Ронда Бэйс

Время быть счастливой

Пролог

Китти кидала вещи в дорожную сумку. Малыш путался под ногами, спотыкаясь о разбросанную одежду и то и дело шлепаясь на попку. Она уже пожалела, что разбудила его слишком рано. Думала, покормит, и он опять уснет, а она спокойно соберется. Однако ребенок спать не захотел и теперь копошился в ее одежде, разбросанной повсюду. Поэтому Китти приходилось одновременно следить за малышом и собираться.

– Да прекрати уже! – прикрикнула она на ребенка, когда тот в очередной раз расплакался, упав и больно ударившись о пол, чистым пятном возникший среди беспорядка валяющихся вещей.

Тот на мгновение затих, покосился на маму. Китти видела, как он обидчиво поджал губки. Усмехнулась. Подумать только, еще и года нет, а уже проявляет характер. Весь в папочку.

Запихнув последнее платье в сумку и надавив на нее, чтобы застегнулась молния, Китти удовлетворенно выпрямилась. Вытерла пот со лба. Ничего. Все еще образуется. И он, ее муж, поймет, что с ней шутки плохи.

Взглянула на ребенка. Тот сосал пальцы, словно не было ничего вкуснее. Видимо, опять зубы. Ох, ну и хлопот же ей предстоит! Раньше в эти дни няня даже оставалась ночевать у них в доме, так как малыш постоянно капризничал и никто не мог его успокоить, кроме нее. Она была моложе Китти, но, несмотря на свой юный возраст, очень хорошо умела находить контакт с детьми. Именно ее порекомендовали в агентстве…

Муж не хотел, чтобы они нанимали няню.

– Ты же целыми днями сидишь дома. Неужели не хочешь пообщаться с родным ребенком? – спрашивал он во время их многочисленных споров, когда Китти со свойственным ей упрямством отстаивала свою точку зрения.

– Тебе-то что! – восклицала она. – Ты ведь тоже не образец добродетельного отца!

Муж пытался возразить, что он-де работает, а не прохлаждается, но Китти удавалось свести эти дебаты к своей безоговорочной победе.

Так в их доме появилась Эмили. Мягкая и веселая молодая Эмили. И Китти порой радовалась, что муж допоздна работает. Иначе она вполне могла бы приревновать его к этой девице.

Ее ребенок быстро привязался к няне. Порой он плакал, когда той надо было уходить, и Эмили соглашалась задержаться еще ненадолго, до тех пор пока не уложит его спать. Китти даже чувствовала себя немного ущемленной, потому что ее малыш отдалялся от матери, привязываясь к няне, которая много времени проводила с ним. Но она быстро успокаивалась, посетив магазин и приобретя какую-нибудь экстравагантную вещицу.

А еще она обожала посещать различные клубы и вечеринки, которыми ночной город буквально кишел. А муж, не любивший подобного времяпрепровождения, оставался сидеть дома. Так продолжалось до тех пор, пока он не проявил характер и не запретил ей подобные выходы в свет. Китти злилась. Ей ничего не оставалось, как подчиниться. Он ограничил ее кредитку, следя за расходами, и она просто не представляла, как отстоять свое право на то, чтобы жить, как ей вздумается…

Она села на кровать рядом с сумкой. Взглянула на ребенка. Он уже добрался до штор и, цепляясь маленькими ручонками за плотную ткань, пытался подняться. Подлетев к нему и оттащив от гардин, она шлепнула его по попке, облаченной в синие штанишки, приговаривая: «Сколько раз тебе говорили, не хватайся за занавески!».

Малыш поднял на нее глаза, такие умные и проницательные, словно огромный опыт жизни был заложен внутри него. Китти отшатнулась. А он даже не заплакал, лишь отвел взгляд, подошел к кровати и начал ковыряться с замком сумки.

Она посмотрела в окно. Небо только начинало светлеть. Где-то в отдалении плескался о берег океан. Жаль, что все это придется покинуть. Но в последнее время их отношения с мужем зашли в тупик. Он полностью контролировал ее, и Китти не придумала ничего умнее, как сбежать. Затаиться на время, пока он не осознает, не поймет, чего лишился. И лишь затем объявиться. Тогда она будет на коне. Она будет диктовать условия, а он пойдет на них, потому что у него не останется другого выхода…

Китти на мгновение закрыла глаза. Когда же она допустила ошибку? Когда дала понять, что не любит его, что ее чувства были сплошь показными? Ведь все так хорошо начиналось. Во всяком случае, он, ее будущий муж, казался счастливым. И вроде как любил ее. А она, чувствуя, что наконец-то нашла то, что искала, смотрела на него восторженными глазами.

Она действительно восхищалась им. А точнее, его деньгами, тем богатством, которым он владел. И постаралась сделать все, чтобы он женился на ней, чтобы не сорвался с крючка. Ведь она, Китти, столько сил затратила на то, чтобы подобрать подходящего кандидата.

И вроде бы все шло нормально. Ее беременность, от которой она счастливо разрешилась в положенный срок. Его счастливые глаза, когда он увидел своего ребенка…

Когда же все закончилось?

Молодую мать и малыша привезли домой. Китти сразу же отказалась кормить его грудью, решив перевести свое чадо на искусственное вскармливание, и потребовала нанять няню. Муж не понимал ее. Как можно лишить своего ребенка такого дара, такой возможности почувствовать близость матери, ее защиту? Они спорили и спорили. А до тех пор он сам вставал, чтобы кормить малыша по ночам молочной смесью. И шел на работу, не выспавшись. А она нежилась до полудня, предоставляя горничной заниматься проснувшимся ребенком. Наконец прислуга не выдержала и попросила прибавки к жалованью. Муж еще некоторое время пытался убедить Китти в том, что она не права, но все же смирился и нанял няню, двадцатитрехлетнюю Эмили, которая сразу же полюбила неспокойного, но очень славного пухленького ребенка.

Поначалу няня ночевала в доме. И Китти ревниво следила, чтобы между Эмили и супругом не возникло симпатии. Она даже приходила вместе с мужем в детскую, чтобы в вечерние часы поиграть с малышом. Точнее, играл с ним муж. Она же сидела в кресле, наблюдая за обоими и с нетерпением ожидая, когда же они наконец отправятся к себе в спальню.

Эмили в этот момент тактично удалялась под каким-нибудь благовидным предлогом…

И все-таки это произошло. Сначала муж перестал целовать ее по утрам, потом начал задерживаться на работе. И вот она уже не помнит, когда в последний раз они были близки. Иногда, когда он возвращался из офиса, от него пахло духами. Однако Китти не решалась напрямую спросить у него, в чем дело, чтобы не спровоцировать скандал.

А муж делал вид, что ничего не происходит. Как ни в чем не бывало, он шел в детскую и играл с ребенком, который тянул к нему свои ручонки, агукая и радуясь родному улыбающемуся лицу.

И Китти злилась. Молча. Не подавая виду. Лишь становилась все холоднее, осознавая, что ее старания вновь завоевать расположение супруга ни к чему не приведут. Она чаще пропадала по вечерам, находя утешение в клубах, среди таких же, как и она, отчаявшихся найти в этой жизни хоть что-то хорошее людей. Порой приходила домой далеко за полночь. И, если не находила супруга в спальне, неслась в детскую, по всему дому, проверяя, не проводит ли он время с няней, решившей неожиданно остаться переночевать.

Ни разу она не застала их вместе. Приглядываясь к мужу и Эмили, Китти пришла к выводу, что между ними ничего нет. Отношения мужа и няни были сугубо деловыми, в них не было ни грамма каких-либо более глубоких чувств. Лишь малыш связывал их. Но он же одновременно и разлучал их.

И Китти терпела. Спокойно переносила аромат духов и долгие часы, которые Арчи проводил вечерами с ребенком. Уходила к себе в комнату, наливала бокал вина и чувствовала себя намного лучше, когда он пустел. А если этого было мало, то добавляла еще. И так до тех пор, пока не захочется спать.

Китти считала, что вино не вредно. Она лишь использует его в качестве снотворного. И никто не мог запретить ей употреблять его. Даже муж, который пытался это сделать, но тем самым разжег такой скандал, что решил более не связываться с женой.

Дни сменялись такими же днями. Китти посещала салоны красоты, ходила по магазинам, встречалась со знакомыми. А в редкие вечера, когда ей нечем было заняться, пила свое снотворное, дабы забыться глубоким сном.

Но вот однажды все изменилось. В магазине ей сказали, что на карточке у нее нет денег. И она еще несколько минут ругалась с персоналом, пытаясь доказать, что такое просто невозможно. Увы. Ей ничего не удалось добиться. И пришлось уйти ни с чем.

Злая, обиженная, она ворвалась в офис супруга, у которого как раз шло внутреннее совещание. Устроила безобразную сцену, с удовлетворением замечая, как сотрудники один за другим ретируются, дабы не мешать семейному разбирательству. А муж, этот красивый и холеный мерзавец, лишь спокойно заметил ей, что теперь все ее траты будут ограничены.

– Ты еще пожалеешь! – пригрозила напоследок она.

– Посмотрим, – кивнул он.

Китти стремительной походкой направилась к двери и так хлопнула ею, когда вышла, что секретарша, сидевшая в приемной, аж подпрыгнула на стуле.

И вот теперь она уезжает. Забирает ребенка и едет, куда глаза глядят. Ей удалось скопить денег за то время, когда она еще не была стеснена в средствах. Еще оставались украшения, которые она брала с собой. Они помогут в случае, если муж будет упрямиться. Хотя Китти была уверена: когда она объявится, он капитулирует и согласится с любыми ее требованиями.

Собрав все необходимые вещи, она приготовила еду для ребенка, положив ее в отдельную сумочку, подхватила малыша и вышла из дома. Китти специально не брала такси, чтобы запутать следы. На столе в его кабинете она оставила письмо. Он должен был сразу обнаружить этот белый листок бумаги, смотревшийся словно бельмо в глазу на гладкой полированной поверхности темного дерева.

Хорошо еще, что она сделала себе фальшивые документы. Правда, пришлось выложить за них кругленькую сумму, зато работа предвосхитила все ожидания. Их нельзя было отличить от настоящих. «Истинное произведение искусства!» – заявил посредник, через которого она смогла сделать заказ благодаря старинному знакомству… Повезло, что благоверный уехал на несколько дней в командировку. Ей удалось подготовиться практически без помех.

Позвонив в службу такси по мобильному телефону и договорившись, что машина заберет ее через квартал, Китти вышла из дома.

Солнце еще не поднялось, но небо уже розовело, предвещая его появление. С океана дул прохладный ветерок, и она поплотнее запахнула кофточку.

Идти было нелегко. Сумка оттягивала плечи, рука, которая поддерживала малыша у груди, затекла, и Китти перестала ощущать ее. Она похвалила себя, что не надела туфли на каблуках, иначе давно бы уже свалилась, не выдержав тяжесть ноши.

Преодолев необходимое расстояние, чувствуя, как пот стекает тонкой струйкой по спине, она остановилась, поджидая заказанное такси. Желтая машина почти сразу же показалась из-за поворота, словно только и ждала ее появления. Через некоторое время Китти оказалась на автовокзале.

Она не представляла, куда ехать. Поэтому решила воспользоваться ближайшим рейсом. Заняв места в середине салона, стала ожидать отправления.

Малыш раскапризничался. Она дала ему сок, и он, довольный, зачмокал, в считанные секунды опустошив маленький пакетик. Протерев удовлетворенное личико сына салфеткой, Китти заметила, что глаза его слипаются. Откинувшись на спинку сиденья, она позволила ему удобнее расположиться у нее на коленях, и вскоре он затих. Китти блаженно смежила веки. Скоро она будет далеко…

– Разрешите, я сяду у окна, – раздался над ухом незнакомый женский голос.

Китти встрепенулась и посмотрела на девушку, стоявшую рядом.

– Конечно, – пробормотала она, аккуратно поддерживая ребенка и поднимаясь, чтобы пропустить незнакомку.

– Спасибо, – поблагодарила девушка. – И извините за беспокойство. Просто осталось всего два свободных места, а сидеть с тем мужчиной мне как-то не хочется, – поделилась она, устраиваясь в кресле. – Он даже подмигнул мне. Фу. Меня чуть не передернуло.

Китти, поддавшись вполне естественному любопытству, посмотрела в конец салона. И прекрасно поняла соседку, увидев физиономию того парня, про которого та говорила. Ужас. Словно год не чесанные волосы свисали неопрятными патлами до плеч. Большие, слегка навыкате глаза, крупный нос. Огромные пухлые губы, больше подходившие женщине, нежели представителю сильной половины. Представив, что и она могла бы ехать рядом с ним, Китти почувствовала, как к горлу подкатил рвотный спазм. Но она сумела сдержать себя. Лишь покосилась на соседку.

Девушка, откинувшись на сиденье, смотрела в окно. Взгляд у нее был настороженный. Она словно ощупывала им каждого человека, проходившего или стоявшего возле автобуса.

– Поскорее бы мы поехали, – прошептала она.

– Да, – кивнула Китти. – Мне бы тоже хотелось уже отчалить отсюда.

Будто услышав их слова, автобус вздрогнул, заурчал и тронулся с места, медленно выезжая из города…

Они ехали несколько часов. Вскоре на дорогу, по которой неторопливо передвигался автобус, опустился густой туман. Видимость была практически нулевой. И девушки, глядя в окно, поражались, как можно ехать при таких погодных условиях.

– Можно подумать, у него противотуманные фары в глазах, – хмыкнула незнакомка, имея в виду водителя автобуса.

Китти невесело усмехнулась. Еще раз выглянула в окно и ощутила, как рвотный спазм вновь подкатил. Она пожалела, что не запаслась таблетками.

– Тебе плохо? – Соседка озабоченно посмотрела на нее.

– Тошнит что-то.

– Давай-ка я подержу ребенка, – предложила та. – А то он давит тебе на живот. Может быть, полегче станет. К сожалению, у меня нет подходящего лекарства, потому что я нормально переношу дорогу.

– Спасибо. – Китти аккуратно переложила на ее колени малыша, который дремал почти всю дорогу, лишь изредка просыпаясь и кидая ничего не понимающие взгляды по сторонам.

Она и правда почувствовала большое облегчение. Взглянула на часы. Скоро надо было кормить ребенка. Достала сумку с провизией, положив ее рядом.

– На случай, если он проснется и разразится голодным ревом, – пояснила она соседке.

– Понятно, – улыбнулась та. – Если что, не беспокойся, я покормлю его. А ты отдыхай.

– Попытаюсь, – кивнула Китти, прикрывая глаза.

Но она так и не смогла заснуть.

Они продолжали болтать и даже познакомились. Правда, Китти назвалась другим именем. Но не чувствовала себя виноватой. В конце концов, таковы обстоятельства, в которые ее загнала жизнь. Однако на протяжении всего разговора она ощущала, что тошнота не отпускает ее. И когда стало совсем невыносимо, Китти, попросив соседку присмотреть за ребенком, направилась к водителю. Ей не терпелось выйти на свежий воздух и отдышаться.

Но тот не собирался останавливать автобус. Они заспорили… Все случилось мгновенно. Фура, идущая навстречу, вышла на их полосу и появилась в поле зрения слишком поздно… Шофер и глазом не успел моргнуть, как их транспорт на полной скорости столкнулся с этой громадиной. Водитель лишь успел немного развернуть автобус, пытаясь спасти пассажиров и эту эксцентричную бабенку, спешащую на воздух…

Мощный удар сотряс автобус.

Последняя мысль, мелькнувшая в голове Китти, была: «Господи, что же я наделала?». И сознание ее погрузилось в темноту.

Водитель автобуса умер на месте…

1

Она открыла глаза и посмотрела вверх. Ничем не примечательный белый потолок. Опустив взгляд, заметила врача и полицейского, сидевшего перед ней.

– Как вы себя чувствуете? – спросил доктор.

– Нормально, – прошептала девушка.

Все болело. Но ощущения были вполне терпимы. И она вопросительно взглянула на полицейского. Что ему надо?

– Мисс, вы можете отвечать на вопросы? – участливо спросил тот.

Мисс? Это он мне? Девушка медленно повернула голову в одну сторону, потом в другую. Никого. Светлые занавески полностью отделяли ее кровать от остального помещения.

Она перевела взгляд на мужчину в форме. Врач наклонился к тому и что-то прошептал на ухо. Полисмен кивнул, делая какие-то пометки в блокноте, который держал в руках.

– Вы помните, как вас зовут? – поинтересовался он через несколько секунд.

Она задумалась, напрягая память. Что это с ней? Почему не может сказать собственное имя?

Бренда? Какое чудесное имя. Оно очень вам подходит…

Слова точно всплыли в подсознании, эхом отдаваясь в мозгу. Девушка взглянула на полицейского.

– Бренда? – спросила она.

Врач облегченно вздохнул.

– Вы делаете успехи, – улыбнувшись, ободрил он.

Она перевела дух, словно после удачно сданного экзамена. Посмотрела на полицейского.

– Зачем вы здесь? – поинтересовалась у него. – Что-то произошло?

– Мы нашли документы в детской сумочке. Однако фотография обгорела, но имя… Надо было выяснить, кому они принадлежат…

– Документы? Сумочка? Обгорела? – Девушка смотрела на него округлившимися глазами.

– Не так быстро, – заметил врач, обращаясь к полицейскому. – Вы же видите, она еще не готова…

На некоторое время воцарилось молчание. Затем полисмен поднялся и участливо взглянул на нее.

– Поправляйтесь, мисс Фулер, – пожелал он на прощание. – Возможно, я еще зайду к вам.

– До свидания, – растерянно пробормотала она, совсем обескураженная этим непонятным, пугающим разговором.

Мисс Фулер?..

Как только полицейский ушел, она обратилась к врачу, который все еще стоял у ее кровати:

– Умоляю вас, скажите, что произошло? Почему он приходил?

Доктор успокаивающе похлопал ее по руке.

– Вы только не волнуйтесь, – мягко заметил он. – Самое главное, с вами и с ребенком все в порядке. Он ждет не дождется, когда увидит вас.

Ребенок?!

Но она не успела больше ничего разузнать, так как вошла медсестра и сделала укол, после которого Бренда провалилась в блаженную темноту…

Она проснулась ночью. Из окна, рядом с которым стояла кровать, падал мерцающий лунный свет, придавая палате какое-то загадочное очарование, несвойственное подобному месту. Боль утихла. И Бренда даже смогла пошевелить руками и ногами, с удовлетворением отмечая, что эти движения практически не причиняют ей страдания.

Встав с кровати, она накинула халат, висевший на спинке стула. Приблизилась к окну. Мириады звезд нависли над городом, будто фея-колокольчик из сказки «Питер Пэн» рассыпала свою волшебную пыль по темному небу. Невольно залюбовавшись открывшимся ее взору видом через чистое, словно его и не было, стекло, Бренда чуть не упала, почувствовав головокружение и вовремя ухватившись за подоконник.

Отдышавшись, она чуть приоткрыла окно. Прохладный ветер пробежался по лицу. Сделав глубокий вдох, Бренда на мгновение задержала дыхание, наслаждаясь его свежестью.

Ребенок…

Это слово вновь всплыло в ее голове. Неужели у нее есть ребенок? Какой он? На кого похож?..

И неожиданно ей захотелось посмотреть на него. Взглянуть хоть одним глазком, чтобы убедиться, что с ним действительно все в порядке.

Не найдя тапки, она так и отправилась босиком. Коридор тянулся долго и уныло, и она, погруженная в его тоскливый полумрак, медленно брела, чувствуя слабость и время от времени хватаясь за стены, чтобы удержаться на ногах.

Но желание увидеть малыша было очень сильным, и только это помогало ей продолжать путь. Бренде очень хотелось прижать его к себе. Почувствовать, как бьется его сердечко. Однако она понимала, что это невозможно. Ребенок наверняка спит. И не нужно его будить.

Ну что ж. Тогда она просто посмотрит на него. Погладит его головку. Оценит его сон, не беспокоит ли его что-нибудь.

Вдали забрезжил свет. Бренда направилась в ту сторону, приближаясь к столу, за которым расположилась медсестра.

– Можно мне взглянуть на него? – тихо спросила она у девушки в белом халате, читающей книгу.

Та подпрыгнула, в испуге глянула на незнакомку.

– Зачем вы встали? – строго осведомилась она у Бренды, успокоившись.

– Я хочу увидеть своего ребенка, – по возможности твердым голосом проговорила та. – Мне надо убедиться, что с ним все в порядке.

– И что вам в голову взбрело?! – возмущенно проворчала медсестра. – Вы еле держитесь на ногах. Да и малыш уже спит.

– Ну пожалуйста, – взмолилась Бренда. – Неужели вы не понимаете, как это для меня важно?

В ее глазах застыли слезы.

Девушка поправила белую шапочку, со вздохом поднялась из-за стола.

– Ну что с вами сделаешь, – пробурчала себе под нос. – Идемте. И держитесь за меня. Еще не хватало, чтобы вы растянулись здесь и увеличили количество своих травм.

– Спасибо. – Бренда с благодарностью облокотилась на руку медсестры.

Они медленно побрели к лифту.

– Ох, чувствую, влетит мне за это, – пробормотала медсестра.

– Не волнуйтесь, от меня точно никто не узнает, – пообещала Бренда.

Раскрылись двери лифта, и они вошли внутрь. Медсестра нажала номер нужного этажа…

Он лежал в постели. Спал. Таким безмятежным и спокойным сном, что ей захотелось подойти поближе. Сделав несколько шагов, Бренда оказалась рядом с ним.

Господи! Неужели это ее малыш?!

Она с умилением наблюдала за ним.

Вот он шумно вздохнул и повернулся на бок, подложив ладошки под голову. Слезы выступили на глазах Бренды, настолько он был прекрасен, настолько любовь к этому маленькому человечку наполняла ее сердце…

Джошуа хороший малыш. Правда, Джош?

– Джошуа, – прошептала она и провела ладонью по его голове со слегка вьющимися темными волосами.

Он улыбнулся во сне, будто услышал ее слова. И Бренде показалось, что еще немного, и она сойдет с ума от того счастья, того безмерного наслаждения, которое накатило на нее при взгляде на сына.

– Пойдемте, – медсестра настойчиво торопила ее, – вам нельзя долгое время находиться на ногах. Нам нужно возвращаться.

– Хорошо, – обреченно согласилась Бренда.

Они медленным шагом двинулись в обратный путь.

Когда Бренда легла в кровать, сон почти мгновенно пришел к ней, погружая ее в свои умиротворяющие объятия…

На следующий день врач снова был у нее.

– Наслышан, наслышан о ваших подвигах, – заметил он, улыбаясь. – Очень хорошо.

Бренда непонимающе уставилась на него.

– Не совсем понимаю вас, – пробормотала она.

– Хорошо, что память возвращается к вам, – пояснил доктор. – Однако плохо, что вы не выполняете мои предписания и не придерживаетесь постельного режима.

– Извините, – она отвела взгляд, – просто, проснувшись ночью, я почувствовала себя намного лучше и решила прогуляться.

– Да, по поводу этого я уже осведомлен, – кивнул он.

– Только прошу вас, – Бренда с мольбой посмотрела на него, – не наказывайте медсестру. Она ни в чем не виновата.

– Ну прямо круговая порука, – усмехнулся врач, с интересом взглянув на пациентку. – Та тоже говорит, чтобы я не ругал вас.

Бренда улыбнулась.

– Спасибо… – Она на мгновение смежила веки, но почти сразу же распахнула глаза, вперив их в доктора, сидевшего на стуле рядом с ее кроватью. – С сыном все в порядке? – спросила она.

– Да, – подтвердил врач. – У него было легкое сотрясение мозга, но он уже практически здоров. Мы больше волновались за вас. Вы несколько дней были без сознания.

Несколько дней без сознания?! Но что такого должно было произойти, чтобы она так долго находилась в больнице? Как она вообще попала сюда?

– Произошла дорожная авария, – пояснил доктор, отвечая на ее немой вопрос, застывший во взгляде, обращенном к нему. – Вас с ребенком доставили к нам.

– Дорожная авария? – удивленно переспросила она.

– Да, – кивнул он. – Автобус столкнулся с фурой, которая вышла на встречную полосу скоростного шоссе.

– Ясно… – Она отвела взгляд.

– Вы что-нибудь помните об этом? – спросил он, внимательно вглядываясь в черты ее лица.

– Нет, – она медленно покачала головой.

– Думаю, со временем память вернется к вам, – ободряюще заметил он. – Это произойдет не сразу. Но уверяю вас, все наладится.

– Благодарю вас, – кивнула Бренда. – Я чувствую себя как-то странно. Не помню, кто я такая, где выросла, что со мной происходило…

– Да, я понимаю вас, – кивнул он. – Однако подождите немного. Память уже начинает возвращаться к вам, и это только первые ее шаги. Значит, в скором времени вы окончательно поправитесь…

Он поднялся.

– Можно, я навещу Джоша? – спросила Бренда.

– Разве мой отказ что-нибудь изменит? – усмехнувшись, поинтересовался он. – Я скажу медсестре, чтобы она проводила вас. Но только недолго. Вы еще недостаточно окрепли.

– Хорошо.

Он вышел, а Бренда довольно улыбнулась. Она увидит Джоша. Этого пухлощекого малыша, такого милого и родного, что, казалось, не хватает сердца, чтобы любить его в полную силу.

Она откинулась на подушку. Прикрыла глаза…

– Сколько раз тебе повторять, иди выброси мусор!.. Несносная девчонка! От тебя никакого толку!

– Я тебе говорил, надо было делать аборт, а ты: «хочу ребенка, хочу ребенка!». Вот теперь пожинай плоды.

– Если бы я знала, что все так получится, то обязательно послушалась бы тебя! – Недолгая тишина. – Ты где, маленькая дрянь?! Иди сюда, когда я зову тебя! Не смей прятаться от матери. Я все равно тебя найду, и тогда тебе мало не покажется!

Бренда испуганно подскочила на кровати. Такое ощущение, будто эти слова громом разразились над ее головой. Захотелось забиться в дальний угол, чтобы не слышать их… Она некоторое время пыталась унять учащенное сердцебиение, когда убедилась, что это всего лишь ее фантазия.

Странно. Что это? Голоса из прошлого? Тогда неудивительно, что она не хочет его вспоминать… Бренда горестно вздохнула: похоже, кроме Джошуа, у нее ничего не было в жизни, за что следовало бы уцепиться…

Вошла медсестра. Она везла перед собой кресло.

– Прошу вас, – пригласила она Бренду. – Джош уже проснулся. Он только что позавтракал.

Бренда поднялась с кровати и, накинув халат, пересела в кресло…

Джош сидел на кровати и играл с цветными кубиками.

Некоторое время Бренда любовалась им, наблюдая, как он сосредоточенно разглядывает свои незамысловатые игрушки, пытаясь поставить их друг на друга. Однако неровности кровати не давали ему осуществить задуманное, и он потешно надувал щеки, стараясь все же соорудить пирамиду.

– Милый… – Бренда поднялась на ноги и сделала несколько шагов в его сторону. – Джош! – позвала она.

Малыш поднял голову. Уставился на нее своими карими, почти черными глазами. Во взгляде его промелькнул испуг.

– Здравствуй, мой зайка, – ласково произнесла Бренда, беря его ручонки в свои ладони и крепко сжимая их, словно здороваясь сразу обеими.

Нижняя губа сынишки начала подрагивать. На глаза набежали слезы.

– Мама! – закричал он. – Мама-а-а-а!

Он вырвал ладони из ее рук, словно обжегся. Уткнулся головой в подушку и заревел.

– Солнышко! – Бренда растерянно стояла рядом, не зная, что делать. – Джош, что с тобой? Скажи своей маме…

Она попыталась погладить его, но он продолжал реветь, мотая головой, не давая ей касаться себя.

– Что с ним? – Бренда обескураженно посмотрела на медсестру. – Почему он такой?

– Не волнуйтесь… – Та ободряюще пожала ей руку, чтобы хоть как-то успокоить, в то время как Джошуа уже затих, отвлеченный присматривающей за ним девушкой. – Он давно не видел вас. Возможно, еще не совсем отошел от аварии. С ним все будет в порядке. Пойдемте…

Растерянная и опустошенная, Бренда покинула палату.

И до самого вечера она чувствовала себя не в своей тарелке от реакции сына на их встречу. Ей казалось, он бросится в ее объятия, прижмется к ее груди… И она скажет ему, что им больше нечего бояться. И все у них будет хорошо…

Неужели она такая плохая мать?

Мысль эта не давала ей покоя, пока она не забылась тяжелым сном…

Ночью ей снился кошмар. Как будто она была дома. Хотела сделать уроки. А мать заставила ее готовить ужин. Пришел отец, от него сильно разило пивом. Заметив, что бифштексы пригорели, он отвесил дочери увесистую оплеуху, от которой у нее потом долго еще гудела голова. И мама усмехнулась, наблюдая за тем, как ее муж воспитывает дочь. «Поделом тебе, – заметила потом Бренде. – В следующий раз будешь внимательнее».

С криком ужаса Бренда села на кровати, чувствуя, что все ее тело покрыто холодным потом. Страх закрался в сердце. Какой-то первобытный ужас сковал все мышцы, не давая пошевелиться.

Прошло еще много времени, прежде чем она осознала, что это всего лишь сон, кошмар, который кончился, едва она открыла глаза.

Она обвела взглядом палату. Никто не проснулся.

Облегченно вздохнула. Легла на подушку и прикрыла глаза…

– Ты никогда не станешь человеком! Да ты вообще ничего не добьешься в жизни! Повезет, если хоть муж попадется……

– Оставь ее, мать! Ну что ты с ней цацкаешься? Зачем учить жизни эту пустоголовую дрянь? Оно же тебе выйдет боком потом.

– Все же я хочу, чтобы она хоть чему-нибудь научилась….

– Это все бесполезно. Неужели ты не видишь, она ни в грош нас не ставит. Лучше заставь ее что-нибудь сделать по дому. И то будет больше проку. Вон у меня пиво закончилось. Пусть оторвет свою задницу от дивана и принесет его!

– Бренда! Слышишь, что отец говорит?! Ну-ка быстро поднялась и отправилась исполнять! И не забудь помыть посуду после ужина… Мне плевать, что ты еще не доделала уроки. С такой тупой башкой, как у тебя, ты все равно ничего не сделаешь!

Господи! Это был не сон!

Она села на кровати… задумалась…

Воспоминания урывками врывались в ее воспаленный мозг, наполняя его, не помещаясь в нем, мешая здраво рассуждать.

Она чувствовала себя маленькой девочкой, которую никто никогда не любил в семье. Для матери она была обузой. Отец же замечал ее только в двух случаях: если ему нужно было, чтобы она что-нибудь сделала, или для того, чтобы отвесить очередную оплеуху за допущенную ошибку.

Как же безрадостна была ее жизнь.

Она старалась учиться. Но и здесь родители умудрялись вставлять палки в колеса. И, несмотря на то что училась она хорошо, ей с трудом удавалось совмещать домашнюю работу, которой ее загружали, с выполнением домашних заданий.

Она никогда не показывала дневник: никто не интересовался ее отметками. Она чувствовала себя отверженной. Сиротой при живых родителях. И иногда даже думала, что лучше бы на самом деле была сиротой, лучше бы они сдали ее в приют. Ей казалось, там для нее жизнь была бы намного светлее, чем та, которую она вела в родном доме…

И снова провал… пустота…

И страх, что все ее воспоминания будут такими же мрачными, пугающими, заставляющими дрожать от страха, что все это может повториться…

Она не хотела окунаться в прошлое. Уж лучше бы ничего не вспоминать. Но память возвращалась к ней, хоть Бренда уже и не стремилась к этому так сильно, как раньше…

Потом она поднялась. Медленным шагом добралась до туалетной комнаты, где над раковиной висело зеркало. Пристально вгляделась в свое лицо.

Кто она, эта женщина, которая смотрит на нее оттуда, из зазеркалья?

Темные прямые волосы с едва заметным каштановым отливом обрамляют овальной формы лицо и спадают чуть ниже плеч прядками разной длины. Глаза карие, но не темные, а какого-то теплого янтарного оттенка. Небольшой аккуратный нос, губы среднего размера.

Она привстала на цыпочки. Приподняла рубашку, в которую была одета. А фигура у нее что надо. Тонкая талия, красивая грудь. Тело стройное, спортивное.

Так кто же ты, Бренда?

2

Несколько дней в больнице. Осмотры. Врачи. Все это безумно надоело. Однако она четко выполняла все, о чем ее просили.

И старалась как можно чаще бывать у Джоша.

Когда собралась к нему в следующий раз, попросила, чтобы ей купили конфет. Она принесла Джошуа несколько штук в ярких сверкающих фантиках. И он обрадовался, увидев их, потянул к ним свои ручки, посмотрел на нее.

– Ам-ам, – показал, что будет делать, открывая ротик с розовыми деснами и несколькими белоснежными зубками.

– Да, милый. – Бренда улыбнулась, радуясь, что отношения между ними налаживаются. – Это тебе. Ты хорошо себя вел, слушался врачей. Ты просто молодец у меня.

Она погладила его пухлую ладошку, провела рукой по голове, и с удовлетворением отметила, что он не воспротивился этому, не разревелся…

Полчаса они играли, строя пирамиду, которая постоянно падала. И смеялись. И Джош порой сам сшибал ее рукой, не давая хрупкой конструкции хоть немного покрасоваться перед ними…

А потом появилась вездесущая медсестра и увела Бренду на процедуры.

– Я еще приду к тебе, – пообещала девушка, помахав малышу рукой на прощание.

– По-ка, – произнес он и тоже махнул один раз ладошкой…

И сердце ее сжалось от взгляда на эту кроху. Вспомнит ли она когда-нибудь его первые шаги, первое слово, которое он произнес?..

Полицейский еще раз навестил ее в клинике. Но Бренда так ничего и не вспомнила по поводу аварии, от которой пострадала. Память ее возвращалась урывками, однако еще даже близко не подошла к тем событиям, которые предшествовали ее водворению в больницу.

Однако самого стража порядка девушка просто закидала вопросами. И он поведал ей, что, когда в условиях густого тумана их автобус столкнулся с фурой, выехавшей на встречную полосу, и перевернулся, двое мужчин, которые тоже являлись пассажирами, не потеряли контроль над ситуацией, выбили окна и извлекли пострадавших. Они успели как раз вовремя, потому что через несколько минут автобус загорелся. И вот теперь ему, представителю полицейского управления города, приходится по найденным удостоверениям личности и обрывкам документов помогать людям получить хотя бы временные бумаги, без которых они не смогут передвигаться в этой стране.

Он простился с ней и пожелал скорейшего выздоровления.

А она с облегчением вздохнула, когда за ним закрылась дверь…

И вот настал тот день, которого она ждала и который пугал ее. Их с Джошем готовили к выписке.

Бренда чувствовала себя инопланетянкой. Окружающий мир, который должен был открыться ей за пределами клиники, пугал ее. Однако она понимала, что необходимо оставаться сильной. Ради себя и Джошуа, любимого сынишки, самого дорого человечка для нее на этой земле.

Поэтому она крепилась, сдерживала слезы и старалась смотреть в будущее оптимистично.

Доктор понимал ее состояние, но ничего не мог поделать. У него не было полномочий держать в клинике здоровых людей. А Бренда и Джошуа как раз являлись таковыми. Ее провалы в памяти не внушали врачу опасения, так как он предполагал, что все вернется на круги своя, едва эта молодая женщина окунется в реальный мир…

Бренда мирилась с его мнением. Да ей ничего другого и не оставалось. Поэтому она настраивала себя, подготавливала к тому моменту, когда ее с сыном выкинут в этот мир одних, без поддержки, без помощи.

Однако она старалась не отчаиваться. И ощущала в себе силы, чтобы преодолеть эти трудности. Конечно, страх перед будущим, ожидающим ее, оставался. Но Бренда понимала: все хорошо, самое главное, что они с Джошуа живы и здоровы. А все остальное, что им понадобится, она раздобудет.

Работа не пугала ее. Она возьмется за любую, как только найдет, куда определить сына на то время, пока его мама будет зарабатывать деньги. И жилье. Ведь раз они ехали куда-то, значит, в этом городе у нее точно ничего нет. Придется поискать.

Ей приносили газеты, и она просматривала объявления, выделяя те, которые могут ей подойти. Также Бренда старалась не пропустить заметки о вакансиях в различных учреждениях. Так проходили ее последние дни в клинике.

Ей принесли обгоревшую сумку, в которой лежали вещи Джоша. Она выбрала те из них, что хорошо сохранились, остальное выкинула. В кармашке обнаружились деньги. Сумма была не очень большая, но на первое время им вполне хватит…

Когда она вышла с сыном под палящее солнце, с небольшой сумкой, купленной по ее просьбе, у нее на руках уже было несколько адресов, по которым она собиралась отправиться…

День тянулся нескончаемо. Джошу требовалось то поесть, то попить, то посетить туалет. Они заходили в кафе, что-нибудь заказывали. Бренда совсем вымоталась.

Только к вечеру девушке удалось найти жилье, которое соответствовало ее требованиям: недорогое, но не слишком обшарпанное. К тому же ей понравилась хозяйка, которая сдавала квартиру.

На вид ей было за пятьдесят. Тучная, но очень обаятельная, с копной черных волос, обрамляющих круглое, добродушное лицо. Крупный нос, чуть полноватые губы. И карие внимательные глаза.

– Я очень хорошо разбираюсь в людях, – заметила она, когда провожала Бренду до квартиры, которую та сняла. – И поверьте, если бы вы мне не понравились, вас бы здесь не было. Скоро сами убедитесь. У нас тут очень спокойный квартал. И все жильцы очень интеллигентные.

– Спасибо за доверие, – поблагодарила Бренда, искренне радуясь, что им с Джошем сегодня так повезло.

– Так, телефон только внизу. Звонить в случае крайней необходимости. Кстати, вы где-нибудь работаете? – Открыв нужную дверь, миссис Мартинес обернулась к Бренде.

– Еще нет, – опешила та. – Мы только недавно в этом городе. Но не волнуйтесь, у меня уже есть на руках несколько объявлений, я обязательно что-нибудь найду.

– Да я не об этом, – отмахнулась домовладелица. – Хотя это тоже немаловажно. Просто я могу сидеть с вашим сыном за умеренную плату, пока вы будете на работе. Поверьте, ему у меня очень понравится.

– Вот здорово! – вырвалось у Бренды. – Я сразу же, сразу же дам вам знать, как найду себе место!

Женщина нравилась ей все больше.

– Значит, договорились, – кивнула миссис Мартинес. – Что ж. Обживайтесь. Кроватки детской, конечно, нет. Но, думаю, вы что-нибудь придумаете.

– Конечно. Спасибо вам огромное.

– У вас, наверное, и есть-то нечего, – озабоченно покачала та головой. – Ладно, жду вас вечером на ужин.

– Нет, что вы, – отказалась Бренда. – Это будет уже чересчур…

– Вот еще новости. И что же, вы будете морить сына голодом в угоду собственным принципам? – поджав губы, осведомилась женщина. – Даже слышать не хочу ваши отговорки. И для мальца что-нибудь приготовлю…

Она повернулась к двери.

– Даже не знаю, как вас и благодарить, – растроганно пробормотала Бренда. – Так мало на свете хороших людей.

– Их намного больше, чем вы думаете, – возразила женщина. – Надо только поверить в это…

Она ушла, оставляя девушку одну.

Опустив Джоша на пол и скинув сумку, Бренда прошлась по небольшой однокомнатной квартирке, осматривая ее. Мебели немного. Старенький, но вполне аккуратный диванчик и два кресла. Стол, который мог быть как рабочим, так и обеденным. Небольшой шкаф, словно попавший сюда из прошлого века, со скрипучими дверцами. Посредине на полу лежал ковер. Джош мог играть на нем.

Все радовало чистотой и уютом, таким родным и знакомым, будто пришедшим из детства. Конечно, не из ее детства, а из чьего-то другого…

Небольшая ванна, хоть и старенькая, с кое-где облупившейся эмалью, была выдраена на совесть. Туалет с треснувшей крышкой бачка тоже сиял чистотой.

Как удается этой женщине поддерживать дом в таком порядке? Неужели и правда только благодаря тому, что она выбирает подходящих, на ее взгляд, жильцов?

У Бренды не было ответа на этот вопрос. Да она и не собиралась отвечать на него. Главное, они с Джошем наконец-то нашли тот уголок, где смогут обосноваться. На время или навсегда, еще неизвестно. Но все-таки…

– Вот мы и дома, сыночек, – пробормотала она, опускаясь перед малышом, исследующим ковер, на колени.

Джош сел, взглянул на нее удивленно и ничего не сказал. Он очень устал, его глазки уже закрывались. И Бренда поспешила сдвинуть два кресла и застелить их кое-какой одеждой, чтобы уложить его.

Вскоре появилась миссис Мартинес.

– Принесла вам постельное белье, – пояснила она, протягивая Бренде накрахмаленную стопку.

– Спасибо, – поблагодарила девушка, принимая ее.

– Как малыш?

– Уже спит. – Бренда кивнула в сторону импровизированного ложа.

– Ну и хорошо, – удовлетворенно кивнула домовладелица. – Значит, через пару часов проснется бодрый и голодный. Жду вас в девять, не опаздывайте. Моя квартира на первом этаже. Не ошибетесь.

– Мне, право, неловко…

– Даже слышать ничего не хочу. Не думаете о себе, подумайте хоть об этом ангелочке, который проснется голодный.

– Хорошо, мы обязательно придем, – с улыбкой пообещала Бренда.

– Так-то лучше, – кивнула миссис Мартинес, покидая квартиру.

3

Арчи Коэн стоял у окна.

Высокий, широкоплечий, он на многих смотрел сверху вниз из-за своего роста. Темные коротко стриженные волосы мягкими волнами были зачесаны назад, открывая волевое лицо с широкими скулами и чуть выступающим квадратным подбородком. Прямой нос – не слишком тонкий, но прекрасно гармонирующий с другими чертами лица, среднего размера рот, слегка искривленный в едва заметной усмешке. Пронзительные карие, почти черные глаза его вглядывались в открывающуюся взору улицу.

Вечер опустился на город.

Прохладный воздух, насыщенный запахом океана, врывался в комнату, принося покой и какую-то затаенную печаль. Арчи вздохнул. Сделал несколько глотков вина из бокала, который держал в руках.

Что я здесь делаю?

Ему надо было быть дома. Ждать звонка от детектива. А он зачем-то пришел сюда. Зачем?

Китти ушла. Сбежала от него. И, честно говоря, он даже не расстроился по этому поводу. Одно огорчало его: она ушла вместе с их сыном, с Джошем, которого он любил больше всего на свете.

Она хотела отомстить ему. Поэтому и уехала, и написала эту записку. Чтобы он волновался, не находил себе места и переживал…

Она добилась своего.

Он даже дома не мог оставаться долгое время, все угнетало его. Из каждой комнаты слышался голосок сына… навевающий воспоминания, которые только недавно были явью.

И он струсил. Удрал. Постарался избежать страданий, которые наполняли его душу. И только сейчас осознал, что все было зря. Даже здесь он чувствовал себя одиноким. А ведь еще несколько дней назад он любил бывать здесь. Порой даже проводил часть ночи и лишь потом возвращался домой.

За спиной послышались шаги.

– Опять грустишь? – Бархатный голос словно обволакивал, затягивал, заставлял отвлечься от неприятных мыслей.

Коэн обернулся. Взглянул на женщину, стоявшую перед ним в полупрозрачном пеньюаре, под которым ничего не было, кроме крошечных трусиков. Взгляд ее был полон желания, такого всепоглощающего, что хотелось забыться в нем, остановить время и предаться наслаждению, чтобы выплеснуть все чувства, что бушевали в нем, избавиться от той тоски, что поглотила его.

Поставив бокал на подоконник, он протянул руку к кокетливым завязкам на ее пеньюаре, дернул за одну из них. Увидел, как возбуждение заставляет вздыматься ее полную грудь. Ощутил, как непреодолимое желание охватывает его. Ему хотелось обладать ею жестко, без всякой ласки, и он раздернул полы ее красивого халатика, который тут же порвался, обнажив перед ним прекрасное тело.

Арчи схватил ее за руку, повалил на кровать. Упал следом. Но она жестом остановила его.

– Разденься, – прошептала, мягко улыбаясь.

И он быстро поднялся, скинул с себя вещи, чтобы наброситься на нее. Такую доступную и податливую, что хотелось растерзать ее. Он сам не понимал, что творится с ним. Желание причинить боль другому человеку никогда не посещало его, но сегодня на него словно затмение нашло. Он предавался не любви. Он занимался сексом, животным сексом, безо всякого удовольствия.

Он быстро вошел в нее, чувствуя, что она еще не готова принять его, и в то же время сознавая, что он не может больше ждать. Она застонала, поддавшись его натиску, пытаясь доставить ему наслаждение, помочь ему. И он двигался внутри нее, быстро, сильными ударами вгоняя свою напряженную плоть в ее теплое ласковое лоно, пока не почувствовал, как взрыв накрыл его с головой, неся успокоение, усталость и некоторую долю блаженства…

Он скатился с нее и лег на спину. Шумно вздохнул.

– Прости, – прошептал ей, этой женщине, что терпела его.

– Я все понимаю. – Она повернулась на бок, ласково погладила его по груди, провела пальчиком вокруг соска. – Ты не виноват.

– Просто не знаю, что со мной.

– Поверь мне, ты найдешь их…

– Но уже прошла неделя, а от детектива нет никаких вестей.

– Неделя, это слишком мало… – Она улыбнулась одной ей понятной улыбкой и устроила голову у него на груди. – Ты мне должен, – промурлыкала она. – И я хочу заняться с тобой настоящей любовью, на которую, я знаю, ты очень даже способен…

Он погладил ее по плечам, покосился на белокурые волосы, разметавшиеся по его груди словно лучи солнца, взял ее руку и поцеловал в ладонь. Очень нежно. Отчего мурашки пробежали по всему ее телу, заставив вздрогнуть, ощутить, как желание охватывает ее с новой силой.

Она легла на спину, предоставляя ему полную свободу, чувствуя, как от его ласковых прикосновений внутри нее разгорается страсть, требующая более интимных, более чувствительных ласк. И она мягко руководила им, руками, телом, стонами заставляла доставить себе то удовольствие, к которому стремилась, которое хотела получить от него.

И когда он вошел в нее, на этот раз она была готова. Она жаждала этого…

Он двигался медленно, стараясь распалить ее еще больше, и она не выдержала, толкнула его, заставила лечь на спину. Сев сверху, сама задала темп, который был нужен. Ее полные красивые груди подпрыгивали при каждом движении, и он взял их в ладони, почувствовал их тепло, ощутил всю полноту обладания ею…

И в момент, когда экстаз поглотил обоих, она замерла на мгновение, а потом опустилась на него, целуя в губы, прижимаясь своей грудью к его груди, продлевая тот миг наслаждения, который они оба испытали…

Когда она уснула, он долго еще лежал с открытыми глазами, смотря в потолок и ничего не видя там. Комната погрузилась в темноту, лишь отблески света от уличных фонарей врывались бледными лучами, пробегая по ней и вновь исчезая, словно их и не было.

Арчи повернул голову и посмотрел на женщину, лежавшую рядом, такую спокойную и безмятежную, что ему захотелось урвать кусочек ее счастья, чтобы хоть ненадолго испытать такое же умиротворение, погружаясь в сон.

Дина. Его женщина. Та, которая помогала ему забыться. Осознать, что жизнь не кончена и что есть еще радости, доступные ему.

Она все понимала, старалась помочь советами, но всегда ненавязчиво, деликатно, словно боялась задеть его, показать, что в житейских делах она намного умнее…

Он слушал ее, внимал ей, но все равно делал все по-своему. Однако ему было приятно находиться подле нее, знать, что она волнуется, старается облегчить его жизнь.

Она многое знала о нем.

Потому что встретились они в такой момент, когда ему просто необходимо было кому-нибудь излить душу. И по случайному стечению обстоятельств этим человеком оказалась Дина. Шикарная блондинка с понимающим взглядом огромных серых глаз, смотревших на него с восхищением, некоторой долей робости и желанием помочь.

Он многое рассказал ей тогда.

О том, как полюбил темноволосую красотку с голубыми глазами, словно смерч ворвавшуюся в его жизнь. Как женился на ней. Как родился его ребенок. И как семейная жизнь пошла под откос.

Она слушала его, не перебивая, гладила по ладони, как бы говоря: «Мне ты можешь довериться, я знаю, каково тебе…».

Арчи уже не помнил, через какое время после этого они стали близки. Словно все остальное стерлось из памяти, как не имеющее большой важности. Лишь его рассказ и ее ласковое внимание вставали перед его глазами, когда он размышлял об этом, об их первой встрече…

И о первой встрече с Китти…

Что заставило их всех сыграть в этой драме?

Китти, такая милая и привлекательная в тот день, когда они познакомились. Она очаровала его. Казалась наивной девушкой, задавала глупые вопросы и смеялась над его шутками. Они познакомились случайно, в магазине, где он выбирал себе галстук и никак не мог остановить свой выбор на одном из трех понравившихся вариантов. Самым простым решением было бы купить все три, однако в тот день Коэн не настроен был следовать легким путем. Поэтому он стоял и думал, пока чья-то миниатюрная ручка не влезла в его размышления, ткнув пальчиком в тот, что лежал посередине. «Мне кажется, этот вам подойдет больше всего», – заметил мелодичный голосок, раздавшийся сбоку. Глянув в ту сторону, Арчи увидел привлекательную девушку, которая весело поглядывала на него. «Ну что же вы? – полюбопытствовала она. – Хотите провести весь день в магазине, выбирая галстук? Неужели вам больше нечем заняться?».

Все это прозвучало так естественно, что он не выдержал и улыбнулся. «Большое спасибо за вашу доброту, – ответил ей. – Ибо, если бы не вы, моя жизнь тихо прошла бы здесь, возле этого прилавка…». Она рассмеялась. И ее заразительный смех заставил всех вокруг улыбнуться, озарив атмосферу доброжелательными флюидами.

Ему ничего не оставалось, как пригласить ее на ужин, дабы «поблагодарить за спасение». Ей ничего не оставалось, как согласиться.

Арчи нравилась ее непосредственность. Китти казалась пришедшей из другого мира, что не мешало ей следовать моде и одеваться соответственно. Они хорошо провели время. И она многое рассказала ему о своей незамысловатой судьбе.

Выросла в небогатой семье. Окончила школу. Потом поступила в колледж. Училась и подрабатывала, чтобы хватало на житье. Теперь вот пытается найти работу, чтобы помогать родителям.

Ее широко распахнутые голубые глаза смотрели на него с таким неприкрытым обожанием, что Арчи поддался наваждению, почувствовал, как сердце откликается на ее слова, ее взгляды. Все говорило о том, что она ему понравилась. И он не хотел отпускать ее.

Тогда он предложил ей поехать к нему. В то время у него была квартира в центре города.

Китти сидела перед ним растерянная, даже слегка напуганная. «Я не могу так сразу, – пробормотала она. – Вы мне очень нравитесь, Арчи. Правда. Но я не могу».

Никогда еще девушка не отказывала ему. Наоборот, каждая из тех, с кем он знакомился, в первый же вечер хотела переспать с ним. И Арчи был несколько озадачен.

Внутри него проснулся интерес к Китти, которая, даже не веря, что они еще встретятся когда-нибудь, решила отвергнуть его.

Он проводил ее до дома, где она снимала квартиру, но приглашения на кофе, как ожидалось, не получил. Лишь благодарность за приятно проведенное время. Мысленно пожав плечами, он наклонил голову, чтобы поцеловать ее, но она быстро упорхнула, хлопнув парадной дверью, оставляя его в недоумении, в облаке едва ощутимого аромата ее духов.

Так они начали встречаться. Словно школьники, держась за руки, веселясь и наслаждаясь обществом друг друга. Арчи и не заметил, как Китти покорила его сердце. Медленно, но верно она протоптала к нему дорожку, чтобы занять в нем достойное место.

И когда они наконец стали близки, Арчи был счастлив. Ему казалось, все встало на свои места и жизнь потекла по нужному руслу.

Китти ночевала у него, порой даже, если у него было время, они ездили куда-нибудь на выходные. Он дарил ей подарки, покупал наряды. А она красовалась в них перед ним, уверяя, что это только для него одного. Он не знал, где она работала. А она не распространялась об этом.

В один прекрасный день она объявила, что беременна.

Арчи выглядел растерянным. Он не готов был связать себя узами брака, что уж говорить о ребенке. Однако Китти ему нравилась, он привязался к ней, даже почти полюбил ее. И, немного поразмыслив, он сделал ей предложение, считая это решение единственно правильным. В конце концов, когда-нибудь ему придется жениться… наверное… Так какая разница, когда это произойдет?

Свадьба была тихая и скромная. Никаких гостей, никаких репортеров, никого, кроме свидетелей. После бракосочетания молодожены сразу же уехали в путешествие.

Едва нога Китти ступила на порог его шикарной двухуровневой квартиры, как девушка переменилась. Она стала раздражительной и требовательной, ссылаясь на свою беременность и постепенно увеличившийся в подтверждение этого живот. Она заставила Арчи приобрести дом на побережье, где чистый воздух и тишина не будут напоминать о шуме города. Она сердилась на себя за то, что не влезает ни в один из своих нарядов, и муж удивлялся, глядя на эту злобную фурию, в которую превратилась его жена, с трудом представляя то время, когда она радовалась тому, что ждет ребенка.

Теперь все было наоборот. Китти с нетерпением ждала родов. Но не затем, чтобы прижать к сердцу крохотного человечка, который впервые вступит в этот мир, а затем, чтобы поскорее снова стать стройной и красивой.

И когда их малыш появился на свет, оба испытали невероятную радость. Китти оттого, что наконец-то может вернуться к прежней жизни, наполненной удовольствиями. Арчи оттого, что увидел сына, как две капли воды похожего на него. Их сходство было настолько заметно, даже учитывая столь юный возраст одного из них, что вызывало удивление у всех вокруг. Они назвали малыша Джошуа.

Как только Китти и ребенка выписали из больницы и они прибыли домой, жена сразу же потребовала нанять няню для сына. Арчи противился, справедливо считая, что раз она все равно сидит дома, то сможет сама приглядывать за ребенком.

Китти разозлилась и хлопнула дверью. Несколько ночей она провела в соседней комнате. Арчи вставал к малышу ночью и готовил ему смесь, днем оставляя сына на попечение Китти. Однако очень волновался, опасаясь, справится ли она. В конце концов, когда Коэн был уже изрядно измотан, он понял, что без няни не обойтись…

В тот момент, когда молодая няня вошла в их дом, отношение его к Китти изменилось. Он удивлялся, как когда-то мог полюбить ее. Поражался себе, задаваясь вопросом, что заставляло его видеть в будущей жене все те качества, которых на поверку в ней не оказалось? Неужели она обманывала его? Старалась втереться в доверие? Создавала тот образ, который он хотел видеть?

Догадки одна за другой приходили на ум и пугали его. Заставляли переосмыслить жизнь с того самого момента, когда они встретились в магазине. И неожиданно прозрение посетило его: а так ли уж случайна была их первая встреча?

Однако надо было работать. Газета, которой он владел, набирала рейтинг, увеличивала тираж, начинала приносить доход, который уже приятно радовал его. Он подобрал штат отличных журналистов, бескомпромиссных и честных, стремящихся донести до людей все события, происходящие в стране, такими, какими они были на самом деле, не опираясь на свое индивидуальное мнение, дабы читатель мог сам понять, почувствовать, как бы оказаться участником репортажа, описанного в статье.

Его газета никогда не опускалась до желтых новостей, семейных скандалов знаменитостей. И если в ней фигурировали известные личности, это было связано с действительно важными эпизодами в жизни страны.

Арчи увлекся работой и не заметил, как его семейная жизнь покатилась под откос стремительно и бесповоротно…

Китти стала редко бывать дома. А если бывала, то частенько прикладывалась к бутылке вина, которую всегда можно было найти в ее тумбочке, расположенной рядом с кроватью.

Однажды Арчи поздно вернулся домой и застал там только няню, которая не могла уйти и оставить Джоша одного. Вызвав девушке такси, он поблагодарил ее и заплатил за то время, что ей пришлось дополнительно провести в их доме.

Закрыв дверь и поднявшись в комнату сына, он некоторое время смотрел на него, любуясь им, чувствуя, как тепло любви к этому человечку наполняет его.

Выйдя из комнаты Джоша, он постарался дозвониться до жены. Но ее телефон был недоступен. Переживая, что с ней может что-нибудь случиться, он стал искать в ее вещах, в беспорядке разбросанных на столе и на полках в их спальне, записную книжку с телефонами ее знакомых и друзей, которые, возможно, знают, где она сейчас.

Взгляд наткнулся на пухлый блокнот, задвинутый к самой дальней стенке выдвижного ящика стола. Вытащив его, Арчи открыл первую страницу…

Уж лучше бы он этого не делал.

Это был дневник Китти, которому она поверяла все свои мысли, мечты, желания.

Хочу выйти замуж за богача, чтобы никогда не нуждаться. Только где найти такого да еще и охмурить? Ха-ха. Видимо, придется постараться…

Он хотел отложить блокнот в сторону, но пальцы сами листали его, находили нужные страницы, шокирующие подробности.

Люси позвонила сегодня. Сказала, что он выбирает галстук. Если повезет, я быстро покорю его сердце. В конце концов, не зря же столько времени играла в школьных театральных постановках. Миссис Бердбридж говорила, что у меня хорошо получается…

Он захлопнул дневник. Тяжело вздохнул. Поднялся.

Все ложь. От первого до последнего слова во время той встречи в магазине, все ложь… Как же больно сознавать это, чувствовать себя обманутым.

Арчи поднялся. Прошелся по комнате. Он не мог долго находиться на одном месте, словно хотел убежать от тех мыслей, что настигали его, мучили его.

Он прошел в комнату сына.

Малыш лежал на подушке. Спал. Улыбался во сне… Такой родной…

Арчи горько усмехнулся.

Теперь понятно, зачем она родила его…

Тогда он заблокировал ее кредитку. Начал выделять на траты фиксированную сумму. Китти закатила скандал. И Арчи задумался о разводе…

Дина вошла в его жизнь неожиданно. Тогда, когда он ниоткуда не ждал поддержки и вдруг получил ее в лице своей сотрудницы, сероглазой очаровательной блондинки.

И даже страсти не было вначале между ними. Лишь дружба, тихая, мягкая, неспешно ведущая дальше, к более близким и более приятным отношениям. Они не торопились войти в них. Арчи нужно было время, чтобы обрести себя, попытаться выпутаться из той паутины вранья, что опутала его, мешала двигаться, дышать полной грудью. Но когда наконец они стали близки, оба приняли этот факт как само собой разумеющийся. И дружба их, соединенная интимной близостью, помогала Коэну выстоять. Не сойти с ума от той лжи, которой жена окружила его…

И вот теперь Китти сбежала. Исчезла. Испарилась. Словно ее никогда и не было. И если бы она сделала это одна, Арчи не стал бы ее искать. Но Джош… Он не мог расстаться со своим сыном, которого любил так сильно, как только можно себе представить.

Дина зашевелилась рядом. Повернула к нему голову.

– Они обязательно найдутся, – прошептала она, беря его за руку, сжимая ладонь.

– Я знаю, – тихо ответил он.

– А я знаю, что ты знаешь. – Арчи почувствовал, что она улыбается. – Но хочу, чтобы ты знал – я всегда с тобой…

– И это я тоже знаю, – пробормотал он, перекатился на бок и прильнул к ее устам.

Дина приоткрыла губы, отвечая на поцелуй, впуская его язык, который ворвался словно ураган, окончательно разбудил ее и разжег пламя страсти, заставившее ее забыть обо всем на свете. Только его близость была важна сейчас, его руки, его поцелуи, его тело, разгоряченное тело мужчины, который хотел ее…

Когда оба, обессиленные, лежали рядом, каждый думал о своем… Дина о том, что предстоит рабочий день, и она, несмотря на бессонную ночь, должна будет выглядеть безукоризненно, а значит, придется встать пораньше… Арчи о том, что пора бы уже отправляться домой. Как бы тепло он ни относился к Дине, все же ему хотелось быть одному, когда раздастся звонок от детектива…

Дом встретил его безмолвным мрачным величием, и даже звук океана, плескавшегося о берег поблизости, не нарушал эту тоскливую картину, словно вписываясь в нее, внося удручающую монотонность, заставившую в страхе дрогнуть его сердце.

А вдруг все напрасно? Вдруг он не найдет их?

Нельзя было поддаваться малодушию. Никакие силы не разлучат его с Джошем. Но он очень боялся, что чем больше времени сын не видит его, тем сильнее они отдаляются друг от друга. Ведь каждый новый день для маленького ребенка – настоящее событие, и, если рядом нет близких людей, он скоро забывает их, улыбаясь другим людям, которые в данный момент находятся около него.

Боль одиночества и разочарования сдавила грудь. И Арчи медлил, не хотел входить в дом, такой гнетущий и пугающий своей заброшенностью.

Он двинулся в сторону пляжа.

Темный, царственный океан приветствовал его шелестящим звуком набегающих на берег волн. Ясное небо, все в звездах, дышало над ним, отражаясь и играя в водной стихии, словно живое. Сняв туфли и закатав брюки по колено, Коэн вошел в эту воду, казавшуюся теплее из-за ночной прохлады, окутавшей пляж. Он брел по берегу и думал, мечтал о том времени, когда найдется Джош.

И понимал, что это будет самый счастливый момент в его жизни…

Небо посветлело. Надо было переодеться и принять душ, прежде чем отправляться на работу.

Арчи с явной неохотой достал ключи и подошел к двери.

В утреннем свете, проникающем сквозь неплотно прикрытые шторы на окнах, он не чувствовал себя так одиноко, как несколько часов назад, когда ночь властвовала над миром…

Прохладный душ и чашка крепкого кофе взбодрили его, заставили отрешиться хоть ненадолго от тех проблем, что были в его жизни, и подумать о предстоящем рабочем дне. Через час он почувствовал себя готовым отправляться в офис, чтобы предстать перед сотрудниками в своем обычном образе строгого, но справедливого шефа…

Арчи уже садился в машину, когда мелодия мобильного телефона прозвучала в утренней тишине.

– Алло… – Он нажал кнопку соединения.

– Мистер Коэн?

– Да.

– Это Дэвид Браун, детектив.

– Я слушаю вас. – Арчи старался, чтобы его голос звучал спокойно, и удавалось ему это с большим трудом.

– Мне кажется, я нашел вашу жену… – Детектив немного замялся.

– С ней все в порядке?

– Она в коме, мистер Коэн. Она попала в аварию. К сожалению, документов при ней не было обнаружено. Но, судя по описанию, это именно ваша жена. Хотя вам самому нужно приехать, чтобы выяснить это.

– А ребенок?

– Никакого ребенка с ней не было…

Арчи немного помолчал.

– Вы уверены, что это именно моя жена?

– Мистер Коэн, судя по фотографии, что вы мне дали, эта женщина очень похожа на вашу жену. Но она ли это, узнать можете только вы сами.

– Мне нужно, чтобы вы нашли сына, – с нажимом в голосе произнес Арчи.

– Я делаю для этого все возможное. Но, вероятно, пока ваша жена не придет в сознание, если это именно она, мы не сможем ничего разузнать.

– И все-таки попытайтесь.

– Хорошо. – Дэвид немного помолчал. – Вы приедете?

– Да, уже выезжаю. Давайте договоримся, где мы встретимся…

Закончив разговор, Арчи позвонил в издательство и сообщил, что его не будет несколько дней. Предстоящие выпуски газеты были уже утверждены, во всяком случае, оставался еще главный редактор, его правая рука, ревностно соблюдающий интересы босса, поэтому Арчи мог особенно не волноваться. За то время, что он будет отсутствовать, не случится ничего экстраординарного.

Он стремительно вернулся в дом, собрал дорожную сумку, кинув туда смену белья и несколько вещей, и вновь оказался около своего автомобиля.

Он рассчитывал ко второй половине дня добраться до города, чтобы, если получится, уже сегодня посетить клинику, где лежала Китти, если, конечно, это была она…

Мелькнула мысль, что надо бы позвонить Дине и предупредить ее, но он решил сделать это позже, когда будет уже поздно что-либо менять. Ведь наверняка Дина увязалась бы следом, а он очень хотел самостоятельно справиться с той ситуацией, в которую вогнала его жизнь…

4

Бренда поднялась в свою квартиру. Ужин был чудесным. Миссис Мартинес явно поладила с Джошем, и остаток вечера тот провел у нее на коленях. Девушка наблюдала за ними даже с некоторой долей материнской ревности, неожиданной стрелой пронзившей сердце. Но вечером, когда она укладывала сына спать, тот крепко обнял ее, и сердце ее растаяло. Она улыбнулась, взяла его на руки и нежно поцеловала.

– Солнышко мое, – прошептала она, – ты – самое дорогое, что у меня есть.

И она ходила с ним еще какое-то время, держа на руках, пока не заметила, как глазки его сомкнулись и он засопел своим маленьким носиком, погрузившись в крепкий сон. Тогда она аккуратно переложила его в импровизированную кроватку, состоящую из двух кресел, и долго сидела рядом, наблюдая, как он безмятежно спит…

Затем встала, подошла к окну, взглянула на темную улицу с редкими фонарями и задернула шторы. Включила телевизор, забираясь с ногами на диван, чтобы хоть немного посмотреть, что же происходит в мире…

Убийство произошло в четыре часа утра, когда Скотт Ларсен вернулся домой. Одна пуля настигла его у двери, но он успел открыть замок и войти внутрь дома, однако двумя последующими выстрелами его убили. Остается загадкой, как убийца смог проникнуть на столь хорошо охраняемую территорию…

Пульт выпал у Бренды из рук. Она застыла, глядя на экран, с которого на нее несколько мгновений смотрела фотография Скотта Ларсена, серые глаза которого неотступно следили за ней…

Скотт Ларсен.

Мужчина ее мечты…

Мужчина ее кошмаров…

– Ты знаешь, что очень красива, детка? – насмешливо спросил он, с интересом оглядывая ее.

– Конечно… – Бренда улыбнулась, довольная, что такой шикарный мужчина, как он, обратил на нее внимание.

– Если хочешь, можем сходить куда-нибудь, – произнес он как бы между прочим.

– Я с удовольствием. Но вот мои родители… – Она испуганно посмотрела по сторонам, словно ожидала, что вот сейчас из ближайших кустов выскочит ее мать.

– Ты же уже взрослая, – удивился он. – Или я ошибся?

– Я уже окончила школу, – похвасталась она.

– Ну вот, – он широко улыбнулся. – Значит, договорились?

Бренда кивнула.

И он, больше ничего не сказав, пошел прочь. А она так и стояла, смотря ему вслед, пока он не сел в свою машину с открытым верхом и не скрылся за поворотом дороги. И только тогда ее осенила мысль: как же он найдет ее, если они даже не обменялись телефонами?

Уж лучше бы они больше никогда не встретились. Но это она понимала только сейчас, когда память вновь заявила о себе, восполнив очередной кусок зияющей пустоты в ее сознании…

Девушка сидела, обхватив голову руками. Она не хотела впускать эти воспоминания в свой мозг, но они уже были там, переполняли его, заставляли дрожать ее руки, словно она опять была с ним, Скоттом Ларсеном, шикарным мужчиной… для молоденьких девочек, которые еще не знали, что такое настоящая жестокая жизнь…

Уснула она лишь под утро, поэтому не услышала, как проснулся Джош. Малыш, неведомо как, аккуратно слез со своей «кроватки», подошел к дивану, на котором спала Бренда, и устроился рядом с ней, чувствуя тепло ее тела и ощущая себя в полной безопасности. Он и не заметил, как опять задремал…

Стук в дверь разбудил ее. Распахнув глаза и не вполне соображая, что происходит, Бренда чуть не подскочила с дивана, но вовремя заметила крохотное тельце, примостившееся рядом. Поэтому она аккуратно слезла, босиком прошлепала к двери и щелкнула замком.

– Доброе утро! – Миссис Мартинес стояла на пороке, приветливо улыбаясь. – Зашла позвать вас к завтраку. А потом можете отправляться по делам. Мы с Джошем прекрасно проведем время.

– Спасибо, – поблагодарила девушка, протирая глаза и отгоняя остатки тяжелого сна. – Мы сейчас встанем и спустимся.

Она уже поняла, что спорить с Анитой Мартинес просто бесполезно.

– Не задерживайтесь, – кивнула та, начиная спускаться по лестнице.

Бренда прикрыла дверь. Посмотрела на сына.

– Детка, пора вставать! – позвала она.

Малыш распахнул свои карие глазки, посмотрел на нее ничего не соображающим взглядом и снова закрыл их. Подождав несколько мгновений и осознав, что без ее помощи он не проснется, Бренда с улыбкой приблизилась к нему.

– Джош, надо подниматься, дорогой, – прошептала, наклонившись, ему на ушко.

Увидела, как его рот расплылся до ушей. Однако глаза он так и не открыл.

– Врунишка, – Бренда поцеловала его в пухленькую щечку, – ты ведь не спишь.

Джош приоткрыл глаза, покосился на нее и уткнулся в подушку.

– Я так и знала! – Бренда попыталась перевернуть его, а он сопротивлялся, хихикал, и так они боролись, пока наконец она не победила.

Он посмотрел на нее хитрым взглядом, улыбнулся во весь свой «зубастый» рот и проговорил что-то на своем, одному ему понятном, языке.

– Короче, я иду умываться, и ты идешь со мной! – скомандовала Бренда, беря его на руки и направляясь в ванную.

И там они тоже боролись, брызгались, смеялись, и потом ей пришлось вытирать пол, потому что ступить было некуда от бесчисленных маленьких лужиц. А Джош в это время деловито осматривал ее пыльные туфли, стоявшие у порога, и, глянув в его сторону сквозь проем открытой двери, пока убирала скопление мини-озер на плитках пола в ванной, Бренда поняла, что процесс умывания придется повторить…

Когда они, бодрые и посвежевшие, спустились вниз, лицо миссис Мартинес говорило о том, что она уже потеряла надежду их дождаться.

– Простите, – улыбаясь, извинилась Бренда, – просто мне надо было немного прибраться после того, как мы закончили процедуру умывания.

Джош сидел у нее на руках и взирал на домовладелицу своим коронным лукавым взглядом, перед которым та не устояла, расплываясь в ответной улыбке.

– Ты мой зайка, – пощекотала она его животик, выпирающий под футболкой, – уже успел нахулиганить… Бедной маме доставил с утра пораньше хлопот…

И говорила она это таким тоном, словно не ругала, а хвалила его. Малыш улыбнулся, сверкнув молочными зубками, и схватил ее за палец. Анита усмехнулась, принимая его на руки от Бренды.

– Ну все, – объявила она. – Быстро завтракаем и отпускаем маму, а то она не успеет переделать свои дела…

Арчи с трудом удалось найти гостиницу. Несмотря на то, что городок был небольшим и фактически не являлся коммерческой туристической зоной, а возможно, именно поэтому, мест в немногочисленных отелях не было. Дэвид Браун позвонил ему, и они договорились встретиться, как только Коэн где-нибудь устроится.

Повезло с третьей попытки.

Отель еще издали понравился Арчи. Степенное светлоокрашенное трехэтажное здание парадно смотрелось в лучах солнца. Большие окна радовали глаз.

Внутри веяло каким-то домашним уютом с легкой дымкой истории. Обои в холле были в широкую полоску, где нежно персиковый цвет плавно переходил в бежевый. Направо от двери располагался камин, декорированный под цвет и фактуру дерева. На нем стояла ваза с красиво подобранным букетом разноцветных цветов, по бокам от которой красовались старинные подсвечники со слегка обгоревшими свечами. Напротив – большой диван, обтянутый цветастой, но не яркой, спокойных оттенков тканью. С двух сторон от него стояло несколько стульев из темного дерева, обитых той же материей. Налево располагалась стойка, за которой величаво возвышался портье.

Арчи точно окунулся в прошлое, попав сюда, и некоторое время удивленно осматривался, разглядывая обстановку. Затем он направился к портье, который с интересом поглядывал на него.

Номер он получил на третьем этаже.

Последний, остававшийся свободным…

Поднявшись к себе и распаковав вещи, Коэн огляделся. Его апартаменты выглядели вполне современно, и было странно попасть сюда после того, что он видел внизу.

Номер состоял из двух комнат.

В гостиной были бежевые обои, светлое окно, чуть зашторенное коричневыми гардинами, диван и стол. Тумбочка, на которой стоял телевизор. Два кресла. Небольшой бар.

Спальня была похожа на гостиную. Те же обои, те же занавески на окнах. Шкаф из темного дерева. Большая кровать, занимающая почти все пространство небольшого помещения, была застелена бежевым покрывалом. На нем лежали подушки в белоснежных наволочках, среди которых, словно из другого племени, затесалась одна темно-коричневая, выделяясь ярким, сочетающимся со шторами и мебелью, пятном.

Распаковав вещи, Арчи прошел в ванную и принял душ, смывая пыль и усталость долгого пути. После этого он почувствовал себя достаточно посвежевшим и, связавшись с детективом, договорился о встрече через час в ближайшем кафе…

Сегодня он увидит Китти.

Она это или не она?..

И другой вопрос сжимал его сердце, беспокоил его больше всего на свете.

Где же Джошуа? Где его единственный сын?..

Бренда вымоталась, устала, но не сдавалась. Везде, куда бы ни обращалась, она получила отказ. Но это не сломило девушку. Купив очередную газету, она намеревалась вновь просмотреть ее, чтобы найти объявления о найме.

Немного удрученная, но не погрузившаяся в тоску из-за временных неудач, она решила поднять себе настроение и перекусила в кафе.

Деньги приятно согревали. Однако она не знала, как они оказались у нее, не знала, откуда она ехала, не знала, кто она. Память о прошлом возвращалась к ней урывками. И иногда тяжело было составить из этих обрывков воспоминаний четкую картину.

Выйдя под палящие лучи солнца, девушка поморщилась. Но тут же улыбнулась и направилась вдоль по улице. Надо было купить кое-что из одежды и немного еды. Ведь не могут они с Джошем пожизненно сидеть на шее у доброй миссис Мартинес.

Посетив магазин, привлекший ее внимание яркими витринами, она купила себе пару комплектов белья, недорогие капри, футболку и шлепанцы, так как в спортивных туфлях ее ноги уже буквально сварились, пока она путешествовала по городу в поисках работы.

Затем она еще немного прошла по улице и увидела супермаркет, заглянула туда, побродила вдоль рядов с самыми разнообразными товарами, нашла детский отдел. Завернув туда, девушка надеялась найти что-нибудь для сына. Сразу же взяла пластмассовый горшок, так как это был предмет первой необходимости. Потом выбрала несколько маек и трусиков, а также два костюмчика, состоящих из легких шортиков и футболки. Подушки и одеяла им вместе с постельным бельем выделила миссис Мартинес, чем очень облегчила Бренде задачу.

– Сыну? – раздался над ухом мужской голос.

Обернувшись, она приподняла голову, чтобы взглянуть на незнакомца, настолько он был высок.

– Да, – растерянно пробормотала в ответ, не совсем понимая, зачем он задал подобный вопрос.

Он смутился, махнул рукой.

– Вы извините, – попытался оправдаться. – Я, наверное, выгляжу полным идиотом. Просто очень люблю своего сына и давно не видел его. А когда увидел вас…

В голосе мужчины послышалась такая тоска, что сердце Бренды сжалось от жалости к нему.

– Представляю, каково вам, – пробормотала она неожиданно севшим голосом. – Не расстраивайтесь, вы же наверняка вскоре встретитесь…

– Почему вы так думаете? – Мужчина неожиданно насторожился.

– Ну, – Бренда растерялась, удивленная его реакцией на ее слова, – обычно, когда люди долго не видят друг друга, они стремятся сделать все, чтобы наконец оказаться рядом, – она пожала плечами, – только и всего.

Мышцы его лица расслабились.

– Да, я на это надеюсь, – произнес он.

Она пристально посмотрела на него, словно хотела запомнить, сама не понимая, зачем это делает, зачем так ведет себя. Просто ей вдруг показалось, что они сейчас совершенно одни на этой планете, и это странное ощущение заворожило ее.

Пораженный, он не сводил с нее взгляда, купаясь в янтарных лучах добрых глаз, смотревших на него, подбадривающих его, вселяющих в него уверенность, что все наладится.

Несколько мгновений они стояли и не могли вымолвить ни слова, лишь эти теплые лучи соединяли их, даря негаданную радость и удивительное чувство единства…

Затем оба смутились. Бренда первой отвела взгляд, чувствуя, как краснеет.

– Извините, – подавленно пробормотала она, – просто не знаю, что на меня нашло. Наверное, это из-за слишком жаркого лета в этом году. Просто голова идет кругом.

– Да, – кивнул он, – ничего…

И снова украдкой бросил на нее взгляд. Но она уже не смотрела на него. Схватив костюмчики, выбранные для Джоша, направилась к кассе. И как только расплатилась, почти бегом припустила из магазина.

А он стоял и смотрел ей вслед, не в силах отвести взор, пока она не скрылась за последним стеклом огромной уличной витрины…

Арчи моргнул и отвел взгляд, словно отгоняя наваждение, завладевшее им. Эта девушка, такая необычная и такая… Он даже слов не мог подобрать, чтобы для себя охарактеризовать ее. Будто тысячи определений подходили ей, но ни одно не было достаточно точным…

И вот она скрылась в неизвестном направлении… И, наверное, это правильно, потому что по-другому и быть не может.

Но долго еще ее глаза вспоминались ему. Такие необычные, светлые, янтарного оттенка, освещенные внутренним светом…

С грустью оглядел он детские вещи, представленные в магазине. Вспомнил, что она выбрала, эта незнакомка. Ему понравились костюмчики. Наверное, Джошу они бы тоже подошли. И на миг он представил своего малыша, улыбающегося, бегущего ему навстречу маленькими путающимися ножками, и сердце его сдавило тисками. Где же он, его сын?..

Арчи вздохнул, кинул последний взгляд в сторону, туда, где горой возвышались игрушки, и вышел на улицу. Он и сам не понимал, зачем подошел к этой девушке. Словно подчиняясь неожиданному внутреннему порыву, словно забыв о том, что ему сейчас совсем не до этого.

Он взглянул на солнце, которое уже готовилось ко сну, опускаясь, краснея, окидывая последними лучами город. Задумался, медленно бредя по улице.

Китти лежала в коме. Врачи не давали никаких прогнозов. Она получила черепно-мозговую травму во время аварии, поэтому ее состояние, хоть и бывшее в данный момент достаточно стабильным, оценивалось как довольно тяжелое. Он стоял возле ее кровати, вглядывался в знакомые черты и удивлялся собственной черствости, холодности сердца.

Нет, конечно же Арчи сочувствовал ей. Но так же, как сочувствовал другим жертвам происшествия, совершенно незнакомым ему людям. Тяжело сознавать, но Китти стала для него именно такой. Незнакомкой, по ошибке вошедшей в его жизнь.

Его очень тревожила мысль, где находится Джош, все ли с ним в порядке. И он расспрашивал врачей, которые принимали пострадавших, медсестер, которые дежурили в тот день. Вместе с детективом они записывали имена, чтобы потом обсудить результаты. Арчи хотел сам участвовать в поисках, и Дэвиду Брауну приходилось с этим мириться, хоть он и не любил, когда клиенты вмешивались в ход его расследования. Однако он понимал Коэна, сочувствовал ему, а потому ничего не говорил.

Картина представлялась безрадостная. В клинику доставили несколько матерей с маленькими детьми, некоторые были даже с двумя. Их имена были в картотеке больницы, и одна из медсестер пошла Коэну навстречу, искренне сострадая горю этого красивого мужчины, который потерял сына.

Конечно, Арчи сознавал, что Джоша, возможно, и не было в этом автобусе. Китти могла специально запутать следы, отправив сына с кем-нибудь еще, кому доверяла. И он предпочитал склоняться к этой версии, чем к той, что его ребенок погиб.

Но надо было действовать. Расспрашивать, узнавать, сопоставлять. И он готов был посвятить этому все свое время, потому что жить в неведении становилось с каждым днем все невыносимее.

– Попробуйте что-нибудь разузнать у тех мужчин, что всех спасли, – посоветовала молоденькая медсестра, ласково смотря на Коэна. – Вероятно, они тоже видели вашу жену. Может быть, даже до аварии.

– Спасибо, – Арчи кивнул, – если узнаю их имена…

– Если вы немного подождете, я вам скажу… – Пальцы девушки забегали по клавиатуре, а сосредоточенный взгляд устремился в монитор. – Вот! – воскликнула она. – Записывайте!

– Спасибо, – поблагодарил Арчи.

– Не за что, – девушка дружелюбно улыбнулась. – Искренне желаю вам удачи…

Дэвид Браун уехал по адресам. Он обещал Коэну все рассказать, однако не взял с собой, опасаясь, что новости могут быть не слишком приятными для клиента.

Арчи же решил прогуляться пешком. По дороге он зашел в супермаркет, решив купить чего-нибудь, что могло спасти его от этой изнуряющей жары. И взгляд его, бесцельно блуждающий по сторонам, когда он проходил вдоль заставленных полок, вдруг выхватил ЕЕ. Ту, которая спустя несколько мгновений ушла из его жизни навсегда, даже не успев толком обосноваться в ней…

Бренда почти бегом добралась до дома, поднялась по лестнице, переступая через ступеньку, и, только захлопнув дверь своей маленькой квартирки, смогла отдышаться.

Она не понимала, что с ней происходит. Почему от пронзительного взгляда этого высокого мужчины вдруг так заколотилось ее сердце, а слова куда-то запропастились, и ничего не приходило на ум, чтобы хоть как-то сгладить неловкость ситуации. Она чувствовала себя школьницей, не выучившей урок, которую дотошный преподаватель вызвал к доске…

Она даже забыла о том, что так и не нашла работу, о том, что купила только вещи, а надо бы еще и приобрести продукты. Бросив пакеты, она помчалась в магазин, пока еще не слишком стемнело и не страшно было находиться на улице.

Когда она, раскрасневшаяся, показалась на пороге квартиры домовладелицы, миссис Мартинес очень удивилась.

– Такое впечатление, что за тобой гнались, – заметила она, впуская Бренду внутрь. – Как успехи?

– Никак. – Она пожала плечами, заходя и кидаясь к сыну. – Как ты, мой малыш?

– Он-то прекрасно, – прокомментировала миссис Мартинес, наблюдая, как Джош бросился матери на шею. – А вот маме, похоже, не так повезло.

– Ничего… – Улыбнувшись, Бренда взглянула на нее. – Я купила еще одну газету, и завтра обязательно предприму новые попытки.

– Ну-ну, – кивнула хозяйка. – Ладно, пойдем, покормлю тебя ужином.

– Нет, что вы, – запротестовала девушка, больше всего хотевшая сейчас принять душ и заняться изучением объявлений, пока были на это силы. – Я уже перекусила.

– Как знаешь. – Анита недовольно пожала плечами, но настаивать не стала. – Кстати, Джош уже покушал, – добавила она.

– Спасибо, – поблагодарила Бренда. – Сколько я вам должна?

– Ерунда, – отмахнулась от нее миссис Мартинес. – Потом сочтемся…

Бренда посмотрела на нее с благодарностью, попрощалась и покинула гостеприимное жилье.

Когда она уложила Джоша и села за стол, разложив перед собой газету, было уже одиннадцать…

5

Ей снилось, что она беременна.

Живот еще не заметен, но она уже знает, что в нем зародилась чья-то жизнь. Она с любовью посмотрела на свой еще плоский животик и ласково погладила его. Пройдет немного времени, и он округлится, будет шевелиться, ведь внутри этого домика будет находиться ее малыш, непоседливый, шустрый, совсем такой же, как она…

Бренда проснулась.

Огляделась по сторонам. Приподнялась, облокачиваясь на руку, и посмотрела, как там Джош. Он спал безмятежным крепким сном маленького ребенка. И она успокоилась, легла на подушку, перевела дух.

Какой-то осадок остался после этого сна. Словно предчувствие краха, несчастья завладело ею.

Но это же всего лишь сон…

– Как тебе фильм? – Скотт посмотрел на нее.

– Классный! – восторженно ответила Бренда.

Она еще до конца не верила в свое счастье. Скотт Ларсен, считавшийся самым крутым парнем в их районе, разговаривал с ней, был рядом и с интересом смотрел на нее!

И она испытывала счастье оттого, что он обратил свой царственный взор на нее, Бренду.

А она-то еще не верила в свою звезду!

Самое удивительное, она до сих пор не могла поверить, что вот, спустя неделю после их первой встречи, он нашел ее, и они действительно пошли в кино. И что самое невероятное, они действительно всего лишь его смотрели. Им показали какой-то боевик, но не это было важно для Бренды. Она млела оттого, что рядом находился такой мужчина, как Скотт, держал ее за руку, нежно сжимая ее пальцы в своей ладони.

Ее била легкая дрожь от этой невинной ласки, и хотелось чего-то большего, запретного, того, что могут позволить себе взрослые девочки, а она почему-то еще до сих пор так и не испытала. Многие одноклассницы уже не были девственницами, они шушукались по углам и делились друг с другом, под большим секретом, впечатлениями от своих свиданий, обсуждая мальчиков из школы. Однако Бренда, воспитанная в строгости, всегда избегала этих сборищ, и за это ее все считали странной. Мальчики не ухаживали за ней, хотя девушка к окончанию школы расцвела и была очень привлекательной. Дело было в том, что Бренда выглядела настолько неприступной в своей невинности, что они боялись подойти к ней. К тому же зачем стараться, если рядом полно других, более доступных девушек, которые только и ждут, когда их пригласят на свидание?

Так и прошли школьные годы, а Бренда не узнала, каково это, быть любимой по-настоящему, по-взрослому…

– А хочешь, поедем ко мне? – предложил Ларсен, и взгляд его, брошенный на нее, выражал интерес.

– Не могу… – Вздохнув, она опустила голову.

Не объяснять же ему, что родители просто убьют ее, если она не придет вовремя. И не понятно было, из-за чего больше будет их гнев. Из-за того, что их дочь не ночевала дома, или по той простой причине, что некому будет помыть посуду после ужина…

– Эй, детка, что с тобой? – Он аккуратно приподнял рукой ее лицо, внимательно посмотрел в глаза.

Она глядела на него, глотая слезы, стекающие по щекам.

Если бы он знал, этот широкоплечий мужчина со светло-русыми волосами и серыми, пронизывающими насквозь глазами, что она готова отдать все, лишь бы быть с ним, уехать сию же минуту туда, куда он зовет ее, чтобы никогда не возвращаться домой, где никто не любит ее, где она никому не нужна…

– Поехали, – попросил он, и голос его, мягкий, чарующий, обволакивал ее, заставлял подчиниться его воле.

Но Бренда, тряхнув головой, отогнала наваждение, пробормотала, отворачиваясь:

– Мои родители найдут тебя и сотрут в порошок, если я не появлюсь вовремя дома.

Мгновение он молчал, ошарашенный ее словами. Затем не выдержал и расхохотался.

– Детка, – весело полюбопытствовал он, – ты хоть сама-то в это веришь?

И его смех был настолько заразительным, что она не выдержала и улыбнулась.

И правда, что это с ней? Неужели Скотт Ларсен испугается ее предков? Скотт Ларсен, гроза всей улицы! Которого все уважали или боялись, но относились одинаково почтительно, лишь бы не вызвать его гнев.

Когда она взглянула в его завораживающие серые глаза, они показались ей самыми родными, самыми прекрасными, потому что никто еще за всю ее короткую жизнь не смотрел на нее с такой любовью, с такой нежностью…

– А и правда, почему бы нет? – пожала она плечами, смело глядя на него, готовая идти за ним хоть на край света, и радуясь тому, что он позвал ее за собой. – Ты действительно хочешь, чтобы я поехала с тобой?

– Больше всего на свете! – клятвенно заверил он, шутливо приложив руку к груди.

– Ты хоть понимаешь, что я не смогу после этого вернуться домой, иначе меня просто убьют?

– Разве я сказал, чтобы ты возвращалась? Бренда, – он впервые назвал ее по имени, и это согрело ее, еще больше заставило поверить в искренность его чувств, – если бы я хотел просто заняться с тобой сексом, мне достаточно было увезти тебя на окраину города и, прости за грубость, воспользоваться тобой в своей машине. Я же предлагаю тебе совсем другое. Иную жизнь, в которую ты можешь сделать шаг именно сейчас, потому что второго случая не представится.

Она больше не сомневалась.

Соглашаясь быть с ним, она думала, что это будет намного лучше, чем-то, что она имела сейчас.

Как же она верила в это…

Небо посветлело, и первые лучи просыпающегося солнышка проникли в комнату сквозь неплотно зашторенные занавески. Бренда сидела на кровати, поглощенная своими воспоминаниями. Ей было тяжело. Она чувствовала себя губкой, впитывающей информацию. Но сведения эти были так обрывочны, так разнообразны, что она никак не могла сосредоточиться, собрать их воедино, и это беспокоило ее.

Вот сейчас что-то угнетало ее… что-то такое, что она никак не могла вспомнить… что-то очень важное…

Джош шумно вздохнул, и она бросилась к нему, встревоженная, отбрасывая свои воспоминания, как нечто не столь значительное, без чего можно обойтись какое-то время. Она поразмыслит об этом позже… Склонившись над сыном, Бренда наблюдала за ним несколько минут. Но Джош, перевернувшись на спину, продолжал мирно посапывать, и Бренда вздохнула, успокоилась…

Она прошла в ванную и быстро приняла душ, умылась, оделась и стала готовить завтрак. Нужно было поспешить, чтобы успеть оказаться в первых рядах соискателей…

Несколько дней пролетели незаметно. И ни один из них не порадовал Бренду. Ее нигде не брали. Она не понимала, что заставляет потенциальных работодателей отказывать ей, но факт оставался фактом: она до сих пор не имела работы.

Деньги таяли с поразительной быстротой. И, замечая это, девушка с трудом пыталась не поддаваться отчаянию. Каждый раз, когда она забирала Джоша от миссис Мартинес, лицо ее становилось все мрачнее, и Анита, озабоченная ее состоянием, расспрашивала Бренду, в чем дело. А та старалась отвечать весело, словно ее не беспокоило то, что она до сих пор так и не нашла работу.

Однажды домовладелица попросила ее войти. Выглядела она сосредоточенной, и Бренда встревожилась, опасаясь, что Анита откажет ей от квартиры.

Но женщина протянула ей небольшой листок бумаги.

– Что это? – удивленно спросила девушка.

– Это адрес твоей новой работы, – словно говоря о самых обыкновенных вещах, поведала хозяйка.

– Но как?! – Дрожащими руками Бренда взяла у нее белый прямоугольник, вгляделась в него, не веря до конца в фортуну, которая в последнее время поворачивалась к ней чем угодно, только не лицом. – Отель?! – прочитала она.

– А что тут такого, – пожала плечами миссис Мартинес. – Думаю, тебе не составит труда убрать несколько номеров.

– Нет конечно! – В порыве благодарности Бренда подбежала к женщине и расцеловала ее в обе щеки. – Спасибо вам большое! Даже предположить не могу, как вам это удалось!

– Да ничего удивительного, – пожала плечами Анита. – Владелец отеля вчера уволил одну из горничных. И мне стало об этом известно. А так как он меня хорошо знает, то мои рекомендации сыграли определенную роль…

– Я не подведу вас! – заверила девушка.

– В этом я даже не сомневаюсь. Поверь, я уже составила о тебе свое мнение в тот момент, когда ты переступила порог моего дома в первый раз. И до сих пор оно не изменилось.

– Вы даже не представляете, какую услугу оказали мне!

Бренда была растрогана до слез.

– Ну-ну, – недовольно покачала головой миссис Мартинес, – сырость тут совершенно ни к чему. К тому же Джошу ни в коем случае нельзя видеть тебя такой…

– Да, вы правы… – Бренда быстро утерла непрошеные слезинки и улыбнулась.

– Кстати, – заметила Анита, – я хотела с тобой поговорить кое о чем… – Она несколько замялась, и это насторожило Бренду.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила она.

– Дело в Джоше, я переживаю за него, – произнесла хозяйка квартиры. – Иногда он замыкается в себе, становится нелюдимым, не хочет играть. Это немного пугает меня.

Бренда посмотрела на сына, весело копошащегося среди большого количества неизвестно откуда появившихся игрушек.

– Вполне вероятно, это последствия аварии, – тихо проговорила она.

– Что? – с ужасом прошептала собеседница.

– Мы ехали в автобусе, когда он врезался в фуру и упал на бок, а потом загорелся, – пояснила девушка. – Наверное, об этом рассказывали в новостях…

Анита стояла, прижав руки к груди, с жалостью и состраданием глядя на Бренду.

– Я не знала…

– Я не хотела это афишировать, – пожала плечами девушка. – Просто вы спросили, почему Джош бывает замкнутым…

– Да, – кивнула домовладелица, – теперь мне все совершенно ясно. Не волнуйся, Бренда, у меня ему хорошо, и скоро он забудет обо всем этом ужасе. Бедный малыш! – Она сочувствующе посмотрела на Джоша, который, ничего не подозревая, играл неподалеку.

– Думаю, со временем неприятные моменты сотрутся из его памяти, – согласилась с ней Бренда. – Остается только ждать. Ну что, сынок, – обратилась она к ребенку, который почти сразу повернул голову на зов, – пойдем домой?

Попрощавшись с миссис Мартинес, Бренда с малышом на руках поднялась к себе.

На следующий день Бренда проснулась рано. Удивительно, но это был первый день, когда она открыла глаза и с удовольствием заглянула в новое, еще совсем раннее утро. Ей не снились кошмары в эту ночь. Не виделись сцены из прошлого. Словно память взяла выходной, предоставляя своей хозяйке некоторую передышку.

И девушка была очень этому рада.

Она быстро подняла Джоша. Они умылись и позавтракали, после чего Бренда привела его к Аните.

– Желаю удачи, – кивнула та на прощание.

– Спасибо, – поблагодарила девушка. – Вам тоже.

И она вышла на улицу. Солнце еще только поднималось из-за горизонта, но Бренда специально вышла пораньше, чтобы добраться до отеля вовремя и при этом не тратиться на автобус. Каждый цент был у нее на счету, ведь неизвестно, каким выдастся сегодняшний день.

Она шла по дороге, с интересом разглядывая город, прохожих, некоторые из которых явно только что проснулись и сонно брели по улице. В основном это были те, кто выгуливал собак. С пакетиком и совочком они медленно передвигались за своими питомцами, и на лице их было написано одно желание: поскорее вернуться в свою квартиру и снова завалиться спать.

Были и другие, бодрые и веселые, такие же, как и она, спешащие куда-то. Они улыбались друг другу, и Бренда не заметила, как и сама стала улыбаться, словно знала всех встречающихся на своем пути и здоровалась с ними взглядом, желала им доброго утра.

Солнце поднялось еще выше. Воздух прогрелся. И ночная прохлада испарилась, будто ее никогда и не было. Бренда наблюдала за тем, как открываются двери магазинов, запуская внутрь хозяев и продавцов. Скоро таблички с надписью «CLOSED» сменят таблички «OPEN», и для всех начнется новый рабочий день. Возможно даже, что и для нее, Бренды.

И мысль эта подгоняла ее, не давала задерживаться на улицах, разглядывая красиво оформленные витрины.

Вскоре показался отель. Он стоял несколько в стороне, окруженный живописной зеленью. И сразу понравился Бренде своей опрятностью, каким-то степенным величием. Казалось, что вот сейчас к его парадным дверям подъедет экипаж, из которого выйдут люди в одеждах соответствующего времени. И девушка на мгновение остановилась, завороженная предчувствием, в ожидании…

Но тут мимо проехала машина. Встрепенувшись, Бренда сердито покосилась ей вслед, досадуя за столь грубое вторжение в ее фантазии. Однако вспомнила, зачем она вообще сюда пришла, и поспешила к зданию.

Когда она вошла в отель, то чуть не столкнулась нос к носу с красивой блондинкой, которая отошла от стойки портье. Окинув Бренду снисходительным взглядом, в котором читалось явное превосходство, та приблизилась к лестнице.

– Кто-нибудь поможет мне? – резко прозвучал в холле ее голос.

И тут же, словно по волшебству, появился молодой человек в униформе и, под неодобрительным взглядом стоявшего за стойкой пожилого мужчины, быстро схватил чемодан, с которым прибыла постоялица, и начал подниматься.

Бренда несколько мгновений наблюдала за ним, затем тряхнула головой и приблизилась к портье.

– Здравствуйте, – сказала она, приветливо улыбаясь.

Пожилой мужчина, возвышавшийся за стойкой, с интересом взглянул на девушку, почти мгновенно догадавшись, зачем она пришла, но предоставляя ей самой сообщить об этом.

– Добрый день, – лишь чинно поздоровался он, едва заметно кивнув головой.

Бренда невольно застыла, чувствуя, что все слова вылетели из ее головы, но тут же нашлась и открыто посмотрела на портье:

– Мне нужен Патрик Роули.

Мужчина выдержал небольшую паузу, с любопытством наблюдая, в каком волнении эта девушка с удивительными янтарными глазами, сразу приковывающими к себе внимание, ожидает его ответа.

– Он перед вами, мисс, – наконец произнес он.

– Я от Аниты Мартинес, – сразу же заявила Бренда, решив не ходить вокруг да около, а сразу перейти к делу, – по поводу работы.

Мистер Роули пристально оглядел ее, о чем-то думая. И все то время, что он размышлял, Бренда находилась в сильном беспокойстве, ожидая его решения.

– Анита хорошо отзывалась о вас, Бренда, – сказал между тем Роули, – поэтому я склонен взять вас на работу.

Он увидел, какой радостью засверкали ее глаза, и тут же был покорен этой немного наивной и обаятельной девушкой, которая переступила порог его отеля. Какое-то теплое отцовское чувство шевельнулось в его душе к той, что стояла сейчас перед ним и благодарила его, заверяя, что он никогда не пожалеет. Эта девушка словно привнесла солнце в его гостиницу, освещая все вокруг мягким янтарным светом своих глаз.

– Пойдемте, я познакомлю вас с миссис Роули, – предложил он. – Она введет вас в курс дела и выдаст форму.

Бренда была на седьмом небе от счастья. Она работала! В красивом, выполненном в старинном стиле отеле. И зарплата тут была вполне приличной. А если будут еще и чаевые, как объяснили ей две другие горничные, то тогда можно будет вообще жить припеваючи.

Она сразу же приступила к работе, убирая те из номеров, что были свободны в это время…

Когда работа в одном из них была закончена, девушка взяла в руки пылесос, тряпки и веник для пыли, с которыми производила уборку помещения, и подошла к двери, чтобы выйти в коридор, но в этот момент услышала мелодию мобильного телефона, неожиданно зазвучавшую со стороны кресла. Удивленная, она замерла на мгновение и не заметила, как дверь резко открылась, сильно ударив ее по лбу.

– Ой! – Выпустив из рук свою ношу, девушка схватилась за лоб, слезы брызнули из ее глаз.

– Простите! – извинился мужской голос, а вслед за ним появился и сам его обладатель.

Но из-за слез, застилавших глаза, Бренда не смогла его разглядеть. Она потирала ушибленное место, чувствуя, как там появляется некоторая рельефность, увеличивающаяся с каждой секундой.

– Вы?! – Возглас мужчины заставил ее смахнуть слезы, чтобы увидеть наконец вошедшего.

– Как видите, – невесело усмехнулась Бренда, узнав незнакомца, встреченного ею в детском магазине.

– Вот уж не предполагал, что когда-нибудь встречу вас, – пораженно заметил он.

– Можете мне поверить, я тоже. – Бренда отняла ото лба руку, и только тут он заметил, что натворил.

– Поверьте, я не хотел, – попытался заверить ее.

– Да ладно вам, – отмахнулась она. – Конечно, я понимаю, вы сделали это не нарочно. Я тоже хороша. Хотела выйти и замешкалась. Всему виной ваш мобильный телефон, который затрезвонил, – пытаясь улыбнуться, решила Бренда все свести к шутке. – Кстати, вот он опять…

– Я как раз вернулся за ним, – пояснил мужчина, проходя в номер и по звуку разыскав телефон.

Однако он не стал отвечать на звонок, чем удивил Бренду, но она промолчала. В конце концов, это его личное дело.

– Давайте, я приложу вам что-нибудь холодное, – наконец опомнился он, покаянно посмотрев на горничную.

– Было бы неплохо. Но не волнуйтесь. Я сейчас спущусь на кухню, там наверняка найдется лед…

– Я помогу вам, – тут же вызвался он, словно не желая с ней расставаться.

– Не думаю, что это будет хорошо выглядеть, – отвергла Бренда его предложение. – Занимайтесь своими делами…

– Арчи, меня зовут Арчи. – Он протянул ей руку. – Думаю, мы уже можем познакомиться.

– Да, наверное. – Она улыбнулась, пожимая его крепкую теплую ладонь. – Бренда.

Они стояли несколько мгновений друг перед другом, и он дольше, чем полагается, задержал ее руку в своей.

И Бренда неожиданно почувствовала легкое покалывание, словно тысячи иголочек прикоснулись к ее коже, разнося вслед за собой какое-то странное волнение, кружившее ей голову, словно она выпила несколько фужеров вина. Легкий туман закрался в мозг, мешая мыслить здраво. Бренда вдруг ощутила, как у нее подкашиваются ноги, и, если бы Арчи не подхватил ее в этот момент, она наверняка рухнула бы на ковер…

– А вы говорили, что сможете передвигаться самостоятельно, – с укором заметил он.

Его карие, почти черные глаза были так близко, что она утонула в них, забывая обо всем на свете. И боль куда-то ушла, уступая место странному, еще недостаточно осознанному блаженству, которое девушка испытывала, находясь в его объятиях.

Она понимала, что так продолжаться не может. И он должен отпустить ее. Но не было ни сил, ни желания сопротивляться, вырываться из его рук, таких сильных, мужественных, обнимающих ее с такой нежностью, что не хотелось ничего более, лишь оставаться рядом с ним, чувствуя его близость, его тепло, биение его сердца.

Словно завороженные, они стояли и смотрели друг другу в глаза, не в силах наглядеться, потеряв чувство времени, растворяясь друг в друге… И это было чудесно. Настолько прекрасно, что никто из них не хотел прерывать это.

Сигнал автомобиля прорезал царящую вокруг них тишину, бесцеремонно ворвавшись в комнату, разрушая дымку очарования, разметая ее в клочья.

Арчи отпустил Бренду, помог ей подойти к дивану, усадил.

– Подождите здесь, а я сбегаю за льдом, – предложил он и, не дав девушке возразить, скрылся за дверью.

Бренда ошеломленно смотрела ему вслед. Затем приложила к разгоряченным щекам прохладные ладони, пытаясь унять жар. Откинулась на мягкую спинку дивана и прикрыла глаза. Она не заметила, как усталость накатила на нее, и, видимо, задремала, потому что не слышала, как открылась дверь.

– Это что же ты тут делаешь?! – раздался женский голос у нее над ухом.

Подпрыгнув от неожиданности и распахнув глаза, Бренда взглянула на женщину, нависшую над ней словно айсберг.

– Здесь тебе не комната отдыха! – возмущенно заметила незнакомка, тряхнув белокурыми волосами.

И Бренда узнала в ней постоялицу, только сегодня вселившуюся в отель.

– Вы не ошиблись номером? – спросила она, интуитивно приподняв руку и скрывая шишку на лбу, хотя и понимала, что слишком поздно.

– Ты мне не хами! – Блондинка уперла руки в бока, с неприязнью поглядывая на горничную. – Забирай свои ведра и швабры, и чтобы духу твоего здесь не было через несколько секунд.

– Вам тут тоже быть не полагается. – Бренда встала, убрала руку и взглянула на молодую женщину, серые глаза которой метали молнии.

– Знаешь, это тебя не касается…

– Еще как касается, – перебила Бренда. – Если в номере что-нибудь пропадет, как думаете, на кого подумают?

– Если я захочу сделать так, чтобы тебя поймали на краже, – незнакомка хищно усмехнулась, – то тебе даже не обязательно будет присутствовать в отеле…

– Думаю, вам придется объясниться перед хозяином комнаты, – заявила Бренда. – А вот как раз и он.

Она стремительно подошла к двери, взяла из рук Арчи, остолбеневшего от увиденной сцены, пакетик со льдом, подхватила пылесос и ведро и вышла, наградив вошедшего сердитым взглядом, будто это он был во всем виноват.

Быстро открыв следующий номер, Бренда вошла внутрь и, прежде чем заняться уборкой, приложила лед к шишке. Время конечно же было уже упущено, но она надеялась, что холод немного снимет ноющую боль, которая уже начала раздражать ее.

Держа руку со льдом у лба, она неторопливо прошлась по номеру и заглянула в ванную. Приблизилась к зеркалу, убрала пакет, скептически осмотрела место удара, выглядевшее устрашающе из-за фиолетовой шишки.

Взгляд ее неожиданно упал на ножницы, лежавшие на стеклянной полке. Почему бы нет? Положив пакет со льдом на край раковины, Бренда взяла в одну руку прядку волос, в другую – ножницы… чик… и темная челка, слегка топорщась, опустилась на лоб, скрывая синяк.

Оставшись довольной своим новым, вполне достойным видом, Бренда убрала следы преступления, вымыла ножницы, вытерла их салфеткой и только потом положила на место.

После этого она принялась за уборку, иногда останавливаясь, чтобы перевести дух, так как с непривычки уже очень устала.

6

Арчи стоял и удивленно смотрел на нее.

– Что ты здесь делаешь, Дина? – наконец спросил он.

Женщина с обидой взглянула на него, прошлась по комнате, нервно сцепив руки, и остановилась посередине, словно специально выбрала это место.

– Ты не звонил, – проговорила она. – Я очень соскучилась.

Она приблизилась к нему, обняла за шею, пристально заглянула в глаза.

Но Коэн отвел ее руки, отошел в сторону.

– Ты же понимаешь, у меня сейчас трудные времена. Китти в коме. Джош неизвестно где.

– Я просто уверена, что она отправила его к своим родителям, – заметила Дина.

– Ну да, – кивнул Арчи, и в голосе его послышалась ирония. – К тем самым, с которыми она не общалась уже неизвестно сколько лет.

– Это ты так думаешь. – Дина посмотрела на него с укоризной. – На самом деле все может быть совсем по-другому.

– Мы проверяем все варианты. – Он отвернулся от нее и подошел к окну. – Больше всего на свете меня пугает мысль, что он остался в автобусе. И хотя разумом я понимаю, что ничего, дающего хоть малейший намек на это, не было обнаружено, но тогда почему мне никак не удается найти его?

– Милый, – она подошла сзади, обняла за талию, прижалась головой к его плечу, – не расстраивайся ты так. Скоро он отыщется, и ты сможешь прижать его к себе…

– Прошло уже столько времени, – Арчи словно не слышал ее, не чувствовал ее рядом с собой, – а я никак не нападу на его след, будто его никогда и не было. И я уже теряюсь в догадках, не знаю, что и думать…

– Я просто уверена, скоро твой детектив известит тебя о хороших новостях, – заверила Дина.

Ее голос, бархатный, обволакивающий, звал его, манил его за собой… Но Коэн ничего не замечал. Взгляд его был устремлен в окно. И осознав, что он не реагирует на ее призыв, Дина, разочарованная, отошла.

– Узнает ли он меня? – тихо спросил Арчи, глядя на пейзаж, открывающийся его взору.

– Конечно, – раздраженно заметила Дина, – ты же его отец.

– Да, но он так мал. А время идет. И мы так давно не виделись.

– Даже если не сразу, он вспомнит тебя. Можешь даже не сомневаться.

Она снова приблизилась к нему. Крепко обняла, прижалась к спине.

– Я так соскучилась без тебя, – прошептала она.

Коэн ничего не ответил. Ничто не шевельнулось в его душе на эти ее слова. Он прекрасно понимал, что Дина хочет его, именно сейчас, в этот момент, в этом номере. И знал, что близость с ней, возможно, то, что ему сейчас нужно, дабы снять напряжение.

Но ни одна клеточка его тела не пришла в возбуждение. Словно это не одна из самых шикарных женщин обнимала его, а так, непонятно кто, на кого и внимания-то обращать не стоит.

Дина чувствовала, что с ним что-то происходит. Но не могла понять, что именно. И это беспокоило ее, заставляло лихорадочно думать, что сделать, чтобы вернуть назад то время, когда он был без ума от нее.

– Какая наглая пошла нынче прислуга, – заметила она, решив на время уйти от щекотливой темы, не давая Коэну окончательно отвергнуть ее, оставляя ему время на размышление. – Эта дерзкая девчонка буквально вывела меня из себя.

– Эта девчонка убирает здесь номера, – снисходительно заметил Арчи, поворачиваясь к ней и смотря в глаза. – И между прочим, я не оставил ей чаевых.

– Поделом, – отмахнулась Дина. – Она так мне отвечала… надо сообщить администрации, чтобы ее наказали… или уволили.

– Надеюсь, ты не сделаешь этого.

Его взгляд напугал ее, заставил отшатнуться. Повернувшись к Арчи спиной, Дина прошла и села на диван.

– Даже не представляю, какое тебе до нее дело! – Она неприязненно пожала плечами.

– Во всяком случае, девушка ни в чем не виновата. И я не понимаю, зачем ты набросилась на нее.

– Ну вообще-то прислуга не должна тут отдыхать, – язвительно заметила Дина.

– Вообще-то, – передразнил он ее, – девушка осталась в номере по моей просьбе. Я расшиб ей голову и пошел за льдом, чтобы приложить к ее синяку.

– Она сама разобралась бы, – отмахнулась Дина.

Но заметив, что этот разговор неприятен для Коэна, встала и, подойдя к нему, ласково посмотрела в глаза.

– Давай лучше сходим куда-нибудь, – предложила она.

– Как ты себе это представляешь?! – изумленно воскликнул Арчи. – Несчастный муж и отец отправляется в ресторан со своей любовницей?!

Дина опустила глаза.

– Когда ты так говоришь, это выглядит совершенно непотребным.

– Оно и является таковым.

Коэн пристально посмотрел на нее.

– Тебе надо уехать, Дина. Я вообще не понимаю, зачем ты прибыла сюда. Ты же разумная женщина и должна осознавать, мне здесь нелегко, поэтому я не собираюсь проводить время в увеселительных заведениях, лишь бы тебе было хорошо.

– И не надо! – Она сверкнула на него глазами, поднялась. – Мы можем остаться у тебя…

– Не можем. И тебе надо уехать. Чем быстрее, тем лучше.

Его взгляд был тверд. Принятое решение не допускало возражений. Дина глядела на него, думала, но никак не могла найти лазейку, малейший шанс, позволивший бы ей остаться рядом с ним.

Коэн казался ей чужим, неприступным. Она боялась таких моментов. Боялась, что он разорвет их связь, даже не удосужившись подумать, подчиняясь внезапному порыву.

Она стояла перед ним, словно застывшая статуя. Лишь грудь ее нервно вздымалась под блузкой с глубоким вырезом.

– Хорошо, – наконец произнесла она. – Пусть будет так, как ты хочешь… Я завтра же уеду.

– Вот и умница, – кивнул он, и его взгляд смягчился.

Выиграв сражение, Арчи понимал, что нельзя полностью разочаровывать эту женщину.

– Позвони мне, когда приедешь, – пробормотала она, подходя к двери и берясь за ручку.

– Конечно, – он кивнул. – И мы с тобой обязательно куда-нибудь сходим.

Он приблизился к ней, запечатлел легкий поцелуй у нее на лбу, словно она была его сестрой. Но Дина резким движением руки привлекла его к себе и прильнула к его губам.

– Вот такое прощание мне больше нравится, – удовлетворенно прошептала она, отстранясь от него и скрываясь за дверью.

Та самая горничная волокла за собой пылесос, возвращаясь из дальнего крыла. Взглянув на нее, Дина подумала, что в ее внешности что-то изменилось. Но она так и не догадалась, что именно.

Погруженная в свои мысли, Дина спустилась на второй этаж и вошла в свой номер.

Подошла и села на диван, сбросила туфли на высоких каблуках. Ну почему ей всегда приходится делать то, что не хочется?

Прикрыла глаза, отрешаясь от неприятностей, думая, как быть дальше. Завтра, конечно, придется уехать. Арчи нельзя злить. Она разберется с ним потом, когда он вернется.

Уж лучше бы он поскорее нашел своего сына!

Возможно, тогда их отношения войдут в свою обычную колею.

На миг ей показалось, что он готов порвать с ней. И чтобы избежать этого, Дина сочла необходимым вовремя ретироваться.

Резко зазвонил телефон. Раскрыв сумочку и достав мобильник, она нажала кнопку соединения.

– Привет… Нет… Да, он послал меня… Что делать?! Откуда я знаю! Может, ты подскажешь. Ты же такой умный… Конечно, я понимаю… Между прочим, это ты оставил нас без гроша, а теперь подкладываешь меня под всех подряд… Да, само собой, – в ее голосе появились язвительные нотки, – ты заботишься о моем будущем. На то ты и отец!

Не попрощавшись, она отключилась. Кинула телефон подальше. Он снова зазвонил. Но Дина даже не сделала попытки дотянуться до него. И когда мобильное устройство наконец замолкло, окончательно разрядившись, она облегченно вздохнула…

Обвела взглядом скромную комнату отеля, которую ей пришлось занять. Ей! Привыкшей к комфорту!

Обида закралась в сердце при мысли, на что приходится идти ради спасения собственной семьи…

Как он мог так поступить с ней? Ее отец? Ведь должна же быть у него хоть какая-нибудь доля ответственности перед близкими? Похоже, что нет… Папа заставлял ее выйти замуж за их общего шефа Арчи Коэна. Они оба работали у него в издательстве – и отец, и она. Отец – в финансовом отделе, Дина – техническим редактором. Разумеется, отца привлекал тот факт, что Арчи был богат и казался выгодным женихом. Но если бы только это… Дело было гораздо хуже. Гораздо безысходнее для Дины. Как она поняла, отец, проигравшись в казино, растратил не принадлежавшие ему деньги. Очень крупную сумму. И теперь просил дочь спасти его репутацию. Он надеялся, что родственнику Коэн простит и не станет предавать дело огласке.

И неважно, что Арчи был женат.

Отец Дины не знал преград. «Ерунда, – втолковывал он дочери, – развести его не составит большого труда. Ты главное заставь его влюбиться в себя. А там будет видно…».

Будет видно!

Дина усмехнулась. Ее дорогой папочка, который должен заботиться о ней, хочет выдать ее замуж, чтобы спасти собственную дрожащую шкурку. Ведь не станет же зять подавать в суд на своего дорогого родственника.

Конечно, семья не бедствовала, у них были деньги. Но их было недостаточно, чтобы покрыть растрату. Отец пытался что-то предпринять, но у него ничего не выходило.

Он решил, что заставить Дину выйти замуж за шефа компании, которую он фактически обокрал, – очень удачный выход. И ему было абсолютно наплевать на то, что его дочь любила совершенно другого мужчину, не такого богатого, как Арчи Коэн, но зато более близкого ее сердцу. И ей пришлось лавировать между ними, как ни противно было это ее душе.

Конечно, Арчи нравился ей, и когда она была с ним, то казалось, что, возможно, она любит его. Однако стоило другому мужчине, тому самому, который точно приворожил ее, заявить о себе, как она уже готова была бежать за ним на край света, лишь бы быть с ним, наслаждаться его обществом…

Дина не хотела разбираться в себе. С детства она не любила психоаналитиков и все, что было с ними связано. Поэтому принимала себя такой, какая есть. Поддаваясь порывам быстро меняющегося настроения, она, словно лихой капитан, ведущий фрегат во время шторма, искала ту бухту, где успокоится ее сердце…

Возможно, надо было воспротивиться, сбросить отцовское иго и заявить о себе, как о личности, у которой тоже есть свое мнение. Однако Дина не решалась. Она все еще была во власти детских воспоминаний, где безраздельно царил отец, не терпящий возражений…

И то, чем ей приходилось заниматься, подчиняясь ему, порой повергало ее в такую тоску, из которой, как ей казалось, нет выхода. Она злилась, срывалась на окружающих и хотела лишь одного: чтобы все это пришло к какому-нибудь логическому завершению.

Если ей суждено выйти замуж за Арчи, она сделает это. Хоть и не любит его так сильно, как хотелось бы. Если же Коэн порвет с ней, то это будет самый счастливый день в ее жизни, потому что тогда она сможет жить так, как ей вздумается, и отцу не в чем будет упрекнуть ее.

Казалось бы, нет ничего проще, чем послать своего отца куда подальше и вдохнуть полной грудью воздух свободы. Однако что-то удерживало ее от этого шага. Возможно, детский, живущий в подсознании страх перед его гневом. А может быть, просто какая-то отрешенность, мешающая здраво рассуждать, позволяющая покоряться судьбе, которая на поверку и не являлась судьбой, лишь желанием ее отца поправить финансовое положение за чужой счет…

Вздохнув, она поднялась и подошла к окну. День был в самом разгаре, и солнце нещадно слепило глаза. Дина зажмурилась, задернула шторы. Вернулась в комнату, погрузившуюся в легкий полумрак. Взяла дистанционное управление и включила телевизор. Выключила его.

Что она здесь делает?

Ведь она не нужна Арчи.

Так что ей мешает собраться и поехать к тому, к кому по-настоящему тянулось ее сердце?

Быстро собравшись, она спустилась вниз и покинула отель. Когда автомобиль Дины пересек границу города, девушка почувствовала несказанное облегчение.

Вперед! Вперед!

К любимому…

Хоть ненадолго прижаться к его груди. Почувствовать его тепло…

Она с грустью подумала о том, как долго они еще смогут держать их отношения в тайне. Однако понимала, что если отец узнает, он сделает все, лишь бы помешать им быть вместе. Дина была уверена, что он даже не побрезгует шантажом.

Наверное, если бы она была более смелой, то давно скрылась бы, уехала, куда глаза глядят. Благо, есть профессия, которая вполне может ее прокормить. Но мама удерживала ее. Нежная, недалекая мама. Которая любила ее. И любила отца. И продолжала жить в неведении, всем довольная и искренне уверенная, что ее супруг – один из самых достойных членов общества…

7

Бренда спешила домой. Карман согревали первые чаевые. И она не удержалась, чтобы не забежать в супермаркет и не купить пирожных.

Миссис Мартинес была так добра к ней, что девушка стремилась хоть как-то ее отблагодарить.

Но Анита отказалась пить чай в одиночестве. И заставила Бренду остаться, чтобы составить ей компанию. Джош весело играл у их ног, возя по ковру блестевший свежей краской паровозик.

– Вы совсем его избалуете, – покачала головой Бренда, наблюдая за сыном.

– Да неужто? – удивилась Анита. – Ты только посмотри, с какой радостью он играет, какой он любознательный. Сегодня собрал из конструктора дом.

Она степенно поднялась из-за стола, прошла к стеллажу и показала Бренде бесформенную коробку, собранную из разноцветных деталей.

– Настоящий шедевр, – рассмеялась Бренда.

– Вот и я о том же, – кивнула хозяйка. – Ну как можно было не поощрить такого способного мальчугана?

Они сидели и разговаривали. И Бренда не заметила, как за расспросами миссис Мартинес о ее новой работе, за рассказами хозяйки дома о своей жизни наступила ночь. Лишь увидев, что Джош уснул на ковре, рядом со своей новой игрушкой, Бренда встрепенулась и поспешила попрощаться с Анитой…

День тянулся за днем. Бренда постепенно привыкла к работе, выполняла ее с удовольствием и с удовлетворением находила чаевые на кровати, оставленные постояльцами отеля для нее.

Патрик Роули посматривал на нее с одобрением, видя, что жильцы его гостиницы довольны качеством обслуживания, и уже подумывал о том, чтобы повысить Бренду до должности портье.

Он был уже достаточно стар. И хоть любил проводить время за стойкой, начинал чувствовать усталость. Да и миссис Роули настаивала на том, чтобы он наконец угомонился и перестал сам работать…

Бренда всегда была весела. Каждый раз у нее находилась улыбка для всех. И ее бодрое настроение заражало окружающих какой-то беспричинной радостью, заставляло лучше и быстрее работать, чувствовать необычайный прилив сил.

Она быстро нашла общий язык со всем персоналом отеля. Со многими подружилась. И хоть никому не рассказывала о своем прошлом, но всем казалось, что они знают ее чуть ли не с самого детства…

И никто не знал о том, что один из постояльцев небезразличен ей… Они редко виделись, частенько просто мельком, но каждый раз, глядя на него, Бренда чувствовала, что краснеет. Она не знала, не хотела задумываться о том, с чем связано ее волнение. Ее пугала сама мысль, что кто-то может понравиться ей…

Она старалась убирать его номер, когда точно знала, что он не может вернуться. Но Арчи, как нарочно, появлялся в самый неподходящий момент, смущая девушку и вгоняя ее в краску. Он извинялся, говорил, что забыл какие-то документы или телефон, но это не спасало положения. Бренда чувствовала, что ее тянет к этому мужчине, и с каждым разом бороться со своими чувствами к нему было все труднее и труднее…

Память до конца не приоткрыла завесу ее прошлого, что пугало девушку. Она очень боялась этих всплесков воспоминаний, которые погружали ее в пучину отчаяния, настолько печальными и безрадостными они были…

Несколько дней пролетели незаметно. Больница. Китти. Разговор с врачом. Встреча с детективом, который рыл носом землю в поисках Джоша. Арчи ужасно себя чувствовал от всего этого.

Он связался с родителями жены, но, как и предполагал, о внуке они ничего не слышали. Он заставил детектива съездить и убедиться, что это так. Дэвид привез вполне убедительную коллекцию фотографий. Время было потрачено зря…

Арчи казалось, что необходимо перевезти Китти домой. Врачи клиники родного города представлялись ему более квалифицированными, и почему-то он был уверен, что именно там его жена быстрее придет в сознание. А значит, и выяснится, где находится Джошуа.

Однако лечащий врач Китти не хотел подвергать свою подопечную подобному переезду, так как считал, что это может пагубно отразиться на ее состоянии. Арчи вызвал специалиста. Провели консилиум. Решили, что спустя несколько дней все же можно попытаться на специально оборудованном вертолете переправить Китти. Коэн вздохнул с облегчением. Он больше доверял своей интуиции, которая говорила, что Китти будет лучше в клинике города.

Дэвид Браун между тем встретился с одним из мужчин, которые спасали пассажиров. Тот рассказал, что не обратил внимания, была Китти с ребенком или нет. Он вообще не смотрел на нее. Его больше привлекла девушка, которая одной из последних вошла в автобус. Странность заключалась в том, что эта девушка, когда они вытаскивали ее из автобуса, была с ребенком на руках, но когда он в самом начале пути обратил на нее внимание, то малыша с ней не было.

Арчи и Дэвид вцепились в это сообщение. Но мужчина, хоть и казавшийся довольно наблюдательным, не мог достаточно хорошо описать девушку, которая так ему приглянулась. Он запомнил точеную фигурку, упакованную в облегающие джинсы, да клетчатую рубашку без рукавов, завязанную узлом на животе. В общем, описав ее одежду и телосложение, на что, в общем-то, он и обратил особое внимание, мужчина так и не смог дать столь же достойное описание черт ее лица. И как детектив ни старался выудить больше информации, у него ничего не получилось. Спасатель даже не смог точно сообщить, в какую клинику отвезли девушку с ребенком… И они вернулись в самое начало расследования…

Это угнетало Коэна. Беспокоило его. И хоть он старался не думать о том, что Джошу может угрожать опасность в данный момент, все равно чувствовал себя подавленным, обозленным на весь белый свет за столь жестокую несправедливость.

Лишь одно светлое пятно было в его буднях. Горничная отеля, где он остановился. Арчи понимал, что не имеет права испытывать никаких эмоций к этой привлекательной девушке, чей янтарный взгляд манил его, будоражил чувства, заставлял забыть о действительности хоть на мгновение.

Однако, сам достаточно не осознавая зачем, он старался увидеть ее. Пусть один раз в день. Но эта встреча наполняла все его существо какой-то необъяснимой надеждой на то, что все в конечном итоге будет хорошо.

От Бренды веяло таким оптимизмом, что она заражала всех этим чувством. И Арчи старался ухватить хоть кусочек его каждый день, пытаясь создавать ситуации, когда сможет увидеть ее.

Они почти не говорили, лишь здоровались. И ее глаза при этом опускались, а на щеки набегал легкий румянец. И это смущение вызывало в душе Коэна бурю эмоций, каких-то неведомых ощущений. Ему хотелось защитить эту девушку, спасти от всего на свете, лишь бы ее улыбка и светящиеся жизнелюбием глаза не потеряли свой блеск. Настолько он, этот блеск, был необходим ему, Арчи Коэну, мужчине, который не знал, что такое трусость и нерешительность, но который узнал, что такое настоящее отчаяние…

Дина была счастлива. Пусть на несколько дней, но она получила свое место под солнцем.

Они целыми днями не вылезали из постели и любили друг друга до исступления, до полуобморочного состояния, когда казалось, сердце готово выпрыгнуть из груди.

Она старалась насытиться этой любовью, вобрать ее в себя как можно больше, чтобы в будущем вспоминать о ней, лелеять и беречь чувства, испытанные в этот момент…

– Не хочу, чтобы ты уходила, – прошептал он, повернувшись к ней, проводя легким движением руки по изгибам ее тела.

– А я не хочу уходить, – тихо ответила она, отводя взгляд, не в силах вынести его открытость и искренность, в то время как ей приходилось врать и изворачиваться.

– И все равно ты уйдешь… – с ноткой обреченности заметил он. – Ты всегда уходишь. Неожиданно. Быстро. Не попрощавшись.

– Я не могу прощаться с тобой, – пробормотала она, поднимая на него взгляд, в котором блестели слезы, – иначе просто не уйду, останусь тут навсегда.

– Не понимаю, что мешает тебе сделать это?

– И не поймешь, – она смахнула набежавшую слезу, – я и сама не понимаю.

– Тогда останься, – он склонился к ней и припал к ее чуть припухшим от их неистовых поцелуев губам, – ты нужна мне, Дина. Нужна как никто другой.

– Дай мне время, любимый, – прошептала она, чувствуя, как сердце разрывается от отчаяния и безысходности. – Прошу тебя, еще совсем немного…

– Сколько? Сколько еще минут, часов, дней, недель ты будешь решать, со мной ли ты? – В его голосе отразилась грусть.

И она готова была разрыдаться. Потому что не могла ему дать ответ, который он так хотел услышать, который хотела услышать сама…

– Что бы я ни решила, я всегда буду с тобой, – лишь сказала на прощание, мягко отодвигая его от себя, спуская ноги с кровати.

– Уже?

– Да, мне пора…

– Что ж, тогда иди ко мне, моя милая. Я хочу любить тебя так, чтобы ты надолго это запомнила. – Он протянул руку и увлек ее обратно в кровать. – Ты моя на эти несколько минут, несколько часов, – вкрадчиво прошептал ей на ушко. – И я никому тебя не отдам.

И она с радостью покорилась его рукам, губам, его мускулистому телу спортсмена. Потому что догадывалась: возможно, это было в последний раз.

Господи! Где найти силы противостоять отцу? Как объяснить маме, что ее муж не настолько безгрешен, как кажется? И надо ли это делать?

У мамы было слабое сердце. Выдержит ли оно такое признание?

Дина не знала.

Поэтому глотала слезы. Любила. И верила, что все когда-нибудь наладится…

8

Бренда проснулась от плача. Еще не разобравшись, в чем дело, она кинулась к кроватке, в которой сидел Джош, пытаясь защитить его, спасти от какой-то неведомой опасности. Малыш надрывался. Он был весь красный от натуги, и когда она приложила ладонь к его лбу, то почти обожглась, настолько горячим он был.

– Что с тобой, маленький? – Бренда подхватила сына.

Она была в панике, не знала, что делать. Ну почему ей не вспомнилось, как она ухаживала за ним во время болезни?! Почему?

Девушка заметалась по комнате. Размышляя, пытаясь успокоить малыша. Чувствуя рядом тепло, видя ее, Джош постепенно затих. Лишь изредка постанывал, но эти издаваемые им звуки еще больше разрывали ее обеспокоенное материнское сердце.

У нее не было никаких лекарств. Она не знала, что надо давать такому малышу. Чувствовала себя никчемной, плохой. Расплакалась, держа его на руках. Но тут же заставила себя успокоиться. Джош не должен видеть ее такой, иначе он тоже заплачет…

Обув шлепанцы, она выбежала из квартиры и спустилась вниз.

Миссис Мартинес не сразу открыла дверь. Да и неудивительно. Было только три часа ночи.

Быстро оценив ситуацию, она нашла градусник. После чего они смогли померить Джошу температуру. 38 и 3. Бренда схватилась за голову. Ее малыш, ее любимый сынок тяжело болен!

– Не паникуй, – остановила ее Анита.

Эта женщина обладала удивительным спокойствием. От нее исходила такая волна уверенности в своих действиях, что Бренда невольно подчинилась ее властному голосу, ощутила, что теперь все будет хорошо и они что-нибудь сделают, облегчат Джошу страдания, вылечат его.

– Как вы думаете, что с ним? – спросила она.

– Мне кажется, это зубы. – Миссис Мартинес копалась в своей аптечке, ища необходимое лекарство. – Вот! – Она торжествующе достала упаковку. – Это как раз то, что нужно. Главное, не ошибиться и не дать ему больше…

Она подошла к книжному шкафу, стоявшему в углу комнаты, и быстро достала оттуда увесистый том.

– Справочник, – пояснила она Бренде, которая сидела на диване рядом с Джошем, задремавшим на нем.

Быстро найдя необходимое название, Анита высчитала дозу и разделила таблетку на нужное количество частиц. Одну из них она сразу же растолкла, смешала в столовой ложке с сиропом и подошла к Бренде.

– Ты сажай его, – обратилась она к девушке, – а я тем временем волью в рот лекарство.

Вдвоем они справились с этой задачей. И хотя Джош пытался сопротивляться, силы явно были неравными. Проглотив противную жидкость, малыш приготовился снова зареветь, но ласковый голос Бренды, убаюкивающей его, успокоил Джошуа. Через некоторое время он прикрыл глаза и крепко заснул.

Бренда сидела рядом. Она не хотела оставлять его. Тормошить его. Поэтому терялась, не зная, как правильно поступить. Стоит ли вернуться домой или остаться у миссис Мартинес.

Сама хозяйка предлагала оставить малыша у себя, а Бренду отправляла домой, чтобы та выспалась перед работой. Но девушка не соглашалась. Ей казалось, стоит хоть на мгновение оставить Джоша, и он проснется, захочет увидеть ее.

И только когда солнце первыми лучами окрасило небосвод, Бренда поняла – надо что-то решать. Температура у Джошуа спала, однако не было никакой гарантии, что она не поднимется вновь. Девушке представлялось самым правильным позвонить на работу и предупредить о своем положении, попросить кого-нибудь заменить ее.

Но Анита не приветствовала это ее решение.

– Пойми, ты только что устроилась, – сказала она. – Думаешь, твоим работодателям понравится, если ты будешь так часто отпрашиваться?

– Но что же делать?

– Идти и работай, как ни в чем не бывало. А вечером, когда пойдешь домой, зайди в аптеку и купи какой-нибудь сироп для сынишки. Потому что таблетки все же не очень хорошо могут сказаться на столь молодом организме.

– Вы справитесь с ним? – Бренда с надеждой посмотрела на свою спасительницу.

– Конечно, не волнуйся. Сегодня мы никуда не пойдем, проведем целый день дома. Я понаблюдаю за ним.

– Только если что-нибудь случится, обязательно звоните мне, – попросила девушка.

– Всенепременно, – ответила миссис Мартинес, подталкивая ее к двери. – Бренда, ну сколько можно? Я уже пожила достаточно, чтобы знать, как помочь такой крохе. У меня трое сыновей, и пусть они не торопятся жениться и порадовать свою мать внуками, все же я помню, что делала в те минуты, когда они болели.

– Спасибо вам, – поблагодарила Бренда, все еще не решаясь покинуть квартиру домовладелицы.

Но тут заворочался Джош, и Анита буквально выпихнула девушку за дверь, после чего поспешила к малышу…

Две чашки крепкого кофе немного взбодрили Бренду. А прогулка по городу до отеля принесла относительное успокоение.

Она сразу же включилась в работу, чтобы не думать о сыне. Отогнать неприятные мысли, тревожившие ее, заставлявшие бросить все на свете и мчаться к нему, тому единственному, кого крепко любило ее материнское сердце.

И не было сил порой противиться этому, руки сами собой опускались. Но она заставляла себя пылесосить, вытирать пыль, протирать мебель, чтобы та блестела, будто и не было несколько мгновений назад на полированной поверхности стола следа от стакана, а на зеркале в ванной – отпечатка чьей-то руки…

День был солнечный и яркий, как обычно. Но Бренде сегодня не хотелось улыбаться. Каждый раз, когда она вспоминала лицо Джоша, которому было больно, у которого была температура, ей нестерпимо хотелось прижать его к своей груди, успокоить, объяснить, что мама никуда не делась, она будет с ним всегда.

Наведя уборку в нескольких номерах, она приблизилась к тому единственному, порог которого одновременно стремилась и опасалась переступить.

Вдруг Арчи снова встретится ей?

Его карие проницательные глаза проникнут в самую ее душу, все поймут… Бренда не хотела этого. Она жила замкнуто и, несмотря на кажущуюся открытость, не пыталась обнажить перед всеми свою жизнь, которую и сама еще не до конца узнала.

Она частенько задавалась мыслью, кто же отец Джоша? Скотт Ларсен? Или кто-то другой, кого она встретила позже на жизненном пути? Внутренний голос подсказывал ей, что Скотт Ларсен не может являться отцом, но она никак не могла понять, откуда у подсознания такая уверенность в этом. Что еще оно скрывает? Какую тайну откроет ей в следующий раз? И откроет ли вообще?

В последнее время воспоминания стали редко посещать ее, они были неяркими, словно пробегом остановившимися в ее мозгу лишь затем, чтобы отметиться в своем существовании. Обрывки ничего не значащих дней, событий, которые просто были…

Время, которое когда-то она провела у бассейна, подставляя солнышку свое молодое тело. Где это было? Когда? Она не знала. Но вспомнила голубую прозрачную воду, белую мраморную плитку, несколько шезлонгов, которые практически все пустовали.

Вот она работает в кафе. Оказывается, и этот вид деятельности для нее знаком? Или собирает букеты для покупателей в магазине цветов.

Как много профессий она успела сменить за свою недолгую жизнь? Почему?

И вообще, сколько ей лет?

По документам выходило, что двадцать пять. Но иногда Бренда брала их в руки и не чувствовала никакой близости с ними, словно это были какие-то посторонние бумажки, совершенно к ней не относящиеся.

На счастье, новая работа сильно выматывала ее. Девушка так уставала, что вечером, как только укладывала сына, тут же засыпала, едва ее голова касалась подушки.

И так день за днем…

Открылась дверь. Бренда вздрогнула и обернулась.

– Здравствуйте, – Арчи вошел в номер, – я буквально на минуту.

– Да, конечно… – Она отвела взор, вернувшись к протиранию пыли на телевизоре.

Он быстро прошел в спальню. Затем вышел. Посмотрел на девушку. Ему показалось, или она чем-то расстроена? Остановившись в нерешительности, он наблюдал за ней.

Вот она закончила, отошла от телевизора и вернулась к пылесосу, взяла его. На ее лицо упали лучи солнца, врывающиеся в комнату, не такие яркие, потому что проникали сквозь тюль, однако достаточные для того, чтобы Коэн заметил изможденность горничной и ее потухший взгляд.

– Что с вами? – обеспокоенно спросил он.

Бренда пожала плечами.

– Ничего особенного. Не волнуйтесь. Так, временные трудности.

Она направилась к двери, но он нагнал ее, схватил за руку, заставил обернуться.

Дрожь пробежала по всему ее телу от этого прикосновения, тепла его руки, нежности его глаз, обращенных к ней. Бренда отвернулась, стараясь не смотреть на него, чтобы не сдаться, не дать ему понять, насколько он привлекателен для нее, ругая себя за эту слабость и за то, что близость этого мужчины заставляет ее забыть о Джоше, дорогом и единственном сыне, этом милом человечке с темными кудряшками на голове…

– Отпустите меня, – неприязненно прошептала она, злясь на себя и на Арчи, стремясь поскорее покинуть этот номер, искушающий ее, дающий надежду на что-то несбыточное, на то, что никогда не произойдет в ее жизни…

– Конечно, как только вы сообщите, что произошло… – Мужчина словно не заметил ее отчужденности.

– Ничего, что вам следовало бы знать…

Бренда не знала, что делать. Он не давал ей уйти, а она не имела сил бороться с ним, противостоять ему. И в то же время какая-то частичка ее хотела, чтобы он заставил ее признаться, помог ей, утешил ее.

Она стояла, разрываемая противоречивыми чувствами, пока слезы не брызнули из ее глаз и она не опустилась на корточки, заплакав навзрыд. Настолько тяжело было ее горе, что, казалось, ноги больше не выдержат его…

Арчи оторопел, отпустил ее, присел рядом.

– Ну-ну, перестаньте… – Он на мгновение прижал девушку к себе, затем заставил подняться и подвел к дивану, усадил на него. – Давайте-ка рассказывайте, что у вас стряслось. Может быть, я смогу чем-нибудь помочь.

– Да нет. – Она замотала головой, удивленная собственной вспышкой, пытаясь поскорее успокоиться. – Вам, наверное, это покажется полной ерундой… Но просто… – она взглянула на него, увидела его глаза, добрые и внимательные, ожидающие ее ответа, – сын заболел. Я всю ночь не спала с ним. И теперь он с моей подругой, которая согласилась посидеть с ним… А я… беспокоюсь, как бы с ним чего не случилось.

– Так идите к нему, – посоветовал Арчи.

– Не могу… – Бренда горестно вздохнула. – Я только недавно устроилась на работу и не хочу потерять ее. Мне очень нужны деньги. Слишком трудно было найти хорошее место. Если что, мне обязательно позвонят. Но, вы понимаете, мне все равно…

Она не договорила. Лишь взглянула на него своими янтарными, затягивающими словно омуты глазами, и он не заметил, как подался вперед, и вот уже его губы прильнули к ее губам в ласковом, нежном поцелуе…

– Простите! – Арчи отшатнулся.

Он сам не ожидал от себя подобного поведения. Но эта девушка… Она словно околдовала его…

– Нет, это вы меня извините! – Бренда подскочила, смущенная, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. – Не надо мне было откровенничать…

Она не знала, что еще сказать. Лишь переминалась с ноги на ногу. Все это настолько взволновало ее, лишило на мгновение здравого смысла, заставляя заново переживать недавние моменты неожиданной близости, что она растерялась. Потом опомнилась, подбежала к пылесосу, схватила его.

– Я думаю, с вашим ребенком ничего страшного, – заметил ей вслед его доброжелательный голос. – Это, скорее всего, зубы. В аптеке наверняка найдется какой-нибудь сироп, который облегчит его страдания.

– Спасибо, – стоя перед дверью и только там чувствуя себя в безопасности, поблагодарила она. – Я обязательно воспользуюсь вашим советом и загляну туда, когда пойду домой.

Выпалив это, она стремительно удалилась, словно за ней гналась стая волков.

Вбежала в соседний номер, закрыла за собой дверь. И только тут позволила себе отдышаться.

Поднесла ладонь к губам, провела по ним.

Несмотря на то, что память еще не вернулась к ней, Бренда была уверена – такого с ней никогда не было. Это были какие-то новые чувства и ощущения, которые манили и пугали ее одновременно, притягивая и отталкивая…

Она не знала, как поступить. Не знала, что делать…

И не у кого было спросить совета…

Арчи еще некоторое время смотрел на дверь, словно ожидал, что та откроется и Бренда появится перед ним. Но когда окончательно осознал, что она уже не придет, поднялся, подошел к окну.

Зазвонил мобильный телефон, и он, достав аппарат из чехла, нажал кнопку соединения.

– Это Дэвид! – оповестила трубка. – Круг поисков сужается, но пока никаких достойных сведений. Буду держать вас в курсе.

– Хорошо… – Коэн нажал отбой.

И в этот момент раздался новый звонок. На этот раз он был из клиники. Его срочно просили приехать…

Не медля ни минуты, Арчи отправился туда.

Оказалось, врач, который наблюдал его жену, пришел к выводу, что ее можно перевезти. Коэну оставалось нанять специальный вертолет и договориться с другой больницей. Но это была уже не проблема.

Вернувшись в отель и предупредив портье, что его не будет несколько дней, он попросил сохранить за ним номер, внеся плату вперед. Коэна заверили, что номер будет ждать его, и Арчи со спокойной совестью начал собираться в дорогу.

Он сделал несколько звонков. Обо все договорился, все уладил…

Завтра вертолет перевезет Китти.

Как хорошо, когда есть деньги…

Бренда спешила, почти бежала домой. Она купила сироп и теперь была во всеоружии.

Джош выглядел веселым, и миссис Мартинес с удовольствием отметила, что температура в течение дня у ее подопечного была нормальной. И лишь непривычная капризность малыша говорила о недомогании, завладевшем им этой ночью.

Бренда забрала сына, уверив Аниту, что теперь она со всем справится. Но та все же взяла с девушки обещание в случае чего сразу же обращаться к ней.

Джош с радостью пошел к Бренде на руки, прижался к ней. И она почувствовала, как сердце ее переполняет любовь к этому малышу, дороже которого для нее не было никого на свете…

Она услышала, как подъехала машина. Спряталась в своей комнате. Может быть, повезет и сегодня Скотт не вспомнит про нее?

– Бренда? Ну где же ты? – раздался снизу его громогласный голос.

Не повезло.

В последнее время ей редко везло. Она это уже успела заметить.

Забившись в дальний угол, за кровать, поближе к шкафу, она выключила свет, молясь только об одном: чтобы он не заметил ее…

В последнее время Ларсена преследовали неприятности. Кто-то решил завладеть его бизнесом, и Скотт всячески пытался этому противостоять. Постоянные разборки, драки. Силы были слишком неравны. Наконец ему пришлось признать, что придется делиться, если не всем, то хотя бы частью.

Вот тогда он и нашел того, кто во всем виноват.

Как ни странно, этим человеком оказалась Бренда.

Для девушки, которая прежде боготворила Скотта, открылась другая его сторона: темная, страшная, поселившая ужас в ее душе, заставляющая прятаться от него.

Иногда это получалось, иногда – нет. И тогда ей не всегда удавалось отделаться парой оплеух. Если Ларсен был действительно зол, он мог всласть поиздеваться над Брендой, которой некуда было идти в этом мире, не у кого искать защиты и которая беспрекословно терпела все эти муки и унижения.

Но сегодня она не собиралась сдаваться так сразу. Всего час назад она узнала, что причиной ее утренних недомоганий и тошноты, мучившей ее в последнее время с завидной периодичностью, оказалась беременность. Внутри нее зародилось маленькое существо, которое потом превратится в крохотного человечка. Он войдет в этот мир и принесет ей, Бренде, радость.

Пока не было Ларсена, девушка строила планы побега. Она понимала: так просто он ее не отпустит. Скотт неоднократно сообщал ей об этом, когда очень уж злился. Поэтому надо было обо всем подумать, все решить.

Она не успела…

Он вернулся раньше, чем она предполагала.

И теперь его шаги поднимались по лестнице, приближались, стучали в ее ушах молоточками ужаса, наполняя сердце безысходностью. Она попыталась влезть в гардероб. Но поздно. Свет резко зажегся. Он видел дверку, которая дернулась. Стремительными шагами подошел и распахнул ее. Посмотрел на девушку.

– Вот и ты, – заметил с хищной удовлетворенностью, от которой кровь застыла у нее в жилах…

В больнице, куда ее доставили с обильным кровотечением, врач скупо и как-то равнодушно сообщил ей, что она потеряла ребенка…

Сердце ее сжалось. Не от боли, которая раздирала все тело, а именно от этих слов, таких страшных, таких ужасных, и некуда было деться от этой правды.

Почему так несправедлива жизнь?! За что с ней так поступают?! Что плохого она сделала?!

Она не проронила ни слезинки. Спокойно, с завидным хладнокровием выслушала полицейского, который допытывался, откуда у нее столь многочисленные травмы. Сухо сообщила, что упала с лестницы, и усмехнулась про себя, когда заметила облегчение в его бегающих глазках.

Никто не хотел связываться со Скоттом Ларсеном. Все боялись его.

Все, кроме Бренды. Больше она не ощущала страха. Чувства ее умерли. Вместе с тем, чего она лишилась…

Через несколько дней ее выписали.

Все тело ломило, и она пила таблетки, чтобы заглушить эту боль. Скотт некоторое время был трезвым и выглядел несколько подавленным.

Но Бренду было не обмануть. Она понимала, что это ненадолго. До очередной неудачи, очередного похода в клуб в компании таких же бесшабашных, как и он, друзей.

Она вела себя тихо. Ничего не говорила, не стремилась разжечь ссору. Словно ничего не произошло. Старалась притупить его бдительность.

И Ларсен, поверив наконец в то, что Бренда просто не в состоянии предпринять какие-либо самостоятельные шаги, почувствовал себя намного свободнее. Когда ему предложили выгодное дельце, он быстро собрался и уехал на несколько дней.

Бренда только этого и ждала.

Она быстро собрала вещи. Открыла его сейф, взяла оттуда несколько пачек денег, которые должны были помочь ей на первое время, и в одну из тех ночей, когда луна, словно забыв про землю, оставила ту в полной темноте, девушка выскользнула за порог дома, чтобы больше никогда туда не возвращаться…

9

Дина вдавила педаль газа. Она смотрела на дорогу, и слезы застилали ей глаза. Опять пришлось уехать. Покинуть Уэсли в этот раз оказалось намного труднее. Он любил ее. Его движения, взгляды были намного красноречивее слов, и девушка просто купалась в его ласковом взоре. Как она могла продолжать обманывать его?

Она не знала.

Иногда ей казалось, что уж лучше бы она попала в какую-нибудь аварию, и этим все закончилось. Тогда не придется лгать и выкручиваться…

Прослушав автоответчик, она узнала, что Арчи возвращается. Поэтому быстро собралась и отправилась в обратный путь. Надо было встретить его. Поужинать с ним.

Боже, как же все это ей опротивело!

Отец!

Как он мог так поступить с ней?!

Она понимала, что тот боялся разоблачения. Но неужели нет другого выхода? Заставлять свою родную дочь флиртовать с шефом только ради того, чтобы оставаться на плаву… Дине и раньше ситуация представлялась противной и унизительной… Теперь она еще острее осознавала это.

Надо было что-то делать.

Но что именно? Как ей избавиться от всего, что так тяготило ее… и в то же время не подвести отца? Вдруг Коэн действительно не простит его и предаст ситуацию огласке или, еще того хуже, подаст в суд?

Бренда бесцельно ходила по квартире. Воспоминания опять настигли ее, не давая спать, заставляя прокручивать в голове картины из прошлого…

Она была беременна. Как же давно это было…

И потеряла ребенка…

Весь ужас пережитого вновь навалился на нее, стискивая грудь, мешая дышать. Взгляд, блуждающий по комнате, наткнулся на мирно посапывающего Джоша. Слезы умиления выступили на глазах.

Как же она благодарна судьбе за то, что та подарила ей еще один шанс стать матерью. Джош такой чудесный малыш. Бренда так любила его, что, казалось, солнце просто меркнет по сравнению с ее чувствами, переполнявшими душу.

Она приблизилась к окну. Небо уже начинало светлеть, предупреждая о наступлении утра. Скоро надо будет собираться на работу. Вести Джоша к миссис Мартинес.

Бренда и не подозревала, что на свете может быть столько добрых и отзывчивых людей. Если учесть, что воспоминания ее говорили об обратном, это было неудивительно.

Она прошла в ванную. Настроила душ, который периодически заставлял ее вздрагивать, меняя напор то холодной, то горячей воды, и забралась под водяные струи, под давлением вылетающие из дырочек металлического круга, прикрепленного к кафельной стенке. Снова пошла холодная вода, и она, сдерживая крик, чтобы не разбудить сына, выскочила на плиточный пол, протянув руку и регулируя воду. Затем опять вошла под этот, напоминающий дождевые струи, поток…

Две чашки крепкого кофе.

Бренда невесело усмехнулась. Все как всегда.

Хорошо еще, что Джош поправился, и ничто в его состоянии не напоминало о недавней болезни. Он был так же весел и бодр, словно той ночи, когда Бренда в панике металась с ним на руках по комнате, никогда и не было…

Оставив сына с миссис Мартинес, Бренда отправилась на работу. Взгляд ее, медленно скользивший по улицам и прохожим, был задумчив. Она размышляла о своем прошлом. О том, как долго скрывалась от Скотта. О том, как ей приходилось часто переезжать с места на место, лишь бы скрыться от его ищеек. И вот теперь все действительно оказалось в прошлом. Ларсена больше нет. Никто и никогда не побеспокоит ее, Бренду, не напомнит ей о том, что когда-то произошло.

Неужели фортуна повернулась к ней лицом и, исчерпав свою долю несчастий в первой половине жизни, Бренда теперь получала благословение судьбы?

Она боялась так думать. Опасалась вспугнуть ту хрупкую радость, которая зарождалась в ней. Испытав достаточно разочарований и боли на своем пути, Бренда наконец-то начинала понимать, что такое настоящая жизнь. Жизнь, которую любишь, каждым днем которой дорожишь, словно ничего лучше у тебя и не было…

Мистер Роули улыбнулся ей, когда девушка вошла.

– Можно вас на минутку, Бренда? – спросил он.

– Для вас когда угодно! – Девушка весело посмотрела на него.

Она смирилась со своим прошлым, оставляя его в воспоминаниях, и теперь смело смотрела в будущее, которое представлялось ей похожим на радугу, перекинувшую через нее свое разноцветное коромысло.

– Тогда не могли бы вы задержаться возле старика?

Патрик Роули по виду своему и манере говорить полностью соответствовал отелю, чей старинный дух ощущался в воздухе, стоило отворить деревянную дверь и войти внутрь. На морщинистом лице этого пожилого мужчины выделялись глаза, серые, искрящиеся молодостью и смехом. И если бы не явные следы возраста, бороздками пролегшие на его коже, а также – предательская седина, ему нельзя было дать тех лет, что насчитывала его долгая, полная различных событий и приключений жизнь.

Бренде он очень нравился. В отличие от своей немного чопорной жены, хозяин отеля был очень общительным и являлся приятным собеседником. Его рассказы были настолько красочны, что слушатели погружались в прошлое, будто реально оказываясь в том времени, о котором шло повествование. К сожалению, он не часто предавался воспоминаниям, но когда это происходило, весь персонал отеля, а также те из постояльцев, кто оказывался поблизости, стремились подойти к нему, чтобы не пропустить ни одного слова, полнее охватить те события, которые он описывал…

– Что-то случилось? – Бренда выразила некоторое беспокойство.

Но взгляд, которым мистер Роули посмотрел на нее, заставил девушку успокоиться.

– Я, конечно, понимаю, что вы не так давно у нас работаете, – начал Патрик.

Бренда насторожилась.

– Но все же, думаю, стоит вам предложить небольшое повышение… – Он немного помолчал и тут же пояснил: – Видите ли, Бренда. Наблюдая за тем, как к вам относятся наши клиенты, а также за тем, как вы прекрасно ладите с персоналом отеля и отлично вписались в коллектив, я настроен спросить вас кое о чем…

– Я очень внимательно слушаю вас… – Голос девушки дрогнул.

Она была взволнована. Что у Роули на уме? Ей не терпелось узнать это. И хозяин отеля не стал ее разочаровывать.

– Как вы смотрите на то, чтобы занять это рабочее место? – Он похлопал ладонью по деревянной столешнице стойки, за которой стоял.

– Но, – девушка растерялась, – это же ваша работа…

– Да, была, – вздохнул Патрик. – И смею вас уверить, время, проведенное здесь, было для меня одним из самых счастливых. Смотреть, как живет твое детище, чувствовать биение его сердца. Что может быть лучше?

– Так почему же вы отказываетесь от этого?! – удивленно воскликнула Бренда.

– Наверное, годы стали напоминать о себе, – пробормотал он.

– Что вы! – запротестовала она. – Вы еще далеко не стары! Поверьте!

– Однако мой организм порой говорит мне обратное, – вздохнул мистер Роули. – Ну так что, Бренда? Как вы ответите?

Девушка молчала некоторое время. Смотрела на него, этого старика, который был олицетворением своего детища. Как много очарования потеряет отель, когда Патрик Роули отойдет от дел. Он был столь колоритной личностью, что если бы позволил, постояльцы фотографировались бы с ним за деньги на фоне старинного убранства гостиницы…

– Видимо, мне ничего не остается, как принять ваше предложение, – пробормотала Бренда. – Хотя, признаюсь вам честно, мистер Роули, это мне не нравится. Вы так хорошо здесь смотритесь, как это ни странно звучит… Извините, – она смутилась, – я что-то не то говорю…

Хозяин отеля едва заметно усмехнулся. И его морщинки расплылись в улыбке…

– Хорошо, – произнес он своим чуть хрипловатым голосом, – будем считать это временной перестановкой. Если что-нибудь пойдет не так, все вернем на круги своя…

– По рукам, – улыбаясь, Бренда протянула ладонь, которую он крепко пожал.

– С завтрашнего дня приступите к своим обязанностям, – предупредил он, когда девушка уже спешила в специальную комнату, чтобы переодеться и отправиться убирать номера.

– Как скажете, мистер Роули. – Она обернулась за мгновение до того, как скрыться за дверью, ведущей в служебный коридор…

Бренда знала, что Арчибальд Коэн уехал на несколько дней, поэтому не старалась теперь высчитать время для наведения порядка в номере, чтобы не застать его. А потому приступила к уборке занимаемых им апартаментов по очереди, то есть в последний момент.

Она пылесосила в спальне, когда заметила маленький клочок бумаги, выглядывающий из-под ковра. Выключив пылесос, чтобы он не засосал бумажку, возможно, нужную и лишь случайно оброненную на пол, девушка нагнулась и, дернув за краешек, вытащила небольшую фотографию ребенка.

Надо же! У Арчи тоже есть дети!

Но эта мысль быстро сменилась другой, шокирующей, пугающей. Потому что, приглядевшись, Бренда замерла, ошеломленная, подавленная обнаруженной находкой. Со снимка на нее смотрела улыбающаяся физиономия Джоша. Ее Джоша!

Зачем Арчи держать при себе фотографию ее сына?

Что он за человек?!

У нее закружилась голова. Ноги ослабели, словно не в силах были удержать ее, и Бренде пришлось вцепиться в край кровати, чтобы не упасть. Она присела на покрывало, чувствуя, как к горлу подкатывает дурнота.

Нет, этого просто не может быть! Арчи ведь казался таким приятным, обходительным, милым!

Неужели все это была ложь?!

И он так себя вел лишь для того, чтобы очаровать ее, притупить ее бдительность?!

У нее не было ответов.

Только обрывки воспоминаний вновь кружились в воспаленном мозгу, мешая сосредоточиться, заставляя страдать, пробегая перед глазами новыми картинками, фрагментами ее жизни.

Шокирующими… такими, которым она не хотела верить…

– Разрешите, я сяду у окна? – спросила Бренда.

Женщина, занявшая крайнее к проходу сиденье, встрепенулась и открыла глаза. На коленях у нее мирно посапывал ребенок.

– Конечно, – пробормотала она, приподнимаясь и пропуская Бренду.

Малыш был совершенно спокоен, погруженный в крепкий, безмятежный сон. Бренда невольно залюбовалась им. Она всегда любила детей. Особенно с тех пор, как потеряла своего… которого ей так и не удалось увидеть. Будь проклят Скотт Ларсен! Будь проклят тот день, когда она встретила его!

– Огромное спасибо, – поблагодарила Бренда свою новую соседку. – И извините за беспокойство. Просто осталось всего два свободных места, а сидеть с тем мужчиной мне как-то не хочется. – Она повернула голову и указала взглядом в глубь салона. – Он даже подмигнул мне. Фу. Меня чуть не передернуло.

Молодая женщина, державшая на руках малыша, повернула голову в указанном направлении.

– Вполне вас понимаю, – доверительно улыбаясь, сообщила она. – Он и правда выглядит устрашающе.

Они негромко рассмеялись.

– Даже представить боюсь, что было бы, если бы место рядом с вами было занято, – заметила Бренда. – Может быть, познакомимся? Меня зовут Бренда.

– Бренда?! – в голосе соседки промелькнуло изумление. – Какое чудесное имя. Оно вам идет… Меня тоже так зовут!

– Вот здорово! – Бренда искренне порадовалась. – Первый раз попадаю в такую ситуацию. Мне казалось, это имя очень редкое.

– Да, мне тоже, – усмехнувшись, поделилась соседка, меняя положение руки, на которой лежала голова ребенка. – Любите путешествовать?

– Да, время от времени, – уклончиво ответила Бренда, не собираясь вдаваться в подробности.

Не рассказывать же новой знакомой о том, что ей уже около двух лет приходится переезжать с места на место, лишь бы не дать бывшему любовнику обнаружить свое место жительства. Деньги, взятые из сейфа, почти закончились, несмотря на то что Бренда работала, чтобы не тратить их слишком много. Видимо, мало взяла. В любом случае, если бы Скотт нашел ее, все равно оторвал бы голову за воровство, возьми она у него хоть один доллар… Но теперь было поздно что-либо менять.

– Мы вот тоже решили сменить обстановку. – Соседка кивнула в сторону ребенка, которого держала на руках.

– У вас чудесный малыш, – с ноткой зависти в голосе проговорила Бренда.

– Да, Джошуа чудесный ребенок. Правда, Джош? – Она наклонилась и поцеловала его в лобик.

Ребенок недовольно поморщился, но в то же мгновение черты его лица вновь разгладились. Он продолжал мирно посапывать.

– Сколько ему? – полюбопытствовала Бренда.

Соседка немного помолчала.

– Одиннадцать месяцев, – наконец ответила она. – Мы с ним решили навестить моих родителей.

– Вы с ними ладите?

– Когда как… – Она пожала плечами.

– Ну хорошо, что хоть иногда находите общий язык.

Они немного помолчали.

Бренда смотрела в окно, пристальным взором оглядывая прохожих. Она боялась, что за ней могли следить.

– Поскорей бы поехали, что ли, – пробормотала она.

– Да, я бы тоже не отказалась тронуться в путь, – согласилась с ней соседка.

Будто отвечая на их слова, автобус дернулся, зафырчал и отъехал от остановки. Обе девушки облегченно вздохнули…

Соседка Бренды плохо переносила поездку. Ее постоянно тошнило. И Бренда с беспокойством следила за ней, опасаясь, что той может стать совсем плохо.

– Давай, я подержу малыша, – предложила наконец она. – Возможно, так тебе будет легче.

– Да, спасибо. – Соседка благодарно передала ей на руки спящего ребенка.

Тот на мгновение открыл глаза, посмотрел на Бренду и тут же захлопнул их, засыпая. Но даже этого момента хватило девушке, чтобы проникнуться к этому крохотному человечку такой сильной симпатией, что любое расставание с ним казалось для нее немыслимым.

Она замерла, удивленная чувствами, нахлынувшими на нее. Покосилась на мать ребенка, сидевшую рядом и в изнеможении закрывшую глаза. Порадовалась, что та ничего не заметила.

Еще раз взглянула на Джоша. Тот спокойно продолжал спать, словно все еще находился на руках матери. И Бренда неожиданно представила, будто она и есть его мать. И такая любовь переполнила ее сердце, что девушка испугалась.

Так нельзя! Это же совсем не ее ребенок! Как она может думать о нем, как о своем? Какое имеет на это право?

На миг возникло желание убежать, скрыться с этим малышом, таким прекрасным, что сердце щемило при одной мысли о том, что с ним придется расстаться.

Соседка заворочалась. Поднесла руку ко рту.

– Совсем плохо? – обеспокоенно спросила Бренда, отвлекаясь от своих не слишком благопристойных размышлений.

– Да, – прошептала та.

Ее побледневшее лицо говорило о том, что молодая женщина испытывает невероятные страдания и сдерживается из последних сил.

– Жаль, что у меня нет с собой таблеток, – посетовала Бренда. – Но я всегда хорошо переношу поездки, поэтому даже мысли не возникло позаботиться об этом.

– Да, – пробормотала та. – Вот и я не подумала, что мне это будет необходимо.

Некоторое время они молчали.

Неожиданно соседка встрепенулась.

– Не могу больше, – пожаловалась она.

Достала сумку, положила ее на сиденье рядом.

– Это на случай, если Джош проснется… голодный…

– Хорошо, не волнуйся, – успокоила Бренда. – Я со всем справлюсь.

Соседка вздохнула.

– Вот уж не думала, что попаду в подобную передрягу… – Подхватив свою сумку, она направилась в начало салона, к водителю…

Повернув голову, Бренда следила за тем, как та разговаривает с шофером. Они о чем-то спорили. Отвлекшись, она посмотрела в окно. Занималось утро. Но его появление было практически незаметным в условиях сильного тумана, кустистыми облаками окутавшего автобус. Ни пейзажа, ничего не было видно. И Бренда на секунду прикрыла глаза.

Неожиданно она услышала крик, скрежет тормозов.

Покрепче обняла ребенка, стараясь оградить его от возможных ушибов, еще до конца не сознавая, что происходит.

Последнее, что она помнила, был сильный удар, после которого автобус завалился набок. Что-то ударило ее по голове, и девушка потеряла сознание.

«Лишь бы с малышом все было в порядке!» – мелькнула стремительная мысль, и сознание Бренды погрузилось в темноту…

Бренда открыла глаза. Она находилась в номере, занимаемом Арчи Коэном. Сидела на кровати.

Ощущая некоторое головокружение, девушка подождала немного, прежде чем ее разум окончательно не прояснился.

Ей было страшно.

Оттого, что Джошуа оказался не ее сыном. Оттого, что она не знала, где в данный момент находится его мать. Оттого, что, если все откроется, ее ждет тюрьма.

Но самое главное, оттого, что судьба-злодейка посмеялась над ней, заставив поверить в то, что не все еще потеряно в ее жизни…

И еще одно обстоятельство… Кем на самом деле был Арчибальд Коэн? И кем он приходился Джошу, раз фотография малыша всегда была с ним?

Покинув номер, Бренда спустилась вниз и долго просидела в раздевалке, не в силах сдвинуться с места. Девушки, иногда забегавшие туда, с удивлением на нее поглядывали, но ничего не говорили.

Через полчаса появилась миссис Роули.

– Я вижу, вы сегодня не очень хорошо себя чувствуете, Бренда, – ласково заметила она. – Думаю, вам стоит пойти домой. Надеюсь, к завтрашнему дню вы придете в норму.

Девушка подняла на пожилую женщину удивленный взгляд.

Мир и правда повернул вспять, раз миссис Роули обратилась к ней с такой доброжелательностью. Обычно эта дама держалась сухо с персоналом, придерживаясь субординации.

– Спасибо, миссис Роули, – прошептала она, поднимаясь.

– Не за что, милочка. Главное, завтра будьте как всегда веселы и привлекательны. Вы ведь вступаете в новую должность, – напутствовала та на прощание.

Переодевшись, Бренда вышла на улицу.

Яркое солнце слепило глаза, но уже не радовало.

Она торопилась домой, к Джошу. Своему дорогому малышу. Которого наверняка у нее скоро заберут. Навсегда.

И ее сердце сжималось от этой мысли…

10

Дина стояла перед зеркалом. Выбирала наряд для ресторана, куда ее пригласил Арчи.

Он вернулся. Сообщил, что перевез жену.

Они договорились встретиться в небольшом, не слишком популярном, но очень уютном ресторанчике, чьи высокие цены отпугивали большинство клиентов, зато остальным давали возможность побыть в тихой приятной обстановке, не отягощенной гулом голосов посетителей.

Битый час она уже раздумывала, что надеть, и не знала, на каком туалете остановить свой выбор.

Сначала Дина облачилась в облегающее платье с глубоким вырезом. Но потом ей стало противно. Словно она специально провоцировала Арчи на постель, а она ведь совсем не стремилась к этому.

В последнее время многое произошло в жизни Дины.

А сегодня, пока примеряла наряды, она многое переосмыслила. И становилось понятным, что, если она собирается быть счастливой, ей надо начинать жить для себя.

Отец больше не станет руководить ее жизнью. А с мамой она разберется. Возможно, все будет не так уж и плохо, как до этого рисовало ее воображение.

Во всяком случае, она собиралась порвать с Арчи Коэном.

Дина хорошо относилась к Арчи, считая его другом, о котором можно только мечтать. Но близость все только портила. Мешала их дружбе существовать.

К тому же сердце Дины уже давно было отдано Уэсли Фросту, атлетически сложенному представителю сильной половины человечества, чей веселый взгляд голубых притягательных глаз навсегда покорил ее…

Наконец она решила пойти в бежевом брючном костюме, который хорошо смотрелся на ее фигуре и в то же время выглядел не слишком сексуально, так как Дина не стремилась вызвать у Арчи желание обладать собой.

Коэн не опоздал. Без двадцати восемь он уже звонил в дверь. И девушка быстро спустилась вниз, чтобы не задерживать его…

Их проводили к отдельному кабинету, отгороженному от остального зала беседкой из искусственной зелени.

Получив заказ, официант сразу же удалился.

– Как съездил? – спросила Дина, чувствуя себя несколько скованно.

– Не очень хорошо. Китти перевезли сюда, но она все еще без сознания. И я до сих пор не знаю, где Джош. – Арчи отвел взгляд в сторону.

Дина видела, каково ему приходится, и искренне жалела его.

– Скоро все наладится, – попробовала утешить его.

– Ему скоро год, – с горечью пробормотал Коэн, словно не слыша ее, – а я до сих пор даже предположить не могу, все ли с ним в порядке…

Вечер тянулся медленно, нескончаемо.

Вопросы. Ответы. Неприятно царапающая слух тишина.

Принесли горячее.

Чувствуя необходимость обрести хоть немного смелости, Дина сделала большой глоток из своего фужера. Посидела немного, ощущая, как вино согревает ее, неся успокоение и какую-то легкую умиротворенность.

– Арчи, я давно собиралась с тобой поговорить, – медленно произнесла она.

Вилка, которую он держал в руке, замерла, и, бросив взгляд в его сторону, Дина увидела, что он весь напрягся.

– Да, – наконец произнес он. – Я тоже хотел. Просто не знал, как сказать это.

Дина вздрогнула.

Неужели он хочет сделать ей предложение, но не решается из-за того, что Китти до сих пор в коме и просто физически не может дать развод? Только не это!

Надо опередить его.

– Позволь все же мне начать, так как я первая заговорила об этом, – попросила она.

– Да, конечно. – Коэн кивнул, поднимая на нее настороженный взгляд.

На мгновение над столом повисло молчание. Дина собиралась с силами, чтобы поставить окончательную точку в их отношениях.

– Я должна тебе кое в чем признаться, Арчи, – произнесла она. – И, возможно, попросить совета. Потому что совершенно не представляю, как быть…

– Внимательно тебя слушаю…

Дина выпрямилась, смело посмотрела ему в глаза.

– Я долго думала и поняла: мы не подходим друг другу, – произнесла она с некоторой долей грусти, чтобы Коэн почувствовал – ей тоже не доставляет это радости. – Мы разные люди, испытываем разные потребности, и в последнее время, мне показалось, нам трудно находиться друг возле друга. Мне бы очень хотелось, чтобы мы остались просто друзьями. Но я совершенно не знаю, как ты к этому отнесешься…

По мере того как она говорила, лицо Коэна светлело. Словно солнце неожиданно вышло из-за туч, сгустившихся над ним.

Закончив, Дина выжидающе посмотрела на своего спутника.

– Так что ты на это скажешь? – спросила она, потому что Арчи не торопился отвечать.

– Раньше я думал, что ты хорошо понимаешь меня, – наконец произнес он. – Не нужно было слов, потому что ты поступала так, как я и предполагал, хотел… – Он немного помолчал. – Но в последнее время мне начало казаться, что это был лишь туман в моем сознании, который, рассеявшись, показал действительность совсем с другой стороны… И все же, Дина, – Коэн посмотрел на нее, – теперь я признаю, что ты действительно проницательна и видишь то же, что и я. Мы одинаково оцениваем вещи и одинаково подходим к решению проблем. Возможно, ты не поверишь, но сегодня я собирался предложить тебе то же самое…

– Арчи! – Она задохнулась от радостного облегчения, охватившего ее. – Я даже не думала…

– Зато я думал… – На несколько мгновений за их столиком воцарилась тишина. – Ты всегда была мне очень хорошим другом, Дина. И, разрывая наши отношения, я опасался, что наша дружба окажется под их обломками. Но теперь… вижу, как напрасны были мои опасения…

Когда проблема так неожиданно разрешилась, оба почувствовали несказанное облегчение. Жизнь принимала такой оборот, который их обоих устраивал.

– У тебя кто-нибудь есть? – спросила Дина, на правах друга желая узнать о том, что творится в душе ее спутника.

– Даже не знаю, что на это сказать, – задумчиво пробормотал Арчи.

– Ты меня заинтриговал.

– Понимаешь, «есть» – очень сильно сказано. Но…

– Но?.. – повторила она, так как он неожиданно замолчал.

– Не могу сказать, – Арчи замотал головой. – Это такое чувство… Я никогда не обнаруживал в себе склонности ни к чему подобному… Знаешь, странно. Любовь казалась мне простой и понятной. Но только теперь я начинаю подозревать, насколько она бывает многогранна…

Дина видела, как он путается в объяснениях. Ощущала его волнение, передававшееся и ей, и ликовала оттого, что наконец-то практичное и расчетливое сердце Коэна дало слабину.

На мгновение ей стало жаль, что не она оказалась той женщиной, которая пробудила его ото сна. Но тут же Дина поняла, что если бы это на самом деле было так, вряд ли они сейчас так мирно разговаривали бы друг с другом. А дружбу с Арчи Коэном она не хотела терять ни за что на свете.

– Да, так оно обычно и бывает, – согласилась она с ним, благодушно похлопав его по руке.

– Неужели и с тобой? – не поверил он.

– А чем я хуже тебя? – хмыкнула она, приступая к эскалопу из свинины, так как напряженная часть вечера закончилась, возвращая ей аппетит, который до этого пропал.

– Так, ну теперь чья-то другая очередь признаваться, – заметил между тем Арчи, на время отвлекшись от отягощающих его душу проблем и лукаво поглядывая на спутницу.

– Ой, неужели?! – встрепенулась та. – Нет, мы так не договаривались!

– Ну мы же друзья, – напомнил он с небольшой долей обиды в голосе. – И ты должна доказать это, поведав о самом сокровенном, чтобы скрепить наш союз.

– Сразу видно, ты умеешь улаживать ситуации, – хмыкнула девушка. – Вон как без промедления повернул все так, словно я виновата во всем.

– Это ваши домыслы, мисс, – улыбнулся он. – Но мне нравится ход ваших мыслей.

– Ладно, – сдалась Дина. – Его зовут… – Она сделала драматическую паузу, хитро посмотрев на Арчи. – Да в конце концов, какая разница, как его зовут?! – воскликнула она через мгновение. – Главное, что он есть. И я предлагаю за это выпить! – Она подняла свой бокал.

– Поддерживаю!

Они улыбнулись друг другу все понимающими улыбками. И в их взглядах читалась та искренность и доброжелательность, которой не было ранее.

Рубеж был пройден.

Их отношения вышли на новый, более открытый и доверительный уровень. И обоих это больше чем устраивало…

– Кстати, что происходит с твоим отцом? – поинтересовался Арчи через некоторое время. – Такое впечатление, что он меня избегает и даже боится…

Дина нахмурилась. Она не хотела рассказывать Коэну о махинациях родителя, дабы тот не сопоставил факты и не понял, по какой такой причине девушка проводила с ним время. И в то же время осознавала, что надо что-то сказать.

– Я не знаю, – соврала она, мысленно кляня себя на чем свет стоит, потому что не хотела этого делать.

Ее отношения с Арчи только наладились, а она уже готова подложить в бочку меда их дружбы ложку дегтя.

– Я поговорю с ним, – пообещала она собеседнику, стараясь, чтобы ее взгляд выглядел искренним. – Выясню, в чем дело. Обещаю.

– Хорошо, – Арчи кивнул. – А то он так странно себя ведет… Я просто переживаю, все ли у него в порядке.

Дина опустила голову и уткнулась в салат. Ей нечего было сказать…

Когда Арчи остановил свою машину возле ее дома, Дина с улыбкой посмотрела на него.

– Спасибо за приятный вечер, – поблагодарила она.

– И тебе, – он тепло улыбнулся. – Я частенько задумывался над тем, что для нас обоих это ненужная связь. Но боялся, что сделал неправильные выводы, и очень не хотел, чтобы тебе было больно… – Он немного помолчал. – Ты просто камень сняла с моей души, Дина. И я очень рад, что мы снова друзья.

Она чмокнула его в щеку и рассмеялась.

– Еще какие друзья! – подтвердила, весело глядя на него.

После этого Дина выскочила из машины и, помахав на прощание рукой, скрылась в подъезде.

Едва оказавшись в своей квартире, девушка подбежала к телефону и набрала домашний номер.

– Здравствуй, папа. Не разбудила? – Она молчала некоторое время, слушая собеседника. – Ну, в общем-то, мне все равно, – произнесла наконец. – Я хотела вот что сказать… – В трубке на несколько мгновений воцарилась напряженная тишина. – Тебе надо признаться Коэну во всем. Если ты сделаешь это, я постараюсь, чтобы он, если и не простил тебя, то по крайней мере не испортил твою репутацию и все замял. В противном случае я сама ему обо всем расскажу. Даю тебе пару дней.

Выпалив все это на одном дыхании, Дина положила трубку, чувствуя, как волна облегчения накатила на нее.

Почему она не сделала этого раньше? Почему?

А может быть, ей казалось, что она любит Арчи?

Они дружили какое-то время, и Дина все время смутно хотела чего-то большего, но сама все никак не могла на это решиться. Вовремя произошедший разговор с отцом просто придал ей уверенности. Ведь она спасала семью… вроде как…

Удобно было думать, что во всем виноват папочка…

– Какая я все-таки гадкая девочка, – прошептала она, стоя перед зеркалом и разглядывая свое отражение.

Красивое лицо, обрамленное шапкой белокурых волос, ничего не ответило ей из зазеркалья. Лишь подмигнуло, заставляя улыбнуться чуть пухлые губы.

– Ладно, – вздохнула Дина, отправляясь в спальню и скидывая с себя одежду, – в конце концов, мы все стремимся видеть виноватыми кого-то другого, лишь бы только не себя.

Она радовалась, что ей хватило мужества признаться в этом самой себе.

И все это произошло благодаря Уэсли. Ее Уэсли. Без которого она не представляла жизни. Который раскрасил окружающий мир миллионами оттенков, осветил своей любовью…

Дина вздохнула.

Захотела сию минуту связаться с ним. Услышать его голос… Но она тут же одернула себя. Уэсли на соревнованиях. Его нельзя отвлекать. Если что, он сам обязательно позвонит.

«Люблю тебя больше всего на свете».

Она отправила это сообщение. Возможно, он сразу не прочтет его. Но потом обязательно обнаружит на своем мобильном телефоне, и ему будет очень приятно.

Так же, как и ей, когда она думает о нем, вспоминает его глаза, мальчишескую улыбку и сильные руки, с нежностью обнимавшие ее во время их непродолжительных встреч.

Теперь все будет по-другому.

И Дина заснула со счастливой улыбкой на устах…

Едва расставшись с Диной, Арчи поехал домой. Но еще не доехал до поворота, после которого дорога вела к району, где был расположен его дом, как мелодия мобильного телефона заставила его отвлечься.

Припарковавшись у тротуара, Коэн взял аппарат и нажал кнопку соединения.

– Здравствуйте, – раздался в трубке мужской голос, – вы просили звонить в любое время суток, если будут какие-то новости.

– Да, – кивнул Арчи, напряженно слушая. – Что-то случилось?

– Ваша жена пришла в сознание. Она хочет видеть вас.

– Я еду.

Отключив телефон, Коэн швырнул его на соседнее сиденье и завел двигатель. Развернувшись на пустынной дороге, он на всей скорости помчался в сторону клиники.

Теперь он узнает, где Джош!

Только эта мысль гнала его. Заставляла вдавливать педаль газа…

11

Бренда несколько дней прожила как в бреду. Ей было плохо. Чувство надвигающейся беды нависло над девушкой и было настолько осязаемо, что казалось, его можно потрогать руками.

Она металась, не зная, что делать.

То ей думалось, что надо разыскать соседку по автобусу, которая и являлась матерью Джоша. То, наоборот, представлялось разумным бежать, пока у нее есть чужие документы.

Бренда Фулер!

Она совсем не Бренда Фулер! Ее зовут Бренда Донован!

Теперь, когда память вернулась к ней, девушка с ужасом понимала, что ее в любой момент могут посадить в тюрьму, и она просто не представляла, что следует предпринять.

Она приходила домой после работы и тут же забирала Джоша. Играла с ним, носила его на руках, наслаждалась последними днями общения, потому что понимала – придется разыскать его мать, вернуть Джошуа его законным родителям. Но как же тяжела сама эта мысль, как она разрывала сердце!

Бренда старалась как можно больше общаться с малышом, чтобы запомнить, каким милым и забавным он был. И частенько Джош засыпал у нее на руках, а она еще долго держала его, смотря в умиротворенное круглое личико, не в силах наглядеться.

Наконец она поняла, с обреченностью идущего на казнь человека, что надо действовать. Как бы она ни любила свою кроху, но следовало признать, что это не ее ребенок. И будет лучше, если она сама найдет его родителей.

Однажды она окончательно решилась.

Ей надо было с кем-то поговорить.

Аните Бренда боялась признаться, так как опасалась, что та откажет ей от квартиры. Девушке хотелось поговорить со специалистом, который бы внимательно выслушал ее и, возможно, помог советом…

Был вечер. Солнце еще не село, но уже не так нещадно палило. Бренда отпросилась пораньше, и Патрик Роули, который успел за несколько дней соскучиться по рабочему месту, с удовольствием отпустил ее.

Девушка брела по улице. Изредка она поднимала голову и оглядывалась по сторонам, выбирая верное направление. И вот спустя какое-то время она оказалась возле центрального входа в клинику.

У врача, который наблюдал ее, как раз была смена, и Бренда осталась сидеть в коридоре, ожидая его.

Он показался через час. Уставший, невыспавшийся… Но, увидев девушку, он улыбнулся:

– Здравствуйте, голубушка, вот уж не думал вас здесь встретить. Что-нибудь случилось с вами или с ребенком?

Не выдержав всей тяжести навалившихся на нее проблем, Бренда неожиданно расплакалась. Она плакала навзрыд, а доктор в растерянности остановился перед ней, не понимая, что происходит.

– Ну вот что! – наконец требовательно сказал он. – Нечего вам тут разводить сырость. Давайте-ка, голубушка, успокаивайтесь, и пойдемте ко мне в ординаторскую. Сейчас там никого нет, и мы сможем поговорить.

Он обхватил Бренду за плечи, заставил подняться. Девушка, словно тряпичная кукла, потащилась рядом с ним, медленно передвигая ноги, плача и не видя дороги перед собой.

– Так, вот теперь давайте рассказывайте, – потребовал доктор, как только они оказались в просторном помещении, где он усадил ее на диван и сам устроился рядом. – Что у вас произошло?

И Бренда рассказала. Поведала обо всем, до мельчайших подробностей. О том, как память обрывками начала возвращаться к ней. О своем прошлом. И наконец, о том, что Джошуа – не ее ребенок.

Врач слушал ее внимательно, не перебивая. Лишь изредка задавая наводящие вопросы, если ему было что-то непонятно…

– Я так люблю его, – размазывая по лицу уже редкие слезы, закончила Бренда. – Но теперь его заберут, а меня посадят в тюрьму. А я ведь не виновата!

– Да, история, – согласился он, задумчиво потирая подбородок. – Знаете, мне вот только сейчас пришло на ум… Вы так хорошо описали свою соседку, что я вспомнил – эта женщина лежала в нашей клинике. Она была в коме.

– Что?! – воскликнула Бренда.

– А чему вы так удивились? – спросил он. – В тот день пострадавших развозили по трем разным больницам. По чистой случайности вы оказались в одной, но даже не знали этого, такое бывает.

– Что с ней теперь, где она? – торопливо спросила Бренда.

– Если я все правильно помню, ее увез муж. Он был здесь, разыскивал жену и ребенка. Такой высокий, темноволосый.

Девушка, словно завороженная, смотрела на собеседника. «Высокий, темноволосый». Когда врач описывал этого мужчину, в ее мозгу словно щелкнул какой-то механизм, сложилась мозаика, получилась целая картинка.

Высокий, темноволосый… У меня тоже есть сын, но я давно его не видел…… Глаза Джошуа, такие же, как у его отца, темно-карие, почти черные, пронзительные. Она все время видела их, но никак не могла сопоставить эти детали, а теперь…

– Его имя – Арчибальд Коэн? – тихо спросила она.

– Да… – Врач изумленно уставился на нее. – Но откуда вам это известно?

– Арчи Коэн остановился в отеле, где я сейчас работаю. Недавно, убирая его номер, я нашла фотографию Джоша…

– Понятно… – Собеседник кивнул. – Что ж, все становится на свои места.

– Да, – вздохнула Бренда. – Только неясно одно. Что меня ждет?

Она посмотрела на врача глазами, полными отчаяния.

– Давайте прикинем… – Он встал и подошел к кофейному аппарату. – Будете кофе? – обернулся к ней.

– Не откажусь, – кивнула Бренда.

Набрав два стаканчика кофе, доктор вернулся на диван и протянул один из них девушке, которая с благодарностью приняла его.

– Думаю, я помогу вам, – заметил он через некоторое время. – Ситуация достаточно сложная. Но если вы сами возвращаете ребенка, это будет вам в плюс. К тому же вы не виноваты в том, что вас приняли за Бренду Фулер, у вас же была амнезия, и я буду свидетельствовать об этом, если потребуется. Но мне представляется самым разумным найти родителей Джоша и вернуть им сына до того, как они сами разыщут вас. Вы ведь понимаете: если жена мистера Коэна придет в сознание, она несомненно вспомнит, с кем оставила сына до того, как произошла эта ужасная авария.

– Да, я все сознаю. – Бренда опустила голову. – Но я так люблю его! – Она взглянула на собеседника. – Даже не представляю, как буду жить дальше.

– Как жили до этого. – Он дружески похлопал ее по руке. – Бренда, это единственный выход, который возможен, который поможет вам избежать тюрьмы и предъявления обвинений в похищении. Вы ведь знаете, насколько суров закон…

– Увы…

– К тому же подумайте о том, каково родителям ребенка. Они же тоже любят его и очень стремятся найти. Неужели вы способны причинить им боль только в угоду вашим желаниям?

– Нет, – она замотала головой, – конечно же нет…

– Вот и умница, – тепло похвалил он, словно ей было десять лет и она правильно решила трудную задачку.

Бренда отпила успевший немного остыть кофе. Он был прав, этот доктор. У нее не было выбора. Джош должен вернуться в свою семью во что бы то ни стало. А она, Бренда, вновь останется одна…

Хорошо еще, что ей не придется больше скрываться. Скотт Ларсен уже не сможет настичь ее и испортить ей жизнь…

– У меня есть связи в полицейском участке, – между тем проговорил врач. – Я после смены загляну туда, и мы придумаем, как выпутать вас из этой паутины. А сейчас вы должны меня извинить…

– Спасибо… – Бренда поднялась и с чувством пожала протянутую руку. – Вы мне очень помогли.

– И, Бренда, – остановил он ее на прощанье, – очень прошу вас, не делайте глупостей…

– Я уже наделала их достаточно, – вздохнула девушка. – Теперь самое время все исправить…

Она вышла…

Арчи ехал в автомобиле. Он успел поговорить с Китти, связаться с детективом и проинструктировать его. Дэвид обещал в кратчайшие сроки найти Джошуа. Ведь теперь у них были на руках все сведения…

Он улыбнулся. Почему-то чувствовал, что с сыном все в порядке, что ему не угрожает никакая опасность. Коэну не терпелось прижать Джошуа к груди, и он надавил педаль газа. Скоростной режим трассы позволял это.

Арчи боялся признаться себе, что не только сын влечет его в этот город. Был еще один человек, которого Коэн жаждал увидеть.

Теперь, когда он разобрался с Диной, когда Китти пришла в сознание и теперь чувствовала себя хорошо, он наконец смог почувствовать, как груз проблем свалился с его плеч, неся облегчение и радость.

Вот уже несколько дней вспоминался ему этот загадочный янтарный взгляд, который не давал покоя, заставлял думать о нем, словно эта девушка приворожила Коэна.

Его, Арчи Коэна! Разве такое возможно?!

Однако следовало признать, его тянуло к ней. Хотелось обнять, услышать, как бьется ее сердце, провести рукой по шелковистым волосам… Видение было настолько ярким, что ему пришлось тряхнуть головой, чтобы сосредоточиться на дороге.

Нет, так нельзя!

Надо быть внимательнее, иначе эта колдунья так и не увидит его… а он – ее.

К тому же скоро он найдет Джоша. Осознание этого наполнило его душу счастьем…

Зазвонил мобильный телефон. Арчи подключил гарнитуру.

– Я слушаю, – произнес в маленький микрофон.

– Это Дэвид Браун, – сообщил знакомый голос. – Я обнаружил местонахождение вашего сына, мистер Коэн. Как только вы прибудете, мы сразу же отправимся туда.

– С ним все в порядке? – обеспокоенно спросил Арчи.

– Да, не волнуйтесь. Он отлично себя чувствует.

– Хорошо. – У Коэна отлегло от сердца.

Хоть он и чувствовал, что сынишке не угрожает опасность, все же заверения детектива, превратившие его догадки в реальность, искренне порадовали.

– Мистер Коэн, – немного помолчав, произнес детектив, – если вы захотите, мы можем привлечь к этому полицию…

– Но вы же сказали, что с моим ребенком все хорошо!

– Да-да. Так оно и есть. Просто если вы решите…

– Никакой полиции, – отрезал Арчи. – Как можно меньше огласки. Думаю, мы сами все решим.

– Ваше право, – согласился Дэвид. – Как только будете в городе, позвоните мне, я сообщу, куда ехать.

– До встречи, – попрощался Коэн.

Наконец-то!

Скоро он увидит Джошуа! Своего маленького сына, которого он так долго искал!

Какой он стал?

Ведь через несколько дней ему исполняется годик. Наверное, уже совсем большой…

И Арчи взгрустнул оттого, что не видел Джоша столь долгое время. Возможно, он уже начал говорить новые слова, а ему, отцу, лишь предстояло об этом узнать… Как же несправедлива порой бывает жизнь!

Бренда шла домой.

Разговор с врачом немного успокоил ее, заставил смириться с неизбежностью. И хотя сама мысль расстаться с Джошем была невыносима, Бренда все же осознавала, что другого выхода нет.

Сколько они еще будут вместе? Кто знает.

Доктор обещал навести справки о семье Джоша, сообщить его родителям о том, что их сын жив-здоров. Когда он это сделает? Как только закончит работу? Или уже сейчас набирает номер телефона, делая необходимые звонки?

Останется ли у нее время, чтобы попрощаться?

Неожиданная тревога охватила ее, заставляя торопиться домой. Взглянуть на Джошуа, обнять его, чувствуя, как его маленькие ручонки обхватывают ее шею.

Почему с ней произошло все это?! За что судьба так жестоко поквиталась с ней?!

Она подошла к дому, открыла дверь подъезда.

– Бренда Фулер? – раздался за спиной незнакомый мужской голос.

Рука дрогнула, отпустила ручку. Дверь, ничем не удерживаемая, гулко хлопнула, эхом отдаваясь в ее груди. Девушка обернулась.

– Да, это я, – ответила она невысокому мужчине, подходившему к ней. – Что вам угодно?

Дверца стоявшей неподалеку машины открылась, выпуская еще одного человека. Увидев его, Бренда все поняла, поникла, и взгляд ее, словно безжизненный, на мгновение застыл, направленный в одну точку.

– Я – детектив Дэвид Браун, – представился говоривший. – Мы располагаем сведениями, что у вас находится сын мистера Коэна, Джошуа. Мистер Коэн хотел бы забрать его.

Девушка ничего не ответила. Лишь смотрела на него, этого высокого мужчину, приближающегося к ней, с такими же карими пронзительными глазами, как у ее дорогого малыша.

– Я искала вас, – прошептала она.

– У вас была тысяча возможностей сделать это, – холодно произнес он.

– Но это правда… – Бренда растерянно пожала плечами.

Слезы выступили у нее на глазах. Все происходило как-то не так. Словно кто-то другой взял на себя право руководить сценарием и переделал все подчистую.

– Не врите, Бренда. – Арчи брезгливо поморщился. – В любой момент во время наших встреч вы могли сказать мне: «О, какое совпадение! А у меня как раз ваш сын!».

– Откуда я знала, что вы отец Джоша?! – в отчаянии вскричала она, не обращая внимания на оборачивающихся в их сторону прохожих.

– Давайте все же войдем, – предложил детектив, про которого все забыли.

– Да уж, – кивнул Коэн. – Пора уже мне увидеть своего ребенка!

Бренда отвернулась от него, заходя в подъезд.

Что же это такое? – думала она, поднимаясь по лестнице. Почему все происходит, как в плохо поставленной пьесе? Почему он не верит мне, ведь я же говорю правду?!

Открыв дверь, девушка впустила непрошеных гостей.

– Джош, где ты? – Арчи метнулся в квартиру. – Где он?

– Не волнуйтесь, – прошептала она, стараясь держаться из последних сил. – Я сейчас приведу его.

– Ну уж нет! – Он мотнул головой. – Мы пойдем вместе, пока вы не удрали вместе с ним еще куда-нибудь.

– Да что за бред вы несете?! – не выдержав, вскричала Бренда. – Кто дал вам право подозревать меня во всех смертных грехах?! Ведь это вы довели свою жену до того, что ей пришлось уехать! Или вы считаете, это моих рук дело тоже?

– Не вмешивайтесь туда, куда вас не просят! – рявкнул он, сердито взглянув на нее.

– Но я уже вмешалась! – Она не уступала ему, стояла, уперев руки в бока, неожиданно осознав, что все уже потеряно и ей больше нечего бояться. – В тот момент, когда вы преспокойно спали, я ехала с вашей женой, которой было плохо, я помогала ей с ребенком! Я пыталась спасти его, когда автобус перевернулся! Как вы можете обвинять меня? Какое у вас на это право?!

Арчи в изумлении смотрел на нее. Он не ожидал подобного отпора. Он думал, она раскается, признается, попросит прощения. Но нет. Эта девушка смело смотрела ему в глаза, полностью уверенная в своей правоте!

И невольно он залюбовался ею. Ее глазами, метающими янтарные молнии. Ее стройным напряженным телом, застывшим, словно в боевой готовности.

Она была так прекрасна в своем гневе, так очаровательна, что ему захотелось прильнуть к ее губам, почувствовать их сладость, испытать то наслаждение, к которому он так давно стремился…

Детектив кашлянул.

Арчи вздрогнул, приходя в себя.

– Скажите спасибо, что я не вызвал полицию, – едко заметил он.

– Ах, конечно же! – Она всплеснула руками. – И что мне надо сделать, поцеловать ваши стопы, ваше величество? – В ее голосе не было ни грамма почтения или смирения. – Извините, спина что-то разболелась. Не смогу наклониться. – Бренда зло сверкнула на него своими глазами.

– Думаю, мы уже все выяснили, – заметил как бы между прочим детектив. – Не пора ли наконец увидеть ребенка?

Бренда как-то померкла от его слов, съежилась, словно этот невысокий человек с внимательными, все подмечающими глазами, найдя ее самое уязвимое место, ударил именно туда, да еще так сильно, что на миг у нее перехватило дух.

– Прошу вас, – она бросилась к Арчи, схватила его за руки, умоляюще посмотрела в глаза, – дайте мне возможность самой привести его! Дайте шанс попрощаться с ним! Я ведь так его люблю!..

– Вам не надоела ложь, Бренда? – неприязненно осведомился Коэн, отстраняясь от нее. – Вы столько дней водили меня за нос. Я только сейчас понимаю, как вам было весело наблюдать за мной. И этот случай, с болезнью сына. Вы, должно быть, специально придумали его?

– Еще скажите, что и сцену в магазине я подстроила, – кивнула Бренда, – чего уж там. Кройте по полной. У вас ведь деньги, вы все можете. Да! – Она выстрелила в него яростным взглядом. – Это я нашептала вам на ухо, чтобы вы обязательно вошли в детский отдел и встали у меня за спиной, замучили идиотскими вопросами, не дали спокойно приобрести все необходимое! Да я просто мечтала об этом! Что еще? – Она сделала вид, будто задумалась. – Ах, ну да, конечно. Я специально устроилась в отеле, чтобы наблюдать за вами, знать каждый ваш шаг. И что уж говорить, конечно не была особенно удивлена, когда нашла фотографию ребенка, которого считала своим сыном, в вашем номере под ковром. Кажется, ничего не забыла?! – гневно поинтересовалась она у Коэна.

– Вам не наскучила эта комедия? – словно устав, полюбопытствовал он.

– А вам, мистер Коэн? – горько спросила девушка. – Неужели вы не в состоянии отличить правду ото лжи? Или это просто ваш способ закрыться от окружающего мира, от всего, что гнетет или беспокоит вас?..

– Ну хватит! – рявкнул он, перебивая ее, сам до конца не сознавая, что его так задело в ее словах. – Пойдемте за моим сыном. По-моему, вам уже пора покончить с ролью его мамочки.

– Вы, наверное, такой во всем, – с грустью произнесла Бренда. – Стремитесь покончить со всем тем, что вызывает негативные эмоции. Ну и как вам живется, мистер Коэн?

– С сегодняшнего дня, думаю, все наконец-то будет отлично, – отрезал он, направляясь к двери. – Вы идете? – остановился, схватившись за металлическую ручку.

– Иду… – Опустив голову, девушка вышла из квартиры и начала спускаться.

Арчи и Дэвид последовали за ней.

Остановившись возле квартиры на первом этаже, Бренда покосилась на мужчин.

– Может, все-таки отойдете в сторону? – угрюмо спросила у них. – Уж не думаете ли вы, что я выпрыгну с ребенком в окно?

Они несколько мгновений переминались с ноги на ногу.

– Хорошо, – кивнул наконец Арчи, – мы подождем вас здесь.

Он, а за ним следом и детектив отошли в сторону.

Бренда постучала.

– Ты сегодня припозднилась, – с легким укором заметила миссис Мартинес, открывая дверь, но, заметив, что с девушкой что-то не так, обеспокоенно спросила: – Бренда, с тобой все в порядке?

– Да, все нормально. – Она вошла в квартиру. – Где Джош? Мне надо забрать его.

Она говорила глухо, безжизненно, словно робот, не способный ни на какие эмоции.

– Сейчас посмотрим, где этот сорванец. – Анита решила не обращать на состояние Бренды внимания, списав все на тяжелый рабочий день, выпавший на долю ее квартирантки. – Джош! Где ты! Я иду искать.

Из дальнего угла комнаты, куда они прошли, послышалось радостное хихиканье.

– Ах, вот ты где, – усмехаясь, приблизилась к нему хозяйка и взяла на руки. – Посмотри-ка, кто за тобой пришел.

– Мама! – воскликнул малыш, протягивая к ней ручки, улыбаясь ей, отчего сердце ее сжалось и слезы вновь готовы были брызнуть из глаз.

– Зайчонок мой… – Бренда трепетно взяла на руки Джошуа, нежно прижала его к себе. – Как же ты меня порадовал, солнышко мое. Пойдем… – Она с тоской взглянула на миссис Мартинес. – До свидания, Анита…

Медленно переступая тяжелыми, словно вдруг налившимися свинцом ногами, девушка приблизилась к выходу. Обернулась к хозяйке квартиры. Улыбнулась ей. Но улыбка вышла какая-то невеселая. И, осознав это, Бренда быстро открыла дверь и вышла из квартиры, чтобы Анита не остановила ее, не начала расспрашивать, после чего не будет больше сил сдерживаться и захочется разрыдаться, поведать о том горе, которое постигло ее.

Двое мужчин встрепенулись, как только она показалась. Один из них сделал шаг навстречу.

– Джош, – пробормотал он срывающимся голосом. – Ты помнишь меня?

Малыш настороженно поглядел на мужчину и крепче прижался к Бренде, не желая отпускать ее.

– Думаю, будет лучше, если вы поможете нам, – заметил Дэвид, приближаясь к ним.

– По-видимому, у меня все равно нет выбора, – с горечью в голосе произнесла Бренда.

И Джош, словно почувствовав ее состояние, повернулся к ней, спрятался, уткнувшись личиком в ее шею. Она погладила его по спине.

– Не волнуйся, маленький, – прошептала срывающимся от волнения голосом. – За тобой приехал твой папа. Ты отправишься с ним к себе домой… Тебе там будет хорошо…

Они вышли на улицу и приблизились к большому, казавшемуся великаном среди других, припаркованных у тротуара машин, джипу. Пискнула сигнализация. Арчи открыл дверцу пассажирского сиденья, указывая на детское кресло:

– Сюда.

Все закончилось.

И такое горе накатило на Бренду, что впору было броситься под машину, лишь бы не испытывать той боли, что беспощадно разрывала ее сердце… Слезы закапали из глаз, когда она наклонилась, устраивая малыша на сиденье.

– Пока, солнышко, – прошептала Бренда, уже не в силах сдерживаться, роняя соленые капли на его чистенькую одежду, румяные щечки, на все то, что так было дорого ей и чего она лишалась сейчас навсегда… – Будь счастлив.

– Мама! Мама! – закричал он, засучил ножками и ручками, вырываясь из крепко держащих его ремней, протягивая к ней ладошки, умоляя ее.

– Езжайте, чего же вы ждете?! – вскричала Бренда, захлопывая дверцу, отходя от машины, не в силах смотреть, как этот огромный автомобиль увезет ее сокровище далеко-далеко, туда, где она никогда не сможет быть рядом с ним.

Словно послушавшись ее, Арчи завел двигатель, и его джип, злобно урча, рванул с места.

– Вы все правильно сделали. – Дэвид Браун приблизился к Бренде и положил ей руку на плечо.

– Откуда вы знаете? – Она обернулась к нему и посмотрела ему в глаза.

И такая боль, такое отчаяние отражались в них, что он не нашел, что ответить. Лишь похлопал ее по плечу и, отвернувшись, пошел прочь.

Бренда медленно повернула к дому. Невидящим взором посмотрела на парадную дверь. Что это? Сон? Кошмар, после которого она проснется и поймет, что ничего не произошло, Джошуа все еще с ней?

Но нет. Так не бывает.

Судьба посмеялась над ней, показав жизнь, полную любви, и лишь после того, как девушка начала уже привыкать к этой новой жизни, вновь погрузила Бренду в ту безысходность, которая сопутствовала ей ранее.

И даже то, что ни от кого не надо теперь скрываться, не радовало ее. Потому что еще большим горем было потерять ребенка, которого она считала своим, к которому привязалась и которого любила больше всего на свете.

Она вошла в подъезд, поднялась по лестнице на последний этаж, вошла в квартиру. Окно было открыто, оттуда доносился веселый и беззаботный гомон бодрствующего города. Такой невыносимый в своей привлекательности, что захотелось зажать уши, не слышать его, потому что весь этот жизнерадостный гул заставлял Бренду еще острее чувствовать то горе, которое навалилось на нее.

Девушка подошла к окну, чтобы закрыть его, избавить себя от этого шума, доносящегося с улицы… Посмотрела вниз. Многочисленные прохожие спешили по своим делам, словно неутомимые муравьи…

Она перегнулась через подоконник, стремясь как можно ниже опустить голову, разглядывая идущих по улице, пытаясь понять, почему все случилось именно с ней. А, к примеру, не с той женщиной с большим пакетом в руках или не с тем мужчиной с дипломатом под мышкой, который пытался еще и говорить по телефону, куда-то спеша? Почему?..

– Да что же ты делаешь?! – Сильные руки схватили ее и втащили в комнату. – Совсем крыша поехала?!

– Отпустите меня! – Бренда заметалась, рассерженная, обозленная на то, что ее потревожили, заставили подчиниться чужой воле. – Дайте мне самой решить, что для меня важно!

– Ну-ка прекрати! – Зычный голос и пара оплеух привели девушку в чувство. – Ишь чего удумала!

Похлопав глазами, девушка уставилась на незваную гостью.

Миссис Мартинес строго смотрела на нее и грозила пальцем. И Бренда нервно хихикнула.

– Вы такая смешная, – поделилась она.

– Ага, – со вздохом кивнула та, с облегчением осознавая, что все уже позади. – Зато ты – не очень. Ну-ка выкладывай, что случилось. – Она взяла девушку за руку и подвела к дивану, усаживая на него, сама расположилась рядом на стуле, внимательно разглядывая свою квартирантку.

Бренда сидела, опустив голову. Не знала, с чего начать, как объяснить этой женщине, что она, Бренда, ни в чем не виновата. Как дать понять, что она, Бренда, любит Джоша как своего родного сына? Как поведать, что разлука с этим малышом разрывает сердце?

– Я сразу заметила, что с тобой что-то не так, – проговорила Анита. – Еще когда ты вошла ко мне, чтобы забрать Джоша. И видела, как ты сажала его в машину, а потом поднялась к себе. Мне даже подумать страшно, что было бы, если бы я вошла к тебе на мгновение позже.

– Ничего бы не было, – прошептала Бренда. – Я слишком слаба, чтобы броситься из окна, вы зря волновались.

– Глупая, – по-матерински выругала ее миссис Мартинес. – Не надо много мужества, чтобы перешагнуть через подоконник. Больших сил, напряжения и отдачи потребуется для того, чтобы продолжать жить, когда кажется, что жизнь кончилась…

– Возможно, вы и правы, – вздохнула девушка, подняла голову, взглянула на Аниту отчаянными, полными слез глазами. – И именно сейчас я не представляю, что мне делать дальше, как идти по жизни, если ее, этой жизни, и нет уже вовсе…

– Расскажи мне, Бренда, – попросила миссис Мартинес. – Вдвоем мы что-нибудь придумаем.

Девушка разрыдалась. Анита пересела к ней на диван, и Бренда, прижавшись к этой большой, доброй, теплой женщине, поведала обо всем, что с ней произошло. Обо всей своей глупой, непутевой жизни до того момента, как она очнулась в больнице и ей сообщили, что у нее есть ребенок.

Будто что-то изменилось с того мгновения, когда она увидела Джоша. Когда его глаза встретились с ее глазами, словно какая-то невидимая нить связала их. И теперь, когда она лишилась этого ребенка, жизнь казалась невыносимой, такой бессмысленной, что хотелось одного – забыться…

– Бедная девочка, – прошептала миссис Мартинес. – Сколько же тебе пришлось пережить.

Так они и сидели долгое время: мудрая опытная женщина, укачивающая на своей груди молодую, словно маленького ребенка, пока глаза у той не закрылись.

Затем Анита аккуратно уложила Бренду на диван, а сама, раздвинув кресла, устроилась в одном из них, прикрыв ноги стареньким клетчатым пледом…

12

Дина металась по квартире.

Прошло несколько дней, а она никак не могла решиться позвонить домой. Ее пугала сама мысль, что придется разговаривать с отцом. И в то же время девушка понимала, что как раньше уже никогда не будет. Она уже не та дочь, которая беспрекословно слушалась своего папочку. Что-то изменилось, заставило ее увидеть всю ситуацию в другом свете. И это видение теперь не переменится никогда.

И все же отголоски прошлого еще жили в ней, лишая необходимой смелости.

Подойдя к телефону, она набрала номер и попросила, чтобы ее соединили с Арчи Коэном.

– Привет, – осторожно поздоровалась она, стараясь в интонациях его голоса распознать его отношение к себе. Не изменилось ли оно, если отец уже побывал у него.

– Здравствуй, – отозвался тот.

Ровно, без всяких эмоций.

– У тебя там кто-то есть? – поинтересовалась она.

– Да.

– Может быть, мне позвонить попозже?

– Как ты относишься к тому, чтобы пообедать сегодня в «Замке»?

– Хорошо… Когда?

– Думаю, через пару часиков. Тебя устроит?

– Конечно. Давай встретимся там.

– Как скажешь.

Он положил трубку.

Волнение, в котором она пребывала, усилилось еще больше.

Кто был у него? Неужели отец?! И именно поэтому Арчи разговаривал так сухо?

Неужели папа посмел рассказать Коэну, что заставил делать свою дочь, дабы отсрочить час расплаты, а возможно, и вообще избежать всего этого? Ужас!

Они с Арчи столько времени общались. Он всегда помогал ей советом. А она поддерживала его в трудные минуты. Неужто Коэн собирается разрушить все это за сегодняшним обедом?

Его тон был таким официальным в конце их разговора, даже чуточку равнодушным.

Дина расстроенно остановилась перед зеркалом и взглянула на свое отражение. Морщинки пролегли поперек лба, и глаза смотрели как-то тускло, безжизненно. Нет, так нельзя! – одернула себя девушка.

Иначе она превратится в мумию!

И весь остаток времени до того момента, когда они договорились встретиться, она посвятила приведению в порядок своей внешности и внутреннего состояния. Ни в коем случае нельзя позволять обстоятельствам главенствовать над тобой, задавать настроение. Только ты сам и твой внутренний настрой способны изменить жизнь к лучшему, несмотря ни на что.

Мелодия мобильного телефона вернула ее к действительности.

– Здравствуй, милая! – Голос Уэсли звучал бодро и радостно, теплом откликаясь в ее душе. – Скоро я приеду!

– Любимый, это просто здорово! – Дина даже подпрыгнула несколько раз на одном месте от охватившего ее счастья при этом известии. – Как прошли соревнования?

– Занял третье место, – поведал он напыщенно, но не выдержал и рассмеялся. – Я соскучился по тебе, и это главное. Так что жди. Думаю прилететь через пару дней.

– Я приготовлю ужин, – пообещала она.

– Ты уже научилась готовить? – удивился он.

– Нет конечно! – Дина рассмеялась. – Закажу, как обычно. Но мог бы и не акцентировать на этом внимания, – пожурила его напоследок.

– Простите, мисс, – шутливо извинился он. – В следующий раз постараюсь не допустить подобной оплошности.

– Вот-вот! – Дина улыбнулась. – А то не получишь десерт. Уж его-то я точно приготовлю сама.

– О! Звучит заманчиво, – хохотнул он. – Надеюсь, ты оставишь его для меня…

– Само собой. Ведь это блюдо будет только для тебя, – заверила девушка, выделяя слово «только».

– Пока, моя красотка, – простился он.

– Счастливо.

Закончив разговор и положив телефон на стеклянную поверхность трюмо, Дина счастливо рассмеялась.

Скоро Уэсли будет здесь, с ней.

О большем и мечтать было нельзя…

Они сидели в просторном зале, за небольшим квадратным столиком, покрытым белоснежной скатертью. Официант уже принес горячее, а Дина так и не могла спросить Арчи об отце.

– Как Джошуа? – поинтересовалась она.

– Нормально… – Коэн немного помолчал. – Только очень скучает по той женщине…

– Он совсем малыш и скоро ее забудет, – попробовала успокоить его Дина.

– Возможно, – кивнул Арчи, но голос его звучал не слишком уверенно.

Дина поковырялась вилкой в своей тарелке. Взглянула на спутника.

– Когда я тебе сегодня звонила, у тебя был отец? – спросила прямо, так как поняла, что сам Арчи не начнет этот разговор.

– Да.

– Что он сказал?

– Это уже не важно. – Коэн взял бокал вина и сделал небольшой глоток.

– Мне это важно! – Дина немного подалась вперед.

– Дина, – Арчи внимательно посмотрел на нее с легкой ноткой неодобрения во взгляде, – ты не должна вмешиваться в дела двух взрослых мужчин.

– Однако это же ты первый поинтересовался у меня, что происходит с моим отцом! – возмущенно отозвалась она.

– Да, и я благодарен тебе за то, что ты каким-то образом повлияла на него, заставив прийти ко мне и во всем признаться. Но на этом твоя миссия закончена, уж прости.

– Не отмахивайся от меня своими извинениями! – Она сердито глянула на него. – Я хочу знать, что будет с моим отцом, что он рассказал тебе.

– Ладно, – вздохнул Арчи. – От тебя ведь все равно не отделаешься.

– Наконец-то ты понял это.

– Твой отец просил отставку, но я отказал ему. Он будет продолжать работать в финансовом отделе. Только теперь я буду контролировать его лично.

– Спасибо, – поблагодарила она, с признательностью глядя на собеседника.

– Я не хочу, чтобы пострадала его репутация, – вздохнул Арчи. – Он – хороший работник. И для издательства было бы неправильным потерять его. Но если ситуация повторится, он больше нигде не найдет себе место.

Дина облегченно вздохнула.

Ну вот. Очередной рубеж позади.

Остаток вечера она была непринужденной и смогла немного растормошить своего спутника, поглощенного своими проблемами…

Они простились, как только покинули ресторан. Каждый сел в свою машину и уехал.

Арчи спешил домой. Он договорился, что Эмили дождется его, и торопился отпустить ее. А еще ему не терпелось увидеть сына.

Джош сильно изменился с того момента, как он забрал его у Бренды. Малыш стал более замкнутым, мало смеялся. Иногда он просыпался и плача звал маму.

Арчи решил отвести его к Китти, дела у которой шли на поправку. Однако, войдя в палату и увидев ее, Джош вцепился в отца, словно боялся, что у него отнимут и этого близкого человека.

Китти он явно не признал.

Коэн водил сына к специалисту, но тот лишь развел руками.

– Всему свое время, – заметил эскулап. – Мальчик пережил слишком сильный стресс. Сначала авария, затем разлука с женщиной, которую он считал своей мамой. Слишком много навалилось на него в последнее время. Имейте терпение…

Арчи отказался от предложенного курса лечения для Джошуа, так как считал, что сын сам постепенно придет в себя.

Но шли дни, а Джош продолжал капризничать. Даже Эмили, которая раньше всегда справлялась с ним, теперь с трудом дожидалась возвращения Арчи с работы. Джошуа признавал только отца, с радостью выбегая из детской и семеня к нему, едва слышал, как хлопала входная дверь. Для годовалого ребенка он был очень развит. И взгляд его карих внимательных глаз порой, казалось, прожигал насквозь, настолько много в них было понимания и какой-то житейской мудрости…

Однако в остальное время, когда Арчи не было рядом, Джош, словно разбойник, не давал никому спуску. Эмили ничем не могла заинтересовать его. Как ни старалась, девушка вынуждена была признать, что ее умения не хватало для того, чтобы поладить с этим не в меру капризным ребенком, в которого превратился некогда любивший ее Джошуа.

Коэн понимал, что ситуация на пределе. Он совершенно не знал, как поступить.

Масла в огонь добавил детектив, к которому Арчи пришел, чтобы расплатиться.

– Бренда Донован на самом деле получила травму головы и ничего не помнила, – заметил Дэвид, разбираясь с бумагами и мельком взглянув на Арчи. – Когда она очнулась в клинике, все сложилось таким образом, что ее приняли за мать Джоша, и она старалась быть ею. – Он немного помолчал, прежде чем продолжить: – Как вы могли заметить, она была для него хорошей матерью.

– У Джоша уже есть мать, – заметил Коэн.

– Да, – кивнул Браун. – Та самая, которая сбежала с ним из дому, чтобы заставить вас переживать, при этом изготовив фальшивые документы, дабы вы не сразу напали на ее след. Кстати, именно из-за этих документов Бренду и приняли за мать ребенка. Фотография обгорела, а она вспомнила свое имя, когда полицейский пришел расспросить ее об аварии.

– Как удобно, – фыркнул Арчи.

– Всякое бывает, мистер Коэн, – заметил детектив. – И жизнь порой выдает такие фортеля, что диву даешься.

– Я не совсем понимаю, к чему весь этот разговор… – Коэн поднялся. – Я просил вас разыскать Джоша, вы с блеском справились со своей работой, за что получили сейчас от меня вполне достойное вознаграждение. Однако насколько я помню, я не просил вас расследовать причины, по которым эта девушка сочла возможным забрать моего сына и укрывать его в своей квартире…

– Вы помните свое состояние, когда вернулись из командировки и нашли записку от вашей жены? – Браун испытующе взглянул на него. – Вижу, что помните, – удовлетворенно кивнул он, возвращаясь к бумагам, которые перебирал на столе. – Так вот, представьте себе, что Бренда сейчас испытывает такое же, если не большее горе. Ведь она искренне считала себя матерью Джоша, она и любила его со всей силой материнской любви. Да, а когда она все вспомнила, то хотела разыскать вас и вернуть ребенка. Я узнал об этом от врача, который наблюдал ее.

– Знаете, мистер Браун, – Арчи неприязненно посмотрел на детектива, – если мне нужны будут сеансы психоанализа, я обращусь к специалистам. Думаю, что вы не входите в их число.

– Как знаете. – Дэвид пожал плечами. – Я лишь попытался вам объяснить, что Бренда Донован не является той бездушной и эгоистичной личностью, каковой вы ее считаете.

– Не ваше дело, что я считаю! – повысил голос Коэн.

– Конечно, конечно, – кивнул Дэвид. – Извините, если повел себя не подобающим с вашей точки зрения образом.

– До свидания. – Арчи направился к выходу.

– Всего доброго, – кивнул детектив. – Надеюсь, с Джошем не будет проблем. Насколько я успел заметить, он очень привязался к Бренде, – заметил он напоследок.

Ничего не ответив, Коэн так хлопнул дверью, что стекла чуть не вылетели из нее…

На миг перед ним всплыло ее лицо. Взгляд янтарных глаз словно одаривал теплом, заставлял чувствовать блаженство… Арчи зажмурился, тряхнул головой.

Так не долго и угодить в аварию.

Вот чертовка! Она просто приворожила его, заставляя вспоминать о себе всякий раз, когда, казалось, он уже и думать о ней забыл.

Он уверенной рукой вел машину, направляясь домой. Стараясь выкинуть из головы эту девушку с темными волосами, с глазами, каких он раньше не видел ни у кого, которые светились будто два золотистых янтаря, одаривая окружающих своим мягким неярким светом.

Подъехав к воротам, он резко затормозил.

Чья-то фигура поднялась с колен…

Приглядевшись, он узнал ее.

Ту, что заставляла его думать о себе, ту, что он считал коварной и безжалостной, ту, что казалась ему самой прекрасной на свете, ту, к которой тянулось его изможденное, уставшее сердце…

Открыв дверцу, Арчи вышел из машины и подошел к ней.

– Если ты не позволишь мне войти, я не знаю, что мне делать, – прошептала она, с мольбой глядя в его карие, казавшиеся почти черными глаза.

– Если я позволю тебе войти, ты превратишь в ад всю нашу жизнь, – медленно проговорил он.

– Я не могу без него, – пробормотала она. – Несколько недель я была матерью этого малыша, и теперь, несмотря на то что память вернулась ко мне, мои чувства к нему никуда не ушли… Я люблю его, Арчи! – Она утирала слезы, которые капали из ее глаз, жаждала и боялась услышать его ответ.

Коэн молчал. Думал. Решал.

Наконец он вернулся к машине и нажал на кнопку, открывающую ворота.

Бренда торопливо вошла на внутреннюю территорию, Арчи заехал следом, обдал ее выхлопными газами и подъехал к гаражу. Ворота медленно закрылись.

Девушка подошла к дому и подождала Арчи возле двери.

Наконец та открылась, впуская ее.

– Где он? – спросила она.

– Наверху, – ответил Арчи. – Подожди в гостиной. Мне надо отпустить няню.

– Хорошо… – Она покорно прошла в указанном направлении.

Комната была просторная, обставленная добротной красивой мебелью без лишних украшений, немного лаконичная, но вполне уютная. Бренда поставила на пол дорожную сумку, огляделась, прошлась по помещению, прикасаясь к вещам.

– Если ты что-нибудь украдешь, сядешь в тюрьму, – заметил язвительный голос.

– Какой же ты дурак, – обернувшись, с укором посмотрела она на Коэна. – Не для того я с таким трудом выбралась сюда, чтобы ты имел возможность таким образом избавиться от меня.

– Знаешь, – он приблизился к ней, сердито сверкая глазами, – вообще-то тебе не подобает разговаривать со мной в таком тоне.

– Да, наверное, – легко согласилась она и неожиданно улыбнулась, глядя на него. – Ты такой потешный, когда сердишься.

Арчи нахмурился. Совсем не такое впечатление хотел он произвести на эту нахальную девицу.

– Ты здесь только из-за Джоша, – сухо заметил он. – Не знаю, как тебе это удалось, но он никак не может забыть тебя.

Улыбка в мгновение ока слетела с ее лица.

– Как он? Можно мне увидеть его? – подбежала она к Арчи.

Понимая, что удержать ее все равно не удастся, он повернул к двери.

– Надеюсь, я не совершаю самую большую ошибку в своей жизни, – пробурчал на ходу.

Но Бренда не слушала. Она обогнала его, стремительно поднялась по лестнице, стала открывать все двери, попадающиеся на пути.

– Четвертая, – подсказал Коэн и невольно улыбнулся, глядя на то, с каким нетерпением она метнулась к нужной двери и как замерла в нерешительности, не в силах надавить ручку и открыть ее.

– Ну что же ты? – Арчи приблизился, окинул Бренду снисходительным взглядом.

– А вдруг он уже забыл меня? – Она подняла на него свои невозможно прекрасные янтарные глаза.

– Тогда, – он вздохнул, – ты заберешь свои вещи и уедешь, словно тебя здесь никогда и не было.

– Как ты жесток, – прошептала Бренда.

– Я никогда не был другим, – пожав плечами, равнодушно ответил он.

– Когда ты искал лед для моей шишки, ты выглядел куда более сострадательным.

– Тогда я был не в курсе, что ты и есть та самая лживая стерва, которая спрятала моего сына, – неприязненно заметил он.

– Ах, ну точно! – язвительно усмехнулась она. – Я и забыла, кто я в твоих глазах. И конечно, тот поцелуй в свете последующих событий ничего не значит, – более утвердительно, чем вопросительно заключила она, пристально взглянув на него.

– Конечно, – подтвердил он.

– Вот и отлично, – хмыкнула девушка.

– Отлично, – повторил он.

– Мы оба относимся к этому одинаково, – кивнула она.

– Естественно.

– Ты мне тоже нисколько не нравишься.

– Да, я уже заметил.

– И можешь не смотреть на меня так… – Она подалась назад, упираясь в косяк.

– И не собирался… – Он приблизился к ней, наклоняясь… и целуя в губы.

Словно молния пронзила обоих, заставляя вздрогнуть, разнося тысячи электрических разрядов по телу, отчего каждый из них почувствовал волнение, зарождавшееся где-то внизу живота, поднимавшееся выше, будто тысячи бабочек вдруг взметнулись вверх и пощекотали их своими крылышками…

Он отпрянул от нее.

Оба учащенно дышали, изо всех сил стараясь смотреть друг на друга равнодушно.

– Это была проверка, – пробормотал он.

– Да, я так и подумала, – кивнула она, пытаясь унять учащенное сердцебиение.

– Все в порядке, ты ничего для меня не значишь.

– Аналогично. – Бренда повернулась к двери и схватилась за ручку.

Но он резко развернул ее к себе и снова впился в ее уста напористым, требовательным поцелуем. Она застонала, приоткрыла губы, чувствуя, как его язык, словно захватчик, врывается внутрь, исследуя все, погружая ее в легкие волны наслаждения…

– Достаточно. – Собрав последние силы, она отстранила Коэна от себя. – Эксперимент прошел успешно. Ты мне нисколько не нравишься.

– Да… – Арчи кивнул. – Ты мне тоже. Теперь я в этом окончательно убедился.

– Ага, – согласилась она. – Надо проведать Джоша.

– Пожалуйста, – ответил он, нажимая ручку двери и запуская ее в детскую.

Бренда на негнущихся ногах вошла. Она испытывала такое волнение, что не в силах была совладать с ним. Ей казалось, что в этот самый миг решается вся ее судьба. То, как Джош отнесется к ней, как он примет ее…

Джошуа, обожаемый ею малыш, спал в кроватке, лежа на боку, как обычно подложив ладошки под кругленькую розовую щечку. Его рот был слегка приоткрыт. Покрывало валялось в ногах, словно он сучил ножками, чтобы сбросить его.

И такая волна нежности накатила на Бренду при взгляде на этого маленького человечка, что она не выдержала и расплакалась. Приблизилась к кроватке, склонилась над ним, поправляя покрывало.

Слеза скатилась по щеке и капнула на его лицо. Поморщившись, Джошуа приоткрыл сонные глазки, обвел ими комнату. Увидел Бренду, смотревшую на него с любовью и улыбавшуюся ему.

– Здравствуй, солнышко, – прошептала она.

– Мама! – Он протянул к ней свои пухлые ручки, и она, в порыве охвативших ее чувств, взяла его на руки и прижала к себе.

– Да, это я, солнышко мое, – прошептала, нежно прижимая его к своей груди, – я нашла тебя, чтобы больше никогда не расставаться…

Она баюкала его, что-то шептала, и наконец он снова заснул, и улыбка играла на его губах, когда Бренда клала его в постель. Оправив покрывало, она выпрямилась, все еще не в силах отвести взгляд от этого ребенка, заставившего ее переосмыслить всю жизнь.

Только сейчас она вспомнила, что не одна. Огляделась по сторонам. Но Арчи нигде не было. Пораженная его чуткостью и деликатностью, девушка подошла к двери и открыла ее.

– Я подумал, что тебе будет удобнее, если твоя комната будет рядом со спальней Джоша, – пробормотал Арчи, держа в руках ее дорожную сумку.

– Спасибо, – растроганно сказала она и, поддавшись неожиданному порыву, бросилась ему на шею.

– Ну что ты? – удивленно спросил он, чувствуя, как она прижимается к нему, как ее слезы капают на его рубашку, прожигая кожу… Но он не в состоянии был обнять ее, словно боялся сделать что-нибудь не то.

– Я даже не надеялась, что ты мне позволишь быть с ним, – прошептала она, отпрянула от него так же неожиданно, как и прильнула, и заглянула в его глаза. – Ты не представляешь, что сделал…

– Да, боюсь, что так, – пробормотал Коэн, отворачиваясь и открывая дверь соседней комнаты. – Ладно, устраивайся, не буду тебе мешать. Эта комната соединена со спальней Джоша отдельной дверью. Обычно здесь ночевала няня, когда оставалась. Но теперь… – он немного помолчал, – думаю, от ее услуг можно будет отказаться.

– Конечно! – воскликнула Бренда. – А я на что? Не волнуйся, я не оставлю Джоша. С ним все будет в порядке!

– В этом я уже не сомневаюсь…

Арчи вошел в комнату, предназначенную для Бренды, поставил сумку на пол и, больше ничего не сказав, вышел за дверь.

Он прошел в свою спальню. Неторопливо разделся, принял душ. Делал все так, словно ничего не произошло. Будто и не было в соседней с ним комнате этой девушки, чей образ постоянно преследовал его.

Он долго не мог заснуть, ворочался на постели. Луна, казалось, словно нарочно остановила свой бледно-голубой луч на его лице. Встав и задернув шторы, он снова лег. Но теперь ход часов, висевших на стене, эхом отдавался в его ушах, оглушал его, мешая успокоиться и погрузиться в объятия Морфея.

Отчаявшись уснуть, Арчи поднялся и выглянул в коридор. Все тихо. Крадучись он подошел к двери, ведущей в ее комнату, и аккуратно приоткрыл ее. Пригляделся. Затем быстро вошел и включил свет.

Бренды там не было.

Охваченный тревогой, он стремительно направился к двери в спальню сына, распахнул ее… и прислонился к косяку.

В неярком свете ночника он сразу увидел сынишку, который мирно посапывал в своей кроватке, и Бренду, закутавшуюся в плед и спящую в кресле рядом с Джошуа. Приоткрыв глаза, она недоуменно взглянула на Арчи. Но тот махнул рукой, давая понять, что все в порядке, и тихо вышел, не нарушая идиллию, свидетелем которой оказался.

Неожиданно он успокоился. Осознал, что от нее не стоит ждать никакого подвоха. И, оказавшись в постели, сразу же уснул крепким здоровым сном.

И если бы Бренда не разбудила его утром, то, возможно, он опоздал бы на работу.

Что ж, следовало сказать ей спасибо. Но он совершенно не представлял, как это сделать, потому что в памяти еще не стерлись стереотипы, когда он считал ее порочной и коварной женщиной.

И все же… похоже, что ему следовало пересмотреть свое мнение…

13

Прошло несколько дней. Арчи и не заметил, как привык к тому, что по утрам его теперь ждал горячий кофе и веселая, не совсем понятная, но весьма потешная болтовня Джоша. Бренда мгновенно сумела превратить этого капризного малыша в веселого и жизнерадостного ребенка.

Коэн с удовольствием отмечал, что сын чему-то учится каждый день. И всякий раз, когда Арчи приходил с работы, Джошуа и Бренда хвастались ему каким-нибудь очередным достижением. Это могло быть что-то незначительное, вплоть до того, что малыш помог Бренде и отнес ложки на обеденный стол, однако они умели так торжественно делиться этими новостями, что гордый отец чувствовал: его сын растет с каждым днем.

Арчи и не заметил, как взгляд его стал все дольше задерживаться на Бренде, следя за тем, как она убирает со стола, или за тем, как она занимается с Джошуа. Она не отвечала на эти взгляды, но он с удовлетворением отмечал, как румянец порой заливал ее щеки в эти минуты, выдавая свою хозяйку, говоря Коэну, что она чувствует его внимание к себе.

Мимолетное касание, когда она передавала ему утреннюю газету или подавала трубку телефона, было подобно электрошоку, заставляя каждого из них ощущать легкую дрожь. Бренда всегда старалась сразу же отдернуть руку, а Коэн – наоборот, стремился дольше задержать ее ладонь в своей.

Их тянуло друг к другу. Но стоило им сблизиться, как неведомая сила отталкивала Бренду, заставляя находить тысячи причин, по которым надо уйти, убежать от него, так как она боялась, что не выдержит и бросится в его объятия, и неважно, как он к ней относится, потому что она любила его всем сердцем.

Арчи старался сдерживаться. Пытался вести себя ровно, почти равнодушно. Но присутствие Бренды постоянно сбивало его с этого настроя, выбивало из колеи…

Он попытался задерживаться на работе, но вскоре осознал, что этот вариант ему не подходит. Потому что всякий раз, как только офис начинал пустеть, его словно мощным магнитом тянуло домой: увидеть улыбающееся лицо Джошуа… взглянуть в янтарные глаза Бренды…

В конце концов он вынужден был признать, что любит Бренду. Эту девушку, которая неожиданно ворвалась в его жизнь и перевернула ее вверх дном, заставила многое переосмыслить, переоценить…

Но он все же пытался бороться с собой, со своими чувствами. К тому же он был женат. А завести с Брендой интрижку казалось ему недостойным.

Так они и передвигались по огромному дому, словно две шаровые молнии, готовые в любой момент столкнуться друг с другом, и, когда это происходило, яркий столп света слепил их, туманил их мозг, кружил голову, и требовалось какое-то время, чтобы все снова пришло в норму… до следующего раза.

Китти связалась с ним через неделю, попросила приехать. Тон у нее был вежливый, деловой, и это насторожило Арчи. Однако он не стал откладывать визит и договорился на этот же вечер.

Она хорошо выглядела. Накрашенная, ухоженная, словно находилась не в клинике, а у себя дома. Врачи собирались ее выписать в ближайшее время, и Арчи с настороженностью ожидал этого момента, так как совершенно не представлял себе, как его жена и Бренда будут ладить между собой.

– Привет… – Голос Китти звучал бархатно, обволакивающе… впрочем, как обычно.

Однако ничто не дрогнуло в его сердце. Коэн понимал, что его чувства к Китти умерли, и их было не возродить.

– Здравствуй… – Он пододвинул стул к кровати и уселся на него. – Выглядишь хорошо.

– Спасибо.

На некоторое время воцарилось неловкое молчание, словно встретились два совершенно посторонних человека и им нечего сказать друг другу.

А мы ведь действительно совершенно чужие! – с удивлением отметил про себя Коэн. Странно, почему я раньше этого не замечал?

– Чудно, – невесело усмехнулась Китти, будто отвечая на его мысли, – вроде бы и давно знакомы, а и поговорить как будто не о чем…

– Ты просила, чтобы я приехал. – Арчи не хотел копаться в психологии их взаимоотношений, особенно вместе с женой.

– Да, и вижу, что мое решение будет правильным, – вздохнула она. – Я хочу развестись, Арчи.

Он немного помолчал, обдумывая ее слова. С одной стороны, Коэн не имел ничего против того, чтобы разорвать узы брака, на данный момент существующие лишь на бумаге. Но с другой… было одно обстоятельство, которое мешало ему быстро принять решение.

– Что с Джошуа?

Он напряженно смотрел на жену, ожидая ответа.

– А ничего, – она пожала плечами, – Джош – твой сын, тебе и быть с ним.

Арчи едва заметно вздохнул. Неужели Китти сбавила обороты? С чего это вдруг?

– Ты так изменилась, – заметил он.

– Надеюсь, в лучшую сторону, – хмыкнула она. – Потому что, знаешь, как-то надоело быть стервой…

– Я…

– Я многое вынесла из той передряги, что со мной произошла, – перебила она его, не давая сказать. – И меня не покидает мысль, что ничего бы не случилось, не реши я разлучить вас с Джошем. Словно наказание мне за то, что так поступила…

– Мы оба были виноваты в том, что произошло, – примирительно заметил Коэн.

– Не надо, Арчи, – отмахнулась Китти, – не выгораживай меня. Я все прекрасно понимаю. Ведь это была моя партия, и я ее проиграла. Возможно, это и к лучшему.

– Не знаю, – покачал он головой.

– Надеюсь, ты заплатишь мне хорошую компенсацию за это мое решение. – Китти с улыбкой посмотрела на него. – Ведь не думаешь же ты, что я все это делаю только из добрых побуждений…

– На миг возникла такая мысль, – усмехнулся он, осознавая, что некоторые вещи все же не меняются. – Но ты все поставила на свои места.

– Вот и отлично! – Китти кивнула. – Я хочу квартиру в центре города, в которой ты все равно не живешь, и некоторую сумму денег, которую я еще не продумала, но обязательно все сделаю к визиту твоего адвоката. – Ненадолго возникла пауза, затем она продолжила: – Я не буду претендовать на свидания с Джошем, потому что это лишь твой сын. Вероятно, у меня еще будут дети… но, как говорится, это будет совсем другая история, – Китти вздохнула.

– Ты всегда сможешь увидеться с ним, если захочешь, – заметил Арчи.

– Посмотрим, – отмахнулась она. – Иногда я даже думаю, что эта Бренда, которая ехала со мной в одном автобусе, была бы ему лучшей матерью, чем я…

Коэн не стал говорить, что это правда. Он не хотел расстраивать Китти…

Пообещав в скором времени послать к ней адвоката, Арчи попрощался с женой и вышел.

Вдохнул воздух полной грудью.

Свобода.

Вот она. А казалось, что он навсегда завяз в той паутине, что окутывала его…

Они развелись очень быстро, так как Арчи согласился со всеми пунктами, выдвинутыми Китти. Для него самым главным было то, что Джошуа оставался с ним. Остальное он вполне мог позволить забрать своей теперь уже бывшей жене. Однако надо отдать Китти должное – она не слишком усердствовала. Ее требования были вполне приемлемыми…

14

Вернувшись с работы, Арчи подъехал к дому и заметил у парадного входа чей-то яркий автомобиль. Мама! Коэн стукнул себя ладонью по лбу. Ну как он мог забыть?! Она же звонила на днях и говорила, что приедет…

Решив оттянуть момент встречи, дабы собраться с мыслями, ведь мама не оставит его в покое и будет пытать расспросами, Арчи поставил машину возле гаража, вышел из нее и, обогнув дом, спустился к пляжу.

Одинокая фигурка гуляла по берегу в лучах заходящего солнца. Он поспешил в ту сторону.

– Привет…

Бренда подняла на него свои изумительные глаза, и он утонул в них, чувствуя, как любовь к этой девушке с новой силой охватывает его, мешая сосредоточиться…

– Приехала твоя мама, – прошептала она, улыбаясь одними уголками губ, стараясь выглядеть серьезной, но это ей плохо удавалось.

– Да, я знаю. – Арчи покаянно опустил голову. – Прости, что забыл предупредить тебя.

– Она очень долго допытывалась, почему я не ухожу домой, – едко заметила Бренда, не собираясь так быстро помиловать его. – И мне пришлось уйти, чтобы не досаждать ей…

– Почему ты не сказала, кто ты есть на самом деле?

Ненадолго повисла тишина, нарушаемая лишь плеском волн…

– А кто я есть, Арчи? – Бренда с неожиданной тоской взглянула на него. – Какое место я занимаю в твоем доме?

– Бренда, я давно хотел тебе сказать… – Он растерянно замолк, не в силах вымолвить ни слова, будто язык присох к нёбу и мешал говорить.

– Да? – Она не торопила его, но все же очень хотела услышать ответ.

– Ты… мне очень нравишься…

– И ты мне…

– И я не хочу, чтобы ты когда-нибудь куда-нибудь ушла…

– Я тоже этого не хочу.

Он взял ее лицо в свои ладони, заглянул в ее распахнутые глаза, увидел плавящееся в них солнце, словно обжегшее его, заставившее вздрогнуть.

– Как такое возможно? – прошептал он.

– Что?

– Как такое возможно?

Он не смог ответить ей, потому что не знал ответа. Лишь чувства, полыхающие в его груди, были важны в этот момент.

Арчи наклонился к ней и поцеловал. Нежно, трепетно, настойчиво, даря ей эту ласку и требуя ответа. И Бренда приоткрыла губы, впуская его разгоряченный язык, ощущая, как напряжение нарастает в ней и концентрируется где-то в самом низу живота, волнами поднимаясь к груди, заставляя часто дышать, будто ей не хватало воздуха…

Она застонала, а он, осознав наконец, что она согласна, что она с ним, прижал ее к себе, потом оттолкнул, начал расстегивать пуговицы на ее белом сарафане. Ее руки уже тянулись к его светлой рубашке, пытались справиться с мелкими пуговицами…

И она первая почувствовала дыхание океана на своей обнаженной коже, и не успела опомниться, как его губы с нежностью поцеловали ареолу ее соска, как волна наслаждения пробежала по всему телу, как его язык специально очертил круг, поиграл с соском, заставляя ее стонать, желать его…

Арчи осторожно положил Бренду на песок, и она не заметила, когда он оказался полностью обнаженным и лег на нее, слегка прижимая, но в то же время стараясь не придавить своим весом.

Его губы исступленно исследовали ее тело, доставляя сладострастные муки, которые она не в силах была терпеть. Она хотела его, но он лишь мучил ее своими поцелуями, заставляя тело Бренды извиваться, то подаваясь ему навстречу, то отталкивая его.

Бренда не понимала, что с ней. Вихрь ранее неизведанных ощущений закружил ее, заставил забыть обо всем на свете. Лишь руки его, губы его были важны в этот момент, потому что именно они будили ее чувства, ее необузданную страсть, которую уже невозможно было удерживать в неволе…

И наконец Бренда не выдержала, она раздвинула ноги, обхватила ими упругие ягодицы мужчины и заставила его принять свои правила игры. И когда он вошел в нее, то почувствовал, как она стосковалась по нему, как хочет его, и осознание этого наполнило Арчи такой любовью и нежностью к ней, что на миг ему показалось – он не сможет пошевелиться, чтобы не причинить ей боль.

Но она не собиралась больше ждать. Она торопила его. Двигалась сама, заставляя его подчиняться себе. И Арчи удар за ударом вонзал в нее свою напряженную плоть, чувствуя, как жажда наслаждения овладевает им, заставляя двигаться еще быстрее.

И когда с последним рывком он вознес их обоих к вершинам блаженства и Бренда закричала под ним, он наклонился к ней, впиваясь в губы, словно всасывая этот сладострастный крик, который наполнил его чарующим теплом того трепетного чувства, которое она дарила ему.

– Я люблю тебя, – прошептал он, слегка отстраняясь от нее, глядя в ее потемневшие янтарные глаза, в которых теперь не было солнца, но они все равно светились, охватывая все пространство вокруг своими теплыми медовыми лучами.

– Это самое лучшее, что ты мог сказать… – Она счастливо засмеялась, прижимаясь к нему.

Потом неожиданно оттолкнула Арчи, подскочила и бросилась к океану.

– Эй, постой, ты куда?! – закричал он ей вслед. – Вода холодная!

– Это именно то, что мне сейчас нужно! – Ее нежный воркующий смех донесся до него. – Иначе ты сочтешь меня за ненормальную, помешанную на сексе особу.

– Я бы очень хотел, чтобы это было именно так! – заверил он, устремляясь за ней и врезаясь в соленые волны, чтобы ее догнать.

Бренда рассмеялась, попыталась отплыть подальше, но он быстро настиг ее, заставил остановиться, развернул к себе.

– Ну как? – весело поинтересовался. – Остыла?

– А ты как думаешь? – Она лукаво взглянула на него.

И прежде, чем он успел опомниться, прильнула к его губам, отпрянула, оттолкнулась от его тела и устремилась в сторону берега, гребя руками изо всех сил.

Он бросился вдогонку, но она первой выскочила на берег, смеясь подбежала к сарафану, выделяющемуся ярким белым пятном на гладких больших валунах, еще теплых, впитавших в себя жар солнечных лучей, и схватила его.

Ее зубы стучали, потому что дул прохладный ветерок, и, подбежав к ней, Арчи крепко обнял ее. Бренда почувствовала, как его крепкое тело согревает ее, словно она прикоснулась к печке…

– Ну и чего ты добилась? – прошептал он ей на ушко, наклоняясь, чувствуя запах ее мокрых волос, пахнущих океаном и еще каким-то едва уловимым цветочным ароматом.

– Не знаю, чего добилась я, – прошептала она, вся дрожа, теперь уже не от холода, а от возбуждения, волнами пробегающего по всему ее обнаженному телу, – но если мы не прекратим, твоя мама в конце концов увидит твою машину, поймет, что ты приехал, и отправится тебя искать…

– Твоя логика меня просто восхищает, – усмехнулся он, все еще не торопясь отпустить ее. – Однако я не услышал самого главного.

– Чего? – Она подняла на него невинный взгляд.

– Любишь ли ты меня, Бренда Донован?

– Больше всего на свете! – Обхватив его руками, она прижалась к его груди, с упоением слушая, как бьется его сильное сердце. – Глупый вопрос… – счастливо улыбаясь, пробормотала она, – разве могло быть иначе?

Несколько минут они стояли, не в силах отпустить друг друга, слушая шепот набегающих на берег волн и наслаждаясь этим покоем. Затем она неспешно отстранилась.

– Наверное, нам уже надо возвращаться, – пробормотала Бренда, глядя ему в глаза. – Представляю, что подумает твоя мама…

– Не все ли равно? – Он улыбнулся. – Самое главное, что мы теперь будем вместе всегда…

– Я знаю! – Бренда рассмеялась заливистым счастливым смехом, разнесшимся по пустынному берегу.

Чувствуя себя точно школьники, они начали быстро одеваться, смеясь, толкая друг друга, и это приводило их в такое безудержное веселье, что они буквально сгибались пополам, не в силах сдержаться и хихикая над той ситуацией, в которой оказались.

– Я зайду с другого входа, – заметила Бренда, когда они подошли к дому.

– Да, – хмыкнул Арчи. – Я, наверное, тоже.

Они прошмыгнули в боковую дверь, прокрались по коридору и остановились.

– Она наверняка с Джошем, – прошептала Бренда, имея в виду маму Коэна.

– Да, и если нам повезет, мы сумеем проскользнуть мимо нее незамеченными…

Им не повезло.

– Здравствуй, сын, – раздался властный, полный достоинства женский голос у них за спинами, когда они уже миновали детскую и думали, что самое трудное позади.

Бренда нервно хихикнула. Арчи весело покосился на нее.

– Привет, мам! – Он обернулся и, приблизившись к ней, обнял ее.

Но та отстранила его, придирчиво оглядела влажные волосы и местами мокрую одежду…

– Идите-ка вы лучше примите душ, – усмехнувшись, переводя понимающий взгляд с одного на другого, пробормотала она. – А потом мы поговорим… Бренда, – обратилась она к девушке, – должна признать, вы приготовили чудесное жаркое…

– Спасибо, миссис Коэн, – смутившись, поблагодарила та.

Она с некоторым восхищением посматривала на эту женщину, даже в такой ситуации сумевшую быть на высоте.

Миссис Коэн поправила темно-каштановые волосы, уложенные в аккуратную прическу, внимательно оглядела Бренду своими карими пронзительными глазами, ничего больше не сказала и удалилась в детскую.

Бренда и Арчи взглянули друг на друга и улыбнулись все понимающими улыбками.

– Никогда еще не попадала в подобную ситуацию, – пробормотала девушка.

– Все когда-нибудь случается в первый раз, – мудро заметил он, наклонился и быстро чмокнул ее в нос. – Беги. Скоро будет ужин.

– Как думаешь, я ей понравилась?

– Без сомнения, – улыбаясь, заверил он.

Эпилог

Наступил день, которого все ждали с большим нетерпением.

Бренда стояла посреди просторной комнаты и смотрела в окно, откуда был виден сад. Красная ковровая дорожка словно разделила его пополам. С двух сторон от нее были расположены кресла, которые занимали гости. Комок подкатил к горлу, и слезы навернулись на глаза, но она быстро смахнула их. Нельзя. В такой день все должны улыбаться…

Открылась дверь. И Бренда вздрогнула от этого, как ей показалось, громкого звука. Обернулась.

– Ну как ты? – озабоченно спросила миссис Коэн, входя в комнату.

– Боюсь, – просто ответила девушка.

Бренда и в самом деле выглядела очень взволнованной и напуганной. Страх перед будущим буквально плескался в ее широко распахнутых янтарных глазах.

– Все мы через это прошли, – со слегка снисходительной интонацией заметила вошедшая.

– Да, я это понимаю, – прошептала девушка. – Но все же…

Женщина стремительно приблизилась к ней, крепко обняла.

– Запомни, – прозвучал ее голос над ухом Бренды, – все будет хорошо.

– Спасибо, – с благодарностью прошептала та.

Отстранившись, миссис Коэн оглядела девушку внимательным взглядом.

– Выглядишь потрясающе, – наконец заключила она, с удовлетворением отметив, что белое атласное платье, спадающее к полу пышной, расшитой жемчужными цветами юбкой, идеально сидит на фигуре Бренды.

Облегающий верх подчеркивал полную грудь и тонкую талию, темные волосы, уложенные в изысканную прическу, открывали взору красивое лицо с выразительными глазами.

– Да, спасибо… – Бренда стояла, не зная, что еще сказать.

Она всегда терялась в присутствии матери Арчи.

– Бренда, – немного торжественно начала та, – я не сразу приняла тебя, знаю. Но и ты меня пойми… Когда я в первый раз так неожиданно столкнулась с тобой… А потом эта ситуация с вашим купанием… В общем, на меня это повлияло не лучшим образом… – Она взяла девушку за руку и крепко сжала, открыто смотря в глаза. – Однако потом, когда я увидела, с какой любовью вы относитесь друг к другу, как ты держишься с Джошем и как этот малыш обожает тебя… Я все поняла… Ты – именно тот человек, который нужен моему сыну и моему внуку. И я принимаю тебя в нашу семью. – Она немного помолчала. – Наверное, это должен был сказать тебе мистер Коэн, но у него еще будет время высказать свои мысли. А я пришла к тебе, чтобы вручить это… – Открыв сумочку, миссис Коэн достала оттуда бархатный футляр. – Это жемчужное ожерелье принадлежало нашей бабушке, я никому не отдавала его. Но на днях вдруг поняла, что ты должна носить его… как мать, как жена. В нашей семье оно передается по наследству по женской линии, и, поскольку Бог не послал нам дочку, я прошу тебя, прими это в дар…

– Что вы, миссис Коэн, – запротестовала Бренда.

– Не спорь, – строго заметила та, – ну-ка повернись… – Достав ожерелье, мама Арчи сама надела его на шею девушке. – Оно тебе очень подходит, – с улыбкой добавила она, видя, как румянец покрывает щеки Бренды.

– Спасибо… спасибо вам за все… – Бренда бросилась ей на шею. – Никогда… никогда у меня не было такой семьи… и я думала, что никогда уже не будет…

– Девочка моя… – Растроганная миссис Коэн погладила ее по голове. – Ну не нужно слез. Ведь сегодня такой день. Тебе надо быть красивой. И вообще, скоро придет мистер Коэн…

В этот момент как раз раздался деликатный стук.

– Вы готовы? – Голова отца Арчи возникла в проеме открывшейся двери.

– Да, – ответила его жена. – Давай мне этого маленького хулигана, – она приняла с рук мужа Джошуа, – и можете идти. А я поспешу занять свое место в первом ряду…

Бренда шла по красной ковровой дорожке, специально по этому случаю расстеленной в саду. Она не смотрела по сторонам, чувствуя на себе заинтересованные взгляды гостей. Взор девушки был устремлен вперед, туда, где стоял он, Арчибальд Коэн, мужчина, которого она любила больше всего на свете.

Вот она услышала детский лепет и, бросив взгляд в сторону, увидела Джоша, стоявшего на коленях у бабушки. Не поднимая руки, она оттопырила ладошку и помахала ему, улыбаясь. Джош захихикал и уткнулся в шею миссис Коэн. Затем чуть отодвинулся, прищурился и лукаво посмотрел на Бренду – та как раз проходила мимо него.

– Ма-ма! – сказал он.

Однако бабушка ловко заставила внука замолчать, снабдив того конфетой, предусмотрительно захваченной с собой. В спину Бренде донеслось довольное чавканье. Она чуть не рассмеялась, но вовремя опомнилась, так как была уже рядом с женихом.

Бренда встала рядом с ним и подняла на Арчи глаза.

Я люблю тебя, говорил его взор.

И я люблю тебя, вторил ее.

Теперь мы всегда будем вместе?

Да!

И казалось, миллионы бабочек с золотистыми крыльями словно дымкой окутали их, закрывая от остальных. Они порхали и кружились вокруг, а Бренда и Арчи смотрели друг на друга и вели свой безмолвный диалог.

И даже священник, словно завороженный этим волшебством, смотрел на них некоторое время, не в силах нарушить очарование. Потом он встрепенулся, будто стряхнул наваждение, дипломатично кашлянул.

Бабочки вздрогнули и испарились, как будто их и не было, лишь солнце светило над их головами, согревая своим ласковым теплом.

Арчи и Бренда повернулись к священнику.

Они были счастливы.

Они знали, что их любовь сильнее всего на свете.

Они догадывались, что проведут долгую и прекрасную жизнь, наслаждаясь обществом друг друга.

Они слышали, как бьются в унисон их сердца.

Они чувствовали близость друг друга и понимали, что теперь так будет всегда.

И это было именно то, чего они оба хотели, к чему стремились…

Content

Ронда Бэйс
Время быть счастливой

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Эпилог