказал все, что хотел, и теперь спокойно смотрел в глаза Хасана, ожидая ответа. Пауза длилась недолго.

– Хорошо, – согласился с его предложением Баширов, – но помните и вы о своем обещании!

– Настоящий мужчина всегда отвечает за свои слова, – напомнил полковник. Его ответ Баширова вполне удовлетворил. Он молча кивнул, достал из внутреннего кармана широкий бумажник и, раскрыв его, вытащил из одного из отделений пачку долларов.

– Здесь ровно тысяча, – сказал бизнесмен, кладя деньги на стол. – Никаких расписок не требуется. Если вам понадобится больше – скажите, секретарша немедленно выдаст вам нужную сумму. Завтра утром подвезите ей ваш заграничный паспорт, и уже к вечеру у вас будет итальянская виза.

Когда Павел брал деньги со стола чеченского бизнесмена, он испытывал некоторую обиду на собственное государство. Это чувство возникло оттого, что государству, граждан которого полковник Чернышов защищал, требовалась неделя, чтобы решить вопрос, который Хасан Баширов решил за несколько минут, даже секунд! Ровно столько времени ему потребовалось, чтобы достать деньги из своего бумажника…

12

Заказ. 24.02, четверг, 00–55.

Джабба остановился возле двери гостиничного номера человека, с которым разговаривал во вторник в ресторане отеля. Дверь оказалась заперта, а на дверной ручке висела табличка с надписью: «Не беспокоить». Джабба усмехнулся и приблизил ухо к двери. В номере слышались возня и приглушенные вздохи. Джабба еще раз бросил взгляд на табличку, призывающую не беспокоить, и тем не менее решительно постучал в дверь. Звуки, доносящиеся из номера, мгновенно прекратились. А еще через секунду прошлый собеседник Джаббы громко спросил по-испански:

– Кто?!

– Открой. Нам нужно поговорить, срочно, – объяснил Джабба свою настойчивость.

За дверью послышался звук шагов, потом она широко распахнулась. Молодой человек, с которым Джабба разговаривал в ресторане, предстал перед ним совершенно голым. Его набухший от прилива крови орган не оставлял сомнения о роде прерванных занятий. Но мужчина без всякого стеснения смотрел на визитера и при этом широко улыбался.

– Входи-входи, чего испугался? Я же уже говорил тебе, что меня не надо бояться, – сказал хозяин номера и отошел назад, давая гостю возможность войти.

Подавив смущение, Джабба все-таки вошел внутрь. В последнее время при общении с Раптором он испытывал некоторую робость. «А у него все-таки нет вкуса, – думал Джабба, следуя за хозяином номера. – Мог бы снять себе апартаменты, а живет в одноместном номере». Как всегда, входя в незнакомое помещение, Джабба первым делом огляделся по сторонам. Это действие у него уже вошло в привычку. В каждом незнакомом месте могла подстерегать опасность. Даже сексуальная партнерша Раптора могла представлять угрозу.

Для отеля такого класса номер выглядел вполне стандартно. Просторная комната около двадцати квадратных метров. Огромное, во всю стену, с видом на океан окно с балконной дверью. Письменный, обеденный и журнальный столы. Четыре кресла. Аудио– и видеосистемы с закрепленными по углам комнаты колонками. Встроенный в стену платяной шкаф с зеркальными дверцами. Широкая двуспальная кровать. Именно на кровати Джабба задержал свое внимание. Там, натянув до подбородка простыню, лежало юное белокурое создание женского пола и испуганно смотрело на остановившихся посреди номера мужчин. Первым нарушил молчание хозяин номера.

– Знакомься, это Анжелика, – обратился он к Джаббе и указал на девушку рукой. – Ну-ка, Анжелика, поздоровайся с нашим гостем.

– Здравствуйте, – пробормотала девушка по-испански.

Испанским языком она владела неважно. Сразу было видно, что он не является для нее родным.

– Кстати, Анжелика приехала из России, – продолжал представлять свою партнершу Раптор. – Так что рекомендую.

– А вас что, двое будет? – испуганно спросила Анжелика.

– А это мы сейчас выясним, – сказал хозяин номера и, подойдя к лежащей на кровати девушке, сдернул с нее простыню.

Та попыталась схватить ткань рукой, но мужчина наотмашь ударил девушку ребром ладони по пальцам. Анжелика вскрикнула от боли и выпустила простыню. Никакой одежды на ней уже не было. Не имея возможности прикрыть свое обнаженное тело, девушка подтянула колени к груди и обхватила их руками. Такое поведение его партнерши очень позабавило молодого человека, и он от души рассмеялся.

– Она немного пугливая, но в сексе толк знает, – сказал Раптор, поглаживая девушку по голове.

– Оставь. – Джабба недовольно поморщился и махнул в сторону девушки рукой. – Сейчас не до этого. У меня для тебя есть важное сообщение.

– Извини, дорогая, – сказал Раптор и рывком поднял девушку с кровати. – Придется тебе побыть какое-то время без меня.

С этими словами он подвел девушку к окну, открыл балконную дверь и, даже не дав своей партнерше одеться, вытолкнул ее на балкон. Ночью температура воздуха опустилась до плюс двенадцати градусов, но Раптор даже не обратил внимания на такую мелочь. Едва Анжелика сообразила, что оказалась на балконе совершенно раздетая, как дверь перед ее носом наглухо захлопнулась. Ночной холод сковал тело девушки. Анжелика что-то закричала и застучала кулачком в стекло. Но оконный стеклопакет обеспечивал идеальную звукоизоляцию. Внутрь номера не долетело ни звука. В ответ на стуки и крик Анжелики ее сексуальный партнер только улыбнулся и через стекло послал девушке воздушный поцелуй. Чтобы девушка своим видом не отвлекала его от предстоящего серьезного разговора, Раптор снова подошел к окну и задернул светонепроницаемые гардины.

– Перейдем к делу, – сказал он, повернувшись к гостю. – Что ты можешь мне сообщить?

– Заказчик согласен на твои условия, – объявил Джабба. – Когда ты хочешь получить деньги?

– Как обычно. Первую половину – до начала работы, вторую – в течение недели после выполнения заказа. Все деньги следует перевести на Каймановы острова. Номер моего счета ты знаешь. Как только я получу подтверждение от моего банкира о прохождении первого платежа, примусь за работу. Да, и еще, – Раптор предостерегающе поднял указательный палец. – Тебе следует предупредить заказчика, что ему не стоит со мной шутить. Если он вдруг «забудет» про вторую половину моего гонорара, то вскоре встретится со своей дочерью на том свете. Ты ведь меня знаешь, я очень быстро организую ему такую встречу.

Джабба прикрыл глаза и молча кивнул, а потом напомнил:

– У заказчика тоже есть свое условие. Он просил меня по возможности максимально ускорить проведение акции.

– Я могу организовать акцию уже в следующем месяце, – уверенно заявил исполнитель. – Но, чтобы я смог уложиться в названный срок, заказчику следует поторопиться с переводом денег. Ведь мне потребуется время на подготовку, – добавил он и опять широко улыбнулся.

Убийца, общее число жертв которого давно перевалило за сотню, любил улыбаться. У него были красивые ровные зубы, за которыми он тщательно следил. Когда Джабба видел его приоткрытый в ослепительной улыбке рот с ровными белыми зубами, он представлял себе хищный оскал раптора. Не напрасно убийца выбрал название этого кровожадного динозавра в качестве своего псевдонима.

…После визита Джаббы у Раптора отпали всякие сомнения в верности выбора запрошенной суммы. Несмотря на астрономическую величину гонорара, заказчик принял его условия. У Раптора сразу же поднялось настроение. Положительные эмоции рвались наружу, и тут он вспомнил про свою сексуальную партнершу, которую так бесцеремонно выпихнул на балкон. Однако вначале он выпустил Джаббу из номера – и только после этого вернулся к окну. Когда террорист раздвинул гардины, его взору предстала замерзающая на балконе Анжелика. Чтобы хоть как-то уберечься от холода, девушка обхватила себя руками. Но руки не могли защитить от порывов холодного ветра не прикрытое одеждой тело. Девушку беспрестанно трясло, а на глазах выступили слезы. Когда ее бывший партнер распахнул гардины, Анжелика испуганно взглянула на него и что-то беззвучно прошептала. В ответ он помахал ей рукой и послал еще один воздушный поцелуй. Потом он все-таки шагнул к балкону и отпер дверь. Едва она открылась, Анжелика бросилась в номер, мечтая поскорее оказаться в горячей ванне, но Раптор не дал ей этого сделать. Он сгреб девушку в объятия и швырнул ее на кровать. У Анжелики зуб на зуб не попадал от холода, и у нее просто не было сил, чтобы хоть что-то возразить. Террорист развернул девушку лицом к себе и уложил на спину поперек кровати. Соприкосновение с холодной как лед кожей девушки пробудило в Рапторе новые сексуальные ощущения. Его орган, который за время разговора с Джаббой увял, вновь обрел былую твердость. Увидев мощную эрекцию партнера, Анжелика не на шутку испугалась. Все ее мышцы настолько закоченели на холоде, что ни о каком расслаблении не могло быть и речи. Следовательно, занятие сексом грозило превратиться в настоящую пытку. Но террористу было глубоко плевать на физическое состояние партнерши. Сейчас он стремился удовлетворить свое разбуженное желание, при этом мольбы и причитания Анжелики не имели для него абсолютно никакого значения.

13

Отлет. 28.02, понедельник, 13–20.

Павел Чернышов решил не отказываться от предложения Баширова. На следующий день после встречи с чеченским бизнесменом полковник опять появился в офисе Хасана и отдал его секретарше свой заграничный паспорт. Женщина взяла его и тем же бесстрастным голосом, которым разговаривала с ним накануне по телефону, сообщила, что за паспортом можно будет заехать после пяти вечера. Павел не очень-то верил, что визу можно получить за один день. Однако, когда вечером он снова заехал в офис Баширова, секретарша вручила ему паспорт с открытой итальянской визой. Чернышову осталось только поблагодарить ее за оперативность и покинуть офис председателя чеченской нефтяной компании.

Процедура согласования цели командировки полковника Чернышова с итальянскими властями заняла несколько больше времени, чем получение въездной визы. Тем не менее в понедельник утром генерал Локтионов объявил Павлу, что все вопросы наконец улажены и он может вылетать. Ближайший авиарейс в Италию отбывал из Шереметьево в 15–30. Позвонив в агентство по продаже авиабилетов, Чернышов забронировал себе одно место в экономическом классе и, предварительно заехав домой за вещами, отправился в аэропорт. Артем Ветров и Олег Муромцев вызвались сопровождать его. Их обоюдное желание Ветров мотивировал тем, что перед отлетом у начальника оперативной группы может возникнуть какая-нибудь гениальная мысль и они как подчиненные обязаны при этом присутствовать. У Павла не нашлось что возразить Ветрову, поэтому в аэропорт опергруппа направилась в полном составе.

Всякий раз, входя в зал вылета международного аэропорта Шереметьево-2, Артем испытывал неприятные чувства. В прошлом году между сотрудниками ФСБ и наемным убийцей здесь произошла перестрелка, в результате которой Ветров едва не погиб. Вот и сейчас Артем непроизвольно посмотрел в ту сторону, откуда в тот роковой день стрелял в него наемный убийца. Убедившись, что сегодня там никого нет, он тряхнул головой, чтобы отогнать неприятные воспоминания. И тут же перевел взгляд на большое цифровое табло, на котором уже появилось время вылета итальянского рейса.

– Ну вот, Павел Андреевич, вылет по расписанию, – объявил Артем, прочитав на табло строчку с информацией о рейсе Москва—Рим. – И все-таки я бы на вашем месте полетел первым классом. Хотя бы для того, чтобы проверить, соответствует ли цена такого билета предлагаемому в первом классе обслуживанию.

– На самолетах «Аэрофлота» нет первого класса – только бизнес-класс и экономический, – напомнил Ветрову Чернышов.

– Значит, надо было воспользоваться услугами итальянской авиакомпании. На самолетах «Л-Италии» наверняка есть салон первого класса, – произнес Артем и мечтательно закатил глаза. В следующую секунду он уже открыл их и, обращаясь к Муромцеву, с гневом в голосе сказал: – Олег, мы с тобой являемся свидетелями форменной дискриминации! Начальник, пользуясь своим служебным положением, отправляется на отдых в Италию, а мы в это время должны вкалывать не покладая рук!

– Я, между прочим, лечу туда работать, а не развлекаться, – заметил полковник, которого несколько обидела последняя реплика Ветрова.

– Не надо, не надо. – Артем жестом остановил все возражения Чернышова. – Да в такой стране, как Италия, любая работа покажется отдыхом. Так что оставьте все свои возражения! Вам нас все равно не переубедить.

Артем гордо поднял голову и придвинулся вплотную к Олегу, призывая его в союзники. Однако поддержки со стороны друга он так и не дождался. Муромцева интересовали более серьезные вопросы, чем участие в очередном розыгрыше, организованном Ветровым.

– Павел Андреевич, а серьезно, чем нам в ваше отсутствие заниматься? Все материалы информационно-аналитического отдела мы уже отработали, – спросил Олег.

– Наша первоочередная задача – не пропустить момент, когда террорист прибудет в Москву. Поэтому в мое отсутствие займитесь проверкой ежедневных отчетов пограничной и таможенной служб – возможно, вас что-то насторожит. Возьмите под контроль все московские гостиницы, в которых останавливаются иностранцы. Конечно, мало шансов, что прибывший террорист как-то обратит на себя внимание на границе или в гостинице, – продолжил Чернышов, – тем не менее мы должны прикрыть оба этих направления.

– Это ж сколько работы, Павел Андреевич! – воскликнул Артем.

– Ты же сам собирался работать не покладая рук? – Павел не упустил случая, чтобы напомнить Артему его же слова. – По запросам и задание.

– Форменная дискриминация, – пробурчал себе под нос Ветров и насупился, старательно изображая обиду.

…Прощание было недолгим. Полковник вообще не любил прощаться, поэтому всегда старался сократить эту процедуру до минимума. Крепко пожав своим товарищам руки и пожелав им удачи, он прошел в зону таможенного досмотра.

Оказавшись в самолете, Чернышов снова задумался, какие еще мероприятия следовало организовать, чтобы перехватить террориста на пути в Москву. Через десять минут напряженных раздумий он обнаружил, что ничего нового, кроме того, что уже приказал сделать Муромцеву и Ветрову, придумать не может. Предложенные им мероприятия относились к категории стандартных – иными словами, традиционных. То есть общеизвестных. А Павел не любил ничего стандартного. Борьба с терроризмом не укладывается в рамки единой доктрины. За годы службы в Управлении по борьбе с терроризмом полковник убедился, что его противники избегают традиционных подходов. Они предпочитают действовать необычно. Поэтому традиционные антитеррористические мероприятия зачастую оказываются малоэффективными. Так было в Москве, когда сотрудники управления вели розыск двух ближневосточных террористов, собиравшихся взорвать в Лужниках химическую бомбу. Так было и на Северном Кавказе, где оперативной группе Чернышова пришлось столкнуться с диверсантами, готовившими покушение на российского премьер-министра. В обоих случаях, чтобы выйти победителями из смертельного противостояния с террористами, Чернышову и его сотрудникам потребовались дополнительные знания о противнике. В конечном итоге именно они определили успех.

Через полчаса размышлений Павел понял, что, в сущности, ничего не знает о своем теперешнем противнике. У него была некоторая информация о Джаббе, благодаря которой он сумел составить определенное представление об этом террористе. Но Чернышов чувствовал, что его противником будет не Джабба, а другой террорист – тот, кого Джабба направит или уже направил в Москву, чтобы исполнить задуманный Мегаросом террористический акт. «Мне остается только надеяться на разговор с Клодом Сетом, – сказал себе Павел. – Возможно, разговор с отбывающим наказание контрабандистом даст хоть какую-то информацию о созданном Джаббой отряде наемных убийц и террористов».

14

Допрос. 29.02, вторник, 11–05.

В жизни Клод Сет выглядел значительно моложе, чем на фотографии в его личном деле. Полковник Чернышов получил возможность ознакомиться с личным делом заключенного перед его допросом. Увидев Сета, Павел даже удивился тем разительным переменам, которые произошли в этом человеке с момента его ареста. Чернышову не раз приходилось беседовать с заключенными, отбывающими наказание в российских колониях, допрашивать их. И у каждого полковник видел в глазах тоску по воле и острое желание как можно скорее обрести свободу. Даже у тех заключенных, которые пытались скрывать свои истинные чувства, в конце концов они все равно вырывались наружу. Клод Сет оказался не таким. Он уверенно вошел в помещение для допроса, словно именно он являлся здесь хозяином положения. Никакой тоски во взгляде заключенного Павел не увидел, а только живой интерес. Сета привели двое тюремных охранников. Согласно предварительной договоренности, они сразу же вышли за дверь, оставив Чернышова наедине с заключенным. По правилам безопасности руки Клода были закованы в наручники, браслеты которых были соединены между собой пятизвенной цепочкой.

Когда Сет усаживался на табурет, полковник отметил, что заключенный настолько свыкся с наручниками, что они ему практически не мешают. Наручники давали Клоду некоторую свободу движений. Этого ему оказалось достаточно, чтобы перед тем, как усесться, подтянуть на коленях свои арестантские брюки. Еще Чернышов отметил, что на брюках заключенного выведены идеальные стрелки. Даже в арестантской одежде Сет умудрялся выглядеть элегантно. Впрочем, его арестантский наряд не имел ничего общего с робами российских заключенных. Павел даже подумал, что такая модель может украсить специализированный магазин фирменной рабочей одежды. Пока полковник разглядывал Клода, тот удобно расположился на табурете, закинув ногу на ногу и положив на колено руки. Взгляды оперативника ФСБ и заключенного встретились. Первым нарушил молчание Сет.

– Мне сообщили, что со мной будет разговаривать офицер из Москвы, – сказал он. – Признаться, я удивлен. С чего это вдруг я удостоился такой чести?

Чернышов мало понял из того, что сказал заключенный, так как все слова тот произнес по-итальянски. Единственное слово, которое смог понять Павел, было слово «Москва». Но Чернышов сам настоял на допросе без переводчика, так как прочитал в личном деле Сета, что тот владеет тремя языками – в том числе немецким, на котором Павел изъяснялся свободно.

– К сожалению, я не смогу поддерживать с вами разговор на итальянском языке, поэтому давайте перейдем на немецкий, – предложил полковник.

– Не возражаю, – уже по-немецки ответил Клод и качнул головой в знак согласия.

– Для начала я представлюсь, – сказал русский. – Меня зовут Павел, фамилия Чернышов. Я офицер российской службы безопасности, по званию – полковник. А в Италию я прибыл специально для того, чтобы задать вам несколько вопросов. Не буду скрывать, я возлагаю очень большие надежды на этот разговор и на вашу откровенность. Потому что от ваших ответов зависят жизни десятков, возможно, сотен людей в моей стране.

– Я заинтригован, – усмехнулся Клод.

– Так как, я могу рассчитывать на вашу откровенность? – спросил у него Чернышов.

– В нашем мире гарантии может дать только господь бог. Но вы спрашивайте, полковник, а как я отвечу, будущее покажет.

Сет отвечал все с той же усмешкой. Разговор с российским полковником забавлял его, и он не пытался этого скрывать. Павел знал по опыту, что, пока не установлен психологический контакт с заключенным, не стоит рассчитывать на откровенность с его стороны. А вот психологического контакта как раз и не было. Поэтому свой первый вопрос он задал в расчете на то, чтобы разговорить заключенного – и тем самым заставить его разрушить возникший между ними невидимый барьер.

– Скажите, а почему вы вообще согласились на разговор со мной? – спросил он у Сета.

– А почему я не должен был соглашаться? – искренне удивился тот. – Дни в этом учреждении, – скованными руками он описал перед собой круг, – проходят довольно однообразно. В любом случае эта беседа скрасит мой быт.

– По вас не скажешь, что вы сильно опечалены своим теперешним положением, – заметил Чернышов. – Во всяком случае, выглядите вы совсем неплохо.

Клод опять усмехнулся.

– Что ж, я принимаю ваш комплимент, – ответил он, – и объясняю. Да, я нахожусь в тюрьме, но у меня небольшой срок и прекрасные отношения с администрацией. При своем примерном поведении я рассчитываю выйти на свободу, отбыв половину срока. Так что у меня нет поводов предаваться унынию.

– Вы рассчитываете на помощь Джаббы? – напрямую спросил Павел.

В глазах Клода на мгновение вспыхнул огонь. И сразу за этим та насмешливая улыбка, которая уже начала раздражать Чернышова, медленно сползла с его лица. Сет даже отвернулся, чтобы не встречаться с полковником взглядом.

– Значит, вы приехали за тем, чтобы узнать о Джаббе? – тихо спросил он.

– Да.

Павел решил, что скрывать цель своего визита далее не имеет смысла. Результативность командировки зависела от того, что сейчас скажет Клод Сет. И Чернышов напряженно ожидал его реакции. По-прежнему не встречаясь взглядом с гостем, Сет встал со своего табурета, прошелся по камере из конца в конец, наконец остановился возле стола, за которым тот сидел, и сказал:

– Давайте сразу условимся, полковник. Я отвечу на ваши вопросы, но у нас не будет официального допроса. Это значит, что вы ничего не записываете. Ваш диктофон и те устройства подслушивания, которыми нашпигована эта камера, не в счет. Аудиозапись, полученная таким способом, не может являться доказательством в суде. Я нахожусь здесь по обвинению в контрабанде оружия. Это обвинение я подтвердил на суде – и другого мне не надо. Вы понимаете?

– Понимаю, – кивнул головой Чернышов. – Принимаю ваши условия. Скажу больше: у меня нет с собой диктофона. Все, что вы скажете, останется только в моей памяти. Обещаю, что и при использовании данной информации ваша анонимность будет обеспечена.

– Хоть я вам не очень-то и верю, но слышать такие слова мне все равно приятно, – заметил Клод и снова уселся на табурет. – Спрашивайте.

– Как Джаббе в течение стольких лет удается оставаться на свободе?

Павел не собирался специально выделять этот вопрос, а тем более начинать с него разговор. Однако после того, как Сет неожиданно легко согласился на откровенную беседу, у Чернышова возникло одно подозрение, которое он решил тут же проверить. Вопрос гостя вызвал у арестанта необычную реакцию. Он рассмеялся и закачал головой.

– Вы попали в точку, полковник, – перестав смеяться, сказал он. – Джабба покупает себе свободу и безопасность, периодически выдавая спецслужбам разных стран своих людей. Меня арестовали итальянские карабинеры сразу по прибытии в страну. Причем они заранее знали место, где я появлюсь и где у меня будет спрятано оружие. Теперь я не сомневаюсь, что меня выдал именно Джабба. Он все рассчитал точно, кроме одного. Почему-то он решил, что я буду отстреливаться до последнего и меня убьют при задержании. Наверное, перепутал меня с одним из своих ближневосточных фанатиков, а сейчас локти кусает, что я до сих пор жив.

– Вы не опасаетесь, что подосланные им убийцы доберутся до вас и в тюрьме? – спросил Чернышов.

– Раз за те четыре года, что я здесь провел, они не смогли это сделать, вряд ли у них появится такая возможность в дальнейшем. Все показания на следствии я дал только под гарантии моей будущей безопасности. И пока у меня нет оснований жаловаться на несоблюдение этого соглашения. Впрочем, я не так уж и опасен для Джаббы. К тому, что итальянским властям о нем уже известно, мои показания практически ничего не добавили. Джаббу не арестовывают только потому, что он нужен здешнему правительству, да и другим европейским правительствам тоже. Да-да, демократические режимы нуждаются в услугах таких типов. Когда какое-нибудь европейское правительство не хочет пачкать руки, на сцене появляется Джабба со своими людьми и решает возникшую проблему. Вы удивлены, полковник? – спросил Сет, заметив недоверчивый взгляд Чернышова. – Только не говорите мне, что правительство России и ваши спецслужбы никогда не использовали международных террористов для решения своих задач.

Гость промолчал, так как отлично помнил откровения полковника Бабичева и отставного генерала Агеева об активном сотрудничестве советского правительства с Агригионом Мегаросом во время «холодной войны».

– Оставим этот вопрос, – предложил он Клоду. – Расскажите лучше о боевиках из отряда Джаббы.

– У вас не совсем верное представление об отношениях Джаббы с его людьми, – заметил Сет. – Никакого собственного отряда боевиков у него нет. Есть группа вполне самостоятельных наемников, профессиональных диверсантов, которые получают контракты не от непосредственного заказчика, а через посредника. Посредником в данном случае выступает Джабба. Такая схема удобна и для заказчиков, и для исполнителей. И те, и другие опасаются провокаций со стороны спецслужб, поэтому предпочитают работать с одним и тем же постоянным посредником. Вот Джабба и использовал потребность в таком посреднике для организации своего бизнеса. У него обширные связи по всему миру. Получая очередной заказ, он находит наиболее подходящего, с его точки зрения, исполнителя и передает этот заказ ему. Деньги за работу исполнителя платит заказчик, а Джабба получает свои комиссионные.

– Как я понимаю, работа террористов-наемников, выступающих в качестве исполнителей, сопряжена с большим риском. Одни погибают при выполнении задания, других – как, например, вас – захватывают спецслужбы. Каким образом Джаббе удается поддерживать численность личного состава в своем… гм-м… отряде?

– Вот с этим как раз нет никаких проблем. На рынке подобных услуг предложение значительно превышает спрос, – уверенно заявил Клод. – Для такой работы найти человека не очень сложно. Сложно найти профессионала. Джабба обычно набирает людей среди военных наемников. После изнурительных боев и аскетической жизни в полевых условиях любой готов сменить амплуа. Джабба – опытный вербовщик, он всегда сумеет заинтересовать понравившегося ему солдата. Насколько мне известно, он не пропускал ни одного крупного военного конфликта, где использовались солдаты-наемники. Сейчас он уделяет повышенное внимание бывшей Югославии. За два последних года Джабба уже трижды побывал там с целью вербовки.

– Сколько работающих по найму международных террористов получает заказы через Джаббу?

– Этого вам не скажет никто, кроме него самого. Но думаю, что число таких людей не так уж велико. Услуги Джаббы стоят дорого. Чтобы клиент мог обратиться к нему, клиенту надо обладать весьма солидным состоянием – или правом распоряжаться государственными деньгами. В силу этих причин круг потенциальных клиентов Джаббы довольно ограничен. По моим понятиям, ему требуется где-нибудь пять-десять человек, чтобы исполнять все поступающие заказы.

– Вы тоже входили в число исполнителей?

Такой вопрос задавать не следовало, однако Павел не смог сдержаться. Тот цинизм, с которым Клод рассуждал о деятельности созданной Джаббой террористической организации, вывел его из себя. Но вопрос Чернышова, вопреки его опасениям, ничуть не повлиял на настроение Сета. Он только еще раз усмехнулся и сказал:

– Сейчас речь не обо мне, не так ли, полковник?

– Вы знаете работающих на Джаббу террористов? – Задавая этот вопрос, Павел постарался, чтобы его голос звучал бесстрастно.

– Все они – довольно опасные люди, – задумчиво произнес Сет. – Вы напрасно ждете от меня каких-то откровений, полковник. Обычно те, кто работает на Джаббу, стараются как можно меньше распространяться о себе. Мне известно, что в разное время на него работали парочка ирландцев, француз, немец, испанец, грек и еще, кажется, несколько арабов. Возможно, еще кто-то, но я о них мало знаю.

Слушая ответы Клода, Чернышов внимательно следил за выражением его лица. И сейчас ему показалось, что Сет что-то не договаривает.

– Вы знаете русского, который работает на Джаббу?

Главный для себя вопрос гость задал с той же интонацией, что и все предыдущие. Но скрыть от Сета свою заинтересованность ему не удалось. Глаза арестанта опять на мгновение сверкнули, и вместо ответа он спросил:

– А вы? Вы знаете его?

– Мне известны те преступления, которые он совершил в нашей стране, – ответил Чернышов.

– Море крови и обилие трупов посторонних людей, не так ли? – уточнил Клод.

Павел изумленно взглянул на Сета. Он никак не мог представить, что подробности преступлений, совершенных в 1997 году в Петербурге и в 1998-м в Чечне, станут известны постороннему человеку, к тому же с 1996 года находящемуся в заключении. Заметив изумленный взгляд Чернышова, Клод ответил:

– Нет, мне ничего не известно о том, что он совершил в России. Просто лишние жертвы – это его своеобразный почерк. У всех людей Джаббы есть своя определенная специализация. Среди них есть снайперы, взрывники, есть специалисты, работающие в определенных природно-климатических условиях. Но у него особая специализация – это палач! Его нанимают, когда нужно потрясти кого-то или запугать. Ну, или когда заказанный объект окружен многочисленной охраной. Вот тогда появляется Раптор.

– Вы сказали – Раптор? – переспросил гость.

Сет сделал паузу, в течение которой оценивающе смотрел на Чернышова. Вдруг он молниеносно вскочил со своего табурета и метнулся к столу, за которым сидел полковник. Павел совершенно не ожидал такой реакции заключенного, поэтому не успел выбраться из-за стола. Клод схватил Чернышова за руки и, приблизив свое лицо почти вплотную к нему, быстро зашептал:

– Не перебивайте меня, полковник, а только слушайте! Джабба уверен, что я не представляю для него опасности, но он ошибается. Я для него смертельно опасен, потому что знаю тайну его неуязвимости. За тридцать лет своей деятельности Джабба нажил столько врагов, что, по идее, уже давно должен был умереть. Однако он до сих пор жив. Жив, потому что заказчики не могут без него обойтись. Только он может предоставить услугу, которую не могут предоставить другие. Думаете, фирма Джаббы, поставляющая по найму убийц и террористов, единственная? Да по всему миру таких фирм – десятки! Но только у него есть такой уникальный специалист. То, что делает Раптор, не делает больше никто. Таких расчетливых и изобретательных – а главное, абсолютно хладнокровных – убийц я еще не встречал. Раптор абсолютно безразличен к человеческой жизни. Он убивает людей мимоходом, оставляет после себя горы трупов – и это его совершенно не трогает. Он упивается своей безжалостностью. Специально, чтобы подчеркнуть свое хладнокровие, в качестве псевдонима он выбрал название одного из самых кровожадных динозавров. Ведь раптор – это название одного из самых опасных хищников, которые когда-либо водились на Земле…

Полковник внимал каждому слову заключенного. Это была та самая оперативно-ценная информация, ради которой он прибыл в Италию. Чернышов молчал, пока в откровениях Сета не возникла пауза. Но, как только тот замолчал, Павел сказал:

– Вы были откровенны со мной. Я отвечу вам тем же. По моим предположениям, тот убийца, о котором вы говорите, должен вскоре появиться в России для совершения террористического акта с многочисленными жертвами. Я должен остановить его. Расскажите мне о нем, и я сделаю это! Тем самым вы облегчите свою душу перед богом.

– Не надо лезть ко мне в душу, полковник. Я сам не могу в ней разобраться, – ответил Сет. Он отпустил руки Чернышова, прошелся по камере и снова уселся на табурет. – Я вам так скажу: у меня есть несколько причин желать, чтобы Раптор исчез навсегда. Причина первая – я хочу отомстить Джаббе, который определил меня в эту тюрьму. Без Раптора он – просто старый, уже отработавший свое инструмент. Не будет Раптора, и дни Джаббы сочтены. Есть и другая причина, более личная. Вы спрашивали, являюсь ли я одним из исполнителей Джаббы? Да! Моя специализация – взрывное дело. Мне тоже приходилось убивать. Но и у меня есть свои принципы. Я никогда не взорву машину, если в ней, кроме заказанного мне объекта, находится его жена или ребенок. А Раптор – просто безжалостный убийца. В 1994 году в Югославии выстрелом из реактивного пехотного огнемета он уничтожил школьный автобус. В этот момент в автобусе вместе с детьми находился лидер какой-то европейской правозащитной организации. Согласно контракту, именно его должен был ликвидировать Раптор. И он, разумеется, выполнил заказ. Но вместе с европейским правозащитником в школьном автобусе заживо сгорело более тридцати югославских детей! Далее. Жертвами Раптора становились даже его бывшие напарники! Когда он начал работать самостоятельно, то первым делом уничтожил всех своих напарников и обучающих инструкторов, которые видели его – и, следовательно, могли опознать. Среди них было и несколько близких мне людей…

Клод Сет опять замолчал. Но на этот раз Павел не стал торопить его. Он видел, как закаменело лицо Сета, когда он говорил о Рапторе. Чернышов понял, что эти воспоминания отдаются болью в душе заключенного. Поэтому и не стал спешить со своими вопросами. Он не сомневался, что даже без уточняющих вопросов Клод и так расскажет все, что ему известно о Рапторе, как только найдет в себе силы продолжить разговор.

15

Откровение. 29.02, вторник, 13–15.

Сету потребовалось около десяти минут, чтобы прийти в себя. Он попросил у гостя сигарету, жадно выкурил ее, не ощущая вкуса, раздавил в пепельнице окурок и продолжил свой рассказ:

– В 1993 году Джабба сделал свое самое ценное приобретение. После поездки на Балканы он привез с собой двух завербованных в Боснии наемников. Как их зовут, мне неизвестно, да я никогда и не интересовался их именами. Об этих боснийских наемниках я узнал лишь потому, что Джабба собирался использовать меня в качестве их инструктора по адаптации к европейской жизни. – Заметив удивленный взгляд Чернышова, Клод пояснил: – Да-да, именно так. Из этого я сделал вывод, что завербованные наемники не европейцы. Немного позже Джабба сказал мне, что они славяне. Однако их инструктором я так и не стал. Поступил очередной заказ, и мне потребовалось срочно уехать. Возвратившись, я поинтересовался у Джаббы, как проходит обучение у его подопечных. Тот буквально просиял и сообщил, что очень доволен. Один из завербованных наемников оказался необычайно талантливым. Как выяснилось, кроме русского, он в совершенстве владеет английским языком, а его общефизическая и военная подготовка выше всяких похвал. Я спросил, как дела у второго наемника? Не вдаваясь в подробности, Джабба ответил, что, к сожалению, с ним пришлось расстаться. Я, конечно, понял, что парня уже нет в живых, и больше не касался этой темы. Завербованный в Боснии наемник закончил свое обучение. Шеф начал привлекать его к боевым операциям. Сначала давал задания в составе группы, а потом и самостоятельные. Когда потребовалось ликвидировать в Югославии того миротворца, о котором я вам уже говорил, Джабба, естественно, послал туда своего протеже. За время своей службы в качестве боснийского наемника тот уже хорошо изучил местные особенности. О подробностях совершенного им теракта я узнал из теленовостей. Не помню, какая телекомпания первой сообщила о взрыве школьного автобуса. Репортажи об этом теракте еще несколько дней присутствовали почти в каждом выпуске новостей. Во время одного из таких телерепортажей Джабба вслух заметил, что Раптор оправдывает свое имя. Так я впервые услышал эту кличку. Потом я еще несколько раз слышал от шефа о Рапторе. Особенно мне запомнился случай, который произошел в Париже. Мы с Джаббой работали по заданию французского правительства, а сама наша акция была направлена против делегации одной из африканских стран – бывшей французской колонии. Мы сделали все, как надо. Я отправился на встречу с курьером, который должен был передать нам деньги за проделанную работу. Но курьер прибыл на встречу без денег да еще заявил, что французское правительство дает нам сутки, чтобы мы навсегда убрались из страны. В противном случае мы будем арестованы по обвинению в терроризме. Признаться, я тогда здорово перетрусил и уже собирался выполнить все требования французов, но Джабба решил иначе. Я как сейчас помню его слова: «Если французы нам не заплатят, Раптор разорвет их на части».

– И что же произошло? – нетерпеливо спросил Чернышов.

– Заплатили! Все до последнего франка заплатили. Я уж не знаю, какой ультиматум поставил Джабба нанявшим нас чиновникам, но уже через день мы получили все причитающиеся по контракту деньги.

– И какова была сумма контракта? – поинтересовался Павел.

– Десять миллионов франков, – уверенно ответил Сет. – Я лично пересчитывал доставленные курьером деньги.

– Сумма впечатляет, – качая головой, заметил полковник.

– Еще бы! Но меня гораздо больше поразило, что французы заплатили эти деньги после упоминания имени Раптора. Вот тогда я всерьез заинтересовался этим человеком.

– И что вам удалось узнать?

– Кое-что удалось. Во-первых, я узнал, что у Раптора среди всех работающих на Джаббу людей самые высокие гонорары. Для него не существовало невыполнимых заказов. Он брался за любые контракты и, насколько мне известно, действительно все выполнял. Одними из самых выгодных были заказы латиноамериканских наркобаронов. Но исполнителю приходилось действовать в Южной Америке, и специально для этого Раптор выучил испанский и португальский языки… Во-вторых, я узнал, что с того момента, как в команде Джаббы появился Раптор, ряды других исполнителей значительно поредели. Он лично ликвидировал всех, кто мог его опознать. Всего за пару лет благодаря своей подготовке, изобретательности, а главное – какой-то невероятной, патологической жестокости Раптор превратился в самого ценного исполнителя Джаббы. И, безусловно, самого опасного! – Сет замолчал и выжидательно посмотрел на Чернышова. – Ну как, полковник, напугал я вас? – спросил он.

– Да, – честно признался Павел. – За все время службы мне еще ни разу не приходилось сталкиваться со столь опасным противником.

– Значит, вы уже зачислили его в свои противники?

– Да, – опять утвердительно ответил Чернышов. – Ваш рассказ убедил меня, что для выполнения заказанного террористического акта в Россию будет направлен именно Раптор.

– Тогда я вам не завидую, – заметил Клод. – Раптор – настоящее чудовище.

Павел поймал взгляд Сета и пристально посмотрел в его глаза, чтобы тот смог почувствовать степень его уверенности. Заключенный не выдержал взгляда оперативника и отвел свой взгляд. Тогда Чернышов сказал:

– Знаете, я не люблю давать обещаний. Но скорее всего мы больше не увидимся, и поэтому я скажу. До сих пор Раптору удавалось ускользать, потому что спецслужбы ничего не знали о нем, а я – знаю! И я могу остановить его. Этого динозавра надо остановить! За ним и так уже тянется очень длинный кровавый след. Пора положить конец его чудовищным преступлениям.

– Что ж, – пожал плечами Клод Сет. – Я вам рассказал все, что знал. Теперь мне остается только пожелать вам удачи, полковник.

– Спасибо, – ответил Чернышов и искренне улыбнулся, – удача мне не помешает.

Разговор с заключенным был окончен, и Павел вызвал конвой. Уже в дверях камеры Сет оглянулся и сказал:

– Знаете, полковник, у меня в камере отличный телевизор. Я часто смотрю по нему программы новостей. Если в России случится чрезвычайное происшествие, я об этом быстро узнаю.

– Я вас понял, – кивнул Чернышов. – Смотрите телевизор, думаю, что все окончательно прояснится в течение следующего месяца…

Практически сразу после того, как двое тюремных охранников увели Клода, в камеру для допросов вошли двое итальянских офицеров из администрации тюрьмы в сопровождении переводчика.

– Прежде чем вы покинете наше учреждение, господин полковник, со всеми вашими записями должен ознакомиться начальник тюрьмы, – объявил Чернышову один из офицеров, а переводчик старательно перевел его фразу.

– Я не делал никаких записей, – ответил Павел. – Можете убедиться. У меня нет даже диктофона.

В подтверждение своих слов Чернышов даже распахнул пиджак, чтобы итальянские офицеры смогли убедиться, что у него действительно нет записывающей аппаратуры.

– Но как же вы вели допрос, не делая записей? – удивился младший офицер.

– А никакого допроса не было, – усмехнулся Павел. – Мы просто разговаривали.

Настала очередь удивиться старшему итальянскому офицеру.

– Так вы проделали весь путь из России в Италию ради простого разговора?

– Иногда даже простой разговор может дать очень многое, – заметил полковник. – Откровенность порой бывает ценнее любого допроса…

16

Дома. 1.03, среда, 00–55.

Информация, которую Чернышов получил от Сета, была поистине бесценной. И хотя Клод не знал подлинного имени Раптора, по его сведениям уже можно было начинать целенаправленный розыск террориста. Разговор с заключенным еще раз убедил Павла в верности первоначальных предположений о том, что террорист, которого Джабба направит в Россию, будет русского происхождения.

«Разыскивать следует не иностранца, а гражданина России, – рассуждал Чернышов после беседы с Сетом. – У Раптора наверняка есть российский паспорт, а если нет, то он его достанет. Чтобы выбрать объект диверсии и определиться со способом совершения террористического акта, ему потребуется какое-то время пожить в России. А российскому гражданину сделать это значительно проще, чем иностранцу. Вот поэтому он и воспользуется российскими документами».

Павел очень спешил поделиться возникшими у него соображениями со своими коллегами: Артемом Ветровым и Олегом Муромцевым. Да и организация розыска террориста требовала его личного присутствия. Поэтому, закончив все формальности с принимающими его итальянцами, полковник сразу же отправился в аэропорт. В расписании отбывающих в Москву самолетов не было вечернего аэрофлотовского рейса. На единственный утренний рейс Чернышов уже давно опоздал. Долго не задумываясь, он взял билет на самолет авиакомпании «Л-Италия», который прибывал в Москву в 23.10. Получив на руки билет, Павел улыбнулся, вспомнив слова Артема, рекомендовавшего сравнить сервис «Аэрофлота» и итальянской авиакомпании. В оставшееся до вылета время Чернышов зашел в магазин беспошлинной торговли, расположенный прямо в здании аэропорта. Прощаясь с женой и дочерью, он пообещал, что привезет им из Италии подарки. Теперь, когда главная цель командировки была выполнена, Павел вспомнил и про данное семье обещание.

…Жена с дочерью уже спали, когда около часа ночи он вошел в квартиру. Чернышов еще не успел раздеться в прихожей, как дочь Ксения уже выбежала в коридор. Одеваться Ксения не стала и выскочила к отцу в одной футболке, в которой и спала, используя ее в качестве ночной сорочки. Увидев дочь в таком виде, Павел невольно залюбовался ее подтянутой спортивной фигурой – и одновременно испытал укол ревности. Ксении уже исполнилось семнадцать лет, и Чернышов вполне допускал, что кто-то из приятелей Ксении уже видел его дочь и в более раздетом виде…

– Привет, папа, с приездом! Как ты съездил? Как Италия? Это правда, что все итальянцы необычайно темпераментные? Какое впечатление на тебя произвели итальянские женщины? – скороговоркой проговорила дочь.

Как раз в этот момент в прихожую вышла жена Павла – Алла. Увидев мать, Ксения тут же сменила тему.

– Папа, а ты привез нам подарки, как обещал? – обратилась она к отцу с новым вопросом.

– Ну, конечно, привез, раз обещал, – ответил Чернышов.

– Показывай, – приказала дочь.

– Ксюша, ну подожди хотя бы немного, отец устал с дороги, – попыталась заступиться за мужа Алла.

Но Чернышов уже расстегнул свою дорожную сумку и вытащил оттуда предназначенные жене и дочери подарки.

– А ну-ка, Ксения, держи, – сказал Павел, протягивая дочери яркий разноцветный платок. – Я постарался подобрать такой, чтобы он гармонировал с твоей зеленой курткой.

– Папа! – громко сказала Ксения, развернув отцовский подарок. – Это шейный платок! Он носится с костюмом, а не с верхней одеждой! Прежде чем выбирать подарок, мог бы и вспомнить, что у меня нет подходящего костюма, – обиженно закончила она.

Полковник так и замер с открытым ртом, не зная, что сказать. Он очень гордился собой, решив, что сумел выбрать для дочери такой удачный, по его мнению, подарок. Тем неожиданнее для него оказалось, что купленный для Ксении платок ей совершенно не подходит. Увидев растерянность мужа, Алла как можно более равнодушно произнесла:

– Знаешь, Павел, этот платок, наверное, подойдет к моему бордовому жакету. Пожалуй, с жакетом я его и буду носить.

– Еще чего! – воскликнула Ксения. – Между прочим, папа мне платок подарил!

– Ты же говоришь, что с курткой такие платки не носят, а костюма подходящего у тебя нет? – возразила мать.

– Ну и что, буду носить с черной водолазкой. Так, между прочим, тоже очень модно, – заявила дочь, завязывая платок у себя на шее. – Ну и как я вам? – спросила она, гордо вздернув подбородок.

– Блеск! – заметил Павел.

Он уже убедился, что от обиды Ксении не осталось и следа. А она тем временем уже разглядывала флакон туалетной воды, который Чернышов подарил жене.

– Мама, дай понюхать. – Девушка отобрала у матери флакон, сняла с него пробку, брызнула в нее из пульверизатора и втянула носом тонкий аромат. На ее губах тут же заиграла озорная улыбка. – Папа, твой выбор, как всегда, безупречен. Это похоже на вечерние духи. Женщина обычно использует их, чтобы соблазнить мужчину. Интересно, кого наша мама собирается соблазнять? – спросила Ксения и озорными глазами посмотрела на мать. – Пожалуй, и этот папин подарок мне придется оставить себе, – подвела она итог своим рассуждениям.

– Ой, а интересно, ты кого собираешься соблазнять?! – воскликнула Алла и решительно отобрала у дочери туалетную воду.

– Да есть тут один, – тяжело вздохнула Ксения. – Сделал мне ребенка, а жениться отказывается. Может быть, хоть запах этой туалетной воды поможет его уговорить. – Для подтверждения своих слов девушка надула живот, словно и вправду была беременна, и погладила его рукой. Увидев, что родители смотрят на нее с каменными лицами, Ксения расслабила мышцы живота и звонко рассмеялась: – Шутка! А вы что, и вправду поверили?! – По лицам родителей она поняла, что шутка оказалась неудачной. Тут же перестала смеяться и, изобразив озабоченность на лице, сказала: – Мне ведь завтра на учебу, поэтому надо рано вставать. Спасибо, папа, за подарки, и спокойной ночи, я пошла спать, – с этими словами Ксения развернулась и быстро скрылась в своей комнате.

– Павел, ты должен с ней серьезно поговорить, – заявила Алла, когда они с мужем остались вдвоем. – Я тоже понимаю юмор, однако всему есть пределы. В семнадцать лет дочь заявляет родителям, что она беременна! И это, оказывается, так, ради шутки. Это ж просто кошмар!

Полковник рассеянно кивнул, хотя его мысли в этот момент были заняты совсем другим. «Раптор, – думал Чернышов. – Если ему удастся осуществить задуманное, вот тогда и наступит настоящий кошмар».

Перед тем как отправиться спать, Павел зашел в комнату дочери. Ксения уже спала, но, услышав шаги отца, повернулась на бок и открыла глаза.

– Пап, тебе чего? – недоуменно спросила девушка.

– Хочу проконсультироваться у тебя, – тихо, чтобы не услышала жена, ответил Чернышов.

– Проконсультироваться? А по какому вопросу? – поинтересовалась дочь и широко зевнула.

– По служебному.

По тону отца Ксения догадалась, что он не шутит. Девушка мгновенно села на кровати и сказала:

– Интересно, какую помощь может оказать студентка медицинского колледжа Федеральной службе безопасности?

– Ксения, кто такой раптор?

Дочь наклонила голову и пристально посмотрела на отца, чтобы понять, не ослышалась ли она? Сообразив, что отца действительно интересует вид вымерших динозавров, Ксения пожала плечами:

– Полное название – велоцераптор. Тероподы, дромеозавры. Мезозойская эра, поздний мел.

Из всего перечисленного дочерью Павел понял только то, что данный вид динозавров существовал на Земле в мезозойскую эру. В конце концов и Ксения сообразила, что ее объяснение оказалось малопонятным. Она встала с кровати, зажгла настольную лампу и при ее свете отыскала в своем книжном шкафу иллюстрированную «Энциклопедию динозавров». В конце энциклопедии имелся алфавитный указатель, воспользовавшись которым дочь нашла нужную страницу.

– Вот, велоцераптор. Название переводится как «быстроногий охотник», – начала читать девушка в энциклопедии. – Палеонтологи считали, что самыми свирепыми и ужасными хищниками среди динозавров были такие гиганты, как цератозавр и тираннозавр, пока не были найдены остатки велоцераптора – совсем не крупного хищника. Открытие вида велоцераптора в корне изменило тогдашние представления о хищных динозаврах – тероподах. Велоцерапторы были очень активными и кровожадными ящерами, обитавшими в разных ландшафтах в позднем меловом периоде. Эти хищники охотились стаями, как современные волки, и могли завалить добычу, которая была значительно крупнее, чем они сами. Велоцераптор принадлежал к особому семейству хищных динозавров средних размеров. Это был очень стремительный хищник, что хорошо заметно по строению его конечностей. Животное прекрасно балансировало на двух ногах благодаря длинному, жесткому, как палка, хвосту. На задних лапах ящера было по два пальца, а третий представлял из себя огромный и страшный втягивающийся коготь. Именно этот коготь и был главным оружием во время охоты. Велоцераптор мог, стоя на одной лапе, рвать добычу когтем другой задней лапы, удерживая при этом равновесие при помощи хвоста. Его мозг был достаточно большим для того, чтобы обеспечивать необходимую координацию движений. Передние конечности были также очень большими. На каждой располагалось по три длинных, снабженных когтем пальца, используемых для удержания вырывающейся из лап добычи, пока хищник разрывал ее тело когтями задней ноги. Велоцераптор имел такие же размеры, свирепость и силу, как и современный леопард. Ну вот, – подвела итог Ксения. – Он был как бы аналогом саблезубого тигра, хотя его правильнее назвать «сабленогим». На, посмотри.

И дочь передала Чернышову раскрытую энциклопедию, в которой имелось реконструированное изображение велоцераптора. Павел увидел мускулистое тело динозавра, застывшего в стремительном броске. Художник очень достоверно изобразил момент атаки. Велоцераптор приоткрыл свою пасть с ровными рядами острых, загнутых назад зубов и уже занес над жертвой заднюю лапу со своим главным оружием – ужасным когтем, о котором только что прочитала Ксения. И хотя художник постарался так изобразить динозавра, чтобы все, кто впоследствии смотрел на его рисунок, поневоле залюбовались этим ловким хищником, Чернышов не испытал такого чувства. Изображенный на рисунке велоцераптор у полковника в первую очередь ассоциировался не с динозаврами, вымершими миллионы лет назад, а с безжалостным террористом, о котором ему поведал Клод Сет в итальянской тюрьме. Самое поразительное – все, что прочитала Ксения о велоцерапторе, полностью соответствовало представлению Чернышова о Рапторе-террористе.

– Убери, – обратился к дочери Павел, возвращая ей книгу. – Не хочу больше на него смотреть.

Девушка взяла энциклопедию и поставила ее на прежнее место.

– Пап, а чего это ты заинтересовался динозаврами? Они же все давно вымерли? – поинтересовалась Ксения.

– Нет, не все, – отрицательно покачал головой Чернышов. – Некоторые из них переселились в людей.

– Ничего не понимаю, – заявила девушка.

– А тебе и не надо. Спи, – ответил дочери Павел и попытался улыбнуться.

Улыбка у него получилась натянутая. Но в приглушенном свете настольной лампы Ксения этого не заметила.

17

Оперативная группа. 1.03, среда, 09–00.

Явившись утром на службу, полковник первым делом вызвал к себе в кабинет сотрудников своей группы.

– С приездом, Павел Андреевич! – радостно воскликнул Артем, входя в кабинет Чернышова.

Следом за Ветровым в кабинет вошел Олег Муромцев. Обменявшись приветствиями с шефом, друзья встали напротив него по стойке «смирно», и Ветров командным голосом отрапортовал:

– Товарищ полковник, за ваше отсутствие происшествий не случилось. Международных террористов, пересекающих границу, замечено не было. Предметы, запрещенные к ввозу в страну, отечественной таможней изымаются регулярно, однако к нашей компетенции таковые отношения не имеют. Докладывал капитан Ветров.

Артем даже взмахнул рукой, намереваясь отдать честь. Но, решив, что отдание чести без головного убора будет выглядеть настоящим глумлением над строевым уставом, руку все-таки опустил.

– Понятно, – выслушав его, коротко сказал Чернышов. – Что с гостиницами?

– Э-э… – замялся Ветров.

Пока он собирался с мыслями, его опередил Олег Муромцев.

– Гостиницы мы еще не успели проверить, Павел Андреевич, – честно признался он.

– Понятно, – снова повторил полковник.

Он хотел еще что-то спросить, но не успел этого сделать из-за встречного вопроса Артема:

– Ну, что мы все о себе да о себе? Это невежливо. Расскажите лучше, Павел Андреевич, как прошла ваша поездка в Италию?

– Хотите знать результаты? – переспросил Чернышов. – Тогда сядьте и слушайте. Все оказалось гораздо серьезнее, чем я мог предполагать. В этом деле нам противостоит опаснейший и крайне жестокий международный террорист по кличке Раптор…

В течение получаса полковник рассказывал своим подчиненным о том, что ему сообщил Клод Сет о Рапторе, сопровождая рассказ своими комментариями. В заключение он сказал:

– Сет утверждает, что Раптор – славянин, знающий русский язык. Примем как рабочую версию, что он – бывший российский гражданин. Далее. Джабба переманил Раптора к себе из отряда военных наемников, действовавшего в Боснии в 1993 году. Имея такие исходные данные, следует попытаться установить личность Раптора. Надо будет разыскать бывших российских наемников, воевавших на Балканах в начале 90-х годов. Возможно, кто-то из них вспомнит человека, которого в 1993 году перевербовал заезжий иностранец. Да, ведь их было двое! – вспомнил Чернышов слова Сета, утверждавшего, что Джабба привез из Боснии двух военных наемников. – Знать бы еще, кто из этих двоих впоследствии стал Раптором. Второй момент… – Полковник сделал паузу и внимательно посмотрел на Муромцева с Ветровым. – Для совершения террористического акта Раптору потребуется оружие. Ни нож, ни пистолет для крупномасштабного теракта не годятся. Для этого необходимо более серьезное оружие.

– Или взрывчатка, – тут же вставил Артем.

– Да, или взрывчатка, – согласился с ним Чернышов. – Я не знаю, что именно он выберет. В Югославии, чтобы взорвать автобус, он использовал реактивный пехотный огнемет. В любом случае подобное оружие или такое количество взрывчатки через границу он не повезет. Слишком рискованно. Значит, выход на оружие он будет искать здесь, в России. И наша задача – на черном рынке оружия определить единичных покупателей.

Муромцев и Ветров согласно кивнули.

– Задача ясна? – спросил полковник.

– Ясна, Павел Андреевич, – ответил Олег.

Ветров опять хотел ответить шуткой, но серьезность ситуации не допускала легкомысленного поведения, поэтому Артем ограничился еще одним кивком.

– Я сейчас отправляюсь на доклад к генералу, – объявил Чернышов. – А вы все-таки пройдитесь по гостиницам для иностранцев.

– Павел Андреевич! – Артем изумленно вытаращил глаза. – Вы же сами говорили, что террорист будет действовать под видом российского гражданина! Так какой смысл проверять гостиницы?

– Пройдитесь, пройдитесь, – мягко, но настойчиво повторил полковник. – Задания надо отрабатывать до конца.

18

Раптор. 1.03, среда, 11–30.

Вот уже несколько минут он лежал, уставившись глазами в потолок, и подсчитывал количество обнаруженных трещинок. С первого взгляда потолок выглядел идеально ровным, но если присмотреться внимательнее, можно было найти и неровности отделки, и даже мелкие трещинки. Он побывал в разных странах, часто менял отели. И если погрешности отделки иных отелей вызывали у него раздражение, то трещинки на потолке в номере московской гостиницы «Интурист» только подняли настроение. Раптор всегда испытывал удовольствие, когда находил очередное доказательство отсталости российской жизни. И хотя с 1992 года, когда он бежал из России, здесь многое изменилось, он упорно искал подтверждения, что его бывшая родина так и осталась слаборазвитой страной. По мнению Раптора, трещинки на потолке четырехзвездочного отеля являлись отличным доказательством его правоты. В конце концов террористу наскучило его занятие. Резко отбросив одеяло, он встал с кровати. Проведя последние пару месяцев в Латинской Америке, Раптор привык просыпаться поздно. Поэтому в те дни, когда у него не было работы, он позволял себе подольше поспать. Сегодняшний день относился к разряду именно таких.

Отправляясь в Москву для выбора места предстоящего террористического акта, Раптор и не предполагал, что все закончит так быстро. Обычно на эту задачу у него уходило около двух недель, а в Москве он справился за четыре дня. Получив через Джаббу согласие заказчика, он уже на следующий день поинтересовался состоянием своего счета и выяснил, что сумма на счете увеличилась на семь с половиной миллионов долларов! Перевод денег являлся сигналом к началу работы. В тот же день Раптор вылетел с Канарских островов в Испанию, а оттуда – в Москву.

У него не было с собой ни оружия, ни наркотиков, ни других запрещенных к ввозу предметов. Прибывший из Испании гражданин Уругвая не вызвал подозрений ни у пограничников, ни у работников таможни и без труда прошел паспортный контроль. В Москву террорист прилетел в субботу, в первой половине дня. Прибыв из аэропорта в центр столицы, он поборол в себе искушение поселиться в пятизвездочном «Национале» и отправился в более скромный «Интурист». В его представлении, средний бизнесмен из Уругвая не должен был останавливаться в самых дорогих отелях. На острове Тенерифе аналогичная предосторожность не требовалась. Там он просто вел переговоры, а в Москве ему предстояло выполнять заказ. В первый день Раптор просто гулял по улицам Москвы, заходил в магазины, спускался в метро, когда представлялась такая возможность, внимательно слушал ведущиеся вокруг разговоры. Он привыкал к городу и к людям. На время работы ему предстояло стать одним из российских граждан: москвичом или приезжим. Террорист еще не решил окончательно, какой образ он использует в качестве прикрытия. Попутно он присматривался к местам больших скоплений людей. От многочасового хождения по городу Раптор изрядно устал. И хотя он постоянно поддерживал физическую форму регулярными пятнадцатикилометровыми кроссами, плаванием и занятиями на тренажерах, к вечеру его ноги гудели от долгой ходьбы. По пути в гостиницу террорист купил пачку различных московских газет и, запершись в своем номере, приступил к их изучению. Чтение газет тоже являлось одной из составляющих вживания в образ.

В воскресенье и в понедельник Раптор продолжил изучение города и его жителей, а во вторник приступил к целенаправленной разведке. Обычно на предварительное изучение обстановки Раптор отводил себе неделю, а в Москве ограничился тремя днями. У него не возникло необходимости столь длительное время изучать город, в котором он родился и вырос, где прошли его детство и юность, откуда он уходил в армию и откуда бежал, спасаясь от преследования, в 1992 году. Во вторник утром Раптор проверил перед телевизором, как звучит его русская речь. Московский акцент в голосе почти не угадывался, но Раптор решил, что это не имеет большого значения. «Главное, что по голосу никто не сможет распознать во мне иностранца», – удовлетворенно подумал он.

Свой первый визит он предпринял в московскую мэрию. И здесь террористу невероятно повезло. Сотрудница мэрии, которой он представился журналистом малоизвестного московского еженедельника, даже не потребовав от него предъявить свое служебное удостоверение, показала террористу предварительный перечень массовых мероприятий, запланированных в столице в марте месяце. Одного взгляда на предложенный список Раптору оказалось достаточно, чтобы понять – он нашел то, что искал. Террорист вежливо поблагодарил оказавшуюся столь любезной сотрудницу городской администрации и с довольной улыбкой на лице покинул ее кабинет. У него больше не было необходимости еще куда-то идти и с кем-то встречаться. Объект для проведения предстоящего теракта был найден. Оставалось определиться со способом его осуществления, и на этот счет у Раптора была оригинальная идея. Правда, для реализации этого плана террористу требовался помощник, и Раптор немедленно приступил к его поиску.

В кабине телефона-автомата он набрал номер, который выучил наизусть еще перед визитом в Москву. Это был номер одного из московских квартирных телефонов. Он принадлежал человеку, с которым террорист познакомился в 1993 году в отряде военных наемников в Боснии. Раптор отчетливо помнил практически всех, с кем ему пришлось воевать и в 1988-м, в Афганистане, и в 1993-м, в Боснии. Человека, чей телефонный номер набрал Раптор, звали Владимир Замараев. Замараев оказался примерно одного возраста с Раптором и тоже был москвичом – только, в отличие от Раптора, этого не скрывал и вообще был довольно общительным парнем. В отряде военных наемников он оставил всем желающим номер своего домашнего телефона. Тогда Раптор записал телефон Замараева без всякой задней мысли – так, на всякий случай. Сейчас этот телефон ему пригодился.

– Але?

По интонации, с которой был задан этот вопрос, террорист понял, что голос в трубке принадлежит уже немолодой и усталой женщине. «Скорее всего это его мать, – сообразил террорист. – Ведь Вовка Замараев рассказывал, что живет с родителями».

– Мне бы Володю, – не представляясь, попросил Раптор.

– Где ж я его возьму? Он, как переехал, здесь теперь редко бывает, – с заметным недовольством ответила женщина.

В груди Раптора радостно екнуло сердце. «Значит, жив и сейчас в Москве, – с облегчением сообразил террорист. – Это главное! Раз Замараев живет в Москве, значит, его можно найти».

– Подскажите, пожалуйста, где я могу его повидать? – обратился к матери Замараева Раптор. – Я его старый приятель, в Москве проездом и только на один день, но очень хотелось бы встретиться…

Женщина на том конце провода ненадолго задумалась. Возможно, соображала, где лучше всего найти ее сына, а возможно, решала, стоит ли давать его адрес какому-то сомнительному «приятелю».

– Он в Ясенево палатки держит, – наконец произнесла она. – Так что ищите его там.

– В Ясенево? А где именно? – уточнил Раптор.

– Да прямо возле метро, – последовал ответ.

Повесив трубку, Раптор подмигнул своему отражению в стекле телефонной будки и удовлетворенно щелкнул языком. Из телефонной кабины террорист вышел в отличном настроении, которое подтверждала довольная улыбка на его лице. Когда известно место появления объекта, найти его для профессионала не составляет труда.

Уже через сорок минут Раптор был возле метро «Ясенево». Теперь оставалось только ждать, пока объект не появится возле своих торговых точек. Весь пятачок возле входа в метро заполнили разнообразные коммерческие киоски, гордо именующиеся «мини-маркетами». Раптор пару раз прошелся вдоль ряда киосков, пытаясь понять, какие из них могут принадлежать Замараеву. Возле одного из киосков он остановился, чтобы купить бутылку пива. Террорист отдавал предпочтение американскому пиву «Рэд бул», вот и сейчас его внимание привлек красный бык на этикетке. Он расплатился и забрал бутылку, с которой продавец услужливо сорвал пробку. Террорист двинулся дальше, неторопливо попивая пиво прямо из горлышка. В этот момент возле соседнего киоска остановилась машина, и двое приехавших на ней парней стали перетаскивать из машины в киоск ящики с товаром. Раптору потребовалось всего пару секунд, чтобы узнать в одном из парней разыскиваемого им Владимира Замараева. Чтобы однополчанин случайно не узнал его, террорист отвернулся, но продолжал искоса посматривать на Замараева.

«Так, он тут явно старший, – мысленно анализировал Раптор действия своего бывшего сослуживца. – Ага, забрал в киоске выручку, кладет себе в карман. Второй парень, наверное, просто грузчик или младший партнер. Вот Замараев по-хозяйски садится за руль – значит, и машина его. Номер частный, машина личная. Все, уехали». Во время первой встречи Раптор не собирался вступать со своим будущим помощником в контакт. Ему требовалось лишь убедиться, что Замараев действительно в Москве, и определить место, где того можно будет при необходимости найти. Решив обе поставленные перед собой задачи, террорист вернулся в гостиницу. «Ты еще этого не знаешь, но ты будешь работать на меня», – думал он по дороге.

…Встав с кровати, террорист в быстром темпе сделал короткую зарядку. Ощутив приятное покалывание в мышцах, он расслабленно встряхнул руками и подошел к окну. По Тверской в разные стороны проносились машины. В любое время суток улица выглядела оживленной. «Интересно, здесь что-нибудь изменится после того, как я осуществлю задуманное?» – глядя на улицу, подумал Раптор. С сегодняшнего дня он планировал приступить к технической подготовке террористического акта. Подошел к секретеру, на котором стоял телефонный аппарат. Сняв телефонную трубку, начал набирать номер своего собственного автоответчика. Система автоответчика позволяла с любого телефона прослушать все записанные ранее сообщения, просто набрав определенную последовательность цифр после телефонного номера. Раптор услышал в трубке короткий сигнал, потом возникла пауза, в течение которой перематывалась установленная в автоответчике кассета, после чего началось воспроизведение сообщений. Последним оказалось сообщение от Джаббы. Именно оно больше всего заинтересовало террориста. Джабба просил о срочной встрече и информировал, где его можно найти. Когда Раптор выполнял очередное задание, он обрывал все контакты, и единственной возможностью связаться с ним был автоответчик. Нетерпение, с которым шеф настаивал на встрече, Раптору не понравилось. Однако после вчерашней удачи ничто не могло омрачить его приподнятого настроения. В то же время и откладывать встречу с Джаббой не следовало. Террорист справедливо полагал, что эта встреча напрямую связана с выполнением полученного заказа. Поэтому, покончив с утренним туалетом, Раптор позвонил администратору и сообщил, что он выезжает из отеля.

19

Оборванный след. 1.03, среда, 15–00.

– Я, конечно, понимаю, что для развития туристического бизнеса нужны деньги, – сказал Ветров Олегу Муромцеву, выйдя из отеля «Метрополь». – Но это же не значит, что все деньги нужно собирать за счет вздувания цен в гостиничных кафе и ресторанах. В конце концов, можно придумать и еще какую-нибудь статью доходов…

Вот уже около двух часов Артем боролся с чувством голода. Уступив этому чувству, он зашел в кафе-бар, расположенный на нижнем этаже отеля «Метрополь», но, едва взглянув на перечень предлагаемых блюд с указанием цен, молча развернулся и вышел из бара.

– Нет, ты видел их цены?! – продолжал негодовать Артем. – Да любой уважающий себя турист руки на себя наложит после того, как увидит предъявленный счет! Нет, а за что платить, я тебя спрашиваю?! За салат с трепангами? Подумаешь, покрошили в вазочку каких-то морских червей и дерут за это втридорога. Я, между прочим, сам могу накрошить дождевых червей и предложить им их совершенно бесплатно.

Когда от голода у Артема просыпалось вдохновение, о еде он начинал говорить не умолкая. Муромцев уже давно подметил в поведении своего друга такую особенность, поэтому, не давая разгореться ветровскому красноречию, предложил:

– Возле станции метро «Площадь Революции» продают замечательные хот-доги. Идем туда?

– При всем богатстве выбора иной альтернативы я не вижу, – заметил Артем. – Идем.

Через несколько минут они с аппетитом ели обильно политые разнообразными соусами колбаски, вложенные внутрь хрустящих французских булок.

– Неправильно мы действуем, слишком прямолинейно, – говорил Ветров, откусывая большой кусок булки с колбаской. – К вопросу проверки гостиниц надо подходить творчески. А мы что спрашиваем? Какие иностранцы у вас селились за последние дни? Что вы о них можете сказать? Тьфу, уши вянут. Надо было подключить ребят из Московского управления, у них в каждой гостинице свои источники информации. Они бы нам подробную раскладочку по всем проживающим иностранцам дали!

– Ты же сам в Московском управлении раньше работал, – напомнил Артему Олег. – Вот и прояви смекалку. Воспользуйся своими бывшими информационными источниками.

– Идем, – сказал Ветров, принимая вызов. – Покажу тебе, что такое опер территориального управления. – Артем покрутил головой, определяя, куда лучше пойти, и уверенно зашагал в сторону Тверской улицы. – Знал я в «Интуристе» одну симпатичную дежурную по этажу. Так что, если ее с тех пор не уволили, она нам может много интересного рассказать про своих клиентов.

– А что, могли и уволить? – с иронией поинтересовался у своего друга Муромцев.

– В принципе, могли. Насколько мне известно, проживающим в гостинице иностранцам она за отдельную плату оказывала дополнительные услуги интимного характера.

– Ну что ж, посмотрим, многое ли с тех пор изменилось в гостиничном сервисе, – усмехнулся Олег.

…Наблюдавший за входом в отель швейцар с первого взгляда определил, что двое вошедших молодых людей не являются иностранцами. По их внешнему виду можно было с уверенностью сказать, что у них не хватит денег даже на самый дешевый гостиничный номер. Однако молодые люди вошли настолько уверенно, что швейцар не решился поинтересоваться целью их визита. Ветров и Муромцев быстро прошли мимо него, при этом Олег успел заметить, что в первый момент швейцар дернулся было в их сторону, но тут же изменил свое намерение и остался на месте. Артем незаметно оглянулся по сторонам, восстанавливая в памяти интерьер гостиницы, и замер, впившись взглядом в стойку администратора.

– Олег, это она, – прошептал он, толкнув Муромцева локтем в бок.

– Кто? – не понял тот.

– Елена Тюрина! Ну, та самая дежурная по этажу, о которой я тебе говорил. Только теперь она, похоже, стала дежурным администратором.

Олег с интересом посмотрел на молодую статную женщину, восседавшую за стойкой администратора. Ее густые волосы были убраны в высокую прическу, чтобы лучшим образом демонстрировать красоту крупных брильянтовых серег в ее ушах.

– Видимо, дополнительные услуги мадам оказывала не только состоятельным иностранцам, но и своему гостиничному начальству, – продолжая разглядывать женщину за стойкой, заметил Муромцев.

– Оставим в стороне моральные качества Елены Прекрасной, – ответил ему Артем. – Главное то, что она стала администратором. А это для нас большая удача, так как теперь мы сможем получить информацию практически о каждом постояльце гостиницы.

– Это в том случае, если госпожа Тюрина согласится нам эти сведения сообщить, – высказал сомнения Олег.

Ветров с чувством превосходства взглянул на своего друга, но так ничего ему и не ответил. Зато молча направился к стойке дежурного администратора. Остановившись возле стойки, Артем вытащил из украшающей ее вазы с цветами роскошную хризантему и положил ее перед женщиной. Тюрина удивленно взглянула на Ветрова, потом на ее лице появилась тень узнавания. А еще через секунду она радостно воскликнула:

– Артем, это вы?!

Муромцев находился слишком далеко, чтобы слышать, что ответил Артем своей знакомой. Олег только увидел, как администраторша выставила на стойку табличку, извещающую о техническом перерыве, пропустила Артема к себе и вместе с ним скрылась в одном из служебных помещений, не имеющем таблички на входной двери. По этой причине Олег предположил, что данное помещение является комнатой отдыха. По наблюдениям Муромцева, Ветров и сопровождавшая его Елена Тюрина вернулись обратно минут через пятнадцать. При этом женщина выглядела очень довольной, а на лице Артема застыла загадочная улыбка. Елена вернулась на свое место за стойкой администратора, а Артем подошел к Олегу Муромцеву. Принюхавшись, Олег уловил плывущий от друга аромат кофе, смешанный с запахом французского коньяка. Олег приблизился почти вплотную к Артему и начал внимательно разглядывать его лицо.

– Что ты ищешь? – изумился тот.

– Следы губной помады, – ответил Муромцев и, улыбнувшись, добавил: – Или, может быть, их следует искать гораздо ниже?

– Перестань, – смутился Артем. – Я же на службе.

– Да? А как же коньяк?

– Коньяк? Исключительно по необходимости. У меня же не было с собой «Стиморола», чтобы заглушить аромат съеденных хот-догов, вот и пришлось вместо жевательной резинки использовать коньяк, – оправдался Артем.

– Ну ладно, ты в процессе общения с прекрасной Еленой не забыл о цели нашего визита? – напомнил Ветрову Муромцев. – По интересующему нас вопросу есть что-нибудь?

– Да, есть кое-что. Мелочь, правда, – ответил Артем и пренебрежительно поморщился. – Один уругваец поселился в отеле в прошлую субботу, прожил пять дней, а сегодня выехал.

– Ну и чем он нам интересен? – недоуменно спросил Муромцев.

– С первого взгляда, конечно, ничем, – сокрушенно вздохнул Ветров, – но, если уж быть очень внимательным, кое-какие странности в его поведении заметить можно. Начнем с того, что данный гражданин поселился в гостинице как раз в то время, когда мы ожидаем появления террориста. Далее, он приехал один – без секретаря, без телохранителя, без делового партнера, без жены или любовницы и даже не в составе туристической группы. Странно, правда?

– Ничего странного не вижу, – ответил Олег. – Просто человек любит путешествовать один.

– Подожди, не торопись. При регистрации в отеле он указал в анкете, что целью его приезда является бизнес. Однако переводчика он не брал, деловых партнеров к себе не приводил. В отеле вообще ни с кем не встречался. Каждый день уходил из отеля, подолгу отсутствовал, возвращался вечером, но не очень поздно. Услугами местных путан ни разу не воспользовался. Сегодня в обед неожиданно собрался и довольно спешно покинул номер. Это случилось вскоре после единственного его телефонного звонка, который наш уругваец сделал в Бельгию. С абонентом разговаривал около трех минут. Все, – закончил Артем.

– Как я понимаю, тебя насторожило его одиночество? – заметил Муромцев.

– Согласись, что иностранец, не знающий русского языка и разгуливающий в одиночку по городу, – это все-таки большая редкость. Обычно зарубежные туристы по Москве перемещаются группами, а иностранные бизнесмены – в сопровождении своих российских коллег. Короче, для пущей ясности я предлагаю осмотреть номер, который он занимал, там еще не убирались. Возможно, нам удастся обнаружить что-нибудь, что прольет свет на странное поведение уругвайского гражданина. Елена обещала мне в этом помочь.

Как раз в это время к стойке администратора подошла одна из вызванных ею горничных. Не вдаваясь в подробности, Тюрина приказала горничной проводить оперативников в интересующий их гостиничный номер.

Вызвавший у Ветрова подозрение уругвайский гражданин снимал номер на шестом этаже. Когда горничная открыла дверь, Артем вежливо отстранил ее и первым вошел внутрь. Последовательно обошел весь номер, даже заглянул в ванную, снова вернулся в жилую комнату и, обращаясь к горничной, спросил:

– Скажите, вам часто приходится встречать в номерах выехавших постояльцев такую чистоту?

Горничная растерялась.

– Да нет, – в конце концов призналась она. – Бывает, что и мебель поцарапана, окурки на столе, а не в пепельнице, ну, и, конечно, мусор всякий, бутылки пустые – это как обычно. А здесь действительно чистота.

Гостиничный номер и в самом деле выглядел идеально. Пустая пепельница, ни одного обрывка бумаги в корзине для мусора, даже ни одной пылинки нигде не было видно! Номер выглядел абсолютно пустым, словно здесь никогда и не жил человек. Муромцев нахмурился. Такая пустота ему не понравилась. Он ненадолго оставил Артема вместе с горничной в жилой комнате, а сам зашел в ванную. И вернулся оттуда, неся в руках небольшое махровое полотенце.

– Я смотрю, жилец настолько заботился о чистоте, что даже собственноручно протер пыль, – сообщил Олег горничной и в доказательство своих слов продемонстрировал ей слегка загрязненный край полотенца.

– Ты уверен? – обеспокоенно спросил у Олега Артем.

– Абсолютно, – кивнул головой Муромцев.

В отличие от горничной, оба оперативника отлично представляли, для чего выезжающий из гостиницы жилец вытер в своем номере пыль.

– Так, сейчас осторожно, ни к чему не прикасаясь, выходим из номера, – сказал Ветров, беря горничную за руку. – Вы запираете дверь, а ключ отдаете мне.

Он говорил настолько убедительно, что горничная не решилась ему возразить. С ключом в кармане Артем спустился на первый этаж к дежурному администратору. Из ее служебного кабинета он позвонил Чернышову.

– Павел Андреевич, у нас подозрительный объект, – сообщил он полковнику. – Сегодня в 12–30 гражданин Уругвая Андреа Карлос-де-Барилоче, выезжая из шестьсот десятого номера гостиницы «Интурист», тщательно протер все предметы влажным полотенцем, уничтожив свои отпечатки пальцев.

– Обеспечьте охрану гостиничного номера. Проконтролируйте, чтобы туда никто не входил. Сейчас я пришлю эксперта, – выслушав Ветрова, распорядился Чернышов.

…Через полчаса в гостиницу «Интурист» прибыл направленный полковником эксперт-криминалист. Еще столько же времени ему потребовалось на то, чтобы исследовать шестьсот десятый гостиничный номер. Результаты экспертизы оказались неутешительными. Криминалист не сумел найти ни отпечатков пальцев, ни даже годных для идентификации фрагментов. Узнав результаты экспертизы, Ветров сразу же сообщил о них Чернышову.

– Понятно, – сказал тот. – Возвращайтесь в управление, проверку гостиниц можете прекратить. Только что пришло сообщение с пограничного поста аэропорта Шереметьево-2. Уругвайский гражданин Андреа Карлос-де-Барилоче около часа назад покинул пределы России, вылетев в Италию.

20

Чернышов, Муромцев, Ветров. 1.03, среда, 18–45.

Капитаны опергруппы имели крайне понурый вид. Они сидели в кабинете начальника и разглядывали рисунок ковровой дорожки у него на полу.

– Ну ладно, чего носы повесили? – попытался приободрить своих друзей полковник.

– Эх, Павел Андреевич, ведь он был почти у нас в руках, – с тоской заметил Ветров. – И что бы нам сразу было не пойти в «Интурист»! Ведь мы напрасно полдня потеряли!

– Вы выполняли задание, а такая работа никогда не бывает напрасной, – философски ответил Чернышов. – Зато вы убедились, что его нет в других гостиницах.

– Ну, убедились, а что толку? – разочарованно махнул рукой Артем. – Пока мы его по другим гостиницам искали, он преспокойно сел на самолет и – прости-прощай. Только его и видели.

– Кстати, мы ведь так и не выяснили, что прибывший в Россию террорист – это именно Карлос из «Интуриста», – напомнил всем Муромцев.

– Как это – «не выяснили»? – удивился Ветров. – Ведь налицо все признаки.

– Какие признаки? – переспросил у него Олег. – Единственный факт, которым мы располагаем, это отсутствие отпечатков пальцев. А все остальное – домыслы твоей бывшей гостиничной знакомой.

– Между прочим, именно благодаря ей мы вышли на Карлоса, – ответил Артем и обиженно замолчал.

– Все, успокоились, – довольно громко сказал Чернышов. Он видел, что Ветров на взводе, поэтому счел необходимым вмешаться. – Подведем итоги. Уругвайский гражданин Андреа Карлос прожил в Москве несколько дней, а перед выездом из гостиницы уничтожил в номере все свои отпечатки пальцев. Значит ли это, что он и есть разыскиваемый нами террорист?

– Нет, он – скрывающийся от алиментов отец семейства! – тут же вставил Артем.

– Поведение Карлоса укладывается в схему действий террориста, – игнорируя замечание капитана, продолжал полковник. – Укладывается ли? – неожиданно спросил он и внимательно посмотрел на своих друзей, предоставляя им возможность ответить.

– Конечно, укладывается, – сразу же заявил Ветров. – Живет один, в контакт ни с кем не вступает, каждый день гуляет по городу… Значит, присматривается, выбирает объект для диверсии.

– Тогда почему он улетел из страны, не выполнив задания? – задал встречный вопрос Чернышов.

Артем замялся, но ему на помощь пришел Олег Муромцев.

– Телефонный звонок, – напомнил он начальнику. – Меньше чем за час до выезда из гостиницы Карлос звонил кому-то в Бельгию. Возможно, его срочно вызвали.

– Его вызвали, и он улетел? – размышлял вслух Чернышов. – Должна быть очень веская причина, чтобы террорист прервал подготовку операции. Что же могло случиться?

– Не забывайте, Павел Андреевич, он вылетел именно в Италию. Очень похоже, что Джаббе или его исполнителю стало известно о вашей встрече с Сетом в итальянской тюрьме, – высказал предположение Муромцев.

Полковник внимательно посмотрел на Олега и кивнул:

– Похоже, ты прав. Но ведь Карлос позвонил сам. Значит, прежде всего новости были у него. О чем он хотел сообщить? О том, что закончил очередной этап подготовки, – ответил Чернышов на собственный вопрос. – Террорист уже выбрал объект диверсии, – объявил он после небольшой паузы.

Муромцев и Ветров обеспокоенно переглянулись. Полковник тем временем продолжал:

– Террорист вернется в Москву уже только для выполнения заказа. У него есть объект для диверсии, но нет оружия. Значит, он привезет оружие с собой или будет искать его на месте. Оружие – это единственный реальный выход на террориста. Поэтому приказываю все силы сосредоточить на этом направлении. Возьмите под контроль всех выявленных нами подпольных торговцев оружием и взрывчаткой, а также контрабандистов. Пограничники и таможенники нам в этом помогут. Помните, мы должны взять террориста до совершения им преступления!

Часть II

СЛЕД РАПТОРА

21

В Риме. 1.03, среда, 19–30.

На Пьяцо-Невона, одной из красивейших площадей итальянской столицы, в любое время года много туристов. Для них всегда открыты многочисленные кафе, расположенные неподалеку. Наиболее предприимчивые хозяева кафе, чтобы увеличить приток посетителей, выставляют столики даже на улицу. Расположившийся за столиком турист может одновременно есть и любоваться шедеврами старинной итальянской архитектуры. Около девятнадцати часов за одним из таких столиков занял место Джабба. Как и окружающие его туристы, он тоже внимательно осматривался по сторонам, хотя его меньше всего интересовали творения местных архитекторов. Джабба ожидал прибытия Раптора. Тот позвонил ему из аэропорта сразу после приземления. Он отказался ехать в отель, в котором остановился шеф, и предложил встретиться на Пьяцо-Невона в половине восьмого.

Раптора Джабба заметил издалека. Тот шел через площадь, насвистывая какой-то веселый мотив. Своим беззаботным видом он совсем не напоминал беспощадного боевика, однако Джабба прекрасно знал, насколько обманчиво это впечатление. Пересекая площадь, русский сориентировался удивительно быстро. Казалось, он даже не изменил направления своего движения – и тем не менее остановился возле столика Джаббы.

– Сегодня ты выглядишь как настоящий итальянец, – заметил шеф, глядя на исполнителя.

В ответ Раптор только рассеянно кивнул. Его черные, слегка волнистые волосы и загорелая кожа делали террориста одинаково похожим и на итальянца, и на испанца, и на жителя Латинской Америки. Выдавали только глаза. Они у Раптора были нежно-голубого цвета.

– Перелет немного утомил меня, поэтому давай сразу перейдем к делу, – сказал русский.

Он занял свободный стул напротив Джаббы, закинул ногу на ногу и, приняв расслабленную позу, приготовился слушать. Но шеф не торопился начать разговор, ради которого он вызвал своего исполнителя в Италию.

– Ты выбрал не самое удачное место для встречи, – с усмешкой заметил Джабба, указав Раптору на расположенную рядом церковь Святой Агнессы. – Богу может не понравиться твое присутствие.

В ответ террорист только презрительно поморщился, щелкнул пальцами и, указав указательным пальцем в небо, сказал:

– Там никого нет! Если бы он был, он бы никогда не позволил нам встретиться. Давай говорить о деле! Или ты пригласил меня в Рим для того, чтобы исповедаться?

– Как идет подготовка? – поинтересовался Джабба.

– Нормально, объект я уже выбрал, – лениво ответил Раптор.

Он специально заговорил таким тоном, чтобы произвести наибольшее впечатление. Расчет оправдался – шеф изумленно вытаращил глаза.

– Уже выбрал?! – не поверил он.

– Но ты же сам просил меня поспешить, – усмехнулся Раптор. – Так что можешь успокоить клиента – все идет по плану. Да, я запланировал акцию на 25 марта. Передай это клиенту, чтобы он раньше времени не нервничал.

Джабба никогда не интересовался, какие именно террористические акты готовят его исполнители. Таково было общее правило конспирации, которое он ввел в своей организации. Но на этот раз он все же решил уточнить:

– Акция произведет должное впечатление?

Раптор сначала улыбнулся, потом вытянул губы трубочкой, изображая поцелуй, и сказал:

– У-у, это будет просто шедевр! Пожалуй, даже взрыв атомной бомбы в центре Москвы и то произвел бы меньшее впечатление. Осуществленная мною акция станет мировой сенсацией! Первые полосы газет и первые репортажи во всех выпусках новостей нам гарантированы.

В отличие от русского, Джабба не любил забегать вперед. Он более двадцати лет занимался организацией заказных диверсий и террористических актов и не раз был свидетелем того, как срывались даже безупречно спланированные и отлично подготовленные операции. Правда, Раптор еще ни разу не подводил. Он действовал как пистолет, который не дает осечек. Иногда Джабба даже начинал думать, что русского охраняет сам дьявол. Однако и Джабба тоже заботился о своем лучшем исполнителе. Вот и сейчас он вызвал Раптора для того, чтобы предупредить его об опасности. Джабба раскрыл кожаную папку, с которой пришел на встречу, достал оттуда лист бумаги стандартного формата и передал его террористу. На листе оказалась отпечатанная на лазерном принтере копия фотографии человека. Человек был изображен в том виде, в каком обычно снимаются на документы.

– Запомни это лицо, – прокомментировал шеф переданную исполнителю фотографию. – Это полковник Чернышов из российской службы безопасности, сотрудник Управления по борьбе с терроризмом. 28 февраля он прибыл в Италию, а вчера встречался с Клодом Сетом.

Джабба специально сделал паузу, чтобы понаблюдать за реакцией Раптора. Но он напрасно надеялся взволновать русского своим сообщением. Тот только беспечно махнул рукой и сказал:

– Тебе надо было давно прикончить этого Сета, чтобы он не создавал проблем.

– Его слишком хорошо охраняют. Я не могу до него добраться.

– Так поручи это мне, – предложил Раптор. – За такую работу я возьму совсем недорого. Для тебя я готов сделать существенную скидку.

– Оставь, – решительно возразил Джабба. – Ты перебьешь половину всего персонала тюрьмы да еще столько же заключенных! А с итальянскими властями нужна деликатность.

– Как хочешь, – легко согласился террорист. – Но если ты вдруг изменишь свое мнение, скидку от меня уже не получишь. Так, ну и о чем говорил российский полковник с нашим другом Сетом? – вернулся он к сути разговора.

– Встреча длилась более двух часов. Однако мне не удалось выяснить, о чем они все это время беседовали.

– Не удалось? – насмешливо переспросил русский. – Ты же говорил, что в администрации тюрьмы у тебя есть свой человек, который фиксирует все контакты Сета?

– Разумеется. Иначе как бы я узнал, что с Сетом встречался российский полковник? Да, мой человек не узнал содержания их разговора, но он сделал главное – сканировал фотографию полковника с его документов. А о чем полковник беседовал с Сетом, я и так примерно представляю. Уверен, речь шла о тебе. Заметь, Чернышов прибыл в Италию сразу после того, как ты взялся за выполнение этого контракта. Я не верю в такое совпадение.

– Да, поверить действительно сложно, – согласился Раптор. – Но ведь Сет ничего не знает обо мне?

– Ошибаешься. Он знает о самом факте твоего существования. Знает, что ты русский. Лучшего кандидата для выполнения задания в России просто не найти. Мегарос предупредил российские власти о своей готовящейся мести. Мои прошлые контакты с греком хорошо известны. И у меня есть подходящий исполнитель русского происхождения. Чернышов прошел по этой цепочке и вышел на тебя. Так что теперь на тебя в России объявлена охота.

– Охота на Раптора! Звучит интригующе. А этот полковник, значит, главный охотник? – произнес террорист, внимательно разглядывая фотографию Чернышова. – Я не раз говорил, что охота – это очень увлекательное занятие. Охотник мечтает убить зверя, зверь – охотника. Причем заранее неизвестно, кому из них повезет. Забери, я его запомнил, – сказал Раптор, возвращая Джаббе листок с фотографией.

– Что ты собираешься предпринять? – спросил у него шеф.

– Вернуться в Россию и показать, как охотится Раптор, – усмехнулся террорист. – Знаешь, если бы динозавров не уничтожил космический катаклизм, они бы никогда не дали людям появиться на свет.

Русский поднялся на ноги. Продолжая глядеть Джаббе в лицо, он неожиданно растянул губы в хищном оскале, потом развернулся и пошел прочь. Он шел через площадь пружинящей легкой походкой, а его шеф продолжал сидеть за столиком и смотреть ему вслед. Он так и смотрел, пока фигура Раптора не исчезла из вида.

22

Рождение чудовища. 1.03, среда, 20–30.

Гостиница, в которой остановился Раптор, располагалась в центре Рима, совсем недалеко от того места, где он встречался с Джаббой. Террорист не стал брать такси, а отправился в гостиницу пешком. Он вообще любил ходить пешком. Бег и пешие прогулки поднимали тонус и помогали поддерживать хорошую физическую форму. Он шел по вечерним улицам Рима, с интересом разглядывая попадающиеся ему навстречу группки туристов. Он улыбался симпатичным девушкам, и они отвечали ему тем же. Никто из девушек даже представить себе не мог, что этот приветливый молодой человек является опаснейшим международным террористом, безжалостным убийцей, который давно уже потерял счет своим жертвам.

* * *

Как могло случиться, что в семье увлеченных своим делом людей и заботливых родителей вдруг вырос убийца, так и осталось загадкой. Почему одни дети вырастают порядочными людьми, а другие становятся подонками и мерзавцами? Появляется ли жестокость у человека в результате определенного воспитания или она формируется на генетическом уровне, задолго до рождения человека на свет, не знает никто. Ни ученые-генетики, ни астрологи не могут точно предсказать человеку его будущее. Когда королева красоты, завоевавшая титул «Мисс Вселенная», в семилетнем возрасте первый раз пришла в школу, никто из взрослых не предполагал, что всего через десять лет она станет самой красивой девушкой планеты. Когда будущий нобелевский лауреат еще только учился читать, никто не разглядел в нем выдающегося ученого. Когда Раптор совершил свое первое убийство, он еще не имел своей грозной клички. Первой жертвой убийцы стала декоративная белая мышь. И никто из людей, наблюдавших гибель маленькой мышки, не догадался, что он с такой же легкостью может убить человека.

Юра Сычев родился в семье ученых. Его отец, физик по образованию, работал в научно-исследовательском институте. Мать, филолог, преподавала в Московском университете и параллельно работала над диссертацией. В семье был достаток. Юра ни в чем не нуждался, разве что в дополнительном родительском внимании. Отец был настолько увлечен наукой, что часто задерживался в своем институте и домой возвращался поздно. А мать, если и приходила пораньше, спешила поскорее приготовить ужин и принималась за свою диссертацию, при этом просила сына ей не мешать. Даже во время отпуска семье Сычевых не удавалось собраться вместе. Отец, страстный любитель альпинизма, каждый свой отпуск проводил с друзьями в горах, покоряя очередную вершину Кавказа, Памира или Тянь-Шаня. Мать тоже не стремилась проводить свой отпуск вместе с сыном, предпочитая отправлять его на лето в пионерский лагерь. Она была убеждена, что таким образом быстрее приучит Юру к самостоятельности.

Он действительно рано стал самостоятельным, даже слишком рано. Оставаясь большей частью один, Сычев-младший привык к одиночеству. Ни во дворе, ни в школе, ни в пионерском лагере у него не появилось друзей. Друзья ему были просто не нужны. С гораздо большим удовольствием Юра проводил время за книгой или за телевизором. Впрочем, свободного времени у него было не так уж много. Родители мечтали, чтобы их единственный сын вырос высокообразованным, культурным человеком, поэтому, подчиняясь их воле, мальчику приходилось посещать разнообразные кружки и секции. Сначала мать устроила сына в музыкальную школу. Особого старания Юра в музыке не проявил, но, чтобы угодить матери, музыкальную школу все-таки закончил. Физическим воспитанием сына занимался отец – хотел, чтобы Юра, как и он сам, стал альпинистом. Однако эта его идея встретила категорическое возражение со стороны матери, которая считала альпинизм слишком опасным занятием. Да и сам Юра Сычев не испытывал большого желания лазить по горам. Ему были по душе силовые единоборства. Единственным таким видом спорта в те времена был бокс. У-шу, кикбоксинг и карате еще только предстояло выйти из подполья. И Сычев-младший записался в юношескую секцию бокса. А еще через год подтвердились худшие опасения его матери. Когда мальчик учился в шестом классе, его отца вместе с четырьмя другими альпинистами похоронила под собой сошедшая с гор лавина. Мать постаралась сделать все, чтобы Юра как можно легче перенес потерю отца. Мать напрасно беспокоилась за душевное состояние сына. Никакого горя в связи с трагической гибелью отца он не испытывал – только досаду по поводу не исполненных отцом обещаний да осознание того, что смерть отца значительно осложнила материальное положение семьи. После гибели мужа мать попыталась окружить сына всяческой заботой. Но теперь эта забота была ему уже не нужна – более того, она стала тяготить Юрия. Он еще больше замкнулся в себе, стал избегать мать, все разговоры с ней сводил к шутке и вообще старался поскорее свернуть беседу. Мать не могла найти причину такого поведения сына и страдала от этого еще больше.

Параллельно с секцией бокса будущий Раптор посещал репетитора по английскому языку. Это уже была идея матери, которая считала, что образованный человек обязательно должен знать английский. Изучение нового языка Юрию давалось легко, и он охотно посещал репетитора, хотя особой необходимости в этом и не было. В своем классе Сычев всегда считался по английскому самым лучшим.

Среди одноклассников он не являлся лидером, хотя при желании легко мог бы им стать. Ловкий, сильный, эрудированный… У него были для этого все возможности. Но Юрий считал своих одноклассников значительно глупее себя и не скрывал своего презрительного отношения к ним. И хотя Сычев не стремился к лидерству, он во всем старался быть первым, чтобы доказать остальным свое превосходство. В седьмом классе Юрий оказался среди гостей на дне рождения у одной из своих одноклассниц. Хотя та его не приглашала, Сычев все равно пришел. Девушка ему нравилась, и он решил прийти без приглашения. Расчет оправдался. Его не выставили за дверь, а впустили в квартиру. Именинница приняла цветы и принесенный им подарок и даже позволила поцеловать себя в щеку. Юрий был остроумен, много шутил, и вскоре ребята забыли, что он – новичок в их компании. В перерыве между танцами девушка-именинница, которая занималась в биологическом кружке, рассказала, что недавно была в медицинском институте и видела, как студенты-медики препарируют лягушек.

– Ну и что тут такого? – заметил Юрий.

– Ага, знаешь, как страшно лягушку резать?! – воскликнула девушка.

– Что ж тут страшного? – удивился одноклассник.

– Вот попробуй сам, тогда узнаешь, – ответила хозяйка квартиры.

В ответ Юра только пожал плечами; слова девушки он воспринял как руководство к действию. Сычев огляделся по сторонам. Его взгляд остановился на стоящем на подоконнике небольшом аквариуме, в котором у хозяйки квартиры жило семейство белых мышей. Находящиеся в комнате ребята уже сменили тему разговора, поэтому никто из них, включая хозяйку, не обратил внимание на то, как Юрий что-то ищет в ящике письменного стола. Только когда он достал оттуда бритвенное лезвие «Нева», девушка испуганно спросила:

– Что ты собираешься делать?

– Увидишь, – коротко ответил Сычев.

Он развернул бумажную упаковку и, зажав лезвие двумя пальцами правой руки, подошел к аквариуму. Левую руку он запустил внутрь и быстро схватил первую попавшуюся мышь. Зверек, почувствовав опасность, отчаянно запищал. Чтобы мышь не вырвалась, Юрий прижал ее ладонью к подоконнику. Мышь продолжала пищать и бить лапками, но это ей не помогло. Сычев перевернул ее на спинку, раздвинул в стороны пальцы, чтобы открыть ее брюшко, и полоснул по брюшку мыши бритвенным лезвием. Он погрузил лезвие в тельце животного почти наполовину – так, что мгновенно разрезал не только кожу, но и внутренности. Распоров мышь, Юрий отошел в сторону и, обратившись к хозяйке, сказал:

– Смотри, ничего страшного!

Увиденное повергло девушку в настоящий шок. Маленькая белая мышка лежала на подоконнике в луже крови, а из ее разрезанного брюшка вывалились наружу искромсанные бритвой кишки. Мышь еще подергивала лапками, но это были уже предсмертные судороги. Девушка отлично видела, как Юрий вытаскивал из аквариума мышь, но она не понимала, что он собирается сделать дальше. Она и представить себе не могла, что можно вот так, ради забавы, зарезать несчастное животное, поэтому даже не сделала попыток помешать своему гостю. У именинницы задрожали губы, а на глазах выступили слезы. Она не закричала только по той причине, что упала в обморок. Остальные ребята были поражены не меньше хозяйки, поэтому в первый момент даже не нашлись, что сказать Юрию. А Сычев совершенно не понимал подобной реакции – ведь он просто показал свое хладнокровие. После этого случая ребята перестали с ним разговаривать, но такое поведение одноклассников Юрий объяснил себе их трусостью и не стал забивать себе голову несущественными, по его мнению, проблемами. Особой необходимости в общении с одноклассниками он не испытывал.

Парадокс заключался в том, что люди, которые плохо знали Сычева, считали его добрым мальчиком. К таким относился даже его тренер по боксу. Более того, тренер был уверен, что Юрию не хватает спортивной злости, чтобы одерживать убедительные победы на городских соревнованиях. Перед выходом на ринг многие спортсмены искусственно возбуждали себя, что называется, «заводили». Такое возбуждение, сопровождаемое выбросом адреналина, давало им возможность вести поединок более напористо и активно. А Сычев, сколько ни пытался, никогда не мог довести себя до такого состояния. Поэтому, несмотря на то что был гораздо техничнее многих спортсменов, проигрывал им на ринге. В какой-то мере тренер был прав. Юрий действительно не был жесток. Он не испытывал удовольствия при виде страданий других людей. Вид крови не возбуждал его. Боль и страдания вообще не вызывали в нем никаких эмоций. Сычев был равнодушен. Первое, о чем он подумал, зарезав бритвой декоративную мышь в доме своей одноклассницы, это чем можно вытереть руки? Он не задал этот вопрос только потому, что хозяйка квартиры упала в обморок.

Юрий с детства считал, что он особенный, не такой, как другие. Да и родители постарались привить ему эту мысль. Однако он не задумывался о том, что у него что-то не в порядке с психикой до тех пор, пока впервые не убил человека. Это случилось в начале лета 1979 года, после окончания Сычевым девятого класса. Традиционно по окончании учебного года в Москве проходили городские соревнования юных боксеров. Для участия в соревнованиях в каждой весовой категории все секции выставляли по одному спортсмену. Юрий выступал в самом распространенном – полутяжелом весе. Вот уже три года подряд он представлял свой район на городских соревнованиях, так как в своей секции считался лучшим. Однако в мае 1979 года в боксерской секции появился новый спортсмен. Он оказался уже опытным боксером, но сменил секцию после того, как родители, поменяв квартиру, переехали в новый район Москвы. Новый боксер оказался в той же весовой категории, что и Сычев. Первый же тренировочный бой между ними выявил явное превосходство новичка. Юрий понял, что на городских соревнованиях будет выступать другой. По самолюбию Сычева был нанесен серьезный удар. Юрий уже практически свыкся с мыслью о своем превосходстве, как вдруг выяснилось, что даже в своей секции он – всего лишь второй! С таким положением он смириться не мог. Решение проблемы созрело у него довольно быстро. Чтобы снова стать лучшим, он должен избавиться от новичка, решил для себя Юрий. Узнать домашний адрес соперника оказалось совсем несложно. Сычев сделал это, просто заглянув в журнал, в который тренер записывал своих воспитанников. Через пару дней возле дома, где проживал боксер, Юрий изобразил якобы случайную встречу. Он о чем-то спросил парня, тот ответил, завязалась беседа. Дальше они пошли уже вместе. Парень не заподозрил подвоха. Его приятель из спортивной секции выглядел очень приветливо. На левом плече у Сычева висела спортивная сумка, в которой он принес слесарный молоток. Выбрав момент, когда вокруг них не оказалось прохожих, Юрий пропустил ничего не подозревающего парня немного вперед, мгновенно выхватил из сумки молоток и со всей силы ударил им своего конкурента по затылку. На глазах убийцы затылочная кость его жертвы буквально провалилась внутрь черепа! Брызги крови и человеческого мозга разлетелись во все стороны, запачкав убийце руки и одежду. Удар оказался такой силы, что молоток вошел в череп по самую рукоятку. Юрию даже пришлось приложить усилие, чтобы выдернуть его обратно. Орудие убийства Сычев засунул в предусмотрительно припасенный полиэтиленовый пакет. На убитого им парня Юрий взглянул только раз – даже не на него, а на его затылок. Парень лежал на земле, лицом вниз, подставив свою страшную рану взору убийцы. Увиденная картина Сычева вполне удовлетворила, так как он понимал, что с такой раной не живут. «Свидетелей нет, а меня никто не заподозрит», – подумал убийца. У него были все основания гордиться собой. Мероприятие по устранению соперника прошло как по нотам. Единственное, о чем сожалел Юрий, так это об испачканной кровью одежде. «Оказывается, у человека довольно мягкий затылок. Можно было и не бить так сильно, – подумал он. – Но это мелочи, одежду можно и отстирать». По пути домой он заехал на набережную Москвы-реки и выбросил пакет с окровавленным молотком в воду. Подходя к дому, Сычев сознательно испачкал брюки и куртку в грязи, а матери сказал, что упал, объяснив тем самым необходимость стирки одежды.

Убийство юного боксера было приписано неизвестным хулиганам. Юрия действительно никто не заподозрил, и на общегородских соревнованиях он, как и год назад, снова представлял свою боксерскую секцию. Об убитом им человеке он при этом уже не думал.

23

В Люксембурге. 2.03, четверг, 16–00.

– Добрый день, мистер Андерсон. Какую услугу мы можем оказать вам на этот раз? – Помощник управляющего почтительно смотрел на вошедшего в банк клиента. Роджер Андерсон, американский бизнесмен, был весьма уважаем в коммерческом банке Люксембурга. Его обслуживанием занимался сам помощник управляющего, не доверяя это деликатное дело обыкновенным клеркам.

– Для начала я хотел бы получить отдельный кабинет с подключенным к Интернету компьютером, – ответил Раптор.

Костюм индивидуального покроя, подобранные в тон ему рубашка и галстук преобразили Сычева. Облик делового американца дополняли очки в тонкой оправе. Раптор не имел проблем со зрением, и стекла в очках были самые простые, без диоптрий. Однако эта незначительная деталь как нельзя лучше подчеркивала сугубо мирный характер мистера Андерсона. Вот уже несколько лет все свои расчетные операции в Европе Сычев проводил через коммерческий банк Люксембурга. В других частях света Раптор пользовался услугами иных банков, но там его знали уже под другими именами. В Люксембурге у него имелся солидный счет, поэтому Юрий всегда мог рассчитывать на особое отношение работников банка.

– Пожалуйста, мистер Андерсон, следуйте за мной, – предложил Раптору помощник управляющего.

Он отвел Юрия в специальное помещение, где располагалось несколько небольших кабинетов. В кабинеты были выведены практически все линии связи. Это была дополнительная услуга, которую банк предоставлял своим клиентам. Теперь клиент, не выходя отсюда, мог связаться со своим деловым партнером в любой точке земного шара или просто позвонить жене, чтобы сообщить, когда его следует ждать к ужину. Сотрудники банка гарантировали своим клиентам полную конфиденциальность их переговоров, и Раптор знал, что это не пустые слова.

Отпустив помощника управляющего, Сычев запер дверь кабинета и уселся за компьютер. Войдя в Интернет, он отправил по электронной почте нужный запрос и приготовился ждать. Ответ пришел через час с небольшим. Абонент предложил террористу несколько вариантов, удовлетворяющих его запросу. Юрию осталось только выбрать подходящий ему вариант и согласовать цену. Абонент подтвердил свою готовность исполнить заказ, после чего отключился. Раптор потратил еще несколько минут, чтобы вывести на принтер ряд цифр. Забрав распечатку, он опять поднялся в зал работы с клиентами.

Если бы помощник управляющего банка узнал, чем только что занимался его клиент, он пришел бы в настоящий ужас. Раптор выбирал оружие для запланированного им в Москве террористического акта. Всемирная компьютерная сеть предоставляет своим пользователям самые разнообразные услуги – в том числе и весьма специфические. Отправив специальный запрос, Юрий вошел в сайт, на котором неизвестный продавец разместил информацию об имеющихся у него разнообразных оружейных системах. Террористу оставалось только выбрать нужную и обговорить с продавцом условия оплаты и способ получения заказанного оружия. Общение через Интернет позволяет продавцу и покупателю соблюсти непременное условие сделок с оружием – сохранить свою анонимность. Поэтому Сычев не мог знать, что разместил свой заказ на сайте московской криминальной группировки, занимающейся подпольной торговлей оружием в России и за ее пределами! В свою очередь, и криминальный авторитет Вахтанг Горадзе, возглавляющий группировку, также не знал, кому потребовалась боевая артиллерийская система специального назначения…

– Закончили, мистер Андерсон? – обратился к Раптору помощник управляющего, когда террорист вновь оказался перед ним.

– Да, спасибо, – поблагодарил его тот. – Приготовьте для меня сто тысяч долларов наличными, а еще триста тысяч переведите на этот счет. – Юрий протянул помощнику управляющего только что сделанную распечатку.

«Сто тысяч наличными!» – служащий расширил глаза от удивления. На его памяти был только один случай, когда клиент потребовал выдать наличными такую сумму. Да и то это был экстремальный случай. Какие-то бандиты захватили у бизнесмена жену и потребовали за нее выкуп… Но мистер Андерсон не производил впечатление человека, которому могли угрожать бандиты. В этом помощник управляющего мог поклясться. Тем не менее ему требовалась солидная сумма наличными. Впрочем, обязанностью банковских служащих является точное и своевременное обслуживание клиентов. Любопытство при этом не поощряется. По этой причине многие бизнесмены Европы и Америки выбирают банки Люксембурга для проведения своих финансовых операций. Помощник управляющего являлся образцовым банковским служащим. Он только кивнул в ответ на удивившую его просьбу мистера Андерсона и ответил:

– Я сейчас же отдам распоряжение кассиру, чтобы для вас приготовили нужную сумму.

Всем своим видом помощник управляющего подчеркивал, что полная конфиденциальность этой в высшей степени странной просьбы мистера Андерсона будет сохранена.

– Когда вы хотите, чтобы мы перевели деньги? – спросил банковский служащий, забирая листок с отпечатанным номером счета.

– Немедленно! – Раптор пристально посмотрел ему в глаза.

– Да, конечно. Извините, мистер Андерсон, – смущенно ответил тот. – Разумеется, деньги будут переведены немедленно.

– Действуйте. Я подожду…

Меньше чем через тридцать минут Сычев вышел из здания коммерческого банка Люксембурга. В его кейсе лежали сто тысяч долларов: четырнадцать пачек с купюрами разного достоинства. Террорист определил объект диверсии, выбрал способ ее осуществления и только что оплатил свое снаряжение. С этого момента задуманная им операция вступила в техническую стадию подготовки. Полученные наличными сто тысяч долларов требовались Раптору для различных расходов, связанных как раз с технической подготовкой теракта. И следующим пунктом, куда направлялся Юрий, была Варшава.

* * *

Во время учебы в школе Сычев никогда серьезно не задумывался о своем будущем. Вопрос, кем он станет, когда вырастет, совершенно не волновал его. Юрий жил сегодняшним днем и старался извлечь из каждого дня максимум удовольствий. Но вот школа осталась позади, и он впервые задался вопросом, что делать дальше? То, что он продолжит образование в вузе, подразумевалось само собой. Это они с матерью даже не обсуждали. Юрий занялся поиском вуза, который удовлетворял бы его пристрастиям да еще позволял бы после окончания хорошо устроиться в жизни. Лучшим вариантом, по мнению Сычева, был Московский институт международных отношений. Но Юрий трезво оценивал свои шансы – вернее, шансы своей матери. Поступить без блата в знаменитый МИМО было практически невозможно. В итоге он выбрал юридический факультет Московского университета. Его мать преподавала как раз в университете и при необходимости могла оказать какую-то поддержку.

Перед поступлением Юрий решил как следует отдохнуть – но для отдыха требовались деньги. У Сычева появились новые знакомые – молодые люди, в основном все старше его, занимающиеся фарцовкой и перепродажей валюты. Фарцовщики и перекупщики валюты сразу же приняли Юрия в свои ряды. Молодой обаятельный парень с великолепным знанием английского оказался для них настоящей находкой. Сам Сычев также извлек немалую выгоду из своих новых связей. В первый же месяц он заработал больше, чем его мать зарабатывала за полгода. У знакомых Юрию валютчиков заработки были еще больше, но он им не завидовал, так как видел, что те скупают валюту, потеряв всякую осторожность. В своих предположениях Сычев оказался прав. Меньше чем через год после того, как он начал работать с ними, деловых партнеров Юрия арестовали. К тому времени Сычев уже закончил первый курс юридического факультета Московского университета. Как будущий юрист, он быстро сообразил, чем этот арест может для него обернуться. Даже те эпизоды, которые были известны его подельщикам, грозили Юрию немалым сроком заключения. А если следствие копнет еще глубже… Ему даже думать не хотелось, что тогда будет. Валютные операции в особо крупных размерах предусматривали наказание вплоть до высшей меры. Юрий понял, что, пока следствие еще не вышло на него, он должен исчезнуть из Москвы. Однако жизнь на нелегальном положении его не прельщала. Сычев принял другое решение. Он явился в военкомат и заявил о своей готовности отправиться в армию. Военкома просто растрогало такое желание московского студента. У Юрия как раз был призывной возраст, но, как студент дневного отделения, он пользовался правом отсрочки. Тем не менее в военкомате его желание удовлетворили, и Сычев отправился служить.

Юрий попал в механизированную бригаду специального назначения на должность стрелка-пулеметчика. Главную роль при направлении в войска спецназа сыграли его занятия боксом и отменная физическая подготовка. В 80-х годах практически все элитные части Советской армии прошли через Афганистан. Так и Сычев на второй год службы со своей механизированной бригадой оказался в пекле афганской войны. Советская армия еще не приспособилась к условиям войны в горах, войска несли большие потери. Юрий не погиб от пули афганского моджахеда, потому что практически не участвовал в боевых действиях. Здесь, в Афганистане, его знание английского оказалось более ценным качеством, чем отличная физическая подготовка и умение обращаться с оружием. Совершенно неожиданно для себя Сычев был назначен переводчиком в штаб бригады, располагавшейся в районе Кандагара. Захваченные в плен моджахеды в большинстве своем не знали иного языка, кроме родного фарси. Но порой в руки военной разведки попадали документы, составленные на английском языке. Их и приходилось переводить сержанту Сычеву. Параллельно с переводом добытых разведчиками документов Юрий старательно изучал фарси – и через несколько месяцев в качестве переводчика уже участвовал в допросах пленных. Особых знаний языка для этого не требовалось, так как почти все афганцы упорно молчали или утверждали, что они ничего не знают. Лица этих людей уже давно стерлись в памяти Раптора – но первого афганца, допрошенного им лично, он хорошо запомнил, как и всю процедуру допроса.

Допрашивать пленного моджахеда начал командир бригадной разведки. Он и сам знал фарси. Поэтому переводить его вопросы Юрию не пришлось – он просто вел протокол допроса. Полчаса майор из военной разведки бился с афганцем, но тот упорно молчал. В конце концов майор пригрозил пленному, что прикажет его расстрелять, если тот не заговорит, но и эта угроза не возымела действия на моджахеда. Уставший майор сделал перерыв в допросе. Вот тогда Сычев и решился у него спросить, какие сведения тот пытается получить от афганца. Командир разведчиков ответил, что пленный афганец участвовал в закладке оружейного тайника в горах. По данным военной разведки, в этом тайнике хранились и американские зенитные ракеты «стингер» – главная опасность для советских военных самолетов. Местонахождение этого тайника и пытался выяснить майор у плененного моджахеда. Сычев выслушал майора и предложил оставить его с афганцем один на один, пообещав через пять минут выяснить, где находится тайник. Майор подозрительно посмотрел на своего писаря, усмехнулся, но тем не менее выполнил его просьбу. Когда через пять минут он вернулся, Юрий протянул ему листок с записанным признанием афганца, где точно указывалось местонахождение тайника с оружием. Майор прочитал весь текст до конца, поднял вопросительный взгляд на Юрия и перевел его на афганца. Тот сидел на стуле с накрепко связанными за спинкой стула руками и болезненно морщился. Вместо левого глаза на майора смотрела пустая окровавленная глазница.

– Он не хотел потерять второй глаз, – просто ответил Сычев, указывая на листок с информацией моджахеда, который все еще держал в руках майор.

Чтобы получить признание пленного, Юрий просто выколол ему один глаз, использовав для этого обыкновенный карандаш, которым вел протокол допроса.

24

В Варшаве. 3.03, пятница, 11–00.

Американский гражданин Роджер Андерсон пользовался услугами не только коммерческого банка Люксембурга, но и Варшавского муниципального банка. Правда, в Варшавском банке мистер Андерсон не имел своего счета, зато арендовал депозитарный сейф. Сцена в банке Варшавы почти в точности повторила сцену в банке Люксембурга. Приветствие банковского клерка, ответное приветствие Андерсона, короткий обмен любезностями, после чего банковский служащий проводил американского бизнесмена к его депозитарному сейфу. Раптор легко вытащил плоский металлический ящик из своей банковской ячейки, спросив:

– Где я могу ознакомиться с содержимым?

– Пожалуйста, идите сюда. Здесь вас никто не побеспокоит. – Клерк распахнул перед Юрием дверь в небольшое помещение, немного напоминающее кабину для телефонных переговоров.

Кроме вертящегося офисного кресла да жестко закрепленной в стене полки-столешницы, здесь больше ничего не было. Раптор положил на полку ящик, а рядом с ним поставил свой кейс, вместе с которым спустился в банковское хранилище. Террорист надежно запер звуконепроницаемую дверь кабины – и только после этого вскрыл металлический контейнер депозитарной ячейки.

В сейфе Варшавского банка он хранил свое оружие. Заказы на уничтожение людей поступали из разных стран. При их выполнении Сычеву пришлось столкнуться с проблемой транспортировки оружия. Чтобы не подвергать себя лишнему риску при провозе оружия через границу, Раптор заранее подготовил в разных странах тайники, где хранил свои несущие смерть инструменты. Тайниками служили такие вот сейфы. На территории Европы у террориста имелось несколько таких мини-складов оружия. Раптор достал из контейнера пистолет-пулемет «ингрэм» американского производства и четыре запасных магазина к нему. От стандартного пистолета-пулемета, состоящего на вооружении американского спецназа, оружие, которым пользовался Сычев, отличала более высокая точность обработки деталей, что значительно повышало его боевые качества. Террорист уже использовал этот пистолет-пулемет в России, когда в 1988 году расстрелял в Чечне семью главы нефтяной компании Хасана Баширова. Теперь ему снова предстояло отправиться в Россию, и Раптор решил взять с собой отлично зарекомендовавшее себя оружие. Террорист прекрасно понимал, что огневая мощь пистолета-пулемета не позволяет использовать его для выполнения самого террористического акта. Но Сычев и не собирался использовать его для этой цели. «Ингрэм» нужен был ему для ближнего боя, в качестве индивидуального оружия защиты и нападения.

Вслед за пистолетом-пулеметом Раптор извлек из ящика кварцевые часы «Кассио» в корпусе из ударопрочной пластмассы. Свои часы Юрий, наоборот, снял с руки и убрал в ящик. Туда же отправился и его платиновый перстень, а также золотая цепь индейцев майя. С некоторым сожалением Раптор расстался со своими драгоценностями, хотя и понимал, что сделать это необходимо. Для того образа прикрытия, который он себе выбрал, коллекционный «Роллекс» и прочие драгоценности никак не годились. Последним предметом, который террорист достал из контейнера, оказался конверт с двумя российскими паспортами. Юрий вытащил из конверта один из российских паспортов и спрятал в карман. Американский бизнесмен Роджер Андерсон должен был исчезнуть в Варшаве, а его место занять российский гражданин Аркадий Штыков. «Сейчас осталось только переодеться, и можно возвращаться в Москву», – подумал Раптор, аккуратно укладывая в кейс пистолет-пулемет, запасные магазины с патронами разного назначения и пластмассовые наручные часы.

* * *

Сычев демобилизовался из армии в 1983 году, проигнорировав все предложения остаться на сверхсрочную службу. В Афганистане он не пристрастился к спиртному или наркотикам, зато научился вырывать ногти, отрубать пальцы и отрезать уши. Фактически он взял на себя работу палача. Он не ходил в разведку, не устраивал засады на афганские караваны – он допрашивал захваченных в результате этих рейдов пленных. И никто в бригаде не мог получить от них сведения быстрее, чем сержант Сычев, простой боец из канцелярии штаба. Никаких угрызений совести или сострадания к корчащимся от боли людям ни во время допросов, ни после них Юрий не испытывал. Такие чувства с детства были чужды ему. Сцены пыток, вид человеческого мяса и крови не отбили у Юрия аппетита, во сне его не мучили кошмары, а образы замученных людей не являлись к нему в кошмарных видениях. Он открыто посмеивался над солдатами, которые, убив своего первого афганца, начинали глушить водку или пытались забыться в наркотическом дурмане. В душе Юрий просто презирал их. Многие офицеры в бригаде считали, что Сычеву доставляет наслаждение пытать людей. Они ошибались. Никакого удовольствия от пыток пленных Юрий не испытывал. Просто он рассудил, что работа палача, допрашивающего безоружного да еще и связанного противника, намного безопаснее работы военного разведчика, который сталкивается с тем же противником в открытом бою. Для Сычева это был способ выжить во время афганской войны, которая ему уже порядком надоела.

После демобилизации Юрий вернулся домой. Мать встретила сына с распростертыми объятиями, но он при этом только поморщился, пожалев, что опять попадает под чью-то опеку. На этот раз прохладное отношение сына мать объяснила теми ужасами, которые ему пришлось пережить в чужой стране. Мать Юрия уже слышала про «афганский синдром», поэтому очень беспокоилась, как ее сын адаптируется к мирной жизни? Первые дни после возвращения Юрия из Афганистана мать внимательно присматривала за ним. Она убедилась, что он не злоупотребляет спиртным и совсем не прибегает к наркотикам. Для нее этого оказалось вполне достаточно, так как в душу сына мать уже не могла заглянуть.

Следствие по делу валютчиков, от которого скрывался Сычев, давно закончилось. Бывшие подельники Юрия, осужденные к различным срокам заключения, отбывали наказание в колониях, затерянных где-то в сибирской тайге. Впрочем, их судьба Сычева мало интересовала. Убедившись, что ему ничего не угрожает, он вернулся в университет. У Юрия оказалась хорошая память. Он не забыл знаний, полученных на первом курсе, и без труда продолжил учебу. Университет Юрий закончил в 1987 году. Страна за время его учебы разительно изменилась. Появились первые кооперативы и первые предприниматели. Фарцовка, за которую получили сроки подельники Юрия, стала законным бизнесом, да и перепродажа валюты уже не шокировала правоохранительные органы. Сычев почувствовал запах денег. Он сообразил, что выбранная им профессия адвоката скоро станет одной из самых востребованных.

А перемены в стране продолжались. Из колоний начали возвращаться бывшие подельники Юрия. Бывшие уголовники становились бизнесменами, основывая собственные фирмы. В 1991 году Сычев тоже открыл собственную юридическую контору. Лучшими его клиентами были бандиты – они больше всех платили. У Юрия появились деньги. Он стал хорошо одеваться, купил машину. Постепенно лидеры криминальных группировок стали привлекать Сычева и для решения спорных вопросов между собой. Здесь Юрию приходилось уже оперировать не статьями Уголовного кодекса, а воровскими «понятиями». Обычно ему удавалось урегулировать конфликт, так как он умел найти удовлетворяющий обе стороны компромисс. Когда достичь компромисса не удавалось, Юрий сам подсказывал своему клиенту, кого следует убрать, чтобы ситуация разрешилась в его пользу. И тогда в Москве гремели выстрелы, лилась кровь и умирали люди. Но после получения причитающегося гонорара все остальное уже не волновало Сычева.

Весной 1992 года между двумя лидерами, представлявшими солнцевскую и люберецкую группировки, вспыхнула настоящая война. Два месяца солнцевские и люберецкие боевики взрывали друг у друга машины и поливали друг друга огнем из автоматов. Война закончилась полной победой солнцевской группировки. Лидеру люберецких пришлось признать свое поражение. В обмен на сохранение жизни он должен был выплатить конкурентам солидный выкуп и отдать под их контроль самые выгодные объекты на своей территории. Такие условия капитуляции фактически являлись концом для его группировки – и концом его былого могущества. Со своими проблемами люберецкий лидер явился к Сычеву и предложил любые деньги за восстановление утраченного положения. Разобравшись в ситуации, Юрий сразу понял, что единственным спасительным вариантом для лидера люберецких может стать только убийство главаря враждующей группировки. Об этом Сычев напрямую сказал своему клиенту.

– Да мы два месяца пытались сделать это! К нему не подступиться, – обреченно ответил новый клиент.

– Хорошо, я сделаю это сам, – спокойно ответил Юрий. – Эта услуга будет стоить вам ровно столько, сколько запросили с вас конкуренты в качестве выкупа. Зато вы сохраните в неприкосновенности свою территорию.

– Я согласен, – немедленно ответил бандит.

В его положении он готов был согласиться на что угодно.

…На следующий день Сычев позвонил лидеру солнцевских, назвался адвокатом проигравшего войну конкурента и сообщил, что все условия капитуляции приняты. Телефонный разговор он закончил вопросом: «Куда нужно привезти деньги?» Главарь солнцевской группировки назначил встречу в офисе одной из принадлежащих ему фирм. Юрий приехал на встречу с кейсом, в котором лежала половина запрошенной суммы. Его встретили двое телохранителей солнцевского главаря. Они тщательно обыскали Сычева и, только убедившись, что у него нет при себе оружия, пропустили в кабинет своего хозяина. Лидер солнцевских имел кличку Бобон. Бывший борец, более ста килограммов весом, он сидел в кабинете за массивным столом, положив на него свои могучие кулаки. Сычев по своей комплекции в два раза уступал ему.

– Принес? – грубо спросил бандит у вошедшего в кабинет Юрия.

– Да, – кивнул головой тот и слегка приподнял кейс, в котором у него лежали деньги. – Сегодня я отдаю вам первую половину суммы. Вторую половину мой клиент соберет завтра.

Бобон недовольно поморщился. Он уже представил, что сразу получит всю сумму. Однако отказываться от уже принесенных денег было бы совсем глупо.

– Ладно, давай сюда, – прорычал бандит, исподлобья глядя на Сычева.

Убедившись, что телохранители Бобона скрылись за дверью, Юрий двинулся вперед. Те уже проверили, что у приехавшего адвоката нет при себе оружия, и, следовательно, им нечего опасаться за жизнь своего хозяина. По единодушному мнению телохранителей, справиться с такой горой мяса, которую представлял из себя их босс, без оружия не смог бы ни один человек. Они ошибались в другом – у Сычева было при себе оружие. Оружием ему служил сам кейс, в котором лежали деньги. Отправляясь на встречу с бандитом, Юрий специально выбрал кейс со стальной окантовкой по всему ободу. Его трюк сработал. Никто из «шестерок» не догадался, что обычный с виду кейс можно использовать в качестве смертоносного оружия. Приближаясь к столу, за которым восседал Бобон, Сычев мысленно считал шаги. Когда до стола оставалось ровно два шага, Юрий слегка отвел руку с кейсом назад и на последнем шаге резко выбросил ее вперед. Кейс описал в воздухе широкую дугу, и его стальной угол врезался бандиту в левый висок. Только в самый последний момент Бобон почувствовал опасность, но сделать что-либо он уже не успел. В одно мгновение хрустнула височная кость, и ее осколки проникли внутрь черепа, поражая мозг. Свободной рукой Сычев подхватил обмякшее тело бывшего грозного лидера солнцевской группировки и повалил его на стол. Под пиджаком у Бобона оказался пистолет в подмышечной кобуре. Юрий вытащил пистолет и слегка передернул затвор, проверяя наличие патрона в патроннике. Патрон оказался на месте. Теперь надо было убедиться в смерти солнцевского лидера. Сычев проверил пульс у него на шее – пульса не было. Не удовлетворившись этим, Юрий оттянул бандиту веко. Пустой, остекленевший глаз Бобона окончательно убедил адвоката в его смерти. С кейсом в одной руке и с пистолетом в другой Сычев вышел из кабинета. Оба телохранителя Бобона разом повернули к нему головы. Они слышали легкий шум в кабинете своего хозяина, но не обратили на него внимания – слишком быстро все произошло. Юрий не дал телохранителям опомниться и уложил их на месте тремя выстрелами. Вся операция в офисе Бобона заняла у него несколько минут.

…На следующий день Сычев приехал на квартиру к лидеру люберецкой группировки. Тот уже знал о смерти своего конкурента и праздновал победу. Встретив Юрия в прихожей, он тут же потащил его за стол, чтобы с ним вместе еще раз отметить свое торжество. От предложенной выпивки и угощения адвокат вежливо отказался, зато напомнил хозяину о второй половине его долга. Но авторитет уже чувствовал себя хозяином положения. Отдавать кому-либо обещанные деньги он уже не собирался.

– Ты чо, парень? Я же теперь твоя «крыша», – в пьяном угаре заявил он Сычеву. – Какие между нами могут быть счеты?

В ответ Юрий только ухмыльнулся и, не сказав больше ни слова, направился к двери. В коридоре он обернулся и, выдернув из-за пояса пистолет Бобона, выстрелил авторитету в лоб.

Он был уверен, что не оставил свидетелей, а значит, его жизнь пойдет, как раньше. Но он просчитался. Спьяну или по глупости лидер люберецких проболтался нескольким своим приятелям, что заказал солнцевского авторитета одному шустрому адвокату. Новые лидеры, возглавившие солнцевскую и люберецкую группировки, перед своими бойцами поклялись отомстить за смерть убитых Юрием авторитетов. На Сычева началась настоящая охота. Но Юрию опять повезло. О том, что его упорно ищут, он узнал до того, как бандиты успели до него добраться. Сычев понял: он опять должен бежать из Москвы, но на этот раз так, чтобы разом оборвать все ведущие к нему следы. План побега быстро созрел в его голове. Правда, для его осуществления требовалось убить еще одного человека, но подобное обстоятельство никак не могло служить препятствием для Юрия.

Собрав необходимые в дороге вещи и деньги, он сел в свою машину и неторопливо поехал по улицам Москвы. Сычев присматривался к голосующим на дороге пешеходам, выбирая среди них мужчину, похожего на себя по комплекции. Внешнее сходство роли не играло. Наконец такой пассажир был найден. Юрий притормозил рядом и услужливо распахнул перед ним дверь. Пассажиром оказался молодой мужчина, примерно одного с Сычевым возраста. Ничего не подозревая, он сел в машину. Уже через два квартала, остановившись на сигнал светофора, Юрий прижал к лицу мужчины платок, обильно смоченный хлороформом. Мужчина несколько раз дернулся и затих, погрузившись в глубокий наркотический сон.

Сычев вывез одурманенного хлороформом пассажира за город, где хладнокровно застрелил его. Он выгреб все из карманов убитого им мужчины, поменял его наручные часы на свои, засунул ему в карман свои водительские права и документы на машину. Теперь оставалось только обезобразить до неузнаваемости труп. Юрий достал из багажника две припасенные бутылки с бензином и облил всю одежду, а также лицо и волосы убитого им человека. Убедившись, что вся одежда убитого уже пропиталась жидкостью, Сычев смочил в бензине свой носовой платок, поджег его и швырнул в машину. Пламя мгновенно распространилось по всему салону, и вскоре в огне уже невозможно стало рассмотреть труп человека на переднем сиденье.

«Вот теперь для всех я покойник, – удовлетворенно подумал Юрий, глядя на объятую огнем машину. – Ни одна экспертиза не сможет установить, что в машине сгорел другой человек». Он забросил на плечо свою дорожную сумку и уверенно зашагал к ближайшей станции пригородных электричек.

25

Дорога в Москву. 4.03, суббота, 06–40.

Поезд Варшава—Москва постепенно набирал ход, оставляя позади себя брестскую таможню. Раптор расслабленно вытянулся на верхней полке своего купе. И хотя он предполагал, что таможенный и паспортный контроль пройдет без осложнений, все же испытал некоторое облегчение, когда эти процедуры закончились.

Каждый день через пограничный переход в Бресте польско-белорусскую границу пересекают сотни – если не тысячи – «челноков». Они едут и на поездах, и на автобусах, и на личных автомобилях. Тщательно проверить каждого следующего через границу мелкого торговца пограничники просто не имеют возможности, поэтому таможенный досмотр большей частью проходит формально. Раптор все это прекрасно знал, поэтому для пересечения границы выбрал варшавский поезд, на котором обычно и возвращались из Польши российские «челноки». В одном купе с Юрием оказались две молодые женщины и средних лет мужчина-белорус, который почти всю дорогу проспал. Мужчина ехал только до Минска, поэтому интереса у Раптора не вызвал. Зато женщины его очень даже заинтересовали. Они были недурны собой, к тому же оказались москвичками. Для выполнения задания знакомство с москвичками могло оказаться очень кстати, и Сычев начал предпринимать активные шаги, чтобы такое знакомство завязать. Обе женщины охотно включились в предложенную им беседу, и вскоре Раптор узнал, что они давние подруги. За товаром ездят уже третий год. Сначала ездили в Турцию, теперь в Польшу. На этот раз везут в Москву весеннюю и летнюю детскую одежду. Товар дешевый, зато быстро оборачиваемый. Можно сделать неплохие деньги.

Попутчицы Раптора оказались довольно любопытны. Ему тоже пришлось отвечать на их вопросы. И тут выяснилось, что используемая террористом легенда, которую он считал безупречной, не выдерживает серьезной критики. Женщины объяснили своему молодому попутчику, что те детские радиоуправляемые машинки, которые он накупил на варшавском рынке, практически невозможно продать в Москве. Все эти игрушки китайского производства, и в Москве они стоят едва ли не дешевле, чем в Польше. Юрий не собирался торговать машинками – и тем не менее это был прокол, причем серьезный. Настоящий коммерсант на его месте, безусловно, выбрал бы более ходовой товар. Из опасения допустить в дальнейшем новую оплошность Раптору пришлось свернуть разговор, что заметно огорчило обеих женщин. Оставшуюся часть пути до Москвы Юрий читал различные газеты, которые в большом количестве разносили по вагонам всевозможные торговцы.

* * *

Через три месяца после того, как он сжег в своей машине труп неизвестного попутчика, Сычев оказался в Боснии, в лагере военных наемников. Как и в 1981 году, он снова сбежал от преследования на войну. Только на этот раз война велась уже на Балканах. Юрий не знал, поверили ли идущие по следу боевики из солнцевской и люберецкой группировок в его смерть. В любом случае, чтобы сбить преследователей с толку, он должен был на какое-то время исчезнуть. Сычев понимал, что в России его могут найти где угодно. Любая случайная встреча могла стать роковой. И поэтому он бежал на Балканы, где вот уже несколько лет шла непрекращающаяся война между различными народами, проживающими на территории бывшей Югославии. Юрий решил, что с его хладнокровием и умением убивать он сможет неплохо устроиться даже на войне.

Из Москвы Сычев перебрался на Украину, нашел агентство, занимающееся вербовкой наемников для службы в Боснии, и обратился туда. Здесь ему пришлось пережить некоторый страх – в агентстве ему пришлось предъявить свой настоящий паспорт, так как другого у него не было. Юрий еще не умел подделывать документы и не знал, где их можно достать. Однако опасался он напрасно – в агентстве никто не стал проверять его биографию. Для вербовщиков главным критерием отбора были физические данные кандидатов, а их прошлое агентов интересовало меньше всего. Юрий легко сдал проверочный тест по огневой и физической подготовке и сразу же был зачислен в группу, формирующуюся для отправки в Боснию. По отлаженному каналу всю группу переправили сначала в Югославию, а потом и в Боснию. Так Сычев попал в отряд военных наемников, воюющих на стороне боснийских сербов. Отряд оказался смешанным. Здесь были выходцы из Белоруссии, Украины, Молдавии и России, а среди них – даже два или три москвича. Юрий охотно поддерживал разговор с ними, расспрашивал о прошлом, но о себе рассказывал мало.

Впрочем, он недолго прослужил вместе со своими земляками. Сербские командиры вскоре обратили внимание на его патологическое хладнокровие и привлекли Юрия для карательных операций, проводившихся против боснийцев и хорватов. Он сразу же согласился. За участие в карательных операциях гораздо больше платили, а риск при этом был минимальным. Безоружное население практически не могло оказать сопротивления хорошо вооруженным карателям. Единственную опасность представляли хорватские и боснийские партизаны, которые часто устраивали засады на пути карательных экспедиций. Но Сычев имел за плечами подготовку российского спецназовца и опыт афганской войны, поэтому выжил, когда его отряд попал в одну из таких засад. Оказавшись под перекрестным огнем хорватских партизан, Юрий не растерялся. Ему удалось выбрать удобную для стрельбы позицию, где он и отстреливался, пока нападавшие не отошли. В перестрелке Сычеву удалось убить одного хорвата, а еще двоих – тяжело ранить. После этого боя командир карательного отряда, который видел, как сражался Сычев, сразу же назначил Юрия своим заместителем. Вместе с новой должностью он получил и троекратное увеличение денежного содержания. Через год Юрий уже заработал достаточно денег, чтобы купить себе отдельный дом или даже небольшую усадьбу. Он все чаще начал задумываться, не осесть ли где-нибудь в Европе, когда встретился с Джаббой.

Узнав, каким капиталом располагает Сычев, тот только презрительно усмехнулся и заметил, что такие деньги можно заработать за несколько минут, при наличии способностей и хорошей подготовки. Юрий проницательно посмотрел на Джаббу, потом поднял с земли свой ручной пулемет и указал рукой на старую сосну, росшую метрах в двадцати от него. Удерживая оружие на весу, Сычев тремя короткими очередями нарисовал на широком стволе сосны фигуру, напоминающую восьмерку. Демонстрация произвела на Джаббу впечатление. Он поджал губы, восхищенно покачал головой и спросил, сможет ли Юрий нарисовать аналогичную фигуру на животе живого человека.

– А какая разница? – ответил тот.

По глазам сидящего напротив него пулеметчика Джабба понял, что ему действительно нет никакой разницы. Сычев стрелял одинаково точно как по мишеням неодушевленным, так и по мишеням живым. Прочитав все это в его глазах, опытный террорист сообразил, что перед ним сидит прирожденный убийца. И еще Джабба понял, что должен заполучить этого наемника любой ценой – неважно, какие при этом тот потребует деньги.

В тот же день Сычев заключил новый контракт – на этот раз с одним из лидеров международного терроризма. Из лагеря боснийских наемников Юрий переехал в специальную диверсионную школу террористической организации Джаббы, где в течение года осваивал всевозможные способы убийства. После окончания им школы шеф предложил Юрию выбрать для себя какой-нибудь оперативный псевдоним. Работающим на Джаббу террористам приходилось постоянно менять имена, и только оперативный псевдоним у каждого оставался неизменен. Почему-то в тот момент, когда шеф завел речь о псевдониме, Сычев вспомнил свою одноклассницу – ту самую, у которой он бритвой зарезал белую мышь. Юрий не забыл, с каким увлечением девушка рассказывала о динозаврах. Из всех динозавров она выделяла одну родственную группу под общим названием «рапторы». «Это были самые ловкие и безжалостные хищники», – вспомнил Сычев ее слова, и на его губах заиграла загадочная улыбка.

– Раптор, – сказал он, глядя на шефа. – Мой оперативный псевдоним будет Раптор.

Метаморфоза закончилась. Юрий Сычев окончательно перестал существовать, превратившись в чудовище по кличке Раптор.

А потом был сожженный школьный автобус в Югославии, в котором вместе с делегацией европейских правозащитников заживо сгорели тридцать пять югославских детей. Взрыв на школьном дворе в Северной Ирландии унес жизни еще восьмерых детей и их молодой учительницы. В результате взрыва на датском пароме и последовавшего за ним пожара от огня и дыма погибли девять человек. Расстрел в морском порту Санкт-Петербурга оборвал жизни шестерых людей. При падении взорвавшегося частного самолета в международном аэропорту Дели погибло двенадцать пассажиров и пять членов экипажа. Был расстрел семьи крупного бизнесмена в чеченском селе, где погибли семь человек: пятеро взрослых и двое детей. Были и аналогичные расстрелы семей латиноамериканских наркобаронов на их личных фазендах с еще большим числом убитых. Раптор никогда не вел счет своим жертвам. Он забывал о них сразу после выполнения заказа – и уже больше не вспоминал никогда. Как не вспоминал и о матери, которую бросил в 1992 году, бежав из Москвы.

26

В Москве. 6.03, понедельник, 09–30.

Купе он покинул первым. Пока две его попутчицы вытаскивали свои баулы с детской одеждой, Раптор подхватил сумку с игрушечными машинками, забросил на плечо вторую сумку, с одеждой, и выбрался из вагона. Вокруг поезда уже суетились прибывшие из Польши «челноки». Кто-то договаривался с носильщиками, кто-то привязывал свои здоровенные сумки к хозяйственным тележкам. Быстро окинув взглядом перрон и убедившись, что за ним никто не наблюдает, Сычев направился к зданию Белорусского вокзала. Он не зря провел четыре дня в Москве и теперь прекрасно ориентировался на вокзале. Раптор быстро нашел автоматическую камеру хранения. Нашлась и свободная ячейка. Террорист уже открыл дверцу, намереваясь загрузить в ячейку сумку с игрушками, когда почувствовал на своей спине чей-то внимательный взгляд.

Умение чувствовать на себе чужие взгляды не раз выручало Раптора. Благодаря этому умению он научился мгновенно обнаруживать слежку и быстро уходить от наблюдения. Это умение позволяло террористу фиксировать все перемещения противника, даже когда тот находился у него за спиной. Такая способность появилась у Юрия не сразу. Он начал тренировать ее еще в диверсионной школе Джаббы, а потом оттачивал свое мастерство во время выполнения реальных заданий – раз за разом, месяц за месяцем. Сейчас он мог с уверенностью сказать, что за ним наблюдают.

Раптор сделал вид, что набирает код на дверце ячейки камеры хранения, а сам последовательно осмотрел зал. Так и есть – за ним наблюдали внимательные глаза вокзального вора. Сумка с товаром прибывшего в Москву «челнока», конечно же, привлекла внимание вора. Ему оставалось только дождаться, когда «челнок» покинет камеру хранения, чтобы вскрыть ячейку и забрать его багаж. Вокзальный вор уже предвкушал богатую добычу, но на этот раз его ждало разочарование.

«Молодец, – похвалил себя Раптор. – Еще немного, и можно было остаться без инструментов». Террорист попробовал загрузить свои вещи в ячейку, сделал вид, что они туда не помещаются, и, сокрушенно вздохнув, направился к ручной камере хранения. Наблюдавший за его действиями вор раздосадованно сплюнул себе под ноги и снова начал просеивать взглядом пассажиров, направляющихся к автоматическим камерам хранения, выбирая себе другую жертву.

Вручив сумку с игрушками кладовщику, Раптор сообщил ему, что вернется за сумкой вечером. Кладовщик молча кивнул, сунул в руки Юрию пластмассовый жетон с номером и тут же переключил свое внимание на следующего клиента. Избавившись от крупногабаритной сумки, Раптор сразу почувствовал себя намного свободнее. Хотя сумка была не такой уж и тяжелой, она здорово ему мешала. Сычев привык, чтобы у него были свободные руки. Пускай сейчас у него не было при себе оружия, но свободные руки вселяли какую-то уверенность. Теперь следовало позаботиться о жилье. Раптор взглянул на часы. «Без пяти десять. Это даже хорошо, что поезд задержался в пути. Теперь не придется ждать, когда откроются ларьки», – удовлетворенно подумал он.

На привокзальной площади расположилось множество частных такси. Их владельцы то и дело окликали всех прибывших в Москву, наперебой предлагая свои услуги. Правда, к Сычеву никто из таксистов не обратился. Тот шел без вещей и поэтому совсем не походил на сошедшего с поезда пассажира. То, что его не приняли за приезжего, только подняло настроение террористу и еще раз убедило его в верности выбранной им легенды. Раптор прошел мимо стоянки такси и направился ко входу в метро. После отъезда в Европу ему снова нужно было почувствовать ритм московской жизни, и метро для этой цели подходило лучше всего. На входе было тесно. Какая-то женщина проехалась колесом своей тележки по ноге террориста. Кто-то толкнул его в бок. Но Юрий не обратил на это никакого внимания. Толчея на входе в метро его даже позабавила.

«Все правильно, – подумал Раптор, когда его в очередной раз толкнули. – Не замечайте меня и не обращайте на меня внимания. Я – как тот микроскопический тромб, который кровь несет по сосудам. Его никто не замечает, пока он вдруг – бац! – не закупоривает сердечный клапан. И тогда все – конец! И только вскрытие покажет, что причиной смерти стал маленький сгусток холестерина, остановивший сердце».

* * *

Молодая смазливая продавщица испуганно хлопнула ресницами, когда Юрий неожиданно для нее закрыл собой окошечко ее киоска.

– Как вы думаете, что мне лучше взять, «Тампакс» или «Сникерс»? – обратился к продавщице Раптор да еще и приветливо улыбнулся, чтобы расположить девушку к себе.

– Я думаю, вам больше подойдет «Сникерс», – ответила продавщица и тоже улыбнулась в ответ.

– А вам? – игриво спросил Юрий.

Девушка прыснула в кулачок и промолчала.

– Тогда давайте «Сникерс», два батончика, – уточнил Сычев.

Расплатившись с продавщицей за покупку, Раптор взял один батончик, а второй протянул ей обратно.

– А это для вас, – объяснил он свой поступок. – Надеюсь, что ваш жених не убьет меня за это.

– Ой, спасибо, – опустив глаза, ответила продавщица.

Никакого жениха или хотя бы любимого человека, который бы делал ей подарки, у девушки не было. В свои восемнадцать лет она была достаточно взрослой, чтобы знать, что красивые добрые принцы встречаются только в голливудских и латиноамериканских сказках, а реальная жизнь намного проще и грязнее. Единственным мужчиной, с которым она периодически встречалась, был Жорик по кличке Свисток. Свисток мог зайти в ларек, когда ему захочется, закрыть окошечко грязной картонкой, потом стащить с нее джинсы, колготки и трусы и сделать с ней все, что ему вздумается. Свисток-Жорик контролировал территорию возле метро и собирал дань с торговцев, поставивших здесь свои ларьки. Девушка была наемной продавщицей, поэтому дань рэкетиру не платила – это делал хозяин ларька. Зато ей приходилось оказывать Свистку другие услуги, время от времени отдаваясь ему в этом самом ларьке. В случае ее отказа тот же Свисток мог просто отобрать у нее товар или даже поджечь ларек. Собственных денег, чтобы возместить убытки хозяину ларька, у продавщицы не было. Поэтому ей приходилось безропотно подчиняться рэкетиру, выполняя все его похабные требования.

Продавщица надкусила шоколадный батончик и с интересом посмотрела на необычайно любезного покупателя. В глазах у девушки появилась тень узнавания. Ей показалось, что она уже видела у ларька этого человека. Только тогда он выглядел совсем по-другому: увереннее, вальяжнее и, главное, богаче. Продавщица не ошиблась. Неделю назад Раптор уже был на этом месте. В соседнем киоске он покупал бутылку пива во время ожидания своего бывшего знакомого из отряда наемников, воевавших в Боснии… Юрий не заметил, как продавщица сдвинула брови, пытаясь вспомнить, где она могла его видеть. В тот момент, когда девушка напряженно думала, он отвел глаза в сторону.

– Володя когда появится? – опять повернувшись к окошечку, спросил у девушки Раптор.

– К часу или чуть позже. Обычно он к обеду приезжает, – ответила та. – Ему что-нибудь передать?

– Да нет, ничего не надо, – неопределенно пожал плечами Сычев. – Я его днем сам разыщу.

Раптор не стал никуда уходить с пятачка возле метро, чтобы не пропустить появления Замараева. Мысленно прокрутив в голове этап подготовки террористического акта, Юрий еще раз убедился, что ему не обойтись без помощника. Таким помощником, по замыслу террориста, должен был стать его бывший сослуживец Владимир Замараев. Чтобы не замерзнуть на улице за несколько часов ожидания, Раптор зашел в застекленный павильон, являющийся, по сути, пивным баром. Бармен за стойкой предлагал всем желающим бочковое пиво единственного сорта и нехитрую закуску. К удивлению Сычева, пиво наливалось не в кружки, а в литровые одноразовые стаканы. «Дикая страна», – подумал Раптор, принимая у бармена стакан с пивом и такую же одноразовую тарелку с выбранной закуской. Даже в самом захолустном колумбийском баре, где пришлось побывать террористу, пиво подавалось в стеклянных кружках.

В павильоне имелось несколько столиков для посетителей. В столь ранний час практически все столики пустовали. Только за одним из них, стоящем в дальнем углу, молча обгладывали кости копченой курицы двое угрюмых молодых людей. Оба парня исподлобья уставились на Раптора, когда он вошел в пивной павильон. Этим взглядом и своим угрюмым видом парни хотели продемонстрировать угрозу, чтобы показать, что они здесь – самые крутые. На обыкновенного человека их грозный вид, конечно, произвел бы впечатление, но Сычев сразу определил, что перед ним – обыкновенная мелкая шпана, и не стал больше обращать на парней внимание.

Опытный террорист не ошибся. Двумя угрюмыми парнями оказались контролирующий ларечников рэкетир Свисток и его приятель. В иерархии преступной группировки, в которую они входили, оба занимали низшее место. У рэкетиров с утра было препаршивое настроение. Настроение можно было поднять, только отметелив кого-нибудь или трахнув какую-нибудь бабу. Но кандидатов ни на то, ни на другое они пока не нашли. Приятель Свистка кивнул головой в сторону Юрия и вопросительно посмотрел Жорику в глаза. Однако, как и Раптор, Свисток тоже обладал внутренним чутьем. И это чутье подсказало ему, что с вошедшим мужиком лучше не связываться – себе дороже выйдет.

…Интуиция спасла Жорика от жестокой расправы, хотя он и не знал о событиях годичной давности, когда при аналогичных обстоятельствах такой же, как он, мелкий бандит вздумал померяться силами с Юрием – и жестоко за это поплатился. Дело происходило в баре на окраине Медельина[9]. Раптор не понравился изрядно выпившему колумбийцу. На правом бедре у колумбийца висел огромный револьвер, а на левом – еще более устрашающее мачете. В отличие от колумбийца, Юрий был безоружен, и это обстоятельство придало бандиту еще больше уверенности. Когда колумбиец приблизился к его столику и положил руку на револьвер, Раптор, изображая пьяного, начал дрожащей рукой наливать в свой стакан виски. Бандит нагнулся к нему и резким ударом смахнул стакан со стола. Именно этого Раптор и добивался. Нагнувшись к столику, колумбиец потерял все свое преимущество. Одним взмахом руки Юрий разбил о край стола бутылку, которую держал в руке, и раскрытой «розочкой» полоснул бандита по горлу. Если помощь оказать сразу, такая рана не смертельна. Разбитая бутылка – не нож, горло ею не перерезать. Однако из рваной раны кровь хлещет фонтаном… Колумбиец тут же забыл про револьвер и в ужасе схватился за свое распоротое горло. Воспользовавшись этим, Раптор выдернул револьвер у него из кобуры и, ткнув ствол колумбийцу в грудь, спустил курок. Пуля сорок пятого калибра разворотила бандиту всю грудную клетку да еще и отбросила его тело на пару метров назад. Схватка заняла у Юрия всего несколько секунд. Никто из свидетелей случившегося даже не двинулся с места, когда Раптор выходил из бара. Допустивший роковую ошибку колумбиец так и остался лежать на полу, раскинув руки и уставившись мертвыми глазами в потолок.

…Выбрав столик поближе к стеклянной стене павильона, Сычев уселся так, чтобы ему были видны принадлежащие Замараеву киоски. Теперь террористу оставалось только дожидаться появления самого Владимира. В тепле пивного бара делать это было гораздо приятнее, чем на холоде московских улиц.

27

Новые контакты. 6.03, понедельник, 13–10.

Бывший однополчанин Раптора, а ныне владелец нескольких коммерческих палаток, Замараев подъехал к своей торговой точке в десять минут второго. Наблюдавший за киосками Юрий сразу узнал его машину. Террорист быстро поднялся из-за столика, за которым неторопливо посасывал пиво, и направился к выходу. Проходя мимо стойки, где орудовал бармен, Раптор бросил перед ним десятидолларовую купюру. Сычев знал сегодняшний курс – часть привезенной с собой валюты он поменял на рубли еще на Белорусском вокзале. Десятка оплачивала все, что он съел и выпил, и еще оставляла бармену двадцать пять процентов на чай. Бармен ловким движением смахнул со стойки деньги и спрятал их у себя в брючном кармане. Он даже успел пробормотать слова благодарности, но выходивший из бара террорист их уже не услышал.

Сегодня Владимир Замараев был один, без помощника. Как и в прошлый раз, он затаскивал в свой киоск ящики и коробки с какой-то снедью. Раптор не стал дожидаться, когда его бывший однополчанин закончит свое занятие, а, подойдя сбоку, восторженно окликнул его:

– Володька, ты? Вот так встреча! – Подойдя вплотную, Юрий хлопнул Замараева по плечу. – Как живешь, старик?!

Тот обернулся и прищурил глаза, пытаясь вспомнить неожиданно возникшего перед ним человека. У него не было такой отличной памяти на лица, как у Раптора.

– Предъявите вещи и документы к досмотру, – произнес Сычев по-сербски.

Это была дежурная фраза, которую чаще всего произносили в Боснии военные патрули, – фраза, хорошо знакомая каждому военному наемнику. Поэтому, как только Юрий заговорил по-сербски, Замараев сразу узнал его.

– Юрка? Ну и дела! – не менее эмоционально отреагировал Владимир. – Не узнал тебя – богатым будешь! – Он слегка ткнул Раптора кулаком в грудь. – Это же просто класс, что мы с тобой встретились! Я с тех пор, как окончательно демобилизовался, никого из наших не видел. А ты, значит, сейчас в Москве? У тебя как со временем? Надо же где-то посидеть, выпить за встречу! Я тут знаю обалденное место.

Замараев говорил не умолкая. Его действительно очень обрадовала встреча с бывшим однополчанином. И хотя в отряде наемников он не был Сычеву даже приятелем, сейчас он разговаривал с ним, как со своим старым другом.

Начатый разговор Юрий и Владимир продолжили в уютном кафе, отделанном под пещерный грот. Фирменным блюдом в кафе считались шашлыки. По выбору клиента повара готовили шашлыки из свинины, баранины, курицы или осетрины. Блюдо с шашлыками как раз стояло на столике, за которым расположились бывшие соратники. К свиному шашлыку Замараев заказал бутылку водки, зелень и два вида приправы: острую и сладкую. Владимир считал себя хозяином, а Юрия – гостем, поэтому решил порадовать его от души. Раптору пришлось молча согласиться с его выбором, хотя сам он предпочел бы шашлык из осетрины и белое вино вместо водки.

– Ну, за встречу! – предложил первый тост Владимир, поднимая только что наполненную рюмку. – Рассказывай, где ты, как? – продолжал он, когда с первой порцией водки было покончено.

– Да что рассказывать? – пожал плечами Юрий. – Там купил, здесь продал… Так, кручусь помаленьку, – осторожно начал излагать свою легенду Раптор.

Он боялся опять допустить какую-нибудь оплошность, как во время разговора со своими попутчицами в поезде. Но на этот раз Юрий беспокоился напрасно. Бывший однополчанин ничего не заподозрил. История, рассказанная Раптором, его вполне убедила.

– Да брось ты эти поездки! – не дослушав приятеля до конца, махнул рукой Замараев. – Мотаешься туда-сюда, а толку с этого никакого. Разве ж это жизнь? Ты посмотри на меня. – Владимир гордо выпятил грудь. – Я, как из Югославии вернулся, сразу купил пару ларьков. Дальше – больше, сейчас у меня три торговые точки. Один ларек ты уже видел, и еще два у меня – на Варшавке. Так что дело идет… Вот тачку приобрел. С предками не живу – надоело. Квартиру пока снимаю, но в скором времени собираюсь купить, – заметил Владимир, довольно потирая руки. – А что ты думаешь, пора обзаводиться недвижимостью.

При последних словах Замараева Раптор едва не рассмеялся ему в лицо. Он тоже собирался в ближайшее время приобрести недвижимость. Только, в отличие от Владимира, Юрий под этим понятием подразумевал остров в Карибском море.

– Слушай! А давай ко мне? – неожиданно предложил Сычеву Замараев. – Дело уже налажено. Только развози товар по ларькам да собирай выручку. Я один так и так не справляюсь. Вот взял помощника, только с ним проблем много. Вчера напился до чертиков, сегодня мне пришлось одному весь товар развозить. А я гляжу, у тебя с этим делом вроде все в порядке? – Владимир указал на недопитую рюмку Раптора.

– Да я вот тоже думаю бросить эту разъездную жизнь и осесть в Москве, – соврал Юрий. – Поможешь подыскать квартиру, где можно остановиться на первое время? Да ты не волнуйся, деньги у меня есть, так что хозяина не обижу, – тут же добавил он, заметив, что Замараев сомневается.

– А, ну тогда какие проблемы! – просиял Владимир. – Вон хоть у Маши можешь остановиться. Продавщицу в моем киоске запомнил? Ей лишние деньги не помешают. А если ты ей понравишься, она тебя и в постельке согреет. – И он озорно подмигнул Юрию.

* * *

Большинство киосков возле метро не закрывалось до двадцати трех часов, а некоторые – даже до полуночи. Рабочий день Маши Веретневой начинался в семь утра. В это время она отпирала киоск и занимала место продавца. До восьми утра покупателей практически не было. За это время Маша успевала пересчитать имеющийся в наличии товар и сверить его с оставленным для нее списком. В шестнадцать часов приходил Николай, ее постоянный сменщик, который и сидел в киоске до полуночи. Перед закрытием киоска Николай составлял список оставшегося товара, который находила по утрам приходящая на работу Маша. Но в этот день смена прошла не как обычно. К шестнадцати часам к киоску снова подъехал хозяин.

– Машуля! – громко позвал Замараев, высунувшись из окна своей «восьмерки». – Подойди сюда, чего-то скажу.

Оставив киоск на попечение Николая, девушка направилась к машине хозяина. С пассажирского сиденья ее внимательно разглядывал Раптор. «Метр шестьдесят пять. Мордашка довольно миленькая. Фигуру под дутой курткой разглядеть невозможно, но, судя по ее лицу, девочка худенькая, – мысленно прикинул Юрий параметры девушки. – Ростом Машка, конечно, не вышла. Ну да мне с ней не под ручку гулять. А в постели рост большого значения не имеет, лишь бы девчонка свое блядское дело знала».

– Вот, знакомься, это мой старый приятель, – сказал Владимир своей продавщице, когда та подошла к машине. – Парню надо некоторое время пожить в Москве, а остановиться негде. Пустишь его к себе? Юрий обещает хорошо заплатить.

Маша заглянула в салон и увидела там того самого человека, который сегодня утром угостил ее шоколадным батончиком. Сердце радостно екнуло в груди. Она запомнила своего щедрого покупателя и сейчас обрадовалась, увидев его снова.

– Вам правда негде остановиться или Володя так шутит? – спросила девушка, обращаясь к Раптору.

– Чистая правда, Машенька, – прижав руку к груди, ответил Юрий. – Разве я могу обмануть такую симпатичную девушку?

– Ну ладно, живите, мне не жалко, – согласилась она. – Только у меня не очень прибрано. Я боюсь, вам не понравится.

– Не боись, Машуля. Юрка – парень не особо привередливый, фыркать не будет, – весело заметил Замараев. – Давай полезай в машину. С ветерком вас доставлю.

– Одну минуту, Маша, – обратился к девушке Раптор. – Я предлагаю сегодня устроить торжественный ужин по случаю нашего знакомства. Поэтому возьмите в киоске, что вам нравится, а я заплачу. – Она вернулась в киоск, а Юрий наклонился к Замараеву и спросил: – А откуда у Машеньки отдельная квартира?

– А? Ну, тут такая история. Отца у нее нету. У матери на этой почве, – и Владимир выразительно щелкнул себя по горлу, – крыша поехала. Так что она частенько в дурдом залетает. Сейчас она как раз там, так что Машка одна живет.

– А когда ее мать собираются выписать? – обеспокоенно спросил Раптор.

– Не боись, – усмехнулся Владимир. – Машка – девчонка умная, знает, кому в лапу сунуть, чтобы мать подольше продержали.

К машине вернулась Веретнева, неся перед собой коробку с продуктами.

– Сколько с меня? – спросил Сычев, помогая девушке поставить коробку на заднее сиденье.

– Четыреста, – ответила Маша.

– Триста, – тут же поправил ее Владимир. – Двадцать пять процентов – скидка от фирмы. Хе-хе.

– Держи, бизнесмен. – Раптор протянул ему три сторублевые бумажки.

Расплатившись, он откинул спинку переднего сиденья, помогая Маше забраться в машину. Она ловко нырнула на заднее сиденье, на какое-то мгновение подставив его взгляду свой обтянутый джинсами зад. «А попка у нее ничего, отличная попка», – подумал Юрий, ощупывая девушку глазами. И тут же его мысли сменились другими, более тревожными. Осторожный террорист опять почувствовал на себе чье-то пристальное внимание. Делая вид, что замешкался, когда усаживался в машину, Раптор быстро окинул взглядом весь пятачок перед метро. Возле стеклянного павильона, в котором террорист дожидался приезда Замараева, стоял крепкий парень и внимательно его разглядывал. «Один из утренних посетителей бара, – узнал парня Сычев. – Мелкий кадр из криминального мира Москвы. Однако слишком часто мы встречаемся с ним. Надо будет узнать у Машки или Володьки, что этот кадр собой представляет?»

Раптор захлопнул дверцу, и «восьмерка» Замараева сорвалась с места. Когда машина исчезла из вида, стоящий возле пивного павильона Свисток сплюнул себе под ноги. «Оказывается, этот тип заходил в бар вовсе не случайно, – вспомнив первую встречу с Юрием, решил Жорик. – Оказывается, он – кореш Вовки Замараева, раз разъезжает с ним на одной машине. А может, и не кореш. Может, Вовка решил «крышу» сменить, а этот тип его вроде как охраняет? О таком деле надо срочно доложить бригадиру. Нельзя всяким торгашам позволять так борзеть. – Но, подумав еще немного, Свисток решил не торопиться с докладом. – Сначала я сам все выясню. Вдруг ошибаюсь, и мужик в машине Замараева – вовсе не его «крыша»? Еще не хватало выставиться придурком перед боссом».

Жорик знал, что он на хорошем счету у своего бригадира. На торговом пятачке всегда порядок. Дань с ларечников он собирает исправно. Никто не смеет у Свистка задержать выплату. Все идет к тому, что он скоро станет «торпедой». А это уже другие дела и другие заработки. «Где-нибудь через годик, глядишь, и тачка… Правда, подержанная, зато своя. – Жорик мечтательно закрыл глаза. – Да, сейчас мне никак нельзя лажануться, – еще раз подумал он. – Зато, если я сам обломаю Вовку Замараева, бригадир сразу назначит меня «торпедой». Короче, надо срочно выяснить, что это за тип был сегодня с Замараевым», – решил Свисток и направился к киоску, в котором уже обосновался второй продавец Владимира. Жорик надеялся, что сумеет получить у Николая ответ на интересующий его вопрос.

28

«Слепые» агенты. 6.03, понедельник, 17–20.

Маша сноровисто накрывала на стол. Она застелила его белой скатертью, которая извлекалась из шкафа только в особых случаях. На столе уже стояли тарелка с нарезанной тонкими ломтиками консервированной ветчиной, вазочка с маслинами и еще одна, точно такая же, вазочка с фаршированными лососем оливками. Сейчас Маша перекладывала на чистую тарелку прямоугольные ломтики итальянского сыра из вскрытой вакуумной упаковки. Во время сервировки стола девушка уже несколько раз глотала слюну. За весь день она съела только два пирожка с картошкой и одну запеченную в тесте сосиску, поэтому была жутко голодна. Обилие разнообразных импортных продуктов, их возбуждающие запахи, которые ловила Маша своим тонким обонянием, только усиливали аппетит. И девушка уже не могла дождаться момента, когда можно будет усесться за стол.

На все старания молодой хозяйки квартиры Раптор смотрел равнодушно. После съеденного сегодня в обед свиного шашлыка он совершенно не проголодался и уже чувствовал, что ему придется делать над собой усилие, чтобы составить Маше компанию во время ужина. Наконец стол был накрыт, Юрий сам нарезал хлеб, и они сели за стол.

– Ой, я сейчас! – неожиданно воскликнула Веретнева и выскочила из-за стола.

Она тут же вернулась, принеся с кухни початую бутылку водки.

– Это чтобы отметить знакомство, – смущенно улыбнулась девушка и поставила бутылку на стол.

– Маша, вы очаровательны, – улыбнулся в ответ Раптор. – Хотя о спиртном тоже следовало позаботиться мне.

– Ну что вы, Юрий! Вы сегодня и так потратились, – сказала Маша, обводя рукой расставленные на столе тарелки с едой.

«Дешевка, – подумал террорист. – Консервированные второсортные продукты с истекающим сроком годности, которые за ненадобностью под видом гуманитарной помощи отправляют в страны «третьего мира». В Европе даже безработный не выставит их на стол, а в России эти консервированные отбросы идут как деликатесы. Во всяком случае, девчонка искренне так считает». Однако эти мысли остались глубоко в душе Раптора. На лице его по-прежнему сияла довольная улыбка.

– Маша, вы еще совсем молоды, да и я не старый. Может быть, перейдем на «ты»? – предложил он после первой рюмки.

– Как скажете, – произнесла Маша, пожимая плечами. – Как скажешь, – тут же поправилась она.

Со своим новым знакомым девушка была вместе всего час с небольшим. Но даже за столь непродолжительное время он совершенно очаровал ее. Маша готова была во всем согласиться с ним и выполнить любое его желание. Вопрос о том, как они будут спать в ее однокомнатной квартире, уже не стоял перед продавщицей. Для себя она уже решила, что без всякого стеснения, а даже с охотой ляжет с ним в постель.

«Юрий совершенно не похож на всех моих прошлых парней, – глядя на Раптора, подумала Маша. – Те только и думали, как бы побыстрее затащить меня в постель. Никакого внимания, одна грубость да пресный трах, больше похожий на скотский. Нет, Юрий не такой! Вон какими внимательными глазами глядит на меня. Хоть я ему и нравлюсь, а виду не подает». Продавщице стало неожиданно смешно от этой мысли. И она искренне рассмеялась радостным и довольным смехом.

«Все, девчонка созрела», – понял Раптор, прочитав влюбленную покорность в глазах продавщицы. Полная власть над девушкой была ему приятна, хотя особого удовольствия не доставила. Сычев не сомневался в таком итоге. Теперь, заполучив квартиру с преданной как собачонка хозяйкой, имело смысл позаботиться об оружии, которое все еще покоилось в камере хранения Белорусского вокзала. Но, прежде чем отправляться за оружием, требовалось прояснить еще один вопрос.

– Слушай, Маша, а что это за тип шляется возле ларьков? Такой крепкий, плечистый, с бритым затылком и в темно-коричневой куртке-дубленке до пояса, – описал Раптор внешность Свистка.

При этом террорист не упомянул рост, примерный вес, черты лица, цвет глаз и другие мелкие приметы интересующего его человека. Юрий справедливо предположил, что подобная наблюдательность может вызвать у Маши изумление – и, как следствие этого, повышенный интерес к нему. А для девушки он должен был оставаться обыкновенным торговцем-»челноком», которым обычно не свойственно умение составлять словесные портреты. Но даже сокращенного описания внешности Маше оказалось вполне достаточно, чтобы понять, о ком идет речь.

– Да есть тут один козел вонючий, – сразу нахмурилась она. – Жорик по кличке Свисток. Рэкетир местный. Дань со всех наших собирает. Володя тоже платит ему за право торговли.

– Платит? – изумился Раптор. – Так ведь Володя и сам парень неслабый?

– Неслабый, – согласилась Маша. – Только что он может сделать? Ведь этот Свисток – не один. На территории, где у Володи киоск, всем некий Клим заправляет. У него таких Свистков – целая бригада и оружие, если надо, найдется. Что Володя может сделать против этих бандитов? Приходится платить, – закончила она и тяжело вздохнула.

«Значит, территорию возле метро контролирует некий Клим, криминальный авторитет района. У Клима, конечно же, есть выход на оружие. А крепыш с короткой стрижкой – это один из бойцов его бригады, – уточнил для себя Раптор. – Очень хорошо. Пожалуй, в моем плане для Свистка тоже найдется место».

– Должен извиниться, Маша, но я не смогу помочь тебе вымыть посуду и убрать со стола, – сказал он. – Мне еще надо забрать с вокзала свои вещи. Так что я ненадолго тебя покину.

– Юра, о чем ты говоришь! – улыбнулась девушка. – Конечно, поезжай. Я и сама управлюсь, ведь мне не привыкать. Если ты собираешься ехать, то поспеши. А то вечером в нашем районе небезопасно, – добавила она уже серьезно.

– Да? Ну, тогда мне действительно надо поспешить, – с не менее серьезным видом ответил Сычев.

* * *

Уже начали сгущаться сумерки, когда Раптор снова появился на пятачке возле станции метро «Ясенево». Самой нежелательной была бы новая встреча с Замараевым, хотя Юрий и заготовил на этот случай правдоподобное объяснение своему очередному появлению здесь. Раптор специально взял частника и велел ему остановить машину, не доезжая до метро, чтобы иметь возможность хорошо рассмотреть всех снующих возле киосков людей.

За людьми, проходящими мимо киосков, наблюдал и Свисток. Кроме обязанностей сборщика дани, он выполнял и роль контролера. Место здесь было довольно спокойное. На территорию Клима уже давно никто не наезжал. Тем не менее Жоре приходилось время от времени присматривать за порядком. Так как порой появлялись не принадлежащие ни к одной группировке хулиганы – таких Свисток называл словом «шелупонь». Они не покушались на территорию Клима, зато запросто могли побить стекла в ларьках и умыкнуть понравившийся им товар. Вот с такими и предстояло разбираться Свистку. Несмотря на то что Жорик наблюдал за проходящими мимо людьми, он не заметил подошедшего сзади человека – и ощутил его присутствие, только когда ему на плечо легла чья-то рука. Свисток резко обернулся. Перед ним стоял тот самый тип, которого он видел утром в баре, а потом в машине Володьки Замараева.

– Огоньку не найдется? – поинтересовался у Жорика Раптор, держа перед ним распечатанную пачку «Парламента».

Свисток поначалу растерялся, а в первый момент даже испугался. Но знакомый тип выглядел вполне мирно, к тому же явно предлагал ему закурить – причем самые дорогие из всех продающихся в табачных киосках сигареты.

– Найдется, – ответил Жорик и полез в карман за своей зажигалкой. Свободной рукой он вытащил сигарету из пачки Раптора и отправил себе в рот. – Ну и о чем базар? – поинтересовался он.

Свистку казалось, что блатной жаргон придает ему солидности, но опытный террорист вмиг раскусил его. «Ни на какой зоне он не был. В лучшем случае – в СИЗО, – оценивая Жорика, подумал Раптор. – Жаргон – кураж. Хочет выглядеть передо мной авторитетом. Что ж, следует ему в этом подыграть». Юрий поджал нижнюю губу и уважительно покачал головой, давая понять Свистку, что признает его заслуги.

– Я вижу, ты серьезный человек, и я слышал, что стоят за тобой тоже серьезные люди, – тихо сказал Раптор.

– Верно, – подтвердил Жорик и оглянулся, словно хотел убедиться в присутствии стоящих за ним «серьезных людей». Рэкетир выглядел смешно, но не замечал этого.

– Поэтому у меня к тебе тоже будет серьезное предложение, – сообщил Сычев Жорику.

– Говори, – решительно сказал Свисток. Он уже чувствовал себя на равных с незнакомцем – и даже чуточку выше его.

– Мне нужна взрывчатка, – просто сказал Раптор. – Взрывчатка и пистолет. Взрывчатки нужно десять килограммов. Модель пистолета не имеет значения. Сможешь достать?

Вопрос был задан прямо, что называется – в лоб, и требовал такого же прямого ответа. Жорик опять растерялся. У него не было ни взрывчатки, ни пистолета. Но он знал, у кого их следует спросить. В принципе, в просьбе незнакомца не было ничего невозможного. В Москве все можно достать, были бы деньги. А вот денег у Свистка было как раз негусто. На недорогой пистолет он еще мог наскрести, но на десять килограммов взрывчатки – никак…

– Сколько за все это положишь? – вместо ответа спросил он у террориста.

– За взрывчатку – десять тонн баксов, за ствол – пять сотен. Если справишься за три дня, получишь пятьдесят процентов от названной суммы в качестве премии.

«Ух ты! – Рэкетир проглотил подступивший к горлу комок. – Десять тонн баксов – это же крутая тачка! А если еще удастся получить пять штук премиальных?» У Жорика даже ладони вспотели, когда он представил, что может стать обладателем таких денег. Упустить представившийся шанс Свисток никак не мог.

– Сделаю, – уверенно сказал он. – Только деньги вперед. Слыхал про предоплату?

– Постой, не спеши, – охладил пыл рэкетира Раптор. – Мне нужна не любая взрывчатка, а только тетрил[10]. Слыхал про такую?

– Все равно достану, – все с той же уверенностью повторил Жорик.

– Верю, – хмыкнул Юрий. – Держи ручку, запиши название.

Террорист вытащил из внутреннего кармана авторучку и протянул ее Свистку. Тот накорябал неизвестное название на клочке какой-то бумажки и спрятал его к себе в карман.

– Про предоплату забудь, – продолжал говорить Раптор. – Деньги – только по факту. Когда все достанешь, передай через Машку, что хочешь меня видеть. Я все пойму. – Юрий открыл свой бумажник, вытащил из него десять стодолларовых купюр и протянул Жорику. – Это тебе, в качестве аванса на текущие расходы. Остальное – при получении товара.

Свисток трясущейся рукой схватил протянутые купюры. Он впервые держал в руках такую сумму. Видеть большие деньги ему уже доводилось, но держать в руках – никогда. Рэкетир был счастлив. Он готов был разбиться в лепешку, чтобы заполучить остальные деньги, о которых ему говорил незнакомец. Раптор тоже понял, что Свисток будет стараться изо всех сил, чтобы выполнить его заказ. Именно это террористу и было нужно. Махнув Жорику рукой на прощание, Сычев развернулся и зашагал к метро.

Он снова вернулся на Белорусский вокзал, намереваясь забрать оставленную утром сумку. Однако, оказавшись на месте, Раптор решил сегодня этого не делать. К вечеру число прибывающих на вокзал поездов заметно сократилось, да и то в основном это были пригородные электрички. Среди приезжающих на них пассажиров не было людей с объемистыми сумками или чемоданами. Юрий понял, что если он заберет свою сумку из камеры хранения и направится с ней к метро или стоянке такси, то вполне может привлечь внимание дежуривших на вокзале милиционеров. «Оружие спрятано надежно, ментам его не найти. Зато они могут проверить документы, запомнить внешность и фамилию в паспорте, – подумал Раптор. – Особой опасности в этом нет, и все же не стоит лишний раз показывать паспорт стражам порядка. Сумку я заберу завтра утром, в то время, когда на вокзал прибывает наибольшее число пассажирских поездов». Сычев развернулся и направился к стоянке такси. «Технической подготовкой предстоящей акции я займусь завтра, а сегодня можно заняться девочкой Машей, – думал Раптор, выходя из здания вокзала. – Надо накрепко влюбить девчонку в себя. Она может мне еще пригодиться. Машку нужно прочно привязать к себе. Цветы, подарки, постель – все просто и давно отработано. Нет, – тут же поправился Юрий, – цветы – это уже лишнее. Судя по девчонке, ей никогда не дарили цветов. Значит, и мне не стоит выделяться. Вот трахнуть ее – это да. Ну и недорогие подарки, вроде плитки шоколада или заколки для волос».

Каждый свой контакт, каждую встречу и каждый разговор террорист тщательно анализировал. Анализ позволял выявить допущенные ошибки, своевременно исправить их и избежать последующих. С размышлений о Маше Веретневой мысли Раптора переключились на проведенную встречу со Свистком: «За деньги он сделает все. Этот тип понимает только две вещи: деньги и силу. Меня он боится и понимает, что у меня есть деньги. Значит, для меня он сделает все, – мысленно повторил Юрий. Убедившись, что он верно провел разговор с рэкетиром, Раптор вспомнил о Владимире Замараеве. – Теперь – боевой друг Владимир… Из этой троицы он нужен мне больше всех. Владимир доверчив – вот его слабость. Он съел мою легенду и, похоже, искренне хочет помочь. Значит, он не откажет в просьбе старому другу. – Сычев усмехнулся. – Рэкетир Свисток, продавщица Маша и мелкий бизнесмен Владимир Замараев – они все трое будут работать на меня как обыкновенные агенты, которых используют вслепую. Они уже начали это делать. И никто из них даже не догадывается, что ими элементарно манипулируют».

29

Инструменты. 7.03, вторник, 10–00.

Первая ночь в Машиной квартире прошла именно так, как задумал Раптор. Ему даже не пришлось особенно настаивать, чтобы уложить девушку с собой в постель. Маша отдалась ему без всякого стеснения, а уж Юрий постарался быть на высоте, чтобы не разочаровать ее. Утром она ушла на работу, и Раптор остался в ее квартире один. После ночи страстной любви девушка настолько доверилась своему жильцу, что без всяких сомнений оставила ему материны ключи. Так что теперь террорист мог уходить и приходить в ее квартиру в любое время. У Сычева на сегодняшний день было запланировано немало дел, однако он не торопился уходить из квартиры. Прежде всего здесь требовалось оборудовать тайник. Некоторые из его вещей никак нельзя было показывать посторонним. Поэтому в первую очередь Раптор приступил к детальному осмотру квартиры. Место для тайника он выбрал на антресолях, где хранились лишь покрытые пылью стеклянные банки.

«Судя по слою пыли, ни девчонка, ни ее свихнувшаяся мать к банкам уже давно не притрагивались», – определил Юрий. Он принес с кухни табурет и, стоя на нем, вытащил наружу все банки. Освободившегося на антресолях места для террориста оказалось более чем достаточно. Он поставил банки обратно, а табурет снова отнес на кухню. Выбрав тайник, можно было отправляться на вокзал.

Там все прошло без осложнений. Правда, кладовщик из камеры хранения, возвращая Раптору сумку, недовольно поморщился и заметил, что сданные на хранение вещи следует забирать вовремя. Но полученные от Юрия пятьдесят рублей мгновенно вернули кладовщику хорошее настроение. На обратном пути Раптор заехал в хозяйственный магазин, где приобрел набор отверток, миниатюрный паяльник и тестер, используемые при монтаже и настройке радиоаппаратуры. Возвратившись на квартиру Маши, Юрий застелил кухонный стол газетами и приступил к работе. Если бы его в этот момент увидели Веретнева или Замараев, они бы очень удивились. Раптор вытащил из сумки одну из игрушечных машинок и, вооружившись отверткой, быстро разобрал ее корпус. Никакой радиоэлектронной начинки в игрушке не оказалось, зато там находились части разобранного пистолета-пулемета «ингрэм» американского производства. Юрий разложил детали оружия на газете, а части выпотрошенной машинки бросил в приготовленный полиэтиленовый пакет. Следом за первой игрушкой в пакет отправилась вторая, а количество оружейных деталей на столе увеличилось. «Ингрэм» в разобранном виде вместе с четырьмя снаряженными магазинами поместился в шести детских машинках. Теперь нужно было собрать оружие. На эту операцию у террориста ушло около часа, так как он работал очень осторожно и внимательно. От точности сборки зависела не только исправность оружия, но и кучность его стрельбы. Собрав пистолет-пулемет и вставив в рукоятку один из магазинов, Раптор не удержался, чтобы не взять оружие в руки. Указательный палец инстинктивно нашел спусковой крючок. Юрий вскинул «ингрэм» на уровень глаз и вдавил пальцем спусковой крючок, поражая воображаемую цель. Затем он бросился на пол, перекатился через правое плечо и снова вскочил на ноги. Ствол пистолета-пулемета опять был направлен на воображаемого противника. Сычев опустил руку с оружием и расслабленно выдохнул. Он остался доволен короткой тренировкой, так как сумел в узком пространстве кухни перекувырнуться и при этом даже не задеть расставленную мебель. Руки не дрожали, дыхание не сбилось с ритма. Если бы вместо воображаемых целей Раптору угрожали реальные противники, они бы уже давно были мертвы. Готовый к применению пистолет-пулемет вместе с магазинами к нему Юрий упаковал в другой полиэтиленовый пакет и отложил в сторону.

Террорист достал из сумки новую машинку, уже седьмую по счету, и тоже разобрал ее. Внутри этой игрушки имелись радиодетали. Правда, они не крепились к корпусу, а были аккуратно упакованы в несколько небольших пакетов. Все объяснялось просто. Эти детали не годились для детской игрушки, зато при создании радиоуправляемого фугаса они были просто незаменимы. Здесь были и временные таймеры, и синхронизаторы, и миниатюрные приемники, ловящие сигнал от инициирующего радиопередающего устройства, и провода, по которым этот сигнал передается к капсюлям-детонаторам. Сами капсюли тоже имелись в наличии. Раптор привез с собой полный набор деталей для создания радиоуправляемой мины. Не хватало только взрывчатки. Ее должен был достать Свисток.

Еще две игрушечные машинки Юрий использовал в качестве контейнеров для ввоза в Россию наличной валюты. Около пяти тысяч долларов он провез легально, но основную часть денег пришлось ввозить контрабандой, так как объяснить наличие ста тысяч долларов у мелкого «челнока» оказалось бы проблематично. Поначалу Раптор вообще не собирался ввозить наличные деньги, а думал получить их прямо в Москве по своим кредитным картам. Однако Россия – не Люксембург, и рассчитывать на конфиденциальность подобной операции здесь не приходилось. И он решил, что ввезти валюту контрабандой будет и легче, и безопаснее.

Отправив в пакет остатки последних разобранных машинок, Раптор заглянул в свою хозяйственную сумку. Там лежали вперемешку еще шесть коробок с игрушками. Эти машинки были самыми настоящими. Террорист взял их с собой, чтобы спрятать среди них машинки с контрабандой. Игрушки уже сослужили свою службу и стали больше не нужны. Раптор засунул в сумку мешок с разобранными машинками. «Теперь осталось только избавиться от них», – подумал он. Пачки долларов Юрий спрятал в своей дорожной сумке под слоем одежды. Пакет с пистолетом-пулеметом и второй пакет, с деталями к радиоуправляемой мине, он засунул на антресоли и замаскировал оба пакета стеклянными банками. На стене под антресолями висело зеркало. Раптор на секунду задержался возле него и, обращаясь к своему отражению, сказал про себя: «Самое время позаботиться о главном инструменте». Террорист внимательно осмотрел себя в зеркало. Ему предстояло отправиться в солидный магазин, и Юрий хотел, чтобы его внешность соответствовала облику серьезного покупателя. У него не было солидного костюма и даже галстука, но покупать их Раптор не стал. И не потому, что у него не было денег, – с этим Сычев как раз не испытывал трудностей, – а потому, что сложно было бы объяснить Маше появление этих вещей. Юрий ограничился тем, что тщательно вымыл и причесал волосы, уложив их на голове в аккуратную прическу. Вместо костюма с сорочкой и галстуком он надел свой ирландский свитер с воротником под горло. Свитер стоил более двухсот долларов, но Маша не догадывалась о его истинной цене.

Удовлетворенный своим видом, Раптор снова отправился в путь. Выходя из квартиры, террорист прихватил с собой и сумку с радиоуправляемыми машинками. В соседнем дворе он выбросил ее в мусорный контейнер. «Либо сумка окажется на свалке, либо станет добычей роющихся в мусорных баках бомжей. В любом случае игрушки исчезнут бесследно», – подумал Юрий. Избавившись от сумки, террорист направился в специализированный компьютерный магазин. Войдя внутрь, Раптор убедился, что он зря беспокоился о своей внешности. Публика в магазине оказалась самая разнообразная – от солидных бизнесменов до студентов, по своему облику напоминающих хиппи. Сориентировавшись в магазине, Юрий уверенно направился к одному из менеджеров. Через полчаса он стал обладателем подключенного к Интернету ноутбука последней модели со встроенным модемом, а также двух мобильных сотовых телефонов. По просьбе Раптора инженер-системотехник установил на его компьютере нерусифицированный вариант операционной системы. Террорист привык общаться с компьютером на английском языке, русские варианты названий его только запутывали. Свои покупки Юрий уложил в большой кожаный кейс с двумя цифровыми замками. Кейс он приобрел в том же магазине – один из отделов как раз специализировался на продаже канцелярских принадлежностей, сумок и кейсов различного вида и назначения. Раптор выбрал для себя кейс с двумя отделениями. Отделения разделяла перегородка, которая изнутри пристегивалась ремешком к крышке чемоданчика. Меньшее из них, хотя и было довольно вместительным, предназначалось для хранения бумаг и документов. Но Юрий собирался носить в нем совсем другие предметы…

Следующим пунктом маршрута Раптора стало агентство по продаже и сдаче внаем недвижимости: квартир, офисов, загородных коттеджей и дач. Сычева интересовала дача или коттедж в ближнем Подмосковье. Единственным его требованием было наличие крытого автомобильного гаража и проезжей дороги. Перебрав несколько предложенных вариантов, Раптор остановился на загородной даче известного московского композитора. Композитор в данный момент находился на длительных гастролях в Америке, вот его семья и сдавала загородную дачу внаем. В агентстве Юрию предложили детальный план дачного участка и всех имеющихся на нем жилых построек. План участка террориста совершенно не интересовал, а вот план дома и примыкающего к нему автомобильного гаража он изучил очень внимательно. Судя по размерам гаража, туда вполне можно было загнать небольшой грузовик или микроавтобус. Дача композитора Раптору настолько понравилась, что он даже не стал смотреть оставшиеся варианты. Сделку заключили немедленно. Сычев, не торгуясь, внес арендную плату сразу за три месяца вперед – и получил на руки ключи.

На квартиру Маши террорист вернулся только в пятом часу. Девушка должна была уже скоро прийти с работы. И Юрий понимал, что она будет спешить, чтобы увидеть его как можно быстрее. «Минут двадцать у меня еще есть, успею», – подумал Раптор, посмотрев на часы. Он торопливо раскрыл только что приобретенный ноутбук, подсоединил его к трубке мобильного телефона и вошел в Интернет. Нужный сайт отыскался сразу. «Отправка груза – 6 марта», – прочитал он короткое сообщение, затем выключил компьютер и с удовлетворением потянулся. «Отлично, значит, сегодня груз уже должен поступить на склад». Он выяснил все, что ему было нужно. Теперь можно было спокойно дожидаться возвращения любовницы. Юрий сложил ноутбук и телефон обратно в кейс, обернул его полиэтиленовой пленкой и убрал на антресоли. Стеклянные банки там еще помещались, но свободного места уже не осталось. Кейс с компьютером, оружие и компоненты радиоуправляемого фугаса заполнили практически весь тайник, но террориста это не смутило. Он уже достал все, что ему было нужно, – вернее, почти все.

Раптор отправился на кухню готовить ужин. Он здорово проголодался за день, да и Машу, которая должна была вот-вот вернуться, тоже следовало порадовать.

Она появилась без двадцати пять. По ее внешнему виду Юрий сразу понял, что девушка чем-то взволнована.

– Ты знаешь, тебя Свисток ищет, – обеспокоенно объявила Маша, едва войдя в квартиру. – Я так боюсь! Что случилось?

– Не знаю. – Раптор неопределенно пожал плечами. – А что он еще говорил?

– Сказал, что хочет видеть тебя, и как можно скорее. Юра, ну скажи, что ему нужно?! – Продавщица разрыдалась и, бросившись террористу на грудь, обхватила его руками.

– Да ерунда какая-нибудь, – попытался успокоить девушку Раптор. – Я с этим Свистком никаких дел не имею, а вчера вообще увидел его в первый раз.

– Юра, не ходи к нему! Я так за тебя боюсь. Этот Жорик – мерзкий и опасный тип.

– Да успокойся ты, – улыбнулся Сычев и погладил девушку по голове. – Наоборот, надо съездить и выяснить, что ему нужно. Если я с ним не встречусь, он еще, чего доброго, тебя обидит. Давай-ка раздевайся, и пойдем ужинать. Я тут в твое отсутствие позволил себе на кухне похозяйничать, посмотришь, что у меня из этого получилось.

Рядом с любимым человеком Маше сразу стало хорошо и спокойно. Она сняла свою куртку, меховые сапожки и вслед за Раптором прошла на кухню. И все-таки она беспокоилась за него. «И что только надо этому противному Свистку? – думала девушка. – Мало того, что он унижает меня, так теперь еще и до Юрия добрался. Но Юрий, конечно, поедет к нему. Отговаривать его бесполезно. Он опасается за меня, хочет защитить. Поэтому и поедет к Жорику. Ой, только бы ничего не случилось».

Мысли Сычева тоже крутились вокруг Свистка. «Что-то уж очень быстро он объявился, – думал террорист. – Неужели уже достал взрывчатку? Ладно, все выяснится при встрече». Сразу после ужина Раптор начал собираться.

– Ты куда? – обеспокоенно спросила у него Маша.

– Так, пойду пройдусь, – неопределенно ответил он. – Может, Свистка встречу.

– Нет, не ходи! – Девушка попробовала удержать любимого человека, но тот только улыбнулся в ответ.

– Жди меня, я скоро буду, – ответил Юрий и вышел за дверь.

30

Заботы Свистка. 7.03, вторник, 12–00.

Когда Раптор обыскивал квартиру Веретневой в поисках укромного места для тайника, рэкетир в очередной раз обходил подконтрольную ему территорию. Все те же коммерческие ларьки, пусть они и называются «мини-маркетами», но суть-то одна, и те же снующие возле них прохожие, уже порядком ему надоевшие.

«Какого хрена я тут делаю? – подумал Свисток. – Охраняю эти чертовы ларьки, до которых никому нет дела, вместо того, чтобы заниматься поисками волына[11] и взрывчатки». Сбор дани с ларечников приносил Жорику не более двухсот долларов чистой прибыли в месяц. Все остальное он отдавал своему бригадиру. А за взрывчатку и оружие ему было обещано пятнадцать тысяч! Но только в том случае, если он поспешит. Разница в оплате была столь очевидна, что Свисток даже не стал раздумывать, каким делом ему следует заняться в первую очередь. Оказывается, для того чтобы сделать верный выбор, достаточно всего лишь правильно сформулировать вопрос. Махнув рукой на ларьки, Жорик отправился к человеку, у которого бойцы из группировки Клима не раз покупали оружие. О том, что такой человек существует, и о том, где его можно найти, как-то раз по пьяни проболтался Свистку один из людей Клима, занимающий в иерархии группировки более высокое положение, чем Жорик. На самом деле человек, о котором проболтался Свистку подвыпивший боевик, снабжал оружием всю группировку Клима, но об этом рядовой боевик, естественно, не знал.

…Жорик остановился перед испачканной мелом железной дверью. На месте отсутствующего звонка из стены торчали два оборванных провода. Не менее мрачно выглядел и сам подъезд: исписанные стены, драные перила, валяющийся на лестницах мусор. Рэкетир брезгливо поморщился и постучал. Вскоре за дверью послышались шаркающие шаги, и грубый голос поинтересовался:

– Чего надо?!

– Я от Лешего, – вспомнил Свисток кличку не в меру откровенного приятеля.

– Какого еще Лешего? – спросил тот же голос, но уже гораздо тише.

– Ну ладно, открывай! Меня Клим прислал! – потребовал Жорик, назвав кличку лидера группировки.

Имя бандитского авторитета произвело магическое действие – дверь сразу открылась. Свисток увидел перед собой небритого мужика с опухшим и красным от регулярного употребления алкоголя лицом, в грязной голубой майке и вытянувшихся на коленях домашних штанах. В углу рта мужик держал потухшую сигарету и исподлобья смотрел на рэкетира подозрительным взглядом.

– Ты кто такой? – спросил у Жорика мужик и выплюнул изо рта окурок прямо на лестничную площадку.

– Отвали, дядя, мне Мирон нужен, – беззлобно ответил Свисток.

Представить, что интересующий его подпольный торговец оружием окажется мужиком в грязной майке и заношенных штанах, Жорик никак не мог. И ошибся.

– А еще чего тебе нужно? Стакан водки и бабу трахнуть? – усмехнулся мужик в майке.

Рэкетир почувствовал, как внутри закипает бешенство.

– Я сейчас тебя трахну, козел гребаный!

Он уже занес руку для сокрушительного удара. Этот удар должен был отбросить мужичонку в глубь коридора. Но детина в майке и драных штанах ничуть не испугался грозного вида Свистка и его поднятого кулака. Зато испугался сам Жорик, когда ему в живот уперлись стволы ружейного обреза. В правой руке мужика, которую тот во время разговора прятал от своего гостя за полуоткрытой дверью, оказалось оружие. Пальцы Жорика сами собой разжались, и его рука опустилась. «Сейчас он спустит курок, и – п…здец», – мелькнула в голове Свистка ужасная мысль, а его мочевой пузырь скрутила судорога. Однако мужик, видно, не торопился отправить незваного гостя на тот свет. Он хищно рассмеялся, а потом, не опуская обреза, сделал несколько шагов назад и коротко приказал Жорику:

– Заходи.

Свисток покорно вошел. Спорить, когда в живот нацелены два отпиленных ружейных ствола, совсем не хотелось.

– Дальше проходи, в комнату. Садись на диван, – продолжал распоряжаться мужик с обрезом. – Сел? Вот теперь рассказывай, с чем пожаловал.

Пройдя по квартире, Жорик убедился, что, кроме мужика, здесь больше никого нет. Если только кто-то не прячется за дверью ванной комнаты или туалета. «Так, значит, это и есть Мирон», – запоздало сообразил Свисток. Страх немного отпустил – рэкетир понял, что убивать его не будут. Во всяком случае, прямо сейчас.

– Мне нужен тетрил, – сообщил Мирону Жорик, сверив со своей записью название взрывчатки, – десять килограммов.

– Ух ты, десять кило тетрила! – удивился Мирон. – А ты хоть знаешь, сколько он стоит?

– Сколько? – испуганно спросил Свисток.

– Десять кило тетрила будут стоить пятьдесят тысяч баксов, – ответил Мирон.

Жорик расширил глаза от удивления и разочарованно произнес:

– А мне обещали заплатить только десять.

По его ответу хозяин квартиры сразу понял, что явившийся покупатель ищет взрывчатку не для себя.

– А ну давай рассказывай все по порядку. Для кого ищешь материал? – потребовал у Свистка Мирон и сопроводил свои слова взмахом обреза.

Жорик покорно рассказал, как вчера вечером к нему подошел незнакомый мужик, крутой с виду. Мужику требовалась взрывчатка – вот этот самый тетрил и еще недорогой пистолет. За взрывчатку он обещал заплатить десять тысяч долларов, а за пистолет – пять сотен. Про обещанную премию в размере еще пяти тысяч Свисток решил не рассказывать. Теперь настала очередь задуматься Мирону: «Крутой покупатель ищет взрывчатку – и не какую-нибудь, а тетрил! Достать его – не проблема. В Серпуховской части валяются – можно сказать, бесхозные – двести авиационных бомб. Взрывчатку из них уже давно выплавили и распродали, а вот тетриловые взрыватели остались. Не нашлось покупателя на столь опасный товар – вернее, пока не нашлось, до сегодняшнего дня. Двести взрывателей – это примерно двадцать килограммов тетрила. Клиенту нужно только десять. В любом случае сделка стоящая, вот только цену следует поднять. Если мужик действительно крутой, он и больше заплатит. Да, ему еще нужен пистолет. Но пистолет – вообще не проблема, его можно отдать хоть сейчас».

– Короче, так, – объявил Мирон. – Можешь сказать своему покупателю, что интересующий его товар имеется. Но эта вещь дорогая, и стоит она двадцать тысяч. И то цену снижаю дальше некуда, как на оптовую закупку. Короче, если он согласен, через два дня будет товар.

– А раньше нельзя? – с ходу переспросил Свисток, держа в уме пятидесятипроцентную премию.

– Раньше? – усмехнулся хозяин квартиры. – Ты сначала с клиентом договорись. Там видно будет. А сейчас топай на кухню.

В сторону Жорика последовал новый взмах обрезом. Свисток встал с продавленного дивана и поплелся на кухню. Сзади него шел Мирон, держа на прицеле широкую спину рэкетира. На кухне хозяин квартиры открыл дверцу холодильника и достал оттуда вскрытую бутылку водки. Водку он разлил в два грязных стакана, один из них пододвинул к Свистку.

– Давай за удачу, – хмыкнул Мирон и отправил содержимое своего стакана в рот.

Жорик послушно выполнил команду. Водка обожгла пищевод и провалилась в желудок. Никакого удовольствия при этом Свисток не почувствовал. Пить под прицелом оказалось совсем не в радость.

31

«Слепые» агенты. 7.03, вторник, 19–00.

И снова Жорик слонялся по своему пятачку возле ларьков. В десяти метрах от контролера прошла группа пьяных подростков. Те, очевидно, не знали, кем является Свисток, потому что вели себя развязно. В другой раз он нашел бы, чем урезонить пацанов, и отправил бы их отсюда подальше, но сегодня он даже не обратил на них внимания. Сегодня рэкетира одолевали более важные вопросы, чем забота о каких-то ларечниках. Он ждал появления клиента, которому потребовалась взрывчатка. Все мысли Свистка были только о нем. Вернувшись сюда после встречи с Мироном, Жорик разыскал Веретневу и сообщил ей, что хочет встретиться с ее знакомым. Девушка испугалась, заподозрив неладное, но Свисток и сам очень волновался, поэтому Машиного испуга просто не заметил. Он был уверен, что знакомый продавщицы появится уже сегодня. Он постоянно крутил головой, стараясь не пропустить момент, когда тот подойдет, однако вновь не заметил его появления.

– Иди за мной, – услышал Жорик у себя за спиной и, оглянувшись, увидел человека, интересовавшегося взрывчаткой.

Тот прошел мимо, даже не взглянув на Свистка, будучи в полной уверенности, что контролер последует за ним. И Жорик действительно пошел. Он догнал незнакомца, только когда тот остановился. Пятачок возле метро, где располагались подконтрольные Свистку ларьки, скрылся за поворотом. Жорик понял, что незнакомец специально выбрал место, чтобы поговорить без свидетелей. В этом Свисток был с ним полностью солидарен.

– Я слушаю, – сказал Раптор, глядя куда-то за спину рэкетира.

– Товар есть, – вполголоса сообщил ему Жорик. – Только он стоит дороже.

– Сколько? – спокойно спросил Юрий.

– Двадцать тысяч, – дрогнувшим от волнения голосом сообщил Свисток.

– Хорошо, пусть будет двадцать, – легко согласился террорист.

Жорик заметно повеселел от такой удачи: «Значит, сделка состоится, а я еще получу премию».

– Тут еще это… Вы обещали премию за срочность, – напомнил он. При этом Жорик не заметил, как перешел на «вы». – Пятьдесят процентов от суммы.

За все время разговора покупатель впервые улыбнулся и посмотрел Свистку в глаза.

– Верно, пятьдесят процентов, – согласился он, – но от десяти тысяч.

«А хоть бы и так, – подумал Жорик. – Пять тысяч – тоже крутые деньги, да еще Мирон отстегнет за посредничество».

– Тогда так… – сказал он. – Как у меня будет все готово, я сообщу через Машку.

– Нет, – резко остановил его покупатель взрывчатки. – Ей больше ничего не говори и даже близко к ней не подходи. Она и так еле жива от страха. Позвонишь по этому номеру, – Раптор продиктовал Свистку номер одного из своих мобильных телефонов, – и мы договоримся о встрече.

Жорик зашевелил губами, запоминая цифры телефонного номера, но все же, не доверяя своей памяти, записал цифры на листке бумаги.

– Ну, все, что ли? – спросил рэкетир, пряча бумажку с номером к себе в карман.

– До встречи, – улыбнулся Раптор.

Свисток кивнул и направился в обратную сторону. Сычев не пошел за ним, а остался стоять на месте, улыбаясь собственным мыслям. «Сам бы ты не смог достать взрывчатку за один день, масштаб у тебя не тот, – думал террорист, глядя в спину удаляющемуся рэкетиру. – Значит, ты связался с кем-то, у кого есть такая возможность. Очень хорошо. Чем больше людей узнают об этом деле, тем лучше».

* * *

Маша выбежала в коридор, едва Раптор открыл входную дверь ее квартиры.

– Юра, все в порядке? – был ее первый вопрос.

– Конечно, в порядке, – приветливо улыбнулся он девушке.

И тут он заметил, что Маша в квартире не одна. В прихожей стояли мужские полуботинки, а на вешалке висела кожаная мужская куртка. Раптор узнал вещи Замараева. И почти сразу из комнаты донесся веселый голос однополчанина:

– Ну, проходите уже, хватит в прихожей миловаться!

– Вот, жду тебя, – объяснил Замараев свое присутствие. – Решил проверить, как вы тут с Машулей устроились. Как, Маша, не обижает тебя Юрка? – спросил он у девушки.

– Ну что ты говоришь, Юра такой заботливый, – смущенно ответила Маша и сразу переключила свое внимание на любимого мужчину: – Юра, ну чего хотел от тебя Свисток?

– Он что, на тебя наезжает? – присоединился к Машиному вопросу Владимир.

«Так, девчонка ему все рассказала, – с огорчением подумал Раптор. – А с виду кажется не очень болтливой. Ну да, она же за меня волнуется».

– Какие наезды? С чего вы взяли? – ответил Юрий на вопрос Замараева. – Может, он, наоборот, извиниться хотел?

– Свисток? Извиниться?! – недоверчиво воскликнула Маша. – Да он скорее удавится, чем прощения попросит.

– Ну ладно, не извинялся, – поправился Раптор. – Во всяком случае, пообещал, что больше к тебе приставать не будет, – сказал он первое, что пришло на ум.

– Не будет? – изумленно переспросила Маша, но при этом в ее голосе уже не было прежнего недоверия. – Хорошо, если так, – тихо сказала девушка и отвернулась.

Однако Юрий успел заметить, как на щеках у Маши выступил стыдливый румянец. «Ах, вот в чем дело! – сообразил он. – Оказывается, ты даешь ему! Ну, правильно, должна же ты как-то расплачиваться за предоставленное тебе место продавщицы. Если не деньгами, так своим передком». Поняв, что Машу «пользует» не только он, Раптор сразу ощутил по отношению к девушке брезгливость. Владимир прекрасно знал, что многим девчонкам, торгующим в коммерческих палатках, приходится отдаваться бандитам, являющимся «крышей», и его продавщица Маша в этом случае – не исключение. Но Замараев никогда не разговаривал с девушкой на эту тему, делая вид, что ему ничего не известно. Вот и сейчас он поспешил перевести разговор на другую тему.

– Мы вчера о делах так и не успели договорить, – сказал он, обращаясь к Раптору. – Так что ты решил по поводу моего предложения вести дела вместе?

– Да я с удовольствием. – Сычев прижал руку к груди. – Вот только сдам привезенный товар, продам свое место на рынке, и я в твоем полном распоряжении.

– Ну, тогда заканчивай с этим побыстрее и присоединяйся. Давайте, друзья, вмажем по этому поводу. Маша, я там в пакете бутылочку принес, неси ее сюда и закуску какую-нибудь сообрази, – последние слова Замараева были обращены уже к хозяйке квартиры.

На обеденном столе опять появилась бутылка водки. Девушка начала расставлять вокруг нее тарелки с едой. Юрий смотрел на все это рассеянным взглядом: есть ему не хотелось, а уж пить – тем более. «И почему русские так любят пить водку?» – думал он. Себя Раптор уже воспринимал как иностранца, который временно оказался в России. Впрочем, точно так же он воспринимал себя в любой другой стране. У него не было родины. В сущности, он везде был чужим, но никакого сожаления по поводу этого террорист не испытывал. Наоборот, это обстоятельство позволяло ему почувствовать собственную исключительность. И такое ощущение Раптору было очень приятно.

* * *

Когда Владимир засобирался домой, Сычев вызвался его проводить. Они вдвоем вышли из подъезда Машиного дома и направились к машине Замараева. Раптор вытащил из кармана пачку «Парламента» – ту самую, из которой угощал Свистка, – и протянул ее Владимиру:

– Закурить не желаешь?

– Ух ты, «Парламент»? – восхищенно произнес Замараев, который курил более дешевые сигареты. – Откуда у тебя такие?

– Да так, достал по случаю, – неопределенно ответил Раптор.

Желаемый эффект был достигнут. Он завладел вниманием приятеля. Теперь Сычев был уверен, что тот и слушать его будет так же внимательно.

– Знаешь, Володька, я тут в дело одно ввязался, и дело это – довольно прибыльное, – изобразив на лице мучительное раздумье, сообщил Замараеву Раптор. – Прибыльное, но, похоже, не совсем безопасное. Но мне одному его никак не провернуть. Как, поможешь? Прибыль – пополам.

– А что сделать-то надо? – тут же спросил Владимир – слова приятеля заинтриговали его.

– Сделать надо вот что. Съездить в Питер, забрать там на морском таможенном складе некий груз, предназначенный для одной фирмы, и привезти в Москву.

– Украсть, что ли? – уточнил Замараев.

– Нет, – успокоил его Раптор. – Заказчик дает все сопроводительные документы на груз, с этой стороны все чисто.

– Так в чем же дело? Подвох-то в чем?

– В оплате, Володька, в оплате, – объяснил Юрий. – За эту работу заказчик платит двадцать тысяч баксов. Сечешь?

– Сколько? – Замараев не поверил своим ушам. – Это же уйма денег!

– Вот то-то и оно. Я подозреваю, что этот груз – крутая контрабанда, раз за него обещаны крутые деньги. У заказчика что-то не получилось с вывозом, вот он и решил груз вернуть. Но, с другой стороны, ведь мы об этом не знаем, а только догадываемся.

– Да, ну и дела, – покачал головой Владимир, – но двадцать тысяч баксов! Да мне за такие деньги сколько придется вкалывать?!

– Ну так что, беремся? – скорее утвердительно, чем вопросительно, сказал Раптор и заглянул в глаза приятелю.

– А что, беремся!

Выпитая за ужином водка и главным образом обещанное солидное вознаграждение придали Замараеву уверенности. Он так и не понял, что это приятель подвел его к нужному для себя ответу.

– Я вот только боюсь, не кинули бы нас с деньгами, когда мы все сделаем, – высказал последнее сомнение Владимир.

– Не боись, не кинут, – подражая самому Замараеву, ответил Юрий. С этими словами он полез во внутренний карман своей куртки и вытащил оттуда перетянутую резинкой пачку долларов. – Аванс, две штуки, – пояснил он.

– Ну и дела! – уже во второй раз восхищенно воскликнул Замараев. – А когда надо отправляться за грузом?

– Думаю, дня через два. Заказчик обещал сообщить.

– Тогда нам надо срочно искать машину! Чтобы не пришлось в самый последний момент метаться по городу в поисках подходящего грузовичка. Ну, эту проблему я могу взять на себя. Я как раз знаю ребят, которые оказывают транспортные услуги на своих автомобилях. И берут они совсем недорого. Этот груз, который мы должны привезти, он что, большой? Какая нам понадобится машина?

Владимир уже начал соображать, где можно подешевле нанять машину для перевозки заказанного груза, но Раптор остановил его:

– С машиной проблем не будет. Заказчик предоставляет свой транспорт.

– А, ну тогда другое дело, – немного ошалело ответил Владимир.

Сумасшедшие деньги за в общем-то простую работу плюс предоставляемая машина – во все это ему как-то не верилось. Уж слишком сильно прозвучавшее предложение походило на розыгрыш. Но вот они, реальные деньги, в руках Юрия! И это уже не фантастика, не видение, а самая настоящая реальность!

Юрий увидел растерянность в глазах Замараева и поспешил приободрить его:

– Все будет классно! Получим бабки – заживем!

Уверенность приятеля передалась и Владимиру, он улыбнулся и согласно кивнул. В мыслях он уже сделался обладателем десяти тысяч долларов. Его мечта о собственной квартире в Москве приобрела вполне конкретное воплощение.

32

Утро праздничного дня. 8.03, среда, 09–00.

Утром Маша Веретнева опять убежала на работу. Праздничные дни – это не для нее. Коммерческие ларьки Замараева работают ежедневно. Обслуживающие их продавцы имеют только один выходной день в неделю. Работа в праздники для них почти ничем не отличается от работы в будни. Только покупателей больше. На прошлой неделе выходной у Маши был в воскресенье, на этой будет в субботу, а сегодня она, как обычно, на своем рабочем месте. Но настроение у нее тем не менее было праздничное. После работы ее ждет дома любимый человек, и Маша подозревает, что сегодня она не останется без подарка. «Что сейчас делает Юрий? Что он для меня приготовит?» – мечтательно подумала девушка и закрыла глаза. При этом ее душу наполнило ощущение чего-то приятного и необычного…

…А человек, который так очаровал Машу, в это время лежал в ее квартире на диване и бегло просматривал купленные им газеты. Утром, после ежедневной зарядки, Раптор прошелся до ближайшего киоска «Информпечати», где скупил буквально все московские газеты. В газетах его интересовали исключительно разделы частных объявлений. Среди них Юрий искал те, где предлагали свои услуги программисты. Он уже сделал несколько ознакомительных звонков, но пока не нашел нужного ему специалиста. «Курсовые и дипломные работы по информатике и вычислительной технике любой сложности, – прочитал Раптор в очередном объявлении. – Надо же, любой сложности! Ну, посмотрим, что за умник дал такое объявление», – подумал он и набрал указанный в объявлении номер телефона.

Трубку сняла молодая девушка.

– Ал-ле, – тягуче произнесла она.

– Просто не верится, что такая девушка с таким милым голосом еще и оказывает услуги по информатике и вычислительной технике, – произнес в трубку Раптор.

Он уже решил, что этот звонок, как и все предыдущие, окажется безрезультатным, но террористу хотелось подурачиться.

– Кто это? Ты, Стас? Слушай, кончай прикалываться. – Девушка попыталась определить по голосу своего невидимого собеседника.

– Нет, я, честное слово, человек, которому нужны услуги по информатике, – ответил Юрий.

– Ой, тогда извините меня, – торопливо сказала девушка, – я передаю трубку.

Возникла короткая пауза. В трубке послышались щелчки – очевидно, ее передавали из рук в руки. И вот Раптор услышал уже другой голос, на этот раз молодого мужчины:

– Вы по поводу объявления? Я вас слушаю.

Мужчина – а судя по голосу, просто молодой парень – учащенно дышал. Сычев отчетливо слышал в трубке его прерывистое дыхание. «Уж не во время ли секса я их прервал?» – подумал террорист. Воображение тут же нарисовало следующую картину: молодая совершенно голая девушка с распущенными волосами, зато в очках, сидит верхом на своем партнере и при этом снимает телефонную трубку. Раптору сразу захотелось увидеть, как обладательница тягучего голоса и ее партнер занимаются любовью, чтобы проверить свое воображение.

– Что вас конкретно интересует? – напомнил о себе парень.

«Меня интересует, как выглядит твоя девка нагишом и снимает ли она очки, когда берет в рот», – подумал Юрий, но вслух сказал совсем другое:

– В объявлении сказано, что вы беретесь за работу любой сложности. Меня интересует ваша квалификация.

– Я аспирант кафедры вычислительной техники института радиоэлектроники. Дипломов, подтверждающих мои научные заслуги, не имею, разве что вам известно слово «хакер».

Ответ парня Раптору понравился.

– Известно, – кашлянул он. – Я ищу программиста для одной прикладной работы, за которую обещаю хорошо заплатить.

– И что это за работа? – поинтересовался хакер.

– Если говорить в двух словах, то мне нужна система, которая управляла бы работой видеокамеры, а изображение с нее выводила на экран компьютера, – объяснил задачу Юрий.

– Ну, в принципе, ничего сложного, – немного подумав, ответил парень. – Тем более что такие пакеты уже существуют.

– Так вы возьметесь за работу?

– Это смотря сколько вы заплатите, – усмехнулся компьютерщик.

– А сколько бы вы хотели?

На этот раз пауза длилась дольше. Очевидно, парень советовался со своей подругой.

– Ну, скажем, баксов пятьсот, – наконец назвал он желаемую сумму.

– Вы получите пять тысяч, – ответил Раптор.

– Что? Пять тысяч? – Парню показалось, что он ослышался. – Да за такие деньги я полностью в вашем распоряжении! Если потребуется, я отпуск в институте возьму!

– Отлично, я перезвоню вам через четыре дня, – сказал Юрий и отключился.

Террорист не сомневался, что в назначенный срок специалист-компьютерщик будет с нетерпением ждать его звонка.

– Через четыре дня ты будешь неотлучно сидеть у телефона, даже в туалет будешь ходить вместе с ним, – заметил Сычев, обращаясь к молчащей телефонной трубке.

Террорист рывком поднялся с дивана и прошелся по комнате. Только что он нашел последнего из необходимых ему агентов. «Предварительная работа с агентами проведена, – удовлетворенно подумал Раптор. – Свисток уже получил задание и сейчас его отрабатывает. Остальным еще только предстоит сыграть отведенные им роли. Но сбоев не будет. Каждый из них отработает свою задачу, так как спектакль ставит опытный режиссер».

С 1994 года, когда Юрий Сычев стал международным террористом по кличке Раптор, у него не было ни одного невыполненного заказа. Но ни полиции, ни службе безопасности, ни личной охране тех, кого он убивал, так и не удалось выйти на его след, а уж тем более арестовать или задержать. В него стреляли, но он ни разу даже не был ранен. Все это создало у Раптора ощущение собственной неуязвимости и гениальности. Он был атеистом. Не верил ни в бога, ни в дьявола, и свое чудовищное везение объяснял точным расчетом, умением обращаться с оружием, превосходной реакцией, а главное – страхом, подавляющим способность к сопротивлению. Страхом, который он внушал людям своей невероятной жестокостью.

Раптор еще раз прошелся по комнате. До прихода Маши с работы оставалась еще уйма времени, и Юрий думал, чем бы себя занять. Он не любил тратить время понапрасну. Сычев пока что не закончил подготовку задуманного им террористического акта, ему еще многое предстояло сделать. Но сейчас в подготовке теракта возникла вынужденная пауза. Праздник 8 Марта спутал все планы террориста. «Но это только на сегодня. Завтра Москва вернется к своему прежнему рабочему ритму, и я продолжу подготовку, – решил Раптор. – А сегодняшний день придется пропустить».

Но террорист напрасно беспокоился о впустую потраченном дне. Через два часа ему позвонил Свисток и назначил встречу.

33

Продавцы взрывчатки. 8.03, среда, 11–00.

На застеленном скатертью обеденном столе лежали одинаковые цилиндры, напоминающие палочки, из которых составляются городошные фигуры. Пять рядов по двадцать цилиндров – итого сто штук. Десять килограммов тетрила, спрессованные в сто одинаковых цилиндрических шашек по сто граммов каждая. Мирон смотрел на разложенный на столе смертоносный груз, но видел перед собой не взрывчатку, а двадцать тысяч долларов. У него всегда было хорошее воображение. Взрывчатку Мирон получил только сегодня утром. Ее привез в Москву давний знакомый Мирона – прапорщик из части, где до своего увольнения служил и сам Мирон. Прапорщик только взглянул на приятеля красными невыспавшимися глазами, вручил ему в руки сумку с тетриловыми шашками – и тут же покинул его квартиру. Спешка прапорщика была вполне понятна Мирону – тот выполнил свою часть работы и не хотел больше оставаться возле опасного груза. И так всю ночь напролет прапорщик вместе со своим напарником разбирал взрыватели авиабомб, доставая из них тетриловые детонаторы. Оба сильно рисковали. Тетрил относится к одному из самых опасных видов взрывчатых веществ. Работа с этой взрывчаткой требует максимального внимания и осторожности, так как тетрил может взорваться от малейшей искры, удара и даже трения. В случае взрыва десяти килограммов тетрила от обоих людей не осталось бы ничего – даже одежды. Тем не менее прапорщик с напарником взялись за смертельно опасную работу, за которую каждому из них было обещано по две тысячи долларов. Эта сумма в двадцать пять раз превышала месячное денежное содержание каждого из них. Еще одну тысячу получал прапорщик за доставку взрывчатки в Москву. Остальные пятнадцать тысяч из тех, что пообещал за взрывчатку неизвестный покупатель, Мирон рассчитывал положить себе в карман.

«Хотя нет, – вспомнил он. – Еще десять процентов придется заплатить Свистку за посредничество. Итого у меня останется тринадцать тысяч, – подсчитал Мирон. Он был суеверен, и получившееся в результате подсчетов число ему не понравилось. – Но не поднимать же из-за этого причитающийся Жорику гонорар. Это вообще было бы просто смешно», – подумал он.

…К обеду, как они и условились, появился Свисток.

– Уф! – войдя в квартиру, с облегчением выдохнул он. – Все, о встрече договорились. Я назвал место, он не возражал. Короче, он будет один. Ну, и нас двое.

Мирон провел гостя на кухню. В комнату, где на столе была разложена взрывчатка, он Свистка не пустил. От охватившего его волнения рэкетир весь дрожал. Мирон налил полный стакан воды прямо из-под крана и протянул Жорику.

– Пей! – приказал он. – Мандраж снимет.

Свисток послушно выпил. Мирон забрал у него стакан и после этого спросил:

– Покупателю приходилось бывать на месте встречи?

– Не-а, – уверенно ответил Жорик. – Он у меня подробно расспрашивал, как туда добраться.

«Это еще ничего не значит, – подумал Мирон. – Покупатель мог специально задавать эти вопросы. – По его мнению, заказчика должно было насторожить место встречи – заброшенный пустырь позади цементного завода. – Не каждый рискнет туда отправиться для совершения сделки, которая тянет на двадцать тысяч баксов. Но покупатель – мужик не из пугливых. Интересно, кто он и откуда?» – снова задал вопрос Мирон, который задавал себе уже неоднократно. У него не было ответа, да и Свисток не мог ему в этом помочь. Тем не менее торговец оружием решил «кинуть» неизвестного охотника за взрывчаткой, а конкретно – застрелить его сразу после получения денег. Слишком велико оказалось для Мирона искушение присвоить себе деньги неизвестного покупателя, а взрывчатку снова пустить в оборот. Если бы покупателем оказался Клим или любой другой уголовный авторитет, у Мирона и мысли бы не возникло так поступить. Торговец оружием прекрасно знал, что за каждым авторитетом стоит мощная группировка, члены которой не простят убийство своего лидера. Но в данном случае у покупателя-одиночки не было грозного прикрытия.

«Даже если за ним стоят крутые ребята, обо мне им все равно ничего не известно, – рассуждал Мирон. – Они могут знать Свистка, так как все дела покупатель имел только с ним. Жорик – это единственная ниточка, которая ведет ко мне. А исчезнет Свисток – все! Концы в воду». По всем раскладкам выходило, что Свисток тоже должен был разделить участь покупателя взрывчатки. Однако убивать парня Мирону не хотелось. Ведь именно Жорик организовал для него двадцатитысячную сделку, и торговец оружием никак не мог решиться отплатить ему за это такой черной неблагодарностью. Мирон взглянул на часы: «Однако пора. Надо выдвигаться, чтобы успеть на встречу вовремя». Он, как никто другой, знал, что при проведении сделок с оружием любое опоздание или отклонение от графика вызывает большие подозрения.

– Жди меня здесь, – велел он Свистку и скрылся за дверью комнаты, где оставил взрывчатку.

Тетриловые шашки Мирон уложил в спортивную сумку, проложенную изнутри толстым слоем мягкого поролона. Поролон должен был предохранить взрывчатку от неосторожных ударов. Закончив возиться с сумкой, он вытащил из оборудованного в стене тайника три пистолета: «ТТ»[12] китайского производства, российский «ПСМ» в подмышечной кобуре и малогабаритный «малыш», специально разработанный для скрытого ношения. Кобуру с «ПСМ» Мирон повесил на плечо, затем передернул затвор «малыша», дослав тем самым патрон в патронник, и засунул оружие в карман брюк. Вооружившись двумя пистолетами, Мирон взял сумку со взрывчаткой, не забыв и про китайский «ТТ», и вышел из комнаты. Свисток терпеливо ждал его на кухне.

– На встречу с покупателем мы поедем вдвоем, – объявил Мирон своему напарнику. – Взрывчатку и ствол повезешь ты. – Он поставил перед Жориком сумку с тетриловыми шашками и протянул ему китайский «ТТ». – Вести разговор с покупателем тоже будешь ты, а я буду тебя прикрывать. – И Мирон выразительно похлопал себя по кобуре с пистолетом. – Твоя задача – передать клиенту взрывчатку со стволом и забрать у него деньги. Для покупателя старшим из нас двоих тоже будешь ты, а я на подхвате. Расклад понятен?

– Понятен, – кивнул головой Свисток. Ему было приятно, что при совершении сделки Мирон отводит ему роль старшего. Жорик сразу почувствовал себя увереннее. Он вальяжно облокотился на кухонный стол и сказал: – Тут, братан, такое дело. Бабок будет не двадцать штук, а двадцать пять. Пять штук – это я себе вроде как премию выторговал за срочность, – пояснил он.

Мирон даже приоткрыл рот, настолько поразило его услышанное.

– Молодец, хорошо торгуешься, – только и сказал он, а про себя подумал: «Пацан-то, оказывается, совсем охренел! Решил «кинуть» меня на пять штук! Маслину он получит в башку, а не деньги».

Судьба Свистка определилась в один момент. «Он разделит участь своего клиента», – решил Мирон. Никаких угрызений совести от того, что вместе с покупателем взрывчатки ему придется застрелить рэкетира, он уже не испытывал. По мнению торговца оружием, право делить полученные от сделки деньги имели только те, кто был сильнее и авторитетнее его, то есть сам Клим или его бригадиры. Мелкий контролер ларечников такого права не имел. «А Свисток возомнил себя невесть кем, поставил себя на один уровень со мной, – продолжал рассуждать Мирон. – Вот он за это и поплатится. Да и пять тысяч долларов – тоже солидный аргумент, чтобы списать этого дурня со счетов».

34

Ретроспектива: Белфаст. 8.03, среда, 13–00.

Грязный от оседающей цементной пыли снег пересекали цепочки следов. Заброшенный пустырь за цементным заводом в разное время становился местом игр мальчишек-беспризорников, обиталищем бомжей и притоном для токсикоманов. Человек, шагавший сейчас по пустырю, своей чистой одеждой и приятной внешностью выгодно отличался от представителей этих социальных категорий. На нем были недорогие, но вполне добротные джинсы и легкая куртка, утепленная двойным слоем синтепона. В руках человек держал маленький черный чемоданчик из натуральной кожи с двумя цифровыми замками. Скорее его можно было принять за мелкого чиновника частной или государственной конторы, который решил срезать свой путь, пройдя через пустырь. Любой чиновник или другой добропорядочный гражданин сильно рисковал, отправляясь в путешествие по заброшенному пустырю. Встреча с агрессивно настроенными подростками или грабителями здесь была вполне реальна. Однако человек, шагающий сейчас по протоптанной в грязном снегу тропинке, не нуждался ни в сочувствии, ни в защите. Он умел за себя постоять.

Это на встречу с продавцами взрывчатки шел Раптор. Террорист не знал, сколько будет продавцов, но догадывался, что Свисток придет на встречу не один. Юрий понимал: у Жорика нет денег, чтобы самому выкупить у продавца взрывчатку. Значит, на встречу придет сам продавец.

Возможно, он возьмет с собой еще кого-нибудь для охраны. По большому счету, это ничего не меняло. Раптор был уверен в своих силах и совершенно не боялся торговцев оружием, с которыми ему предстояло встретиться. В его кейсе, в отделении для бумаг, лежал полностью готовый к бою «ингрэм» со спущенным предохранителем. Юрий улыбнулся своим мыслям. Три года назад, в апреле 1997 года, он уже оказывался в подобной ситуации. Только тогда чемоданчик с пистолетом-пулеметом был не в его руках.

* * *

Тогда Раптор выполнял задание в Белфасте. По контракту он должен был уничтожить одного из лидеров ИРА[13], который после ареста начал давать показания британской службе безопасности. На основании его свидетельских показаний по всей Северной Ирландии начались аресты. За решеткой оказались многие видные члены ИРА. Процесс над ними обещал стать настоящей сенсацией, ведь впервые в качестве свидетеля обвинения должен был выступить один из руководителей Ирландской республиканской армии. Арестованные и еще остававшиеся на свободе руководители террористов стремились любыми способами уничтожить опасного свидетеля. Однако возможностей ИРА не хватило, чтобы привести в исполнение вынесенный ему смертный приговор. И тогда ирландские террористы наняли Раптора.

Когда Юрий принимал решение взяться за выполнение заказа, он уже знал, что добраться до заказанного ему руководителя ИРА, пока идет следствие, невозможно. Британские спецслужбы содержали своего главного свидетеля в специальной закрытой тюрьме, куда ни при каких обстоятельствах не мог проникнуть посторонний. Но это обстоятельство не остановило наемного террориста – он решил провести покушение во время суда. Раптор верно рассчитал, что там его объект появится в любом случае. Все обвинения, выдвинутые в адрес руководителей ИРА, основывались главным образом на показаниях только одного члена этой террористической организации, поэтому его присутствие на судебном процессе становилось необходимым.

Британские спецслужбы знали, что террористы ИРА стремятся уничтожить своего бывшего руководителя. Сохранение жизни столь важному свидетелю британская спецслужба считала своей первостепенной задачей. Поэтому во время суда над лидерами Ирландской республиканской армии были предприняты беспрецедентные меры безопасности. Всех входивших в зал судебных заседаний пропускали через металлодетектор, чтобы полностью исключить возможность проноса оружия.

Даже спустя три года Раптор отлично помнил, как все произошло. Сначала по рядам журналистов, среди которых стоял и он, пронесся легкий трепет. «Ведут! Ведут!» – послышалось с разных сторон. В проходе, ведущем к трибуне для свидетельских показаний, появился главный свидетель обвинения в окружении шести человек. Уже во второй раз главный свидетель появлялся в суде. Вчера он точно так же шел по этому проходу к трибуне, и точно так же его сопровождали шесть человек. Среди них были четверо британских полицейских в форме, все с оружием, и еще два человека в гражданских костюмах с небольшими кейсами-»дипломатами» в руках. Большинство присутствующих в зале считали, что эти двое – адвокаты главного свидетеля или его секретари. И лишь немногим было известно, что двое мужчин в классических деловых костюмах – на самом деле бойцы знаменитой британской антитеррористической группы SAS и именно им отводится роль главных телохранителей важного свидетеля. Потому что при покушениях люди в гражданской одежде вызывают меньше опасений у наемных убийц, чем полицейские в форме. На этом и строится весь расчет охраны.

Но Раптор знал правду. Гражданская одежда и невинный вид пластмассовых кейсов не провели наблюдательного террориста. Еще вчера Юрий понял, что перед ним двое бойцов британского спецназа. Узнал он и их «кейсы-автоматы». От обычного чемоданчика такой кейс отличается тем, что внутри него спрятан компактный пистолет-пулемет. По внешнему виду кейса Раптор узнал даже модель переносимого оружия. Германский пистолет-пулемет «MP-5K-A1»[14] калибра 9 миллиметров, лучший в своем классе. Юрий и сам не раз пользовался таким «кейсом-автоматом» для своих акций. Он знал, как крепится внутри чемоданчика оружие и где располагается клавиша, которую нужно нажать, чтобы добраться до пистолета-пулемета… А вот что произошло потом.

Итак, Раптор стоял в первом ряду журналистов. До прохода, по которому двигался объект в окружении телохранителей, его отделяли всего несколько шагов. Вот мимо террориста прошел первый спецназовец, за ним – заказанный объект, которого с четырех сторон обступили полицейские. Когда с Раптором поравнялся второй спецназовец, Юрий шагнул вперед. Прошедшие вперед телохранители не заметили, что происходит за их спинами, поэтому среагировали на бросок террориста только спустя две секунды. Но этого времени Сычеву вполне хватило, чтобы обезоружить британского спецназовца. Ребром ладони правой руки Раптор нанес ему удар в переносицу – и практически одновременно ударил его другой рукой по левому запястью. Свой «кейс-автомат» британский спецназовец нес как раз в левой руке. В кистевом суставе что-то хрустнуло, и пальцы спецназовца сами по себе разжались. Кровь, брызнувшая во все стороны из перебитого носа, залила британскому солдату лицо. «Кейс-автомат» выскользнул из перебитой руки. Однако он не упал на пол, так как Раптор подхватил чемоданчик на лету. С перебитым носом, искалеченной рукой и залитыми кровью глазами, спецназовец уже не был способен к активным действиям. Угрозу для террориста представляли его напарник и четверо английских полицейских. У них было и численное превосходство, и оружие. Но до оружия им еще предстояло добраться, в то время как Юрий уже держал пистолет-пулемет в руках.

Стоящие по обе стороны от прохода журналисты сообразили, что происходит, только когда раздался выстрел пиропатрона. Сработавший пиропатрон отбросил в разные стороны крышки кейса, и вместо пластмассового чемоданчика в руках у террориста оказался пистолет-пулемет. Как раз в это время к нему повернулись полицейские и другой спецназовец. Помешать Раптору они уже не могли – он просто не дал им такого шанса. В зале суда раздался грохот – это пистолет-пулемет террориста выплюнул первую порцию свинца. Между ним и его жертвами оставалось всего несколько метров. Промахнуться с такого расстояния было практически невозможно. Юрий увидел, как разлетелась на куски голова одного из британских полицейских, когда очередь из пистолета-пулемета угодила ему точно в лоб. Убийца продолжал стрелять, и вот уже голова главного свидетеля раскололась словно перезрелый арбуз.

Наблюдавших эту страшную картину людей охватила паника. И только напарник искалеченного Раптором спецназовца не потерял присутствия духа. Со своим пистолетом-пулеметом в руках он упал на пол, пытаясь взять террориста на мушку, но мечущиеся всюду люди не давали ему возможности прицелиться. Воспользовавшись паникой присутствующих на судебном процессе людей, Юрий бросился к выходу из зала суда. Несколькими короткими очередями он расчистил себе дорогу. Какой-то полицейский попытался перекрыть ему выход, но Сычев уложил его несколькими точными выстрелами. Возле здания суда его ждал мощный спортивный мотоцикл. Вскочить на мотоцикл и запустить двигатель оказалось делом нескольких секунд. Спустя мгновение Раптор уже мчался прочь от здания суда. Управлению мотоциклом немного мешал пистолет-пулемет. Но террорист не стал расставаться с оружием, в котором еще оставалось несколько патронов. При необходимости он мог управлять мотоциклом и одной рукой.

Дерзкий план Юрия полностью удался. Он ликвидировал заказанного ему свидетеля, выполнив тем самым заказ ирландских террористов, сумел вырваться из зала суда и уйти от преследования… Сегодняшняя задача представлялась Раптору намного проще, так как противостояли ему не профессионалы SAS и даже не британские полицейские, а обыкновенные российские уголовники.

35

Сделка. 8.03, среда, 13–05.

Заметив приближающегося покупателя, Свисток вышел на тропинку и махнул рукой, чтобы привлечь его внимание.

– Он один, – сообщил Жорик, обернувшись к Мирону.

Тот удовлетворенно кивнул и незаметно для Свистка переложил девятимиллиметровый «малыш» из кармана брюк в боковой карман своей ватной куртки. Мирон и Жорик ждали покупателя в небольшом овражке. Место для встречи выбирал сам продавец оружия. Овражек почти не просматривался с пролегающей поблизости тропинки, а его склоны, по мнению Мирона, должны были заглушить звуки выстрелов.

– Сюда, – позвал покупателя Свисток, указывая ему дорогу.

Вслед за рэкетиром Раптор подошел к овражку. «Вот и второй, – равнодушно подумал террорист, увидев поджидающего его Мирона. – Ватник, мятые штаны, стоптанные ботинки… По сравнению с франтоватым Свистком так просто доходяга. Трюк известный – невзрачный вид и старая заношенная одежда всегда создают впечатление незначительности. Отличный маскарад для того, кто хочет скрыть свою ведущую роль». В три прыжка Юрий спустился в овражек – и сразу же пожалел об этом: «Не стоило без необходимости демонстрировать этим типам свою ловкость». Жорик тоже начал спускаться вниз, но, в отличие от Раптора, он не сумел сохранить равновесие. Поскользнувшись на талом снегу, Свисток упал на одно колено и запачкал свои джинсы. Согласно роли подручного, которую выбрал себе Мирон, он должен был броситься к Жорику, чтобы помочь ему подняться. Мирон так и сделал. Он хорошо вошел в роль и не упустил возможности продемонстрировать свое подчиненное положение.

«Да ты не пустой, – сообразил Раптор, глядя на действия Мирона. – С левой стороны у тебя подмышечная кобура! Вон как ты ее прижимаешь локтем. Интересно, а пистолет ты прихватил на всякий случай или собираешься стрелять? В любом случае ты сморозил глупость. Чтобы добраться до кобуры, тебе придется расстегнуть две, а то и три пуговицы. Ватник – это не куртка на «молнии», быстро его не расстегнуть. Поэтому твой пистолет под мышкой практически бесполезен».

– Ну что, к делу? – спросил Свисток после того, как отряхнул грязь с испачканного колена.

– К делу, – кивнул головой Раптор, демонстрируя свое полное согласие.

Он хотел посмотреть, как поведет себя рэкетир в роли старшего.

– Бабки принес? – спросил Жорик.

Юрий улыбнулся:

– Мы, кажется, уже договорились, что расчет – только по факту. Где товар?

– Мирон, давай сумку, – обратившись к своему напарнику, приказал Свисток.

Он сказал это грозным, не терпящим возражений голосом. Именно так должен был приказывать босс своей «шестерке». Жорику все больше нравилась роль старшего. Он уже начал забывать, что играет эту роль по указанию Мирона. Рэкетир так упивался своим начальственным положением, что даже не заметил, как допустил серьезную ошибку, назвав истинную кличку своего напарника совершенно постороннему человеку. Раптор эту ошибку заметил. А вот Мирон на упоминание своей клички никак не среагировал, и это показалось террористу странным.

«Торговцы оружием – люди скрытные. Свое имя или кличку они не откроют кому попало, а этот к допущенному Свистком проколу остался равнодушен. Значит, либо это имя – ненастоящее, либо этот Мирон собрался меня тут похоронить. – От такового вывода Раптору даже стало смешно. – Интересно, как со своей пушкой в подмышечной кобуре, до которой еще нужно добраться, ты собираешься это сделать?» – мысленно спросил у Мирона террорист.

Продавец оружия послушно перенес сумку поближе к Свистку и поставил ее возле его ног. Жорик присел на корточки и расстегнул на сумке «молнию».

– Вот, – сказал он, вытащив из сумки один из грязно-желтых цилиндров.

– Да, это мой заказ, – подтвердил Раптор, принимая из рук рэкетира тетриловую шашку. – Сколько здесь? – спросил он и кивком головы указал на стоящую возле ног Свистка спортивную сумку.

– Десять кило, как договаривались, – ответил Жорик.

Юрий раскрыл свой кейс и вытащил оттуда смятую газету.

– Клади сюда, посчитаем, – приказал он, швырнув газету Свистку.

Жорик расстелил на истоптанном снегу газету и начал выкладывать на нее тетриловые детонаторы, а Раптор и Мирон молча наблюдали за его действиями.

– …Девяносто девять, – объявил рэкетир, доставая из сумки последнюю шашку, – сто, – закончил он, ткнув пальцем в детонатор, который все еще держал в руках Раптор.

– Теперь ствол, – потребовал тот у Свистка.

Жорик полез под куртку и вытащил из-за пояса полученный от Мирона «ТТ».

– Покажи деньги, – не выпуская из рук пистолета, потребовал он.

Оружие придало Свистку уверенности. Теперь он чувствовал себя с покупателем на равных.

– Деньги будут, – усмехнулся Раптор.

Но вместо денег террорист вытащил из кармана пачку «Парламента». Он отправил одну сигарету в рот, раскурил ее от одноразовой зажигалки, затем достал сигарету изо рта и с усмешкой посмотрел на ее тлеющий кончик. А дальше произошло то, чего ни Жорик, ни Мирон никак не ожидали увидеть. Покупатель вложил зажженную сигарету в ту же руку, в которой держал тетриловый детонатор. Тлеющий ободок сигареты оказался всего в нескольких миллиметрах от детонатора. У Мирона от страха сжалось сердце. «Если только горящий пепел упадет на детонатор, наши кишки разнесет по всему пустырю», – в ужасе подумал он. Примерно то же самое думал и Свисток, следя за манипуляциями террориста. И только Раптор сохранил присутствие духа.

– Деньги будут, – повторил он. – Но сначала я должен проверить оружие.

Юрий подошел к Жорику и протянул ему руку с раскрытой ладонью. Не в силах сопротивляться, Свисток вложил в руку Сычева пистолет. Пальцы террориста тут же разжались, и горящая сигарета полетела в снег. У Свистка и Мирона одновременно вырвался вздох облегчения. Завладев пистолетом, Раптор тут же передернул затвор, отправляя патрон в патронник. Грохнул выстрел, и в снегу у ног Юрия образовалась маленькая аккуратная дырочка. Террорист удовлетворенно кивнул – пистолет работал исправно.

«Мужика надо валить», – решил Мирон, как только справился с охватившим его испугом. Он собирался застрелить покупателя, когда тот передаст Свистку деньги или хотя бы покажет, что они у него при себе. Стрелять раньше Мирон опасался – покупатель вполне мог прийти на встречу и без денег. Тогда пришлось бы вместе с ним ехать к его тайнику. Но когда Жорик отдал покупателю пистолет, продавец оружия решил больше не ждать. Дальнейшее ожидание становилось просто опасным! Мирон уже убедился, что покупатель – настоящий псих. Только выживший из ума человек способен приложить к тетриловой шашке зажженную сигарету! Момент показался продавцу оружия самым подходящим. Покупатель шагнул к Свистку, оставив тем самым Мирона у себя за спиной. Тот опустил руку в карман, где у него лежал взведенный «малыш». Бесшумно щелкнул спускаемый предохранитель. Мирон никогда не стрелял через карман, но сейчас решил не вытаскивать оружия. Спина покупателя взрывчатки находилась от него всего в трех метрах, и он решил, что с такого расстояния в любом случае не промахнется. Мирон просунул указательный палец в предохранительную скобу, нащупывая спусковой крючок. Ему оставалось только чуть повернуть в кармане пистолет и спустить курок. И в этот момент выстрелил пистолет Раптора! Мирон почувствовал, как его живот пронзила острая боль. Сил выполнить задуманное уже не осталось. Их не осталось даже на то, чтобы устоять на ногах. Колени Мирона подогнулись, он присел и опрокинулся на снег.

Юрий действительно не видел, что делает продавец оружия у него за спиной, – он это чувствовал. Раптор ощутил перемещение Мирона, когда тот зашел ему за спину, как почувствовал и тот момент, когда делец опустил руку в правый карман своей ватной куртки. «Значит, кобура под мышкой у тебя для отвода глаз? – понял Юрий. – Для настоящей стрельбы ты припас игрушку в кармане ватника». Намерения Мирона не оставили у террориста никаких сомнений. Впрочем, они не помешали, а только ускорили запланированную Раптором развязку. Не оборачиваясь, Сычев просунул ствол пистолета у себя под левой рукой и нажал на спуск. Пуля из «ТТ», угодившая Мирону в живот, прошила его тело насквозь. Сычев мгновенно обернулся и еще успел увидеть, как торговец падает на снег. Пистолет в руке убийцы дернулся второй раз. Звука этого выстрела Мирон уже не услышал, так как пуля пистолета «ТТ» летит быстрее скорости звука. Когда звуковая волна дошла до лежащего на снегу продавца оружия, он был уже мертв.

Как ни в чем не бывало, Раптор повернулся к Свистку:

– Твои записи с названием взрывчатки и номером моего телефона, где они?

Юрий говорил так спокойно, словно ничего особенного не произошло, словно и не лежал за ним труп только что застреленного человека. Но Жорик труп отлично видел. Свисток не хотел смотреть на убитого Мирона, но тем не менее его взгляд то и дело натыкался на мертвое лицо и струйку крови, вытекающую из пулевого отверстия на лбу.

– Помнишь, ты записывал название взрывчатки и номер моего телефона? – еще раз напомнил Юрий. – Мне нужны эти записи.

Вместо ответа Свисток часто-часто закивал и полез к себе во внутренний карман. Он вытащил оттуда два бумажных листочка и дрожащей рукой протянул их Раптору. Тот забрал у рэкетира обе бумажки. Быстро взглянув на них, он убедился, что это те самые записи. Листок с номером телефона террорист засунул к себе в карман, а листок с названием взрывчатки протянул обратно Свистку:

– Это тебе.

– Ч-что? – не понял тот.

– Засунь это себе обратно в карман! – приказал ему Раптор.

Жорик послушно спрятал бумажку.

– Вот теперь действительно все, – заметил Юрий и, вскинув пистолет, выстрелил Свистку в переносицу.

Голова рэкетира откинулась назад, по его телу прошла предсмертная судорога. Он опрокинулся назад – и больше уже не пошевелился.

Юрий заглянул в лица Свистку и Мирону. Визуальная проверка показала, что контрольных выстрелов не требуется – оба были стопроцентно мертвы. Впрочем, иного результата Раптор и не ожидал. Он быстро сложил тетриловые детонаторы обратно в сумку, которую принесли с собой продавцы взрывчатки. Убедившись, что он не оставляет на месте убийства ничего лишнего, Юрий вытер носовым платком пистолет и бросил его рядом с трупом Свистка. Пистолет уже выполнил свое предназначение, и надобность в нем отпала. Раптор заказал рэкетиру пистолет только для того, чтобы было из чего ликвидировать самого Свистка и того, кто с ним придет. Сычев уже собирался уходить, но тут вспомнил про пистолет в кармане Мирона. Он нагнулся к трупу и быстро переложил пистолет из кармана ватника в карман своей куртки. Террорист решил, что компактное оружие скрытого ношения ему тоже может пригодиться.

36

Женское счастье. 8.03, среда, 16–50.

Еще с порога Маша уловила терпкий аппетитный запах чего-то экзотического. Она торопливо сняла свою пуховую куртку, стянула сапоги и прошла на кухню. Юрий стоял возле плиты и мешал что-то деревянной лопаточкой в глубокой сковородке. Девушка подошла к нему сзади, обняла руками и прижалась щекой к его плечу.

– Что это? – втягивая носом аппетитный запах, спросила Маша.

– «Чили», очень популярная в Латинской Америке еда, – пояснил Сычев, – классический мексиканский рецепт. Много мяса, много фасоли, много соуса и еще больше всяких приправ. Попробуй. – Он зачерпнул лопаточкой немного массы из сковородки и протянул лопаточку подруге.

Девушка слизнула пробу своим язычком и начала осторожно жевать. Пища была очень горячая. Это немного притупляло вкусовые ощущения, но тем не менее Маша ощутила совершенно новый, еще неизведанный вкус.

– Вкусно, – облизнувшись, ответила девушка. Впрочем, ей нравилось все, что делал Юрий. Из рук любимого человека она готова была принять даже отраву. – Ты прирожденный кулинар, – похвалила его Маша, – где ты научился так вкусно готовить?

– А вот это не твое дело, – с улыбкой ответил Сычев и слегка щелкнул подругу деревянной лопаточкой по носу.

На кончике носа у Маши осталась капелька соуса. С испачканным носом девушка выглядела очень забавно, и Юрий от души рассмеялся. Он поцеловал ее в нос и вытер соус своими губами.

– Сейчас будем ужинать, – сообщил он, – накрывай на стол.

Маша не заставила просить себя дважды. Она быстро расставила на столе тарелки, разложила вилки, достала маленькие рюмки и более высокие бокалы. Сычев выключил газ и принялся помогать подруге. Он принес откуда-то бутылку текилы, достал из холодильника упаковку «санпрайдовского» апельсинового сока и несколько бутылок пива «Рэд бул».

– Помой вот это. – Юрий протянул Маше большой пакет с разнообразными фруктами. – Экзотическая водка, – он щелкнул пальцем по горлышку бутылки с текилой, – требует экзотической закуски, а та, в свою очередь, экзотического десерта.

Девушка смотрела на него восхищенными глазами. Этот человек не переставал удивлять ее. Он был и отличным любовником, и отличным кулинаром, а к тому же умным и веселым человеком. Маше было настолько хорошо с ним, что она молила бога, чтобы это счастье никогда не закончилось. И с ужасом думала о том дне, когда Юрий захочет съехать с ее квартиры. «Если бы только он согласился остаться, – с надеждой думала Маша, – я бы все сделала ради него! Только бы согласился!»

Юрий сам разлил в рюмки водку, а в большие бокалы апельсиновый сок.

– Ну, с праздником, – объявил он, поднимая свою рюмку.

Маша выпила. Вкус текилы ей совсем не понравился, и она торопливо запила водку соком. Сычев тем временем очистил плод киви и протянул его Маше. Девушка вонзила зубы в сочную мякоть.

– А интересно, в Мексике растут киви? – спросила она, с обожанием глядя на своего постояльца.

Он на секунду задумался, словно действительно бывал в Мексике и мог видеть произрастающие там киви, а потом ответил:

– Не знаю.

Его задумчивость выглядела так естественно, что Маша от души рассмеялась. Она уже начала пьянеть, алкоголь быстро усваивался на голодный желудок. Девушка ела приготовленный Юрием соус. При этом фасоль никак не желала попадать на вилку и все время соскальзывала, когда Маша пыталась ее подцепить. Это еще больше веселило продавщицу, вызывая у нее новые приступы смеха. Когда бутылка текилы наполовину опустела, а в вазе значительно уменьшилось количество фруктов, девушка отодвинула от себя тарелку с остатками соуса «чили» и демонстративно похлопала себя по животу. В действительности она могла бы съесть и еще, но обильная пища вызывала у нее лень, а Маша догадывалась, что вскоре ей предстоят довольно активные физические упражнения…

Обычно каждый ее совместный с Юрием ужин заканчивался постелью, поэтому девушке приходилось беречь силы для занятий любовью. По глазам Сычева она поняла, что и на этот раз он не намерен отступать от своего правила. Маша почувствовала легкую дрожь и возбуждение, зарождающееся в нижней части живота, когда он поднялся со своего места. Девушка отодвинулась от стола, но не встала со стула, когда Юрий направился к ней. Но Сычев не дотронулся до нее, а сделал загадочное лицо и приложил палец к губам. Маша удивленно подняла брови. Любимый человек прошел мимо нее и скрылся в прихожей. Он вернулся оттуда буквально через минуту, неся в руках какой-то очень красивый прозрачный конверт. Продавщица напрягла глаза, пытаясь понять, что же такое принес ее любовник. Юрий не стал томить девушку ожиданием. Он распечатал конверт, и Маша увидела, что он держит в руках кружевные черные трусики. Ей никогда не приходилось видеть, а тем более примерять такое красивое белье. В этом не было ничего удивительного – ажурные трусики стоили больше, чем девушка зарабатывала в своем киоске за целый месяц.

– Не хочешь примерить? – с озорной улыбкой спросил у нее Юрий.

«Еще бы нет! – замирая от восторга, подумала Маша. – Конечно же, хочу! Я буду надевать и снимать их только для тебя». Девушка встала со стула и подошла к Юрию. Она осторожно, буквально двумя пальчиками, взяла подарок и стала его разглядывать. Трусики казались совершенно невесомыми, настолько тонкой оказалась ткань, из которой они были сделаны. Ко всему прочему, Маша почувствовала исходящий от них цветочный аромат. Девушка боялась спрашивать у постояльца, сколько стоит его подарок, потому что интуитивно догадывалась, что такое белье могут позволить себе только весьма состоятельные дамы: жены «новых русских» или же валютные проститутки. Ни к тем, ни к другим Веретнева себя не относила – и тем не менее уже держала в своих руках по-настоящему дорогую и очень красивую вещь.

«Юра любит меня! – боясь поверить в свое счастье, подумала Маша. – Конечно же, любит, иначе он никогда не сделал бы мне такой роскошный подарок! Сейчас он увидит меня в этих трусиках и уже не сможет разлюбить никогда». Она осторожно опустила трусики на стул, посмотрела Юрию в глаза и стянула через голову свой свитер. Под свитером у девушки оказалась обыкновенная мужская фланелевая рубашка. Высиживая часами в киоске, Маше приходилось больше заботиться о том, чтобы не замерзнуть, а красота при этом отходила на второй план. Но влюбленная женщина красива в любой одежде, поэтому ни простая рубашка, ни джинсы не портили облик Маши. Не отрывая взгляда от лица Сычева, она расстегнула на джинсах ремень, затем «молнию». И вот уже джинсы под тяжестью широкого кожаного ремня соскользнули с ее ног. Маша сделала один шаг к Юрию, оставив лежащие на полу джинсы за своей спиной. Переступая с ноги на ногу, по очереди сняла носки. Теперь только рубашка и колготки скрывали от взора любовника ее молодое тело. По лицу Юрия Маша догадалась, что он сгорает от нетерпения – об этом свидетельствовали и слегка оттопыренные джинсы у него между ног. Продавщица не имела ни опыта, ни навыков стриптизерши, она просто последовательно снимала с себя одежду. Но эта размеренность, похоже, очень нравилась постояльцу. Вот уже и Машины колготки соскользнули с ее ног. Обычно Маша позволяла своему любовнику самому сорвать с нее нижнее белье, но на этот раз она не могла такого допустить. Ее нижнее белье не шло ни в какое сравнение с теми трусиками, которые подарил ей Юрий. И она решила свое белье просто не показывать. Девушка запустила руки под рубашку, которая до середины бедра прикрывала ее ноги, и стащила с себя трусы. Она скомкала их и отшвырнула назад, чтобы Юрий, не дай бог, их не увидел. Такую же процедуру она проделала и со своим бюстгальтером. Фланелевая рубашка, словно ширма, прикрывала ее обнаженное тело. Освободившись от лишней одежды, Маша подошла к стулу, на котором ее дожидались восхитительные трусики. Бережно, чтобы случайно не порвать их и не оставить затяжек, продавщица пропустила в них свои ноги и натянула трусики на свою попку. Нежнейшее прикосновение тончайшей ткани еще больше возбудило девушку. Маша даже подумала, что трусики пропитаны специальным составом, стимулирующим желание. Она поспешно расстегнула рубашку и, сбросив ее с плеч, предстала перед Юрием практически обнаженной. Тончайшее кружево, которое не прикрывало, а скорее подчеркивало Машину наготу, великолепно смотрелось на ее миниатюрной фигуре.

– Ты просто… – Юрий не нашел подходящего сравнения и начал торопливо стаскивать с себя одежду.

– Давай я помогу тебе, – предложила продавщица; ей самой не терпелось поскорее перейти к любовной игре.

Девушка опустилась на колени перед своим любимым. Она помогла ему снять джинсы, а пока Юрий расстегивал рубашку, стащила с него и плавки. Напряженная мужская плоть оказалась у девушки перед лицом. Воспользовавшись моментом, Маша обхватила ее губами. Сычев вздрогнул, когда его член оказался у нее во рту. Продавщица то всасывала его плоть в себя, то отпускала – но, как только напрягшийся член стремился выскользнуть у нее изо рта, всасывала его опять. Эта игра продолжалась до тех пор, пока Юрий не взял девушку за волосы и силой не оторвал ее от себя. Маша учащенно дышала и то и дело облизывала язычком свои влажные губы. Сычев заглянул девушке в лицо. Его взгляд встретился с глазами, полными неудовлетворенного желания. Юрий подхватил девушку на руки и перенес ее на диван. Маша сразу перевернулась на спину, подставляя свое тело мужским ласкам. Девушка закрыла глаза, представляя, как любовник возьмет ее, а она будет двигаться в такт его мощным движениям. Сычев тоже видел перед собой сгорающую от желания девушку. Но не ее приоткрытый рот и даже не затвердевшие соски привлекли его внимание, а узкая полоска черных кружев у нее между ног. Его пальцы свободно прошли под резинку трусиков, и вот уже Юрий почувствовал под пальцами податливую женскую плоть, не менее влажную, чем Машины губы или ее язык. Складки кожи, закрывающие вход во влагалище, сами собой раздвинулись, приглашая его исследовать эту самую сокровенную часть женского тела. Теперь уже сами трусики стали помехой на пути к наивысшему наслаждению, и Сычев легко стянул их с девичьих ног. Почувствовав полную свободу, Маша бессовестно раскинула ноги, подставляя взгляду любовника свои самые интимные места. Юрий быстро занял предложенную ему позицию, и его конец легко проник туда, где уже побывали его пальцы. Девушка расслабленно застонала, когда любовник входил в нее. Но вот движения Юрия стали более упорядоченными, Маша тоже задвигалась в ответ, подстраиваясь под его ритм. Сычев вгонял в нее свой член все глубже и глубже. При каждом толчке любовница издавала сладостный стон, а через несколько минут уже кричала во весь голос. Девушка металась на диване в сладостном экстазе, но Юрий крепко удерживал ее за талию своими сильными руками, не позволяя ей вырваться. Маша и не хотела вырываться… Напротив, она хотела, чтобы это наслаждение продолжалась бесконечно долго. От возбуждения она совсем потеряла чувство реальности. Волны наслаждения унесли ее куда-то далеко-далеко, на седьмое небо или еще дальше… Она пришла в себя, когда постоялец уже нежно гладил ее по животу. Продавщица открыла глаза и обнаружила, что любовник лежит рядом с ней, обнимая ее за талию. Маша скосила глаза и благодарно посмотрела на Юрия. Встретившись с ее взглядом, тот улыбнулся в ответ.

– Ты у меня прелесть, – прошептал он девушке на ухо.

– Что ты! Это ты меня такой сделал… Это тебе спасибо, – ответила Маша и с особой нежностью поцеловала любовника в губы.

При поцелуе Машин язычок слегка коснулся его языка. Юрий ответил. Из нежного поцелуй превратился в страстный и возбуждающий. Продавщица почувствовала, что у нее снова просыпается желание. Но она не торопилась немедленно продолжить любовную игру. «Второй раз уже не будет таким страстным, как первый, – подумала девушка. – Поэтому мы займемся любовью чуть позже, когда уже ляжем в постель, – решила она. – А сейчас надо сделать небольшой перерыв, прийти в себя. – Маша провела рукой по вспотевшему лбу. – Да и пот надо смыть. Подмыться, кстати, тоже не мешает».

– Я сейчас, – сказала она, вставая с дивана, – только ванну приму.

Юрий выбросил руку и схватил девушку за ягодицу. Но Маша вырвалась из его рук и, шаловливо качнув бедрами, скрылась в ванной комнате.

37

Вечер праздничного дня. 8.03, среда, 19–15.

Раптор посмотрел девушке вслед и тоже поднялся с дивана. «Что и говорить, она умеет возбудить и трахается отменно», – подумал Сычев. Несмотря на маленький рост Маши, девушка ему все больше и больше нравилась. Раптор не жалел, что, выбирая ей подарок, зашел в салон фирменного женского белья, а не удовлетворился жалкой корейской или турецкой подделкой. Обычно Юрий редко уставал во время занятий сексом. Его отменная спортивная подготовка позволяла ему легко выдерживать физические нагрузки во время любовных занятий. Но после полового акта с Машей Веретневой Раптор почувствовал усталость, и это обстоятельство приятно удивило его. «Вот маленькая сучка, заездила меня по полной программе», – беззлобно подумал он. Он сходил на кухню и вернулся оттуда с бутылкой своего любимого пива «Рэд бул». До сегодняшнего дня это пиво Раптору не попадалось. А сегодня, выбирая в супермаркете продукты для соуса, он случайно наткнулся на него – и не смог отказать себе в искушении приобрести несколько бутылок. Сделав пару глубоких глотков прямо из горлышка, Сычев расслабленно развалился на диване. В такой позе его и застала Маша, когда вернулась из ванной комнаты.

Девушка появилась в коротком, едва достающем до бедер, халатике, надетом прямо на голое тело. Она специально выбрала этот халатик, который, как и кружевные трусики, предназначался для подчеркивания женской наготы. По мнению Маши, халатик мог вызывать у мужчин только одно желание – поскорее сбросить его с подруги. Именно такое желание она и стремилась пробудить в своем любовнике.

– Как самочувствие? – весело спросил у девушки Раптор, оценив ее выбор одежды.

– Спасибо, очень хорошо, – невпопад ответила Маша.

При этом ее взгляд был устремлен на бутылку пива в руках любимого человека. «Пиво «Красный бык», – вспомнила Маша. – Так это же… значит, он и есть тот…» Мысли девушки путались у нее в голове. Но в конце концов ей удалось восстановить картину недельной давности. Маша вспомнила, где и при каких обстоятельствах она уже видела нынешнего любовника: «Примерно неделю назад, в конце февраля, Володя привез в киоск очередную партию товара. Он заносил ящики в киоск, а Юрий стоял невдалеке и пил пиво – как раз это самое «Рэд бул»! Он стоял и наблюдал за Володей. Только тогда он выглядел как настоящий иностранец. Дорогой плащ, золотые часы да еще массивный перстень». Маша готова была поклясться, что и часы, и перстень были из драгоценного металла. «Неужели я ошиблась? – екнуло сердце у нее в груди. – Да нет же! Это он! Он! Вот и пиво то же самое, и бутылку он держит точно так же! Я не могла ошибиться».

– В чем дело? – спросил Раптор, заметив растерянность на лице девушки.

– Юра, я, кажется, тебя знаю, – находясь под впечатлением своей догадки, изумленно ответила Маша. – Я, по-моему, видела тебя неделю назад возле своего киоска. Только ты тогда был, как иностранец, в дорогом плаще, при часах и печатке. Юра, я просто представить себе не могу, что это был ты, – закончила девушка.

Веретнева не знала, что ни одна работающая по вызову проститутка никогда не подаст даже вида, что узнала кого-то из своих клиентов. Демонстрировать подобные знания очень рискованно – в один момент можно лишиться памяти вместе с головой. Но Маша никогда не была высокооплачиваемой проституткой – она была продавщицей в обыкновенной коммерческой палатке. Поэтому ничего не знала о том, насколько опасной может стать излишняя осведомленность.

Юрий залпом допил остававшееся в бутылке пиво, встал с дивана и подошел к ней. Он провел рукой по волосам девушки, затем потрепал ее по щеке и дернул за один из концов стягивающего халатик пояса. Слабо затянутый на поясе узел легко поддался. Развязанный пояс упал к Машиным ногам, и полы ее халатика распахнулись. Маша увидела, как любовник разглядывает ее остренькие груди. Вот он протянул руку вперед и коснулся одного из сосков девушки. Раптор мог ласкать любовницу только одной рукой, так как в другой он все еще держал бутылку из-под пива. От поглаживаний сосков Юрий перешел к исследованию ложбинки между грудей девушки. Вот его рука скользнула еще ниже… Маша подалась вперед, чтобы любовнику легче было дотянуться до ее живота и промежности. И в этот самый момент, когда девушка снова начала закатывать глаза в предчувствии удовольствия, Раптор резко ударил ее горлышком бутылки точно в солнечное сплетение!

Судорога скрутила у Маши живот и перекрыла дыхание. Ноги ее подогнулись, девушка начала падать. Но упасть своей жертве Сычев не дал. Одной рукой он схватил девушку за волосы, а другой – за подбородок. Пустую бутылку Раптор уже отбросил за ненадобностью. От неожиданности продавщица даже не успела испугаться – да и лицо у Юрия оставалось все таким же приветливым и улыбающимся. С той же улыбкой на лице Раптор свернул Маше шею.

Удерживая девушку правой рукой за подбородок, он положил левую руку ей на затылок. Молниеносным движением убийца выбросил правую руку вперед, а левую отдернул назад. Два шейных позвонка у Маши провернулись в разные стороны, разрывая позвоночный столб. Мышцы девушки тут же расслабились, и ее тело обмякло в руках убийцы. Раптор разжал пальцы, мертвое тело выскользнуло из его рук. Маша упала на пол, при этом ее голова, удерживаемая только шейными мышцами, неестественно вывернулась в сторону. Лишь на мгновение Юрий взглянул на бывшую любовницу. Ему нужно было убедиться, что девушка действительно мертва. Убийце приходилось спешить. Пока в ее мышцах не наступило трупное окоченение, он должен был придать телу Маши вид естественной смерти. Забравшись на стул, Раптор снял с потолка подвешенную на крюк люстру. Крюк оказался довольно слабым, хотя и металлическим, но Сычев решил, что он в состоянии выдержать Машин вес. Убийца подобрал с пола пояс, которым девушка стягивала полы своего халатика, и быстро соорудил из него петлю. Набросив петлю Маше на шею, он поднял тело девушки с пола и снова забрался на стул. Раптор привязал свободный конец пояса к крюку в потолке и выпустил свою жертву из рук. Пояс халата под весом трупа затянул петлю на Машиной шее. Сычев опрокинул стул и уложил его на пол возле свисающих ног. После этого он отошел к дивану и критически взглянул на дело своих рук. Сымитированная им картина самоубийства выглядела вполне убедительно.

«Молодая девушка не вынесла мук неразделенной любви и повесилась на собственном поясе, – мысленно произнес Раптор, разглядывая висящую в петле любовницу. – Свисток, торговец оружием по кличке Мирон, а вот теперь и Маша. Все правильно, «слепые» агенты отработали полученные задания и должны были исчезнуть». Смерть Свистка и Мирона не вызвала у Юрия абсолютно никаких чувств, и только убийство Веретневой пробудило в нем чувство легкого разочарования и даже сожаления. Нет, ему не было жаль девушки, но Маша нравилась Раптору как сексуальная партнерша. Террористу предстояло провести в ее квартире по крайней мере еще одну ночь, и он собирался продолжить занятия любовью с девушкой. Со смертью Маши он лишился такой возможности. Этим и объяснялось испытываемое Сычевым разочарование.

38

Последние приготовления. 9.03, четверг, 07–30.

Раптор перевернулся на бок и выбросил вперед руку, намереваясь обнять спящую рядом девушку. Но рука накрыла лишь пустую подушку. «Ах да, она же рано встает», – мелькнула в пробуждающемся сознании первая мысль. Юрий открыл глаза и сразу увидел перед собой Машу – вернее, ее голые ноги. Ноги замерли в воздухе над опрокинутым стулом. Раптор оторвал голову от подушки, приподнялся на локте и тогда сумел увидеть свою мертвую любовницу во весь рост. Пробудившееся ото сна сознание мгновенно восстановило события прошедшего вечера. Висящий в комнате труп являлся подтверждением, что эти события не приснились ему в хмельном сне, а имели место в действительности.

Убив и повесив приютившую его девушку, Сычев неторопливо доел остатки ужина, убрал со стола, вымыл посуду и потом еще долго смотрел перед сном телевизор. Никакого страха или брезгливости от того, что ему придется спать в одной комнате с повешенной девушкой, Раптор не испытывал. В 1994 году, скрываясь от идущего по следу югославского спецназа, Юрию пришлось прятаться в свежей братской могиле. Полночи он пролежал среди трупов, вдыхая запахи начинающих разлагаться человеческих тел. Ночь выдалась холодная, и именно холод доставлял Раптору наибольшее неудобство, а вовсе не соседство мертвецов.

Проснувшись, Сычев невольно снова начал разглядывать висящую в петле девушку. Ее распахнутый халатик позволял Раптору во всех подробностях рассмотреть обнаженное Машино тело. Взгляд скользил по ее обнаженным грудям, по плоскому животу, по девичьим бедрам, которые он любил целовать, прежде чем погрузиться в ее нежное и податливое лоно. Воспоминания тут же вызвали мощную эрекцию, Юрий недовольно поморщился и отвел глаза от висящей в петле девушки. «Нет ничего хуже неудовлетворенного желания», – с раздражением подумал он. Чтобы переключиться на другие мысли, Раптор встал с постели и в течение получаса выполнял комплекс различных физических упражнений. Утренняя зарядка помогла. Эрекция пропала, да и вид полуобнаженного женского тела уже не вызывал у террориста приступов желания.

«Однако надо предупредить Замараева», – взглянув в очередной раз на мертвую Машу, подумал Сычев. Он вытащил свой мобильный телефон и набрал номер квартиры, которую снимал Владимир.

– Да, кто там? – услышал Раптор заспанный голос Замараева.

– Привет, это я, – поздоровался террорист.

– А, Юрка, ты… Что, уже надо ехать? – встревожившись, спросил у него Володя.

– Да нет, я по другому поводу звоню, – попытался успокоить его Раптор. – Тут такое дело… В общем, мы вчера с Машей здорово загуляли по случаю Международного женского дня. И Машуля здорово перебрала. Короче, она сейчас не в состоянии на работу выйти. Занедужила девочка. Так что уж извини, друг.

– Да, жаль, – растерянно произнес Замараев.

Невыход продавщицы на работу грозил ему недобором выручки за сегодняшний день, а следовательно, и некоторыми убытками. Правда, эти убытки с лихвой компенсировались вознаграждением, которое рассчитывал получить Владимир за поездку в Петербург. Поэтому он решил махнуть рукой на Машин прогул.

– Ладно, черт с ней, пускай отсыпается, – великодушно разрешил Замараев. – Только ты передай ей, как она проспится, что я больше ей таких фокусов не прощу, а сегодняшний прогул она мне в другой раз отработает.

– Обязательно передам, – с улыбкой на лице ответил Раптор и, подойдя к мертвой Маше, поправил у нее на плече сползающий халатик.

– Да, слышь, Юрка, а ты откуда звонишь? – вдруг поинтересовался Владимир, вспомнив, что на квартире у Маши нет телефона.

– Да от соседей, – ответил Сычев и поспешил закончить разговор, опасаясь новых вопросов Замараева.

Успокоив Владимира по поводу Машиного отсутствия на работе, Раптор начал собираться в дорогу. Перед выездом в Петербург террористу требовалось решить еще ряд вопросов. В первую очередь нужно было найти машину для этой поездки. Поисками машины Юрий и занялся.

* * *

Михаил Петрович, владелец подержанного «Форда-Бронко», пообещал себе, что не продаст машину дешевле пятнадцати тысяч. Он уже в третий раз выехал на автомобильный рынок. В первый предлагал свою машину за двадцать тысяч, во второй – за девятнадцать, а сейчас запрашиваемая им цена снизилась до семнадцати. Две тысячи Михаил Петрович оставил себе в качестве запаса, чтобы поторговаться. Однако, несмотря на его готовность сбросить еще две тысячи, покупатели к нему не подходили. Любопытные встречались, они заглядывали в салон, справлялись о цене, но Михаил Петрович видел – все это делается ради любопытства. Реального покупательского интереса он не заметил ни у кого. Ничего необычного в таком поведении потенциальных покупателей для него не было. Хотя его внедорожник и впечатлял своими размерами, но тем не менее он оставался обыкновенной фермерской машиной. И если американского фермера непритязательная отделка своей рабочей лошадки вполне устраивала, то крутых российских парней, «остро нуждающихся» в мощном джипе, она никак не удовлетворяла. Михаил Петрович и сам бы не назвал «Форд-Бронко», созданный на базе фермерского пикапа, комфортабельным внедорожником, но иной машины у него не было. Оставалось надеяться, что все же отыщется покупатель, который согласится приобрести машину, презрев отсутствие модных по нынешним временам «наворотов».

– Добрый день, – услышал Михаил Петрович слева от себя чей-то уверенный голос.

Обернувшись, он увидел перед собой довольно молодого мужчину приятной внешности. Мужчина приветливо ему улыбался. Своей доброжелательной улыбкой и аккуратной прической он выгодно отличался от парней с выбритыми затылками и презрительными усмешками на лицах, которые время от времени проходили мимо.

– Добрый, – произнес Михаил Петрович в ответ на приветливое обращение. – Машиной интересуетесь?

– Возможно, – неопределенно ответил молодой человек и подошел ближе.

Он заглянул в салон, потом уселся за руль и запустил двигатель.

– Да вы не сомневайтесь, машина надежная, – заверил молодого человека владелец джипа. – Я за ней лучше, чем за женой, ухаживал. Ни за что бы не стал продавать, если бы деньги не потребовались.

– А сколько просите? – поинтересовался молодой человек, проверяя работу гидроусилителя руля.

– Семнадцать, – холодея от страха перед возможным отказом, ответил Михаил Петрович.

Ничего не ответив, покупатель выбрался из машины и попросил продавца открыть дверь багажного отделения. Осмотрев просторный багажник, покупатель справился у владельца машины, как складываются задние сиденья, потом повернулся к Михаилу Петровичу и просто сказал:

– Поехали оформляться.

– Едем, – просиял от счастья отчаявшийся было продавец. – Вы как хотите оформлять, через ГАИ или через нотариуса?

– Через нотариуса, – ответил покупатель, – это проще и времени займет гораздо меньше.

– Ну да, – согласился с ним Михаил Петрович.

Через сорок минут Раптор стал обладателем огромного внедорожника «Форд-Бронко» с просторным багажным отделением. Бывший владелец джипа, Михаил Петрович, передал ему ключи от машины, а оформлявший документы нотариус – генеральную доверенность на право распоряжаться машиной по своему усмотрению. Несмотря на то что машина требовалась ему буквально на сутки, Раптор без всякого сожаления расстался с семнадцатью тысячами долларов. По сравнению с суммой, которую он должен был получить за выполнение заказа, такая трата выглядела просто смешной.

Купленную машину Сычев загнал на ближайшую к дому Веретневой автомобильную стоянку, а сам снова отправился на автомобильный рынок. Если в первом случае его интересовал любой джип с просторным багажным отделением, то на этот раз Раптор искал вполне конкретную машину. Его интересовал грузовой автофургон «Газель», причем обязательно белого цвета. Эти небольшие грузовички занимали на авторынке целый ряд, здесь были «Газели» всех возможных модификаций и любой комплектации. Раптор без особого труда сумел выбрать нужную ему машину. Процедура ее передачи новому владельцу прошла по уже отработанной схеме, только на этот раз для оформления доверенности была выбрана другая нотариальная контора.

На «Газели» Сычев проехался по нескольким московским автомагазинам, где приобрел электрическую лебедку с тяговым усилием до пятисот килограммов, два новых аккумулятора для «КамАЗа», небольшой компрессор и распылитель, используемые при покраске автомобиля. Сложнее всего оказалось найти лобовое стекло для «Газели». Как правило, в магазинах продавался трехслойный «триплекс», а Раптору требовалось простое закаленное стекло, способное рассыпаться на мельчайшие осколки. В конце концов его поиски увенчались успехом, и Юрий нашел магазин, где продавались нужные ему стекла.

Сделав все необходимые покупки, Раптор начал объезжать различные автокооперативы в поисках свободного гаража. В одном из них он арендовал просторный гараж, в который без труда помещался купленный им автофургон. Найдя гараж, Юрий перегнал «Газель» на снятую в Подмосковье дачу. Здесь он столкнулся с неожиданной проблемой – чтобы въехать на участок, пришлось расчищать выпавший за зиму снег. К счастью, на даче композитора нашлась и лопата. Несколько часов подряд Раптор расчищал для «Газели» проезд и откапывал от снега гаражные ворота. Ему пришлось изрядно повозиться, но и результат был достигнут. Сычев сумел въехать на участок и поставить машину в пристроенный к даче гараж.

На квартиру Маши Веретневой он вернулся только к вечеру. Мышцы рук и спины гудели от тяжелой работы, но тем не менее Раптор был доволен. Он закончил почти все необходимые приготовления. Уже завтра можно было отправляться за грузом в Санкт-Петербург. Сычев немедленно позвонил Замараеву и сообщил ему эту новость.

– Если завтра выедем, значит, послезавтра уже вернемся? – подсчитал тот в уме. – Значит, послезавтра и деньги получим?

– А то, – подбодрил приятеля Раптор. – Завтра в Питере, послезавтра в Москве. Сдадим товар, получим бабки, и все дела. Я тебе с утра позвоню, как выезжать буду, а пока отдыхай. Завтра придется рано вставать.

Проинструктировав Замараева, Юрий отключился. «Поездка может оказаться не самой простой, – сказал террорист сам себе. – Десять килограммов тетрила и пистолет – это мелочь по сравнению с тем, что предстоит забрать в Санкт-Петербурге. Свисток мог привести за собой обыкновенных ментов, а вот инструмент на питерском складе – это уже компетенция ФСБ. Возможно, завтра мне потребуется все мое умение. – Раптор вытянул перед собой руки с растопыренными пальцами. От усталости руки мелко дрожали. – Ничего, – успокоил себя террорист. – Завтра я приду в форму, и этой дрожи уже не будет. Если парни из ФСБ вздумают встать у меня на пути, они умрут. Эфэсбэшники во главе с полковником Чернышовым глубоко заблуждаются, если думают, что им удастся остановить Раптора».

Часть III

ПО СЛЕДУ

39

Полковник Чернышов. 9.03, четверг, 10–00.

– Павел Андреевич, вот праздничная сводка происшествий, – объявил Артем Ветров, входя в кабинет начальника.

При словах «праздничная сводка» полковник недовольно поморщился. В ежедневно составляемых сводках происшествий сообщалось о совершенных в Москве убийствах, изнасилованиях, ограблениях, разбойных нападениях, кражах и других преступлениях. За каждым из них стояли боль, слезы, кровь, человеческое горе, загубленные или искалеченные жизни. Сводка происшествий подводила криминальные итоги минувшего дня, трансформируя в сухие, написанные канцелярским языком слова обрушившуюся на людей беду. А тяжесть беды не кажется легче оттого, что она приключилась в праздничный, а не в будний день.

– В сводке для нас есть что-нибудь интересное? – сухо поинтересовался у Ветрова Чернышов.

– Как будто нет, Павел Андреевич, – пожал плечами Артем. – Но вы все-таки взгляните сами.

– Хорошо, оставь на столе.

Полковник поднялся со своего места и подошел к окну. С утра у него было скверное настроение. Настроение у начальника оперативной группы Управления по борьбе с терроризмом испортилось еще накануне. От этого и праздничный день, который Чернышов провел с женой и дочерью, прошел скучно и вяло. Даже в обед, когда семья села за стол, Павел не смог найти подходящих слов, чтобы поздравить жену и дочь с праздником 8 Марта. Ксения тут же поставила отцу диагноз: «депрессия», а вечером убежала с друзьями на дискотеку. Ксения ошибалась – Чернышов не страдал депрессией, но и настроение у него было совсем не праздничное. Все мысли полковника были сосредоточены на опаснейшем международном террористе, которого предстояло обезвредить его опергруппе.

Целую неделю сам Чернышов и его сотрудники, капитаны Ветров и Муромцев, пытались через различных торговцев оружием выйти на след направленного в Россию террориста, но их попытки не увенчались успехом. У оперативников ФСБ была даже кличка террориста – Раптор, но и это не помогло обнаружить факт его присутствия. Полковник не сомневался, что Раптор уже в Москве. «Сейчас он должен активно заниматься подготовкой запланированного террористического акта. Активно! Террорист ведет активную подготовку диверсии, – еще раз повторил Чернышов, – а мы этого не замечаем. Плохо, очень плохо».

– Так я могу идти, Павел Андреевич? – вывел его из состояния задумчивости вопрос Ветрова.

– Да, – кивнул головой Чернышов. – Кстати, где Муромцев?

– Так он поехал тряхнуть своего агента из окружения Горадзе. Вчера же все-таки праздник был. Вино, сауна, девочки – в такой обстановке у многих языки развязываются. Вот Олег и решил проверить, вдруг вчера проскочила какая-нибудь горячая информация?

Полковник вспомнил, что накануне 8 Марта Олег Муромцев сам спрашивал у него разрешения на внеочередную встречу с агентом из окружения крупного торговца оружием Вахтанга Горадзе. Павел раздраженно тряхнул головой: «Черт, может, Ксения и права. У меня действительно депрессия. Это же надо, стал уже забывать о собственных поручениях!»

– Хорошо, иди, – отпустил он Ветрова. – Как появится Олег, сразу направляй его ко мне.

Артем ушел, а Чернышов вернулся за стол и взял в руки принесенную им сводку. В отсутствие информации о террористе изучение ежедневных сводок давало хоть какую-то надежду выйти на след Раптора. Все происшествия были сгруппированы по разделам. В первый раздел попали убийства. Таковых оказалось восемь.

«Разбойное нападение на квартиру владельца торгово-закупочной фирмы «Печора», – прочитал полковник. – Погибли сам хозяин квартиры и его прислуга, предположительно домработница. Из квартиры вынесены ценные вещи… Так, это не то… Двое приятелей семнадцати и восемнадцати лет заманили к себе на квартиру несовершеннолетнюю подругу, – продолжал читать Чернышов. – После совместного употребления спиртных напитков девушку изнасиловали в извращенной форме. Та пыталась сопротивляться, и ее жестоко избили. От полученных побоев потерпевшая скончалась на месте… Подонки! – Полковник резко отодвинул от себя сводку. – Заманить на квартиру несовершеннолетнюю девчонку, изнасиловать и убить! На такое способны только отъявленные мерзавцы! А ведь эти мерзавцы – еще подростки! Одному – семнадцать, другому – восемнадцать. Вот из таких и вырастают чудовища, подобные Раптору!»

По роду своей деятельности полковнику не приходилось расследовать дела, относящиеся к разряду бытовых. Возглавляемая Чернышовым оперативная группа занималась торговцами оружием, наемными убийцами или, как в данном случае, международными террористами. Павел не выезжал на пьяные драки с поножовщиной, не задерживал в притонах обколотых до одурения наркоманов, не присутствовал при опознании девочек, изнасилованных и замученных потерявшими человеческий облик подростками. Об этих преступлениях ему приходилось лишь читать в сводках происшествий, но от этого его боль и ненависть к преступникам не становились меньше.

Кое-как справившись с охватившим его волнением, Чернышов вернулся к изучению сводки. «Двойное убийство на заброшенном пустыре, возле цементного завода, – прочитал он. – Оба погибших являлись членами преступной группировки Юго-Западного административного округа. Оставленное на месте преступления оружие (пистолет «ТТ») и высокий профессионализм исполнения дают основания утверждать, что убийство является заказным». – Дальше Чернышов читал уже более внимательно. И хотя убийство на каком-то заброшенном пустыре сложно было связать с интересующим его международным террористом, упоминание о заказном характере преступления и профессионализме убийцы заинтересовало полковника. – Ага, вот… «Личности погибших: временно не работающий Георгий Исаков, 1976 года рождения, и бывший прапорщик Российской армии Василий Миронов, 1964 года рождения. Оба убиты выстрелами из пистолета «ТТ» с близкого расстояния. Орудие убийства найдено на месте преступления. Отпечатков пальцев на пистолете не обнаружено…» Вот и вся информация.

Павел снова отодвинул от себя сводку происшествий и в задумчивости постучал пальцами по поверхности стола. Чем дольше думал Чернышов о двойном убийстве, совершенном на заброшенном пустыре, тем больше интереса оно у него вызывало. Полковник быстро дочитал до конца сводку происшествий. Не обнаружив в ней больше ничего, что можно было хоть как-то привязать к разыскиваемому террористу, Чернышов вновь вернулся к заинтересовавшему его убийству на пустыре.

«Так, – задумался он, перечитав еще раз сообщение об этом преступлении. – Взявшиеся за расследование этого дела оперативники ОВД утверждают, что оба погибших входили в одну из криминальных группировок Юго-Западного административного округа Москвы. Раз утверждают, значит, у них есть для этого основания. Какое место в криминальной группировке мог занимать парень 1976 года рождения? Судя по его возрасту, он вряд ли мог претендовать на лидирующее место в группировке. Скорее всего кто-то из рядовых бойцов. Чтобы ликвидировать такого, не нанимают наемного убийцу. Не тот уровень. При необходимости те же «быки» проломили бы ему голову кастетом или самодельной дубинкой, даже не прибегая к огнестрельному оружию. Такова логика… Но факты говорят о другом! Мелкую пешку ликвидировал убийца-профессионал, причем однократно использованным оружием. – В мозгу Чернышова вспыхнул сигнальный огонек. – Второй убитый более интересен. Бывший армейский прапорщик. А армия – это оружие! – Сигнальный огонек вспыхнул во второй раз. – Так, убийство произошло на заброшенном пустыре. Пустынное и безлюдное место. Такое место не выбирают для пустой беседы. Это место для тайных сделок, например для продажи оружия. Так что же, Исаков и Миронов пришли на этот пустырь, чтобы продать кому-то оружие, а вместо денег получили пули? Похоже, очень похоже».

Полковник обвел сообщение об этом двойном убийстве желтым маркером и вызвал в свой кабинет капитана Ветрова.

– Артем, – обратился к нему Чернышов, когда тот вошел, – проверь вот это сообщение, мне оно кажется интересным. – Павел возвратил Ветрову сводку происшествий с отмеченным маркером абзацем. – Отправляйся в районное отделение милиции, найди сотрудников, которые занимаются этим делом. Меня интересуют как подробности убийства, так и личности убитых. И главное – имели ли они выход на оружие? Давай действуй.

– Сделаю, Павел Андреевич.

Задание начальника заметно подняло Артему настроение. Он и сам уже порядком устал от бесплодных поисков прошлой недели. И готов был активно включиться в работу, которая сулила хоть какой-то результат. А в том, что результат будет, Ветров не сомневался. Он верил в логику и интуицию своего начальника. Артем был просто уверен, что, если начальника заинтересовало рядовое на первый взгляд убийство, значит, оно обязательно выведет на след разыскиваемого террориста.

40

Оперативная группа Чернышова. 9.03, четверг, 12–00.

Отправив Ветрова выполнять задание, полковник попытался заняться текущими делами – однако мысли то и дело возвращались к двойному убийству, совершенному вчера на пустыре возле цементного завода. В конце концов Чернышов отчаялся что-либо сделать из накопившихся дел и уже собирался пойти в столовую (как раз подошло время обеда), но в этот момент в его кабинет буквально влетел Олег Муромцев.

– Павел Андреевич, что и говорить, а в праздниках есть определенный смысл, – переведя дух, сказал Олег.

Павел в ответ только усмехнулся. Судя по началу, информация, которую удалось добыть Муромцеву, обещала быть интересной. Олег подошел к небольшому приставному столику, на котором Чернышов держал графин с водой, налил себе полный стакан и жадно выпил. Поставив пустой стакан на место, он повернулся к начальнику и сказал:

– Накануне 8 Марта бухгалтер господина Горадзе так торопился домой, что забыл установить блокировку на свои файлы. Воспользовавшись его забывчивостью, Сомов, – Муромцев назвал оперативный псевдоним своего агента, – сумел просмотреть на компьютере кое-какие бухгалтерские проводки. Так вот, второго марта на счет Вахтанга из-за границы поступило триста тысяч долларов! К сожалению, Сомову не удалось выяснить, за какой именно товар Горадзе получил эти деньги. А вот заказчик товара известен – это голландская фирма «Апфен»! На днях заказанный товар был отправлен в Санкт-Петербург, где поступил на грузовой склад морского порта. Горадзе все еще держит эту сделку под своим контролем, значит, и груз пока находится в России.

– Товарооборот через морской порт Санкт-Петербурга достаточно большой. Задержки при отправке направляемых за границу грузов могут достигать нескольких недель, – объяснил Муромцеву полковник. – Странно, что Вахтанг ничего не предпринимает, чтобы ускорить эту процедуру.

– Возможно, он не хочет привлекать внимание к этому грузу, – высказал предположение Олег.

– Возможно, – согласился с ним Чернышов. – Или он ищет окно на границе, чтобы отправить груз, минуя таможню.

Муромцев, не перебивая, смотрел на своего начальника. Он выполнил поставленную задачу – получил через своего агента оперативно ценную информацию. Теперь Чернышову предстояло решить, как этой информацией распорядиться.

– Возможен и другой вариант, – продолжал рассуждать полковник. – В этом грузе нет ничего криминального. Данной отправкой Вахтанг решил проверить бдительность петербургской таможни. Но даже если таким образом Горадзе намеревается вывезти контрабандой за границу партию оружия, данный факт не имеет отношения к разыскиваемому нами террористу.

– Пусть так, но это же не значит, что мы должны просто так позволить вывезти за границу контрабандный груз?

– Конечно, нет! За хранящимся на складе грузом необходимо установить круглосуточное наблюдение. Однако ради этого мы не будем распылять силы группы. Я свяжусь с питерскими коллегами из областного управления ФСБ. Они обеспечат надлежащее наблюдение за грузом Горадзе. А мы продолжаем заниматься Раптором.

– Павел Андреевич, а может, все-таки мы сами? – попробовал возразить Муромцев. – Ведь Горадзе – это же наша разработка! Сколько времени мы уже занимаемся его преступной группой! И вот появился реальный шанс взять его с поличным. Так что же, отдадим все лавры ребятам из питерского управления ФСБ?

– Олег, – улыбнулся в ответ Чернышов, – что-то я раньше не замечал у тебя зависти к коллегам. Обещаю, что, как только будет покончено с Раптором, ты вернешься к делу Горадзе. Главное, был бы результат, а уж славой мы как-нибудь сочтемся. В любом случае Горадзе – это незаконный оборот оружия, а Раптор – это десятки, а может быть, и сотни жертв! Раптор прибыл в Москву, чтобы убивать! Его цель – массовое убийство, и мы во что бы то ни стало должны предотвратить его. В данном случае из двух опасностей нам приходится выбирать большую.

Олег тяжело вздохнул. Он был полностью согласен с логикой начальника, тем не менее в душе Муромцева осталась обида от того, что его делом будут заниматься другие.

– Ладно, не переживай, – стараясь успокоить капитана, сказал полковник. – Пойдем лучше перекусим. Говорят, еда успокаивает нервы. Я чувствую, скоро вернется Ветров, голодный и злой. И что я буду с вами, двумя обиженными, делать?

* * *

Артем вернулся через час с небольшим – но не голодный и злой, как предполагал Чернышов, а, наоборот, сытый и довольный.

– Павел Андреевич, я смотрю, нам всем надо поучиться работать, – заявил он, входя в кабинет начальника. – Я вот тут посмотрел, как менты живут. И честно скажу, появляются мысли: а не попроситься ли к ним в отделение?

– Ну-ну, поведай-ка нам, чем тебя хотят переманить? – усмехнулся Павел.

Присутствующий в кабинете Чернышова Муромцев тут же выдал свою версию:

– Одним из двух, Павел Андреевич, – либо едой, либо женщинами. На другую наживку наш Артем не клюнет.

Но Ветров находился в таком благодушном настроении, что шутка Олега совершенно не кольнула его самолюбие.

– А что, – хмыкнул он, – здоровое питание и положительные эмоции, вызванные общением с прекрасной половиной человечества, идут только на пользу делу. Привожу сегодняшний пример – познакомился я с простым опером из райотдела, разговариваем, туда-сюда. Время – ближе к обеду. Мы с ним идем в ближайшую кафешку, совсем рядом с их отделением милиции. Обедаем там по полной программе и, заметьте, совершенно бесплатно! Вот это, я понимаю, сервис! – восхищенно закончил Артем.

– А местные девочки возле вас попками не крутили? – ехидно поинтересовался Олег.

– Не заметил, – признался Ветров. – Но барменша за стойкой смотрела на меня такими глазами… – Артем вытянул губы и мечтательно закатил глаза.

– Так, все, хватит придуриваться, – остановил Ветрова полковник, которому надоело слушать пикировку своих сотрудников. – Давай о деле. Что удалось узнать?

– О деле так о деле, – легко согласился Артем.

Он полез в нагрудный карман рубашки и вытащил оттуда самодельный бумажный конверт. Ветров раскрыл конверт и вытряхнул на стол Чернышова клочок бумажки, на котором оказалось написано единственное слово – «тетрил». Павел почувствовал, как по телу пробежала нервная дрожь.

– Откуда это? – взволнованно спросил он у капитана.

– Из дела, заведенного по факту убийства граждан Исакова и Миронова, – объяснил Артем. – А туда эта бумажка попала из кармана убиенного Георгия Исакова по кличке Свисток, мелкого рэкетира из группировки некоего Клима. Для справки: Клим – это криминальный авторитет, группировка которого контролирует довольно обширную территорию в Теплом Стане, Конькове и Ясеневе.

– Значит, тетрил? – произнес Чернышов. – Что еще известно об убитых?

– Этот Свисток ничего серьезного собой не представлял, – начал объяснять Ветров. – Он занимал низшую ступень в иерархии группировки, собирал дань с частных торговых точек возле метро «Ясенево», ну и параллельно вроде как охранял их. Связей с серьезными криминальными авторитетами Исаков никогда не имел. А вот личность второго погибшего более интересна. Бывший прапорщик Василий Миронов имел в криминальной среде столицы кличку Мирон. И, по оперативным данным, занимался тем, что поставлял браткам оружие. По тем же оперативным данным, которые мне любезно предоставили коллеги из РОВД Юго-Западного административного округа, этот Мирон практически единолично вооружил всю группировку Клима.

– Откуда же у бывшего прапорщика такие возможности? – удивился Муромцев.

– Возможности у этого Миронова оказались действительно обширные, – пояснил Ветров. – В ту воинскую часть, где он служил, еще со времен СССР начали свозить списанное оружие. Причем не только автоматы и пистолеты, но даже артиллерийские боеприпасы и авиабомбы. На изымаемом у климовских бойцов оружии не раз оказывались детали с разными серийными номерами. Сдается мне, что этот Мирон наладил в своей бывшей части целое подпольное производство. Из различных деталей негодных автоматов и пистолетов собирал действующие и продавал их бандитам. И из списанных снарядов и авиабомб вполне мог выплавлять взрывчатку.

– То есть ты хочешь сказать, что Миронов мог под заказ достать и тетрил? – уточнил Чернышов.

– Вполне, – уверенно ответил Артем.

– Так, – задумался Павел. – Значит, некто обратился к Свистку с просьбой достать тетрил. Название требующейся взрывчатки Исаков, чтобы не забыть и не перепутать, записал на бумажке – и отправился разыскивать продавца. Он нашел бывшего прапорщика Миронова, который согласился выполнить заказ. Восьмого марта Свисток и Мирон отправились на встречу с заказчиком. Заказчик взрывчатку забрал, но с продавцами за нее расплатился пулями.

Смоделированная Чернышовым ситуация выглядела очень убедительно. Слушавшие его Муромцев и Ветров согласно кивнули.

– Мы должны разыскать человека, заказавшего Свистку взрывчатку, – определил задачу полковник.

– И еще хорошо бы выяснить, сколько взрывчатки приготовил Мирон для продажи, – уточнил Ветров.

– Верно рассуждаешь, – поддержал мысль своего сотрудника Чернышов. – Для совершения крупномасштабного террористического акта исполнителю потребуется не один килограмм взрывчатки. По количеству похищенного тетрила можно определить, выполнял ли Мирон заказ террориста или он имел дело с обыкновенными бандитами? Распределим задачи. Ты, Артем, занимаешься установлением контактов Свистка. Ведь не просто так покупатель тетрила обратился к Исакову. Он откуда-то узнал, что Свисток имеет выход на оружие и взрывчатку.

– Понятно, Павел Андреевич, займусь.

– Займись, – повторил полковник. – А мы с Олегом отработаем канал, по которому к Миронову поступали оружие и взрывчатка.

Отпустив своих сотрудников, Чернышов взялся за составление плана предстоящих мероприятий: «Сбываемое бандитам оружие Миронов получал из бывшей своей воинской части. Значит, там у Миронова имелись подельники, которые и похищали по его заказу оружие. Необходимо установить, с кем из военнослужащих своей части Миронов продолжал поддерживать отношения и после увольнения. Среди них выделить тех, кто имеет доступ к хранящемуся в части оружию». Полковник неоднократно бывал в воинских частях, поэтому знал, что и офицеры, и солдаты срочной службы получают личное оружие только во время занятий по огневой подготовке. В другое время оно хранится в специальных шкафах или оружейных пирамидах. И только начальники оружейных складов имеют практически постоянный доступ к оружию. Искать подельников Миронова Чернышов собирался в первую очередь среди них.

«В принципе, задача не такая уж и сложная, – решил Павел. – Отставной прапорщик – это не преступный авторитет Вахтанг Горадзе с собственной службой безопасности. Вот только времени на длительную отработку связей Миронова у нас нет. Всю работу надо завершить за один день».

41

Продавцы взрывчатки. 10.03, пятница, 05–30.

Ночью Раптор спал с открытой форточкой. От висящего в комнате трупа на вторые сутки начал распространяться неприятный запах. Накануне, возвратившись из подмосковной Малаховки на квартиру Маши Веретневой, Сычев недовольно поморщился. Его не смущал трупный запах – в жизни международного террориста встречались запахи и похуже. Раптор беспокоился, как бы этот запах не ощутили Машины соседи. Он немедленно открыл все форточки и за полчаса проветрил квартиру. Форточку в комнате, где находился труп, Юрий не стал закрывать и на ночь. Он специально лег спать пораньше, зная, что в пятницу ему придется рано вставать. Присутствие в комнате мертвого тела убитой им девушки ничуть не омрачило сон террориста. Сычев спал спокойно, без кошмарных сновидений, и проснулся точно в половине шестого утра, как и планировал.

На то, чтобы встать, сделать легкую зарядку, умыться, позавтракать и собрать свои вещи, у него ушло сорок минут. Еще полчаса Раптор затратил на то, чтобы уничтожить в Машиной квартире свои отпечатки пальцев. Мокрой тряпкой он тщательно протер всю мебель, а также предметы, к которым прикасался. Саму тряпку аккуратно повесил в ванной комнате на батарею. В квартире не должно было остаться ничего, что свидетельствовало бы о присутствии здесь постороннего и о его поспешном бегстве. Забрав все с антресолей и окинув критическим взглядом свое бывшее убежище, Сычев покинул квартиру Веретневой. В пустой квартире осталась его очередная жертва – молодая девушка, которая предоставила террористу свой кров и свою постель, подарила любовь и которую он использовал, а потом убил за ненадобностью.

«Пару раз меня видели Машкины соседи, – думал Раптор, спускаясь по лестнице. – Но это ерунда, они все равно не знают, кто я такой. Даже если они догадаются, что я был Машкиным любовником, связать меня с ее смертью будет довольно проблематично. Труп обнаружат не раньше чем через несколько дней. К этому времени он успеет так разложиться, что установить точное время смерти будет практически невозможно. Кстати, экспертам надо будет еще доказать, что девчонка умерла насильственной смертью, а не наложила на себя руки по доброй воле. Да о чем я вообще рассуждаю? – остановил себя Сычев. – Какая, к черту, разница, что выяснят эксперты? Выходов на себя я им все равно не оставил».

Когда Раптор выходил из подъезда, об убийстве Маши Веретневой он уже не думал. В серии совершенных им преступлений убийство восемнадцатилетней девушки являлось лишь одним из мелких эпизодов, которые Юрий с легкостью вычеркивал из своей памяти.

* * *

– Ваши фамилия, имя, отчество?

«Голос у следователя ровный и какой-то усталый, – подумал прапорщик Зырянов, выслушав вопрос сидящего напротив него человека. – Да и не следователь он, а какой-то крутой опер из ФСБ, – тут же поправил себя Зырянов. – А голос такой он специально делает – пытается изобразить, что ему все известно. Впрочем, ему и изображать ничего не надо. После того, как опера выгребли из моего гаража три «макара», два «АКМ» и «СКС»[15], доказательств у них выше крыши».

Еще утром прапорщик решил, что сегодняшний день у него сложится неудачно. Накануне он весь вечер ждал звонка от своего давнего приятеля Василия Миронова. Утром восьмого марта Зырянов отвез Миронову сто тетриловых шашек. Деньги за взрывчатку, пять тысяч долларов, тот обещал отдать на следующий день, предварительно договорившись о встрече по телефону, но так и не позвонил. Сегодня утром Зырянов сам позвонил Василию в Москву, но не застал того дома. Однако главные неприятности Зырянова ждали впереди. Не успел прапорщик прийти на службу, как появились прибывшие из Москвы оперативники ФСБ. Зырянова задержали, а на его квартире и в личном гараже произвели обыски. Еще спустя несколько часов он предстал перед полковником Чернышовым, который решил сам провести первый допрос задержанного. В это же время в соседнем кабинете капитан Муромцев допрашивал напарника Зырянова, вместе с которым прапорщик разбирал взрыватели к авиабомбам, извлекая из них тетриловые детонаторы.

– Вам понятен вопрос? – уточнил у задержанного Чернышов, когда пауза слишком затянулась.

– Понятен, – одновременно с утвердительным кивком ответил Зырянов. – Что ж, записывайте. Зырянов Петр Иванович.

– Ваша должность?

– Начальник склада арттехвооружения.

– Кому вы переправляли похищаемое со склада оружие?

«Ну нет, полковник. На этом ты меня не возьмешь. – Петр Иванович не собирался сдаваться. – Хранение оружия – да. Тут мне никуда не деться. После того, как они обнаружили в гараже целый арсенал, отпираться от него бесполезно. Но хранение оружия – это одно, а его продажа – совсем другое. Разные статьи и разные сроки».

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – дерзко взглянув в глаза Чернышова, ответил Зырянов. – Сбытом оружия я никогда не занимался. Хранение признаю, но не более.

Во взгляде полковника ничего не изменилось. Он спокойно продолжал смотреть в глаза Петру Ивановичу, пока тот не опустил глаза. Потом Чернышов отложил ручку, которой заполнял протокол допроса, и спросил:

– Неужели вы думаете, что я не смогу это доказать?

Зырянов завозился на стуле. Спокойный голос полковника и его уверенный взгляд нервировали прапорщика и заставляли его волноваться. Однако прапорщик решил не менять выбранную им позицию.

– Попробуйте, – ответил он.

– Знаете, Зырянов, мне совсем не доставляет удовольствия изобличать вас во лжи, – сказал Чернышов. – Поэтому я расскажу вам, как собираюсь доказывать ваше участие в расхищении и перепродаже оружия, а выводы вы сделаете сами. Итак, в вашем гараже обнаружены три пистолета, два автомата и один самозарядный карабин. По номерам, нанесенным на оружие, я смогу проследить его путь. Поверьте, не составит большого труда установить, что и пистолеты, и автоматы, и карабин должны были храниться на вверенном вам складе. Факт расхищения оружия – налицо. В тайнике вашей квартиры обнаружены деньги, около четырех тысяч долларов.

– Это я честно заработал за все время службы. Откладывал с каждой получки, на машину копил, – не глядя на Чернышова, возразил задержанный.

– Нет, Зырянов, – спокойно сказал Чернышов. – Деньги у вас начали появляться после знакомства с бывшим прапорщиком Мироновым, и это тоже можно доказать. Но деньги – это не главное. Главное – то, что при задержании у некоторых из московских бандитов изымалось оружие. То оружие, которое, по документам, должно было храниться на вашем складе. Таким образом, налицо все доказательства вашей преступной деятельности. В течение нескольких лет через своего бывшего коллегу Миронова вы снабжали оружием московских бандитов. Но своим последним преступлением вы превзошли самого себя.

Зырянов вздрогнул: «О чем это он говорит? Уж не о тетриловых ли детонаторах?»

– Взгляните сюда, – с повелительной интонацией произнес Чернышов.

Задержанный не посмел ослушаться и поднял глаза. Прямо перед собой он увидел фотографию хорошо знакомого человека. Эта была последняя фотография Миронова, сделанная на пустыре во время осмотра его мертвого тела. Эксперт-криминалист крупным планом запечатлел лицо бывшего прапорщика. Над правой бровью убитого хорошо просматривалось входное пулевое отверстие.

– Это результат контрольного выстрела, – пояснил полковник. – А первую пулю Миронов получил в живот. Она прошла навылет. Щадя ваши нервы, я не стал показывать вам фотографию выходного пулевого отверстия. Или, может быть, показать?

Зырянов испуганно замотал головой.

– Вам очень повезло, что на сделку по продаже взрывчатки Миронов пошел без вас, – продолжал Чернышов. – Он взял с собой двадцатитрехлетнего парня. Его труп обнаружили рядом с телом Миронова. Они оба умерли, потому что убийца, которому они принесли взрывчатку, не оставляет свидетелей. Это не простой убийца. Это международный террорист! И взрывчатка ему понадобилась для совершения еще более чудовищного преступления. Да, Петр Иванович, сначала вы помогали бандитам, а сейчас вы стали пособником террориста. Вы отдаете себе отчет, что означает для вас такое обвинение?

Зырянов проглотил подступивший к горлу комок: «Если полковник ФСБ прав и мы действительно добывали взрывчатку для крупного террориста, тогда… – прапорщик боялся продолжать свою мысль, однако его сознание уже выдало два страшных слова: – Пожизненное заключение?!»

– Я ничего не знал! – в ужасе закричал он. – Я же совершенно не представлял, для чего Миронову потребовалась взрывчатка! Он же мне никогда не рассказывал про своих клиентов. Просто делал заказ и называл цену.

– Знайте, Петр Иванович, единственный шанс для вас заключается в том, чтобы помочь мне обезвредить террориста до того, как он успеет выполнить задуманное, – поймав взгляд прапорщика, сказал Чернышов.

– Я понимаю, – торопливо выговорил задержанный.

– Какую взрывчатку вы передали Миронову?

– Тетрил.

– Сколько ее было?

– Десять килограммов. Сто одинаковых шашек, по сто граммов каждая.

– Откуда получили взрывчатку?

– Разобрали взрыватели списанных авиабомб. Каждый такой взрыватель содержит как раз сто граммов тетрила.

Чернышов достал из своей папки несколько чистых листов бумаги и вместе с авторучкой передал Зырянову:

– Напишите подробно про свою связь с Мироновым. Когда и какие именно его поручения вы выполняли. Отдельно – про последний случай с тетрилом. Ваши показания будут зафиксированы в деле как чистосердечное признание. Для суда это будет смягчающим обстоятельством.

Полковник достал из кармана пачку сигарет, одну сунул себе в рот, а остальную пачку положил на стол перед прапорщиком. Не зажигая сигарету, Чернышов отошел к окну, чтобы не мешать Зырянову составлять свое признание. В дальнейшем делом этого бедолаги предстояло заниматься военной прокуратуре. Для себя Павел выяснил главное: «Перед тем как застрелить Исакова и Миронова, убийца получил от них десять килограммов тетрила. Опытному взрывнику такого количества тетрила вполне достаточно для проведения крупномасштабного террористического акта. Взрыв десяти килограммов тетрила в людном месте – это десятки погибших и еще больше раненых. – Чернышов вспомнил взрывы, устроенные террористами на рынке в Махачкале и железнодорожном вокзале Владикавказа. – Вот и в Москве Раптор собирается устроить нечто подобное. Он выбрал объект, и у него уже есть взрывчатка. Для того чтобы изготовить взрывное устройство, опытному террористу потребуется меньше суток». От этой мысли в груди сжалось сердце. Павел понял, что роковой взрыв может прогреметь в любой день.

* * *

Все материалы о деятельности преступной группы, занимавшейся хищением оружия с воинских складов и последующей его перепродажей, полковник передал следователю военной прокуратуры. После признаний, сделанных прапорщиком Зыряновым, вся схема хищений стала довольно прозрачна. Но это никак не продвинуло оперативную группу Чернышова в розыске особо опасного террориста. Павел очень надеялся, что Ветров, которому он поручил отработать связи Свистка, сумеет выйти на след Раптора. Однако, когда вечером Чернышов вернулся в управление и встретился там с Артемом, по лицу капитана он сразу догадался, что тому так и не удалось получить нужную информацию.

– Павел Андреевич, этот Свисток нас никуда не выведет, – оправдываясь за свою неудачу, сказал Ветров. – Не той фигурой он был, чтобы к нему могли обратиться с просьбой достать взрывчатку. Посудите сами – в группировке Клима Исаков числился меньше года. Занимал, можно сказать, самую незначительную должность – уличный контролер, дань с ларечников собирал. Я когда милицейским операм сказал, что у Свистка был выход на оружие и взрывчатку, так они меня на смех подняли. Не может, говорят, такого быть, и все тут. Думаю, если Исаков узнал про Мирона, то только случайно. В общем, никак не мог серьезный покупатель, разыскивающий взрывчатку, действовать через Свистка. Может быть, Раптор напрямую вышел на Мирона, а уже тот, в свою очередь, привлек Исакова к этой сделке?

– А как ты тогда объяснишь наличие бумажки с названием взрывчатки в кармане Свистка?

Артем тяжело вздохнул.

– Да, вы правы, Павел Андреевич, – сказал он. – Искать взрывчатку начал все-таки Исаков. Но тогда получается, что Раптор обратился к первому встречному, связанному с криминальным миром. Разве такое возможно? Ведь террорист – не идиот, чтобы действовать так неосмотрительно. Ведь он должен был понимать, что от Свистка информация могла попасть и в службу безопасности! Тогда бы и мы узнали о его поисках взрывчатки.

– И вот мы знаем об этом, – заметил Чернышов. – Дальше что? Как это нам помогло в розыске террориста?

– Ну, я не знаю… – замялся Ветров.

– Да, Раптор действует нагло и самоуверенно, но не бездумно. Он прекрасно контролирует ситуацию. Террорист допустил единственный просчет – он не проверил карманы Свистка. А тот, оказывается, записал название взрывчатки. Не будь в кармане у Исакова этой бумажки, мы бы никогда не узнали, что террорист получил десять килограммов тетрила.

И начальник Управления по борьбе с терроризмом генерал Локтионов, и капитаны Ветров и Муромцев из всех оперативных талантов полковника Чернышова особенно выделяли его умение нестандартно мыслить. Тем не менее даже у Павла не хватило воображения предположить, что Раптор мог сознательно оставить в кармане Свистка записку с названием взрывчатки…

– Артем, надо продолжать отрабатывать связи Исакова, – повторил Чернышов. – Даже если террорист встретился со Свистком, как ты говоришь, случайно, где-то эта встреча произошла. Надо узнать, где Исаков мог пересечься с террористом? Выясни, где он любил появляться, чем занимался, когда охранял коммерческие палатки? А последние несколько дней его жизни вообще желательно знать по минутам. Смотри, Миронов получил взрывчатку восьмого марта. Заказ на десять килограммов тетрила он сделал накануне. Значит, за день или за два до этого Исаков встречался с покупателем тетрила. Возможно, их контакт был не единственным. Нам надо определить, где и с кем в эти дни встречался Свисток…

Артем опять тяжело вздохнул. Больше всего он не любил переделывать одну и ту же работу. Павел ободряюще улыбнулся:

– Не унывай. Сегодня мы все здорово устали. Завтра в восемь утра жду вас вместе с Олегом в моем кабинете. Попробуем на свежую голову составить план розыскных мероприятий. Пока для нас погибший Георгий Исаков по кличке Свисток, вернее, его связи – это единственный выход на террориста.

Принимая решение собрать свою оперативную группу на следующий день в восемь утра, полковник не знал, что в Санкт-Петербурге уже начали развиваться события, которые всего через несколько часов изменят его планы.

42

В морском порту Санкт-Петербурга. 10.03, пятница, 18–00.

Начальник группы наружного наблюдения в очередной раз взглянул на прикрытые ворота склада и откровенно зевнул. Утром, получив задание от своего начальника, старший лейтенант Александр Борцов решил, что ему представился случай участвовать в совместной операции Центрального управления по борьбе с терроризмом и Управления ФСБ Санкт-Петербурга. Однако на деле эта грандиозная операция вылилась в рутинное наблюдение за въездными воротами одного из складов морского порта. Где-то там, на складе, находился груз, адресованный некой голландской фирме, за которым Борцову было поручено наблюдать. Груз представлял из себя два одинаковых деревянных ящика длиной 2300 миллиметров, шириной 550 и высотой 450. Весили ящики 95 и 160 килограммов. Так значилось в сопроводительных документах. Что именно находилось в ящиках, ни старший лейтенант Борцов, ни инициаторы задания не знали. Во время инструктажа начальник Александра проинформировал старшего лейтенанта, что отправителем груза является крупный подпольный торговец оружием. Обычно такие подробности не сообщаются оперативникам, ведущим наблюдение, но на этот раз для Борцова было сделано исключение. Упакованный в ящики груз мог оказаться взрывоопасным, поэтому при обращении с ним требовалась особая осторожность.

В восемь утра старший лейтенант Борцов с двумя прапорщиками из службы наружного наблюдения занял пустующий кабинет в одной из многочисленных контор, расположенных на территории морского порта. Александру и его коллегам откровенно повезло. В облюбованной ими конторе уже несколько дней велся ремонт, и все сотрудники конторы перебрались в другие помещения. Из окна кабинета, который выбрал Борцов для наблюдения, отлично просматривались въездные ворота склада, где хранился подозрительный груз. Таким образом, сам Борцов и подчиненные ему прапорщики могли наблюдать за интересующим службу безопасности грузом, комфортно расположившись в отапливаемом помещении, а не торча возле склада на холодном мартовском ветру, изображая из себя портовых рабочих.

Наблюдение продолжалось уже более десяти часов. За это время Александр научился различать в лицо всех складских рабочих, определил род их занятий и выяснил, кто из них занимает начальственное, а кто – подчиненное положение. Но чем бы ни занимались складские рабочие, никто из них не интересовался грузом, предназначавшимся для голландской фирмы. За это старший лейтенант Борцов мог поручиться. В течение дня на склад постоянно приезжали всевозможные экспедиторы и представители различных фирм, но никто из них также не проявлял интереса к адресованным голландцам ящикам.

– Ну что, товарищ старший лейтенант, опять пустышка? – спросил у Александра один из прапорщиков.

– Посмотрим, – неопределенно ответил тот, – до конца смены еще два часа.

Контролируемый оперативниками склад закрывался в 20–00. Во всяком случае, так гласила табличка на его дверях. Группа под началом старшего лейтенанта Борцова должна была обеспечивать наблюдение за грузом до закрытия склада. В восемь вечера на дежурство заступала другая бригада наружного наблюдения. Ее задачей становилось оперативное прикрытие двух сотрудников технического отдела, которые должны были ночью тайно проникнуть на склад и вскрыть хранящиеся там ящики. Таким образом, ближайшей ночью руководство ФСБ Санкт-Петербурга рассчитывало выяснить, какой груз собирается переправить в Голландию Вахтанг Горадзе. Но ни старшему лейтенанту Борцову, ни руководителям управления ФСБ Санкт-Петербурга, ни инициатору задания полковнику Чернышову не дано было предугадать, что события будут развиваться совсем по иному сценарию.

* * *

– Значит, действуешь, как договорились, – напомнил Замараеву Раптор, заезжая на автостоянку возле ворот Санкт-Петербургского морского порта. – Ты – представитель голландской фирмы, поэтому ничего не бойся и иди прямо в администрацию порта. Документы у тебя – в полном порядке, так что никаких оснований препятствовать выдаче груза у администрации порта быть не может. В случае чего пригрози им штрафными санкциями. Чиновники портовой администрации иностранцев очень уважают, а если им еще и пригрозить – станут как шелковые. Ну как, все понял?

Владимир молча кивнул в ответ. Сейчас затея приятеля уже не казалась ему такой привлекательной. На коленях у Замараева лежала тонкая прозрачная папка с документами, из которых следовало, что он является представителем голландской фирмы «Апфен» и уполномочен забрать с портового склада адресованный фирме груз. Владимир не имел ничего против того, чтобы побыть немного представителем голландской фирмы. Но во всех документах он значился под фамилией Шех, а в его кармане лежал паспорт гражданина Шеха, но с его собственной фотографией. Замараев первым делом поинтересовался у Юрия, откуда у того чужой паспорт? Но приятель только усмехнулся и сказал, что паспорт, как и машину, ему предоставил истинный хозяин груза. Владимиру пришлось удовлетвориться таким объяснением и согласиться с мнением приятеля, что действовать по чужим документам будет безопаснее. Также согласился Замараев и с тем, что, подъезжая к порту, Юрий остановился и поменял на машине номера. Владимир выполнил все требования приятеля. Но беспокойство, которое поселилось в нем еще в дороге, по мере приближения к порту переросло в настоящий страх. Он понял, что дело, в которое он ввязался, нечисто. Впрочем, отступать сейчас было уже поздно, да и половина от двадцати тысяч долларов, обещанных за работу, являлась солидным аргументом, чтобы довести до конца задуманное.

– Да не дрейфь ты! Все будет ништяк! – постарался приободрить приятеля Юрий и ткнул его кулаком в бок.

Замараев выбрался из машины и направился в бюро пропусков. Раптор наблюдал за ним через лобовое стекло. Он сидел на водительском сиденье, положив руки на руль, и руки его уже не дрожали. В отличие от Владимира, Сычев не испытывал ни волнения, ни страха.

…Телефонный звонок, прозвучавший в предназначенном к ремонту кабинете, в первый момент удивил старшего лейтенанта Борцова – не меньше, чем прапорщиков из службы наружного наблюдения. Но уже через секунду Александр вспомнил, что специально назвал этот номер своей знакомой – сотруднице бюро пропусков морского порта Санкт-Петербурга. С девушкой, работающей там, Борцов познакомился около месяца назад. Та оказалась довольно наблюдательной. С ее помощью старший лейтенант не раз получал ценную информацию. Поэтому вскоре оформил девушку в качестве своего негласного сотрудника – о чем, впрочем, его знакомая даже не подозревала, хотя и согласилась сообщать Александру обо всех, кто будет интересоваться предназначенным к отправке в Голландию грузом. Организовав наблюдение за подозрительными ящиками, Борцов тут же сообщил своей знакомой номер телефона, по которому с ним можно связаться. И вот сейчас этот телефон зазвонил.

– Саша, ты? – услышал он в трубке хорошо знакомый голос. – Только что какой-то парень, назвавшийся представителем российского отделения фирмы «Апфен», оформлял у нас разовый пропуск в порт на себя и на машину.

– Фамилия парня? – быстро спросил Борцов.

– Какой-то Шех, – ответила девушка.

– Какая у него машина?

– Марку не знаю, а вот номер… – И сотрудница бюро пропусков продиктовала номер машины, на которую был выписан разовый пропуск.

– Ты у меня молодец, – похвалил свою негласную сотрудницу старший лейтенант. – Встретимся – отблагодарю.

– Надеюсь, – игриво ответила девушка.

Она бы охотно продолжила разговор, но Борцов уже положил трубку. Старшего лейтенанта вновь охватил азарт, который он испытал во время утреннего инструктажа в кабинете начальника.

– Внимание! У нас появился объект, – объявил он прапорщикам из службы наружного наблюдения.

…Пока Владимир Замараев ходил в бюро пропусков, а затем – в отдел оформления грузов, Раптор отвинтил внутреннюю обшивку водительской двери и вытащил из-за пластиковой панели свое оружие. «Малыш» он засунул в карман, а массивный «ингрэм» – в свою спортивную сумку. Замараев вернулся через тридцать минут. За это время Сычев успел закрутить все открученные винты и полностью восстановить дверную обшивку. Когда Владимир подошел к машине, Раптор уже сидел в прежней расслабленной позе, положив руки на руль, и беспечно улыбался. В отличие от своего приятеля, Замараев, наоборот, чувствовал себя очень неуверенно. Он шел, втянув голову в плечи, да при этом еще прерывисто дышал. «Нехорошо он ведет себя, нехорошо… Аж в лице переменился от страха, а ведь в Боснии отчаянным парнем был, – думал Юрий, глядя на приближающуюся фигуру приятеля. – Но приходится иметь дело с теми агентами, которые есть в наличии. Ничего, справится. Не такая уж сложная операция ему предстоит. А при получении ящиков со склада внешние проявления вазомоторных реакций не имеют существенного значения. Главное, чтобы документы были в порядке».

Замараев остановился возле машины и облегченно перевел дух.

– Как все прошло? – поинтересовался террорист.

– Вот, выписали пропуск. – Напарник показал ему полученную в бюро пропусков бумажку. – А девчонка, которая выписывала пропуск, так странно на меня посмотрела. Мне кажется, она что-то заподозрила, – обеспокоенно заметил Владимир.

– Чудак человек, – в ответ улыбнулся Раптор. – В бюро пропусков сидит какая-нибудь соплячка. Что она может заподозрить? Просто ты ей понравился, вот девчонка и строила тебе глазки. Скажи лучше, сотрудников администрации порта не удивило твое желание забрать груз, предназначенный к отправке за границу?

– Не знаю, может, и удивило, – признался Владимир. – Во всяком случае, разрешение на его получение они мне выдали.

– Отлично! – опять улыбнулся Юрий. – Как только въедем в ворота, я из машины выйду. На склад ты поедешь один, а я осмотрюсь вокруг. К воротам склада машину подашь задним бортом, двигатель не глуши, поставь на стояночный тормоз. Все ясно?

Замараев кивнул.

– Тогда поехали.

Не выходя из машины, Раптор перебрался на пассажирское сиденье, уступая место за рулем своему напарнику.

…Александр Борцов увидел, как к складу подъехал огромный американский джип с «фордовской» эмблемой на радиаторе. Водитель развернул машину и начал сдавать к складу задним ходом. Когда он наконец остановил машину, джип практически полностью заслонил от наблюдателей ворота склада. Старший лейтенант недовольно поморщился. Вольно или невольно, но водитель джипа лишил оперативников возможности наблюдать за тем, что происходит внутри склада. Номер на джипе был именно тот, который продиктовала Борцову его знакомая, поэтому старший лейтенант решил, что водитель сознательно перекрыл своей машиной весь обзор.

– Выйди наружу, пройдись возле склада и проверь, что там происходит, – приказал Борцов одному из прапорщиков.

…Стоя в стороне, Раптор наблюдал, как Замараев разворачивает машину и задним ходом подъезжает к воротам склада. Остановившись, он не стал глушить двигатель, а просто поставил машину на стояночный тормоз и направился на склад. «Молодец», – мысленно похвалил Раптор своего агента, убедившись, что тот четко выполняет инструкции. Владимир скрылся на складе, а спустя минуту из расположенной напротив склада конторы вышел человек. Он имел какую-то серую, незапоминающуюся внешность, чем особенно насторожил Сычева. Подозрительный мужчина дважды прошелся возле склада, а потом возвратился в свою контору.

«Наблюдатель! – тут же сообразил террорист. – И наблюдает он за грузом, а не за мной. Значит, я был прав, и продавец оружия давно находится у ФСБ на подозрении». Неожиданное открытие не испугало Юрия. Он не поддался панике. Порой Раптору приходилось действовать и в более опасных ситуациях. Овладевшие им чувства были сродни азарту, который сейчас испытывал старший лейтенант Борцов, наблюдая за подъехавшим к складу джипом.

– Этот парень на джипе, он забирает груз, – объявил вернувшийся прапорщик.

– Как забирает?! – недоуменно спросил Александр. – Не может быть!

Борцов не мог представить, что получатели ящиков вздумают забрать свой товар не в Голландии, а в России. Это было совершенно невероятно и никак не поддавалось логике старшего лейтенанта.

– Ну да, забирает, – повторил ходивший на разведку прапорщик. – Двое рабочих со склада загружают ящики к нему в машину.

– Так… – Борцов принял решение. – Быстро в нашу машину! Поедем за джипом. Надо выяснить, куда этот парень собирается перевезти груз.

– А может, это… начальству сообщить? – Один из прапорщиков кивнул на имеющийся в кабинете телефон.

– Некогда, – объяснил свое решение Александр. – А с руководителем операции я свяжусь прямо из машины по рации.

43

Противостояние. 10.03, пятница, 19–00.

Из конторы, за которой теперь внимательно наблюдал Раптор, друг за другом вышли три человека и направились к выходу из порта. На стоящего в стороне мужчину со спортивной сумкой на плече никто из них даже не посмотрел. Юрий, напротив, сконцентрировал все свое внимание, когда мимо него проходили Борцов и два прапорщика из службы наружного наблюдения. «Значит, наблюдателей трое, – сообразил террорист. – И возле порта их ждет машина, на которой они собираются проследить за получателем груза. Этот «хвост» надо обрубить, и как можно скорее».

Подъехав к воротам, закрывающим выезд с территории порта, Замараев притормозил джип, и Раптор снова запрыгнул в машину.

– У нас небольшая проблема, – сообщил он. – За грузом следят.

От этих слов Владимир весь изменился в лице.

– Кто? – хрипло спросил он.

– Сейчас выясним, – ответил Сычев.

Из перчаточного ящика он вытащил небольшой приемник, размером с толстую книгу, и, подсоединив его к прилепленной на стекло активной антенне, включил режим автоматической настройки. Несколько секунд из динамиков приемника доносился только шум радиопомех, потом чей-то взволнованный мужской голос произнес:

– …Третий, Третий, ответьте Пятому. Повторяю: Третий вызывает Пятого.

– Что это? – еще более испуганно спросил Замараев.

– Стандартный радиочастотный сканер, – невозмутимо объяснил Раптор. – Продается во многих специализированных магазинах Европы по цене от полутора до двух тысяч дойчмарок. Радиус действия…

– Третий слушает. Пятый, что у вас происходит? – донеслось из динамиков, и Юрий вынужден был прервать свое объяснение.

– Представитель фирмы «Апфен» только что получил со склада наблюдаемый груз, – доложил старший лейтенант Борцов руководителю операции. – На автомобиле «Форд», государственный номер… – Александр назвал своему начальнику установленный на джипе номерной знак, – он вывез ящики с территории порта и сейчас движется в восточном направлении. Начинаем преследование.

Сканер, настроенный на частоту рации бригады наружного наблюдения, воспроизводил каждое слово старшего лейтенанта. Короткий доклад начальника этой группы заставил Замараева побледнеть и судорожно вцепиться в руль. Раптор внешне остался совершенно спокоен, а после сообщения Борцова лишь удовлетворенно кивнул. Оглянувшись, Юрий успел увидеть, как с автостоянки возле морского порта выехала невзрачная машина «Жигули» шестой модели и пристроилась вслед за джипом.

– А вот и наши преследователи. Серая «шестерка», идет сзади нас третьей машиной, – невозмутимо, словно речь шла о чем-то обыденном, объявил Сычев.

– Юр, не нравится мне все это! В нехорошую историю мы вляпались, – произнес Владимир, бросая взгляд в зеркало заднего вида.

– Не волнуйся, – Раптор положил руку на плечо Замараева, – не пори горячку. Пока еще ничего не случилось, поэтому спокойно поезжай вперед, а дальше видно будет.

Снова ожил сканер на коленях у Юрия. На этот раз уже руководитель операции давал указания Борцову:

– Пятый, приказываю обеспечить наблюдение за объектом. Необходимо выяснить, куда преступники намереваются переправить ящики. Не раскрывая себя, следуйте за машиной подозреваемого. В случае вашей расшифровки немедленно доложите. Все посты ГИБДД на маршруте следования объекта будут проинструктированы пропускать машину с грузом без остановок. Пятый, как поняли? Прием.

– Третий, я Пятый. Понял вас. Выполняю, – доложил по рации старший лейтенант.

– Вот видишь, Вова, все в порядке, – улыбнулся Раптор. – Нас пропускают без остановок. Поезжай без спешки и постарайся, чтобы наблюдатели не потеряли нашу машину из вида.

Замараеву вовсе не казалось, что все в порядке. Однако спокойный тон приятеля вселял в него хоть какую-то надежду. Поэтому Владимир послушно выполнил все указания Раптора. А Юрий тем временем напряженно думал, как уйти из-под наблюдения: «Города я совершенно не знаю, поэтому гонки устраивать здесь бессмысленно. Да и отрываться можно только тогда, когда мы минуем последний пост ГИБДД на выезде из Питера. Помнится, там трасса какое-то время идет вдоль леса и имеет несколько боковых ответвлений. Подходящее место, чтобы избавиться от «наружки»».

– Товарищ старший лейтенант, по-моему, они направляются в Москву, – заметил сидящий за рулем прапорщик, когда вслед за преследуемым джипом миновал последний пост ГИБДД на выезде из города.

Борцов и сам видел, что джип с таинственным грузом следует по шоссе, ведущему в Москву. Однако Александр не спешил делать выводы. Уж слишком странным представлялось ему поведение представителя голландской фирмы. Когда джип неожиданно свернул на примыкающую к шоссе дорогу, старлей испытал даже некоторое облегчение.

– Какая там Москва? За город он едет, – уверенно сказал Александр. – Почувствовал, что запахло жареным, вот и решил вывезти груз из порта и спрятать за городом. Туши фары и давай за ним, – приказал он своему водителю. – Сейчас выясним, где он свой тайничок оборудовал.

– Тормози здесь! – приказал Раптор, когда джип достаточно углубился в лес. – Проедешь вперед еще сто метров и останавливайся, глуши двигатель, выключай габариты, из машины не выходи.

Когда Замараев выполнил его приказ, Юрий подхватил свою спортивную сумку и выпрыгнул из машины.

– Что ты собираешься делать? – испуганно спросил у него напарник.

– Сейчас узнаешь, – ответил террорист и, озорно подмигнув, захлопнул дверь.

В душе у Владимира появилось предчувствие чего-то ужасного. Из-за этого предчувствия ему очень не хотелось выполнять последний приказ. Тем не менее он пересилил себя. Проехал по дороге еще сто метров, остановил джип, выключил фары, габаритные огни и заглушил двигатель. Через зеркало заднего вида Замараев посмотрел на дорогу, но своего приятеля там уже не увидел… Едва машина тронулась с места, Раптор перепрыгнул через придорожный кювет и спрятался за ближайшей к дороге сосной. Левым боком террорист прижался к дереву. Такая поза делала его совершенно незаметным с дороги и давала большую свободу действий правой руке. В этой руке, поднятой на уровень лица, он держал взведенный пистолет-пулемет.

…Прапорщик, сидящий за рулем оперативной машины, ориентировался по габаритным огням идущего впереди джипа. Иногда огни пропадали из вида, когда машина скрывалась за поворотом, но потом вновь начинали мелькать за деревьями.

На переднем сиденье, рядом с водителем, расположился старший лейтенант Борцов, возглавлявший группу наружного наблюдения. Порой Александру казалось, что их машина слишком близко приближалась к преследуемому джипу, и тогда он сдерживал своего водителя. По мнению Борцова, выбранная им дистанция позволяла не потерять из вида джип с подозрительным грузом – и в то же время не обнаружить перед преследуемыми свой автомобиль. Не ведая того, старлей допустил роковую ошибку. Оперативники службы наружного наблюдения находились слишком далеко от преследуемого джипа, чтобы понять, сколько человек находится в машине. По той же причине они пропустили момент, когда пассажир джипа покинул автомобиль.

– Вроде остановились, – неуверенно сказал сидящий за рулем прапорщик. На какое-то мгновение ему показалось, что габаритные огни идущей впереди машины замерли на месте. – Нет, едут дальше. – Теперь прапорщик отчетливо видел, что преследуемый «Форд» продолжает углубляться в лес.

– Осторожно, не торопись, – тут же предупредил водителя Борцов, заметив, что расстояние между оперативной машиной и джипом неожиданно сократилось.

Интуитивно начальник группы наружного наблюдения почувствовал опасность. Однако он слишком поздно сообразил, что может означать короткая остановка преследуемого «Форда». Борцов повернул голову направо: «Сосны здесь растут возле самой дороги. Идеальное место для засады. А это что на обочине?» Старлей увидел на снегу свежий отпечаток мужского ботинка. Александр продолжил воображаемую линию, и его взгляд уперся в толстую сосну, росшую в пяти метрах от дороги. Борцов успел увидеть возле сосны какое-то движение, а в следующее мгновение по его глазам уже резанула яркая вспышка пулеметной очереди.

…Раптор выждал момент, когда «шестерка» поравнялась с ним, и плавно спустил курок. «Ингрэм» привычно дернулся в руках, посылая первую очередь в стекло правой передней двери. Сычев верно рассчитал, что рядом с водителем будет сидеть начальник бригады наружного наблюдения. Именно его выбрал Юрий в качестве своей первой цели. Сразу три пули сорок пятого калибра вонзились в тело старшего лейтенанта Борцова. Две из них попали оперативнику в грудь, одна – в шею. Пуля, попавшая в шею, прошла навылет и на излете поразила водителя в руку. Стараясь уйти из-под обстрела, прапорщик нажал на газ. Машина рванулась вперед. Но от боли в плече прапорщик непроизвольно вывернул руль, и оперативная «шестерка» провалилась в придорожный кювет. В два прыжка Раптор вновь оказался на дороге. Под его выстрелами осыпалось заднее стекло. Прапорщик, сидевший на заднем сиденье, успел вытащить оружие, но достать террориста не успел. Двумя прицельными очередями Сычев буквально изрешетил его тело. Обливаясь кровью, прапорщик скатился на пол между передним и задним сиденьями. Второй прапорщик, раненный в руку, и не помышлял о сопротивлении. Пока убийца расстреливал его напарника, он кубарем выкатился из машины и бросился в лес. Заметив, что третий из оперативников пытается скрыться в лесу, Раптор помчался за ним в погоню. Раненая рука разрывалась от боли, к тому же прапорщик был страшно напуган. Он бежал тяжело, ноги вязли в снегу. Да и физическая подготовка сотрудника службы наружного наблюдения значительно уступала подготовке террориста.

Гонка со смертью закончилась через несколько секунд. Победила смерть. Выбежав на открытый участок, где между ним и убегающим прапорщиком не оказалось деревьев, Раптор остановился. Подкрашенные светоотражающей краской целик и мушка замерли на спине убегающего человека. Зафиксировав их положение, Сычев потянул на себя спусковой крючок. Пистолет-пулемет изрыгнул три несущие смерть пули. Одна из них просвистела у бедолаги над ухом, но остальные две угодили ему между лопаток. Прапорщик словно споткнулся на бегу и, взмахнув руками, полетел лицом в снег. Раптор все-таки подбежал к застреленному им человеку. Он не стал разбираться, оказались ли ранения смертельными. Убийца просто перевел «ингрэм» в режим одиночного огня и произвел контрольный выстрел в затылок своей жертве.

Когда Юрий подбежал обратно к расстрелянной «шестерке», возле нее стоял Владимир Замараев и расширенными от ужаса глазами смотрел на обезображенные пулями трупы. Вся одежда лежащего между сиденьями прапорщика пропиталась кровью. В слабом свете освещающей салон двенадцативольтовой лампочки кровь казалась темно-коричневой, но от этого тело изрешеченного пулями человека выглядело не менее ужасно. Еще более жутко выглядел труп на переднем сиденье. Пуля, угодившая Борцову в шею, практически оторвала старшему лейтенанту голову. Его голова свисала набок, удерживаемая лохмотьями кожи и разорванных мышц.

– Посмотрел, оба готовы? – подходя к Замараеву, поинтересовался Раптор.

Владимир медленно обернулся и несколько секунд молча смотрел на своего приятеля. Так же медленно он поднес к лицу свои испачканные кровью руки.

– Сам вижу, что готовы, – усмехнулся Сычев. Заметив, что Замараев испачкался кровью убитых, Раптор зачерпнул пригоршню снега и швырнул его в руки напарника. – Давай чисти руки, и поехали, – приказал он. – Мы и так с ними много времени потеряли. Да соберись ты, нечего сопли распускать!

Видя, что Владимир никак не реагирует на его слова, Сычев схватил Замараева за рукав и потащил к джипу. Представшая перед ним жуткая картина полностью парализовала волю Владимира. Он позволил убийце отвести себя к машине и посадить на пассажирское сиденье.

– Э-э, да ты, братец, совсем расклеился, – заметил Раптор, глядя в безумные глаза своего напарника.

Покопавшись в бардачке, Юрий извлек оттуда одноразовый шприц и ампулу с сильнодействующим снотворным. Обломив кончик ампулы, высосал в шприц ее содержимое. Ко всем действиям своего приятеля Замараев оставался совершенно равнодушным. Сказывались последствия испытанного им шока. Но Раптор знал по опыту, что вскоре это действие пройдет. Чтобы не иметь с Владимиром лишних проблем, террорист решил на время усыпить его. Пользуясь безволием Замараева, Раптор наклонил его голову и воткнул шприц прямо в шею. Владимир почувствовал острую боль, когда игла протыкала кожу. Но вот уже содержимое шприца выплеснулось в вену, и сейчас же Замараев ощутил, как по его телу разливается приятное тепло. От этого тепла захотелось спать, захотелось забыть увиденный кошмар… Владимир без всякого сопротивления подчинился желанию. Веки его сомкнулись, и через минуту он уже спал, развалившись на переднем сиденье «Форда-Бронко».

– Так-то лучше, – усмехнулся Сычев, пристегивая тело своего приятеля ремнем безопасности. «Ты мне уже не нужен, но и оставлять тебя здесь тоже нельзя», – мысленно добавил он.

Усыпив Замараева, Раптор забрался на место водителя. Он развернул джип и поехал в обратную сторону, оставив позади расстрелянную машину и тела трех человек: старшего лейтенанта Борцова, оперуполномоченного управления ФСБ Санкт-Петербурга, и двух прапорщиков из службы наружного наблюдения. Перед тем как уехать, Юрий проверил документы погибших и убедился, что за ним наблюдали именно сотрудники ФСБ. Ни оружие, ни документы убитых террорист забирать не стал. В дополнительном оружии он не нуждался. Документы сотрудников ФСБ, конечно, представляли ценность. Но все три служебных удостоверения, которые удалось обнаружить Раптору, оказались испачканы кровью. Это сделало невозможным их повторное использование.

44

Заметая следы. 10.03, пятница, 20–50.

На лобовом стекле отражались огни встречных машин. Машины проносились мимо, ни одна из них не попыталась перекрыть дорогу «Форду-Бронко» или преследовать его. Прошло уже больше часа с тех пор, как Сычев хладнокровно расстрелял бригаду наружного наблюдения. Все это время джип террориста уверенно катил в сторону Москвы, и никто не пытался остановить его. По дороге Раптору встретилась стоящая на обочине патрульная машина ГИБДД, но двое сотрудников дорожной инспекции не обратили на «Форд» никакого внимания. Встреча с дорожным патрулем окончательно убедила террориста в полной безопасности.

Юрий скосил глаза на пассажирское сиденье. Там все еще спал Владимир Замараев. Несколько раз он вздрагивал во сне и что-то бормотал. Но Раптор даже не стал прислушиваться к его сонному бреду. Мысленно он снова вернулся к операции по изъятию груза в порту Санкт-Петербурга. После каждой операции Сычев последовательно воспроизводил в памяти все свои действия, чтобы определить степень угрожавшей ему опасности.

«Джип приобретен на фамилию Шеха, – начал вспоминать Раптор. – Сейчас в паспорте Шеха вместо моей вклеена фотография Замараева. Впрочем, сейчас это не имеет значения. Паспорт уже засветился в порту, от него придется избавиться. Машина тоже засветилась в порту, но в порт мы въезжали с питерскими номерами, именно на них был выписан пропуск… Стоп! – Юрий ощутил мощнейший выброс адреналина. – Номера! Я ведь так и не поменял номера на настоящие».

Террорист сбросил скорость, ища глазами место, где можно остановиться. Вскоре он заметил прилегающую к дороге забетонированную площадку и немедленно съехал туда. Процедура смены номеров заняла несколько минут. «Ну, вот и все, – облегченно подумал Раптор. – Теперь на обратном пути не должно возникнуть осложнений. Даже если ФСБ разошлет ориентировку на все посты ГИБДД, дорожная полиция начнет искать машину с несуществующими номерами».

Юрий открыл дверь, намереваясь забраться в машину. В салон ворвался порыв холодного ветра. Почувствовав холод, Замараев вздрогнул во сне и перевернулся на бок, а из его приоткрытого рта выкатилась капля слюны. При виде слюны на подбородке своего спящего напарника Раптор недовольно поморщился. «Пожалуй, и от вас следует избавиться, гражданин Шех, – мысленно сказал террорист. – Место здесь вполне подходящее», – решил он, оглянувшись по сторонам. Сычев обошел машину и открыл дверь со стороны пассажира. Замараев снова завозился во сне, но так и не проснулся. Действие снотворного все еще продолжалось. Раптор бесцеремонно обыскал карманы своего военного приятеля, вытащил паспорт на имя Шеха, настоящий паспорт Владимира, его водительские права, ключи от квартиры и прочую оседающую в карманах мелочь. Все обнаруженное террорист сложил в полиэтиленовый пакет, а пакет засунул в перчаточный ящик. После этого он подхватил тело Замараева под мышки и выволок его из джипа. Своего напарника он уложил на бетон возле передних колес автомобиля. Ощутив сквозь одежду холод бетонной плиты, Замараев начал просыпаться. Он приподнялся на локте и затряс головой, пытаясь разогнать остатки наркотического сна.

– Юр, что происходит? Где мы? – спросил Замараев и открыл глаза.

Он тут же снова зажмурил их от яркого света, бьющего прямо в лицо. Это Раптор, забравшись в машину, включил фары и осветил фигуру лежащего возле машины человека. Владимир заслонился от слепящего света рукой и вновь приоткрыл глаза. Прямо перед собой он увидел горящие автомобильные фары – и в следующую секунду ощутил резкий толчок в грудь. Он опрокинулся на спину, а его рука, которой он пытался защититься от слепящего света фар, хрустнула под колесами джипа. Владимир закричал от боли, но его крик оборвался, когда «Форд» своим левым передним колесом наехал ему на грудь. Затрещали переламываемые ребра. Осколок одного из ребер пронзил Замараеву легкое, но Владимир все еще оставался жив. Царапая по асфальту здоровой рукой, он попытался отползти от надвигающейся смерти.

– Сопротивляешься? – усмехнулся Раптор, глядя на корчащегося в свете фар человека.

О том, что этот человек до последнего момента считал его своим приятелем и даже другом, Сычев уже не думал. Убийца сдал на своей машине назад, а потом, включив первую передачу, снова медленно поехал вперед. Теперь он старался так вести машину, чтобы под колесом оказалась голова напарника. Джип приближался очень медленно, но все равно быстрее, чем Замараев мог ползти. Владимир изодрал себе в кровь все пальцы, но сумел отползти не более чем на полметра. В последний момент он оглянулся и увидел перед собой четкий рисунок автомобильного протектора. Прямо на глазах рисунок стал расти. Он заслонил даже свет автомобильных фар – и наступила абсолютная темнота…

Капот джипа скрыл от Раптора картину убийства. Юрий только почувствовал, как машина наехала передним колесом на какую-то преграду – и тут же эта преграда исчезла, словно растаяла. Включая поочередно то переднюю, то заднюю передачу, Сычев несколько раз проехался колесом по одному и тому же месту, размазывая по бетону череп человека. Почувствовав, что колесо движется по абсолютно ровной поверхности, Раптор отъехал назад. Теперь в свете фар он видел обезглавленный труп. На месте головы осталась бесформенная масса, смешанная из крови, раздавленного человеческого мозга и крошева черепных костей.

– Извини, приятель, – усмехнулся Юрий, – но мне не нужно, чтобы тебя опознали. Исчезнувшего в Москве Владимира Замараева никто не должен связать с обнаруженным в окрестностях Санкт-Петербурга трупом неизвестного мужчины.

Юрий развернул джип, намереваясь выехать на шоссе. В этот момент идущий по трассе «КамАЗ» мигнул правыми габаритными огнями и свернул на облюбованную террористом площадку. Мгновенно прокрутив в голове возможные последствия этой встречи, Раптор выпрыгнул из «Форда» и призывно замахал руками. Водитель «КамАЗа» заметил подающего знаки человека и подъехал к нему.

– Что случилось?! – обеспокоенно спросил он, приоткрывая дверь и высовываясь из кабины.

Вместо ответа Сычев выхватил из кармана пистолет «малыш» и выстрелил дальнобойщику в лицо. Пуля вошла водителю в левый глаз. Он покачнулся на сиденье и вывалился из кабины к ногам террориста. Раптор тут же обыскал еще теплый труп. Обнаружив во внутреннем кармане водителя взятые в дорогу деньги – толстую пачку сторублевых купюр, перетянутых резинкой, – Юрий быстро переложил их к себе.

«Вот теперь уже точно никто не разберется, что здесь произошло, – удовлетворенно думал убийца, забираясь в свой джип. – Убийство дальнобойщика, совершенное с целью ограбления, накрепко привяжет к себе неопознанный труп. Никто не будет привязывать этот второй труп к гражданину Шеху, получившему сегодня в морском порту Санкт-Петербурга кое-какой груз для своей фирмы. Для меня это просто удача, что водитель «КамАЗа» вздумал свернуть на эту площадку».

45

Чернышов, Муромцев, Ветров. 11.03, суббота, 04–15.

В ночной тишине даже установленный на минимальную громкость телефонный звонок все равно прозвучал оглушительно. Как ни старался Павел не беспокоить свою жену, каждый раз, когда ночью в квартире начинал звонить телефон, она просыпалась первой. Вот и сейчас при первых трелях звонка Алла проснулась и испуганно посмотрела на мужа.

– Спи, еще рано, – сказал Чернышов жене, вставая с кровати, чтобы подойти к телефону.

Всякий раз, когда ему ночью звонили со службы, он говорил жене примерно одни и те же слова. Как правило, они оказывались бесполезными. Если после звонка ему приходилось уезжать на службу, жена уже не могла заснуть. Павел подошел к телефону. Пока он не снял трубку, еще оставалась надежда, что этот звонок – случайность, просто кто-то ошибся номером. Хотя в душе полковник понимал, что никакая это не случайность, звонят именно ему, чтобы сообщить нечто важное, что не может потерпеть до утра и требует немедленных действий… «Только бы не теракт», – мысленно произнес Чернышов и снял трубку.

– Павел Андреевич, извините за столь поздний звонок, – услышал он голос оперативного дежурного по управлению.

У полковника отлегло от сердца – если бы в Москве произошел террористический акт, дежурный бы не извинялся.

– Из Петербурга пришло срочное сообщение, – продолжал дежурный. – Вас, как инициатора задания, просили сразу известить.

Единственное задание, которое Чернышов передавал коллегам из управления ФСБ Санкт-Петербурга, касалось наблюдения за неизвестным грузом, отправленным Вахтангом Горадзе в адрес голландской фирмы. «Выяснили, что собой представляет груз? Или, наоборот, не успели организовать наблюдение, а груз ушел в Голландию? – предположил полковник. – Нет, для срочного сообщения причина должна быть более весомой».

– Что случилось? – спросил он у оперативного дежурного.

– Случилось ЧП. – Тот замялся, не желая сообщать подробности по открытой телефонной линии. – Вам лучше подъехать в управление, товарищ полковник, – наконец сказал дежурный. – Если нужно, я могу выслать машину.

– Не нужно, я на своей. Буду у вас через сорок минут, – ответил Чернышов, посмотрев на часы.

Через сорок минут Павел узнал о гибели трех сотрудников из управления ФСБ Санкт-Петербурга, осуществлявших наблюдение за предназначенным к отправке в Голландию грузом. О случившейся трагедии в Управление по борьбе с терроризмом сообщил офицер, который на месте руководил всей операцией. В Питере такое руководство осуществлял подполковник Васнецов. Выполняя задание Чернышова, Васнецов организовал в морском порту Санкт-Петербурга наблюдение за подозрительным грузом. Именно Васнецов инструктировал старшего лейтенанта Борцова в день его гибели и впоследствии руководил розысками пропавшей бригады наружного наблюдения.

Чтобы узнать все подробности случившейся трагедии, Павел по линии спецсвязи позвонил в Санкт-Петербург. Как он и ожидал, в связи с гибелью трех сотрудников управления почти все офицеры находились на своих рабочих местах. По просьбе Чернышова его соединили с Васнецовым.

– Это была засада, заранее спланированная засада, – с ненавистью в голосе сказал подполковник. – Убийца машину с ребятами расстрелял практически в упор. Начальник бригады наружного наблюдения и один из его подчиненных погибли на месте. Второй, получив ранение, пытался скрыться в лесу, но убийца достал его и там…

Васнецов говорил довольно сбивчиво, но Павел не торопил его. Чернышов прекрасно сознавал, какие чувства испытывает руководитель операции после гибели своих сотрудников. Даже выслушав говорящего до конца, полковник так и не разобрался в обстоятельствах трагедии. Эмоциональный рассказ Васнецова только добавил Чернышову вопросов.

– Разыщите капитанов Ветрова и Муромцева и вызовите их в управление! – приказал Павел оперативному дежурному, закончив разговор со своим питерским коллегой.

Олег и Артем прибыли в управление с первыми поездами метро. Сначала в кабинете начальника появился Муромцев.

– Павел Андреевич, что случилось? – спросил он прямо с порога. – Дежурный направил меня прямо к вам.

– В Санкт-Петербурге неизвестным расстреляны трое сотрудников местного управления ФСБ, осуществлявших наблюдение за грузом Горадзе. Погибли один оперативник, старший лейтенант, и двое прапорщиков из службы наружного наблюдения.

– А груз? – осторожно спросил Олег.

– Представитель фирмы «Апфен» получил его со склада и вывез из порта. Сотрудники бригады наружного наблюдения попытались проследить за получателем товара, но тот заманил их в засаду и расстрелял из пистолета-пулемета. Сейчас все силы питерского управления ФСБ брошены на розыск убийцы и вывезенного из порта груза.

– Но как же это могло случиться, Павел Андреевич?

– Не знаю, Олег. Я пока ничего не знаю, – покачал головой Чернышов. – Но эта история мне очень не нравится. Почему представитель голландской фирмы решил забрать груз из порта? Куда он его вывез? Что находилось в ящиках, предназначенных к отправке в Голландию? Почему погибли трое из ФСБ? Ведь, как сообщил мне офицер, отвечающий за проведение операции в Санкт-Петербурге, наблюдение за товаром от Горадзе осуществляли наиболее подготовленные сотрудники, не раз принимавшие участие в подобных мероприятиях. Как могли трое опытных сотрудников попасть в засаду? И еще меня очень беспокоит орудие убийства. Уже установлено, что убийца использовал пистолет-пулемет американского производства калибра 11,43 миллиметра. На месте гибели сотрудников бригады наружного наблюдения обнаружены стреляные гильзы от соответствующих патронов.

– 11,43 миллиметра? – переспросил Муромцев. – Сорок пятый калибр по американскому стандарту? Но ведь точно такое же оружие использовал Раптор, когда расстрелял в Чечне семью Хасана Баширова!

– Вот именно, Олег. И мне очень не нравится такое совпадение.

– Так вы полагаете, Павел Андреевич, что груз в порту на самом деле предназначался для Раптора?

Ответить полковник не успел – в кабинет ворвался капитан Ветров.

– Дежурный сообщил мне, что в Питере убиты трое сотрудников управления ФСБ! – тяжело дыша от быстрого бега по лестнице, воскликнул Артем. – Это те, которые работали по нашему заданию?!

– Да, Артем, – со скорбью в голосе ответил Чернышов. – Причем это убийство очень напоминает те, которые совершил Раптор.

– Опять Раптор? – удивленно вытаращил глаза Ветров. – Но какое отношение он имеет к Вахтангу Горадзе и его голландскому грузу?

– Вот это нам и предстоит выяснить, – сказал полковник. – В связи со вновь открывшимися обстоятельствами я считаю необходимым выехать в Санкт-Петербург, чтобы на месте отработать версию о причастности Раптора к совершенному там преступлению. В Питер отправимся мы с Олегом. У тебя, Артем, своя задача – надо до конца отработать связи Свистка.

– Ясно, Павел Андреевич, – кивнул в ответ Ветров.

– Когда едем, Павел Андреевич? – в свою очередь, спросил Муромцев.

– Летим, Олег, летим. Времени нет, чтобы ехать поездом. Ты сейчас возвращайся домой и собирайся в дорогу, а я закажу билеты и потом заеду за тобой по дороге в аэропорт.

Получив задания, Ветров и Муромцев вышли из кабинета, а Павел подошел к окну. «Вот и рассвет, – подумал он, глядя на просыпающийся город. – Время неумолимо, уже одиннадцатое марта. А сколько дней осталось до запланированного Раптором террористического акта? Время идет, а он по-прежнему не обезврежен, он продолжает подготовку к осуществлению своего чудовищного замысла! Если груз в порту действительно предназначался для Раптора, значит, он задумал такой теракт, для которого десяти килограммов взрывчатки явно недостаточно. Так что же задумал Раптор? И что за ящики он вывез из порта?»

46

Проверка на дороге. 11.03, суббота, 04–30.

– Михеев, Кудрявцев! Срочно ко мне!

Двое сержантов из отдельного батальона дорожно-патрульной службы подмосковного города Химки подбежали к своему командиру. Лейтенант Русанов выглядел очень обеспокоенным.

– Только что получена срочная телефонограмма, – объяснил он своим подчиненным. – Вчера вечером на выезде из Санкт-Петербурга в перестрелке неизвестным преступником убиты трое сотрудников питерского ФСБ. С места убийства преступник скрылся на автомобиле «Форд», номерной знак… – Русанов назвал цифры и серию номера, который устанавливал на своем джипе Раптор для проезда на территорию морского порта. – Нас предупреждают, что убийца может двигаться в сторону Москвы, и приказывают принять меры к розыску и задержанию.

Сержанты Михеев и Кудрявцев понимающе переглянулись. Задерживать вооруженного преступника, который сумел в одиночку расстрелять трех сотрудников ФСБ, им совсем не хотелось.

– Приказ ясен? – спросил лейтенант.

– Ясен, чего уж, – за себя и за своего напарника ответил Михеев.

– Имейте в виду: преступник вооружен и очень опасен, – закончил свой инструктаж Русанов и направился обратно на стационарный пост ГИБДД, который покинул, чтобы сообщить подчиненным содержание полученной телефонограммы.

– Хорошо ему говорить, – пробурчал себе под нос Кудрявцев, когда Русанов скрылся за дверью. – Он-то в случае чего на посту отсидится, а задерживать убийцу придется нам.

– А еще предупреждает, что убийца вооружен и очень опасен, – присоединился к словам своего напарника Михеев. – Будто это и так непонятно, раз тот трех эфэсбэшников завалил!

– Да, крутой мужик, – согласился с товарищем Кудрявцев. – Ну что, посмотрим, что ли, какие машины по трассе идут?

– Пойдем, – вздохнул Михеев, подумав про себя: «Только бы убийца выбрал себе другую дорогу».

Внешне на стационарном посту, оборудованном на трассе, соединяющей Москву и Санкт-Петербург, ничего не изменилось. По шоссе в обоих направлениях проносились редкие ночью машины. Некоторые из них сержанты останавливали, проверяли у водителей документы, выясняли маршрут следования, но делали все это они без прежнего рвения. Даже мелкие взятки, собираемые с водителей, не поднимали Михееву и Кудрявцеву настроения. Оба с затаенным страхом смотрели на дорогу, ожидая появления автомобиля разыскиваемого убийцы – и одновременно надеясь, что этого не случится.

На дороге показался приближающийся со стороны Питера грузовой трейлер, и Кудрявцев поднял свой жезл, предлагая водителю остановиться. Трейлер свернул к обочине и, проехав лишний десяток метров, затормозил. Сержант пошел разбираться с водителем трейлера, оставив Михеева одного. И почти сразу на дороге показались фары стремительно приближающейся к посту ГИБДД машины. У Михеева не было при себе радара, чтобы замерить скорость несущегося автомобиля, но он и на глаз определил, что тот движется быстрее разрешенных пятидесяти километров в час. «Джип», – определил сержант по очертаниям приближающегося автомобиля. Он вышел на дорогу и поднял свой жезл.

Джип мигнул указателями правого поворота и послушно съехал к обочине. Только сейчас Михеев заметил, что это американский «Форд-Бронко». От страха у Михеева перехватило дыхание. Сержант в ужасе взглянул на номерной знак автомобиля. Номер был московский, а в зачитанной Русановым телефонограмме говорилось, что машина разыскиваемого убийцы имеет петербургские номера. Михеев облегченно выдохнул. «Напугал, гад, за это ты меньше чем полтинником не отделаешься», – решил он, направляясь к остановленному джипу. Подходя к машине, сержант напустил на себя грозный вид. По опыту он знал, что этот трюк срабатывает безошибочно. Под его суровым взглядом автовладельцы сразу начинали вести себя подобострастно и заискивающе. Правда, гипнотическое воздействие сержантского взгляда не распространялось на владельцев крутых иномарок. Но старый, подержанный «Форд» вряд ли можно было отнести к крутой тачке, поэтому он решил, что сумеет заставить его владельца уважать себя.

– Сержант Михеев, – представился он, подходя к машине.

Из-за опущенного стекла на него смотрел молодой мужчина и приветливо улыбался. «Ах, ты еще и улыбаешься!» – пронеслось в голове Михеева. Почему-то мужчина за рулем сразу не понравился сержанту дорожно-патрульной службы. Михеев привык видеть на лице нарушителей страх, сожаление, мольбу и даже злость, но никак не беззаботную улыбку.

– Ваши водительские права и документы на машину! – грозно потребовал он у водителя «Форда».

Но тот не торопился выполнять требование работника ГИБДД. Он смерил сержанта внимательным взглядом и спросил:

– А что случилось? Вы имеете ко мне какие-то претензии? Разве я что-нибудь нарушил?

– Предъявите ваши водительские права и документы на машину, – повторил Михеев, но уже не так уверенно.

– Ну, ладно, – вздохнул водитель.

Однако он не полез за правами, а открыл дверь и выбрался из машины. Ко всему прочему, водитель «Форда» не заглушил двигатель, и у сержанта появилось нехорошее предчувствие. Михеев нащупал рукой висящий на правом плече автомат и тут же вспомнил, что патрона в патроннике нет, а оружие – на предохранителе. Михеев никогда не засекал время, которое ему потребуется, чтобы снять автомат с предохранителя, передернуть затвор и нажать на спуск. Но и без этой проверки сержант был уверен, что профессионал убьет его гораздо быстрее, чем он успеет привести свое оружие в боевое положение. Прежний страх в одно мгновение возвратился вновь, но уже с удвоенной силой. Остановленный водитель тем временем окинул взглядом окружающую обстановку и полез во внутренний карман. Рот Михеева непроизвольно приоткрылся. Сержант уже готов был сорваться на крик, потому что воочию представил, как водитель вытаскивает из-за пазухи нож или пистолет. Однако тот достал всего лишь водительские права и техталон на машину.

– Пожалуйста, – сказал он, протягивая левой рукой свои документы.

«Почему левой? Он что, левша? – испуганно подумал Михеев. – Наоборот! Он специально оставляет свободной свою правую руку, чтобы добраться до оружия!» Дрожащей рукой сержант потянулся за документами. На нем был положенный в ночное время бронежилет, но и под ним Михеев не чувствовал себя в безопасности. Мысль о том, что ему в любую секунду могут выстрелить в лицо или полоснуть ножом по горлу, отнюдь не прибавляла сержанту уверенности. Скорее рефлекторно, чем сознательно, он заглянул в водительские права владельца «Форда». Буквы прыгали у него перед глазами. Сержант даже не смог разобрать фамилию остановленного им водителя. Подержав в руках права несколько секунд, Михеев возвратил их владельцу. Тот взял в руки пластиковую карточку водительских прав и опустил ее в правый боковой карман своей куртки.

«Почему не во внутренний, а в боковой карман? Он же достал права из-за пазухи! Может, у него в правом кармане – оружие?!» – Михеев почувствовал, что ему стало трудно дышать. Он страшно побледнел. В темноте Раптор не заметил бледности на лице сержанта, зато прочитал панический страх в его глазах.

«Значит, питерские эфэсбэшники обнаружили свою расстрелянную машину и предупредили полицейские посты по всей трассе», – сообразил террорист. Его рука привычно нащупала в боковом кармане рукоятку пистолета.

«Это он, тот самый убийца, о котором говорилось в телефонограмме!» – теперь уже Михеев не сомневался в своем предположении. Он заметил, как водитель «Форда» пошевелил пальцами в своем кармане, и понял, что находится на волосок от смерти.

Раптор прекрасно стрелял и через карман. Ствол пистолета террориста уже нацелился Михееву в горло. Но Сычев не торопился спускать курок, пока не оценил степень опасности. «Этот сержант – уже практически труп. Еще один разбирается с водителем грузовой фуры. На посту горит свет, там может находиться от одного до двух полицейских, – мысленно Юрий использовал термин «дорожная полиция». Это словосочетание ему было намного привычнее, чем полузабытая аббревиатура ГИБДД. – Задача довольно простая. Выстрелить ему в горло. Пока сержант будет падать, сдернуть с его плеча автомат. Очередью снять второго сержанта и водителя фуры. Далее – бросок на пост, чтобы разобраться там с остальными. На все уйдет секунд тридцать». Спланировав предстоящие действия, Раптор стал ждать развития событий.

Сержант Михеев оглянулся по сторонам – правда, не так быстро, как минуту назад это сделал Раптор. Кудрявцев продолжал разговор с водителем фуры – и на остановленный Михеевым джип он даже не смотрел. Лейтенант Русанов закрылся внутри стационарного поста и совершенно не проявлял интереса к тому, что происходит снаружи. «Да что, мне больше всех надо, что ли?! – решил Михеев. – Кому будет лучше, если он меня здесь положит?»

– Можете ехать, – объявил сержант, возвращая водителю «Форда» техталон, в который он даже не заглянул.

Улыбка на лице водителя стала чуть шире. Он усмехнулся и вдруг неожиданно клацнул зубами, зажав в них карточку техталона. Михеев испуганно вздрогнул, но этот испуг уже оказался последним. Водитель «Форда» в один миг оказался за рулем своей машины, и через секунду его джип уже сорвался с места.

– Отпустил? – услышал Михеев у себя над ухом голос Кудрявцева. – Ну и правильно.

Сержант очумело уставился на своего напарника. Он готов был поклясться, что Кудрявцев даже не смотрел в его сторону, а оказалось, что тот внимательно наблюдал за его разговором с водителем «Форда».

– Ты это… ты не думай… – забормотал Михеев.

– А я ничего и не думаю, – поспешил успокоить его Кудрявцев. – Пойдем-ка лучше к фуре, там у водилы лишний ящичек пива завалялся. Пивко, кстати, замечательно стрессы снимает!

– Как думаешь, лейтенанту надо доложить? – спросил у напарника Михеев, кивнув в сторону скрывшегося джипа.

– А зачем? – в свою очередь, спросил у него Кудрявцев. – Мало ли кто по дорогам ездит! Всех не проверишь…

Михеев заглянул в глаза Кудрявцева и согласно кивнул головой. Придя к единому соглашению, сержанты направились к фуре, водитель которой обещал выставить в качестве штрафа ящик пива.

47

Раптор. 11.03, суббота, 09–00.

Кассирша протянула в окошечко билет и несколько монет – сдачу с десяти рублей. Сычев небрежно сгреб мелочь, забрал из кассы билет и сунул все это к себе в карман. В кармане Юрий случайно нащупал квитанцию, полученную им на автостоянке подмосковного города Раменское. Террорист отошел от кассы и усмехнулся: «Осталось только сжечь эту квитанцию да техпаспорт на машину – и у меня не останется ни одного свидетельства недавней поездки в Питер. Впрочем, нет, одно свидетельство все-таки останется – та замечательная игрушка, которую я забрал из морского порта».

О том, что груз со склада получал не он, а зверски убитый им напарник, Раптор уже не вспоминал. Использованные и ликвидированные за ненадобностью агенты сразу же вычеркивались из памяти террориста. Сколько их было всего – тех, кто по доброй воле, за деньги или из страха, работал на него в Боснии, Косово, Ирландии, Дании, Индии, Франции, Канаде, Мексике, Перу, Колумбии и России, тех, чьими услугами пользовался террорист, а потом убивал, как ненужных свидетелей своих преступлений? При всем своем желании Раптор не смог бы ответить на этот вопрос. Впрочем, он никогда и не задавал себе такого вопроса. Память Сычева отличалась редкой избирательностью.

Раздался гудок подходящей к платформе электрички, и вот уже мимо Юрия замелькали проезжающие мимо вагоны. Следующая в Москву электричка остановилась возле платформы. Открылись двери вагонов, пропуская внутрь субботних пассажиров. Вместе с остальными пассажирами Раптор вошел в вагон и, устроившись на жестком сиденье, прикрыл глаза. «Четверть часа можно и поспать», – эта мысль была настолько приятна, что террорист даже улыбнулся. Он не спал больше суток, поддерживая себя все это время в высоком тонусе таблетками с экстрактом латиноамериканской гуараны. Сейчас Юрий позволил себе расслабиться. Успешно завершив свою поездку в Санкт-Петербург, Сычев чувствовал себя удовлетворенным.

* * *

Он благополучно добрался до арендованной в Малаховке дачи. За весь путь от Питера до Москвы его только один раз остановили на стационарном посту ГИБДД, но вся остановка ограничилась проверкой документов. Сержант ГИБДД отпустил Раптора, даже не заглянув в салон его машины… На дачу Юрий приехал еще до рассвета. Обрадованный тем, что темнота скроет его от глаз нежелательных свидетелей, Сычев приступил к разгрузке. Выкатив из гаража автофургон, он загнал на его место джип. С помощью электролебедки Раптор выволок из багажного отделения «Форда» оба деревянных ящика и оттащил их к стене гаража. Террориста охватило волнение, когда он решил проверить содержимое полученного груза. Раньше у него не было такой возможности, и вот теперь она наконец представилась. Отыскав в гараже гвоздодер, Раптор начал срывать с ящиков металлическую обшивку. В спешке Раптор даже поранил палец, когда сдирал с ящиков обивочную ленту. Однако охвативший террориста азарт оказался слишком велик. Юрий не стал перевязывать пораненный палец, а просто слизнул кровь языком. Торопливо отбросив в сторону уже ненужную ленту, он поддел гвоздодером крышку одного из ящиков и откинул ее в сторону.

– Вот она! – не сумел сдержать своего восхищения Раптор, когда заглянул внутрь вскрытого ящика.

Если что-то и вызывало у террориста благоговейный трепет и заставляло его сердце учащенно биться в груди, так это средства убийства и разрушения. Сейчас перед ним было оружие, признанное лучшим в своем классе и значительно превосходящее любые аналоги. Впрочем, этих аналогов во всем мире существовало не так много. Сычеву был известен только один, американского производства. Но штатовский вариант значительно уступал данному образцу.

– Да, жаль, что тебя можно использовать только один раз, – усмехнулся Юрий, продолжая любоваться совершенством оружия.

Через несколько секунд он решительно захлопнул крышку ящика. «Еще не время. Настанет срок, я распакую и опробую эту игрушку, а пока надо закончить насущные дела, – сказал Раптор самому себе. – В первую очередь необходимо избавиться от машины». Юрий выгнал джип из гаража и возвратил на прежнее место автофургон «Газель».

На джипе террорист приехал в подмосковный город Раменское. Там он объехал несколько городских автостоянок и, выбрав среди них самую большую, сдал туда свою машину. Двум сторожам с внешностью обыкновенных бандитов Раптор поведал о своей неожиданной командировке и отсутствии гаража. Сторожа удовлетворились подобным объяснением и приняли «Форд» на хранение сроком на одну неделю, сообщив при этом, что за каждый лишний день простоя оплата за автостоянку будет взиматься в двойном размере. В ответ на предупреждение Сычев только улыбнулся – забирать машину с автостоянки он уже не собирался. Вся поездка в Раменское была предпринята с единственной целью – понадежнее спрятать засвеченную в Санкт-Петербургском порту машину.

Избавившись от джипа, Раптор направился на железнодорожную станцию. Он хорошо знал Подмосковье, поэтому сообразил, что добраться из Раменского в Малаховку, где он снял дачу, ему будет удобнее всего на пригородной электричке.

48

В управлении ФСБ Санкт-Петербурга. 12.03, воскресенье, 10–30.

Олег Муромцев смотрел на сидящую перед ним заплаканную девушку и не знал, как ее утешить. Из глаз девушки катились слезы, оставляя на ее щеках черные дорожки расплывающейся туши. Сотрудница бюро пропусков Санкт-Петербургского морского порта Юлия Петрова только что узнала о гибели своего знакомого, старшего лейтенанта Борцова. Муромцев уже понял, что совершил непростительную ошибку, без всякой предварительной подготовки сообщив Юле о гибели Александра. Только сейчас, когда девушка разрыдалась, Олег понял, что Юлю и Александра связывали не только оперативные отношения… Как он видел, Юля вообще не знала ни о каких оперативных отношениях. Теперь Муромцеву стало понятно, почему в личном деле внештатного сотрудника Петровой отсутствует какое бы то ни было написанное ею соглашение о сотрудничестве. «Борцов, конечно, поступил по отношению к девушке довольно низко, оформив ее в качестве негласного источника информации, – подумал Олег, – но что сейчас об этом говорить… Александр был дорог ей, возможно, она его даже любила. Так что пусть его нечестный поступок так и останется для нее тайной».

– Дайте воды, – продолжая рыдать, попросила Юля.

Муромцев окинул взглядом кабинет. Графина с водой в нем, конечно, не оказалось. «Идиот, – обругал себя Олег, – ведь знал, что не с мужиком, а с девушкой предстоит разговаривать».

– Я сейчас, – поспешно сказал он и выскочил из кабинета.

К счастью, графин с водой нашелся в соседнем кабинете. Вместе с графином Олег прихватил и два стакана. Когда он вернулся, Юля все еще продолжала рыдать. Муромцев наполнил до краев стакан и протянул девушке. Юля недоуменно посмотрела на стакан, кивком головы поблагодарила Олега и начала жадно пить. Возможно, вода действительно помогла ей немного успокоиться или Петрова просто выплакала все слезы. Во всяком случае, когда Юля возвращала Муромцеву пустой стакан, она уже не рыдала, а только всхлипывала.

– Простите, я не знал, что Александр был вам так дорог, – признался девушке Олег.

– Чего уж теперь говорить, – почти беззвучно прошептала та и отвернулась.

Олег заметил, что ее глаза опять наполнились слезами. «Ну как можно допрашивать человека в таком состоянии?» – сердясь на самого себя, подумал Муромцев. Однако он понимал, что не имеет права прекратить допрос, ради которого Петрову привезли в Санкт-Петербургское управление ФСБ. Девушка была одним из немногих людей в порту, с которыми общался представитель фирмы «Апфен» перед тем, как забрать со склада свой груз.

– Юля, в прошлом году бандиты захватили мою жену, – признался девушке Олег, – поэтому я понимаю, что вы сейчас испытываете. Мне повезло больше, чем вам. Жену удалось спасти, а ваш любимый человек погиб. Сейчас мы пытаемся разыскать его убийцу. И я надеюсь, вы поможете нам.

– Я постараюсь, – кивнула головой Петрова и глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки.

– Для начала постарайтесь вспомнить, как выглядел убийца, – предложил девушке капитан ФСБ.

– Кто?

– Убийца, Юля, тот человек, которому вы, как представителю фирмы «Апфен», выписывали разовый пропуск в порт, – уточнил Муромцев.

– А вы уверены, что этот человек и есть убийца?

Олегу показалось, что он увидел в глазах девушки удивление.

– Чем вызван ваш вопрос, Юля? – решился спросить он.

– Понимаете, этот человек, который приходил ко мне за пропуском, он очень волновался и… как бы вам объяснить… сам выглядел испуганным. Мне просто не верится, что он может оказаться убийцей.

– Вы говорите, очень волновался и выглядел испуганным?

– Да.

Теперь уже настала очередь удивиться Муромцеву: «Интересно. Раптор бы точно не стал пугаться, придя в бюро пропусков. К тому же все документы, которые предъявил представитель фирмы «Апфен», были в полном порядке. Даже его поддельный паспорт был изготовлен с высочайшей степенью мастерства. Ведь никто из тех, кто держал паспорт в руках, не заметил подделки».

– Юля, а по каким признакам вы определили, что этот человек волновался? – уточнил у девушки Олег.

– У него вспотел лоб, и он несколько раз промокал его носовым платком. Еще он покусывал нижнюю губу и то и дело смотрел по сторонам, – вспомнила Петрова.

– Юля, вы очень наблюдательны, – похвалил девушку Олег. – Я попрошу вас пройти в нашу лабораторию. Надо будет составить словесный портрет и фоторобот этого человека. После этого мы с вами еще побеседуем, а сейчас мне надо отлучиться.

* * *

Он проводил Петрову в технический отдел, где располагалась криминалистическая лаборатория, а сам бросился разыскивать Чернышова. Своего начальника Муромцев нашел в кабинете подполковника Васнецова. Васнецов продолжал руководить розысками убийцы своих сотрудников, а делать это было удобнее из помещения оперативного дежурного по управлению.

– Павел Андреевич, за грузом в порт приезжал не Раптор! – выпалил Олег. – Я только что беседовал с девушкой, которая выписывала разовый пропуск. Судя по ее показаниям, забиравший ящики мужчина очень волновался и выглядел испуганным.

– Да, на Раптора это вряд ли похоже, – согласился с ним Чернышов. – Присаживайся, давай подумаем вместе.

Павел любил излагать мысли вслух, давая возможность оппонентам проверить свои логические построения. В качестве оппонентов выступали его подчиненные, капитаны Ветров и Муромцев, поодиночке или оба сразу. Сейчас в кабинете присутствовал только Олег Муромцев, и именно ему Чернышов адресовал свои слова:

– Бригада наружного наблюдения попала в засаду. Это установленный факт. Вчера мы с тобой выезжали на место трагедии и своими глазами видели дерево, за которым скрывался убийца. Но! – Полковник поднял указательный палец. – Прежде чем организовать засаду, убийца должен был обнаружить, что за его машиной ведется наблюдение. Вопрос: где он мог его обнаружить? Убийца выехал из порта в девятнадцать часов. На улицах сгущаются сумерки, автомобилисты включают фары. В это время суток практически невозможно заметить ведущееся за машиной наблюдение. Что у нас остается? Порт! – ответил Чернышов на собственный вопрос.

– Вряд ли ребята так прокололись, чтобы подставиться представителю голландцев, когда он получал со склада свой груз, – высказал сомнение Муромцев. – К тому же у них был целый день, чтобы найти отличную наблюдательную позицию.

– А они ему и не подставились, – горько усмехнулся полковник. – Наблюдателей заметил второй преступник. Их было двое – тех, кто забирал груз из порта. Только один получал его на складе, а второй наблюдал за процедурой получения со стороны.

Олег с досадой ударил кулаком по раскрытой ладони:

– Точно! У получателя груза был напарник, наблюдатель, как же я сразу не догадался!

– Не вини себя. Ребята из группы наружного наблюдения допустили такую же ошибку, только расплатились за нее своими жизнями.

– Вы полагаете, Павел Андреевич, что процедуру получения груза контролировал Раптор?

– Во всяком случае, это объясняет и волнение человека, получавшего груз, и абсолютное хладнокровие убийцы при расстреле оперативников. Я считаю, что убийство действительно совершил Раптор, а вот выписывал пропуск в порт, оформлял отпускные документы и получал груз со склада его напарник. – Полковник неожиданно сдвинул брови в глубокой задумчивости. – Постой, – сказал он, обращаясь к Муромцеву, – ведь Сет говорил мне, что Раптор работает без напарников, а всех своих агентов после выполнения задания убивает. Быстро в комнату оперативного дежурного, надо проверить ориентировки за двое последних суток! – воскликнул Чернышов и первым направился к двери.

* * *

Едва Павел с Муромцевым вошли в комнату оперативного дежурного, как к ним бросился подполковник Васнецов.

– Павел Андреевич, я только что разговаривал с экспертами, обследовавшими машину, в которой ехали наши погибшие сотрудники, – взволнованно сказал Васнецов. – На стекле правой передней двери эксперты обнаружили годный к идентификации отпечаток пальца.

– Почему об этом стало известно только сейчас?! Чем занимались ваши эксперты целых два дня?!

Задавая свои вопросы, полковник даже повысил голос, не сумев скрыть своего возмущения. Для этого у него были все основания. О важнейшей улике руководитель розыска докладывал спустя двое суток после совершенного преступления!

– Павел Андреевич, снятие отпечатков пальцев началось только после того, как машину доставили в управление, – оправдываясь, объяснил подполковник. – И потом, экспертам надо было еще отделить посторонние отпечатки от отпечатков пальцев наших сотрудников. Главное, что сейчас у нас есть отпечаток пальца убийцы, – закончил Васнецов.

Слушавший его капитан Муромцев, выражая сомнение, покачал головой и, обращаясь к Чернышову, тихо, чтобы не услышал Васнецов, сказал:

– Павел Андреевич, вряд ли это отпечаток убийцы. Раптор не допускает таких ошибок.

– Все допускают ошибки, – возразил Павел. – И Раптор – не исключение. Но в данном случае я склонен согласиться с тобой. Расстрел трех человек – для этого террориста дело обыденное. Тройное убийство, конечно, не вызвало у него всплеска эмоций, а в спокойном состоянии Раптор никак не мог оставить отпечатки пальцев и не заметить этого… Раптор не мог, – медленно повторил Чернышов после короткой паузы, – а вот его напарник вполне мог допустить подобную ошибку. Раз он волновался в порту, при получении груза, то расстрел трех человек, свидетелем которого он невольно стал, должен был повергнуть его в настоящий шок! В шоковом состоянии человек не осознает, что делает.

– В том случае, если во время расстрела бригады наружного наблюдения напарник Раптора был еще жив, – напомнил Олег.

– Да, – согласился Чернышов. – В сводках происшествий за последние два дня были сообщения о неопознанных трупах? – спросил он, обращаясь к подполковнику.

Васнецов пристально посмотрел на коллегу, пытаясь понять смысл его странного вопроса.

– Наверное, были, я не обратил на них внимания, – честно признался он.

Васнецов взял со стола оперативного дежурного папку, куда тот подшивал ежедневные сводки происшествий по городу и области.

– Разрешите? – спросил Чернышов, забирая у подполковника папку.

«В ночь с десятого на одиннадцатое марта на сто шестнадцатом километре Московского шоссе неизвестными лицами убит и ограблен водитель одного из транспортных предприятий Санкт-Петербурга. Рядом с телом водителя-дальнобойщика обнаружен труп неизвестного мужчины – предположительно одного из грабителей», – прочитал он в последней сводке происшествий.

– На каком основании сделан вывод, что неопознанный труп принадлежит одному из нападавших? – спросил полковник у Васнецова.

Вместо ответа тот только пожал плечами. У подполковника ФСБ в последние дни хватало и своих забот. И он, разумеется, не выезжал на сто шестнадцатый километр Московского шоссе, где был убит питерский дальнобойщик.

– За последний месяц в окрестностях Санкт-Петербурга совершено несколько разбойных нападений на большегрузные автомобили, – сообщил Чернышову Васнецов. – Объектом нападения, как правило, становились фуры с ценным товаром. Водителей грузовиков грабители убивали. Налицо действия одной и той же банды. Все дела переданы в Управление по борьбе с организованной преступностью.

– А вы обратили внимание, что водитель грузовика был убит на Московском шоссе?! – резко спросил полковник. – А на примыкающей к этому шоссе дороге тем же вечером убийца расстрелял трех ваших сотрудников! Я не утверждаю, что все эти убийства совершены одним и тем же преступником, тем не менее вы просто обязаны были проверить такую версию! – Чернышов тут же пожалел о том, что повысил голос на Васнецова. Питерский офицер не знал всех обстоятельств дела, как не знал и о существовании Раптора. – Извините меня за резкость, – сказал Павел. Он не стеснялся признавать собственные ошибки и просить прощения. – Я не должен был так говорить. Вы работали по моему заданию, значит, это в большой степени мой просчет. Где я могу взглянуть на трупы, обнаруженные на сто шестнадцатом километре?

– Их наверняка отвезли в морг… – Васнецов назвал Чернышову номер морга, куда обычно отвозили обнаруженные в пригороде трупы для проведения судебно-медицинской экспертизы.

– Пойдем, Олег, надо проверить, имеют ли отношения эти убийства к нашему делу.

Полковнику не терпелось проверить собственную версию. В этом желании капитан Муромцев был с ним полностью солидарен.

49

В городском морге. 12.03, воскресенье, 12–15.

Чтобы добраться до названного подполковником городского морга, Чернышову с Муромцевым потребовалось пятьдесят минут. Судмедэксперт, проводивший исследование доставленных с Московского шоссе трупов, оказался невысоким пожилым мужчиной с сильно облысевшей головой и очень выразительным – правда, как показалось полковнику, недоверчивым – взглядом. Эксперт долго изучал предъявленные ему удостоверения сотрудников ФСБ и, только убедившись в их абсолютной подлинности, спросил:

– Итак, что вас интересует?

Свой вопрос он адресовал Чернышову как старшему по должности и званию. Присутствующего рядом Муромцева эксперт словно и не замечал и даже умудрился ни разу не посмотреть в его сторону.

– Нас интересует ваше заключение по поводу смерти двух погибших на Московском шоссе в ночь с пятницы на субботу, – объяснил Павел.

– Ну, свое заключение я уже направил в УБОП[16], – сообщил лысый. – А что конкретно вас интересует?

– Причина смерти, – ответил Чернышов.

– Ну, с погибшим водителем все ясно. Убит выстрелом из пистолета в лицо с близкого расстояния. Входное пулевое отверстие пришлось точно на левую глазницу. Ранение «слепое», убийца стрелял из «ПМ».

Услышав последние слова, Муромцев сдвинул брови и удивленно посмотрел на эксперта.

– Разве такое возможно? – недоумевая, спросил он. – При выстреле из пистолета Макарова пуля получает сравнительно небольшую энергию. Но все-таки ее вполне достаточно, чтобы при попадании в глаз пробить череп навылет.

Лысый впервые за все время беседы посмотрел в сторону Олега. Его взгляд выражал одновременно недовольство и осуждение.

– Молодой человек, – сказал эксперт, выделив интонацией слово «молодой». Из его уст это прозвучало как «неопытный» и «некомпетентный». – Я, конечно, не эксперт по оружию, чтобы оспаривать ваши утверждения. Но я сам извлекал из черепа пулю и могу вас заверить: это стандартная для «ПМ» пуля, и я таких повидал немало.

Сообразив, что уточняющими вопросами он только рассердит самоуверенного лысяя, Олег перевел вопросительный взгляд на Чернышова. До прихода в оперативную группу полковника капитан Муромцев служил в спецподразделении «Альфа», где научился не хуже настоящего эксперта разбираться в системах стрелкового оружия и боеприпасов как российского, так и зарубежного производства. Поэтому Павел знал: все сомнения Олега по поводу «слепого» пулевого ранения обоснованны.

– Пока оставим этот вопрос, – предложил полковник. – Что вы можете сказать нам о втором трупе?

Эксперт усмехнулся и вместо ответа спросил:

– У вас как, нервы крепкие?

Сначала Чернышов, а за ним и Муромцев молча кивнули.

– Тогда идемте за мной, – предложил лысый.

Он провел оперативников в помещение морга, где на каталках, накрытые простынями, застыли тела умерших. К одной из таких каталок эксперт и подвел Муромцева с Чернышовым.

– Вот, смотрите сами.

Он отбросил простыню. Взорам оперативников предстало обнаженное тело мужчины. Олег проглотил подступивший к горлу ком и поспешно отвернулся. У лежавшего на каталке мужчины не было головы, а вместо шеи свисали обрывки изодранной кожи и разорванных мышц.

– Еще у него сломаны рука и грудная клетка, – добавил эксперт.

– Как это случилось? – спросил Чернышов. Он побледнел, но все еще продолжал смотреть на обезображенный труп.

– Вот и я спросил то же самое у опера из УБОПа, который сопровождал трупы на экспертизу. Тот пояснил мне, что кто-то несколько раз проехался колесом тяжелого автомобиля по голове погибшего. Весь череп – всмятку. Видимо, этот кто-то очень не хотел, чтобы покойника опознали. Ну, опера, понятное дело, тут же откатали у убитого отпечатки пальцев. Но, как мне удалось узнать, в их картотеке покойник не числится…

– Так что же получается, его, еще живого, машиной давили? – решился задать мучивший его вопрос Муромцев.

– Что вам ответить, молодой человек?.. Убийца мог предварительно оглушить его, даже убить, проломив череп чем-то тяжелым. Но, сдается мне, он этого не делал. – Эксперт вздохнул и покачал головой. – Тут опера из УБОПа просили меня проверить кровь погибшего на наличие наркотиков. Анализ я сделал. Так вот, никаких наркотиков в его крови не было, зато я обнаружил наличие сильнодействующего снотворного!

– Снотворного? – почти одновременно переспросили Чернышов с Муромцевым.

– Да, именно так. Перед смертью в нем находилась такая доза снотворного, что этот человек либо спал, либо находился в бессознательном состоянии, – объяснил свой вывод лысый.

– И, следовательно, никак не мог участвовать в нападении на водителя грузовика, – озвучил свою мысль полковник. – У вас сохранилась его одежда? – спросил Чернышов у медицинского эксперта.

– Да, только это же для УБОПа своего рода улики, – напомнил лысый.

– Покажите нам одежду, – потребовал Павел, – а с УБОПом я решу этот вопрос.

Эксперт вздохнул, но возразить полковнику ФСБ не решился. Он открыл один из ящиков расположенного вдоль стены многосекционного металлического шкафа и вытащил оттуда ворох одежды, принадлежавшей неизвестному обезглавленному мужчине.

– Так, Олег, та девушка из бюро пропусков, она все еще в управлении? – быстро спросил Чернышов у Муромцева.

– Юля Петрова? – уточнил капитан. – Да, я как раз отвел ее в техническую лабораторию для составления фоторобота и напомнил, что чуть позже мы с ней еще побеседуем.

– Отлично, сейчас забирай эти вещи, возвращайся в управление и проводи с Юлей опознание. Раз мы не можем показать ей фотографию погибшего, возможно, она опознает его одежду.

– Если это он приходил к ней в бюро пропусков, его одежду она обязательно опознает, – уверенно заявил Муромцев. – Девушка очень наблюдательна.

– Отлично, – кивнул полковник. – Когда проведешь опознание, жди меня в управлении. Я только заеду в УБОП, чтобы получить там дактокарту. Думается, мы нашли человека, оставившего свой отпечаток на стекле расстрелянной машины.

…Все предположения Чернышова полностью подтвердились. Петрова опознала в предъявленных вещах одежду, которая была на представителе фирмы «Апфен», когда он приходил в бюро пропусков. Сравнение пальцевого отпечатка со стекла автомобиля бригады наружного наблюдения показало его полную идентичность с отпечатком среднего пальца правой руки неизвестного мужчины, убитого на сто шестнадцатом километре Московского шоссе.

50

Хакер. 12.03, воскресенье, 15–55.

Максим Рюмин, аспирант кафедры вычислительной техники Московского института радиоэлектроники и автоматики, весь извелся от ожидания. И тем не менее вздрогнул от неожиданного звонка телефона. Максиму не надо было снимать трубку, чтобы понять, что это звонит заказчик. За сегодняшний день это был уже второй его звонок.

В первый раз заказчик позвонил еще утром, через час после того, как Максим и Евгения Новоселова, студентка третьего курса МИРЭА, с которой Рюмин жил вместе уже полгода, закончили завтракать. Звонок заказчика показался Максиму чудесным решением проблемы, так неожиданно обрушившейся на него. Во время завтрака Рюмин совершенно случайно узнал от своей подруги о ее беременности. Евгения ждала ребенка, его ребенка, и ни за что не хотела делать аборт. Да и сроки беременности грозили серьезными послеоперационными осложнениями. За те шесть месяцев, что Максим и Женька – так он называл свою подругу – жили вместе, они крепко привязались друг к другу. Единственной проблемой, с которой постоянно сталкивалась их молодая семья, был недостаток средств. Зарплаты аспиранта даже с надбавками за практические занятия, которые Рюмин иногда проводил со студентами, едва хватало, чтобы сводить концы с концами. Максим активно искал дополнительный заработок. Он делал за деньги курсовые и дипломные работы нерадивым, но обеспеченным студентам и даже подал соответствующие объявления в несколько московских газет, предложив услуги квалифицированного программиста. Но все дополнительные заработки, которые он находил, носили временный характер и никак не могли обеспечить его семью, которая меньше чем через семь месяцев должна была пополниться новым членом. Пока Максим и Женька жили вдвоем, им кое-как удавалось растянуть на месяц зарплату Рюмина, однако они оба прекрасно понимали – при появлении ребенка этих денег не хватит даже при режиме самой жесткой экономии. Все утро Максим мучился вопросом, где и как можно заработать недостающие деньги? Думал он над этим и в тот момент, когда в первый раз зазвонил телефон. Аппарат издал протяжную трель, которой обычно сопровождается междугородний звонок. Максим поспешно снял трубку:

– Да?

– Рад снова слышать ваш голос, – произнес позвонивший.

По голосу в телефонной трубке Максим сразу узнал мужчину, который за пять тысяч долларов собирался заказать ему разработку специализированного программного обеспечения.

– Как себя чувствует ваша очаровательная подруга? Она рядом с вами? – поинтересовался заказчик.

– Да, – механически ответил Рюмин.

– Тогда обязательно передайте ей привет, – весело сказал Раптор и сразу же перешел к делу. – Мы с вами уже достигли предварительной договоренности, – напомнил он. – Надеюсь, что она остается в силе?

– Да, – в третий раз повторил Максим.

– По вашим ответам сразу чувствуется, что вы – истинный программист, привыкший оперировать категориями двоичной логики, – усмехнулся Сычев. – Итак, я хочу сделать вам заказ на создание прикладного программного обеспечения.

– Пожалуйста, я хоть сегодня готов приступить к работе, – стараясь голосом не выдать свою бурную радость по поводу получения выгоднейшего заказа, ответил Максим.

– Отлично. Где вы находитесь? Я подъеду к вам к четырем часам.

Рюмин немного растерялся. Обычно он сам выезжал к заказчикам или встречался с ними в своем институте. С другой стороны, в том, что заказчик собирается подъехать к нему, тоже не было ничего необычного. И Максим назвал заказчику собственный адрес.

– Женька! Мы будем богаты! – восторженно закричал он, повесив трубку. – Пять тысяч долларов! Ты представляешь, что это такое?!

Максим предположил, что Женька сейчас же бросится ему на шею или каким-то иным способом выразит свой бурный восторг. Но, вопреки его ожиданиям, девушка отреагировала иначе.

– Ой, Макс, я боюсь! А вдруг он предложит тебе взломать компьютерную систему безопасности какого-нибудь банка? – вместо проявлений радости сказала Женька.

После разговора Максима с неизвестным заказчиком у нее появилось чувство необъяснимой тревоги.

– Да брось ты, – нахмурился Рюмин, – вечно ты придумываешь всякую ерунду! Почему именно банк? И с чего ты вообще решила, что этот человек – преступник? Кстати, он передавал тебе привет.

– Когда ты с ним встречаешься? – спросила Женька.

– Сегодня в четыре.

– Я хочу посмотреть на него.

– Зачем это тебе? – удивился Максим.

– Затем, – просто ответила Женька.

Рюмин понял, что продолжать разговор на эту тему бессмысленно.

…Без пяти четыре, когда Максим нетерпеливо ходил по комнате в ожидании предстоящей встречи, опять зазвонил телефон. Девушка первая бросилась к трубке, но Рюмин опередил ее.

– Слушаю, – по-деловому ответил он.

– Очень хорошо, что слушаете. – Максим уже научился узнавать этот ироничный голос, голос своего заказчика. – Я, к сожалению, не смогу подняться к вам, нет времени, – сообщил Раптор, – поэтому спускайтесь вниз, я жду вас у подъезда.

– Хорошо, сейчас, только оденусь, – немного растерянно ответил Рюмин.

– Куда ты? – тут же спросила Женька, когда он положил трубку.

– На деловую встречу, – попробовал пошутить Максим.

Но девушка не разделяла его веселого настроения.

– Я иду с тобой, – объявила она.

– Нет, – решительно возразил Рюмин. – Договор еще не заключен, и в последний момент заказчик может отказаться от моих услуг. Поэтому я должен произвести на него хорошее впечатление. А что он подумает, если я приду на деловую встречу со своей подружкой? Я хотел сказать – с женой, – тут же поправился Максим. – К тому же в твоем положении тебе сейчас вредно волноваться. Я вернусь и подробно расскажу тебе, как прошла наша встреча.

Девушка подошла к Максиму, взяла его за руки и, пристально глядя ему в глаза, сказала:

– Максим, обещай мне, что, если эта работа как-то связана с криминалом, ты откажешься от нее.

Только в особых случаях Женька называла Рюмина полным именем. В обыденной жизни она пользовалась сокращением Макс. Поэтому сейчас аспирант понял, насколько эта просьба важна для нее.

– Хорошо, обещаю, – сказал он, высвободил одну руку и погладил девушку по голове. – А теперь мне надо идти. Нельзя заставлять заказчика ждать.

Он быстро оделся, махнул Женьке на прощание рукой и вышел за дверь. Едва за ним захлопнулась дверь, девушка бросилась в прихожую, накинула на плечи свою легкую куртку, сунула ноги в кроссовки и осторожно подошла к двери. Через дверь она услышала, как на их этаже остановился лифт, затем его двери закрылись и лифт начал опускаться на первый этаж. Сообразив, что Максим уехал на лифте, Женька выскочила из квартиры и бросилась по ступенькам вниз. «Если Макс не разрешил мне присутствовать при разговоре, я должна хотя бы издали увидеть заказчика», – мысленно твердила девушка, сбегая по ступенькам. Квартира, в которой жили влюбленные, располагалась на десятом этаже. Поэтому, когда Женька добежала до первого этажа, Максим уже давно вышел из подъезда. Она на цыпочках прокралась к подъездной двери, приоткрыла ее и выглянула во двор. Убедившись, что Максим не стоит возле подъезда, Новоселова уже полностью открыла дверь и вышла из дома. Рюмина она увидела сразу. Тот как раз садился в ярко-красную «восьмерку». Женька заметила, что за рулем в машине сидит еще один человек, но рассмотреть его не смогла. Отец ее будущего ребенка занял место на переднем сиденье, «восьмерка» неторопливо тронулась с места и так же неторопливо выехала со двора. Девушка огорченно вздохнула – ей так и не удалось увидеть заказчика. Но и впустую стоять у подъезда Женька не стала. Она поспешила вернуться обратно в квартиру, чтобы записать номер машины, которая увезла ее Максима.

* * *

Первая половина дня у Раптора ушла на то, чтобы приобрести новую, уже третью по счету, машину. Подготавливаемая им акция требовала разъездов, и террорист никак не мог обойтись без личного транспорта. Юрий на корню отмел соблазн воспользоваться приобретенным ранее «Фордом» и воскресным утром снова отправился на московский авторынок. На этот раз Раптор остановил свой выбор на подержанной, но еще крепкой тачке – «ВАЗ-2108» красного цвета.

После оформления автомобиля Сычев пообедал в первом попавшемся кафе, потом около часа ездил по городу, привыкая к «восьмерке» и одновременно проверяя ее скоростные качества. Без четверти четыре подъехал к дому Рюмина. Десять минут он просидел в машине, а за пять минут до назначенного времени встречи по мобильному телефону позвонил Максиму и, сославшись на занятость, предложил ему спуститься во двор. В действительности Юрий не стал подниматься в квартиру программиста, чтобы не встречаться там с его подругой. Лишние свидетели террористу были не нужны. В то же время Раптор чувствовал, что он хочет увидеть таинственную подружку программиста – просто посмотреть на ту девчонку с тягучим голосом, с которой он только раз разговаривал по телефону. Это было желание самца, которое тот испытывает в предвкушении обладания самкой. У Сычева уже несколько дней не было женщины, а недавно пережитые острые ощущения только усилили его сексуальный голод. Однако рационализм победил, и террорист остался в машине. Но, против воли Раптора, его воображение упорно рисовало картины, как он срывает с подруги программиста одежду и берет ее в разных позах. При этом Сычев не видел лица девушки, но представлял, что у нее потрясающая фигура.

Нарисованные подсознанием эротические картины мгновенно исчезли, едва Юрий увидел, как из дверей подъезда вышел высокий парень в смешных очках и начал оглядываться по сторонам.

– Добрый день, – представился Раптор, подходя к парню. – Как я понимаю, вы и есть тот самый хакер, который мне нужен.

– Да, это я, – поспешно ответил парень и протянул руку для рукопожатия. – Меня зовут Максим, – представился он.

– Аркадий, – назвал Юрий имя, которое было записано в его очередном российском паспорте. – И давай сразу перейдем на «ты», – сказал он, пожимая протянутую руку.

– Хорошо, на «ты» – так на «ты», – легко согласился программист.

Его рукопожатие оказалось на редкость крепким, что немало удивило Раптора.

– Пойдем со мной, Максим, – сказал Сычев и направился к своей «восьмерке». Когда хакер вслед за ним забрался в машину, террорист добавил: – У меня есть предложение. Сейчас мы заедем в мою фирму, и я на месте объясню тебе, в чем будет заключаться твоя задача.

– Давай заедем, – кивнув, ответил тот.

Раптор тронул машину с места и осторожно выехал со двора. В зеркало заднего вида он увидел, как из подъезда, из которого только что вышел программист, выбежала невысокая девушка в короткой курточке и посмотрела в сторону отъезжающей машины. «А ноги у девчонки очень даже ничего, особенно если стащить с них штанишки и трусики да задрать повыше», – подумал террорист, наблюдая за девушкой, которая остановилась возле подъезда.

* * *

Заказчик казался солидным человеком, и это сразу понравилось Максиму. Обычно ему приходилось иметь дело с оболтусами-студентами, которые не могли или не хотели сами выполнить курсовой или дипломный проект, реже – с их родителями. Ни те, ни другие не вызывали у Максима уважения. Студенты – из-за своей лени, а их родители – из-за желания во всем потакать своему чаду. Новый заказчик выгодно отличался от прежних клиентов. Он производил впечатление умного и самостоятельного человека, да и его заказ был не чета всем предыдущим. Еще никогда Рюмину не обещали заплатить такие большие деньги за работу.

– А вы, Аркадий, действительно готовы заплатить мне пять тысяч долларов? – решился задать аспирант мучивший его вопрос.

– Максим, мы же уже договорились – обращаться друг к другу на «ты», – улыбнулся заказчик. – А что касается оплаты, давай сделаем так. Мы сейчас приедем на место. Ты уяснишь себе задачу. Если тебя устроит предложенная мной сумма, мы на ней и остановимся. Если ты сочтешь, что работа требует большей оплаты, изволь, я готов пересмотреть нашу договоренность.

– Круто, – выразил свое отношение Максим.

В ответ на его реплику заказчик лишь снова улыбнулся, чем еще больше расположил к себе хакера. Рюмину нравились люди с открытой приветливой улыбкой.

– А где находится твоя фирма? – спросил Максим, когда машина выехала за Московскую кольцевую дорогу.

– В Малаховке, – ответил Раптор. – Минут через двадцать подъедем.

Двадцать минут пути пролетели для хакера незаметно. Его новый знакомый оказался очень приятным собеседником. Он искренне интересовался работой и личной жизнью Максима. И Рюмин охотно отвечал на его вопросы. Он рассказал, как оказался в аспирантуре, как получил квартиру, в которой сейчас живет со своей невестой. Видя, что заказчику очень интересна эта тема, хакер начал подробно рассказывать о Женьке, описывать, какая она замечательная и красивая девушка и как она о нем заботится. Рассказав о своей жизни практически все, Рюмин умолчал лишь о своем будущем ребенке. Когда Максим закончил говорить, Раптор опять улыбнулся и заметил:

– Судя по твоему рассказу, у вас с Женей замечательная семья. Создается такое впечатление, что ты уже добился всего, чего хотел, и тебе больше ничего не нужно.

– Ну нет, тут ты не прав. Нам с нею многое нужно. И главная проблема – это катастрофическая нехватка денег, – признался хакер.

– Вот как, даже катастрофическая? – усмехнулся собеседник.

Рюмин уже собирался сказать, что деньги требуются для его будущего ребенка, который должен появиться на свет через шесть с половиной месяцев, но в последний момент передумал.

– Деньги довольно много значат в жизни, – продолжал Раптор. – Ведь деньги – это тот критерий, который определяет, будет твоя жизнь счастливой или несчастной. Но я считаю, что умный человек всегда найдет способ заработать деньги. Кто-то зарабатывает их бизнесом, а кто-то – своим умом.

– А знаешь, Аркадий, ты не очень-то похож на бизнесмена, – заметил Максим, глядя на своего заказчика.

– И на кого же я, по-твоему, похож? – улыбнувшись в очередной раз, спросил Раптор.

– Ну, не знаю… Скорее на журналиста, – предположил хакер. – Да, на такого немного циничного журналиста, пишущего на криминальные темы.

Заказчик от души рассмеялся.

– Нет, ты ошибаешься, Максим, – сквозь смех сказал он. – Я бизнесмен, только бизнес у меня немного своеобразный. Впрочем, сейчас ты сам все увидишь. Мы почти приехали.

Действительно, на обочине мелькнул дорожный указатель «Малаховка». Сычев заехал в дачный поселок и вскоре остановил машину возле ворот одной из подмосковных дач. Максим услужливо распахнул перед «восьмеркой» деревянные ворота, а Юрий жестом поблагодарил его и заехал к себе на участок.

– Пойдем, я покажу тебе мою проблему, – пригласил заказчик, выбираясь из машины.

Весело насвистывая какой-то незнакомый Максиму мотив, Раптор направился к пристроенному к дому сараю с большими гаражными воротами. Он отпер имеющуюся в воротах калитку, зашел внутрь и зажег в сарае свет.

– Можешь заходить! – услышал хакер его призывный голос.

«Интересно, что это за работа, за которую клиент готов заплатить пять тысяч баксов? По внешнему виду это помещение совсем не похоже на компьютерный центр», – подумал Максим, вслед за Юрием пробираясь внутрь. Сарай заказчик использовал как гараж для своего автофургона. Обойдя машину сбоку, аспирант увидел клиента. Тот стоял возле двух длинных деревянных ящиков, выкрашенных в темный цвет.

– Гляди, вот твое задание, – сказал он и поочередно откинул крышки обоих ящиков.

Сгорая от любопытства, Максим заглянул внутрь. В ту же секунду живой интерес, написанный на его лице, сменился маской смертельного ужаса. Хакер попятился назад, но замер, упершись спиной в борт автофургона.

51

Момент истины. 12.03, воскресенье, 17–10.

– Что это? – испуганно пробормотал Рюмин, указывая дрожащей рукой на открытые ящики.

– А ты разве не видишь? Оружие, – ответил Раптор.

Заказчик по-прежнему улыбался, но сейчас его улыбка уже не казалась Максиму приветливой и дружелюбной.

– Для чего оно? – тихо спросил хакер.

Ему все еще казалось, что произошла какая-то чудовищная ошибка, что ящики с оружием оказались в этом сарае-гараже совершенно случайно. Рюмин считал себя сугубо гражданским человеком и уж никак не думал, что ему – специалисту по вычислительной технике и системному программисту – когда-либо придется иметь дело с оружием. Но, очевидно, заказчик был иного мнения.

– Что за странный вопрос! – усмехнулся Раптор. – Для чего нужно оружие? Конечно, для стрельбы. Теперь, когда ты уяснил себе суть, объясняю тебе, в чем заключается твоя задача. Эта система, – террорист указал рукой на открытые ящики, – полностью автоматическая. В ее комплект входит само орудие, огневая станция и система наведения. Я собираюсь установить ее в этом фургоне, – объявил Сычев и хлопнул ладонью по борту «Газели». – Ничего сложного в этом нет. Надо только усилить раму, приварить внутри фургона поперечную балку, к ней провести нужные направляющие, а на них уже можно навешивать оборудование. Для управления системой требуется источник тока с напряжением 27 вольт. Но я выяснил, что она будет работать и от напряжения 24 вольта, а это два последовательно соединенных автомобильных аккумулятора. Короче, перед тобой исправно функционирующая система, которую осталось только собрать и можно использовать. Но! – Раптор выразительно посмотрел на Максима. – Вот тут появляется «но». Во время работы я не смогу находиться рядом. Мне нужна возможность управлять системой дистанционно, посредством вот этого компьютера. – Юрий открыл дверь автофургона и достал с водительского сиденья свой ноутбук. – Твоя задача не такая уж и сложная, как кажется на первый взгляд. Разработчики уже компьютеризировали в этой системе все управление. В реальных условиях стрелок-оператор выбирает цель на своем мониторе и открывает стрельбу простым нажатием кнопки. Фактически я был прав, когда говорил, что мне нужна компьютерная программа для управления работой видеокамеры. Здесь мы имеем то же самое – перемещение в вертикальной и горизонтальной плоскости и передачу изображения с системы наведения на экран компьютера.

Рюмин смотрел на заказчика как на безумца. В его голове просто не укладывалось, как можно с таким увлечением рассказывать о машине убийства. Раптор перехватил взгляд Максима, усмехнулся и сказал:

– Если техническая сторона тебе ясна, поговорим о морали. Да, я наемный убийца. Но киллеры давно стали реальностью российской жизни, поэтому нет ничего удивительного, что один из них обратился к тебе. Как ты понимаешь, я собираюсь кое-кого убить. Но человек, или, если хочешь, объект, который мне заказан, это негодяй, главарь мафии. Надеюсь, ты не будешь отрицать наличие в России мафии? Так вот, этот человек – преступник, он сам является убийцей. В какой-то мере это будет даже справедливо, если этот человек умрет, потому что, согласно твоим моральным принципам, он не имеет права на жизнь…

– Я все равно не буду выполнять для вас эту работу, – перебил террориста хакер.

Раптор опять усмехнулся. Он закрыл ближайший к нему ящик, уселся верхом на крышку и сказал:

– Максим, ты не понимаешь одного очень важного – для тебя важного – момента. Я всегда выполняю порученную работу. Это значит, что с твоей помощью или без тебя, но я все равно выполню заказ. Но если ты откажешься мне помочь, я оставлю тебя здесь, а сам приеду к тебе домой, трахну твою Женьку, а потом перережу ей горло. Мне не доставит удовольствия последняя процедура, но я все равно сделаю это. Потом я сфотографирую Женькин труп, а еще лучше – просто отпилю твоей девчонке голову и привезу ее тебе в полиэтиленовом пакете. Потом я убью тебя, а сам найду другого программиста, который окажется посговорчивее. Ну как, устраивает тебя такая перспектива?

«Женька! Он собирается убить Женьку и ее ребенка!» – в голове у хакера затуманилось.

– Ах ты негодяй! – выкрикнул Максим и бросился на Раптора.

Террорист даже не поднялся с ящика и подпустил противника к себе. Когда расстояние между ними сократилось до одного шага, Сычев выбросил вперед правую ногу и носком своего ботинка ударил Хакера под коленную чашечку. Как подрубленный, Максим свалился на пол гаража к ногам террориста. Раптор наступил ему ногой на грудь и придавил к полу. Наклонившись вперед, чтобы иметь возможность смотреть в лицо поверженного противника, Юрий сказал:

– Я ценю твою желание защитить свою девушку. Это поступок настоящего мужчины. Поэтому я надеюсь, что твой разум восторжествует над чувствами и ты наконец поймешь, что жизнь заказанного мне злодея не стоит жизни твоей любимой девушки. Зато она стоит пятидесяти тысяч долларов, которые я готов заплатить тебе за работу. Да, ты не ослышался. Я действительно веду речь о пятидесяти тысячах долларов. Поверь мне на слово, в одной Москве найдется немало людей, которые за гораздо меньшую сумму готовы зарезать собственную мать. А тебе нужно всего лишь написать одну маленькую компьютерную программу.

Сычев очень внимательно смотрел в глаза Рюмина, поэтому сразу заметил, как пошатнулась первоначально непреклонная позиция хакера. Террорист понял, что выбрал верную тактику убеждения. Страх за себя и за свою девчонку сломил волю программиста. Для принятия нужного Юрию решения его следовало только чуток подтолкнуть. В качестве этого толчка Раптор выбрал подкуп.

– Вариант мучительной смерти мы уже разобрали, – напомнил он. – Не будем больше на нем останавливаться. Лучше разберем второй вариант. Ты создаешь для меня нужную программу, и я тут же выплачиваю тебе пятьдесят тысяч долларов. Кстати, вот они. – Сычев засунул руку в щель между стеной гаража и ящиком, на котором сидел, и вытащил оттуда заклеенный скотчем прозрачный полиэтиленовый пакет. В пакете лежали пять пачек стодолларовых купюр. Помахав пакетом перед лицом Максима, Раптор продолжал: – Эти деньги – твои. Фактически это ваше с Женькой будущее. Машина, собственная квартира в Москве… Я не знаю, что еще можно купить на пятьдесят тысяч долларов. Ну, это вы сможете решить вместе с Женькой. Подумай, когда бы еще ты смог заработать такие деньги?!

– Никогда, – ответил Рюмин.

И Юрий понял, что программист совсем сломался.

– А где гарантия, что вы не убьете меня после того, как я напишу нужную программу?

– Нравишься ты мне, – улыбнулся Раптор. – А если говорить серьезно, то я убиваю только тех, за кого мне платят, а ты к числу моих клиентов не относишься. Как свидетель ты для меня тоже не опасен. Что ты обо мне знаешь? Ровным счетом ничего. И потом, после проделанной работы тебе ведь тоже не будет резона ни с кем откровенничать.

Максим тяжело вздохнул. Он не знал, что еще сказать. Ни себе, ни Женьке он не желал зла. «Этот убийца прав, у меня действительно нет другого выхода», – подумал Рюмин и кивнул головой.

– Я знал, что мы с тобой договоримся, – весело подмигнул ему Юрий и убрал ногу с его груди.

…Через полчаса, перебрав к тому времени содержимое обоих ящиков, Максим сказал:

– Потребуется еще один компьютер. Его нужно будет установить в фургоне. Именно он будет управлять работой системы. А вы со своего ноутбука будете посылать команды. Связь между компьютерами будет осуществляться по телефонной линии. Хорошо, что у вас два мобильных телефона. Один надо будет подключить к компьютеру в машине, а другой – к вашему ноутбуку.

– Понятно, второй компьютер я куплю. Что нужно еще?

– Так, ну, с системой наведения я разберусь, в принципе, тут нет ничего сложного… Да, мне понадобятся программы для подключения компьютера к телефонной линии и программы сжатия данных. Как я понимаю, вы хотите получить на экране ноутбука видеокартинку в реальном времени?

– Разумеется, – подтвердил предположение программиста Раптор.

– Тогда придется заехать ко мне домой, – сообщил хакер. – Пакеты необходимых программ хранятся у меня дома.

– Ну что ж, выбери время, когда Женьки не будет дома. Мы заедем к тебе, и ты заберешь нужные программы. Да, кстати, надеюсь, ты понимаешь, что, пока ты не закончишь работу, тебе придется жить здесь, на этой даче, – объявил Максиму Юрий. – Собственно, ради тебя я и снял ее.

– Понимаю, – осторожно кивнул Рюмин, хотя такая мысль пришла ему в голову только сейчас.

52

Оперативная группа Чернышова. 13.03, понедельник, 08–15.

Налитая в кофеварку вода интенсивно забурлила, сигнализируя, что она дошла до кипения. Артем Ветров, взявшийся контролировать этот процесс, выдернул шнур из розетки и с кофеваркой в руке направился к столу начальника. Заливая кипятком смесь растворимого кофе и сахара, разложенную в три одинаковые чашки, Артем спросил:

– Павел Андреевич, а у вас с Олегом с дороги ничего пожевать не осталось?

– Ветров, имей совесть! – наигранно возмутился Чернышов. – Мы с Олегом только что с поезда, а ты все-таки из дома приехал. Это не мы, а ты нас угощать должен!

Но смутить Артема было не так просто. На шуточный упрек полковника он ответил еще более гневной тирадой:

– Да? А кто позвонил мне ни свет ни заря? Кто потребовал срочно явиться на службу? Я сорвался из дома, маковой росинки в рот не успев положить. Как дурак, бегу на службу, думаю, мне товарищи какой-нибудь сувенир из Санкт-Петербурга привезли. А у них, оказывается, даже паршивого бутерброда нет!

– Но кофе-то мы тебя поим, – примирительно сказал Павел.

– И на том спасибо, – тяжело вздохнул Ветров.

Присутствующий в кабинете Чернышова Муромцев участия в словесном поединке начальника с Артемом не принимал, а только тихо посмеивался, наблюдая эту сцену со стороны. На памяти Олега такие шуточные перепалки между полковником и капитаном возникали довольно часто. Обычно в них одерживал победу молодой и более остроумный Артем. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. В умении изображать обиженного с Ветровым мало кто мог сравниться.

– Возвращаемся к делу, – объявил Чернышов, когда кофе был допит, а чашки вместе с кофеваркой возвращены на нижнюю полку книжного шкафа, что стоял в кабинете начальника оперативной группы.

– О результатах нашей поездки в Питер мы тебе уже рассказали, – обращаясь к Ветрову, сказал полковник. – По своему заданию тебе удалось что-нибудь выяснить?

Лицо Артема сразу приняло сосредоточенное выражение. В течение нескольких секунд он собирался с мыслями, даже один раз покачал головой.

– Начну с самого начала, – наконец сказал он.

– А закончу концом, – не удержался от подначки Муромцев.

– Боюсь, что история эта конца не имеет, – не поддержав шутки Олега, продолжал Ветров. – Первое. Георгий Исаков по кличке Свисток должен был контролировать вверенные ему коммерческие палатки всю прошлую неделю. В группировке Клима для уличных контролеров установлено что-то типа дежурства. Каждый контролер дежурит на своей территории ровно неделю. В понедельник шестого марта как раз наступила очередь Свистка. Коммерческие палатки работают с раннего утра до глубокой ночи, соответственно, и рэкетиру все это время приходится находиться возле них.

– Значит, нигде, кроме как возле палаток, Исаков оказаться не мог? – уточнил Чернышов.

– Да, – энергично кивнул головой Артем. – Если Раптор встретился со Свистком не раньше понедельника, то эта встреча могла произойти только возле подконтрольных Исакову коммерческих палаток. И я считаю, что эта встреча произошла именно в понедельник.

– Почему? – тут же задал вопрос полковник.

– Потому что во вторник, в первой половине дня, Свисток со своего рабочего места исчез и снова появился уже только к вечеру. Торгующие в киосках продавцы утверждают, что утром Исаков был чем-то озабочен или обеспокоен, а когда вечером вернулся, его беспокойство как рукой сняло.

– Ясно. Нашел продавца взрывчатки и успокоился, – продолжил недосказанную мысль Ветрова полковник.

– Послушай, Артем, ты говоришь, что Свисток все это время был на глазах продавцов. Те не зафиксировали его встречу с террористом? – вмешался в разговор Муромцев.

– Нет. Я подробно расспрашивал каждого, но никто ничего не видел. Причем, думаю, они действительно ничего не видели. Я уж и так, и так подходил, разные косвенные вопросы задавал. Выплывают всякие мелкие подробности, но все не то.

– Что ж тут удивительного, мы имеем дело с опытным конспиратором. Террорист такого уровня, как Раптор, в совершенстве освоил науку оставаться незамеченным, – заметил Чернышов. – Что еще у тебя есть по Свистку?

– По Исакову у меня больше ничего нет, – признался Ветров. – Однако, когда я общался с продавцами коммерческих палаток, выяснились еще более любопытные моменты. Так, например, одна из продавщиц, Веретнева Мария, 1981 года рождения, в четверг, девятого марта, не вышла на работу. Весь день ее палатка простояла закрытая, пока в шестнадцать часов не пришел сменщик Веретневой, некий Николай Трухин. На следующий день девушка опять не вышла на работу. Не появилась она в своей палатке ни в субботу, ни в воскресенье. То, что молодая девушка уже четыре дня не появляется на работе, я посчитал подозрительным. И вчера напряг бригаду из районного отделения милиции. Заехали мы на квартиру к прогульщице, вскрыли дверь – и нашли девушку, висящую в петле посреди комнаты. Предсмертной записки не было, следов борьбы или взлома входной двери – тоже. По внешним признакам – самоубийство. Менты так и записали. Но сдается мне, что Маша все-таки не своей смертью умерла.

– Причина смерти – удушье? – спросил Чернышов.

– В том-то и дело, что нет. По данным экспертизы, смерть наступила в результате смещения и разрыва шейных позвонков. Такое тоже бывает при повешении, но не очень часто. Меня судмедэксперт просветил, что шейные позвонки могут разорваться, если самоубийца прыгает с большой высоты или если он очень грузный, а шея у него слабая. А тут молоденькая восемнадцатилетняя девчонка небольшого роста, весит она совсем немного. Да и стул, с которого она якобы спрыгнула, никак не назовешь большой высотой…

– А причина самоубийства? – спросил у Артема Муромцев. – Ведь, чтобы человек покончил с собой, должна существовать веская причина?

– Вот с причиной-то как раз все в порядке, – вздохнул Ветров. – Мать у Маши – алкоголичка. Из-за чрезмерного употребления алкоголя у нее развилась белая горячка. Появились и другие формы психических расстройств. Соседи Веретневых утверждают, что между матерью и дочерью постоянно возникали ссоры, причем мать не стеснялась в выражениях и не раз желала дочери смерти.

– То есть вполне могла довести дочь до самоубийства? – уточнил Олег.

– Могла, – вынужденно согласился Артем. – Но вот уже две недели, как мать Маши находится на излечении в психоневрологическом диспансере. Все это время погибшая со своей матерью не общалась, значит, и ссор между ними быть не могло. Вряд ли те скандалы, которые мать закатывала в прошлом, стали причиной самоубийства дочери.

– Вовсе не обязательно, – возразил Чернышов. – Пьянство матери и частые ссоры с ней могли быть одной из причин. Плюс какая-нибудь размолвка с любимым человеком или что-то еще. Сложилось одно с другим, вот девушка и решилась на самоубийство. Кстати, когда это произошло?

– По данным экспертов, вечером восьмого марта или в ночь с восьмого на девятое, – ответил Ветров.

– Ну вот, а большинство суицидов как раз и происходит в праздники, – вспомнил печальную статистику Павел.

– Артем, по-моему, малоубедительная причина самоубийства – не единственное, что смущает тебя в этой истории. Я прав? – вдруг спросил Муромцев.

Когда Олег слушал Ветрова, ему показалось, что тот чего-то не договаривает. Поэтому решил проверить свое предположение.

– Да, есть еще одно обстоятельство, – признался Артем. – Один из соседей Веретневой показал, что, когда он вечером девятого марта – то есть на следующий день после самоубийства девушки – гулял во дворе со своей собакой, он видел в окне Машиной комнаты свет работающего телевизора. Но сосед этот – пожилой пенсионер. Память у него уже начинает пошаливать. Я задавал ему всякие уточняющие вопросы. Ни погоду, которая была в тот вечер, ни одежду, которую он надевал, когда выходил с собакой, старик вспомнить не может, а вот работающий телевизор, представьте себе, запомнил. Я у него спрашиваю: может, это в другой день было? А он – нет, в четверг, девятого марта.

– Действительно, слабый свидетель, – согласился с Ветровым Чернышов.

– Павел Андреевич, но ведь вы сами знаете, такое бывает: одни мелочи человек забывает, а другие помнит, – сказал Муромцев.

– Бывает, – кивнул полковник. – Но объясните мне, как на следующий день после гибели девушки в ее квартире включился телевизор и кто его потом выключил?

Муромцев с Ветровым молча переглянулись. Ответа на этот вопрос у них не было. Чернышов задумался, поэтому тоже молчал.

– Павел Андреевич! И наконец самое важное, – нарушил общее молчание Ветров. – Маша Веретнева была наемной продавщицей некоего Владимира Замараева, хозяина коммерческой палатки, в которой она торговала. А десятого марта Замараев исчез. Где он сейчас находится, неизвестно. Причем своему деловому партнеру, вместе с которым Замараев содержит свои коммерческие палатки, он говорил, что собирается на один день выехать в Санкт-Петербург по каким-то своим делам. По словам того же делового партнера, никаких коммерческих дел в Питере у них с Владимиром никогда не было.

– Очень подозрительная череда событий, – высказал свое мнение полковник. – Сначала погибает Свисток, мелкий рэкетир, собирающий дань с владельцев коммерческих палаток. Вечером того же дня погибает продавщица одной из этих палаток. А еще через день исчезает и сам владелец палатки.

– Но самое интересное – это кем был исчезнувший владелец коммерческой палатки, – добавил Ветров.

– И кем же он был? – осторожно спросил Чернышов, уже предчувствуя, что сейчас услышит нечто важное.

Артем взглядом победителя обвел кабинет своего начальника и выпалил:

– Бизнесмен Владимир Замараев в прошлом был военным наемником, воевавшим в Боснии в 1992–1993 годах.

– Та-ак, – медленно сказал Павел. – Значит, Замараев – бывший военный наемник, однополчанин Раптора? Олег! – Чернышов указал рукой на Муромцева. – Бери одежду неизвестного, погибшего на сто шестнадцатом километре Московского шоссе, и вместе с Артемом отправляйтесь к родственникам Замараева. Надо будет провести опознание. Попутно на квартире бизнесмена снимите его отпечатки пальцев, позже сравним их с отпечатками погибшего. Похоже, картина начинает проясняться. Тьфу, чтоб не сглазить! – добавил он и постучал костяшками пальцев по столу.

Отпустив своих сотрудников, Павел еще раз мысленно повторил свои рассуждения: «Если труп неизвестного мужчины, убитого на Московском шоссе, окажется телом Владимира Замараева, значит, и расстрел питерской бригады наружного наблюдения, и двойное убийство на 116-м километре Московского шоссе совершил Раптор. Кто как не бывший однополчанин Замараева мог привлечь его к этой поездке в Санкт-Петербург? А Раптору как раз нужен был помощник, чтобы забрать груз с портового склада. Да и не только! Террористу ведь нужно было где-то жить в Москве. Скорее всего бизнесмен устроил его на квартиру к своей продавщице. Выезжая из квартиры, Раптор, разумеется, ее убил…»

Чернышов недовольно поморщился. «Разумеется? – повторил он. – Я уже рассуждаю о смерти как о чем-то само собой разумеющемся. А ведь Артем говорил, что погибшая была совсем молодой – восемнадцатилетней девушкой. Как ее звали? Веретнева Маша, – вспомнил полковник. – Маша, Мария… Какое красивое имя! Наверное, и девушка тоже была красивой, а Раптор безжалостно расправился с ней да еще инсценировал самоубийство… Причем он убил ее в женский праздник, Восьмого марта».

У Павла неожиданно закружилась голова и сердце сжалось от боли. Он вспомнил, что сосед Веретневой на следующий день после убийства девушки видел в ее окне свет работающего телевизора. «Ну конечно, сосед не ошибся, – понял Чернышов. – В ее квартире находился Раптор! Он же выехал в Петербург только десятого утром. Ночь с девятого на десятое он провел в Москве, в квартире Марии. Раптор ночевал в ее квартире в то время, как мертвая девушка уже висела в петле! Нет, он не человек. Он и в самом деле чудовище. Даже страшно представить, на что способен этот безжалостный убийца. И в Москве он готовит что-то ужасное. Но что?»

К пятнадцати часам в Управление по борьбе с терроризмом вернулись капитаны Ветров и Муромцев, чтобы доложить начальнику результат опознания личных вещей неизвестного мужчины, убитого на Московском шоссе. Мать Владимира Замараева опознала представленные ей кожаную куртку, полуботинки и наручные часы как вещи своего сына. Через сорок пять минут был готов и результат дактилоскопической экспертизы, которая, сопоставив отпечатки пальцев Замараева с отпечатками пальцев считающегося неопознанным трупа, выявила их абсолютную идентичность. Тем самым предположение полковника Чернышова окончательно подтвердилось.

53

Заочное противостояние. 13.03, понедельник – 15.03, среда.

– Спасибо за то, что вы согласились со мной встретиться, – сказал Чернышов сидящему напротив него человеку.

– Для любого журналиста большая удача – взять интервью у оперативника ФСБ, тем более у сотрудника Управления по борьбе с терроризмом, – ответил его собеседник.

Напротив Павла сидел помощник режиссера и один из авторов популярной телепрограммы «Взгляд» Игорь Сиротин. Офицер ФСБ и телевизионный журналист встретились в маленьком уютном баре, расположенном в районе Останкино. Инициатором встречи выступил Чернышов, а место для нее выбрал Сиротин.

В 1998 году программа «Взгляд» показала сюжет, посвященный работе органов Федеральной службы безопасности. При подготовке сюжета к полковнику с просьбой взять интервью обращался один из журналистов этой программы. Чернышов от интервью вежливо отказался, но имя и фамилию журналиста запомнил. Сейчас, когда Чернышову потребовалась помощь телевидения, он обратился к уже знакомому журналисту. Сиротин тоже запомнил неразговорчивого полковника. Несмотря на то что их первая встреча оказалась очень короткой, журналист сумел понять, что Чернышов – личность неординарная. С тех пор Игорь не оставлял надежды на новую, более продолжительную встречу с ним. И вот, спустя полтора года после первого знакомства, в понедельник, 13 марта, эта встреча наконец состоялась, причем попросил о ней сам полковник ФСБ.

– Вынужден вас огорчить, Игорь, я хотел встретиться с вами вовсе не по поводу интервью, – сказал Чернышов.

– Павел Андреевич, мне интересно любое общение с вами, – улыбнулся Сиротин. – Так о чем вы хотели со мной поговорить?

– Мне нужна ваша помощь, Игорь. Ваша лично и вашей программы, – объяснил Павел. – Я сейчас сообщу вам некоторые обстоятельства дела, которым я в данный момент занимаюсь. Сразу предупреждаю: это служебная тайна, и от ее сохранения зависят не какие-нибудь гипотетические интересы государства, а жизни многих людей. Поэтому я надеюсь, что вы отнесетесь к моим словам с должным пониманием.

Сиротин молча кивнул, и Чернышов продолжил:

– Сейчас в Москве находится опаснейший международный террорист. Его задача – крупномасштабный теракт, массовое убийство людей, которое он и пытается организовать.

Журналист расширил глаза от ужаса и удивления и, не сдержавшись, спросил:

– Это правда?

– К сожалению, да, – кивнул полковник. – Но сообщать об этом не нужно, – предупредил он. – Это только вызовет панику у москвичей, а террориста не остановит.

– Но вы хоть знаете, кто он, этот террорист? – задал новый вопрос Игорь.

– Это бывший наш гражданин, воевавший в 1993 году в Боснии в отряде российских наемников. Я кое-что расскажу вам о нем. Прибыв в Москву для подготовки своей акции, террорист встретился с бывшим однополчанином – Владимиром Замараевым, тоже воевавшим в Боснии в 1992–1993 годах. Замараев, не зная, кем в действительности является его однополчанин, поселил террориста на квартире своей знакомой, совсем еще юной девушки. Когда надобность в жилье у преступника отпала, он убил приютившую его девушку, а потом и самого Владимира. Чтобы обезвредить террориста, мне надо выяснить его личность, и в этом я рассчитываю на вашу помощь.

– Но, Павел Андреевич, что я могу сделать? – растерялся Сиротин.

– Игорь, в вашей программе вы делали репортажи о наших военных наемниках? – спросил у журналиста Чернышов.

– Да, я помню, у нас был один такой репортаж. В нем мы рассказывали о российских наемниках, воевавших в Приднестровье.

– А сейчас мне нужно найти российских наемников, воевавших в Боснии в 1993 году. Ведь Замараев и его убийца были там не одни. С ними рядом воевали и другие наемники. Возможно, с их помощью мне удастся установить личность террориста, – объяснил свою цель полковник.

– Я понял вас, Павел Андреевич. – Игорь тут же подхватил мысль Чернышова. – Завтра вечером выходит очередной выпуск нашей программы. В прямом эфире мы обратимся к нашей телеаудитории с предложением срочно откликнуться тем, кто воевал в Боснии в 1993 году. Возможно, кто-то из этих людей будет смотреть нашу программу и позвонит по указанным нами телефонам.

– Очень хорошо, – поддержал идею Сиротина Павел. – Тех, кто позвонит, пожалуйста, пригласите для встречи в телецентр и дайте мне возможность с ними побеседовать.

– Договорились! – громко сказал Игорь и через столик протянул Чернышову руку в знак согласия. – Только обещайте мне, что, когда это все закончится – я имею в виду, когда вы обезвредите террориста, – вы, Павел Андреевич, дадите мне подробное интервью.

– Согласен, – улыбнулся Павел и пожал протянутую тележурналистом руку.

* * *

От русской печки распространялось приятное тепло. В последнее время Раптору в основном приходилось бывать в жарких странах, поэтому к жаре он уже привык, а вот холод переносил плохо. Однако хорошо протопленная печь позволила террористу забыть о холоде. Первоначально Сычев пожалел, что композитор сложил на своей даче не модный камин, а обыкновенную русскую печь, но уже в первый же день террорист сообразил, что пользоваться печью намного удобнее. Она требовала для себя значительно меньше топлива и гораздо дольше сохраняла тепло.

Подложив под голову две подушки, Сычев удобно устроился на диване перед телевизором. Не вставая с дивана, он мог одновременно наблюдать и за тем, что происходит на экране, и за тем, как работает на своем компьютере Максим Рюмин. Несмотря на поздний час, программист не собирался ложиться спать, а продолжал колдовать над клавиатурой.

– Как идет работа? – повернувшись к хакеру, спросил Раптор.

Максим не ответил и даже не оторвался от экрана компьютера, а только рассеянно кивнул. Как раз в этот момент к нему пришла очередная мысль, и пальцы программиста быстро застучали по клавишам. Юрий презрительно ухмыльнулся и опять повернулся к телевизору. Ни одна программа Раптора пока не заинтересовала, и он от нечего делать вот уже второй час бесцельно переключал каналы. Во время подготовки террористических актов у него почти не бывало свободного времени. Московская операция стала для него своего рода исключением. Сейчас работал нанятый Сычевым программист, а ему самому приходилось просто ждать, пока тот все закончит.

Уже третьи сутки Рюмин находился рядом с террористом. В воскресенье, по приказу Раптора, Максим позвонил домой и сообщил Женьке, что вынужден ее оставить на несколько дней, так как заказанную работу ему придется выполнять не в Москве, а в Подольске, где находится фирма заказчика. В понедельник утром, когда Женька ушла в институт на занятия, Рюмин в сопровождении террориста вернулся на свою квартиру и забрал оттуда диски с нужными программами. Чтобы объяснить девушке свое неожиданное появление, он написал ей короткую записку.

Все время, пока программист находился в своей квартире, Раптор контролировал каждый его шаг. Юрий уже составил для себя психологический портрет хакера. Согласно этому портрету, Рюмин не должен был предпринимать ни попыток к сопротивлению, ни попыток к бегству. Тем не менее Раптор посчитал свои меры предосторожности нелишними и внимательно наблюдал за всеми действиями Максима. Поездка на квартиру программиста прошла без осложнений. Сычев не встретился ни с его соседями, ни с его подружкой, а Рюмин нашел нужные ему дискеты.

– Дней через пять, думаю, закончу, – сообщил Раптору Максим на обратном пути.

В ответ террорист улыбнулся и удовлетворенно кивнул. Названный хакером срок его вполне устраивал.

…На телевизионном экране появились титры закончившегося фильма. Юрий фильм смотрел невнимательно, поэтому так и не разобрался во взаимоотношениях героев. Оторвавшись от экрана, он снова бросил взгляд на сидящего в углу комнаты программиста. Тот по-прежнему колдовал над своим компьютером. Раптор откровенно зевнул. Стрелки часов приближались к полуночи. Если бы не Рюмин, террорист давно бы уже завалился спать. Но у Максима по вечерам наступало самое работоспособное время, и Сычев вынужден был подстраиваться под его рабочий ритм. Оставлять программиста одного он по-прежнему опасался. Решив, что поздний отход ко сну – не такое уж большое неудобство, Раптор вернулся к просмотру телевизора. Переключившись на первый канал, он обнаружил заставку телевизионной программы «Взгляд», которую сменило лицо популярного ведущего. Сычев уже собирался продолжить сканирование каналов, но тут ведущий сказал такое, что заставило террориста замереть с пультом в руках. Сон как рукой сняло – ведущий говорил о том, что тележурналисты программы разыскивают российских военных наемников, воевавших в Боснии в начале 90-х годов. И тут же в правом нижнем углу экрана появились телефоны, по которым предлагалось позвонить.

Раптор облизал пересохшие губы. Его звериная осторожность не позволяла террористу поверить в случайное совпадение. «Они вышли на меня, – понял Юрий. – Неизвестно как, но вышли! Журналисты, разумеется, пляшут под дудку ФСБ. Это служба безопасности пытается раскопать мое прошлое. И начали они именно с Боснии, где я впервые встретился с Джаббой. Но как они все это узнали? А может быть, все-таки совпадение? Нет, они пытаются вычислить меня».

Раптор поднялся с дивана и из кармана висящей на вешалке куртки вытащил пачку сигарет. Закурив, он медленно прошелся по комнате. В воздухе распространился запах тлеющего «Кэмела». Сычев любил этот запах, но сейчас совершенно не ощущал вкуса. Зато Максим недовольно поморщился и осуждающе посмотрел на террориста. «Что, не нравится? – подумал Раптор, встретившись с недовольным взглядом Рюмина. – Значит, ты не куришь и запах табака тебе неприятен? Ничего, придется тебе смириться».

Мысли террориста опять переключились на российскую службу безопасности: «Как же им все-таки удалось на меня выйти? А что тут удивительного? Ведь этот российский полковник, фотографию которого мне показывал Джабба, приезжал в Италию и разговаривал с Сетом. Чернышов, – вспомнил Раптор фамилию полковника, – встречался с Клодом и мог получить от него информацию обо мне. Ну конечно! Ведь Сету известно, что я появился в группе Джаббы после поездки того в Боснию в 1993 году. Вот журналисты по указке ФСБ и пытаются найти российских наемников, служивших тогда в Боснии. Они ищут свидетелей. Но многих ли они смогут найти? Кроме меня и Замараева, в отряде, кажется, было еще несколько москвичей. Плохо! – Сычев в раздражении смял догоревший окурок и выбросил его в печную топку. – Спокойно, – приказал он себе. – Тот, кто предупрежден об опасности, наполовину вооружен. Ну, оружия-то у меня достаточно. Но даже мощи моей последней игрушки не хватит, чтобы разрушить махину ФСБ. Или все-таки хватит? – Раптор почувствовал, что начинает успокаиваться. – Так, а если полковник Чернышов узнает мое настоящее имя, что это ему даст? Ровным счетом ничего. Раптор появлялся в России только под вымышленными именами. А Замараев?! Ведь он-то не поменял фамилии. Так, исчезновение Замараева, смерть его продавщицы, моя поездка в Санкт-Петербург… Все очень туманно, вряд ли в ФСБ сумеют сложить эти обрывки в единую картинку. А полковник Чернышов? Ведь оказался на редкость упорным. Ухватив призрачный след в Италии, он все-таки подобрался ко мне. Значит, с самого начала я был прав, когда собирался пустить след в ложном направлении, – похвалил себя Юрий. – Тем не менее при первой же возможности Чернышова лучше сразу ликвидировать. Игра в ребусы с ним может оказаться слишком опасной».

* * *

В телевизионной студии собрались пять человек. Трое из них были особенно интересны полковнику ФСБ. Сам Чернышов в студии не присутствовал, а наблюдал за всем происходящим там с экрана монитора. А происходило в студии то, что называется записью предварительного интервью. Игорь Сиротин разговаривал с тремя бывшими военными наемниками, согласившимися прийти в редакцию программы после вчерашнего телевизионного обращения. Пятым человеком в студии был оператор, который записывал беседу на пленку по просьбе самого Сиротина. Попутно запись беседы транслировалась на монитор в операторской комнате, поэтому Павел Чернышов получил возможность наблюдать за ее ходом.

– А сколько всего русских было в вашем отряде? – задал очередной вопрос Игорь Сиротин.

– У нас был сборный отряд. С нами вместе воевали и украинцы, и белорусы, – ответил один из пришедших в студию мужчин, который по возрасту был старше остальных. – Помню, было даже несколько молдаван и грузин.

– Абхазцев, – тут же поправил его человек, сидящий справа.

– Да, абхазцев, – согласился с ним первый. – Но сколько было тех или других, я сейчас уже не помню.

– Скажите, пожалуйста, какие отношения установились между бойцами вашего отряда? Ведь вы все сражались вдали от дома. Чужая страна, война, цель которой вам, наверное, была малопонятна. В таких условиях, насколько мне известно, даже абсолютно чужие люди, но из одной страны, тесно сближаются.

– Вы правы, – ответил все тот же мужчина.

Как понял Чернышов, он взял на себя роль старшего.

– Мы действительно сошлись довольно близко и были очень дружны. Тогда мне казалось, что я и до конца жизни никого из ребят не забуду. Но вот не прошло и семи лет, как мы оттуда вернулись, и уже многие из тех, с кем тогда приходилось вместе воевать, стали забываться.

– А вы не продолжаете поддерживать отношения друг с другом уже после того, как вернулись в Россию?

– Все по-разному, – ответил мужчина, который до этого молчал. – Кто-то продолжает созваниваться, переписываться и даже встречаться. Кто-то, наоборот, решил все забыть, поэтому не хочет поддерживать никаких отношений. А кто-то элементарно спился или сел в тюрьму. Знаю, есть и такие примеры.

По договоренности с Чернышовым Сиротин не стал продолжать эту тему. Излишней настойчивостью можно было насторожить бывших наемников, и те могли замкнуться. Время для откровений пока еще не наступило. Игорь задал своим гостям еще ряд вопросов, но уже на другие темы. Через полчаса он ненадолго оставил приглашенных в студии, а сам прошел в операторскую к полковнику.

– Что скажете, Павел Андреевич? – спросил он.

– Мне нужно с ними поговорить, причем прямо сейчас, – ответил Чернышов.

Помощник режиссера замялся:

– А не будет это выглядеть так, словно мы обманули и использовали их? Ведь ребята пришли на встречу с телевизионными журналистами, а тут выяснится, что встреча была организована только для того, чтобы с ними мог поговорить полковник ФСБ?

– Дело в том, Игорь, что одному из этих людей, а может быть, и всем вместе, возможно, угрожает опасность, – объяснил свою настойчивость Павел. – И если наш разговор спасет чью-то жизнь, то уже неважно, что они при этом подумают.

– Тогда, может быть, Павел Андреевич, я вас представлю как одного из наших журналистов? – предложил Чернышову Сиротин.

– Не стоит, – после секундного размышления ответил тот. – Маленькая ложь рождает большие подозрения и еще большее недоверие.

…Все три бывших военных наемника подозрительно уставились на Чернышова, едва он назвал свою фамилию и должность.

– Я примерно догадываюсь, что вы сейчас думаете, – сказал Павел, обведя глазами гостей телестудии. – Но, уверяю вас, я пришел на эту встречу не ради забавы и не ради того, чтобы помотать вам нервы. Один из ваших товарищей, служивших вместе с вами в Боснии, несколько дней назад погиб. Его зверски убили. Я как раз занимаюсь расследованием обстоятельств его убийства. Думаю, что вы не меньше меня заинтересованы в том, чтобы разыскать и наказать убийцу.

– О ком идет речь? – спросил бывший наемник, которого Чернышов мысленно определил старшим.

– Погибшего звали Владимир Замараев. Возможно, кто-то из вас и знал его.

Старший из наемников и еще один из гостей понимающе переглянулись, после чего старший кивнул в знак согласия.

– Мы помним его, – сказал он. – Правильный был пацан, не жадный, как некоторые. Всем, что у него было, всегда готов был поделиться. Вам уже известно, кто убил его?

– Кое-что об убийце мне действительно известно, – вздохнул полковник. – И как это будет вам ни горько сознавать, убийца – один из ваших бывших товарищей. Такой же российский наемник, служивший в Боснии вместе с вами.

– Этого не может быть! – воскликнул один из сидящих перед Чернышовым людей, самый молодой на вид, и даже вскочил со своего места.

– К сожалению, это так, – удрученно кивнул Павел. – Сейчас я кое-что расскажу об убийце, а вы попытайтесь понять, о ком идет речь. Он бывший российский гражданин, в прошлом, возможно, москвич. В отряде военных наемников он прослужил до 1993 года, когда будущего убийцу переманил или просто перекупил прибывший в Боснию иностранный вербовщик. Вы уже представляете, о ком я говорю?

– Возможно, это Сычев, – неуверенно сказал человек, утверждавший, что убийцы своего товарища среди бывших наемников быть не может.

– Конечно, Сычев. Больше некому, – подтвердил его предположение старший из всех троих. – Это Юрий Сычев, – пояснил он, обращаясь к Чернышову. – Он попал в наш отряд в 1992 году по направлению одного украинского агентства, но он действительно москвич. Правда, сам Сычев никогда не рассказывал, откуда он родом. Я об этом уже сам догадался. Как-то раз в разговоре он упомянул некоторые подробности, которые мог знать только москвич или по крайней мере человек, долго проживший в столице. И хотя Юрий был очень скрытным, но все особенности характера не скроешь. Так вот, Сычеву нравилось убивать. Сербы это быстро заметили и перевели его в свой карательный отряд. А в 1993 году в Боснию приезжал иностранный вербовщик – то ли турок, то ли араб. Он увез с собой двоих наемников, одним из них был Сычев. Если кто из наших и мог убить Вовку Замараева, так это только Юрий.

– Скажите, а как погиб Володя? – спросил у Чернышова самый молодой из бывших наемников.

Павел молча вытащил из кармана фотографии, на которых был запечатлен обезглавленный труп Замараева, отснятый экспертом на месте убийства. Бывшие сослуживцы Владимира так же молча передавали друг другу фотографии. Каждый раз, когда перед глазами у кого-нибудь из них оказывался очередной снимок, его лицо каменело. Наконец старший из бывших наемников собрал все фотографии в стопку и передал их обратно Чернышову.

– Да, это Сычев, – твердо заявил он. – Только он был способен на такое. Я помню случай, который произошел весной 1993 года, незадолго до того, как Юрия перевели в каратели. Наш отряд тогда преследовал небольшую хорватскую диверсионную группу. Мы получили сведения, что диверсанты укрылись в одном из домов небольшой сербской деревни, начали прочесывать все дома. Как потом выяснилось, к тому времени, как мы появились в деревне, хорваты уже ушли. В одном из домов Сычев обнаружил молодую сербскую девушку. Недолго думая, он схватил девушку, повалил на кровать и начал насиловать. Она жила в доме вместе со своим отцом. Первым делом Юрий застрелил ее отца, чтобы тот не мешал ему удовлетворять свою похоть. Девушку он тоже потом убил как свидетельницу своего преступления. А чтобы свалить вину за свои убийства на хорватских диверсантов, Сычев ножом вырезал у нее на груди надпись: «Сербская свинья». Я вошел в тот дом, когда он вытирал свой окровавленный нож. Девушка была еще теплая, а кровь даже не успела свернуться. Я никогда не забуду ту фразу, которую этот гад сказал, когда меня увидел. Он посмотрел мне в лицо, улыбнулся и заявил: «Извини, не подождал тебя. В следующий раз будь попроворнее». И все – засунул нож в ножны и вышел из дома. А через несколько дней Юрия перевели в карательный отряд, и я вздохнул с облегчением, что никогда больше не увижу его…

Павел, не перебивая, до конца выслушал бывшего военного наемника. Его рассказ окончательно убедил Чернышова, что личность Раптора наконец-то удалось установить. Описанное убийство сербской девушки и ее отца в точности соответствовало схеме поведения Раптора и собственным представлениям полковника об этом террористе.

54

В автомастерской. 15.03, среда, 11–00.

Над прикрытыми гаражными воротами висела надпись: «Автомастерская. Развал, схождение, тонирование стекол, все виды кузовных работ». Раптор приоткрыл ворота и заглянул внутрь. Внутри просторного бокса, рассчитанного на одновременное обслуживание двух машин, двое механиков возились со снятой дверью «Жигулей» шестой модели. Сама машина, с которой автомеханики сняли дверь, стояла здесь же, в боксе. На переднем левом крыле Сычев заметил свежие царапины и вмятины – следы недавнего столкновения. На снятой с «шестерки» двери имелись аналогичные повреждения. Так как механики не обратили на Раптора никакого внимания, он вошел внутрь ремонтного бокса и как следует огляделся. В дальнем углу, на самодельной скамейке, сидели еще двое парней, которых Юрий в первый момент не заметил. Один из них сосредоточенно размешивал в банке автомобильную шпаклевку, а другой просто читал газету.

– Хозяин дома?! – громко спросил Раптор, чтобы привлечь к себе внимание.

Один из механиков, возившихся со снятой дверью, оставил свое занятие и подошел к террористу.

– Ну, я хозяин, – не называя своего имени, представился он.

Судя по тому, что вихрастый хозяин автомастерской возился с машинами наравне с механиками, дела в его фирме шли не лучшим образом. Для Сычева это являлось дополнительной гарантией, что здесь не откажутся от выгодного, хотя и довольно странного заказа.

– Дело есть, – усмехнулся Раптор.

– С машиной, что ли? – не проявляя особого интереса, спросил вихрастый хозяин.

– Угадал, – ответил террорист и широко улыбнулся.

С этими словами он толкнул от себя створки ворот, и они широко распахнулись, открывая взору хозяина мастерской автофургон «Газель», на котором приехал Раптор.

– Что с машиной-то? – шмыгнув носом, спросил вихрастый.

– С машиной все в порядке, за исключением разбитого стекла, – Юрий указал рукой на лобовое стекло «Газели», которое пересекали крупные трещины.

Стекло он собственноручно разбил всего несколько минут назад, но говорить об этом здесь не собирался. В кузове «Газели» лежало приготовленное каленое стекло, которое Раптор намеревался установить вместо разбитого.

– Просто мне нужна небольшая переделка кузова, – объяснил Сычев. Он вернулся к машине и достал из кабины несколько листов с отпечатанными на принтере чертежами. – Мне нужно установить в кузове вот эту подвесную консоль, – сказал он, передавая в руки вихрастого мужика свои чертежи. – Еще нужно вырезать внутреннюю стенку, отделяющую кабину от грузового отделения фургона, заменить разбитое стекло тем, что я привез с собой, и затонировать все стекла, включая лобовое. Но все это нужно сделать быстро, поэтому я и готов заплатить за работу тысячу баксов.

Раптор сразу назвал сумму, чтобы с ходу подавить у владельца автомастерской всякие возможные сомнения. Юрий не ошибся. Упоминание о тысяче долларов произвело на мужика должное впечатление. Он изумленно взглянул на странного клиента. Заказанная им работа стоила по крайней мере раз в пять меньше названной суммы.

– А на хрена вам все это надо? – неожиданно для Раптора спросил хозяин автомастерской.

«Тебе-то какая разница?! – чуть не заорал в лицо мужику террорист. – Что за дурацкая страна? В Европе или в Америке механик никогда бы не задал своему клиенту подобного вопроса. Получив заказ и обговорив сумму, он немедленно бы приступил к работе. Но русский человек не такой. Ему все нужно знать. Он просто не может без этого. Он готов влезть всюду, куда его не просят, и спросить о том, о чем лучше никогда не спрашивать. И он обязательно влезет и спросит, даже если это будет смертельно опасно». Но Раптор умел владеть собой, поэтому он не закричал на хозяина автомастерской, а спокойно изложил заранее придуманную легенду:

– Моя фирма занимается установкой сейфов. Чтобы облегчить работникам выгрузку сейфов из машины, я решил установить внутри фургона консольный кран. Вы как раз держите в руках чертежи его поворотной подвесной опоры. А внутреннюю стенку придется вырезать, потому что она, к сожалению, будет мешать повороту крана.

– Ну да, – кивнул вихрастый. Он плохо представлял себе устройство и принцип действия консольного крана, но удовлетворился полученным объяснением.

– Ну как, сможете соорудить такую конструкцию? – спросил Раптор у мужика, когда тот просмотрел чертежи.

– Можно попробовать, – не очень уверенно ответил хозяин.

– Нет, так не годится, – отрезал Юрий, изобразив на лице приветливую и располагающую к себе улыбку. – Если вы беретесь сделать все, как на моих чертежах, то мы с вами заключаем договор, если нет – я лучше поищу другого исполнителя.

По лицу вихрастого Раптор видел, что тому очень не хочется упускать крайне выгодный заказ. В то же время мужик понимал, что, если заказ выполнить не удастся, обещанных денег он не получит. В конце концов хозяин решил посоветоваться с одним из своих механиков.

– Федор! – крикнул он. – Федор у нас главный сварщик, – пояснил Раптору вихрастый.

Правда, по числу работников трудно было предположить, что в мастерской найдется хотя бы еще один сварщик. Услышав свое имя, механик, который все это время читал газету, отложил ее в сторону и подошел к хозяину.

– Вот, Федор, взгляни, человек хочет установить у себя в фургоне такую штуку, – сказал вихрастый мужик и показал своему сварщику полученные от Раптора чертежи. – Сможем мы ему помочь?

– Если деньги платит, можно хоть паровоз в самолет переделать, – пошутил сварщик.

Сычев, отлично слышавший его ответ, едва сдержал приступ смеха и даже вынужден был прикрыть рот рукой. Федор даже не подозревал, насколько его шутка оказалась близка к истине.

– Платит-то он хорошо, – ответил за Раптора хозяин автомастерской, – но при этом хочет, чтобы мы сделали все в точности по его чертежам.

– Справедливое желание, – заметил сварщик, уже профессиональным взглядом рассматривая чертежи. – Какой вес придется на эту балку? – спросил он, указав пальцем на основную опору.

– Сто пятьдесят килограммов без собственного веса конструкции, – ответил Юрий.

– Тогда придется крепить к раме, вваривать дополнительные опоры. Кузов такого веса не выдержит, – объяснил Федор.

– Я знаю, – улыбнулся Раптор. По ответам сварщика террорист понял, что тот разбирается в своем деле. – Машина мне понадобится через три дня, – добавил Сычев, – успеете?

Свой вопрос террорист задал сварщику, но тот вместо ответа сам вопросительно посмотрел на хозяина автомастерской.

– Видите ли, в чем дело, – сказал вихрастый, осторожно беря Раптора за локоть. – У нас тут уже есть договоренность на две машины. Так что давайте уж после выходных подгоняйте свою «Газель», и сделаем все в лучшем виде.

Предложенный срок Сычева никак не устраивал. Он отрицательно покачал головой и сказал:

– Сверх договоренности я полностью оплачиваю три дня работы всей вашей бригады, но хочу, чтобы это время вы занимались только моей машиной.

На лице вихрастого мужика отобразилась мучительная борьба чувств. В итоге желание получить обещанные Раптором деньги победило обязательство соблюсти прежнюю договоренность с другими клиентами.

– Эх! Согласен, – отбросив последние сомнения, сказал хозяин автомастерской и протянул Юрию руку.

Раптор дольше, чем было необходимо, задержал протянутую руку в своей ладони и, глядя в глаза мужику, напомнил:

– Итак, сегодня – среда. В пятницу вечером я вернусь за своей машиной. К этому времени она должна быть полностью готова. Это значит, что в кузове должна быть установлена заказанная мной конструкция плюс вырезана стенка, отделяющая кабину от грузового отсека, и затонированы все стекла.

– Ну да, я понял, – сказал хозяин автомастерской и попытался выдернуть руку.

Рукопожатие клиента оказалось чересчур сильным. Вихрастый уже морщился от боли, но, несмотря на все свои попытки, освободить руку не смог.

– Это очень хорошо, что мы понимаем друг друга, – продолжал Сычев. – Я просто предупреждаю, что, если машина не будет готова к названному мною сроку, вы об этом пожалеете…

Владелец автомастерской заглянул в глаза своего клиента и понял, что он очень не хочет пожалеть о только что данном обещании. По словам клиента трудно было понять, что он имел в виду, но проверять, о какой именно угрозе он предупреждал, у вихрастого не было никакого желания.

55

Чернышов. 17.03, пятница, 18–00.

Полковник ФСБ курил, стоя у окна своего кабинета, тем самым грубо нарушая инструкцию по противопожарной безопасности. Курить в служебных кабинетах категорически запрещалось. Чернышов прекрасно знал про запрет, но сейчас просто забыл о нем. Все его мысли были сосредоточены на текущем деле. Последние три дня сам Павел и члены его оперативной группы пытались выяснить, кто из проживавших в Москве Юриев Сычевых мог оказаться в отряде военных наемников в Боснии в 1992–1993 годах. Оперативники ФСБ располагали именем и фамилией разыскиваемого человека, знали его примерный возраст, а также то, что до Боснии он уже имел опыт реальных боевых действий. Опираясь на эту информацию, им нужно было найти одного, кто удовлетворял бы всем этим критериям отбора. И такой человек был найден! Юрий Сычев, 1963 года рождения, участник боевых действий в Афганистане, проживавший в Москве до 1992 года. Он идеально подходил под кандидатуру военного наемника, но никак не мог оказаться в Боснии в 1993 году, потому что еще в мае 1992 года трагически погиб в Москве. Так было записано в заключении о смерти, копию которого удалось получить Чернышову.

Этот документ вместе со всеми биографическими материалами на Юрия Сычева, которые удалось собрать сотрудникам его оперативной группы, полковник аккуратно подшил в оперативно-розыскное дело. После того, как информация полковника Бабичева подтвердилась, дело оперативной проверки трансформировалось в дело оперативного розыска. В пятницу вечером, после окончания официального рабочего дня, Чернышов снова достал из сейфа папку с материалами дела, чтобы еще раз проанализировать собранную информацию. Фактически полковнику предстояло найти выход из тупика, в котором оказалась его опергруппа после того, как последний кандидат в боснийские наемники был отвергнут. Среди всех проверенных Сычевых других подходящих кандидатур, кроме Юрия Сычева, погибшего весной 92 года, оперативникам найти не удалось.

«Так что же, бывший наемник ошибся, когда называл мне имя и фамилию своего сослуживца, уехавшего из Боснии вместе с иностранным вербовщиком? – подумал Чернышов, глядя в окно. – Или ошибся эксперт, составлявший заключение о смерти? Или тот наемник в Боснии воспользовался документами действительно погибшего Сычева, когда оформлял свой воинский контракт? Сейчас этого уже не узнать. Но почему я зациклился на погибшем Сычеве? Почему не хочу отбросить его кандидатуру, даже получив официальное заключение о его смерти? Ведь даже мать Юрия, которая все еще живет в Москве, поверила в смерть своего сына. Потому что в его прозрачной на первый взгляд биографии подозрительно много неясностей и противоречий», – ответил на свой вопрос полковник.

Он затушил в пепельнице догоревший окурок – несмотря на запрещение курить, пепельницы имелись почти в каждом кабинете – и вернулся к столу. Опять открыл папку и вновь начал читать биографию Сычева. Сообщение о его трагической смерти полностью опровергало выдвинутую Чернышовым версию. Когда Павел давал задание Ветрову и Муромцеву собрать биографический материал на Юрия Сычева, он был уже практически уверен, что Сычев и Раптор – это одно и то же лицо. Поэтому известие о гибели Сычева стало для полковника настоящим потрясением. Впрочем, это был не единственный момент, который заставил Чернышова пересмотреть свои прошлые представления. Павел поймал себя на мысли, что не может представить, что это был за человек. Выполняя распоряжение своего начальника, Артем Ветров побывал в районном отделе школьного образования и там, в архиве, нашел копию аттестата, выданного Юрию по окончании школы, а также составленную на него характеристику.

«Ни одной тройки в аттестате, подавляющее большинство отличных оценок. И все это – при примерном поведении. Да еще и отличный спортсмен! Первый юношеский разряд по боксу, регулярные выступления на городских соревнованиях… Просто идеальный молодой человек», – мысленно сказал себе полковник, изучая аттестат и школьную характеристику Юрия. Однако Чернышов не верил ни записям в аттестате, ни словам характеристики. Парадокс заключался в том, что отметка о примерном поведении и восторженная школьная характеристика не соответствовали воспоминаниям одноклассников Юрия. Ветров встретился с несколькими из них. Все, с кем удалось побеседовать Артему, говорили о Сычеве как о человеке общительном, но скрытном, настойчивом и тщеславном. Привлекающем к себе внимание и даже обаятельном, но мстительном и жестоком. Чернышову трудно было понять, как столь противоречивые качества могли сочетаться в одном и том же человеке.

«Вполне естественно, что за время учебы в школе он не приобрел друзей, – продолжать размышлять полковник, листая биографию Юрия. – Вот учеба в университете. Учеба давалась ему легко, большинство семестровых экзаменов Юрий сдавал на «отлично». Тем более странно, что в 1981 году он неожиданно оставляет университет и отправляется служить в армию – да не куда-нибудь, а в Афганистан. Сложно поверить в такой добровольческий порыв. Тогда в чем причина? Желание испытать себя? Тоже не похоже. Из армии Сычев вернулся в 1983 году, причем, по имеющимся материалам, ему предлагали остаться на сверхсрочную службу. Вот характеристика с места прохождения службы, тоже блестящая. Награжден медалью «За боевые заслуги перед Отечеством», неоднократно поощрялся благодарностями от командования. Просто образцовый солдат… Чем же ты, Сычев, занимался в Афганистане, раз тебя там так оценили? Героически воевал или делал что-то другое? Воинские специальности, – прочитал Чернышов в выписке из военного билета Юрия, – сначала стрелок-пулеметчик мотострелковой роты, потом переводчик при штабе механизированной бригады. Все благодарности и медаль получены уже после того, как Юрий перешел на службу в штаб. Подозрительно много благодарностей для военного переводчика, да еще и боевая награда. Но по наградным листам не узнаешь, за какие конкретно заслуги поощрялся военный переводчик Сычев».

Полковник перевернул следующую страницу: «Так, после демобилизации он продолжил учебу в университете, закончил его с красным дипломом. После университета сразу ушел в адвокатуру. Этот отрезок его жизни изучал Олег Муромцев. До 1992 года – то есть до своей гибели – Сычев занимался адвокатской практикой, преимущественно по уголовным делам. Ага, вот это уже интересно! Круг клиентов Юрия. В большинстве своем – крупные уголовные авторитеты. Очень странно. Ведь молодых адвокатов серьезные уголовники к себе не подпускают, их обслуживают известные и хорошо проверенные адвокаты. Если только… – Чернышов почувствовал, что близок к ответу. – Если только Сычев не был знаком с ними раньше. Так, первые дела, которые он вел, – финансовые аферы, незаконные валютные операции… А в 1981 году в Москве как раз состоялся крупный процесс над валютчиками. Так не от следствия ли по этому делу сбежал Юрий в Афганистан? Очень похоже. Во всяком случае, иную причину трудно предположить. А когда Сычев закончил университет, его бывшие подельники уже освободились и снова привлекли его к сотрудничеству – но уже в качестве адвоката. Да, Сычев действительно очень хитрый и изобретательный человек. А может быть, и его смерть в 1992 году – это только инсценировка?!» – новая мысль оказалась настолько неожиданной, что Павел даже прервал свои рассуждения, встал из-за стола и несколько раз прошелся по кабинету из конца в конец.

«Весна 1992 года, – продолжил размышлять он, вернувшись за свой рабочий стол, – не так уж много времени прошло с тех пор. Я должен помнить, что тогда происходило в столице. – Полковник напряг свою память, мысленно возвращаясь на восемь лет назад. – В начале этого года между солнцевской и люберецкой криминальными группировками вспыхнула настоящая война, – вспомнил он, – которая закончилась гибелью лидеров той и другой группировок. – Чернышов вспомнил даже обстоятельства гибели обоих преступных авторитетов. – Солнцевский лидер был убит вместе с двумя своими телохранителями в офисе одной из принадлежавших ему фирм, а люберецкий – у себя на квартире. Не имел ли отношение Юрий Сычев к одной из этих смертей – или к обеим сразу? Если это так, тогда понятно и его желание исчезнуть из столицы. Чтобы запутать следы, он вполне мог пойти на то, чтобы инсценировать свою смерть! – Павел вновь перечитал заключение медицинского эксперта о смерти Юрия. – Так и есть! В машине Сычева обнаружили обгоревший мужской труп. Тело было опознано по наручным золотым часам Юрия и по правам, найденным у машины. Как я сразу не догадался! – упрекнул себя Чернышов. – Ведь опознать сильно обгоревший труп практически невозможно. Как правило, его идентифицируют по сохранившимся фрагментам одежды или личным вещам. Права лежали у машины. Чтоб не сгорели, сам подбросил? Значит, ты не погиб весной 1992 года. Ты сбежал в Боснию, в лагерь военных наемников, чтобы потом превратиться в Раптора», – подвел итог своим рассуждениям Павел, мысленно беседуя с террористом.

Он закрыл папку с розыскным делом и убрал ее обратно в сейф. «Но ты ведь не можешь появиться в Москве как Раптор, – подумал Чернышов, опять представив себе убийцу. – Тебе нужны документы прикрытия. Под каким именем ты скрываешься теперь? Вряд ли ты воспользовался своим настоящим паспортом. С 1993 года ты живешь по чужим документам и под чужими именами. Среди всех твоих поддельных паспортов наверняка найдется несколько российских. Замараева ты снабдил паспортом на имя Шеха, а какой паспорт ты используешь для себя?»

Несмотря на то что умозаключения, сделанные полковником, не продвинули его в розыске террориста, Павел не считал свой труд напрасным. Знания о прошлом террориста могли помочь его розыску в настоящем, так как позволяли понять его образ мыслей и поступков. Теперь, когда личность террориста была установлена, появилась возможность составить его психологический портрет, а уже на основании такого портрета смоделировать его последующие действия.

56

Проверка системы. 17.03, пятница, 19–00.

Снаружи послышался звук заезжающей во двор машины. Максим Рюмин уже научился различать шум двигателей принадлежащих Раптору машин, поэтому догадался, что тот приехал на «Газели». Три дня назад террорист отогнал куда-то «Газель» – и вот теперь пригнал ее обратно. Заказчик никак не объяснил программисту свои действия, но Максим и сам догадался, что террорист отдавал машину в автомастерскую для переделки кузова. «Ну вот, убийца получил назад свой автомобиль, – понял Рюмин. – А механики, которые переделывали его, даже не догадались, что помогают убийце. Сейчас он будет устанавливать в машине свое оружие, а потом спросит у меня, как идет работа над программой. Прямо сейчас или часом позже, но мне придется дать ему свой ответ».

Фактически Рюмин мог дать Раптору ответ еще накануне. У него давно уже было все готово. Сегодня, до заточения в кладовку, Максим занимался лишь тем, что сравнивал прохождение тестового сигнала на управляемом компьютере. Цифровая последовательность после прохождения по телефонной линии воспроизводилась без искажений. Точное воспроизведение переданной цифровой последовательности для хакера означало завершение научной части его работы. Максим выполнил заказ, но морального удовлетворения от проделанной работы он не испытывал. Несмотря на баснословное вознаграждение, эта работа не принесла программисту радости. Рюмин чувствовал себя соучастником будущего убийства, и это чувство не могли заглушить ни обещанный гонорар в размере пятидесяти тысяч долларов, ни возможность скорой встречи с Женькой…

Максим услышал звук приближающихся шагов, потом – звук отодвигаемого засова. В следующую секунду дверь кладовки распахнулась, и в глаза Рюмину ударил яркий свет.

– Как видишь, я нигде не задерживался, забрал машину – и сразу к тебе, – сказал Раптор, заходя внутрь кладовки, где на стуле со скованными наручниками за спинкой стула руками сидел Максим.

Сычев уже несколько раз оставлял его на даче одного. И каждый раз он запирал программиста в пустующей кладовке, приковывал его в сидячем положении наручниками к стулу да еще и заклеивал рот липкой лентой.

– Машина полностью готова, – объявил Раптор, отрывая с лица Рюмина полоску скотча. – Механики – молодцы, потрудились на славу, все мои чертежи воспроизвели в точности. Хоть сейчас можно навешивать оборудование. А как у тебя дела с программным обеспечением?

«Ну вот, вопрос задан, надо отвечать, – обреченно подумал Максим. – Какой смысл колебаться теперь, когда заказ уже выполнен?»

– Я выполнил ваш заказ, – тихо сказал Рюмин, отводя свой взгляд от террориста.

– Вот как? – удивился Раптор. – Не скрою, это для меня приятный сюрприз. Все в порядке? При работе трудностей не возникло?

– Все в порядке, – подтвердил Максим. – Коммутация вполне надежна, тестовый сигнал передается без искажений. Вам осталось только собрать систему и развернуть на ней мою программу, – сказал Рюмин и тяжело вздохнул.

– Ну и отлично, чем же ты удручен? – улыбнулся Раптор. – Соберем систему, получишь свои деньги и отправишься к Женечке, чтобы броситься в ее жаркие объятия. Как, у Женечки жаркие объятия? А губки горячие? А те губки, которые она прячет под своими трусиками, они тоже горячие или чаще влажные? – спросил Раптор и засмеялся. – Да ладно, не обижайся, я же просто шучу, – добавил он, заметив, как напрягся и побледнел Рюмин. – Мы с тобой уже так долго не видели женщин, что нам остается только шутить… Значит, ты говоришь, что у тебя уже все готово? – уточнил Сычев, чтобы перевести разговор с неприятной для программиста темы. – Тогда давай поскорее соберем нашу игрушку! Мне не терпится посмотреть, как работает система. – Раптор нагнулся к Максиму и отстегнул наручники, сковывающие его руки. – Пошли, – сказал он и хлопнул программиста по плечу.

Рюмин поднялся со стула и направился в гараж, на ходу растирая свои запястья. Сычев шел сзади него и весело насвистывал одну из своих любимых мелодий. «Скорей бы все это закончилось! Эх, если бы можно было выполнить эту мерзкую работу, настроить программу, а потом забыть об этом заказе, как о страшном сне», – думал Максим, подходя к воротам гаража, куда Раптор уже успел загнать свой автофургон. Помогая террористу устанавливать в кузове «Газели» подвесную артиллерийскую систему, Рюмин не проронил ни слова. Только когда сборка была полностью закончена, он решился спросить:

– Скажите, а тот человек, которого вы должны убить, он действительно злодей, заслуживающий смерти?

Столь наивный вопрос программиста вызвал у Раптора настоящий приступ смеха. Закончив смеяться, террорист сказал:

– Максим, взгляните на вещи здраво, с присущей вам логикой. Если бы мне нужно было убить обыкновенного человека, например, такого, как вы, разве стал бы я монтировать такую сложную систему да еще привлекать программиста, чтобы создать для нее специальное программное обеспечение? Конечно же, нет. Один выстрел из пистолета где-нибудь в подъезде вашего собственного дома – и все, вопрос решен, а заказ выполнен. Но серьезные преступные авторитеты – злодеи, по-вашему, – не ходят по подъездам без охраны. Да и в их дом охрана не пропустит постороннего. По улицам они разъезжают в бронированных автомобилях, броню которых не пробить даже из специальной снайперской винтовки. Вот мне и пришлось проявить некоторую изобретательность и обзавестись этой автоматической системой.

– Значит, вы собираетесь стрелять по бронеавтомобилю? – спросил у террориста Максим.

Раптор на секунду задумался, подбирая наиболее правдоподобный вариант ответа.

– Да, – наконец просто сказал он.

– Но ведь тогда погибнут все люди, которые окажутся в машине?

– Знаешь, Максим, я, как профессионал, стараюсь избежать лишних жертв. Но, к сожалению, это не всегда удается. А если говорить о тех людях, которые окажутся в одной машине с моим объектом, так они ничуть не лучше своего хозяина. Просто он отдавал преступные приказы, а они их с удовольствием выполняли. Они такие же злодеи, как и он сам. Но давай сменим тему, – предложил Раптор. – Я же вижу, что подобные разговоры тебе неприятны. К тому же мы еще не проверили, как работает наша игрушка. Давай подключай свои компьютеры, – сказал террорист и отошел от «Газели», освобождая программисту пространство для работы.

Рюмин забрался внутрь автофургона и подключил вычислительный блок системы наведения к одному из переносных компьютеров. Ему оставалось выполнить последнюю операцию, но что-то удерживало его от этого. Максим не хотел делать последний шаг – так же, как не хотел сообщать убийце, что закончил разработку заказанной им программы. Он взял в руку трубку мобильного телефона. «Ну, вот и все. Достаточно подсоединить телефон к компьютеру, и убийца получит полный контроль над своим оружием», – думал Рюмин, держа в одной руке телефонную трубку, а в другой – соединительный кабель.

– Давай быстрее, что ты там возишься! – крикнул программисту Сычев, который уже набрал на ноутбуке запускающую команду.

«С другой стороны, убийца и сам сможет воткнуть провод в штекерное гнездо», – подумал Максим, и его рука воткнула соединительный кабель в нужное гнездо на мобильном телефоне. Едва это произошло, как на трубке вспыхнул индикатор вызова, подтверждающий прохождение управляющего сигнала. Установленный внутри фургона большой компьютер тоже несколько раз мигнул своими индикаторными лампочками, и сейчас же включился электродвигатель, обеспечивающий наведение орудия на цель.

– Взгляни сюда, какая замечательная картинка, – услышал хакер слова террориста.

Он выбрался из кузова «Газели» и подошел к Раптору. На экране ноутбука, стоящего на коленях у террориста, Максим увидел изображение того вида, который открывался из распахнутых ворот гаража. Система наведения работала отлично. От реальной картины видеоизображение отличалось лишь тем, что в центре экрана располагалась небольшая окружность, а в нижней части экрана отображались цифры, указывающие расстояние до цели. В качестве цели система наведения воспринимала любой объект, оказавшийся в окружности.

– Как приблизить изображение? – спросил Раптор.

– Нажмите клавишу со знаком «плюс» и держите, пока изображение не увеличится. Клавиша «минус», наоборот, уменьшает изображение и визуально отдаляет выбранный объект, – механически ответил Рюмин.

– Смотри-ка, работает! – радостно воскликнул Сычев, проделав описанные Максимом манипуляции. – Управление поворотами вправо, влево, вверх и вниз осуществляется с помощью стрелок?

– Да, нажатие клавиши с соответствующей стрелкой ориентирует систему в нужном направлении.

– А управление огнем?

– «Пробел», как в компьютерной игре.

Раптор с интересом взглянул на программиста.

– А ты, оказывается, парень с юмором, – заметил террорист. – Молодец, – похвалил он Рюмина, – мне нравится твое сравнение. Фактически ты создал самую реалистичную компьютерную игру, потому что, в отличие от виртуального оружия, наша пушка самая настоящая.

Похвала, прозвучавшая из уст лже-Аркадия, заставила Максима внутренне содрогнуться. «Я помог убийце, значит, теперь я стал таким же убийцей, как и он сам», – подумал он.

– Да не переживай ты так! – сказал Сычев, заметив, как изменился в лице хакер. – Ты всего лишь написал программу, а как она потом будет использоваться, тебя уже не касается. Так зачем бередить душу напрасными угрызениями совести? Завтра утром, когда рассветет, я проверю, как стреляет эта игрушка. Если все будет в порядке, выдам тебе обещанный гонорар, и можешь отправляться к своей Женьке.

– Я надеялся, что вы отпустите меня уже сегодня, – осторожно намекнул Раптору программист.

– Ну посуди сам, как я могу отпустить тебя, не проверив полностью работу системы? Вдруг еще потребуется какая-нибудь доработка? Да, система наведения функционирует идеально, но ведь нужно проверить и стрельбу, – стараясь оперировать логикой, ответил Юрий. – Я, конечно, понимаю, что тебе хочется поскорее забраться в постельку к Женечке, но придется отложить эту процедуру до завтрашнего дня.

Рюмин обреченно вздохнул. Здесь, на даче, он находился в полной власти убийцы. Именно тот решал, когда следует отпустить работающего на него программиста. Собственные желания Максима при этом в расчет не брались.

57

Огневые испытания. 18.03, суббота, 07–50.

Раптор остановил «Газель» и выбрался из кабины. Для огневых испытаний он присмотрел небольшой подмосковный пруд. Несмотря на то что большинство мелких рек, протекающих по Подмосковью, уже освободились от своего ледяного покрова, а многие и не замерзали вовсе, выбранный террористом пруд еще покрывал слой льда. Юрий собирался испытать эффективность огня установленной в автофургоне скорострельной пушки при стрельбе по ограниченной площади. Для этой цели замерзший пруд подходил лучше всего.

Сычев поставил «Газель» поперек дороги, развернув машину таким образом, чтобы выбранный для обстрела пруд находился напротив кабины. Из-за снега, покрывающего берега пруда, подъехать к нему ближе было практически невозможно. Но террористу и не требовалось подъезжать к самой воде. Он специально остановил машину, когда до берега пруда оставалось еще около трехсот метров. Раптор считал, что в реальных условиях ему вряд ли удастся подъехать к цели ближе, чем на это расстояние. Расположив автомобиль нужным образом, Юрий достал с пассажирского сиденья свой ноутбук и набрал на клавиатуре команду, инициирующую запуск системы управления огневой станцией. В кузове «Газели» запустился электродвигатель, ожил установленный в автофургоне компьютер, включилась система наведения, и вот уже на экране ноутбука появилось видеоизображение замерзшей поверхности пруда. Раптор удовлетворенно кивнул головой. Единственным препятствием для проведения испытаний являлось лобовое стекло «Газели». Стекло не мешало системе наведения находить цель, но стрелять через него Юрий и не собирался.

Вооружившись отверткой и перочинным ножом, террорист начал вытаскивать из зазоров между стеклом и кабиной вставленный туда резиновый уплотнитель. Действовать приходилось аккуратно, так как Раптор не хотел повредить стекло. Наконец уплотнитель был снят, а следом за ним Сычев осторожно выдавил и стекло, которое затем аккуратно положил на снег. С ноутбуком в руках Юрий отошел на несколько шагов от машины. Прежде чем открывать огонь, террорист желал убедиться в отсутствии свидетелей. Раннее утро и значительная удаленность пруда от ближайших к нему населенных пунктов позволяли надеяться, что таковых не окажется рядом во время испытаний.

Раптор в последний раз оглянулся по сторонам и сконцентрировал свое внимание на мониторе ноутбука. После того, как он снял с машины затонированное стекло, видеоизображение стало ярче и гораздо четче. Сычев нажал на клавиатуре стрелку вправо, и картинка на мониторе начала тут же меняться. Управляя с помощью стрелок на клавиатуре поворотом орудия, Юрий зафиксировал изображение, когда окружность на мониторе указывала на центр пруда.

– Ну, малютка, не подведи, – тихо сказал он и надавил на клавишу «пробел».

Утреннюю тишину разорвал грохот автоматического орудия, а лед на пруду пересекла цепочка разрывов артиллерийских снарядов.

– Есть! – восторженно выкрикнул Раптор.

Поворачивая орудие из стороны в сторону, он снова нажал «пробел». Пушка в автофургоне ответила новым залпом, а Сычев с довольной улыбкой на лице наблюдал на экране ноутбука, как разрывные снаряды перепахивают ледяную поверхность пруда. Залп продолжался не более трех секунд, и за это время пушка успела выпустить весь предназначенный для испытаний боекомплект. Но, как только смолкло его орудие, Раптор увидел на экране ноутбука, что на пруду образовалась огромная полынья неправильной формы, не уступающая по размерам арендуемой в Малаховке даче.

– Вот это да! – восхищенно заметил террорист, глядя на полынью, в которой еще колыхались на воде осколки льда.

Но едва Сычев оторвался от экрана компьютера, восхищение, написанное на его лице, сменилось крайней степенью озабоченности. На дороге, по которой он приехал к выбранному для испытаний пруду, всего в каких-нибудь сорока метрах от его «Газели» стояла «Нива», а возле нее – двое мужчин в рыбацкой одежде. Открыв рты, мужчины смотрели на разрушенный взрывами лед. Потом один из них повернулся и совершенно обезумевшими глазами посмотрел в сторону Раптора.

«Видимо, из-за грохота взрывов я не услышал, как они подъехали, – сообразил Юрий. – Это ж надо, двое мудаков вздумали порыбачить на том же пруду, который я выбрал для испытаний». Террорист захлопнул ноутбук и решительным шагом направился к своей машине. Но как только он сделал первый шаг, оба рыбака как по команде нырнули в свою «Ниву».

– Эй! Оставайтесь на месте! – громко закричал Раптор.

Но водитель уже разворачивал «Ниву» в противоположном направлении. Сычев изо всех сил рванулся вперед, уже понимая, что не успевает задержать рыбаков. «Дьявол! Они же все видели! И работу орудия, и мою машину!» – билась в голове у террориста ужасная мысль. Он подбежал к «Газели», когда рыбаки на своей «Ниве» уже успели отъехать на достаточное расстояние. Юрий судорожно рванул на себя ручку двери. Дверь распахнулась, Раптор засунул руку под водительское сиденье и вытащил оттуда свой завернутый в тряпку пистолет-пулемет. Дорога, ведущая к пруду, огибала невысокий холм, поэтому делала крутой изгиб. Машина рыбаков как раз проезжала по нему. Разом оценив обстановку, Сычев бросился наперерез «Ниве», прямо по снежной целине. Рыбаки в машине тоже заметили бегущего им навстречу человека. Водитель поддал газа, намереваясь проехать изгиб до того, как бегущий к машине человек успеет перегородить дорогу. Рыбаки действительно могли спастись, если бы у преследующего их террориста не было оружия, но «ингрэм» в руках Раптора не оставил им ни малейшего шанса.

Поняв, что он не успевает перехватить машину, Юрий упал на одно колено, заняв положение для стрельбы. От быстрого бега террорист тяжело дышал. Но он не зря отводил столько времени общефизическим упражнениям и многокилометровым кроссам. Даже после сумасшедшей гонки Сычев сумел в нужный момент задержать дыхание. Он упер локоть в колено и навел ствол «ингрэма» на проезжающую по дороге «Ниву». Пистолет-пулемет привычно дернулся в руках, посылая в цель несущие смерть пули. После первой же очереди машина вильнула на дороге, и Раптор понял, что поразил цель. Однако он не прекратил стрельбу – случайных свидетелей террористу необходимо было уничтожить со стопроцентной вероятностью. Поэтому все новые и новые очереди дырявили кузов «Нивы», крошили автомобильные стекла и пронзали человеческие тела. Раптор закончил стрелять только после того, как машина рыбаков остановилась, съехав на обочину и завязнув всеми колесами в придорожном снегу. Облегченно выдохнув, Юрий поднялся с колен и уже шагом направился к «Ниве».

Заглянув в расстрелянную машину, он убедился, что цель достигнута. Водителю «Нивы» тяжелая крупнокалиберная пуля «ингрэма» снесла пол-лица. У второго рыбака пуля вырвала из шеи целый кусок. Две страшные раны в груди только подтверждали летальный исход. «Надеюсь, они были единственными, кто заехал сюда», – подумал Раптор, вновь оглядываясь по сторонам. Вокруг был только снег да теряющаяся вдали проселочная дорога. Внимательно осмотрев местность, Юрий вернулся к своему автофургону.

Несмотря на отсутствующее лобовое стекло, в кабине стоял едкий запах пороховой гари. Сычев открыл задние двери фургона, чтобы проветрить салон, а сам занялся установкой лобового стекла на прежнее место. Около получаса у него ушло на то, чтобы вставить стекло и восстановить резиновый уплотнитель. Террористу опять приходилось спешить. Теперь он опасался, что на пруд вздумают приехать другие рыбаки – по пути они наткнутся на расстрелянную «Ниву». Но на этот раз его опасения оказались напрасными. Новые рыбаки на пруду так и не появились. Поэтому, закончив возиться со стеклом, Раптор, никем не замеченный, уехал со своего испытательного полигона.

* * *

Максим Рюмин, как всегда, зажмурился от яркого света, когда Сычев распахнул дверь кладовки, куда, уезжая, запирал своего пленника. В кладовке не было окон, поэтому программисту приходилось ожидать возвращения Раптора в полной темноте. В первый раз, когда Юрий запер Максима в кладовке, он извинился перед ним за причиненные неудобства и пообещал, что за каждый час, который хакеру придется провести в кладовке, он будет увеличивать его гонорар на тысячу долларов. С точки зрения Сычева, это была хорошая компенсация за скованные наручниками руки и заклеенный скотчем рот.

Привыкая к дневному свету, ворвавшемуся в кладовку, Максим медленно открыл глаза. Первым, что он увидел, была довольная улыбка на лице террориста.

– Эта штука работает, – восторженно сказал Раптор. – Ты даже не представляешь, КАК она работает! – добавил он, выделив интонацией слово «как». – Я многое повидал в жизни, но такое видел в первый раз! Таким образом, наша безобидная «Газель» превратилась в грозного единорога.

Увидев, что хакер все еще сидит с заклеенным ртом, Юрий нагнулся к нему и отлепил полоску скотча, заклеивавшую его губы. Но и с освобожденным ртом Максим выглядел подавленным.

– Что же ты не радуешься вместе со мной? – спросил у него Сычев. – Ведь я расхваливаю твое детище!

– Вот уж не думал, Аркадий, что мне придется создавать машину убийства, – ответил программист.

– А ты знаешь, что в результате автомобильных аварий за год гибнет больше людей, чем во всех вместе взятых войнах? – прищурился Раптор. – Но стоит ли винить за это создателей автомобилей? Поверь мне, тебе тоже не стоит винить себя.

Максим кивнул, но согласия в его глазах не появилось.

– Когда вы меня отпустите? – прямо спросил он у террориста.

– Ты уже хочешь меня покинуть? – переспросил Сычев. – Ну что ж, прощай.

С этими словами он вытащил из кармана пистолет и выстрелил хакеру в лоб. За миг до смерти в глазах Максима мелькнул страх, но удивления в них не было. Рюмин предполагал для себя подобный конец.

– Извини, но тебе вряд ли удастся согреть Женечку в ее постельке, разве что я это сделаю за тебя, – заметил Юрий, глядя на запрокинутую голову застреленного им человека.

Раптор обошел стул, на котором сидел Максим, и отстегнул сковывающие его руки наручники. Тело Рюмина соскользнуло со стула и упало к ногам убийцы. «Конечно, можно тебя оставить и здесь, но лучше закопать в снегу на участке, – подумал Сычев, продолжая смотреть на труп возле своих ног. – Здесь, в тепле, ты быстро начнешь разлагаться и вонять, как Машка в своей квартире. Но в Машкиной квартире мне нужно было переночевать всего два раза, а здесь придется жить еще целую неделю. Я, конечно, не гурман и не эстет, но все-таки предпочитаю другие запахи».

58

Чернышов, Муромцев, Ветров. 18.03, суббота, 09–00.

Никаких конкретных оперативно-розыскных мероприятий на субботу запланировано не было, тем не менее полковник и члены его оперативной группы явились на службу, как в обычный рабочий день. Когда группа работала по делу особой важности, оперативники не делили дни на рабочие и выходные. Переработанные дни накапливались, иногда они прибавлялись к отпуску, но чаще всего просто терялись.

За годы службы в органах безопасности Павел уже привык к такому режиму и другой свою жизнь просто не представлял. Поневоле вынуждены были привыкнуть к этому и домашние Чернышова. Ветров настолько увлекался каждым оперативно-розыскным делом, что вообще готов был работать целыми сутками без сна и отдыха. Артем еще не успел обзавестись семьей, поэтому выражать свое недовольство по поводу его постоянных задержек на службе было просто некому. Тяжелее всего приходилось Олегу Муромцеву, молодая жена которого хоть и относилась к работе мужа с пониманием, но все же требовала внимания и к себе.

Итак, утром в субботу вся опергруппа опять собралась в кабинете у полковника. Не спрашивая разрешения у начальника, Артем сразу же занялся кофеваркой. Павел вытащил пачку сигарет, но курить не стал, чтобы не подавать дурного примера своим сотрудникам. Пока Ветров возился с кофеваркой, Чернышов достал из своего сейфа оперативно-розыскное дело и передал его Олегу Муромцеву. Полковник хотел, чтобы кто-то из его сотрудников взглянул на собранные в деле материалы свежим глазом. Когда работа по делу буксовала, Чернышов не раз прибегал к подобной тактике. Порой это бывало очень полезно, так как новый человек по-своему воспринимал имеющуюся информацию и мог предложить неожиданный ход.

– Павел Андреевич, когда аналитики обещали закончить составление психологического портрета Раптора? – спросил Артем, разливая вскипевшую воду в чашки со всыпанным в них растворимым кофе.

– В понедельник, – ответил Чернышов.

– Ну конечно, выходные для них – дело святое. Им наплевать, что наша группа вкалывает дни и ночи напролет, они в это время отдыхают, – обиженно сказал Артем. – Получается, что эти два дня вылетают псу под хвост?

– Не думаю, что психологический портрет Раптора добавит что-то существенное к нашим представлениям об этом террористе, – заметил полковник. – Равнодушие к человеческим жизням, полное отсутствие сострадания, патологическая жестокость, чувство превосходства и исключительности собственной личности – вот те качества, которые сделали Раптора тем, кем он стал.

– Ко всему этому я бы еще добавил его… – Муромцев оторвался от материалов изучаемого дела и задумался, подбирая нужное слово, – …самолюбование. Да, Раптор так проводит свои акции, чтобы иметь возможность потом наслаждаться своей находчивостью и изобретательностью. Вы правильно сказали, Павел Андреевич: ему очень важно почувствовать собственное превосходство над своими жертвами и над силами безопасности.

– Почувствовать собственное превосходство? – переспросил Чернышов. – Пожалуй. И какую, на твой взгляд, цель выбрал он в Москве?

– Вы думаете, что именно он собирается взорвать? – уточнил у начальника Артем.

– Раптор собирается осуществить крупномасштабный террористический акт, который посеет ужас в сердцах людей и вызовет волну недовольства президентом и правительством, не способными защитить граждан своей страны, – начал рассуждать Муромцев. – Что же это может быть? Взрыв в каком-нибудь универмаге, как тот, что произошел в торговом центре на Манежной площади, отпадает. Даже при большом числе жертв его скорее всего отнесут к разборкам между коммерсантами и их бандитской «крышей». Взрыв в метро? Тоже вряд ли. Авария в метро не вызовет того резонанса, на который рассчитывает Раптор. По той же причине, наверное, следует исключить диверсии на любом виде транспорта. Даже такие чудовищные преступления, как взрыв пассажирского самолета или крушение пассажирского поезда, в наше время давно перестали быть редкостью. Что же остается? – Олег прервал свои рассуждения и вопросительно посмотрел на Чернышова с Ветровым.

– Действительно, что? – присоединился к его вопросу полковник. – К тому же диверсия в Москве – это все-таки частный случай. А Раптор стремится запугать всю страну! Но не способен же он одновременно провести диверсии сразу в нескольких городах?

Павел задумался, но сказать что-либо в дополнение к своим словам не успел, так как на его столе внезапно зазвонил телефон оперативной связи.

– Кто это еще? – удивленно спросил Ветров.

В субботний день в управление приходили только занятые по службе оперативники. И Артем никак не ожидал, что кому-то из них может понадобиться Чернышов. Позвонившим оказался оперативный дежурный по управлению.

– Товарищ полковник, – обратился он к Павлу, – вы направляли ориентировки в УВД столицы и Московской области с просьбой сообщать нам обо всех случаях применения автоматического огнестрельного оружия иностранного производства, – напомнил Чернышову дежурный. – Так вот, только что звонили из отдела внутренних дел города Жуковский. У них в районе двойное убийство с применением иностранного пистолета-пулемета, использующего нестандартные патроны.

– Кто погибшие и при каких обстоятельствах произошло убийство? – тут же насторожился Павел.

– Такие подробности из райотдела не сообщили, – объяснил дежурный. – Сказали только, что данным убийством занимается майор Лисицын. И если нам что-то потребуется уточнить, то можно узнать у него.

– Как с ним связаться? Хотя бы его телефон известен?

– Нет, – растерянно ответил дежурный. Ему и в голову не пришло при разговоре с сотрудником райотдела внутренних дел спросить у того телефон майора Лисицына. – Но телефон наверняка можно узнать в райотделе, – тут же нашелся оперативный дежурный.

Сразу после разговора с ним Чернышов перезвонил в соответствующее отделение внутренних дел города Жуковский. Дежурный по райотделу назвал ему служебный телефон Лисицына, но при этом сообщил, что тот сейчас на выезде и скорее всего не появится в отделе до вечера.

– Едем в Жуковский. Выяснять подробности совершенного убийства лучше на месте, да и нужного нам оперативника по телефону все равно не найти, – объявил полковник своим сотрудникам и снова снял телефонную трубку, чтобы заказать дежурную машину.

59

На месте преступления. 18.03, суббота, 11–30.

За ночь в Москве и области неожиданно потеплело. Еще утром все небо заволокли низкие тучи, из которых вскоре полил мелкий, но затяжной дождь. Голос диктора, доносящийся из приемника оперативной машины, сообщил, что дождь в середине марта идет в Москве не впервые – аналогичные явления в этот день не раз отмечались и в предыдущие годы. К неожиданным изменениям погоды москвичи уже давно привыкли. Вот и сейчас члены опергруппы полковника Чернышова отнеслись к словам диктора равнодушно. Водитель служебной «Волги» вообще не слушал радио, так как внимательно следил за дорогой. И только включенные «дворники», подтверждая слова диктора, размазывали по лобовому стеклу капли весеннего дождя.

На этот раз полковнику и его оперативникам повезло. Буквально через несколько минут после того, как они прибыли в райотдел Жуковского, майор Лисицын вернулся с очередного выезда. Держа в руках намокшую под дождем плащ-накидку, он вошел в дежурку, где и столкнулся с поджидавшими его оперативниками ФСБ. Лисицын оказался старшим оперуполномоченным уголовного розыска, включенным в субботу, 18 марта, в состав дежурной оперативно-следственной бригады. Узнав, что к нему явились полковник Управления по борьбе с терроризмом и двое его подчиненных, Лисицын молча кивнул и лишь усмехнулся с некоторой долей презрения. Такое отношение Чернышову было вполне понятно. Многие оперативники внутренних дел считают сотрудников спецслужб «белой костью» – то есть операми, находящимися на особом положении, которые сами выбирают, чем им следует заниматься, а всю черновую работу перепоручают своим коллегам из МВД.

В данном случае визит сразу трех сотрудников ФСБ, один из которых к тому же оказался полковником, стал для Лисицына еще одним подтверждением этого мнения. «Тоже мне работнички, – зло подумал милицейский опер, – чтобы выяснить подробности рядового убийства, посылают целую опергруппу да еще во главе с полковником! Делать им там в ФСБ, видно, нечего, вот и разъезжают по районам целыми бригадами. У них там в управлении людей, наверно, немерено, а у нас на весь район пятеро оперативников, да и то двое еще совсем салаги. Сейчас эфэсбэшники что-нибудь понюхают, бумажки посмотрят, глазками своими мудрыми поперемигиваются – и обратно в Москву укатят. Захотят – дело к себе заберут, но скорее всего здесь оставят. Дело-то – полный «глухарь», а зачем им на себя лишнего «глухаря» вешать? Так что гости уедут с умными рожами, а я останусь с этим убийством, надежд на раскрытие которого практически нет».

Примерный ход мыслей Лисицына был написан у него на лице, но Чернышов не стал тратить время, чтобы попытаться переубедить его. Вместо этого Павел сказал:

– Совершенное сегодня утром в вашем районе двойное убийство очень интересует нашу службу. Поэтому я прошу вас предоставить нам возможность ознакомиться с материалами этого дела, а также ответить на возможные наши вопросы.

– Вот как, – снова усмехнулся Лисицын, – значит, просите? Или все-таки требуете?

– Неужели вы, товарищ майор, намерены что-то скрывать и препятствовать расследованию? – с наигранным изумлением всплеснул руками Ветров.

Даже привыкший к его выходкам Олег Муромцев и тот не сумел сдержать улыбки, поэтому прикрыл рот рукой. Лисицын же от слов Артема явно смутился и, оправдываясь, буркнул:

– Да вот еще! Очень нужно мне что-то скрывать! Уголовное дело – у следователя, а розыскное мы еще не завели. Просто не успели. Сами видите, я на дежурстве, постоянно приходится выезжать по вызовам. Вот закончится смена, тогда и оформлю все материалы в дело оперативного розыска.

– Возможно, этого делать не придется, – успокоил милицейского оперативника Чернышов. – Если это убийство имеет отношение к нашей компетенции, его расследованием займется наше ведомство.

Слова полковника заметно подняли Лисицыну настроение.

– Так вы спрашивайте, что вас интересует, – оживился он. – Я вроде на память не жалуюсь, поэтому и без документов все вам расскажу. Как-никак собственноручно местность осматривал.

– И собственноглазно, – на ухо Муромцеву прошептал Ветров.

К счастью для капитана, Чернышов не услышал его слов, иначе он бы немедленно выставил Артема за дверь. Но Павел уже сосредоточился на беседе с Лисицыным и как раз задал ему первый вопрос:

– Вы успели выяснить, кем были погибшие?

– Да, двое местных рыбаков-любителей, – ответил майор. – Кроме одинакового хобби, ничего общего друг с другом не имели. Работали в разных местах, в родственных связях не состояли, у нас на учете – тоже. Нормальные мужики, далекие от криминала. Ума не приложу, кому потребовалось их убивать.

– Где их убили?

– Да есть тут у нас одно озеро… Пруд, если точнее говорить. Наши местные рыбаки туда частенько наведываются. Вот и эти двое с утра пораньше туда направились, а вместо рыбы нашли свою смерть. Неподалеку от озера их и убили. Машину прямо изрешетили из автомата – ну и их заодно…

– Вы же сообщили, что из пистолета-пулемета? – тут же уточнил Чернышов.

– Ну да, из пистолета-пулемета, – поправился Лисицын. – Я как гильзы увидел, сразу понял, что они не автоматные. Отверстие для пули широкое. Видимо, пуля большого калибра, а сама гильза короткая. Ну, явно пистолетная.

– Гильзы сейчас где? – не стараясь скрывать своего волнения, спросил Павел.

– Да пока не успел передать экспертам, у меня хранятся, – ответил майор.

Он отпер свой служебный сейф и вынул оттуда полиэтиленовый пакет с десятком стреляных гильз. Еще не взяв пакета в руки, Чернышов уже понял, что перед ним гильзы от патронов сорок пятого калибра, используемые в автоматических пистолетах Кольта, а также в ряде пистолетов-пулеметов, самым известным из которых является «ингрэм», состоящий на вооружении американского спецназа.

– Олег, ты видишь? – спросил полковник, показывая полученный от Лисицына пакет Муромцеву.

Олег понимающе кивнул. Еще не получив заключения экспертизы, Чернышов и Муромцев уже были уверены, что гильзы, изъятые с места убийства двух рыбаков, окажутся идентичными тем, что были обнаружены на месте расстрела бригады наружного наблюдения из управления ФСБ Санкт-Петербурга.

– Мы забираем это дело, – объявил милицейскому оперативнику полковник. – А сейчас мы хотели бы проехать на место убийства.

– Ну, это пожалуйста, я сам покажу дорогу, – тут же вызвался сопровождать оперативников ФСБ Лисицын.

От его первоначально мрачного настроения не осталось и следа. Майор даже хотел улыбнуться, но слишком мрачным выглядело лицо московского полковника, поэтому и он тоже сдержал свою улыбку.

* * *

Следуя указаниям Лисицына, водитель служебной «Волги» Управления по борьбе с терроризмом вывел машину к месту разыгравшейся утром трагедии. Тела погибших рыбаков уже увезли в морг, а их расстрелянную машину – на специальную штраф-стоянку районного отдела ГИБДД.

– Вот здесь стоял их автомобиль, когда мы его обнаружили, – начал объяснять Лисицын, выбравшись из оперативной «Волги». – Водитель, видно, пытался вырваться из-под обстрела, да не сумел.

«Еще бы, Раптор – первоклассный стрелок», – мысленно сказал себе Чернышов.

– С какого места стрелял убийца? – уже вслух спросил он.

– Вон оттуда, – показал рукой оперативник райотдела внутренних дел, – видите истоптанное в снегу место? Это я на карачках лазил по снегу, когда гильзы собирал. Под дождем да еще по мокрому снегу. Пока эти чертовы железки собрал, промок до подштанников, – добавил он с явным желанием показать, в каких условиях приходится работать районному милицейскому оперу. – А вон те следы, – так и не дождавшись сочувствия от сотрудников ФСБ, Лисицын продолжил движение рукой, – оставил убийца, когда бежал к дороге, чтобы перехватить машину с рыбаками.

Цепочка следов, на которую указывал майор, уходила в сторону озера. «Значит, Раптор бежал оттуда, – понял полковник. – Бежал, чтобы расстрелять машину с двумя рыбаками».

– А откуда ехали рыбаки? – спросил он у Лисицына.

– Тоже от озера. Когда мы обнаружили их машину, она вот так стояла. Носом, то есть передом, в ту сторону. – Майор показал двумя руками, как стояла на дороге расстрелянная машина. – А вон там, дальше по дороге, будет место, где они разворачивались. Рыбаки ехали к озеру, но, не доехав до него, развернулись и помчали назад, а убийца догнал их и расстрелял из своего оружия.

Чернышов пешком проделал путь до места, где разворачивалась машина погибших рыбаков. Зарядивший с утра дождь уже успел смыть отпечатки автомобильных шин, которые оставила на обочине дороги разворачивающаяся «Нива». Пройдя по дороге еще несколько десятков метров, Павел обнаружил место разворота еще одного автомобиля. Однако получить оттиск протектора или хотя бы определить марку машину по размытым дождем отпечаткам уже не представлялось возможным. На обочине дороги Чернышов увидел только островки раскисшего под дождем снега. Павел недовольно вздохнул. Он не сомневался, что второй след оставлен машиной Раптора, но идущий вот уже несколько часов дождь начисто лишил оперативников возможности выяснить, что это была за машина.

«Для чего Раптору потребовалось убивать двух рыбаков? Чем они могли быть опасны для террориста? – спросил полковник у самого себя, возвращаясь к месту на дороге, до которого успели доехать погибшие. – Только тем, что стали свидетелями чего-то такого, что Раптору нужно было обязательно скрыть. Что же все-таки увидели рыбаки? И чем вообще мог заниматься международный террорист возле небольшого подмосковного озера?» Он оглянулся по сторонам. С места, где разворачивались на «Ниве» рыбаки, открывался прекрасный вид на озеро. В центре замерзшего водоема он увидел огромную бесформенную полынью. Чернышов подозвал к себе Лисицына и спросил у него:

– Здесь что, проводились весенние взрывные работы?

– Для чего? – удивился милицейский майор. – Вода в пруду стоячая. Опасности ледохода нет. Так что нечего и лед взрывать.

– А чем вы объясните это? – Павел указал рукой на полынью посередине пруда.

Лисицын неопределенно пожал плечами.

– Может, фанаты какого-нибудь клуба «моржей» прорубили? – предположил он. – Но я что-то не замечал у местных жителей любви к зимнему плаванию. Хотя, может, какой-нибудь один любитель и нашелся?

– Одному человеку прорубить такую полынью не под силу, – заметил полковник. – Олег! Артем! Спускаемся на берег! – крикнул он своим сотрудникам. – Надо взглянуть поближе на это чудо природы.

– Лед-то хоть выдержит? – боязливо спросил Артем, подходя к краю пруда.

– Рыбаки забираются аж до самой середины, – ответил ему майор. – Только им все равно, какой лед. Они ведь все немного с приветом, опасности не замечают.

– Спасибо, успокоил, – пробурчал себе под нос Ветров.

Полковник Чернышов совершенно не представлял, как надо вести себя на тонком льду. То ли держаться вместе, чтобы при необходимости сразу прийти на помощь друг другу, то ли этого делать, наоборот, не следует, чтобы лед не проломился под общей массой сразу нескольких человек.

– Осторожнее тут, – просто сказал Павел и первым ступил на лед.

Следом за ним двинулся Муромцев, потом – майор Лисицын, а замыкал цепочку Артем Ветров. Друг за другом оперативники медленно двигались к центру озера, где зияла огромная полынья, в которой все еще плавали обломки льда. По мере приближения к полынье Чернышов стал замечать, что покрывающий лед снег испещрен мелкими, но глубокими следами. Кто или что оставило эти следы, полковник никак не мог догадаться, хотя уже видел, что расположены эти следы абсолютно беспорядочно. Остановившись возле очередного такого отверстия в снегу, Чернышов нагнулся и долго шарил в снегу руками, пока не вытащил из снега мелкий кусочек металла, размером со сплющенную ружейную дробину. Кусочек металла имел правильную треугольную форму и острые как бритва края.

– Олег, подойди ко мне, – обернувшись назад, сказал Павел и, когда Муромцев подошел, показал ему свою находку. – Что скажешь?

– Похоже на осколок, – разглядывая кусочек металла, заметил тот.

– Согласен, – кивнул Чернышов. – Но вот на осколок чего?

– Точно, что не от ручной гранаты, – начал рассуждать Олег Муромцев. – «Ф-1»[17] разрывается на более крупные фрагменты. У последних ручных гранат осколкообразующие стенки тоньше, поэтому и осколки получаются тоньше. Этот немного похож на осколок гранаты станкового противопехотного гранатомета, но те имеют более выраженную стреловидную форму.

В оперативной группе Чернышова Муромцев, прошедший службу в спецподразделении «Альфа», считался настоящим экспертом по оружию. Павел и Артем очень ценили его мнение. Но в данном случае даже знания Олега оказались бессильны.

– Ясно, – снова кивнул полковник, хотя ему еще ничего не было ясно. – Надо будет вызвать сюда саперов с металлоискателями, пусть они проверят своими приборами всю поверхность пруда и его берега. Думаю, что аналогичных предметов, – Чернышов встряхнул на ладони обнаруженный осколок, – здесь будет найдено много. Все осколки необходимо будет собрать и в срочном порядке отправить на баллистическую или еще какую экспертизу, чтобы выяснить, что же это такое. А осматривать полынью, я думаю, уже не имеет смысла.

60

Орудие убийства. 18.03, суббота, 21–00.

Осмотр озера и его берегов продолжался до темноты. К счастью, дождь, мешавший работе оперативной группы, после обеда прекратился. Вызванная из Москвы бригада взрывотехников с применением чувствительных металлодетекторов самым тщательным образом исследовала каждый квадратный метр. За весь период осмотра взрывотехники собрали более сотни металлических кусочков неизвестного происхождения. Все осколки были отправлены в центральную научно-техническую лабораторию ФСБ. Чернышов, лично отправлявший их на экспертизу, вернулся в управление. Возвратиться домой, так и не узнав результатов экспертизы, оказалось выше его сил.

В девять вечера, так и не дождавшись ответа из лаборатории, полковник сам позвонил в экспертную группу, проводившую исследование.

– А, Павел Андреевич? – услышал Чернышов голос хорошо знакомого ему эксперта. – Боюсь, что мы не сможем сделать официальное заключение по представленным вами образцам.

– Значит, нет? – разочарованно переспросил полковник.

– Увы, Павел Андреевич, слишком мало фактуры… Все осколки очень мелкие, поэтому официального заключения не будет.

– Вы сказали – «официального»? Значит, я могу рассчитывать на неофициальное? – уловив некоторую заминку в голосе эксперта, тут же спросил Чернышов.

– Тут у нас есть один большой специалист по различным артиллерийским системам. Я лучше передам ему трубку, – вместо ответа сказал эксперт.

В разговоре возникла пауза, после которой полковник услышал уже другой, незнакомый ему ранее голос.

– Здравствуйте. Это вы отправляли образцы на экспертизу? Где вы их нашли? – первым делом спросил новый эксперт. По его голосу Павел понял, что тот очень возбужден.

– А разве это имеет какое-то значение для экспертизы? – удивился Чернышов.

– Имеет. Пожалуйста, ответьте, – настойчиво попросил эксперт.

Такая настойчивость еще больше удивила полковника, тем не менее он подробно рассказал, где и при каких обстоятельствах были собраны осколки.

– Очень странно, – заметил эксперт. – Дело в том, что аналогичные кусочки мне приходилось исследовать только после стендовых испытаний. В боевой практике обнаружить их, да еще в таком количестве, да в одном месте, практически невозможно!

– Пожалуйста, поясните вашу мысль. – Полковник никак не мог взять в толк, о чем говорит эксперт.

– Да-да, сейчас. – Тот и сам понял, что все его предыдущие высказывания оказались малопонятны собеседнику. – Начну с того, что я почти уверен: это осколки разорвавшихся артиллерийских снарядов. Судя по величине образцов и площади их рассеивания, это были разрывные осколочно-фугасные снаряды от двадцатитрехмиллиметровых патронов.

– В каком орудии применяются такие снаряды? – не дослушав эксперта, спросил Чернышов – и тут же мысленно осудил себя за невыдержанность.

– Вот! – воскликнул его собеседник. – В том-то и дело, что область применения таких снарядов очень специфическая! Используются они исключительно в авиационных пушках. Наземных же вариантов таких артиллерийских систем просто не существует. Вот поэтому я и спрашивал у вас, где вы нашли эти образцы?

– В авиационных пушках? – замер Чернышов.

– Да, самым знаменитым орудием, использующим такие патроны, является авиационная пушка «ГШ6-23М», – уточнил эксперт.

– Расскажите мне об этом орудии, – холодея от внезапной догадки, попросил Павел.

– Авиационная пушка «ГШ6-23М» – это скорострельный шестиствольный автомат, – начал эксперт. – Данная пушка применяется в качестве артиллерийского вооружения фронтового штурмовика «Су-24» и тактического истребителя «МиГ-31». «ГШ6-23М» – самое скорострельное орудие из всех существующих на сегодняшний день артиллерийских систем, причем не только в России, но и за рубежом. Вы только представьте, темп стрельбы этой пушки составляет 10 000 выстрелов в минуту! Знаменитая американская пушка «Вулкан» значительно уступает нашей по скорострельности.

– Скажите, а возможно установить эту пушку, скажем, на автомобиле?

– Гм-м, – задумался эксперт. – Довольно странный вопрос. Но, с другой стороны, вы ведь обнаружили осколки ее снарядов… Весит само орудие 76 килограммов, а его длина, если мне не изменяет память, чуть меньше полутора метров. Так что установить пушку, скажем, в большом джипе или микроавтобусе чисто технически вполне возможно. Но все управление огнем, как и наведение на цель, осуществляется автоматически, при помощи бортового компьютера. Без него орудие – всего лишь мертвое железо.

– Ну, а если предположить, что кому-то удалось это сделать? Какие цели способно поразить установленное на базе автомобиля орудие?

Чернышову крайне важно было выяснить этот вопрос для того, чтобы понять, какую мишень выбрал для уничтожения террорист.

– Вы просто загоняете меня в тупик своими вопросами, – признался эксперт, но тем не менее ответил: – Во-первых, любой бронеавтомобиль. А если зарядить вместо осколочно-фугасных снарядов бронебойно-зажигательные, то и легкий танк. Что еще может поразить? Поезд, небольшой корабль или катер… При возможности прицеливания – абсолютно все низколетящие цели. Ну, и живую силу, расположенную на открытом пространстве. Как, вы удовлетворены моим ответом?

– Да, спасибо, вы мне очень помогли, – ответил Павел, хотя никакого удовлетворения он при этом не испытывал.

«Террорист обладает оружием убийственной мощи! Какое, к черту, тут может быть удовлетворение?! – с ненавистью подумал Чернышов после разговора с экспертом. Он поймал себя на мысли, что ненавидит Раптора. В этот момент все существующее в мире зло для полковника сконцентрировалось в образе этого террориста. – Живую силу, расположенную на открытом пространстве, – мысленно повторил Чернышов слова эксперта. – В понимании Раптора, это люди, которых он собирается уничтожить. Полковник Бабичев из ФСО был прав: цель Раптора – это не будущий президент, а обыкновенные мирные люди! На озере в Жуковском террорист испытывал свою пушку на эффективность в стрельбе по площадям! Если бы он собирался расстрелять бронеавтомобиль или катер, он выбрал бы для себя другую тренировочную мишень. Цель Раптора – большое скопление людей на открытом пространстве».

Полковник вытащил из ящика стола пачку сигарет и зажигалку и направился в курительную комнату. Проходя по коридору, он увидел, что из-за двери кабинета Муромцева и Ветрова пробивается полоска света. Чернышов распахнул дверь и обнаружил своих товарищей за игрой в шахматы. Оба разом повернули головы в сторону вошедшего начальника.

– Вы почему еще здесь? – недоуменно спросил полковник.

Он пребывал в полной уверенности, что в десятом часу вечера Артем с Олегом уже находятся дома.

– Как же мы могли вас оставить? – за себя и за Олега ответил Артем. – И потом, мы же тоже хотели узнать, что за железки вы обнаружили на том озере.

– Это осколки от снарядов скорострельной авиационной автоматической пушки с программным управлением, – объяснил Чернышов.

– А я думал, что только станки бывают с программным управлением, а оказывается, и пушки тоже, – заметил Ветров.

Но полковнику в данный момент было совсем не до шуток.

– Не иронизируй, – сказал он, обращаясь к Артему. – В распоряжении террориста находится оружие, идеально подходящее для массового убийства. Эта пушка способна за одну секунду выпустить более полутора сотен снарядов с осколочно-фугасной разрывной частью. С таким оружием Раптор всего за несколько секунд может расстрелять многотысячную толпу.

– Эх, если бы знать заранее, какую цель выбрал Раптор? – сокрушенно вздохнул Олег.

Вопрос Муромцева остался без ответа. Полковника занимали совсем другие мысли.

– Я вот что думаю, – вслух рассуждал он. – Эта пушка весит семьдесят шесть килограммов, и это только чистый вес, без боекомплекта, системы наведения и системы управления огнем. Естественно, что на себе такое оружие переносить невозможно. Раптор установил эту артиллерийскую систему на автомобиле. Эксперт объяснил мне, что для этой цели годится джип или микроавтобус.

– «Форд-Бронко», на котором он вывозил груз из Санкт-Петербургского порта, – предположил Муромцев.

– Возможно, – согласился с ним Чернышов. – Хотя Раптор довольно предусмотрителен, поэтому он может использовать в качестве машины для перевозки орудия совсем другой автомобиль. Но я хотел сказать не об этом. Пушка слишком тяжелая. В одиночку даже физически сильному человеку ее в машине не установить. Значит, у террориста опять появился помощник.

Муромцев и Ветров удивленно переглянулись.

– Свисток, Замараев, – начал перечислять Олег, – все, с кем Раптор общался в Москве, убиты. Тогда кто же его помощник?

– Вот это нам и предстоит выяснить, – сказал полковник.

– Павел Андреевич, да для простой физической работы Раптор мог нанять обыкновенного бомжа, – высказал предположение Ветров.

– Тем не менее нам надо найти помощника террориста, даже если его уже нет в живых, – настойчиво повторил Чернышов. – И начать я предлагаю с проверки заявлений о пропавших людях, поступивших в милицию за последнюю неделю. Но этим займемся уже завтра. А сейчас, – Павел взглянул на часы, – все по домам.

61

Женская доля. 19.03, воскресенье, 09–15.

В воскресенье утром Чернышов, Муромцев и Ветров приступили к изучению заявлений о пропавших гражданах. Дежурный по столичному управлению внутренних дел взглянул на полковника и его сотрудников как на трех ненормальных, которым не лень потратить выходной день на изучение заявлений, на которые и в рабочие-то дни мало кто обращает внимание. Тем не менее дежурный предоставил оперативникам ФСБ отдельный кабинет, благо что в воскресенье пустующих кабинетов в управлении всегда много, и вскоре помощник дежурного принес туда папку с зарегистрированными за неделю заявлениями.

– Павел Андреевич, а что мы собираемся найти? – спросил у Чернышова Ветров, укладывая на стол перед собой в стопку третью часть от всех принесенных заявлений. – Ведь любой из этих пропавших может равновероятно оказаться помощником Раптора?

– Отнюдь, – отрицательно покачал головой полковник. – Во-первых, мы можем сразу исключить пропавших детей, женщин и стариков. Помощником террориста может оказаться только физически крепкий мужчина. Далее, мы можем исключить людей, которые исчезли без всякой причины. Например, пошел за хлебом и не вернулся. Не думаю, что Раптор просто захватил на улице первого попавшегося человека. Скорее всего тот, кто являлся помощником террориста, ушел из дома добровольно. Вот так, примерно понятно?

– Более или менее, – ответил Артем и углубился в чтение.

– Тогда сделаем так: сначала каждый читает свою часть заявлений, потом обмениваемся, – предложил Чернышов, – чтобы случайно не пропустить нужное.

Но обмениваться заявлениями не пришлось. Меньше чем через полчаса после начала изучения своей пачки заявлений Ветров громко воскликнул:

– Есть! – и замахал рукой, подзывая к себе товарищей.

– Смотрите, Павел Андреевич, – взволнованно говорил Артем, показывая начальнику стандартный заполненный бланк. – Рюмин Максим, аспирант кафедры вычислительной техники, 12 марта ушел из дома и не вернулся. Я как вспомнил, что вы говорили про пушку Раптора с программным управлением, сразу понял – вот он, его помощник!

– Аспирант кафедры вычислительной техники Московского института радиоэлектроники и автоматики, – прочитал Чернышов в графе, озаглавленной как «место работы».

«А эксперт как раз говорил, что у авиационной пушки компьютерное управление, – вспомнил полковник слова эксперта по артиллерийским системам. – Если Раптору потребовалась перенастройка управляющего компьютера в связи с установкой пушки на автомобиле, он, конечно же, обратился к услугам программиста».

– Кто написал заявление? – спросил он у Ветрова.

– Жена, вернее, сожительница этого Рюмина, – ответил Артем. – От посторонних заявления не принимаются, но, видимо, девушка сумела убедить тех, кто принимал у нее заявление, что она живет с пропавшим в гражданском браке.

– Адрес ее где-нибудь указан? – спросил Чернышов, переворачивая заявление и ища глазами графу «домашний адрес заявителя».

– Они живут вместе, поэтому у них один адрес, – поспешил объяснить начальнику Ветров.

– Немедленно едем туда, – объявил полковник.

Ему не терпелось узнать подробности исчезновения программиста.

* * *

– Кто там? – осторожно спросила Женька, когда в дверь настойчиво позвонили.

После исчезновения Максима она боялась открывать дверь, боялась оставаться одна в пустой квартире и боялась выходить на улицу. Девушка стала бояться всего и вздрагивать от каждого телефонного звонка или шороха в подъезде.

Нехорошее предчувствие появилось у нее сразу после того, как Максим уехал со странным заказчиком на его автомобиле. Однако Женька пересилила себя, и чувство тревоги постепенно отступило. Через пару часов Максим сам позвонил домой и сообщил ей, что уже приступил к работе, которую планирует закончить через несколько дней. Его голос показался девушке встревоженным, но она опять успокоила себя, что с Максимом все в порядке. А в понедельник, вернувшись из института домой, девушка обнаружила на рабочем столе Рюмина написанную его рукой записку. Вот тогда заглушенная усилием воли тревога проснулась в ней с новой силой. Более того, Женька испытала настоящий ужас.

Новоселова всегда считала себя смелой девчонкой, но сейчас она начала бояться за жизнь Максима, за свою жизнь и за жизнь их еще не родившегося ребенка. Она продолжала надеяться, что любимый вернется и тогда ее страхи рассеются сами собой. Но Максим так и не вернулся. Женька промучилась до конца недели, а в пятницу побежала в милицию и написала заявление об исчезновении своего мужа. Девушка догадывалась, что заявление у нее могут и не взять, поэтому сразу назвалась гражданской супругой Рюмина, каковой себя и считала. Заявление в милиции у нее действительно приняли и даже задали ей несколько вопросов, но Женька видела: все это делается только для того, чтобы поскорее от нее отделаться. Вернувшись из милиции домой, Женька совершенно не знала, чем заняться, все валилось у нее из рук. А к вечеру тоска навалилась с такой силой, что девушка, не раздеваясь, упала на кровать и горько расплакалась. Выплакавшись, она уснула. Но и сон не принес облегчения. Всю субботу и воскресенье девушка мучилась точно так же, пока в дверь ее квартиры неожиданно не позвонили. Женька на цыпочках подкралась к двери и осторожно спросила:

– Кто там?

– Моя фамилия Чернышов, я сотрудник Федеральной службы безопасности. Пожалуйста, откройте дверь. Я бы хотел поговорить с вами по поводу исчезновения вашего мужа, – услышала она из-за двери спокойный мужской голос.

«Это насчет Максима!» – мелькнула в ее голове спасительная мысль. И Женька бросилась торопливо отпирать дверь. Только уже открыв замок, она запоздало сообразила, что мужчина за дверью мог оказаться совсем не тем, кем назвался.

На площадке стояли сразу трое мужчин. Но девушка не испугалась, потому что увидела в глазах старшего из них понимание и сочувствие.

– Здравствуйте, – сказал мужчина. – Меня зовут Павел Андреевич, вот мое удостоверение, – и он раскрыл перед девушкой свою красную книжечку. – А вы, как я понимаю, Евгения Новоселова? Это ведь вы подавали заявление в милицию об исчезновении вашего мужа, Максима Рюмина?

– Да, – торопливо кивнула Женька. – Вы знаете, что с ним? Где он?

– Позволите мне войти? – спросил Павел. – Если хотите, мои коллеги могут остаться снаружи.

– Зачем же, проходите, – ответила девушка и отступила в сторону, давая возможность оперативникам войти в квартиру. Но, как только последний из неожиданных гостей закрыл за собой дверь, девушка снова набросилась на Чернышова с вопросами: – Пожалуйста, скажите мне, где Максим? Что с ним? Не щадите меня, я уже ко всему готова.

– Женя, нам еще ничего не известно, – начал полковник. – Так же, как и вы, мы хотели бы выяснить, где сейчас находится ваш супруг. Поэтому я прошу вас ответить на наши вопросы.

– Спрашивайте, – тихо сказала девушка.

– При каких обстоятельствах вы расстались?

– Восьмого марта нам в квартиру позвонил какой-то человек и сказал, что хотел бы привлечь Максима для работы в качестве программиста, – начала рассказывать Женька. – Вы знаете, мой муж – прекрасный программист, настоящий компьютерный хакер! Но в институте платят мало, вот он и решил предложить свои услуги на стороне, дал объявление в газету. Тот человек прочитал объявление и позвонил. Он сказал, что если Максим напишет для него нужную программу, тот заплатит ему пять тысяч долларов. Муж, конечно, сразу же согласился. Он никогда не зарабатывал столько денег! А двенадцатого марта заказчик позвонил опять. В назначенное время Максим встретился с ним у подъезда нашего дома, и они уехали. Вот и все, – закончила свой рассказ Женька и тяжело вздохнула.

– Больше вы уже не виделись с Максимом? – уточнил Чернышов.

– Нет, но он звонил мне в тот же день. Сказал, что работа над программой займет несколько дней, поэтому он пока домой не вернется. Просил меня не беспокоиться.

– Простите, Женя, но, может быть, вы действительно зря беспокоитесь? – осторожно спросил у девушки Павел. – Возможно, работа над программой у вашего мужа затянулась дольше, чем он планировал?

– Нет, – отрицательно покачала головой Женька. – В понедельник, пока я была в институте, Максим приезжал сюда. Он забрал несколько дискет с программами и оставил мне записку.

Девушка прошла в прихожую, где на вешалке висела ее сумочка, и достала оттуда написанную мужем записку.

– Вот, – сказала она, передавая записку в руки полковника.

Перед глазами у Чернышова оказался вырванный из блокнота лист, на котором в столбик было написано: «Женька, срочно понадобятся алгоритмы сопряжения аппаратуры, ищи сама. Я люблю тебя».

– Ничего не понимаю, – честно признался Павел. – Какие алгоритмы?

– А вы прочитайте первые буквы выделенных слов, – предложила Женька.

Присмотревшись, Чернышов увидел, что большинство написанных друг под другом слов сдвинуто немного влево.

– Женька, спасайся, люблю тебя, – уже по-новому прочитал он записку. – Простите, Женя, а вы не преувеличиваете? Может быть, речь действительно идет о каких-то алгоритмах сопряжения? – напрямую спросил у девушки Павел.

– Ой, ну разве вы не видите, что здесь написана полная чушь?! – в сердцах воскликнула Женька. – Не нужны мне никакие алгоритмы! И я их никогда у Максима не просила! Я и в милиции показывала записку! Там мне тоже никто не поверил! Теперь и вы туда же!

Девушка разрыдалась и, ни на кого не обращая внимания, стала размазывать слезы по лицу своим кулачком. Ветров и Муромцев испуганно переглянулись. Олег вытащил из кармана носовой платок и протянул его плачущей девушке, но та лишь оттолкнула его руку.

– Уходите! Вы и сами ничего не знаете, и мне не верите! – в истерике закричала Женька.

– Евгения! Сейчас же возьмите себя в руки! – грозно сказал Чернышов.

Его суровое обращение неожиданно подействовало. Девушка перестала плакать и подняла на полковника глаза.

– У нас действительно пока мало фактов, – признался Павел. – Тем не менее у нас есть основания предположить, что вашего мужа использовал в своих целях очень опасный преступник. Я думаю, что в своей записке Максим действительно предупреждал вас об опасности.

– Я, – всхлипнула Женька, – я с самого начала почувствовала беду. Мне кажется, что мужа уже нет в живых, – дрожащими губами произнесла девушка, а на ее глазах опять выступили слезы.

Павел совершенно не знал, что ответить сидящей перед ним девушке, которая казалась такой хрупкой и беззащитной. В душе Чернышов понимал, что девушка права: «Программист, скорее всего оставался жив, только пока был нужен Раптору. Но раз артиллерийская система функционирует, значит, и надобность в программисте отпала». Из невеселых раздумий полковника вывел голос девушки.

– Вы что-то еще хотели узнать? – тихо спросила она.

– Вам, конечно, не известно, какую именно работу заказчик поручил вашему мужу? – Чернышов был практически уверен в отрицательном ответе, но решил уточнить.

– В первый раз, когда он позвонил нам, Максим спросил у него, что это за работа. А тот ответил, что это программа, при помощи которой можно управлять работой видеокамеры.

Полковник тут же представил, как работает видеокамера: «Если камера закреплена на подвижной основе, она должна поворачиваться в двух плоскостях. А если вместо видеокамеры в такой системе закреплено артиллерийское орудие, то получается поворотный артиллерийский лафет! Вот что нужно было Раптору».

– Вы говорили, что муж приезжал домой, чтобы забрать дискеты с программами. Вы знаете, что это были за программы? – задал следующий вопрос Чернышов.

– Он забрал дискеты с программами, позволяющими наладить обмен данными между компьютерами через телефонную линию.

«Для чего потребовалось Раптору связывать компьютеры через телефонную линию?» – немедленно подумал полковник. Однако этот вопрос остался без ответа. Пока Павел обдумывал последний ответ девушки, Муромцев воспользовался паузой и задал уже давно интересующий его вопрос:

– Женя, вы сказали, что ваш муж и заказчик встретились возле подъезда? Как вы об этом узнали?

– Втайне от Максима я выбежала следом за ним и видела, как муж садится в машину заказчика, – ответила Женька.

– Машина «Форд-Бронко», такой большой американский джип синего цвета?! – быстро спросил Ветров.

– Нет, – немного растерянно ответила девушка. – Это были красные «Жигули» восьмой модели. Ой, я же записала номер! – неожиданно вспомнила Женька и бросилась разыскивать бумажку, на которой записала номер «восьмерки». Оперативникам осталось только наблюдать за предпринятыми ею лихорадочными поисками, и каждый из них в мыслях надеялся, что злополучная бумажка будет найдена. Психологическая установка сработала – вскоре Женька уже держала в руках бумажку с записанным на ней автомобильным номером.

– Вы даже не представляете, Женя, какая вы умница и как вы нам помогли, – сказал Ветров, забирая из рук девушки найденную бумажку. Он тут же подошел к телефону и по памяти набрал номер дежурной службы ГИБДД. Уточнив у Новоселовой номер ее домашнего телефона, Артем назвал его дежурному оператору. – Сейчас нам сообщат, на кого зарегистрирована эта машина, – объявил Ветров, вешая трубку.

Звонок из ГИБДД раздался уже через пятнадцать минут.

– «ВАЗ-2108» 1996 года выпуска, – сообщил Ветров после разговора с сотрудником дежурной части ГИБДД. – Машина сменила нескольких хозяев, а в последние два года была зарегистрирована на имя частного предпринимателя Геннадия Плющева, проживающего по адресу… – Артем назвал адрес, который ему сообщили в дежурной части.

– Извините, Женя, нам нужно работать, – прощаясь с девушкой, сказал Чернышов. – Большое спасибо вам за информацию. В свою очередь, обещаю вам, что мы постараемся найти вашего мужа и выяснить, что с ним случилось. Вот моя визитка. – Полковник вытащил из кармана твердую карточку и, записав туда номер своего домашнего телефона, протянул визитку девушке. – Если вам что-то понадобится, можете звонить мне в любое время.

– Постойте, – остановила оперативников Новоселова. – Возможно, вам это поможет. Двенадцатого марта заказчик звонил нам дважды. Первый раз звонок был такой длинный, как междугородний. Я даже подумала: мол, кто это звонит из другого города? А второй раз он звонил уже прямо от подъезда, видимо, с мобильного телефона.

– Спасибо, – еще раз поблагодарил девушку Павел Чернышов. – Нам это наверняка поможет.

Дверь за оперативниками закрылась, и Женька устало опустилась на пуфик в коридоре. «Если Максима уже нет в живых, то пусть они накажут его убийцу! Пусть свершится месть. Пусть они накажут того, кто сделал сиротой нашего ребенка», – мстительно подумала Новоселова. На этот раз ее глаза остались сухими. В них были только боль, тоска и ненависть.

62

Работа оперативной группы. 19.03, воскресенье, 14–00.

Служебная машина опергруппы Чернышова остановилась возле стандартного московского дома. Ветров, сидящий за рулем служебных «Жигулей», повернулся к сидящему рядом с ним начальнику и сказал:

– Ну вот, Павел Андреевич, это тот адрес, который мне сообщили в дежурной части ГИБДД.

«Типовой панельный дом, – подумал полковник, осматривая здание из окна машины. – Шесть подъездов, двенадцать этажей, на каждом этаже по четыре квартиры. И в одной из них живет человек, на машине которого разъезжает Раптор. Но имеет ли отношение этот человек к террористу или он просто стал очередной его жертвой?»

– Ну что, поднимаемся к нему и проверяем, что это за птица? – сгорая от нетерпения, спросил у Чернышова Ветров.

Более выдержанный Муромцев хранил молчание. Как и полковник, он внимательно разглядывал дом, пытаясь определить окна интересующей их квартиры.

– Неплохо было бы сначала собрать побольше информации об этом человеке, – ответил Чернышов на вопрос Артема.

– Так вы же знаете, Павел Андреевич, что у нас нет времени!

– Знаю, – согласился с Артемом полковник. – А вдруг Раптор сейчас у него на квартире?

– Я что-то не пойму, Павел Андреевич. Вы хотите, чтобы Раптор оказался там или чтобы его там не было? – удивленно заметил Ветров.

– Ладно, поднимаемся, – решил Чернышов. – Оружие на всякий случай держите наготове.

Последний вопрос Артема он так и оставил без ответа.

Чернышов с Ветровым на лифте, а Муромцев по лестнице поднялись на восьмой этаж, где располагалась квартира с указанным в адресе номером. Все трое приготовили оружие, и полковник, проверив, правильно ли встали возле двери его товарищи, нажал кнопку дверного звонка. Послышались шаркающие шаги, потом щелкнул замок, и дверь распахнулась. Перед оперативниками предстал тощий парень в футболке, спортивных трусах и шлепанцах, надетых на босые ноги. Очевидно, парень собирался увидеть кого-то другого, потому что на лице его отразилось полное недоумение.

Но удивиться до конца парень так и не успел. Ветров рывком выдернул его на площадку и, прижав к стене, тихо, но отчетливо спросил:

– Еще кто-нибудь есть в квартире?

Парень отрицательно замотал головой. Теперь на его лице проступило уже не удивление, а настоящий испуг.

– Проверим, – так же тихо сказал Артем. – Иди вперед.

Он развернул парня спиной к себе и втолкнул обратно в квартиру. Следом за ним в квартиру ворвались и оперативники. Первым шел Ветров, его прикрывал Муромцев, а замыкал цепочку Чернышов. Полковнику совершенно не нравилось то, что сейчас происходило. Все его естество протестовало против того, чтобы силой врываться в чужую квартиру. Однако сделать это было необходимо, чтобы свести к минимуму возможный риск. Чернышов знал массу случаев, когда в аналогичных обстоятельствах погибали отличные оперативники, и только потому, что, входя в незнакомую квартиру, не предусмотрели возможности нападения на них.

…Последний такой случай произошел в Московском управлении ФСБ всего месяц назад. Уже опытный оперативник, майор, которого Чернышов знал лично, поехал на квартиру одного парня, чтобы получить от того свидетельские показания. Предстоящий разговор со свидетелем не предвещал никакой опасности, поэтому оперативник смело поехал один к нему на квартиру. Но он не учел того, что парень – наркоман. В тот момент, когда оперативник явился к нему, парень как раз готовил очередную дозу для себя и для своего приятеля, такого же наркомана. Ничего не подозревая, оперативник вошел в квартиру, а у второго наркомана под рукой оказался пистолет. Едва заметив на пороге превратившейся в притон комнаты незнакомого человека, наркоман немедленно выстрелил, так как испугался, что у него могут отнять его дозу. Как выяснилось позже, других причин для убийства у него не было, хотя убийца разрядил в тело оперативника всю обойму.

…С первого же взгляда на открывшего дверь парня Чернышов понял, что тот опасности не представляет. Но, кроме него, в квартире мог находиться кто-то еще, в том числе и Раптор! Квартиру следовало тщательно проверить, и сделать это нужно было в первую очередь. Поэтому и полковник, и его сотрудники действовали по заранее отработанной схеме, последовательно проверяя прихожую, комнаты, кухню и места общего пользования. Парень не соврал – кроме него, здесь действительно больше никого не оказалось. Закончив проверку, оперативники вместе с хозяином квартиры вернулись в гостиную.

– Я полковник Федеральной службы безопасности, а это мои коллеги, – пояснил Чернышов и указал рукой на капитанов Муромцева и Ветрова. – И я прошу извинить нас за неожиданное вторжение. Но у нас были серьезные основания предполагать, что в вашей квартире может скрываться особо опасный преступник.

Павел думал, что парень начнет возмущаться, однако тот сказал:

– Да ладно, я ж понимаю…

– Да, ты уж извини, приятель, мы немного грубо с тобой обошлись, – присоединился к словам Чернышова Ветров, – но сам виноват, не надо дружбу с кем попало водить.

– А я ни с кем и не вожу, – начал оправдываться парень. Он все еще был сильно напуган.

– Вы Геннадий Плющев? – спросил у него полковник.

– Да, – не менее испуганно ответил парень, словно сознавался в страшном преступлении.

– «ВАЗ-2108» красного цвета – ваша машина? – продолжал спрашивать Павел.

– Сейчас уже нет, – ответил Геннадий и, как показалось Чернышову, с явным облегчением.

– Что значит – «нет»?! – возмутился Ветров. – Но в ГИБДД она оформлена на твое имя.

– Да, но машину я уже продал, – торопливо сказал Плющев, – по доверенности, – уточнил он.

– Когда и кому вы продали машину? – быстро спросил полковник.

– Продал в прошлое воскресенье, двенадцатого марта, ровно неделю назад. А вот кому, я даже не знаю. Я у покупателя фамилию не спрашивал.

Чернышов с Ветровым понимающе переглянулись.

– Так, – сказал полковник, – сейчас, Геннадий, я буду задавать вам вопросы, а вы постарайтесь ответить на них с максимальной точностью. Потом мы с вами проедем в ту нотариальную контору, где вы с покупателем оформляли доверенность. Договорились?

Геннадий Плющев поспешно кивнул. Отвечая на вопросы Чернышова, он рассказал, что продал машину, потому что ему срочно понадобились деньги. Покупателем оказался еще довольно молодой крепкий мужчина. Он даже не пытался торговаться, чем удивил Геннадия, и сразу заплатил требуемую цену. Кроме того, он сам оплатил все расходы по переоформлению автомобиля. За «восьмерку» покупатель расплатился долларами. Плющев выборочно проверил на подлинность несколько купюр, и все они оказались настоящими американскими долларами.

…Нотариус, оформлявший сделку по продаже машины, назвал оперативникам имя и фамилию человека, которому Геннадий Плющев передал все права на свой автомобиль. Таковым оказался некий Аркадий Штыков, 1965 года рождения, постоянно проживающий в Москве. Адрес гражданина Штыкова также был записан в копии составленной нотариусом доверенности.

– Ну что, Павел Андреевич, едем на квартиру к этому Штыкову? – ощутив азарт охотника, преследующего зверя, спросил у Чернышова Ветров.

Но в ответ полковник только грустно усмехнулся.

– Съездить по этому адресу, конечно, можно, – вздохнул он, – но боюсь, что никакого Штыкова мы там не обнаружим. Возможно, в Москве даже нет такого адреса. Аркадий Штыков, как и Шех, по документам которого Замараев получал груз в порту Санкт-Петербурга, – это фантомы, призраки никогда не существовавших людей. Просто Раптор использует различные поддельные документы, чтобы сбить нас со следа.

В своих предположениях Чернышов оказался абсолютно прав. В адресном столе ему сообщили, что по указанному адресу гражданин Штыков никогда не проживал. Вполне предсказуем оказался и ответ, полученный из районного отделения внутренних дел, в котором якобы получил свой паспорт Аркадий Штыков. Номер и серия, записанные в паспорте Аркадия, оказались ложными, а сам паспорт – поддельным. Впрочем, иного ответа полковник и не ожидал.

* * *

К вечеру оперативники опять собрались в рабочем кабинете Чернышова. Самым удрученным выглядел Ветров. Расхаживая по кабинету, он сказал:

– Ну вот, Павел Андреевич, опять вся наша сегодняшняя работа впустую.

– Проделанная работа никогда пустой не бывает, потому что отрицательный результат – тоже результат, – нравоучительно произнес полковник. – А чтобы работа не казалась бессмысленной, нам надо проанализировать, что сегодня удалось узнать. Иногда бывает очень полезно просто посидеть и подумать. Поэтому попрошу высказывать свои соображения. Ну, кто самый смелый, кто готов начать первым?

– Позвольте мне, Павел Андреевич, – встал со своего места Олег. – Вчера вы говорили, что используемое орудие Раптор установил на своей машине. Но ведь авиационная пушка – это не ручной пулемет, который можно просто установить на сошки. У нее собственный электропривод, собственная система боепитания.

– Ну-ну, продолжай. – Чернышов сдвинул брови; он никак не мог ухватить мысль капитана.

– Я хочу сказать, что пушку невозможно установить в автомобиле без серьезной, я повторяю, серьезной переделки салона, а может быть, и всего кузова, – закончил Муромцев.

– Ты хочешь сказать, что своими силами террорист не мог это сделать? – понял полковник.

– Да, он должен был обратиться на автомобильную станцию техобслуживания.

– Принимается, – обрадованно сказал Чернышов. – Если удастся найти ту самую станцию техобслуживания, мы узнаем, на каком автомобиле установил Раптор свое орудие!

Олег сел на свое место, и полковник вопросительно уставился на Артема.

– Что вы на меня так смотрите, Павел Андреевич? – немного обиженно ответил Ветров. – Ну, не пришла мне сегодня в голову гениальная мысль, уж извините. А вы-то сами, кстати, что думаете?

У Чернышова давно появилось ощущение, что во время разговора с Новоселовой он что-то упустил. Позже он собирался вновь вернуться к этому разговору и мысленно проанализировать каждую фразу. Когда Артем задал свой вопрос, Павел вновь вспомнил свой диалог с Женей. По лицу Чернышова Ветров и Муромцев догадались, что у того идет интенсивная работа мысли. В такие минуты они старались не мешать своему начальнику. Но вот полковник щелкнул пальцами и быстро спросил:

– Помните, Женя сказала нам, что ее муж приезжал домой, чтобы забрать дискеты с программами?

– Да, программы для сопряжения компьютера с телефоном, – вспомнил Ветров.

Муромцев лишь согласно кивнул.

– Для чего ему потребовались такие программы? – спросил Чернышов. – Ведь Рюмин, конечно же, выполнял заказ Раптора. Так для чего террористу потребовалось связывать два компьютера с помощью телефона?

Олег задумался, а Артем пожал плечами и ответил:

– Да для чего угодно! Может, он хотел таким образом передать сообщение Джаббе, который сейчас находится где-то за границей. Связаться с кем-то из своих агентов. Или просто влезть в Интернет и покопаться там. Мало ли что могло прийти ему на ум? Нынче террористы пошли особо грамотные. Им сейчас автомата или фугаса мало, им теперь компьютер подавай.

– А что, если телефон потребовался Раптору для управления авиационной пушкой? – предположил полковник.

– Ну, Павел Андреевич, – развел руками Ветров. – Это даже не из области научной фантастики, это просто русские народные сказки. Интересно, как вы себе это представляете? Раптор звонит по телефону и говорит: «По щучьему велению, по моему хотению, пушка, стреляй!» Так, что ли?

– Павел Андреевич, мне, если честно, тоже кажется, что вы зашли куда-то не туда, – признался Олег. – Главное сейчас – определить место, где скрывается Раптор, а не гадать, для чего ему потребовалось связывать компьютер с телефоном.

– Что ж, вернемся к месту, – согласился Чернышов, хотя в данный момент ему опять казалось, что он упускает что-то важное. – Думаю, Раптора надо искать на одной из подмосковных дач.

– Павел Андреевич, а это тоже из области научной фантастики или у вас есть конкретные предположения? – подозрительно прищурившись, спросил у начальника Ветров.

– На эту мысль меня натолкнули слова Жени, когда она сказала, что первый звонок заказчика двенадцатого марта был междугородним, – признался Чернышов. – Только Раптор звонил не из другого города, а с одной из подмосковных дач.

– Но почему же именно с дачи? – продолжал упорствовать Ветров.

– Раптор испытал свое орудие в эту субботу, а Рюмина он похитил в прошлое воскресенье. Получается, что Максим писал нужную террористу программу семь дней! Все это время он должен был находиться рядом с артиллерийской системой, чтобы иметь возможность контролировать правильность работы программы, так?

– У программистов есть еще такой термин: «настройка программного обеспечения», – подсказал начальнику Артем.

– В квартиру пушку не потащишь, да и автомобиль туда не загонишь. Для этого нужен гараж, – продолжал Чернышов. – Но ведь не в гараже террорист все это время держал своего программиста?

– Почему? – тут же спросил у него Ветров. – По-моему, Раптор не отличается гуманизмом.

– Дело не в этом. Просто Раптор вынужден был сам находиться рядом с программистом, чтобы контролировать его работу. А сам он, уж точно, не стал бы жить в гараже, – объяснил полковник. – Значит, жилье и гараж для его машины должны быть в одном доме. А это может быть только коттедж или дача.

– Гениально! – восхищенно заметил Артем и протянул Чернышову руку для рукопожатия.

В ответ Павел только раздраженно махнул рукой.

– Поздравим друг друга, когда обезвредим террориста, – отрезал он. – С завтрашнего дня, кроме проверки автомастерских, начинаем проверку всевозможных агентств, которые сдают внаем загородные дачи и коттеджи. Нас интересует молодой мужчина, одинокий, снявший дачный участок с домом и – обязательно – с гаражом в начале марта. Да, на этот участок еще должна вести проезжая в это время года дорога. Ну и, конечно, не забудьте фамилии Шех и Штыков, – полковник на секунду задумался, – и еще, на всякий случай, Замараев.

Часть IV

ЗАГОН

63

Он где-то здесь. 21.03, вторник, 15–00.

Для Чернышова наступило время тревожного ожидания. Уже второй день в рабочем кабинете он выслушивал доклады своих оперативников. Кроме постоянных членов его группы – капитанов Муромцева и Ветрова, задание полковника сейчас выполняли десятки других оперативников, выделенных ему специальным приказом генерала Локтионова. Второй день по всей Москве люди из Управления по борьбе с терроризмом проверяли автомастерские и различные фирмы, занимающиеся торговлей и сдачей внаем недвижимости. Работа по автомастерским пока не дала никаких результатов. В те из них, которые успели проверить оперативники, никто не обращался с просьбой переделать салон или кузов своей машины. Все тюнинговые доводки, выполненные автомеханиками, касались исключительно внешней отделки автомобилей, поэтому никак не могли быть произведены для установки внутри машины авиационной пушки.

Проверка работающих с недвижимостью фирм, наоборот, выявила уже несколько подозрительных клиентов. Правда, после более тщательной проверки выяснилось, что никто из них не имеет отношения к разыскиваемому террористу. Однако Чернышов и выполняющие его задание оперативники не расслаблялись. Наученные собственным опытом, все знали, что подобная работа только тогда приносит результат, когда она доведена до конца. Проверка продолжалась…

– Да? – полковник снял трубку городского телефона.

– Павел Андреевич? – услышал Чернышов голос Муромцева.

Олег старался говорить спокойно, тем не менее по тембру его голоса Павел уловил, как взволнован капитан.

– Аркадий Штыков, наш Штыков, Павел Андреевич, – возбужденно сообщил Муромцев, – седьмого марта арендовал дачу в Малаховке!

– Ты ничего не путаешь? – Чернышов все еще не решался поверить в удачу.

– Нет, Павел Андреевич! В агентстве, через которое Штыков снял дачу, при оформлении договора аренды записали его паспортные данные. Все совпадает в точности! Это он!

– Ясно. Срочно возвращайся в управление. Будем готовить операцию по его захвату, – приказал полковник.

– Я все понял. Сейчас буду, – поспешил ответить Олег.

Переговорив с капитаном, Чернышов встал из-за стола. Спокойно сидеть на месте он уже не мог. «База Раптора, его логово, обнаружена! В этом нет сомнения, – подумал Павел. – Теперь террористу ни в коем случае нельзя позволить уйти. Операцию по его захвату нужно спланировать очень грамотно, чтобы исключить все лазейки, через которые Раптор может уйти». Чернышов вернулся к столу и уже по внутреннему телефону позвонил начальнику информационно-аналитического отдела:

– Алексей Степанович, у вас в отделе есть карта дачного поселка в Малаховке?

– Что вы, Павел Андреевич, откуда? – удивился полковник Сергеев. – Это же территория областного управления. Если и есть такая карта, так только у них.

– Алексей Степанович, Раптор в Малаховке! – воскликнул Павел. – Подскажите, с кем можно связаться в областном управлении, чтобы получить нужную карту?

– Сейчас, подождите.

Через минуту Сергеев продиктовал Чернышову несколько служебных телефонов Управления ФСБ по Московской области.

* * *

Когда Олег Муромцев появился в кабинете своего начальника, кабинет уже представлял собой настоящий штаб. Кроме самого полковника Чернышова, здесь находились начальник информационно-аналитического отдела полковник Сергеев, командир одного из отрядов антитеррористического подразделения «Альфа» майор Анофриев, хорошо знакомый Олегу по прошлым совместным операциям, и еще двое офицеров, которых Муромцев видел впервые. Двое незнакомых Олегу Муромцеву офицеров являлись сотрудниками Управления ФСБ по Московской области, которые также принимали участие в разработке операции по захвату разыскиваемого террориста. Именно эти сотрудники доставили в кабинет Чернышова карту дачного поселка в Малаховке и его окрестностей. В данный момент карта лежала на столе Павла, а все присутствующие офицеры стояли вокруг. Склонившись над картой, Чернышов как раз что-то объяснял им. Заметив вошедшего в кабинет Олега, Павел тут же прервал свое объяснение и, обратившись к Муромцеву, спросил:

– Какой номер дачи, на которой скрывается Раптор?

– Сто пятьдесят пятый, – ответил Олег.

Павел снова нагнулся к карте.

– Это где-то здесь, – сказал он, обведя на ней красным карандашом маленький кружок.

Кружок получился неровный, и Чернышов недовольно поморщился. Павел не был суеверным человеком, но он очень не любил, когда в начале операции или на этапе ее планирования появлялись пусть даже мелкие огрехи. Вряд ли неровно нарисованный круг можно было отнести к допущенной ошибке или хотя бы оплошности, тем не менее у Чернышова появилось нехорошее предчувствие. Но полковник умел владеть собой, поэтому никто из присутствующих офицеров не заметил перемены в его настроении.

– Снимаемая Раптором дача находится примерно здесь, – повторил Павел, подправляя карандашом неаккуратно нарисованный круг. – В это время года на дачах проживает мало людей. Это облегчает нашу задачу. И все же я обращаю ваше внимание на то, что при захвате Раптора не должен пострадать никто из жильцов дачного массива.

Последние слова Чернышова относились главным образом к майору Анофриеву. Именно его бойцам предстояло проводить захват террориста. Выслушав полковника, Анофриев только усмехнулся.

– За нас можете не волноваться, Павел Андреевич, слепим вашего зверя в лучшем виде. Он и пикнуть не успеет, как ребята наденут на него наручники, – поспешил успокоить майор руководителя операции.

Чернышов опять недовольно поморщился, но ничего не сказал. Излишняя самоуверенность Анофриева всегда нервировала его. В то же время Павел знал, что слова майора «Альфы» – не пустая бравада. Под началом Анофриева служили настоящие профессионалы. К тому же Чернышову не раз самому приходилось наблюдать их в деле. «Но ведь и Раптор – профессионал высочайшего класса, – тут же подумал полковник. – Ко всему прочему, он еще и превосходный агентурист, проявляющий просто исключительные изобретательские и оперативные способности».

– Я хочу обратить внимание всех присутствующих, и особенно вас, товарищ майор, – обратился к Анофриеву Чернышов, – что с 1994 года Раптора активно разыскивают многочисленные спецслужбы стран Европы, Азии и Америки. Но, несмотря на это, террорист продолжает совершать свои дерзкие кровавые преступления.

– Да будь он хоть самим дьяволом, от моих ребят ему не уйти, – авторитетно заметил майор.

«Дай-то бог», – мысленно произнес Павел. Все напутственные слова уже были сказаны, предупреждения сделаны, и Чернышов решил заканчивать инструктаж.

– Еще раз напоминаю последовательность действий, – объявил он. – После того, как дача, на которой скрывается Раптор, будет обнаружена, первая антитеррористическая группа по периметру блокирует дачный участок, а вторая идет на штурм. Поиск дачи – задача оперативных работников. Этим займемся я сам, товарищи из областного управления и капитан Муромцев. – Павел очень надеялся, что и Ветров появится в управлении до того момента, когда придется выезжать на захват террориста. Но Артем так и не появился. – Блокирование дачного участка и штурм возлагаются на спецподразделение майора Анофриева. Чтобы полностью исключить возможность прорыва террориста с территории дачного массива, на время проведения операции по его захвату все дороги, ведущие из Малаховки, будут перекрыты. Для этой цели из бойцов отряда «Альфа» формируются три тревожные группы, по четыре человека в каждой, которые под видом сотрудников ГИБДД будут останавливать и проверять все выезжающие из Малаховки автомобили. В качестве прикрытия каждой такой группе уже выделен патрульный автомобиль из состава отдельного батальона ГИБДД. – Чернышов на секунду прервался и, обращаясь к Анофриеву, спросил: – Вы подобрали людей для этой роли?

– Так точно, – тут же ответил командир отряда «Альфа». – Двенадцать человек разбиты по четверкам. Оружие, снаряжение и форма сотрудников ГИБДД получены.

Павел удовлетворенно кивнул и продолжил:

– К месту проведения операции следуем на трех машинах. Оперативные работники едут на машине нашей группы. Бойцы «Альфы» – на двух своих микроавтобусах. Тревожные группы, обеспечивающие оцепление района, добираются самостоятельно на патрульных автомобилях ГИБДД. Вопросы?

Полковник обвел внимательным взглядом всех присутствующих, но вопросов ни у кого не возникло.

– В таком случае едем. Желаю всем ни пуха ни пера! – закончил Чернышов.

– К черту, – прошептал Олег Муромцев, вместе с другими офицерами выходя из кабинета своего начальника.

64

Противостояние. 21.03, вторник, 17–30.

В последние дни, оставшиеся до запланированного террористического акта, Раптор испытывал нервное возбуждение. Сейчас, когда все подготовительные работы уже были завершены, а до «часа ноль»[18] еще оставалось время, террористу приходилось просто ждать. Для Сычева момент ожидания был одним из самых тяжелых в его террористической деятельности. Вынужденная пауза в несколько суток уже выводила Юрия из себя. В это время эмоции одерживали верх над его логикой и расчетом. Ждать Раптор не умел.

Но недавно к уже привычному состоянию нервозности у Сычева прибавилось и чувство тревоги. Террорист пытался выяснить, чем она вызвана, но так и не сумел найти причину. Вот уже четыре дня Юрий жил на подмосковной даче один. Труп своего последнего «слепого» агента, Максима Рюмина, он закопал в снегу прямо на дачном участке. Все эти дни Раптора никто не беспокоил. До наступления дачного сезона было еще далеко, поэтому обитатели малаховских дач на своих участках почти не появлялись. Некоторые из дач охраняли нанятые на зимнее время сторожа. В других жили сами хозяева или арендовавшие дачу жильцы. Но и тех, и других было совсем мало. Большинство дачных домиков просто пустовало. За время, что Рюмин трудился над компьютерной программой, Раптор самым тщательным образом успел осмотреть все подступы к своей даче и ближайшие окрестности. Каждый день с мощным биноклем в руках он забирался на второй этаж дома и проводил там несколько часов, наблюдая за окружающей обстановкой. Все соседние дачные домики пустовали. Только на соседней улице, через несколько участков, на одной из дач жил угрюмого вида мужик, нанятый хозяевами для охраны их собственности. Въездные ворота этой дачи и часть участка хорошо просматривались с наблюдательной позиции Раптора. Пользуясь этим, поначалу Сычев подолгу наблюдал за своим соседом, но, убедившись, что он обыкновенный сторож, утратил к нему интерес. Ощутив тревогу, Юрий возобновил наблюдение за сторожем, но в первый же день убедился, что режим того ничуть не изменился.

«Сторож вполне безобиден, – рассуждал террорист. – Тогда откуда же у меня эта тревога?» Раптор привык доверять своим ощущениям и полагаться на интуицию, которая его еще ни разу не подводила. Он достал радиочастотный сканер, уже использованный им во время поездки в Санкт-Петербург, подключил его к сети и стал постоянно слушать эфир. Пару раз Сычеву удалось поймать радиопереговоры сотрудников ГИБДД, проезжавших неподалеку от дачного поселка на своих машинах. Но эти переговоры не имели к нему никакого отношения. Раптор немного успокоился, однако решил сканер не убирать и оставил его постоянно включенным. Но ощущение тревоги не исчезло. И Юрий стал напряженно думать, как обезопасить свое убежище. Решение пришло совершенно неожиданно и оказалось настолько простым, что Сычев даже просиял от восторга. Как-то, в очередной раз наблюдая за проживающим по соседству сторожем, Раптор обратил внимание на табличку с номером дачи, прикрученную к въездным воротам. Он тут же вспомнил, что и свою дачу нашел по точно такой же номерной табличке! Ближайшей ночью Сычев снял со своих ворот табличку с номером и переставил ее на ворота дачи, охраняемой суровым сторожем. Его номер Юрий поместил на свои ворота. «Так, на всякий случай», – подумал террорист, закончив эту нехитрую операцию.

* * *

Уже подъехав к дачному поселку в Малаховке, полковник Чернышов решил, что выдвижение к месту проведения операции было организовано совершенно неправильно. Оперативники и группа захвата прибыли на трех машинах, идущих друг за другом. Такой кортеж сразу же бросался в глаза. К тому же, кроме «шестерки» оперативной группы Чернышова, в кортеже были два микроавтобуса «Мицубиси», на которых прибыли бойцы группы «Альфа».

«Если Раптор организовал наблюдение за дорогой, он, конечно, не мог не заметить прибытие в Малаховку подозрительного автомобильного кортежа, – подумал Павел, анализируя начало операции по захвату террориста. – Остается только надеяться, что Сычев не в состоянии организовать постоянное наблюдение за дорогой, ведущей к своему логову. При всей своей изобретательности в одиночку ему это не осуществить».

Машины сотрудников ФСБ затормозили возле въезда на территорию дачного поселка. Чернышов, Муромцев и двое оперативников из областного управления ФСБ покинули свою машину. Бойцы «Альфы» остались внутри микроавтобусов. Их очередь еще не пришла, а демонстрировать свое оружие и боевой камуфляж раньше времени не имело смысла.

– Говорит Зодчий, закрыть кольцо! Повторяю: всем бригадам обеспечить закрытие кольца! – объявил Чернышов в микрофон установленной на машине рации.

Его слова, произнесенные на рабочей волне ГИБДД, предназначались бойцам тревожных групп, блокирующим дачный поселок, в котором их коллегам из отряда «Альфа» предстояло провести захват скрывающегося там террориста. Приказ означал, что группа захвата прибыла на место, поэтому следует перекрыть все ведущие из Малаховки дороги. Три патрульные машины уже давно находились на расчетных местах. Сразу после получения приказа от Чернышова переодетые в форму сотрудников ГИБДД бойцы «Альфы» развернули свои автомобили, поставив их посреди дороги. Таким образом, все выезды из Малаховки оказались перекрыты.

Пока Павел по рации отдавал приказание тревожным группам отряда «Альфа», двое оперативников из областного управления с недоумением разглядывали карту дачного поселка. Подойдя к ним, Чернышов сразу понял, чем вызвано недоумение оперативников. Ближайшие к въезду дачи имели совсем не ту нумерацию, какая значилась на привезенной сюда карте. В действительности произошло следующее. С того момента, когда составлялась данная карта, дачный поселок значительно разросся. На прилегающих к нему землях строились новые дачи. Некоторые старые хозяева продавали свои дачи, а новые либо объединяли либо, наоборот, делили приобретенные участки. Поселок медленно, но верно перестраивался. Старая четкая нумерация нарушилась, а новая не отличалась упорядоченностью.

– Дача, на которой поселился Раптор, построена давно. Будем надеяться, что с тех пор ее номер не поменялся, – постарался успокоить себя и своих оперативников Чернышов. – Значит, и искать ее нужно на том же месте, где она указана на плане. Террорист может наблюдать за подходами к дому. Поэтому во время поисков постарайтесь, чтобы вас нельзя было увидеть с территории его дачного участка или из окон дома. Все, действуем. Связь по рации.

Полковник отдал последние указания и вместе с остальными оперативниками прошел на территорию поселка.

* * *

Ровный шум, доносящийся из динамиков радиочастотного сканера, неожиданно прекратился. Раптор уже привык к тихому потрескиванию эфира, но, как только это потрескивание исчезло, террорист мгновенно напрягся. Сычев уже знал, что это верный признак того, что сканер поймал выход в эфир неизвестной рации. Действительно, уже в следующую секунду из динамиков раздался повелительный мужской голос:

– …закрыть кольцо! Повторяю: всем бригадам обеспечить закрытие кольца!

Схватив со стола бинокль, Юрий бросился на второй этаж к окну, которое стало его наблюдательной позицией. «Закрыть кольцо? Неужели служба безопасности вычислила мое убежище?! Но как им удалось это сделать?! – думал Сычев, устраиваясь с биноклем возле окна. – Какая разница, как? Сейчас надо оценить степень опасности и решить, как следует выбираться отсюда. Сборы не займут много времени. Все вещи уже давно уложены в сумку. Остается только бросить сумку в машину, и можно уезжать. Правда, на даче останутся мои отпечатки пальцев, но сейчас, похоже, уже не до них…»

Ход мыслей Раптора неожиданно прервался, так как он заметил двух мужчин, остановившихся неподалеку от дачи с номером 155. Последние два дня этот номер красовался на воротах дачи, охраняемой угрюмым мужиком. Один из незнакомых Сычеву мужчин украдкой указал рукой на ворота с номером. Его напарник кивнул и полез за пазуху своей куртки. Он вытащил оттуда какой-то предмет, поместившийся у него в ладони, и что-то сказал в кулак. Даже в бинокль Раптор не сумел рассмотреть, что достал мужчина из-за пазухи. Но чутье подсказало террористу, что это была миниатюрная рация. Поведение мужчин, наличие миниатюрной рации и даже то, что они остановились на таком месте, которое не просматривалось из окон интересующего их дома, убедило Юрия в том, что перед ним двое сотрудников ФСБ.

«Они пришли за мной! В этом нет никакого сомнения», – сообразил Раптор и бросился по лестнице вниз. На первом этаже он схватил работающий сканер вместе со своей заранее собранной сумкой и устремился в гараж, где стояла его «Газель». Сунув на переднее сиденье сумку, Юрий вскочил за руль и выехал из гаража. Счет шел на секунды. Террорист спешил поскорее покинуть дачу, ставшую для него смертельно опасным местом. Однако он потратил еще минуту, чтобы прикрыть гаражные ворота. Между створками ворот он зажал одну из своих тетриловых шашек, соединив капроновой нитью створки ворот с ее натяжным взрывателем. «Это будет вам сюрприз от меня», – мстительно подумал Раптор, занимая место за рулем «Газели».

65

В дачном поселке. 21.03, вторник, 17–40.

Один из оперативников областного управления ФСБ остался наблюдать за обнаруженной дачей, а другой поспешил к микроавтобусам отряда «Альфа». Получив по рации сообщение, что убежище террориста обнаружено, Чернышов и Муромцев тоже вернулись к машинам.

– Снег возле ворот расчищен, – начал объяснять вернувшийся оперативник, – так что объект скорее всего на месте.

– Сейчас мы его возьмем, – уверенно заявил майор Анофриев. – Павел Андреевич, разрешите?

Командиру отряда «Альфа» не терпелось вступить в схватку с террористом.

– Перекройте машинами выезд. Оставьте здесь двух человек. Остальные к дому, – распорядился полковник Чернышов. – Вы показываете дорогу, – добавил он, повернувшись к оперативнику, обнаружившему убежище Раптора.

– С машинами останутся водители. Они у меня мастера на все руки, – улыбнулся Анофриев.

Он продублировал приказание, и водители послушно поставили микроавтобусы поперек дороги. При этом один из микроавтобусов подпер ворота, закрывающие выезд с дачного поселка. Павел всегда с удовольствием наблюдал, насколько четко и слаженно действуют бойцы из отряда «Альфа». Во всех их действиях, в каждом движении чувствовалась длительная и упорная подготовка. Разделившись на две группы, согласно функциональным обязанностям, бойцы устремились к дому, где предположительно скрывался Раптор. Это был какой-то странный, ранее незнакомый Чернышову способ передвижения. Не бег, а какой-то ускоренный шаг. При этом бойцы «Альфы» передвигались настолько быстро, что сам полковник даже бегом с трудом поспевал за ними.

Когда обе группы захвата вышли к даче № 155, Анофриев решительно отстранил оперативников и, указав им место, где тем предстояло находиться во время штурма, взял на себя командование завершающей частью операции. Сложные оперативные комбинации и аналитические расчеты остались позади. Сейчас наступило время последнего броска, силового задержания, где все решают быстрота и натиск. Поэтому полковник Чернышов и остальные оперативники ФСБ уступили место профессионалам, специально подготовленным к силовому и огневому противоборству с противником.

С места, которое отвел оперативникам майор Анофриев, Павел заметил, как один из бойцов «Альфы», забросив за спину снайперскую винтовку «винторез»[19], перемахнул через забор соседней дачи и уже через несколько секунд оказался на крыше домика. Боец распластался на пологой крыше, при этом ствол его винтовки уже был направлен в сторону дачи, на которой, очевидно, скрывался Раптор. Полковник Чернышов был уверен, что и с противоположной стороны уже другой снайпер проделал то же самое. Дача № 155 была взята в плотное кольцо, а снайперы надежно фиксировали весь дачный участок и окна выстроенного на нем дома. Бойцы штурмовой группы тоже разделились. Со своего места Павел видел троих, во главе с командиром отряда, майором Анофриевым. Вот Анофриев получил очередное сообщение по своей рации. У всех бойцов «Альфы» поверх черных шапочек-масок были надеты миниатюрные рации с наушником и микрофоном на уровне рта. Майор сам отдал какое-то приказание – и взмахнул рукой. В ту же секунду трое бойцов, стоящих возле него, одновременно бросились к забору, окружающему дачу террориста, и одним прыжком преодолели его. Павел увидел, как взлетели над забором три темные фигуры в черных комбинезонах – и исчезли уже с другой стороны забора. У Чернышова создалось впечатление, что титановые шлемы, бронежилеты и специальные автоматы «вал»[20] оружие бойцов «Альфы» – не мешают, а, наоборот, помогают им преодолевать двухметровое препятствие. Через несколько секунд после того, как бойцы «Альфы» вместе со своим командиром преодолели окружающий дачу забор, послышался звон разбитого стекла и треск выбитой двери. Чернышов замер в ожидании выстрелов. Ему упорно казалось, что, несмотря на профессионализм бойцов «Альфы», Раптор сумеет оказать им отчаянное сопротивление. Секунды тянулись мучительно долго, а выстрелов все не было! Отсутствие стрельбы для Павла являлось гарантией, что все бойцы штурмовой группы живы. «Неужели это чудовище удалось взять без единого выстрела?» – напряженно думал Чернышов.

Словно в подтверждение его слов, ворота дачи распахнулись и двое бойцов «Альфы» выволокли из ворот помертвевшего от страха человека. «Раптор?! – Полковник напряг зрение, чтобы рассмотреть захваченного мужчину. – Но почему тогда нет ракеты?» Сигналом к окончанию операции должна была стать зеленая ракета, пущенная майором Анофриевым. Но тот не спешил подавать сигнал отбоя. Вместо этого майор сам показался из ворот. Обогнав бойцов, тащивших по снегу своего пленника, Анофриев бегом бросился к Чернышову.

– Павел Андреевич, это не он! – справившись с учащенным дыханием, воскликнул он.

– Вижу. Где Раптор?

Полковник уже и сам догадался, что бойцы «Альфы» захватили на даче не террориста, а кого-то другого.

– Нет, вы не поняли, – ответил Анофриев. – Это вообще не та дача! Там нет ни оружия, ни машины. Гараж в доме есть, но его не открывали всю зиму. Ворота на полтора метра завалены снегом!

В полном недоумении Чернышов уставился на командира группы захвата: «Не та дача? Муромцев ошибся? Но ведь договор аренды оформлен на имя Штыкова, несуществующего Штыкова! Так что, версия насчет Штыкова неверна изначально? И программиста нанял вовсе не Раптор?» Павел быстро подошел к мужчине, которого обнаружили на даче бойцы отряда «Альфа». Мужчина затравленно озирался по сторонам, но нервный шок, вызванный внезапным нападением людей в масках, у него уже прошел.

– Я полковник Федеральной службы безопасности, – объяснил мужчине свою принадлежность к государственным силовым структурам Чернышов. – Кто вы и что здесь делаете?

– Сторож, – проглотив комок в горле, ответил мужчина. – Дачу охраняю. Меня хозяева наняли.

– Документы есть?

– В доме, – сторож кивнул в сторону дачи.

Сделать то же самое рукой он не мог, так как обе его руки были скованы за спиной стальными наручниками. По лицу мужчины Павел видел, что тот говорит правду, однако его объяснение еще больше запутало ситуацию.

– Как давно вы здесь находитесь? – задал следующий вопрос Чернышов.

– С конца ноября, – ответил перепуганный сторож.

Полковник перевел вопросительный взгляд на Муромцева:

– Олег, может, ты мне объяснишь, что происходит?! Если хозяева еще прошлой осенью наняли сторожа, значит, они не собирались сдавать зимой свою дачу внаем. Тогда каким образом Раптор или кто-либо другой мог через агентство арендовать в Малаховке дачный участок под номером 155?

– Почему 155? – переспросил сторож, услышав вопрос Чернышова. – Это же 121-й!

Он повернул голову в сторону дачи и раскрыл рот от удивления, увидев на воротах табличку с совсем другим номером. Однако из слов незадачливого сторожа Павел уже все понял.

– Где находится 155-я дача?! – закричал он в лицо сторожа.

– На соседней улице, – испуганно пробормотал мужчина. – За четыре дома отсюда.

– Сможете показать?!

В ответ сторож быстро кивнул.

– Анофриев, берите своих людей – и быстро на новый объект! – приказал Чернышов командиру отряда «Альфа». – Раптор – там.

Полковник с раздражением взглянул на часы. Судя по ним, бойцы «Альфы» потеряли четыре минуты, штурмуя ложный объект. «Четыре минуты! – удрученно вздохнул Чернышов. – Если террорист засек наше появление, у него было достаточно времени, чтобы подготовиться к сопротивлению».

…На этот раз полковник не успел увидеть, как бойцы «Альфы» окружали истинное логово Раптора, как на крышах соседних домов занимали огневые позиции снайперы и как пошла на штурм группа захвата. По команде своего командира десять человек одновременно преодолели окружавший дачу забор. Едва оказавшись за забором, Анофриев сразу понял, что дом пуст. Причем тот, кто в нем жил, покинул дом совсем недавно – и при этом очень спешил. На спешку указывала распахнутая настежь входная дверь. Тем не менее правила проведения подобных операций требовали самым тщательным образом проверить и сам дом, и все дворовые постройки. Четверо бойцов «Альфы» устремились к дому, еще несколько по двое бросились к пристроенному к нему гаражу и к расположенному во дворе небольшому сараю, служившему кладовкой для садового инвентаря. Майор Анофриев с одним из бойцов остался во дворе, чтобы в случае необходимости прийти на помощь своим.

Правила входа в закрытые помещения были отработаны за время многочисленных тренировочных и боевых операций и доведены уже до автоматизма. При действиях в парах один из бойцов распахивает двери, другой его прикрывает. Задача первого – любым способом и в кратчайшее время вскрыть запертую дверь, задача второго – предупредить выстрел, удар холодным оружием или бросок гранаты тех, кто скрывается за дверью… Один из бойцов «Альфы» занял позицию напротив гаражных ворот, наведя на них ствол своего автомата. Его напарник взялся руками за дверную скобу и рванул на себя одну из створок. В темноте дверного проема автоматчик не заметил, как натянулась капроновая нить, соединенная с натяжным взрывателем оставленной Раптором тетриловой шашки. Только когда створка ворот приоткрылась, боец «Альфы» увидел повисший на нити темно-желтый цилиндрический предмет размером с батарейку от карманного фонаря.

– Нет! – закричал он своему напарнику, стараясь предотвратить беду.

Но было уже поздно. Нить оборвалась, цилиндрический предмет полетел вниз, но, не успев долететь до земли, исчез в пламени ослепительной вспышки. Тетриловая шашка взорвалась прямо перед глазами у бойца «Альфы» на расстоянии двух метров от него. Взрывная волна ударила в тело человека, разламывая кости и разрывая внутренности. Взрыв отшвырнул уже мертвое тело на добрый десяток метров и разнес в щепки деревянные гаражные ворота. Одна из створок, приняв на себя основной удар взрывной волны, в какой-то мере погасила взрыв – и тем самым спасла жизнь второму бойцу «Альфы». Его тоже отбросило назад. Ударившись спиной об угол дома, боец потерял сознание и сполз по стене на снег.

Когда полковник Чернышов вбежал во двор дачного участка, он увидел страшную картину. Майор Анофриев, уже без шлема и черной шапочки-маски, стоял над телом своего погибшего товарища. От тлеющей одежды погибшего вверх поднимался легкий дымок. Чернышов снял головной убор и остановился рядом с Анофриевым.

– Мина-растяжка, – дрожащими губами произнес майор. – Одного – сразу насмерть, у другого – травма спины. – Командир «Альфы» оглянулся на второго бойца, искалеченного взрывом. – Я уж не знаю, перебит позвоночник или только поломаны ребра… Сейчас ребята принесут носилки, отправим в госпиталь, там видно будет.

– А Раптор?

Несмотря на трагедию, приведшую к гибели одного из бойцов «Альфы» и тяжелой травме второго, Чернышов продолжал думать о террористе. Жесткие, порой жестокие правила, одинаковые для всех участников подобных операций, запрещали отвлекаться от выполнения порученной задачи, даже несмотря на боевые потери. И майор это прекрасно знал, поэтому вопрос полковника не показался ему бестактным и неуместным.

– На даче никого не было, – ответил Анофриев. – Кроме этой, – майор указал рукой на красную «восьмерку», брошенную Раптором во дворе, – в гараже стояла еще одна машина. Сейчас ее нет. Мы опоздали, террористу удалось уйти.

– Свяжитесь с вашими водителями, – приказал Павел. – Скорее всего Раптор на машине попытается вырваться отсюда. Здесь я оставлю одного оперативника. Он присмотрит за раненым, а всем остальным нужно срочно прочесать всю территорию дачного поселка. Возьмите себя в руки, майор! – повысил голос Чернышов, видя, что Анофриев никак не реагирует на его слова. – И выполняйте приказ!

– Есть, – ответил тот, не глядя на говорившего.

По своей рации он вызвал оставленных возле въезда на территорию поселка водителей и предупредил их о возможном появлении машины с террористом. Остальным своим бойцам Анофриев поставил новую задачу – и вместе с ними приступил к прочесыванию территории дачного массива. Чернышов и Муромцев также участвовали в прочесывании. Во дворе дачи, на которой скрывался Раптор, по приказу полковника остались двое оперативников областного управления ФСБ. Однако организованный поиск был прекращен меньше чем через пять минут, когда капитан Муромцев обнаружил второй выезд с территории дачного массива, не отмеченный на имеющейся в распоряжении оперативников карте!

Павел редко выходил из себя. Как правило, он умел контролировать свои эмоции. Но сейчас Чернышов испытал настоящую ярость от того, что, несмотря на все предпринятые усилия, несмотря на гибель одного из бойцов группы захвата и тяжелое ранение второго, террористу удалось уйти.

– Судя по тому, куда ведет эта дорога, Раптор уже рвется к Москве, – предположил полковник. – Перегоните сюда один из ваших микроавтобусов, – приказал он майору Анофриеву, – возьмите половину своих людей. Мы с капитаном Муромцевым тоже поедем с вами. Попытаемся перехватить террориста на пути к Москве, если его не остановит тревожная группа.

Павел Чернышов опять взглянул на часы. «С момента, как группа захвата прибыла на дачный массив, прошло уже почти двадцать минут, – подумал он. – Все это время оставленные в засаде тревожные группы молчат. Но значит ли это, что Раптору не удалось вырваться из зоны оцепления?»

66

Противостояние. 21.03, вторник, 17–55.

Сычев ехидно усмехнулся, выезжая из ворот дачного поселка. Он приготовился прорываться с боем, так как предполагал возможность засады. Однако ни бойцов спецназа, ни обыкновенных оперативников ФСБ возле ворот не оказалось! Более того, ворота вообще были открыты настежь, и Юрий проехал через них без всякой задержки. «Вы еще щенки против меня, – усмехаясь, подумал террорист. – Вам надо в игрушки играть, а не устраивать охоту на Раптора». При этом террорист уже забыл, что всего несколько минут назад недоумевал, каким образом российской службе безопасности удалось обнаружить его убежище. В данный момент Сычев упивался своей победой. Он хвалил себя за то, что обстоятельно изучил всю планировку дачного массива. Зная о наличии второго выезда, Раптор интуитивно почувствовал, что прорваться через него будет легче, и не ошибся.

Выжимая из «Газели» максимально возможную скорость, Юрий гнал машину к Москве. В его голове уже начал выстраиваться новый план действий: «Теперь – в Москву, там спрятать машину в гараж и затаиться в городе до субботы. В субботу все кончится. Несколько секунд работы – и можно будет уезжать из России, чувствуя себя обладателем пятнадцати миллионов американских долларов! Нужно только дождаться субботы, а это четыре ночи и четыре дня. Ничего, я найду, где остановиться на это время. Правда, паспорта Штыкова и Шеха засвечены, но я решу эту проблему. Тем более что у меня есть необходимый опыт для этого…»

Раптор ударил по тормозам, вынужденно прерывая ход своих мыслей. Когда его «Газель» преодолела очередной подъем, террорист увидел стоящую поперек дороги машину ГИБДД, а возле нее – четырех мужчин в милицейской форме и с автоматами. «Значит, они перекрыли дороги, – сообразил Сычев. – Они никак не хотят поверить, что я ушел от них, что им не остановить меня. Ну, так я докажу им это, – мстительно подумал террорист. – Сейчас они узнают, на что способен Раптор». Он наклонился вправо, дотянулся до стоящей на пассажирском сиденье своей спортивной сумки и вытащил из нее ноутбук. Пристроив компьютер на коленях, Юрий подсоединил его к трубке своего мобильного телефона. «Сейчас», – повторил он и раскрыл ноутбук. Пальцы террориста набрали на клавиатуре имя программы, активизирующей работу артиллерийской системы.

За спиной включился электродвигатель, обеспечивающий авиационной пушке нужную ориентацию в пространстве. Своим затылком Сычев уловил легкое движение воздуха, а по всему его телу пробежала нервная дрожь, когда над головой провернулся блок шести спаренных стволов. Это компьютерная программа, взяв на себя управление, проверяла готовность системы. В следующую секунду на экране ноутбука появилось видеоизображение, транслируемое включившейся в работу системой наведения. С помощью управляющих клавиш Раптор навел орудие на неподвижно стоящий на дороге автомобиль дорожно-патрульной службы. «До них – четыреста двадцать метров», – мысленно произнес Сычев, сверившись с показаниями индикатора расстояния в специальном окне в нижней части экрана. В основном окне экрана, куда выводилось видеоизображение, он увидел, как милиционеры торопливо рассредоточились у своей машины.

– Можете не суетиться. Если хотите, я могу подъехать ближе, – уже вслух произнес Юрий, следя за действиями сотрудников ГИБДД.

Включив первую передачу, он медленно поехал вперед.

На пути террориста оказался не передвижной милицейский пост, как он думал, а тревожная группа отряда «Альфа», состоящая из опытных и не раз проверенных бойцов. Каждый из них уже принимал участие в силовом задержании вооруженных преступников, а командир группы даже был отмечен за это правительственными наградами. Для имитации милицейского патруля все четверо были одеты в форму сотрудников дорожно-патрульной службы. Но под форменными куртками скрывались кевларовые бронежилеты с титановыми вставками, закрывающими жизненно важные органы, а вместо традиционных «АКСУ» бойцы «Альфы» были вооружены внешне похожими на них новейшими автоматами «тисс», использующими специальные девятимиллиметровые патроны повышенной пробиваемости. Богатый боевой опыт и первоклассное оружие не оставляли у бойцов «Альфы» сомнений в том, что в случае схватки с террористом им удастся задержать его. «Каким бы коварным и опасным противником ни был разыскиваемый в Малаховке террорист, но против четырех профессионалов ему не устоять», – примерно так думал каждый из бойцов тревожной группы. Все прошлые победы, одержанные в схватках с вооруженным противником, выработали в мышлении бойцов «Альфы» опасный стереотип. В результате этого стереотипа у бойцов тревожной группы сложилось ошибочное мнение о собственном превосходстве над любым одиночным противником. И никто из них не сообразил, что тем самым они совершают роковую ошибку.

У них возникло было подозрение, что «Газель» попытается скрыться, и они собрались преследовать ее на своей машине. Но, увидев, что «Газель» опять двинулась вперед, бойцы вернулись на свои места. При этом трое из них обошли патрульную машину и встали позади нее, чтобы в момент перестрелки иметь возможность укрыться за ее кузовом. Их командир, который держал в руках, кроме автомата, жезл сотрудника ГИБДД, встал сбоку от патрульной машины, но так, чтобы при необходимости иметь возможность нырнуть за нее. Бойцы тревожной группы не были до конца уверены, что на «Газели» им навстречу едет разыскиваемый террорист. Однако они приняли необходимые, с их точки зрения, меры безопасности. Все бойцы отряда «Альфа», назначенные в тревожные группы, были предупреждены полковником Чернышовым об особой опасности скрывающегося в Малаховке террориста. В то же время особого страха перед ним они не испытывали. Знали, что преступник – один, а в каждой тревожной группе находились четверо вооруженных новейшими автоматами бойцов-профессионалов. Четыре автомата против одного. По мнению бойцов «Альфы», такое соотношение сил не оставляло преступнику ни малейшего шанса.

…А Раптор тем временем медленно приближался к патрульной машине. В нижней части экрана его компьютера бежали цифры, показывающие расстояние до цели. Четыреста метров… триста восемьдесят… триста пятьдесят… триста двадцать… Сычев увидел, что стоящие за своей машиной милиционеры присели, нацелив на приближающуюся к ним «Газель» свои автоматы. «Отлично. Так даже лучше», – подумал террорист и остановил машину. Он распахнул водительскую дверь и выпрыгнул из машины на дорогу, прихватив с собой компьютер. Заметив, что водитель «Газели» покинул кабину, командир тревожной группы шагнул в его сторону. На его движение Сычев отреагировал по-своему. Он улыбнулся командиру и приветливо помахал ему рукой. Никто из бойцов «Альфы» не смог рассмотреть улыбку на лице террориста, зато его жест заметили все. Вышедший вперед командир удивленно переглянулся со своими товарищами. Действия водителя «Газели» со стороны выглядели совершенно непонятно. Но понять их четверке бойцов «Альфы» уже было не суждено…

Раптор в последний раз бросил взгляд на экран компьютера. Машина ГИБДД вместе с четырьмя милиционерами оказалась точно в центре высвечивающейся на экране окружности – «зоны тотального разрушения», как называл ее Юрий. Убедившись, что система наведения надежно фиксирует выбранную цель, Сычев улыбнулся еще шире и ткнул указательным пальцем в клавишу «пробел».

Словно кузнечный молот ударил по его барабанным перепонкам. Раптор вскрикнул от боли и едва не выронил компьютер. Он стоял возле машины, и даже через закрытую дверь грохот залпа едва не контузил его. За этим грохотом Сычев совершенно не расслышал взрыва, прогремевшего в трехстах метрах впереди по дороге. Он увидел только, как на месте, где стояла патрульная машина, вспыхнул огненный шар, который в ту же секунду окутался густым черным дымом. Налетевший порыв ветра рассеял дым, и Раптор увидел перед собой абсолютно пустую дорогу. Ни машины ГИБДД, ни четырех патрульных на дороге уже не было! Только легкая дымка клубилась на месте исчезнувшей машины. «По танку вдарила болванка. Прощай, родимый экипаж. Четыре трупа возле танка дополнят утренний пейзаж, – продекламировал про себя Сычев. – Все, как поется в песне, вот только от трупов в данном случае мало что осталось».

Террорист перевел взгляд на свою машину. Весь капот «Газели» и пространство перед машиной было усеяно осколками битого стекла. Само лобовое стекло отсутствовало полностью. «Ну и черт с ним, – сказал себе Сычев. – Без стекла из машины быстрее выветрится пороховой дым и запах гари». Террорист забрался обратно на водительское сиденье. Ноутбук, управляющий работой артиллерийской системы, он решил не прятать в сумку, а положил его на соседнее пассажирское сиденье. Когда Юрий подъехал к месту взрыва, он увидел разбросанные по дороге куски искореженного металла. Самым крупным уцелевшим фрагментом оказался срезанный осколком колесный диск с изорванной в лохмотья покрышкой. «Вот так-то! А от ваших автоматов остались одни брызги», – усмехнулся про себя террорист, объезжая валявшийся посередине дороги колесный диск.

* * *

Микроавтобус с бойцами группы захвата и присоединившимися к ним оперативниками на предельной скорости мчался по дороге, соединяющей дачный поселок в Малаховке с Московским шоссе.

– Внимательнее, где-то здесь должна быть одна из наших тревожных групп! Смотри, не протарань их машину, – предупредил Анофриев своего водителя.

Машина с бойцами «Альфы» неслась на очередной подъем, где как раз находилось расчетное место расположения тревожной группы, перекрывающей данную дорогу. Микроавтобус с ходу преодолел крутой подъем и устремился дальше. Но его водитель тут же сбросил скорость и растерянно взглянул на своего командира, заметив валявшиеся на дороге и вдоль обочин куски обгоревшего железа.

– Тормози! – закричал полковник Чернышов, подаваясь вперед, чтобы самому разглядеть открывшуюся на дороге страшную картину.

Водитель ударил по тормозам. Майор Анофриев не зря считал своего водителя профессионалом – в считанные секунды тот сумел погасить набранную скорость, остановить микроавтобус и при этом не наехать на разбросанные по дороге куски искореженного взрывом железа.

– Товарищ полковник, что это? – пробормотал водитель, расширенными от ужаса глазами разглядывая дорогу.

– Авиационная пушка в действии. Вот что это такое! – со злостью ответил Чернышов.

Он распахнул широкую, отодвигающуюся в сторону дверь микроавтобуса и выбрался из машины. Павел считал себя выдержанным человеком. За годы службы в органах безопасности он повидал немало трупов. Во время афганской войны он видел изрезанные на ремни тела советских солдат, которых зверски замучили афганские душманы, видел обезображенные трупы погибших в Чечне российских солдат, над которыми надругались чеченские боевики. В его памяти навсегда остался выпотрошенный труп молодой девушки Иры Скворцовой, который боевики чеченского полевого командира Гусейна Салтанова собирались превратить в контейнер для перевозки химической бомбы. Каждый раз сердце Чернышова сжималось от боли и ненависти к тем, кто оказывался способен на такие зверства. И всякий раз Павел стискивал зубы, загонял внутрь себя готовые вырваться наружу чувства – и продолжал работать, потому что стремился довести до конца начатое дело и обезвредить совершивших эти преступления убийц.

Сейчас перед Чернышовым вообще не было тел погибших, однако он ощутил сильное головокружение и приступ тошноты. Полковник медленно брел по дороге среди искореженных частей того, что еще совсем недавно было автомобилем. Ему приходилось постоянно делать глубокие вдохи, чтобы заглушить позывы к рвоте. То, что он видел, вообще не поддавалось описанию. Вот на глаза Павлу попался черный мужской ботинок, из которого торчала белая на изломе кость. И Чернышов понял, что внутри ботинка находится оторванная взрывом человеческая ступня. «Зачем я все это осматриваю? Что я пытаюсь здесь найти? – остановил себя полковник. – Уцелевших людей? Тела погибших? Здесь нет ничего, только ошметки человеческого мяса да обломки костей, разбросанные в радиусе нескольких десятков метров». Чернышов прикрыл глаза, чтобы не видеть этой жуткой картины, развернулся и направился обратно к микроавтобусу, возле которого стояли майор Анофриев и несколько бойцов из его отряда.

С противоположной стороны к микроавтобусу подбежал Олег Муромцев, держа на ладони мелкие осколки разбитого автомобильного стекла.

– Взгляните, Павел Андреевич. – Муромцев протянул начальнику открытую ладонь, демонстрируя свою находку. – Я обнаружил их в трехстах метрах от этого места. Там на дороге целая россыпь таких осколков!

– Все ясно, – на ходу сказал полковник. – Раптор стрелял прямо через лобовое стекло. Отсюда и осколки автомобильного стекла на дороге. – Он взял двумя пальцами один из осколков. – Причем это закаленное стекло, а не противоударный триплекс. При сборке такие стекла на машины уже не ставят, значит, террорист специально заменил на своем автомобиле лобовое стекло, чтобы оно рассыпалось при первом же выстреле.

Подойдя к микроавтобусу, Чернышов обошел Анофриева вместе с его бойцами, открыл переднюю дверь и потянулся к микрофону установленной в машине рации. «Что я собираюсь объявить? – мысленно спросил себя полковник ФСБ, а его рука замерла в воздухе на полпути. – Приказать всем постам ГИБДД, расположенным по пути к Москве, остановить автомобиль без лобового стекла и задержать его владельца? В ответ на попытку задержания Раптор опять обстреляет из пушки милицейский пост, и опять погибнут люди, а террорист все равно прорвется к Москве. Так что же, вообще ничего не предпринимать и дать возможность Раптору спокойно уйти, скрыться, чтобы впоследствии он совершил свой запланированный террористический акт?»

Муромцев, который стоял рядом с полковником, разгадал ход его мыслей. Чтобы хоть как-то разрешить сомнения своего начальника, Олег сказал:

– Павел Андреевич, Раптор проехал здесь не менее десяти минут назад. Он уже давно выехал на Московское шоссе. Нам его не догнать. К тому же мы еще и не знаем, какая у него машина. С шоссе этот гад мог свернуть куда угодно. Отсюда до самой Москвы нет ни одного поста ГИБДД, да и тот, что расположен на въезде в столицу, можно легко объехать по объездным дорогам. Надо признать, мы упустили террориста…

Павел с силой зажмурил глаза и опустил голову на грудь. Муромцев оказался абсолютно прав, и Чернышову нечего было ему возразить.

67

Поиск убежища. 21.03, вторник, 19–15.

Внутри замка что-то проскрежетало. «Надо будет смазать замок, – напомнил себе Сычев. – Еще не хватало, чтобы его заклинило в самый ответственный момент». Он провернул ключ второй раз, и вновь раздался аналогичный скрежет. Террорист вытащил из замка ключ, облегченно выдохнул и прижался лбом к холодному металлу гаражных ворот.

«Ну, вот и все. Машина внутри гаража, ворота надежно заперты, и никто меня не преследует, – подумал Раптор, и на его губах появилась самодовольная улыбка. – Как я все-таки предусмотрительно снял этот гараж! Вот и пригодилась запасная позиция. Теперь машину с пушкой уже никто не найдет. Не смогут же эфэсбэшники проверить все гаражные кооперативы в Москве. Да если даже они и решатся на такое, времени у них все равно не хватит. До субботы осталось всего четыре дня. – Его лоб замерз. Сычев развернулся и прислонился спиной к запертым гаражным воротам. – Таким образом, насчет машины беспокоиться нечего. Она надежно спрятана, – продолжал рассуждать террорист. – Теперь самое время подумать о собственном жилье. Ведь и мне, черт возьми, надо где-то спрятаться на эти дни, надо что-то есть и где-то спать. С деньгами у меня проблем нет, а вот с документами сложнее. Паспорт Шеха уже уничтожен, а пользоваться паспортом Штыкова просто опасно. Надо что-то придумать».

У Юрия при себе еще имелся паспорт на имя американского бизнесмена Роджера Андерсона с предусмотрительно открытой российской визой. Таким паспортом можно было воспользоваться для выезда из России или для оформления в гостинице. Но селиться в гостинице Раптор опасался, а покидать Россию, так и не выполнив задания, не собирался. Не для этого он вырывался из расставленной службой безопасности ловушки, с боем уходил от преследования и заметал следы, чтобы потом отказаться от выполнения пятнадцатимиллионного контракта.

…Расстреляв патрульную машину ГИБДД и тем самым освободив себе дорогу, Сычев выехал на ведущее к Москве шоссе. Террористу опять повезло. В начинающих сгущаться сумерках никто не обратил внимание, что на его машине отсутствует лобовое стекло. Раптор благополучно добрался до пригородов Москвы, но въезжать в город не спешил. Сначала он отыскал дорогу, идущую в объезд стационарного поста ГИБДД, расположенного на шоссе, и уже по ней въехал в столицу. Через полчаса он уже был в гаражном кооперативе, в котором арендовал один из боксов. Поставив машину в гараж, Юрий запер ворота и стал думать, где ему спрятаться самому.

«Может быть, наведаться к подружке программиста? – возникла в мозгу террориста неожиданная мысль. – А что? Адрес ее я знаю. Знаю даже, что девчонку зовут Женька и что покойный Рюмин был о ней очень высокого мнения. – Мысленно рисуя перед собой образ незнакомой девушки, Раптор вновь ощутил неудовлетворенный сексуальный голод. – Пожалуй, попасть к ней в квартиру не составит труда. Наплести девчонке что-нибудь про ее Максима, и она тут же откроет дверь. А дальше уже все совсем просто. – Сычев представлял, как будет срывать с девушки одежду. Она будет сопротивляться и даже кричать, но он все равно сделает это. Потом повалит девушку на пол и возьмет ее сильно и грубо, как первобытный самец брал свою самку. – Женька, конечно, будет визжать, но я все равно засажу ей, да так, что она начнет волчком вертеться на моем члене. – Слащавая улыбка появилась на лице террориста, и он мечтательно закатил глаза. – Нет! К Женьке нельзя! – Раптор решительно отогнал навязчивую мысль. – Труп ее дружка уже наверняка обнаружили. В любой момент к ней могут заявиться эфэсбэшники, да и потом еще неизвестно, сколько раз будут таскать ее на допросы. Поэтому квартира Женьки никак не подходит, чтобы спокойно отсидеться в ней в течение этих четырех дней. Нужно придумать какой-то другой вариант».

* * *

Даже оставшись в Москве в положении бесприютного, террорист абсолютно не волновался. По своему опыту Раптор знал: что-нибудь он обязательно придумает. И находчивость действительно не подвела террориста. Через два часа он уже сидел в танцевальном ночном клубе «Love zone» и с ленивой улыбкой на лице разглядывал его посетителей.

В этом танцевальном клубе Сычев уже побывал как уругвайский бизнесмен Андреа Карлос-де-Барилоче, когда приезжал в Москву для выбора цели. Еще тогда Юрий обратил внимание, что танцевальный клуб, название которого переводилось как «зона любви», полностью оправдывает его. Подавляющую часть посетителей составляли тинейджеры – подростки от шестнадцати до двадцати лет. Очень многие употребляли наркотики, которые можно было достать, не выходя из танцевального зала. Наметанным взглядом Раптор сразу определил трех «жучков», торговавших «колесами», «травкой» и «порошком». Среди них был даже один негр, но цвет кожи не мешал ему вести свою подпольную торговлю. Видимо, принятая доза стимулировала у девиц и молодых парней приступ желания, которое они ухитрялись удовлетворять прямо здесь же, забившись в какой-нибудь темный угол танцевального зала. Уже через несколько часов после открытия клуб превращался в настоящую «зону любви», а из разных концов танцевального зала начинали доноситься охи и стоны, заглушаемые ритмами гремевшей в зале музыки. Как понял Сычев, это место среди определенной части московской публики было довольно известным. Сюда приходили даже вполне солидные мужчины разного возраста, чтобы снять на час или на всю ночь какую-нибудь молоденькую девчонку. Юрий знал – нет ничего проще, чем склонить наркоманку к половому акту. За обещанную дозу некоторые девчонки готовы были раздеться даже на публике. Впрочем, подобные сцены не являлись для ночного клуба чем-то неожиданным. Многие завсегдатаи «Love zone» видели и не такое.

Раптор откинулся на спинку невысокого кожаного диванчика, на котором сидел, и поднес к губам полученный от бармена высокий стакан джина с тоником. «В Европе любой мало-мальски уважающий себя бармен никогда не нальет джин с тоником в стакан, предназначающийся для коктейлей, – подумал террорист, – а в России – пожалуйста. Дикость родной страны не имеет пределов». Сычев отхлебнул из стакана большой глоток и продолжил осматривать веселящуюся публику.

К соседнему столику подошла молодая пара: парень в расстегнутой на груди цветастой рубахе и молодая девчонка в белой блузке и кожаных обтягивающих брюках. Оба были уже изрядно пьяны. Причем парень держал в одной руке распечатанную бутылку пива, а в другой – стопку водки. Девчонка висла у него на плече, угрожая разлить напитки. Движением корпуса парень стряхнул подружку со своего плеча и попытался сесть за столик. Его повело в сторону, он начал заваливаться на бок, но все же успел плюхнуться на диванчик и удержать в руках свою драгоценную ношу. Парень кое-как поставил бутылку и стопку на столик, при этом не менее трети налитой в нее водки выплеснулось наружу. Подруга парня тут же присосалась губами к пивной бутылке, а парень отправил в рот остатки содержимого стопки.

– Ах! – громко выдохнула девчонка, отрываясь от бутылки, и вдруг пристально посмотрела в глаза Раптору.

Юрий отчетливо увидел нездоровый блеск в ее глазах и чуть расширенные зрачки – верный признак того, что девчонка пребывает под кайфом. Видимо, наркоманка не могла подолгу фиксировать внимание на одном объекте, потому что почти сразу отвела взгляд в сторону. Тут ей на глаза попалась оставшаяся на столе маленькая лужица водки. Она немедленно нагнулась над столом и начала слизывать водку языком. Вылизав то место, куда пролилась водка, девчонка довольно облизнулась. При этом Сычев успел увидеть маленькое металлическое колечко на кончике ее языка. Это колечко и то, как наркоманка слизывала водку, подняли в Рапторе целую волну желания. Парень, который был с девчонкой, отреагировал на ее поведение аналогичным образом. Он довольно грубо схватил свою подругу за шею и прижал ее к себе. Их губы встретились. Еще более страстно, чем к бутылке с пивом, девчонка присосалась ко рту своего партнера. Она двигала нижней челюстью, и наблюдавший за поцелуем Сычев был уверен, что ее язык глубоко проник в рот парня. Но вот их губы разомкнулись, и наркоманка мазнула языком по подбородку своего подвыпившего кавалера. Со своего места девчонка перебралась на колени к парню и уселась на них верхом. Обняв партнера руками за шею, она начала вылизывать его лицо и одновременно с этим двигать тазом, чтобы иметь возможность тереться своей промежностью о его колени.

«А девчонка просто мастерица, а уж как она работает своим языком!» – с усмешкой на лице подумал Раптор и тут же поймал себя на мысли, что начинает завидовать этому парню. Не успел он так подумать, как незнакомка обернулась к нему и озорно улыбнулась. После этого она сползла с колен приятеля и опустилась на пол. Встав на колени перед своим партнером, девчонка просунула руку ему под ремень, а другой рукой расстегнула «молнию» на его брюках. Когда незнакомка наконец приспустила с приятеля брюки, Раптор успел заметить трусы ее партнера, не менее цветастые, чем его рубашка. Но вот уже пальцы незнакомки нырнули в мужские трусы и вытащили оттуда набухший конец приятеля. На долю секунды Юрий успел увидеть складки кожи возле обнажившейся головки мужского члена, и вот уже весь член исчез во рту девушки. Она всосала в себя мужскую плоть с неистовой силой. Сычев отчетливо видел, как ритмично двигается ее голова. Волосы на голове незнакомки разметались, прикрыв собой гениталии ее партнера. Парень блаженно улыбался – видимо, партнерша доставляла ему огромное удовольствие своим умелым язычком. Вот парень прерывисто задышал. По его дыханию Раптор понял, что тот близок к семяизвержению. Еще через несколько секунд парень издал глубокий вздох и блаженно откинулся на спинку дивана. Движения головы незнакомки стали более замедленными. Наконец она вообще остановилась, и мужская плоть, уже сморщенная и дряблая, выскользнула у незнакомки изо рта. Девчонка, очевидно, чувствовала, что за ней наблюдает мужчина, сидящий за соседним столиком. Однако при этом она не испытывала никакого стеснения. Наоборот, незнакомка специально обернулась в сторону наблюдателя и широко улыбнулась ему. Сычев даже увидел, как из ее полуоткрытого рта выбежала капелька смешанной со спермой слюны.

«Да уж, в этот клуб ходят настоящие шлюхи, – подумал Юрий, продолжая смотреть незнакомке в лицо. – Но тем лучше для меня. Вступить в контакт со шлюхой несравненно проще, чем с благовоспитанной девицей». Тем временем совершившая оральный секс девчонка поднялась с колен и направилась в туалет, чтобы прополоскать рот – или принять честно отработанную дозу. Раптор предположил, что наркоманку погнала в туалет скорее всего вторая причина. Потеряв соседку из вида, Сычев снова устремил взгляд на танцующую публику.

В зале все так же гремела музыка, а мужские и женские тела продолжали дергаться в ее ритме. Но танцующие Юрия не интересовали. Он искал глазами тех, кто продает в зале наркотики, и их клиентов. «Судя по тому, что шлюшка, только что отсосавшая у своего парня, успела принять дозу, торговцы зельем уже приступили к работе», – рассудил Раптор. И вскоре он действительно увидел тех, кого искал. Сквозь массу танцующих пробирался молодой парень с большим бокалом в руках. И хотя парень старался выглядеть пьяным, Сычев видел, что он совершенно трезв. Пьяный не сумел бы так ловко пробраться через толпу и при этом ни с кем не столкнуться. С парнем многие здоровались. Некоторые, наоборот, прятали глаза и отворачивались, делая вид, что они его не заметили. Из всего этого Юрий сделал вывод, что парень в клубе завсегдатай и его многие знают, а некоторые даже боятся. Теперь уже террорист стал внимательно наблюдать за парнем. Вот к нему подошли двое подростков. Одному из них можно было дать на вид около семнадцати лет, второму – и того меньше. Подростки о чем-то переговорили с завсегдатаем клуба, после чего один торопливо вытащил из кармана смятую купюру и, воровато оглянувшись, сунул ее в руку парню. Раптор не сумел разглядеть достоинство купюры, но определил, что это были доллары. В обмен на деньги подростки получили по паре маленьких белых таблеток, которые тут же запихнули в рот и стали старательно разжевывать. Еще примерно через десять минут торговца остановил невысокий полный мужчина, который приобрел у него маленький бумажный пакетик с порошкообразным наркотиком. «Значит, товар у тебя самый разнообразный», – усмехнулся Сычев, продолжая наблюдение за парнем. Раптор ждал, когда к торговцу подойдет какая-нибудь девушка, которая окажется одна, без сопровождающих.

Вскоре ожидание террориста было вознаграждено. Продавец наркотиков сам выдернул из группы танцующих молодую девицу. Юрий даже удивился, как сам не заметил ее раньше. Не обратить внимания на такую красотку было просто невозможно. На каблуках девица оказалась почти одного роста с Раптором – сто девяносто сантиметров. Правда, ее каблуки прибавляли к росту не меньше десяти сантиметров. Свой рост и особенно длинные ноги красотка подчеркивала высокими облегающими сапогами, голенища которых достигали ей до середины бедер. Второй деталью, также призванной подчеркивать длину ее ног, являлись черные кожаные шорты, которые, в отличие от сапог, были настолько короткими, что даже не могли полностью прикрыть ягодицы красотки. Суперсексуальный наряд девицы не оставил у Сычева сомнений в отношении ее легкой доступности. Однако на продавца наркотиков вид красотки не произвел никакого впечатления. Ему было абсолютно все равно, во что она одета. Юрий видел, как парень что-то возбужденно втолковывает девице, при этом его взгляд не выражал для нее ничего хорошего. Воспитательную беседу продавец наркотиков закончил двумя хлесткими пощечинами по лицу девушки. Голова красотки дважды дернулась в разные стороны, а на ее щеках, в местах ударов, выступил яркий румянец.

«Все ясно, – сообразил Раптор. – Девочка задолжала за полученную дозу, и сейчас ее «благодетель» требует деньги за отпущенный в долг товар». Продавец наркотиков оттолкнул от себя девушку, что-то коротко сказал ей и удалился. «Назначил срок выплаты или назвал набежавшие проценты», – решил Юрий. После короткой беседы с продавцом красотка в группу танцующих уже не вернулась, а начала нервно оглядывать зал. Способ, которым она собиралась заработать деньги, был написан у нее на лице. Не найдя подходящего клиента, девица направилась к бару, рассчитывая, что там ей повезет больше, чем в танцзале. Раптор поднялся с диванчика и последовал за ней. Непроизвольно его взгляд остановился на облегающих шортах красотки – вернее, на скрывающихся под ними ягодицах. Две выпуклости на попке девушки шевелились в такт ее движениям и этим очень возбуждали Сычева. «А ведь у нее тощие ноги, – подумал террорист, – но в сапогах они выглядят потрясающе аппетитно. Интересно, она так и трахается в сапогах или все-таки снимает их?» Юрий уже чувствовал, что хочет попробовать оба способа.

Девушка подошла к стойке бара, развернулась и, опершись на нее локтями, выставила вперед свою грудь. «Дура, – мысленно подумал про девушку Раптор. – Кого заинтересуют твои тощие сиськи? Вот ноги – это да! Хочешь понравиться клиенту, так залезай на табурет и закинь ногу на ногу. Впрочем, такие ноги выгодно смотрятся в любой позе».

– Я могу тебя чем-нибудь угостить? – спросил Сычев, подходя к девушке.

– А что ты можешь предложить? – хихикнула та, пытаясь по внешнему виду подошедшего мужчины определить его платежную способность.

– Пиво, шампанское, джин, виски, водка, бренди? – начал перечислять Юрий.

– А как насчет «винта»? – осведомилась девица и мазнула языком по губам, демонстрируя свою полную готовность удовлетворить любое желание клиента, если он удовлетворит ее собственную просьбу.

Раптор не знал, что означает прозвучавшее в вопросе слово, но по смыслу вопроса понял, что «винт» – это местное название одного из продаваемых здесь наркотиков. Он заглянул в горящие от нетерпения глаза девушки и полез во внутренний карман за бумажником. Едва красотка увидела толстый бумажник, как рванулась вперед и прижалась всем телом к Юрию.

– О, какой ты милый! – прошептала она ему на ухо. – Тебе будет хорошо со мной, я обещаю.

Сычев вытащил из бумажника стодолларовую купюру, и девица тут же выхватила ее у него из рук.

– Я принесу сдачу, – мурлыкнула она и бросилась в зал разыскивать продавца наркотиков.

– Как зовут эту крошку? – осведомился Раптор у бармена.

– Жанна. Вам она понравится, – ответил бармен. – Девчонка свое дело знает, на нее еще никто не жаловался.

Красотка вернулась подозрительно быстро. Вместо обещанной сдачи она показала Юрию два бумажных пакетика с белым порошком.

– Я тут и тебе взяла, – объяснила она отсутствие денег. – Подумала, вдруг ты тоже захочешь попробовать?

– Может быть, – усмехнулся Сычев.

В том, что девчонка не вернет ему со ста долларов ни цента, он нисколько не сомневался. Раптор заказал у бармена две порции «Абсолюта» для себя и для своей новой знакомой. По вкусу водка и близко не напоминала «Абсолют», но Жанна выпила ее с таким удовольствием, словно ничего вкуснее ей в жизни пить не приходилось.

– Ух! – выдохнула девушка после выпитого спиртного. – Так где мы будем этим заниматься, здесь или у тебя? – по-деловому спросила она.

Но Юрий отрицательно покачал головой.

– У тебя, – сказал он, выбросив в сторону девушки указательный палец.

– У меня? – переспросила Жанна, и глаза ее округлились от удивления.

Она никак не ожидала, что человек, легко расстающийся с сотней долларов, соблазнится на ее убогое жилище. Однако полученные деньги надо было отрабатывать. И красотка кивнула в знак согласия. Если бы Раптор заранее знал, где живет Жанна, он бы еще сто раз подумал, прежде чем выступить со своим предложением. Но на этот раз наблюдательность подвела террориста. Он определил, что кожаные шорты, итальянские сапоги и другая одежда девушки стоят недешево, поэтому предположил, что красотка имеет – или хотя бы снимает – отдельную квартиру. В действительности девушка жила в общежитии, комнату в котором получила как ученица ПТУ. Учебу она давно забросила, но в ПТУ иногда появлялась, поэтому комната в общежитии за ней сохранилась.

68

В общежитии. 22.03, среда, 01–30.

Водитель остановил машину и обернулся к сидящим на заднем сиденье пассажирам. Подвозить публику из ночного танцевального клуба «Love zone» у московских таксистов считалось одновременно выгодным и опасным занятием. То, что танцевальный клуб является одновременно и притоном для наркоманов, было известно практически всем таксистам, работающим в этом районе. Пребывающие под кайфом наркоманы порой забывали в машинах свои бумажники, и это считалось у таксистов большой удачей. Но зачастую наркоманы, которым срочно требовалась доза, нападали на таксистов, чтобы завладеть их выручкой. Поэтому ни один шофер не мог сказать заранее, чем закончится такая поездка: халявными деньгами или койкой в реанимации. Все это прекрасно знал и водитель, подвозивший Раптора и снятую им девицу. Поэтому он облегченно вздохнул, когда мужчина вытащил из кармана бумажник и начал рассчитываться с ним. Сычев первым выбрался из машины и протянул руку, чтобы помочь своей девке. Та глупо хихикнула. Как понял таксист, она уже пребывала под кайфом. Жанна, вцепившись в своего спутника двумя руками, полезла из машины. Водитель в последний раз взглянул на молодые женские ноги в облегающих кожаных сапогах и с завистью подумал, что эти ноги сейчас достанутся не ему. Девица была занята, а ее спутник не производил впечатления человека, который легко уступит кому-то приглянувшуюся самку. Таксисту не оставалось ничего другого, как просто уехать.

– Вот здесь я и живу, – пьяно улыбаясь, пробормотала Жанна и вытянула дрожащую руку в сторону возвышавшегося неподалеку общежития. – Что, не нравится? – спросила она, заметив, как изменилось лицо ее спутника.

Но красотка даже не представляла, до какой степени разочарован Раптор. Ему, повидавшему лучшие отели мира, сейчас предлагали поселиться в грязном и вонючем общежитии! Квартира Маши Веретневой и арендованная в Малаховке дача тоже не отличались особыми удобствами и комфортом, но в сравнении с грязной общагой оба этих жилья выглядели просто шикарно. Террорист тут же пожалел, что связался с проживающей в общежитии девчонкой. Однако искать иное место для ночлега у него уже не было времени, и Сычев пошел вслед за Жанной к дверям общежития.

На входе сидел вахтер, который грозно шагнул навстречу ночным гостям, но, едва узнав Жанну, вернулся на свое место. Поздние возвращения девушки в сопровождении разных мужчин уже стали для вахтера делом привычным… Скрипящий лифт поднял Раптора и красотку на девятый этаж, где располагалась комната девушки. В коридоре общежития навстречу им попался парень в грязной тельняшке, вытянувшихся на коленях спортивных штанах и с мусорным ведром в руках.

– Здорово, Анька! – криво усмехнулся парень. – Все трахаешься? Трипак еще не подцепила?

В ответ девушка разразилась длинной матерной фразой, смысл которой сводился к одному слову – «отвали». Жанна, оказавшаяся в действительности Анной, провела гостя в свою комнату. Попав в жилище девушки, Сычев недовольно поджал губы. Комната выглядела более чем аскетически. Здесь имелась кровать с пружинной сеткой, были тумбочка, два стула, кухонный стол, книжная полка на стене да антресоль со встроенным шкафом. Вместо книг на полке стояла посуда, на тумбочке – электроплитка, а на столе – электрический чайник. В одном из углов комнаты выстроилась целая батарея пустых бутылок, где примерно в равных пропорциях встречались бутылки из-под водки, пива и портвейна. Единственной более или менее стоящей вещью оказалась двухкассетная магнитола на грязном, заплеванном подоконнике. Юрий прошелся по комнате, осматриваясь по сторонам. Заметив его критический взгляд, Жанна спросила:

– Не нравится? А я, между прочим, предлагала поехать к тебе.

– Отчего же? Здесь довольно мило, – усмехнулся Раптор.

Неожиданно для себя он подумал, что в таком месте его уж точно искать не будут. И комната в общежитии сразу стала казаться ему намного уютнее. Сычев перевел взгляд на девушку, задержал его на ее ногах в ультракоротких шортах, зато в супердлинных сапогах, и почувствовал, как в нем с новой силой закипает желание.

– Иди сюда, – приказал Юрий Жанне.

Девушка послушно подошла к нему.

– Ну, покажи, на что ты способна, – улыбнулся Раптор.

Жанна тоже улыбнулась ему в ответ и игриво провела ладонью по его лицу, а потом начала медленно раздеваться. Свой плащ она сняла, как только вошла в комнату. Сейчас настала очередь той одежды, в которой Юрий увидел ее в танцевальном зале. В первую очередь красотка расстегнула свою вышитую бисером жилетку. Она повела плечами, и жилетка легко соскользнула вниз. Девушка поймала ее на лету и швырнула на ближайший стул. Следом за жилеткой последовала алая блузка девушки, на которую Жанна потратила чуть больше времени. Белье она носила того же цвета, что и блузку. Во всяком случае, ее лифчик тоже оказался красным, всего на тон темнее, чем блузка. Красотка запустила руки за спину и ловко расстегнула застежку бюстгальтера. Она еще раз улыбнулась своему гостю, затем обняла себя за плечи и спустила с них тонкие бретельки лифчика. Угловатым движениям Жанны было далеко до пластики профессиональных стриптизерш, которых Раптор повидал немало. Однако своей внешностью она могла дать многим из них сто очков вперед. Поэтому Сычев с удовольствием наблюдал, как девушка сбрасывает с себя одежду. Она опустила руки, стянув с себя лифчик. Взору Юрия открылись ее маленькие груди с алыми сосками. Несмотря на небольшой объем, грудь девушки стоила того, чтобы на нее посмотреть. Раптор поймал себя на мысли, что никогда раньше не видел таких ярких сосков. Жанна тряхнула грудью и вдруг, резко взмахнув рукой, швырнула скомканный бюстгальтер в лицо Сычеву. Тот перехватил его на лету и одобрительно кивнул. Разыгрываемый красоткой спектакль нравился ему все больше и больше.

– Продолжай, – нетерпеливо потребовал он.

Не сгибая ноги в коленях, девушка нагнулась и последовательно расстегнула «молнии» на своих сапогах. Она оказалась удивительно гибкой, так как сделала это очень легко, без всякого напряжения, из чего Раптор сделал вывод, что в недавнем прошлом Жанна занималась гимнастикой. Поочередно поднимая ноги, красотка стянула свои сапоги. Она выпрямилась и расстегнула сперва металлическую пуговицу, а потом и «молнию» на своих шортах. Даже расстегнутые шорты настолько впивались в ее ягодицы, что девушке пришлось приложить усилие, чтобы снять их. Вращая тазом и помогая себе руками, ей наконец удалось это сделать. По лицу клиента Жанна видела, что уже достаточно возбудила его. Она быстро стянула с себя колготки и осталась перед Раптором в узких, едва различимых трусиках. В отличие от бюстгальтера, трусики оказались не красного, как предполагал Юрий, а черного цвета. Но сейчас для Сычева это уже не имело значения. Он хотел поскорее увидеть, что скрывается под ними. Но Жанна не спешила разоблачаться окончательно.

– Теперь ты, – с придыханием произнесла она. – Или ты собираешься трахаться в одежде?

Пожирая глазами тело девушки, Раптор начал быстро стаскивать с себя одежду. Пока он это делал, красотка облизала свою ладонь и, запустив ее в трусы, начала массировать лобок и щекотать пальцами собственный клитор.

– Скорее, я уже вся горю, – торопила она Сычева.

Но вот уже вся одежда клиента оказалась сброшена, и Жанна рванула с себя трусы. Совсем голая она бросилась на Юрия, мгновенно обвившись вокруг его тела руками и ногами. Сцепившись, они упали на кровать и начали остервенело ласкать друг друга. Раптор кусал упругие груди девушки и облизывал ее набухшие соски, а Жанна стонала и царапала его спину своими ногтями. Сычев ощутил во рту сладковатый вкус губной помады. «Так вот почему у нее такие яркие соски! Она подкрашивает их помадой», – сообразил он и подивился изобретательности своей партнерши. Правда, в данный момент сделанное открытие не имело для террориста никакого значения – он чувствовал приближение кульминации.

Пружинная сетка ходила ходуном и страшно скрипела, но любовники не замечали этого. Раптор прижал Жанну к матрацу и глубоко вогнал свою плоть в промежность девушки. Та выгнулась всем телом и скрестила ноги у него на пояснице. Все время, пока Сычев двигался внутри нее, красотка не размыкала ног и удерживала свой зад над кроватью. Такая поза позволяла ей отвечать на каждое движение любовника и чувствовать каждый его толчок. У Юрия закружилась голова от наслаждения, когда мощный поток его семени излился внутрь девичьего тела. Он прекратил свои движения и устало опустился на кровать. Но Жанна вовсе не собиралась так быстро прекращать любовную игру. Не обращая внимания на усталость партнера, она начала целовать его лицо, шею и грудь. Поцелуи становились все более затяжными, и вот уже красотка начала покусывать кожу своего партнера. Она ждала продолжения. Постепенно и Раптор начал ощущать, как в нем снова просыпается желание. Его обмякший член вновь напрягся. Жанна сразу почувствовала, как затвердевшая мужская плоть уперлась ей в голое бедро. Девушка перевернула любовника на спину, а сама уселась на него верхом. В этот момент Сычев увидел лежащие неподалеку от кровати кожаные сапоги Жанны. Ему тут же захотелось, чтобы во время полового акта на красотке были эти сапоги.

– Стой, – сказал он. – Надень сапоги.

– Зачем? – изумилась Жанна.

– Надень, я так хочу.

– Ты хочешь меня в сапогах? – наконец сообразила она. – Что ж, давай, это даже оригинально!

Жанна вскочила с кровати, подхватила с пола левый сапог и, стоя на правой ноге, быстро натянула его на другую ногу, потом проделала ту же процедуру с другим сапогом. Раптор тоже встал с кровати и, подойдя к девушке, положил руки на ее ягодицы. Но красотка ловко вывернулась из его рук.

– Сейчас, я только уколюсь, чтобы кайф усилить, – объяснила она.

Жанна достала с посудной полки железную кружку, высыпала туда содержимое одного из пакетиков, купленных в ночном клубе, и поставила кружку на электрическую плитку. Под действием тепла порошок начал плавиться и вскоре превратился в жидкость молочного цвета, которая тут же закипела. В комнате распространился специфический запах. «Какой-то синтетический заменитель героина, – определил Юрий по запаху. – Так вот что такое «винт»! Значит, девочка сидит на тяжелых наркотиках, но на героин у нее денег нет, вот и колет в себя более дешевую синтетическую отраву. Через пару месяцев она станет законченной наркоманкой, а еще через столько же сдохнет от своего зелья». В своих рассуждениях Сычев совершенно упустил, что при расставании с приютившей его девушкой собирался убить ее.

Пока наркотик приходил в состояние, пригодное для употребления, Жанна достала откуда-то упаковку с одноразовым шприцем. Разорвав упаковку, она быстро вытащила шприц и надела на него иглу. Облизываясь в предвкушении кайфа, красотка втянула в шприц содержимое кружки.

– Не хочешь попробовать? – обратилась она к Раптору, демонстрируя ему наполненный шприц, но тот только отрицательно покачал головой.

– Зря, – авторитетно заявила Жанна. – С «винтом» ощущения совсем другие.

Она улыбнулась клиенту, потом широко расставила ноги и вогнала иглу шприца себе куда-то в паховую зону. Юрий поморщился и отвернулся. «Так вот почему я не заметил на ее теле следов от уколов, – сообразил террорист. – Хитрая сучка прячет их под волосами на своем лобке». Увидев, куда делает инъекции Жанна, Сычев сразу ощутил брезгливость. Его сексуальное желание тут же пропало. Раптору даже не хотелось прикасаться к тому месту, куда красотка только что вколола наркотик. Тем временем «винт» начал действовать. Жанна закатила глаза и начала мотать головой, а на ее губах появилась довольная улыбка.

– Давай, милый, я хочу тебя, – произнесла девушка и, вытянув перед собой руки, шагнула в сторону Юрия. – Ну, где же ты? Иди ко мне, возьми меня. – Жанна шарила перед собой руками, пытаясь помочь своему затуманенному наркотиком взору.

– Хочешь? – оскалился Сычев. – Ну так получай!

Террорист выбросил вперед руку, его кулак рассек воздух и врезался в тело девушки между ее грудей. Удар сбил красотку с ног. Она опрокинула оказавшийся позади нее стул и, перекувырнувшись через него, растянулась на полу. Ударившись головой об пол, Жанна потеряла сознание.

…Она пришла в себя примерно через пять минут, как решил Раптор, от холода. Цементный пол в комнате общежития был покрыт линолеумом, другого теплоизолирующего покрытия тут не было. А девушка лежала на полу совершенно голая, только в сапогах. Жанна приподнялась на локте и глупо оглянулась по сторонам. Ее клиент в это время сидел на ее кровати и курил, стряхивая пепел прямо на пол.

– Ты уже кончил? А я еще хочу, – произнесла красотка, глядя на Юрия взглядом, полным желания.

Доза наркотика разбудила в ней сексуальную страсть, которая, несмотря ни на что, требовала удовлетворения. «А эта занаркоманенная сучка, оказывается, ничего не помнит», – подумал Сычев, услышав вопрос девушки. Жанна тем временем поднялась с пола и нетвердой походкой подошла к Раптору, который продолжал сидеть на кровати. Ее заросший курчавыми волосами лобок, куда Жанна вкалывала себе наркотик, оказался прямо перед глазами террориста. Юрий хотел оттолкнуть девушку – в данный момент она была ему просто противна, – но не успел этого сделать. Неожиданно для Сычева красотка опустилась перед ним на колени, и уже в следующее мгновение его обмякший конец оказался во рту девушки. «Ну и пусть, – подумал Раптор. – В конце концов, в рот она себе уколов не ставит». Он уже чувствовал, как начался прилив крови к его детородному органу, поэтому знал наперед, что своими губами и языком Жанна поможет ему получить новую порцию наслаждения.

69

Чернышов, Локтионов.

22.03, среда, 10–00.

Павел, вызванный в кабинет начальника Управления по борьбе с терроризмом, сконцентрировал свой взгляд на маленькой кофейной чашке, которая стояла на рабочем столе генерала Локтионова. Чашка была пуста, причем уже довольно давно. Капли оставшегося кофе успели высохнуть на ее стенках. Но в кабинете генерала еще сохранялся запах этого напитка. Чернышов знал, что Локтионов предпочитает крепко заваренный черный кофе без сахара. Кофе начальнику управления мастерски заваривала его секретарша, которая была втайне влюблена в генерала. Впрочем, ее влюбленность оставалась тайной только для самого Локтионова. Рядовые сотрудники управления в большинстве своем были прекрасно осведомлены о ее чувствах. Павел считал, что и сам генерал тоже знает о чувствах своей секретарши, но упорно делает вид, что не замечает ее влюбленного взгляда. Если бы Чернышов не знал, что у Локтионова – любящая жена и двое взрослых сыновей, он бы решил, что генерал вообще не интересуется женщинами. На службе Локтионов разговаривал только по деловым вопросам и не допускал панибратского – или хотя бы дружеского – обращения ни с кем из сотрудников своего управления, включая и секретаршу. Даже похвала из уст генерала звучала подчеркнуто официально. Чернышов поймал себя на мысли, что не помнит, когда Локтионов последний раз улыбался. В данный момент и самому полковнику вовсе не хотелось улыбаться. Ему очень хотелось кофе – пусть даже без сахара, но обязательно такого же крепкого, как выпил незадолго до его прихода генерал.

Павел еще раз с тоской посмотрел на пустую кофейную чашку и заставил себя отвести глаза. Как правило, начальник управления бывал предупредителен и часто предлагал вызванным к себе сотрудникам кофе или чай. Но сейчас он хранил молчание. Локтионов вообще не замечал жадных взглядов Чернышова, так как еще раз внимательно перечитывал его рапорт о предпринятой накануне неудачной попытке захватить международного террориста. Наконец генерал дочитал до конца лежащий перед ним документ, поднял глаза на полковника и спросил:

– Павел Андреевич, ответьте мне только на один вопрос: почему погибли люди? Я несколько раз перечитал ваш рапорт. Вы подробно изложили, как это произошло, но не указали, почему. Сочли это ненужным или у вас тоже нет ответа на данный вопрос?

Чернышов глубоко вздохнул. Он очень не любил подобные разговоры, и вовсе не потому, что боялся обвинений в свой адрес или разноса со стороны начальника управления. Просто Павел считал, что критикой, пусть даже и справедливой, невозможно изменить уже свершившиеся события. Невозможно воскресить к жизни погибших людей, как невозможно повернуть вспять ход времени. Чернышов считал, что допущенные ошибки надо анализировать, чтобы не допустить их в дальнейшем, но разносы и высказанные обвинения к истинному анализу ошибок не имеют никакого отношения. По этой причине сам полковник никогда не вел подобных разговоров с подчиненными. Далеко не все коллеги Чернышова разделяли его убеждения. Не принадлежал к их числу и начальник Управления по борьбе с терроризмом генерал Локтионов.

– Люди погибли, потому что спланированная мною операция оказалась недостаточно продуманной, – ответил Павел на вопрос генерала. – Я недооценил возможности террориста, к тому же начал операцию по его захвату без предварительной рекогносцировки на местности. В результате оцепление дачного массива оказалось неполным, и Раптору удалось уйти через дополнительный выезд, о существовании которого мы в тот момент не подозревали.

– М-да, – вздохнул Локтионов. – Вот у меня рапорт, составленный командиром антитеррористического отряда майором Анофриевым. – Генерал поднял со своего стола другую бумагу и продемонстрировал ее Чернышову. – Анофриев пишет, что взрыв на дачном участке, в результате которого один человек погиб, а другой получил тяжелую травму, произошел по причине невнимательности самих бойцов, открывавших ворота, так как они не заметили прикрепленную к воротам мину-растяжку. Я согласен с ним. Бойцы антитеррористических подразделений должны быть подготовлены к подобным сюрпризам. Однако это не снимает ответственности с вас, Павел Андреевич. Как руководитель операции, вы должны были предупредить вверенных вам людей о коварстве разыскиваемого террориста.

– Я понимаю и принимаю на себя всю ответственность за провал вчерашней операции, – ответил полковник, умолчав, что своих бойцов майор Анофриев инструктировал лично.

– А гибель еще четверых бойцов «Альфы», оставленных в засаде и хладнокровно расстрелянных террористом? – продолжал Локтионов. – Судя по всему, они вообще не подозревали о том оружии, которым располагает террорист.

– Да, это так. Но и я не знал, что Раптор способен открыть огонь прямо через лобовое стекло во время движения или сразу после остановки. После стрелковых испытаний, которые он провел на подмосковном пруду, мы считали, что автомашина для террориста – это только средство доставки его орудия. И только вчера я понял, что Раптор фактически имеет в своем распоряжении самоходную артиллерийскую установку, не уступающую по своей огневой мощи боевой машине пехоты, а во многом и превосходящую ее.

– Очень жаль, что для того, чтобы вы смогли это понять, понадобилась смерть четверых человек. Вы хотя бы понимаете, что четыре бойца заплатили своими жизнями за то, чтобы вы наконец поняли, какими возможностями обладает противостоящий нам террорист?

– Понимаю, – ответил Чернышов, а про себя подумал: «Если это действительно все, на что способен Раптор. А ведь ему еще зачем-то понадобились десять килограммов тетрила и программа для подключения компьютера к телефонной линии. Ведь для чего-то ему все это нужно! Так что же в действительности задумал террорист?»

– Павел Андреевич, я считаю, что вы ответственны за вчерашнюю гибель людей. И вам придется ответить за это, – подвел итог предварительной части беседы генерал Локтионов. – Смерть пяти бойцов антитеррористического подразделения ничем не оправдана. Повторяю, ничем. Поэтому я, как начальник управления, имею полное право отстранить вас от работы по данному делу и назначить служебное расследование, которое выявило бы все допущенные вами ошибки. Но в данных обстоятельствах я считаю это нерациональным. Пока террорист не обезврежен, все силы должны быть сосредоточены на его розыске. Вам лучше чем кому бы то ни было известны обстоятельства данного дела. Новому сотруднику, безусловно, потребуется время, чтобы войти в его курс. А вот времени у нас как раз и нет. У Раптора есть все возможности, чтобы осуществить задуманный террористический акт уже сегодня или в течение ближайших дней. Но я надеюсь, что вы, Павел Андреевич, учтете допущенные ошибки и сумеете взять террориста до того, как он совершит преступление, ради которого прибыл в Россию.

– Я постараюсь, – коротко ответил Чернышов.

Он не любил давать обещаний, если не мог гарантировать их выполнение. Видимо, Локтионов остался недоволен ответом. Он поморщился и сказал:

– Да уж, вы постарайтесь. Мне неизвестно, какие будут последствия, если террористу удастся осуществить свой замысел. Но я знаю точно, что гибель людей, которых мы не смогли защитить, нам никогда не простят ни родственники погибших, ни наша совесть. – Генерал немного помолчал и, решив сменить тему разговора, спросил у полковника: – Осмотр дачи, где скрывался Раптор, дал вам направления его дальнейшего розыска?

– В результате проведенного на даче обыска удалось установить, что там проживали два человека. Эксперты обнаружили внутри дома и на предметах мебели свежие пальцевые отпечатки двух человек. Часть из них принадлежит аспиранту кафедры вычислительной техники Максиму Рюмину, остальные – скрывавшемуся на даче террористу. Тело Рюмина было обнаружено под снегом при осмотре дачного участка. Рюмин убит из пистолета, выстрелом в голову. При этом убийца использовал то же оружие, из которого ранее застрелил водителя-дальнобойщика, тело которого было обнаружено возле трупа Владимира Замараева. Таким образом, можно смело утверждать, что оба эти убийства совершены одним и тем же преступником.

– Кто опознал в убитом мужчине Рюмина? – прервал Чернышова генерал Локтионов.

– Его жена, Евгения Новоселова, – ответил Павел. – По моей просьбе капитан Муромцев сообщил ей о смерти мужа и отвозил в морг для опознания.

– Ясно. Что еще вы обнаружили на даче?

– В пристроенном к дому гараже мы нашли пустые деревянные ящики, вывезенные с портового склада Санкт-Петербурга. Судя по размеру ящиков, в них вполне могла находиться авиационная пушка «ГШ6-23М» с огневой станцией и двойным боекомплектом. Одна полностью снаряженная лента вмещает 500 патронов. Во время огневых испытаний и расстрела машины ГИБДД Раптор не мог израсходовать более одного боекомплекта. Второй же он собирается расстрелять во время совершения запланированного теракта. – Чернышов рассказал все, что ему стало известно, и замолчал.

– То, что вы обнаружили, может вам как-то помочь в розыске террориста? – задал конкретный вопрос Локтионов.

– Собранные улики дают представление о прошлых действиях Раптора, но, к сожалению, не могут указать, где террорист скрывается в настоящее время, – признался Павел.

– В таком случае какие действия вы намерены предпринять, чтобы взять террориста?

– Я считаю, нужно продолжать поиск автомастерской, в которой Раптор переделывал свой автомобиль. – Полковник начал по памяти перечислять составленный еще накануне вечером план розыскных мероприятий. – Через автомастерскую удастся выяснить, на какой машине Раптор установил свое орудие. Предположительно это «Форд-Бронко», на котором Раптор совершил свою поездку в Санкт-Петербург. Однако террорист мог воспользоваться и другим автомобилем. Второе направление поисков – это фирмы, занимающиеся продажей и сдачей в аренду жилья в Москве и пригородах. Раптору надо где-то жить в те дни, которые у него остались до проведения террористического акта. Его убежище в Малаховке мы обнаружили. В гостиницах или на вокзалах он ночевать не будет, значит, ему потребуется новое жилье. Вполне вероятно, что террорист снова обратится к услугам риэлтерских фирм. При заключении договора Раптору надо будет предъявлять паспорт. Нам известны данные двух его паспортов, выписанных на фамилии Шеха и Штыкова. Не думаю, чтобы террорист взял в Россию большое число документов. В крайнем случае он может воспользоваться своим настоящим паспортом на имя Юрия Сычева. Третье – через участковых инспекторов районных отделений милиции необходимо проверить тех жителей Москвы, которые практикуют сдачу своего жилья без прописки постояльцев. У нас есть примерные приметы террориста и его фоторобот, составленный со слов нотариуса, у которого Раптор оформлял свои «Жигули», и работников агентства, в котором Раптор арендовал дачу в Малаховке. И, наконец, последнее – необходимо получить перечень всех массовых мероприятий, которые пройдут в Москве в ближайшие дни. Для каждого из этих мероприятий надо будет продумать свой комплекс мер безопасности, чтобы лишить террориста возможности обстрелять толпу.

– Разумно, – согласился с представленным Чернышовым планом генерал. – Со своей стороны я уточню, какие массовые мероприятия пройдут в Москве в эти дни. Уже сегодня вы получите полный список. Что ж, мне остается только пожелать вам удачи, Павел Андреевич. И постарайтесь обойтись без новых потерь.

Локтионов убрал со стола составленный полковником рапорт, давая понять тому, что разговор на данную тему закончен.

– У вас есть ко мне еще какие-нибудь вопросы, Павел Андреевич? – спросил начальник управления.

– Нет, Олег Николаевич.

– В таком случае идите работайте.

Чернышов поднялся из-за стола. Он не забыл об обещании Локтионова провести служебное расследование обстоятельств провалившейся операции, закончившейся трагической гибелью пяти человек. Но в данный момент Павел об этом не думал. Все его мысли были направлены исключительно на розыск ускользнувшего террориста.

70

Раптор. 22.03, среда, 10–20.

Он проснулся от ощущения того, что на него кто-то пристально смотрит. Сычев быстро открыл глаза. Рядом с ним на кровати лежала Жанна и, вглядываясь в его лицо, пыталась вспомнить, что это за мужчина оказался с ней в одной постели.

– Ты кто? – наконец спросила девушка, так и не сумев воскресить в памяти события прошлой ночи.

«Вот сучка, до того наширялась вчера, что уже ничего не помнит, – зло подумал Юрий. – А, с другой стороны, это даже к лучшему. Меньше знает – меньше будет болтать».

– Что за странный вопрос! – улыбнулся Раптор. – Муж.

– Чей муж? – не поняла его Жанна.

– Как чей? Твой.

– Гм-м… – Девушка недоуменно хмыкнула, но все же спросила: – Ты чего гонишь?

Жанна приподнялась на локте. Одеяло, которым она прикрывалась, соскользнуло вниз, обнажив до пояса ее голое тело. Между грудями девушки, в месте удара, за ночь налился большой лиловый синяк.

– Откуда это у тебя? – спросил Сычев, ткнув пальцем в ее синяк.

Жанна поморщилась от боли, внимательно осмотрела синяк и недоуменно пожала плечами. «Девка действительно ничего не помнит», – сообразил Юрий и удовлетворенно кивнул.

– Ты что сегодня собираешься делать? – поинтересовался у девушки террорист.

Вместо ответа красотка снова недоуменно пожала плечами. Она никогда не занималась составлением планов, а все решения принимала спонтанно. Раптор усмехнулся, встал с кровати и начал неторопливо одеваться. Жанна осталась лежать в постели, продолжая разглядывать его.

– А у тебя красивое тело, – вдруг произнесла она.

Юрий вернулся к кровати и одним рывком сдернул с девушки одеяло. Несколько секунд он разглядывал ее обнаженное тело.

– У тебя тоже, – сказал он.

Террорист не собирался делать Жанне комплимент. С его стороны это была простая констатация факта. Сычев заставил девушку подняться с постели и показать ему, где находятся умывальник и туалет. Подобные удобства в комнате отсутствовали, пришлось пройтись по коридору. Закончив с утренним туалетом, Раптор собирался позавтракать, но из еды в комнате Жанны нашелся только заплесневелый кусок сыра и полпачки засохшего овсяного печенья.

– Ясно, – хмыкнул террорист, выбросив обе находки в помойное ведро. – Я вернусь после обеда, – объявил он Жанне. – Будь здесь. Сходим куда-нибудь.

С этими словами он вышел из комнаты девушки. В ответ на его приказ красотка только моргнула и опять опустилась на кровать. По большому счету террористу было все равно, послушается его девушка или нет. Он уже убедился, что замок на двери ее комнаты элементарно простой, поэтому знал, что даже при запертой двери сможет попасть сюда без труда.

К выходу из общежития Раптор спустился пешком. Понимая, что бег по лестнице не заменит ему утреннего кросса, он решил, что для поддержания физической формы это все же лучше, чем спуск на скрипучем лифте. Вахтера на месте не оказалось, поэтому никто не стал спрашивать у террориста, кто он такой и откуда идет. Засунув руки в карманы, Юрий прошел через вестибюль и покинул общежитие. В правом кармане его куртки лежал пистолет. «Малыш» был единственным оружием, которое террорист прихватил с собой, отправляясь на поиски нового убежища. Он очень беспокоился, как бы снятая в ночном клубе девчонка не обнаружила оружия. Но все его опасения оказались напрасны. Малолетнюю шлюху не интересовало ничего, кроме траханья и наркотиков. К тому же наутро девчонка напрочь забыла обо всем, что с ней приключилось накануне.

Сразу после пробуждения Сычев ощутил чувство голода. Вчера вечером он ничего не ел, если не считать порции соленых орешков и стакана апельсинового сока, купленных в баре ночного клуба. Утром Юрий собирался плотно позавтракать, но у девчонки, с которой он провел ночь, совершенно не оказалось еды. Поэтому, выйдя из общежития, Раптор отправился на поиски какого-нибудь кафе. Он так хотел есть, что, не выбирая, зашел в первое попавшееся заведение. Судя по вывеске, это был пивной бар. Однако, кроме пива и нехитрой закуски вроде тех же соленых орешков, в баре подавали кур-гриль. И это Юрия вполне устроило. Он заказал у бармена большой стакан пива, которое оказалось тут единственного сорта, курицу и пакет картофельных чипсов вместо гарнира. Отдавая заказ, бармен чуть дольше обычного смотрел на своего клиента, и это Сычеву не понравилось. Террорист отошел к дальнему столику и сел так, чтобы не выпускать бармена из виду.

«Что же привлекло его внимание? – думал Раптор, отламывая от тушки сочную куриную ногу. – Узнать меня бармен не мог. Или все-таки мог?! – вспыхнула в мозгу террориста тревожная мысль. – Если уж служба безопасности вычислила дачу в Малаховке, значит, эфэсбэшники теперь располагают и моими приметами. Дача снята через риэлтерскую фирму. Узнать, что это за фирма, не составит труда. А там меня помнят. Машина во дворе… По номерам вычисляют хозяина, тот называет нотариуса, который оформлял доверенность. Значит, у эфэсбэшников есть как минимум четыре человека, с которыми я общался: хозяин «Жигулей», нотариус и два клерка риэлтерской фирмы, оформлявших мне договор аренды. Плохо. Если чекисты добрались до этих людей, то по их показаниям они могли составить довольно толковый фоторобот. Четыре свидетеля – это не один. Фоторобот получится вполне узнаваемым».

Аппетит у Раптора сразу пропал, а отличное настроение, с которым он проснулся утром, испортилось. «Итак, что есть у службы безопасности? – продолжал размышлять Сычев. – Мой рост, примерный возраст, словесный портрет и фоторобот. Можно ли найти в Москве человека по таким приметам? Узнать можно, а вот найти – вряд ли. В таком случае что будут делать эфэсбэшники? Раздадут мои приметы своим агентам и накажут им смотреть в оба. Что, если этот бармен тоже на поводке у ФСБ? Если он получил от своего куратора мой фоторобот и другие приметы, то вполне мог узнать меня. Но пока бармен ведет себя тихо, никуда не звонит и даже не пытается отлучиться. Ждет моего ухода? Или его интерес ко мне вызван отнюдь не полученным в ФСБ заданием, а сам бармен вообще не имеет отношения к этой конторе? Ладно, узнать это сейчас все равно невозможно. Бармен скажет правду только под пытками, но не буду же я устраивать здесь экстренное потрошение», – решил Раптор. Уже чисто механически он продолжал есть курицу, запивая ее пивом.

«В любом случае внешность надо менять, – сказал себе террорист, когда с курицей было покончено. – До вчерашнего дня я «красился» под мелкого и не очень удачливого предпринимателя. Значит, сейчас надо сменить образ. Возможны два варианта: первый – богатый самоуверенный франт, этакий хозяин жизни, второй – опустившийся люмпен. Богатый франт не будет жить в молодежной общаге, значит, остается второй вариант. Теперь – внешность. Надо будет коротко постричься, оставить только короткий ежик волос. Перестать бриться. – Сычев провел ладонью по лицу. Сегодня он как раз не побрился, и ладонь наткнулась на жесткую щетину. – Ну и видок, наверное, у меня, – усмехнулся Юрий. – Так вот почему бармен так подозрительно на меня смотрел. Небритый мужик с взлохмаченными волосами, конечно, вызвал у него подозрение. – Раптору даже стало смешно от этой мысли. – Решено, я превращаюсь в люмпена. Перестаю бриться, расчесываться, ухаживать за кожей лица и рук. Возможно, Жанне такая перемена и не понравится, но ей придется с этим смириться. Впрочем, когда девчонка под кайфом, ей все равно, с кем трахаться. Для нее главное – был бы рядом стоячий член, а остальное неважно». Найдя нужное решение, Сычев успокоился. Он допил остатки пива, сунул в карман пакет так и не распечатанных чипсов и вышел из бара.

Найдя для себя новое убежище и выбрав соответствующий ему образ поведения, Юрий решил заняться восстановлением машины. Выезд из гаража на «Газели» без лобового стекла грозил террористу немедленной расшифровкой. Поэтому в первую очередь ему нужно было установить на машине новое лобовое стекло взамен расстрелянного накануне.

Сычев без труда вспомнил, где находится тот магазин, в котором он покупал закаленное стекло. Террорист остановил частника, который и подвез его до нужного магазина. Закаленные лобовые стекла для автомобилей «Газель» по-прежнему имелись в продаже. Раптор приобрел в автомагазине стекло и рулон самоклеящейся тонирующей пленки. Свои покупки он отвез в гараж, где со вчерашнего вечера стоял его автомобиль. Террорист уже имел опыт по установке лобового стекла, поэтому эта операция не доставила ему затруднений. Гораздо дольше пришлось повозиться с тонирующей пленкой. У Юрия никак не получалось наклеить пленку достаточно ровно, чтобы она не имела морщин. Наконец ему удалось изобразить какое-то подобие тонировки. Сычев отошел от машины и критически осмотрел свою работу. С первого же взгляда было заметно, что лобовое стекло отличается по цвету от остальных. Кое-где на пленке остались морщины и пузырьки попавшего под нее воздуха. Раптор огорченно вздохнул. Наклеить пленку более качественно он уже не мог, а вот ее цвет следовало выбирать более тщательно. Террористу оставалось лишь надеяться, что сотрудники ГИБДД, которые, возможно, попадутся ему на пути, не будут столь придирчиво осматривать его автомобиль. У Сычева давно созрел оригинальный замысел, который должен был оградить его от нежелательных встреч с сотрудниками дорожной инспекции. Правда, для его осуществления с автофургоном требовалось провести еще кое-какие доработки.

71

Чернышов, Ветров. 24.03, пятница, 16–30.

Весна – время обострения психических заболеваний и проявления всевозможных нервных расстройств. Поразительным образом в это же время возрастает активность практически всех российских политиков, их партий и общественных движений. Так, в конце недели сразу два общественных объединения заявили о своем желании провести в Москве митинги своих сторонников. Таковыми оказались Союз народно-патриотических сил и Либерально-демократическая партия России. Митинг патриотов проходил в четверг, митинг либералов – в пятницу.

Силы безопасности вот уже двое суток продолжали нести охрану политических митингов и других общественных мероприятий. Несмотря на все меры чрезвычайного розыска, определить, где скрывается Раптор, не удалось. У сотрудников Федеральной службы безопасности оставался единственный способ предотвратить готовящийся теракт – это не допустить террориста к выбранной им мишени. Самым сложным по обеспечению безопасности оказался митинг Союза народно-патриотических сил, который прошел накануне. Митинг оказался самым большим по числу участников, да и длился практически до темноты. Поэтому все участвовавшие в охране этого мероприятия оперативники облегченно вздохнули, когда митингующие начали наконец расходиться. На сегодняшнее мероприятие участников собралось гораздо меньше, поэтому все сотрудники правоохранительных органов, привлеченные к охране акции либералов, успокоились, увидев на площади редкую толпу людей.

Полковник Чернышов устало смотрел на собирающихся людей. Интуиция подсказывала ему, что на площади ничего экстраординарного не случится. Попытки теракта не будет. Митинг пройдет, как запланировано. Организовавшие митинг лидеры либералов, как обычно, эмоционально выступят перед своими единомышленниками и в конце концов призовут их еще теснее сплотиться вокруг партийного вождя… Павел еще раз осмотрел толпу. «Сейчас здесь немногим более ста человек, – на глаз определил он. – Даже если предположить, что к пяти часам, времени открытия акции, число митингующих увеличится вдвое, все равно такое мероприятие никак не может являться мишенью террориста. Не тот размах. Раптору нужно что-то более масштабное. А расстрел небольшой кучки либералов не вызовет нужного ему резонанса. Как средство запугивания такая акция никак не годится».

К месту проведения акции были стянуты лучшие силы ФСБ. Здесь присутствовала вся оперативная группа Чернышова в полном составе, около десятка других оперативников Управления по борьбе с терроризмом, а также бойцы антитеррористического подразделения во главе со своим командиром, майором Анофриевым. Кроме того, безопасность либералов обеспечивали изрядные силы московской милиции. Чернышов постарался так обеспечить охрану акции, чтобы исключить возможность появления террориста. Но когда он приехал на площадь и своими глазами увидел редкую толпу митингующих, то сразу понял, что предпринятые меры безопасности оказались совершенно излишними. Никакого теракта сегодня не будет. Это полковник мог сказать совершенно определенно.

– Павел Андреевич, – услышал Чернышов голос Артема Ветрова. – Этот приехал, сейчас начнется.

Под местоимением «этот» подразумевалось, что на митинг прибыл лидер и вождь либералов.

– Ну что ж, раз приехал – посмотрим, – довольно равнодушно ответил полковник.

– Павел Андреевич, да нужно нам все это?! – в сердцах сказал Ветров. – Ведь даже дураку ясно, что здесь ничего не будет! Сдались Раптору все эти либералы! Плевал он на них с высокой башни!

– Ну и что ты предлагаешь? Снять охрану и разойтись по домам? – с той же интонацией спросил Павел.

– Да нет, – смущенно ответил Артем. – Я только хотел напомнить, что этот митинг последний и на этой неделе уже никаких общественно-политических сборищ не будет.

– Я знаю, – согласился с Артемом Чернышов.

– Ну так что будем делать, Павел Андреевич?

Ветров терпеть не мог впустую тратить время, поэтому уже сейчас хотел услышать от начальника конкретный план предстоящих действий.

– Думать, – ответил тот на вопрос. – Да, думать, – повторил он, глядя в недоуменные глаза Артема. – Будем думать и постараемся понять, почему Раптор отказался от проведения террористического акта во время митингов? В чем причина такого поведения террориста? Его остановили предпринятые нами меры безопасности или он продолжает действовать по собственному плану, который нам пока неизвестен?

– Раптор не производит впечатления противника, который легко может отказаться от своего замысла, – возразил начальнику Ветров.

– Вот и я так думаю, – согласился с ним Чернышов. – Значит, мы ошиблись при определении его мишени. И цель террориста – не политический митинг, а нечто другое. Поэтому, когда закончится эта акция, я предлагаю вернуться в управление и еще раз проанализировать все действия Раптора, чтобы понять его истинные планы.

– Мозговой штурм? – уточнил у начальника Артем.

– Да, порой он бывает очень полезен. Тем более что сейчас нам ничего другого и не остается.

72

Раптор. 24.03, пятница, 17–00.

Террорист, о котором рассуждали полковник и капитан, в данный момент находился совсем в другом месте. Предварительно надев синий рабочий комбинезон, Сычев подходил к центральному входу в Парк Горького. Юрий действительно не собирался устраивать теракт во время политических митингов. План террориста был гораздо более жесток и коварен.

Возле входа в ЦПКиО строительные рабочие заканчивали сооружение уличной эстрады. В дни весенних школьных каникул Центральный парк стал излюбленным местом детей. Особенно многолюдным парк становился в выходные дни, когда, уступая требованиям своих чад, родители приводили их сюда покататься на аттракционах и просто погулять по многочисленным аллеям. В субботу 25 марта, в один из последних дней школьных каникул, администрация парка при поддержке правительства Москвы планировала устроить для детей большое развлекательное представление, о чем красноречиво свидетельствовали яркие рекламные афиши, расклеенные на входе в парк. Главным элементом развлекательной программы должно было стать выступление цирковых артистов. Именно для них сейчас создавалась открытая эстрада перед входом в ЦПКиО. По стечению обстоятельств сотрудники ФСБ не знали о завтрашнем детском празднике. Когда начальник Управления по борьбе с терроризмом генерал Локтионов запрашивал список намеченных в столице общественных мероприятий, ему перечислили только те из них, на которые дала разрешение московская мэрия. Запланированный на 25 марта детский праздник был организован правительством Москвы, поэтому дополнительно получать в мэрии разрешение на его проведение не требовалось.

…В своем рабочем комбинезоне Раптор практически не отличался от строителей, занимающихся сооружением эстрады. К тому же в руке Сычев держал раздвижной металлический ящик с двумя ручками, в каких рабочие носят свои инструменты. Только сейчас в ящике не было инструментов. Там лежали тетриловые шашки, подсоединенные к электронным взрывателям. Закладка радиоуправляемых фугасов была самым опасным мероприятием в плане Юрия. Даже непосредственное проведение террористического акта не вызывало у него столько беспокойства, как предварительная установка фугасов. И дело было даже не в том, что Раптору предстояло устанавливать взрывчатку практически на глазах строительных рабочих. В том, что он справится с этой задачей, террорист как раз не сомневался. Наибольшую опасность представляла сама взрывчатка. Самопроизвольную детонацию тетрила мог вызвать любой удар и даже трение. Поэтому закладка фугасов требовала ювелирной точности и высочайшей осторожности. Одно время Сычев даже собирался отказаться от этой затеи, но после того, как силы безопасности обнаружили его убежище в Малаховке, террорист решил исполнить свой план в точности до последнего пункта.

«Полковник Чернышов, похоже, вцепился в меня мертвой хваткой, – рассуждал Юрий. – Он слишком настойчив, без взрывчатки его не удастся сбить со следа». Отбросив последние сомнения, Раптор уверенно направился прямо к сооружаемой эстраде. Рабочие уже закончили монтаж основания и теперь тянули к эстраде какие-то провода. На приближающегося человека в синем комбинезоне они не обращали никакого внимания. Юрий, наоборот, разглядывал рабочих очень внимательно. «Эти четверо строители, а те двое, с бухтой кабеля, скорее всего электрики, – сообразил он. – Очень хорошо, что они из разных бригад. Значит, друг друга не знают». Террористу опять повезло – электрики, разматывающие кабель, оказались одеты в такие же комбинезоны, как и он сам. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. В магазине, торгующем рабочей одеждой, где Сычев приобрел свой комбинезон, выбор был небогатый, и комбинезоны оказались однотипными.

Поравнявшись с эстрадой, Раптор выбрал момент, когда никто из рабочих не смотрел в его сторону, и нырнул под нее. Фасад эстрады закрывали рекламные щиты спонсоров детского праздника, поэтому Сычев не опасался, что его могут заметить во время установки фугасов. Террорист раскрыл принесенный с собой ящик. Сверху в нем лежал прибор ночного видения, изготовленный в форме очков. Под эстрадой приходилось действовать практически в полной темноте, поэтому прибор ночного видения оказался совсем не лишним. Юрий надел прибор на голову и вытянул перед собой руки, проверяя, хорошо ли он видит свои пальцы. Изображение в окулярах прибора было вполне четким, и террорист приступил к работе. Убрав слой поролона, предохраняющий взрывчатку от сотрясения, Юрий достал первую собственноручно изготовленную мину. Всего таких мин Сычев изготовил четыре, на каждую из них у него ушло по килограмму тетрила. Раптор выбрал одну из опор, несущих на себе основную нагрузку, приложил к ней мину, предварительно обернутую поролоном, и приклеил взрывчатку липкой лентой. Такую же операцию он повторил с оставшимися тремя фугасами. Закончив минирование, Юрий снял очки. Различить в темноте установленные фугасы было практически невозможно. Террорист довольно улыбнулся. Несмотря на опасность, он успешно справился со своей задачей. То, что в результате его деятельности погибали люди, для Раптора значения не имело. Любая успешно выполненная работа всегда поднимала ему настроение.

Сложив в свой инструментальный ящик прибор ночного видения и уже ненужный моток скотча, Сычев выбрался из-под эстрады – и почти сразу лицом к лицу столкнулся с одним из рабочих. У рабочего требовалось немедленно погасить все возможные сомнения, поэтому террорист спросил:

– Рекламные щиты ты прибивал?

– Нет, а что? – По лицу рабочего Юрий понял, что тот уже переключился на другую мысль.

– Проверь крайний справа, а то я боюсь, как бы он во время завтрашнего представления не отвалился, – распорядился террорист.

Молодой рабочий кивнул и направился к указанному Раптором щиту.

– Да нет, все в порядке, не должен отвалиться, – ответил он, подергав щит.

– Ну и отлично, остальные я уже проверял, – ответил Сычев и, развернувшись, направился прочь.

Рабочий посмотрел ему вслед, почесал затылок и вернулся к прерванному занятию. Через несколько минут он уже и не вспоминал о незнакомце, с которым случайно столкнулся возле эстрады.

* * *

Установив радиоуправляемые фугасы и избавившись от рабочего комбинезона и инструментального ящика, Раптор вернулся в общежитие к Жанне. За дверью в ее комнату надрывался радиоприемник, но сама дверь оказалась заперта. Террорист недовольно поморщился: «Где шляется эта сука? Еще не хватало, чтобы она сюда каких-нибудь своих дружков притащила». В этот момент среди музыкальных ритмов, раздающихся из динамиков магнитолы, Сычев разобрал какую-то возню, потом последовал хлесткий удар, а за ним – сдавленный стон. «Совсем охренела! – в бешенстве подумал Юрий. – Она еще трахаться будет в мое отсутствие!» Причиной ярости террориста стала не ревность, а осознание того, что в его убежище появились посторонние.

Раптор вытащил из кармана собственный ключ. Он сам изготовил его – купил похожую заготовку, а потом надфилями выточил ключ по имеющемуся у Жанны образцу. Открыв дверь, Сычев ворвался в комнату, но увиденная им картина оказалась совсем не такой, какую он представлял себе.

Жанна лежала на спине поперек кровати. Блузка и бюстгальтер на ней были разорваны, обнажив груди девушки с покрашенными губной помадой сосками. Над красоткой склонился какой-то долговязый парень. Одной рукой он сжимал девушке горло, а другой водил перед ее лицом раскрытой опасной бритвой. Возле окна стоял еще один парень. Он был на полголовы ниже первого, зато более широк в плечах, а под его джинсовой рубашкой угадывались накачанные мускулы. С ехидной улыбкой качок следил за тем, что происходило на кровати. Из-за включенного на полную мощность радиоприемника парни не услышали появления постороннего и как ни в чем не бывало продолжали начатое дело.

– Где бабки, сука?! – угрожающе спросил долговязый и прижал лезвие бритвы к щеке Жанны. – Ты должна нам две штуки, а с набежавшими процентами – и все пять. – Парень нажал сильнее. Лезвие разрезало кожу, и на щеке красотки появились капли крови.

– А это еще что за козел? – Парень возле окна наконец заметил появление неожиданного гостя. – Эй, я к тебе обращаюсь! Ты кто такой?! – При этом он развернулся в сторону Раптора и молниеносным движением что-то схватил с подоконника.

«Значит, девчонка задолжала за наркоту еще и этим типам, а может, просто украла у них деньги, вот они и явились, чтобы получить с нее должок, – сообразил террорист, оценив обстановку. – Нет, все-таки связываться с наркоманкой не стоило», – запоздало подумал он.

– Эй, козел, я к тебе обращаюсь! – Качок приблизился к Юрию.

Щетина на лице неожиданно вошедшего незнакомца, его взлохмаченные волосы, опущенные плечи, мятые джинсы и испачканная обувь создали у парня впечатление, что перед ним задроченный жизнью мужик. «Такие не представляют из себя опасности и существуют специально для того, чтобы почесать об них кулаки», – рассуждал качок, приближаясь к Сычеву. Однако этот мужик проявил неслыханную борзоту – не ответил на заданный вопрос. Поэтому, по мысли парня, его следовало проучить. Качок резко взмахнул правой рукой, которую до этого плотно прижимал к бедру. В его кулаке оказались крепко зажатые деревянные нунчаки – грозное и весьма опасное оружие рукопашного боя. Раптор отклонился в сторону и поставил блок левой рукой. Просвистевшая в воздухе граненая деревянная палка врезалась в подставленный локоть и соскользнула с него, пройдя по касательной. Тем не менее удар оказался весьма ощутимым. Сычев даже стиснул зубы, чтобы не закричать от боли, пронзившей его левую руку. Парень взмахнул нунчаками во второй раз. Но Юрий, предугадав направление удара, нырнул под его руку, и летящая со скоростью звука палка рассекла воздух над головой террориста. Кроме того, что Раптор спас свою голову, он выиграл время, поэтому еще до третьего замаха вооруженного нунчаками противника успел опустить правую руку в боковой карман, где хранил свой пистолет. Качок взмахнул рукой в третий раз, но на этот раз удара нунчаками не последовало. Грохнул выстрел, и парень свалился на пол, сраженный пулей из «малыша». Даже в ближнем бою огнестрельное оружие оказалось эффективнее холодного. Не вынимая руку из кармана, Сычев повернулся к парню возле кровати. Вновь раздался выстрел, и второй противник растянулся на полу с простреленной головой.

Получив свободу, Жанна приподнялась на локте и села на кровати. Она перевела испуганный взгляд с убитых парней на своего спасителя и, заикаясь от волнения и страха, спросила:

– Ты… ты убил их?

В ответ Юрий лишь усмехнулся краешками губ и шагнул к девушке. Неожиданно для нее он остановился и достал из кармана руку с пистолетом. Рука вытянулась в ее сторону, и Жанна увидела направленный на себя ствол.

– Извини, детка, но ты создаешь мне слишком много проблем, – сообщил Раптор своей жертве и спустил курок.

Между округлившихся от ужаса глаз девушки образовалась аккуратная дырочка. Ее голова откинулась назад, и красотка вновь упала на кровать, уже в последний раз.

Еще секунду Сычев стоял на месте, обдумывая свое положение. В его первоначальных планах девушке оставалось жить не больше суток. Появление двух вымогателей, требовавших у Жанны деньги, лишь ускорило запланированный Юрием финал. Секунда, которую террорист отпустил себе на размышление, прошла, и Раптор сорвался с места. Пистолет – орудие убийства он сунул обратно в карман и выбежал за дверь. «Выстрелы – это не крики, – думал на бегу террорист, – включенным приемником их не заглушить. Значит, сейчас к девчонке в комнату сбегутся все ее соседи. Но до этого момента мне нужно уйти». В коридоре Сычев вновь столкнулся с тем парнем, которого встретил на этаже во время своего первого визита в общежитие. Только на этот раз парень оказался без мусорного ведра.

– Что случилось? – испуганно спросил у него тот. – Я слышал, вроде где-то стреляли?

– Черт его знает, – неопределенно ответил Раптор и поспешил пройти мимо.

Он уже видел в конце коридора дверь запасного выхода. По лестнице, предназначенной для эвакуации в случае пожара, Сычев бегом спустился на первый этаж. Здесь внешне все было спокойно. Видимо, весть о стрельбе на девятом этаже общежития еще не дошла до дежурного на вахте. Втянув голову в плечи, Юрий проскочил мимо него и вышел на улицу.

«Что ж, сегодняшнюю ночь мне придется провести на каком-нибудь чердаке или в подвале, а не в постели с сексапильной девчонкой, – с досадой подумал Раптор, ощутив на себе холод улицы. – Ладно, мне не привыкать, – сказал себе террорист, – в любом случае такой ночлег лучше камеры следственного изолятора ФСБ». Сычев оглянулся по сторонам – ему еще предстояло найти место для ночлега.

73

Тревожная ночь. 24.03, пятница, 20–00.

– Ну что, Павел Андреевич, для начала кофейку? – обратился с вопросом к Чернышову Артем Ветров, присев на корточки возле книжного шкафа, в нижнем ящике которого полковник держал свою кофеварку.

Час назад закончился митинг либералов, и оперативники, обеспечивавшие его охрану, получили возможность разойтись. Большинство из них тут же отправились по домам, но некоторые, в том числе и Чернышов со своими сотрудниками, вернулись к текущим делам. Пока опаснейший террорист оставался на свободе, у каждого из них отдых откладывался на неопределенное время.

За те несколько часов, что оперативники провели на улице, охраняя митинг, они изрядно продрогли, поэтому на вопрос Ветрова Павел одобрительно кивнул. Артем тут же вытащил из ящика кофеварку и занялся приготовлением одноименного напитка. Пока Артем ждал, когда закипит налитая в кофеварку вода, Муромцев подошел к городскому телефону, стоящему на рабочем столе Чернышова, и, спросив разрешения у начальника, позвонил домой. Жена Олега, Лариса, уже давно ожидала возвращения мужа со службы, поэтому тут же сняла трубку.

– Привет, – поздоровался с женой Олег. – У меня дела, поэтому я пока задерживаюсь, – извинился он.

Во время выполнения задания оперативникам нечасто удается позвонить домой, чтобы успокоить своих близких. Но когда Муромцеву представлялась такая возможность, он всегда это делал. За прошлый год капитан получил два тяжелых ранения, поэтому стоило Олегу задержаться, как Лариса начинала страшно волноваться. Вечерний звонок мужа стал для нее лучшим средством успокоения.

– Ночевать-то хоть придешь? – спросила Лариса, облегченно переводя дыхание.

Вопрос жены поставил Олега в тупик, так как он сам не знал на него ответа.

– Как получится, – неопределенно ответил он. – Но ты можешь не волноваться. Если мне и придется не ночевать дома, то эту ночь я проведу только в обществе мужчин.

Лариса рассмеялась в трубку, так как сразу поняла, кого муж имеет в виду.

– Тогда передай от меня привет Павлу Андреевичу и Артему, – попросила она.

Уловив перемену в настроении жены, Олег решил заодно извиниться и за завтрашний день, так как подозревал, что и в субботу не увидит Ларису.

– Да ладно, я же все понимаю, – вновь вздохнула жена. – Между прочим, я тоже буду завтра занята на работе.

– Ты? – удивился Олег. – Разве у вас завтра в ДК какое-нибудь мероприятие?

У Ларисы Муромцевой, которая работала в районном Доме культуры и преподавала в детской студии хореографию, внеплановые выходы на работу случались довольно редко.

– Бери выше, – засмеялась Лариса. – Завтра мы с детьми выступаем на Манежной площади.

Муромцев внутренне напрягся: «Манежная площадь, выступление детей – не это ли цель Раптора?!»

– Лариса! – едва не закричал Олег в трубку. – Расскажи подробно, где вы завтра выступаете?!

– На Манежной площади, – озадаченно повторила девушка. – Завтра мэрия устраивает для детей большой театрализованный праздник. А от нашего Дома культуры там будет выступать детский самодеятельный танцевальный коллектив, с которым я занимаюсь. Вот меня и пригласили в качестве одного из художественных руководителей.

– И этот праздник пройдет на Манежной площади?! – быстро спросил Олег, одновременно нажимая на телефонном аппарате кнопку громкой связи, чтобы и присутствующие в кабинете Ветров с Чернышовым могли слышать весь разговор.

– Насколько мне известно, таких мест будет несколько, – донесся из динамика голос Ларисы, – но главные представления пройдут на Манежной площади и в ЦПКиО. Наша танцевальная группа будет выступать на Манежной. Возможно, моих детей даже покажут по телевизору, – с гордостью закончила она.

– Вы понимаете, что это значит?! – возбужденно воскликнул Павел, отлично слышавший ее слова. – При хорошей погоде тысячи людей приведут своих детей на такой праздник! Ведь это же бесплатное мероприятие!

– Да, количеству людей, которое соберется завтра на детский праздник, позавидует любой политический митинг, – кивнул головой Артем – он уже понял, что хочет сказать начальник.

– Дети! Вот истинная цель Раптора! Он собирается расстреливать детей, которые соберутся завтра на одной из театрализованных площадок! – озвучил Чернышов мысль, которая незадолго до этого пришла в голову Муромцеву.

– Павел Андреевич, что вы такое говорите?! – в своей квартире в ужасе воскликнула Лариса, которая тоже слышала последние слова полковника. – Неужели такое возможно? Неужели человек, пусть даже преступник, способен на это?

– Он не человек. Он чудовище, – ответил ей Чернышов. – Недаром он придумал себе кличку Раптор. Был такой динозавр.

– Так, Лариса, чтобы завтра ничего подобного не случилось, нам надо работать, – объявил в трубку Муромцев, решив, что пора заканчивать этот разговор.

– Да, Олег, – сквозь выступившие на глазах слезы прошептала Лариса, – только, пожалуйста… береги себя, – добавила она перед тем, как повесить трубку.

– Ну, подведем итоги, – призывая своих сотрудников к вниманию, сказал Павел. – Скорее всего мишенью Раптора станет детский праздник, который пройдет завтра на Манежной площади и в Парке Горького. – Он взглянул на часы. – До утра мы должны составить план охранных мероприятий обеих праздничных площадок. Артем, спустись к оперативному дежурному и возьми у него карты и схемы Манежной площади и Парка Горького. Попробуем по карте определить путь террориста и расстановку постов охраны.

Ветров вернулся через десять минут. Под мышкой он принес свернутые в рулон крупномасштабные карты центрального района столицы, включающие Кремль и Манежную площадь, а также подробную, правда, выполненную не в масштабе, схему Парка Горького и подъездов к нему.

– Вот, Павел Андреевич, все, что удалось найти в дежурке, – объявил Артем, раскладывая на столе Чернышова принесенное. Верхней оказалась карта Манежной площади.

– Ну что ж, начнем, – объявил полковник, склоняясь над картой.

…Однако закончить эту работу оперативникам так и не удалось. Через двадцать минут в кабинете Чернышова зазвонил телефон внутренней связи.

– Товарищ полковник, – обратился к Павлу дежурный по управлению, – только что звонили из районного отделения внутренних дел Восточного административного округа. У них на территории – тройное убийство. Приметы предполагаемого убийцы совпадают с теми, что вы указали в ориентировке на разыскиваемого террориста.

– Убийца задержан?! – поспешно спросил Чернышов.

– Нет. Он скрылся с места преступления еще до прибытия оперативной группы. Сейчас ведется его розыск.

Полковник тяжело вздохнул: «Если убийца действительно Раптор, то его активный розыск уже ведется с начала месяца, но пока безрезультатно».

– Где произошло убийство? – задал он новый вопрос дежурному.

– В общежитии профессионально-технического училища… – дежурный назвал номер училища и адрес общежития, – там сейчас работает оперативно-следственная бригада из РОВД.

– Ясно, – кивнул Павел. – Вызывайте дежурную машину, я со своей группой еду туда.

* * *

У входных дверей общежития оперативников ФСБ встретил милицейский наряд патрульно-постовой службы. Фактически милиционеры взяли на себя роль вахтеров, пропуская в общежитие только тех, кто в нем действительно проживал. Предъявив свое удостоверение, полковник Чернышов быстро выяснил у начальника милицейского патруля, где находится прибывшая на место преступления оперативно-следственная бригада. Старший бригады как раз разговаривал с вахтером общежития, показывая ему фоторобот Раптора, полученный несколько дней назад вместе с розыскной ориентировкой ФСБ. Закончив разговор с вахтером, он тут же повернулся к Павлу, безошибочно определив в нем своего коллегу из органов безопасности.

– Капитан Резцов, – представился милицейский оперативник.

В ответ полковник назвал свою фамилию, должность и звание.

– Вот как, Управление по борьбе с терроризмом? – усмехнулся милицейский капитан. – Так, значит, вы давали ориентировку на этого типа? – Резцов щелкнул ногтем по карточке фоторобота.

– Да. Убийства, о которых нам сообщили, точно его работа?

– Похоже на то, – ответил оперативник. – Один свидетель встретил его, – Резцов вновь указал на изображение Сычева, которое держал в руках, – рядом с местом убийства. Я, когда начал выяснять приметы подозреваемого, сразу вспомнил про вашу ориентировку. Ну, а когда карточку фоторобота вытащил, тот парень, что свидетелем оказался, сразу его и опознал.

Дальше Чернышову все было понятно. Выяснив, что в убийстве подозревается разыскиваемый Федеральной службой безопасности террорист, капитан Резцов сразу же сообщил об этом в свой райотдел, а уже оттуда эта информация пришла в Управление по борьбе с терроризмом.

– Вы выяснили, что здесь произошло? – спросил полковник.

– Выясняем. Пойдемте, посмотрите сами, – предложил Резцов оперативникам ФСБ. – Эксперты уже, наверное, закончили работу. Это на девятом этаже, можно подняться на лифте.

Капитан оказался прав. Медицинский эксперт уже закончил предварительный осмотр тел погибших и сейчас курил, стоя возле открытой двери в комнату, где недавно произошло тройное убийство.

– Какие выводы у экспертизы? – спросил у него Резцов, останавливаясь рядом и заглядывая внутрь комнаты.

– Какие выводы? – переспросил тот. – Три трупа: два – мужских, один – женский. Все погибшие убиты с близкого расстояния из огнестрельного оружия. Один мужчина – выстрелом в сердце, второй и девушка – выстрелами в голову. Смерть всех троих наступила практически мгновенно.

– Установлено, каким оружием пользовался убийца? – тут же спросил Муромцев, который уже начал примерять совершенное в комнате общежития убийство к прошлым преступлениям Раптора.

– Пистолетом калибра 9 миллиметров, использующего патроны от «ПМ», – сообщил эксперт. – Но, так как все три пулевые ранения – «слепые», я склонен утверждать, что убийца использовал все же не «ПМ», а менее мощное оружие.

Ответ эксперта полностью подтвердил предположение Муромцева. Водителя-дальнобойщика и нанятого программиста Раптор застрелил из аналогичного оружия.

– Надо будет сравнить эти пули с имеющимися у нас образцами, – словно прочитав мысли Олега, высказал свое мнение Чернышов. – Мы можем войти внутрь? – спросил он у эксперта.

– Пожалуйста, – ответил тот и посторонился, освобождая проход.

Павел в сопровождении своих сотрудников, а также капитана Резцова вошел в комнату, где на полу и на кровати в разных позах застыли три человеческих тела – последние жертвы Раптора. Еще до появления оперативников ФСБ сотрудники оперативно-следственной бригады РОВД провели в комнате обыск. Обыск не занял у них много времени, так как осматривать здесь оказалось практически нечего. Кровать, стол, тумбочка, незатейливая посуда да шкаф с женской одеждой. Проводившие обыск оперативники обнаружили в тумбочке несколько пачек одноразовых шприцев и плохо промытую металлическую кружку, имеющую специфический запах. Сейчас все это лежало на застеленном газетой столе. Чернышов подошел к столу, взял в руки кружку и осторожно понюхал.

– Девушка, которая здесь проживала, она что, была наркоманкой? – обратившись к капитану Резцову, спросил Павел.

– И не только, – усмехнулся милицейский опер. – Жильцова Анна Андреевна, 1983 года рождения, – прочитал он запись в своем блокноте, – регулярно употребляла тяжелые наркотики, деньги на приобретение которых зарабатывала, занимаясь проституцией. По словам ее соседей по общежитию, Анна не раз приводила к себе клиентов, которых она снимала в ночных клубах и на дискотеках. Кстати, разыскиваемый вами террорист поселился у нее еще два дня назад. Парень, который живет на этом же этаже, встретил его вместе с Анной еще позапрошлой ночью.

«Так вот где скрывался Раптор с тех пор, как ушел от нас в подмосковной Малаховке, – сообразил Чернышов. – Мы искали его по гостиницам и сдающимся внаем квартирам, а он все это время жил в общежитии ПТУ вместе с несовершеннолетней проституткой».

– Павел Андреевич, взгляните сюда, – услышал полковник голос Артема Ветрова, который только что вывалил на пол содержимое мусорного ведра.

На полу перед Артемом лежали обрезки тонких проводов, использующихся в радиоэлектронной аппаратуре. Некоторые из проводов имели зачищенные концы со следами олова. Чернышов взял один из таких проводов и понюхал. Зачищенный конец еще хранил запах канифоли, используемой в специальных составах для пайки.

– Это Раптор? – спросил у него Ветров, указывая на найденные провода.

– Бесспорно, – ответил Павел. – Вряд ли можно заподозрить наркоманку в любви к пайке или наладке радиоэлектронной аппаратуры. Да и концы зачищены очень профессионально. Конечно, это сделал Раптор, и он занимался здесь изготовлением фугаса с электронным взрывателем. Продолжайте обыск, – приказал своим сотрудникам Чернышов, – а я тем временем свяжусь со взрывотехниками. Необходимо до утра провести зачистку всех мест, где завтра пройдет детский праздник.

– Вам не дают покоя те десять килограммов тетрила, которые приобрел террорист? – спросил Артем.

– Да, – подтвердил его предположение Павел. – Ведь зачем-то ему понадобился тетрил. А для чего еще можно использовать взрывчатку, кроме как для изготовления взрывного устройства?

* * *

В ночь с 24 на 25 марта ни сам полковник Чернышов, ни сотрудники его оперативной группы домой уже не вернулись. Закончив обыск в комнате общежития, где проживала Анна Жильцова, они приехали в Управление по борьбе с терроризмом. Встретивший их оперативный дежурный уже был в курсе, что по инициативе полковника во всех местах, где будет проводиться намеченный на субботу детский праздник, проводится поиск взрывного устройства. Доклады от поднятых по тревоге взрывотехников уже начали поступать в управление. В шесть тридцать утра с дежурным связался начальник группы, проводившей зачистку на площади перед входом в Центральный парк культуры и отдыха. В своем докладе начальник группы взрывотехников сообщил, что в основание установленной на площади уличной эстрады заложены четыре радиоуправляемых фугаса и в данный момент его подчиненные занимаются их обезвреживанием.

Павел Чернышов, внимательно слушавший весь доклад по громкой связи, облегченно вздохнул и, обернувшись к Ветрову и Муромцеву, сказал:

– Ну вот, теперь мы знаем и место, где Раптор собирается нанести свой удар. Завтра нам предстоит последняя схватка с этим динозавром.

…Сычев же в это время находился на чердаке одного ничем не примечательного московского дома. Он сидел на деревянном ящике и спал, привалившись спиной к проходящей по чердаку трубе отопления. Бывший хозяин деревянного ящика – маленький тщедушный бомж – лежал здесь же, неподалеку, уставившись в крышу своими мертвыми глазами. Раптор убил его одним из своих отработанных приемов – оглушил, а затем свернул шею, как проделал это раньше с Машей Веретневой. Сычев убил своего случайного соседа только для того, чтобы ночевать в одиночестве. Террорист решил, что спать рядом с трупом гораздо спокойнее, чем по соседству с живым человеком. Несмотря на сидячее положение Юрия, сон его был очень глубоким и ровным. Лицо террориста сохраняло выражение спокойствия и удовлетворения. Вместе с тем это был сон чудовища, отдыхающего перед очередным хищным броском.

74

Ожидание. 25.03, суббота, 11–00.

С Крымского моста друг за другом плотным потоком спускались автомобили. Они медленно проезжали мимо входа в Парк Горького и уходили в сторону Ленинского проспекта и Калужской площади. Появившиеся сегодня утром временные знаки требовали от водителей на этом участке дороги снизить скорость до тридцати километров в час. Не особенно дисциплинированные московские водители послушно снижали скорость, так как присутствующие здесь в большом количестве сотрудники ГИБДД одним своим видом заставляли их соблюдать установленный скоростной режим.

Полковник Чернышов стоял возле билетных касс парка и смотрел на проезжающие мимо машины. Последний час он только этим и занимался. После того, как Павел проверил расстановку постов охраны, все его внимание было приковано к улице Крымский Вал, проходящей вдоль центрального входа в Парк Горького, и небольшой площади перед парком.

«Машина Раптора может появиться либо со стороны Крымского моста, либо со стороны Калужской площади, – рассуждал Чернышов. – Но в любом случае ему придется проехать по Крымскому Валу. Иного способа подъехать к центральному входу в Парк Горького просто не существует». От череды следующих друг за другом машин у Павла уже рябило в глазах, но он продолжал смотреть на двигающийся по Крымскому Валу автомобильный поток… Вот одна из машин отделилась от этого потока и наперекор всем запрещающим знакам и дорожной разметке устремилась ко входу в парк. Оказавшись напротив центральных ворот, машина резко затормозила. В ту же секунду внутри ее салона вспыхнуло пламя, сопровождающее залп авиационной пушки.

…Чернышов тряхнул головой, отгоняя от себя навязчивое видение. Он настолько явственно представлял в уме план террориста, словно сам присутствовал при его осуществлении. «Этого не случится, – давая установку самому себе, мысленно сказал полковник. – Едва террорист свернет к Парку Горького, дорогу его автомобилю перекроет машина отряда «Альфа», а бойцы Анофриева вытряхнут Раптора из автомобиля еще до того, как он откроет огонь из своей пушки. У террориста нет никаких шансов». Сегодня утром бойцы отряда «Альфа» провели две тренировки по захвату машины террориста. В первом случае машина Раптора двигалась со стороны Крымского моста, во втором – со стороны Калужской площади. Обе тренировки показали, что автомобиль террориста не успеет достичь огневого рубежа, с которого можно начать обстрел площади возле входа в Парк Горького. Полковник лично наблюдал за проведением обеих тренировок и не мог не оценить высочайший профессионализм бойцов антитеррористического подразделения.

«У террориста нет никаких шансов, – снова сказал себе Чернышов. – Почему же тогда я по-прежнему испытываю беспокойство?» Павлу не раз приходилось руководить опасными и рискованными операциями. Даже во время наивысшего нервного напряжения и в минуты смертельной опасности Чернышов не терял присутствия духа и продолжал чувствовать себя уверенно. Однако сейчас у него такой уверенности не было. Прервав наблюдение за проезжающими по Крымскому Валу автомобилями, полковник вновь осмотрел площадь перед входом в парк, на которой через три часа должен был начаться детский праздник. Вся площадь была разбита на зоны ответственности и поделена между присутствующими здесь оперативниками и бойцами антитеррористического отряда «Альфа». Под охраной сил безопасности находились не только зоны, но и четыре объекта – так в оперативных схемах именовались сооруженные на площади конструкции. Взгляд Чернышова последовательно останавливался на каждом из таких объектов: «Эстрада для праздничного представления, теперь уже вполне безопасная. Еще до рассвета саперы из бригады взрывотехников сняли установленные Раптором заряды. Большая карусель для детей младшего возраста с фигурками животных. Взрывотехники осмотрели ее не менее тщательно, но взрывных устройств не обнаружили. Еще две карусели для детей постарше также тщательно проверены. Террорист заложил четыре радиоуправляемых фугаса – и все в основание эстрады. Но сейчас на площади нет взрывных устройств. Зачистка произведена качественно». Но сколько ни пытался Павел анализировать реализованный план охранных мероприятий, его не покидало ощущение уязвимости этого плана. Однако он так и не мог понять, в чем допущен просчет и где слабое место в системе охраны.

Чернышов поискал и нашел взглядом Олега Муромцева. Тот стоял возле центральных ворот и о чем-то разговаривал с командиром отряда «Альфа» майором Анофриевым.

– Как настроение? – спросил Павел, подходя к Олегу.

Муромцев замялся с ответом – как и у самого Чернышова, настроение у него было неважное.

– Так, значит, и ты это чувствуешь, – заметил полковник. – Так объясни мне, что тебя смущает в нашем плане?

– План хороший. И мне он кажется вполне надежным, – высказал свое мнение Олег. – Меня смущает само место проведения задуманного Раптором террористического акта.

– Ну-ка поясни. – Чернышов сдвинул брови и пристально посмотрел на Муромцева.

– Понимаете, Павел Андреевич, на месте террориста я бы никогда не выбрал площадь перед входом в Парк Горького в качестве мишени. Ведь Раптор собирается расстреливать толпу из пушки, установленной на автомобиле. Но взгляните по сторонам! Ведь здесь террористу абсолютно негде поставить машину. Стрелять с противоположной стороны он не может, так как спуск с Крымского моста перекрывает весь сектор обстрела. Единственная возможность для Раптора осуществить задуманное – это, двигаясь по Крымскому Валу, развернуться в сторону Парка Горького и немедленно открыть огонь. Но, если бы в день праздника автомобильное движение по этой улице перекрыли, террорист лишился бы даже этой последней возможности. И потом, я не верю, что Раптор вообще готов пойти на такой риск.

– Что-то я тебя не пойму, – признался Павел. – По-моему, он, наоборот, ведет себя как исключительно отчаянный преступник.

– Отчаянный – да, но не безрассудный! Ведь он же знает, что мы идем по его следу. Значит, подозревает, что мы будем ждать его на месте совершения теракта. Как только Раптор попытается открыть огонь из машины, он сразу обнаружит себя. Ведь он же должен понимать, что после этого у него очень мало шансов уйти. Вот если бы он мог вести огонь с большого расстояния… Технические возможности его орудия это позволяют, а вот городская застройка – нет. В идеале для террориста в момент обстрела вообще не находиться в машине.

– Дистанционная система управления огнем? – быстро спросил Чернышов.

– Я не имел в виду именно это, – ответил Олег. – Я просто хотел сказать, что при стрельбе из авиационной пушки машину, где она установлена, обязательно обнаружат. Ведь артиллерийский залп – это не одиночный снайперский выстрел, его не скроешь. Значит, чтобы остаться незамеченным, террорист не должен находиться возле орудия.

– И осуществить это можно при наличии дистанционной системы управления огнем, – повторил полковник. – Вот для чего Раптору потребовалось подсоединять управляющий компьютер к телефонной линии! Чтобы не сидеть возле пушки во время стрельбы!

Теперь уже Муромцев сдвинул брови и вопросительно посмотрел на начальника.

– Помнишь, из квартиры Максима Рюмина исчезли дискеты с программами для сопряжения компьютеров через телефонную линию? Я еще недоумевал, для чего это понадобилось Раптору? – возбужденно продолжал Чернышов. – Так вот, у террориста два компьютера! Один установлен в машине, именно он управляет артиллерийской системой. Второй компьютер этот гад носит с собой и с его помощью управляет работой компьютера в машине. А связь между этими компьютерами осуществляется по телефонной линии!

– По проводам? – недоумевая, спросил Олег.

– Нет! По радио. С помощью мобильных радиотелефонов!

– Черт возьми! – воскликнул Муромцев. – Он что, гений?

– Нет, Олег, – убежденно сказал Павел. – Это терроризм за последнее время сильно изменился. Это зло, взявшее на вооружение последние достижения технического прогресса. Вот так и Раптор использует для своих преступлений передовые компьютерные технологии.

* * *

По Тверской улице в общем потоке машин двигался автомобиль неотложной медицинской помощи. Среди московских «Скорых» встречаются машины разных марок и разного назначения. Машины кардиобригад раскрашены в красно-желтые цвета. В основном это микроавтобусы иностранного производства. Терапевтические бригады пользуются машинами российского производства, среди которых преобладают нижегородские «Газели», раскрашенные в традиционные для «Скорой помощи» красно-белые тона. Именно такая машина сейчас и ехала по Тверской. Но на этом все ее сходство с автомобилем неотложной медицинской помощи и заканчивалось. Несмотря на то что выкрашенный в белый цвет автофургон «Газель» имел на бортах красные кресты, все соответствующие надписи и даже проблесковый маячок на крыше, никакого отношения к «Скорой помощи» данная машина не имела. Наоборот, она предназначалась для того, чтобы отнимать жизнь. Внутри автофургона была установлена самая скорострельная из всех существующих в мире авиационных пушек, а за рулем сидел один из опаснейших международных террористов по кличке Раптор. Выкрасить автофургон в цвета машины «Скорой помощи» – в этом и состоял дьявольский замысел террориста. Раптор рассчитывал, что на такой машине он сможет проехать даже в те места, куда обычным автомобилям въезд будет запрещен.

Перекраска автомобиля не заняла у террориста много времени. По фотографиям реальной «Скорой помощи» он сделал необходимые трафареты, при помощи которых затем нанес красные кресты и необходимые надписи на борта своего белого автофургона. Поначалу Сычев собирался этим и ограничиться. Но, проехав по автомобильным магазинам, террорист был приятно удивлен тем, что там свободно продавались маячки спецсигналов. Выбрав нужный, Юрий тут же купил его, а позднее установил на крыше своей «Газели». В одиночку он не смог подключить маячок, поэтому тот красовался на крыше как декоративное украшение. Но Раптора это нисколько не смутило, так как и настоящие машины неотложной медицинской помощи пользовались световой сигнализацией в исключительных случаях.

За час до намеченного детского праздника Сычев выехал из гаража. Сторож, наблюдающий за выездом из гаражного кооператива, крайне удивился, увидев, как с его территории выезжает автомобиль «Скорой помощи», однако большого значения этому не придал. Ничего криминального в увиденном он не заподозрил, поэтому даже не встал со своего насиженного места. Действительно, кому придет в голову спрашивать пропуск или документы у водителя «Скорой помощи»? Примерно так же рассуждали и сотрудники ГИБДД, мимо которых проехал на своей машине Раптор. Во всяком случае, ни у кого из них даже мысли не появилось остановить медицинский автомобиль.

* * *

«Олег, безусловно, прав, – продолжал рассуждать Павел Чернышов. – Раптор – не фанатик, который готов осуществить задуманный террористический акт даже ценой собственной жизни. Террорист, убивающий за деньги, всегда заботится о собственной безопасности и никогда не берется за осуществление акции, не имея плана собственного спасения. Но разве у Сычева есть возможность спастись? Как только его машина отделится от общего потока, она сразу привлечет к себе внимание всех сил безопасности. А ведь Раптору еще требуется время, чтобы доехать до рубежа открытия огня. Проведенные утром тренировки показали, что у него нет возможности это сделать! Но даже если предположить, что террористу каким-то образом удастся прорвать кольцо оцепления, его машина будет немедленно уничтожена. Гранатометчики имеют четкий приказ уничтожить машину террориста, едва она достигнет огневого рубежа. Так что на этот раз Раптору не уйти. Его план обречен на провал. Но неужели он сам этого не понимает?!»

Чернышов сунул в рот сигарету, но, еще не успев закурить, изжевал фильтр и выбросил сигарету себе под ноги. «Нет! Раптор все прекрасно понимает! Поэтому он и создал с помощью опытного программиста дистанционную систему управления огнем. Сычев понимает, что его артиллерийскую установку после залпа немедленно захватят или уничтожат. Но такая перспектива не пугает террориста, так как он не собирается находиться в своей машине во время стрельбы. Все это так, – вздохнул Павел, – но для того, чтобы вести машину, Юрий должен сидеть за рулем! Его план может сработать в единственном случае – если Раптор заранее поставит свою машину на огневую позицию. Но здесь просто нет таких мест! Тот рубеж, с которого можно открыть огонь, находится под контролем бойцов антитеррористического подразделения».

Полковник вновь осмотрел площадь возле входа в Парк Горького. Эта площадь уже стала ему до боли знакомой. «Автобус, на котором прибыли сюда бойцы «Альфы». Два «Урала», которые должны при появлении машины террориста перекрыть ему дорогу. Бульдозер, перекрывающий проезд со стороны Пушкинской набережной, и четыре автомобиля ГИБДД. Все! Других машин на площади нет. – В голове у Чернышова уже начали зарождаться фантастические предположения, что Раптор спрятал свою авиационную пушку в одной из этих машин. – Все это чушь!» – сказал себе Павел и решительно тряхнул головой, отгоняя нелепые мысли.

* * *

За двадцать минут до начала праздника Сычев уже был на месте. Он остановил машину возле подземного пешеходного перехода на пересечении Тверской улицы и Охотного Ряда. Справа от Раптора высилась громада гостиницы «Интурист», где он жил под именем Андреа Карлоса-де-Барилоче, уругвайского бизнесмена. Но не гостиница, а Манежная площадь сейчас завладела вниманием террориста. Из машины Юрия открывался прекрасный вид и на нее, и на Воскресенские ворота, возле которых вот-вот должно было начаться праздничное представление. Однако слова «прекрасный вид» давно утратили для Сычева свой первоначальный смысл. Террорист оперировал иными понятиями – такими, как «отличный обзор» и «открытый сектор обстрела». С того места, где Раптор остановил свою машину, обзор был идеален. Вся Манежная площадь просматривалась, а значит, и простреливалась из конца в конец.

Юрий начал последовательно осматривать площадь: «Двое сотрудников дорожной полиции равнодушно наблюдают за движением на перекрестке. Моя машина, судя по всему, их абсолютно не интересует. Еще около десятка полицейских столпились возле гостиницы «Москва», но это вообще муниципальная милиция. Они будут наблюдать за порядком во время детского праздника. Ну и пусть себе наблюдают, если останутся живы. Так, возле гостиницы стоят две пожарные машины, и на самой площади со стороны Моховой улицы – три машины «Скорой». Значит, организаторы праздника все же не исключают возможности теракта. Только вряд ли две пожарные машины и три бригады неотложной медицинской помощи смогут спасти положение. После залпа моей игрушки здесь вообще будет некого спасать».

Продолжая осмотр, террорист внимательно прислушался к своим ощущениям, но не заметил на себе ни одного подозрительного взгляда. «Отлично! Силы безопасности не догадываются о моей истинной цели! – мысленно воскликнул он. – Значит, мой план сработал! И неотвязный полковник Чернышов вместе со своими оперативниками и группой «Альфа» ждет меня возле Парка Горького или еще в каком-нибудь другом месте. Ну что ж, вам осталось ждать, – Раптор взглянул на наручные часы, – еще каких-нибудь двадцать—двадцать пять минут, а потом весь мир узнает о массовом расстреле на Манежной площади, у самых стен Московского Кремля. Черт возьми! Мне самому интересно узнать, какова будет реакция мировых информационных агентств и что скажет российское правительство по поводу моей озорной выходки». С самодовольным видом Сычев откинулся на спинку сиденья и широко улыбнулся.

Восхищение собственной изобретательностью переполняло его. Узнав от Джаббы, что полковник российской службы безопасности приезжал в Италию, чтобы собрать информацию о нем, Юрий решил оставить российским спецслужбам ложный след. Объект для диверсии террорист выбрал еще во время своего ознакомительного визита в Москву под именем Карлоса-де-Барилоче. В московской мэрии ему дали подробную информацию о запланированном на 25 марта детском празднике. Из двух основных площадок проведения праздника – на Манежной площади и возле входа в Парк Горького – Раптор выбрал первую, а вторую оставил в качестве запасного варианта. Выбор террориста пал на Манежную по трем причинам. Во-первых, из-за близости к Кремлю – символу российской государственности. Во-вторых, праздничное мероприятие в этом месте обещало быть более масштабным, и, следовательно, здесь ожидалось больше народа и больше журналистов. А Сычеву были просто необходимы свидетельства журналистов. В-третьих, выбрать огневую позицию возле этой площади оказалось гораздо легче, чем возле Парка Горького. Вторично приехав в Москву, параллельно с подготовкой террористического акта Раптор начал имитацию подготовки к диверсии на ложном объекте. Для этой цели он приобрел десять килограммов тетрила. С этой же целью, перед тем как застрелить Свистка, Сычев заставил его положить к себе в карман записку с названием взрывчатки. Юрий стремился создать у российских спецслужб впечатление, что он собирается что-то взрывать. Тетриловая шашка, оставленная террористом на даче в Малаховке, окончательно должна была убедить спецслужбы, что они на верном пути. Заключительным этапом дезинформации стало минирование эстрады возле входа в Парк Горького. Коварный план террориста сработал. Все силы безопасности во главе с руководителем операции полковником Чернышовым в субботу, 25 марта, оказались стянуты к Центральному парку имени Горького.

Раптор снова взглянул на часы. Они показывали без четверти двенадцать. До начала праздника здесь оставалось совсем немного, а до основных мероприятий в Парке Горького – два часа с четвертью. Сычев еще раз усмехнулся и, забрав с пассажирского сиденья сумку с переносным компьютером, выбрался из машины. Тонированные стекла автофургона надежно скрывали от взглядов любопытных прохожих блок из шести спаренных стволов, нацеленных в сторону Манежной площади. С пола «Газели» к авиационной пушке тянулась металлическая лента с заправленными в нее пятьюстами осколочно-фугасными разрывными снарядами, каждый из которых при взрыве выкашивал все живое в радиусе нескольких десятков метров!

А на площади продолжали собираться люди. Мамы и папы приводили сюда своих маленьких детей. Дети постарше приходили сами. Одни пришли сюда, чтобы просто отдохнуть и посмотреть интересное представление. Другие собирались потом посетить еще и подземный торговый центр, чтобы сделать кое-какие покупки, посидеть в кафе или поиграть на игровых автоматах. И взрослые, и дети рассчитывали весело провести этот субботний, по-весеннему теплый солнечный день, и никто из них даже не подозревал о нависшей над всеми смертельной опасности.

75

Момент истины. 25.03, суббота, 12–00.

Ровно в двенадцать из динамиков, установленных на входе в Парк Горького, раздались громкие ритмы веселой музыки.

– Только этого сейчас не хватало, – раздраженно пробурчал себе под нос полковник Чернышов.

Музыка привлекла внимание идущих мимо парка прохожих. Те, кому было особенно нечего делать, стали собираться на площади перед входом. Чернышову так и захотелось крикнуть: «Что вы здесь встали?! До начала представления еще два часа! Так что или идите по своим делам, или заходите в парк. А здесь стоять нечего, все равно до двух часов не будет ничего интересного». Однако Павел тут же забыл о своем желании, так как увидел, что со стороны Крымского Вала к Парку Горького сворачивает микроавтобус с крупной надписью «TV-6» на борту.

Еще раньше полковника машину заметили бойцы из отряда «Альфа». Увидели микроавтобус и двое сотрудников ГИБДД из дорожно-патрульной службы. Они расположились возле своего автомобиля, который стоял как раз напротив входа в парк, поэтому любая машина, сворачивающая к парку, обязательно должна была проехать мимо них. Один из сотрудников ГИБДД шагнул в сторону свернувшего к парку микроавтобуса и поднял свой жезл, приказывая водителю остановиться. Но водитель не заметил – или сделал вид, что не заметил, – запрещающего сигнала. Вообще не снижая скорости, микроавтобус проехал мимо патрульного наряда.

Павел Чернышов, наблюдавший эту картину, от удивления даже приоткрыл рот. Все происходящее полностью соответствовало его представлению о действиях террориста. И свой автомобиль тот вполне мог закамуфлировать под машину популярного московского телеканала. Впрочем, Чернышов не верил, что в микроавтобусе находится Раптор. Он думал: «За два часа до начала праздника террористу нечего делать возле парка. Будущие зрители еще только начинают собираться. Поэтому, кроме сотрудников службы безопасности да редких прохожих, здесь больше никого и нет». Краем глаза Павел увидел, как один из бойцов «Альфы» развернул свой противотанковый гранатомет в сторону микроавтобуса с неизвестными. «О боже! – вспыхнула в мозгу Чернышова ужасная мысль. – Ведь гранатометчики должны уничтожить любую машину, если она выедет на рубеж открытия огня». Полковник нисколько не сомневался, что гранатометчики выполнят его собственный приказ. Он устремил взгляд на группу захвата. В данный момент только от этих парней и от их расторопности зависело, останутся пассажиры автофургона в живых или погибнут в пламени взрыва кумулятивной гранаты.

Бойцы из отряда «Альфа» не подвели. Все произошло, как во время утренних тренировок, только гораздо быстрее. Наперерез свернувшему к парку микроавтобусу вылетел грузовик «Урал». Водитель из TV-6 вынужден был резко затормозить. В следующую секунду его машина оказалась в плотном кольце людей в черных масках и с устрашающими толстоствольными автоматами в руках. Водитель еще не успел окончательно испугаться, как его дверь распахнулась и чьи-то сильные руки выдернули его из кабины и швырнули на асфальт, а в его затылок уперся ствол диковинного автомата. В этот момент водитель испугался уже окончательно. Страх сковал все его суставы и перехватил дыхание. Единственное, что сумел сделать водитель, – это громко икнуть. Кроме водителя микроавтобуса, бойцы «Альфы» таким же образом уложили на асфальт и трех пассажиров. Когда полковник подбежал к месту событий, на всех четверых уже были надеты наручники.

Первым делом Чернышов заглянул внутрь автофургона. Там оказалось именно то, что он и рассчитывал увидеть, – телевизионная аппаратура.

– Значит, вы телевизионные журналисты? – довольно равнодушно спросил Павел у задержанных.

– Разумеется! – ответил один из них, видимо, старший в телевизионной бригаде. – А вы кто такие и по какому праву так с нами обращаетесь?

Чернышов уже собирался ответить, но журналист в его ответах не нуждался.

– Как я понимаю, вы – представители наших российских спецслужб! – догадался он. – Так вот, я вам гарантирую, что о вашей хулиганской – у меня нет другого слова – выходке сегодня же узнает вся страна! Я расцениваю ваши действия как целенаправленную провокацию спецслужб, направленную против независимых средств массовой информации!

– А как расценивать ваши действия, когда вы не подчинились требованию сотрудника дорожной инспекции и не остановили машину, как того требуют правила? – в свою очередь, спросил Павел.

– Сейчас речь не об этом! – невозмутимо заявил его собеседник. – Я спрашиваю, кто вам дал право применять физическую силу против независимых журналистов?

– Если хотите знать, то вот эти ребята, – Чернышов указал на бойцов антитеррористического отряда, обступивших задержанных журналистов, – только что спасли вам жизнь! Если бы вы на своей машине проехали еще пятьдесят метров, она была бы уничтожена прицельным выстрелом из гранатомета. Согласитесь, что, когда речь идет о спасении жизни, можно пережить и причиненные неудобства, и даже грубое обращение.

Старший из журналистов озадаченно посмотрел на полковника, но так и не нашелся, что сказать ему в ответ. Не менее растерянно выглядели и остальные телевизионщики, с которых бойцы «Альфы» уже успели снять наручники. Воспользовавшись наступившей паузой, Чернышов быстро спросил:

– Пожалуйста, объясните, что вы здесь делаете?

– Как это – «что»? – удивился руководитель бригады TV-6. – Приехали поснимать, как идет подготовка к празднику. Сегодня вечером в эфире должен пройти наш репортаж. А вы-то сами что здесь делаете? – Как только журналист немного пришел в себя, в нем заговорило профессиональное любопытство.

– Обеспечиваем безопасность, – коротко и исчерпывающе ответил полковник. – Скажите, а бригады журналистов и операторов с других телеканалов могут здесь появиться?

Свой вопрос Чернышов задал с единственной целью – узнать, возможно ли повторение инцидента, виновником которого стала бригада канала TV-6. Ответ журналиста изменил все его представления о сегодняшней антитеррористической операции!

– Вряд ли, – сказал руководитель бригады TV-6. – Центральные телеканалы послали своих операторов на Манежную площадь. Там и народу больше, и действие будет поинтереснее. ОРТ в дневном выпуске новостей даже собирается дать оттуда короткий репортаж в прямом эфире и показать фрагмент детского праздника.

В голове у Чернышова тут же всплыли слова, сказанные накануне Ларисой Муромцевой: «Возможно, детей даже покажут по телевизору…» Кажется, так она выразилась. Детский праздник с Манежной площади будут транслировать по общероссийским телевизионным каналам! А ОРТ даже собирается показать его фрагмент в прямом эфире! Павел почувствовал, как у него в одно мгновение вспотели ладони.

– Когда?! Когда в прямом эфире пойдет этот репортаж?! – срывающимся от возбуждения голосом закричал он.

– Наверное, скоро, – растерянно ответил журналист. – Ведь выпуск двенадцатичасовых новостей уже начался.

Павел взглянул на часы. Стрелки его часов показывали время 12–05. «Получасовой выпуск новостей длится до двенадцати тридцати, – вспомнил Чернышов. – Сначала идут новости российской и международной политики. Репортажи о событиях культурной жизни – в конце выпуска. Значит, сюжет о детском празднике на Манежной пройдет в 12–20 или в 12–25. У нас еще есть время».

– Анофриев! Муромцев! Ветров! Срочно ко мне! – закричал Павел.

Майор Анофриев находился всего в двух шагах от него, но от волнения полковник совершенно забыл об этом.

– Что случилось, Павел Андреевич?! – в один голос спросили подбежавшие к Чернышову Олег и Артем.

– Раптор на Манежной площади! Меньше чем через двадцать минут он начнет расстрел собравшихся там людей! – быстро выговорил их начальник. – Быстро грузитесь в свой автобус и следуйте туда! – приказал он командиру отряда «Альфа». – Я с моими сотрудниками поеду на машине ГИБДД, это будет быстрее. Все задачи объясню на месте, а сейчас – по машинам! Нельзя терять ни секунды, – закончил Чернышов и первым бросился к автомобилю дорожно-патрульной службы, мимо которого недавно проехал микроавтобус с журналистами.

Следом за Чернышовым устремился Артем Ветров. Олег Муромцев чуть задержался, потому что майор Анофриев сунул ему в руки свой автомат:

– Держи, пригодится.

Муромцев кивком головы поблагодарил командира отряда «Альфа». При смертельной схватке с террористом автомат «вал» мог оказаться весьма полезен. Как бывшему офицеру антитеррористического подразделения, капитану Муромцеву были хорошо известны боевые возможности данного оружия.

* * *

С включенной сиреной и световой сигнализацией машина ГИБДД неслась по московским улицам в сторону Манежной площади. На передних сиденьях замерли двое сотрудников дорожно-патрульной службы, а на заднем – трое оперативников ФСБ. Полковник Чернышов, зажатый с обеих сторон Муромцевым и Ветровым, торопливо объяснял им сложившуюся ситуацию:

– Понимаете, Раптор перехитрил нас! Он подставил нам ложный объект, и мы проглотили его дезинформацию. Ведь все указывало на то, что площадь возле входа в Парк Горького – неудачное место для теракта. И машину с орудием там заранее поставить негде, и рубеж открытия огня проходит слишком близко к цели, и само представление не такое масштабное, как на Манежной. Но террорист привязал нас к этому месту своими радиоуправляемыми фугасами. Хотя при наличии у него шестиствольной авиационной пушки с поистине фантастическим темпом стрельбы в этих фугасах нет никакого смысла. Взрыв четырех килограммов тетрила даже не стоит и сравнивать с последствиями разрывов сотен артиллерийских снарядов. Вот и уличную эстраду Раптор заминировал лишь для того, чтобы направить нас по ложному следу.

– Павел Андреевич, а Манежную площадь вы установили методом исключения? – осмелился спросить у начальника Олег.

– Нет. Я понял это, когда узнал, что ОРТ будет вести прямой репортаж с детского праздника. Помните, мы недоумевали, какой террористический акт может повергнуть в шок всю страну? Так вот, по замыслу Раптора, таким терактом должен стать массовый расстрел людей во время прямой телевизионной трансляции! Его авиационная пушка способна выпустить сотни снарядов за несколько секунд! За это время телевизионные операторы даже не успеют осознать, что происходит! Их камеры останутся включенными! И миллионы телезрителей по всей стране и за рубежом увидят на своих экранах, как будут разрываться на части человеческие тела! Через несколько секунд на Манежной площади останутся сотни, если не тысячи обезображенных трупов пришедших на праздник детей и их родителей!

При последних словах Чернышова сидевший на переднем сиденье сотрудник ГИБДД повернул к нему свое побелевшее от ужаса лицо и проглотил застрявший в горле комок.

– Товарищ полковник, неужели такое случится? – дрожащими губами пробормотал он.

– Ведите машину и не задавайте вопросов! – не сумев сдержаться, в гневе выкрикнул Павел.

В своем нынешнем состоянии он даже не понял, что вопрос задал вовсе не водитель, а его напарник. Муромцев и Ветров предусмотрительно молчали. Они оба прекрасно знали, что больше всего на свете их начальник не любит подобных вопросов.

76

Противостояние. 25.03, суббота, 12–17.

Лариса Муромцева в последний раз проверила, как смотрятся костюмы на юных артистах из ее танцевальной группы.

– Света, поправь Даше бант, – попросила она одну из девочек. – А ты, Вова, подтяни шнурки, а то можешь во время танца нечаянно наступить на них и упасть. Быстрее, Вова, сейчас объявят наш выход, – поторопила Лариса мальчика. – Ребята, как я и обещала, вас будет снимать телевидение. Поэтому постарайтесь все сделать на «отлично», чтобы мамы и папы могли вами гордиться. Знаете, как им будет приятно, если вы хорошо выступите?

– Знаем! Все будет в порядке, тетя Лариса, – ответила девушке самая юная участница танцевальной группы.

– Ну, тогда ни пуха ни пера, – пожелала своим артистам Лариса. – Я буду за вас очень болеть.

– К черту… к черту! – ответили ей сразу несколько мальчишек.

– А сейчас выступает самодеятельный танцевальный коллектив «Светлячок»! – раздался со сцены голос ведущего программы.

С первыми тактами музыки юные артисты выбежали на сцену. Муромцева осталась за кулисами. Как художественному руководителю, ей осталось только наблюдать за выступлением своего коллектива.

* * *

Раптора мало интересовало, что происходит на сцене. Зато он внимательно следил за телевизионными журналистами, разворачивающими аппаратуру. Террорист специально выбрал для себя место за автобусами их бригад. Он надеялся, что автобусы, напичканные громоздкой аппаратурой, во время обстрела защитят его от разлетающихся во все стороны осколков.

Вот одна из популярных ведущих канала «ОРТ» взяла в руки микрофон, готовясь комментировать действие, начавшееся на Манежной площади. Двое операторов развернули свои камеры в сторону большой сцены, воздвигнутой возле Воскресенских ворот. На сцене как раз выступала очередная детская группа. Шестеро мальчишек и еще столько же девчонок в возрасте от восьми до десяти лет кружились в каком-то замысловатом танце под веселую задорную музыку.

«Отлично! Лучше всего провести акцию, когда на сцене окажутся дети, – удовлетворенно подумал Раптор. – Это произведет на телезрителей максимальное впечатление. Сегодня особенно резко подскочит число инфарктов. Интересно, телезрителей, скончавшихся в результате сердечного приступа, официальная статистика добавит к общему числу сегодняшних жертв или они так и останутся неизвестными?» Сычев извлек из своей сумки ноутбук и, присев на гранитное ограждение, поставил его себе на колени. Трубка мобильного телефона, к которой был подключен компьютер, осталась в сумке террориста. Раптор раскрыл ноутбук и набрал на клавиатуре код запускающей программы. Через несколько секунд на жидкокристаллическом экране появилось видеоизображение. Юрий увидел на экране решетку Александровского сада. Он нажал на клавиатуре стрелку влево, и изображение начало послушно смещаться в левую сторону. Вот на экране неожиданно появились девушка-телекомментатор с микрофоном в руках и один из операторов. Террорист отпустил палец со стрелки, изображение остановилось, причем окружность прицела замерла на груди девушки с микрофоном. Как понял Сычев, наблюдающий за ведущей с экрана своего компьютера, та никак не могла занять оптимальное, с точки зрения оператора, положение. Ее медлительность вызвала у Юрия раздражение. Из-за нерасторопности красотки операторы не начинали трансляцию детского праздника, без которой и Раптор не мог исполнить свой замысел.

«Давай же скорей, пока танцоры не ушли со сцены! – мысленно поторопил террорист девушку с микрофоном. – Одно нажатие клавиши, и самоуверенная девчонка превратится в брызги кровавого дождя. Ее придется по каплям соскребать с бортов телевизионных автобусов, – с усмешкой подумал Сычев. – Но я не сделаю этого, хотя мне вполне по силам превратить тебя в разбрызганные капли, – вновь обратился Юрий к телекомментаторше. – Вместо этого я обеспечу тебе сенсационный репортаж, который сделает тебя знаменитой. Так что цени мою заботу». Наконец девушка нашла нужное оператору положение и поднесла к губам микрофон.

В тот же момент Раптор услышал завывание милицейской сирены! Телекомментаторша тоже услышала этот звук или увидела вспышки спецсигнала. Во всяком случае, она опустила микрофон и, прищурив глаза, посмотрела куда-то за спину террориста. Сычев обернулся. С Моховой улицы на Манежную площадь с воем сирены и вспышками световой сигнализации сворачивал «Форд-Краун-Виктория» из дорожно-патрульной службы ГИБДД. Скорость, с которой неслась машина, вой сирены и вспышки спецсигнала однозначно указывали на то, что в системе мер по обеспечению безопасности детского праздника произошли изменения. Эти изменения Юрий тут же связал со своим присутствием. «Похоже, мой план раскрыт, – с раздражением подумал он. – Очень жаль, но, видимо, придется обойтись без телевидения. А так хотелось поработать в прямом эфире».

* * *

«Форд» вылетел на площадь и остановился возле входа в подземный торговый комплекс. Проехать дальше мешала толпа собравшихся на площади людей. Увидев толпу, Артем Ветров растерянно произнес:

– Кошмар! Я думал, что только бесплатные рок-концерты собирают такое количество народа.

Его реплика так и осталась без ответа.

– К машине! – скомандовал Чернышов, едва автомобиль остановился.

Выбравшись из салона, Павел первым делом оценил обстановку: «Сцена у Воскресенских ворот, там уже идет представление. Толпа людей, заполнившая все пространство между гостиницей «Москва» и торговым центром на Манежной. – Как и Ветров, он не предполагал, что людей на площади окажется так много. – И все они – потенциальные жертвы террориста, – с ужасом подумал Чернышов. Он тут же отбросил эти мысли. Все, что отвлекало от розыска террориста, должно было уйти на второй план. – Так, ближе ко мне – две пожарные машины, слева от них – машины ГИБДД, а вот и автобусы телевизионных бригад. Где может стоять машина Раптора?» – Полковник оглянулся. От Манежной площади вдаль уходила Тверская улица. И по обеим сторонам ее, на всем открытом для обозрения пространстве, плотно стояли припаркованные автомобили.

– Артем и вы, ребята, – обратился Чернышов к двум сотрудникам дорожно-патрульной службы, приехавшим вместе с ним, – выезжайте на Тверскую и найдите автомобиль террориста. Артем, это должен быть джип или микроавтобус! Раптор собирается стрелять через лобовое стекло, поэтому его машина обязательно должна быть развернута в сторону Манежной площади, – уточнил он поставленную задачу.

– Ты, Олег, беги к сцене и оттуда постарайся определить наиболее удобную позицию для стрельбы. Как только определишь такую, сразу сообщи ее местонахождение Ветрову, – поставил Павел задачу Муромцеву. – Я – к журналистам, чтобы отменить телевизионную трансляцию. Все! Связь по рации.

* * *

Раптор увидел, как из остановившегося «Форда» выбрались двое сотрудников ГИБДД и три человека в гражданской одежде. Причем в руках у одного из них террорист разглядел автомат «вал» – оружие российского спецназа. «Эти трое – из ФСБ, – догадался Сычев. – И один из них наверняка полковник Чернышов». Самый старший из сотрудников ФСБ что-то коротко объяснил своим людям. После чего оба милиционера и один из оперативников уселись обратно в машину. Милицейский «Форд» развернулся и поехал в обратную сторону. «Они же едут на Тверскую! – сообразил террорист. – Хотят найти мою машину! Этого нельзя допустить! Во всяком случае, до моего завершающего залпа».

Юрий вновь взглянул на экран своего компьютера. Прицел артиллерийской системы по-прежнему оставался наведен на журналистов из телевизионной бригады первого канала. Только сейчас на экране ноутбука Сычев увидел, как к журналистам подбежал старший из тройки прибывших оперативников. Раптор сразу вспомнил фотографию, показанную Джаббой, и узнал полковника Чернышова. «Это же он! Нет никаких сомнений!» – с ненавистью подумал Раптор, видя, как Чернышов о чем-то разговаривает с ведущей новостей «ОРТ». Выслушав полковника ФСБ, телекомментатор опустила свой микрофон и энергично замахала рукой своему оператору. Ее жесты могли означать только одно – трансляции с Манежной площади не будет. Сычев стиснул зубы и чуть не закричал от бешенства. Отсутствие телевизионного репортажа, запечатлевшего сотни трупов людей, расстрелянных в центре российской столицы, ставило под вопрос получение Юрием второй части обещанного вознаграждения. Оставалось надеяться только на падких на сенсации иностранных журналистов. Вся злоба, испытываемая в данный момент Раптором, выплеснулась на полковника Чернышова. Террорист испытал просто патологическую потребность уничтожить российского полковника. Управляя с помощью клавиш со стрелками поворотом орудия, Сычев навел авиационную пушку на Чернышова. «Жаль, что ты даже не заметишь, как умрешь, – мысленно обратился террорист к полковнику. – Я бы с удовольствием насладился твоей медленной смертью, но, увы, не могу себе этого позволить». Указательный палец Юрия завис над клавишей «пробел», в то время как окружность в центре видеоизображения оказалась на спине Павла Чернышова.

* * *

– Стой! – закричал водителю Ветров, когда машина ГИБДД поравнялась с огромным джипом «Шевроле-Тахо», припаркованным возле гостиницы «Интурист».

Из всех оставленных возле гостиницы автомобилей этот джип выделялся своими размерами и еще тем, что стоял не так, как остальные машины. Лобовое стекло джипа было обращено к Манежной площади.

Выполняя приказ Ветрова, водитель ударил по тормозам, и милицейский «Форд» остановился прямо посреди дороги. Артем пулей вылетел из машины и наперерез потоку автомобилей, двигающихся в сторону Манежной площади, бросился к подозрительному джипу. Следом за ним устремился и один из сотрудников ГИБДД, а водитель остался возле своей машины.

– Товарищ капитан, ничего же не видно, – растерянно произнес милиционер, указывая на светонепроницаемые, практически черные, стекла американского джипа.

– Ничего не видно? – переспросил Артем. – Сейчас увидим, – добавил он, вытаскивая из подмышечной кобуры свой пистолет.

Перехватив пистолет за ствол, Ветров размахнулся им и как молотком ударил рукояткой по стеклу задней левой двери. От удара сработала установленная на джипе сигнализация, по стеклу во все стороны побежали трещины, но оно не разбилось.

– Крепкое, зараза! – выругался Артем и, недолго думая, трижды выстрелил в стекло.

Трех выстрелов из «ПСМ» автомобильное стекло уже не выдержало. Центральная часть его раскололась на мелкие осколки и высыпалась в салон. Через образовавшуюся в стекле дыру Ветров заглянул в салон и недовольно поджал губы. Салон американского джипа был пуст.

– А как же теперь водитель? Что скажет? – услышал Артем растерянный голос сотрудника ГИБДД. Тот даже представить себе не мог, что можно вот так запросто разбить стекло дорогой иномарки.

– Скажет спасибо, что я ему не лобовое стекло прострелил, – зло ответил Артем. – В машину! Наша задача – найти автомобиль террориста. Не забывай…

«…об этом», – хотел закончить Ветров, но тут включилась его рация, и капитан услышал голос своего начальника.

* * *

Впервые Павел Чернышов услышал о «линиях смерти» еще во время своей первой афганской командировки. От многих советских солдат он слышал рассказы о том, как те порой чувствовали, что находятся на прицеле афганского снайпера. Как человек с обостренным восприятием чувствует на себе чей-то пристальный взгляд, так и солдат в момент наивысшего напряжения способен ощутить наведенное на себя оружие – даже если в этот момент он не видит самого стрелка. Возможно, когда жизнь висит на волоске, когда оставшиеся до смерти мгновения равны времени полета пули, сопротивляющийся смерти организм включает скрытые до этого момента резервы. Те, кому удавалось опередить выстрел снайпера и уйти с линии прицела, рассказывали потом Чернышову, что они даже чувствовали, где именно находится душманский снайпер. Те, кому это не удавалось, навсегда хранили молчание. Кто-то из спасшихся чудом солдат назвал подобное ощущение «линией смерти». Попал на прицел к душману – значит, оказался на «линии смерти». Сумел это почувствовать и уйти с «линии смерти» – остался жив, нет – отправился домой в цинковом гробу.

И спустя много лет Павел не раз вспоминал этот разговор. С солдатом, рассказавшим о «линиях смерти», он встретился в военно-полевом госпитале. Солдат получил сквозное ранение в бок. Пуля, выпущенная душманским снайпером, прошла чуть ниже и левее сердца. И хотя солдат был тяжело ранен, он остался жив. Возможно, у снайпера в момент выстрела немного дрогнула рука, а, возможно, солдат действительно почувствовал, что находится на «линии смерти», и успел хоть немного сдвинуться с нее. Узнать истину уже не представлялось возможным. Разговор с раненым солдатом навсегда врезался в память Чернышова.

Когда девушка-телекомментатор замахала рукой операторам, требуя отменить съемку, Павел испытал невероятное облегчение. И в то же мгновение он почувствовал, что нечто смертельно опасное нацелилось ему в спину. Он даже ощутил неприятный холодок у себя между лопаток, а из глубин подсознания вынырнули услышанные в Афганистане слова «линия смерти». Чернышов обернулся. Его взгляд пересек Манежную площадь и уперся в автомобиль «Скорой помощи», стоящий возле подземного перехода на пересечении улиц Тверская и Охотный Ряд.

«Скорая»? Автофургон «Газель» с тонированными стеклами?! – пронеслось в мозгу полковника. – Для чего машине «Скорой» тонированные стекла?!» Павел рванул из кармана свою рацию.

– Артем! Олег! Автомобиль «Скорой помощи» на перекрестке Тверской и Охотного Ряда! Пушка – там! – открытым текстом закричал он в микрофон.

В этот момент полковник даже забыл, что и Муромцев, и Ветров имеют свои радиопозывные.

77

Противостояние. 25.03, суббота, 12–20.

Павел обернулся, и Раптор встретился взглядом со своим противником. Взгляд полковника уперся прямо в объектив системы наведения. Сычев увидел на экране компьютера сдвинутые брови Чернышова и его прищуренные глаза.

– Что ты там пытаешься разглядеть? – пробормотал себе под нос Юрий, чувствуя, как ему становится неуютно под пристальным взглядом российского полковника.

Чернышов вынул из кармана и поднес к губам маленькую, умещающуюся в ладони рацию. «Он узнал машину!» – понял террорист.

– Ну, сволочь, загляни в глаза своей смерти! – со злостью выдохнул Раптор и ткнул пальцем в клавишу «пробел» на клавиатуре.

* * *

– Это в самом начале улицы! – закричал Артем Ветров, выслушав по рации сообщение Чернышова. – Разворачивай машину и – назад, к Манежной! Машина террориста стоит прямо на перекрестке!

– Куда?! – услышал Артем у себя над ухом чей-то рычащий голос.

На его плечо опустилась чья-то тяжелая лапа и развернула капитана в обратную сторону. Прямо перед собой Ветров увидел огромного детину с налитыми бешенством глазами на круглом, постепенно заплывающем жиром лице. Между глазами детины располагался сильно приплюснутый нос. «Боксер», – сразу догадался Артем по строению этой части тела. Судя по тому, что шею детины украшала массивная золотая цепь в палец толщиной, свою спортивную карьеру он давно сменил на профессию бандита. Комплекция парня, который оказался почти на голову выше Артема, позволяла выступать ему только в супертяжелом весе. Где он, очевидно, с успехом крошил челюсти своим соперникам пудовыми кулаками.

– Ты, сука, мою тачку испортил?! – брызгая слюной, поинтересовался детина и указал на джип с разбитым боковым стеклом.

Когда он открыл рот, на Артема накатилась волна запаха, состоящего из смеси свежего и давнишнего перегара. Запах исходящего от громилы перегара сразу подсказал Ветрову, что объясняться с ним бесполезно. А по своему опыту капитан знал, что такие люди даже в трезвом состоянии понимают только один язык – язык силы. Но этого еще не знал молодой сотрудник дорожно-патрульной службы, что стоял рядом с Артемом. Напарник Ветрова еще не утратил веру в магическую силу слов, поэтому продолжал надеяться на возможность объяснения.

– Понимаете, – начал он, – мы обеспечиваем безопасность детей, поэтому нам обязательно нужно было убедиться, нет ли в вашей машине оружия.

– Каких детей?! – взревел детина. – Ты что несешь?! Кто мне за стекло заплатит?!

Свободной лапищей бандит ткнул милиционера в грудь, и тот, отступив на шаг, споткнулся о край тротуара и уселся прямо на мостовую. Бессмысленная трата времени надоела Артему. Тем более что каждая секунда промедления грозила непоправимой бедой. В тот момент, когда громила переключил свое внимание на сотрудника ГИБДД, Ветров ударил его ногой под коленную чашечку. Детина взвыл от боли, но не выпустил плечо Артема из своей лапы. Свободной рукой он размахнулся, намереваясь впечатать свой устрашающих размеров кулак в лицо капитану. Ветров нырнул под занесенную для удара руку, и кулак противника рассек воздух. Это было последнее осознанное движение бывшего боксера в уличном поединке, потому что колено Ветрова впечаталось ему в пах. Бандит издал звук, напоминающий хрюканье свиньи, выпустил плечо Артема и двумя руками схватился за свои пострадавшие гениталии.

Отступив от своего противника, разом потерявшего весь боевой настрой, капитан рывком поднял на ноги своего милицейского напарника и вместе с ним бросился к патрульной машине, которая так и стояла посреди Тверской улицы. Подбегая к машине, они услышали грохот взрыва, раздавшегося на Манежной площади. «Сколько потребуется Раптору времени, чтобы выпустить весь боекомплект? – успел подумать Артем, падая на свое сиденье. – Пять, десять секунд?»

Чтобы развернуться на Тверской и добраться до ее пересечения с Охотным Рядом, патрульной машине требовалось не меньше минуты. В данных обстоятельствах капитан Ветров и двое милицейских патрульных уже никак не могли помешать террористу.

* * *

Авиационная пушка «ГШ6-23М» способна за минуту выпустить десять тысяч снарядов. Такой бешеный темп стрельбы достигается за счет огромной скорости вращения блока стволов, стреляющих поочередно. Разгон блока стволов осуществляется пиростартером с использованием специальных патронов. И только после разгона блока стволов до нужной скорости следует первый выстрел. Время разгона составляет доли секунды, но за это время полковник Чернышов успел сделать невозможное – спасти жизнь себе и телекомментаторше.

Сообщая Муромцеву и Ветрову о местонахождении орудия, Павел неотрывно смотрел на автомобиль террориста и в какой-то момент почувствовал, что вот сейчас произойдет выстрел! Развернувшись в прыжке, как делал когда-то в молодости, Чернышов толкнул руками стоящую рядом с ним ведущую с ОРТ – и вместе с ней упал на асфальт. Девушка ударилась об асфальт затылком, ободрала кожу и вскрикнула от боли. Но Павел уже не услышал ее испуганного крика, потому что в следующее мгновение по его ушам ударил страшный грохот. Предназначавшийся Чернышову снаряд врезался в борт автобуса телевизионной бригады, пробил его и взорвался внутри машины. Практически одновременно с первым в эту машину ударили еще несколько десятков снарядов. За доли секунды артиллерийский залп снес у большого автобуса кабину и кузов с установленной в нем аппаратурой.

* * *

Раптор успел увидеть на своем экране, как полковник Чернышов бросился на асфальт. И все же террорист не сомневался, что убил своего противника. На месте, где только что располагалась телебригада и стоял переоборудованный для телевизионных нужд бывший пассажирский автобус, сейчас бушевало пламя. Первый залп террориста длился всего секунду, но и за это время пушка успела выпустить более сотни снарядов – часть из них угодила в автобус телевидения, остальные пронеслись над Манежной площадью и разорвались на территории Александровского сада. А Сычев уже переводил свое орудие на новую мишень. Такой мишенью стала сцена возле Воскресенских ворот, где все еще продолжалось выступление детской танцевальной группы.

* * *

Над площадью прокатился оглушительный раскат грома. Не успевшие сообразить, что произошло, люди испуганно таращились по сторонам. Те, кто уже понял, что случилось, в ужасе отпрянули от взорвавшегося автобуса. В отличие от гостей детского праздника и его организаторов, Лариса Муромцева знала намного больше. Во время вчерашнего телефонного разговора с мужем она узнала, что в Москве находится опасный террорист. Поэтому, когда Лариса услышала грохот, она сразу догадалась, что это взрыв и осуществил его тот самый террорист! Руководствуясь единственным желанием – спасти оказавшихся на сцене детей, Лариса выбежала к ним. То, что она увидела, поразило ее. В дальнем конце Манежной площади пылала машина телевидения. Но еще до того, как взгляд девушки остановился на пылающем автомобиле, она успела заметить то, чего не заметили другие, – короткую, но очень яркую вспышку в кабине машины «Скорой помощи», что стояла через дорогу от площади. Как жена офицера антитеррористического подразделения, в своей жизни Лариса Муромцева повидала всякого. Однажды ей даже довелось присутствовать на занятии по огневой подготовке бойцов спецназа. Увидев вспышку, Лариса сразу поняла, что это пламя, вырывающееся из ствола оружия при стрельбе в автоматическом режиме. Она тут же вспомнила, как накануне Павел Чернышов обмолвился при ней о террористе, намеревающемся расстреливать детей. Вспомнив эти слова, Лариса бросилась к детям из своей танцевальной группы.

– Вниз! Вниз! – закричала Муромцева. – Прыгайте вниз! – Она схватила одну из девочек, оказавшуюся у нее на пути, подняла ее и сама сбросила прямо на руки подступивших к сцене людей. – Прыгайте все! Здесь нельзя оставаться! – закричала Лариса остальным детям.

* * *

Протискиваться через толпу людей оказалось гораздо сложнее, чем первоначально предположил Олег Муромцев.

– Дорогу… дорогу! – беспрестанно повторял он, пробираясь к сцене, сооруженной возле Воскресенских ворот.

Прежде чем освободить проход, собравшиеся на праздник зрители недоуменно оборачивались и, только заметив в руках Олега боевой автомат, отходили в сторону. Вызов по рации застал капитана на полпути к сцене. Узнав от Чернышова о местонахождении орудия террориста, Муромцев бросился в обратную сторону. Путь назад оказался быстрее и легче, так как Олегу пришлось бежать навстречу зрителям – те сразу замечали оружие в его руках и в испуге отходили в сторону.

И тем не менее он опоздал. Он уже видел автомобиль «Скорой помощи», о котором сообщил по рации начальник, когда внутреннее пространство автофургона осветила вспышка пламени, сопровождающего артиллерийский залп. Муромцев впервые в жизни стал свидетелем залпа шестиствольной скорострельной пушки. Увиденное просто поразило его. Огромный телевизионный автобус взорвался в одну секунду. Кабина и его высокий кузов просто перестали существовать, и Олег увидел пылающий остов машины. В то же время Олег понимал, что автобус телевидения – не единственная цель Раптора и террорист вот-вот начнет расстреливать собравшуюся на площади толпу.

– До-ро-гу! – истошно закричал капитан Муромцев и бросился вперед, расталкивая оказавшихся на пути людей рукой и автоматом.

Прорвавшись сквозь толпу, Олег замер и нацелил автомат на автомобиль террориста. Он понимал, что стрелять придется через Охотный Ряд, по которому в обоих направлениях продолжали двигаться автомобили. Олег отдавал себе отчет, что от его пуль могут пострадать невинные люди, однако он все равно пошел на такой риск. Иной возможности помешать террористу Муромцев просто не видел. Олег нацелил свой автомат в черную дыру, зияющую на месте выбитого выстрелами авиационной пушки лобового стекла – и спустил курок. Автомат изрыгнул порцию свинца, которая исчезла в пространстве черной дыры. Автофургон с выбитым лобовым стеклом представлялся Олегу страшным огнедышащим чудовищем с разинутой пастью, угрожающим собравшимся на площади людям.

Капитан ФСб стиснул зубы от боли и ненависти. «Куда я стреляю? – остановил он себя. – Ведь я даже не вижу, куда целюсь. Надо бить по колесам! Возможно, это нарушит положение автофургона и собьет прицел». И практически сразу спрятанная внутри автофургона авиационная пушка ответила новым залпом. Олег Муромцев еще не знал, что второй залп террориста предназначался детям на сцене и его жене.

* * *

«Полковник и телевизионная бригада, – Раптор мысленно вел счет своим жертвам. – И это только за первый залп. Оставшегося у меня боезапаса вполне достаточно, чтобы перепахать всю Манежную площадь». Ориентируясь по видеоизображению на мониторе, Сычев искал сцену возле Воскресенских ворот. На экране он видел мечущихся людей. Взрыв на Манежной вызвал у присутствующих панику. Люди не понимали, откуда исходит опасность, поэтому бросались в разные стороны. «Не спешите, – усмехнулся Юрий, мысленно обращаясь к ним, – сейчас здесь станет посвободнее». Но вот на экране появилась сцена у ворот, и Сычев остановил двигающуюся картинку видеоизображения. Террорист увидел, как к детям на сцене выбежала какая-то девушка и начала им что-то объяснять, при этом сильно жестикулируя. Девушка схватила оказавшуюся рядом с ней маленькую девочку и сбросила ее со сцены прямо в толпу.

– Не уйдешь! – сквозь зубы прошипел Раптор, вдавливая клавишу «пробел» у себя на клавиатуре.

Но за секунду до этого картинка на мониторе вдруг дрогнула – и видеоизображение мечущейся в панике толпы сменилось видом черного асфальта. Это одна из пуль, выпущенных Олегом Муромцевым, наконец пробила левое переднее колесо «Газели». Через дыру, оставленную тяжелой девятимиллиметровой пулей, воздух из камеры вышел в одно мгновение. Автофургон накренился на бок, и вся серия снарядов врезалась в асфальт в тридцати метрах впереди «Газели».

78

Противостояние. 25.03, суббота, 12–21.

Павел медленно поднял голову. В ушах стоял низкий гул, а голова раскалывалась от боли. Чернышов ничего не слышал вокруг себя, зато он ощущал нестерпимый жар, идущий от горящего автобуса телевизионной бригады. «Значит, жив», – абсолютно без эмоций подумал полковник о себе. Он попробовал встать с асфальта и оперся о него руками. Левая ладонь ощутила шершавую поверхность асфальта, а правая рука наткнулась на что-то мягкое. Павел повернул голову направо и увидел, что упирается ладонью в распахнутое пальто ведущей с ОРТ. Сама девушка лежала на спине в прежней позе. Ее красивые волосы, над которыми сегодня потрудился опытный парикмахер, слиплись от крови. Но сама девушка была жива. Чернышов понял это по ее дрожащим векам и хлопающим ресницам. От пережитого шока девушка молчала и только продолжала моргать. Однако ее взгляд был вполне осмысленным. «Нервный шок, ссадина на голове, других видимых повреждений нет», – так же равнодушно, как думал только что о себе, оценил ее состояние Павел.

– Надо выбираться отсюда, иначе у вас скоро загорится одежда, – сообщил он девушке. – Я помогу вам. Сможете встать?

С этими словами Чернышов протянул девушке руку. И та цепко ухватилась за нее. В этот момент Манежную площадь сотряс грохот нового взрыва, раздавшегося со стороны Тверской улицы. Новый взрыв и ощущение угрожающей людям опасности подстегнуло полковника. Оттолкнувшись руками от асфальта, он резко поднялся на ноги.

– Если не сможете самостоятельно встать, ползите в сторону торгового комплекса и спрячьтесь за какой-нибудь гранитной плитой, – указал он ведущей с ОРТ, которая все еще не могла подняться с асфальта. – А я должен остановить его, – сказал уже самому себе Чернышов и бросился к стоящим возле гостиницы «Москва» пожарным машинам.

– Федеральная служба безопасности! Освободите машину! – закричал Павел пожарным, сгрудившимся около своего автомобиля.

Для большей убедительности он вытащил из кобуры свой пистолет. Пожарные послушно расступились. У подбежавшего к ним человека был такой вид, что возразить ему никто не решился. Чернышов запрыгнул на подножку пожарного «Урала», а оттуда – в кабину грузовика. Взревел мощный двигатель, и пожарная машина устремилась к перекрестку Тверской и Охотного Ряда. Павел отлично видел автомобиль террориста, до которого оставалось не более трехсот метров.

С Манежной площади он выехал на Охотный Ряд. Движение здесь уже остановилось. Любопытные водители, желающие понять, что происходит на площади, начали останавливать свои автомобили прямо на проезжей части – и мгновенно создали пробку. На «Урале» Чернышов объехал сгрудившиеся машины. Расстояние между машиной террориста и пожарным автомобилем стремительно сокращалось. На какое-то мгновение Павлу вновь показалось, что он пересекает «линию смерти». Но он отогнал от себя эту мысль. Сейчас он думал не о собственной безопасности, а о том, как перекрыть террористу сектор обстрела. Полковник вспомнил, как мчался на «Волге» по летному полю военного аэродрома Моздока, чтобы заслонить от пули снайпера премьер-министра. Сейчас он собирался сделать то же самое – только заслонить нужно было не одного человека, а всех собравшихся на Манежной площади людей. Пожарный автомобиль на предельной скорости пересек полосу изрытого взрывами асфальта. Тридцать метров, двадцать, десять, пять… Через огромную дыру, пробитую выстрелами в лобовом стекле автофургона, полковник увидел направленные на себя стволы и, не убирая ноги с педали газа, вывернул руль до предела!

На тренировках водителей из группы «Альфа» Чернышов несколько раз видел этот трюк, получивший название «прогнозируемое столкновение». За несколько метров до цели водитель резко выворачивает руль и таранит цель бортом своей машины. При этом, в отличие от лобового столкновения, водитель имеет возможность выпрыгнуть из своей машины. Водители из группы «Альфа» данное задание выполняли мастерски. Самому Павлу ничего подобного делать не приходилось. Но сейчас у него не было иного выхода. В тот момент, когда «Урал» пошел юзом, Чернышов распахнул водительскую дверь и, не думая о последствиях, выпрыгнул из машины.

Пожарный автомобиль занесло, центробежная сила швырнула его вперед, и своим бортом он врезался в кабину «Газели». Тяжелый пожарный «Урал» с полностью заполненными водой баками, словно жестяную банку, смял кабину автофургона. Грузовик по инерции продолжал двигаться навстречу направленным на него артиллерийским стволам, когда они вновь – уже в третий раз – изрыгнули пламя.

Для своего возраста полковник выполнил увиденный трюк почти идеально. Он приземлился на ноги, упал на бок, перекатился через себя и умудрился ничего себе не сломать. Ободранные до крови щека и ладони в расчет не шли. Чернышов отдавал себе отчет в том, что может произойти, когда «Урал» врежется в автофургон со стреляющей пушкой. Единственным укрытием, в котором еще можно было спастись, оставался подземный переход. Поэтому, едва поднявшись на ноги, Павел бросился к нему. Он уже видел уходящие под землю ступеньки, когда за его спиной полыхнуло пламя, и какая-то сила, ударив в спину, швырнула его тело вперед. Пролетев по воздуху несколько метров, Чернышов врезался грудью в ступеньки подземного перехода – и кубарем покатился вниз.

* * *

Сообразив, что залп не достиг цели, Раптор резко отдернул палец от клавиатуры. Взглянув на свой автомобиль, он увидел, что «Газель» стоит, накренившись на левый бок. Сычев даже не стал пытаться понять причину этого. Время, которое он себе отмерил на исполнение задуманной акции, стремительно таяло, и Юрию приходилось спешить. Террорист снова начал нажимать стрелки на клавиатуре, управляющие ориентацией орудия. Изображение искореженного взрывами асфальта исчезло. Теперь Раптор видел на экране компьютера двигающиеся по Охотному Ряду автомобили. На проезжей части уже начала образовываться пробка, так как водители пытались рассмотреть, что же происходит на площади? На какое-то мгновение на экране мелькнул пожарный автомобиль, затем – гостиница «Москва», и вот уже вновь появилось видеоизображение Манежной.

– Есть! – радостно выдохнул Сычев, когда ему удалось восстановить прицел.

Он положил указательный палец левой руки на клавишу «пробел», а правой рукой продолжал попеременно нажимать стрелки, выискивая наиболее заполненный людьми участок площади. В этом момент изображение Манежной на экране заслонила расплывчатая красная масса. От неожиданности Юрий вздрогнул, и его палец рефлекторно нажал на «пробел». Третий залп авиационной пушки оказался последним. Не пролетев и полметра, снаряды врезались в борт пожарной машины. Грохот взрыва и артиллерийский залп слились в один звук. Вспышка пламени объяла и машину с артиллерийской установкой, и «Урал». Из пробитого во многих местах пожарного резервуара во все стороны брызнула вода, мгновенно превращаясь в пар в бушующем пламени. Уже ничто не могло предотвратить взрыв оставшихся в ленте невыпущенных артиллерийских снарядов. Когда это произошло, во всех расположенных поблизости зданиях на нижних этажах вылетели стекла, а в небо более чем на двадцать метров взметнулся столб огня. В этом пламени исчезли и машина террориста, и пожарный «Урал».

Обернувшись на грохот взрыва, Раптор увидел на месте, где должна была стоять его «Газель», клубы дыма и беспорядочно разбросанные по мостовой куски оплавленного и обгоревшего металла. Видеоизображение на экране ноутбука исчезло. Вместо него появилась заставка нежно-голубого цвета, указывающая на то, что сигнал потерян. Это окончательно убедило террориста в том, что его артиллерийская система уничтожена взрывом. Однако у Сычева появились другие, более важные проблемы. Террорист увидел, как к Манежной площади сворачивает автобус, а из него прямо на ходу выпрыгивают бойцы спецназа с хорошо знакомыми Юрию автоматами «вал».

Террорист вскочил со своего места. Он понял, что уходить надо быстро, пока бойцы спецназа не взяли площадь в плотное кольцо. Отшвырнув в сторону ставший бесполезным компьютер, Раптор выхватил из спортивной сумки привезенный с собой пистолет-пулемет «ингрэм» – свое излюбленное оружие для ближнего боя. С пистолетом-пулеметом в руках и переброшенной через плечо спортивной сумкой, в которой он хранил неиспользованные тетриловые шашки, террорист бросился к стоящему неподалеку микроавтобусу, принадлежащему телевизионному каналу ТВЦ. Бригада канала ТВЦ поставила свой микроавтобус в стороне от остальных телевизионных машин, поэтому он совершенно не пострадал при взрыве автобуса ОРТ.

79

Противостояние. 25.03, суббота, 12–22.

Олег Муромцев пытался разглядеть Раптора в толпе мечущихся по площади людей. В действиях большинства людей угадывались те самые суета и хаотичность, что определяются емким словом «паника». Но вот Олег разглядел одного человека, который не поддался панике. Этот точно представлял себе, что ему нужно. Взглядом продолжив направление, по которому бежал человек, капитан понял, что тот бежит к микроавтобусу канала ТВЦ. Но человек вовсе не походил на журналиста, он походил на… И тут Муромцев узнал Раптора и разглядел у него в руках американский пистолет-пулемет! Олег вскинул свой автомат, но на этот раз стрелять не решился. Воображаемую линию между ним и террористом постоянно пересекали бегущие люди, и капитан побоялся задеть кого-нибудь из них.

А Сычев уже добрался до микроавтобуса. Распахнув водительскую дверь, он вытащил из кабины ничего не понимающего водителя, а сам забрался на его место. В кабине автофургона, кроме водителя, оказался еще один человек. Юрий не стал тратить время на то, чтобы выбросить его из машины, а просто выстрелил ему в живот. Случайный пассажир открыл рот, словно пытался сделать глубокий вдох, и осел на сиденье. Раптора совершенно не интересовало, жив его сосед или убит. Как противник тот уже не представлял из себя опасности, потому что не мог даже самостоятельно пошевелиться.

Понять намерения террориста для капитана Муромцева оказалось совсем нетрудно. Раптор не мог прорываться к Охотному Ряду, так как этот выход с Манежной площади уже перекрыли бойцы из отряда «Альфа». Для Сычева имелась только одна дорога – объехать гостиницу «Москва» и выехать на площадь Революции. Угадав замысел террориста, Муромцев бросился наперерез его машине. Раптор ехал прямо через толпу. Тех, кто не успевал отскочить в сторону, он просто таранил своим автомобилем. Олегу, наоборот, приходилось лавировать между людьми. И вскоре он понял, что не успевает перехватить террориста. Муромцев остановился и поднял свой автомат, но его схватил за руку какой-то человек.

– Не стреляйте, там, в машине, наш оператор! – закричал он Олегу. – А я водитель, – попытался представиться человек. – Тот, с автоматом, просто выкинул меня из машины. Но там остался наш оператор. Пожалуйста, вы должны спасти его!

– Что я и собирался сделать, – мрачно произнес Муромцев, опуская автомат.

Машина террориста только что свернула за угол гостиницы «Москва», и Олег потерял ее из виду. Перехватив автомат левой рукой, правой капитан ФСБ отцепил с пояса свою рацию.

– Всем, кто меня слышит! Террорист уходит на ярко-голубом микроавтобусе марки «Фольксваген», – объявил он в микрофон рации. – На борту микроавтобуса белыми буквами нанесена надпись «ТВЦ». Террорист выехал на площадь Революции и движется по направлению к Охотному Ряду! Всем, кто меня слышит, повторяю: террорист уходит по направлению к Охотному Ряду!

– Олег, слышу тебя хорошо, – ответила рация голосом Артема Ветрова. – Попробуем перехватить зверя.

* * *

«Отряд «Альфы» уже здесь. Значит, через несколько минут весь район будет полностью оцеплен, – сообразил Ветров. – Как же Раптор собирается уходить? – Артем вспомнил карту центрального района Москвы, которую изучал накануне вместе со своими друзьями. – Манежная площадь и площадь Революции, пересечение улиц Тверской и Охотного Ряда, множество примыкающих к ним переулков…» Неожиданная догадка вспыхнула в его мозгу.

– Он не будет уходить на машине! – закричал Ветров своим напарникам из дорожно-патрульной службы ГИБДД. – Бросит машину и попытается уйти пешком! Ну, думайте, ребята, куда он поедет!

– Если он хочет бросить машину, тогда с площади Революции сразу свернет на Большую Дмитровку, – сказал молчавший до этого водитель. – Эта улица проходит перпендикулярно Охотному Ряду и параллельно Тверской. Там много тупиков и подворотен. Идеальное место, чтобы спрятать машину!

– Едем туда! – приказал Ветров.

Закусив нижнюю губу, водитель резко вывернул руль и, подрезав едущую в правом ряду машину, направил милицейский «Форд» в Георгиевский переулок. Прижимаясь к тротуарам, по обеим сторонам переулка стояли как попало расставленные автомобили.

– Тяжело будет протиснуться, – растерянно произнес водитель. – Ну и черт с ним!

Водитель принял решение и утопил педаль газа в пол. «Форд» рванулся вперед, расталкивая расставленные в переулке автомобили. Бамперы чужих машин безжалостно чертили глубокие борозды на кузове милицейского «Форда».

– Ничего, если тебя выгонят с работы за испорченный автомобиль, возьму тебя в нашу группу, – успокоил водителя капитан Ветров.

При этом Артем напряженно всматривался вперед, стараясь не пропустить проезжающий мимо микроавтобус, на котором пытался скрыться Раптор. Патрульный автомобиль уже добрался до пересечения с улицей Большая Дмитровка, когда по ней проскочил описанный Муромцевым «Фольксваген».

– Это он! – выкрикнул Ветров. – За ним! Мы не должны его упустить!

Сидящий за рулем водитель еще сильнее закусил губу. Патрульная машина вылетела на Большую Дмитровку и пристроилась за микроавтобусом террориста.

* * *

Раптор расширил глаза от неожиданности, когда увидел в зеркале заднего вида вспышки световой милицейской сигнализации, а потом и узнал тот самый «Форд», который первым появился на Манежной площади. Уходить от скоростной полицейской машины на подержанном «Фольксвагене» было бессмысленно. Но в голове у террориста созрел иной план. Подняв пистолет-пулемет, Сычев дал длинную очередь по своему лобовому стеклу. Пули сорок пятого американского калибра оказались гораздо мощнее, чем малокалиберные пули пистолета «ПСМ». Все лобовое стекло покрылось трещинами и после легкого толчка Юрия вылетело наружу. Выбив стекло, Раптор дождался первой подворотни – и резко свернул в нее.

Милицейский «Форд» свернул следом – и врезался в автомобиль террориста! Даже мастерства водителя оказалось недостаточно, чтобы предотвратить столкновение. Своим микроавтобусом Сычев полностью заблокировал весь проезд. Проезд в подворотне оказался настолько узким, что протиснуться между стенами домов и кузовом «Фольксвагена» оказалось абсолютно невозможно.

– Этот гад заблокировал дорогу! – закипая от бешенства, выкрикнул Ветров.

Он выскочил из машины и бросился к микроавтобусу, уже зная, что быстро преодолеть эту преграду не удастся. Раптор довольно улыбнулся. Его план опять сработал. Преследующие его оперативники оказались отрезаны загородившим проезд микроавтобусом. Схватив свой пистолет-пулемет и сумку с неиспользованными тетриловыми шашками, Сычев легко выбрался из машины через проем выбитого лобового стекла.

– Я попробую проползти под машиной, – услышал террорист голос одного из своих преследователей.

«Вряд ли тебе это удастся», – усмехнулся Юрий. Он сунул руку в свою спортивную сумку и вытащил оттуда одну из оставшихся тетриловых шашек. Сычев выбрал такую шашку, из торца которой торчал короткий отрезок бикфордова шнура, время горения которого составляло ровно три секунды. «Как тебе понравится такой гостинец?» – мысленно добавил террорист, поднося бикфордов шнур к пламени своей зажигалки. Идея Раптора была проста – взорвать или поджечь фургон и таким образом сделать препятствие на въезде в подворотню абсолютно непреодолимым.

Артем тем временем уже лег на асфальт, чтобы попытаться протиснуться под днищем микроавтобуса, и прямо перед собой увидел ноги террориста. Раптора он мог видеть только снизу до пояса. Но Ветров не сомневался, что перед ним террорист, так как с плеча того свисал на ремне пистолет-пулемет «ингрэм».

– Получай, – со злостью выдохнул Артем и, прицелившись в коленную чашечку террориста, спустил курок своего «ПСМ».

Или от волнения его рука дрогнула, или это дьявол опять постарался защитить чудовище в человеческом обличье, но выпущенная Ветровым пуля лишь царапнула по ноге террориста. Раптор вздрогнул скорее от неожиданности, чем от боли, и выронил из рук тетриловую шашку. Кувыркаясь в воздухе и разбрасывая искры от горящего бикфордова шнура, она полетела вниз. Сычев попытался поймать падающую шашку на лету, но его пальцы схватили воздух. «Тетрил – высокобризантное взрывчатое вещество, взрывается от удара и даже трения…» – успел вспомнить Юрий. В следующее мгновение шашка ударилась об асфальт. Чиркнув по нему своим торцом, она упала, и в этот момент грянул взрыв. Вслед за первой тетриловой шашкой взорвались и те, что лежали в сумке Сычева. Взрыв разорвал тело террориста и расшвырял его ошметки по подворотне. Но, даже умирая, Юрий унес с собой жизнь еще одного человека. Взрывная волна, вырвавшаяся из сумки террориста, ударила в грудь оператора канала ТВЦ, оставшегося в микроавтобусе. Взрыв разворотил оператору грудную клетку, и один из обломков ребер пробил ему сердце.

Когда Ветров наконец прополз под днищем «Фольксвагена» и вылез из-под него с другой стороны, он увидел только мертвого человека в искалеченной взрывом кабине микроавтобуса. От самого Раптора остались лишь вырванные куски окровавленного мяса да обломки костей, хаотично разбросанные повсюду. А вот пистолет-пулемет «ингрэм» практически не пострадал. Взрыв свернул ему прицел, но в остальном оружие осталось исправным. Артем подобрал с земли пистолет-пулемет и тем же путем полез обратно.

– Поехали отсюда, – обратился он к поджидавшим его напарникам. – Там нет ничего интересного.

Ветров больше не хотел думать о Рапторе – ни о живом, ни о мертвом.

ЭПИЛОГ

25.03, суббота, 19–30.

«Рапторы имели такие же размеры, свирепость и силу, как и современные леопарды. Расцвет этого отряда динозавров пришелся на раннемеловой период. Различные виды рапторов, обитающие в лесах и на равнинах, стали настоящим бичом для остальных животных. Объединяясь в стаи, как современные волки, они могли завалить добычу, которая была значительно крупнее, чем они сами. Мозг раптора был достаточно большим, чтобы обеспечивать необходимую координацию действий при коллективной охоте. Передние конечности были также очень большими. На каждой располагалось по три длинных, снабженных когтем пальца, используемых для удержания вырывающейся из лап добычи, пока хищник разрывал ее тело когтями задней ноги», – прочитал Чернышов знакомый абзац в «Энциклопедии динозавров». Он захлопнул книгу и закрыл глаза.

В комнату, где на диване лежал Павел, заглянула его дочь Ксения.

– Папа, у меня тут еще есть одна брошюра про динозавров, – сообщила она. – Будешь читать?

– Нет! – резко ответил Чернышов, и переломанные при падении на ступени подземного перехода ребра сразу отозвались ноющей болью. – Не надо, – уже гораздо тише повторил Павел. – И энциклопедию забери. Не хочу больше видеть этих тварей. – Он протянул дочери книгу и болезненно поморщился.

– Зачем ты так о динозаврах? – улыбнулась Ксения. Она забрала у отца книгу и открыла ее на первой же попавшейся странице. С книжного разворота на полковника взглянула оскаленная морда очередного ящера. – Ты только посмотри, отец, какие это были красивые, грациозные и опасные хищники, – восхищенно произнесла Ксения и присела на край дивана, чтобы лучше показать отцу реконструированное изображение динозавра. Однако, взглянув в лицо отца и увидев его напряженные глаза и нахмуренные брови, Ксения поспешно захлопнула книгу. – И все же хорошо, что они все вымерли, – добавила девушка и ободряюще улыбнулась.

– Это уж точно, – согласился с дочерью Павел, думая при этом о последнем Рапторе.

Ксения хотела еще что-то сказать, но в этот момент в дверь квартиры настойчиво позвонили. Оставив отца в комнате, дочь бросилась в прихожую. Она вернулась примерно через минуту.

– Папа, там к тебе Олег с Артемом пришли, – сообщила она. – Мама не хотела их впускать, сказала, что тебе нужно отдыхать, но они заявили, что все равно не уйдут. А если потребуется, будут ночевать в прихожей или на лестничной площадке.

– Пусть войдут, – улыбнулся Чернышов. – Ты же знаешь, что от них не отделаться.

Но Ветров и Муромцев уже сами протиснулись в комнату, где на диване лежал их начальник с туго перебинтованной грудью.

– Ну ладно, не буду вам мешать, – сообщила Ксения и выбежала из гостиной.

– Книжки читаем? – поинтересовался Артем, заметив лежащую на столе «Энциклопедию динозавров». – Наверное, детектив? – предположил он, так как не сумел рассмотреть названия.

– Нет уж, – с ироничной усмешкой ответил Чернышов, – сегодняшнего детектива мне надолго хватит.

Олег с Артемом тяжело вздохнули, а их лица сразу стали серьезными.

– Страшно представить, что было бы, опоздай мы всего на несколько секунд, – заметил Муромцев. – Сколько людей могло погибнуть! Зрители, артисты, да и сама Лариса. – Вспомнив о своей жене, которая тоже едва не стала жертвой Раптора, Олег замолчал и отвел глаза в сторону.

– А всего жертв много? – осторожно поинтересовался Павел.

Когда полковника увозила бригада «Скорой помощи», число пострадавших в результате теракта еще не успели подсчитать.

– Погибших четверо, – ответил Артем, – из них трое журналистов. Двое операторов с первого канала погибли, когда взорвался их автобус. Еще один оператор погиб при взрыве тетриловой шашки. И одну женщину Раптор сбил своей машиной, когда прорывался через Манежную площадь. Она скончалась в больнице от полученных травм около часа назад. У остальных пострадавших – ушибы и ссадины. Есть несколько переломов, но ничего тяжелого.

– Если есть погибшие и раненые, антитеррористическую операцию нельзя считать успешной, – вздохнул полковник Чернышов. – Но все-таки я хочу поблагодарить вас и сказать, что вы молодцы. Если бы не вы, ребята, жертв могло быть гораздо больше. Ведь Раптор стрелял из пушки три раза! И каждый из его залпов мог оборвать жизни сотен детей и взрослых! Поэтому я говорю вам – спасибо.

* * *

В зарослях орешника, покрывающего склоны холма в окрестностях Женевского озера, стоял человек. Швейцарская земля уже давно освободилась от снега. Берега озера словно ковер покрыла молодая зеленая трава. Даже на ветвях орешника набухли почки, из которых со дня на день должны были проклюнуться свежие листочки. Человек, расположившийся в орешнике, с удовольствием вдыхал запахи просыпающейся весенней природы. Однако это не мешало ему внимательно наблюдать за уютной виллой, расположенной на самом берегу. Человек, наблюдающий за виллой, не менял свою позицию уже более трех часов. Он умел ждать и при необходимости мог сидеть или лежать на одном месте часами и даже сутками, совершенно не испытывая дискомфорта. Большую часть времени, проведенного в зарослях орешника, человек сидел на маленьком раскладном стуле, принесенном с собой. Однако пять минут назад он встал, потому что на вилле, за которой он наблюдал, открылась дверь на террасу.

Долгое время ничего не происходило. С момента открытия двери прошло не больше пяти минут, но сейчас для человека, спокойно просидевшего в орешнике более трех часов, шел уже иной отсчет времени. На террасу упала полоска света, когда кто-то задел висящую за дверью гардину. Полоска света стала шире, и человек в орешнике понял, что гардину отодвинули. И вот на фоне падающего на террасу света он увидел чей-то темный силуэт. Человек подхватил с земли снайперскую полицейскую винтовку «SSG-3000»[21] немецкой оружейной фирмы «Зиг-Зауэр» и прильнул к объективу инфракрасного ночного прицела. Этот лысый череп и втянутую в плечи голову он узнал сразу. На террасу своей виллы, расположенной на живописном берегу Женевского озера в окрестностях швейцарского города Лозанна, вышел координатор группы международных террористов-наемников – и его собственный хозяин – Джабба. Человек в орешнике совместил перекрестье прицела с левой стороной груди Джаббы и положил палец на спусковой крючок. Его дыхание остановилось, а палец плавно выбрал свободный ход спускового крючка. Еще усилие – и высокоточная снайперская винтовка слегка дернулась в опытных руках, посылая вперед несущую смерть пулю. Заостренный с одного конца цилиндрик с твердосплавным сердечником легко пробил человеческую плоть. Словно мыльный пузырь, лопнуло прошитое навылет сердце. Так и не успев закончить вдох свежего горного воздуха, Джабба опрокинулся на спину…

Прятавшийся в орешнике снайпер удовлетворенно кивнул, аккуратно положил винтовку на землю и вытащил из внутреннего кармана трубку мобильного телефона.

– Добрый вечер, – абсолютно спокойным голосом сказал он, когда ему ответили. – Главный координатор только что отошел от дел, – объявил снайпер своему телефонному собеседнику. – Можешь передать заказчикам, что мы не отказываемся от выполнения контракта, но с этого момента все расчеты им придется вести с нами напрямую.

Снайпер замолчал, чтобы выслушать ответ. Потом добавил:

– Да, ты можешь передать им, что мы надеемся на долгосрочное и взаимовыгодное сотрудничество… Ах, по поводу цены? – уточнил снайпер, выслушав очередной ответ своего собеседника. – Я не думаю, что мы должны сбрасывать цену… Ну и что, что мы теперь обходимся без координатора? Зато мы даем гарантию… Если спросят, какова надежность наших гарантий, предложи им почитать завтрашние газеты… Да, статьи с заголовками что-нибудь типа «Убийство на берегу Женевского озера»… А если они по-прежнему будут сомневаться, то спроси их, много ли они знают стрелков, способных поразить цель на расстоянии шестисот метров, причем ночью, в условиях ограниченной видимости, и с первого выстрела? Я лично знаю только одного, – добавил снайпер и улыбнулся.

Закончив разговор по телефону, он упаковал винтовку в чехол, сложил раскладной стульчик и вышел из зарослей орешника. Затем спустился с холма к проходящей у его подножия дороге, откуда через пятнадцать минут снайпера забрала посланная за ним машина. Убивший Джаббу человек очень аккуратно, чтобы не попортить высокоточную оптику ночного прицела, уложил чехол с винтовкой в багажное отделение – и удобно устроился на пассажирском сиденье спортивного «Порше». Беззвучно взревел идеально отрегулированный мощный двигатель, и машина понесла снайпера вперед. Под доносящуюся из динамиков классическую музыку он с улыбкой думал о своих будущих контрактах, где уже не будет фигурировать главный координатор Джабба, а в качестве единственного исполнителя будет выступать его собственная фирма.

Примечания

1

»Вал» – крупнокалиберный девятимиллиметровый автомат, состоящий на вооружении российских антитеррористических подразделений.

2

Тосол – название самой распространенной охлаждающей жидкости.

3

ФСО – Федеральная служба охраны.

4

ДОП – дело оперативной проверки (принятое в ФСБ сокращение).

5

Первый главк, или Первое главное управление КГБ СССР, – служба внешней разведки.

6

Кайманы – пресмыкающиеся семейства аллигаторов, отряда крокодилов.

7

Калибр 45 соответствует 0,45 долям дюйма или 11,43 мм.

8

ИАО – информационно-аналитический отдел.

9

Медельин – второй по величине город Колумбии, более 2 млн. жителей.

10

Тетрил – высокобризантное взрывчатое вещество военного назначения, применяется в капсюлях-детонаторах и взрывателях, чувствителен к удару, трению, искре.

11

Волын – пистолет или другое огнестрельное оружие (уголовный жаргон).

12

»ТТ» – пистолет Токарева калибра 7,62 мм.

13

ИРА – Ирландская республиканская армия, название террористической организации в Северной Ирландии.

14

»MP-5K-A1» – специальная модель известного пистолета-пулемета «MP5», предназначенная для скрытого ношения.

15

»Макар», «АКМ», «СКС» – в порядке перечисления, пистолет Макарова, автомат Калашникова модернизированный, самозарядный карабин Симонова.

16

УБОП – Управление по борьбе с организованной преступностью.

17

»Ф-1» – ручная оборонительная граната, до недавнего времени состоявшая на вооружении Российской армии.

18

»Час ноль» – принятое в спецслужбах обозначение времени проведения диверсионных и других острых акций.

19

«Винторез», или ВСС, – винтовка снайперская специальная калибра 9 миллиметров.

20

»Вал» – специальный автомат, состоящий на вооружении антитеррористических подразделений калибра 9 миллиметров, внешне схожий со снайперской винтовкой «винторез».

21

»SSG-3000» – магазинная несамозарядная винтовка под патрон 7,62х51 мм НATO.

Content

Сергей Москвин
Акция возмездия

ПРОЛОГ

Часть I ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА ПОЛКОВНИКА ЧЕРНЫШОВА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Часть II СЛЕД РАПТОРА

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

Часть III ПО СЛЕДУ

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

Часть IV ЗАГОН

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

ЭПИЛОГ

Примечания