Сергей Москвин

Предельная глубина

От автора

В основе романа «Предельная глубина» лежит трагический случай, произошедший с советскими боевыми пловцами на озере Байкал в 1982 году. В сети Интернет можно найти немало упоминаний об этом событии, а центральные телеканалы «Первый» и REN TV подробно описали его в своих документальных фильмах об НЛО и контактах с внеземными существами. Я сознательно не пересказываю его сейчас, чтобы не раскрывать интригу сюжета, однако читатель, знакомый с вышеупомянутым событием, сразу поймет, о чем идет речь.

За четверть века, минувшую с того времени, трагедия на Байкале обросла множеством легенд и уже сама превратилась в легенду. Мне не удалось найти ни одного участника или очевидца данных событий, поэтому я не берусь утверждать, что описанный случай имел место в реальности. Ответ наверняка содержится в военных архивах. Но документы, касающиеся формирования, подготовки и операций советского подводного спецназа, в большинстве своем содержат государственную тайну и еще не скоро будут рассекречены.

Как бы там ни было, данный роман – это не попытка докопаться до истины (предоставим это право историкам), а возможность задуматься о том, чем могла обернуться для человечества та роковая встреча с неведомым.

Пользуясь возможностью, я приглашаю очевидцев и участников описанных событий, людей, располагающих какой-либо информацией, а также всех интересующихся изучением аномальных явлений на сайт романа «Предельная глубина»: www/moskvins.ru.

Сергей Москвин

Пролог

Cреди покрытых густым лесом диких таежных сопок внезапно открылась плоская, вытянутая линза поверхности озера. Все находящиеся на борту вертолета офицеры штаба Сибирского военного округа одновременно прильнули к иллюминаторам.

– Это оно? – с удивившим его самого волнением спросил заместитель начальника штаба у своего помощника.

– Оно самое, товарищ полковник! – немедленно отозвался тот. – На десятки километров вокруг ни одного живого человека! Даже буряты и эвенки обходят этот район стороной! Самое подходящее место для секретной базы! Лучшего и искать не надо!

Из-за шума работающих двигателей помощнику приходилось кричать. Протиснувшись за спинами офицеров, он заглянул в пилотскую кабину.

– Давайте на примерочный круг!

Управляющий машиной седой пилот с косым шрамом на щеке – следом душманской пули, угодившей в лобовое стекло фонаря его «Ми-восьмого» полгода назад в Афганистане, нехотя наклонил ручку управления.[1] За время афганской командировки он привык доверять своим ощущениям. До предела обострившаяся на войне интуиция не раз спасала жизнь и ему, и экипажу, и находившимся на борту десантникам. Сейчас она не просто кричала – она вопила во весь голос! Открывшаяся внизу картина не нравилась ему. Не нравилась настолько, что пилот с трудом поборол желание развернуть машину и, наплевав на полученный приказ и предполетную инструкцию, лететь обратно на аэродром. В другое время и в другой стране он, возможно, так бы и поступил. Но плюющиеся свинцом кручи афганских гор остались за тысячи километров от забайкальской тайги, просторы родной страны дышали миром и спокойствием, а показания приборов не предвещали беды. К тому же ни расположившийся в соседнем кресле молодой штурман, ни штабные офицеры, похоже, не разделяли его опасений. И все-таки руки пилота ощутимо дрожали, когда он входил в пологий вираж. Но никто, кроме него самого, не заметил этой дрожи.

В пассажирском отсеке заместитель начальника штаба округа и сопровождающие его офицеры продолжали разглядывать медленно поворачивающееся под ними озеро. День выдался пасмурный, и, очевидно, из-за этого водная гладь внизу казалась не серебристой или бледно-зеленоватой, как на подавляющем большинстве таежных озер, а стальной.

– Что это там, в центре? – недоуменно спросил кто-то из офицеров.

Замначальника штаба встрепенулся, и предупредительный помощник тут же вложил ему в руку бинокль. Полковник приник к окулярам.

Действительно, ближе к центру озера на воде виднелось темное, практически идеально круглое пятно, чем-то похожее на пленку разлившейся нефти, только не на поверхности, а в глубине.

– Похоже на впадину, – предположил все тот же голос.

Замначальника штаба нахмурился. По его мнению, вытянутое в длину озеро с темным пятном посредине больше всего походило на гигантский, хищно прищуренный глаз с нацеленным в небо черным зрачком. Ему даже показалось, что он видит там отражение пролетающего над водой вертолета. Внезапно в глубине «зрачка» промелькнула молния, и по поверхности пятна разлился призрачный свет. Темная вода заискрилась тысячами огней. Даже сквозь стекло иллюминатора и обшивку фюзеляжа полковник ощутил исходящее от них тепло. Его тело воспарило над жестким вертолетным сиденьем, руки опустились сами собой. Огни на поверхности озера стали ярче и ближе. Теперь уже не нужен был бинокль, чтобы рассмотреть их.

В пилотской кабине командир экипажа из последних сил пытался вытянуть из штопора потерявшую управление машину. Но руки словно стали ватными и уже не могли сдвинуть с мертвой точки заклинившие рычаги управления. В соседнем кресле блаженно улыбался штурман. Он даже не попытался прийти на помощь пилоту, борющемуся с неуправляемой машиной.

По косой дуге вертолет спикировал вниз, ударился о воду и загорелся. Подскочил, как подскакивает пущенный с большой силой плоский камень, и, объятый пламенем, окончательно рухнул в озеро, не дотянув десяти метров до берега.

Глава 1

Перспективное назначение

1

Горячий воздух застыл над растрескавшейся от солнечного жара землей и ровной, как зеркало, водной гладью. Только подойдя к самой береговой кромке, где редкие волны лениво лижут перемешанный с белыми кристаллами поваренной соли прибрежный песок, можно понять, что отливающая на солнце неподвижная масса – это вода, тысячи тон соленой воды, заполнившие природную котловину, причудливым зигзагом пересекающую степи и плоскогорья восточного Казахстана.

Со стороны сколоченной из грубооструганных досок и выкрашенной в зеленый защитный цвет смотровой трибуны, украшенной кумачом с броским, накануне прописанным лозунгом «Народ и армия едины», движение воды у береговой линии совершенно неразличимо. Поэтому пять человек в армейской полевой форме и в званиях от майора до полковника, тесно обступившие стоящего в центре трибуны насупленного и тяжело дышащего генерала, могли лишь догадываться о напряженной драме, разворачивающейся в нескольких метрах ниже поверхности озера. В отличие от старших офицеров и обливающегося потом генерала, думавшего лишь о том, какого черта он поперся на этот полигон, вместо того чтобы остаться в штабе, как предлагал командир части, два одинаково крепких и жилистых старших лейтенанта с почерневшими от загара лицами и выгоревшими на солнце короткими волосами имели гораздо больше представления о том, что должно происходить в глубине. Именно они, которым не нашлось места на трибуне, в течение одиннадцати последних недель готовили группу водолазов-разведчиков, державших сейчас экзамен перед командованием части и высоким проверяющим из Москвы за право продолжить службу в отдельной бригаде морской пехоты специального назначения, за право называться «морскими дьяволами» – боевыми пловцами. Это под их руководством курсанты постигали навыки обращения с водолазным снаряжением, холодным и огнестрельным оружием, с ними осваивали тактику боевых операций малых групп в воде и на берегу. Но сейчас опытного и знающего наставника нет рядом, и уже сами курсанты должны продемонстрировать, чему они научились за время курса боевой подготовки. С того момента, как их в полном боевом снаряжении выбросили с вертолета в десяти милях от берега, курсанты предоставлены сами себе.

Один из инструкторов – остролицый старлей с длинным хрящеватым носом, выделяющимся на его плоском лице, с тревогой взглянул на свои наручные часы. Хотя он выпустил уже не один десяток разведгрупп, сейчас он волновался больше обычного. Сегодня особенный день. Сегодня за ходом учений наблюдает не кто-нибудь, а сам генерал Каргополов, начальник главка спецназов. Но главная причина волнения была даже не в этом, а в том, что курсанты из группы его напарника старлея Мамаева стабильно показывают более высокие результаты. Ладно бы только в каком-нибудь одном виде учебной программы: в стрельбе или подводном ориентировании. Так ведь нет! Практически по всем дисциплинам у них показатели лучше, за исключением разве что политподготовки. И что только такого Мамай с ними творит? Начальство все это видит и, разумеется, свои выводы делает. Глядишь, Мамай и капитана раньше получит, хотя у него выслуги на год меньше. А если вдруг место начбоя[2] освободится, кто первый кандидат? Опять же Мамай! Правда, если бойцы Мамая облажаются перед Каргополовым, не видать тому ни внеочередного звания, ни завидной должности. А сегодняшняя задача может оказаться непосильной даже для его выводка. Проплыть в гидрокостюмах и полном боевом снаряжении от точки выброски до берега восемнадцать с половиной километров. И не просто проплыть, а, ориентируясь только по компасу, отыскать в изломанной береговой линии залив с выстроенным на берегу учебным полигоном. Преодолеть под водой три линии боновых заграждений и противодиверсионных сетей с установленными на них шоковыми и сигнальными минами. После чего атакой из-под воды уничтожить укрепленный пункт условного противника.

Остролицый старлей исподлобья посмотрел на второго инструктора, такого же подтянутого и мускулистого, только с более темными волосами, такими же темными бровями и выразительными карими глазами. Тот сделал вид, что не заметил недружелюбный взгляд сослуживца, и отвернулся к воде. В этот момент вода у берега буквально вскипела, и оттуда на прибрежный песок выбросились две мокрые фигуры в облегающих гидрокостюмах с дыхательными аппаратами за плечами и специальными автоматами в руках. Водолазы залегли, открыв шквальный огонь по установленным на берегу ростовым фанерным мишеням, от которых во все стороны полетели щепки. Следом за первой парой разведчиков из воды выбрались еще четверо водолазов в таком же снаряжении, и уже все шестеро, поочередно прикрывая друг друга огнем, бросились к возведенным на берегу железобетонным коробкам, обозначающим укрепленный пункт противника.

На смотровой трибуне возникло оживление.

– Чья эта группа? – отрывисто спросил Каргополов, наблюдая за разворачивающимся на полигоне действием.

Адъютант Каргополова подполковник Москалин придвинулся ближе, ловя каждое слово своего начальника. Но на этот вопрос он ответить не мог.

– Старшего лейтенанта Мамаева, – с готовностью отрапортовал командир части полковник Щукин, разглядев в бинокль приклеенные пластырем алые полоски на рукавах гидрокомбинезонов появившихся на берегу водолазов.

Тем временем бегущие по песку водолазы достигли первого бункера. Здесь они вновь разделились. Одна пара осталась у бетонной стены, прилаживая к ней заряд взрывчатки, вторая, не задерживаясь, бросилась к соседнему сооружению. Перебегая от одного укрытия к другому и прикрывая друг друга, водолазы заминировали четыре условных бункера и вернулись к воде. Все четыре установленных ими заряда рванули практически одновременно, подтвердив слаженность действий всех бойцов диверсионной группы. Как только отгремело эхо взрывов и учебные цели окутались облаками взметнувшейся пыли, Щукин повернулся к Каргополову, лихо вскинул руку к виску, для чего его заместителям пришлось потесниться, чтобы освободить командиру место для этого строевого приема, и отрапортовал:

– Товарищ генерал-лейтенант! Учебно-боевая задача выполнена! Береговой укрепленный пункт условного противника уничтожен!

Хотя поставленную задачу пока выполнила только одна группа из двух, по лицу Щукина было видно, что он доволен результатами учений. Можно наконец вернуться в штаб, выбравшись с солнцепека в прохладу кондиционеров. Генерал Каргополов ничего не имел против этого, поэтому не стал цепляться к словам командира части. Как действуют подготовленные на базе подводные диверсанты, он уже увидел, а следить за работой каждой группы водолазов – дело инструкторов, а не начальника главка. К тому же остался еще целый ряд служебных вопросов, которые следует обсудить с командиром части.

Каргополов приложил руку к широкополой панаме, презентованной ему Щукиным вместе с комплектом тропического камуфляжа сразу после прибытия в часть.

– Поздравляю вас с успешным выполнением боевой задачи!

Все присутствующие на трибуне офицеры во главе с командиром части радостно заулыбались. Даже оперуполномоченный отдела военной контрразведки расплылся в довольной улыбке, хотя похвала начальника главка Главного разведывательного управления Минобороны вроде бы не имела к нему отношения. И только остролицый лейтенант продолжал хмуро смотреть на бредущую по берегу цепочку водолазов.

2

– А теперь о неприятном.

Все офицеры, собравшиеся в просторном кабинете командира части, мгновенно подобрались, услышав из уст Каргополова эти слова. Потому что за ними могло последовать все, что угодно, вплоть до обвинения в измене и шпионаже. Когда большая часть службы прошла в штате военной разведки, когда только и читаешь в рассылаемых циркулярах о враждебных действиях США и других стран блока НАТО, направленных на подрыв обороноспособности СССР, поневоле начинаешь подозревать всех и каждого в потенциальной измене. И за примерами далеко ходить не надо. В одном из последних приказов Генштаба как раз говорилось о разоблачении такого предателя, окопавшегося в управлении кадров Минобороны.

– Противник, в первую очередь спецслужбы США, наращивает усилия для получения сведений о наших войсках специального назначения. В том числе о формированиях подводных диверсантов-разведчиков и базах их подготовки, – продолжал Каргополов.

Щукин и его заместители с тревогой посмотрели друг на друга. Не ты ли, иуда, сообщаешь американцам эти сведения?

– Вдоль наших южных границ идет строительство сразу нескольких сейсмических станций. Это не что иное, как новые посты технической разведки. Очевидно, противник собирается использовать их для отслеживания испытаний ядерного оружия на семипалатинском полигоне. Но… – Каргополов сделал многозначительную паузу, – как утверждают наши эксперты, эти сейсмические станции способны регистрировать и взрывы диверсионных фугасов на озере Балхаш. А это уже прямая расшифровка нашей базы!

Присутствующие на совещании офицеры расслабились, разом забыв, что еще несколько секунд назад подозревали друг друга в измене. Щукин стал лихорадочно придумывать, какие мероприятия можно провести, чтобы избежать расшифровки военной базы или, по крайней мере, скрыть от противника ее истинное предназначение. Но на этот раз его предложения не понадобились.

– В связи с этим командованием принято решение об изменении программы подготовки водолазов-разведчиков и выделении курса минно-взрывного дела в отдельный этап обучения с переносом занятий на специально созданный для этой цели учебно-испытательный полигон в Сибирском военном округе, – объявил Каргополов. – Кого из своих инструкторов вы рекомендуете для этой работы?

В кабинете наступила мертвая тишина. Когда решение принято, поздно что-либо говорить и доказывать. Остается только исполнять. Но еще ни один командир добровольно не расформировал свою часть и не отпустил в другое подразделение ни одного ценного специалиста.

Щукин переглянулся со своим замполитом, подполковником Артемьевым, ища у него поддержки. И тот с готовностью пришел ему на помощь:

– Мы всесторонне рассмотрим все кандидатуры и представим вам на утверждение.

Но такой ответ не понравился начальнику главка.

– А этот инструктор, чья группа сегодня отличилась на учениях, что он собой представляет?

Замполиту по должности положено знать весь личный состав. Поэтому отвечать на вопрос генерала вновь пришлось ему.

– Старший лейтенант Мамаев, двадцать пять лет. К нам переведен из Отдельного морского разведывательного дивизиона Северного флота. Участник шести боевых операций. Имеет опыт глубоководных погружений и подводных взрывных работ. Награжден двумя орденами Красной Звезды и орденом Красного Знамени.

Артемьев хотел закончить, тем более что сведения, почерпнутые им из личного дела Мамаева, на этом иссякли, но, встретившись взглядом со Щукиным, который беззвучно шевелил губами, поспешил добавить:

– Вместе с тем вынужден отметить, что Мамаев уделяет недостаточное внимание политико-воспитательной работе среди курсантов. Так, вместо семинара по изучению материалов XXVI съезда КПСС он организовал со своей группой марш-бросок, грубо нарушив план учебных занятий. В другой раз группа Мамаева в полном составе опоздала на лекцию по научному коммунизму. Причем староста группы заявил, что они опоздали из-за того, что под руководством своего инструктора отрабатывали под водой приемы рукопашного боя с холодным оружием.

Видя одобрение в глазах Щукина, Артемьев готов был продолжать и дальше, но Каргополов перебил его:

– Мы обсуждаем кандидатуру инструктора, а не замполита. Каковы результаты группы Мамаева в боевой подготовке?

– Самые высокие среди всех учебных групп, – нехотя ответил Щукин. Он уже понял, что со своим лучшим инструктором ему, судя по всему, придется расстаться.

– Тогда и нечего наводить тень на плетень, – отрезал Каргополов. – Готовьте документы на перевод. Для начала в распоряжение начальника разведуправления Сибирского военного округа.

После торжественного обеда в офицерской столовой, организованного по случаю завершения инспекторской проверки, когда командование части поголовно занялось подготовкой к вечерней рыбалке – такому же обязательному и не менее ответственному мероприятию при приеме высоких гостей, чем показательные учения разведгрупп боевых пловцов, Каргополов, уединившись со своим адъютантом в кабинете Щукина, изучал личное дело старшего лейтенанта Мамаева. Пролистав довольно толстую, несмотря на еще сравнительно небольшой стаж воинской службы офицера, папку и не найдя там ничего, что могло бы послужить основанием для перемены уже принятого решения, генерал захлопнул личное дело.

– Ну что голову повесил? – спросил он у угрюмо молчащего адъютанта. – Вон какого толкового инструктора нашли. Глубоководный ныряльщик, участник боевых операций, да еще трижды орденоносец!

Подполковник Москалин с сомнением покачал головой.

– Да я все переживаю, как на новом полигоне дело сложится. Места, говорят, там гиблые.

Он прослужил в адъютантах у Каргополова более шести лет и по праву считался его доверенным лицом, поэтому наедине с начальником высказывал свои сомнения напрямую. Но на этот раз слова адъютанта не вызвали у начальника главка ничего, кроме раздражения.

– А нечего переживать, нормально сложится. Матчасть готова, военный городок полностью отстроен. Хоть завтра начинай подготовку курсантов. А ты панические слухи распускаешь и местные сплетни поддерживаешь.

– А катастрофа вертолета штаба округа? – напомнил Москалин.

Каргополов поморщился, отчего его изборожденное морщинами лицо стало похоже на печеное яблоко.

– Это случилось год назад. Вывод комиссии однозначен – ошибка пилота, снизившегося до недопустимо малой высоты, в результате чего вертолет задел лопастями воду и рухнул в озеро. Так что слухи тут совершенно ни при чем. И вообще, военная разведка оперирует не слухами, а фактами.

– Так точно, товарищ генерал, – поддакнул Москалин, безошибочно научившийся определять, когда Каргополов допускает возражения, а когда нет. Хотя аргументы начальника на этот раз его отнюдь не убедили.

3

Увидев впереди профессора Петровского, Зоя остановилась. Петровский как раз вышел из кабинета заведующего кафедрой. Зое тоже нужно было попасть в кабинет, чтобы утвердить у завкафедрой свой учебный план, но встречаться с Петровским она не хотела. Какой смысл, если он уже сказал свое слово? А то, что профессор Петровский держит слово, об этом на кафедре биологии знали все: и студенты, и аспиранты. «Ну, и очень надо!» – сказала она самой себе, хотя на душе было горько и обидно. Вон Маринка сумела выбить для себя место в группе, хотя какое отношение тема ее кандидатской имеет к целям экспедиции? Ровным счетом никакого! Зато на защите можно будет с гордым видом заявить: участвовала в научной экспедиции по изучению забайкальской ихтиофауны. И ведь наверняка сработает. Мужики просто тают от умиления, когда узнают, что какая-нибудь смазливая аспирантка не поленилась съездить в экспедицию. Словно это так просто, захотела и поехала. Зоя вон сколько раз обращалась к Петровскому с просьбой включить ее в состав группы, уговаривала, чуть ли не на коленях стояла, а тот ни в какую. А Маринка пару раз переспала с его помощником Скворцовым – и вот, пожалуйста – уже в штате. И еще гордится этим. Противно слушать!

Зоя остановилась, сделав вид, что изучает стенд с материалами научно-практической конференции. Но Петровский, как назло, повернул в ее сторону.

– Серебреникова! Вы-то мне и нужны.

Надо же! Оказывается, она ему нужна.

– Вы по-прежнему горите желанием поехать в забайкальскую экспедицию?

– Конечно, Константин Львович! – Зоя просияла.

– Тогда собирайтесь. У Федосеева опять язва открылась, так что вакантное место есть.

Зоя вспомнила доцента Федосеева. Он всегда ходил хмурый и постоянно придирался к ней по пустякам, да и не только к ней. На кафедре его не любили. Но сейчас она испытывала к Федосееву искреннюю благодарность и, конечно, сочувствие.

– Но учтите, Серебреникова, та часть плана исследований, которая была на Федосееве, теперь на вас.

Зоя поспешно кивнула.

– Конечно, Константин Львович.

– Работы будет много.

– Я готова.

Петровский постоял еще несколько секунд, словно обдумывал принятое решение – Зоя даже испугалась: вдруг опять передумает, потом объявил:

– Получите направление в учебном отделе. И не затягивайте. Через два дня выезжаем.

– Конечно, Константин Львович, – в третий раз повторила Зоя. – Я прямо сейчас туда. Мне только учебный план подписать. – Она засуетилась, но Петровский уже шагал по коридору, утратив к ней интерес.

Закончив свои дела на кафедре и получив в учебном отделе направление в экспедиционную научно-исследовательскую группу профессора Петровского, Зоя внезапно вспомнила, что в библиотеке за ней числятся несколько книг, в их числе монография самого Петровского о плоских червях. Книги лежали в ее комнате, в общежитии, и Зоя прямиком отправилась туда.

В общаге она встретила Маринку Чащину. В Ленинграде у Маринки, точнее, у ее родителей была отдельная, хотя и однокомнатная, квартира, но Маринку часто можно было встретить в общежитии для иногородних, причем не только на этаже, где проживали аспиранты, но и среди студентов.

– Привет, подруга! – махнула она рукой на ходу. – Как дела? Какие планы?

Она всегда набивалась в подруги. Наверное, потому, что это позволяло ей без зазрения совести спихнуть на Зою проверку своей части студенческих рефератов.

– Еду с вами в Забайкалье, – похвасталась Зоя. Хотя сначала хотела устроить Маринке сюрприз на вокзале, да вот не утерпела.

– Да ты что?! – обрадовалась Маринка, и, похоже, искренне. – А ну-ка, давай рассказывай!

Она подхватила Зою по руку, влетела к ней в комнату и набросилась с вопросами:

– Очаровала-таки Петровского? Ну и как он в постели?

– Ты что, совсем?! – возмутилась Зоя, даже покрутила пальцем у виска. – Соображаешь, что говоришь?!

Маринка только расхохоталась.

– Неужели моего Скворцова?

– Да ну тебя. Я такими вещами не занимаюсь.

– Ой-ой-ой! – Маринка вытянула свои ярко накрашенные губки. – Какие мы скромные. Между прочим, Петровский еще вполне ничего. Крепкий старичок.

– Какой он старичок? – вступилась за профессора Зоя. – В прошлом году на кафедре его сорокапятилетний юбилей отмечали.

Маринка согласно кивнула.

– Вот я и говорю: крепкий. – Она понизила голос: – Так у тебя ничего с ним не было? А как же ты тогда…

– Федосеев заболел.

– Так ему и надо! – сердито воскликнула Маринка. – А то лезет везде, где его не спрашивают! Недавно остановил меня в вестибюле. Чащина, что у вас за юбка? Вы, между прочим, в университет пришли, а не на танцы. Можно подумать, я не знаю, куда пришла! Пусть подольше болеет. Надоело его вечно недовольную рожу видеть. Жена, наверное, не дает, вот он ко всем и цепляется.

Зое стало жалко несчастного доцента.

– Зачем ты так говоришь? У него, между прочим, язва открылась.

– Не придирался бы к людям – не было бы никакой язвы! Все болезни, кстати, от этого. Вот я, – Маринка повернулась к висящему на стене зеркалу, – плохого людям не делаю, зла никому не желаю. Поэтому и не болею… и выгляжу соответственно.

Зое стало смешно.

– А Федосеев?

Маринка отмахнулась.

– Дался тебе этот Федосеев.

Продолжая крутиться перед зеркалом, она собрала в кулак распущенные по плечам волосы, подняла их над головой и неожиданно спросила:

– Слушай, Зойка, может, мне прическу поменять? Сделать, как у тебя, с открытой шеей. Мне пойдет, как думаешь?

Зоя прыснула.

– А, ладно, не буду, – заключила Маринка. – Перед дальней дорогой что-либо менять – плохая примета. Вот вернемся, тогда и постригусь.

– Слушай! – внезапно о чем-то вспомнив, она присела на кровать рядом с Зоей. – Нам же надо решить, что мы с собой возьмем. В первую очередь нужна хорошая мазь от комаров, и побольше. А то будем ходить все искусанные, рожи, как репы… Чего ты ржешь?! В тайге комары просто звери. Самые опасные твари!

Но приступ смеха оказался таким сильным, что Зоя не смогла остановиться.

4

Сибирь встретила тридцатиградусной жарой. Для Игоря Мамаева это оказалось неожиданным. Сработал стереотип мышления, в мыслях Игорь представлял свое новое место службы глухим таежным тупиком с трескучими морозами.

Тем не менее он охотно согласился сменить балхашские солончаки на сибирскую тайгу. Пыль и обжигающая духота пустыни за два года службы на Балхаше уже порядком надоели ему. Как надоел скудный и однообразный пейзаж с гонимыми ветром колючими шарами перекати-поля и редкими кустиками жестких стеблей ковыля, таких сухих, что было совершенно непонятно, как он растет. В высохшей траве, среди песка и голых камней шныряли скорпионы, ядовитые сколопендры и гигантские многоножки, которым ни треск выстрелов, ни грохот взрывов были нипочем, поэтому их можно было встретить даже на полигоне. На Балхаше Игорь даже стал с симпатией относиться к змеям, которые охотились на всю эту членистоногую гадость. По-настоящему комфортно он чувствовал себя только в воде, даже тогда, когда приходилось погружаться на предельную глубину. Поэтому Игорь, не раздумывая, принял предложение командования продолжить службу на новом дальневосточном полигоне, которое исходило от самого генерала Каргополова. Тем более что Каргополов пообещал повышение по службе, хотя так и не назвал будущую должность.

Кроме собственных амбиций, Игорем руководили и чисто человеческие желания. Ему очень хотелось увидеть настоящий, дремучий лес с поднимающимися к самому небу вековыми соснами и стволами в три обхвата, побродить по тайге с двустволкой и даже, может быть, поохотиться на лесную дичь, а не давить каблуками сколопендр и скорпионов, лопающихся с сухим хрустом под подошвами водолазных чулок и десантных ботинок.

То, что он глупо ошибся, воображая, что летом в Сибири так же холодно, как на побережье Белого моря, где он служил срочную, Игорю стало ясно, когда поезд миновал Уральские горы. На небе светило яркое солнце, и если бы не открытое настежь окно, через которое в купе врывался встречный ветер, впору было вспомнить жару балхашской пустыни. Зато пейзаж за окном радовал глаз. Игорь очень жалел, что Урал поезд пересекал ночью и ему так и не удалось увидеть знаменитые горы. Но и за Уралом было на что посмотреть. Лежа на верхней полке и уставившись в окно, Игорь подолгу любовался тянущимся вдоль железнодорожного полотна хвойным лесом или холмами, покрытыми густой и даже на вид сочной травой, а не сухой и жесткой пустынной колючкой.

Компания в пути тоже подобралась веселая. Через одно купе ехали две студентки-хохотушки, возвращающиеся в Томский университет после летних каникул. Строго говоря, студентов было пятеро: кроме двух девчонок, еще трое парней. Но студентки предпочли своим сверстникам более взрослого попутчика и, едва познакомившись с Игорем, пригласили его к себе в купе. Дорога предстояла долгая, и он охотно принял их предложение. Поначалу его удивило, откуда у бедных студентов деньги на билеты в купейный вагон. Сам он взял такой билет только потому, что проезд к новому месту службы оплачивало Министерство обороны. Однако вскоре в разговоре Игорь узнал, что студенты отнюдь не бедные – все москвичи и дети весьма обеспеченных родителей. Правда, сами ребята так не считали.

– У родаков на столичный вуз бабок не хватило, вот и учимся в Томске, – признался ему один из парней по имени Максим, или Макс, как представили его девушки. – А что, мне нравится. Предки далеко, полная свобода!

Игорь в ответ грустно вздохнул. Он никогда не видел своих родителей. Его детство прошло в донецком детдоме. В мальчишеских фантазиях отец представлялся Игорю знаменитым на всю страну шахтером, который погиб во время аварии на шахте, спасая людей. Взрывы метана, обвалы и пожары нет-нет да и случались на донецких шахтах, укрепляя веру Игоря в героическую судьбу отца. С матерью было сложнее. Она отказалась от сына сразу после его рождения. Игорь пытался придумать оправдывающие мать обстоятельства, но так и не сумел. В детдоме воспитывались разные дети. У одних родители действительно погибли, у кого-то сидели в тюрьме или были лишены родительских прав. Немало было и тех, от которых отказались собственные матери. Но именно к Игорю приклеилось обидное прозвище Подкидыш. Он спорил, отчаянно доказывая, что это не так. Но его упорство только распаляло насмешников. Когда слова не помогали, приходилось пускать в ход кулаки. Игорь бесстрашно бросался в драку, не обращая внимания на количество и физическую силу своих обидчиков. А так как в одиночку мальчишки обычно не высмеивали его – какой смысл, если насмешек никто не видит, то драться приходилось сразу с несколькими противниками. За драки в детдоме строго наказывали. А полученные Игорем синяки и ссадины редко удавалось скрыть, тем более что поначалу ему доставалось больше других. Так в дополнение к обидному прозвищу он приобрел репутацию хулигана.

Чтобы уметь постоять за себя, Игорь записался в секцию бокса. Одиннадцатилетних пацанов туда не брали, и он прибавил себе один год. Игорь не щадил себя на тренировках, при любой возможности приходил на дополнительные занятия и через год уже боксировал на равных с четырнадцати– и даже пятнадцатилетними ребятами. После городских соревнований, где он дошел до финала, уступив в решающей схватке лишь действующему чемпиону области, тренер пообещал поднять в комитете спорта вопрос о его переводе в школу олимпийского резерва. Однако все мечты о спортивных победах и олимпийской славе безжалостно разрушила директриса детского дома – полная, надменная грымза, депутат городского совета и заслуженный учитель УССР, перед которой заискивали все учителя и воспитатели. Она с самого начала невзлюбила Игоря за его независимый характер и бескомпромиссную прямоту. Узнав, что он занимается боксом, она не поленилась лично сходить к главному тренеру, чтобы вручить собственноручно составленную на Игоря характеристику, где в красках описала хулиганские наклонности дерзкого воспитанника. Результатом ее визита стало исключение Игоря из боксерской секции. Узнав о решении тренерского совета, он два часа проплакал на чердаке детского дома. Именно тогда у него родилась мечта уплыть куда-нибудь далеко-далеко, за тысячу морей, от всех несправедливостей жестокого мира.

К шестнадцати годам Игорь твердо решил стать моряком. Однако опоздал с подачей документов в Николаевское мореходное училище, пришлось идти работать слесарем на судостроительные верфи, откуда через год его призвали в армию. Вопрос: где служить – для Игоря не стоял. Только во флоте! Но вышло иначе. Опередив флотских «покупателей», на сборном пункте появился майор в матросской тельняшке, уголок которой выглядывал в вырезе укороченного черного кителя, и таком же черном берете. «Морская пехота», – зашептались в строю построившиеся по приказу майора призывники. Игорь не выделялся среди них ни ростом, ни атлетическим телосложением, но оказалось, что у «покупателя» наметанный глаз. Пройдясь вдоль строя, он остановился напротив Игоря, велел снять рубашку, безошибочно определил, что тот занимался боксом, потом предложил подтянуться на установленном во дворе сборного пункта турнике. И когда Игорь играючи подтянулся двадцать раз, его судьба определилась окончательно.

…Заметив, что его не слушают, Макс допил остатки пива из купленной на предыдущей станции бутылки, заглянул в горлышко и с сожалением поставил бутылку на пол.

– А какая у вас специальность? – поинтересовался Игорь.

– Юрис-пру-денция, – по слогам произнес Макс, с трудом выговорив длинное слово.

С одной бутылки так захмелеть невозможно. До пива парни определенно пили что-то более крепкое, сделал вывод Игорь.

– Значит, будете юристами. Интересная профессия.

– Ой! – скривился Макс. – Да мне по барабану, что там будет в дипломе написано. Главное, что от армии удалось откосить.

Сосед, сидящий рядом с ним, ткнул его локтем в бок. Но это предупреждение произвело обратный эффект.

– Чего ты пихаешься?! – сердито отмахнулся Макс. – Скажешь, не так, что ли? И ты, и вон Борька, – он указал взглядом на третьего студента, – когда поступали, только и думали о том, как бы в армию не загреметь да не угодить в Афган!

– Я, по крайней мере, люблю свою профессию, – заявил в ответ его сосед. Кажется, его звали Павел.

Из всех трех парней он выглядел самым трезвым и сейчас явно стеснялся незнакомого попутчика, присоединившегося к их компании. Ни ему, ни его товарищам было невдомек, что точка зрения Игоря не так уж сильно отличается от их собственной. Игорь отнюдь не разделял предубежденность студентов по отношению к армии. Но собственный опыт службы в морской пехоте и спецназе ГРУ окончательно убедили его в том, что армия должна быть профессиональной и комплектоваться исключительно добровольцами, как формируются спецподразделения ГРУ и госбезопасности. Только профессиональная армия будет по-настоящему боеспособной. А то что же получается? Два года командиры обучают солдата, и, когда более-менее чему-то научат, он уходит на дембель. И все начинается сначала. А сколько воинских специальностей, которые и за два года не освоить новобранцу! Вот на учениях к орудийным прицелам, к экранам радаров, рациям и приемникам и встают офицеры, потому что солдаты-срочники не могут справиться с усложняющейся год от года техникой. Только кому нужен такой обман? Точно не матерям, чьи пацаны гибнут от пуль душманов в афганских горах, и не государству, которое армия должна защищать.

– А вы, Игорь, кто по профессии? – прервала ход его мыслей студентка с красивым именем Лиля.

Она явно пыталась своим вопросом смягчить накалившуюся в купе атмосферу, и Игорь охотно пришел ей на помощь.

– Я геолог. Работал в Средней Азии, теперь вот еду в Сибирь.

– Это вы там так загорели? – уточнила девушка.

– Точно. – Игорь кивнул.

– Нефть искали? – включился в разговор Павел.

– Воду. Зачастую в пустыне вода ценнее нефти. Даже ценнее золота.

– Не скажите!

Павел собрался возразить, но Лиля его перебила:

– А сейчас где вы будете работать?

Игорь пожал плечами.

– Куда пошлют. Как поется: а мы едем за туманом, за туманом и за запахом тайги!

Обстановка окончательно разрядилась. Девушки, оказавшиеся студентками вовсе не юридического, а экономического факультета, стали наперебой рассказывать о своих планах на будущее. Кто-то из парней достал гитару. У их третьего товарища, который в основном отмалчивался, оказался на редкость чистый голос. Лиля с подружкой принялись ему подпевать. И хотя они обе часто не попадали в ноты, это ничуть не портило общего впечатления от их исполнения.

Как ни хорошо было ехать с новыми знакомыми, участвуя в их разговорах с зачастую наивными по молодости суждениями, и слушать их студенческие песни, но в Томске с ними пришлось попрощаться. Путь Игоря лежал в Читу, в штаб Сибирского военного округа, а студентов ждал университет. Особенно тяжело ему было расставаться с Лилей. И на то была отдельная причина.

В последнюю ночь перед Томском Игорю не спалось, и он вышел в коридор. Остальные пассажиры давно спали – двери всех купе были закрыты. Он остановился у окна и стал смотреть на проносящийся мимо темный лес. Внезапно в стекле возникло новое отражение – Лиля! Игорь обернулся. Девушка стояла рядом с ним и смотрела ему в лицо широко раскрытыми глазами. Стояла и молчала, явно чего-то ожидая. Он обнял ее за плечи и притянул к себе. И она бросилась ему навстречу, на мгновение прижалась лицом к его груди, а потом начала судорожно целовать. В глаза, нос, губы! Ее волосы пахли ромашкой и еще какими-то травами, губы были сладкими, как мед, а рот… Рот обжигающе горячим и глубоким, как озеро. Нет, как море, в котором хочется утонуть. Время для Игоря остановилось и вообще потеряло всякое значение, а вот место… Место было явно не подходящим. В любой момент в коридор мог выйти кто-то из пассажиров, которому именно в эту секунду приспичило прогуляться до туалета. И хорошо еще, если это окажется понятливый мужик, а если какая-нибудь скандальная тетка? Визг, крик. Игорь отлично себе это представлял. Как и заплаканные глаза Лили, готовой умереть со стыда. Такого он не мог допустить. Он легко подхватил девушку на руки, крепко прижал к себе и вышел в тамбур. Здесь было прохладно, в дверной щели межвагонного перехода свистел ветер. Но это не имело значения. Здесь они были вдвоем, только вдвоем. Игорь перестал сдерживать себя. Он рывком задрал у Лили футболку, под которой больше ничего не было. Увидел маленькие, но упругие груди с призывно торчащими сосками и припал к ним губами, сначала к одному, потом к другому. Впился, как в загубник дыхательного аппарата. Лиля тяжело застонала. Ее впалый живот с темным отверстием пупка ввалился еще глубже, открыв широкую щель между гладкой кожей и узкими спортивными брючками. Игорь просунул ладонь в эту щель, оттянул резинку трусиков и скользнул туда, где начинается источник первобытных ощущений. Лиля закусила палец на своей руке, чтобы не закричать. Она вся дрожала, а на лбу и на лице, несмотря на гуляющий в тамбуре сквозняк, выступили мелкие бисеринки пота. Все преграды рухнули. Потушить бушевавший в них обоих огонь страсти можно было только одним способом. Игорь уже был полностью к этому готов, когда его слух уловил в ритмичном перестуке колес новый звук – металлический скрежет поворачивающейся ручки межвагонной двери. Выпустив Лилю из своих объятий, он одним прыжком оказался возле двери и, схватив ручку, рывком вернул ее на место. С противоположной стороны на нее снова нажали, но безуспешно. Потом из-за двери послышался скрипучий голос проводницы:

– В чем дело?! Кто там хулиганит?!

Игорь обернулся к Лиле. Она уже одернула футболку, натянула обратно спущенные трусики, потом штанишки и, не оглядываясь, вылетела из тамбура обратно в вагон. Игорь дождался, когда хлопнула дверь ее купе, и отпустил дверную ручку.

В тамбур ворвалась разъяренная проводница. Стрельнув во все стороны хищными глазами, она уперлась взглядом в Игоря.

– Что здесь происходит?! Это вы дверь держали?!

– Я помочь вам хотел, – изобразил обиду Игорь. – Вижу, замок заело, вот и помог открыть.

Проводница сердито сдвинула брови, но собственной версии случившегося у нее, видимо, не было. Она еще раз нажала на запорную ручку, та действительно поворачивалась туго.

– А здесь что делаете?

– Подышать вышел. В купе душно.

Проводница смерила Игоря недоверчивым взглядом, но так и не нашла к чему придраться.

– Нечего здесь стоять. Возвращайтесь в вагон, – напоследок бросила она и, пройдя мимо, скрылась в своем купе.

Игорь подождал несколько секунд и вслед за проводницей вернулся в вагон. Дверь служебного купе была открыта. Проводница пересчитывала стаканы или делала вид, что пересчитывает, а на самом деле следила за ним. Игорь прошел дальше и остановился напротив купе, где ехали девушки, но постучаться к ним так и не решился. Даже если Лиля не спит, а она, конечно, не спит, что он ей скажет? Да и ее соседи могут проснуться: подружка Маша или Макс с Павлом. Стоило подумать о парнях, как Игорь ощутил укол острой ревности. Кто они Лиле, просто сокурсники, друзья-приятели или что-то большее? А она сама ему кто? Мимолетная знакомая, отдушина от скуки в дальней дороге или… Игорь не знал ответа. Он больше часа простоял под дверью Лилиного купе, но дверь так и не открылась.

Наутро Игорь тоже не смог объясниться. Лиля как будто нарочно избегала оставаться с ним наедине. Много шутила, но глаза при этом оставались грустными. Вскоре проводница объявила, что поезд подходит к Томску. Студенты стали укладывать свои вещи. Выбрав момент, Игорь выдернул Лилю в коридор. Именно выдернул – взял за руку и вывел из купе.

– Поехали со мной.

Она опешила. А может, не поверила в его искренность, хотя он говорил совершенно серьезно.

– Ну что вы! У нас же сессия. Вот в каникулы – другое дело…

Шутила, а сама чуть не плачет.

На вокзале, когда ехавшие до Томска пассажиры выходили из вагона, Игорь снова поймал Лилю за руку.

– Какой у тебя адрес? Я напишу тебе!

– Лучше я сама вам напишу, – ответила она. А куда напишет? На деревню дедушке? Если он и сам своего будущего адреса не знает.

На перрон провожать Лилю Игорь не пошел, остался в вагоне у окна. А она так и не обернулась. Только Маша пару раз махнула рукой на прощание да Борис – бард-самоучка – выразительно поднял над головой гитару. Потом Лиля и ее приятели скрылись за спинами других пассажиров, а он все стоял у окна и смотрел на текущую вдоль состава толпу.

Больше Игорь знакомств не заводил и весь оставшийся путь да Читы читал газеты, которые охотно отдали ему соседи по купе, или смотрел в окно. Места, где проходил поезд, были красивыми. Очень красивыми! Но с глазами Лили они сравниться не могли.

5

Спустившись из вагона на перрон, Игорь остановился. За его плечами был рюкзак, не брезентовый отечественный вещмешок с лямками и даже не «Ермак» с проволочным каркасом, а настоящий американский походный рюкзак – мечта любого туриста, да две дорожные сумки в руках. Вот и весь багаж. Под водой и на суше старший лейтенант Мамаев, он же Мамай, бывший командир разведгруппы, а ныне инструктор центра подготовки водолазов-разведчиков диверсионно-разведывательного отряда «Дельфин» Главного разведуправления, привык обходиться минимумом вещей. Мимо него целеустремленно брели другие сошедшие с поезда пассажиры, тоже с сумками, рюкзаками и чемоданами, некоторые еще и с детьми. В отличие от Игоря, все они куда-то спешили, словно боялись опоздать на другой поезд, хотя направлялись к зданию железнодорожного вокзала, выстроенному еще в дореволюционные времена и являющемуся, согласно информации, почерпнутой Игорем в туристическом справочнике о Чите, архитектурным историческим памятником. Он еще несколько секунд полюбовался на памятник дореволюционной архитектуры, после чего, присоединившись к спешащей толпе пассажиров, бодро зашагал к вокзалу.

Людской поток вынес Игоря на привокзальную площадь. Здесь поток раздваивался. Большинство пассажиров отправлялись штурмовать автобусы, меньшая часть сворачивала к стоянке такси. Опытным глазом Игорь определил, что почти все они были командированными. Мужчины, примерно от сорока до пятидесяти лет, в строгих костюмах и галстуках, без громоздких вещей, в основном с портфелями или недавно вошедшими в моду плоскими чемоданчиками-«дипломатами». Игорь наизусть помнил адрес штаба Сибирского военного округа, но, как добраться туда с вокзала, никто ему так и не объяснил. Наверняка придется делать пересадку, а возможно, и не одну. Трястись с вещами в переполненном автобусе совсем не хотелось. Игорь решил не портить впечатления от поездки и вслед за командированными направился к стоянке такси.

– Тебе куда, командир? – вынырнул откуда-то бойкий мужик в клетчатой рубахе с закатанными рукавами, мятых брюках и стоптанных туфлях. На указательном пальце он демонстративно крутил кольцо с автомобильными ключами.

Игорь удивленно остановился. Конечно, короткая стрижка – необходимый элемент его воинской специальности и отличительный знак принадлежности к вооруженным силам, но чтобы обыкновенный таксист разбирался в таких тонкостях… Ни Лиля со своими друзьями, ни соседи по купе не узнали в нем военнослужащего.

– Ехать, говорю, куда? – повторил самозваный таксист.

Только тогда Игорь сообразил, что «командир» – это просто его универсальное обращение. Он назвал адрес.

– Червонец.

Игорь недоуменно нахмурил брови. Названная цена показалась ему явно завышенной.

– Ладно, пятера, – сразу пошел на попятную таксист.

Возможно, он сбавил бы и еще. Но Игорь решил не препираться с водителем из-за нескольких рублей, рассудив, что штаб может находиться где-нибудь на противоположном конце города. Ехать пришлось довольно долго, и Игорь несколько раз похвалил себя за то, что благоразумно решил отказаться от автобуса. Таксист сам отыскал нужный адрес. Впрочем, по обилию людей в военной форме у парадного подъезда старинного кирпичного особняка нетрудно было догадаться, что именно здесь находится штаб военного округа.

Расплатившись и забрав из машины вещи, Игорь вошел в высокие резные двери, но сразу же был остановлен прапорщиком, проверяющим у входящих служебные удостоверения. Командировочное предписание не произвело на прапорщика никакого впечатления. Он неодобрительно покосился на сумки Игоря и махнул рукой:

– Обратитесь в бюро пропусков.

Бюро пропусков имело отдельный вход со стороны двора. Прежде, когда в особняке еще не разместился штаб, эти двери служили обычным черным ходом. За окном выдачи сидела женщина в военной форме. Игорь представился и, протянув в окошко свое предписание, добавил, что командирован в Сибирский военный округ для прохождения дальнейшей службы. Женщина внимательно изучила его документы, потом куда-то позвонила по внутреннему телефону и попросила Игоря подождать. Ждать пришлось довольно долго. За это время пропуска получили пять офицеров, причем без всяких формальностей. Все они недоуменно косились на Игоря и его вещи. Он уже начал раздражаться, когда наконец открылась внутренняя дверь и в коридор вышел округлый подполковник с высокими залысинами и широкой плешью на самой макушке.

– Вы Мамаев? – нетерпеливо спросил он.

– Старший лейтенант Мамаев прибыл… – начал представление Игорь, но подполковник остановил его.

– Первухин, инспектор управления кадров, – скупо представился он и, смерив Игоря с ног до головы внимательным взглядом, недовольно спросил: – Вы почему без формы?

По соображениям конспирации, всем бойцам отряда «Дельфин» было строго запрещено выходить за пределы части в военной форме. Но не объяснять же это малознакомому и, в общем-то, постороннему человеку.

– Я только что с поезда, – признался Игорь.

Первухин неодобрительно покачал головой.

– Ну, так в поезде бы и переоделись. И личные вещи надо было не тащить с собой, а оставить на вокзале. Тут всего-то два квартала.

– Два квартала?! – Игорь опешил. – Да я на такси ехал почти сорок минут.

Его слова отчего-то вызвали у Первухина улыбку.

– Сорок минут, говоришь? Ну, ты даешь! – Не прекращая улыбаться, кадровик покачал головой, демонстрируя тем самым свое отношение к уловке таксиста, на которую Игорь так глупо попался. – Ладно, иди за мной, старший лейтенант Мамаев. Багаж свой можешь здесь оставить. Ничего с ним не случится.

Вслед за подполковником Игорь прошел в его служебный кабинет. Кроме письменного стола и сейфа, здесь стояли два стеллажа, плотно заставленные картонными папками. Очевидно, они являлись отличительной чертой кабинета кадровика. Еще одна такая же папка лежала у Первухина на столе.

– Присаживайся. – Указав рукой на ряд стульев у свободной стены, подполковник опустился за стол и сразу раскрыл приготовленную папку. – Так, ты направляешься в воинскую часть 64083, специальный учебный центр подготовки водолазов-разведчиков. Вот, держи новое предписание. – Он протянул Игорю недавно отпечатанное командировочное предписание. – Часть эта особая! О самом факте ее существования никому не известно. Сформирована только в этом году. Обрати внимание на две последние цифры номера. Так что тебе, можно сказать, повезло, начинаешь службу в подразделении с момента его создания. Ну, командир части, капитан первого ранга Добровольский, введет тебя в курс дела. Вещевой, денежный и прочие аттестаты получишь на месте.

Первухин перебрал остальные листы, захлопнул папку и объявил:

– Ну, все. Желаю удачи. – Он протянул Игорю руку. – Остальные материалы мы перешлем в часть вместе с твоим личным делом.

Игорь недоуменно поднялся. После долгого ожидания его удивила такая короткая беседа.

– Но, согласно первому предписанию, я должен доложиться начальнику разведуправления.

Первухин от души рассмеялся.

– Ну, ты даешь, Мамаев! Ты что же, всерьез думал, что начальник управления тебя примет? Я вон подполковник, а ни разу у него на приеме не был. Отныне твой начальник каперанг Добровольский. Ему и доложишься. Все, ступай. У меня и без тебя работы полно.

Говорить было больше не о чем, и Игорь уже собрался уходить, но Первухин внезапно остановил его.

– Да! Ты же не знаешь, как добираться. От Добровольского в Читу иногда машины ходят, но когда она еще появится, эта машина. Езжай-ка ты лучше поездом. Так вернее будет. Доедешь до станции Витимга. Помнишь такую? Ты должен был ее проезжать.

Игорь отрицательно покачал головой.

– Ну, не важно. Доедешь. А оттуда до хозяйства Добровольского, можно сказать, рукой подать. Всего каких-нибудь сто пятьдесят километров.

– Сто пятьдесят?! – Игорю показалось, что он ослышался.

– Привыкай, – хохотнул Первухин. – У нас в Сибири это не расстояние. Да ты не переживай. Я сообщу в часть о твоем приезде. Они за тобой машину пришлют.

Игорю показалось подозрительным, что командование части ради него будет посылать машину за сто пятьдесят километров. Но, может быть, здесь, в Сибири, это действительно в порядке вещей. Да и Первухин заявил об этом с такой уверенностью, что Игорь счел неудобным высказывать ему свои сомнения.

– Разрешите идти, товарищ подполковник?

Видимо, Первухину не часто приходилось слышать в свой адрес официальное обращение. Он даже приосанился.

– Идите, – по уставу четко ответил он. Но этой четкости хватило ненадолго, и закончил кадровик уже своим обычным тоном: – Выйдешь на площадь, поворачивай налево. Пройдешь два квартала, увидишь вокзал. Тут идти минут десять, ну, с вещами, может, пятнадцать.

6

Через пятнадцать минут Игорь снова подходил к вокзалу. Привокзальная площадь опустела, такси разъехались. Видимо, до прибытия следующего поезда оставалось еще много времени. Но в зале ожидания, у касс, по-прежнему толпились жаждущие билетов пассажиры. Игорь с тоской взглянул на эту потную и скандалящую очередь и подошел к железнодорожному расписанию. К его удивлению, станции Витимга в расписании не оказалось. Пришлось обратиться за разъяснением в справочную. Девушка, сидящая в окошке, объяснила, что в Витимге останавливаются всего несколько проходящих поездов, поэтому ее и нет в расписании. Наверное, вид обратившегося в справочную молодого мужчины вызвал у нее сочувствие, или девушке просто хотелось поговорить. Во всяком случае, она добавила, что ближайший поезд, делающий остановку в Витимге, это пассажирский Чита – Улан-Удэ, который отправляется через четыре часа. Времени до отправления было еще достаточно, но стоять в осаждающей кассы очереди не хотелось, и Игорь отправился на поиски военного коменданта. Побродив по вокзалу, он обнаружил отдельный зал для военнослужащих. На входе стоял военный патруль, отсекающий всех посторонних. В зале имелась и воинская касса, где Игорь без особого труда приобрел нужный билет.

Четыре часа ожидания пролетели незаметно. Воспользовавшись советом Первухина, Игорь сдал вещи в камеру хранения и отправился гулять по городу. По дороге съел две порции эскимо (невиданное лакомство в казахской степи), выпил большую кружку разливного кваса из бочки, для чего пришлось отстоять немалую очередь. Все это напомнило Игорю его первые увольнительные во время срочной службы.

За четверть часа до отправления Игорь уже сидел в вагоне. Общий вагон, куда он взял билет, не шел ни в какое сравнение с купейным вагоном скорого поезда, на котором он прибыл в Читу. Незакрывающиеся тамбурные двери, годами не мытые окна с треснутыми стеклами, потертые и исцарапанные, а то и изрезанные ножами пассажирские полки. Пассажиры тоже были под стать вагону. Игорю еще повезло с соседями. На противоположной полке расположились пожилые муж с женой, явно селяне, приезжавшие в Читу по какой-то своей надобности. А по вагону прохаживались расхристанные и вовсе голые по пояс мужчины в засаленных и вытянутых на коленях штанах. Многие, если не большинство обнаженных торсов покрывали характерные уголовные татуировки. То и дело слышалась матерная ругань и звон посуды. Для оценки обстановки Игорь прошелся по вагону, с ходу определив, что выпивки у пассажиров гораздо больше, чем закуски.

Одна агрессивная компания, состоящая из трех поджарых, жилистых мужчин с хмурыми и быстрыми взглядами, ему особенно не понравилась. Верховодил в этой троице долговязый парень с широкими, похожими на ласты, кистями и вытатуированным кинжалом на правом плече. Когда Игорь заглянул в купе, где обосновалась троица, долговязый как раз разливал по стаканам бутылку «Русской». Стаканов было только два, но собутыльники явно не обращали внимания на недостаток посуды. Рядом со стаканами на столе валялась сорванная пробка-бескозырка и внушительного вида столовый нож с длинным и широким лезвием. Четвертый пассажир купе, по виду сельский агроном или председатель захудалого колхоза, в мятом костюме и перекрученном галстуке, торопливо собирал свои неосмотрительно разложенные вещи, чтобы перейти на другое свободное место. Когда он боком стал протискиваться к выходу, долговязый, не оборачиваясь, протянул руку и цепко ухватил соседа за полу его пиджака.

– Закусь есть?

«Агроном» залепетал в ответ что-то бессвязное и даже раскрыл свой потертый портфель, демонстрируя его содержимое.

– Тогда пшел отсюда! – долговязый оттолкнул мужичка, и тот пробкой вылетел в коридор.

Игорь поддержал его под локоть.

– С вами все в порядке?

– Да-да, – поспешно кивнул выселенный из своего купе пассажир и, зажав под мышкой портфель, шмыгнул в дальний конец вагона.

Никто из компании долговязого даже не обернулся в его сторону. Наглецов следовало проучить, но Игорю не хотелось провоцировать драку, да и скрывшийся пассажир был только рад, что его оставили в покое.

Когда Игорь вернулся в свое купе, его соседи как раз собрались перекусить. На застеленном газетой столе лежала запеченная курица, батон белого хлеба, огурцы, зелень и несколько сваренных вкрутую яиц. Пожелав супругам приятного аппетита, Игорь сел на свободное боковое место, чтобы не смущать соседей своим голодным видом. Пока он гулял по городу, есть совсем не хотелось, должно быть, из-за кваса и двух порций мороженого, поэтому Игорь даже не подумал о том, чтобы взять что-нибудь из еды с собой в дорогу. Сейчас приходилось расплачиваться за это легкомыслие.

Он отвернулся к окну, но не успел даже рассмотреть проплывающий мимо пейзаж, как в купе ввалился один из собутыльников долговязого.

– О, курочка! – довольно воскликнул он и бесцеремонно сгреб со стола батон и курицу.

– Э-э, ты чего? – растерянно пробормотал сосед Игоря. Его супруга схватила мужа за руку, испугавшись, что он сейчас ввяжется в драку. Но мужчина ни о чем таком и не помышлял.

– Делиться надо, папаша! – еще шире окрысился приятель долговязого, обнажив две стальные фиксы на нижней челюсти.

Но уже через секунду улыбка исчезла с его лица, потому что Игорь заслонил ему дорогу.

– Верни все на место.

– Ты кто такой?! Тебе чо, больше всех надо?! – истерично выкрикнул грабитель, одновременно распаляя себя и подавая сигнал своим приятелям.

Игорь без лишних слов взял его за руку, вывернул кисть, взял из разжавшихся пальцев курицу и положил обратно на стол.

– Да ты…

Грабитель выронил батон хлеба и замахнулся на Игоря кулаком. Договорить он не успел. Двумя пальцами Игорь ткнул его в солнечное сплетение, сдавив нервный центр. Никто из пассажиров этого не заметил. Они только увидели, как истошно оравший хулиган внезапно замолчал и стал пятиться назад, судорожно хватая ртом воздух. Но тут внимание зрителей захватило другое действие. Громко топоча ногами, на помощь своему отключившемуся собутыльнику спешил долговязый со вторым приятелем.

– Нож! Нож! – испуганно пронеслось по вагону.

Действительно, в правой руке долговязый сжимал тот самый столовый нож, которым прежде распечатал бутылку водки. Игорь, как никто другой, знал, что в руках профессионала нож – страшное оружие. Да и непрофессионала тоже – по данным милицейской статистики, именно столовыми ножами в стране совершается большинство убийств. Но долговязый отнюдь не походил на любителя. Он грамотно держал нож, обхватив рукоятку сжатыми в кольцо большим и указательным пальцем. Именно такой хват оптимален для нанесения колющих и рубяще-режущих ударов. Последнее наблюдение особенно не понравилось Игорю. Второй нападавший, маячивший за спиной долговязого, тоже явился на разборку не с пустыми руками. Игорь разглядел у него между пальцами плотно зажатое бритвенное лезвие. Но главную опасность представлял именно вожак этой шакальей стаи. Узкий проход между рядами полок мешал нападавшим ринуться в атаку одновременно, но Игорь по той же причине оказался лишен возможности маневра. Он чуть отступил назад, выбирая место для схватки. Долговязый расценил это как страх и ринулся вперед, выставив перед собой нож. Игорь качнулся в сторону, ровно настолько, чтобы уйти с линии атаки, левой отбил целящую ему в живот вооруженную руку, а правой сдавил долговязому запястье и рывком заломил руку противника за спину. Нож выскользнул из разжавшихся пальцев, оказавшись в ладони Игоря. Все произошло настолько стремительно, что собутыльник долговязого, не успев остановиться, смазал кореша зажатым между пальцами лезвием по другой руке. Долговязый истошно заорал, причем отнюдь не от боли в порезанной руке. За мгновение до того, как бритвенное лезвие распороло кожу на его локте, Игорь почувствовал, как заломленная рука долговязого выскочила из плечевого сустава. Он немного перестарался с захватом – наработанные рефлексы боевой машины автоматически довели болевой прием до конца. Тем нагляднее будет преподанный уголовной швали урок.

– Бросай оружие! Руки за голову! – скомандовал Игорь последнему противнику.

– Ты кто, мент? – испуганно пролепетал тот.

То ли третий шакал не понимал команд из арсенала подводных диверсантов-разведчиков, то ли просто замешкался от неожиданности. Но бритвенное лезвие он так и не бросил. Это оказалось его ошибкой. Игорь, уже не собиравшийся больше применять силу, взмахнул рукой и коротко, но точно ударил противника рукояткой ножа в висок. На этот раз он контролировал силу удара и добился именно того, чего хотел, – кратковременной потери сознания. Оглушенный хулиган бесчувственным кулем растянулся на грязном полу. Игорь подобрал упавшую бритву и повернулся к остальным нападавшим. Долговязый продолжал выть, баюкая вывихнутую руку. Его приятель, получивший удар под дых еще до начала схватки, испуганно жался к стене вагона. Неудавшихся грабителей со всех сторон обступили другие пассажиры. Судя по их суровым лицам, они были полны решимости продолжить публичное наказание.

– Вы посмотрите, что удумали жулики проклятые! – громче всех кричала соседка Игоря, еще минуту назад хранившая гробовое молчание. – Ведь в открытую людей грабят!

– У-у! Морды уголовные! – поддержала ее другая женщина.

– У меня такие же в прошлом годе на вокзале чемодан увели, – встрял в разговор какой-то старичок.

– Да выкинуть их с поезда, и все дела, – донеслось из толпы.

Игорь растерялся. Устроенный пассажирами самосуд вполне мог закончиться самочинной расправой. Но тут заявила о себе вовремя подоспевшая проводница.

– Тихо, граждане! – прикрикнула она на разошедшихся пассажиров. – Сейчас станция будет. В милицию их сдадим. Я уже начальнику поезда сообщила.

Возражать против такого решения никто не отважился. Но Игорь про себя подумал, что, если бы то же самое предложила не проводница, а кто-то другой, его бы попросту не услышали.

На ближайшей станции, где поезд, вопреки расписанию, простоял не пять, а почти сорок минут, в вагон поднялись круглолицый старлей и два сержанта из линейного отдела транспортной милиции. Судя по возрасту милицейского лейтенанта, он уже лет десять как перехаживал в звании.

Когда сержанты увели задержанных, старлей обратился к Игорю:

– Ты их отделал?

Игорю не понравилось слово «отделал», но возражать было глупо, и он кивнул:

– Я.

– Пойдем, составим протокол. Опишешь все, как было.

Игорь замешкался. Хотя он не чувствовал за собой никакой вины – действовал в пределах допустимой самообороны, защищаясь от двух вооруженных холодным оружием хулиганов, идти с милицейским лейтенантом не было никакого желания. Дознание – процесс долгий. Пока он будет писать объяснительную и под протокол отвечать на вопросы следователя, поезд наверняка уйдет. А когда будет следующий, неизвестно. Как неизвестно и то, останавливается ли он на этом полустанке.

– Товарищ старший лейтенант, я не могу задерживаться. У меня воинское предписание. Я должен прибыть в часть без опоздания, – попробовал отговориться Игорь.

– Военный, значит? Офицер? – Начальник патруля с симпатией глянул на него. Игорь облегченно перевел дух – и, как оказалось, напрасно. – Тем более должен осознавать свой гражданский долг.

Игорь понял, что обойтись без составления протокола ему не удастся. На его счастье, в вагон вернулся один из патрульных. Догадавшись, о чем идет спор, он предложил:

– Товарищ лейтенант, давайте я с офицером до следующей станции проеду. Заодно и других свидетелей опрошу. А если следователь захочет лично с товарищем офицером побеседовать, то всегда сможет вызвать его повесткой через командование части.

«Это вряд ли», – подумал Игорь, но вслух о своих сомнениях говорить не стал.

Старлей пожевал губами, очевидно, что-то прикидывая в уме, после чего сказал:

– Ладно, Некрасов. Добро. Только не забудь проводницу и бригадира поезда допросить. Мне потом для рапорта понадобится.

– Конечно, товарищ лейтенант! Не сомневайтесь! – с готовностью отозвался Некрасов.

По выражению лица сержанта Игорь понял, что он обрадовался решению начальника ничуть не меньше его самого.

– Слушай, у тебя пожевать ничего нет? А то я сегодня даже не обедал, – первым делом спросил он у Игоря, когда поезд тронулся с места.

Игорь с улыбкой развел руками.

– Аналогично.

На этот раз его соседка проявила понимание.

– Ой, да что же вы, ребятки. Угощайтесь. – Она решительно согнала мужа с полки и подвинула на край стола многострадальную курицу, хлеб, зелень и вареные яйца. – Кушайте на здоровье.

Сержант не заставил себя ждать: тут же снял форменную фуражку, разорвал руками курицу и принялся за еду. Спустя несколько секунд к нему присоединился Игорь. Некрасов ел с таким аппетитом, что сдерживаться просто не было сил. Сытная домашняя еда сразу вернула Игорю хорошее настроение. Допрос, проведенный Некрасовым после импровизированного обеда, оказался сущей формальностью. Правда, некоторые вопросы заставили Игоря серьезно задуматься.

– Где служите?

– Под Читой. Войсковая часть 64083.

– А в каких войсках?

– В мотострелковых.

Легенды части Игорь не знал, поэтому сказал первое, что пришло на ум.

– Да? – Некрасов удивился. – А я решил, что в десанте. Вон как ты ловко один с тремя бугаями справился.

Игорь неопределенно пожал плечами: попробуй проверь. Но Некрасов не стал развивать эту скользкую тему. Заполнив протокол, он дал Игорю его подписать и отправился допрашивать проводницу, сказав, что еще вернется. Сержант возвратился, когда поезд уже стоял на следующей станции, второпях пожал Игорю руку и, пожелав ему и остальным пассажирам счастливого пути, выскочил на перрон. Милиционер оказался приятным малым, но, когда они расстались, Игорь вздохнул с облегчением. Инструкции, регламентирующие поведение офицера секретного спецподразделения, предписывают не привлекать к своей персоне постороннего внимания, а он, что ни говори, сознательно нарушил эту заповедь.

7

На станции Витимга с поезда сошло всего пять человек. Перрона здесь не было вовсе, как не было и здания вокзала. За железнодорожной насыпью стоял рубленый домик начальника станции, а может, станционного смотрителя – Игорь до конца не был в этом уверен. Рядом с домиком располагался длинный барак с запертыми на висячий замок воротами и вывеской «Склад». Для удобства немногочисленных пассажиров был выстроен деревянный навес, служивший защитой от дождя и снега, на котором Игорь прочитал название станции «Витимга». Пока он рассматривал станционные постройки и оглядывался в поисках машины, которую обещал прислать за ним из части штабной кадровик, остальные сошедшие с поезда пассажиры незаметно разбрелись. Двух мужчин, судя по виду, геологов, забрал пожилой возница на своей телеге. Женщина с девочкой, одетые в грубые штаны и резиновые сапоги, видимо, скрылись на одной из уходящих в тайгу тропинок. Увидев, что остался совершенно один, Игорь направился к домику станционного смотрителя в надежде разузнать что-нибудь о машине из части.

Он решительно распахнул входную дверь и вошел внутрь. За дверью оказалось темновато, и Игорь сослепу чуть не налетел на девушку, стоящую в сенях. Та попятилась в сторону, но споткнулась о разложенные на полу баулы и непременно упала бы, если бы Игорь вовремя не подхватил ее под мышки.

– Простите. Я напугал вас.

– Да это вы меня простите. Растерялась от неожиданности, – улыбнулась в ответ девушка.

У нее было приятное лицо, обрамленное красиво уложенными на затылке светло-русыми волосами, и очень милая улыбка. В первый момент Игорь подумал, что девушка работает на станции или, возможно, она дочь станционного смотрителя, как в повести Пушкина. Последнее предположение показалось настолько забавным, что он тоже улыбнулся. Но, приглядевшись к девушке повнимательнее, Игорь понял, что ошибся в выводах. Выщипанные полумесяцем брови, аккуратно подведенные глаза, модная прическа, сделанная отнюдь не в сельской парикмахерской, и, наконец, одежда: яркая блузка и брючный костюмчик из плотной ткани со стройотрядовскими нашивками – все говорило за то, что девушка приехала сюда из крупного города, возможно, даже из столицы.

– Вы студентка из стройотряда?

– Уже нет. – Девушка грустно вздохнула, или Игорю это только показалось. – Просто форма осталась с той поры. А здесь мы в экспедиции. Изучаем животный мир природных водоемов забайкальской низменности.

– Мы? – Только сейчас Игорь сообразил, что разложенных в сенях баулов и сумок слишком много для одного человека.

– Да. – Девушка кивнула. – Профессор Петровский. – Сказано это было таким тоном, что Игорь почувствовал неловкость оттого, что не знает профессора Петровского. – Его помощник и две аспирантки: я и моя подруга Марина.

– А вас как зовут?

Игорь чувствовал себя в роли диверсанта, проводящего разведдопрос. Но девушка, кажется, не обижалась.

– Зоя. Зоя Серебреникова.

– Игорь… Мамаев. – Он протянул руку, и Зоя охотно пожала ее. – Значит, вы учитесь в аспирантуре. А где, в Москве?

– Нет, в Ленинграде. – И вновь Игорю показалось, что девушка грустно вздохнула. – Вообще-то я собиралась поступать в Москве, но потом передумала.

Ее лицо внезапно сделалось печальным. Теперь Игорь уже не сомневался, что Зое неприятен этот разговор, и он поспешил сменить тему:

– А где же ваши коллеги?

– Константин Львович пытается узнать насчет машины. – Зоя указала взглядом на закрытую дверь жилой комнаты или, вернее, кабинета станционного смотрителя, откуда доносились взволнованные голоса. Судя по всему, разговор шел на повышенных тонах. – А Марина с Виктором пошли за малиной. Тут рядом.

– А вас оставили караулить вещи? – уточнил Игорь.

Зоя потупила взор.

– Ну, надо же кому-то… У нас тут реактивы, научное оборудование и…

Договорить она не успела. С шумом открылась внутренняя дверь, и из кабинета в сени вышел невысокий, немного сутуловатый мужчина лет пятидесяти с начавшими седеть, но еще довольно густыми волосами. Видимо, это и был профессор Петровский. Подобно Зое, он был одет в толстотканые брюки, ботинки с высокой шнуровкой, чем-то похожие на берцы американских «зеленых беретов», рубашку и жилет со множеством карманов.

– Ничего невозможно выяснить! – сердито произнес Петровский, промокнув вспотевший лоб носовым платком. – Когда придет машина, неизвестно. Хотя в Иркутске меня заверили, что с транспортом у нас проблем не будет! А если она до завтра не появится, так что прикажете нам, здесь ночевать? И где, под открытым небом?

– У нас же есть палатки, Константин Львович, – попыталась успокоить профессора Зоя.

– Вот-вот! – Петровский поднял палец, словно хотел им погрозить. – Вместо того чтобы устроить базовый лагерь, мы разобьем временный, на маршруте.

Игоря удивило, что профессор демонстративно не замечает его, но, выговорившись, Петровский все-таки обратил на него внимание.

– А вы не из Озерского, молодой человек?

Профессор смотрел на него с такой надеждой, что Игорю стало жаль его разочаровывать.

– Увы, нет. Я сам жду машину, но она что-то запаздывает.

– Знакомая история. – Петровский обреченно махнул рукой. – Ладно, пойдемте на воздух. Подождем вместе.

– А вещи, Константин Львович? – напомнила ему Зоя, но профессор только отмахнулся и вышел за дверь.

– Идемте, Зоя. Ничего с вашим снаряжением не случится, – заявил в ответ Игорь.

Зоя посмотрела на сложенные на полу баулы, потом перевела взгляд на Игоря, но спорить не стала и вышла следом за Петровским.

– А вот и Марина с Виктором вернулись, – донесся со двора ее звонкий голос. – Ну как, много малины собрали?

На скамейке, под навесом, сидела еще одна девушка, а рядом с ней парень примерно одного с Игорем возраста или чуть старше. Одним своим видом, точнее, нарядом, девушка сразу обращала на себя внимание. Она была в модной рубашке с отложным воротником и повязанным на шее цветастым платком. Полы рубашки она тоже завязала по-ковбойски узлом на животе, так что открылась широкая полоска кожи выше пупка. Довершали ковбойский наряд джинсы, не отечественная поделка, а самые настоящие импортные джинсы – мечта столичных модниц и предмет откровенной зависти провинциалов. Вот только голову девушки украшала не широкополая ковбойская шляпа, а самодельный венок из полевых цветов. Ее спутник меньше всего походил на ученого, во всяком случае, в представлении Игоря. Скорее его можно было принять за атлета-культуриста или борца. Широким плечам было тесно под свободной рубашкой, а наголо обритая голова покоилась на мощной, накачанной шее. На коленях атлет держал пластиковую литровую канистру с отрезанным верхом, на две трети наполненную лесной малиной. Он и девушка по очереди брали оттуда по нескольку ягод и отправляли в рот. Впрочем, увидев вышедшего во двор вслед за Зоей Игоря, девушка сразу прекратила это занятие. Она грациозно поднялась со скамьи, не сомневаясь, что все ее движения по достоинству оценят, и пошла навстречу.

– Зойка, где это ты такого красавца нашла? – спросила она, глядя на Игоря, и, не дожидаясь ответа, представилась: – Марина.

– Очень приятно. Игорь.

Она протянула ладонь, держа ее горизонтально, словно для поцелуя. Но Игорь ограничился легким рукопожатием.

– Вы за нами из Озерского? – поинтересовалась Марина, но, услышав ответ, в отличие от профессора ничуть не расстроилась. – А сами куда едете?

Игорь развел руками.

– Куда повезут. Я здешние места пока плохо знаю.

– Это не беда. Я вам сейчас все обо всем расскажу. – Марина загадочно улыбнулась, взяла Игоря под руку, как будто невзначай оттеснив Зою, и повела его за собой.

Но послушать «лекцию» о достопримечательностях Забайкалья на этот раз не удалось. Когда Игорь с Мариной уже подходили к навесу, на ведущей к станции единственной грунтовой дороге показался грузовик «ГАЗ-66» с военными номерами. Петровский не обратил внимания на номера и опрометью бросился к машине, но, увидев за стеклом водителя в армейской форме, растерянно остановился.

Из кабины грузовика выпрыгнул молодой прапорщик, окинул взглядом стоящих вокруг людей и бодро направился к сидящему на скамье крепышу. Игорь улыбнулся, поняв его ошибку, но поправлять прапорщика не стал. Тот козырнул, очевидно, представился и что-то сказал помощнику Петровского, на что крепыш отрицательно покачал головой и перевел взгляд на Игоря. Прапорщик растерянно обернулся.

– Виноват. Вы старший лейтенант Мамаев?

– Так точно. – Игорь кивнул и подал прапорщику руку. – Будем знакомы. Игорь.

Они пожали друг другу руки, и прапорщик виновато проговорил:

– Простите, товарищ старший лейтенант. Я не знал, что вы с супругой.

При этих словах Марина, так и не отпустившая локоть Игоря, еще теснее прижалась к его боку.

Петровский, глядя на нее, неодобрительно покачал головой.

– Марина, вы же взрослый человек, а ведете себя… Что люди о вас подумают?

– Ах, Константин Львович, – притворно вздохнула Марина, но все-таки выпустила руку Игоря. – А вдруг это моя судьба?

Прапорщик вконец запутался.

– Так вы не вместе?

– Участники исследовательской экспедиции из Ленинграда: профессор Петровский с ассистентами, – решил внести ясность Игорь, представляя своих новых знакомых.

Петровский, окрыленный внезапной мыслью, тоже вступил в разговор.

– Вы куда едете? – обратился он к прапорщику. – Умоляю, подвезите нас до Озерского! А то мы тут просто застряли. Машины нет, и когда будет – неизвестно. А у нас сроки, план экспедиции срывается.

В присутствии старшего по званию прапорщик не решился самостоятельно принять решение и обратился к Игорю:

– Вообще-то Озерское нам по пути, но все равно придется двадцатикилометровый крюк делать. Как думаете, товарищ старший лейтенант…

– Думаю, надо помочь товарищам ученым, – категорично ответил Игорь.

– Ой, спасибо! Вы нас так выручили, – просияла Зоя.

Но Марина вновь оттеснила ее и, забрав у атлета канистру с малиной, протянула ее Игорю.

– Угощайтесь, товарищ старший лейтенант.

Чтобы не обидеть ее, Игорь съел несколько ягод, после чего вместе с прапорщиком принялся загружать в кузов грузовика баулы со снаряжением экспедиции. После недолгого размышления помощник Петровского, атлет Виктор, тоже присоединился к ним. Втроем они быстро погрузили вещи в машину, Игорь забросил сверху свой рюкзак и сумки и, обращаясь к прапорщику, предложил:

– Девушек, думаю, посадим в кабину.

Он был уверен, что Марина откажется ехать в кузове среди наваленных в кучу вещей, и в то же время надеялся, что Зоя, наоборот, захочет подняться туда. Но Марина вновь удивила.

– Вот уж нет! Будем мы в тесной кабине трястись! Мы лучше здесь, на просторе.

Петровский тоже не пожелал отделяться от участников своей экспедиции, аргументировав это тем, что в кабине от него не будет толку, так как он совершенно не знает дорогу. Но Игорь подозревал, что ему просто хочется поговорить. В итоге в кабину снова сел прапорщик, а все остальные забрались в кузов.

По дороге Игорь внимательнее пригляделся к помощнику Петровского. Он еще раньше отметил внушительный рост Виктора, составляющий без малого сто девяносто сантиметров, а сейчас обратил внимание на его руки. Точнее, на характерные мозоли на костяшках среднего и указательного пальцев.

– Увлекаетесь единоборствами?

Виктор неопределенно пожал плечами. Он вообще был немногословен и предпочитал отмалчиваться. Зато Марина с лихвой компенсировала его молчание.

– Виктор у нас спортсмен! – не без гордости объявила она. – Занимается карате. Слышали про такой вид японской борьбы?

Игорь кивнул:

– Кое-что слышал.

– Так вот, у Виктора, между прочим, черный пояс, – продолжала Марина, но, взглянув на помощника Петровского, переспросила: – Не черный? Ну, я забыла. Да какая разница. Главное, что Виктор наш защитник и на него всегда можно положиться. – Она передвинулась ближе к атлету и действительно положила голову ему на плечо.

Зоя заливисто рассмеялась. Игорь тоже не сумел сдержать улыбки, подумав при этом, что Виктору, наверное, уже порядком надоела восторженная болтовня Марины. Но тут разговор перехватил Петровский, и Марина вынуждена была замолчать.

– Вы не представляете, молодой человек, насколько мало изучена природа Забайкалья, – повернувшись к Игорю, горячо заговорил он. – Если животный мир тайги худо-бедно описан, то речные и особенно озерные экосистемы нуждаются в подробнейшем изучении. Таежные озера Восточной Сибири – это природные резервуары чистейшей, я бы даже сказал – кристально чистой воды. А мы ведь толком даже не знаем их геологического происхождения, не говоря уже о том, какие живые организмы их населяют. Ну, кроме тех видов промысловых рыб, которых добывают местные рыбаки. Поэтому наша экспедиция – это, по сути, первая попытка комплексного исследования всей озерной фауны…

Где-то через час езды Зоя задремала, навалившись на один из баулов, как на подушку. Марина о чем-то вполголоса перешептывалась с Виктором. И только Игорь вынужден был слушать монолог Петровского. С гораздо большим удовольствием он поговорил бы с Зоей или даже с веселой болтушкой Мариной и ее молчаливым спутником. Но Петровский, выбрав его в качестве слушателя, никак не желал останавливаться, а Игорь, в свою очередь, не решался прервать его увлеченный монолог, опасаясь обидеть ученого своим невниманием. Неизвестно, сколько еще продолжалась бы эта лекция о природе забайкальского края, если бы дорога, петляющая среди поросших густым лесом холмов, не привела на берег изумительного по красоте озера, на берегу которого раскинулся небольшой таежный поселок.

– Вот ваше Озерское. Приехали, – объявил Петровскому прапорщик, выглянув из кабины. – А нам еще километров тридцать, – добавил он, махнув рукой в сторону холма, за который уходила дорога.

Игорь не прокомментировал это замечание, но про себя подумал, что не стал бы раскрывать посторонним людям месторасположение секретной части.

8

В Озерском Игорь пересел в кабину. Прапорщик настоял, и он не стал отказываться. Тем более что попутчики, с которыми можно было поговорить, остались в поселке. Петровский сразу отправился на поиски председателя сельсовета, а мужчины тем временем выгрузили из кузова снаряжение экспедиции. Обиднее всего было то, что даже не удалось нормально попрощаться с новыми знакомыми. Прапорщик, будь он неладен, запрыгнул на подножку и нетерпеливо спросил:

– Едем, товарищ лейтенант?

– Будьте здоровы. – Игорь по очереди пожал руки Виктору, Марине и Зое. – Желаю вам успехов и сенсационных научных открытий.

– И вам тоже, Игорь, – ответила Зоя.

– Удачи, – пояснила она в ответ на его недоуменный взгляд и добавила: – Может, еще увидимся. – В ее голосе отчетливо прозвучала надежда. Значит, их случайная встреча не оставила ее безразличной!

Грудь Игоря наполнилась приятным теплом, но тут вновь подал голос прапорщик:

– Товарищ старший лейтенант.

«Черт бы тебя побрал!» Игорь выпустил хрупкую ладонь девушки и поспешил к машине.

– Вы уж нас не забывайте! – крикнула ему вслед Марина.

Горечь расставания притупила ощущения, поэтому Игорь мало обращал внимания на дикую, первозданную красоту не тронутой человеком природы. А посмотреть было на что. Могучие сибирские сосны и ели подступали прямо к дороге. Иногда их мохнатые лапы даже хлестали грузовик по лобовому стеклу. А когда дорога поднималась на вершины сопок, оттуда открывался изумительный вид на узкие долины, покрытые пестрым ковром полевых цветов, склоны холмов, заросшие густым лесом, и каменные осыпи, похожие на застывшие реки.

– Далеко же вы забрались, – заметил Игорь, имея в виду удаленность части от обжитых мест.

– Это разве далеко? – улыбнулся прапорщик. – До Читы всего каких-нибудь двести километров. А если по прямой, так вообще чуть больше ста.

– А сейчас еще долго ехать?

– Да, считайте, уже приехали. Вон за той рощей и наша часть.

Действительно, когда дорога вынырнула из соснового бора, Игорь увидел вдали серебристую гладь таежного озера, а перед машиной – врытые в землю столбы с натянутыми между ними рядами колючей проволоки: острой «колючкой» и режущей «егозой». Между первым и вторым рядами проволочных заграждений раскинулась маскировочная сеть. Чтобы невозможно было рассмотреть, что находится внутри, догадался Игорь. Очевидно, маскировочная сеть здесь выполняла ту же роль, что и бетонный забор на балхашской базе подготовки боевых пловцов. Грузовик остановился у зеленых стальных ворот с пятиконечными красными звездами. Ворота были такими же, как и во множестве других военных городков, где довелось побывать Игорю. Впрочем, не совсем. На балхашской базе они приводились в действие сервоприводом, а здесь распахивались караульными вручную. Игорь решил, что так сделано для экономии электроэнергии. Подъезжая к части, он не заметил ни одной линии электропередачи, что указывало на то, что электричество в части получают от дизель-генератора.

Сейчас ворота были открыты, но въезд на территорию части преграждал опущенный металлический шлагбаум, у которого стоял часовой со штык-ножом. Игорю стало интересно, как в новой части осуществляется проверка прибывающих лиц, но она оказалась примитивно простой. Из расположенной по соседству будки КПП выглянул старший сержант – очевидно, дежурный по КПП. Узнав знакомую машину и высунувшегося из кабины прапорщика, он дал отмашку часовому, и тот беспрекословно поднял шлагбаум. Водитель дал газ, и грузовик въехал в ворота. Так Игорь попал на территорию своей новой части, само существование которой, по словам инспектора отдела кадров Сибирского военного округа, являлось секретным.

Пока машина ехала по территории военного городка, он с любопытством оглядывался по сторонам. Первое, что сразу бросалось в глаза – это отсутствие кирпичных строений. Их заменяли разборные щитовые одноэтажные домики, наподобие тех, что Игорь видел на Кавказе, в центре скалолазной подготовки, где в первый год своей службы в ГРУ сам проходил месячное обучение. Большинство домиков выглядели необжитыми. Возле некоторых еще лежали груды обычного строительного мусора. Личного состава в новой части, по-видимому, было еще немного. Только вдалеке Игорь заметил группу солдат, занимающихся какими-то хозяйственными работами. У одного из недавно отстроенных домов с чисто прибранной территорией вокруг прапорщик велел водителю остановить машину.

– Наш штаб, – пояснил он. – Вам сюда, товарищ старший лейтенант.

На доклад к командиру части следовало являться в форме. Игорь чертыхнулся про себя: надо было переодеться по дороге. Но сейчас думать об этом уже поздно. Пожав на прощание руки прапорщику и сержанту-водителю, он выбрался из кабины. «ГАЗ» сразу же уехал, а Игорь зашагал к штабу.

Внутри, за отделенной стеклом перегородкой, сидел молодой кап-три с петлицами военврача на офицерском кителе и красной повязкой дежурного по части на рукаве. Игорь назвал фамилию и протянул военврачу через окошко свое командировочное предписание. Но дежурный только мельком заглянул в документ, сразу поднялся и, выйдя из-за перегородки, протянул Игорю руку.

– Будем знакомы. Александр Татаринов. Можно просто Шура. – Похоже, он искренне обрадовался его появлению.

– Игорь Мамаев. Можно просто Мамай.

– Мамай? – удивленно переспросил Татаринов. – Любопытно.

Обращение по именам среди военных разведчиков не принято. Для этого используются оперативные псевдонимы или радиопозывные, как правило, являющиеся производными от имени или фамилии. Странно, что военврач этого не знал.

– А ты, значит, к нам инструктором? – продолжал он.

Игорь пожал плечами. Он и сам не знал свою будущую должность.

– Ну, проходи. Добровольский с утра тебя ждет. Направо, второй кабинет.

– Где я могу переодеться?

Татаринов оглянулся по сторонам.

– Давай у меня в комнате отдыха. Там же пока и вещи можешь оставить.

Вслед за ним Игорь прошел в комнату дежурного, а оттуда в соседнее помещение с узким зарешеченным окном и двумя топчанами, служившими для отдыха дежурному и его помощнику. Через пять минут Игорь вышел оттуда одетый по всей форме. Правда, парадный китель немного помялся в дороге, зато три боевых ордена на груди: две Звезды и Красное Знамя – сияли во всем своем великолепии. Татаринов собирался ему что-то сказать, но, увидев награды, стушевался и лишь уважительно покачал головой.

Через минуту, коротко постучав, Игорь распахнул дверь командира части.

– Разрешите?

В кабинете во главе стола сидел сухощавый капитан первого ранга с хищным, хрящеватым носом и плотно сжатыми в прямую линию губами. Игорь понял, что это и есть командир части кап-раз Добровольский. Его прямой, пронзительный взгляд указывал на привычку повелевать и требовать безоговорочного выполнения своих приказов. Впрочем, все командиры частей морского спецназа, с которыми довелось встречаться Игорю, отличались решительностью и требовательностью. А вот нагрудный знак за двадцать пять парашютных прыжков на форменном кителе действительно выделял Добровольского среди всех остальных. В отряде «Дельфин» все водолазы-разведчики проходили парашютную подготовку. За время службы Игорь тоже совершил не один десяток прыжков, но вот уже несколько лет не носил значков с памятными цифрами. А Добровольский, видимо, придавал своему знаку большое значение, раз повесил его на груди рядом с колодками правительственных наград.

Он хмуро глянул на Игоря и после того, как тот официально представился, сердито спросил:

– Почему вы опаздываете? Почему ваши командиры должны ждать, когда вы наконец соизволите зайти для доклада?

– Виноват, товарищ капитан первого ранга, – покаялся Игорь, решив, что никого из командиров не интересуют его оправдания.

Командиров было трое. Кроме Добровольского, в кабинете находились еще два офицера: кавторанг и сухопутный майор. Они сидели за приставным столом рядом друг с другом и так же строго глядели на явившегося на доклад новичка. Недовольным, правда, выглядел только один из них – кавторанг. Лицо майора выражало скорее отеческую суровость. Хотя по возрасту в отцы Игоря он никак не годился, разве что в старшие братья. Он был невысок, худощав и так же, как командир части, одет по всей форме, в кителе, рубашке и при галстуке. Причем если Добровольский позволил себе некоторое послабление, расстегнув китель, то все пуговицы у майора были аккуратно застегнуты, а знаки различия находились строго на своих местах. Своей опрятностью и открытым, располагающим к откровенности лицом он сразу вызвал у Игоря симпатию. Зато кавторанг при первом взгляде на него оставил неприятное впечатление. Покрасневшие из-за лопнувших капилляров глаза и мясистый, с такими же крупными красными прожилками нос указывали на опыт глубоководных погружений или страсть к выпивке. Нескладная, заплывшая жиром фигура, помятое лицо и обвисшие щеки убеждали в верности второго предположения. Ко всему прочему, кавторанг страдал от жары, и, хотя на нем была всего лишь рубашка с короткими рукавами и расстегнутым воротом, у него под мышками расплылись темные пятна пота. На Балхаше ни один офицер не позволил бы себе явиться к командиру части в таком виде.

– Проходите, садитесь, – обратился к Игорю Добровольский. – И учтите на будущее, я не потерплю в части расхлябанности и недисциплинированности.

Внешний вид кавторанга опровергал это утверждение, указывая, что между ним и Добровольским существуют неформальные отношения. «Наверное, зам по тылу, – подумал про кавторанга Игорь, – важная фигура при обустройстве части, вот командир и не желает портить с ним отношения».

– Познакомьтесь, Мамаев, – продолжал Добровольский. – Наш замполит майор Захаров. А это мой заместитель по боевой подготовке и ваш непосредственный начальник капитан второго ранга Щербак.

Игорь изумленно глянул на любителя спиртного. Совсем не таким представлял он себе своего непосредственного начальника.

– Вы назначаетесь старшим инструктором по боевой подготовке. Командование рекомендует вас как высококлассного специалиста. Но рекомендации еще нужно оправдать. Учтите это, Мамаев. На следующей неделе должны прибыть первые курсанты. От того, как вы их подготовите, будет многое зависеть, – Добровольский сделал паузу, – для всех нас. Но в первую очередь для вас, Мамаев. Поэтому ваша задача за оставшуюся неделю – познакомиться с материальной частью. Изучить водный и береговой полигоны, а также продумать, какие еще дополнения можно внести в их оборудование в соответствии с утвержденным планом боевой подготовки. План занятий с курсантами получите у капитана второго ранга Щербака. Вам все ясно?

– Так точно. – Игорь поднялся со стула, обозначив строевую стойку.

– Вы свободны.

Игорь замешкался. Следовало уточнить, где он будет жить, но ему не хотелось начинать свое общение с командиром части с этого вопроса. Чего доброго, тот еще подумает, что его ничего больше не интересует. К тому же Добровольский мог и не знать, куда поселили прибывшего в часть молодого старлея.

– Вы свободны, Мамаев, – повторил Добровольский, удивленно глядя на топчущегося у стола офицера.

– Есть, товарищ капитан первого ранга.

Игорь четко повернулся через левое плечо и вышел за дверь. В конце концов, вопрос о жилье можно выяснить и позже. Опять же, у него есть непосредственный начальник, который обязан решать такие вопросы.

Почти сразу следом за ним из кабинета вышел Захаров. Замполит доброжелательно улыбался.

– Мы ведь как следует и не познакомились. Владимир Борисович. – Он протянул Игорю руку.

– Игорь.

– О-о! Я сразу понял, что вы настоящий боевой офицер, – заметил Захаров, встряхнув ладонью, которую Игорь от волнения сжал слишком сильно. – А пойдемте ко мне в кабинет. Там и продолжим беседу.

Игорь покосился на дверь кабинета командира части.

– Мне еще нужно переговорить со своим непосредственным начальником.

– Обязательно переговорите. У него кабинет в конце коридора. Да вы не беспокойтесь, я вас надолго не задержу. – Захаров распахнул дверь соседнего кабинета и сделал приглашающий жест.

Кабинет замполита оказался меньше, чем у командира части, ровно на длину стола для совещаний. Остальная обстановка была точно такой же: два стола, поставленных буквой «т», несколько стульев, книжный и платяной шкаф да металлический сейф в углу. На стене большой портрет Андропова, сменившего скончавшегося Брежнева на посту Генерального секретаря. Захаров прошел к своему столу, на котором не было ничего, кроме письменного прибора с перекидным календарем. Игорь невольно вспомнил ходивший в войсках анекдот: замполит закрыл рот, и рабочее место убрано. Захаров расположился за приставным столом и небрежно махнул рукой на свободный стул напротив себя.

– Да вы присаживайтесь, Игорь. В ногах правды нет.

Игорь совсем не устал, но все-таки сел на предложенный стул.

– Вы к нам как, по собственному желанию попросились?

Игорь неуверенно кивнул:

– Можно сказать и так.

Захаров одобрительно кивнул:

– Это правильно. Во время войны была армейская газета «На боевом посту». Я считаю, очень правильное название. Где еще должен встречать врага настоящий мужчина, защитник, патриот, как не на боевом посту? А у нас здесь как раз боевой пост. Да-да, не удивляйтесь. – Захаров выразительно покачал головой, хотя Игорь и не пытался ему возражать. – Международная обстановка, сами знаете, по-прежнему остается напряженной. А мы здесь готовим водолазов-подрывников, подводных разведчиков-диверсантов, от действий которых во многом зависит успех на всех морских и береговых театрах военных действий. Поэтому все слухи, объективно способствующие нарушению хода боевой подготовки, в первую очередь выгодны противнику. Вот год назад над озером, отведенным под учебный полигон, потерпел аварию вертолет штаба округа. Погибли заместитель начальника штаба, трое сопровождающих его офицеров и два пилота. Следственная комиссия установила, что авария произошла по вине командира экипажа, который не справился с управлением. Однако откуда-то поползли упорные слухи, что виной всему якобы само озеро, которое таежные шаманы считают гиблым местом. Местные буряты и эвенки – люди в основном темные, даже те, кто получил образование, верят в эти шаманские сплетни, вот и болтают невесть что. Поэтому наша задача – бороться с этими слухами. Разоблачать их на корню. А то дошло до того, что кто-то уже успел в Москву эту байку сообщить! Просто смешно.

Однако лицо замполита, напротив, сделалось обиженным и сердитым. Игорь решил, что, скорее всего, он получил нагоняй от своего партийного или военного начальства за попустительство подобным слухам.

– Вы со мной согласны?

– Полностью! – поспешил заверить Захарова Игорь. – Я, Владимир Борисович, ни в какую чертовщину, заговоры-привороты не верю. Хотя среди нас, водолазов-разведчиков, действительно много людей суеверных.

– Вот и отлично. – Захаров вновь заулыбался. – Проведите разъяснительную работу среди курсантов и не допускайте впредь подобных слухов. Ну а если где-нибудь услышите такие разговоры, то сразу ко мне. Вместе будем думать, как их искоренить. Договорились?

Игорь слегка напрягся. Роль стукача, наушничающего на своих товарищей, всегда была ему глубоко омерзительна. Но Владимир Борисович, кажется, не предлагал ему ничего такого.

– Договорились.

Захаров облегченно выдохнул. Похоже, он не исключал вероятность отказа.

– Как вы находите нашего командира? – спросил он уже совсем другим тоном.

Вопрос оказался неожиданным. Игорь задумался.

– Да я еще и не успел его узнать.

– Отличный офицер. Более десяти лет в морской разведке. И человек достойнейший. Начинал службу вместе со Щербаком на Балтийском флоте. Правда, потом судьба их разделила. Добровольский ушел в штаб, на повышение, но старого друга никогда не забывал. И когда ему доверили формировать нашу часть, взял Щербака к себе заместителем по боевой подготовке. Вот только Щербак подводит своего товарища. – Захаров грустно вздохнул. – Не воздержан к алкоголю и часто этим злоупотребляет. Надо помочь человеку, а то боюсь, как бы не было поздно. И свою жизнь погубит, и Добровольскому судьбу сломает. Вы согласны со мной?

– Конечно, согласен. Вот только как?

– Да. – Захаров снова вздохнул. – Задача эта непростая. Я со своей стороны пытался, да пока не выходит. Но вместе, я уверен, мы с ней справимся. – Он ободряюще глянул на Игоря. – Вы, Игорь, теперь часто будете общаться со Щербаком, вот и держите меня в курсе. И если ваш начальник сорвется, я приду вам на помощь и подскажу, что делать. Считайте это вашим партийным поручением.

Игорь неуверенно кивнул. Он слабо представлял себе суть «партийного поручения». Захаров это сразу заметил.

– Что голову повесили? – с усмешкой спросил он. – Вы же разведчик, а разведчик должен уметь решать неожиданно возникающие задачи. Ну-ка, приободритесь.

Игорю стало стыдно за проявленную слабость, а Захаров уже другим тоном продолжал:

– Сейчас встретитесь со своим начальником. Если не будет никаких срочных поручений, отдохните с дороги. Вам выделили лучшую комнату в общежитии офицеров-инструкторов. Ближайший дом к курсантской казарме, рядом с полигоном. Другие инструкторы пока не набраны, так что будете жить один во всем доме. Место замечательное. Рядом тайга, а из окон прекрасный вид на озеро.

Игорю давно хотелось вблизи посмотреть на озеро, которое он толком и не видел.

– А как это озеро называется?

Захаров неожиданно помрачнел.

– Мертвое.

– Мертвое?

– Мертвое! – с вызовом повторил Захаров. – Название историческое, нанесено на все штабные карты. Да мало ли озер с таким названием? Вон на границе Израиля и Иордании есть Мертвое море. Так что теперь, из-за этого и к воде не подходить?

– Да нет, я не в том смысле… – забормотал Игорь. Он и сам не мог понять, отчего его вдруг так удивило прозвучавшее название. Ну, Мертвое озеро, и что такого? Может быть, причиной тому рассказанная Захаровым история о гибели военного вертолета.

Тем временем Владимир Борисович справился со внезапно охватившей его вспышкой раздражения.

– Хорошо, Игорь. Думаю, мы поняли друг друга. Не забывайте наш разговор. Желаю вам удачи на новом месте и скорейшего продвижения по службе. Кстати, – он хитро прищурился, – старший инструктор – майорская должность. Так что служите честно, и очередное звание не заставит себя ждать.

– Спасибо, Владимир Борисович. Я не подведу. – Тронутый словами Захарова, Игорь от души пожал замполиту руку.

Он уже направлялся к двери, когда Захаров остановил его:

– С вами еще хотел побеседовать майор Трутнев, оперуполномоченный военной контрразведки. Он вас вызовет, если сочтет нужным.

В последней фразе замполита Игорь уловил какую-то недосказанность, но так и не понял, в чем она состояла.

9

Вернувшись к себе в кабинет, Щербак в сердцах хлопнул дверью. Это же надо! Мальчишку, щенка, прочат на его место! Хорошо, что Добровольский не пошел на поводу у этих штабных крыс и назначил Мамаева старшим инструктором, а не замначем по боевой, как того требовала Москва. Щербак вздохнул и тяжело опустился на скрипнувший под ним деревянный стул. На душе было хреново… Сейчас не пошел, а потом? Если в штабе будут продвигать щенка, никуда Добровольский не денется. Кому охота обострять отношения с командованием? Назначит мальчишку и замначем, и выше. А капитану второго ранга Щербаку, выходит, под зад коленом?! Выслуга есть, вот тебе пенсия в зубы, и проваливай… Думать об этом не хотелось. Щербак встал, открыл стоящий в углу сейф и достал с нижней полки армейскую фляжку, где хранил получаемый по норме медицинский спирт. Дома, в чулане служебной квартиры, у него стояла пятилитровая канистра спирта, откуда он регулярно пополнял хранящийся на рабочем месте «аварийный запас». Отвинтив винтовую пробку, Щербак сделал прямо из горлышка три больших глотка, довольно крякнул и вернул фляжку на место. Его лицо еще больше раскраснелось, зато настроение сразу улучшилось.

– Хрен вам, – тихо произнес он, глядя в темное нутро своего сейфа.

Если сопляк сорвет подготовку водолазов или, не дай бог, с кем-то из его курсантов приключится ЧП, между прочим, не такой уж редкий случай среди водолазов-подрывников, то щенок вылетит с базы, как пробка из бутылки, будь он хоть трижды, хоть десять раз орденоносец.

В дверь коротко постучали. Кого еще черт принес?! Щербак поспешно прикрыл дверцу сейфа и обернулся.

– Войдите.

На пороге стоял Мамаев. Легок на помине.

– Разрешите, товарищ капитан второго ранга?

– Чего надо? – Щербак хмуро уставился на подчиненного, но быстро сообразил, что сморозил глупость. – Ах да, учебный план.

Он снова открыл сейф и достал из-под фляжки обтянутую кожзаменителем картонную папку.

– На, ознакомься.

Пока мальчишка читал, Щербак изучающе смотрел на него.

– Вот здесь одна из тем: установка мин на разной глубине. В том числе донных, – перевернув очередную страницу, спросил Мамаев. – А рельеф дна позволяет?

Щербак хмыкнул.

– Вот и проверишь. А ты что же думал, будешь командовать да отдавать приказы и ждать от курсантов их выполнения? Нет, брат. Ты сам, на своем примере, покажи, где, что и как. Когда я служил инструктором– водолазом на Балтике, мы именно так и поступали.

Мамаев глянул ему в глаза. Нехорошо глянул: дерзко, без всякого почтения к начальнику.

– Я знаю боевой устав и служебные инструкции, товарищ капитан второго ранга! И намерен четко им следовать. Прежде чем что-либо требовать от курсантов, я отработаю с каждым из них все учебные вопросы. Все до единого. Даже не сомневайтесь.

«Ишь, сколько гонора. И глядит волком. Ничего, на словах мы все как на роялях. А вот каков ты в деле, мы еще посмотрим. И сделаем выводы».

Изучив учебный план и выписав что-то к себе в тетрадочку, Мамаев ушел. Когда за ним закрылась дверь, Щербак снова потянулся к лежащей в сейфе заветной фляжке. У него опять испортилось настроение.

А Игорь вернул в секретную часть полученную перед визитом к Щербаку рабочую тетрадь, которую, за неимением личного сейфа, полагалось сдавать, и отправился на поиски своего нового жилища.

От штаба вдоль берега озера вела утоптанная дорожка, которая упиралась в ворота еще одного КПП. За воротами виднелась штурмовая полоса, отрытые в земле дзоты и хорошо знакомые Игорю по прошлому месту службы бетонные бункеры. Очевидно, это был береговой полигон. Игорь лишь мельком взглянул на полигон – его манило озеро, простирающееся до гряды скалистых сопок на горизонте. Спокойная вода отливала серебром в лучах заходящего солнца. Но, прежде чем отправляться к озеру, нужно было хотя бы забросить в комнату вещи.

Между жилым сектором военного городка и полигоном была выстроена курсантская казарма – одноэтажный щитовой барак с двумя входами. Ближайший к ней жилой дом предназначался для инструкторов. Игорь вошел внутрь. Узкий коридор, заканчивающийся общим туалетом, душевой и умывальником, и четыре двери, ведущие из коридора в жилые комнаты. На одну из них кто-то уже повесил табличку с его фамилией. Что ж, предусмотрительно. Игорь распахнул дверь, но, прежде чем войти внутрь, остановился на пороге, осматривая свое новое жилье. Комната была небольшая, но уютная и обставленная всем необходимым. Возле двери платяной шкаф, достаточно просторный, чтобы повесить и форму, и гражданскую одежду, дальше кровать, заправленная солдатским одеялом, с тумбочкой в изголовье, над кроватью книжная полка, два стола: письменный и журнальный, и столько же стульев. Вся мебель казенная, но добротная, и самое главное – новая. Что особенно понравилось Игорю, так это стоящий на письменном столе полевой телефон. На балхашской базе телефон имелся только на посту у дежурного по общежитию. К тому же неженатые офицеры жили в комнатах по двое, так что жилого пространства здесь было больше. Он поставил сумки и рюкзак на пол, прошелся по комнате до окна и обратно – пол не скрипел, потом заглянул в шкаф. На одной из полок для одежды стоял керосиновый фонарь «летучая мышь». Понятно, в жилом городке перебои с электричеством. Ну, это не самое страшное. Игорь закрыл дверцы шкафа, на несколько секунд задумался, не переодеться ли в повседневную форму или в гражданку, но решил не терять времени и отправился на берег в парадной форме.

Идти пришлось по песку, и Игорю стало жаль начищенные до зеркального блеска парадные туфли, которые уже через несколько шагов запылились. Он снял их, закатал брюки и дальше пошел босиком. На берегу никого не было, так что можно было не опасаться, что кто-нибудь заметит столь грубое нарушение формы одежды. Дойдя до линии мокрого песка, Игорь остановился. Вблизи вода уже не казалась серебристой. Ее цвет скорее напоминал блеск оружейной стали. Или это произошло из-за того, что за то время, пока он осматривал свою комнату, солнце опустилось чуть ниже.

Теперь он мог как следует рассмотреть озеро. Оно оказалось вовсе не таким большим, как он сначала вообразил. Озеро напоминало правильный эллипс, вытянувшийся с севера на юг. Ни заливов, ни тянущихся вдоль берега песчаных кос. В длину километров шесть, может быть, чуть больше, и около четырех в ширину. Северные берега представляли собой скалистые сопки. У Игоря сложилось впечатление, что их обрывистые каменистые склоны уходят прямо под воду. Склон ближайшей сопки пересекала глубокая впадина, протянувшаяся от плоской, будто срезанной ножом вершины до самого берега. Причем если вершины других сопок густо поросли лесом, то на этой, как и на рассеченном впадиной склоне, Игорь не заметил ни одного деревца. Зато на других берегах шумела настоящая тайга. Правда, левее военного городка и дальше, на западном берегу, стена леса не была сплошной. Где-то там должно находиться устье судоходной реки, по которой пришли на озеро водолазный бот и два быстроходных катера, пришвартованные к недавно отстроенной пристани, а также баржа с низкой осадкой, стоящая на якоре в пятидесяти метрах от берега.

Поставив туфли на землю, Игорь подошел к воде. На мокром песке остались четкие отпечатки босых ног. Совершенно прозрачная у берега вода постепенно темнела, указывая на то, что уже через несколько метров дно круто уходит вниз. Идеальный рельеф для боевого пловца, так как позволяет водолазу незаметно подобраться к самому берегу. Вот только на боевых операциях такие подарки встречаются крайне редко. Надо будет найти участок с пологим дном и отработать высадку на берег там. Игорь зачерпнул в горсть воды, поднес к лицу, понюхал, потом отхлебнул глоток. Приятный вкус, и, главное, нет того запаха тины, который присутствует практически во всех реках и озерах с пресной водой, за исключением разве что горных источников. И почему озеро назвали Мертвым?

Подобрав с песка туфли, Игорь зашагал обратно, но еще не успел выйти на дорожку, как что-то лохматое ткнулось ему под колено. Игорь обернулся и увидел возле своих ног пушистую лайку с весело закрученным бубликом хвостом. Собака не рычала, не виляла хвостом и вообще не выражала никаких эмоций, а сосредоточенно обнюхивала ему штанину. Он хотел погладить ее по загривку, но стоило протянуть руку, как лайка пружинисто отпрыгнула и приоткрыла пасть, обнажив острые зубы. Не оскалила, а только продемонстрировала, дав понять чужаку, что не потерпит фамильярности.

– Фу, Тунгус! Ко мне! – раздался издалека повелительный окрик.

И кобель, теперь Игорь убедился, что это был именно кобель, неохотно затрусил к своему хозяину. Хозяином пса оказался невысокий мужчина в брезентовой штормовке и таких же брезентовых штанах от армейской полевой формы, заправленных в яловые сапоги, с охотничьей двустволкой за спиной, шагавший по дорожке со стороны КПП. Никаких домов, кроме курсантской казармы и общежития инструкторов, поблизости не было, из чего Игорь заключил, что охотник направляется к нему.

– Так вот, значит, ты какой, старший лейтенант Мамаев, – усмехнулся мужчина, остановившись напротив Игоря. – Ну, здорово. А я уполномоченный военной контрразведки майор Трутнев.

Игорь удивился – Трутнев был примерно одного возраста со Щербаком или Добровольским, ему давно следовало быть как минимум подполковником, – но вида не подал. Контрразведчик тоже сделал вид, что не заметил его босых ног. А может быть, ему действительно не было до этого никакого дела.

– Значит, не успел приехать – и сразу к озеру. Смотреть, так сказать, рабочее место. Похвально, – продолжал Трутнев. Причем было непонятно: иронизирует он или говорит серьезно. – Ну и как настроение после увиденного?

Игорь пожал плечами.

– Нормальное. – И, чтобы как-то поддержать разговор, спросил: – А вы на охоту ходили?

Контрразведчик пренебрежительно махнул рукой.

– Да какая у нас охота? Видишь, пустой вернулся. Мы с Тунгусом, – он указал на своего пса, который крутился у ног хозяина, – как сюда перебрались, так еще ни разу дичи не видели.

При этих словах пес остановился и задрал свою острую морду, словно хотел сказать: верно говоришь, хозяин. В его черных глазах было столько грусти и разочарования, что Игорю даже стало жалко собаку.

– Неужели здесь такая плохая охота? Или это вам так не везет? – поинтересовался Игорь и тут же пожалел о своем вопросе. Вдруг контрразведчик обидится?

Трутнев действительно обиделся, но не на слова Игоря.

– Нет здесь ни охоты, ни рыбалки, – зло произнес он. – Хотя поначалу все думали как раз наоборот. Еще бы! Места глухие, заповедные. Сначала солдаты-строители, которые жилой городок строили, пытались в озере бреднем рыбу ловить. Ничего! Даже мелочи никакой не поймали. Удочки смастерили, тот же результат. Тогда уже наши офицеры взяли пару «лимонок», рыбки-то хочется, отошли подальше от части – и в воду. Рвануло знатно, сами потом рассказывали, но ни одна рыбина так и не всплыла. Ну, наши горе-рыбаки ладно, могли просто место неправильно выбрать. Мы с Тунгусом целый день по берегу ходили, хоть бы какую зверюшку встретили. Не то что соболь или лисица, мышь не попалась! Тунгус уж на что охотничий пес, а ни одного звериного следа не взял. Вот под Красноярском, где я раньше служил, – Тунгус у меня еще оттуда, он день побегает по тайге – и сыт. Я его летом даже не кормил, не вру. А здесь голодным прибегает. Я его теперь в лес не на охоту, а на прогулку вожу, чтобы только навык свой охотничий не терял. Ружье заряжу и пару патронов в карман суну на случай, если вдруг какая-нибудь косуля или кабан из глухой тайги на берег забредут. Да только никто не забредает. Прав Яшка, хреновое здесь место.

– Кто? – переспросил Игорь.

– Яшка. Шаман местный. Колдун по-нашему. Старый, лет восемьдесят, а может, и больше. У них, бурятов, не поймешь, – пояснил Трутнев. – Его по-своему, конечно, не так зовут, да только не выговоришь. Вот и прозвали Яшкой. Мне про него впервые мужики из Озерского рассказали. Он сам где-то в тайге живет, но иногда к ним в поселок наведывается: за солью, за патронами или еще за чем. Денег не признает, а может, вообще не знает, что это такое. Расплачивается амулетами, бусами костяными или шкурками. Говорят, у него даже лодка из шкур звериных сделана, вроде индейского каноэ. Натуральный шаман. А не так давно, ты представляешь, к нам в часть заявился! Пришел на КПП и пугать начал.

– Пугать? – удивился Игорь.

– Ну, да. – Трутнев скривился. – А он по-русски всего пару слов знает. Вот и талдычит: плохо, плохо, уйди, уйди. Ругается по-своему и руками куда-то в лес машет. Раз такое дело, дежурный по КПП вызвал меня. Взял я пузырь, Тунгуса прихватил – и к нему. Надо же понять, чего он хочет. Он, как собаку увидел, отмяк. Подобрел даже и ругаться перестал. Отошли мы с ним от КПП подальше, не в кабинет же его вести, дерево нашли упавшее, присели. Он как-то ловко костерок соорудил. Я бутылку достал. Он, ничего что шаман, отказываться не стал, выпил. Стал я его осторожно расспрашивать, в чем дело. Вот тогда и услышал все эти байки про озеро. Если, конечно, понял старика правильно. – Трутнев изменился в лице и озадаченно потер лоб.

– Какие байки?! – чуть не выкрикнул Игорь.

– Про то, что это озеро – гиблое место. Дух здесь злой обитает или еще кто. И про то, что этот Яшка вроде как поставлен его охранять.

– Охранять озеро?! От кого и зачем?

– От нас, от людей. А вот зачем? – Трутнев пожал плечами. – По-русски этот шаман изъясняется через пень-колоду, так что я мало понял из его болтовни. Только то, что нам всем нужно поскорее убираться отсюда. Иначе, мол, быть беде… Сказки, конечно, легенды таежные. Хотя, с другой стороны, как посмотреть. Зверя-то в окрестностях нет. И птиц на озере я тоже не замечал.

– И чем ваш разговор закончился? – осторожно спросил Игорь.

– А ничем. Я как мог этому шаману объяснил, что мы люди военные, злых духов не боимся и никуда отсюда не уйдем. Думал, он опять начнет ругаться. А он так грустно посмотрел на меня, потом на Тунгуса, ничего не сказал и ушел. Больше я его не видел.

Игорь стоял пораженный словами контрразведчика, совершенно не зная, что ему ответить. К счастью, отвечать не пришлось.

– Ладно, парень ты, вижу, отчаянный. – Трутнев указал на награды Игоря. – Не зря, видно, вас морскими дьяволами называют. Так что не бери в голову, прорвемся. А будут проблемы, заходи по-свойски, чем смогу – помогу. – Он свистнул, позвав за собой Тунгуса, и вместе с собакой зашагал к жилому городку.

Игорь вспомнил свой недавний разговор с замполитом. Уже второй человек за сегодняшний день предлагает ему свою помощь. И тоже, надо думать, небескорыстно. Интересно, что потребует контрразведчик за свое содействие.

Глава 2

Инструктор по боевой

1

Ночью Игорь никак не мог заснуть. Он долго ворочался на кровати, но сон упорно не приходил. В конце концов, устав бороться с бессонницей, Игорь встал и подошел к окну. Над озером висела полная луна. Ее свет в виде серебристой, чуть подернутой рябью дорожки отражался в спокойной воде. Эта дорожка манила и притягивала. Игорь вспомнил, как мальчишки в детдоме по ночам шепотом рассказывали друг другу о том, что если долго смотреть на полную луну, то в конце концов сойдешь с ума, превратившись в лунатика. Сейчас рассказы про лунатиков и оживающих по ночам мертвецов казались обычными детскими страшилками, а тогда он и другие мальчишки верили в них всерьез. Уж очень убедительно Мишка Воскобойников, сосед по комнате, вещал о них замогильным голосом.

Игорь распахнул окно, набрал полную грудь наполненного кислородом таежного воздуха и прислушался. Вокруг стояла удивительная тишина. Он внезапно понял, что не может заснуть как раз из-за этой тишины. По ночам в балхашской степи можно было услышать завывание шакала или тихое шуршание пробегающего по песку стремительного скорпиона. Но здесь, на берегу Мертвого озера, стояла полная тишина. Ни стрекота сверчков, ни кваканья лягушки, ни шелеста крыльев летучей мыши – ничего. Вот уж действительно мертвая тишина. Игорь закрыл окно – ему больше не хотелось наслаждаться этой тишиной – и вернулся в постель.

С рассветом все ночные мысли вылетели у него из головы. Впереди было слишком много дел, чтобы тратить время на анализ своих ночных наблюдений…

– Ваше табельное оружие. – Прапорщик со склада арттехвооружения положил на длинный, обитый жестью стеллаж липкий от смазки пистолет Макарова.

Там уже лежали двадцатизарядный «стечкин» с длинным и массивным глушителем, «АКС-74У» с прибором бесшумной и беспламенной стрельбы, четырехствольный «СПП-1М» – индивидуальное оружие боевых пловцов и гордость отечественных оружейников – «АПС», единственный в мире автомат для подводной стрельбы, способный за считаные секунды выпустить двадцать шесть пятнадцатисантиметровых стальных стрел, насквозь прошивающих человеческое тело. Игорь привычно оттянул затворную раму, щелкнул курком, проверяя работу ударно-спускового механизма, как проверил до этого исправность специальных автоматов и пистолетов для подводного и наземного боя. Внешне все выглядело исправно, но окончательно это станет ясно только во время стрельбы.

Завскладом пододвинул к нему прошитую и опечатанную амбарную книгу, куда записал номера выданных единиц оружия.

– Распишитесь в получении.

Игорь взялся за авторучку, но, прежде чем поставить подпись, спросил:

– А нож?

Прапорщик мотнул головой.

– Это не у меня. Ножи на четвертом складе, где все водолазное снаряжение.

– Понятно.

Игорь вставил «ПМ» в жесткую кобуру из задубевшей от времени кожи, только что полученную на вещевом складе, а остальное оружие сложил в выпрошенный там же брезентовый баул, чтобы не идти по части, обвесившись автоматами и пистолетами подобно герою какого-нибудь кинобоевика.

В оружейной комнате Игорь составил пистолеты и автоматы в пирамиду, получив взамен у дежурного по части карточку-заместитель, после чего отправился на склад водолазного снаряжения.

Распоряжался там уже немолодой мичман с ярко выраженным малороссийским говором. Следуя за Игорем от стеллажа к стеллажу, он на ходу давал свои пояснения:

– У нас только легководолазное снаряжение. Там гидрокостюмы, а здесь дыхательные аппараты.

Игорь задержался у полки, где в ряд стояли кислородные дыхательные аппараты «ИДА-71». Они были ему хорошо знакомы. Принятые на вооружение в начале 70-х годов, они по-прежнему оставались самыми массовыми дыхательными аппаратами в подразделениях водолазов-разведчиков. И хотя самому Игорю приходилось погружаться и с более современными аппаратами, в том числе состоящими на вооружении боевых пловцов США, он по-прежнему с теплотой относился к «ИДА-71», отдавая должное надежности его конструкции.

Гидрокостюмы тоже оказались самыми массовыми, без терморегулятора и подогрева. В таком костюме уже на сорокаметровой глубине водолаза начинает колотить лютый холод. Не спасают даже несколько слоев теплого шерстяного белья. Впрочем, с «ИДА-71» глубже и не погружаются. Игорь хотел заранее выбрать костюм для себя, но, перебрав несколько комплектов, убедился в бессмысленности своей затеи. Все гидрокостюмы оказались одного размера под рост водолаза от 170 до 176 сантиметров. Боевые пловцы отнюдь не великаны. Они должны суметь выбраться из подводной лодки через торпедный аппарат, а при использовании групповых средств движения разместиться вместе со снаряжением в узкой кабине подводного транспортировщика. Высокому человеку сделать это, мягко говоря, затруднительно. На флоте при отборе в подразделения водолазов-разведчиков для кандидатов прежде даже существовали строгие ограничения по росту и весу. Но во всех правилах, как известно, встречаются исключения. Оставалось надеяться, что курсанты подготовительного отделения будут соответствовать прежним стандартам.

– А то ласты и маски. – Мичман подошел к следующему стеллажу, но Игорь не стал там задерживаться. Ласты и водолазные маски у боевых пловцов всего мира мало отличаются друг от друга.

– Покажите водолазные ножи.

– То сюда. – Мичман повел Игоря в другой конец склада.

Они прошли мимо стеллажей с разложенными на полках специальными резаками для проделывания проходов в боновых заграждениях и противодиверсионных сетях, всевозможными «кошками» с крючьями разной длины, бухтами строп разного цвета и диаметра, резиновыми и пластиковыми водонепроницаемыми мешками для транспортировки дополнительного снаряжения, пока наконец не остановились возле стенда с разложенными на нем, как на витрине, водолазными ножами в ударопрочных пластмассовых ножнах.

– Да, вам же положен нож по формуляру, – внезапно вспомнил мичман.

Игорь молча кивнул. Все ножи были одинаковыми, но он долго рассматривал ножны и рукояти и, наконец выбрав тот, на котором было меньше царапин, вынул его из ножен. Черный остроконечный клинок из углеродистой стали имел полуторную двустороннюю заточку. Остальную часть лезвия покрывала пилообразная насечка для разрезания строп и канатов. Игорь взвесил нож на ладони, несколько раз по-разному перехватил его, чтобы пальцы почувствовали рифленую рукоятку. Клинок, словно живой, метался в его руке, описывая смертоносные дуги, и замирал, нацелившись на воображаемого врага.

Глядя на все это, мичман уважительно покачал головой.

– Так работать ножом у нас никто не умеет.

Его восхищение было таким неподдельным, что Игорь даже почувствовал себя неловко.

– Наверняка кто-нибудь умеет.

– Точно вам говорю: никто не умеет! – отрезал мичман, после чего Игорь поспешил вернуть нож обратно в ножны.

Осмотрев хранящееся на складе водолазное снаряжение и уже направляясь к выходу, он обратил внимание на висящую на стене электроразрядную дубинку для отпугивания акул, совершенно бесполезную на таежном озере.

– Зачем это вам? – удивился Игорь.

Мичман равнодушно пожал плечами.

– Получили. Да пусть висит. Я ее для охоты на крыс приспособил. Дуже не люблю этих бистий, – признался он.

– Ну и как, помогает? – улыбнулся Игорь.

– Да, може, и помогает. Только мне еще ни одна не попалась.

Игорь понимающе покачал головой. На армейских складах крысы действительно доставляют много хлопот. Правда, он еще не слышал, чтобы на них охотились с помощью электроразрядной дубинки.

Склад спецбоеприпасов, как именовались мины и диверсионные фугасы, располагался отдельно от остальных, окруженный со всех сторон земляным валом и двойным ограждением из колючей проволоки. Игорь наметил его последним для посещения, но внутрь так и не попал. Двери склада, напоминающие люк в подземный погреб (собственно, склад и был таким погребом), оказались закрыты. А расхаживающий между рядами колючей проволоки вооруженный часовой, увидев приближающегося к посту незнакомого офицера, несмотря на свою молодость, с самым решительным видом взялся за автомат. Чтобы зря не нервировать его, Игорь повернул назад. Не хотелось лишний раз обращаться к Щербаку – еще во время первого разговора кавторанг ясно дал понять, что не собирается опекать своего подчиненного, но на этот раз без него было не обойтись. Дать указание пропустить нового инструктора на склад для ознакомления со спецбоеприпасами мог только начбой.

Своего непосредственного начальника Игорь нашел в штабе. Как и накануне, Щербак был хмур и чем-то недоволен, но на этот раз Игорь не почувствовал идущего от него запаха перегара.

– Товарищ капитан второго ранга, мне нужно осмотреть имеющиеся в наличии спецбоеприпасы, – остановившись напротив начбоя, сказал он.

Щербак исподлобья глянул на него.

– Это еще зачем?

Вопрос удивил Игоря.

– Как же иначе? Мне ведь предстоит вести с курсантами занятия по минно-взрывному делу. Поэтому я должен знать, какие мины и спецсредства будут в моем распоряжении.

– Узнаете, когда придет время, – пробурчал Щербак. – Минно-взрывное дело – заключительный этап учебной программы. Сначала по плану общефизическая и водолазная подготовка, огневая и работа с холодным оружием. У вас все готово для проведения этих занятий?

За готовность базы к проведению занятий с курсантами в первую очередь отвечает начбой. Но не напоминать же об этом непосредственному начальнику.

– Я пока осмотрел только береговой полигон, – признался Игорь.

Щербак как будто даже обрадовался такому ответу.

– Вот! – назидательно произнес он, подняв вверх узловатый палец. – А у нас еще, между прочим, есть водный полигон, учебные классы, стадион, баня… Проверьте, все ли там в порядке. Может быть, что-то надо починить или исправить. А вам, Мамаев, сразу мины подавай. До мин еще дожить надо.

Последняя фраза прозвучала явно не к месту. Щербак это понял и поспешил закончить разговор:

– Все, Мамаев, идите. Когда все проверите, доложите.

Следующие три дня Игорь знакомился с частью. Щербак ему в этом не помогал. Обычно с утра начбой запирался в своем кабинете и сидел там до самого вечера. У Игоря сложилось впечатление, что Щербак вообще предпочитает лишний раз не выходить из кабинета. Поскольку кавторанг почти ежедневно мучился с похмелья, Игорю было вполне понятно его желание как можно реже попадаться на глаза сослуживцам.

Но Игорь был даже рад предоставленной ему свободе. Он побывал в учебных классах и изучил имеющиеся там наглядные пособия. Поднялся на борт водолазного бота, где познакомился с командой и проверил работу барокамеры. Командир бота – молодой мичман по фамилии Ермаков – в порыве откровенности признался Игорю, что вместе со своими матросами уже ошалел от безделья. От него Игорь узнал, что единственный проток, соединяющий Мертвое озеро со впадающей в Байкал судоходной рекой, сам становится судоходным только в период весеннего половодья, а в остальное время сильно мелеет. По этой причине баржу, доставившую на базу большую часть строительных материалов для военного городка, не отбуксировали обратно, а оставили на озере в качестве учебной цели для тренировок боевых пловцов. Оценив дальновидность командования, Игорь попрощался со словоохотливым мичманом, пообещав, что в скором времени у него и его матросов будет много работы.

Получив на следующий день гидрокостюм, ласты, маску, подводный фонарь и дыхательный аппарат, он отправился обследовать акваторию водного полигона. Дно круто уходило вниз, стоило немного отплыть от берега. Но больше всего Игоря поразила невероятная, просто фантастическая прозрачность воды. Ему уже приходилось слышать об удивительной чистоте Байкала и других сибирских озер, но то, что на двадцатиметровой глубине на дне будет отчетливо различим каждый камешек, Игорь никак не ожидал. Правда, кроме камней, рассматривать там было нечего. Ни донных моллюсков, ни стаек мелких рыбешек, ни более крупных рыб, притаившихся между камнями, он так и не заметил. К тому же его интересовали совсем другие вещи. В ста метрах от берега начиналась линия заградительных сетей, установленных на озере для тренировок водолазов-разведчиков. Их было две: мелкоячеистая противодиверсионная и в двадцати метрах за ней крупноячеистая противолодочная, сплетенная из толстых стальных канатов. Каждая сеть удерживалась на поверхности рядом специальных поплавков и крепилась ко дну донными якорями. Обе сети были абсолютно новыми, даже не успели обрасти водорослями. Тем не менее Игорь самым внимательным образом осмотрел их сверху донизу, но ни на одной не обнаружил никаких повреждений. О чем в тот же день доложил Щербаку.

Щербак молча принял его доклад к сведению, но, когда Игорь уже повернулся к двери, остановил его:

– Завтра к нам прибывает первая группа курсантов: четверо водолазов с Тихоокеанского МРП.[3] С утра с ними встретится Захаров. Проведет политбеседу, познакомит с частью. А после обеда приступайте к занятиям вы. По итогам всего курса подготовки тех, кто покажет лучшие результаты, будем рекомендовать для зачисления в отряд «Дельфин». Вам все ясно?

– Так точно.

– Тогда идите, готовьтесь.

– Есть! – коротко ответил Игорь.

2

Курсанты, одетые по форме для физподготовки: голый торс, широкие холщовые брюки, заправленные в высокие шнурованные ботинки, ждали возле казармы. Трое сидели, развалившись, на установленной возле входа скамейке, четвертый – щуплый паренек невысокого роста, которому не нашлось места на скамье, скромно стоял рядом.

– Становись! – громко скомандовал Игорь, подходя ближе.

Курсанты дружно повернули головы в его сторону, после чего неторопливо построились в шеренгу. Они уже встречались с командиром части, побывали на политбеседе у Захарова, даже выслушали короткое напутствие Щербака, в общих словах рассказавшего о плане боевой подготовки, и вот теперь знакомились со своим инструктором.

Остановившись перед строем, Игорь окинул цепким взглядом четверку водолазов-разведчиков, которым по окончании курса подготовки предстояло продолжить службу в отряде «Дельфин» или вернуться в свою прежнюю часть.

– Я старший инструктор по боевой подготовке, старший лейтенант Мамаев. Боевой псевдоним Мамай. – Игорь задорно улыбнулся, но уже через секунду вновь стал серьезным, давая понять, что шутки закончились. – Те знания и навыки, которые вы получите в ходе наших занятий, помогут вам в будущем выполнить даже ту боевую задачу, которая на первый взгляд кажется невыполнимой, а выполнив ее, остаться в живых. Последнее гораздо труднее. Потому что на розыск и уничтожение осуществившей диверсию разведгруппы противник бросает все силы и средства своего карательного аппарата.

Трое из четырех курсантов внимательно слушали его слова, и только кряжистый крепыш на правом фланге кривил в усмешке пухлые губы.

– Тому, как сражаться и побеждать в таких условиях, мы с вами и будем учиться, – закончил Игорь, взглянув в лицо правофланговому.

Крепыш был немногим младше его. Явно сверхсрочник. Неудивительно, что он считал себя гораздо опытнее своих товарищей, а то и самого инструктора. Он не смутился, не отвел глаз и даже с каким-то вызовом ответил:

– Да мы уж не первый год служим. Кое-чему научились.

На его левой руке, чуть выше запястья, был вытатуирован водолазный шлем. Это тоже являлось своеобразным вызовом, так как водолаз-разведчик не должен иметь броских отличительных примет. Уже одна эта татуировка закрывала крепышу дорогу в отряд «Дельфин».

– Представьтесь, товарищ курсант.

– Главный корабельный старшина Герасимов, – лениво ответил тот.

– Сейчас покажете, чему вы научились. Занятие первое: рукопашный бой. Тема занятия: отражение внезапного нападения, – объявил Игорь и, обращаясь к правофланговому, скомандовал: – Старшина Герасимов, выйти из строя. Атакуйте меня.

Пару секунд крепыш раздумывал, потом поднял перед собой руки и, мягко ступая по песку, двинулся вперед, примеряясь к фигуре своего противника. Игорь не пошевелился, продолжая стоять в прежней позе. Его бездействие привело Герасимова в недоумение, он остановился. В тот же миг Игорь рванулся ему навстречу, одним прыжком преодолел оставшееся расстояние и снизу ударил кулаком в живот. Завершающая движение рука угодила локтем старшине в подбородок. Герасимов, как подкошенный, опрокинулся на спину и остался лежать, раскинув крестом руки. Трое замерших в строю курсантов ошалело уставились на распростертое на песке тело. Наибольшее впечатление на них произвела даже не сама победа инструктора, а стремительный финал скоротечной схватки.

– Вот так выполняется этот прием, – объявил Игорь, вернувшись на прежнее место.

Курсанты подняли на него глаза, и запомнившийся Игорю низкорослый паренек, стоящий в шеренге последним, указал на неподвижно лежащего старшину и испуганно спросил:

– А что с ним, товарищ старший лейтенант?

– Нокаут, – пояснил Игорь. – Сейчас придет в себя.

Однако Герасимов лежал неподвижно, опровергая это утверждение. Игорь забеспокоился.

– Ваша фамилия, товарищ курсант.

– Старший матрос Коротков, – тонким голосом отозвался паренек.

– Курсант Коротков, отправляйтесь в санчасть и пригласите врача.

Но врач не понадобился. Не успел Игорь отдать приказание, как Герасимов зашевелился, потом сел на песке и замотал головой.

– Как самочувствие? Медпомощь не нужна? – на всякий случай спросил у него Игорь.

– Никак нет, – хрипло ответил тот.

– Вам все ясно?

– Так точно. Разрешите встать в строй?

Игорь кивнул:

– Становитесь.

Дождавшись, когда старшина займет свое место в строю, он продолжил:

– Кроме того, что вы сейчас видели, мы с вами изучим приемы защиты и нападения с холодным и огнестрельным оружием. Отработаем тактику боя с одним и несколькими противниками на открытой местности, в ограниченном пространстве замкнутого помещения и под водой. Кто хочет учиться, два шага вперед!

Не сговариваясь, все четверо курсантов дружно шагнули вперед.

Игорь улыбнулся.

– Сейчас у нас кросс. Дистанция: до конца полигона и обратно. Кто меня обгонит, получит благодарность с занесением в личное дело. Нале-во! За мной, бегом марш!

До знакомства с курсантами Игорь собирался устроить десятикилометровый марш-бросок по берегу озера, но сейчас передумал, решив, что сначала сам исследует берег. Сорвавшись с места, он бросился в сторону берегового полигона. Сзади донесся частый топот четырех пар спецназовских ботинок – курсанты старательно бежали следом.

3

Работы действительно оказалось много. Очень много. Зоя даже не ожидала. В чем в чем, а в этом Петровский ничуть не погрешил против истины, когда приглашал ее в экспедицию. Спустя неделю Зоя с тоской вспоминала дни, проведенные в Озерском, где они жили в доме одинокой женщины, которая охотно приютила у себя четверых ученых из Ленинграда. Работали точно так же, с утра до вечера. Но работа работе рознь. После завтрака дружно отправлялись к одному из трех расположенных рядом озер, давших название выросшему рядом поселку. Там Виктор проверял оставленные с ночи ловушки, но чаще, натянув ласты, маску и прихватив свое подводное ружье, отправлялся на охоту за, как он выражался, «научными трофеями». Эти трофеи очень разнообразили стол участников экспедиции. Вот только Зоя, которой приходилось чистить всю выловленную Виктором рыбу, за исключением тех экземпляров, которых отбирал для коллекции Петровский, сама насквозь пропиталась рыбным духом. Пару раз она пыталась привлечь себе в помощницы Маринку. Но после того как та, вычищая внутренности из распоротого брюха очередного подстреленного Виктором окуня, порезала себе палец и подняла такой крик, будто этот окунь напал на нее, Зоя оставила ее в покое. В итоге обязанности членов экспедиции распределились следующим образом: Виктор нырял за рыбой или собирал в сачок донных моллюсков, Петровский изучал улов, Зоя готовила обед и ассистировала профессору, когда он этого требовал, а Маринка в основном загорала и купалась, делая вид, что помогает Виктору. Но Зоя на нее за это не обижалась. Помощь Петровскому требовалась нечасто, а готовить нужно было только обед, так как завтракали и ужинали они в поселке, поэтому Зое вполне хватало времени, чтобы самой искупаться и позагорать.

Один раз вместе с Маринкой и Виктором она даже выбралась на танцы в поселковый клуб – Маринка откуда-то узнала, что по субботам и воскресеньям там устраивают танцы. Но ничего хорошего из этой затеи не вышло. Маринка, скорее по привычке, чем целенаправленно, стала строить глазки сельским парням. Ну и, конечно, вскоре между парнями вспыхнула драка. И еще неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы Виктор не разнял дерущихся. Пришлось спешно уносить из клуба ноги. Между прочим, к счастью для Маринки, потому что еще немного – и подруги подравшихся из-за нее парней устроили бы ей темную. Но, как говорится, нет худа без добра. Уже на следующий день нашлись и лошадь, и подвода, и проводник до Мертвого озера. А до этого, сколько Петровский ни уговаривал председателя сельсовета отвезти их на Мертвое озеро, про которое местные жители говорили с неохотой и даже с какой-то опаской, тот постоянно отказывал под каким-нибудь благовидным предлогом. Но на следующий день председателю, видимо, донесли о причине вспыхнувшей в клубе драки, и он поспешил спровадить нарушителей спокойствия из поселка куда подальше.

Выехали после обеда, а до озера добрались только к вечеру. Малоразговорчивый возница Кузьмич или Митрич (Зоя так толком и не поняла, как его зовут) помог сгрузить с телеги палатки и снаряжение и сразу же уехал, несмотря на то, что близилась ночь. Константин Львович предлагал ему переночевать в лагере, но возница наотрез отказался. Вскочил на телегу, стегнул вожжами лошадь – только его и видели. Зоя решила, что он просто боится ночевать на берегу озера, которое почему-то пользовалось у местных дурной славой. Петровский, видимо, придерживался того же мнения, потому что после отъезда Кузьмича заметил с усмешкой:

– Все-таки насколько сильны у местных жителей различные предрассудки.

По правде сказать, место действительно было мало приятное. С одной стороны темнела вода, с другой – еще более темной стеной поднимался лес. Но когда поставили палатки, развели костер и поужинали – на скорую руку Зоя сварила куриную тушенку с гречневой кашей, сразу стало веселее. Наутро уже никто и не вспоминал вчерашние страхи. Окружающая тайга была величественно красива. Сочная и невероятно густая трава, тонкие березки и молодые елочки на опушке сменяли могучие лиственницы с непривычно мягкой хвоей. Зое они чем-то напомнили Виктора. Такого же большого, сильного и добродушного. Вообще в экспедиции Виктор открылся с лучшей стороны. В университете Зоя считала его обычным подхалимом Петровского, а он оказался нормальным парнем, который может и палатку поставить, и рыбы наловить, и анекдот при случае рассказать. Правда, иногда у Виктора нет-нет да и проскальзывало высокомерие. Но, с другой стороны, как должен относиться научный сотрудник университета к обыкновенным аспиранткам? А если уж откровенно, то Зоя больше думала не о Викторе, а об офицере, с которым они вместе ехали от станции до Озерского, – Игоре. Почему-то та короткая встреча и еще более короткий разговор на станции врезались ей в память. Поэтому даже хорошо, что подолгу предаваться воспоминаниям не было времени. Иначе бы Зоя совсем загрустила. А за работой – приготовлением пищи, ежедневным мытьем и кипячением лабораторной посуды и ассистированием Петровскому при проведении химических опытов – грустить и скучать было некогда.

Сполоснув последнюю пробирку, Зоя убрала ее в автоклав к остальным. Теперь только прокипятить и…

– Зоя?!

Она вскинула голову и обомлела. Перед ней на берегу стоял Игорь. Невероятно! Прямо как в сказке!

– Игорь! Откуда вы?

– Я? – переспросил он. Видимо, тоже растерялся от неожиданности. – Служу здесь… неподалеку. Но вы-то как сюда попали?!

– А мы исследования проводим. У нас здесь лагерь. – Зоя махнула рукой в сторону поставленных на берегу палаток. – Мы уже четвертый день здесь.

– Четвертый день? Надо же! А я вот только сегодня решил прогуляться по берегу и наткнулся на вас.

Игорь подошел ближе, и Зоя наконец заметила, что он часто дышит, а его лоб покрывают мелкие капли пота.

– Долго же вы шли. – Зоя провела прохладной рукой по лбу Игоря и сама испугалась своей смелости. Как он на это отреагирует?

Но Игорь только улыбнулся и сказал:

– Совсем нет. Всего каких-нибудь сорок минут легким бегом.

Он и одет был как-то слишком легко для позднего вечера: в пятнистые, видимо, армейские брюки, кеды и матросскую майку-тельняшку без рукавов. Его вздымающаяся от частого дыхания грудь, плечи и голые руки бугрились тугими мышцами. Как странно, во время их первой встречи Зоя совсем не обратила внимания на телосложение Игоря. А ведь он сложен, как… как древнегреческий Аполлон, скульптура которого стоит в Эрмитаже.

– А я часто вас вспоминала, – неожиданно для себя призналась она.

– Правда? – Улыбка Игоря стала еще шире. Похоже, он действительно обрадовался их встрече.

Зоя захотела сказать ему что-нибудь приятное, но не успела. Со стороны лагеря послышался шелест ветвей, и на опушку вышли Виктор и Марина, ходившие в лес за хворостом для костра. Виктор тащил за собой целых два сваленных ветром молодых дерева, а Маринка несла в руках какой-то сухой сучок, больше похожий на старушечью клюку.

– О! Да у нас гости! – сразу завопила Маринка. – Игорь, как вы нас нашли?

– Совершенно случайно, – ответил он, повернувшись к ней.

На звук голосов из своей палатки, превращенной в химическую лабораторию, выглянул Петровский. Зоя только вздохнула. Видимо, ей не судьба остаться с Игорем наедине.

– А, это вы, молодой человек! – воскликнул Константин Львович, выбираясь из палатки. – Простите, забыл ваше имя?

– Игорь Мамаев.

– Да-да, у вас такая редкая фамилия, – покивал головой Петровский. – Так какими судьбами?

– Оказывается, мы с вами соседи. Моя часть находится неподалеку.

– Да? – удивился Петровский. – А мы с коллегами решили, что здесь совершенно глухие места. Но через год-два, уверяю вас, Игорь, здесь все изменится. Вы спросите: почему?

Игорь из вежливости кивнул, но Петровский не обратил на это внимания. Заполучив нового слушателя, он готовился изложить ему свои идеи.

– По причине сделанного нами сенсационного открытия!

– Константин Львович, нашему гостю все это неинтересно, – попробовала заступиться за Игоря Маринка. Но Петровский только отмахнулся:

– Это вам, Чащина, ничего не интересно! Так вот, Игорь, представьте себе, мы с вами стоим на берегу самого чистого озера на Земле! – торжественно объявил он.

Игорь взглянул на Петровского так, как два дня назад смотрела на профессора Зоя, когда он объявил ей о своем открытии. Петровский как будто прочитал его мысли.

– Вы, наверное, подумали, что университетский профессор выжил из ума. Так вот: нет, нет и еще раз нет… Зоя, дайте мензурку. – Мерным стаканом он зачерпнул воду из озера и показал Игорю. – Эта вода, я почти на сто процентов уверен в своих словах, не уступает по чистоте дистиллированной! Да-да, я провел уже десяток опытов, израсходовав почти весь наш запас реактивов, и могу со всей ответственностью утверждать: в этой воде нет никаких микроорганизмов! Ни амеб, ни инфузорий, ни сине-зеленых водорослей, которые присутствуют даже в воде, которая бежит у вас из-под крана. Да что водоросли?! Здесь нет даже бактерий, которые можно обнаружить повсюду. Это практически чистейший дистиллят с небольшой примесью минеральных солей, хотя я, убей бог, не понимаю, как он образовался и за счет чего поддерживается в первозданном состоянии. Но обещаю вам, что я это выясню. Мы с вами на пороге величайшего научного открытия. Впервые за всю историю геологической науки обнаружен природный водоем с чистейшей минеральной водой! Не ключ, не родник, а целое озеро! Вы только представьте: здесь, в Сибири, находится самый большой источник минеральной воды на планете! Невероятно, но это так! Теперь я понимаю, откуда взялись легенды о мертвой воде. Вот она! – Петровский широким жестом указал на раскинувшееся рядом озеро. – Вода, в которой нет жизни!

Игорь, кажется, по-прежнему не доверял его словам. В это действительно было трудно поверить. Зоя сама пребывала в сомнениях до завершения серии последних опытов.

– Ну, что вы на это скажете? – От нетерпения Петровский даже схватил Игоря за руку.

Тот пожал плечами.

– Но как такое возможно?

– Вот это действительно загадка! В пробах воды, которые мы взяли из озера, со временем завелись бактерии. И это нормально. Но почему такого не происходит в самом озере, я понять не могу. – Петровский развел руками. – Сначала подумал про ядовитые примеси, растворенные в воде, которые убивают всю микрофлору, но ничего такого здесь нет! Мы с Виктором провели серию тестов, но никаких ядов не обнаружили. Только минеральные соли и другие микроэлементы, концентрация которых абсолютно в пределах нормы. Это чистейшая питьевая вода. Вот попробуйте. – Петровский протянул Игорю наполненную мензурку и, когда тот отказался, выпил воду сам. – Правда, на пятидесятиметровой глубине температура воды на полградуса выше, чем должна быть. Но такое отклонение не может влиять на развитие жизненных форм. Виктор высказал оригинальную идею о протекающих в глубине озера электрохимических реакциях. Действительно, существует способ очистки воды с помощью электрических разрядов. Но откуда на дне озера взяться электроразрядной установке, да еще такой мощности?

– Константин Львович, может, поужинаем? – вмешался в разговор Виктор. – А то, честно говоря, уже желудок сводит. Мы с Мариной уже и хворост собрали.

Зоя оглянулась на две здоровенные валежины, притащенные Виктором из леса, и кривой сучок Маринки, который она небрежно бросила рядом.

– Да, поужинаете с нами! – обрадовался Петровский.

– Вообще-то я уже ужинал, – ответил Игорь, однако, перехватив умоляющий взгляд Зои, добавил: – Но с удовольствием составлю вам компанию.

На ужин Зоя приготовила копченую рыбу – это было быстрее всего, так как готовую рыбу нужно было только разогреть, а на десерт, с разрешения Петровского, открыла банку сгущенного молока. Сгущенка считалась своеобразным НЗ, в магазинах ее было не достать, но, желая угостить нежданного гостя, Константин Львович расщедрился. Попутно в большом, трехлитровом термосе заварили чай. Почему-то Петровский требовал, чтобы чай заваривали именно в термосе, а не в котелке, хотя Зоя не видела особой разницы.

Когда рыба разогрелась до нужной степени и из выпотрошенных тушек на угли стал капать жир, Зоя объявила, что ужин готов. Маринка, чтобы произвести впечатление на Игоря, помыла в озере зелень и самостоятельно нарезала овощи, которые к жирной рыбе пришлись очень кстати. Наконец все уселись вокруг костра, но разговор вначале не клеился. Все здорово проголодались, и слышалось только приглушенное чавканье да хруст разламываемых рыбьих костей. Зое даже стало смешно. Нарушил молчание Игорь. Отщипнув кусочек прокопченного до золотистой корочки хариуса, он одобрительно покачал головой.

– Отличная рыба. Здесь ловили?

– Если бы, – разочарованно вздохнул Виктор.

А Константин Львович взглянул на Игоря, как на попавшегося со шпаргалкой во время экзамена студента.

– Молодой человек, я же вам только что объяснил, что в озере нет микрофлоры. А значит, и ни зоо-, ни фитопланктона, ни мальков, ни водорослей, ни насекомых, ни амфибий, ни раков, ни рыбы. Это абсолютно стерильный водоем, где биологические пищевые цепочки совершенно отсутствуют. Обратите внимание: уже вечер, а вокруг нас нет комаров. Потому что им негде размножаться.

– А меня всю искусали, – капризно заявила Маринка и указала на свою шею с двумя красными точками комариных укусов.

Это заявление всех рассмешило. Даже строгий Петровский не смог сдержать улыбки.

– Мариночка, где же вы их нашли? Наверное, специально по лесу за ними гонялись.

Теперь уже все, включая Маринку, прыснули от смеха.

4

В разгар ужина, когда вокруг окончательно стемнело и на лицах сидящих вокруг костра людей заплясали красноватые блики, Виктор, пошептавшись с профессором, принес из палатки фляжку спирта. Игорь, хотя и не являлся любителем спиртного, тем более что пример Щербака все время был перед глазами, не стал отказываться, чтобы не обидеть новых знакомых. Марина так и вовсе весело захлопала в ладоши, когда Виктор стал разливать спирт по жестяным кружкам.

– Давайте выпьем за нашу неожиданную встречу, – предложила Зоя первый тост, неловко подняв кружку с разбавленным водой спиртом. – За то, чтобы все неожиданности, которые нам встретятся в жизни, тоже были счастливыми.

– Сначала надо выпить за ваше открытие, – поправил Зою Игорь, заметив обиженный взгляд Петровского, и тут же пожалел об этом, когда Зоя виновато потупилась.

Чтобы как-то реабилитироваться в ее глазах, следующий тост Игорь провозгласил за присутствующих прекрасных девушек.

– Наконец-то появился хотя бы один настоящий мужчина, который обратил на нас внимание! – воскликнула Марина. – Игорь, где вы были раньше? Нам с Зоей вас так не хватало.

Петровский в ответ укоризненно покачал головой.

– Я всегда говорил, что женщинам нечего делать в науке. Их же ничего, кроме самих себя, не интересует.

Игорь с Виктором улыбнулись. Зоя смущенно вздохнула. А Марина заметила с укором:

– Ах, Константин Львович, не цените вы нас.

Оказалось, что профессор так шутит. Все-таки чувство юмора у него было своеобразным. Наверное, поэтому после четвертого тоста Марина стала настойчиво требовать от Игоря рассказать какой-нибудь армейский анекдот или пикантный случай из армейской жизни. Он поначалу отнекивался, но в конце концов сдался, убедившись на собственном примере, что захмелевшая женщина достанет кого угодно. Игорь никогда не считал себя хорошим рассказчиком, но Марина так смеялась, что в конце концов упала к нему на колени. В отличие от нее, Виктор и Зоя лишь слегка улыбнулись: Зоя из вежливости, а Виктор снисходительно. Петровский же, как показалось Игорю, даже не понял, в чем соль анекдота. Вскоре профессор и вовсе объявил, что идет спать.

Игорь тоже поднялся.

– Спасибо за ужин. Мне уже пора.

Мужчины пожали друг другу руки.

– Но вы еще к нам придете? – спросила Марина, глядя с земли на Игоря шалыми глазами.

– При случае загляну, – неопределенно ответил он.

А когда зашагал прочь, услышал за спиной быстрые и легкие шаги.

– Можно, я вас провожу? Хотя бы чуть-чуть, – робко спросила Зоя, догнав его.

Игорь оглянулся. У догорающего костра остались только Виктор и Марина, о чем-то переговаривающиеся между собой. В их сторону они не смотрели. Убедившись в этом, Игорь обнял Зою за талию и притянул к себе. Она вздрогнула и что-то прошептала, или это ему только послышалось, потом мягко, но настойчиво освободилась. Он не препятствовал ей, пожалев о своей несдержанности, уверенный, что Зоя сейчас уйдет. Но она не ушла, а взяла его за руку и пошла рядом. Так они и шли, держась за руки, как дети, потому что обнявшись или под руку идти по берегу было слишком опасно. Можно было налететь на не замеченную в темноте корягу или провалиться ногой в попавшуюся на пути яму. Когда палатки и разведенный возле них костер скрылись за деревьями, Зоя остановилась. Пустынный берег освещали только луна и сияющие с неба звезды.

– Знаете, Игорь, что бы Константин Львович ни говорил про это озеро, но по ночам здесь бывает довольно страшновато. Я даже из палатки выходить боюсь. Как представлю, что вокруг только лес, темная вода и тишина…

Она на несколько секунд замолчала, потом спросила шепотом:

– Слышите?

Игорь прислушался.

– Что?

– Шелест волн. Как будто крадется кто-то и скребет когтями по песку.

– Вы фантазерка, Зоя, – улыбнулся Игорь. Она вдруг напомнила ему героев рассказа Носова «Фантазеры», который Игорь любил перечитывать в детстве.

– Когда бежишь или идешь по песку, звук получается не скребущий, а чавкающий. Вот послушайте. – Он подошел ближе к воде и топнул ногой. – Слышали?

– Да, действительно. – Зоя тоже улыбнулась. – А я как-то раньше никогда не обращала внимания на звуки шагов.

– И напрасно. Вы же зоолог. Вдруг вам придется выслеживать какого-нибудь редкого, а то и вовсе неизвестного науке зверя. И знаете, что я вам скажу. Чтобы окончательно прогнать все страхи, давайте искупаемся. Прямо сейчас.

– Здесь? – растерялась Зоя.

– А чем вам не нравится место?

– Да нет, место хорошее… – Зоя опустила глаза. – Просто я не захватила купальник.

Она не отказалась, не обратила его слова в шутку, лишь молча стояла и ждала, что он будет делать. Игорь шагнул к ней, точно зная, чего он хочет. Снял с плеч Зои наброшенную курточку от ее стройотрядовского костюма, потом просунул руку под футболку. Его пальцы, коснувшиеся гладкой и нежной кожи, подействовали на Зою, как чека, выдернутая из запала гранаты. Она как будто только и ждала его прикосновения и, когда это случилось, сама ринулась Игорю навстречу.

Ее футболка и бюстгальтер полетели на песок. За ними последовала майка Игоря. В следующую секунду они оказались в объятиях друг друга. Игорь гладил и целовал небольшие, но упругие груди с призывно торчащими сосками, ласкал гибкое девичье тело, которое извивалось в его руках. Сбросив последнюю одежду, они упали на прохладный песок. Сквозь затуманенное желанием сознание Игоря прорвалась запоздалая мысль о том, что Зое, наверное, неприятно лежать на холодной земле. Он даже хотел предложить ей сменить позу, но она ловко и стремительно обхватила ногами его поясницу и прижала к своему пышущему жаром лону. И он сразу попал туда, куда стремился, ворвавшись в распростертое под ним женское тело. Внутренний жар согревал их переплетающиеся тела, и ни ночная прохлада, ни сыпучий песок не могли охладить их пыл. Игорь вообще не замечал ничего, кроме принадлежащей ему женщины. Окружающий мир отступил куда-то на границы Вселенной, и в образовавшейся пустоте они отдались сжигающей их ненасытной страсти. Дойдя до предела человеческих возможностей, эта страсть вырвалась наружу. Игорь издал протяжный стон, а Зоя забилась в конвульсиях. Какое-то время они сжимали друг друга в объятиях. Потом Игорь ослабил хватку и тихо прошептал в нежное розовое ушко с маленькой сережкой-гвоздиком:

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – также шепотом ответила Зоя. – Я поняла это сразу, как только увидела тебя тогда, на станции.

– Мы должны быть вместе.

Она улыбнулась.

– Не станем загадывать на будущее. Ведь мы сейчас рядом и любим друг друга. Это и есть настоящее счастье. Счастье всегда мимолетно. Так зачем разрушать его мыслями о том, что будет когда-то?

– По-твоему, важно только то, что происходит сейчас? – уточнил Игорь.

Зоя кивнула.

– Ну, конечно.

– И что мы сейчас будем делать?

– Надо подумать.

– Я уже подумал. – Игорь пружинисто поднялся с песка. – Купаться!

Он подхватил Зою на руки и вместе с ней бросился в воду. Разлетающиеся брызги упали на разгоряченное тело девушки. Зоя испуганно взвизгнула и еще теснее прижалась к нему.

5

Об открытии экспедиции профессора Петровского Игорь рассказал Захарову – все-таки замполит просил его бороться со слухами о губительности воды Мертвого озера. Вопреки ожиданию, Захаров отнесся к его словам без особого восторга.

– Вы уже делились с кем-нибудь этой информацией? – спросил он после довольно долгого молчания.

– Нет, – честно ответил Игорь.

– Правильно! – обрадовался замполит. – Вот и не надо никому говорить. Исследования ученых еще нужно проверить. И потом, что это за исследования? Ведь причину того, что происходит с водой в озере, они не установили.

– Не установили.

Захаров снова задумался.

– То есть, как я понял из ваших слов, достоверно биологи выяснили только то, что вода в озере абсолютно чиста и в ней можно не только плавать, но и пить без всякого вреда для здоровья. Вот этот факт имеет смысл довести до сведения личного состава. А про все остальное лучше не говорить. Во всяком случае, пока не будет выяснена причина этой биологической аномалии. Вы со мной согласны?

Еще минуту назад Игорь собирался поступить как раз наоборот и рассказать о встрече с ленинградскими учеными и о том, что узнал от них, своему новому товарищу военврачу Татаринову. В последнее время они крепко сдружились. Причин тому было несколько. Во-первых, Игорь всегда ценил в людях профессионализм, а капитан третьего ранга Татаринов, безусловно, был настоящим профессионалом. Во-вторых, он мало походил на других офицеров части, с которыми держался независимо и даже несколько обособленно. Поэтому внимание военврача и демонстрируемая им расположенность льстили самолюбию Игоря. Несмотря на независимый характер Татаринова, командование части его ценило. Один тот факт, что военврач, не будучи женатым, жил не в общежитии, а в отдельной квартире в одном из блочных домов, уже говорил о многом. На следующий год Татаринов собирался поступать в военную аспирантуру и ничуть этого не скрывал. Он уже выбрал тему для кандидатской диссертации и активно собирал для нее материал. В своем кабинете и дома, в книжном шкафу, Татаринов хранил множество папок со своими записями. Кроме того, он много читал, причем не только специальную медицинскую, но и художественную литературу, отдавая предпочтение научной фантастике. И, наконец, Татаринов обладал острым умом, и с ним всегда было интересно поговорить. Правда, в разговорах с ним Игорь обычно довольствовался ролью слушателя, но информация профессора Петровского об уникальности воды Мертвого озера могла изменить это положение.

Почему Захаров хочет скрыть от остальных суть открытия ленинградских ученых, Игорь так и не понял. Но, в конце концов, замполит мог руководствоваться какими-то неизвестными Игорю соображениями. Он неуверенно кивнул:

– Наверное.

– Вот и отлично! – оживился Захаров. – Тогда действуем, как договорились. Я доведу до личного состава сведения о чистоте озерной воды, а вы никому не рассказывайте о своей встрече с учеными.

Игорь на секунду задумался. Ни о чем таком они не договаривались. Он отлично помнил весь разговор, но не напоминать же об этом Захарову. К тому же замполит просил его о сущем пустяке, о котором и спорить не стоит.

– Договорились, – ответил Игорь, пожимая протянутую замполитом руку.

6

Общефизическая подготовка, подводное ориентирование, рукопашный бой, управление подводными средствами движения, подводный бой с холодным оружием, теория минно-подрывного дела – по двенадцать часов изо дня в день с небольшими перерывами для приема пищи Игорь вел занятия с курсантами. Зоя тоже помогала своему профессору в его научных опытах, поэтому встречаться им удавалось только поздним вечером или даже ночью, когда в курсантской казарме уже объявлялся отбой. Каждая новая встреча все сильнее разжигала у Игоря огонь любви. Ему хотелось разговаривать с Зоей, целовать ей губы, ласкать ее тело, да просто стоять рядом, обняв за плечи и вдыхая запах ее пушистых волос. Он видел, что и Зоя испытывает к нему те же чувства, поэтому старался не упускать ни одной возможности увидеться с ней. В части думали, что он каждый вечер, после ужина, совершает пробежку по берегу. Собственно, так и было. К лагерю участников экспедиции Игорь летел как на крыльях, сократив время девятикилометрового марш– броска с сорока до тридцати минут. Чтобы не смущать Зоиных коллег его частыми визитами, они встречались тайком на небольшой укромной полянке, которую нашел Игорь в стороне от палаточного лагеря. В первый же день он соорудил из срубленных веток уютный шалаш, а на следующий вечер застелил дно шалаша принесенной с собой плащ-палаткой. Здесь, в шалаше, на расстеленной поверх лапника плащ-палатке, они и предавались дикому и прекрасному танцу любви. В этом танце скромная и даже стеснительная Зоя раскрывалась подобно райскому цветку, заставляя Игоря забывать обо всем. Из-за чего они в результате и попали впросак.

Опустошенный до предела, но бесконечно счастливый Игорь лежал рядом с раскинувшейся на плащ– палатке и тяжело дышащей Зоей. Давно пора было возвращаться в часть, да и Зое следовало вернуться в лагерь, но Игорь все оттягивал момент расставания. Однако дальше тянуть было уже нельзя, иначе коллеги Зои могли забить тревогу. Перекатившись на бок, Игорь осторожно выглянул наружу и чуть не остолбенел. Напротив входа, в нескольких шагах от шалаша, на корточках сидел человек. Даже не человек, а человечек – сухой, морщинистый старичок с заплетенными в косы длинными черными волосами, в странном, похожем на подшитое мехом платье, одеянии. Во рту он держал вырезанную из оленьего рога трубку с длинным и узким чубуком.

– Кто вы? – испуганно спросил Игорь, одновременно пытаясь нащупать рукой сброшенные впопыхах штаны.

Старик не ответил. Вместо этого вынул изо рта трубку, указал ею на шалаш и одобрительно кивнул.

– Хорошо, – потом показал в сторону озера и добавил: – Плохо. Очень плохо.

Его и без того морщинистое лицо сморщилось еще сильнее, превратившись в настоящий ком мятой бумаги. Беззубый рот искривился в безмолвном вопле. К тому же высокий и тонкий голос старика совсем не походил на стариковский. Скорее так мог разговаривать ребенок. От всего этого Игорю стало по-настоящему жутко. Зоя тоже испугалась. Забившись в угол и прикрыв плащ-палаткой свою наготу, она испуганно спросила:

– Игорь, кто здесь?!

– Уходить, – произнес старик своим детским голоском.

– Мы сейчас уйдем, – быстро ответил Игорь. Ему все-таки удалось нащупать свои штаны, но как начать одеваться при старике, он совершенно не представлял.

Старик наконец поднялся на ноги. Он оказался совсем невысок – метр шестьдесят, не более. Отороченное мехом широкое платье совершенно скрывало его фигуру. Игорь разглядел только мягкие чулки или сапожки, сшитые из звериных шкур, да качнувшийся на шее старика причудливый амулет.

– Уходить, – повторил старик и обвел трубкой лес. – Все уходить. – Потом хмуро взглянул в сторону озера, сплюнул на землю и уже совсем другим, похожим на журавлиное курлыканье голосом произнес длинную фразу на незнакомом языке.

– Что вы сказали?

Старик повернулся к нему и произнес только одно слово:

– Смерть.

Зоя в углу шалаша испуганно вскрикнула. Игорь нагнулся к ней, чтобы успокоить, а когда посмотрел назад, старика на поляне уже не было.

Зоя вцепилась ему в руку.

– Игорь, кто это был?

Он пожал плечами.

– Не знаю… Может быть, местный шаман, про которого мне рассказывали в части.

– Шаман? – переспросила Зоя. – Жители в Озерском тоже говорили про какого-то шамана. Что он живет в лесу и общается с духами… А что он хотел?

– Чтобы мы ушли.

– Да я и сама здесь больше не останусь ни на секунду! Где моя одежда?

Вид одевающейся Зои несколько смягчил впечатление от внезапного появления таежного жителя. Но и вернувшись в часть, Игорь еще долго размышлял, что может означать этот странный визит.

На следующий день он решил не ходить к Зое, чтобы дать ей время успокоиться. Но потом подумал, каково будет ей, если она все-таки придет на поляну и станет ждать там его в темноте, в глухом лесу совсем одна. А что, если опять явится вчерашний шаман? Нет! Ни в коем случае нельзя оставлять ее наедине с жутким стариком. Решено! Как бы там ни было: захочет Зоя прийти на свидание или нет, он будет ждать ее на поляне. Заодно попытается разговорить шамана, если тот вновь вздумает явиться.

Распрощавшись до утра с курсантами, Игорь перед ужином отправился к Щербаку, чтобы утвердить у начбоя план завтрашних занятий. Обычно Щербак молча прочитывал его план-конспект, после чего ставил внизу свою размашистую подпись. Но на этот раз формальная процедура была нарушена. Оторвавшись от составленного Игорем документа, кавторанг поднял на него хмурый взгляд.

– Вы собираетесь проводить тренировку с боевой донной миной?

Игорь не почувствовал подвоха.

– Конечно.

Щербак еще сильнее нахмурился.

– Может, вы ее еще и взорвете?

– Никак нет, товарищ капитан второго ранга. На первом этапе практических занятий отрабатываем только установку и поиск мин в заданном районе, – с готовностью ответил Игорь.

План занятия был подробно изложен в представленном им конспекте, поэтому Игорь никак не мог понять, чем вызваны вопросы начальника.

– Ну, так и тренируйтесь с учебной миной.

Щербак взялся за авторучку, чтобы внести в план соответствующие исправления, но Игорь остановил его.

– Товарищ капитан второго ранга! Невозможно подготовить водолаза-минера, не давая ему изучить мины на практике. Только работа с настоящими боевыми минами, а не учебными муляжами вырабатывает у подрывника необходимую психофизическую закалку. Поэтому я настаиваю на проведении тренировки именно с боевой миной.

Чтобы возражать начальству, требуется большая смелость. Возможно, даже большая, чем при проведении подводных минно-взрывных работ. Во всяком случае, сам Щербак никогда не перечил своим командирам. Именно поэтому внезапный демарш Мамаева вызвал у него неприкрытую ярость.

– Молод еще меня учить, сопляк! – взревел начбой, вскочив со стула. Его и без того красное лицо стало пунцовым от притока крови. – Будешь командовать, когда на мое место сядешь! Только не видать тебе моего места! Щербак еще…

Он хотел что-то сказать, но не сумел. Горло начбоя перехватил спазм. Схватившись одной рукой за ворот форменной рубашки, Щербак тяжело оперся на стол и захрипел.

– Вам плохо?! – Игорь бросился к задыхающемуся начальнику.

Преодолев вялое сопротивление кавторанга, он снял с него галстук, расстегнул воротник рубашки и настежь растворил окно, открывая доступ в кабинет свежему воздуху. Щербаку стало немного лучше. Даже его пунцовое лицо, особенно испугавшее Игоря, стало чуть бледнее. Он самостоятельно опустился на стул, но говорить все еще не мог, лишь беззвучно шевелил посиневшими губами.

– Я сейчас, товарищ кавторанг! Только врача вызову! – Игорь выбежал в коридор и бросился к посту дежурного по части.

За пультом оповещения и связи в комнате дежурного сидел одинокий прапорщик. Увидев вылетевшего из коридора Игоря, он испуганно поднялся с места.

– Что случилось, товарищ лейтенант?

– У Щербака приступ! Срочно врача! И дайте что-нибудь от сердца: нитроглицерин, или что там у вас есть.

Нитроглицерина в комнате дежурного не нашлось. Пришлось ограничиться простой водой. Щербак медленно выцедил стакан, который поднес ему Игорь. Его дыхание постепенно приходило в норму, но выглядел начбой по-прежнему плохо. К счастью, в штабе появился военврач Татаринов. Видимо, он приехал из санчасти на машине, иначе бы никак не успел добраться оттуда за пару минут. Первым делом Татаринов пощупал Щербаку пульс, быстро поставил в вену какой-то укол, потом измерил давление, бесцеремонно расстегнул кавторангу рубашку, послушал сердце и констатировал:

– Налицо острый гипертонический криз. Нужна госпитализация.

– Это опасно? – спросил Игорь.

– Недельку-другую придется полежать, – глядя не на Игоря, а на Щербака, объявил Татаринов. – Покой и диета пойдут вам только на пользу.

– Какая еще диета? – невнятно пробурчал Щербак.

Но Татаринов отлично понял его, как и подтекст заданного вопроса.

– Строгая. – Он указал взглядом на стоящий в углу кабинета сейф, потом повернулся к Игорю: – Помоги мне.

Вдвоем они подняли Щербака на ноги и, поддерживая за руки, вывели из штаба к ожидающей внизу санитарной машине. На прощание Татаринов протянул Игорю руку.

– Ну, всё, бывай. И Добровольскому сообщи.

Он запрыгнул в открытую дверь «УАЗа», и санитарный фургон тут же уехал. Игорь проводил взглядом удаляющуюся машину и побрел обратно в штаб, мучительно размышляя, как сообщить Добровольскому о внезапной болезни его старого друга. Как бы там ни было, но приступ у Щербака случился после того, как он стал с ним спорить. И хотя Игорь чувствовал свою правоту в споре с начальником, то, что занятая им непримиримая позиция в конечном счете привела к гипертоническому кризу у Щербака, удручало его, вызывая у Игоря внутреннее чувство вины.

Но оказалось, что командир части уже в курсе случившегося. Едва Игорь вошел в двери штаба, как Добровольский вышел из коридора ему навстречу.

– Мамаев, до выздоровления начальника вы назначаетесь исполняющим его обязанности! – бросил он на ходу, после чего повернулся к вытянувшемуся за стойкой дежурному прапорщику. – Я в санчасть к Щербаку. Если срочно понадоблюсь, вызывайте через Татаринова.

Двери за командиром части захлопнулись. Постояв секунду, Игорь вынул смятый план-конспект завтрашнего занятия, который машинально сунул себе в карман. Похоже, виза начбоя ему уже не понадобится. До возвращения в строй Щербака ему принимать все решения по боевой подготовке. И именно ему нести за них ответственность.

7

Погода испортилась с самого утра. Еще с ночи внезапно похолодало, а утром поднялся ветер – верный признак приближающегося дождя. И хотя дождь пока не начался, все небо обложили низкие тучи, подтверждая, что это вопрос времени. Ветер гнал по озеру мелкие волны, часто бьющие в борт заглушившего двигатели водолазного бота. Надев водолазное снаряжение, за исключением ласт, которые пришлось нести в руке, Игорь вышел на палубу. Там двое матросов возились со стрелой судового крана, пытаясь зацепить стропами похожий на торпеду двухместный транспортировщик «Сирена». Собственно, «Сирена» и была самой настоящей торпедой, выстреливаемой из торпедного аппарата подводной лодки, только вместо заряда взрывчатки она несла двух водолазов-разведчиков и контейнер с грузом весом до 460 килограммов. Игорь взглянул на хмурое небо, потом переглянулся с командиром бота, который от нечего делать высунулся из ходовой рубки и наблюдал за работой своих матросов.

Наконец на палубе появились натянувшие гидрокостюмы курсанты. Первым, как всегда, шел здоровяк Герасимов, щуплый Коротков замыкал цепочку. Игорь подошел к полученной утром на складе спецбоеприпасов и погруженной на борт со всей возможной осторожностью морской мине и жестом подозвал к себе курсантов.

– Перед вами неконтактная донная мина с двухканальным – гидроакустическим и магнитоэлектрическим – взрывателем, предназначенная для уничтожения надводных кораблей и подводных лодок противника в местах базирования и на переходе. Кто знает название?

– Мина донная трубная «МДТ-4», – живо отозвался Герасимов.

Игорь одобрительно кивнул.

– Все верно. Знакомы с ее устройством?

– Так точно.

– Изучали.

– Знакомы, – по очереди ответили курсанты. Только Коротков замешкался с ответом.

– При проведении диверсий минное оружие, без преувеличения, является самым эффективным, так как способно решать задачи оперативно-тактического, а в локальных морских конфликтах и стратегического характера, – продолжал Игорь. – Поэтому водолазы-разведчики должны владеть этим оружием в совершенстве. Цель сегодняшнего занятия – практическое освоение навыков обращения с донными минами на примере мины «МДТ-4». А именно – транспортировка мины к месту применения, установка на грунт, перевод из походного в боевое положение и обратно. Работаем двумя группами. Первая боевая пара: Коротков, Герасимов, вторая: Терещенко, Макаров.

Старшины Терещенко и Макаров подходили друг другу идеально. Одного роста и телосложения, с примерно одинаковыми физическими данными, они составляли надежную боевую пару, поэтому Игорь с самого начала решил, что поставит их вместе. Щуплый и подвижный Коротков, наоборот, совсем не походил на здоровяка Герасимова, но выбирать не приходилось.

– Задача первой пары: используя транспортировщик «Сирена», в подводном положении отбуксировать мину к берегу и, проникнув на территорию водного полигона, установить на грунт. Задача второй пары: обнаружить установленную на дне полигона мину, снять ее с грунта и с помощью транспортировщика доставить обратно на судно обеспечения. Задача ясна?

– Так точно… Ясна. – На этот раз ответ оказался единодушным.

– Я буду наблюдать за вашими действиями. В конце занятия каждый получит оценку. – Игорь оглянулся на матросов, которые наконец подцепили к стреле крана подводный носитель боевых пловцов и теперь ждали дальнейших распоряжений. – Коротков, Герасимов, приступить к выполнению учебно-боевой задачи!

Курсанты перевалились через борт водолазного бота и ушли под воду. У Герасимова это получилось ровно, а вот Коротков не успел сложить на груди руки и поднял тучу брызг. Через несколько секунд их головы вновь показались на поверхности. По команде Игоря управляющий краном матрос поднял над палубой подцепленную стропами «Сирену», и его товарищи опустили транспортировщик за борт. Герасимов и Коротков приняли спущенную на воду «торпеду», ловко отцепили стропы, и «Сирена» закачалась на волнах. Теперь настала очередь донной мины. Матросы с опаской приблизились к ней. Это было настолько заметно, что Игорь счел нужным вмешаться:

– Макаров, Терещенко, помогите товарищам.

К грузовой платформе мины пристегнули стропы, сняли крепежные хомуты и вместе с платформой бережно опустили за борт, где ее так же аккуратно приняли ожидающие в воде курсанты. Коротков поймал заканчивающийся карабином минреп, подплыл к «Сирене» и зацепил карабин за кольцо в кормовой части транспортировщика. В следующую секунду он заметил, что тугой карабин не до конца обхватил кольцо, и дал отмашку Герасимову, чтобы тот пока не отцеплял стропы подъемного крана. Но Герасимов истолковал его жест с точностью до наоборот и одну за другой отстегнул стропы, поддерживающие мину на плаву. Освобожденная мина соскользнула с грузовой платформы и косо ушла под воду. Мощный рывок минрепа оторвал от «Сирены» возившегося с карабином Короткова. Курсант вскрикнул от боли, пронзившей плечо, но его крик сразу же оборвался, когда погружающаяся мина увлекла его за собой. Никто ничего не понял. И только Игорь, обернувшись на внезапный крик, увидел, что на том месте, где только что находилась голова Короткова, из-под воды поднимаются пузыри.

– Герасимов! За мной! – крикнул он уже в прыжке, бросившись в воду с борта водолазного бота.

Ласты пришлось оставить на палубе – надевать их не было времени. Даже маску Игорь натянул уже под водой. Зато сразу увидел погружающееся в пучину тело Короткова. Курсант не шевелился, видимо, потерял сознание. Игорь поспешно вставил в рот загубник дыхательного аппарата и, энергично работая руками, нырнул за ним. Несмотря на предельное напряжение сил, расстояние, отделяющее его от тонущего курсанта, сокращалось очень медленно. Игорь бросил взгляд на пристегнутый к запястью глубиномер. Стрелка прибора уже прошла пятнадцатиметровую отметку и теперь приближалась к двадцати. Это было просто невероятно – Коротков словно проваливался в пропасть. После отчаянных усилий на двадцатипятиметровой глубине Игорь наконец схватил его за руку и только тогда заметил, что другое запястье Короткова захлестнул соединяющийся с миной буксировочный трос и она, словно якорь, тянет его за собой. Схватившись за минреп, он принялся освобождать запястье Короткова. К счастью, через несколько секунд рядом оказался Герасимов. В ластах он мог плыть гораздо быстрее. Общими усилиями они сняли скрученную из стальных волокон петлю, опутавшую руку Короткова.

Встретившись с защищенными стеклом маски глазами Герасимова, Игорь указал рукой на плещущуюся над их головами поверхность озера. Но когда Герасимов, обхватив Короткова под мышки и часто загребая ластами, быстро поплыл наверх, снова схватился за минреп. Он не рассчитывал в одиночку удержать пятисоткилограммовую мину. Даже вместе с курсантами это невозможно было сделать. Но оставалась надежда, что ему удастся запомнить место, где мина ляжет на грунт, чтобы затем с помощью лебедки и судового крана поднять ее на поверхность.

Продавливая водную толщу, мина продолжала свое стремительное погружение в пучину. Теперь она падала вертикально вниз, таща за собой вцепившегося в минреп водолаза. Игорь следил за погружением по показаниям своего глубиномера: тридцать метров… тридцать пять. Спуск продолжался. Предельная глубина для кислородного аппарата – шестьдесят метров. Для более глубоких погружений нужны другие дыхательные смеси на основе гелия. Оставалось только надеяться, что глубина озера в этом месте не превышает критической отметки. На сорока метрах сгустившаяся тьма поглотила сигарообразный корпус мины. Теперь Игорь видел только конец минрепа, тянущий его в черную бездну. Пришлось зажечь подводный фонарь. Но мощности его луча хватило ненадолго. Какое-то время Игорь еще видел влекущий его на дно цилиндрический «якорь», начиненный почти пятьюстами килограммами взрывчатки. Но на шестидесятиметровой глубине мина вновь растаяла во мраке подводной бездны, и, судя по ее неумолимому движению вниз, до дна было еще далеко. Дальнейшее погружение становилось не только бессмысленным, но и смертельно опасным. Игорь выпустил минреп, и его конец тут же исчез во мраке глубины, выскользнув из светового луча. Несколько секунд Игорь напряженно вглядывался в окружающую темноту, пытаясь разглядеть под собой хотя бы очертания дна, потом развернулся и медленно поплыл к поверхности. Впереди был затяжной подъем с длительными декомпрессионными остановками.

Первую остановку Игорь сделал на пятидесятиметровой глубине. Уровняв скорость подъема встречным гребком рук, он завис в водной толще и еще раз взглянул вниз. Внезапно темноту под ним разрезала огненная вспышка, словно на дне озера зажглось новое солнце. Вязкий грохот обрушился на Игоря со всех сторон. Голова загудела, а все тело заныло так, словно по нему ударили кузнечным молотом. Игорь зажмурился и впился зубами в загубник, чтобы от боли случайно не выпустить его. Но за секунду, даже за мгновение до того, как сомкнуть веки, он заметил во вспыхнувшем в глубине пламени поднимающуюся со дна поразительно гладкую сверкающую скалу идеальной сферической формы. Когда он вновь открыл глаза, единственный свет шел от его собственного фонаря, а вокруг был все тот же подводный мрак. В первый момент Игорю даже показалось, что он оказался в ином мире, где нет ничего, кроме бескрайней водной толщи. Но затем, сориентировавшись по показаниям глубиномера, уверенно поплыл вверх. На двадцати пяти метрах, где Игорь сделал следующую декомпрессионную остановку, он разглядел над головой размыто-серебристую поверхность озера и окончательно успокоился.

Над водой было ветрено, по поверхности ходили свинцовые волны, а из нависших над озером туч лил частый и мелкий дождь – верный признак приближающейся осени. Но по сравнению с давящим мраком глубины здесь был настоящий рай. Пробив головой ходившую ходуном поверхность озера, Игорь с облегчением выплюнул загубник, стянул с лица водолазную маску и поспешно огляделся. Рядом никого не было, только водолазный бот покачивался на волнах примерно в тридцати метрах от него. Сразу вернулась тревога за Короткова. Заметив на палубе двух матросов судовой команды, Игорь быстро поплыл в их сторону. Матросы тоже заметили плывущего по волнам водолаза. С борта полетели в воду страховочный конец и, что особенно задело самолюбие Игоря, спасательный круг. Проигнорировав брошенный ему круг, Игорь схватился за страховочный трос и с его помощью быстро взобрался на палубу.

Ему навстречу бросился Герасимов:

– Как вы, товарищ старший лейтенант?!

– Что с Коротковым? – нетерпеливо спросил Игорь.

– Откачали. Воды, дурак, нахлебался. Но сейчас уже ничего, оклемался. Лежит в кубрике, отдыхает. – Герасимов довольно улыбнулся и снова повторил свой вопрос: – А вы-то как, товарищ командир?

– Со мной все в порядке.

Игорь стянул с головы капюшон гидрокостюма. Но, вопреки его словам, лицо Герасимова озабоченно вытянулось.

– У вас же кровь, товарищ лейтенант.

– Где?

Игорь провел рукой по щеке, на которую указывал Герасимов. На пальцах остался кровавый след. Остальная кровь размазалась по уху. Похоже, повреждена барабанная перепонка. Черт, как некстати.

Пока они говорили, на палубу вышел командир бота мичман Ермаков. Осмотрев ухо Игоря, он озабоченно покачал головой.

– В санчасть надо. Мало ли что. Да и «утопленника» вашего надо врачу показать. А мина – черт с ней! Вернемся, поднимем.

– Не поднимем. – Игорь отрицательно покачал головой. – Она взорвалась.

– Как взорвалась?! – Ермаков и Герасимов изумленно вытаращили глаза. – Мы ничего не слышали.

– И всплеска не было, – добавил Герасимов.

Игорь нахмурился.

– Не знаю как. Но я отчетливо видел вспышку на дне и… – В последний момент он решил не говорить о замеченной им странной подводной скале. – И гидродинамический удар был самый настоящий.

Ермаков снова взглянул на кровоточащее ухо Игоря и озадаченно покачал головой.

– Ну, да. Только почему мы ничего не почувствовали? Тут глубина метров семьдесят, не больше. При взрыве нашу посудину должно было здорово тряхнуть.

– Не знаю, – резко ответил Игорь. – Только глубина здесь гораздо больше.

Голова болела все сильнее, и продолжать этот никчемный разговор у него не было никакого желания.

8

– В принципе ничего страшного, – объявил Татаринов после медосмотра.

В белом халате и с дисковым зеркалом лор-врача на лбу он напомнил Игорю циклопа.

– Слышишь меня хорошо?

Игорь кивнул:

– Нормально.

– Ну вот, значит, барабанная перепонка цела.

– У меня голова раскалывается, – признался Игорь.

– А что ты хотел? – Татаринов снял с головы медицинское зеркало, от которого у него на лбу осталась широкая красная полоса. – Раз попал под удар взрывной волны, то считай, сотрясение мозга ты заработал. В сон не клонит?

Игорь прислушался к своим ощущениям.

– Да вроде нет.

– Выходит, вы оба легко отделались.

Короткову в перевязочной санитар как раз заканчивал бинтовать эластичным бинтом пострадавшее плечо. Кроме небольшого растяжения мышц, Татаринов у курсанта ничего не обнаружил. Потеря сознания для Короткова и вовсе прошла бесследно. Можно считать, что они действительно легко отделались.

– Дай хоть какую-нибудь таблетку от головы, – попросил Игорь.

– Обойдешься, – улыбнулся Татаринов, но затем все-таки дал ему таблетку цитрамона.

Разговор с Добровольским, к которому отправился Игорь, выйдя из санчасти, протекал куда менее гладко.

– Объясните, Мамаев, как вы потеряли боевую мину? – хмуро спросил каперанг, глядя на Игоря в упор.

– Курсант Герасимов отцепил страховочные стропы раньше, чем его напарник пристегнул буксировочный конец к транспортировщику.

Оправдание прозвучало вяло. Игорь и сам это понимал.

– А вы где находились в этот момент? Почему не проконтролировали действия курсантов? Почему вы вообще использовали для тренировки боевую мину, вопреки категорическому запрету своего непосредственного начальника?

Игорь понял, что Щербак уже успел рассказать Добровольскому о причине возникшего между ними спора. И хотя никакого запрета не было – Щербак не успел наложить на представленный ему на утверждение план учебного занятия свою резолюцию, говорить об этом не имело смысла.

– Виноват, товарищ капитан первого ранга.

– Виноваты. И будете за это наказаны, – подтвердил Добровольский. – А пока, до окончания служебного расследования, которое определит степень вашей вины, я отстраняю вас, Мамаев, от проведения занятий по минно-взрывному делу. Вы докладывали, что в учебном плане вам не хватает часов для разведывательной подготовки. Вот и займитесь ею.

– Есть заняться с курсантами разведывательной подготовкой.

Похоже, другого ответа Добровольский и не ожидал.

– Идите, Мамаев, и сделайте необходимые выводы из нашего разговора.

Игорь четко повернулся через левое плечо и вышел из кабинета командира части.

Уже на следующий день на общем построении Добровольский зачитал перед строем приказ об объявлении старшему инструктору по боевой подготовке – старшему лейтенанту Мамаеву – строгого выговора за халатное отношение к своим служебным обязанностям, повлекшее причинение вреда здоровью личного состава и утрату боевого оружия.

После построения к Игорю подошел Татаринов.

– Что голову повесил? – с усмешкой спросил он.

Игорь решил, что приятель издевается. Но оказалось, что Татаринов и не думал шутить.

– Ты радуйся, что жив остался. Выговор что. Как объявили, так и снимут. А не снимут, так и с выговором жить можно. А вот если бы эта елда у тебя на минрепе взорвалась, тогда, сам понимаешь… – Военврач развел руками. – Ошметков бы не собрали. Так что заходи вечером. У меня коньячок есть, отметим твое чудесное спасение.

Вечером Игорь, как обычно, собирался на свидание к Зое, но, поразмыслив, решил отложить встречу до следующего дня. Зоя обладала острой наблюдательностью и, конечно, сразу бы заметила его подавленное настроение. А говорить с нею о своих служебных делах Игорь избегал.

Зато после трех рюмок коньяка, выпитых за столом, на кухне Татаринова, он вновь вернулся к обстоятельствам вчерашнего происшествия.

– Я вот никак не могу понять, почему эта проклятая мина вообще взорвалась! Ну, утонула, ну, упала на дно. С чего ей взрываться?! Там же ни черта нет! На что мог среагировать взрыватель?

Татаринов с задумчивым видом поболтал в руках рюмку, так что налитый в нее коньяк в очередной раз омыл стенки. Он вообще пил, как настоящий аристократ: подолгу держал рюмку в руке, согревая в ладони, а потом также долго цедил из нее, смакуя каждый глоток. Повторив эту процедуру, он наконец снизошел до вопроса Игоря.

– Откуда ты знаешь, что там ничего нет? Ты же на дно не спускался.

– А что там может быть? – насторожился Игорь.

Татаринов отправил в рот дольку лимона (кроме блюдца с мелко нарезанным лимоном, на столе лежала плитка шоколада и стояла вазочка с кедровыми орешками), старательно разжевал и только после этого ответил:

– Не знаю. Но раз взрыватель на что-то среагировал, значит, там что-то есть.

Игорь сразу вспомнил подводную скалу, замеченную во время взрыва. Скорее даже не скалу, а странный круглый нарост на дне озера. Он постепенно стал забывать об увиденном, решив, что стал жертвой галлюцинации, вызванной пережитым стрессом. Но после слов Татаринова увиденное воспринималось совершенно по-другому. Что, если именно донный нарост стал причиной взрыва?

– Ау, о чем задумался? – вернул его к действительности Татаринов.

– Да так, ни о чем, – неохотно ответил Игорь. Татаринов доверял только фактам, и обсуждать с ним не имеющие фактического подтверждения предположения попросту не стоило.

Игорь поднялся из-за стола.

– Поздно уже. Пойду к себе. Завтра с утра тренировка с курсантами. Надо как следует выспаться.

– Как знаешь. – Татаринов протянул ему руку. Похоже, он обиделся. – Будут проблемы, заходи.

Первое, что услышал Игорь, выйдя из дома военврача, был протяжный собачий вой. Собака выла до самого утра, так что выспаться ему не удалось.

Глава 3

Тень в глубине

1

– Я – диверсант противника. Вы – охрана особо важного объекта. Ваша задача обнаружить подводного диверсанта, проникшего в акваторию водного полигона, и захватить его. Задача ясна?

– Так точно, – хором ответили курсанты.

В своем водолазном снаряжении с дыхательными аппаратами за спиной и подводными автоматами «АПС» на груди они походили на враждебных инопланетян. Правда, специальные патроны в автоматах «пришельцев» заменены холостыми, выбрасывающими при выстреле не пятнадцатисантиметровые стальные жала, а лишь пороховые газы. Вместо боевых водолазных ножей в ножнах безопасные резиновые муляжи – Добровольский перестраховался, хотя Игорь предлагал оставить курсантам холодное оружие. Так что никаких неприятностей во время тренировки ждать не приходилось.

Игорь поймал взгляд правофлангового.

– Как, Герасимов, справитесь?

– Так точно, товарищ старший лейтенант! – бодро ответил курсант. Он не смирился со своим поражением во время памятной всем рукопашной схватки на первом занятии и явно собирался взять реванш. Хорошее качество. Сегодня, при поддержке трех своих товарищей, у него были все шансы для этого.

Игорь одобрительно кивнул:

– Надеюсь на вас.

– Вы не беспокойтесь, товарищ старший лейтенант. Мы вас аккуратно возьмем. Вы и не почувствуете, – с улыбкой протянул Терещенко.

– А вот я вам этого не обещаю! – резко ответил Игорь. – Работать будем в полный контакт! Все! В воду!

Проследив, как четыре затянутые в черные гидрокостюмы фигуры скрылись под водой, он подхватил оставленные на земле ласты и побежал по берегу к начинающемуся за штурмовой полосой лесу, где наметил для себя вход в воду.

В отличие от предыдущего занятия, когда утонула и взорвалась злополучная мина, день выдался солнечный и безветренный. Даже вода показалась Игорю теплее, чем два дня назад. Он вставил в рот загубник, несколько раз глубоко вдохнул, проверяя работу регулятора подачи дыхательной смеси, сполоснул запотевшее стекло маски, потом лег на воду и, неспешно загребая ластами, поплыл вперед. Встречный поток воды медленно обтекал его вытянутое в струну тело. На пятиметровой глубине Игорь выровнял плавучесть. Погружаться глубже просто не имело смысла – солнечные лучи пронизывали прибрежную часть озера, отведенную под водный полигон, до самого дна. Он не спешил, чтобы курсанты, рыскающие в толще воды, немного понервничали в бесплодных поисках диверсанта, который не торопился пробраться на охраняемую ими территорию. Когда дно, косо уходящее вниз, исчезло из вида, Игорь решил, что достаточно отплыл от берега, и, сориентировавшись по наручному компасу, повернул в сторону полигона.

Около получаса он плыл, чутко вглядываясь в размытое марево перед собой и стараясь производить как можно меньше шума. В распоряжении «охотников» имелся гидролокатор, правда, дальность его действия невелика и составляет всего сто метров в активном режиме. Но тем обиднее будет позволить себя обнаружить еще на подступах к полигону. Чуть в стороне от выбранного курса из водяного тумана материализовалась тонкая нить, превратившаяся по мере приближения в уходящий на дно капроновый канат. Игорь поднял голову. Так и есть: на поверхности канат соединялся с цепочкой оранжевых поплавков, обозначающих водную границу полигона. И хотя тренировочное задание, как и сама эта граница, были условны, пересекая линию поплавков, Игорь почувствовал то же волнение, что и при форсировании боновых заграждений натовской базы атомных подлодок в Северном море. С этого момента вступали в силу правила игры «Кто кого».

Игорь прекратил работать ластами, продолжая двигаться лишь по инерции, и еще раз осмотрелся: вверх, вниз, влево, вправо. Ни в одном из направлений не было видно других водолазов. Это ровным счетом ничего не значило, если «охотники» поймали его лучом гидролокатора, то сейчас неумолимо подтягиваются со всех сторон. Правда, им еще нужно скоординировать свои действия, а станция звуковой подводной связи, точно такая же, как та, что у курсантов, пока молчит. Разумеется, «охотники» могут находиться в зоне прямой видимости и объясняться жестами. Что ж, скоро он это выяснит. Двигаясь вдоль линии поплавков, Игорь проплыл до следующего якорного каната, после чего повернул к берегу. Внезапно его внимание привлекло какое-то движение справа от себя. Игорь всем телом развернулся в ту сторону, увидел две размытые фигуры в гидрокостюмах, устремленные в глубину. И сейчас же в наушниках зарокотал взволнованный голос Герасимова:

– Вот он! Я его вижу! Теперь не уйдет!

Одна из фигур обогнала другую и косо спикировала вниз. Почти сразу из густого марева вынырнули еще два водолаза и устремились вслед за первой парой. Игорь даже растерялся от неожиданности. Он отчетливо видел своих курсантов – всех четверых, плывущих параллельными курсами! Но если они плывут не к нему, то кого тогда, черт возьми, они обнаружили?! Секунду Игорь пребывал в нерешительности: как поступить, но потом любопытство пересилило, и он повернул вслед за курсантами.

Вторая пара водолазов еще не успела скрыться из вида, и Игорь несколькими мощными гребками ласт догнал их. Последним плыл Коротков – Игорь сразу узнал его щуплую фигуру. Перед ним Терещенко с Макаровым – Игорь не различал их в гидрокостюмах. Во главе атакующих, как и следовало ожидать, оказался вырвавшийся вперед Герасимов. Но когда Игорь увидел его, курсант внезапно затормозил свое пике, беспорядочно замолотил ластами и судорожно схватился за автомат. А навстречу ему из глубины поднималось… нечто.

Игорь разглядел только длинную темную тень, которая никак не могла принадлежать человеку. В первый момент он решил, что видит торпеду. Мысль о том, откуда в глубине изолированного таежного озера взяться торпеде, осталась за гранью сознания. Затем он обратил внимание на то, что за кормой «торпеды» не остается инверсионного следа, и характерного рева торпедного двигателя тоже не слышно. А потом по корпусу или оболочке вытянутого тела пробежала кольцевая волна, оно изогнулось, и Игорь вообще перестал что-либо понимать. Словно при замедленной прокрутке кинопленки, он увидел, как Герасимов наконец развернул автомат в сторону нацелившегося на него непонятного предмета, как затормозили движение Макаров и Терещенко, как отставший от них Коротков испуганно шарахнулся в сторону. Из отверстия у среза автоматного ствола Герасимова вырвалась тонкая цепочка пузырьков. Большего от оружия, заряженного холостыми патронами, ждать не следовало, но Герасимов от волнения совершенно забыл об этом. В следующую секунду Игорь тоже забыл обо всем на свете. По оболочке загадочного объекта пробежала еще одна кольцевая волна, только уже в обратную сторону. Он или оно «ощетинилось». Вокруг его передней части, которая, как теперь разглядел Игорь, была толще и массивнее всего остального, раскрылся… игольчатый воротник (капюшон, локатор?), состоящий из множества остроконечных антенн.

В мозгу Игоря раздался сигнал тревоги, как в отсеках подводной лодки, провалившейся на запредельную глубину. Пленку вернули в нормальный режим. Он наконец увидел всю картину целиком и отчетливо понял, что встреча с таинственным объектом для них всех смертельно опасна.

– Назад! – истошно закричал Игорь в вынесенный ко рту микрофон станции звукоподводной связи.

Никто из курсантов не двинулся с места. Никто даже не пошевелился, завороженный разворачивающимся перед ними невиданным зрелищем.

Это было последнее, что запомнил Игорь. Потому что в следующее мгновение на месте, где находился подводный объект, полыхнуло белое пламя, и четверо его курсантов, он сам, озеро и весь остальной мир исчезли в залившем все вокруг ослепительно-ярком свете.

2

…Ощутив тяжесть в груди, Игорь глубоко вдохнул, но вместо воздуха в горло хлынула вода. Игорь закашлялся, затряс головой и окончательно пришел в себя. Он находился на поверхности, менее чем в ста метрах от берега. Спокойную гладь озера заливало яркое солнце. В береговых рощах наверняка должны были распевать птицы, если бы они там водились. Игорь не помнил, как выбрался на поверхность и сколько времени находился без сознания. Водолазную маску, как и пояс с грузами, он потерял. Наручные часы остановились. Но последнее не имело значения, потому что он не засек момент, когда увидел ослепившую его световую вспышку. Глаза все еще болели, и Игорю пришлось прищуриться, чтобы осмотреться вокруг. У линии поплавков, ограничивающих акваторию полигона, что-то чернело: какой-мешок или… Отчаянно работая ластами, Игорь поплыл к нему и вскоре смог рассмотреть держащегося за связующий фал водолаза. «Живой!» – облегченно подумал Игорь, подплывая ближе. Из-за стекла водолазной маски на него смотрело перекошенное ужасом лицо Короткова. Вряд ли курсант понимал, где находится, потому что, оказавшись на поверхности, не выпустил загубник, продолжая дышать кислородной смесью из дыхательного аппарата.

– Ты в порядке?

Коротков никак не отреагировал. Похоже, он даже не услышал вопроса. Игорь тронул его за плечо. Курсант промычал в ответ что-то невразумительное и еще крепче вцепился в поплавковый фал. Он впал в ступор и не мог адекватно воспринимать действительность. Игорь слышал про такое состояние, но лично наблюдать это явление ему прежде не доводилось. Он сам стянул с курсанта маску и попытался разжать его сведенные судорогой пальцы, но это не удалось – Коротков вцепился намертво.

– Ладно, ты подожди здесь, – обратился к нему Игорь. – Я сейчас.

Он натянул маску Короткова, вставил в рот загубник и нырнул под воду. Где-то там оставались еще трое курсантов. Одного из них Игорь увидел сразу, как только погрузился метров на десять. Он лежал на дне, поджав к груди руки. Догадываясь, что сейчас обнаружит, Игорь устремился к нему. Но увиденное превзошло даже самые худшие ожидания. Макаров – вблизи Игорь узнал своего курсанта – умер ужасной смертью. Его широко расставленные пальцы скрючились в предсмертной агонии. Стекло водолазной маски треснуло, и внутрь попала вода. Но Игорь все равно рассмотрел широко раскрытые, полные ужаса глаза мертвеца и вздувшиеся на коже волдыри. В зубах Макаров по-прежнему сжимал загубник. Вот только на его дыхательном аппарате отсутствовали воздушные шланги – вместо них с соединяющейся с загубником клапанной коробки свисали обрывки гофрированной резины. Игорь чуть не застонал от боли, но на отчаяние не осталось времени. Необходимо было найти остальных курсантов.

Он поднял тело Макарова на поверхность, привязал его грузовым ремнем к поплавковому фалу и снова ушел под воду. Начал с того же места, где обнаружил труп, и поплыл по спирали, постепенно увеличивая круги. На дне что-то блеснуло. Игорь нырнул и вскоре поднял со дна водолазную маску. У нее лопнул ремень, поэтому она слетела с головы водолаза. Игорь хорошо помнил свою маску, но эта была чужая: Терещенко или Герасимова. Захватив маску с собой, он поплыл дальше и вскоре обнаружил еще один труп, застрявший между донными камнями. Терещенко? Герасимов? Скорбь и отчаяние отступили. Возможно, для них еще не пришло время. Сейчас Игорь просто выполнял необходимую работу. Он спустился к лежащему среди камней водолазу, перевернул на спину и заглянул в лицо. Терещенко. Это был он. Рот курсанта раскрылся в безмолвном крике. А вся кожа вокруг рта превратилась в сплошную сочащуюся кровью и сукровицей рану. Зато маска нисколько не пострадала. Дыхательный аппарат на первый взгляд тоже выглядел исправным. Вот только Терещенко не воспользовался им.

Игорь поступил со вторым трупом так же, как и с первым, привязав его к поплавковому фалу, и собирался продолжить поиски, но, взглянув на манометр, обнаружил, что в его кислородном аппарате заканчивается дыхательная смесь. Он хотел воспользоваться кислородным аппаратом Терещенко, но, когда стал снимать его со спины погибшего водолаза, обнаружил многочисленные разрывы в воздушных шлангах. Последняя надежда оставалась на дыхательный аппарат Короткова. Но когда Игорь подплыл к нему, то увидел все то же насмерть перепуганное лицо и побелевшие от усилия суставы пальцев. Похоже, оставив Короткова без медицинской помощи, он совершил серьезную ошибку. Можно было только надеяться, что эта ошибка не стала для курсанта роковой. Игорь снова попытался разжать пальцы Короткова и вновь потерпел неудачу. В отчаянии он влепил курсанту пощечину, но и это ни к чему не привело. Коротков даже не моргнул, хотя на его скуле проступил отчетливый розовый след от удара.

Сообразив, что в одиночку ничего не добьется, Игорь оставил бесплодные попытки привести курсанта в чувство и поплыл к берегу. Там шла обычная жизнь: командир водолазного бота мичман Ермаков на пристани за что-то отчитывал провинившегося матроса, по пешеходной дорожке в сторону штаба шли двое офицеров, над отапливающей баню котельной поднимался легкий дымок. Как будто ровным счетом ничего не случилось! Это больше всего поразило Игоря.

Тяжело дыша от усталости, он выбрался на берег. Заметивший его Ермаков помахал с пристани рукой.

– Привет, ихтиандрам! Помощь не нужна?

– Нужна. – Что-то во взгляде Игоря заставило Ермакова перестать улыбаться.

Спустя несколько минут Игорь обрезал фал, за который держался Коротков, а двое матросов из команды Ермакова затащили курсанта на борт катера. Потом таким же образом подняли тела Макарова и Терещенко. Приказав Ермакову доставить водолазов на берег, Игорь натянул дыхательный аппарат Короткова – там оставалось еще примерно на час дыхательной смеси – и снова нырнул под воду. Он не всплывал, пока стрелка манометра не опустилась до нуля, осмотрел все дно полигона, несколько раз выплывал за акваторию, когда замечал хоть что-то отдаленно напоминающее лежащего на дне водолаза. Но всякий раз это «что-то» оказывалось обычной грудой камней или наносом песка. Тело четвертого курсанта – Игорь уже не сомневался, что тот мертв, как и двое его погибших товарищей, – исчезло бесследно. Все, что осталось от здоровяка Герасимова, это подобранная со дна водолазная маска.

На поверхности Игоря ждал катер. Выполнив приказ, Ермаков вернулся за ним обратно. Кроме мичмана и его матросов, Игорь разглядел на палубе майора Захарова. Держась одной рукой за борт, чтобы не упасть в воду, другой рукой замполит поднес к глазам морской бинокль и осматривал поверхность озера. Наблюдатель он был никакой, потому что заметил Игоря, когда тот уже подплыл к борту катера.

– Нашли его?! – с надеждой спросил замполит, опустив бинокль.

Игорь отрицательно покачал головой.

Ермаков молча протянул ему руку, помогая выбраться из воды. Порой, чтобы произвести впечатление на молодых водолазов, Игорь разгонялся под водой и, вынырнув на поверхность, с ходу вспрыгивал на борт обеспечивающего катера или надувной лодки. Но сейчас для выполнения этого трюка у него не было ни сил, ни желания.

– Так что у вас произошло? Как это случилось? – подступился с вопросами Захаров, как только Игорь тяжело опустился на палубу.

Игорь долго не отвечал, глядя себе под ноги – у Захарова наверняка кончилось терпение, – потом все же поднял взгляд на замполита.

– Не знаю, товарищ майор. Не знаю.

Это было абсолютной правдой. Он действительно не представлял, что произошло под водой.

3

Гидрокостюм и водолазное снаряжение Игорь стянул с себя еще на катере, там же переоделся в сухое белье и форму, предусмотрительно захваченную с берега Ермаковым, и, как только они причалили к пристани, отправился к командиру части. Но до штаба так и не дошел. Добровольский сам разыскал его на берегу.

– Мамаев, что происходит?! – вне себя от гнева издалека закричал он. – Что, твою мать, у вас происходит?! Двое курсантов погибли! Третьего Татаринов уже час не может привести в чувство! Четвертый вообще пропал! Ты что творишь?!

Вокруг с вытянувшимися лицами застыли матросы из команды Ермакова и сбежавшиеся к пристани офицеры. Никто из них еще не видел командира части в таком состоянии. Продолжать разговор в том же тоне значило окончательно потерять их уважение.

– Товарищ капитан первого ранга, разрешите ответить на все вопросы в вашем кабинете? – обратился к начальнику Игорь.

К чести Добровольского, он быстро сообразил, что объяснение с подчиненным при посторонних не сулит ничего хорошего и ему как командиру части.

– Идите за мной, – хмуро приказал он и, повернувшись к Игорю спиной, быстро зашагал к штабу.

В кабинете он сразу прошел к столу и, не предлагая Игорю сесть, хмуро бросил:

– Докладывайте.

– Разрешите мне изложить все в своем рапорте?

– Что?! – Добровольский решил, что инструктор над ним издевается.

Но Игорь проявил твердость.

– Уверяю вас, товарищ капитан первого ранга, так вам будет легче понять случившееся… Да и мне тоже, – добавил он после секундной паузы.

Добровольский взглянул ему в глаза и, видимо, понял, что Игорь не отступится.

– Садитесь, пишите.

Игорь взял протянутую ему авторучку и лист бумаги и, устроившись за приставным столом, начал писать. Через минуту он отодвинул от себя недописанный рапорт и попросил другой лист.

– Вы что, издеваетесь, Мамаев?! Или поэму решили сочинить о своих подвигах?! – вспылил Добровольский, но затем швырнул на стол целую пачку чистой бумаги.

Игорь старался не отвлекаться на вспышки гнева командира – неизвестно, как бы он сам повел себя на месте Добровольского, и все-таки испортил еще три листа, прежде чем сумел более-менее связно изложить произошедшее.

Добровольский буквально выхватил написанный рапорт у него из рук и нетерпеливо начал читать. Через секунду брови командира части поползли вверх, рот приоткрылся, и он швырнул бумагу Игорю в лицо.

– Что это за чушь, Мамаев?! Какой неизвестный объект?! Вы что, белены объелись? Или у вас азотное опьянение?

– Никак нет, товарищ капитан первого ранга, – удивляясь самому себе, как ему удается сохранять спокойствие, ответил Игорь. – Я просто изложил факты, свидетелем которых стал. Наша группа была атакована под водой объектом неустановленной принадлежности, который произвел вспышку белого пламени очень высокой яркости и интенсивности. В результате чего я на какое-то время потерял сознание, а курсанты Макаров и Терещенко, находившиеся ближе к объекту, погибли. Такая же участь, видимо…

– Бред это, а не факты! – воскликнул Добровольский. – Откуда здесь взяться какому-то объекту?! Очнитесь, Мамаев! Мы в трехстах километрах от границы! И что, по-вашему, это было: пловец, групповой носитель, подводная лодка? Что? Я вас спрашиваю!

Игорь молчал. Все, что видел, он уже сообщил. Но Добровольский отказывался верить его словам. Да и как в такое можно поверить, если всему случившемуся просто нет реального объяснения.

– Значит, так, Мамаев, – не дождавшись от него ответа, сказал Добровольский. – От дальнейших занятий с курсантами я вас отстраняю. Территорию части не покидать и эти ваши бредни никому не рассказывать. Считайте, что до выяснения всех обстоятельств сегодняшнего ЧП вы находитесь под домашним арестом. Все, идите.

– Товарищ капитан первого ранга, я требую, чтобы вы приобщили к делу мой рапорт. – Игорь протянул Добровольскому измятый документ.

Он приготовился к тому, что командир снова швырнет рапорт ему в лицо, и очень удивился, когда Добровольский положил бумагу перед собой и даже попытался разгладить ладонью.

– Разберемся, что делать с вашим рапортом, а заодно и с вами.

Последние слова прозвучали угрозой. На этот раз реакция командира оказалась вполне предсказуемой.

То, что его отстранили от занятий с курсантами, по сути ничего не меняло. После гибели Терещенко и Макарова и исчезновения Герасимова в учебной группе остался один Коротков. Да еще неизвестно, каково его состояние. Игорь решил выяснить это немедленно. Мысль о том, что он бросил Короткова, когда тот нуждался в срочной медицинской помощи, преследовала его с того момента, как он оказался на берегу, и, выйдя из штаба, Игорь поспешил в санчасть.

Татаринов стоял у окна и курил, хотя прежде Игорь не замечал у него такой привычки. Он был в белом медицинском халате, надетом поверх форменной рубашки. Галстук на рубашке отсутствовал. Вообще вид у него был какой-то растерянный. Даже длинный столбик пепла, свисающий с кончика его сигареты, красноречиво говорил об этом. Услышав, как открылась дверь, Татаринов обернулся к Игорю. Пепел с сигареты упал на его халат. Он удивленно взглянул на испачканный отворот, стряхнул пепел на пол и удрученно проговорил:

– Ты знаешь, сегодня мне стало ясно, что я ни черта не понимаю в медицине и всем моим наработкам, – он указал рукой на стеллаж, где хранил материалы для диссертации, – грош цена.

– Что с Коротковым? – нетерпеливо спросил Игорь, которому сейчас было не до рассуждений приятеля о собственной некомпетентности.

Татаринов вздохнул.

– Не знаю, Игорь. Я просто не знаю.

Игорь как будто увидел себя со стороны, отвечающего на вопрос Захарова: «Не знаю, товарищ майор. Не знаю». Он подошел к Татаринову.

– Рассказывай.

– Я вколол ему двойную дозу транквилизаторов, результат нулевой. Полное отсутствие вазомоторных реакций.

– Может, не стоило колоть успокоительное, раз он такой заторможенный? – осторожно предположил Игорь.

– Может быть, – согласился Татаринов. – Но у твоего курсанта повышенный пульс и артериальное давление, да и температура поднялась. Я просто не мог поступить иначе. Возможно, когда он проснется, его состояние улучшится. Но я, честно говоря, не особенно на это надеюсь. Боюсь, что твоему Короткову нужна помощь не моя, а психиатра.

– Даже так? – опешил Игорь.

Татаринов развел руками.

– Увы. Только квалифицированный психиатр сможет определить, какое воздействие на мозг оказало поражение электрическим током.

– Поражение электрическим током? – переспросил Игорь.

Вместо ответа Татаринов поманил Игоря за собой.

– Идем.

Они обошли вокруг здания санчасти, где Татаринов своим ключом отпер дверь холодильной камеры, потом нашарил на стене выключатель и включил свет. В дальнем углу стояли какие-то коробки, а ближе к двери на двух соседних стеллажах лежали тела погибших водолазов. За свою жизнь Игорь навидался всякого, но сейчас обрадовался тому, что Татаринов не успел снять с них гидрокостюмы.

– Как по-твоему, что это такое? – Военврач указал на обезображенные лица погибших курсантов.

– Что?

– Ожоги, вызванные поражением электрическим током, – заявил Татаринов и в ответ на недоверчивый взгляд Игоря пояснил: – Да-да, твои курсанты погибли в результате сильнейшего разряда электрического тока. Говоря проще, в них ударила молния.

– Молния?! Под водой?! – опешил Игорь.

– Насколько я слышал, это не единственная загадка, которая тебя удивляет?

Игорь удрученно кивнул:

– Не единственная.

4

Игорь задерживался. Так было почти всегда, но сегодня Зоя особенно волновалась. Накануне она четыре раза выходила на их поляну, последний раз, уже когда все улеглись спать, но он так и не пришел. Что, если и сегодня она его не увидит? Сердце девушки внезапно сжалось от тоски: вдруг он уже никогда не придет?! Вдруг она надоела ему и он больше не хочет ее видеть?! Ноги подкосились, и Зоя опустилась на траву, рядом с шалашом. Если бы не внезапный шорох и треск сломанной ветки, раздавшийся с противоположного края поляны, она, наверное, разревелась бы. Игорь! Зоя уже хотела броситься любимому навстречу, но на поляну вышел не Игорь.

Кусты раздвинулись, и оттуда появились два горбатых существа без лиц.

Если бы не недавняя встреча с таежным шаманом, Зоя бы, наверное, так закричала, что переполошила бы весь экспедиционный лагерь. Вряд ли это могло ей помочь – до лагеря было метров двести, а до безликих существ меньше двадцати. Но своим появлением шаман подготовил ее к неожиданностям, поэтому Зоя проворно юркнула в шалаш и притаилась там среди ветвей. Безликие не заметили ее, зато она отлично видела их обоих в прорехи между еловыми лапами. Никакие они были не безликие – теперь Зоя это поняла. Просто их головы скрывали глубокие капюшоны, поэтому лиц совершенно не было видно. И все-таки что-то мешало признать, что перед ней люди. В следующую секунду Зоя поняла что – совершенно одинаковые, большие, просто огромные, горбы. Зоя никогда не видела у людей таких огромных горбов. Казалось, что горбы существам нисколько не мешают. Они стояли совершенно прямо. Зоя вспомнила про снежного человека, но тут же отбросила эту мысль. Разве снежные люди ходят в брезентовых штормовках, да еще с ружьями? А у этих за плечами были ружья.

Один горбун шагнул на поляну, но второй внезапно схватил его за плечо и указал на выстроенный Игорем шалаш. Зоя испуганно упала на землю, зарывшись лицом в расстеленную на лапнике плащ-палатку, поэтому не увидела, как выглядит рука горбуна. Зато услышала его голос, правда, ничего не поняла. Ни одного слова. Да и была ли эта «речь» связными словами, она не могла сказать с уверенностью. Снова послышался шелест ветвей, теперь уже удаляющийся. И когда Зоя, набравшись храбрости, снова выглянула из шалаша, на поляне уже никого не было.

Первым порывом Зои было броситься обратно в лагерь. Но после секундного размышления она решила этого не делать. Неизвестно, в какую сторону ушли горбуны, вдруг она наткнется на них по дороге. Снова встретиться с таинственными существами Зое совсем не хотелось. Что-то подсказывало ей, что на этот раз они не будут столь миролюбивы.

Она просидела в шалаше, пока красный шар заходящего солнца не скрылся за деревьями. В лесу сразу стемнело, и даже на поляне сгустились сумерки. Хватит! Иначе можно совсем рехнуться от страха. Раздвинув ветви, Зоя выбралась из шалаша и наконец увидела того, ради кого пришла сюда и ради встречи с кем пережила столько ужаса. На поляну выбежал Игорь.

– Игорь! – С радостным криком Зоя бросилась к нему, обняла и прижалась к широкой и такой надежной груди. – Почему ты не пришел раньше? Я тут такого натерпелась! Просто ужас… – Она торопливо начала рассказывать о своей встрече с горбунами.

Все-таки Игорь умел слушать. Он ни разу не перебил ее, пока не выслушал весь рассказ до конца, и, только когда Зоя закончила, спросил:

– Так откуда, говоришь, они вышли?

– Вон из этих кустов. – Зоя с опаской показала рукой на противоположный край поляны.

– Постой здесь, – попросил Игорь, потом высвободился из ее объятий, внимательно осмотрел траву и ветви и вернулся обратно. – Все верно.

– Ты думаешь, я вру?! – Зоя даже обиделась.

– Во что они были одеты? – задал Игорь следующий вопрос, и Зоя вдруг поняла, что сейчас не время обижаться. Потому что никто, кроме него, не поможет ей разобраться в случившемся и не защитит от этих горбатых существ.

– В брезентовые плащи или штормовки, а на ногах… Я не заметила, – призналась она.

– А ружья ты хорошо рассмотрела?

Зоя кивнула. Что-что, а ружья она хорошо запомнила.

– Как эти ружья выглядели?

– Ружья как ружья. – Зоя пожала плечами. – С одним стволом и деревянным прикладом.

– Ты уверена, что с одним стволом? – остро глянул ей в глаза Игорь. – У охотничьих ружей обычно два ствола.

– С одним, – после паузы ответила Зоя. – Я хорошо запомнила один ствол и мушку на конце.

– Мушку?! – переспросил Игорь. Видимо, для него это было важным.

– Да. – Она кивнула еще раз.

Теперь уже задумался Игорь. Зоя терпеливо ждала.

– Вот что, – наконец сказал он, – сюда пока не приходи, это может быть опасно. Вообще лучше не отходи от лагеря. И своим передай… Хотя лучше я сам скажу. Пойдем.

Он взял ее за руку и повел за собой в сторону поставленных на берегу палаток.

5

Обратно в часть Игорь возвращался в смятении. Он предельно внимательно смотрел вокруг и напряженно вслушивался в ставшую привычной тишину леса, но так никого и не обнаружил. Однако это не подняло ему настроения, скорее наоборот.

Он отправился к Зое, нарушив запрет Добровольского покидать часть, потому что к вечеру уже физически не мог выносить одиночества. Ему просто необходимо было поделиться своими мыслями с близким человеком, иначе можно было сойти с ума. На ужин он не пошел, но, как обычно после ужина, отправился на пробежку, надеясь, что его отсутствие останется незамеченным. Однако оказалось, что Зоя сама нуждается в утешении. А то, что она рассказала, было настолько важным, что Игорь счел невозможным утаить от командования эту информацию. Вот только как отреагирует Добровольский, когда узнает, что он нарушил его приказ, Игорь совершенно не представлял.

После отбоя жизнь в военном городке замирала: солдаты и матросы располагались в казарме, да и не занятые по службе офицеры обычно не выходили из своих домов с наступлением темноты. Но, видно, сегодня был такой день, что рушились все обычные правила и представления. Едва Игорь вынырнул из темноты учебного полигона в жилую зону, как навстречу ему попался майор Трутнев. В отличие от их предыдущей встречи, контрразведчик был одет по всей форме.

– Мамаев! – воскликнул он. – А я тебя повсюду ищу. Пойдем, поговорим.

«А ведь Трутнев как раз тот человек, которому следует знать о подобных происшествиях», – внезапно сообразил Игорь.

– Товарищ майор, мне нужно сообщить вам нечто важное.

Контрразведчик кивнул:

– Сейчас сообщишь.

Вопреки ожиданию Игоря, Трутнев направился не к штабу и даже не к своему дому, а к общежитию офицеров-инструкторов. Распахнув дверь, которую никогда не запирал на замок, Игорь пропустил контрразведчика в свою комнату.

– Вот, значит, как ты живешь. – Трутнев прошелся по комнате, с любопытством оглядываясь по сторонам. – Не хоромы, зато везде чистота. Сразу видно, следишь за порядком.

Игорь почувствовал в его голосе оттенок зависти.

– Чаю выпьете? – предложил он.

– Можно и чаю, можно и чего покрепче, – вздохнул Трутнев. – Только позже. Ты сначала расскажи, кого ты все-таки встретил под водой.

Игорь ожидал этого вопроса. Но его формулировка, точнее, одно только слово «кого» заставило его по-другому взглянуть на произошедшее.

– Верно! Оно живое! – взволнованно воскликнул он. Вся схватка с момента появления загадочной тени до ослепившей Игоря яркой вспышки заново пронеслась у него перед глазами. – Та тварь, которая напала на нас, она живая! Поэтому она выгибалась! И эта волна под кожей. Это же сокращения мышц!

– Погоди, погоди. – Трутнев предостерегающе выставил перед собой раскрытую ладонь. – Ты не кипятись. У меня и так голова раскалывается.

Контрразведчик потер пальцами виски и в ответ на вопросительный взгляд Игоря пояснил:

– Всю ночь глаз не сомкнул. Тунгус выл, как ненормальный. Никогда с ним такого не было. А утром выпустил его, так он куда-то удрал и до сих пор не вернулся. Ну да ладно, не о нем речь, вернется…Так кто это был, пловец?

– Нет, – покачал головой Игорь. – Эта тварь совсем не походила на человека. Она была не менее шести метров в длину и извивалась, как…

Игорь задумался, но так и не смог подобрать подходящего сравнения. Настолько неведомое нечто не походило ни на одно известное ему живое существо.

Но контрразведчик отнесся к его словам скептически.

– Походила, не походила. Сколько ты ее видел: минуту, не больше?

– Несколько секунд.

– Вот! – Трутнев назидательно поднял палец. – А много ли можно разглядеть за несколько секунд, да еще под водой?

– Я ее на всю жизнь запомнил, – упрямо заявил Игорь.

Он приготовился к тому, что Трутнев начнет доказывать обратное, но контрразведчик примирительно улыбнулся.

– Да ты не сердись, я ведь только хочу помочь тебе разобраться. Говоришь, длиной эта тварь была метров шесть?

– Не меньше шести, – поправил контрразведчика Игорь.

– А вот скажи: если пловец в ластах вытянет перед собой руки, какой он будет длины?

– Метра два с половиной, – неохотно ответил Игорь.

– А если у него самого рост под два метра, то и все три, – констатировал Трутнев.

– Таких великанов не берут в водолазы.

– У нас не берут, – не стал спорить Трутнев. – А вот за границей – кто знает. Теперь дальше. Ты слышал про десантные скутеры?

Игорь кивнул.

– Индивидуальные подводные средства движения, состоящие на вооружении боевых пловцов США и других стран НАТО. Легкие, около метра в длину и массой до 50 килограммов. Тяжелые весят порядка 300 килограммов и длиной до двух метров.

– То есть рослый пловец, использующий такой скутер, вытянется в воде метров на пять?

Предвосхищая следующий вывод контрразведчика, Игорь отрицательно мотнул головой.

– Я встречался под водой с американскими боевыми пловцами, использующими десантные скутеры. Так вот, тварь из озера даже близко не походила на такого пловца!

Трутнев вздохнул.

– Я вообще-то не должен тебе это говорить, сведения из приказа окружного управления контрразведки, но раз уж такое дело… В общем, около недели назад нашу с Китаем границу пересекла группа нарушителей, ориентировочной численностью три-четыре человека. Разыскные мероприятия пока результатов не дали. Так что нет никакой гарантии, что эти нарушители не могли появиться у нас.

– И они, по-вашему, протащили на себе от границы трехсоткилограммовый буксировщик?..

Игорь осекся, и Трутнев это сразу заметил.

– Если уж начал, договаривай.

– Перед тем как встретить вас, я разговаривал с аспиранткой Ленинградского университета, – признался Игорь. – Она здесь в экспедиции со своим научным руководителем. Так вот, сегодня в тайге, возле Мертвого озера, она встретила двух вооруженных людей.

– Как эти люди выглядели? – резко спросил Трутнев. Его благодушие мгновенно исчезло.

– В брезентовых плащах или штормовках с капюшонами, надетых поверх заплечных мешков или рюкзаков. Девушка очень испугалась, поэтому плохо рассмотрела их, но запомнила, что они разговаривали на незнакомом ей языке. Конечно, это могли быть местные охотники-буряты…

– Местные охотники знают, что на Мертвом озере нет дичи, и сюда не ходят, – перебил Игоря Трутнев. – Что у них было за оружие?

– Карабины. Я думаю, карабины, – поправился Игорь. – Зоя практически не разбирается в оружии, но запомнила прицельные мушки. Значит, стволы нарезные, а это карабины.

– Или снайперские винтовки, – размышляя вслух, заметил Трутнев. – Вот что. Я сейчас отдам необходимые распоряжения по охране части, а потом ты проводишь меня к этой своей Зое.

Игорь растерялся.

– Товарищ майор, она больше ничего не знает. Клянусь вам.

Контрразведчик лукаво глянул на него.

– Мамаев, ты что, ревнуешь?

Игорь смутился еще больше.

– Нет, конечно. Как вы могли подумать?

– А раз нет, так и нечего целку строить. Я в ваши сердечные дела не лезу. Мне они до лампочки. Мне надо безопасность части и личного состава обеспечить. Все, жди меня здесь! – отрезал контрразведчик, направляясь к выходу.

Через несколько секунд Игорь услышал, как за ним захлопнулась входная дверь. В пустом общежитии хлопок входной двери прозвучал, словно одиночный выстрел.

Глава 4

Метастазы

1

Трутнев вернулся через сорок минут. В руках он держал мощный аккумуляторный фонарь, а на поясе контрразведчика появилась кобура с пистолетом.

– Что могли, сделали, – объявил он с порога. – Командование предупреждено, караулы усилены. Всем часовым, которые несли службу со штык-ножами, я приказал выдать автоматы. Добровольский даже на пристани распорядился выставить дополнительный пост. Так что можем отправляться к твоей знакомой.

По решительному виду контрразведчика было ясно, что переубедить его не удастся. Но Игорь все-таки попытался:

– Вы уверены, что это необходимо?

Трутнев удивленно покачал головой.

– Ты вроде умный парень, Мамаев. Неужели не понимаешь, что те, кого встретила твоя знакомая, могут и вернуться, чтобы устранить свидетелей?

– Они не видели ее! – торопливо воскликнул Игорь, хотя и сам давно понял, что это ровным счетом ничего не значит. Когда диверсионно-разведывательная группа находится в активном поиске, все свидетели, оказавшиеся у нее на пути, подлежат безоговорочному уничтожению.

Трутнев даже не стал ему отвечать.

– Поторопись. Время дорого.

– Я готов.

Игорь шагнул к двери, но контрразведчик остановил его.

– Постой. Оружие есть?

– Есть. – Игорь вынул из ножен водолазный нож с угрожающе отблескивающим матовым клинком.

Трутнев только поморщился.

– Я говорю про нормальное оружие: автомат, пистолет?

– Все в пирамиде, в оружейке. Только «ПМ» у дежурного по части.

Трутнев на секунду задумался.

– Ладно, ради автомата время терять не будем. Идем в штаб, получишь «ПМ».

По лицу контрразведчика Игорь понял, что ему нелегко далось это решение. Видимо, он всерьез опасался встречи с лесными «горбунами».

Возле штаба, несмотря на поздний вечер, стояла санитарная машина, а в самом штабе Татаринов о чем-то энергично спорил с ответственным дежурным. Заметив вошедшего контрразведчика, дежурный сразу бросился к нему.

– Хоть вы ему объясните, товарищ майор, что выезд из части запрещен. Приказ командира.

Как ни странно, но Татаринов тоже решил апеллировать к представителю контрразведки.

– Да поймите вы: у меня больной, которого необходимо срочно доставить в окружной госпиталь, иначе начавшийся процесс разрушения головного мозга уже не остановить. Он просто умрет, а в лучшем случае превратится в бесчувственное растение! Это же чрезвычайные обстоятельства!

– Коротков?! – догадался Игорь.

Татаринов молча кивнул, продолжая умоляюще глядеть на контрразведчика. И Трутнев сдался.

– Дайте команду на КПП, чтобы пропустили машину, – приказал он дежурному по части. – Под мою ответственность… И выдайте табельное оружие старшему лейтенанту Мамаеву.

Пока дежурный созванивался по телефону с КПП, Игорь подошел к Татаринову и шепотом спросил:

– Что с Коротковым?

– Не знаю, – прошептал в ответ военврач, – но ему явно хуже. Если сначала он меня хотя бы узнавал, то теперь перестал. Все время порывается куда-то бежать. Пришлось снова накачать его транквилизаторами…

Подробнее расспросить его о состоянии больного курсанта не удалось, потому что дежурный оторвался от телефона и объявил:

– Можете ехать.

Татаринов сразу вышел из штаба, даже не попрощался. Вскоре снаружи донесся шум двигателя отъезжающей машины, и мысли Игоря переключились на Зою и ее коллег. Можно не сомневаться, что для Короткова Татаринов сделает все возможное, а вот Зоя вместе с остальными участниками экспедиции как никогда нуждается в помощи и защите.

Наконец вернувшийся дежурный, которому Игорь сдал карточку-заместитель, выдал ему табельный «макаров», и Игорь кое-как засунул пистолет в жесткую, противно хрустящую кобуру.

– Достать-то хоть сумеешь? – усмехнулся Трутнев, наблюдая за его мучениями.

– Сумею.

– Тогда заранее дошли в ствол патрон и поставь на предохранитель.

Такая предосторожность показалась Игорю излишней, но он не стал спорить с контрразведчиком, добросовестно выполнив его рекомендации.

Бежать в темноте по тайге Игорь не рискнул. К тому же он совсем не был уверен, что немолодой контрразведчик выдержит такой темп. Однако Трутнев приятно удивил его. Он ходко шагал за спиной у Игоря, не отставая от него. Менее чем через два часа они добрались до палаточного лагеря экспедиции. В лагере все уже спали, только у горящего возле палаток костра Игорь заметил массивную фигуру. Но возникшая у него в первый момент тревога оказалась напрасной. У костра сидел Виктор. Увидев вышедших из леса военных, он проворно поднялся на ноги, подхватив с земли свое подводное ружье, однако, узнав Игоря, опустил оружие.

– Вы? – В голосе Виктора было больше удивления, чем страха. Хороший признак.

Но Игорь все-таки спросил:

– У вас все в порядке?

Виктор оглянулся на мирно спящие палатки.

– Да вроде бы. Я вот на всякий случай вызвался подежурить.

– Предусмотрительно, – сказал Трутнев, подходя к костру.

– Мой коллега, майор Трутнев, – представил его Игорь. – Мы очень обеспокоены появлением в лесу вооруженных людей и хотели бы еще раз с вами побеседовать.

– Ночью? – удивился Виктор. – Но профессор и девушки спят.

Последнее оказалось верно только отчасти. Стоило Виктору заговорить, как в ближайшей к костру палатке послышалась какая-то возня, и из-за полога выглянуло встревоженное лицо Зои. Следом за ней проснулась и Марина. Видимо, встреча в лесу с таинственными «горбунами» и последующее предупреждение Игоря здорово напугали обеих девушек, и они спали тревожным сном.

– Игорь? – удивленно спросила Зоя, откинув со лба локон растрепавшихся волос, пропахших травой и еловой хвоей.

Марина спросонья соображала быстрее и громко крикнула:

– Константин Львович, просыпайтесь! К нам гости!

Из соседней палатки донеслось неразборчивое бормотание, а затем оттуда выбрался всклокоченный профессор Петровский. В отличие от него девушки сначала причесались, а Марина так еще и накрасилась, и лишь после этого присоединились к мужчинам.

Игорь еще раз представил Трутнева, не раскрывая его принадлежность к госбезопасности, после чего предоставил возможность говорить контрразведчику.

– Заварю чай, не возражаете? – обращаясь к присутствующим, спросил Виктор.

Ответа не последовало – все внимали контрразведчику. Расценив общее молчание как знак согласия, Виктор снял со вбитой возле костра рогульки котелок, повесил на плечо свое подводное ружье и направился к озеру.

Его не было что-то уж очень долго, но Игорь не обратил на это внимания. Трутнев как раз начал расспрашивать Зою, и Игорь пересел ближе к ней, чтобы успокоить девушку.

– …Нет, они были невысокого роста. И такие квадратные, без шей, из-за надетых на головы капюшонов, – рассказывала Зоя, когда перед костром появился Виктор.

Он был без котелка и ружье почему-то нес не на плече, а в руках. Но Игоря насторожило даже не это, а по-звериному блеснувшие в свете костра глаза Виктора.

– Что…

«…случилось?» – хотел спросить Игорь, но не успел.

Виктор остановился и вскинул ружье. Раздался приглушенный хлопок и шелест, когда стрела сорвалась с направляющих. Промелькнувший в воздухе гарпун пробил Трутневу горло и вонзился в землю в нескольких метрах за его спиной. А из сквозной дыры в шее контрразведчика, куда ушел капроновый линь, фонтаном брызнула кровь. Струя теплой крови хлестнула по лицу Зою, которая сидела ближе всех к Трутневу, и, потеряв напор, мазнула по комбинезону Игоря. Но размышлять ни об этом, ни о чем другом стало некогда, потому что Виктор бросился вперед, сбил Игоря с бревна и повалил на землю, навалившись сверху всей своей стокилограммовой массой. Разряженное ружье он выставил перед собой и теперь действовал им, как дубиной, пытаясь добраться до горла Игоря.

Правая рука оказалась прижатой к телу тушей культуриста. Левой Игорь несколько раз ударил гиганта в бок, но не пробил его мышечную броню. Он рванулся – раз, другой, третий, пытаясь вывернуться из невероятного по силе захвата. Бесполезно! Культурист сжимал его, словно тисками, и его подводное ружье, длинное и тонкое, было уже перед самыми глазами. Если гигант зажмет ружьем горло – вмиг раздавит трахею и шейные позвонки. Тогда все, конец…

Прямо перед собой Игорь видел глаза Виктора со светящимися в темноте зрачками. И этот взгляд, в котором не осталось ничего человеческого, не вызывал сомнений в намерениях его обладателя. Внезапно гигант оскалил зубы и потянулся ими к горлу своего противника. По спине Игоря пробежала дрожь. Правой рукой он кое-как нащупал пистолет. Но как достать его из кобуры? Игорь все-таки отстегнул застежку, приоткрыл клапан кобуры, потом сдвинул предохранитель и, дотянувшись до спускового крючка, нажал на спуск. Грохнул выстрел – Виктор даже не вскрикнул. Впрочем, Игорь и не мог поручиться, что пуля достала его. Однако мертвая хватка культуриста немного ослабла, и Игорь сейчас же воспользовался этим. Согнув ногу, он ударил противника коленом в грудь, оттолкнув его от себя. Виктор отшатнулся, но устоял на ногах и снова ринулся в атаку. Однако за это время Игорь успел выхватить пистолет.

Бах! Бах! Бах!.. – одна за другой пули смачно вонзались в грудь гиганта, оттуда брызгала кровь, но он, вопреки всем законам физиологии, продолжал идти вперед.

…Бах! Затворная рама застыла в заднем положении – в пистолете закончились патроны. Но Игорь не сдвинулся с места, загипнотизированный видом надвигающегося на него неуязвимого великана. Еще один шаг. Теперь гигант мог достать его, просто вытянув руку. Но он этого не сделал. Покачнулся на подгибающихся ногах и рухнул в догорающий костер. В мгновенно наступившей темноте взметнулись тысячи искр, и уже через секунду вся одежда Виктора была объята пламенем. Почти затухший огонь с жадностью набросился на новое топливо. В воздухе отвратительно запахло паленым мясом и шерстью, и этот запах наконец вывел Игоря из оцепенения.

Он опустил разряженный пистолет – руки мелко дрожали – и осмотрелся. Остальные находились в таком же бессознательном состоянии. Зоя с забрызганным кровью лицом и одеждой беспрерывно икала. Петровский вцепился двумя руками в ворот своей рубашки. Марина тихо, по-собачьи, подвывала. Игорь перевел взгляд на Трутнева. Контрразведчик лежал на боку в луже собственной крови. Из развороченной дыры в его горле все так же торчал привязанный к гарпуну линь. С первого взгляда Игорю стало ясно, что он мертв. Только сейчас он по-настоящему осознал, что остался жив исключительно благодаря предусмотрительности Трутнева, посоветовавшего ему заранее зарядить пистолет. Иначе лежать бы ему сейчас со свернутой шеей. Да и всем остальным тоже.

Вспомнив о девушках и профессоре, Игорь вернулся к Зое. Что бы ни случилось, в первую очередь следовало позаботиться о живых. Носового платка у него при себе не оказалось, и он принялся оттирать кровь с лица Зои рукавом. После очередного прикосновения Зоя вздрогнула, бросилась ему на грудь и зарыдала. Следом за ней пришли в себя и Марина с Петровским. Сначала Игорь услышал покашливание профессора, а затем голос девушки:

– Он мертв, да? Вы его убили?

Слегка отстранив от себя Зою, которая, к счастью, больше не рыдала, Игорь повернулся к Марине. Она медленно пятилась от пылающего в костре тела Виктора в темноту.

– Стой! – крикнул он, испугавшись, что Марина от страха может броситься в лес.

Окрик подействовал – девушка остановилась.

– Константин Львович, помогите.

Петровский пробурчал что-то неразборчивое, но затем подошел к Марине, взял ее за руку и подвел к Игорю. Он ничего не спрашивал, но добросовестно выполнил распоряжение. И это было лучше всего.

– Побудьте с девушками.

Игорь поднялся, взял стоящее у палаток пустое ведро и уже хотел идти за водой, но затем вернулся обратно, достал из кобуры Трутнева его пистолет и только после этого отправился к озеру.

В лунном свете на мокрой от росы траве отчетливо выделялась цепочка оставленных Виктором следов, а у самой воды валялся брошенный им котелок. Игорь наполнил ведро и котелок и, вернувшись назад, выплеснул воду на объятое пламенем тело. Огонь погас, и в наступившей темноте раздался испуганный голос Марины:

– Зачем вы это сделали?! Теперь он снова нападет на нас!

– Не нападет, – ответил Игорь, подумав про себя, что, видимо, поторопился с выводами, когда решил, что все участники драмы пришли в себя.

– Да-да, Мариночка, успокойтесь, – поспешил ему на помощь Петровский и тут же сам обратился к Игорю: – Но вы ведь не оставите нас?

Игорь вздохнул. После всего случившегося оставлять профессора и девушек одних в лесу действительно было слишком опасно. Но и охранять их до утра он тоже не мог. Да и что изменится утром? Игорь колебался недолго.

– Идемте со мной.

– В твою часть? – уточнила Зоя.

Игорь кивнул.

– Другого жилья поблизости все равно нет.

2

Разводящий ушел, уводя с собой сменившихся караульных, и заступивший на пост часовой остался на причале один. Установленные вдоль пристани фонари светили слабо – мощности дизель-генератора, как всегда, не хватало, но в свете луны часовой отлично видел пришвартованные к причалу суда: водолазный бот и два катера, которые ему предстояло охранять. Майор-особист лично проинструктировал его и еще двух бойцов, назначенных караульными на новый пост, так что часовой был полон решимости обнаружить и задержать коварного врага. Для этой цели у него имелся автомат с примкнутым штык-ножом и двумя снаряженными магазинами, а для подачи сигнала тревоги – полевой телефон, установленный на столбе перед пристанью. Об угрозе собственной жизни часовой не думал. Его жизненный опыт был еще слишком коротким, чтобы выработать у него чувство опасности.

Чутко вглядываясь в воду, лениво плещущуюся у деревянных свай, часовой прошелся до конца дощатого настила и повернул обратно. В воде и на берегу все было спокойно. В ночной тишине раздавались только звуки его шагов да скрип прогибающихся под ногами досок. Часовой подошел к телефону, загадав, зазвонит тот или нет. Телефон так и не зазвонил. Часовой снова спустился на причал, прошел вдоль неподвижно застывших и казавшихся мертвыми судов и остановился в шаге от края дощатого настила, за которыми плескалась вода. Несколько минут он стоял на месте, глядя на отражение луны в спокойной воде, пока ему это не надоело. Часовой уже собирался повернуть обратно, когда вдруг увидел торчащие из воды, у самого причала, шипы – длинные и острые. Первым его порывом было полоснуть по шипам из своего автомата, а потом броситься к телефону и поднять тревогу. Но он не сделал ни того, ни другого, а вместо этого шагнул еще ближе к краю и наклонился к воде. Шипы шевельнулись, почувствовав его присутствие, и заискрились мерцающим, манящим светом.

Над головой часового ярко вспыхнула, а потом лопнула и погасла стосвечовая лампа, засыпав его спину осколками, но он этого даже не заметил. Следом за первой лампой точно так же взорвалась соседняя, за ней следующая. Когда погас последний фонарь, часовой распрямился. Его пальцы цепко сжимали висящий на груди автомат. Впереди была четкая и ясная цель, и он устремился к ней. Его движения изменились. Шаги стали быстрыми и мягкими, так что доски причального настила ни разу не скрипнули, когда он стремительно пробежал к берегу. Лопнувшие фонари не горели, но широко распахнутые глаза с расширенными светящимися зрачками отлично видели в темноте.

Пробежав по пустынным дорожкам военного городка, часовой оказался возле казармы и, никем не замеченный, проскользнул внутрь. Через секунду ночную тишину разорвал грохот автоматных очередей…

Раздавшийся в караульном помещении внеплановый звонок сразу насторожил начальника караула. На связи оказался часовой со склада арттехвооружения. Взволнованным голосом он сообщил, что со стороны казармы доносится беспорядочная стрельба и крики. Вопреки инструкции, начкар распахнул забранное решеткой окно и собственными ушами услышал доносящиеся издалека звуки выстрелов. Шестеро вернувшихся с постов караульных и разводящий изумленно переглянулись.

– Что это? – спросил разводящий.

Никто не успел ему ответить, потому что начкар швырнул на стол телефонную трубку и сорвавшимся голосом заорал:

– Караул в ружье!!! Нападение на казарму!

Бросившиеся в оружейку караульные мгновенно расхватали автоматы. Бодрствующая смена во главе с разводящим немедленно выдвинулась к казарме, а начкар вернулся к столу и принялся накручивать диск телефона, чтобы связаться с дежурным по части…

Со стороны казармы навстречу караульным неслись обезумевшие, полураздетые и босые солдаты. Некоторые из них были в кальсонах, большинство в обычных синих армейских трусах. Разводящий попытался расспросить бегущих о том, что случилось, но солдаты, не останавливаясь, пробегали мимо. Другие, едва завидев вооруженных людей, бросались в темноту. Наконец впереди показалось приземистое здание солдатской казармы. Свет в окнах не горел, даже лампочки дежурного освещения оказались разбитыми. Но темнота то и дело освещалась вспышками выстрелов. В паузах между выстрелами из казармы доносились крики и протяжные стоны. В ответ звучали короткие очереди, и голоса сразу обрывались. Караульные невольно остановились. Никому из них не хотелось соваться в творившееся за стенами пекло. Внезапно они услышали звон выбитого стекла. Из ближайшего окна выпрыгнул полуголый боец и, припадая на одну ногу, помчался прочь от казармы. Темный провал окна за его спиной огрызнулся короткой очередью. Бегущий солдат всплеснул руками и упал, зарывшись лицом в траву, где уже лежали несколько тел, раскинувшихся в неестественных позах.

– А-а-а!!! – в ужасе закричал разводящий и, вскинув автомат, выпустил в окно половину своего магазина.

Следом за ним открыли огонь караульные. Пули влетали в угрожающе темнеющие окна, кроша последние осколки выбитых стекол, врезались в щитовые стены, дырявили железную крышу. Когда схлынула первая волна охватившей солдат паники, автоматы замолчали, но никто из караульных по-прежнему не решался приблизиться к казарме. Все вопросительно уставились на своего разводящего, но и он не знал, как поступить. В напряженном молчании прошло несколько секунд. Неожиданно солдаты поняли, что больше не слышат ни криков, ни выстрелов. Со стороны темнеющего перед ними здания вообще не доносилось ни звука.

– Может, мы их убили? – неуверенно предположил один из караульных.

Солдаты переглянулись.

– Трое за мной. Остальные прикрывают! – распорядился разводящий и, выставив перед собой автомат, осторожно двинулся к казарме.

Он дошел почти до самой стены, когда услышал хруст битого стекла – внутри кто-то перемещался. Прижавшись к стене, чтобы его невозможно было достать из окон, разводящий прочистил пересохшее от волнения горло и, как ему показалось, грозно крикнул:

– Эй! Вы окружены! Выходите с поднятыми руками! – В действительности его голос дрожал от волнения и страха.

Пугающий хруст оборвался, потом вдруг раздался рядом, всего в каком-нибудь метре за стеной, и из соседнего окна вылетела темная фигура. Сделав в воздухе головокружительный переворот, она приземлилась на землю, распрямилась, и разводящий увидел перед собой своего часового, с которым расстался на пристани менее получаса назад. Часовой совершил молниеносный выпад вперед, и его примкнутый к автомату штык-нож пронзил грудь разводящего. Сзади ударили беспорядочные выстрелы. Стреляли и те караульные, которые пошли к казарме, и те, которые остались их прикрывать. Их злые длинные очереди прошили часового и уже мертвое тело своего разводящего. Последний, как подкошенный, рухнул на землю, а часовой выдернул штык из его груди и успел сделать три длинных прыжка, пока несколько одновременно ударивших в голову пуль не разнесли ему череп…

Капитан первого ранга Добровольский прибыл на место побоища одним из первых. Дежурный по части, сообщивший о перестрелке в солдатской казарме, подбежал с докладом.

– Семнадцать трупов, товарищ каперанг, – приглушенным шепотом сообщил он. Голос дежурного офицера дрожал, как и рука, которую он пытался удержать у съехавшей набок фуражки. – Еще трое раненых. Двое относительно легко, а третий тяжелый. Боюсь, не выживет.

– Вы что, медик?! Где Татаринов?! – сурово спросил Добровольский. То, что на месте ЧП, кроме него, нет никого из командования, а бледный и трясущийся от страха дежурный – единственный из примчавшихся сюда офицеров, только усиливало его негодование.

– Военврач Татаринов повез в Читинский госпиталь курсанта Короткова, – пробормотал дежурный. – Будет только к утру.

– Ну, так вызовите сюда фельдшера, санинструктора, или кто там остался за Татаринова!

Из дверей изрешеченной пулями казармы как раз вышел санитар в перепачканном кровью белом халате. При ближайшем рассмотрении оказалось, что кровь у него не только на халате, а также на руках и на лице. Добровольский брезгливо поморщился. Дежурный по части вовсе отвернулся и закашлялся. Каперанг решил, что он сейчас начнет блевать, и даже сделал шаг в сторону, но офицер сдержал рвотный позыв. Санитар в ответ тяжело вздохнул и виновато развел руками.

– Скончался. Проникающее ранение печени плюс обильная кровопотеря. Ничего нельзя было сделать.

– А у остальных? – требовательно спросил Добровольский.

– Та же картина: сердце, печень, легкие. Все ранения в жизненно важные органы.

– Я про раненых! – выкрикнул Добровольский. Он уже кипел от гнева.

Но крики командира части не произвели никакого впечатления на санитара, который находился уже за гранью эмоционального восприятия.

– А-а, – лениво протянул он, – ничего серьезного. У двоих касательные ранения, видимо, задело рикошетом. У остальных обычные порезы стеклом, синяки да ссадины.

Не спрашивая разрешения, санитар вынул из-под халата мятую пачку «Лайки», липкими от крови пальцами вставил в рот сигарету и закурил. Добровольского передернуло.

– Идите, займитесь своими обязанностями. Вы свободны.

Санитар ушел. Зато вместо него откуда-то появился Захаров. Следом за ним понуро шагал молодой лейтенант. «Наконец-то хоть один явился», – глядя на приближающегося замполита, подумал Добровольский. В другой раз он бы злорадно усмехнулся, но ситуация не располагала к усмешкам.

– Кто бы мог подумать, семнадцать трупов! – начал причитать Захаров.

Но Добровольский перебил его:

– Восемнадцать! Один из раненых умер минуту назад… – Он вдруг вспомнил явившегося вместе с Захаровым лейтенанта. – Это ведь из вашего подразделения набирался личный состав караула?!

– Так точно. – Лейтенант понуро кивнул.

Если бы не стоящий рядом замполит, Добровольский обрушил бы весь свой гнев на виновника произошедшей трагедии.

– Значит, это вы развели у себя дедовщину, приведшую к тому, что солдаты хватаются за оружие и таким вот способом, – каперанг ткнул указательным пальцем в сторону превращенной в кровавую баню казармы, – сводят счеты с обидчиками?!

– Никак нет! – испуганно воскликнул лейтенант. – Мы с этим боремся. Да и… убийца, – с трудом выговорил он, – был второго года службы. Осенью должен был демобилизоваться.

– Так с чего ему было устраивать такое побоище?! – взорвался Добровольский.

Лейтенант втянул голову в плечи.

– Не могу знать, товарищ каперанг.

Захаров осторожно тронул командира части за плечо.

– Я помню этого солдата. Нормальный парень, никаких психических отклонений. К тому же отличник боевой и политической подготовки.

Добровольский вдруг вспомнил слова санитара. «Все ранения в жизненно важные органы».

– Он что у вас, снайпер?

– Да нет, – неуверенно пробормотал лейтенант. – Стрелял, как все. Не хуже и не лучше многих.

Все, что он сказал, относилось уже к прошедшему времени. Потому что за считаные минуты спятивший часовой положил три четверти своего взвода.

Добровольский обвиняюще уставился на взводного и своего замполита.

– Вот какие у вас отличники!

В не меньшей степени обвинение относилось и к Щербаку, так как именно он отвечал за боевую подготовку. Но этот пропойца каким-то чудом умудрился попасть в санчасть как раз накануне того, как все пошло наперекосяк. Добровольский поморщился. Видно, не зря говорят, что дуракам везет. Лежит сейчас себе на больничной коечке и в ус не дует, а командиру за него отдуваться!

Он переглянулся с Захаровым.

– Что в рапорте будем указывать?

Замполит насупился. Понял, гаденыш, чем дело пахнет. Это тебе не на командира кляузы строчить. За такое ЧП придется ответить по полной.

– Сначала неплохо бы обсудить все с Трутневым.

Добровольский задумался. Он не терпел возражений от подчиненных, но на этот раз Захаров был прав на все сто процентов. Прежде чем докладывать о ЧП наверх, следовало заручиться поддержкой представителя контрразведки. Он и так уже допустил один серьезный прокол, за который вполне можно получить по шапке, когда доложил начальству о несчастном случае, приведшем к гибели двух курсантов, а особист по своим каналам, на основании бредового рапорта Мамаева, направил спецсообщение о боевом столкновении водолазов под водой с неустановленным объектом. Но контрразведчик (черт его побери!) еще до полуночи вместе с Мамаевым отправился допрашивать какую-то свидетельницу и до сих пор не вернулся!

3

Путь занял гораздо больше времени, чем предполагал Игорь. Девушки то и дело спотыкались, запинаясь в темноте за коряги и корни деревьев, хотя перед выходом из лагеря Игорь снабдил всех самодельными факелами. Теперь, кроме всего прочего, приходилось следить, чтобы никто из них по неосторожности не поджег тайгу, устроив столь опасный в это время года лесной пожар.

– Далеко еще? – остановившись, устало спросила Марина. Она шла за Зоей, Петровский замыкал цепочку.

– Километров пять, – прикинул расстояние Игорь. – За час доберемся.

Хотя первые четыре километра они шли почти два часа. К счастью, ни девушки, ни профессор не смотрели на часы.

– Давайте передохнем. Я так устала, – вздохнула Марина.

Зоя тоже едва держалась на ногах, но в отличие от подруги не капризничала. Вот только место совсем не подходило для привала. Ложбина, кругом заросли густого папоротника – стоит присесть хотя бы на минуту, и одежда насквозь промокнет от росы. Да и куда присесть? Поваленное дерево, через которое они только что перебрались, так плотно обросло мхом, что Игорь даже не сумел определить его породу.

– Сейчас будет сухая поляна. Там и передохнем.

Про поляну он сказал просто так, но на Марину и остальных это подействовало – группа двинулась дальше.

К рассвету они все-таки добрались до берегового полигона.

– Вот и пришли, – бодрым голосом объявил Игорь, чтобы поддержать еле переставляющих ноги девушек. Хотя по берегу предстояло пройти еще не менее полукилометра.

– Что это? – изумленно пробормотала Марина, увидев перед собой бетонные коробки дотов, деревянные и каменные заборы, блиндажи, траншеи и ходы сообщения. Зоя, да и университетский профессор имели не менее озадаченный вид. – Игорь, кем вы служите? Я вас боюсь.

– Инструктором по боевой подготовке, – нехотя ответил Игорь. – Идемте. Нам надо спешить.

Подавая пример остальным, он резво зашагал к полигону.

У ворот КПП, отделяющего полигон от военного городка, им навстречу выбежал дежурный сержант. Вместо положенного по уставу штык-ножа на груди у него висел автомат.

– Товарищ старший лейтенант! Командир части приказал: как только вы с товарищем майором вернетесь, чтобы… шли сразу к нему. – Увидев, что контрразведчика нет, сержант скомкал окончание фразы, потом перевел взгляд на остановившихся за спиной Игоря девушек и их научного руководителя и удивленно спросил: – А это кто?

– Ученые из Ленинграда. Они попали в беду и нуждаются в помощи, – не стал вдаваться в подробности Игорь.

Вид измученных переходом людей и их промокшая от росы одежда наглядно подтверждали его слова. Но служебные инструкции дежурного по КПП не предусматривали оказание помощи попавшим в беду ученым. Сержант явно растерялся.

– Извините, товарищ лейтенант, но без указания командира части я не могу никого впустить. – Он понизил голос и доверительно прошептал: – У нас тут ночью такое случилось, ужас!

Игорь разозлился. Что бы ни произошло в части за время его отсутствия, это не могло идти ни в какое сравнение со внезапным нападением помощника Петровского. Однако посвящать сержанта в подробности своей схватки с культуристом Игорь не собирался.

– Хорошо. Пропустите хотя бы на КПП. Девушкам надо согреться. – Он повернулся к Зое. – Я сейчас получу разрешение у нашего командира и вернусь за вами.

Зоя не ответила, лишь благодарно улыбнулась. Она так устала, что с трудом могла говорить.

На КПП удалось вернуться лишь через час. До последнего момента Игорь считал, что готов ко всему. Но то, что он услышал в кабинете командира части, просто не укладывалось в голове. Минувшей ночью оставивший пост часовой пробрался в казарму и там хладнокровно расстрелял шестнадцать своих товарищей, пока его самого не застрелили примчавшиеся караульные. При этом погиб разводящий, которого часовой заколол штык-ножом, после того как в автомате обезумевшего закончились патроны. Рассказ Игоря об обстоятельствах гибели майора Трутнева на командира части и замполита произвел не меньшее впечатление.

– И после всего этого вы привели их сюда?! – воскликнул Добровольский. – Да я почти уверен, что они шпионы, а никакие не ученые!

Игорь отрицательно покачал головой.

– Никак нет, товарищ капитан первого ранга. И для девушек, и для профессора случившееся стало таким же шоком, как и для меня.

Неожиданно для Игоря его поддержал Захаров.

– Я справлялся в Ленинградском университете. Они действительно отправили в наши края научную экспедицию под руководством доктора наук, профессора Петровского.

Добровольский перевел недоуменный взгляд на замполита.

– Так вы что, знали об этих ученых? Почему же тогда молчали?!

Заглянувший в кабинет начальник узла связи избавил Захарова от необходимости давать объяснения своим поступкам.

– Товарищ капитан первого ранга, – взволнованно произнес он, – вас по прямому проводу Москва!

Добровольский встал из-за стола, резким движением одернул помятый китель.

– Никому не расходиться. Ждите меня здесь.

И вслед за начальником узла связи вышел из кабинета.

Игорь решил, что сейчас, когда они остались вдвоем, Захаров начнет расспрашивать его о подробностях случившегося в лагере экспедиции. Но замполит угрюмо молчал и лишь барабанил пальцами по поверхности стола. Через пять минут вернулся Добровольский. Вид у него был мрачный.

– К нам направлен представитель спецотдела военной контрразведки, – объявил он с порога. – Приказано встретить и оказать максимальное содействие в его расследовании.

Игорь не до конца понял, почему командир части так удручен этим известием, но переспрашивать не стал. Сейчас его беспокоило совсем другое.

– Товарищ капитан первого ранга, я оставил участников экспедиции на КПП, – напомнил он Добровольскому. – Они очень устали и продрогли. А девушки к тому же сильно напуганы…

– Вот только проблем с учеными нам еще не хватало! – взорвался Добровольский. – Посадить их на машину, отвезти на станцию, и пусть убираются в свой Ленинград или куда подальше!

– У них в лагере осталось все снаряжение, научное оборудование, результаты экспериментов. Без этого они не уедут, – стараясь сдерживать нарастающее в груди раздражение, возразил командиру Игорь.

– Они свидетели гибели Трутнева, – добавил Захаров. – Если мы их сейчас отправим, это может не понравиться московскому следователю.

Добровольский плотно сжал губы, потом схватил из настольного письменного прибора остро отточенный карандаш и принялся крутить его в руках, пока не сломал. Видимо, это в какой-то мере помогло ему справиться с нервами. Потому что, выбросив обломки карандаша в стоящую под столом корзину для бумаг, он заговорил уже более сдержанным голосом:

– Может, еще на время расследования в гостиницу их поселить? Так у нас в части нет гостиницы.

– Можно пока разместить их в общежитии для инструкторов, – предложил Игорь. – Оно сейчас все равно пустует… И снаряжение экспедиции тоже, думаю, лучше перевезти из лагеря к нам на базу. Тем более что нужно будет забрать оттуда тела майора Трутнева и его убийцы.

Добровольский хмуро глянул на него.

– Вот и займитесь этим. Машину для перевозки получите в автопарке.

4

Машина, которую выделили Игорю, оказалась знакомым вездеходом «ГАЗ-66», забравшим его со станции Витимга всего каких-нибудь три недели назад. Как, после всего случившегося, это казалось давно! Даже сержант-водитель оказался тем же самым. Кроме него, Игорь взял с собой четырех солдат из хозвзвода, приказав им предварительно получить автоматы. Сам он тоже вооружился автоматом. Неожиданно Петровский вызвался ехать с ними. Игорь не стал возражать. После того как участники экспедиции заселились в армейское общежитие, у профессора не осталось никаких дел. Он уступил Петровскому место в кабине, а сам вместе с бойцами забрался в кузов. В части все уже знали об устроенной в казарме бойне. Поэтому всю дорогу солдаты подавленно молчали.

Ехали долго. Плохо ориентирующийся по карте водитель с трудом находил дорогу. Несколько раз приходилось поворачивать назад и искать объездной путь, потому что выбранный маршрут приводил в тупик. Сначала на пути оказался завал из каменных валунов, скопления которых, как знал уже Игорь, называют в Забайкалье курумами. Другой раз уткнулись в крутой склон таежной сопки. Игорь даже подумал, что бегом он добрался бы до палаточного лагеря гораздо быстрее. В итоге последние полтора километра действительно пришлось идти пешком, потому что водитель так и не сумел проехать на берег озера, и машину пришлось оставить в лесу. Игорь приказал сержанту охранять грузовик, а сам повел группу к лагерю экспедиции.

При свете дня идти по лесу оказалось гораздо легче, и на место они добрались без происшествий. Шагавший впереди Игорь первым увидел стоящие на берегу палатки. Дорого он дал бы за то, чтобы никогда не возвращаться туда, где на его глазах убили человека, а другого он застрелил сам, защищая собственную жизнь. Петровский, видимо, испытывал схожие чувства, потому что в нерешительности остановился рядом и спросил:

– Как вы думаете, там все… по-прежнему?

Игорь не ответил. Он и сам этого не знал, но на всякий случай оставил солдат и профессора на опушке и отправился к лагерю один. Подозревая, что в глазах солдат выглядит полным идиотом, Игорь снял с плеча автомат и сдвинул предохранитель. Он не видел опасности и даже не представлял, откуда она может исходить, но чувствовал ее присутствие. Приблизившись к лагерю, Игорь сначала ощупал цепким взглядом неподвижные шатры палаток, глянул на озеро и поднимающийся по берегам лес и лишь после этого опустил глаза вниз. Трутнев лежал на боку в прежней позе. Вытекшая из раны кровь впиталась в землю, хотя вчера ее натекла целая лужа. Сделав над собой усилие, Игорь приподнял голову мертвеца, перерезал торчащий у него из горла линь и выдернул капроновый шнур из раны. С этим шнуром, пронзившим шею, с бледным восковым лицом майор напоминал сломанную куклу-марионетку на длинной нитке.

Как выглядит обгоревший труп Виктора, даже страшно было представить, но Игорь все-таки заставил себя посмотреть на него. Сначала он подумал, что тело шевелится, и рефлекторно схватился за автомат. Напрягшийся палец едва не нажал на спуск. Только благодаря выдержке и закаленным нервам Игорь не разрядил в мертвеца свой магазин. Нет, тело не двигалось, оно… курилось. Над трупом струился легкий дымок. И в этом движении дыма и нагретого воздуха казалось, что труп действительно шевелится. Опустив автомат, Игорь провел ладонью по мгновенно вспотевшему лицу. Слишком много переживаний за последние сутки, вот ему и мерещится всякая чертовщина. И тут он вспомнил, как сам, своими руками, залил горящий труп водой. Вот и ведро с котелком валяются рядом на земле. Когда они уходили из лагеря, дыма не было. Тогда откуда же он, черт возьми, взялся сейчас?! Игорь подошел к затушенному костру, присел возле него на корточки и пощупал рукой угли. Они были совершенно холодными. Потом дотронулся до лежащего среди углей тела, превратившегося в огромную почерневшую головешку. Оно оказалось теплым, даже горячим. Труп как будто тлел изнутри. Вернее, так и было, потому что из отверстий, проделанных попавшими в тело пулями, вырывались струйки дыма. Игоря передернуло. Такого он не видел никогда в жизни.

Стараясь не глядеть на тлеющий труп, Игорь обошел все вокруг, заглянул в палатки, но больше не обнаружил ничего сверхъестественного. Обычный лагерь, брошенный второпях его обитателями. Он жестом подозвал остальных. Солдаты хотя и с отвращением, но довольно быстро погрузили тела на захваченные с собой походные носилки. Причем, как убедился Игорь, никто из них не обратил внимания на непрекращающееся тление обгоревшего трупа. Игорю было любопытно, как Петровский объяснит этот феномен, но профессор даже не подошел к мертвецам, а сразу забрался в исследовательскую палатку, где принялся разбирать и упаковывать научное оборудование. Чтобы не задерживать группу, Игорь взялся помочь ему. Сначала они работали молча, но мысли Игоря постоянно возвращались к событиям минувшей ночи, и в конце концов он решился спросить:

– Константин Львович, а вы давно знали Виктора?

Петровский застыл с какой-то колбой в руках, потом медленно произнес:

– Вас, вероятно, интересует, могу ли я объяснить вчерашнее нападение? Так вот: не могу! И никакого рационального объяснения этому быть не может. Виктор работает… работал у нас на кафедре три года. Я помню его еще лаборантом. Исполнительный, трудолюбивый, к тому же спортсмен. Он, правда, мог позволить себе сказать о ком-нибудь за глаза гадость. Все мы по молодости остры на язык. Но чтобы вот так, ни с того ни с сего, застрелить человека! Это просто какое-то безумие.

Игорь вздохнул. Если Петровский говорит правду (а какой смысл ему врать?), то нападение Виктора действительно выглядит чистым безумием. Как и жуткий поступок часового, расстрелявшего почти весь свой взвод! Но чтобы два человека за одну ночь разом сошли с ума, разве такое возможно?

– Ну вот, кажется, все, – нарушил молчание Петровский, указав на упакованные сумки. – Теперь только свернуть палатки – и можно уходить.

В его словах Игорь почувствовал горечь. Профессор сожалел о своих незавершенных исследованиях, или это жуткая смерть помощника так подействовала на него.

– Давайте, Константин Львович, я вам помогу.

Игорь вынес наружу упакованные сумки, потом снял и сложил все три палатки. Нести всю эту поклажу к машине пришлось им вдвоем, так как солдаты несли носилки с телами погибших. Игорь беспокоился, как Петровский справится со столь тяжелой ношей, но профессор мужественно вынес на себе две объемные сумки с научным оборудованием, да еще рюкзак с личными вещами. Игорь невольно проникся к нему уважением.

Сержант-водитель ехал очень осторожно, чтобы не перевернуть носилки, которые положили у заднего борта, отделив от остальной части кузова сумками и рюкзаками со снаряжением экспедиции. Но обратный путь все равно оказался гораздо быстрее, потому что ехали по уже известной дороге.

Подъезжая к части, Игорь услышал в вышине знакомый шум вертолетного двигателя, а задрав голову, увидел и снижающийся вертолет – «Ми-4» защитного цвета с красной звездой на борту. Сделав примерочный круг над лесом, вертолет пошел на посадку. Судя по направлению движения, пилот выбрал местом приземления территорию берегового полигона.

Солдаты в кузове тоже следили за снижающимся вертолетом. Один из них даже встал в полный рост, держась рукой за крышу кабины. Другую ладонь он приложил к глазам, защищаясь от солнца.

– Кто это к нам? – спросил он, когда вертолет скрылся за деревьями.

Игорь не ответил, хотя подозревал, что знает ответ на этот вопрос.

5

Вертолетом определенно управлял опытный пилот, виртуозно посадивший машину на узкую полоску берега между КПП и инженерными сооружениями полигона. Еще не остановился несущий винт, как из вертолета на землю выпрыгнул молодой, атлетически сложенный офицер в полевой форме, идеально сидящей на его подтянутой, крепко сбитой фигуре. Следом должен был появиться сам проверяющий из Москвы. Но ничего этого не произошло. Офицер захлопнул дверь вертолетной кабины, и пилот, подчиняясь его жесту, стал набирать высоту. Капитан первого ранга Добровольский, двинувшийся было навстречу московскому гостю, растерянно остановился. Он никогда не видел таких молодых проверяющих. Сопровождавшие командира части заместители Захаров и Щербак, поспешно выписавшийся из санчасти в связи с последними событиями, удивленно переглянулись. Не обращая внимания на их заминку, прибывший офицер уверенно зашагал к КПП. В левой руке он нес обтянутый кожзаменителем для маскировки металлический кейс, пристегнутый к запястью браслетом наручников. Во время службы в штабе Добровольский видел такие кейсы у офицеров фельдсвязи. Он даже подумал, что прилетел курьер, доставивший в часть секретный пакет, а спецпредставитель главка прибудет позже.

Но подошедший офицер бросил правую руку к пилотке и отрекомендовался:

– Старший следователь спецотдела Главного управления военной контрразведки майор Шелест.

– Командир воинской части 64083 капитан первого ранга Добровольский, – не очень уверенно ответил тот. – Мои заместители: майор Захаров, капитан второго ранга Щербак.

Шелест кивнул, по очереди пожал руки встречающим – рукопожатие у него оказалось крепкое и какое-то холодное. Так ловят за руку сунувшегося за кошельком карманника или разоблаченного шпиона. Добровольский сразу почувствовал себя неуютно. Потом контрразведчик оценивающе взглянул на КПП (Добровольский готов был поклясться, что он измерил расстояние, определяя, слышен ли оттуда их разговор) и требовательно произнес:

– Доложите обстановку.

Доклад он выслушал молча, но, как только Добровольский закончил, приказал:

– Обо всем случившемся в части, начиная с момента гибели водолазов, напишите подробные рапорта. Все трое. Отдельно изложите свои соображения о причинах произошедших ЧП. Позже я их изучу. А сейчас идемте в штаб. И вызовете ко мне Мамаева и вашего военврача.

Добровольский еще больше насупился. Вот кого и на пушечный выстрел не следовало бы подпускать к московскому следователю. Татаринов, положим, ладно. А Мамаев наверняка снова начнет втирать свои байки про подводное чудо. И откуда только этот столичный хлюст узнал его фамилию? Не иначе как из донесения Трутнева.

6

В холодильной камере, которая этой ночью превратилась в настоящий морг, не хватало места, и трупы пришлось складывать один на другой. Ворочая завернутые в брезент окоченевшие тела, один из солдат назначенной похоронной команды упал в обморок. С двумя другими случился рвотный приступ. Один, правда, успел зажать ладонью рот и выбежать из холодильника, а другого вывернуло прямо на пол и на собственные сапоги. Игорь прекрасно понимал, что должны испытывать никогда прежде не сталкивавшиеся со смертью молодые парни. Он и сам чувствовал себя не лучше. Болела голова, потяжелевшие веки так и норовили закрыться – сказывалась усталость после почти четырехчасового пребывания в воде и бессонная ночь. Хотелось поскорее выбраться из этого пристанища мертвецов, упасть на кровать и спать, спать, спать. Но Игорь боялся, что не заснет, пока не найдет объяснения новой загадке, с которой столкнулся в лагере экспедиции.

Он подошел к Татаринову, ожидающему, когда солдаты из похоронной команды закончат свою работу, чтобы закрыть двери холодильной камеры.

– Можно тебя на секунду?

Военврач угрюмо кивнул.

Игорь подошел к завернутому в брезент телу ассистента Петровского и откинул полог. Из-под брезента вырвался клуб черного дыма, а помещение сразу наполнилось едким запахом горелой плоти. Игорь обернулся к остановившемуся за его спиной Татаринову.

– Ты когда-нибудь видел такое?

Вместо ответа военврач отошел в дальний угол холодильной камеры, где лежало еще одно тело, почему-то завернутое в полиэтилен. Игорь поначалу решил, что это просто ворох полиэтиленовой пленки, но, подойдя ближе, понял свою ошибку. Под пленкой находился обезглавленный труп. Неудивительно, что Татаринов распорядился положить его отдельно от остальных. Военврач нагнулся и раздвинул края пленки, открыв изрешеченную пулями грудь мертвеца.

– А ты?

– Что… – Слова застряли у Игоря в горле. Из ран в груди застреленного солдата поднимались струйки сизого дыма.

Несколько секунд Игорь изумленно глядел на дымящийся труп, после чего растерянно пробормотал:

– Кто это?

– Часовой, устроивший бойню в казарме.

– Их двое… – Мысли путались в голове Игоря. Он повернулся к Татаринову, ища у него хоть какое– нибудь объяснение. – Что вообще происходит?

Прежде чем ответить, Татаринов снова тщательно накрыл труп полиэтиленом. Игорь решил, что он собирается с мыслями.

– Самопроизвольное возгорание у людей волос, одежды или находящихся в руках предметов исследователи называют пирокинезом. Научное объяснение этому явлению еще не найдено. Но, думаю, мы столкнулись с отдельной разновидностью пирокинеза, когда самовозгорание происходит не у живого, а у мертвого тела.

– И что, такое уже случалось?

Татаринов пожал плечами.

– Во всяком случае, я ни о чем подобном не слышал. Ладно, – продолжил он после довольно продолжительной паузы, – чего зря голову ломать. У меня еще масса дел. Да и тебе надо отдохнуть. А то вон еле на ногах держишься.

– Точно, – признался Игорь. – Сейчас сдам оружие, доложусь Добровольскому, и на боковую. Надо хотя бы пару часов поспать.

Игорь чувствовал, что если этого не сделает, то скоро сам упадет в обморок от усталости. Но по дороге к оружейному складу его догнал отправленный из штаба посыльный.

– Товарищ… старший лейтенант… – Солдат запыхался и говорил с трудом, видимо, прежде чем нашел его, изрядно побегал по части. – Майор из Москвы… требует вас к себе.

– А отложить это нельзя? – сердито спросил Игорь.

Посыльный замотал головой, да еще так быстро, что у Игоря зарябило в глазах.

– Никак нет… командир части приказал, чтобы вы… срочно явились.

Игорь вздохнул. Лучше уж переговорить сразу, а иначе ему просто не дадут выспаться.

– Передай, сейчас буду. Только автомат сдам.

– Я уж лучше вас подожду.

– Ну, как знаешь, – не стал спорить Игорь.

Мотив посыльного был вполне понятен. Когда начальство на взводе, лучше лишний раз не попадаться ему на глаза.

Московский контрразведчик расположился в кабинете майора Трутнева. На двери кабинета еще висела табличка с именем прежнего хозяина, хотя самого майора Трутнева со вчерашнего вечера уже не было в живых. Игорь коротко постучался и, не дожидаясь ответа, приоткрыл дверь. Почему-то он решил, что контрразведчик находится в кабинете один, но это оказалось не так. Напротив него за приставным столом, спиной к двери, сидел Щербак.

– Виноват, – пробормотал Игорь и попятился назад.

Но московский контрразведчик жестом остановил его.

– Мамаев?

Игорь кивнул.

– Входите. Мы уже закончили.

Москвич был практически его же возраста. «И уже майор!» Игорь почувствовал укол зависти. Несмотря на свою молодость, со Щербаком следователь держался очень уверенно. С первого взгляда на них становилось ясно, кто здесь старший. Контрразведчик деловито собрал несколько листов, исписанных крючковатым неровным почерком Щербака, вложил их в лежащую на столе папку и объявил сидящему напротив него кавторангу:

– Вы свободны.

Вот так просто «вы свободны». Игорь был уверен, что даже Добровольский разговаривает со Щербаком иначе. Начбой понуро поднялся, кивнул и, стараясь не встречаться с Игорем взглядом, вышел из кабинета. Когда за ним закрылась дверь, москвич тоже встал из-за стола. Игорь отметил, что у него отличная фигура: узкие бедра, широкая грудь и плечи, крепкие, сильные руки. Приглядевшись к контрразведчику более внимательно, он добавил к своим наблюдениям прямой узкий нос, волевой подбородок и цепкий взгляд холодных голубых глаз. Своей внешностью контрразведчик неуловимо походил на героя Ланового из кинофильма «Офицеры», на которого мечтали быть похожими все мальчишки от Сахалина до Калининграда. Можно было поспорить, что статный молодой майор разбил немало женских сердец. Немного портили общее впечатление плотно сжатые тонкие губы, делающие это красивое лицо бесчувственным и жестким. Но как только контрразведчик заговорил, это ощущение сейчас же пропало.

– Константин Шелест. – Он протянул Игорю руку.

– Игорь Мамаев.

– Давно хотел с вами побеседовать. – Майор остро прищурился, стараясь заглянуть Игорю в глаза.

Вряд ли он там что-то увидел – глаза закрывались сами собой.

– Боюсь, что сейчас не смогу быть вам полезен. Я не спал больше суток, а перед этим четыре часа провел под водой. И, честно говоря, плохо соображаю, – признался Игорь.

Контрразведчик загадочно улыбнулся, или так только показалось, водрузил на стол невзрачного вида «дипломат» из искусственной кожи и, повозившись с непростыми замками, откинул крышку. Игорь не отличался любопытством, которое не поощряется в любой спецслужбе и в военной разведке в частности. Но он стоял слишком близко к столу, чтобы не увидеть содержимое кейса и не понять, что его первое впечатление было обманчивым. «Дипломат» оказался вовсе не из кожзаменителя и не из натуральной кожи, а из прочного, возможно, даже пуленепробиваемого металла. Кожаная обшивка служила лишь маскировкой. Внутри кейса Игорь заметил связку изящных хромированных наручников – вряд ли они предназначались для того, чтобы заковывать в них преступников, какие-то папки с бумагами, вроде той, что сейчас лежала на столе, а под ними незнакомый пистолет с толстой и массивной рукояткой. Больше всего Игоря заинтересовал именно пистолет, так как до этого момента он был уверен, что знает все отечественные системы короткоствольного оружия, равно как и состоящие на вооружении потенциального противника. Жаль, что, достав из «дипломата» плоскую круглую коробочку, Шелест сразу прикрыл крышку кейса.

– Вот держите. Это вам поможет. – Открыв коробочку, майор протянул ее Игорю. Внутри лежали белые шарики каких-то таблеток.

– Что это?

– Феномин. Фармакологический стимулятор последнего поколения. Очень эффективное средство, – охотно объяснил контрразведчик. – Положите одну таблетку под язык… Давайте-давайте. – Он поощрительно кивнул.

Игорь послушно положил в рот белый шарик. От таблетки исходил приятный холодок. Сначала он ощутил только незнакомый вкус, а потом словно порыв свежего ветра разогнал туман, окутавший его сознание.

– Ну, как? – довольный произведенным эффектом, улыбнулся Шелест.

– Спасибо, – пробормотал Игорь, непривычно ощущая себя в новом состоянии.

Контрразведчик удовлетворенно кивнул.

– Тогда продолжим. Расскажите, при каких обстоятельствах вы встретили НЛО?

– Встретил что?

Шелест усмехнулся.

– Неопознанный летающий объект. Хотя в данном случае правильнее было бы назвать его неопознанным подводным объектом.

– А, вот вы о чем.

Игорю уже приходилось слышать об НЛО. Публикации о наблюдаемых в небе неопознанных объектах, наряду со статьями о загадках Бермудского треугольника, Тунгусского метеорита или встречах со снежным человеком, иногда попадали в прессу. Чаще всего грешила такими сенсациями газета «Труд». Игорь, хотя и прочитывал подобные статьи с любопытством, относился к ним без особого доверия, полагая, что причиной появления в небе НЛО и других загадочных явлений являются испытания ракетной или другой военной техники. Однако нападение подводного «нечто», убившего трех водолазов (именно трех – Игорь в этом больше не сомневался) и искалечившего психику четвертого, совсем не походило на описанные случаи встреч с НЛО. Потому что оно… было ЖИВОЕ!

– Можете называть его как хотите, только это что-то другое. Оно не походило ни на корабль, ни на сгусток плазмы. Это было живое существо! Хотя вы мне, конечно, не поверите, – безнадежно махнул рукой Игорь.

Но ответ контрразведчика удивил его.

– Отчего же, – возразил Шелест. – Разве мое присутствие не является для вас достаточным доказательством? Ведь это на основании вашего, Игорь, рапорта, переданного по команде майором Трутневым, главк командировал меня сюда. Не буду скрывать, сам Трутнев отнесся к вашим показаниям весьма скептически. Да вы, наверное, и сами это заметили. Вот только Трутнев не знал, что в главке уже давно существует специальный отдел, изучающий проблему НЛО, куда в конечном итоге и попало его донесение. Да-да, не удивляйтесь. НЛО – это действительно проблема. Серьезная проблема. Поведение этих объектов абсолютно непредсказуемо, а появляются они где угодно: возле стартовых площадок стратегических ракет, аэродромов дальней авиации, атомных станций, пунктов хранения ядерных боеприпасов, центров управления оружием и войсками и, наконец, в опасной близости от наших надводных кораблей и атомных подводных лодок. Встречи с НЛО не раз приводили к отказу электроприборов и целых электрических цепей, а порой, как в вашем случае, и к гибели людей.

– Это была не встреча, – хмуро произнес Игорь. – Это было нападение.

Контрразведчик подался вперед.

– Вот и расскажите, как все произошло?

В его вопросе, несомненно, присутствовал не формальный, а именно живой интерес. Игорь невольно проникся к Шелесту уважением.

– Шла плановая тренировка, – начал он свой рассказ, – курсанты вели поиск подводного диверсанта условного противника, я наблюдал за ними, когда из глубины появилось оно… этот объект. Курсант Герасимов, тело которого так и не нашли, первым заметил его и поплыл навстречу. Оно тоже заметило нас, изогнулось, словно прицелилось, и бросилось в атаку. Все произошло настолько быстро, что мы ничего не успели предпринять. Оно ощетинилось иглами. Вокруг его головы, если, конечно, у него есть голова, выросли длинные и даже на вид очень острые иглы. А потом полыхнула ярая вспышка, и я потерял сознание. А когда пришел в себя, существа уже не было. Герасимов исчез. Двое курсантов погибли, а третий… Третий так и не отошел от пережитого шока, и его пришлось отправить в военный госпиталь в Читу.

Шелест надолго задумался, потом снова открыл свой металлический кейс и достал оттуда новую папку.

– Взгляните на эти снимки. Среди них нет вашего объекта или, может быть, чего-то похожего на него?

В папке оказалась целая пачка фотографий, запечатлевших самые разные НЛО высоко в небе, над землей, над какими-то строениями, линиями электропередачи над водой. Один раз вместе с НЛО в кадр попал боевой истребитель, другой – рубка и антенна РЛС надводного корабля. Отдельную группу снимков составляли фотокопии сделанных от руки рисунков, изображающих все те же НЛО.

Просмотрев всю пачку фотографий, Игорь вернул ее Шелесту.

– Ничего похожего.

– Хорошо посмотрели?

Игорь кивнул:

– Будьте уверены.

– А как он выглядел?

– Как… – Игорь задумался. Контрразведчик терпеливо ждал, не торопя его с ответом. – Вытянутое, обтекаемое тело. Метров шесть в длину и около полуметра в диаметре… Хотя нет, в передней части оно было толще. Миллиметров восемьсот или даже метр. Когда это существо ощетинилось своими иглами, то как будто раздулось.

– Почему вы так уверены, что вас атаковало живое существо?

– Оно же извивалось, как… как червь, когда поворачивало свою «голову», откуда потом выросли иглы. И его оболочка…

– Что?! – Шелест подался вперед.

– Она не жесткая, а эластичная, как кожа. И меняет цвет. Сначала была темная, а потом, когда оно приблизилось, стала яркая, словно светящаяся.

– Вот видите, как много вы запомнили, – удовлетворенно произнес Шелест. – Смогли бы изобразить на бумаге?

– Что?

– Этого подводного монстра.

Игорь с сомнением покачал головой.

– Не знаю. Вряд ли. Я вообще-то не художник.

– А вы все-таки попробуйте. – Шелест достал из ящика письменного стола несколько чистых листов бумаги, ластик, карандаш и положил все это перед Игорем. – Я вас не тороплю.

Игорь осторожно взял карандаш. Инструмент казался непривычным. Последний раз он рисовал еще в школе, да и то в младших классах. В старших рисования уже не было. Опасаясь сломать карандаш, Игорь провел одну линию, потом другую и соединил их. Через несколько минут напряжения стало ясно, что рисунок никуда не годится. Переплетение каракулей на листе даже близко не напоминало напавшее на них существо. Игорь смял лист и хотел выбросить его в корзину для бумаг, стоящую в углу, но Шелест остановил его.

– Не забывайте про секретность расследования. Я потом сам уничтожу все черновики.

Вскоре перед контрразведчиком выросла целая стопка таких «рисунков». Игорь вспомнил пройденные им психологические тесты, где требовалось озвучить ассоциации, вызываемые демонстрируемыми бесформенными пятнами. Те пятна очень походили на его каракули, только они были цветными, а его – черно-белыми. Он понуро вздохнул:

– Я предупреждал.

Шелест ободряюще улыбнулся.

– Не расстраивайтесь. В конце концов, не все же умеют рисовать. Может быть, у вашего выжившего курсанта получится лучше.

– Может быть, – не стал спорить Игорь. – Только когда он еще придет в себя.

Но Шелест был полон оптимизма.

– Когда-то это должно случиться.

– Надеюсь, – ответил Игорь. В его голосе было куда меньше уверенности.

Выйдя из кабинета Шелеста, Игорь встретил в коридоре Татаринова. Тот уже заглядывал в кабинет, когда Игорь марал бумагу, пытаясь изобразить напавшую на них тварь, метко названную Шелестом подводным монстром, но контрразведчик велел военврачу обождать.

– Заходи, – указал Игорь на прикрытую дверь.

Татаринов многозначительно ухмыльнулся.

– Нет уж. Говорят, Добровольский час назад вышел белый как мел. Так что я лучше подожду, когда вызовет.

Ждать ему пришлось довольно долго. Отпустив Мамаева, Шелест разложил на столе перед собой его рисунки и долго рассматривал их, потом аккуратно сложил все листы в отдельную папку и запер в свой кейс, служивший ему переносным сейфом, и лишь после этого пригласил в кабинет вызванного для беседы военврача.

7

На этот раз у всех были боевые патроны: у Герасимова, Макарова, Терещенко, Короткова и у него. Полный боекомплект: по двадцать шесть патронов в магазине. Игорь отлично помнил, как заряжал свой автомат, а перед погружением проверил оружие у каждого курсанта. Он предупредил всех, что под водой они встретятся с опасностью. Поэтому, когда из глубины появился подводный монстр, они были готовы к встрече. Герасимов, плывущий во главе группы, первым открыл огонь. Через секунду по приближающейся твари ударили еще четыре автомата. Оставляя за собой след из множества мелких пузырьков, десятки стальных стрел устремились к отвратительной туше. Но почему-то они летели медленно, очень медленно. А туша бесстыдно корчилась и извивалась в воде, словно потешалась над водолазами. Но вот первые пули достигли уродливого тела, пробили шкуру и… утонули внутри, словно в каком-то желе. Из многочисленных ран наружу вырвались струйки густого черного дыма. Они были похожи на кровь, но Игорь точно знал, что это именно дым, потому что у отвратительного монстра не было и не могло быть крови. Он уже готов был торжествовать победу, поскольку вся туша монстра окуталась дымом. И тут из дыр в его шкуре наружу полезли иглы, десятки, сотни, тысячи отравленных игл! Они так и сочились ядом. Отчаянно закричал Герасимов. В лингафоны под капюшоном гидрокостюма ворвался его пронзительный вопль, а потом Игорь услышал собственный крик, и все поглотила ослепительно-яркая вспышка. На фоне заполонившего все вокруг обжигающего света появился силуэт человека. Он приближался, словно человек подходил все ближе. Игорь не видел лица – оно было сплошным черным пятном, но точно знал, что это майор Шелест.

– Не все же умеют рисовать, – разочарованно произнес контрразведчик.

И Игорь вдруг понял, что умение рисовать очень важно, что от этого умения зависела жизнь его курсантов, как и то, что своим неумением он погубил их. Погубил всех четверых.

– Нет! Нет! – закричал Игорь.

– Успокойся, – начал Шелест, взяв его за руку.

Игорь почувствовал, что, если контрразведчик сейчас повторит свою фразу, он ударит его. И открыл глаза.

Перед ним стояла Зоя и действительно держала его за руку. Стояла и смотрела на него испуганными глазами.

– Успокойся, – повторила она, погладив его по руке. – Тебе приснился кошмар, да? Ты так кричал, я даже испугалась.

Тяжело дыша, Игорь откинулся на подушку. Оказывается, накануне, прежде чем лечь в постель, он разделся и даже повесил форму на спинку стула, хотя совершенно этого не помнил.

– Сколько сейчас времени?

– Скоро десять, – ответила Зоя, взглянув на оставленные им на столе наручные часы.

– Десять?! – Ничего себе! Оказывается, он проспал больше двенадцати часов. Игорь запомнил, что, когда он вернулся в общежитие, чтобы завалиться спать, еще не было девяти.

Зоя улыбнулась.

– Мы с Маринкой тоже вчера проспали весь день. А ты пришел только под вечер.

Видимо, девушки к тому времени уже проснулись, если услышали, как он вернулся.

– Я бы не стала тебя будить. Но ты так закричал, что я испугалась. Бросилась к тебе из комнаты, хотела стучать в дверь. А она оказалась не запертой, вот я и вошла… Тебе приснилось что-то плохое, про Виктора?

Вот только встречи с Виктором ему еще не хватало!

– Нет, – грубо ответил Игорь. Зоя этого не заслужила, но он ничего не мог с собой поделать. Он высвободил свою ладонь у нее из рук. – Пусти. Мне тоже пора вставать.

– Мне выйти? – Зоя тактично отвела взгляд.

После всего, что между ними было, это выглядело просто глупо. Но сейчас Игорь действительно не хотел, чтобы Зоя видела, как он будет одеваться.

– Как хочешь.

– Я пойду к себе, – ответила она и, не успел Игорь остановить ее, вышла за дверь.

Обиделась. Это ясно. Но сейчас Игорю совсем не хотелось выяснять отношения. Он встал с кровати, достал из тумбочки бритву, мыло и зубную пасту и уже хотел направиться в умывальник, но, вспомнив, что со вчерашнего дня в общежитии появились другие жильцы, натянул брюки от спортивного костюма и лишь после этого вышел в коридор. Он специально долго стоял под душем, потом тщательно чистил зубы и так же неспешно брился, надеясь, что за это время Зоя успокоится и простит его. Даже загадал, что, если, вернувшись, обнаружит Зою в своей комнате, все у них будет хорошо.

Возвратившись назад, Игорь с волнением распахнул входную дверь. Зои не было. Вместо нее по комнате расхаживал Шелест.

– Дверь что, никогда не запираете? – спросил он, обернувшись к вернувшемуся из душа Игорю. И, не дожидаясь ответа, добавил: – Я за вами. Поедем в Читу. Пора навестить вашего курсанта.

Сам контрразведчик уже был одет по всей форме, со своим неразлучным стальным, а может, и титановым кейсом и пистолетом на боку. Одеваясь, Игорь решился спросить:

– А что у вас за оружие?

Шелест улыбнулся.

– А, это. – Он расстегнул кобуру и с видом знатока и ценителя оружия достал оттуда вороненый пистолет с черной пластмассовой рукояткой, отдаленно напоминающий хорошо знакомый Игорю «стечкин».

– «Гюрза», опытный образец, – с гордостью заявил майор. – Название, правда, неофициальное, так как оружие еще не принято на вооружение. Да и потом вряд ли поступит в армию. Разве что в некоторые спецподразделения. Но мы получили несколько экземпляров для ознакомления.

Шелест извлек из рукоятки широкий магазин и протянул его Игорю. Внутри в два ряда располагались патроны с конусообразными пулями и непривычно длинными гильзами.

– Это особо мощный патрон с экспансивной пулей, – пояснил контрразведчик. – На дистанции в пятьдесят метров пробивает бронежилет второго класса.

Что творит с человеческим телом пуля, пробивающая практически любой бронежилет, нетрудно было себе представить. Судя по словам контрразведчика, он носил в кобуре целую артиллерийскую систему. Правда, для Игоря так и осталось загадкой, зачем кабинетному работнику такое оружие. Но этот вопрос он задавать не стал.

Перед отъездом Игорь все-таки постучал в комнату Зои. Она открыла сразу, как будто ждала его. У Игоря отлегло от сердца.

– Ты прости меня за грубость, – начал он и осекся, увидев выглядывающую из глубины комнаты Марину.

Зоя не отвечала, глядя куда-то мимо него. Игорь обернулся. У него за спиной стоял Шелест. Место для объяснения оказалось совсем неподходящим. Игорь не удивился бы, если бы в этот момент из своей комнаты вышел профессор Петровский.

– Я сейчас уезжаю, – продолжил он. – Вернусь, скорее всего, только к вечеру. С нашей столовой я договорился, вас накормят. Если еще что-то понадобится, обращайтесь к дежурному по части.

Из-за обилия посторонних он говорил какими-то рублеными фразами. Неудивительно, что Зоя не прореагировала на его слова.

– В общем, я поехал. Пока.

Она не ответила. Лишь, когда он повернулся, чтобы уйти, медленно притворила свою дверь. Стало ясно, что получить прощение ему не удалось. Игорь разозлился. Да за что он должен извиняться?! Что он такого сказал, что она так надулась?! В конце концов, не маленькая, должна понимать, что не только у нее одной вчера был тяжелый день! Настроение испортилось окончательно. Выходя из общежития, Игорю захотелось от души хлопнуть дверью, но сзади шагал Шелест, и вместо этого он, наоборот, придержал тугую дверь, пропуская контрразведчика.

Напротив входа стоял тщательно вымытый «УАЗ-469». Водитель в форме старшего сержанта натирал куском замши и без того сверкающее лобовое стекло. Игорь узнал машину командира части. Похоже, Шелест пользовался у командования непререкаемым авторитетом, раз Добровольский выделил ему для поездки в Читу персональную машину. Сам Шелест, видимо, воспринимал такое отношение к себе как должное. Он по-хозяйски уселся на переднее сиденье, Игорь запрыгнул назад, водитель еще раньше занял место за рулем, и машина тронулась. Игорь оглянулся, надеясь разглядеть в окне лицо Зои, но стекла отсвечивали, и он ничего не увидел.

8

Ну почему опять? Почему именно сейчас? Второй раз она этого не выдержит. Она и тогда не выдержала. Поэтому и сбежала из Москвы в Ленинград. А сейчас и бежать-то некуда. Разве что в тайгу… Зоя в отчаянии уперлась лбом в дверной косяк. Но остаться наедине со своими мыслями не удалось – вмешалась Маринка.

– Эй, ты чего, подруга? – Она взяла Зою за локоть. – Ну-ка, пойдем.

Зоя позволила Маринке увести ее от двери и усадить на кровать. Комнаты в офицерском общежитии были одноместные, поэтому во всех стояла только одна кровать. Но они с Маринкой были слишком напуганы, когда выбрались из тайги, чтобы ночевать поодиночке в пустой комнате. Маринка тут же где-то нашла трех солдат, и они без лишних слов перенесли ее кровать в комнату Зои. Вдвоем было не так страшно. Вот только Маринка постоянно вмешивалась не в свои дела.

– Это ты из-за Виктора, да? – спросила она. Зоя промолчала. – Ладно, можешь не отвечать, и так ясно.

Маринка уселась рядом и обняла Зою за плечи.

– Думаешь, мне не тяжело? Мы же с Виктором были… Ну, в общем, ты знаешь. А ведь неизвестно, когда у него началось это помешательство. Я как представлю, что он мог бы со мной сделать, прямо дрожь берет. Ладно, хватит о нем.

В этом вся Маринка. Она вообще не может долго размышлять о чем-то одном. Ее неугомонный характер постоянно требует переключения.

– Лучше скажи, ты заметила того офицера, который был с твоим Игорем?

Зоя напряглась, но Маринка этого даже не заметила.

– Писаный красавец. А форма! Одна звезда на погонах – это что, майор? Интересно, как его зовут?

– Константин, как Петровского. Фамилия Шелест, – неожиданно для самой себя ответила Зоя.

– Ты что, его знаешь? – опешила Маринка.

Зоя вздохнула.

– Слишком хорошо. Слишком.

– А ну, давай, рассказывай!

Больше всего на свете Зое хотелось забыть о своем романе с Шелестом, забыть навсегда. Но Маринка была так настойчива, что она в конце концов не выдержала и рассказала. Рассказала, как познакомилась с Шелестом на ВДНХ осенью 82-го года. Она шла от метро, а он догнал ее и предложил прогуляться по выставке. В Москве стояло настоящее бабье лето. Солнце светило вовсю, словно извиняясь перед жителями за дождливое начало сентября. А Шелест так увлеченно говорил, что Зоя, поколебавшись, приняла его предложение. Сначала они просто гуляли и разговаривали. Видимо, Шелесту было все равно, где гулять, потому что они ходили по одним и тем же аллеям, вокруг ничем не примечательного павильона. Потом посидели в кафе, здесь же, на выставке. Ничего особенного: салат, слабо прожаренный цыпленок табака, кофе, мороженое. Правда, Шелест заказал бутылку шампанского. В тот день Зое было очень хорошо с ним. Да и в последующие тоже. Он мог достать любые билеты: в Ленком, «Современник», на Таганку или на популярные концерты, проходившие в Олимпийском или Лужниках. Одно только комитетское удостоверение Шелеста (к тому времени Зоя уже знала, что он работает в КГБ) служило им магическим пропуском. Так они побывали в баре гостиницы «Метрополь», где Зоя впервые увидела настоящих валютных проституток, и в кафе с одноименным названием на улице Горького. Все подруги из университетских девчонок завидовали ей. Шелест был хорош во всех отношениях: статный, умный, эрудированный, в меру амбициозный – в действительности Шелест как раз был сверхамбициозным, но, когда любишь, закрываешь глаза на недостатки. Он и как мужчина полностью удовлетворял Зою, хотя об этой стороне их отношений она подругам не рассказывала. До встречи с Шелестом весь ее прошлый сексуальный опыт ограничивался несколькими торопливыми актами со сверстниками, которые не доставили Зое никакого удовольствия, так что сравнивать ей было не с кем.

Но однажды романтическая сказка закончилась. Произошло это не сразу, а постепенно. Хотя до той поры, пока не грянул гром, Зоя ничего такого не замечала. Вернее, не хотела замечать. А ведь Шелест никогда и не любил ее по-настоящему. Вот только осознала она это уже после разрыва, после того как сбежала от него в Ленинград. Ему нравилось проводить с ней время – это да. Но относился он к ней как к породистой домашней кошке или скорее комнатной собачке, с которой можно выйти погулять, при случае похвастаться знакомым, расслабиться и снять усталость. При этом собственные проблемы Зои Шелеста волновали мало. Да чего там, вообще не волновали. Нет, ему было приятно, что она хорошо учится, пользуется уважением у преподавателей и после окончания университета собирается продолжить обучение в аспирантуре. Но лишь в той степени, в какой это поднимало его собственный авторитет. Самое поразительное, что при таком отношении он собирался на ней жениться! А когда она ему категорически отказала, удивился ничуть не меньше. Еще бы, ведь он считал себя таким неотразимым.

Это случилось под Новый год, уже после того, как Шелест, пригласив Зою в Центральный дом культуры Комитета госбезопасности, рядом с площадью Дзержинского, на празднование Дня чекиста, представил ее своим коллегам. Тогда Зоя не поняла, что это были самые настоящие «смотрины», где в роли родителей выступало начальство Шелеста. Видимо, она оправдала его надежды, потому что с праздника Шелест ушел очень довольный. А через несколько дней после этого в университетском общежитии ребята устраивали вечеринку по случаю сдачи зимней сессии и скорого наступления Нового года. Узнав, что Зоя собирается туда пойти, Шелест потребовал, чтобы она этого не делала. Да еще добавил при этом, что столь злачное место, как студенческая общага, как и общество перепившихся студентов, не подходят для нее. Якобы своим участием в подобных сборищах она его компрометирует. Зоя обиделась и разозлилась. Среди ее знакомых не было пьяниц. Это были нормальные парни и девчонки, в меру веселые, любившие попеть под гитару или рассказать пару смешных анекдотов. Самым интересным среди них был, безусловно, Савелий, хотя все почему-то называли его Сева. Мало того что Савелий пробовал писать музыку, он еще сочинял стихи. Особенно хорошо у него получались эпиграммы на преподавателей и некоторых студентов. Когда ребята собирались вместе, его всегда просили почитать что– нибудь новое, и он никогда не отказывал. К тому же Сева немного ухаживал за Зоей. Ничего особенного, пустые разговоры, да, может быть, пара невинных поцелуев, а больше ничего и не было. Но внимание такого человека, у которого на курсе полно поклонниц, было Зое приятно. Ну, как могла она не пойти?! Тем более что Шелест в этот день был занят на службе. Она и пошла. И отлично повеселилась. А на следующий день наступила развязка. Каким-то образом Шелест узнал, что она нарушила его приказ, и прямо заявил при встрече:

– Значит, не послушалась? Больше ты туда не пойдешь.

Что он имел в виду, Зоя поняла, когда Севу внезапно отчислили из университета. Отчислили с последнего курса, когда до окончания оставалось всего полгода! «За недостойное поведение, несовместимое с образом советского студента», – было написано в приказе. Уже через несколько дней его забрали в армию. Студенты шепотом рассказывали друг другу, что Сева пострадал за то, что в своих эпиграммах высмеивал Брежнева и других членов Политбюро. Некоторые из Севиных стихов действительно были довольно острыми. Но разве за это отчисляют?! Зоя бросилась к Шелесту.

– А что ты хотела? – спросил он. – Твой приятель болтал что попало и где попало. Да еще наивных дурех, вроде тебя, хотел в это дело втравить. Вот пусть теперь понюхает запах портянок. В армии из него быстро всю блажь выбьют.

– Так ты знал?! – опешила Зоя.

Он даже не смутился.

– Разумеется. Я же должен знать, как проводит свободное время моя невеста и в каких компаниях она бывает.

– Ты что, следил за мной? – От возмущения Зоя даже не среагировала на прозвучавшее слово «невеста».

Шелест улыбнулся своей открытой улыбкой, которая так нравилась ей. Прежде нравилась!

– В этом не было необходимости. У меня есть и другие источники информации.

– И что сообщили тебе эти источники обо мне? – из последних сил сдерживая раздражение, спросила Зоя.

– Что ты будешь мне отличной женой.

Шелест попытался обратить все в шутку, вот только она не собиралась с ним шутить. Ни сейчас, ни потом.

– Значит так, – объявила Зоя. – Никакой женой тебе я не буду. И вообще, держись от меня подальше! Между нами все кончено. Запомни это!

Только на этот кратковременный порыв смелости и хватило. Вот уж действительно наивная дуреха. С кем она вздумала тягаться. Ее жизнь превратилась в настоящий кошмар. Шелест караулил ее возле университета, приходил домой, один раз даже затащил в служебную машину. Все хотел, чтобы она, по его словам, «перестала дурить». Но она не перестала, чем окончательно вывела Шелеста из себя. Вскоре Зоя узнала, что ее поступление в аспирантуру, которое давно было согласовано со всеми преподавателями, находится под вопросом. На комсомольском собрании факультета ее вдруг назвали безынициативной. Прежние университетские друзья отвернулись от нее. Да еще кто-то пустил слух, что это именно она заложила Севу. Скрипя зубами, Зоя все-таки закончила университет и даже получила диплом, увы, не красный. Тройка по научному коммунизму, выставленная ей на экзамене, развеяла мечту о бордовых корочках. Хорошо хоть, что по всем профильным предметам у нее были пятерки. Когда она рыдала над несправедливостью жизни, вновь заявился Шелест со своим предложением. Это было очень странное предложение. Он обрисовал ей будущие перспективы, вернее, их полное отсутствие, и заявил, что ее единственный шанс все исправить – это выйти за него замуж. Но она не последовала его совету, а безрассудно сбежала в Ленинград, где все-таки поступила в аспирантуру! Шелест потерял ее. А может быть, наконец понял, что ему не вернуть ее, что бы он ни делал, и решил не искать. Постепенно все стало налаживаться. Петровский пригласил ее в экспедицию, где она познакомилась с Игорем. Зоя уже решила, что все у нее в жизни будет хорошо. Размечталась дура! Сначала Виктор сошел с ума, а потом… Потом появился Шелест.

– Ничего себе! – воскликнула Маринка, выслушав ее рассказ. – Ну, ты даешь, подруга!

Зоя обреченно вздохнула.

– Это как рок, преследующий меня. Мне никогда от него не избавиться.

– Глупости. Я же с тобой, – заявила Маринка. – Да еще Игорь. Вместе мы не дадим тебя в обиду.

Зоя всхлипнула.

– Марин, я не знаю, что мне делать.

– Для начала давай-ка поедим. Игорь сказал, что договорился насчет нас в их офицерской столовой. Вот и пошли. – Она решительно взяла Зою за руку.

– А Петровский?

– Ой, да куда мы без него? – Маринка всплеснула руками, потом выглянула в коридор и громко крикнула: – Константин Львович, идемте завтракать!

9

До Читы добирались больше трех часов. Дорога пролегала по красивейшим таежным местам. Но Игорь, погруженный в мысли о состоянии Короткова, мало обращал внимания на красоту окружающей природы. Шелест тоже думал о чем-то своем, поэтому почти всю дорогу ехали молча. Водитель, правда, несколько раз пытался начать разговор, но после того, как Шелест велел ему лучше следить за дорогой, оставил эти попытки.

В госпитале действовал пропускной режим. Игорь сразу вспомнил свое утомительное ожидание в бюро пропусков штаба округа. Однако на этот раз ждать не пришлось вовсе. После того как Шелест показал дежурному на входе свое комитетское удостоверение в бордовой кожаной обложке, их обоих беспрепятственно пропустили внутрь. Судя по пышущему здоровьем контрразведчику, ему не часто приходилось бывать в госпиталях, однако в новой обстановке он чувствовал себя очень уверенно, сразу отыскал регистратуру и спросил у сидящей за окошком пухленькой медсестры:

– Коротков, поступивший к вам накануне, в какой палате?

Вопрос прозвучал довольно сурово, но медсестра нисколько не обиделась и даже приветливо улыбнулась Шелесту.

– Сейчас посмотрю. – Она принялась листать регистрационный журнал. – Коротков… А в каком он отделении?

– Психиатрии, – подсказал Игорь.

Девушка отыскала нужную страницу, пробежала ее взглядом, водя пальцем по строчкам, и растерянно подняла глаза.

– Нет такого.

Игорь переглянулся с Шелестом.

– Но фамилии поступивших больных вы записываете? – повысил голос контрразведчик.

– Да-да, конечно. – Медсестра еще быстрее начала перебирать страницы. – Вот, нашла! Коротков… отделение интенсивной терапии. У нас смена в восемь утра, а его ночью привезли, поэтому записали, как будто поступил позавчера, – начала оправдываться она.

Но Шелест перебил ее:

– В какой он палате?

– В 204-й, на втором этаже.

– А кто лечащий врач?

Она виновато пожала плечами.

– Это надо спросить у завотделением. У нас такого учета нет.

– Спасибо, – торопливо поблагодарил Игорь медсестру, потому что Шелест уже направился к лестнице.

Сегодня он был какой-то не такой. Более мрачный, что ли. Но за последние два дня в части погибло более двадцати человек. Какое уж тут веселье?

Отделение интенсивной терапии предназначалось для тяжелых больных. Дверь запиралась на кодовый замок, а на стену перед входом был выведен электрический звонок. Шелест позвонил, и через минуту на лестничную площадку вышла другая медсестра с седыми волосами, выбивающимися из-под медицинской шапочки, и хмурым морщинистым лицом. Игорь подумал, что молодые просто не выдерживают тяжелого режима работы в этом отделении.

– Вы кто такие? Чего вам надо? – строго спросила женщина. – Сюда посторонним нельзя. Ясно же написано. – Она указала на прикрученную к двери табличку.

Как ни странно, удостоверение Шелеста не произвело на нее никакого впечатления.

– Ну и что, что вы из Комитета? Посторонним все равно нельзя, – с завидным упрямством повторила она. – У нас тяжелые больные. А вы даже без халатов.

– Скажите, кто лечащий врач Короткова? – спросил Шелест, пока медсестра не успела закрыть дверь.

– Ординаторская этажом выше, – последовал ответ, и дверь захлопнулась.

– Вот старая карга! – выругался Шелест и зашагал на третий этаж. Похоже, прежде он не получал такого отпора.

В ординаторскую Шелест даже не заглянул, а сразу направился в кабинет завотделением. Возглавлял отделение интенсивной терапии пожилой военный с крупной, наполовину облысевшей головой и такими же крупными очками на лице. На его принадлежность к Вооруженным силам указывали форменная рубашка и галстук, виднеющиеся в вырезе медицинского халата. Свой китель завотделением, очевидно, повесил в шкаф, поэтому определить его звание не представлялось возможным. Однако к словам Шелеста он отнесся с должным вниманием.

– Коротков… – Военврач задумчиво покачал головой, потом снял очки и положил на стол. Игорь увидел, что он не такой уж пожилой, как показался вначале. – Нет у него лечащего врача.

– Как так? – удивился Игорь. Шелест ничего не сказал, но по лицу контрразведчика было видно, что он удивлен не меньше.

– А от чего его лечить?! Может, вы мне скажете?! – неожиданно пошел в наступление хозяин кабинета. – Его психотравматическое состояние не поддается определению. Он все время молчит, но это не амнезия. И не спит. Совсем. Наши санитары ни разу не видели, чтобы он хоть на секунду закрыл глаза, хотя мы регулярно вместе с капельницами вводим ему транквилизаторы.

– А какие капельницы он получает?

– Обычные: глюкозу, физрастворы. Он же ничего не ест, вот мы и пытаемся таким образом поддерживать организм. Сегодня его состояние несколько улучшилось, – признался завотделением. – Нормализовалось дыхание. Стабилизировался пульс и давление. Правда, они по-прежнему остаются высокими. Но я все-таки надеюсь, что нам удастся вернуть их в норму.

– Доктор, взглянуть на него хотя бы можно? – обратился к заведующему Шелест.

– Взглянуть? – Военврач снова взялся за очки. Видимо, когда у него были заняты руки, ему лучше думалось. – Что ж, пойдемте.

Он открыл гардероб – Игорь увидел висящий там полковничий китель – и достал из шкафа два накрахмаленных белых халата.

– Вот, наденьте. И еще на ноги. – Вслед за халатами военврач протянул две пары матерчатых бахил.

Эти холщовые чулки с длинными завязками на концах напомнили Игорю сапоги от общевойскового комплекта химической защиты.

В халатах и бахилах они, в сопровождении заведующего отделением, снова спустились на второй этаж. Полковник набрал на замке трехзначный код и, открыв дверь, пропустил их внутрь отделения интенсивной терапии. Сразу за дверью располагался пост дежурной медсестры, но ее самой на месте не оказалась.

– Странно, где это Фаина Ивановна? – удивился военврач.

Ответом ему стал пронзительный крик, донесшийся из дальнего конца коридора.

– Это из 204-й палаты, – растерянно пробормотал полковник. – Где ваш…

Он не договорил. С оглушительным хлопком распахнулась дверь дальней палаты, словно по ней изо всех сил ударили изнутри, и в коридор выбежала растрепанная женщина. Больничная шапочка слетела с ее головы, седые волосы и полы халата развевались в воздухе. Лицо женщины перекосила гримаса ужаса. Тем не менее Игорь узнал медсестру, которая не впустила их с Шелестом в госпитальное отделение. Следом за медсестрой из палаты вылетел Коротков. Вот его Игорь узнал не сразу, да и то только по щуплой, костлявой фигуре. Он был абсолютно голым. Но Игоря шокировало даже не это. Вся нижняя часть лица Короткова от носа до подбородка была в крови. Кровь стекала у него по губам, по шее, по подбородку и капала на голую грудь. Ее было много, очень много. Но самое ужасное заключалось в том, что это была не его кровь. Правда, Игорь понял это слишком поздно.

Коротков внезапно подпрыгнул, настиг в прыжке бегущую по коридору медсестру и спикировал ей на плечи. Так прыгают дети, когда играют друг с другом в чехарду. И он действительно перепрыгнул через мчавшуюся женщину. Но, прежде чем это сделать, его руки сомкнулись на голове несчастной – Игорь увидел, что пальцы Короткова тоже измазаны кровью. Он обхватил голову женщины и резко повернул… Все произошло с невероятной быстротой. Коротков приземлился впереди. Его жертва еще продолжала бежать, постепенно кренясь к земле, а ее голова уже была направлена лицом в противоположную сторону. Сделав еще шаг, женщина упала на живот, при этом ее седой затылок глухо стукнулся о бетонный пол.

Не останавливаясь, Коротков помчался дальше. Его темный, набухший член раскачивался между ног, молотя по жилистым бедрам. Он не бежал, а перемещался какими-то звериными прыжками, опираясь на руки. При этом на полу оставались отпечатки окровавленных пальцев. Игорь рванулся ему навстречу. В соседней палате приоткрылась дверь, и оттуда выглянул молодой врач, видимо, привлеченный криком и звуком упавшего тела. Он наверняка увидел лежащую посреди коридора медсестру с неестественно вывернутой головой, но большего сделать не успел. Коротков снова подпрыгнул и в прыжке ударом ноги захлопнул открывшуюся дверь. Удар был такой невероятной силы, что со стены, вокруг двери, посыпалась штукатурка, а выглянувшего в коридор врача буквально отбросило внутрь палаты.

Едва приземлившись на четвереньки, Коротков снова взвился вверх. У Игоря отпали последние сомнения, что безумец нацелился на него. Костлявые руки вытянулись вперед, окровавленный рот приоткрылся – так скалится хищник, прежде чем вонзить зубы в горло своей жертвы, а широко распахнутые (как это было у Виктора!) глаза осветились внутренним пламенем. Игорь нырнул вниз и влево, уходя с линии атаки, и, когда безумец оказался над ним, ударил кулаком в сморщенную мошонку. От приступа боли Коротков должен был потерять сознание. Должен! Но этого не произошло. Он даже не поморщился. Развернулся, присел и снова бросился в атаку.

На этот раз Игорю не удалось увернуться от прыгнувшего на него гибкого тела. Коротков ударил его коленями в грудь и непременно сбил бы с ног, если бы Игорь, отшатнувшись, не врезался спиной в стену. От удара загудели внутренности и перехватило дыхание. Хорошо, что он успел наклонить голову, иначе бы неминуемо расшиб себе затылок. Игорь тут же нанес два встречных контрудара: кулаком и локтем, целясь Короткову в голову. На первой тренировке именно таким приемом он нокаутировал Герасимова. Но на этот раз выброшенный вперед кулак и локоть рассекли воздух, даже не задев неуловимого противника. Зато тот верно уловил момент, когда Игорь раскрылся, и двумя руками схватил его за горло. Пальцы безумца, словно клещами, сдавили шею Игоря. Коротков жадно сглотнул и еще шире открыл свой ощеренный рот. Увидев перед собой его залитое кровью лицо, Игорь содрогнулся от ужаса. Оно не было лицом человека. И рот с застрявшими между зубами кусками мяса и вырванными из плоти жилами мог быть только оскаленной пастью. Из последних сил Игорь выбросил вперед руку, целясь пальцами в глаза скалящемуся чудовищу. Но то, что прежде было человеком, дернуло шеей и с проворством гремучей змеи впилось Игорю в ладонь между большим и указательным пальцем. Вон зившись зубами, оно сомкнуло челюсти с явным намерением вырвать оказавшийся в пасти кусок.

Бамг! – гулкий выстрел звенящим эхом прокатился по всему больничному коридору. Голова монстра лопнула, словно перезрелый арбуз, по которому ударили палкой, и развалилась на части, забрызгав Игоря кровью и серой ноздреватой массой. Игорь оцепенел, а когда вновь обрел способность воспринимать действительность, обезглавленный монстр, в которого превратился обезумевший курсант, скорчившись, лежал на полу. В конце коридора, у входа, стоял Шелест с пистолетом в руке и часто дышал. Тонкие губы контрразведчика мелко дрожали. Завотделением прижался к столу, за которым прежде сидела дежурная медсестра, и беспорядочно шарил по нему руками. Возможно, это был нервный тик, а может быть, полковник искал свои слетевшие очки, которые, как и сброшенный со стола телефон, валялись на полу.

Шелест первым пришел в себя. Он глубоко вздохнул, унимая дрожь, и попытался вставить пистолет в кобуру, но не сумел и просто опустил его в боковой карман больничного халата, после чего вытер об халат свои вспотевшие ладони.

Игорь снова взглянул на безжизненное тело монстра, скрючившееся на полу у его ног. После того как Шелест выстрелом снес Короткову голову, труп больше не походил на чудовище. Но Игорь все равно, даже в мыслях, не мог назвать его человеком. Стараясь не вступать в растекающуюся по полу лужу крови, он вдоль стены двинулся к выходу.

– Закурить есть? – обратился к нему Шелест. Похоже, контрразведчик быстро приходил в себя.

Игорь отрицательно помотал головой. Каждое движение отдавалось в шее ноющей болью.

– У меня есть, – пробормотал завотделением и, вопреки действующим в отделении правилам гигиены, протянул Шелесту пачку сигарет. Скорее всего, он попросту забыл о правилах.

Шелест вставил в рот сигарету, но неудачно, она вывалилась у него изо рта и упала на пол. С учетом всего произошедшего это никого не удивило.

– Что это было? – Контрразведчик и военврач вместе посмотрели на Игоря, словно он знал ответ на этот вопрос.

Игорь вспомнил скалящуюся пасть безумца с кусочками мяса между зубов и, сделав над собой усилие, произнес:

– Надо осмотреть палаты. – Голос звучал хрипло, но, кажется, ни гортань, ни связки не были повреждены.

– Да-да, – быстро кивнул военврач. Но по нему было видно, что сам он не собирается это делать.

Игорь вопросительно взглянул на Шелеста. Тот молча вынул из кармана пистолет и осторожно направился в глубь коридора. С учетом того, что оружие имелось только у него, это было вполне логично. Несколько секунд Игорь колебался, после чего тоже присоединился к контрразведчику. Вскоре их догнал и завотделением. Игорь подумал, что ему просто страшно оставаться одному. Друг за другом они миновали труп монстра, прошли мимо тела убитой женщины и остановились у двери 204-й палаты. По какому-то странному стечению обстоятельств распахнутая настежь дверь снова закрылась. Отступив на шаг от нее, Шелест поднял пистолет на уровень глаз, потом взялся за ручку и резко распахнул ее. Что-то подобное Игорь и ожидал увидеть. А вот завотделением оказался не готов к открывшейся им картине. Он ахнул и в ужасе попятился.

Палата была трехместной, но две больничные койки пустовали. Одна из них была аккуратно заправлена, другая, судя по сбитым простыням, прежде принадлежала Короткову. А на третьей койке и сейчас лежал человек, вернее, то, что от него осталось. Игорь не стал заходить в палату – ему вполне хватило на сегодня кошмарных подробностей. А все, что произошло с мужчиной, было видно и из коридора. Он лежал на спине. Голова покоилась на подушке. А на шее чернела огромная дыра с неровными краями растерзанной плоти. Правильнее было сказать, что шеи у мужчины не было вовсе. Потому что из раны торчали наружу обломки белых, начисто обглоданных костей.

Шелест все-таки сделал попытку войти, но не смог перебороть отвращение и прикрыл распахнутую дверь. Все и так было ясно. Прежде чем убить медсестру, монстр в облике Короткова перегрыз своему соседу горло. Видимо, за этим занятием его и застала медсестра, когда вошла в палату.

– Другие палаты проверять будем? – спросил контрразведчик.

Игорь кивнул. Хотя там вряд ли следовало ожидать подобных сюрпризов. Но задержись они в кабинете заведующего отделением чуть дольше, неизвестно, сколько еще человек разделили бы ужасную судьбу растерзанного мужчины и госпитальной медсестры.

10

С чего Маринка взяла, что Игорь говорил про офицерскую столовую? Столовая в городке была только одна, где ели и солдаты, и офицеры. Но кормили там вполне прилично. Зоя думала, что после всего случившегося у нее кусок не полезет в горло. Однако умяла целую тарелку солдатской каши с мясным гуляшом да еще выпила стакан чая под бутерброд. Маринка, кстати, та самая Маринка, которая в ленинградских кафе часто гнула губу, тоже уминала за обе щеки. Видимо, за время экспедиции девушки соскучились по нормальной пище, которую едят за нормальным столом из нормальной посуды. А вот Петровский все ковырялся в своей тарелке, а под конец признался, что у него совершенно нет аппетита. После ужасной гибели Виктора он чувствовал себя совершенно подавленным. Большую часть времени профессор проводил в своей комнате, выходил оттуда редко и почти ни с кем не разговаривал. Зоя предположила, что Петровский отчасти считает и себя виновным во всем случившемся. Ведь это он, как руководитель экспедиции, отвечал за всех ее участников. В другой раз она непременно попыталась бы как-то приободрить профессора или, по крайней мере, объяснить, что он напрасно себя терзает. Но сейчас у нее хватало и собственных забот. Маринка целиком была на ее стороне. Это и понятно. Она вообще не верила, что мужчины могут переживать.

– Пойдем прогуляемся, – предложила она Зое после завтрака. – Что мы будем сидеть в четырех стенах? Заодно и развеемся.

Зоя не возражала, решив, что новые впечатления наверняка отвлекут ее от грустных мыслей.

Однако прогулка по военному городку оказалась скучной. Вокруг были одинаковые щитовые домики. В одних находились учебные классы, в других жили офицеры со своими семьями. Дальше располагались приземистые ангары, охраняемые вооруженными часовыми. Маринка из любопытства хотела сунуться и туда, но Зоя ее удержала. Маринка часто вела себя совершенно непредсказуемо. Она вполне могла начать приставать с расспросами к кому-нибудь из часовых – с нее сталось бы. И как тот отреагировал бы на такое поведение, можно было только гадать.

– Ну и куда теперь пойдем? – обиженно спросила Маринка. – Слушай! А давай на полигон, там так интересно.

И ведь потащила Зою за собой. К счастью, на полигон их не пустили. Выход с территории военного городка охраняли солдаты с автоматами, не те, которые не хотели накануне их впускать, а другие. Они оказались не прочь поболтать с Маринкой, но за КПП все равно не пропустили, сколько та их об этом ни просила. Видимо, на этот счет у солдат был строгий приказ, который они не решились нарушить, чему Зоя была только рада. Гулять по пустынному полигону даже при свете дня у нее не было никакого желания.

– Как же они тут живут, если их даже за территорию не выпускают? – обиженно спросила Маринка на обратном пути. – Тоска смертная.

Зоя пожала плечами.

– А куда тут ходить? Кругом лес.

– И что, они вот так по два года служат? – недоверчиво прищурилась Маринка. – Кошмар! Я бы не смогла.

– Так то ты, – улыбнулась Зоя. – Ты и двух минут не можешь усидеть на месте.

– Неправда. Я очень усидчивая, – не согласилась с ней Маринка. – Слушай, а что у них там? Пристань? Ой, какие катера. Давай посмотрим!

Она повернулась и бросилась к воде.

– Подожди, может, туда нельзя! – крикнула Зоя ей вдогонку.

Куда там. Маринка ее не слушала. Она даже не обернулась. Берег здесь был довольно крутой, и Маринка вприпрыжку бежала по травянистому склону, неловко переставляя ноги.

– Осторожней, упадешь!

Но Маринка не упала. Она легко сбежала вниз. Зое даже показалось (глупость, конечно), что на последних метрах ее бег изменился. Исчезла скованность движений, и вообще она побежала гораздо резвее. Причал находился слева, но Маринка как бежала прямо, так и продолжала бежать. Она пересекла пешеходную дорожку, выбежала на песчаный откос, добежала до воды и… прямо в одежде бросилась в воду.

– Сумасшедшая! Что ты делаешь?! – закричала с берега Зоя.

Маринка сделала вид, что не слышит. Совершенно не обращая внимания ни на Зою, ни на изумленно таращащихся на нее солдат, которые меняли на причале осветительные лампы, она все глубже заходила в озеро. Не заходила – бежала. Брызги так и летели от нее во все стороны. Когда вода достигла ей до пояса, Маринка вытянула перед собой руки и нырнула. Точно сумасшедшая!

– Марина, прекрати! Это не смешно!

Вслед за ней Зоя тоже сбежала по склону на ведущую к причалу пешеходную дорожку. Это заняло секунд тридцать, может, и больше, но Маринка так и не вынырнула. Что за глупая шутка?

– Марина!!!

Солдаты на причале бросили свою работу и тоже смотрели на воду. Но поверхность озера была совершенно спокойной. Только мелкая рябь бежала по воде. Зоя заметалась по берегу. Да что же это такое?! Если Маринка хотела повеселить ее своей безрассудной выходкой и тем самым отвлечь от мрачных мыслей, то достигла обратного эффекта. Зоя испугалась, очень испугалась. Сколько времени неподготовленный человек может не дышать – минуту? Маринка находилась под водой уже не менее трех минут.

– Марина!!!

Никакого ответа. Зоя бросилась к солдатам.

– Помогите! Она же утонет!

Солдаты растерянно переглянулись.

– А что… мы можем? – пробормотал один из них.

– Да сделайте же что-нибудь! – У Зои случилась настоящая истерика.

Один из солдат подбежал к висящему на столбе железному ящику. Видимо, это был такой телефон, потому что он достал из ящика телефонную трубку и стал торопливо что-то говорить. Зоя не расслышала слов, потому что со всех ног бросилась к общежитию.

– Константин Львович!

Слава богу, Петровский никуда не ушел из своей комнаты и сразу открыл дверь, едва услышав в коридоре ее дикий крик.

– Что…

Зоя не дала ему договорить.

– Марина тонет! Она нырнула под воду и не появляется уже несколько минут! Там на берегу, возле пристани! – Она схватила профессора за руку и потащила за собой к выходу.

Когда они вернулись на берег, там уже вовсю суетились военные: матросы отвязывали от причала катер, другой катер уже отчалил и медленно плыл вдоль берега, а свесившиеся с борта матросы во все глаза смотрели в воду, еще несколько солдат и матросов толпились на берегу. Среди них Зоя увидела кряжистого морского офицера с красным лицом и широким мясистым носом и даже военного врача в расстегнутом белом халате. В отличие от суетящегося и что-то выкрикивающего краснолицего офицера, врач стоял совершенно неподвижно и с обреченным видом смотрел на озеро. По его неподвижной позе и бестолковой суете остальных Зоя вдруг поняла, что все кончено. Она пошатнулась и, чтобы не упасть, вцепилась в руку Петровского.

Первый катер повернул к причалу.

– Мы все дно осмотрели! Тела нигде нет! – крикнул оттуда кто-то.

– Может, течением унесло, – предположил другой голос.

– Что вы городите?! Откуда здесь течение?! – выругался в ответ краснолицый офицер. – Ищите лучше…

Он добавил еще что-то, но Зоя не расслышала, потому что это уже не имело значения. Маринки больше нет, и ее уже не спасти! Больше не в силах сдерживаться, она всхлипнула, и слезы так и покатились из глаз.

Глава 5

Версии

1

– Пошевелите пальцами.

Госпитальный хирург был зол и не скрывал этого. Весть о том, что комитетский майор и флотский старший лейтенант имеют какое-то отношение к взбесившемуся матросу, зверски убившему своего соседа по палате и медсестру, а также сломавшему руку молодому врачу (еще одна жертва безумия Короткова), мгновенно облетела госпиталь. То, что именно эти двое и остановили безумца, для большинства медперсонала не имело значения. Хирург тоже не составлял исключения, вымещая свое зло на Игоре. Однако дело свое он знал хорошо – прокушенная монстром ладонь почти не болела.

Игорь пошевелил пальцами. Пожалуй, двигать ими мешала только тугая повязка.

– Спасибо, доктор. – Хирург тоже был в халате, а на его форменной рубашке погон не было вовсе, поэтому Игорь не знал, как к нему обращаться.

– Спасибо скажешь, когда к нам на койку ляжешь, – пробурчал хирург. Что он имел в виду, Игорь так и не понял.

Он хотел встать, но хирург остановил его.

– Куда пошел?!

Игорь послушно сел на место. Военврач взял с медицинского столика внушительных размеров шприц с длинной иглой и наполнил его лекарством из какой-то ампулы. Игорь слегка поморщился.

– Что это, доктор?

– Прививка от столбняка. Давай подставляй руку… От бешенства ставить будем? – поинтересовался хирург, введя лекарство.

Игорь вздохнул. Если это бешенство превратило Короткова в людоеда, то явно не то, которое можно вылечить серией уколов.

Пока Игорь раздумывал, в кабинет заглянул Шелест. Увидев рядом хирурга со шприцем в руках, контрразведчик насмешливо усмехнулся:

– Ну, хватит, доктор. А то вы совсем залечите моего товарища.

Хирург пробурчал в ответ что-то невразумительное и ушел к себе, оставив их вдвоем в процедурном кабинете.

– Как рука? – Шелест больше не улыбался. Игорь понял, что его шутки и усмешки были показными.

– Двигается. – Он снова пошевелил пальцами. – Если бы не вы, товарищ майор, мне бы точно конец.

Шелест поморщился. Точно как Игорь, когда увидел шприц в руках хирурга.

– Ладно, забыли. И давай на «ты», раз такое дело.

Он обошел кушетку, на которой сидел Игорь, поставил напротив стул и уселся на него верхом.

– Я сейчас разговаривал с психиатром, который осматривал Короткова. Он ни черта не понимает. Может, у тебя есть какие-нибудь версии. Пусть даже самые невероятные. Давай, излагай.

– Это из-за монстра в озере, – с убежденной обреченностью ответил Игорь. – Монстр отнял у Короткова разум, превратил парня в чудовище и заставил убивать. И не только его.

Шелест сдвинул брови.

– Что ты имеешь в виду?

– Виктор Скворцов, исследователь из группы профессора Петровского, застреливший майора Трутнева, еще одна жертва подводного монстра. Я видел их глаза, вернее, глаза тех существ, в которых они превратились. Это не были глаза людей. Они даже внешне изменились: зрачки увеличились и… – Игорь запнулся, но затем все-таки добавил: – Светились в темноте. Одинаково светились у обоих!

Шелест задумался. Но в его лице не было недоверия, какое встретил Игорь у Добровольского, Захарова или Трутнева – у всех, кому он рассказывал о своей встрече с подводным монстром.

– Так, давай разберемся, – наконец сказал контрразведчик. – До встречи с подводным НЛО твой курсант был совершенно нормален?

Игорь раздраженно кивнул:

– Да! Только прекрати называть ту тварь НЛО! Она живая! Живая, ты понимаешь?!

– Хорошо, хорошо. – Шелест примирительно выставил перед собой руки. – Успокойся. Итак, курсант был нормален, пока вы не столкнулись с… этим. Потом он отключился, перестал реагировать на окружающих, есть, пить, спать, и его привезли сюда. Так?

Игорь снова кивнул.

– Два дня он находился в госпитале под присмотром медперсонала, получал капельницы и даже вроде бы пошел на поправку, а потом вдруг взбесился и начал убивать?

Игорь поморщился.

– Не вдруг. То, что в нем поселилось после нападения монстра, жило у него внутри, боролось и победило, полностью подчинив себе.

– Допустим, – неуверенно согласился Шелест. – Курсант контактировал с монстром и, выражаясь твоими словами, заразился от него. Но этот помощник профессора. Где он мог подхватить заразу?!

– Когда это случилось, он как раз ходил к озеру за водой. Я потом нашел на берегу брошенный им котелок… – Что-то мешало сосредоточиться на рассказе. Какая-то мысль постоянно вертелась в голове. Что-то важное. «Монстр, вода, озеро. Берег!» Игорь словно прозрел. – Часовой! Часовой, устроивший бойню в казарме! Он ведь тоже находился на берегу, на нашей пристани! Это монстр заставил его убивать! Как Виктора и Короткова!

– Но эти двое даже не входили в воду, – возразил Шелест. – Как же они могли заразиться?

– А как вообще передается эта «зараза»?! Они находились рядом с водой! Очевидно, монстру этого достаточно.

Шелест встал со стула и заходил по кабинету, нервно сжимая и разжимая ладони. Игорю показалось, что он слышит, как хрустят его пальцы. Наконец контрразведчик остановился.

– Тогда почему курсанту понадобилось два дня, чтобы сойти с ума, а остальным хватило нескольких минут?

Игорь пожал плечами.

– Возможно, безумие Короткова – это побочный эффект ослепившей нас вспышки. А за остальными жертвами монстр охотился целенаправленно. Или… он становится сильнее.

Пораженный внезапной догадкой, Игорь вскочил с кушетки.

– Мы должны срочно возвращаться! На базе остались люди! Им всем грозит опасность, а они даже не подозревают об этом!

Шелест колебался всего секунду.

– Едем. Но сначала я позвоню в часть.

2

– Это не зараза, – сказал Татаринов, выслушав рассказ Игоря о кровавой драме в окружном госпитале. – Не инфекция в том смысле, как ее понимают.

Они стояли возле общежития офицеров-инструкторов и смотрели, как солдаты из роты обеспечения вместе со своими офицерами и матросами с водолазного бота натягивают вдоль берега канат с привязанными к нему красными флажками. Их работу контролировали Добровольский и Щербак, но распоряжался всем Шелест. Именно он решил таким образом обозначить опасную прибрежную территорию, чтобы избежать дальнейших нападений подводного монстра. Возвратившись в часть из Читы, Шелест развил кипучую деятельность: сначала не менее часа разговаривал по ВЧ с Москвой, после чего вызвал к себе Захарова, Щербака и Добровольского. Очевидно, тогда у него и родилась идея отгородить прибрежную территорию, а на всем протяжении военного городка выставить вдоль берега оцепление с целью круглосуточного наблюдения за озером – Захаров сейчас как раз составлял списки наблюдателей и график несения службы. Игорь сомневался, что эта идея сработает, так как ни он, ни кто-либо другой не представляли себе возможности монстра. Но собственной идеи, как обезопасить проживающих в военном городке людей, у него не было. Сам Игорь, как только узнал о трагической гибели Марины, сразу бросился на поиски Зои. Он нашел девушку в ее комнате. Татаринов только что сделал ей успокаивающий укол, и она уснула. Зоя лежала на кровати, поджав к груди колени и плотно обхватив себя руками. Ее веки то и дело подрагивали. Если бы она не спала в одежде, Игорь решил бы, что ее знобит. Он все-таки снял одеяло с соседней кровати, на которой еще прошлой ночью спала Марина, и накрыл им Зою. Он бы с удовольствием остался с ней и подождал, когда она проснется. Но рядом уже сидел профессор Петровский, поэтому, уступив настойчивости военврача, Игорь позволил вывести себя из комнаты…

– Не инфекция? – повторил он вслед за Татариновым. – Но ты уверен, что с Зоей все в порядке?

Татаринов последний раз затянулся сигаретой и бросил окурок в стоящее возле входа железное ведро с песком.

– Ты боишься, не случится ли с нею то же, что с Коротковым?

Он как будто читал его мысли. Именно этого Игорь больше всего боялся. Воображение живо нарисовало перекошенный в оскале рот, горящие жаждой убийства глаза и стекающую по губам и подбородку кровь. Если Зоя превратится в такое чудовище, он этого не переживет.

– Успокойся. Она просто смертельно напугана, – вернул его к действительности голос военврача. – С симптомами Короткова ничего общего. Она избежала разрушения сознания.

Игорь вздрогнул.

– Как ты сказал: разрушения сознания?

– Мой термин, – пояснил Татаринов. – По аналогии с промывкой мозгов. Слышал про промывку мозгов?

Игорь неуверенно кивнул. Этот штамп часто использовали досужие журналисты и агитаторы на политзанятиях, когда начинали клеймить западную пропаганду. Но Татаринов явно имел в виду что-то другое.

– Так вот, физиологи еще в начале века установили, что, воздействуя электрическими импульсами на отдельные участки головного мозга, можно добиться определенной реакции организма, – начал он. – Например, раздражая электродами мозг лягушки, можно заставить ее дрыгать лапками, прекращать и восстанавливать сердцебиение. На людях такие опыты, слава богу, не проводились. Хотя с начала 50-х и до середины 60-х годов в научных медицинских центрах США, в частности, Национальном институте психиатрии, велись исследования по поиску средств контроля над человеческим сознанием. Правда, основной упор делался на психотропные средства: ЛСД, амфетамин и другие наркотики-галлюциногены, а в качестве подопытных использовались наркоманы, проходившие лечение от наркотической зависимости, и добровольцы, которые пребывали в полной уверенности, что испытывают новые лекарства. В результате массового применения психотропных средств часть испытуемых попросту погибла, еще сколько-то сошли с ума, и исследования пришлось свернуть. Позднее сведения о них все-таки просочились в прессу и даже стали объектом разбирательства сенатской комиссии. К чему я это говорю?.. А к тому, что человеческое сознание – довольно хрупкая вещь, которую вполне можно разрушить. Понимаешь, о чем я?

Игорь покачал головой:

– Признаться, не очень.

– Электрический импульс, или, вернее, разряд, который убил Терещенко с Макаровым и который ты принял за световую вспышку, разрушил сознание Короткова, пробудив в нем животные инстинкты. И самый древний из них – инстинкт убийства! Ведь, нравится тебе это или нет, генетически мы, люди, происходим из породы убийц. Правда, с помощью разума мы научились контролировать свои инстинкты. Но те процессы, которые начались в мозгу Короткова после поразившего его электрического разряда, постепенно стерли его разум, превратив несчастного в звероподобного, нет, человекоподобного хищника. Так что ты прав, утверждая, что существо, напавшее на тебя в читинском госпитале, не было человеком. Это был хищный зверь, лишь внешне сохранивший человеческий облик.

Игорь снова увидел перед собой тянущуюся к горлу оскаленную пасть и горящие глаза монстра. В них не было никаких человеческих эмоций: злости, ненависти, страха – ничего! Только голод и жажда крови. И все-таки что-то мешало ему принять теорию Татаринова.

– А я? Почему я не превратился в такого зверя? Ведь мы все были рядом: Терещенко, Макаров, Герасимов, Коротков и я.

– По той же причине, почему Коротков не погиб на месте, как его товарищи. На тебя не хватило силы разряда, или твое сознание оказалось крепче. Но я все же полагаю, что причина в ограниченной мощности электрического импульса. Не помнишь, как вы располагались по отношению к этой твари в момент вспышки?

– Герасимов, Терещенко с Макаровым, Коротков и я. Я дальше всех, – угрюмо ответил Игорь.

– Ну, вот тебе и объяснение! – Татаринов как будто даже обрадовался. – Электромагнитные волны, а электроразряд не что иное, как разновидность электромагнитных волн, быстро затухают в воде. Поэтому импульс только ослепил тебя. Да и то ненадолго.

– Почему же тогда монстр не стал меня добивать?

Татаринов разозлился.

– Откуда мне знать, что могло прийти в голову внеземной твари?! Я даже не знаю, есть ли у нее голова! По тому, как ты ее описываешь, выходит, что нет! Ты потерял сознание. Может быть, она решила, что ты тоже готов!

– Внеземной? – опешил Игорь. – Ты сказал: внеземной?

Татаринов усмехнулся. Вот только его усмешка получилась скорее горькой, чем веселой.

– А ты что же, думаешь, это доисторический реликт, сохранившийся в таежном озере до наших времен? Что-то я никогда не слышал про подобных существ, да и ты, пожалуй, тоже.

В последнем военврач был абсолютно прав.

– Но… откуда он здесь взялся? – Игорь непроизвольно понизил голос до шепота: – Прилетел из космоса?

Татаринов в ответ только развел руками.

– Понятия не имею! Но он здесь уже давно: сотни, тысячи, а может, и сотни тысяч лет. Не случайно в озере нет ни водорослей, ни рыбы, а по берегам не селятся птицы и другие животные. Он убил их всех.

А Петровский в разговоре об аномальной чистоте Мертвого озера упоминал способ очистки воды при помощи электрических разрядов, внезапно вспомнил Игорь. Сам того не зная, профессор нашел неожиданное подтверждение версии Татаринова о природе монстра. И от такой твари Шелест надеется отгородиться с помощью каната с сигнальными флажками?! Игорь почувствовал, что у него начинает кружиться голова, и, чтобы сохранить равновесие, оперся на стену.

– Эй, тебе что, плохо? – переполошился Татаринов.

Игорь отрицательно покачал головой. Головокружение прекратилось, но сердце по-прежнему отчаянно билось.

– Но если монстр живет в озере так долго и, как ты говоришь, убил все живое, тогда почему он стал нападать на людей только теперь?

Татаринов с ненавистью глянул на озеро.

– Это еще одна загадка… Некоторые двоякодышащие рыбы в период засухи впадают в глубокую спячку и спят, пока вода снова не заполнит их водоем. В таком состоянии они могут провести несколько лет. Возможно, и монстр находился в анабиозе в ожидании, когда в озере снова появится добыча.

– А добыча – это мы?

Татаринов мрачно усмехнулся:

– Вот именно.

Игорь хотел задать другой вопрос, но, увидев направляющегося к общежитию Шелеста, замолчал. Контрразведчик выглядел усталым, но довольным.

– Закончили, – подойдя ближе, объявил он и промокнул платком вспотевший лоб. – Я приказал наблюдателям, которые будут стоять в оцеплении, немедленно докладывать в штаб дежурному и мне, если они увидят в озере что-нибудь подозрительное. И если что-то ненормальное будет происходить с кем-нибудь из них, докладывать тоже.

– Если они начнут превращаться в кровожадных безумцев, докладывать будет поздно, – зло возразил Татаринов.

– Я это учел, доктор, – невозмутимо ответил Шелест. Если бы Игорь не помнил трясущиеся губы Шелеста в больничном коридоре читинского госпиталя, он бы подумал, что майора ничто не может вывести из себя. – Наблюдатели будут без оружия. Вообще с этого момента оружие в части есть только у караула и суточного наряда.

Игорь опустил взгляд. Экспериментальный пистолет по-прежнему висел у контрразведчика на поясе. Очевидно, для себя он сделал исключение.

– Кстати, – обратился к Игорю Шелест, – сегодня заступаешь дежурным по части. Захаров только что передал мне список суточного наряда.

– Есть, – ответил Игорь, а Шелест уже переключился на Татаринова:

– Скажите, доктор, как чувствует себя Серебреникова? Мне нужно ее допросить.

Игорь поморщился. Применительно к Зое слова Шелеста прозвучали грубо, особенно его «допросить». Хотя формально контрразведчик был абсолютно прав. Зоя – основной свидетель случившегося, и без ее показаний не обойтись.

– Сегодня вряд ли получится, – ответил Татаринов. – Девушке нужно прийти в себя. У нее был нервный шок. Я дал ей успокоительное, сделал укол, и она уснула.

– Но завтра она будет в норме? – требовательно спросил Шелест.

Татаринов пожал плечами:

– Если за ночь больше ничего не случится.

У Игоря сжалось сердце. Похоже, военврач не очень-то в это верил.

3

…И пал на землю ядовитый туман, от которого все деревья в лесу засохли, а все звери и птицы подохли. Все погубил прилетевший с неба ужасный огненноглазый змей. И взмолились несчастные люди к духам лесным. И, объединившись с ними, вступили в борьбу с ненавистным змеем. Началась великая битва. Много отважных охотников сожрал ужасный змей, а еще больше сжег своим огненным глазом. Как ни храбры были люди, но не могли они победить грозного врага, пока не пришли им на помощь духи лесные. Схватили они злобного змея, и самый бесстрашный охотник, обладающий силой медведя, ловкостью барса и быстротой сокола, пронзил стрелой его страшный глаз. Вспыхнул змей, зашипел и замертво пал на землю. Содрогнулась земля от его падения, разверзлась, и провалился змей в бездонную яму. А яма та наполнилась змеиной кровью: прозрачной, как слеза, и ядовитой, как сама смерть. Увидели это духи лесные и повелели зверям оббегать ту яму по лесам далеко-далеко, птицам пролетать в небе высоко-высоко, а людям наказали не приближаться к яме ближе чем на три дня пути, чтобы не воскрес ужасный змей и не выбрался из своей бездонной могилы. А чтобы какой-нибудь заплутавший путник не нарушил этот наказ, поставили духи старого шамана стеречь яму со змеиной кровью и отваживать всякого, кто рискнет приблизиться к ней…

Эту легенду маленький Таряаша не раз слышал от своего отца, а тот от своего отца – деда Таряаши. Много лет минуло с тех пор. Призвали духи деда, призвали отца. Состарился сам Таряаша. Скоро настанет его черед присоединиться к духам. Долгую жизнь прожил Таряаша. Была в ней радость, была и печаль. Ни о чем не жалеет старый шаман, только об одном – что не сумел уберечь людей от огненноглазого змея. Не те стали люди, не те. Они забросили луки и стрелы, взяли в руки ружья и забыли заветы предков. Бьют зверя без счета, а духам лесным и маленькой толики своей добычи не жертвуют. Не верят больше люди в духов, не верят и в огненноглазого змея. Вот духи и отвернулись от людей, а змей день ото дня силу обретает, ворочается в своей бездонной могиле, ищет путь, чтобы вырваться на свободу и напиться кровью людской. Велик его голод, ненасытна утроба. Чувствует это Таряаша, а предупредить людей об угрожающей им смертельной опасности не может. Не верят люди старому шаману, не слушают его, не хотят отступить от ямы, куда провалился огненноглазый змей. Одурманила их кровь змеиная.

Жалеет людей Таряаша – они, будто дети малые, не ведают, что творят, а как их уберечь от змея, не знает. Вот и обратился он к духам, которые уже помогли однажды людям одолеть ужасного змея. Долго говорил Таряаша с духами, долго упрашивал их, богатую жертву принес и вымолил для людей прощение. Согласились духи помочь. Вот только беспокоится Таряаша: не опоздал ли он, не воскрес ли огненноглазый змей и не выбрался ли из бездонной ямы на поверхность? Неспокойно на сердце у старого шамана. Боится Таряаша, не за себя боится – за людей.

Целый день шел Таряаша по лесу к яме со змеиной кровью. Отправился в путь на рассвете, а добрался только к вечеру, когда берега котловины стали затягиваться туманом. Протянувшиеся по земле полосы тумана напоминали сцепившихся в клубок змей, выползающих из своего гнезда. Надо было спешить. Таряаша отвязал челн, который волоком тащил за собой, и достал из него свой бубен. Ответили духи шаману, услышав голос бубна. И все-таки тревожно Таряаше, одолевают его сомнения. Даже руки вдруг стали дрожать, когда он спускал челн в яму. Змеиная кровь подхватила челн и закачала на волнах, как вода. Таряаша тяжело вздохнул, но все-таки сел в челн, взял в руки весло и оттолкнулся от края ямы. Челн легко заскользил вперед. Он был такой же старый, как его хозяин, но служил ему, как верный пес. Каждый год Таряаша старательно смазывал обтягивающие борта шкуры растопленным жиром байкальской нерпы, а на износившиеся места ставил заплаты. Так что со временем почти весь челн покрылся заплатами, но от этого Таряаша только сильнее любил его. И челн, отвечая ему тем же, еще ни разу не подвел старого шамана.

Загребая коротким веслом, вырезанным из ствола молодой лиственницы, Таряаша повел челн на середину ямы. С годами весло отяжелело, управляться с ним становилось все сложнее и сложнее. Оно давно уже нуждалось в замене, но Таряаша привык к своему старому веслу, так же, как привык к челну, и не хотел его менять. Продолжая грести, он взглянул на противоположный берег и не увидел его. Только верхушки елей поднимались из окутавшей берега котловины серой молочной дымки. Вскоре пропали и они. Каменные осыпи, тайга и даже соседние сопки растаяли в облаке опустившегося на землю тумана. Никогда прежде Таряаша не видел такого густого тумана. Его клубы поднимались прямо со дна котловины, заполненной змеиной кровью, обволакивая челн. Везде, куда бы он ни посмотрел, он видел только туман, застилающий землю и небо. Таряаша отложил весло и взял в руки бубен, чтобы призвать на помощь духов. Ударил в бубен раз, другой, третий. Слаб оказался голос бубна, чтобы пробиться сквозь плотную пелену тумана. Не услышали его духи. Бросил Таряаша свой бубен на дно челна и зарыдал от отчаяния. А когда поднял голову, увидел глядящий на него из тумана огромный огненный глаз с полыхающими на месте зрачка языками пламени. Глаз ринулся ему навстречу, опалил пламенем лицо, превратив в пепел ресницы и брови. Шаман взвыл от боли и, опрокинувшись на дно челна, принялся рвать на себе горящие волосы и гасить пылающую одежду.

4

Вопреки тревожным ожиданиям Игоря, ночь прошла без происшествий. Опасаясь за наблюдателей на берегу и не очень-то доверяя поступающим в штаб докладам, он каждый час лично проверял их. Несмотря на замену лопнувших электроламп, фонари на пристани по-прежнему не горели. Видимо, где-то оборвался провод, а менявшие лампы электрики не обратили на это внимания. Чтобы наблюдатели в темноте могли видеть друг друга, Игорь приказал развести на берегу костры. К тому же у него появилась шальная мысль, что объявившийся в озере монстр, как всякий зверь, боится огня. Так это было или нет, но за ночь ни с кем из стоящих в цепочке солдат ничего не случилось. Утром, когда окончательно рассвело, Игорю стало спокойнее, и он, улучив момент, зашел в общежитие навестить Зою и предупредить ее и Петровского о таящейся в озере угрозе. Зоя выслушала его рассказ с широко раскрытыми глазами. Может быть, не до конца поверила, но отнеслась к предупреждению всерьез. Зато профессор не поверил ни одному слову о подводном монстре, списав все произошедшее под водой на зрительную галлюцинацию.

Раздосадованный тем, что ему так и не удалось переубедить упершегося профессора, Игорь вернулся в штаб.

– Вы бы поспали, товарищ старший лейтенант, – предложил ему дежурный прапорщик. – Целую ночь глаз не сомкнули.

Игорь взглянул на часы.

– Какой уж сейчас сон? Семь утра. Вот-вот явятся все командиры.

– Тогда разрешите, я схожу позавтракать? – спросил прапорщик. – А то, как начальство придет, не до этого будет.

Игорь кивнул.

– Иди.

Отпустив помощника, он занял его место за пультом. Но стоило усесться в мягкое кресло, как его сразу стало клонить в сон. Чтобы случайно не заснуть, Игорь попробовал читать, но скучная передовица «Правды» – другой газеты в дежурке не нашлось – только нагоняла зевоту. Игорь не заметил, как задремал, но внезапно вскинулся, услышав пронзительную трель телефонного звонка. Несколько секунд он очумело соображал, какой из трех стоящих перед ним телефонных аппаратов звонит, но так и не выбрал и наугад снял трубку аппарата внутренней связи. В ответ раздался протяжный гудок. На аппарате ВЧ-связи при вызове загоралась сигнальная лампочка. Сейчас она не горела. Последний, третий, телефон предназначался для выхода в открытую междугородную сеть, но пользовались им редко. Игорь снял трубку.

– Алло… алло! Вы меня слышите?!

Слышимость была ужасная. Игорь едва различал далекий мужской голос.

– Воинская часть. Дежурный, – представился он.

– Алло! Кто это?!

– Дежурный по части слушает, – повторил Игорь.

– Это из Озерского… председатель сельсовета. – Мужчина назвал свою фамилию, но Игорь не разобрал ее. – Наши мужики тут вчера собаку в тайге нашли: лайку, кобеля. Говорят, майора вашего пес. Он пару раз был с ним у нас в поселке.

«Тунгус!» – вспомнил Игорь охотничьего пса Трутнева, пропавшего накануне роковой встречи с подводным монстром.

– Я чего звоню-то, – продолжал председатель. – Кобель больно грязный и весь в колючках, видно, не один день в лесу провел. И ведет себя странно: ничего не жрет и воет. Всю прошлую ночь выл. Вот я и подумал, не случилось ли с его хозяином чего?

– Он погиб. Несчастный случай, – не стал вдаваться в подробности Игорь. Тем более то, что Скворцов выстрелил именно в Трутнева, действительно было случайностью. Точно так же безумец мог разрядить свое ружье в самого Игоря, в профессора или в одну из девушек.

На том конце провода председатель сельсовета сочувствующе вздохнул.

– Вот, значит, как. Не зря говорят, что собака по покойнику воет… Так это, – он сделал паузу, – вы заберете кобеля или как? А то он воет и воет. Мужики уж хотели пристрелить, да я не дал. Пес-то чем виноват?

– Заберем, – быстро ответил Игорь. Он и так чувствовал за собой вину после гибели Трутнева и не мог допустить, чтобы кто-то убил его собаку. – Только завтра. Сегодня вряд ли получится.

– Ну, завтра так завтра, – не очень охотно согласился председатель. – Только уж вы обязательно пса заберите. А то, если он так каждую ночь выть будет…

– Обязательно заберем, – подтвердил свои слова Игорь, хотя совершенно не представлял, как это сделать.

До Озерского почти тридцать километров. Пешком туда и обратно выйдет целый день, даже если бегом. Другое дело – на машине. Но ради возвращения пса Добровольский машину не даст, нечего и надеяться. Разве что его попросит об этом Шелест. Вот только как сам контрразведчик отнесется к подобной просьбе?

Когда Шелест появился в штабе, Игорь хотел окликнуть его, но майор сам подошел к окошку дежурного.

– Как обстановка? Все спокойно? – Судя по бодрому голосу, контрразведчик пребывал в хорошем настроении. – На берегу тоже порядок, я как раз оттуда. Бойцы, правда, жалуются, что ночью в дозоре стоять тяжело. Но ничего, еще два дня потерпят, а завтра придет спецоборудование, и мы наконец выловим вашего монстра.

Игорь не поверил своим ушам.

– Ты собираешься ловить эту тварь?! Ее нужно уничтожить! Кем бы она ни была: космическим пришельцем, чудовищем из иного мира, живая она смертельно опасна!

– Ладно, там видно будет, – не вступая в дискуссию, ответил Шелест. – Сначала ее еще нужно найти.

– А откуда придет оборудование? – поинтересовался Игорь.

– С Тихоокеанского флота. Завтра транспортным бортом все перебросят на читинский военный аэродром, а оттуда на машинах к нам. А что? – насторожился Шелест.

– Да мне в Озерское нужно попасть, – признался Игорь. – Очень надо…

Выслушав его рассказ о пропавшем псе, которого нашли жители Озерского, Шелест покачал головой.

– И как ты себе это представляешь? Чтобы колонна с оружием и техникой заехала в таежный поселок за твоим псом?

Игорь опустил глаза. С точки зрения любого военного человека, то, о чем он просил, выглядело полной глупостью.

– Я сам поеду на аэродром получать груз, – немного помолчав, сказал Шелест. – Так что могу подбросить тебя до поселка. А уж обратно ты сам.

– Спасибо! – обрадовался Игорь. – Ты меня здорово выручил.

– Сочтемся. – Дав понять, что дорожит своим временем, контрразведчик взглянул на часы. – Пошли какого-нибудь бойца за Серебрениковой. Вчера я так и не смог с ней побеседовать.

– Я сам схожу, – с готовностью ответил Игорь, но наткнулся на сердитый взгляд Шелеста.

– Я же ясно сказал: пошли бойца!

– Есть.

Игорь удивленно посмотрел на контрразведчика, но тот уже подавил внезапную вспышку гнева. Так что оставалось только гадать о причинах столь резкой перемены его настроения.

5

Глубоко вдохнув, Зоя открыла дверь в кабинет следователя. Чувствовала она себя ужасно, но волнения не было. После вчерашнего исчезновения Маринки, после того, что она узнала сегодня от Игоря, собственные переживания воспринимались как что-то очень и очень далекое.

Мир, такой многообразный, но, в общем-то, понятный, внезапно перевернулся. Ясным и понятным он был вчера, но сегодня утром все изменилось. Зоя так и не решила для себя, верить ли в реальность ужасной твари – обитающего в озере мифического чудовища, похищающего людей и превращающего их в кровожадных людоедов, или признать это плодом воображения Игоря, на чем настаивал профессор Петровский. Если бы Зоя не видела собственными глазами, как Виктор застрелил Трутнева и как потом пытался убить Игоря, как Маринка бросилась в озеро, она бы ни за что не поверила словам Игоря. Петровский так и не поверил. Он вошел в комнату, когда Игорь рассказывал о своей встрече с подводным чудовищем, молча выслушал его рассказ, а когда Зоя спросила у него, что он об этом думает, отрицательно покачал головой.

– У вас богатое воображение, молодой человек. Это хорошее качество, но в данном случае оно подвело вас.

Игорь нахмурился.

– Вы не верите, что я видел этого монстра?

– Как раз наоборот! – с энтузиазмом воскликнул Петровский. Именно так он преображался на научных диспутах, когда готовился опровергнуть доводы своих оппонентов. – Я уверен, что вы его видели! Но кто может засвидетельствовать вашу встречу с этим чудовищем?

Игорь мрачно покачал головой.

– Никто. Остальные погибли.

– А кто еще, кроме вас, видел монстра? – продолжал Петровский. – Опять никто. И знаете почему? Потому что никакого монстра не существует! Он плод вашего воображения!

– Вы думаете, мне все померещилось?

– Вот именно. – Петровский выразительно поднял палец, как в аудитории поднимал указку, призывая студентов ко вниманию. – Это была галлюцинация. Настолько реальная, что вы в нее поверили. Но только ваша галлюцинация. В то время как ваши товарищи видели не монстра, а что-нибудь другое… Дело в том, что на Земле есть места, отличающиеся повышенной энергетикой. Аномальные зоны, природа которых еще не до конца изучена. В таких местах отказывают приборы, меняется поведение животных, а с человеческой психикой происходят странные, порой совершенно необъяснимые вещи. Совершенно очевидно, что Мертвое озеро относится к числу таких аномальных зон. На людей его энергия влияет совершенно по-разному. Большинство ее вообще не ощущает. Но восприимчивые люди, такие, как Виктор и, простите, Зоя, ваша подруга, теряют рассудок и могут даже сойти с ума или увидеть то, чего на самом деле не существует.

– По-вашему, это галлюцинация убила моих бойцов?! – сердито спросил Игорь.

Действительно, получалась какая-то чушь. Зоя повернулась к Петровскому. Но он ничуть не смутился.

– Мне однажды довелось наблюдать выступление гипнотизера, – издалека начал профессор, и Зоя поняла, сейчас он не оставит от аргумента Игоря камня на камне. – Загипнотизировав мужчину, не наивного юнца, а вполне взрослого, серьезного человека, гипнотизер коснулся его ладони обыкновенным карандашом, но перед этим сказал испытуемому, что это зажженная сигарета. Так на руке мужчины, вы не поверите, вздулся пузырь, как от самого настоящего ожога! Или другой пример. Вы, конечно, слышали про эффект плацебо. Когда больным, зачастую безнадежно больным, дают бесполезный на первый взгляд препарат, и те выздоравливают только потому, что думали, будто принимали очень эффективное лекарство. Сила самовнушения очень велика. Думаю, что и с вашими товарищами произошло нечто подобное. Они погибли, поскольку были уверены, что им угрожает смертельная опасность.

Игорь резко поднялся со стула.

– Нет, профессор. Мои бойцы не были трусами. Они были готовы к встрече с опасностью, их специально этому учили, и действовали соответствующим образом. Никакая галлюцинация их бы убить не смогла. Это сделал подводный монстр, которого я видел собственными глазами, как сейчас вижу вас. И он существует, независимо от того, верите вы мне или нет.

– Я же не спорю, что вы его видели, – снова начал Петровский.

Но Игорь не стал его слушать.

– Извините. Мне пора на службу, – сказал он и вышел из комнаты.

Когда за ним закрылась дверь, Петровский с грустью покачал головой.

– Ну вот, обиделся. Зоя, вы же видели, я не хотел его обидеть.

В другой раз Зоя, наверное, поддержала бы Петровского. Но сейчас она тоже разозлилась на него за то, что он фактически прогнал Игоря, и промолчала. Но Петровский быстро нашел себе оправдание.

– Впрочем, чему удивляться? После всего случившегося мы все здесь на взводе.

Разговор оставил неприятный осадок. Зоя решила разыскать Игоря и извиниться перед ним за Петровского. Но когда она уже собралась отправиться на поиски, прибежал какой-то солдат и, нарушив все ее планы, сообщил, что ее срочно вызывает в штаб прибывший из Москвы следователь.

Со вчерашнего дня военный городок разительно изменился. Исчезли группы солдат, занимавшихся благоустройством территории. Опустел плац, хотя еще вчера там проводились занятия по строевой подготовке. Зато появился натянутый вдоль берега канат, за которым стояли солдаты, неотрывно следившие за озером. Когда Зоя спросила, зачем они это делают, сопровождающий ее посыльный объяснил, что солдаты выполняют приказ московского следователя, который велел круглосуточно наблюдать за озером. Если бы не стоящие цепью наблюдатели, можно было бы подумать, что военный городок вымер. Правда, у штаба Зоя встретила группу офицеров, но они быстро прошли мимо, не взглянув на нее. Даже на расстоянии Зоя почувствовала владеющее ими напряжение.

В штабе Зоя неожиданно встретила Игоря, который, оказывается, в этот день здесь дежурил. Но вокруг были люди, и поговорить с ним так и не удалось. Солдат-посыльный довел ее до двери кабинета, на которой было написано: «Оперуполномоченный майор Трутнев», и сразу ушел. Несколько секунд Зоя постояла в одиночестве, набираясь смелости, затем постучала и открыла дверь.

В кабинете за столом сидел Шелест.

6

– Входи. Что же ты остановилась? – оторвавшись от бумаг, сказал он.

Стоять в дверях было глупо. Зоя вошла.

– Давно хотел с тобой поговорить. Присаживайся.

Шелест обогнул свой стол и выдвинул предназначенный для посетителей стул. Он был само радушие и вообще вел себя так, словно между ними не было годового разрыва, будто они расстались всего несколько минут назад. Когда Зоя заняла предложенное место, он неожиданно спросил:

– Выпьешь кофе?

– Что? – Зое показалось, что она ослышалась.

– Кофе, – повторил Шелест. – Предпочитаешь что-нибудь покрепче? Извини, у меня только кофе.

Он снял с подоконника поднос, накрытый крахмальной салфеткой, и поставил его на стол. На подносе были: фарфоровый заварочный чайник, сахарница, две чашки и тарелка бутербродов с настоящей сырокопченой колбасой. Кофе Зоя не увидела. Но оказалось, что он уже налит в заварочный чайник. Шелест ловко разлил кофе в чашки и подвинул одну из них к Зое.

– Угощайся. – Он указал взглядом на бутерброды. – В здешней столовой такого не увидишь.

Он был прав. В столовой к жидкому чаю в лучшем случае подавали крупно нарезанный хлеб с кубиком сливочного масла. Что касается копченой колбасы, то последний раз Зоя ела ее еще весной. К Первому мая в университете, на кафедре, распределяли продовольственные заказы. Докторам и кандидатам наук досталось по палке сервелата, прочим научным сотрудникам и аспирантам по триста граммов. Зоя сглотнула. С утра ее немного подташнивало, поэтому она не стала завтракать, но аромат свежезаваренного кофе и запах колбасы внезапно пробудили аппетит. Подавая пример, Шелест взял с тарелки один бутерброд и сразу откусил от него половину. Зоя помедлила, после чего тоже присоединилась к нему. Съела один бутерброд и принялась за другой, запивая его кофе. Кофе успел остыть. Не сильно, а именно так, как Зоя любила, когда наилучшим образом ощущается вкус напитка.

– А ты неважно выглядишь.

Зоя вздрогнула. Шелест уже не ел, а внимательно рассматривал ее. Последний проглоченный кусок застрял у нее в горле. Зоя судорожно сглотнула и положила на край тарелки недоеденный бутерброд.

– Да ты ешь, не стесняйся, – произнес Шелест, продолжая смотреть ей в лицо. Зое стало не по себе от его пристального взгляда. – Похудела, осунулась. И это то, к чему ты стремилась, сбежав от меня.

Она опустила глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом.

– Не начинай. Я была вполне счастлива.

– Вот именно, что была, – нехорошо усмехнулся Шелест. – А сейчас посмотри: в какую дрянь ты вляпалась. Помощник твоего профессора свихнулся и чуть не придушил вас всех одного за другим. Подруга покончила с собой. А ведь и ты могла оказаться на ее месте.

– Неправда, – тихо ответила Зоя. – Марина не покончила с собой. Все было совсем не так.

– Да знаю я, как было, – отмахнулся Шелест. – Я уже допросил солдат, на глазах которых она сиганула в воду. И вызвал я тебя не для того, чтобы послушать еще одну трагическую историю, а для того, чтобы решить, как нам с тобой быть дальше. – Он сделал паузу. – В общем, я готов простить тебе все твои прошлые выходки. В чем-то и я был не прав, признаю. Мы оба погорячились. Поэтому давай забудем наши разногласия и начнем все сначала. Ты и я, вместе.

– Нет! – замотала головой Зоя. – Мы никогда не сможем быть вместе. Оставь меня в покое! Я хочу просто жить, спокойно жить! Ты понимаешь?!

Шелест улыбнулся.

– А я тебе что предлагаю. Со мной ты ни в чем не будешь нуждаться. Ты собираешься защитить диссертацию, отлично! Я помогу тебе с защитой. Кто ты сейчас? Девочка на побегушках у своего профессора. А я могу устроить для тебя и международные семинары, и загранкомандировки. Все это в моих силах, серьезно.

Зоя всхлипнула.

– Ну, зачем я тебе, зачем? Я больше не люблю тебя. Ты страшный человек. Я тебя боюсь.

Шелест продолжал улыбаться. Он просто не воспринимал ее слова всерьез.

– Ты взрослая и современная девушка, а рассуждаешь, честное слово, как ребенок. Но именно это мне всегда нравилось в тебе. – Шелест попытался взять в руки ее ладонь, но Зоя поспешно отдернула руку. – Тебе самой нужен сильный мужчина, который мог бы тебя защитить, за которым ты была бы как за каменной стеной.

– У меня есть такой мужчина. И я его люблю!

– Да? И кто же он? Неужели твой профессор?

– Игорь Мамаев! – в запале воскликнула Зоя и тут же пожалела о своих словах, потому что взгляд Шелеста мгновенно изменился. Из насмешливого он стал холодным и жестоким.

– Да? И давно вы с ним: с того момента, как он спас тебя от обезумевшего профессорского помощника, или раньше?

Зоя молчала, уставившись в стол. Она чувствовала себя настоящей предательницей.

– Значит, раньше, – заключил Шелест. – А ты, оказывается, времени не теряла… Да, Мамаев, безусловно, мужественнее твоего университетского приятеля Севы. Только кто он такой, если разобраться? Обыкновенный инструктор в школе водолазов. Таким же инструктором он и останется. Ну, может быть, получит звание капитана третьего ранга, считай майора, перед выходом в отставку.

– Прекрати! – воскликнула Зоя. – Игорь любит меня! Любит! Хотя откуда тебе знать про любовь!

Но Шелест не собирался останавливаться.

– Нет, давай разберемся, – упрямо возразил он. – Любит – это, конечно, звучит красиво. Но ты подумай, что тебя ожидает в итоге такой любви. Скучная и однообразная жизнь в какой-нибудь вонючей дыре вроде этого затерянного в тайге военного городишки. Бесконечные сплетни офицерских жен и беспробудное пьянство их мужей. Даже если твой Игорь не превратится в пьяницу, что он сможет тебе дать? Тебе, современной, образованной девушке, привыкшей регулярно посещать столичные театры, концерты, выставки и элитные рестораны. Или твои амбиции распространяются дальше? Может, ты надеешься прославиться, отыскав со своим профессором обитающего в озере монстра? Так вот, ничего у твоего профессора не выйдет. Это я найду монстра! Завтра сюда прибудет целая автоколонна со спецоборудованием. Мы прочешем все озеро вдоль и поперек и отыщем это таинственное нечто, чем бы оно ни было!.. Кстати, я могу упомянуть в своем отчете и о твоем участии. Что там положено в вашем научном мире за сенсационные открытия? Думаю, как минимум всеобщее признание, а возможно, и степень доктора наук, причем без всякой защиты. Что молчишь? Это ведь именно то, о чем ты мечтаешь.

Шелест перегнулся через стол, приблизив к ней свое лицо. От него, как всегда, пахло дорогим одеколоном. Но сейчас этот запах показался Зое удушающим. Она отшатнулась и выставила перед собой руки, защищаясь от него, кажется, даже задела Шелеста по щеке.

– Я мечтаю только о том, чтобы больше никогда тебя не видеть! И проклинаю тот день, когда с тобой познакомилась!

Она была близка к истерике. И Шелест почувствовал это.

– Да, сегодня не лучшее время для объяснений, – заметил он, приняв прежнюю позу. – Вижу, ты вся на нервах, поэтому не тороплю с ответом. Мы продолжим этот разговор, когда ты успокоишься. А сейчас иди и как следует подумай над моими словами…

Зоя поспешно вскочила и бросилась к двери, удивляясь, почему не сделала этого раньше.

– Только думай не очень долго, чтобы не опоздать, – раздалось сзади.

7

Шелест спешил на аэродром. Поэтому от большака, где майор высадил его, Игорю пришлось добираться до Озерского пешком. Зато в поселке ему повезло. Первый же встретившийся на пути старожил объяснил, где находится сельсовет. Однако и без его объяснений найти крепкий рубленый дом с соответствующей вывеской оказалось нетрудно – дорога вывела Игоря прямо к нему. Возле крыльца нервно курили, чего-то ожидая, около десятка хмурых мужчин в кирзовых сапогах и брезентовых робах.

– День добрый, – приветствовал Игорь собравшихся у сельсовета сельчан. – Председатель здесь?

– Все еще заседает, – сердито ответил рослый мужик с двухдневной щетиной на щеках и подбородке. Впрочем, такие же небритые лица были у всех собравшихся. – А тебе чего надо?

Он хотел еще что-то спросить, но Игорь уже взбежал по ступенькам и скрылся за дверью.

Председателем сельсовета оказался полноватый, но еще вполне крепкий мужчина лет сорока пяти, одетый в такую же, как у собравшихся возле крыльца мужчин, брезентовую робу. Он как раз закончил разговаривать по телефону, когда Игорь заглянул к нему в кабинет. По каким-то признакам он сразу определил в посетителе военного, хотя перед отъездом Игорь переоделся в гражданку.

– Вы из части? За собакой? – поспешно спросил он вместо приветствия. – Идемте скорее, а то мне ехать надо. Не видели: там машина пришла?

Игорь отрицательно покачал головой.

– Нет. Только ваши работники. По виду лесорубы.

Он хотел пошутить, но председатель никак не отреагировал на его слова. Достав что-то из ящика стола, он подтолкнул Игоря к двери и вместе с ним вышел на улицу.

– Ну, где Груздев с машиной?! – сердито обратился он к толпившимся у крыльца работникам.

– Да на кой нам машина? – ответил с вызовом разговаривавший с Игорем заросший щетиной детина. – Окрест искать надо.

– Окрестности мы прочесали еще вчера, – отмахнулся от него председатель и, обращаясь к Игорю, пояснил: – Беда у нас. Двое пацанов пропали. Вчера ушли за грибами и не вернулись. Причем непонятно, как заблудились. Вроде не малолетки, обоим по двенадцать лет.

Слушая председателя, Игорь вместе с ним обошел сельсовет и остановился возле пристроенного сзади деревянного сарая, запертого на большой висячий замок. Внутри было подозрительно тихо, хотя, по словам председателя, приведенный из леса пес постоянно выл. Игорь даже испугался: жив ли он? Но председатель уверенно отпер замок захваченным из кабинета ключом, распахнул дверь и посторонился, пропуская Игоря вперед. Там, между уложенных в поленницу дров и каких-то старых лопат и метел, сваленных у противоположной стены, лежал на земле, положив голову на передние лапы, большой черный пес. За несколько дней в тайге он сильно отощал. Бока ввалились так, что стали видны ребра, прежде лоснящаяся шерсть свалялась и поблекла. И все-таки Игорь узнал собаку майора Трутнева. Рядом с псом стояла алюминиевая миска с несколькими крупными костями. Но, похоже, пес даже не притрагивался к еде.

– Тунгус, – тихо позвал Игорь.

Пес шевельнул ушами, потом поднял широколобую голову и посмотрел на окликнувшего его человека. В его глазах было столько тоски, что у Игоря невольно сжалось сердце. Он подошел ближе.

– Пора домой, Тунгус. Ты хочешь домой?

Продолжая разговаривать с собакой, Игорь достал поводок и ошейник, специально захваченные из квартиры Трутнева. Пес втянул ноздрями воздух и, видимо, узнал родной запах. С некоторой опаской Игорь нагнулся к нему и застегнул ошейник на собачьей шее. Несмотря на худобу, под кожей ощущались крепкие мышцы. Игорь сразу вспомнил, как слышал от кого-то, что сибирские лайки очень сильны и выносливы.

– Домой, Тунгус. – Он потянул за поводок, но пес не пожелал подняться с земли. – Домой! – громче повторил Игорь и снова натянул поводок, но результат оказался тот же. Пес упорно не подчинялся.

Игорь покачал головой.

– Ай-яй-яй, Тунгус.

В это время с улицы послышался шум мотора подъезжающей машины и недовольные голоса собравшихся у сельсовета мужчин. Председатель сразу встрепенулся?

– Ну, мне пора. Дверь потом просто прикройте. А замок можно не закрывать, я его повесил, чтобы кобель не сбежал.

Он торопливо пожал Игорю руку и скрылся за углом. Голоса на улице стали громче. Игорь услышал, как председатель отчитывает опоздавшего шофера. Потом хлопнули дверцы, и машина уехала. Игорь снова повернулся к собаке:

– Нам тоже пора. Вставай, Тунгус. Гулять!

Но ни команда, ни настойчивые рывки поводка не подействовали на пса.

– Да что мне, тебя на себе нести? – рассердился Игорь. – А твой хозяин был о тебе лучшего мнения.

При упоминании хозяина пес вздрогнул и мгновенно поднялся на лапы.

– Вот, молодец, – похвалил его Игорь и потрепал кобеля по загривку. – А теперь пойдем домой.

На этот раз пес не стал упрямиться и позволил вывести себя из сарая. Ведя его на поводке, Игорь вернулся на площадь перед сельсоветом. Там уже никого не было, лишь поднятая колесами грузовика пыль клубилась над дорогой. Видимо, все мужчины уехали с председателем. Игорь зашагал вслед за скрывшейся машиной. Лишь теперь он обратил внимание на то, что, несмотря на начало рабочего дня, в поселке не видно людей. Кроме одиночного прохожего да группы мужчин у сельсовета, он больше никого не встретил. Очевидно, все жители отправились на поиски пропавших ребят. Наверное, в иных обстоятельствах Игорь сам включился бы в поиски, тем более что после суточного наряда получил законный выходной. Но сейчас трагические события, происходящие в родной части после появления в Мертвом озере ужасной твари, волновали его куда больше судьбы заплутавших в лесу мальчишек.

Он быстро дошел до перекрестка проселочных дорог, где расстался с Шелестом, после чего, сокращая путь, свернул в чащу. Тунгус трусил рядом, не делая попыток вырваться и убежать, тем не менее Игорь не решался спустить его с поводка. В целом выдерживая нужное направление, Игорь старался обходить особенно густые заросли, чтобы не продираться сквозь чащу, и в конце концов вышел на протоптанную кем-то тропинку, вьющуюся среди деревьев. Идти по ней оказалось легко, и Игорь, бодро отшагав по лесу около километра, решил, что за три, максимум за четыре часа доберется до родной части.

Внезапно Тунгус, бежавший чуть впереди, насколько позволял поводок, остановился, припал на передние лапы, оскалился и зарычал. Шерсть на его загривке встала дыбом, а хвост, до последнего момента свернутый колечком, развернулся в дугу и замер, мелко подрагивая.

– Что там, Тунгус? – Игорь посмотрел в сторону, куда нацелился пес, но ничего не увидел.

Он шагнул к краю тропинки, потянув пса за собой. Продолжая рычать, Тунгус крадучись двинулся за ним. Несколько сломанных ветвей, попавшихся на пути, убедили Игоря, что спешить не стоит. Судя по расстоянию от земли, все ветви были сломаны человеком, правда, человеком очень маленького роста. Осторожно продвигаясь вперед, Игорь отклонил вниз раскидистую еловую лапу и сейчас же отпустил ее. Распрямившаяся ветка хлестнула его по лицу, но Игорь даже не обратил на это внимания. На открывшейся за деревом небольшой прогалине лежало на земле изувеченное тело мальчика. Его шерстяной свитер и футболка были разорваны на груди, а на оголенном теле зияла огромная страшная рана, откуда торчали обломки ребер. Чуть в стороне валялась выроненная плетеная корзина.

Труп выглядел ужасно, но Игорь заставил себя подойти ближе и внимательно осмотреть тело. Голова ребенка неестественно вывернулась в сторону, из чего Игорь заключил, что у мальчика сломана шея. Но особенно жутко выглядела ужасная рана на груди. Судя по ее внешнему виду, грудная клетка мальчика была не просто пробита, а разорвана, откуда затем были вырваны внутренние органы. Их куски до сих пор валялись вокруг мертвого тела. Тело успело окоченеть, а кровь впитаться в землю, из чего Игорь сделал вывод, что ребенок погиб еще накануне. Подозревая, что это не единственная страшная находка, он двинулся в обход поляны и вскоре обнаружил за кустами тело второго ребенка. У него тоже была сломана шея, вывихнута левая рука, на кисти оторваны или скорее откушены мизинец и безымянный палец, а лицо обглодано почти до костей. Последнее скорее всего сделали лисы, судя по клочкам рыжей шерсти, застрявшим среди сухих ветвей. Но Игорь не сомневался, что обоих детей убило другое существо.

Он вернулся к Тунгусу, которого, прежде чем выйти на поляну, привязал к дереву.

– Извини, но с возвращением домой придется повременить. Нужно сообщить в поселок о гибели ребят.

Пес настороженно шевельнул ушами и тихо заскулил.

8

– Неужто в наших краях медведь-людоед объявился? – удрученно спросил председатель, пока поселковый участковый осматривал изувеченные тела погибших ребят.

Вместе с председателем и участковым, которым Игорь рассказал о своей страшной находке, приехали еще трое мужчин, участвовавших в поисках пропавших ребят. Но участковый, молодой лейтенант, примерно одного с Игорем возраста, не подпустил их к телам детей, велев оставаться на тропинке.

Услышав вопрос председателя сельсовета, участковый, не прекращая своего занятия, отрицательно покачал головой:

– Это не медведь. Я сам охотник: следы медвежьих когтей знаю.

– А кто тогда? Волк?

– И не волк… – Сняв с головы фуражку, участковый почесал затылок. – Может, рысь или росомаха… Хотя прикус неглубокий и следов от клыков нет.

Он был в полной растерянности, хотя и старался это скрывать.

– А человек? – прямо спросил Игорь.

– Что? – Председатель и участковый одновременно повернули к нему головы, но участковый первым сообразил, что он имеет в виду.

– Человек? – задумчиво повторил милиционер, склонившись над телом. – Вообще-то похоже. Я тут на днях семейную ссору разбирал: муж жену поколотил, а она его за руку укусила. Что там, что здесь следы зубов похожи.

Председатель сельсовета изменился в лице.

– Ты чего говоришь, Семенов? Это каким же упырем надо быть, чтобы устроить такое?

Участковый мрачно засопел. Должно быть, он и сам не мог поверить в реальность столь ужасного предположения.

– Скажите, а кроме этих ребят, больше никто из жителей не пропадал? – обратился к председателю Игорь.

– Да вроде нет, – не очень уверенно ответил тот. – Скажи, Семенов.

– Я ничего такого не слышал, – подтвердил участковый.

– А к Мертвому озеру кто-нибудь ходил в последние дни?

Председатель и лейтенант переглянулись.

– А чего там делать? Дичи в тех местах нет. Для лесозаготовок далеко. Никто не ходил, – уверенно закончил председатель.

Участковый молча кивнул, но потом, остро глянув на Игоря, спросил:

– А при чем тут Мертвое озеро?

Игорь задумался. Вряд ли эти люди поверят ему, если он расскажет всю правду. Сам бы он точно не поверил.

– Я не знаю, как вам это объяснить. Но уже несколько человек, оказавшихся на берегу Мертвого озера, сошли с ума. Похоже, один из таких безумцев и напал на ваших ребят.

Председатель изумленно открыл рот, а участковый недоверчиво спросил:

– Ты это серьезно?

Игорь разозлился:

– Нет! Я все это придумал, чтобы повеселить вас!

– Ладно, не заводись, – смягчил тон Семенов. – Говоришь, это дело рук свихнувшегося психопата?

– А как вы думаете: человек в здравом уме может сотворить такое?! – Игорь указал рукой на лежащие на земле обезображенные детские тела.

– Значит, в наших краях бродит опасный психопат, – сделал вывод Семенов и, вспомнив, что он в первую очередь милиционер, обратился к председателю: – Иван Кузьмич, надо собрать всех людей и еще раз прочесать лес, чтобы изловить его.

– Да-да, конечно, – скорбно покачал головой председатель.

Ни он, ни лейтенант Семенов не представляли себе степень опасности, угрожающей жителям поселка, а Игорь не знал, как сказать им об этом, чтобы они его поняли. Но и промолчать было нельзя, тем самым он подвергал людей еще большему риску.

– Подождите! – остановил он направившегося к тропинке председателя. – Имейте в виду, безумец очень опасен. Предупредите всех, не только тех, кто будет участвовать в поисках, а вообще всех жителей, чтобы были предельно осторожны. И пусть мужчины, которые станут прочесывать лес, возьмут с собой оружие: ружья, а еще лучше карабины. – Игорь повернулся к участковому. – У вас в отделении есть автомат?

Семенов посмотрел на него так, словно услышал про самоходную гаубицу, и, хлопнув ладонью по форменной кобуре, ехидно поинтересовался:

– А этого что, недостаточно?

– Нет.

Категоричный ответ Игоря заставил его сменить тон, и закончил он уже совершенно другим голосом:

– Я возьму охотничий карабин.

– И еще, – добавил Игорь, – когда будете прочесывать лес, расставьте людей так, чтобы во время движения каждый видел своих соседей справа и слева, и постоянно следите, чтобы ни один человек не оказался вне поля зрения.

Председатель сельсовета торопливо кивнул, хотя Игорь отнюдь не был уверен, что он понял смысл последнего предупреждения. Зато участковый наградил его долгим и внимательным взглядом. Похоже, он хотел что-то спросить, но так и не решился или посчитал, что офицер уже рассказал все, что мог.

9

В лесу начало темнеть, когда Игорь наконец добрался до КПП. По дороге в часть он не переставал думать о гибели озерских ребят, но еще больше боялся услышать о новой вспышке безумия, поразившей жителей военного городка. Однако дежурившие у ворот солдаты о новых ЧП не слышали. Игорь облегченно перевел дыхание. Тиски страха, сжимавшие его сердце, на время отпустили.

– Значит, в части все в порядке?

Вопрос прозвучал цинично. После гибели семнадцати человек, расстрелянных обезумевшим часовым, и самоубийства Марины утверждать, что в части все в порядке, мог только совершенно бесчувственный человек. Солдаты растерянно переглянулись.

– За время вашего отсутствия никаких происшествий не случилось, – пришел им на помощь дежурный по КПП, воспользовавшись уставным оборотом.

– Майор Шелест прибыл? – задал Игорь второй волнующий его вопрос.

– Никак нет, еще не возвращался.

Игорь озабоченно взглянул на часы. Пора бы Шелесту уже вернуться. Видимо, на аэродроме вышла заминка, или задержался грузовой борт.

– Сообщите в штаб, как только он появится, – приказал Игорь дежурным и потянул за поводок Тунгуса, улегшегося прямо на дороге. Несмотря на природную выносливость, отказ от пищи не прошел для пса бесследно. За время пути он здорово устал и последние километры бежал с высунутым языком.

– Это же прежнего особиста собака, – узнал пса один из солдат. – Где вы ее нашли, товарищ лейтенант?

– В Озерском, – не стал вдаваться в подробности Игорь и сильнее дернул за поводок. – Идем, Тунгус.

Пес поднялся на лапы и понуро затрусил за ним. Игорь решил, что он плетется сзади из-за усталости, Тунгус даже стал жалобно поскуливать. Но кода они подошли к офицерскому общежитию, пес неожиданно зарычал и сел на землю.

– В чем дело, Тунгус? – удивился Игорь. – Домой!

Пес не двинулся с места. Игорь потянул к себе поводок, надеясь, что уставшая собака подчинится если не команде, то физической силе. Но пес уперся всеми четырьмя лапами в землю и отчаянно замотал головой, пытаясь вырваться из ошейника.

– Да что с тобой?! – рассердился Игорь.

Пес прижал уши и опять зарычал, но не на своего проводника, а в сторону берега. Игорь резко обернулся, но, сколько ни вглядывался в поверхность озера, не заметил на воде ничего подозрительного. Судя по мирно стоящим вдоль берега наблюдателям, они тоже не видели ничего необычного.

– Так ты чувствуешь монстра! – догадался Игорь и, заглянув в умные собачьи глаза, спросил: – Он там, да?

Пес оскалился и опять зарычал.

– Это из-за него ты сбежал в тайгу?! И поэтому выл всю ночь?!

Игорь почувствовал острую необходимость поделиться с кем-нибудь своей внезапной догадкой. Вот только с кем? Лучше всего с Шелестом, но его нет… С Зоей, с Петровским? Но они, кажется, не очень-то поверили в его рассказ, во всяком случае, Петровский… Татаринов!

– Тунгус, за мной!

Игорь рванул по дорожке к дому военврача, расположенному в череде жилых домов самым последним, если считать от берега, и нисколько не удивился, когда пес резво бросился следом.

Татаринов был дома – в окнах его квартиры горел свет.

– А, это ты. Заходи, – вяло пробормотал он, увидев на пороге Игоря, и посторонился, пропуская гостя в квартиру. На приведенную собаку он, кажется, вообще не обратил внимания. – Выпьешь?

Вопрос прозвучал неожиданно. Насколько Игорь успел узнать своего нового армейского друга, тот вовсе не был любителем спиртного. Но сейчас, Игорь осознал это только после заданного Татариновым вопроса, от военврача отчетливо пахло спиртным. Гадая, что заставило Татаринова изменить себе, Игорь запер входную дверь, чтобы Тунгус снова не сбежал, и прошел в квартиру.

На рабочем столе Татаринова среди бумаг стояла бутылка коньяка, та самая, которую они распили прошлый раз, – Игорь узнал этикетку. Вот только на этот раз бутылка оказалась с прозрачной жидкостью.

– Что это? – удивился Игорь.

– Водка по-домашнему, – невесело усмехнулся Татаринов. – Медицинский спирт и вода, пятьдесят на пятьдесят. Ты знаешь, совсем неплохо. Я, кажется, начинаю понимать твоего начальника. Особенно если пить в соответствующей обстановке и из нормальной бутылки.

С этими словами Татаринов подошел к столу и, крепко обхватив рукой бутылку, принялся наполнять не замеченную ранее Игорем рюмку. Судя по той осторожности, с какой он наливал разбавленный спирт, военврач выпил уже изрядно. Наполнив рюмку, он обернулся к Игорю:

– Так ты как, составишь компанию?

– По какому случаю празднуешь?

Татаринов замотал перед собой зажатой в кулаке бутылкой.

– Это не праздник, а поминки. Ты знаешь, ежедневное общение с мертвецами очень располагает. Я предлагал перевезти трупы в Читу, в военный морг. Шелест не разрешил. Он больше всего обеспокоен сохранением секретности. Чтобы правда о том, что здесь творится, не выплыла наружу. А покойники все прибывают и прибывают. Скоро их некуда будет складывать.

– Что?! – опешил Игорь. – Еще кто-то погиб?

– Это вопрос времени. Причем самого ближайшего, судя по темпам, с какими эта тварь расправляется с людьми.

– Вчера какой-то безумец убил в лесу двух двенадцатилетних мальчишек из Озерского, – неожиданно для самого себя сказал Игорь.

– Но ведь Озерское в тридцати километрах от нас! – опешил Татаринов. На его глазах выступили слезы. – Игорь, это конец. Мы выставляем по берегу наблюдателей, а эта тварь плевала на все наши усилия. Мы для нее, как… как муравьи. Такие маленькие и беззащитные муравьи.

Он с тоской посмотрел на Игоря, потом поставил бутылку на стол и дрожащей рукой поднял наполненную рюмку.

– Ну, земля нам пухом.

– Дай сюда!

Шагнув к военврачу, Игорь вырвал рюмку у него из рук. Спирт выплеснулся на пол. Заметив это, Татаринов жалобно заныл:

– Что ты делаешь?

Не слушая его, Игорь отнес бутылку со спиртом и рюмку на кухню, набрал под краном большую кружку воды и, вернувшись обратно, выплеснул воду в лицо Татаринову. Тот очумело заморгал глазами, но пьяная ухмылка исчезла с его лица.

– Пришел в себя?! Тогда сядь и слушай! Монстр появился в озере не сто и не тысячу лет назад, как ты говорил, а совсем недавно, накануне первого нападения. Тунгус, пес Трутнева, целую ночь выл у него в квартире, а утром сбежал в тайгу, где его спустя три дня нашли жители Озерского. Как и другие животные, он каким-то образом чувствует присутствие монстра и не подходит к воде. Мне даже не удалось завести его в общежитие. Собственно, поэтому я и привел его с собой.

– И что?

– Как что? – удивился Игорь.

– Что ты хочешь этим сказать? – повторил свой вопрос Татаринов. – Пес боится подходить к воде. Я его понимаю. Я тоже боюсь. Что дальше?

– Как ты не понимаешь?! – всплеснул руками Игорь. – Монстр появился в озере накануне нашего последнего погружения! Если мы выясним, как и почему это произошло, мы поймем, как его уничтожить!

Татаринов в ответ сочувствующе покачал головой. У него был такой взгляд, каким врачи, очевидно, смотрят на безнадежно больного, прежде чем сообщить ему роковой диагноз.

– Игорь, очнись. Ты что, еще не понял, с чем мы все здесь столкнулись? Это совершенно иная форма жизни! Разумная форма. О-о, я более чем уверен, что это существо разумно! Оно способно на такое, что людям даже не снилось! Оно не просто стирает разум. Нет! Его ментальное воздействие гораздо глубже. Ты заметил, как по-разному монстр обходится со своими жертвами? Сначала он их убивал. Затем стал превращать в жаждущих крови людоедов. Последняя жертва вообще сама бросилась ему в пасть. Он подбирает «ключи» для управления человеческим сознанием. Но его цель – полный контроль. Ты только представь, что произойдет, когда он научится подчинять себе волю людей. Не одного конкретного человека, а вообще всех людей. Огромная армия зомби! Многотысячный или даже миллионный рой, действующий как единый организм и управляемый одним разумом! И такое существо ты надеешься уничтожить?

– Я это сделаю, чего бы мне это ни стоило, – упрямо повторил Игорь. – Между прочим, Шелест тоже уверен, что монстра можно победить. Он не такой трус, как ты. Пока ты тут обнимался с бутылкой, он отправился на читинский аэродром за спецоборудованием для поиска монстра и сейчас, наверное, уже едет сюда.

Закончив, Игорь приготовился выслушать ответ Татаринова. Он был уверен, что после того, как он назвал товарища трусом, тот попытается возразить. Но Татаринов ничего не ответил, а лишь сочувствующе посмотрел на него.

– Ладно, мне пора, – сбитый с толку его молчанием, пробурчал Игорь. – Нужно еще куда-нибудь пристроить Тунгуса, раз он боится жить в общежитии.

В глубине души он надеялся, что Татаринов, несмотря на их размолвку, предложит оставить пса у себя, но военврач этого так и не предложил.

– Ну и что будем делать? – обратился к Тунгусу Игорь, когда они вышли из дома. – Может, все-таки поживешь у меня?

Не давая собаке опомниться, он быстро зашагал к общежитию. Единственная дорога, ведущая вдоль жилых домов, была пуста. После потрясших всех ужасных событий жители военного городка избегали выходить из своих домов с наступлением темноты. Только со стороны складов доносились приглушенные расстоянием звуки голосов и шум автомобильных двигателей. Происходящее там могло иметь только одно объяснение – прибыла автоколонна с заказанным Шелестом грузом. Игорь заторопился. Пес позволил довести себя до общежития, но, оказавшись на берегу, вновь зарычал и начал вырываться. Игорь грозно прикрикнул на собаку, но это не помогло. Он уже готов был сгрести пса в охапку и затащить его в дом на руках, когда на шум из окна своей комнаты выглянула Зоя.

– Кто здесь? – испуганно спросила она, но, увидев Игоря, успокоилась. – Игорь? Откуда у тебя собака? Это сибирская лайка? Как ее зовут?

– Тунгус, – все еще сердясь на пса за его упрямство, ответил Игорь. – Его прежний хозяин погиб. Вот я и подумал: пусть пока поживет у меня. А он упирается.

Зоя распахнула окно и, перебравшись через подоконник, довольно ловко выпрыгнула наружу.

– Осторожно. Может укусить, – предупредил девушку Игорь, когда она направилась в его сторону.

Но Зоя бесстрашно подошла к Тунгусу и почесала его за ухом. К удивлению Игоря, рвавшийся с поводка пес сразу успокоился.

– У меня отец заядлый собаковод, и у нас в доме всегда жили собаки, поэтому я умею обращаться с ними, – сообщила Зоя в ответ на недоуменный взгляд Игоря, после чего присела на корточки возле Тунгуса. – Да ты просто красавец. Вон какой большой и сильный. Да ты дрожишь! Чего же ты так испугался?

Она погладила пса по бокам, и он благодарно вильнул хвостом.

– Чтобы собаке легче было привыкнуть к новому месту, надо взять какую-нибудь вещь прежнего хозяина. Она будет чувствовать его запах и сразу успокоится.

– Точно! – обрадовался Игорь. – Как это я сам не догадался. Слушай, побудь пока с ним. Я сейчас. Я быстро. Только возьму у Шелеста ключи от квартиры Трутнева.

Он передал девушке поводок и бегом бросился в сторону складов.

– Какие ключи? Игорь, куда ты?! – растерянно крикнула Зоя ему вслед. Но он уже исчез в темноте.

Глава 6

Схватка

1

Поднявшийся с утра холодный ветер трепал воротники и робы матросов, загружающих на борт водолазного бота глубинные бомбы. Никогда прежде судно обеспечения водолазных работ не оснащалось таким оружием. Впрочем, радиолокационная станция, гидролокатор, сонар, магнитный детектор и эхолот, установленные по приказу Шелеста, тоже появились на водолазном боте впервые. Таким же образом Шелест планировал переоборудовать оба катера, но из-за громоздкости приборов от большинства из них пришлось отказаться, ограничившись установкой портативных гидролокаторов и коротковолновых радиостанций. Полностью оборудовать средствами технической разведки удалось только водолазный бот, но для глубинных бомб места в трюме уже не нашлось, и матросы расставляли их прямо на палубе. Ряды начиненных взрывчаткой стальных цилиндров уже заполнили ют,[4] а на причале осталось еще не менее двух десятков глубинных бомб. Четверо матросов как раз погрузили на колесную тележку крайнюю из них и повезли к переброшенному на причал трапу.

– Это последняя! – крикнул с палубы руководивший погрузкой мичман Ермаков.

– В чем дело?! – немедленно отреагировал Шелест, зорко следивший за работой матросов. Вся операция по поиску подводного монстра от начала до конца была разработана им, поэтому он очень ревностно относился ко всем отступлениям от первоначального плана.

– Да куда грузить?! Уже на палубе не протолкнуться! – рассердился Ермаков.

Все происходящее не нравилось ему. Не нравилась поставленная команде совершенно несвойственная задача, не нравилось, что вверенное судно превращено в перегруженный бомбовоз, не нравилось, что всем заправляет незнакомый сухопутный майор, которому даже присутствующий на погрузке замкомандира части по боевой подготовке смотрит в рот. Игорь, назначенный накануне командиром одной из трех поисковых групп, прекрасно понимал состояние Ермакова, да тот и не пытался ничего скрывать. Но сам он желал во что бы то ни стало уничтожить обитающего в озере монстра, погубившего уже несколько десятков человек, поэтому целиком был на стороне Шелеста.

Вслед за вкатившими бомбу матросами контрразведчик взбежал по трапу. Он был очень недоволен, но, видимо, Ермакову удалось его убедить, потому что, вернувшись обратно, Шелест сообщил ожидающему на причале Игорю:

– Ничего не поделаешь. Остальные бомбы заберем в следующий раз. – Потом он взялся за висящий на боку мегафон и громко скомандовал: – Командиры поисковых команд, ко мне!

Игорь отметил, что Шелест совершенно не владеет флотской терминологией, но сейчас это по большому счету не имело значения. Тем более что Щербак и назначенные накануне командиры катеров отлично поняли его. Когда все собрались вокруг контрразведчика, Шелест развернул планшет с заправленной внутрь картой Мертвого озера.

– Площадь озера около 30 квадратных километров. Соответственно, она разбита на тридцать квадратов. Мы должны самым тщательным образом обследовать каждый квадрат. Поиск будем вести, двигаясь по спирали от центра к периферии. – Шелест показал авторучкой отмеченные на карте маршруты движения всех трех судов. – Порядок следования прежний. При этом суда должны располагаться таким образом, чтобы сигнальщики постоянно находились в зоне видимости. На это обращаю особое внимание. Если заметите, что кто-то из членов команды ведет себя неадекватно, немедленно изолируйте его и доложите по рации мне. Вопросы?

Вопросов ни у кого не оказалось. Шелест отработанным жестом бросил руку к пилотке:

– Выполняйте.

Когда командиры поисковых команд разошлись по своим судам, он повернулся к Игорю:

– Ну что, готов прищучить своего монстра?

Игорь хмуро кивнул. Он не разделял оптимизма Шелеста, хотя, ознакомившись с его планом, сам вызвался возглавить одну из поисковых команд.

Пропустив вперед контрразведчика, Игорь поднялся на палубу водолазного бота, где уже ожидали матросы из его поисковой группы. Шелест сразу прошел в ходовую рубку, откуда через несколько секунд донеслись отрывистые команды Ермакова. Взревели дизели, и водолазный бот, а следом за ним и оба катера медленно отошли от берега.

– Товарищ старший лейтенант, а правда, что в этом озере чудище живет? – набравшись храбрости, обратился к Игорю один из матросов с погонами главного старшины.

– С чего вы взяли?! – резко спросил Игорь. Истинная цель операции до личного состава поисковых команд не доводилась. Напротив, всем было объявлено, что на озере проводятся учения. Тогда откуда о ней известно матросам?

Встречный вопрос удивил старшину.

– Ну, как же. Чего тогда дозорные на берегу сутками стоят? Зачем нам велели на воду смотреть? Бомбы зачем? – Он кивнул на ряды глубинных бомб, расставленные на палубе. – Не очень-то похоже на учения.

Действительно, предыдущие приготовления мало походили на подготовку к учениям.

– Вам ясна поставленная задача?

– Так точно.

– Вот и выполняйте.

Врать матросам не хотелось, и, чтобы не отвечать на их вопросы, Игорь поднялся в командную рубку. На мостике было не протолкнуться, поэтому он не стал заходить внутрь, а остановился возле открытого иллюминатора. Даже командир судна жался возле рулевого, уступив свое место операторам технических средств. За их спинами напряженно расхаживал Шелест. Увидев Игоря, Шелест мгновенно развернулся к нему, а его рука резко дернулась к висящему на боку пистолету.

– В чем дело?!

– Ни в чем. Все спокойно, – растерянно пробормотал Игорь, изумленный неожиданной реакцией контрразведчика.

– У нас тоже. – Шелест расслабился, сделав вид, что просто поправлял ремень. – Есть что-нибудь? – спросил он у акустика, следившего за экраном гидролокатора.

Тот отрицательно покачал головой.

– Все чисто, товарищ майор. Посторонних шумов нет. Только наши и катеров.

– Вряд ли мы что-нибудь услышим, – заметил Игорь. – Та тварь двигалась совершенно бесшумно.

– Тогда тем более нужно внимательнее следить за поверхностью, – ответил Шелест. – Проверь своих орлов, чтобы глядели в оба.

Его опасения оказались не напрасны. Когда Игорь вернулся на палубу, из четырех матросов поисковой команды только один наблюдал за поверхностью озера. Остальные стояли рядом и о чем-то переговаривались. Правда, при его появлении разговоры смолкли.

– Доложите обстановку.

– Ничего не заметили, товарищ старший лейтенант, – бодрым голосом ответил старшина. – Чудище не всплывало.

Матросы заулыбались, но Игорь не был расположен к шуткам.

– Если будете травить байки, то ничего и не заметите. Быстро по два человека на левый и правый борт! И запомните, тот, кто первый обнаружит в воде или на поверхности какой-либо предмет или животное, получит краткосрочный отпуск.

– Правда? – удивился старшина и, сообразив, что командир не шутит, толкнул локтем в бок своего соседа: – Ты налево, я направо.

Матросы мгновенно разбежались по палубе и уставились на бегущие по озеру волны. Игорь поднял к глазам бинокль. Дозорные на следующих в кильватере катерах тоже смотрели в воду, но, судя по тому, что сигнальщики пока бездействовали, никто из них ничего не заметил.

– Вон! Вижу! – раздался сзади внезапный окрик.

Игорь бросился к вскрикнувшему матросу.

– Что?! Где?!

– Да нет, показалось, – виновато пробормотал тот. – Вроде чего-то блеснуло, а пригляделся, просто волна.

– Где ты это заметил?

– Вон там. – Дозорный вытянул руку. – Метров сто или чуть больше.

Игорь снова приложился к биноклю, но, как ни старался, не смог разглядеть на поверхности ничего, кроме сменяющих друг друга гребней волн. Он все-таки решил проинформировать Шелеста и, приказав матросам продолжать наблюдение, снова направился в рубку.

2

Обстановка на мостике разительно изменилась. Шелест уже не расхаживал взад и вперед, а, остановившись возле гидроакустика, внимательно смотрел на круглый экран эхолота, по которому бежала волнистая зеленая линия.

– Понижение до двухсот метров, – доложил акустик. – Двести десять… двести двадцать… Дно выровнялось. Глубина двести двадцать метров.

Шелест пристально взглянул на Ермакова.

– Что скажете?

– Даже не знаю, – растерялся тот. – На наших картах максимальная глубина озера семьдесят метров.

– Вот именно, – нахмурился Шелест и, повернувшись к акустику, добавил: – Уточните размеры впадины.

– Когда мы на тренировке потеряли донную мину и я нырнул за ней, глубина тоже оказалась больше семидесяти метров, – вспомнил Игорь.

– Да? – живо отреагировал Шелест. – Где это случилось? Можешь показать на карте?

– Примерно вот здесь. – Игорь обвел на карте Шелеста небольшой кружок и, встретившись с его пристальным взглядом, удивленно спросил: – Что такое?

– Мы сейчас как раз в этом районе, – ответил контрразведчик.

Внезапно опять подал голос акустик:

– Снова резкое повышение дна. Двести… сто девяносто… сто восемьдесят метров. Продолжает повышаться. Сто… девяносто… семьдесят метров. Достигнута граница впадины. Диаметр: четыреста метров.

– Четырехсотметровая впадина с почти отвесными склонами. Это не впадина, а какой-то колодец, – заметил Шелест.

Он продолжал смотреть на карту и не видел, что другой оператор подает ему какие-то знаки. Сообразив, что таким образом ему не привлечь к себе внимания, оператор обратился к контрразведчику напрямую:

– Товарищ майор.

– Ну что еще? – недовольно оторвался от карты Шелест.

– Такое дело, – неуверенно начал оператор, – детекторы зафиксировали на дне источник сильного магнитного поля. Я сначала решил, что это сбой, но приборы в порядке. По их данным, под нами крупный металлический объект.

– Насколько крупный? Говорите яснее, – поморщился Шелест.

Прежде чем ответить, оператор сделал глубокий вдох.

– Размером с крейсер.

На несколько секунд в рубке установилась мертвая тишина. Стало слышно, как потрескивают электроприборы и разбиваются о борт встречные волны.

– Вы уверены? – наконец спросил Шелест.

– Так показывают магнитные детекторы, – виновато развел руками оператор.

– Эхолот ничего не обнаружил, – вставил акустик. – Никаких аномалий. Обычное каменистое дно, даже без иловых отложений.

– Разворачивайте судно, – распорядился Шелест. – Нужно еще раз обследовать эту чертову впадину.

Ермаков привычно взялся за микрофон внутренней связи.

– Лево руля! Самый малый вперед!

Все находящиеся в рубке тревожно затаили дыхание. Лишь снимающий показания эхолота акустик энергично защелкал тумблерами увеличения масштаба.

– Есть отклонение! – радостно воскликнул он через несколько минут, указав на монитор, где бегущая по экрану зеленая линия описала невысокий гребень.

– Что это? – подался вперед Шелест.

– Не камень и не обломок скалы, это точно, – спустя несколько секунд ответил акустик. – Какая-то пирамида метров двадцати в основании и около десяти в высоту.

– Не очень-то похоже на затонувший крейсер, – усмехнулся Шелест. Но никто не поддержал его шутку. Все завороженно смотрели на мерцающий экран.

– Я ее видел, – как откровение, прозвучали в наступившей тишине слова Игоря.

Шелест, Ермаков и даже гидроакустик недоуменно обернулись к нему.

– Когда взорвалась затонувшая мина, я увидел на дне странный предмет, похожий на сверкающий шар или полусферу. Только тогда я решил, что это отполированная до зеркального блеска скала.

– Может быть, и полусфера, – легко согласился акустик. – Показания эхолота очень приблизительны.

– Чего еще я не знаю? – хмуро спросил Шелест.

Игорь покачал головой.

– Это все. Я видел этот предмет меньше секунды. К тому же он был глубоко на дне, поэтому я не смог рассмотреть его во всех деталях.

– Когда произошел этот взрыв?

Игоря внезапно охватила тревога.

– За два дня до гибели курсантов.

– Значит, вы топите мину, она взрывается на дне возле сверкающего шара, а через двое суток в озере появляется монстр? – констатировал Шелест.

По спине Игоря пробежала дрожь.

– Неужели мы сами выпустили это чудовище?

Шелест не ответил. Он надолго задумался, после чего обратился уже не к Игорю, а к Ермакову:

– Мичман, готовьте глубинные бомбы! Чем бы ни было то, что мы обнаружили на дне, я хочу, чтобы вы это уничтожили!

– Подождите, – растерялся Игорь. – Что, если таким образом мы выпустим оттуда других монстров?

– Мичман, выполняйте приказ! – не вступая в дискуссию, отрезал Шелест.

– Есть! – козырнул Ермаков и вышел из рубки.

Шелест направился следом за ним, но Игорь преградил ему дорогу:

– Постой! Наша неосторожность с миной уже унесла жизни тридцати человек, а ты собираешься бомбить этот объект! Как ты можешь поступать так необдуманно? Сначала нужно хотя бы выяснить, что это такое!

– Отличная мысль! – воскликнул Шелест и, обведя рукой технические посты, добавил: – Вот только как это сделать, если это все приборы, какими мы располагаем? Других просто нет! Или, может быть, ты предпочитаешь спуститься на дно и осмотреть свою сферу вблизи? Вынужден тебя огорчить, у вас в части даже нет водолазного снаряжения для работы на такой глубине… Пропусти. Я прилетел сюда, чтобы получить результат, и я его получу.

Отстранив Игоря, Шелест вышел на палубу. На корме матросы под контролем Ермакова взводили взрыватели глубинных бомб, устанавливая их на отметку 220 метров.

– Товарищ майор, сколько бомб готовить к сбросу? – поинтересовался у контрразведчика Ермаков.

– Сколько у вас всего: шестнадцать? – уточнил Шелест. – Подготовьте половину.

Игорь подошел к матросам поисковой команды.

– Усильте наблюдение.

– Все под контролем, товарищ старший лейтенант, – заверил его старшина.

– Товсь! – донеслось с кормы. – Пли!

Раздавшийся через секунду всплеск известил, что первая глубинная бомба сброшена в воду. Затем с небольшими интервалами последовали еще семь таких же всплесков. Восемь глубинных бомб устремились на дно. Матросы и командир бота следили за их погружением, пока последняя сброшенная бомба не растаяла в пучине. Если бы вместо таинственного объекта на дне лежала подводная лодка, восемь глубинных бомб разорвали бы ее на куски. Однако Игорь отнюдь не был уверен, что с подводной пирамидой произойдет то же самое. Да и никто из находящихся на борту не мог поручиться за это. Даже Шелест, старавшийся демонстрировать абсолютное спокойствие, нервно покусывал губы. В конце концов контрразведчик не выдержал и, подойдя к Игорю, сказал:

– Пойдем в рубку.

Акустик предусмотрительно снял с головы наушники. Сейчас они лежали рядом с его монитором, где пробегающий по экрану световой луч по-прежнему рисовал неровный зигзаг. Внезапно луч мигнул и пропал с экрана. В ту же секунду в наушниках раздался протяжный грохот, напоминающий горный обвал. Но как только стихло эхо подводного взрыва, луч появился снова, высветив на экране все тот же остроконечный пик.

– Черт побери! – выругался Шелест и вышел из рубки, резко хлопнув дверью.

– Мичман! Готовьте остальные бомбы! – донесся с палубы его раздраженный голос.

Через несколько минут последние восемь глубинных бомб ушли под воду. На этот раз Игорь не сомневался в исходе, поэтому, когда после взрывов луч эхолота вновь нарисовал на экране прежний зигзаг, нисколько не удивился. Шелест, наблюдавший вместе с ним за экраном, мрачно покачал головой, но сказать ничего не успел.

– Вон, смотрите!!! – донеслось с палубы. – Товарищ старший лейтенант! Сюда!

Игорь узнал голос старшины из своей поисковой команды и бросился вон из рубки. Столпившиеся у борта матросы: те, кто наблюдал за озером, и те, кто сбрасывал бомбы, смотрели куда-то вдаль. Подбежав к ним, Игорь увидел темный продолговатый предмет, мелькающий среди волн примерно в семидесяти метрах от судна.

– Только что всплыло! – радостным голосом сообщил старшина. – Я гляжу, а оно поднимается.

Игорь поднял к глазам бинокль. Всплывший предмет совсем не походил на подводного монстра хотя бы потому, что был в несколько раз меньше, но Игорю никак не удавалось его рассмотреть. Он то появлялся на поверхности, то вновь погружался под воду.

– Мичман, разворачивайте судно! – раздался сзади требовательный голос Шелеста.

Вновь зашумели дизели. Водолазный бот медленно развернулся и направился к пляшущему среди волн предмету. Не отрывающийся от бинокля Игорь увидел вытянутое тело и раскинутые крестом руки.

– Да это человек, – испуганно прошептал кто-то из стоящих рядом матросов.

Действительно, на воде покачивалось тело водолаза в черном гидрокостюме. Игорь сразу узнал гидрокостюм. Именно такие гидрокостюмы хранились на складе водолазного снаряжения. У него отпали последние сомнения: Герасимов!

Бот остановился возле всплывшего на поверхность трупа, и все находящиеся на палубе наконец увидели его целиком. От этого вида даже у Игоря перехватило дыхание, а двоих матросов стошнило за борт. У водолаза не было ни ласт, ни ступней. Его ноги заканчивались отвратительными черными обрубками.

– Достаньте его из воды, – распорядился Шелест, но никто даже не двинулся с места.

– Вы что, оглохли! – вышел из себя контрразведчик. – Поднимите труп на палубу! Мичман, поторопите своих людей!

– Не нужно. Я сам, – сказал Игорь.

Он перебрался на шторм-трап и по нему спустился к воде. Кто-то из матросов принес багор и попытался подтянуть им труп. Но как только крюк багра коснулся гидрокостюма, резина лопнула и весь гидрокостюм, а вместе с ним и тело водолаза развалилось на части. Матрос испуганно вскрикнул и выронил багор в гущу расползающейся плоти. Пересилив себя, Игорь в последний момент успел схватить отделившийся от тела кусок руки, остальные фрагменты, медленно кружась, скрылись под водой.

Со своей страшной ношей он поднялся на палубу. Матросы в ужасе расступились в стороны, освобождая ему дорогу.

– Положи сюда. – Шелест указал на металлический канатный ящик. Судя по голосу, контрразведчик тоже был не в себе.

Игорь осторожно опустил находку, но, видимо, недостаточно бережно. Рукав гидрокостюма распался на части, а обнажившийся под резиной кусок человеческой плоти буквально рассыпался в прах. Кто-то из матросов громко икнул. Шелест переступил с ноги на ногу, не решаясь приблизиться к рассыпавшейся по палубе трухе, еще недавно бывшей частью человеческого тела. Неизвестно, сколько бы еще продолжалась эта немая сцена, если бы выбежавший из рубки радист не закричал:

– Товарищ майор! Со второго катера передали: они только что обнаружили в воде тело женщины!

Шелест поспешно обернулся к радисту.

– Достали?!

– Никак нет. Ждут указаний.

– Передайте: пусть дожидаются нас. – Дав команду радисту, Шелест о чем-то задумался, после чего повернулся к Ермакову: – Мичман, у вас найдется какая-нибудь сеть?

3

Через четверть часа матросы с водолазного бота, выловив сетью плавающее на поверхности тело, подняли на палубу женский труп. То, что это тело женщины, можно было понять только по длинным волосам и женской одежде. Игорь узнал джинсы и яркую кофточку Марины. Но даже после этого поверить в то, что это она, оказалось выше его сил. Сморщенное лицо, пустые глазницы, ссохшиеся губы, превратившиеся в тонкие ниточки, вываливающиеся целыми прядями волосы, тощие пальцы, покрытые потрескавшейся кожей, четыре на одной руке – мизинец оторван или откушен, и только три на другой. А рост? Извлеченный из воды труп скорее мог принадлежать сгорбленному карлику, чем стройной высокой девушке, какой Игорь запомнил Марину.

– Неужели за несколько дней тело могло так разложиться? – изумленно пробормотал он.

Шелест, присевший на корточки возле трупа, отрицательно покачал головой.

– Это не разложение.

– Не разложение? – переспросил Игорь. – А что?

– Мумификация. Видишь, как высохла кожа? Думаю, что и с первым трупом произошло то же самое. Только мы обнаружили его на более поздней стадии.

– Как может высохнуть находящееся в воде тело?! – опешил Игорь.

Шелест не ответил. Поднявшись с колен, он отыскал взглядом Ермакова.

– Мичман, возвращаемся. Выгрузим труп на берег, заберем оставшиеся бомбы и продолжим поиски.

– А вы продолжайте наблюдение! – обернулся контрразведчик к жавшимся у борта матросам.

При этом он задел носком ботинка скрюченную руку мумии. Внутри что-то хрустнуло, и сразу два пальца отломились от кисти. Игоря передернуло, а Шелест недовольно покачал головой.

– Накройте чем-нибудь труп, пока он не развалился так же, как первый.

Несколько матросов поспешно принесли кусок брезента. Вряд ли они заботились о сохранности страшной находки, скорее хотели скрыть ее от глаз. Судовой команде, включая мичмана Ермакова, не терпелось поскорее избавиться от трупа, поэтому к берегу бот шел на полном ходу. Игорь еще издалека увидел стоящую у причала санитарную машину, а возле нее Татаринова и двух санитаров – видимо, Шелест уже сообщил по рации на берег о найденном в озере трупе. Двое матросов приготовили швартовые концы, чтобы перебросить их на причал своим товарищам, когда из открытого иллюминатора рубки донесся встревоженный голос акустика:

– Товарищ майор, взгляните.

– Ну что еще? – недовольно отозвался Шелест.

Игорь метнулся к рубке и, заглянув в иллюминатор, увидел, что акустик показывает Шелесту на светящуюся точку, стремительно перемещающуюся по экрану гидролокатора.

– Что вы тычете пальцем? – сердито спросил контрразведчик. – Что это такое?

Акустик пожал плечами:

– Не знаю. Но оно тоже плывет к берегу, только гораздо быстрее нас.

Дальше Игорь уже не слушал. Чуть не сбив с ног оказавшегося на пути Ермакова, он выбежал на палубу и отчаянно закричал собравшимся на причале людям:

– Назад!!! Прочь!!! Бегите отсюда!!!

Никто не сдвинулся с места. Скорее всего, его просто не услышали. Игорь обернулся к растерянно глядящим на него матросам.

– Быстро возьмите у майора мегафон и принесите сюда. Выполнять!!!

Окрик подействовал. Сразу двое матросов бросились в рубку за мегафоном. Игорь отчаянно замахал руками людям на берегу, и Татаринов все-таки понял его. Он что-то крикнул своим санитарам, и те немедленно устремились к машине. Следом за санитарами с причала побежали стоящие там матросы. Первые из них благополучно добрались до берега, другие еще бежали по дощатому настилу, когда расставленные на причале глубинные бомбы исчезли в огненной вспышке. Деревянный помост, по которому бежали люди, разлетелся в щепки и исчез, окутавшись облаком едкого дыма, а на палубу водолазного бота вместе с обрушившимся громовым раскатом посыпались обломки горящих досок. Одна из них разбила ветровое стекло ходовой рубки, другая ударила в плечо стоящего рядом с Игорем матроса. Он скривился от боли и закричал, но Игорь не услышал его голоса и только тогда сообразил, что оглох от грохота взрыва. Из рубки на палубу выбежал Шелест. Он тоже что-то кричал и размахивал пистолетом, не понимая, что сейчас его никто не слышит. Игорь повернулся к берегу. Под порывами ветра дым быстро рассеивался, и он увидел опрокинутую набок санитарную машину и суетящихся возле нее матросов. Вид живых людей вселил надежду, что еще кто-то спасся при взрыве.

Тем же способом, что и во время погружений, Игорь продул уши и сразу услышал стоны раненого матроса. Обломок доски вырвал у него из руки кусок плоти, но кость, к счастью, оказалась не повреждена. Кто-то из команды принес аптечку. Игорь сноровисто перебинтовал рану и перетянул руку матроса резиновым жгутом, чтобы остановить кровь.

Пока он перевязывал раненого, на палубе появился Ермаков, зажимающий пропитавшимся кровью платком порез на щеке.

– Осколком стекла зацепило, – объяснил он Игорю и, обратившись к матросам, спросил: – Еще раненые есть? Нет? Тогда осмотрите судно, проверьте повреждения и уберите весь этот мусор.

Он обвел свободной рукой засыпанную обломками палубу. Среди щепок и расколотых досок валялся черный флотский ботинок. Один из матросов нагнулся за ним, но в ужасе отдернул руку, увидев внутри оторванную взрывом ступню.

К Игорю подошел Шелест. Первоначальный шок у контрразведчика уже прошел, уступив место изумлению.

– Ничего не понимаю. Это что, самопроизвольный подрыв?

– Это монстр, – глядя на разрушенный причал и мечущихся по берегу людей, ответил Игорь. – Да! Где он?

– Черт его знает! После взрыва гидролокатор вышел из строя… Постой! – Шелест недоуменно сдвинул брови. – Ты хочешь сказать: монстр взорвал бомбы? Каким образом?!

– Так же, как он взорвал затонувшую мину и убил Терещенко, Макарова и Герасимова, – электроразрядом. Каким-то образом он способен генерировать сильнейшие разряды, замыкающие электрические цепи и воспламеняющие детонаторы.

– Сам догадался?

Игорь покачал головой.

– Татаринов. Он определил, что атакованные монстром курсанты погибли в результате поражения электрическим током. Их тела обгорели так, словно в них ударила молния.

– Черт возьми! – выругался Шелест. – Еще и это…

– Товарищ майор! – обратился к нему выглянувший из рубки радист. – Снова со второго катера передали. Они обнаружили на берегу лодку.

– Везет же им на находки, – мрачно усмехнулся Шелест и, повернувшись к радисту, спросил: – Какую еще лодку?

– Старую, из звериных шкур.

Игорь вспомнил рассказ майора Трутнева.

– Должно быть, это каноэ местного шамана. Он однажды уже приходил в часть, чтобы предупредить о живущем в озере злом духе. А потом я встретил его в лесу… – Игорь внезапно осекся. Теперь рассказ старого шамана уже не казался досужими бреднями. – Его нужно найти! Я уверен, он что-то знает об этой твари!

– Сейчас не до поисков. – Шелест обернулся к изуродованной взрывом пристани, но, встретившись взглядом с Игорем, передумал. – Ладно, отправляйся. Возьми матросов и прочеши с ними берег. Раз этот шаман оставил свою лодку у воды, значит, должен быть где-то поблизости.

Контрразведчик повернулся к радисту:

– Передай Второму, пусть заберет Мамаева с поисковой группой и возвращается к лодке.

4

Лодка совсем не походила на индейские каноэ. Маленькая, плоскодонная и неустойчивая, она застряла между ветвями рухнувшей в воду вековой лиственницы, только поэтому волны не унесли ее от берега. Игорь все-таки вытащил лодку из воды и удивился тому, насколько она оказалась легкой. Странно, почему сам шаман не сделал этого? Удивляло также отсутствие весла, хотя шаманский бубен – широкий обруч, обтянутый звериной кожей и украшенный мехом и причудливыми бусами, вырезанными из рогов или костей животных, остался в лодке. Один из матросов поднял бубен и принялся с любопытством вертеть в руках, но, встретившись с хмурым взглядом Игоря, положил обратно.

– Стойте на месте, – приказал Игорь матросам. – Я постараюсь определить, в какую сторону ушел шаман.

Однако ему пришлось буквально на корточках излазить всю прибрежную полянку, прежде чем он отыскал несколько сломанных стеблей, вытянувшихся в цепочку редких следов. И это тоже было очень странно, так как собственные следы Игоря и высадившихся на берег матросов отлично просматривались среди примятой травы. Выходило, что шаман был здесь не раньше вчерашнего дня, но так и не вернулся за лодкой и собственным бубном.

Игорь перетянул из-за спины на грудь автомат и обернулся к наблюдающим за ним матросам.

– Начинаем движение. Будьте предельно внимательны и держите оружие наготове. За мной.

Вдоль едва различимой линии примятой травы он двинулся вперед. Следом неохотно потянулись четверо матросов. После взрыва, разрушившего пристань и погубившего их товарищей, состояние у всех было подавленным, и своим предупреждением командир группы отнюдь не поднял им настроения.

В чаще, на хвойной опале, след оборвался. Игорь велел матросам оставаться на месте, а сам закружил по лесу. Он не питал особой надежды отыскать потерянный след – старый шаман, всю жизнь проживший в тайге, умел скрытно передвигаться по лесу не хуже опытного разведчика-диверсанта. Но, несмотря на это, Игорь продолжал методично осматривать нижние ветви деревьев и лесную подстилку под ногами в поисках хоть каких-нибудь следов, и в конце концов его упорство было вознаграждено. Во встретившихся на пути зарослях папоротника его внимание привлекли похожие на мазки бурые пятна. Послюнявив палец, Игорь потер одно из них, на пальце остался характерный след. У него отпали последние сомнения: кровь! Кровавый след вел к… озеру. Игорь снял со спины автомат и, держа оружие перед собой, двинулся вперед. Засохшие капли крови, то и дело попадающиеся на траве и листьях, не позволяли сбиться со следа. Однако, что делать дальше, если след оборвется у воды, Игорь совершенно не представлял. Он настолько убедил себя в таком исходе, что в первый миг даже растерялся от неожиданности, увидев перед собой лежащего на земле человека.

Шаман!

Игорь узнал его сразу. Старик лежал на боку, прижав к груди руки, словно в последний момент пытался удержать покидающую тело жизнь. Он был одет в тот же подбитый мехом балахон и самодельные унты, что и при первой встрече, но сейчас его одежда больше походила на изорванные и грязные лохмотья. Подойдя ближе, Игорь с ужасом обнаружил, что грязь, покрывающая одежду шамана, оказалась засохшей кровью. Она была везде: на унтах, на подоле диковинного платья, на рукавах, на груди и даже на воротнике, отчего оторачивающий ворот пушистый мех ссохся, превратившись в камень. Как при такой потере крови старый шаман смог столько пройти по лесу? Это было совершенно невероятно.

Игорь осторожно перевернул старика на спину и в ужасе отшатнулся от тела. Он ожидал найти страшные раны на груди, но увиденное оказалось еще страшнее. На теле не было ран. Вообще! Потому что кровь, которой пропиталась вся одежда шамана, была чужой. Это была кровь жертв, растерзанных голодным хищником, который сейчас смотрел на Игоря с земли остекленевшими глазами и скалился окровавленной пастью. Видимо, зверь, в которого превратился таежный шаман, после очередного разбоя направлялся к озеру, но что-то произошло, и он умер по дороге, так и не добравшись до воды.

Уже не сомневаясь, что останки жертв безумца находятся где-то поблизости, Игорь двинулся по кровавому следу в обратную сторону. Долго плутать по лесу ему не пришлось. Не пройдя и полукилометра, Игорь обнаружил то, что искал. На небольшой лесной прогалине застыли четыре трупа. Четверо мужчин, скорее всего таежных охотников, судя по беспорядочно разбросанным по поляне охотничьим ружьям и карабинам, видимо, сидели вокруг костра, когда на них напал рыщущий по лесу безумец. Двоим он размозжил головы своим веслом. Само весло, вырезанное из цельного куска дерева, в пятнах засохшей крови с налипшими человеческими волосами, лежало здесь же на поляне.

Игорь вынул из кармана носовой платок, обернул им рукоятку и поднял весло. На широкой лопасти, покрытой бурой запекшейся кровью и еще чем-то серым и ноздреватым, кроме прядей волос, он разглядел несколько шерстяных нитей неопределенного цвета. Игорь снял одну из них и, смочив слюной, стер засохшую кровь. Нить оказалась синей. Один из погибших озерских ребят как раз был одет в синий свитер. Убийца проломил ему грудную клетку. В этот момент волокна ткани и попали на его оружие.

Игорь положил весло на землю. Видимо, безумец выронил его во время схватки, но это не помешало ему расправиться с остальными охотниками. Третьему мужчине он свернул шею, а четвертому вырвал кадык, разорвав трахею. Последний труп выглядел так, словно безумец сосал кровь прямо из раны и рвал тело зубами. Игорь не сомневался, что именно так и было. Недалеко от последнего трупа он обнаружил в траве четыре стреляные гильзы от карабина, а чуть дальше два использованных патрона от охотничьего ружья. По крайней мере, двое из четырех охотников пытались защищаться, но им это не помогло.

Осмотрев место схватки, Игорь вернулся к погибшим мужчинам. Невысокого роста, коротко стриженные, с одинаковыми черными волосами. Глаза навыкате. Нет, это не местные жители и не буряты, коренные обитатели забайкальской тайги. Кто же тогда: китайцы? Игорь вспомнил рассказ майора Трутнева о китайских нарушителях границы и признание Зои, встретившей в лесу вооруженных людей, говоривших на незнакомом языке. Судя по внушительным размерам вещмешков, аккуратно лежащих возле потухшего костра, погибшие пришли издалека. Скорее всего, кого-то из них и видела Зоя в лесу. Выбрав самый большой вещмешок, Игорь распустил лямки и заглянул внутрь. Там лежала плотно свернутая тигриная шкура, снятая с недавно убитого зверя. Браконьеры! Завязав вещмешок, Игорь поставил его на место, рядом с остальными. Чем бы ни промышляли погибшие китайцы, они не заслужили такой ужасной смерти.

Игорь поймал себя на мысли, что думает об убитых браконьерах с тем же сочувствием, как и о других жертвах объявившегося в Мертвом озере таинственного монстра. Запоминая детали, он еще раз окинул взглядом место жестокой бойни и зашагал к берегу, где оставил своих матросов, чтобы с их помощью перенести на катер тела погибших браконьеров.

5

Взрыв глубинных бомб практически полностью уничтожил пристань. Уцелела лишь одна секция причала да несколько покосившихся свай, торчащих из воды. На берегу чернел остов сгоревшей санитарной машины, а вокруг всюду валялись обломки разбросанных взрывом досок. Первоначально картина разрушений выглядела еще более зловеще, но к моменту возвращения катера с последней поисковой группой выжившие матросы уже унесли тела погибших товарищей и потушили вспыхнувший на берегу пожар.

Пока матросы переносили на берег тела браконьеров и их убийцы, к причалившему катеру подошел Шелест. Уже по одному виду вернувшихся матросов он понял, какой груз привезла поисковая группа, и лишь, когда матросы опустили на песок последний труп, мрачно спросил у Игоря:

– Пятеро? А у нас четверо. И среди них твой начальник.

– Щербак?! – опешил Игорь. То, что начбой погиб так нелепо, не укладывалось в голове. – Как же это?

– Будто не знаешь? – отрезал Шелест. – Взрывной волной накрыло вместе с тремя матросами, которые не успели убежать с причала. Сначала думали, живой, просто оглушило. Он лицом вниз лежал, вроде целый. А перевернули, у него кишки наружу.

– А Татаринов? – осторожно поинтересовался Игорь.

– Жив твой приятель и даже не ранен. Вообще ни одной царапины. Зато у санитаров: у одного тяжелая контузия, у другого ожог вполлица.

Игорь облегченно вздохнул. Шелест же вставил в рот сигарету, прикурил, быстро затянулся и, подводя итог разговора, сказал:

– Ладно, это все к делу не относится. У тебя что за улов?

Последние слова контрразведчика прозвучали цинично, но Игорь решил, что за маской цинизма Шелест пытается скрыть собственные переживания.

– Эти четверо скорее всего китайские браконьеры. – Развязав вещмешок с добычей китайцев, Игорь показал Шелесту упакованную туда тигриную шкуру. – В другом вещмешке еще одна шкура, поменьше этой, и восемь отрубленных тигриных лап…

– Да хоть грибники! – перебил его Шелест, нагнувшись к уложенным на песок трупам. – Это пусть пограничники выясняют, что они в тайге делали. Убиты, как я вижу, очередным выжившим из ума безумцем. Старик тоже?

– Нет. Он и есть тот самый безумец.

Шелест удивленно вскинул брови, потом присел на корточки возле тела старого шамана, но, увидев его залитые кровью шею и подбородок, поспешно поднялся на ноги.

– Это… ты его?

Игорь покачал головой.

– Нет, я нашел его уже мертвым. Отчего умер, не знаю. Но повреждений на теле нет.

– Ин-те-ресно, – раздельно произнес майор, после чего на его лице появилась… торжествующая улыбка.

– Ты понимаешь, какая это удача?! – азартно воскликнул Шелест. – Наконец-то у нас есть тело безумца с перепрограммированным сознанием! Заметь, неповрежденное тело.

Он повернулся к переминающимся в отдалении матросам.

– Труп старика немедленно в санчасть! И живее, чего вы возитесь!

По дороге Игорь выяснил у Шелеста, что, кроме четырех погибших, при взрыве получили разные ранения еще семь человек. Однако, вопреки его ожиданию, в санчасти было пусто. Лишь Татаринов в своем кабинете бинтовал руку раненому матросу. Видимо, полученная матросом травма была серьезная, потому что он морщился от боли, но мужественно молчал.

Убедившись, что военврач на месте, Шелест отпустил матросов, несших тело погибшего шамана, – те только рады были избавиться от своей ноши – и, заглянув в кабинет Татаринова, распорядился:

– Доктор, заканчивайте быстрее. Вы мне нужны.

– Но у меня раненый! – растерялся Татаринов.

– Вот и заканчивайте с ним.

Через пять минут матрос вышел из кабинета с перебинтованной рукой, лежащей в поддерживающей повязке. Следом за ним появился Татаринов.

– До лазарета самостоятельно дойдешь?

– Конечно, товарищ капитан третьего ранга, – смущенно ответил раненый, с опаской покосившись на Шелеста.

Татаринов все-таки проводил его до двери, после чего обратился к контрразведчику:

– Что у вас?

– Взгляните, доктор.

Шелест подошел к плащ-палатке, в которую матросы по его распоряжению завернули труп, и резко откинул полог.

– О боже! – пробормотал Татаринов, взглянув в оскаленное лицо старика. – Еще один безумец?

Шелест утвердительно кивнул:

– Верно, доктор. И мне необходимо знать: как он таким стал и отчего умер.

– Но… – замешкался Татаринов. – Вряд ли я смогу это определить. Тем более без вскрытия.

– Так сделайте вскрытие. Кто вам мешает?

– Я не патологоанатом! Мне никогда не приходилось препарировать трупы. – Татаринов обернулся за поддержкой к Игорю, но тот стоял молча, и он снова перевел взгляд на контрразведчика: – Я даже не хирург.

Шелест снисходительно усмехнулся в ответ и, указав рукой на тело старого шамана, добавил:

– Такие трупы еще никому не приходилось препарировать. Где же ваш научный азарт, доктор? Неужели вам самому не интересно узнать, что происходит в организме этих мутантов?

– Ну, хорошо, я проведу вскрытие, – после недолгого колебания сдался Татаринов. – А биохимические исследования тканей? В нашей медлаборатории даже нет необходимых реактивов. К тому же я не специалист, чтобы делать выводы.

– Возможно, нужные реактивы найдутся у Петровского, – предположил Игорь. – Для своих исследований ученые взяли с собой целый набор.

– Точно! – обрадовался Шелест. – Кстати, вот вам и специалисты для выводов: ленинградский профессор со своей аспиранткой.

От одной мысли, что Зое придется копаться в трупе, Игорю стало дурно. Он схватил Шелеста за руку.

– Хотя бы Зою избавь от этого! Она все еще под впечатлением гибели своей подруги.

– А я под впечатлением сегодняшнего взрыва! – резко ответил Шелест. – Мы не в той ситуации, чтобы щадить чьи-то нежные чувства! Люди гибнут один за другим, и я хочу положить этому конец! Надеюсь, ты тоже!

Игорь потупился. Возразить Шелесту было нечего. Контрразведчик вновь оказался прав.

– Хорошо, я попытаюсь объяснить Зое необходимость этих исследований.

– Лучше помоги доктору подготовить объект для вскрытия, – ухмыльнулся Шелест. – А Серебрениковой и ее профессору я сам все объясню.

Игорь представил, как контрразведчик будет разговаривать с Зоей, хотел возразить, но не успел. Шелест не стал дожидаться его ответа и вышел за дверь санчасти.

6

Уже давно Зоя не работала так увлеченно. Если бы не поручение Шелеста, которым он озадачил ее и Петровского, она, наверное, сошла бы с ума от тоски и одиночества, как те безумцы – полулюди-полузвери, про которых ей рассказывал Игорь. Несмотря на то что теперь он был рядом, они по-прежнему виделись редко. С утра до вечера Игорь пропадал на службе. Как ни дико это выглядело, но ее обществу он предпочитал компанию Шелеста. То они подолгу что-то обсуждали в штабе, то куда-то уезжали вместе. А сегодня, до трагического взрыва на пристани, целый день искали в озере подводного монстра.

Этот загадочный монстр занимал все мысли Игоря. Даже когда они оставались вдвоем, Игорь продолжал думать о нем. По ночам он тревожно вскакивал с постели и подолгу смотрел в окно на берег озера. Зоя готова была разделить с Игорем его заботы, как-то помочь ему, но он упорно не посвящал ее в свои дела, сколько бы она его об этом ни просила. Считается, что общая беда объединяет. Но у них с Игорем все произошло как раз наоборот. После череды трагических событий, потрясших военный городок: сумасшествия Виктора, гибели солдат и самоубийства Марины – Игорь отдалился от нее. Нет, он по-прежнему был так же мил и нежен, но в мыслях находился где-то далеко. На ее расспросы отвечал уклончиво, сам же старался больше отмалчиваться. Он никак не мог понять, что, скрывая часть правды, он еще больше мучает ее. Только Тунгус – пес сибирской лайки, которого Игорь привел из Озерского, по-настоящему привязался к ней. После гибели хозяина псу тоже было одиноко, и Зоя с удовольствием взяла на себя заботу о нем. Она кормила его, выводила гулять, а когда ей становилось особенно тоскливо, подолгу разговаривала с ним. Тунгус отлично умел слушать, только не отвечал. Но когда Зоя смотрела в умные собачьи глаза, ей казалось, что он все понимает. И все-таки одиночество, которое с каждым днем Зоя ощущала все сильнее и сильнее, постепенно брало верх над остальными чувствами. Поэтому она без колебаний согласилась на предложение Шелеста помочь военному доктору в проведении биохимических анализов. Она согласилась бы на что угодно, лишь бы не сидеть целыми днями одной в пустой комнате.

Записав данные исследуемого образца в лежащую перед ней разлинованную тетрадь, Зоя снова склонилась над микроскопом. Как говорится: семь раз отмерь – один раз отрежь. Нет, все точно. Она убрала предметное стекло и закрыла тетрадь. Больше делать было нечего. Эта проба была последней. Где же доктор Татаринов с новыми образцами? Зоя обернулась к открытой двери медицинской лаборатории и прислушалась, но звука шагов не услышала. Видимо, придется идти самой.

Зоя тяжело вздохнула. Она никогда не считала себя особо впечатлительной. К тому же во время учебы на биофаке и затем в аспирантуре ей приходилось препарировать лабораторных мышей и лягушек. Но когда она вошла в процедурный кабинет, где доктор Татаринов проводил вскрытие погибшего шамана, и увидела там лежащую на каталке безобразную оскаленную мумию, у нее буквально кровь застыла в жилах. Татаринов поспешно накрыл мумию простыней, но Зоя уже успела ее рассмотреть, да еще спросила, что это за отвратительное чудовище. Лучше бы не спрашивала. То, что она услышала, повергло ее в настоящий шок. Доктор ответил, что это извлеченные из воды останки Марины, после чего несколько минут приводил Зою в чувство, поскольку она тут же грохнулась в обморок. Когда она все-таки пришла в себя, он заботливо проводил ее до двери и сказал, что сам принесет в лабораторию образцы тканей, но, видимо, забыл про свое обещание или не успевает. Зоя поднялась со стула. Надо идти. Она взяла со стола штатив со стерилизованными пробирками и направилась в процедурный кабинет.

Еще в коридоре Зоя почувствовала, что в процедурной сильно накурено, а когда вошла внутрь, в нос ударил резкий запах горького дыма. Неужели Татаринов курит во время проведения вскрытия? Не может быть! Хотя чему удивляться, если накануне, когда Зоя в середине дня случайно встретила доктора, он был совершенно пьян. Правда, сегодня он был трезв, да и сигареты у него во рту Зоя не заметила. Татаринов стоял возле каталки с накрытой простыней мумией и, скрестив на груди руки, смотрел на лежащее на медицинском столе тело шамана.

– Анализы готовы, Александр Геннадьевич. Я за новыми образцами, – сфокусировав взгляд на Татаринове, чтобы не видеть трупы, сказала Зоя.

– А их не будет, – неожиданно ответил он и как-то странно посмотрел на нее. – Вы ничего не чувствуете?

– Запах табака.

Татаринов горько усмехнулся:

– Если бы. Взгляните.

Вот чего она больше всего не хотела, так это смотреть на обезображенные тела. Но, поборов отвращение, Зоя все-таки заставила себя подойти к лежащему на столе трупу. Витающий в кабинете запах гари сразу усилился. А потом, потом Зоя увидела, что дым поднимается прямо из распахнутой грудной клетки трупа и из его оскаленного рта. Она в ужасе попятилась назад и чуть не оступилась при этом. Хорошо, что Татаринов пришел на помощь: поддержал за руку и вывел из кабинета.

– Вы простите меня за это представление. Но иначе я просто не смог бы вам объяснить, – виновато произнес он.

Это уж точно! Зоя до сих пор не верила своим глазам.

– Он правда дымится?

– Самовозгорание. Уже третий случай.

– Третий?!

Татаринов неохотно кивнул.

– То же самое произошло с телами помощника вашего профессора и одного нашего погибшего солдата.

– Но как? Почему?

– Если бы я знал, – мрачно ответил Татаринов и неожиданно спросил: – Вы никогда не видели, как выглядит тело человека, в которого попала молния?

Зоя мотнула головой.

– А что, похоже?

– Не совсем. При ударе молнией сгорает и обугливается кожа, потому что разряд распространяется по поверхности тела, а эти тела выглядят так, будто молния поразила их изнутри. Глупость, конечно, но ничего другого мне просто не приходит в голову. Может быть, ваш профессор найдет научное объяснение этому феномену. Кстати, где он?

Последние слова Татаринова прозвучали с сарказмом, хотя Зоя не видела ни одного повода для иронии. Она пожала плечами:

– Не знаю. Может быть, пошел к Шелесту.

– Значит, и нас скоро вызовут, – усмехнулся Татаринов. – Вы пока идите в лабораторию, а мне тут кое-что еще надо закончить. И спасибо за помощь.

– Не за что. Мне это совсем не трудно, – ответила Зоя, но Татаринов уже скрылся в процедурном кабинете.

Вернувшись в лабораторию, Зоя первым делом бросилась к холодильнику, куда убрала пробирки с образцами исследованных тканей, и резко распахнула дверцу. Дыма не было. Она облегченно вздохнула. Но когда достала первую пробирку, поняла, что радовалась напрасно. На дне пробирки в спиртовом растворе лежал ссохшийся комочек непонятно чего, напоминающий потухший уголек. В такие же «угли» превратились образцы во всех остальных пробирках. А раствор крови свернулся и почернел, словно туда добавили хлопья сажи или каплю чернил.

Совершенно сбитая с толку, Зоя уставилась на пробирку с плавающими там черными хлопьями, когда в дверях лаборатории возник Петровский.

– Вы закончили, Зоя Дмитриевна?

– Константин Львович!

Зоя протянула профессору злополучную пробирку, но он не взял ее в руки.

– Я в курсе. Но вы хотя бы успели записать результаты анализов?

Зоя поспешно кивнула:

– Да, конечно.

– Дайте сюда.

Петровский требовательно протянул руку и буквально выхватил у нее заполненный журнал. Зоя давно уже не видела профессора таким нетерпеливым. Пока она расставляла на место пробирки с погубленными образцами, Петровский быстро просмотрел ее записи, что-то бормоча себе под нос. Зоя так и не поняла: доволен он результатами проведенных исследований или они его разочаровали. Даже когда он захлопнул тетрадь и объявил:

– Идемте. Нас уже ждут, – яснее не стало.

Из лаборатории они отправились в кабинет заведующего санчастью. Там уже собрались сам доктор Татаринов, Игорь и, конечно же, Шелест. Ничуть не стесняясь, он занял место за письменным столом хозяина кабинета, в то время как Татаринов вынужден был стоять у окна.

– Простите, мы немного задержались, – виновато пробормотал Петровский, входя в кабинет.

Зоя фыркнула. Перед кем он извиняется, перед надменным комитетским выскочкой! Шелест заметил ее реакцию – от его внимания ничего невозможно было скрыть, но промолчал. Как ни в чем не бывало он поднялся из-за стола и указал Петровскому на освободившийся стул.

– Присаживайтесь, профессор… Раз все в сборе, начнем. Все в курсе, по какому поводу мы здесь собрались, поэтому повторяться не буду. Сразу перейдем к делу. Кто хочет высказаться? Я слушаю.

Зоя демонстративно отвернулась. Он слушает! Шелест буквально упивался самодовольством. Жаль, что, кроме нее, этого никто не замечает.

– Позвольте мне? – обратился к нему Петровский, зашелестев страницами журнала наблюдений.

Итоговые результаты лабораторных исследований были записаны на последней странице, но Петровский намеренно выдерживал паузу. Он тоже не был лишен тщеславия, но, по крайней мере, как признанный ученый, заслуживал этого.

– …Во всех исследованных образцах тканей наблюдается повышенное, я бы даже сказал, запредельное содержание гормонов внутренней секреции, в первую очередь адреналина и тестостерона, провоцирующее вспышки немотивированной агрессии и жестокости. Подобный гормональный всплеск характерен для состояния аффекта. Люди в таком состоянии, как правило, невосприимчивы к боли. У них наблюдается необычайный подъем физических сил, повышается острота зрения, увеличивается быстрота реакции. Но аффект длится секунды, максимум минуты. Данная же особь… Простите, человек, – поспешно поправился Петровский. Однако, допустив оговорку, он уже сбился с мысли.

Шелест усмехнулся:

– Ничего, профессор. Вот Татаринов и Мамаев считают, что безумцы уже не люди. Поэтому вполне возможно, что ваш термин наиболее точно отражает их истинную суть. Продолжайте.

– Ну, это уж чересчур, – пробормотал Петровский себе под нос, но Зоя отлично его расслышала. Офицеры, скорее всего, тоже. – Насколько я могу судить, умерший находился в таком состоянии не менее суток. Неудивительно, что его организм не справился со столь мощным гормональным выбросом.

Шелест удовлетворенно кивнул.

– У вас все, профессор?

– Да. Если вас интересуют численные показатели проведенных анализов…

Петровский протянул Шелесту заполненный журнал, но тот остановил его:

– Я их просмотрю позже. Сейчас меня интересуют выводы.

Он повернулся к Татаринову:

– Что показало вскрытие?

– Что пациент склонен к самосожжению, – мрачно усмехнулся доктор.

В последнее время Зоя вообще не узнавала его. Откуда взялись эти мрачные шутки и куда подевались его энергия и оптимизм? Она перевела взгляд на Шелеста. Вот уж чьи глаза действительно метали молнии.

– Не забывайте, где вы находитесь, доктор, и отвечайте по существу! – грозно произнес Шелест. Зоя сразу представила его допрашивающим трясущегося от страха узника. – Что вы обнаружили до того, как обуглился труп?

– Многочисленные вздутия кровеносных сосудов, в первую очередь артерий, – унылым голосом начал Татаринов. – Изношенность сердечной мышцы, очаговые кровоизлияния в отдельные участки мозга. Полагаю, именно они стали причиной смерти. Рискну предположить, что, кроме убойного выброса гормонов, у исследуемого индивидуума катастрофически подскочило артериальное давление, что и вызвало вышеперечисленные изменения в его организме.

Доктор старательно избегал называть погибшего шамана человеком. Неужели Шелест был прав, утверждая, что и Татаринов, и Игорь не считают безумцев людьми?

Шелест как будто прочитал ее мысли.

– Все это очень познавательно, доктор, но меня сейчас интересует: обнаружили ли вы что-нибудь, что отличало умершего от других людей?

– У него в желудке были непереваренные останки детских пальцев! – повысил голос Татаринов. – Этот каннибал питался человеческой плотью! Какие еще вам нужны отличия?!

Зое стало дурно. К горлу подступила тошнота. Хорошо, что Игорь заметил это и заботливо подал ей стакан воды. Какой же он все-таки молодец! Зоя с благодарностью задержала его руку, но, когда возвращала стакан, поймала на себе ледяной взгляд Шелеста.

– Если говорить о внешних отличиях… – уже другим голосом продолжал Татаринов, – у людоеда довольно необычные глаза. Я никогда не встречал у людей таких широких, вертикально растянутых зрачков. Думаю, он видел на порядок лучше нас с вами.

– И не только видел, – впервые подал голос Игорь.

Шелест недоуменно обернулся к нему:

– Что ты имеешь в виду?

Игорь вышел на середину кабинета.

– Ты можешь представить старика, который, будучи безоружным, убил четырех взрослых вооруженных мужчин? Я нашел на поляне четыре гильзы от карабина и две от охотничьего ружья. В него стреляли шесть раз! И ни разу не попали. Причем убитые им браконьеры были не новички в обращении с оружием. А деревянное весло, которым он раскроил головы двоим из них? Я держал в руках это весло. Оно довольно тяжелое. А убийца размахивал им, как секирой.

Игоря как будто прорвало. Он говорил все быстрее:

– Вспомните часового, устроившего бойню в солдатской казарме! Караульные выпустили в него целый автоматный рожок, пока не застрелили. А мой последний курсант! – Игорь вновь обернулся к Шелесту: – Помнишь, как он скакал по стенам в больничном коридоре? Ни один человек на такое не способен, потому что это за пределами человеческих возможностей. Все эти существа только внешне похожи на людей, но они не люди. Это оборотни, лишенные человеческого разума, но наделенные необычайными способностями, делающими их чрезвычайно опасными и безжалостными хищниками!

– Скорее ненасытными, – заметил Татаринов. – Жалость животным неведома. Так же, как доброта, злость, сочувствие или равнодушие. Все это свойства человеческой натуры. А животные, в том числе хищники, повинуются инстинктам. Но нападающие на людей безумцы – не животные. Они зомби, действующие по заложенной в них программе.

Доктор хотел еще что-то добавить, но в этот момент Петровский вскочил со своего места, да так как резко, что опрокинул стул, на котором сидел.

– Послушайте себя! Вы же взрослые люди! О чем вы говорите?! Какие-то зомби, оборотни! Да, мы столкнулись с рядом фактов, которые на первый взгляд довольно трудно объяснить. Тем не менее объяснение существует! И безо всяких мифов об оборотнях и зомби!

– Профессор! – воскликнул Игорь, выступив вперед. – В Мертвом озере обитает монстр, превращающий всех оказавшихся на берегу в каннибалов, кровожадных убийц, которые, подобно хищникам, начинают охотиться на людей! Вот единственное объяснение!

– Опять! – Петровский всплеснул руками. – Игорь, я ведь, кажется, уже говорил вам, что монстр – всего лишь плод вашего воображения, галлюцинация.

– А сумасшествие Виктора, самоубийство Марины, нападение часового на казарму или шамана на браконьеров – тоже галлюцинации?! На ваших глазах нечто, появившееся в озере, методично истребляет людей, а вы упорно отказываетесь признать его существование!

– Так, – неожиданно спокойным голосом заявил Петровский. – Я ученый, материалист, а не шарлатан. Поэтому больше не желаю участвовать в этом балагане.

С этими словами он выбрался из-за стола и направился к двери.

– Зоя Дмитриевна, вы идете?

– Сейчас, Константин Львович, – пискнула Зоя, вжимаясь в стену.

Ей вдруг представилось, что Петровский сейчас возьмет ее за руку и, как провинившуюся школьницу, выведет из кабинета.

– Ну, как знаете, – вместо этого пробормотал он и вышел в коридор, хлопнув дверью.

Зоя взглянула на стол, за которым сидел Петровский. Тетради с ее записями там не было – самолюбивый профессор унес журнал наблюдений с собой. Зоя растерялась. Что делать: бежать за ним? Игорь и Татаринов тоже выглядели смущенными. И только Шелест сохранил полное самообладание.

– Что ж, рассмотрим факты, – как ни в чем не бывало произнес он, возвращаясь на освободившееся после ухода Петровского место. – Факт номер один – превращение совершенно нормальных людей в безумцев, убивающих себе подобных. За последние шесть дней жертвами безумия стали: научный сотрудник, водолаз, солдат срочной службы и таежный шаман.

– И Марина, – добавил Игорь, но Шелест даже не взглянул в его сторону.

– Факт номер два – обнаружение в озере двух мумифицированных тел разной степени разложения. Факт номер три – свидетельство Мамаева, подвергшегося в составе группы водолазов атаке со стороны неизвестного червеобразного существа, имеющего множество длинных игл в передней части тела. Факт номер четыре – наличие на дне озера неопознанного объекта пирамидальной или сферической формы с линейными размерами десять на двадцать метров, по данным эхолота, и на порядок больше по данным магнитного локатора. И, наконец, последнее – самопроизвольный взрыв на причале глубинных бомб, которому предшествовало появление быстро перемещающегося в сторону пристани подводного объекта, обнаруженного гидролокатором. – Закончив, Шелест обвел взглядом присутствующих. – Я все перечислил?

– Нет! – резко возразил Татаринов. Зоя даже испугалась его мрачного голоса. – Еще сильнейшие термические ожоги на телах погибших водолазов и тление вплоть до обугливания трупов безумцев.

Шелест остро глянул на доктора.

– Похоже, у вас есть объяснение всем этим фактам?

Татаринов криво усмехнулся:

– Есть. Только вам оно может не понравиться, а профессору тем более.

– Излагайте. – В отличие от Зои, зловещая ухмылка доктора не произвела на Шелеста никакого впечатления.

– Извольте. – Татаринов перестал ухмыляться и неожиданно обратился к Зое: – Зоя Дмитриевна, Петровский, кажется, говорил, что Мертвое озеро гораздо моложе всех окрестных озер?

Все разом повернулись к ней. Зоя смущенно кивнула:

– Совершенно верно. До недавнего времени считалось, что все забайкальские озера сформировались в один геологический период, около миллиона лет назад. Однако последние данные геологоразведки указывают на то, что Мертвое озеро возникло спустя несколько сот тысяч лет.

– И что же стало причиной его возникновения? – продолжал Татаринов.

Зоя пожала плечами:

– Какой-нибудь геологический катаклизм.

– Например, падение метеорита.

– Падение метеорита? – удивленно переспросила Зоя. Впрочем, на лицах Игоря и Шелеста было написано не меньшее удивление.

– Разве вы не заметили, что и кольцевая гряда окружающих сопок, и само озеро по форме напоминают кратер? – в свою очередь спросил Татаринов.

– Постойте, доктор, – вмешался в их диалог Шелест. – Насколько я помню, метеоритные кратеры круглой формы, а Мертвое озеро скорее напоминает эллипс.

– Потому что этот кратер оставил не метеорит! – победно заключил Татаринов.

– А что? – одновременно с Шелестом спросила Зоя.

– Инопланетный космический корабль, совершавший аварийную посадку и разбившийся при падении. Это его обломки, похороненные под слоем грунта на дне озера, создают тот фон, который обнаружили магнитные детекторы.

– Значит, по-вашему, та пирамида на дне – один из таких обломков? – заключил Шелест.

Татаринов снова помрачнел.

– Нет. Это гнездо монстра. Не случайно оба мумифицированных трупа всплыли на поверхность после бомбежки донного объекта. Видимо, они находились возле гнезда или внутри его.

– Все это, конечно, очень занимательно, доктор. – Тон, каким Шелест произнес последние слова, свидетельствовал об обратном. – Но откуда, черт возьми, в озере взялся монстр?!

– Он находился на борту разбившегося космического корабля и выжил во время катастрофы. Думаю, что и корабль потерпел аварию, потому что монстр уничтожил его экипаж. Сам он за неимением конечностей не способен что-либо созидать, зато генерирует электромагнитные импульсы, убивающие все живое. Это инопланетный паразит, истребляющий все прочие формы жизни. Судя по описанию, он приспособлен к жизни в жидкой среде. Такой средой для него стала вода, заполнившая со временем образовавшийся кратер. Он убил в воде всю флору и фауну, а когда в озере больше не осталось пищи, погрузился в анабиоз, «впал в спячку». Но сейчас пища вернулась, и он «проснулся».

– Его пища – люди? – испуганно спросила Зоя.

Татаринов повернулся к ней, но не успел ответить. Его перебил Шелест:

– Постойте, доктор. Но ведь Мертвое озеро вовсе не обособленно. Оно связано протоками со всем байкальским бассейном. Почему же тогда монстр не перебрался в другой водоем, когда у него закончилась пища?

– Могу лишь предположить, что, когда на месте кратера образовалось озеро, протоков, связывающих его с другими водоемами, еще не было.

– Почему же он не покинет озеро сейчас? – продолжал Шелест.

Своими вопросами он, похоже, собирался разрушить теорию Татаринова. Но сбить доктора с мысли ему не удалось.

– Я вижу только одну причину. Он не хочет покидать гнездо до выведения потомства.

Зоя почувствовала, как по коже Игоря, которого она незадолго до этого взяла за руку, пробежала дрожь. Он подался вперед.

– Ты хочешь сказать, что скоро появятся другие такие же твари?!

Татаринов усмехнулся. От его усмешки мороз пробежал по телу. Зоя еще сильнее сжала руку Игоря.

– Мы ничего не знаем об этом организме. Возможно, процесс воспроизводства займет у него годы. А возможно, новые особи появятся уже завтра. Да и с чего ты взял, что тварь, которую ты встретил под водой, единственная?

Игорь, не мигая, уставился на Татаринова. После этих слов он буквально оцепенел. Даже Шелест погрузился в глубокое размышление. На какое-то время в кабинете установилась мертвая тишина, пока Шелест наконец не произнес:

– На сегодня достаточно. Все свободны.

Вся его самоуверенность разом исчезла. Он даже не встал из-за стола, чтобы пожать мужчинам руки.

7

Выйдя из санчасти, Зоя сразу взяла Игоря под руку. Прежде она стеснялась открыто демонстрировать на людях свои чувства, но сейчас было не до приличий. Она испугалась. Испугалась так, как не пугалась никогда в жизни. Поскольку, если то, что Татаринов рассказал о подводном монстре, правда, под угрозой существование всего человечества. Татаринов, конечно, замечательный доктор, но он не биолог! Поэтому он упустил в своих рассуждениях главное: любой вид стремится к продолжению собственного рода. Это определяющий закон эволюции, такой же объективный, как все остальные законы природы. Если обитающий в озере монстр способен к размножению, то со временем такие существа заполнят все соседние водоемы. Оттуда они проникнут в реки, потом в моря и так распространятся по всей планете. И тогда все остальные обитатели Земли исчезнут. Эти паразиты уничтожат всё: людей, животных, растения. Земля превратится в пустыню, где мертвые материки омываются мертвыми океанами.

Зоя подняла глаза на Игоря. Он думал о чем-то своем. Хотя о чем еще он мог думать, кроме как о подводном монстре? Она дернула Игоря за рукав.

– Ты веришь Татаринову?

Он кивнул.

– Я видел эту тварь. Видел, как расправилась она с моими водолазами. И я знаю, насколько она опасна. Но я не согласен с тем, что ее нельзя уничтожить, как говорит Татаринов. Она не может быть неуязвимой. Должен существовать какой-то способ.

Зоя резко остановилась, чувствуя, что не может больше сделать ни шагу.

– А он так говорит?

Игорь не ответил. Но ответа и не требовалось. Она поняла все по его глазам.

– О боже! Мы все погибнем.

Он взял ее за плечи и развернул к себе.

– Нет! Мы найдем способ и убьем ее!

Но Зоя не слушала Игоря. Она замотала головой, пытаясь вырваться из его рук.

– Ты что, не видишь?! Это она убивает людей! Скольких она уже убила: тридцать, сорок? И это только один паразит! А когда их будут сотни, тысячи?! Когда эти твари появятся в Байкале, Амуре, Лене, Ангаре?! Что будет со всеми нами, когда в каждой речке, озере или болоте поселится свой паразит?

Истерика закончилась так же внезапно, как началась. Зоя прижалась к Игорю и крепко обняла его.

– Не оставляй меня. Мне очень страшно.

Он погладил ее по голове.

– Не бойся. Все будет хорошо. Я обещаю. Мы с Шелестом обязательно что-нибудь придумаем.

Зоя резко отстранилась.

– Игорь, я хочу тебе сказать… – Она оглянулась. Они стояли одни на темной дорожке, ведущей от санчасти к жилым домам. Вокруг никого не было. – Чтобы ты не особенно доверял Шелесту.

– Я тебя не понимаю.

Ну, как ему объяснить?!

– Я… я знала Шелеста раньше. – Ну вот, она это сказала. На душе сразу стало легче. – Он может казаться честным и порядочным, но на самом деле он не такой. Он делает только то, что выгодно ему. У него нет никаких принципов.

– Ты знала Шелеста раньше? – переспросил Игорь. О господи, он услышал только это!

– Да! Еще когда была студенткой. Мы с ним встречались. Недолго, но достаточно, чтобы узнать его. Он страшный человек. Поверь, я знаю, что говорю.

Зоя замолчала и, поборов стыд, взглянула Игорю в лицо. Понял он ее или нет? Поверил или нет?

Он долго не отвечал. Наконец сказал:

– Шелест спас мне жизнь. Так что тем, что мы сейчас разговариваем, мы обязаны ему.

Зоя не поверила своим ушам.

– Что? Он спас тебе жизнь?

Игорь кивнул.

– Помнишь тот день, когда мы с ним ездили в Читу?

Еще бы она не помнила! В этот день она впервые увидела Шелеста на базе.

– В читинском госпитале на меня напал один из порожденных монстром безумцев, который до этого уже растерзал двух человек. Если бы не Шелест, он точно так же растерзал бы и меня.

Зоя совершенно растерялась. Человек, которого она считала негодяем, которого ненавидела, спас ее любимого. Шелест в роли бескорыстного спасителя – невероятно! Зоя потупилась.

– Прости. Я только хотела предупредить тебя, чтобы ты был осторожнее с ним.

– Давай прекратим этот разговор.

– Давай прекратим, – сразу согласилась Зоя, почувствовав, что разговор неприятен Игорю.

Дальше они шли молча. Но когда добрались до общежития и вошли в комнату Игоря, он неожиданно спросил:

– Скажи, а ты сама согласна с Татариновым?

– Что?

Зоя даже не сразу поняла смысл вопроса. Она была уверена, что после ее признания Игорь думает о ее отношениях с Шелестом, а он, оказывается, думал совсем о другом.

– Как биолог ты согласна с тем, что он говорил о том, почему монстр остается в Мертвом озере?

– Если ты о том, что это чудовище стережет свое гнездо, то да. Охрана кладки, как и забота о будущем потомстве, свойственна многим животным. В частности, некоторым рыбам, рептилиям, птицам…

Зоя остановилась на середине фразы, потому что Игорь внезапно заметался по комнате. Даже Тунгус, лежавший на полу возле ее ног, изумленно поднял голову. Зоя тем более не понимала, что привело Игоря в такое волнение, ведь она не сказала ровным счетом ничего особенного. А вдруг… Молнией пронзила ее сознание ужасная мысль, заставив Зою похолодеть. Игоря поразил такой же приступ безумия?!

Наконец он остановился и посмотрел на нее. Его глаза пылали.

– Ты права! Ты абсолютно права… Извини, мне нужно срочно переговорить с…

С кем он собирается переговорить, Зоя не расслышала, потому что он уже выбежал за дверь. Она тяжело опустилась на кровать. Опять одна. Но, по крайней мере, с Игорем все в порядке, а это самое главное. Тунгус, видимо, почувствовав ее состояние, встал с пола и положил голову ей на колени. Зоя погладила его между ушами, потом запустила пальцы в густую собачью шерсть. Пес довольно заурчал. Зоя улыбнулась.

– Какой у тебя беспокойный хозяин. Но ты на него не обижайся. Он очень хороший.

Тунгус прикрыл глаза. Он прекрасно все понял.

8

Шелеста в санчасти он уже не застал. Лишь один Татаринов сидел в своем кабинете. На столе перед ним Игорь увидел графин, граненый стакан и медицинскую бутылку с делениями, в которой, судя по запаху, находился медицинский спирт.

– Опять пьешь? – Он укоризненно покачал головой.

Татаринов грустно улыбнулся.

– А что остается, если даже Захаров… – Он поднял руку и погрозил пальцем в пространство. Рука военврача предательски дрожала.

– Что Захаров?

– Был сейчас здесь и, мягко говоря, не совсем трезв. – Татаринов развел руками. – Так что, если даже замполит считает возможным в сложившихся обстоятельствах… то что остается нам, простым офицерам?

Алкоголь пробудил в Татаринове приступ красноречия. Игорь решил остановить его словесный поток.

– Что ему было нужно?

– Кому, Захарову?.. Интересовался, что думает московский следователь обо всем происходящем. Заметь, у нашего идеологического борца не нашлось достойного партийного объяснения гуляющей по части эпидемии смертей.

– И что ты ему сказал?

– Я? – переспросил Татаринов и пьяно улыбнулся. – Я посоветовал ему не за-мо-рачиваться. – Последнее слово далось военврачу с трудом. – Потому что все это уже не имеет значения.

Игорь поморщился.

– Кончай пить! Иначе это плохо кончится.

– А может быть, я хочу, чтобы все поскорее закончилось, – вздохнул Татаринов и снова потянулся к бутылке со спиртом.

Опередив его, Игорь забрал бутылку со стола, потом отворил оконную раму и выплеснул спирт за окно.

– Тебе сегодня уже хватит, – пояснил он в ответ на недоуменный взгляд Татаринова. – Лучше скажи: где Шелест?

– Шелест? Всем нужен Шелест. Ау! – Татаринов неловко нагнулся и принялся выдвигать ящики письменного стола. – Здесь его нет.

Игорю надоело смотреть на его кривляние.

– Прекрати. Я серьезно спрашиваю.

– Вот. – Татаринов снова вытянул перед собой дрожащий палец. – Ваша проблема в том, что вы все слишком серьезны. Надо проще смотреть на вещи, и тогда вы поймете, что пришел глобальный п…дец. И лишь вопрос времени, когда он наступит для каждого из нас.

Его пьяная болтовня вывела Игоря из себя.

– Шел бы ты лучше…

Татаринов засмеялся.

– Скоро все там будем. Поверь моему слову.

Игорь вышел из санчасти с тяжелым чувством. Татаринову самому требовалась помощь – это совершенно ясно. Знать бы еще, как ему помочь. Хотя никакого секрета тут нет. Нужно убить монстра, и все встанет на свои места. По крайней мере, для тех, кто выживет в этой схватке.

В дежурной части привычно горел свет. С наступлением ночи большая часть военного городка погружалась в темноту, и сейчас освещенные окна штаба подействовали на Игоря успокаивающе. Раз дежурный по части и его помощники по-прежнему несут службу, значит, череда трагических событий не сломала уклад армейской жизни.

Поднявшись на крыльцо, Игорь заглянул в дежурку.

– Майор Шелест здесь?

– У себя в кабинете, – дежурный по части кивнул в сторону коридора.

– А Захаров?

– Тоже. И он, и Добровольский. Сидят по кабинетам, чего-то соображают, – невнятно пробурчал дежурный себе под нос, но Игорь расслышал все до последнего слова.

В нормальных обстоятельствах ни один дежурный офицер не позволил бы себе произнести такое вслух, и это свидетельствовало о том, что привычный уклад службы все-таки нарушен.

Игорь сделал вид, что не заметил сарказма в голосе дежурного. Где-то в глубине сознания промелькнула мысль, что Шелест закрылся в кабинете, чтобы тоже напиться втайне от всех. Но майор оказался трезв. Он сидел за столом, разложив перед собой какие-то рисунки. Рядом лежали карандаш и ластик. Появление Игоря совершенно не удивило его.

– Входи. Вот, взгляни на мои художества.

Игорь взял в руки протянутый Шелестом рисунок. На нем была изображена глубокая воронка с неровными краями и полукруглым выступом на дне.

– Что это?

– Впадина, которую мы обнаружили на дне озеро. А это, – Шелест ткнул карандашом в выступ на дне воронки, – то, что наш доктор считает гнездом монстра. Где он, по словам доктора, отложил свою «икру».

На другом рисунке, который Игорь заметил на столе Шелеста, таинственное полусферическое образование занимало целый лист и было заполнено множеством жирных черных точек с вертикальными белыми щелями зрачков посредине. У Игоря возникло ощущение, будто тысячи хищных глаз уставились с листа на него. Он поспешно отвел взгляд.

– Именно об этом я и хочу с тобой поговорить.

Его тон заставил Шелеста насторожиться. Он сейчас же отложил рисунки.

– Слушаю тебя.

– Монстр не случайно напал на пристань. Он целенаправленно уничтожил глубинные бомбы, потому что защищал гнездо.

Шелест кивнул:

– Допустим.

– Монстр почувствовал опасность, поэтому напал на пристань! – повысил голос Игорь, начиная злиться на контрразведчика, который никак не мог схватить его мысль. – Если бы его гнезду ничего не угрожало, монстр не стал бы нападать! Он оборонялся! Значит, он вовсе не неуязвим, как мы считали!

Шелест провел рукой по лбу, словно отгонял наваждение. Собственно, так и было: рассуждения Татаринова о природе монстра и последствиях его появления произвели на всех неизгладимое впечатление.

– Ты хочешь сказать, что это была вынужденная мера? Мы заставили его обороняться?

Игорь удовлетворенно кивнул:

– Да! Поэтому мы должны вернуться и разбомбить его гнездо. Только для этого потребуются более мощные заряды.

Шелест ехидно ухмыльнулся.

– Помнится, на катере ты был против бомбежки гнезда.

– Тогда это было ошибкой. Мы не представляли, с чем имеем дело, поэтому не уничтожили гнездо и спровоцировали агрессию монстра, в результате чего погибли люди. Но сейчас настало время действовать.

Шелест забарабанил пальцами по столу. Он уже не улыбался.

– Более мощные заряды… Понадобится санкция руководства Минобороны. Но это не проблема. Другой вопрос: как доставить заряд к цели? Тут требуется ювелирная точность…

Он потянулся к аппарату ВЧ-связи, стоящему отдельно от остальных телефонов, но в последний момент положил руку на стол и обернулся к Игорю.

– Черт! Забыл, что в Москве давно уже глубокая ночь. Ладно, позвоню начальству утром. Возвращайся к себе, отдыхай. А завтра я сообщу тебе о принятом командованием решении.

Игорь понимающе кивнул:

– Значит, до завтра.

– До завтра.

Шелест поднялся из-за стола и энергично пожал ему руку. Но когда морской офицер вышел за дверь, он выждал минуту, прислушиваясь к его удаляющимся шагам, потом запер на ключ дверь кабинета и, вернувшись за стол, соединился по спецсвязи с дежурной частью главка военной контрразведки. Спустя несколько секунд в трубке раздался слегка искаженный засекречивающей аппаратурой голос оперативного дежурного. Контрразведчик прижал трубку к уху.

– Майор Шелест. Примите спецсообщение для полковника Болотова.

Глава 7

Последний гарнизон

1

Зоя запрокинула голову, и ее распущенные волосы рассыпались по подушке. Несколько прядей прилипли к потному лбу. Если бы мог, Игорь убрал бы их, но его руки сжимали в объятиях разгоряченное девичье тело. А сама Зоя даже не подумала это сделать. Она только задышала еще чаще, и Игорь ускорил движения, приближая желанную развязку. Зоя задрожала, потом выгнулась под ним – Игорь почувствовал, как напряглись ее мышцы, и, обрывая рвущийся из горла крик, впилась зубами в подушку. Она стеснялась бурного проявления чувств: сдерживала стоны, а если хотела что-то сказать, то шептала ему на ухо. Игорь даже не всегда понимал, о чем она просит, и скорее по откровенной позе или движению ее рук догадывался, что от него требуется. Но сейчас из плотно сжатых губ Зои вообще не прозвучало ни звука. Она устала от разговоров, поскольку все они в конечном итоге сводились к истребляющему людей внеземному хищнику. Даже эта внезапная вспышка страсти была следствием их общего желания хоть на время забыть об обитающем в озере ужасном чудовище. Или сила их взаимной любви настолько велика, что презирает любые опасности?

Когда Зоя, беззвучно охнув, раскинулась на кровати, Игорь почувствовал себя сильным, как никогда. Даже не покидавшая его последние дни тревога куда-то отступила. Но откуда-то из глубины подсознания вынырнула подленькая мысль: а как это происходило у нее с Шелестом? С теми же приглушенными вздохами и шепотом на ушко или стонами и криками? Игорь поморщился, злясь на себя, – к счастью, в темноте Зоя не заметила перемены в его настроении. Но мысль о том, что до него она встречалась с Шелестом, уже укоренилась в мозгу. Встречалась: ходила с ним в кино, в театры, рестораны – в Москве много мест, интересных современной девушке, а потом ложилась с ним в постель! И сколько это продолжалось: год, два или все время, пока она училась в Москве? Раздражение нарастало. Игорь попытался призвать на помощь логику. Ведь он знал, что до него у нее были другие мужчины. Так чего накручивать себя? Это просто досадная, нелепая случайность, что Шелест оказался одним из них. Если бы Зоя сама не рассказала об их отношениях, он бы так ничего и не знал. Зачем только она рассказала?! Шелест же молчит, и правильно делает. По нему даже не скажешь, что они с Зоей давно знакомы. Игорь вспомнил, как Шелест говорил о Зое и как обращался к ней. Если бы не ее признание, Игорь готов был поклясться, что контрразведчик увидел Зою впервые.

– Тебя что-то беспокоит?

Рука Зои обняла его за шею.

– Нет. Давай спать.

Он действительно попытался уснуть, даже закрыл глаза. Зоя удивленно взглянула на него, потом скользнула под бок и свернулась калачиком, прижавшись к его груди. Точно так же она прижималась к нему, когда они отдыхали в шалаше, на плащ-палатке, после страстной любви. К вечеру в лесу становилось холодно, и, чтобы Зоя не замерзла, Игорь всегда обнимал ее. Сейчас делать это не хотелось.

Зоя сама обняла его. Интересно, Шелеста она так же обнимала? «О! Ты был просто великолепен». Игорю пришлось сдержать себя, чтобы не сбросить ее руку. Ну, зачем, зачем она все рассказала?..

– Игорь!

Он мгновенно открыл глаза. Зоя сидела перед ним на кровати, поджав под себя голые ноги. Простыня соскользнула, и ее маленькие груди бесстыдно белели в темноте.

– Игорь! – повторила Зоя, глядя не на него, а в сторону окна.

На полу, возле кровати, тревожно зарычал Тунгус, как тогда в лесу, когда они наткнулись на тела погибших озерских ребят. А еще через секунду Игорь услышал доносящиеся с берега приглушенные крики. Он мгновенно вскочил с кровати. Тельняшка и брюки висели на спинке соседнего стула. Игорь проворно натянул их. Когда одевался, бросил взгляд на свои командирские часы, лежащие на столе. Половина третьего. Значит, он все-таки заснул. Ночную тишину разорвал новый крик, больше похожий на протяжный вой.

Зоя испуганно обхватила себя за плечи.

– Что происходит?

Если бы он знал!

– Оставайся здесь! Запри дверь и никому не открывай! – бросил Игорь на ходу.

Возиться с десантными берцами не было времени, с носками тоже. Игорь натянул кроссовки на босу ногу и, не завязывая шнурков, выбежал из общежития.

Снаружи больше не кричали, но по берегу метались едва видимые в темноте люди. Игорь бросился к ним. Навстречу ему из темноты вылетел хрипящий солдат. Игорь окликнул его. Боец даже не обернулся. Вряд ли он вообще услышал его окрик. Игорь рванулся ему наперерез, поймал за руку, развернул лицом к себе и сразу впился взглядом в глаза. Они были испуганные, но живые, без огромных, горящих безумием зрачков.

– В чем дело? Что случилось?

Солдат что-то бессвязно залепетал в ответ. Пришлось отвесить ему оплеуху. Это подействовало.

– Они… сошли с ума, – выдавил он первую членораздельную фразу. – Вода… она горит.

Яснее от этого не стало.

– Ты из оцепления?

Солдат судорожно кивнул.

– Давай в штаб. Расскажешь дежурному, в чем дело.

Отпустив перепуганного бойца, Игорь припустил к берегу. Там творилось что-то неописуемое. Разорвав цепь, дозорные сбились в кучу. Кто-то, схватившись за голову, катался по песку, кто-то лежал неподвижно, другие бессмысленно бродили вокруг. Внезапно один из дозорных с воплем бросился к воде.

– Назад! – во все горло закричал Игорь, попытавшись перехватить солдата.

Но было поздно. Подняв фонтан брызг, солдат рухнул в озеро и исчез под водой. В тот же миг вода осветилась, словно на дне одновременно включили тысячи мощных прожекторов. На долю секунды Игорь увидел черный силуэт ушедшего под воду солдата, а потом все опять погрузилось в темноту.

– Всем отойти от воды! – закричал он, отталкивая оказавшихся перед ним солдат в глубь берега. – Все назад!

Те неохотно повиновались. Они напоминали контуженых или скорее сомнамбул, которые не понимали, где находятся и что происходит вокруг.

– Встать!

Игорь поднял с земли за шиворот бьющегося в судорогах бойца и швырнул его в гущу остальных, потом нагнулся к следующему, который лежал без движений. Пальцы погрузились во что-то вязкое и липкое. Игорь рефлекторно отдернул руку и поднес к глазам. Она была в крови. В лунном свете кровь казалась черной. Такая же черная лужа растеклась вокруг головы мертвеца. Игорь оцепенел. Смерть солдата могла иметь только одно объяснение – среди дозорных убийца. Игорь стремительно оглянулся. Бледные застывшие лица и тени, тени, тени вокруг. Опознать в темноте среди дозорных убийцу-безумца было практически невозможно, тем более что им мог оказаться любой из них. Зато Игорь увидел Шелеста, бегущего со стороны штаба. Майор был одет по всей форме, даже при портупее. Когда только успел или еще не раздевался?

– Сколько людей потеряли? – тяжело дыша от быстрого бега, спросил он.

– Не знаю. Здесь безумец. – Игорь показал контрразведчику испачканную кровью ладонь. – Надо вызывать караул.

Шелест кивнул:

– Я уже вызвал.

Действительно, вдоль берега уже разворачивалась цепочка автоматчиков. Начальник караула подбежал к Шелесту.

– Товарищ майор, караул прибыл в ваше распоряжение…

Шелест перебил его:

– Разыщите всех, кто был в дозоре, и постройте в колонну, а еще лучше всего положите на землю. В случае неповиновения или оказания сопротивления открывайте огонь.

– Как огонь? – опешил начкар.

– На поражение! – рявкнул Шелест.

Начкар хотел что-то переспросить, но в этот момент из воды взметнулась темная фигура и огромными прыжками ринулась на него.

– Стреляй! – пронзительно крикнул Шелест, отпрянув в сторону.

Начкар сдернул с плеча автомат, но, загипнотизированный видом несущегося по берегу бойца, с которого ручьями стекала вода, так и не решился открыть огонь. В следующее мгновение безумец прыгнул на него и схватил одной рукой за автомат, а другой за горло. Начкар захрипел и стал заваливаться на песок. Игорь уже знал, что произойдет дальше: разрыв шейной артерии, фонтан крови и мгновенная смерть. Раздумывать было некогда – начальнику караула оставалось жить считаные секунды. Игорь и не раздумывал. Раскрытой ладонью он ударил безумца в лицо. Целил в глаза, но тот успел нагнуть голову, и удар пришелся в лоб, не причинив безумцу ощутимого вреда. Игорь попытался разжать ладонь, вцепившуюся в горло начкару, но у человекоподобного хищника оказалась просто железная хватка. Он оскалился и потянулся зубами к горлу выбранной жертвы.

Бах! Бах! Бах! Бах! – раздались подряд четыре оглушительных выстрела.

Игорь почувствовал, как ему обожгло руку чуть выше запястья. Зато безумец зашатался и, выпустив свою жертву, рухнул на землю. Игорь обернулся в сторону выстрелов. Там на широко расставленных ногах стоял Шелест и сжимал обеими руками еще дымящийся пистолет.

– Оба живы? – спросил он, направив оружие на раскинувшегося на песке безумца.

Игорь взглянул на пошатывающегося начкара, который ощупывал руками шею и беспрерывно кашлял.

– Живы. Только руку слегка зацепило.

Левый рукав тельняшки быстро набухал кровью, но пуля, похоже, только содрала кожу. Во всяком случае, пальцы свободно сгибались, и онемения мышц Игорь тоже не чувствовал.

– Ничего, до свадьбы заживет, – успокоил его Шелест, приближаясь к застреленному безумцу. Свой пистолет он по-прежнему держал наготове. Стараясь не подходить к телу вплотную, он носком ботинка перевернул его на спину, прицелился в середину лба и, прикрывшись ладонью от брызг, спустил курок.

Из головы мертвеца вылетел кровавый сгусток, а во лбу открылось неровное отверстие размером с пятикопеечную монету.

– Зачем ты это сделал? – опешил Игорь. – Ведь он был уже…

– Контрольный выстрел, – перебил его Шелест. – Слышал о таком? Не хватало еще, чтобы эта тварь, очнувшись, набросилась на нас сзади.

Игорь мрачно покачал головой.

– Здесь есть и другие безумцы. – Он указал Шелесту на бездыханное тело растерзанного дозорного. – Где-то бродит еще один… или больше.

– Знаю, – раздраженно ответил Шелест. Потом повернулся к прокашлявшемуся начкару, который наконец пришел в себя и изумленно разглядывал едва не убившего его безумца. – Что встали?! Выполняйте приказ!

Начкар судорожно кивнул, говорить он еще не мог, и бросился назад, к караульным. Следом за ним из темноты рванулись две быстрые тени. Слишком быстрые для людей!

Игорь толкнул Шелеста в бок.

– Еще двое!

– Где? – Контрразведчик вскинул оружие, но тени уже исчезли в темноте.

– Там. – Игорь махнул рукой в сторону промелькнувших перед глазами безумцев и ринулся следом за ними.

Он увидел их спустя несколько секунд, в тот момент, когда они набросились на одного из караульных. Одновременно! Один схватил жертву за руки, другой запрыгнул караульному на плечи и одним движением оторвал голову. Игорь отчетливо увидел, как голова солдата отделилась от тела, когда хищник рванул ее на себя. Потом он поднес голову ко рту и принялся сосать хлещущую оттуда кровь. Второй безумец припал к разорванной шее. Но напиться кровью убитой жертвы людоедам не удалось. С разных сторон по ним ударили сразу три автомата. Безумец, терзавший оторванную голову, выронил свой трофей, завизжал и покатился по земле. Второй, не вставая с четверенек, отпрыгнул в темноту, но пули настигли его и там. Хищник взвился вверх, но, прошитый несколькими очередями, рухнул на землю и остался лежать неподвижно. Первый безумец был еще жив, когда Игорь и открывшие огонь караульные окружили его. Он ползал по песку, истекая кровью, скалился и рычал, как загнанный зверь. Игорь никогда не слышал, чтобы человек издавал такие звуки. В его горящих глазах не было ни боли, ни отчаяния, только злость и желание убивать. Игорю стало не по себе, когда он заглянул в эти глаза. Караульные вскинули автоматы.

– Отставить! – раздался запоздалый окрик Шелеста.

Но страх, внушаемый озверевшим безумцем, оказался сильнее приказа. Не выдержав гипнотического ужаса глаз хищника, двое караульных нажали на спуск. Их злые очереди прошили людоеда, пригвоздив его к земле. Когда Шелест, растолкав караульных, ворвался в круг, с безумцем уже было покончено. Вне себя от гнева, контрразведчик схватил за ворот одного из открывших огонь солдат и, потрясая перед ним пистолетом, закричал:

– Вы что себе позволяете?! Под трибунал захотели?! Да я вас…

О том, что в руках солдата заряженный автомат, а сам он находится на грани нервного срыва или уже за ней, майор, очевидно, забыл. Игорь понял, что пора вмешаться. Он ловко снял руку Шелеста с солдатской гимнастерки и, встав между ним и караульным, оттеснил контрразведчика назад.

– Боец не виноват. Он не в себе, и остальные тоже. А убитый был зверем, а не человеком, так что от него ты бы все равно ничего не добился. Лучше скажи: ты видел, как эти твари вместе напали на солдата?

Шелест мрачно кивнул.

– Согласованные действия, как в стае.

– То, о чем предупреждал Татаринов, – вспомнил Игорь.

Шелест впился взглядом в его лицо.

– А он об этом предупреждал?! Кстати, где доктор? Мог бы уже и появиться. Стрельба наверняка подняла на ноги всю часть.

Вслед за Шелестом Игорь оглянулся вокруг. В отличие от контрразведчика, он искал не военврача, а других безумцев-людоедов. Однако на берегу уже наступило относительное спокойствие. Никто не кричал, не бился в конвульсиях и не срывался с места сломя голову. Проследив, как караульные пытаются построить в колонну сбившихся в кучу дозорных, Игорь снова повернулся к Шелесту:

– Похоже, эти двое безумцев были последними.

В ответ Шелест лишь косо взглянул на него и, увидев вдалеке Добровольского, который в сопровождении дежурного по части спешил к берегу, быстро зашагал ему навстречу. Пистолет контрразведчик все так же крепко сжимал в руке, из чего Игорь сделал вывод, что Шелест не разделяет его уверенности.

2

– …Пересчитайте всех дозорных. Прямо по списку. Выясните количество погибших. Если кого-то нет, ищите.

– Я лично этим займусь, – заверил Шелеста Добровольский.

Он стоял навытяжку перед московским майором и делал вид, что не замечает изумленного взгляда дежурного офицера и подошедшего вслед за контрразведчиком старлея Мамаева. Мамаев тактично отвернулся, зато дежурный пялился во все глаза. Но лучше пережить несколько минут позора, чем навсегда потерять погоны. А после произошедших во вверенной части последних событий звания каперанга вполне можно было лишиться, и именно от этого майора, точнее, от его рапорта, зависело, сохранит ли капитан первого ранга Добровольский свою должность и воинское звание.

– И не отпускайте никого. Никого и никуда, – повторил Шелест. – Даже раненых. Доктора я сейчас приведу.

Он перевел взгляд на дежурного по части.

– До моего возвращения караул пусть тоже остается на месте.

Потом обернулся к Игорю:

– Знаешь, где живет Татаринов? Идем за ним.

Стоило лишь немного отдалиться от берега, как Игоря вновь охватила тревога. На пустынной дорожке, ведущей к дому Татаринова, не было ни души, но это ровным счетом ничего не значило. Смерть могла подстерегать в темноте, за углом соседнего дома или ближайшим кустом. Сейчас пистолет в руке Шелеста уже не казался Игорю бессмысленной перестраховкой. Он и сам не отказался бы от оружия.

Шелеста одолевали не менее тревожные мысли.

– Надо было забрать у дежурного по части фонарь, – раздраженно заметил он, вглядываясь в темноту перед собой.

Игорь молча кивнул. Фонарь бы сейчас им точно не помешал. Он попытался приободрить контрразведчика.

– Мы почти пришли. Вон дом Татаринова.

Шелест замедлил шаг, настороженно разглядывая показавшееся в темноте одноэтажное строение.

– А света в окнах нет. Крепко же спит ваш доктор.

Игорь пожал плечами. В общежитии офицеров-инструкторов, еще до нападений монстра, электричество подавали только до полуночи. Однако в то, что Татаринов не слышал поднявшуюся на берегу стрельбу, действительно верилось с трудом.

Когда подошли к дому, Шелест сразу поднялся на крыльцо и громко забарабанил рукояткой пистолета в дверь.

– Доктор, открывайте! У нас ЧП! Я за вами! Вы слышите меня, доктор?!

Ни звука в ответ. Шелест опустил пистолет и подергал за ручку, но дверь была заперта. Тогда он наклонился и стал изучать замок.

– Ни черта не вижу. Взгляни: есть в двери ключ или нет.

Игорь сорвал сухую травинку и, сменив у двери Шелеста, вставил ее в замочную скважину. Травинка проходила свободно, не встречая преграды. Он покачал головой.

– Ключа нет.

Шелест нахмурился, потом подошел к окну и толкнул оконную раму. Она открылась легко. Майор ухватился руками за подоконник, слегка подпрыгнул и до половины втиснулся в окно.

– Пусто, – объявил он через несколько секунд. – Даже кровать не разобрана.

У Игоря екнуло сердце.

– Внутри все в порядке?

– Не считая разложенных где попало книг и бутылки на письменном столе, да.

– Где же он?

Шелест спрыгнул обратно.

– Вот и я хотел бы это знать.

– Может, в санчасти? – неуверенно предположил Игорь.

– В три часа ночи?!

Действительно, предположение прозвучало нелепо, но другого у Игоря не было.

– Ладно, проверим санчасть, – согласился Шелест. Очевидно, ему тоже не пришло в голову ничего другого.

Игорь не решался строить догадки о том, куда исчез Татаринов. Шелест, напротив, о чем-то сосредоточенно думал. Поэтому до санчасти шли молча. Но в конце пути майор не выдержал и спросил:

– Скажи, а что говорил доктор о коллективных действиях этих… существ?

Вопрос прозвучал неожиданно. Игорь даже не сразу сообразил, каких существ Шелест имеет в виду.

– Татаринов считает, что конечная цель монстра – это полный контроль над человеческим разумом. По его словам, монстр ищет средство подчинить себе волю людей, чтобы превратить нас в зомби, в подконтрольный ему рой общественных насекомых. Жуткая теория, хотя насчет управляемого роя он явно преувеличивает.

– Как знать, – задумчиво ответил Шелест. – Последние двое безумцев действовали на редкость слаженно и синхронно. Так, словно… – он сделал паузу, – это был один организм.

Игорь застыл на месте, словно налетел на невидимую преграду. Слова Шелеста набатом звучали в его мозгу. Один организм… Нет! Не может быть! Их было двое. Двое хищников, которые напали на солдата одновременно, как… один организм.

– Несомненно одно: сила ментального воздействия у монстра значительно возросла, – продолжал рассуждать Шелест. – Если, конечно, сегодняшнее ЧП на берегу результат нападения одного, а не нескольких существ.

Услышав последние слова, Игорь сорвался с места и в два прыжка догнал его.

– Ты думаешь, их было больше?

Шелест вздохнул.

– Я только привожу факты. Прежде чем делать выводы, хотелось бы переговорить с доктором.

Впереди наконец показалась санчасть. В отличие от дома Татаринова, там, в одном из окон, горел свет.

– Если я не ошибаюсь, это кабинет доктора? – уточнил Шелест.

– Он самый, – облегченно выдохнул Игорь и поспешил вперед, но Шелест придержал его за руку.

– Свет какой-то странный.

Игорь присмотрелся к мерцающему в окне свету.

– Керосиновая лампа. Видимо, электричества нет.

Он высвободил руку, но контрразведчик больше не пытался его удерживать. Вдвоем они поднялись на крыльцо, Игорь толкнул незапертую дверь, и они вошли внутрь. В коридоре санчасти было еще темнее, чем снаружи, но Шелест щелкнул нашаренным на стене выключателем, и под потолком зажглись ртутные лампы. Игорь изумленно взглянул на контрразведчика, после чего громко крикнул в глубину коридора.

– Шура!

Татаринов не отозвался. Шелест с пистолетом на изготовку выступил вперед. Похоже, молчание военврача его не удивило.

– Ты думаешь… – начал Игорь, но Шелест остановил его, приложив палец к губам.

Подняв пистолет на уровень глаз, он осторожно двинулся вперед. У двери процедурного кабинета, где Татаринов проводил вскрытие, Шелест остановился и долго прислушивался, но внутрь не вошел. Игорь так и не понял, чем вызвана такая предосторожность, но спрашивать об этом не стал. Однако, когда Шелест так же остановился у кабинета Татаринова, не выдержал и сам распахнул дверь.

Он был внутри. В первый момент Игорь решил, что Татаринов просто дремлет, сидя за рабочим столом. Его голова свесилась набок, словно у спящего. Вот только кожа отчего-то приобрела восковой цвет и глаза… остались открыты.

– Шура! Очнись!

Игорь бросился к нему и принялся трясти Татаринова за плечи. Голова военврача раскачивалась в разные стороны, словно на шарнирах, но глаза, губы и все лицо оставались неподвижными.

– Шура!!! – снова закричал Игорь, уже понимая, что Татаринов никогда и ничего не ответит.

Шелест, видимо, сразу понял, что Татаринову уже не помочь, и даже не пытался вернуть доктора к жизни. Вместо этого он внимательно осмотрел стол, понюхал лежащий там шприц, потом взял в руки какую-то бумажку.

Вне себя от гнева, Игорь повернулся к нему:

– Кто это сделал?! Кто его убил?! Это не безумцы! Тогда кто?!

– Он сам.

– Сам?!

Шелест едва заметно кивнул.

– Самоубийство. – Он протянул записку, на которой размашистым почерком Татаринова было написано всего два слова: «Надоело ждать».

– Как же так? – растерянно пробормотал Игорь. То, что Татаринов, тот самый Шура Татаринов, который собирался поступать в аспирантуру, защищать диссертацию, с которым он еще совсем недавно пил коньяк, мог покончить с собой, просто не укладывалось в голове.

– Выходит, доктор не сомневался в своей теории, если предпочел такую смерть, – горестно прокомментировал Шелест.

Игорь указал на одиноко лежащий шприц.

– Что он себе вколол?

– Воздух. Обычный воздух. – Шелест забрал у него предсмертную записку Татаринова, по сути, диагноз, поставленный самому себе, и, сложив пополам, спрятал в карман. – Пойдем отсюда. Здесь нам больше нечего делать.

– Мы что, так его и оставим? – растерялся Игорь.

– Нет, заберем с собой! – рассердился Шелест. – Там, на берегу, – он кивнул головой в сторону темного окна, – два десятка людей, и их психофизическое состояние меня волнует гораздо больше, чем оплакивание самоубийцы-доктора!

– Зря ты так, – проронил Игорь, потом подошел к Татаринову и закрыл ему веки. – Он был моим другом. Мы должны отнести его в морг.

– Потом отнесем, когда будем уверены, что на берегу все спокойно. А сейчас поторопись.

Игорь еще раз взглянул на Татаринова, на лежащий на столе шприц, посредством которого военврач свел счеты с жизнью, потом задул керосиновую лампу и вслед за Шелестом вышел из кабинета.

3

Мысли путались и роились в голове, словно неуправляемый рой. Опять рой! Игорь механически шагал за Шелестом, но продолжал думать о самоубийстве Татаринова. Зачем? Почему? «Надоело ждать». Чего ждать? Неужели он был так уверен, что монстр уничтожит всех жителей военного городка, истребит до последнего человека? Игорь вспомнил, что, когда прикоснулся к телу военврача, оно было совсем холодным. Значит, он покончил с собой задолго до того, как монстр напал на наблюдающих за озером дозорных. Так или иначе Татаринов стал еще одной жертвой. Сколько их уже всего? Игорь вдруг поймал себя на мысли, что не знает, сколько человек погибло в результате ночного нападения монстра. Они с Шелестом слишком быстро ушли с берега и не успели это выяснить.

– Игорь, с тобой все в порядке?! Да у тебя кровь на руке! Ты ранен?!

Зоя! Откуда она здесь?!

Игорь схватил девушку за плечи.

– Что ты здесь делаешь? Я же велел тебе оставаться в комнате.

– Мне было очень страшно. Стрельба, крики, а я там совсем одна. Вот мы с Константином Львовичем и решили выяснить, в чем дело.

– И Петровский здесь?

Зоя кивнула.

– Он пошел к вашему командиру, узнать, не нужна ли какая-нибудь помощь.

Игорь поискал взглядом Добровольского. Заметил его в группе офицеров, к которой как раз направлялся Шелест. Петровского рядом не было. Он взял Зою за руку.

– Здесь опасно находиться. Идем. Я отведу тебя в общежитие.

– Нет, только не туда! Там никого нет! Я боюсь! Не оставляй меня. Ну, пожалуйста, – взмолилась Зоя.

Игорь понял: если он будет упорствовать, она сейчас расплачется.

Неожиданно появился Шелест. Кивнул Зое вместо приветствия, после чего взял Игоря под локоть.

– На два слова.

Оставлять Зою не хотелось. Но, взглянув контрразведчику в лицо, Игорь понял: то, что Шелест собирается сообщить ему, ей лучше не знать. Он отошел на несколько шагов и встал так, чтобы держать девушку в поле зрения.

– У нас проблемы, – приглушенным голосом произнес Шелест. – Пропали двое дозорных. Нет ни среди убитых, ни среди живых. Ты понимаешь, что это значит?

– Еще одна пара безумцев?

Майор не ответил. Но молчание само по себе было красноречивее ответа.

– Сколько погибших? – спросил у него Игорь.

– Семеро, вместе с тремя психами. Повезло, что они не успели добраться до оружия.

– Один из дозорных на моих глазах бросился в озеро и исчез под водой, – вспомнил Игорь, но его слова отнюдь не успокоили Шелеста.

Контрразведчик отрицательно покачал головой.

– Те трое психов тоже побывали в воде.

– Да, еще по дороге мне попался бежавший навстречу боец! Я направил его в штаб, к дежурному.

Шелест настороженно нахмурился.

– В штабе никто не появлялся. Когда ты его встретил?

– Незадолго до твоего появления, – неуверенно ответил Игорь. – По идее, ты сам должен был встретить его.

Шелест нахмурился еще больше.

– Обоих солдат необходимо найти, и как можно скорее.

– С тем, кого я видел, все в порядке, – попытался успокоить контрразведчика Игорь. – Он нормальный. Я разговаривал с ним.

– Нормальный? – переспросил Шелест. – Ну-ка, пойдем.

Вслед за ним Игорь подошел к толпящимся на берегу дозорным. То ли оттого, что бойцы снова сбились в кучу и затравленно озирались вокруг, то ли оттого, что обступившие их караульные держали автоматы наперевес, дозорные больше походили на военнопленных, чем на солдат срочной службы. Шелест остановился в десяти метрах от них, ближе подходить не стал, включил фонарь, видимо, позаимствованный у кого-то из дежурных офицеров, и направил его в лицо одному из дозорных. Тот испуганно вскрикнул, закрыл лицо руками и задрожал, как поднятый из ледяной воды водолаз.

Шелест опустил фонарь.

– У остальных такая же реакция. По-твоему, они нормальные?

Такая же реакция… Игорь смотрел, как напуганный светом бывший наблюдатель протискивается в центр безликой солдатской массы – так выбившаяся из сил после медосбора пчела через узкий леток заползает в улей, – и не знал, что сказать. К счастью, подошедший к ним Добровольский избавил его от необходимости отвечать на вопрос Шелеста.

– Личный состав построен на плацу, – приглушенным голосом сообщил каперанг.

Контрразведчик удовлетворенно кивнул:

– Хорошо. Объявите людям о начале учений и начинайте погрузку. К утру на базе не должно остаться ни одного человека, включая семьи офицеров.

– До утра никак не успеть, товарищ майор, – виновато пробормотал Добровольский. – У нас в автопарке и машин столько нет, чтобы всех сразу вывезти. Придется не менее трех ходок сделать.

– Сколько вам потребуется времени?

– Восемь часов, – немедленно ответил каперанг. Видимо, он уже думал над этим вопросом.

– Семь. – Шелест взглянул на часы. – К десяти часам здесь не должно быть никого, кроме тех, кто остается со мной.

– Ясно. – Добровольский понимающе кивнул. – Тогда я пришлю к вам Ермакова… Командир водолазного бота, – пояснил он в ответ на недоуменный взгляд Шелеста.

– Не сейчас. Сообщите ему перед самой отправкой.

– Понимаю. – Добровольский снова кивнул, хотя выражение его лица скорее говорило об обратном.

Еще большее недоумение их разговор вызвал у Игоря. Внеплановые учения? Тогда почему он об этом не знает? По идее, в случае получения такого приказа Добровольский должен был ему первому сообщить об этом, как исполняющему обязанности начальника боевой подготовки. Скорее учения просто предлог. Тем более что срочный отъезд личного состава, да еще с семьями, больше походил на поспешную эвакуацию.

– Ты остаешься со мной, – предвосхищая вопросы Игоря, сказал Шелест, когда Добровольский отправился выполнять его распоряжения. – Скоро сюда прибудет специальная команда для уничтожения монстра. К этому моменту на базе не должно быть посторонних.

– Специальная команда? – переспросил Игорь. – Откуда?

– Из Москвы.

– Так ты все-таки разговаривал с Москвой?

Шелест не ответил, увидев приближающихся Зою и Петровского. Обогнав профессора, Зоя выступила вперед.

– Игорь, Константин Львович только что разговаривал с вашим командиром! Тот заявил, что мы должны немедленно уезжать. Что происходит? Я не хочу никуда ехать без тебя!

Даже в темноте Игорь видел, как раскраснелось ее лицо. Зоя была поразительно прекрасна в своем гневе. У Игоря защемило сердце, когда он представил, что больше никогда не увидит ее. Он многое хотел бы ей сказать, но только наедине. А Шелест и Петровский, как назло, стояли рядом.

Он все-таки взял девушку за руку.

– Успокойся. Так надо.

Но Зоя не желала успокаиваться, а что сказать еще, Игорь не знал. Он даже не знал, куда Добровольский собирается перевезти личный состав и офицерские семьи.

– А вас, Зоя Дмитриевна, я как раз хочу попросить остаться, – неожиданно сказал Шелест. – Необходимо провести дополнительные биохимические анализы, а вы зарекомендовали себя как весьма квалифицированный специалист.

Игорь готов был поклясться, что все слова о дополнительных анализах – просто предлог, который Шелест только что придумал. Что исследовать, если тело шамана окончательно истлело, а единственный врач покончил с собой?

Зато Петровский отнесся к объяснению совершенно серьезно.

– Если так стоит вопрос, то я тоже хотел бы остаться, – с достоинством произнес он. – Мой долг ученого…

Что хотел сказать Петровский о своем долге, никто не услышал, потому что Шелест перебил его:

– У вас, профессор, более ответственная и важная задача. По части уже ползут слухи об обитающем в Мертвом озере мистическом чудовище, лишающем людей рассудка и заставляющем убивать друг друга. Боюсь, что события этой ночи только подстегнут их. Может возникнуть паника. И только вы с присущим вам красноречием сможете развенчать появившиеся слухи. Поэтому я прошу вас переговорить с бойцами и, опираясь на научные факты, объяснить причину происходящих явлений. Как вы это сделали на нашем недавнем импровизированном совещании. Майор Захаров все организует. Вам нужно только прочитать небольшую лекцию и ответить на вопросы. Договорились?

– Раз надо так надо. – Петровский пожал протянутую Шелестом руку. – А как же Зоя?

– А Зоя Дмитриевна через несколько дней к вам присоединится.

У Петровского, похоже, были еще вопросы. Но Шелест взял его под локоть и повел за собой в сторону общежития офицеров-инструкторов.

– Константин Львович, позже мы с вами обстоятельно обо всем поговорим, а сейчас, пожалуйста, поторопитесь. У нас мало времени… – донесся из темноты его удаляющийся голос.

Игорь и Зоя остались вдвоем, если не считать полутора десятков бывших наблюдателей, которых бдительно стерегли вооруженные караульные. Правда, если специально не приглядываться, не подходить к линии оцепления, то можно и не заметить, что с солдатами не все в порядке, что они больше похожи на живых мертвецов, чем на людей. Зоя и не приглядывалась. Она во все глаза смотрела на Игоря.

– Скажи мне, что случилось?

– Татаринов умер, – неожиданно для себя ответил он.

– Как?!

– Покончил с собой.

Зоя всплеснула руками и закрыла ладонями открывшийся в немом крике рот.

4

В девять пятьдесят последняя машина покинула часть – каперанг Добровольский на десять минут перекрыл отпущенный ему временной норматив. Игорь с Шелестом стояли у КПП, когда грузовик с последними солдатами и впопыхах набросанным в кузов походным снаряжением выехал через ворота. Игорь прежде не представлял себе, как выглядит покинутый военный городок после поспешной эвакуации всего гарнизона, теперь он увидел это воочию. Развороченные скатами большегрузных вездеходов клумбы – «виноваты, товарищ командир, не заметили в темноте», обрывки бумаги на подъездных дорожках, косо висящая на одной петле (вторая вырвана вместе с шурупами) дверь солдатской казармы, какие-то ящики у вещевого склада, которые не успели загрузить в машину или просто бросили второпях. На берегу картина разрушений выглядела еще страшнее. Торчащие из воды сваи бывшей пристани, часть которых расщеплена взрывом до основания. Если покопаться в песке, можно наверняка найти обломки разбитых взрывом досок, которые ударная волна разметала по всему берегу. У ограждения из колючей проволоки, отделяющего береговой полигон от жилого городка, отбуксированный туда и брошенный у забора черный остов сгоревшего санитарного «уазика». Если не знать, что здесь произошло в действительности, можно подумать, что на берегу прошел ожесточенный бой. Да это и был самый настоящий бой, без всякого преувеличения. Семь трупов, семь тел погибших минувшей ночью бойцов, лежащих на земле там, где их настигла смерть, – неопровержимое тому подтверждение.

Захаров предлагал Шелесту убрать трупы, даже вызвался лично возглавить похоронную команду, но Шелест не разрешил тратить на это отпущенное на сборы время, объявив замполиту, что тела уберут и захоронят те, кто останется в части. Таких десять человек: сам Шелест, Игорь, командир водолазного бота мичман Ермаков с шестью своими матросами и Зоя. Когда Шелест предложил Зое остаться, Игорь в первый момент испытал облегчение, Зоя так просто обрадовалась. Но по мере того, как часть покидали машины с солдатами, офицерами и их семьями, его облегчение сменилось тревогой. И сейчас, глядя на опустевший военный городок, по которому ветер гонял обрывки промасленной бумаги, Игорь отнюдь не был уверен, что правильно поступил, разрешив Зое остаться. И зачем только она понадобилась Шелесту? Ведь не из-за того, черт возьми, что ему захотелось видеть рядом свою бывшую любовницу!

– Скажи, зачем ты предложил Зое остаться?

Шелест удивленно вскинул брови:

– А ты не догадываешься? Она последняя, кому известно о монстре. – Встретив недоуменный взгляд Игоря, он пояснил свою мысль: – Доподлинно о существовании в Мертвом озере некоего враждебного организма знаем только ты, я и Зоя. Все остальные лишь пересказывают слухи и сплетни, о которых я говорил Петровскому.

– При чем тут это? – растерялся Игорь. Однако контрразведчик остался невозмутим.

– Пока монстр не уничтожен, я не могу допустить, чтобы носитель столь важной информации находился вне моего контроля.

Игорь понял: они говорят на разных языках, поэтому не понимают друг друга.

– Но ведь здесь опасно!

– Опасно, – легко согласился Шелест. – Но ведь ты сумеешь ее защитить. Во всяком случае, Зоя на это рассчитывает.

Он дружески похлопал Игоря по плечу и даже сумел изобразить некое подобие улыбки.

– Не переживай. Так или иначе скоро все это закончится.

– Когда прибудет твоя спецкоманда?

– Пока не знаю. Я еще не получил ответ из Москвы.

Не получил ответ?! Игорь изумленно вытаращил глаза и, кажется, даже открыл рот от удивления.

– Тогда зачем это все? Зачем ты торопил Добровольского с эвакуацией?

Этот вопрос неожиданно вывел из себя Шелеста. Контрразведчик буквально взорвался:

– Ты хочешь, чтобы то, что произошло сегодня ночью на берегу, повторилось снова?! Тебе мало озверевших психов, разрывающих людей на части и жрущих их, словно котлеты?! Парочка их до сих пор бродит где-то в округе. Еще неизвестно, что станет с остальными дозорными. Не превратятся ли все они в таких же людоедов.

– Их полтора десятка человек, – напомнил Игорь.

– Вот именно! А без эвакуации гарнизона уже завтра их могло стать вдвое, втрое, а то и в десять раз больше!

– Да, но как быть с теми, кто уже… болен? – В последний момент Игорь заменил определение «безумен» более нейтральным. – Вдруг они в самом деле начнут превращаться в…

Он не договорил, но Шелест прекрасно все понял.

– А как, по-твоему, с ними в таком случае придется поступить?

Контрразведчик остро глянул в глаза Игорю. Он не собирался смягчать ситуацию и хотел, чтобы Игорь это понял.

– Я приказал Добровольскому разместить всех дозорных в полевом лагере отдельно от остальных солдат гарнизона и содержать под усиленной вооруженной охраной… Ладно, чего загадывать наперед. Будем надеяться, что с ними все обойдется.

Шелест вставил в рот сигарету и чиркнул зажигалкой. «Руки, поднятые на уровень лица и прикрывающие рот, – жест, выдающий ложь», – вспомнил Игорь пример из курса оперативной психологии. Это значит, что сам Шелест не верит в то, что говорит. «Но и знать наверняка он тоже не может!» – сказал Игорь самому себе. Однако на душе от этого легче не стало.

5

Зоя ждала на скамейке возле штаба. Игорь увидел ее еще издалека, когда возвращался с Шелестом от ворот КПП. Там же собралась вся команда водолазного бота. Все, кто остался на базе после эвакуации гарнизона. Общая тревога заставляла людей держаться вместе. Тревога была написана на лицах матросов, которые вместо веселой болтовни с симпатичной девушкой угрюмо молчали.

Мичман Ермаков хмуро покосился на Шелеста.

– Какие будут распоряжения, товарищ майор?

По какой-то причине Ермаков невзлюбил контрразведчика. Шелест сделал вид, что не заметил неприязни в голосе мичмана. Скорее всего, ему было безразлично, как Ермаков к нему относится.

– Перед нами стоит очень ответственная и важная задача, – обращаясь сразу ко всем присутствующим, объявил Шелест. В этот момент он чем-то напомнил Игорю Захарова. Практически любой разговор замполит начинал именно этими словами. Но стоило Шелесту продолжить, как это впечатление тут же исчезло. – В первую очередь мы должны разыскать двух дозорных, которые, поддавшись панике, минувшей ночью покинули свой пост и сейчас скрываются где-то на территории части. Эти люди не в себе. Возможно, они даже попытаются напасть на вас. Поэтому во время поисков следует соблюдать максимальную осторожность.

Игорь не верил, что пропавшие солдаты превратились в таких же безумцев-людоедов, как другие жертвы подводного монстра. Но если Шелест все-таки прав, безоружным матросам с ними не справиться. Ни за что не справиться!

– Нужно выдать людям оружие, – шепнул он на ухо контрразведчику.

Шелест задумался, но только на мгновение.

– Поиски будем вести двумя группами по четыре человека. Первую возглавляет старший лейтенант Мамаев, вторую мичман Ермаков. Старшим групп получить табельное оружие. Вопросы ко мне есть?

Игорь был почти уверен, что Ермаков непременно захочет что-нибудь уточнить. Однако мичман промолчал, зато подал голос старшина явно последнего года службы, выделяющийся среди всей команды своими отросшими огненно-рыжими волосами.

– Так, может, они давно сбежали из части, чего зря искать?

Игорь не помнил ни одного случая самоволок. Бежать с базы было попросту некуда – кругом тайга, а до ближайшего жилья почти тридцать километров. Однако безумцы руководствуются совершенно иной логикой. Да и есть ли у них хоть какая-то логика, кроме единственного желания убивать?

– Закономерный вопрос. – Шелест пытливо взглянул на рыжеволосого старшину. – Тем не менее нам придется осмотреть территорию части, а также все жилые и хозяйственные постройки, чтобы убедиться в этом. Еще вопросы?

Больше вопросов не оказалось. Шелест утвердительно кивнул.

– Раз задача ясна, пять минут на сборы. Через пять минут приступаем… Мамаев, выдайте мичману Ермакову оружие.

В сопровождении Ермакова Игорь направился к штабу, где в оружейной комнате хранилось табельное оружие офицеров, прапорщиков и мичманов, но у дверей его окликнула Зоя.

– А мне что делать?

Игорь остановился. Действительно! Шелест, видимо, забыл о ней. Да и он сам тоже хорош! Но не оставлять же Зою одну.

Он вернулся к контрразведчику.

– Мы не можем отправиться на поиски все вместе. Кто-то должен остаться с Зоей.

Тот отрицательно покачал головой.

– Она пойдет с нами. Так будет надежнее.

– С нами?! – опешил Игорь, но уже в следующую секунду понял, что Шелест прав. Так действительно будет надежнее. Во всяком случае, безопаснее для Зои.

6

Следующим зданием после казармы была столовая. Зоя хорошо помнила ее – сюда они каждый день приходили с Константином Львовичем, а еще раньше с Мариной, когда та была жива. В столовой просторный обеденный зал. Окна выходят на восток и на запад, поэтому в зале всегда светло, даже вечером. Часть столов поставлена в ряд, вплотную друг к другу – за ними едят солдаты, за теми, что стоят отдельно, – офицеры. К обеденному залу примыкает кухня. Зоя несколько раз видела армейских поваров в белых халатах, надетых поверх военной формы. За кухней, наверное, расположен продуктовый склад – должны же повара где-то хранить продукты. Итого: три помещения. Да еще наверняка какая-нибудь подсобка. Сколько же времени их будут осматривать? Обследование казармы заняло почти час! Зоя так и не поняла, что можно было там так долго делать. Хотя Игорь очень внимателен и не пропустит ни одного укромного уголка, где можно спрятаться. Перед казармой он обошел все высаженные вдоль фасада деревца и даже заглянул под скамейки, хотя сразу было видно, что там никого нет.

Поиски проходили бы гораздо быстрее, если бы Шелест тоже участвовал в них. Но он всякий раз остается снаружи, даже не подходит к осматриваемому зданию, пока оттуда не выйдут Игорь и все до одного матросы со своим командиром. После того как здание осмотрено, Игорь закрывает двери на ключ (у него есть ключи от всех строений), а Шелест их опечатывает, то есть обвязывает дверные ручки или петли замка суровой ниткой, которую прилепляет к дощечке комочком пластилина, и затем уже ставит сверху оттиск своей печати. Делает вид, что руководит поисками. Хотя на самом деле он смертельно боится. Поэтому и не подходит к осматриваемому зданию, поэтому все время держит руку на рукоятке пистолета и не спускает глаз с дверей и окон. Правда, и Игорь, прежде чем войти внутрь, тоже всегда вынимает свой пистолет из кобуры. У него большой черный пистолет с коричневой рукояткой. Зоя никогда не видела таких даже в кино, но Игорь очень ловко с ним обращается.

Вот и сейчас, достав пистолет, Игорь приближается к столовой. За ним идут мичман и шестеро матросов. Шелест, как всегда, остановился в десяти шагах напротив входа. Самое неприятное, что Зое тоже приходится торчать рядом с ним. Уж лучше бы она осматривала здания вместе с остальными – хоть какой-то толк. Но Игорь сразу сказал, что она останется под охраной Шелеста. Да и к тому, что она будет участвовать в поисках пропавших солдат, он отнесся очень неохотно. Кажется, он вообще больше не рад, что она осталась в части, а не уехала вместе с остальными. Зоя с обидой взглянула на Игоря. Зачем он так? Зачем отталкивает ее? Что она ему сделала? Или не может простить, что до него она была с Шелестом? Зоя вздохнула. Теперь, что бы ни случилось, Шелест или воспоминания о нем будут всегда стоять между ними.

Тот, кто был виновен в охлаждении их отношений, рядом – только руку протяни, и пристально следит за окнами, мимо которых проходит Игорь. Губы плотно сжаты, пальцы поглаживают торчащую из открытой кобуры рукоятку пистолета. На пистолете Шелеста черная рукоятка. Зою это не удивляет – под стать его натуре. Интересно, о чем он сейчас думает? Опять замышляет какую-нибудь гадость? Хотя нет. Сейчас он обеспокоен только одним – как ему уцелеть, если из окна столовой выпрыгнет жаждущий крови хищник-убийца.

Стоило Зое только так подумать, как Игорь внезапно остановился возле одного из окон обеденного зала – видимо, заметил за стеклом что-то подозрительное. Шелест сразу напрягся, даже задышал по-другому. Его пальцы цепко обхватили рукоятку пистолета. Зоя почувствовала, что ее сердце готово выскочить из груди. Она перевела взгляд на Игоря. О, нет! Только не это! Игорь подошел к окну и, загородившись ладонями от света, прижался лицом к стеклу. Зоя зажмурилась. Но за мгновение до того, как ее веки сомкнулись, оконное стекло разлетелось вдребезги. Оттуда вылетели две черных узловатых руки, обхватили Игоря за голову, оторвали его от земли и молниеносно втащили в выбитое окно. «Нет!» – в ужасе закричала Зоя и открыла глаза.

Игорь по-прежнему стоял у окна, стекло было совершенно целым, а Шелест пристально наблюдал за ним, обхватив рукоятку пистолета. У Зои отлегло от сердца. Значит, и разбившееся стекло, и уродливые черные руки, больше похожие на суставчатые паучьи лапы, – все это ей только привиделось. Кажется, и кричала она тоже мысленно, так как ни Шелест, ни матросы не обернулись на крик. И все-таки, все-таки галлюцинация была поразительно реальной, словно все, что она увидела, происходило в действительности. Она даже почувствовала идущий из разбитого окна смрадный запах разложения. Да, она… Зоя принюхалась… она и сейчас его чувствует. Вот так и сходят с ума. К счастью, Игорь рассмотрел за стеклом все, что ему было нужно, и пошел дальше. Шелест облегченно выдохнул и убрал руку с пистолета. И это железный Шелест. Значит, не только у нее одной сдают нервы.

Игорь дошел до конца фасада и скрылся за углом столовой. Следом за ним за угол завернули матросы и их командир. У Зои снова стало тревожно на душе. Не только оттого, что Игорь пропал из вида, но еще и оттого, что они остались с Шелестом вдвоем. Шелест – не Игорь, и собственная жизнь ему гораздо дороже бывшей любовницы. Нет никаких сомнений, что он будет делать в случае реальной опасности. Зоя оборвала себя. О чем она думает?! Если кто сейчас и рискует, так это Игорь и те, кто вместе с ним ищут притаившихся где-то опасных безумцев. Игорь как раз вышел с другой стороны столовой. Почему-то его сопровождали только трое матросов.

Игорь как будто прочитал ее мысли.

– Я поставил Ермакова у черного входа, а его парней под окна, – обращаясь к Шелесту, сказал он. – Мы проверим внутри.

Он извлек свой пистолет и направился к дверям столовой. Матросы последовали за ним.

– Что это за пистолет? – спросила у Шелеста Зоя.

Он не сразу понял, о чем она спрашивает, но затем все-таки ответил:

– «АПС», двадцатизарядный автоматический пистолет Стечкина.

– Двадцатизарядный?! – переспросила она.

Вместо ответа Шелест снисходительно усмехнулся, из чего следовало, что его пистолет гораздо лучше. Ну, еще бы! Он всегда выбирал для себя все самое лучшее.

А Игорь с матросами уже вошел в столовую. Двери они оставили открытыми, но со своего места Зоя все равно не могла разобрать, что происходит внутри. Она нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

– Не суетись. – Ну, конечно! Шелест будет не Шелест, если не сделает ей замечание. Хотя сам напряжен не меньше. Вон как сжал губы, и пот на виске. А попробовал бы, как Игорь, войти внутрь.

Мысли сейчас же переключились на Игоря. Где он сейчас, что осматривает: зал или уже кухню? Зоя прислушалась, но из столовой не доносилось ни звука. Вернее, это она ничего не слышала, потому что остановилась слишком далеко. Но стоило шагнуть вперед, как Шелест тут же схватил ее за руку.

– Стой на месте.

– Да, что… – начала Зоя и не договорила.

Из столовой донесся глухой лязг, затем металлический звон, как будто ударили в колокол, и все оборвалось. Зоя рванулась к дверям, но тщетно. Шелест держал ее крепко – не вырвешься.

– Игорь!!! – изо всех сил закричала она.

Молчание.

Зоя обернулась к Шелесту.

– Там что-то случилось! Им нужна помощь!

С таким же успехом она могла обращаться к роботу или к дереву. Шелест даже не пошевелился. Зоя готова была броситься на него с кулаками и, наверное, бросилась бы, если бы в дверях столовой не показался рыжий матрос из тех, что сопровождали Игоря.

– Виноват, товарищ майор! – крикнул он. – Это я кастрюлю на плите зацепил.

О боже! Какая-то кастрюля, а она вообразила себе невесть что. Зоя хотела извиниться перед Шелестом за свою невыдержанность, но его более чем странная реакция заставила ее забыть об этом. Повернувшись к матросу боком, так, чтобы тот не заметил его оружия, Шелест медленно вытянул пистолет из кобуры.

– Все осмотрели? – громко спросил он. Зоя вдруг почувствовала, что он в любой момент готов выстрелить.

– Товарищ старший лейтенант сейчас заканчивает.

– Возвращайтесь назад.

– Есть. – Матрос исчез в дверях.

Снова потянулись минуты ожидания. Несколько раз Зоя оборачивалась к Шелесту, но заговорить с ним так и не решилась. Он стоял в прежней позе, держа пистолет у бедра, и не сводил глаз со входных дверей. Сколько можно туда смотреть? Зоя отвела взгляд в сторону и сразу увидела Игоря. Видимо, он прошел через черный вход, поэтому появился не из дверей, а из-за угла. Вместе с ним шли трое матросов, включая рыжего, который уронил кастрюлю, чем так напугал всех.

– Внутри чисто, – объявил Игорь. Он запер на ключ входные двери столовой и, подойдя к Шелесту, спросил: – Может быть, их действительно нет в части?

– Скоро узнаем, – неопределенно ответил Шелест и вынул из кармана сложенный несколько раз план военного городка, где отмечал осмотренные строения.

Ни энтузиазма, ни удовлетворения Зоя в его голосе не услышала.

7

Матросы недовольно бурчали за спиной Игоря. Они элементарно устали. Наверное, за все время службы им еще не приходилось столько ходить за один день. На водолазном боте много не нагуляешь. Шестнадцать метров от носа до кормы – вот и вся прогулка. Ермаков тоже устал, хотя и не высказывал своего недовольства вслух. Но толку от помощников было немного. Игорь уже давно это понял, поэтому полагался исключительно на самого себя. Особенно после того, как рыжий детина, предлагавший вообще отказаться от поисков, по неосторожности опрокинул в столовой огромный металлический чан и тот с грохотом покатился по полу, пока не врезался в посудный шкаф. Сам виновник случившегося отнесся к этому как к досадной оплошности. В то время как Игорю она наверняка стоила не одной сотни сгоревших нервных клеток. Самое обидное, что неуклюжий старшина даже не подозревал, насколько ему повезло. Окажись на месте Игоря Шелест с его поспешной реакцией, рыжий бы уже лежал на полу с дыркой во лбу.

Сейчас он шагал сзади, засунув руки в карманы, и недовольно сопел. Да и остальные матросы держались не лучше. Один то и дело зевал, другой о чем-то переговаривался со своим соседом, еще двое, не особенно скрываясь, смолили дешевые сигареты. И никто, ни один человек, даже не смотрел по сторонам! Они, конечно, слышали о безумцах. Но слышать и видеть собственными глазами – совсем не одно и то же. Они не отдавали себе отчета, насколько опасны порожденные подводным монстром люди-оборотни, и относились к поискам как к бесполезной трате времени и сил.

– А теперь куда, товарищ старший лейтенант? – спросил рыжий. Видимо, обратиться к Шелесту напрямую он не решался.

Впереди уже показалась пилорама – следующий объект на маршруте поиска. Достаточно было просто поднять голову, чтобы увидеть, куда они направляются.

– На пилораму, что ли? – Рыжий, видимо, все-таки оторвал глаза от земли. – Да чего там осматривать: груду досок да пару станков?

Отчасти он был прав. Единственным законченным строением на пилораме был небольшой ангар, похожий на сарай, с одним распилочным и двумя деревообрабатывающими станками, да еще навес, под который складывали готовые доски. Причем, насколько помнил Игорь, в последние дни, а то и недели на пилораме никто не работал. Значит, она должна быть закрыта.

Так и оказалось. На воротах ангара висел большой амбарный замок. Игорь на всякий случай подергал его, хотя и без этого было видно, что замок закрыт. Окна в ангаре отсутствовали, так что попасть внутрь можно было разве что через крышу. Игорь осмотрелся вокруг: ничего похожего на лестницу. Хотя, возможно, безумцам она и не понадобилась. С их нечеловеческими способностями они вполне могли запрыгнуть на крышу. Отыскав в связке, состоящей более чем из дюжины ключей, нужный, Игорь отпер замок и вошел в ангар. Бетонный пол пилорамы был сплошь усыпан мелкими древесными опилками, на которых отпечатывались любые следы. Но других отпечатков, кроме следов собственных ног, Игорь не увидел. Он все-таки обошел станки, заглянул в угол, где лежали обрезки досок и ворох снятой стружки (ведра два, не больше), и вышел наружу. Шелест уже ждал его у ворот.

– Чисто?

Игорь кивнул – похоже, контрразведчик не сомневался в таком результате. Он снова закрыл на замок ворота, и Шелест ловко навесил на них приготовленную печать. Напоследок Игорь заглянул под навес, где прежде лежали доски. Сейчас там осталось лишь несколько нераспиленных бревен. Спрятаться под ними смогла бы разве что кошка.

Можно было возвращаться. Матросы давно уже собрались на протоптанной к пилораме тропинке, косясь оттуда на командиров, которым вечно неймется. Игорь усмехнулся, вспомнив, как сам служил срочную. Внезапно увиденное, вернее, то, на что он только сейчас обратил внимание, заставило его забыть про усмешку. Тропинка не заканчивалась у ворот пилорамы, она вела дальше, за угол ангара! Это было вдвойне странно, потому что дальше находился лишь забор из колючей проволоки, а за ним тайга. Игорь обошел ангар и устыдился собственной недогадливости. Тропинка вела к куче прелых, слежавшихся опилок. Помимо опила, работники пилорамы сваливали сюда древесную стружку, щепу и обрезки, остающиеся после распила досок. Он уже хотел повернуть обратно, но что-то заставило его задержаться возле кучи. Что-то в ней было не то, что-то странное. Она как будто… дышала, как «дышит» поднимающееся на дрожжах тесто. Игорь застыл на месте, не веря собственным глазам. Вот верхний слой опилок приподнялся и осыпался вниз. Так осыпается песок по склону бархана, когда в пустыне дует ветер. Но сейчас Игорь не чувствовал ни малейшего дуновения ветра. В следующую секунду он обнаружил себя с пистолетом в руке, нацеленным на ворох шевелящегося опила. Наработанные годами рефлексы опередили сознание. Но куда стрелять, если цель не определена, да и в кого?

Поборов страх, Игорь приблизился к куче и начал разгребать носком ботинка верхний слой опила. Стружки рассыпались на удивление легко, словно их уже кто-то ворошил. Внезапно нога Игоря провалилась вглубь, и он наступил на что-то плотное и подвижное. Оно подалось навстречу. Стружка и опил взметнулись вверх, и из кучи вынырнул облепленный ими боец в грязном обмундировании и с перекошенным от страха бледным лицом. Всклокоченные волосы, лицо и даже губы солдата, словно тальк, покрывала древесная труха. И все-таки Игорь узнал его. Это был тот самый боец, которого он встретил минувшей ночью на пути к берегу.

– Ты? – растерянно пробормотал Игорь.

В ответ солдат выкрикнул что-то нечленораздельное, оттолкнул его и бросился к огибающей пилораму тропинке.

– Стой! Да остановись же!

Игорь рванулся следом за солдатом. Но тот уже исчез за углом ангара, и почти сразу оттуда раздались выстрелы: один, второй, третий… Завернув за угол, Игорь успел увидеть, как стреляет Шелест, как стоящая рядом с ним Зоя зажимает руками уши и что-то кричит, а прятавшийся в куче опила солдат кубарем катится по земле. Он перевернулся несколько раз и замер на боку, откинув в сторону правую руку. Шелест опустил пистолет, Зоя отняла руки от ушей и перестала кричать, и только солдат остался лежать неподвижно. Игорь подбежал к раненому, но ему осталось лишь убедиться, что помощь солдату уже не нужна. В его правом боку зияла дыра размером с горло трехлитровой банки, и оттуда толчками выплескивалась алая кровь. Она смешивалась с облепившими форму опилками и, загустев, стекала на землю.

Подошел Шелест и остановился рядом, глядя на застреленного солдата.

– Мертв? – Никакого сожаления в его голосе Игорь не услышал.

– Как видишь! – зло сказал он и, не удержавшись, добавил: – Он не был безумен, только напуган. Он ни на кого не нападал, лишь пытался сбежать. А ты застрелил его.

На лице Шелеста не дрогнул ни один мускул.

– Мы не знаем этого наверняка, – сказал он, потом присел на корточки, со знанием дела осмотрел рану и заглянул солдату в лицо.

– Ты убил нормального человека!

– Нормального? – переспросил Шелест. – Где ты его нашел? В выгребной яме! Вряд ли такого человека можно считать нормальным.

– Он был напуган, – повторил Игорь, но Шелест его уже не слушал.

– Внимание всем! – объявил он, поднявшись с колен. – Это был первый сбежавший дозорный, но еще нужно найти второго.

«Это без меня», – хотел сказать Игорь, но, встретившись взглядом с Зоей, промолчал.

8

С наступлением сумерек Шелест распорядился прекратить поиски, хотя второго пропавшего дозорного так и не нашли. К этому времени Зоя уже едва держалась на ногах, да и остальные тоже. Несколько матросов уселись прямо на землю, когда Шелест разрешил всем передохнуть. Зоя их отлично понимала. С каким бы удовольствием она сама вытянулась на кровати в общежитии. И тут ее будто током ударило. Тунгус! Она не гуляла со псом со вчерашнего вечера, и он, бедный, уже почти целые сутки сидит в комнате один взаперти!

Зоя окликнула Игоря:

– Мы совсем забыли про Тунгуса. Я сегодня даже не гуляла с ним.

– Точно!

По виду Игоря Зоя поняла, что он тоже забыл о собаке. Она уже хотела бежать в общежитие, но Игорь остановил ее.

– Подожди. Нужно сообщить Шелесту, – с явной неохотой проговорил он.

После того как Шелест застрелил прятавшегося на пилораме солдата, Игорь не разговаривал с ним, хотя сам Шелест этого демонстративно не замечал. Да и никто не замечал, кроме Зои, сразу почувствовавшей перемену в настроении Игоря.

– Товарищ майор, разрешите отлучиться? – по-военному обратился к Шелесту Игорь. Раньше он так с ним никогда не говорил. – Мне нужно выгулять и накормить собаку.

Шелест вновь сделал вид, что между ними ничего не произошло.

– Сколько вам понадобится времени?

– Тридцать минут.

Шелест взглянул на часы.

– Хорошо. Через тридцать минут жду вас в штабе.

– Идем. – Игорь взял Зою за руку.

Она прошла с ним несколько шагов и, улучив момент, украдкой оглянулась назад. Шелест продолжал внимательно смотреть им вслед. Зое стало не по себе от его холодного пристального взгляда. Она сейчас же отвернулась и, несмотря на одолевающую ее усталость, быстро зашагала вперед…

Тунгус с радостным лаем бросился навстречу, как только Игорь открыл входную дверь. Он прыгал вокруг, стараясь поставить лапы на грудь и лизнуть в лицо. Как Зоя ни загораживалась руками, несколько раз ему это удалось. Самое обидное, что с Игорем Тунгус не позволял себе такого нахальства, видимо, чувствовал в нем мужскую силу. Но сейчас Зоя не могла сердиться на пса. Она обняла его за шею и прижалась щекой к собачьей морде.

– Бедный песик. Все про тебя забыли.

Тунгус танцевал на месте, колотил ее по ногам хвостом и нетерпеливо скулил. Видимо, у него уже не было сил терпеть. На всякий случай Зоя быстро осмотрела пол комнаты: не справил ли пес где-нибудь малую нужду. Но Тунгус оказался молодцом и терпеливо перенес все лишения до прихода хозяев. За такую стойкость он безусловно заслужил поощрения в виде какого-нибудь лакомства. Вот только лакомства-то как раз и не было. Может быть, у Игоря что-нибудь найдется. Зоя сняла с вешалки поводок и надела на пса ошейник.

– Ну все, мы пошли гулять. А ты пока приготовь Тунгусу что-нибудь вкусненькое! – крикнула она Игорю из прихожей, но не успела закончить фразу, как Игорь оказался рядом.

– Я с тобой.

– Да не нужно. Я и одна прекрасно справлюсь, тем более что Тунгус меня слушается, – попробовала протестовать Зоя.

Игорь даже не стал спорить с нею. Он вышел следом, плотно прикрыл входную дверь и, уже оказавшись на улице, сказал:

– Так мне будет спокойнее.

После этих слов Зое стало неуютно.

– Ты думаешь, тот второй солдат, которого вы искали, может на нас напасть?

Игорь не ответил, но Зоя заметила, что он передвинул кобуру из-за спины на бедро, чтобы удобнее было дотянуться до пистолета. Значит, ее опасения не напрасны. И что бы ни говорил Игорь про застреленного Шелестом солдата, никто не знает наверняка, был он по-настоящему безумен или нет.

Она так отвлеклась, что едва не упала, когда Тунгус, рванув на газон, резко натянул поводок. Хорошо, что Игорь был начеку и успел поддержать ее за руку.

– Спасибо.

Тунгус, подняв лапу, уже вовсю поливал росшее на газоне хилое деревце, так что можно было ослабить поводок. Зоя подняла глаза. Красный диск заходящего солнца на западе уже коснулся верхушек могучих сибирских елей, отчего они окрасились в багровый цвет. Наверное, это было очень красиво. Но сейчас багровые кроны деревьев вызывали не восхищение окружающей природой, а безответный страх. Словно Зоя вдруг оказалась в воображаемом мире Данте или Сальвадора Дали. Вместо лесной чащи, освещенной лучами заходящего солнца, она вдруг увидела кровь. Кровь, стекающую по еловым лапам и тяжелыми каплями срывающуюся с игл. Не с тех ломких и душистых иголок, которые покрывают ветви хвойных деревьев, а со страшных шипов – длинных и острых, как клинки средневековых стилетов.

Зоя поежилась, прогоняя кошмарное видение.

– Как здесь быстро темнеет.

– В пустыне и тропиках еще быстрее, – ответил Игорь и как-то странно посмотрел на нее. – Ты что, замерзла?

– Нет. С чего ты взял?

– А что рука такая холодная?

Зоя пожала плечами и, чтобы сменить тему (не рассказывать же Игорю про собственные галлюцинации), спросила:

– Ты был там?

– Где? – Он сделал вид, что не понял вопроса.

– В тропиках.

– Приходилось.

– Плавал на корабле в дальнем походе? – решила показать свою осведомленность Зоя.

Игорь неопределенно кивнул:

– Вроде того.

Тунгус, сделавший свои собачьи дела, снова натянул поводок. Собака – не человек, она не может гулять, стоя на месте. К тому же после целого дня, проведенного взаперти, Тунгусу хотелось побегать. Вот только рывок оказался слишком резким. Зоя болезненно поморщилась. Заметив это, Игорь забрал у нее поводок и надел себе на запястье.

– Как ты с ним раньше гуляла?

– А вот как-то гуляла, – улыбнулась Зоя. – Пойдем, я покажу тебе его любимую полянку.

Игорь нахмурился.

– Нам лучше не выходить из части.

– А мы и не будем. Это недалеко, возле спортгородка. Пойдем.

Они вышли на ведущую к спортгородку тропинку. Но Тунгус не хотел идти по тропинке и постоянно отбегал в стороны. Дважды его поводок обвивался вокруг Зоиных ног, и Игорю приходилось распутывать его. В конце концов ему это надоело, и он намотал поводок на руку, так что Тунгусу поневоле пришлось идти рядом. Зое стало жалко собаку.

– Отпусти. Ему же хочется побегать, – попросила она.

– Я и не держу его, – удивился Игорь и показал Зое свободно свисающий с руки поводок.

Действительно, Тунгус вдруг повел себя довольно странно: прижался к ногам Игоря, навострил уши и опустил хвост.

– Думаю, нам лучше повернуть назад, – заметил Игорь. – Мы слишком близко от берега.

Зоя взглянула в сторону озера. Слишком близко? О чем он говорит? Да они каждый день здесь гуляют.

– Зоя, куда ты? Остановись!

Остановиться? Что за глупости? Тогда она не сможет рассмотреть это.

Появившееся над водой чудесное видение завораживало и притягивало одновременно. Сгустившаяся тьма чуть было не поглотила его, но оно вспыхнуло еще ярче. А свет, который оно испускало, переливался всеми красками радуги. Никогда прежде Зоя не видела ничего подобного. Ее усталость разом исчезла, тело стало легким и невесомым и буквально воспарило над землей. Подхваченная невидимыми волнами, Зоя поплыла вперед, навстречу переливающемуся свету. Кто-то чужой попытался ей помешать и даже протянул к ней костлявые руки. Но Зоя не испугалась. Она чувствовала: пока впереди горит свет, с ней ничего не случится. Когда чужие пальцы попытались схватить ее за локоть, она без труда сбросила их. Потом черный комок лохматой шерсти прыгнул на нее из темноты. Зоя оттолкнула его ногой. Комок с воем отлетел в сторону и исчез. А искрящийся свет становился все ярче. Он проникал внутрь, под кожу, согревая не только снаружи, но и изнутри. Скоро должно было наступить полное блаженство.

9

– Зоя, куда ты? Остановись!

Она не остановилась. Даже не обернулась. И вдруг побежала. Побежала, не разбирая дороги, и не к спортгородку, а прямо к воде. Игорь попытался силой остановить ее, но не сумел. Зоя просто дернула плечом, и его пальцы соскользнули с ее руки. При этом Игорь обжег себе ладонь. Рука девушки оказалась нестерпимо горячей, как извлеченная из печи кочерга. Игорь рванулся за ней, но вдруг с ужасом обнаружил, что едва переставляет ноги. Прибрежный песок стал жидким, будто кипящая смола, жидким и таким же горячим. Ноги вязли в нем, словно в потоке расплавленной лавы. К тому же от жара начали плавиться подошвы ботинок. Скоро должен был вспыхнуть весь берег. Вода уже горела голубым пламенем ацетиленовой горелки. И Зоя бежала прямо в огонь!

«Нет!» – попытался крикнуть Игорь, но едва открыл рот, как ворвавшийся внутрь поток раскаленного воздуха опалил ему горло и едва не сжег легкие. Стало невероятно трудно дышать. Каждый вдох отдавался в груди нестерпимой болью. Но раскаленный воздух не наполнял легкие. От недостатка кислорода закружилась голова. Игорь понял, что сейчас упадет, и тогда его точно засосет растекающаяся по берегу горящая лава. Уже теряя сознание, он увидел, как наперерез Зое бросился Тунгус, но она ударила собаку ногой. Пнула с такой силой, что пес отлетел на несколько метров, упал и с воем покатился по песку. Правда, он сейчас же вскочил (почему-то расплавленный песок не жег ему лапы) и бросился к Игорю. «Прости, приятель, – мысленно пробормотал он. – И… прощай». Окружающий мир мутнел и расплывался перед глазами. И вскоре уже все исчезло из вида, кроме бушующего на поверхности озера голубого пламени…

– Ай!

Резкая боль в лодыжке. В следующую секунду Игорь понял, что слышит собственный голос. Он открыл глаза и увидел, что Тунгус остервенело вцепился ему в ногу. Песок снова стал твердым. Он больше не плавился под ногами, озеро не пылало, а Зоя… Зоя была уже в каких-нибудь десяти метрах от воды. А перед ней из озера поднимались расходящиеся веером иглы, на концах которых, подобно огням святого Эльма, попеременно вспыхивали пульсирующие голубые искры.

И вновь рефлекс опередил сознание. Рука, словно сама собой, выхватила из кобуры пистолет. Стоило Игорю шевельнуться, как Тунгус отпустил его ногу. Молодец пес! Совмещенная с целиком мушка уже легла на одну из центральных игл. Одним движением Игорь сдвинул переводчик в положение автоматического огня и нажал на спуск.

Вечернюю тишину разорвала длинная очередь. Большинство пуль прошли сквозь частокол из остроконечных игл. Но некоторые (Игорь в этом не сомневался) нашли свои цели. Иглы вспыхнули, все разом. На мгновение Игорю показалось, что из воды в небо ударили голубые молнии. Вспыхнули и пропали. И только бесформенное светящееся пятно стремительно пронеслось под водой от берега в глубину. Едва оно растаяло в темноте, как Зоя на бегу споткнулась. Она остановилась, подняла руку, словно хотела вытереть со лба пот, но не донесла ее до лица, покачнулась и ничком упала на песок…

У штаба никого не было, хотя Шелест или кто-нибудь из команды Ермакова должен был услышать выстрелы. Игорь ударом ноги распахнул входную дверь и ворвался внутрь. Тунгус не успел забежать вместе с ним – тяжелая дверь захлопнулась перед его носом. Пес ударился в дверь всем своим весом, но не сумел открыть и отчаянно заскулил. Он тоже переживал за свою новую хозяйку и не хотел оставлять ее. Именно Зоя взяла на себя все заботы о нем: кормила, выводила гулять, в то время как Игоря постоянно не было рядом. По большому счету, она и была настоящей хозяйкой Тунгуса. Была… Она так и не пришла в себя ни когда Игорь на берегу пытался привести ее в чувство, делая искусственное дыхание, ни потом, когда он нес ее к штабу. Тунгус бежал рядом с ним, тычась носом в свисающие Зоины волосы, и жалобно скулил. Вряд ли он понимал, что только что спас их обоих от верной смерти, но по-своему, по-собачьи хотел, чтобы его хозяйка снова вернулась к нему. Вот только Игорь совсем не был в этом уверен.

– Где Шелест?! – крикнул он Ермакову, выглянувшему из окна дежурной части.

– Ушел к себе, а меня оставил здесь у телефонов. – Ермаков указал на пульт ответственного дежурного. – А что сл…

– Аптечку, быстро! – перебил его Игорь, оглядываясь вокруг.

Но в вестибюле не было ничего, куда можно было бы положить Зою, даже стульев. Игорь вспомнил про дежурку. В примыкающей к ней комнате отдыха имелись два топчана, где по очереди спали дежурный по части и его помощник. Игорь бросился к двери и едва не столкнулся с вышедшим из коридора Шелестом. Увидев его с Зоей на руках, майор изменился в лице.

– В чем дело?!

– Монстр, – коротко ответил Игорь. Изложение подробностей требовало времени, а сейчас нужно было спасать Зою, пока еще не поздно.

Кое-как Игорю удалось открыть дверь. Шелест – разиня – даже не догадался помочь! Ермаков в дежурке бестолково озирался по сторонам в поисках аптечки.

– В ящике, на стене! – крикнул ему Игорь, а сам распахнул дверь в комнату отдыха.

По своей неосторожности он неловко повернулся и ударил Зою плечом о косяк, когда заходил внутрь. Ударил сильно, но она даже не шевельнулась. У Игоря сжалось сердце. Полное бесчувствие! Как бы он хотел, чтобы она сейчас вскрикнула от боли. Вскрикнула и открыла глаза. Но этого не произошло.

Игорь уложил девушку на топчан. Ее лицо было белее мела, но Зоя была жива. В шейной артерии прощупывался слабый пульс.

– Мичман! Где вы там?!

Сколько можно искать аптечку? Игорь обернулся, но вместо Ермакова увидел в дверях Шелеста и черный зрачок пистолета, смотрящий ему в лицо.

– Сдай оружие, – приказал майор.

– Ты что, спятил?

– Я в полном порядке, – совершенно спокойно ответил Шелест. – Поэтому я предлагаю тебе добровольно сдать пистолет. Просто достань его из кобуры и положи на пол.

Игорь начал понимать. Шелест подозревает, что после новой встречи с монстром он может превратиться в такого же убийцу-людоеда, как все прочие порожденные монстром безумцы, вот и хочет обезопасить себя на этот случай. Но неужели Шелест не видит, что он абсолютно вменяем?

– Послушай, я совершенно нормален и не собираюсь ни на кого нападать… – начал Игорь, но Шелест перебил его:

– Мы теряем время. Достань свой пистолет и положи на пол.

– Черт с тобой! – Игорь взялся за пистолет.

– Медленно.

Тон, каким это было произнесено, не оставлял сомнения, что контрразведчик может выстрелить. В ответ на любое резкое движение он, не задумываясь, нажмет на спуск.

– На! – большим и указательным пальцем Игорь вытянул тяжелый «стечкин» из кобуры и положил его на пол. – Доволен?! Кстати, он не заряжен. Я выпустил по этой твари весь магазин.

– Теперь подтолкни ногой ко мне. Только осторожно.

Игорь выполнил очередной приказ. Не опуская своего пистолета, Шелест присел, нашарил левой рукой «стечкин», поднял его и засунул себе под ремень.

– Теперь рассказывай.

– Ты что, не видишь: Зоя без сознания?! – взорвался Игорь. – Если ей сейчас не помочь, она может умереть!

– Что с ней случилось? – Шелест как будто не слышал его. Оружие он так и не опустил. Игорь видел, что ствол «гюрзы» контролирует каждое его движение.

– Мы гуляли по берегу с собакой. Внезапно Зоя бросилась к воде. Я попытался остановить ее, но она вырвалась. Из воды появились длинные иглы, около метра длиной, мерцающие голубым светом. Я открыл по ним огонь. Иглы ярко вспыхнули и исчезли, только под водой промелькнуло светящееся пятно. А Зоя потеряла сознание. Это все.

– Зачем вы отправились на берег?

– Черт возьми! Да здесь везде берег! Справа тайга, слева озеро, а между ними берег! Ты и дальше будешь меня пытать или дашь наконец заняться Зоей?!

Шелест, видимо, понял, что большего ему сейчас не добиться.

– Мичман, окажите помощь пострадавшей, – не оборачиваясь, приказал он.

– Да тут только нашатырь, – отозвался невидимый Ермаков.

– Передайте Мамаеву.

С опаской поглядывая на пистолет в руке Шелеста, Ермаков вошел в комнату отдыха и протянул Игорю пузырек с ваткой.

– Я уже смочил, – пробормотал он.

Действительно, ватка была холодной и мокрой. Игорь поднес ее лицу Зои, поводил перед носом, приподнял голову – никакого эффекта! «Кома. Это кома», – понял он. Руки задрожали, смоченная нашатырным спиртом ватка упала на пол.

– Мичман, посмотрите в аптечке кофеин.

Игорь не сразу узнал голос Шелеста, но сейчас это и не имело значения. Кофеин! Ну, конечно! Как он сам не догадался?! Кофеин в ампулах, для поднятия давления. Если даже его нет в аптечке, то в санчасти он должен быть.

Но кофеин нашелся. Перебрав имеющиеся лекарства, Ермаков протянул Игорю упаковку ампул и запаянный в целлофан одноразовый шприц. Подавляющее большинство гражданских врачей и медсестер таких шприцев даже не видели. Игорь зубами сорвал со шприца упаковку, потом отломил стеклянный кончик ампулы и наполнил шприц ее содержимым. Кофеин вводится подкожно, значит, колоть можно куда угодно. Игорь оттянул Зое ворот футболки и ввел иглу под кожу в обнажившееся плечо. Ну же, родная, очнись!

Сначала он не заметил никаких изменений. Потом ему стало казаться, что лицо девушки слегка порозовело, по крайней мере, стало не таким бледным. Потом у нее задрожали губы, а еще через несколько секунд Зоя открыла глаза. Спазм перехватил Игорю горло. Он смотрел на девушку и не мог ничего сказать. А она смотрела на него и тоже молчала. Потом приподнялась на локте, обвела взглядом комнату и удивленно спросила:

– Что случилось? Где мы?

– В штабе, – через силу выдавил Игорь. – Все в порядке. Он уплыл.

– Кто?

Теперь удивился Игорь.

– Монстр. Ты что, ничего не помнишь?

– Мы повели Тунгуса гулять, – начала вспоминать Зоя. – А потом, потом… – Она наморщила лоб и виновато посмотрела на Игоря. – Не помню. А как я здесь оказалась?

– Ты потеряла сознание, и я принес тебя сюда.

– Правда? – Брови Зои изумленно взлетели вверх. – Ой, а это что? – Она увидела в руках Игоря шприц и опасливо отодвинулась.

– Лекарство. Пришлось сделать тебе укол. – Он поспешно опустил руку. – Как ты сейчас себя чувствуешь?

Зоя пожала плечами.

– Нормально. Только очень устала и хочется есть.

Неудивительно после целого дня интенсивных поисков! Игорь и сам ощущал острый голод. А аппетит, как известно, признак выздоровления. Он повернулся к Шелесту:

– Здесь есть какая-нибудь еда?

– Конечно. Сейчас распоряжусь. – Шелест шагнул к двери, пряча за спиной пистолет.

Игорь презрительно усмехнулся. Перестраховщик! Хорошо хоть догадался не грозить оружием Зое. Вслед за майором вышел Ермаков. Игорь с Зоей остались вдвоем, но уже через секунду его окликнул Шелест:

– Игорь, на пару слов. А вам, Зоя Дмитриевна, пока лучше полежать.

Зоя как раз порывалась встать, но Игорь уложил ее обратно на топчан.

– Лежи и набирайся сил.

Он подмигнул девушке, потом поднялся с топчана и вышел в дежурку, вертя в руках злополучный шприц.

– Что ты хотел сказать?

Однако Шелест не торопился отвечать. Оттеснив Игоря, он снова заглянул в комнату отдыха и спросил.

– Зоя Дмитриевна, вы, как биолог, конечно, знаете, что такое карантин?

– Конечно. – Зоя удивленно кивнула.

– В таком случае вы поймете, что это вынужденная мера предосторожности.

Не успел Игорь опомниться, как Шелест захлопнул дверь и запер ее на ключ.

– Ты что, рехнулся?! – Вне себя от гнева, Игорь схватил контрразведчика за ворот и рывком развернул к себе. – Отопри сейчас же!

То, что Шелест старше его по званию, что он является следователем военной контрразведки и фактически командует оставшимся в части немногочисленным гарнизоном, потеряло всякое значение. Сейчас Игорь видел перед собой только обидчика своей любимой.

– Хочешь объясниться? Изволь. – Шелест сохранил полное самообладание. Возможно, потому, что по-прежнему держал пистолет в руке или попросту не верил, что противник готов применить силу. Во всяком случае, никакого испуга в его глазах Игорь не увидел. Чего нельзя было сказать о Ермакове, который стал осторожно сдвигаться к выходу.

– Может быть, все-таки отпустишь? – спросил контрразведчик.

Игорь убрал руку. Первый порыв прошел. Теперь он уже жалел о своей несдержанности.

– Благодарю. – Шелест наклонил голову, давая понять Игорю, что не придает его эмоциональной выходке большого значения. – Тебя интересует, почему я это сделал? Могу объяснить, если ты еще сам этого не понял. Зоя подверглась ментальному воздействию монстра. Сильному воздействию, поскольку даже потеряла сознание. Как это отразилось на ее психике, ни ты, ни я этого не знаем.

– Зоя в полном порядке! – перебил его Игорь.

Шелест кивнул.

– Я тоже думаю, что, кроме частичной амнезии, этот инцидент не вызовет у нее других неприятных последствий. Однако, как командир, отвечающий за жизни других людей, я просто обязан поместить ее в карантин. Хотя бы до утра.

– Она в порядке! – упрямо повторил Игорь. – И не представляет ни для кого угрозы.

Шелест в ответ лишь развел руками, потом повернулся к закрытой двери и громко сказал:

– Зоя Дмитриевна, ну хоть вы объясните своему приятелю, что такое карантин и для чего он нужен. А то, я боюсь, он начнет ломать дверь.

– Игорь, не беспокойся за меня, – откликнулась Зоя. – Так действительно будет лучше для всех.

Игорь хмуро взглянул в глаза Шелесту. Майор знал, к какому аргументу ему следует прибегнуть.

– Тогда и меня нужно посадить под замок. Я ведь тоже подвергся «воздействию монстра», – процитировал контрразведчика Игорь.

– Думаю, что в твоем случае можно обойтись без этого, – как ни в чем не бывало усмехнулся Шелест, потом наклонился к уху Игоря и доверительно прошептал: – Я только что разговаривал с Москвой. Добро на проведение операции получено. Осталось обсудить кое-какие детали. Пройдем в кабинет, нам нужно поговорить.

После того как Шелест так по-свински обошелся с Зоей, разговаривать с ним у Игоря не было никакого желания. Предлог для отказа долго искать не пришлось.

– Извини. Мне нужно отвести домой собаку.

– Хорошо, – легко согласился Шелест. – Поговорим позже. Я буду ждать в кабинете.

– Не забудь распорядиться насчет ужина для Зои, – напоследок сказал Игорь, прежде чем выйти за дверь.

На крыльце штаба ему на грудь бросился Тунгус. Игорь потрепал пса по загривку.

– Все в порядке, парень. Жива твоя хозяйка. Жива и здорова.

Однако, вспомнив, что Зоя, словно арестованная, сидит под замком, он снова помрачнел. Формально контрразведчик был прав – не придерешься. Но что-то подсказывало Игорю, что Шелест принял решение запереть Зою до утра, руководствуясь отнюдь не заботой о безопасности подчиненных. Он оглянулся на освещенные окна дежурной части. Майор как раз давал какие-то указания Ермакову, и Игорь готов был поспорить, что они напрямую касаются Зои.

10

– В мое отсутствие дверь ни при каких обстоятельствах не открывать. Что бы ни случилось, – инструктировал Шелест Ермакова, пока Зоя ужинала принесенным вестовым сухим пайком.

Банка рыбных консервов, полбуханки черного хлеба да пучок зеленого лука – не бог весть какая еда. Впрочем, ей не привыкать, как-никак почти месяц провела в экспедиции в полевых условиях.

– А если в туалет запросится? – растерянно захлопал глазами Ермаков.

«А если перегрызет тебе горло или оторвет твою глупую башку?» Шелеста так и подмывало сказать это вслух. Может быть, тогда мичман осознал бы степень угрожающей ему опасности. Но Зоя за дверью могла все услышать, поэтому он только повторил:

– Не открывать ни при каких обстоятельствах! А чтобы вам было спокойней, я оставлю ключ у себя. – Он вынул ключ из замочной скважины и положил себе в карман.

– Ну а если ей действительно будет нужно?

Шелест смерил упрямого мичмана с ног до головы пристальным взглядом. Он издевается или на самом деле не понимает?

– Принесите из туалета ведро.

– Какое ведро?

– Из которого пол моют!

Ермаков ушел и через минуту вернулся с ведром и половой тряпкой. Идиот! Шелест вытряхнул тряпку из ведра, потом открыл дверь комнаты отдыха, занес туда ведро и поставил на пол.

– На тот случай, если вам понадобится в туалет.

– Что? – Зоя так и застыла с ложкой у рта.

На какой-то миг Шелесту даже стало жаль ее. Но он быстро справился с этой секундной слабостью.

– Простите, Зоя Дмитриевна, но в условиях карантина вы не можете покидать это помещение. Поэтому все естественные надобности придется справлять здесь же. Еще раз прошу меня извинить.

Он вышел из комнаты и снова запер за собой дверь. К чести Зои, она не стала кричать и спорить. Возможно, поняла, что этим ничего не изменит, а возможно, просто смирилась со своей судьбой.

– Так, – обратился Шелест к Ермакову. – Еда и вода у нее есть. Утром я проверю ее самочувствие. А до этого момента к двери никого не подпускать. Если услышите там какой-либо шум, сразу вызывайте меня.

– А если… – замялся Ермаков, но потом все-таки закончил: – Мамаев захочет ее увидеть?

– Мамаева, как только появится, сразу ко мне, – отрезал Шелест. – Я в кабинете Добровольского.

Мичман хмыкнул в ответ, но ничего не сказал. Впрочем, догадаться, о чем он думает, было нетрудно. «Не успел спровадить командира части, как тут же занял его кабинет», – читалось у Ермакова на лице. Но Шелесту нужна была линия спецсвязи, которая имелась только в этом кабинете, а на то, что думает о нем какой-то мичман, ему было плевать.

В кабинете Шелест первым делом достал из шкафа свой металлический кейс, а из кейса коробку с феномином, открыл ее и сунул под язык круглую таблетку. За последние трое суток он почти не спал, а тот короткий сон, на который урывками удавалось выкраивать время, нельзя было назвать полноценным отдыхом. Поневоле приходилось прибегать к искусственным стимуляторам, хотя Шелест прекрасно понимал, что ничего хорошего здоровью это не сулит. Но, чтобы довести до конца задуманную операцию, требовалась исключительная ясность мысли, а добиться этого можно было только с помощью феномина.

Шелест привык доверять своей интуиции, и сейчас она подсказывала ему: от результатов этой операции зависит его карьера, а возможно, и вся дальнейшая судьба. За время службы в спецотделе военной контрразведки он изучил множество докладов и рапортов о различных аномальных явлениях, наблюдаемых в армии и на флоте. В некоторые части приходилось выезжать самому и на месте допрашивать очевидцев. Их рассказы содержали сведения о встречах с НЛО, о доносящихся неизвестно откуда таинственных звуках, о загадочных изменениях природного ландшафта и других необъяснимых на первый взгляд явлениях. Иногда к рассказам прилагались фотографии, как правило, любительские, реже записанные на магнитную ленту показания приборов. Но ни один из известных случаев контактов с неведомым даже близко не напоминал забайкальский феномен. Ни по продолжительности, ни по своим фатальным последствиям.

Самые драматические из них Шелест помнил почти наизусть. Московский военный округ… Станция ПВО обнаружила воздушную цель, движущуюся в направлении столицы. На перехват цели были подняты истребители с ближайшего аэродрома. Спустя несколько минут пилот одного из них заметил в небе светящийся объект странной формы. Поскольку объект не отвечал ни на какие запросы, командованием было принято решение сбить его. Пилот приблизился к объекту на расстояние эффективного огня и выпустил по нему две ракеты. Сразу после этого связь с самолетом была потеряна. Как стало известно впоследствии, истребитель потерял управление, вошел в штопор и врезался в землю. Причем пилот даже не пытался спасти самолет или катапультироваться. Скорее всего, на тот момент он уже был мертв или находился в бессознательном состоянии. Неопознанный объект, который пытался сбить погибший летчик, пропал с экранов радаров, однако никаких других обломков, кроме фрагментов разбившегося истребителя, на земле найдено не было.

Уральский военный округ… При проведении учебного пуска баллистической ракеты шахтного базирования в районе стартовой площадки наблюдалась целая группа ярко светящихся шаров, перемещающихся в небе по замысловатым извилистым траекториям. После выхода ракеты из шахты сразу несколько шаров устремились к ней. При столкновении с ними произошел взрыв первой ступени ракеты, после чего она рухнула на землю. В результате разлива горящего ракетного топлива погибли трое солдат срочной службы из выставленного оцепления.

Северный флот… Во время морских учений в Баренцевом море пилоты разведывательно-ударного самолета морской авиации заметили в небе неопознанный летающий объект, который вначале приняли за натовский самолет-разведчик, о чем и доложили командованию. Однако при сближении с объектом оба пилота увидели, что он имеет плоскую дискообразную форму и менее всего напоминает самолет. Какое-то время объект двигался параллельным курсом. Внезапно он практически мгновенно изменил направление на противоположное, выполнив маневр атаки, после чего на недостижимой для существующих летательных аппаратов скорости скрылся за горизонтом. На атакованном НЛО самолете вышли из строя электроприборы и отказали оба двигателя. Дальнейшие попытки запустить их результата не дали. Пилоты вынуждены были катапультироваться. Их поиски, затрудненные штормом в Баренцевом море и плохой видимостью из-за низкого тумана, продолжались более суток. К моменту, когда летчиков наконец обнаружили, оба пилота погибли от переохлаждения…

Отдельную часть свидетельств очевидцев составляли рапорты о встречах с таинственными существами. Для самих участников эти встречи не имели трагических последствий, кроме двух случаев. Первый из них произошел три года назад совсем недалеко отсюда, в Читинской области, на границе с Китаем. Пограничный наряд в составе прапорщика и двух солдат срочной службы столкнулся в лесу с огромным человекообразным существом трехметрового (по свидетельству пограничников) роста. Гуманоид с ног до головы, включая лицо, был покрыт густой длинной шерстью. Все три пограничника, будучи допрошены порознь, показали, что, увидев волосатого гиганта, испытали безотчетный страх. Существо лишь взглянуло на них, заставив оцепенеть на месте, после чего скрылось в чаще леса. По свидетельству очевидцев, они наблюдали гуманоида всего несколько секунд. Однако вместо четырех часов, обычно уходящих на обход маршрута, пограничники отсутствовали почти десять и вернулись на заставу только под вечер, когда уже активно велись поиски пропавшего наряда. Где они находились все это время, пограничники сказать не могли, но утверждали, что не сходили с маршрута. На месте их встречи с человекообразным существом был обнаружен смазанный отпечаток босой ноги, соответствующий 54—56-му размеру. У всех трех пограничников впоследствии отмечалось нарушение сна, учащение пульса и скачкообразное повышение артериального давления, развившееся у прапорщика в ишемическую болезнь сердца, в связи с чем он был комиссован со службы.

Второй случай произошел в прошлом году в Карелии, также во время учений. Разведгруппа десантников в количестве четырех человек: одного офицера и трех солдат-срочников, заброшенная в тыл условного противника, пересекала болото, одну из многочисленных карельских топей, образовавшихся после таяния древнего ледника. Командир группы шел впереди, выбирая дорогу, остальные разведчики за ним след в след. Внезапно замыкающий цепочку боец дико закричал. Обернувшиеся на его крик разведчики увидели, как тело солдата, подняв фонтан брызг, стремительно плывет в сторону, словно кто-то или что-то тащит его за собой. А уже через секунду десантник исчез под водой. По словам остальных разведчиков и их командира, они пытались спасти своего товарища, но так и не нашли в трясине его тело. Офицер военной контрразведки, расследовавший этот случай, сомневался, что разведчики так уж активно искали бойца, как заявили об этом. Однако, что в действительности произошло с пропавшим, вероятно, утонувшим десантником, так и осталось загадкой.

Каждое ЧП, тем более связанное с гибелью военнослужащих, становилось предметом пристальных разбирательств и служебных расследований. Но несчастные случаи в армии и на флоте, тем более во время учений, не так уж редки. При проведении крупномасштабных учений существует даже процент допустимых потерь. Пока количество солдат и офицеров, погибших в результате загадочных и необъяснимых явлений, составляло лишь небольшую часть от числа общих потерь, это не беспокоило ни командование Минобороны, ни руководство военной контрразведки. Но так было до чрезвычайной ситуации на базе подготовки водолазов-разведчиков на озере Мертвом. Из последнего телефонного разговора с начальником отдела полковником Болотовым Шелест понял, что руководство главка придает событиям на Мертвом озере первостепенное значение. Более того, Болотов ясно дал понять, что о забайкальском феномене доложено председателю КГБ. Это значит, что его фамилия находится на слуху у председателя, а успех операции сулит головокружительный карьерный рост. Если все осуществить четко и грамотно, вполне можно рассчитывать на должность заместителя начальника отдела, а потом… Потом видно будет. В конце концов, Болотов не вечен. Главное – не наделать ошибок.

Пока ошибок удалось избежать, за исключением разве что гибели выставленных на берегу дозорных. Но приказ о размещении на берегу поста круглосуточного наблюдения за озером отдал Добровольский, значит, с него и спрос. Ему так и так придется ответить за то, что творилось у него в части. Судьба Добровольского, можно считать, решена – просидит до пенсии в каком-нибудь дальнем гарнизоне. Так что с этой стороны ожидать осложнений не следует. Разве что Мамаев не вылезет с очередным рапортом и не напишет, что подводный монстр напал на дозорных, потому что майор Шелест приказал бомбить глубинными бомбами его гнездо. А Мамаев вполне может так написать. И Ермаков подтвердит, что приказ о бомбометании отдал майор Шелест вопреки возражениям старшего лейтенанта Мамаева, между прочим, исполняющего обязанности начальника боевой подготовки. И в том, что Мамаев на тот момент не исполнял обязанности начбоя, потому что Щербак еще был жив и здоров, никто разбираться не будет. Кстати, после мамаевских откровений взрыв на берегу и гибель Щербака тоже могут поставить в вину руководителю операции. Вот тогда ему точно не стать заместителем Болотова. А можно и вовсе вылететь из центрального аппарата на периферию, в какую-нибудь дыру, вслед за Добровольским.

Шелест встал и несколько раз прошелся по кабинету вдоль длинного стола для совещаний, отбивая пальцами по отполированной поверхности замысловатый ритм. Да, Мамаев – это проблема. С ним не договориться. Он этого попросту не поймет. До него даже не доходит, что своим дурацким рапортом он может сломать чью-то судьбу! И что только Зоя в нем нашла?! Хотя чему удивляться? Герой-спаситель! Уже дважды спасал ее. Если только она не свихнется сегодня ночью.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Мамаев. Легок на помине!

– Наконец-то! – Шелест приветливо махнул рукой. – Заходи.

11

Ермакову не спалось. Но даже если бы его клонило в сон, он ни за что не сомкнул бы глаз. Ходил бы по комнате, вставил в глаза спички, прикусил губу, наконец, но не спал. Уснуть сейчас, после того, что он видел и слышал, чему стал свидетелем, значило погубить себя и остальных. Его команда – все шестеро матросов – спали на принесенных из казармы тюфяках в одном из соседних учебных классов. Хотя в последнем мичман не был уверен. Возможно, они так же, как он, тревожно вслушивались в ночную тишину за стенами штаба. Столичный следователь вот уже второй час совещался с Мамаевым в бывшем кабинете Добровольского. Что-то подсказывало Ермакову, что ни каперанг Добровольский, ни кто-либо другой, покинувший на рассвете военный городок, обратно в часть уже не вернется. Да и москвич вел себя так, словно они, те, кто остался, – последние хозяева городка или, вернее, его последние часовые. Ермаков уже неоднократно задавался вопросом: зачем он со своими матросами понадобился московскому следователю? Ведь не для того же, чтобы похоронить погибших минувшей ночью. Тем более что их тела так и остались на берегу нетронутыми, как и тело застреленного позже солдата. И не похоже, что майор вообще собирается заниматься их погребением. Единственно возможный ответ напрашивался сам собой. Раз особист оставил в своем распоряжении всю команду водолазного бота, значит, он собирается снова использовать судно. Возможно, именно это майор сейчас и обсуждает с Мамаевым. Если так, скоро и он все узнает. Уж лучше хоть какая-то ясность, чем эта пугающая неизвестность.

Не вставая с вращающегося кресла дежурного по части, Ермаков обернулся к окну. Но за стеклом было темно – хоть глаз выколи. Чтобы хоть что-нибудь разглядеть, пришлось бы погасить в дежурке свет, а мичман ни за что не согласился бы сейчас оказаться в темноте. Ермаков никогда не считал себя трусом, да и другим не давал поводов усомниться в этом. Год назад в Татарском проливе в шестибалльный шторм он разыскал севшую на мель самоходную баржу, а потом, когда шторм немного утих, снял со своими матросами ее экипаж. Тогда они запросто могли погибнуть, разбившись о подводные скалы. В отличие от громоздкой и неповоротливой баржи, их спасательное суденышко волны разметали бы в щепки. Несмотря на риск, Ермаков пошел к обреченной барже и спас ее матросов, которые уже отчаялись когда-нибудь увидеть берег и своих родных. Но опасность погибнуть во время шторма была понятной и хорошо знакомой морякам, а Ермаков знал, что ему нужно делать как командиру спасательного судна, чтобы избежать гибели.

Сейчас все было по-другому. Ермаков чувствовал опасность, но не представлял, откуда ее ждать. В одном он не сомневался – за стенами штаба происходит что-то ужасное. И он оказался один на один с этим ужасом, если не считать девушки, запертой в комнате отдыха, девушки, которую нужно стеречь, охранять? Ермаков так и не понял, в качестве кого оставил его здесь московский следователь, зато знал совершенно точно, что ему не хочется подходить к запертой двери и тем более – открывать ее. Впрочем, он бы и не смог это сделать – следователь унес ключ с собой. Москвич тоже боялся этой девушки. Не так, как подкаблучник-муж боится ревнивой жены, а скорее как сапер, проделывающий проход в минном поле. Ермаков понял это, когда заметил, что майор старается не приближаться к задержанной, а разговаривая с ней, держит руку возле пистолета. В другой раз он счел бы такое поведение следователя паранойей, но только не сегодня.

Мичман расстегнул кобуру и вынул свой пистолет, который утром вручил ему Мамаев, прежде чем они отправились на поиски пропавших дозорных. Скорее это была облава на людей, закончившаяся убийством одного из них, если только… Если только застреленного солдата можно было назвать человеком. У Ермакова до сих пор стояла перед глазами облепленная гниющей стружкой фигура, от которой исходил отвратительный запах, и перекошенное, нечеловеческое лицо мертвеца. Возможно, вопреки мнению Мамаева, москвич правильно поступил, застрелив его.

Ермаков передернул затвор, дослал в ствол патрон и поставил пистолет на предохранитель – так надежнее. С оружием в руках он чувствовал себя более уверенно. Если бы еще знать, откуда исходит угроза, или хотя бы представлять ее. Он все-таки встал с кресла и направился к забранному решеткой окну, выходящему на строевой плац, за которым тянулся невидимый в темноте пустынный берег. Проходя мимо запертой комнаты отдыха, Ермаков остановился и прислушался, но из-за двери не доносилось ни звука. Спит она, что ли? Или… Воображение мичмана живо нарисовало жуткую картину превращения запертой девушки в отвратительное ужасное существо со щупальцами вместо рук и ног. Наверное, так выглядели мифические сирены, заманивающие своими голосами и обманчиво прекрасными лицами на рифы несчастных моряков. Вот только, если следователь прав, эта сирена не будет распевать сладкоголосых песен. Она выломает, к черту, хлипкую деревянную дверь и разорвет своего стража на части, а затем проделает то же самое со всеми остальными.

Мичман попятился от двери, но, прежде чем вернуться на место, покосился на окно. Там, кажется, стало светлее. Хотя до рассвета было еще далеко. Видимо, взошла луна, осветив берег призрачным голубоватым светом. Ермаков поднял глаза к небу, но луны не увидел, только мерцающие в недостижимой вышине звезды. А берег по-прежнему светился. Причем Ермаков не смог разобрать, откуда исходит призрачный свет. Он приблизил лицо к стеклу, чтобы определить источник таинственного света. Но свечение исчезло так же внезапно, как появилось. Снаружи вновь была непроглядная мгла. Мичман уже хотел отойти от окна, даже сделал шаг в сторону, когда темноту за стеклом разорвала голубая молния, на мгновение осветившая воду и прибрежный песок. Ермаков непроизвольно втянул голову в плечи, приготовившись услышать раскат грома. Но гром не грянул. Вместо этого в темноте вспыхнула вторая молния. Искрящейся дугой она протянулась от берега к штабу, прямо к окну, за которым стоял загипнотизированный необычайными зарницами мичман, и взорвалась у него перед глазами ослепительно-ярким пламенем.

12

Когда Зоя открыла глаза, в комнату из-за плотно завешанного плащ-палаткой окна пробивался слабый свет. Значит, за окном уже рассвело. Она взглянула на свои наручные часики – подарок родителей к окончанию школы, точнее, к началу вступительных экзаменов. Часики были простенькие, одни из самых дешевых, продававшихся тогда в магазинах, но шли исправно, поэтому Зоя и взяла их в экспедицию. Правда, сейчас часы оказались бесполезными. Накануне она забыла их завести, и ночью, пока она спала, часы остановились.

Как странно. После пережитого накануне нападения подводного чудовища, которое Зоя совершенно не помнила, она была уверена, что не заснет, и вот все-таки уснула. Видимо, такова защитная реакция организма на пережитый стресс. Зоя совершенно не представляла, сколько сейчас времени. Похоже, еще рано, раз ее до сих пор не выпустили на свободу. Она усмехнулась. А ведь это Шелест решил проучить ее, заперев здесь на ночь. Столь жалкая попытка наказать ее за отсутствие внимания к его персоне выглядела просто смешно. Она еще раз осмотрела свою темницу. В принципе неплохая камера: тепло, сухо. По-своему даже уютно. Разве что света не хватает. Она встала с топчана, подошла к окну, отогнула угол плащ-палатки и сразу зажмурилась от режущего глаза яркого солнца. Ого! Оказывается, уже совсем не раннее утро. Почему же ее не освобождают? Зоя вернулась к запертой двери и постучала, подождала несколько секунд, потом постучала снова.

– Эй! Доброе утро! Меня кто-нибудь слышит?

Ни звука в ответ. Странно. Куда же все подевались? А ведь она ясно слышала из-за двери, как Шелест приказал мичману, кажется, его фамилия Ермаков, оставаться на месте и стеречь ее.

– Товарищ мичман, вы слышите меня? Ответьте!

Но Ермаков молчал. Если Шелест рассчитывал таким образом напугать ее, то он добился своего. Зоя почувствовала, что близка к панике.

– Может быть, Шелест запретил вам со мной разговаривать, тогда скажите что-нибудь или хотя бы кашляните, чтобы я знала, что вы здесь. – Она уже не просила, она умоляла. Но и эта мольба осталась без ответа.

Там, за дверью, никого нет! Зоя поняла это со всей ясностью. А что, если никого нет во всем штабе? Что, если она осталась последним живым человеком во всей части? Эта мысль была самой ужасной.

– Эй! Кто-нибудь, отзовитесь! – Зоя в отчаянии заколотила кулаками в дверь и остановилась, только когда увидела кровь на содранной коже.

Одна! Совершенно одна!.. Зубы застучали, как при сильном морозе, а потом и все тело начала бить нервная дрожь. Ко всему прочему Зоя ощутила острый позыв к мочеиспусканию. «Любезно» предоставленным Шелестом ведром она так и не воспользовалась, рассчитывая, что утром сможет посетить нормальный туалет. Но сейчас было не до удобств. Зоя отыскала ведро, поставила его в угол, спустила трусы и брюки и присела на корточки. Тугая струя ударила в стенку ведра. А если сейчас кто-нибудь войдет? – промелькнула в голове глупая мысль. Господи! Да пусть входит! Игорь, Шелест, этот Ермаков, да кто угодно, лишь бы только она не осталась одна!

Никто не вошел. Зоя прислушалась, надеясь услышать за запертой дверью мужские голоса или хотя бы звуки шагов. Несколько секунд она сидела неподвижно, но ничего не услышала. Действуя скорее механически, чем осознанно, Зоя встала, промокнула промежность носовым платком и заправилась. Ей вдруг стало ужасно жалко себя, жалко до слез. Неужели ей суждено провести здесь остаток своих дней? Переданный Шелестом графин воды, из которого она накануне отпила половину, меньше половины банки минтая в томатном соусе да обкусанная горбушка хлеба – вот все, что у нее осталось. Протянуть пару дней, пожалуй, хватит. А что потом? А потом останется только вскрыть себе вены крышкой консервной банки, если она не хочет умереть жуткой смертью от жажды. Зоя отчетливо увидела свое ссохшееся лицо, потрескавшиеся губы и вывалившийся изо рта язык, сухой и жесткий, как наждачная бумага. Брр, только не это! Впрочем, искромсанные и залитые кровью запястья в воображении выглядели не лучше. Нет! Пока она жива, она будет бороться. По крайней мере, попытается выбраться на свободу.

Первым делом Зоя забралась на подоконник и безжалостно сорвала с окна плащ-палатку. Но дальше путь к свободе преграждала стальная решетка. Она взялась руками за прутья решетки и попробовала раскачать ее. Решетка была совсем не толстая, вовсе не такая, какую можно увидеть в исторических фильмах про Средневековье. Скорее она походила на декоративную, но, несмотря на отчаянные попытки Зои, не сдвинулась ни на миллиметр. Выбившись из сил и тяжело дыша, Зоя спустилась с подоконника на пол. Похоже, первая попытка оказалась неудачной. Правда, оставался еще один шанс, последний, – входная дверь. Зоя подняла к лицу свои дрожащие от усталости руки. Расцарапанная ладонь, два сломанных ногтя – плачевный результат ее бесплодных усилий. Нет, прежде чем подступаться к двери, надо хотя бы частично восстановить силы.

Она вернулась на свой топчан, на котором провела минувшую ночь, и улеглась на спину. Для отдыха следовало полностью расслабиться, но мысли упорно крутились вокруг злополучной двери. Замок там самый обычный, ничего особенного. Квартирному вору или даже слесарю открыть такой не составит труда. Вот только у нее нет для этого ни необходимых навыков, ни отмычек. Еще замок можно сломать, попросту выбив дверь, и она, наверное, сможет это сделать!

Окрыленная надеждой, Зоя вскочила с топчана, но, осмотрев дверной косяк, с ненавистью пнула по нему. Злополучная дверь открывалась вовнутрь, и выбить ее можно было только снаружи! Зоя в отчаянии замотала головой. Ее взгляд случайно упал на графин с водой и вскрытую банку минтая, стоящие на соседнем топчане. Неужели ей все-таки придется воспользоваться зазубренной жестяной крышкой, чтобы положить конец своим мучениям? Хотя почему именно крышкой, ведь еще есть стеклянный графин, который можно разбить. Стекло наверняка оставляет на коже аккуратные и ровные разрезы.

Зоя закрыла глаза, представив, как разрезает себе вену осколком стекла. Даже услышала звук рассекаемой кожи. Звук почему-то походил на скрежет, словно она скребла стеклом по металлу, а потом вовсе сменился высоким пронзительным скрипом. Крайне удивленная, Зоя открыла глаза и увидела стоящих в дверном проеме Игоря и Шелеста. Размышления о смерти, да и все прочие мысли разом вылетели у нее из головы. Вскочив с топчана, Зоя бросилась к ним и повисла у Игоря на шее.

– Что с тобой? У тебя жар? Ты вся в поту, – спросил Игорь, гладя ее по голове.

Зоя не слушала его, да и почти не видела за пеленой наполнивших глаза слез.

– Где вы были? Я так испугалась. Кричала, даже пыталась выломать дверь.

– Прости, что напугали тебя, – пробормотал Игорь. – Нас не было в штабе.

Шелест перебил его:

– Ермаков исчез, – проронил он и хмуро добавил: – И в отличие от дозорных у него был при себе пистолет.

Глава 8

Погружение

1

Подняв голову к небу, Игорь следил за кружащим над лесом вертолетом и мысленно торопил пилота. А тот все никак не мог выбрать подходящее место для посадки среди сооружений берегового полигона. Осторожность пилота была понятна Игорю. Приземление на узком берегу, к тому же застроенном различными конструкциями, требовало ювелирной точности. Вот только пилот не подозревал, что, затягивая с посадкой, он тем самым подвергает себя и всех находящихся на борту смертельному риску. Сейчас Игорь почти не сомневался, что прошлогодняя авиакатастрофа над Мертвым озером, в результате которой погиб заместитель начальника штаба округа с сопровождающими его офицерами и двумя пилотами разбившегося вертолета, была вызвана присутствием в озере подводного монстра. Стоящего рядом Шелеста, видимо, одолевали те же тревожные мысли, и он то и дело бросал нервные взгляды в сторону озера. Кроме них двоих, на берегу больше не было ни души. Матросам с водолазного бота, потерявшим минувшей ночью своего командира, которого так и не удалось найти, и Зое Шелест велел оставаться в штабе, за что Игорь был контрразведчику искренне благодарен.

Наконец пилот решился. Вертолет завис над берегом и медленно пошел на снижение. Двадцать метров… десять… пять… и вот колеса шасси утонули в песке. Шелест облегченно перевел дыхание. Еще не остановился несущий винт, а в борту совершившего посадку «Ми-восьмого» распахнулась дверь внутреннего отсека, и оттуда выпрыгнул рослый крепыш в десантном комбинезоне последней модели со множеством карманов, но без знаков различия. На плече у него висел укороченный десантный автомат, а на правом бедре такой же, как у Шелеста, пистолет. Увязая в песке, крепыш подбежал к Шелесту и, вытянувшись перед ним, коротко доложил:

– Товарищ майор, группа прибыла в ваше распоряжение.

Любой десантник на его месте назвал бы свою должность и звание. Звание непременно. Но крепыш этого не сделал, потому что не был десантником, несмотря на форму и лихо заломленный голубой берет. Он принадлежал к той же конторе, что и Шелест, только, в отличие от него, служил не в следственном, а в боевом подразделении.

– Привезли? – нетерпеливо спросил у него Шелест.

Боец кивнул:

– Доставили.

– Выгружайте.

Крепыш обернулся к приземлившемуся вертолету, откуда вслед за ним выпрыгнули еще двое вооруженных «десантников», вставших по обе стороны открытого люка, и махнул рукой. Один из «десантников» заглянул внутрь вертолета и что-то прокричал, после чего в проеме люка появились еще два бойца, несшие за ручки большой цилиндрический контейнер. Судя по тому, как напряглись их хмурые лица, груз был тяжелым. Первая пара бойцов подхватила вынесенный контейнер и бережно опустила его на песок. Вслед за двумя первыми парами бойцов из люка выпрыгнули еще четверо «десантников», трое из которых, помимо личного оружия, имели при себе большие прорезиненные мешки, в каких обычно перевозится водолазное снаряжение. Игорь вопросительно взглянул на Шелеста, но тот сосредоточил все внимание на прибывших коллегах.

– Груз в штаб! – приказал он командиру группы и, видимо, сочтя, что его приказ выполняется медленно, поторопил его: – Давайте быстрее, здесь опасно находиться.

Пилоты вертолета словно услышали его слова, потому что, как только последний боец покинул десантный отсек и захлопнул люк, несущий винт ускорился, а еще через несколько секунд «Ми-восьмой» оторвался от земли и ушел вверх, стремительно набирая высоту. Шелеста улетающий вертолет уже не интересовал, он даже не взглянул ему вслед. Дождавшись, когда прибывшие волкодавы построятся в колонну по двое, он подозвал к себе командира группы и быстро зашагал в сторону штаба. Однако вскоре вынужден был сбавить скорость, так как несшие контейнер бойцы не могли выдержать такой темп. Непредвиденная задержка нервировала Шелеста. Он то и дело оглядывался назад, проверяя колонну. Но Игорь, шагавший чуть в стороне, видел, что в действительности контрразведчик с тревогой смотрит на озеро. Сам Игорь тоже наблюдал за озером, особенно за береговой линией, но не заметил ничего, кроме солнечных зайчиков, весело играющих на воде.

Когда прилетевшие на вертолете «десантники» выбрались с песчаного берега на твердую почву, Игорь догнал голову колонны и услышал, как Шелест инструктирует их командира:

– …Еще двое пропали без вести: солдат срочной службы и морской мичман. Первый позапрошлой, второй минувшей ночью. Оба представляют потенциальную опасность, особенно последний, вооруженный пистолетом «ПМ» с двумя магазинами. Поэтому необходимо соблюдать предельную осторожность.

– Перед вылетом Болотов ознакомил меня с вашими рапортами, – ответил командир прибывшей группы.

По-видимому, он вообразил, что представляет себе происходящее в части и с чем ему и его людям здесь придется столкнуться. В таком случае скоро ему представится возможность убедиться в обратном. Если, конечно, он после этого останется в живых.

Шелест не стал тратить время на переубеждение самоуверенного крепыша и продолжил:

– Из штаба, где вы расположитесь, без моего разрешения не выходить. Все двери и окна держать закрытыми. Поодиночке никуда не отлучаться. Все перемещения только вдвоем, даже в сортир. Каждый должен постоянно видеть своего напарника. Это понятно?

Крепыш озадаченно кивнул:

– Так точно.

Игорь мысленно усмехнулся: вот теперь ты начал кое-что понимать.

Шагавшие за своим командиром волкодавы с недоумением озирались вокруг. Опустевший плац, пустые дорожки военного городка и особенно покинутая солдатская казарма с вывороченной входной дверью, выбитыми окнами и поклеванным пулями фасадом производили угнетающее впечатление. Один из замыкающих колонну бойцов даже поправил на плече свой автомат. Заметив этот жест, Игорь сочувствующе вздохнул. Если бы от каждой опасности можно было защититься с помощью автомата.

Впереди показалось здание штаба. Входные двери, как и приказал Шелест, были закрыты с внутренней стороны на стальную скобу.

– Стой! Кто идет? – раздалось из-за двери, когда колонна приблизилась к крыльцу.

– Амур, – ответил Шелест.

В ответ на прозвучавший пароль двери чуть приоткрылись, и наружу выглянули двое перепуганных матросов. Игорь взглянул на часы. Они отсутствовали в штабе без малого три часа, пока ждали вертолет, хотя Шелест пообещал вернуться максимум через час. Неудивительно, что матросы так встревожились. А Зоя?! После того, что ей пришлось пережить утром одной взаперти, пока все остальные искали Ермакова, она, наверное, места себе не находит.

– Входите, товарищ майор, – обратился к Шелесту один из часовых.

Но тот не спешил входить внутрь.

– Как обстановка? – настороженно спросил он.

– За время вашего отсутствия происшествий не случилось, – прозвучал стандартный ответ.

Шелест не сдвинулся с места. Игорь подумал, что сейчас он вызовет остальных матросов и Зою и прикажет всем построиться перед собой. Но контрразведчик этого не сделал, лишь коротко кивнул и направился к двери. Следом двинулись его вооруженные коллеги.

2

Звание командира «десантников» Игорь определил без труда. Когда тот, потребовав отпереть оружейную комнату, назвал его лейтенантом, Игорю стало ясно, что командир спецкоманды носит звание капитана, поскольку к Шелесту он обращался строго по уставу «товарищ майор». Игорь отпер дверь оружейки, и волкодавы внесли внутрь запечатанный контейнер и привезенные с собой мешки. Мешки сложили у стены, возле металлического шкафа, где прежде хранилось табельное оружие офицеров части, а контейнер капитан велел поставить в центре комнаты. После этого он вместе со своими бойцами вышел в коридор, оставив Игоря наедине с Шелестом. Игорь вопросительно взглянул на контрразведчика, но тот не спешил с объяснениями. Через минуту вернулся капитан и плотно закрыл за собой дверь оружейки.

– Я поставил двух часовых, – доложил он.

Шелест одобрительно кивнул, потом внимательно осмотрел сургучные печати на крышке контейнера и повернулся к капитану:

– Открывайте.

Игорь с любопытством взглянул на командира комитетских спецназовцев. Тот снял с шеи стальную цепочку, вроде тех, которые носят с личными номерами американские коммандос. Вот только вместо пластины с личным номером на цепочке висел странного вида металлический ключ. Один его конец был плоским, как жало отвертки, другой напоминал торцевой гаечный ключ. Этим двойным ключом капитан сорвал печати, под которыми оказались головки запорных болтов, затем вывернул сами болты и снял с контейнера даже на вид тяжелую крышку.

– Знаешь, что это такое? – заглянув внутрь, спросил Шелест.

Вопрос адресовался Игорю. Догадываясь, что он сейчас увидит, Игорь подошел ближе. Внутри контейнера располагался другой цилиндр, меньшего диаметра с пристегнутыми к нему двумя плечевыми ремнями.

– Диверсионная ядерная мина.

Боевой диверсионный ядерный заряд Игорь видел лишь однажды и то только в учебном в фильме (те спецоперации, в которых он участвовал, проводились без применения ядерных устройств), но узнал его сразу.

– Подводная ядерная мина, – уточнил Шелест.

По его команде капитан ухватил мину за плечевые ремни, с видимым усилием извлек ее наружу и поставил на пол рядом с транспортировочным контейнером. Теперь Игорь смог как следует ее рассмотреть. По внешнему виду она напоминала воздушный баллон для акваланга. Только вместо штуцера в верхней части «баллона» располагалась предохранительная чека с широким металлическим кольцом. Никаких обозначений на мине не было, только буквенно-цифровой код на корпусе.

– Простейшая конструкция, – заметил Шелест, подойдя ближе. – Внутри ядерный заряд малой мощности и соединенный с чекой временной таймер. Выдернешь ее, и ровно через четыре часа произойдет взрыв.

– Но как доставить заряд на дно, к гнезду монстра?

С того момента, как Шелест посвятил Игоря в свои планы, этот вопрос не давал ему покоя.

– Об этом мы сейчас и поговорим, – ответил контрразведчик.

По его знаку капитан снова поднял с пола мину и аккуратно опустил внутрь контейнера, после чего поставил на место и завинтил крышку. Ключ он хотел опять повесить на шею, но Шелест требовательно протянул руку.

– Отдайте мне.

Командир спецназовцев отрицательно покачал головой.

– Не могу, товарищ майор. До начала операции за боеприпас отвечаю я.

Шелест нахмурился.

– Операция уже идет, и вы, и ваши люди в ней участвуете. Не существует никакой гарантии, что вы поведете себя адекватно во время ментального нападения монстра, которое, кстати, может произойти в любую секунду.

– Но контейнер охраняют мои люди, – растерянно произнес капитан.

– Вот именно поэтому я и настаиваю, чтобы вы передали ключ мне, – повторил Шелест. – Для пущей безопасности.

Капитан поколебался несколько секунд, собираясь с мыслями, после чего вложил ключ вместе с цепочкой в ладонь Шелеста. Игорь, все это время молча наблюдавший за их словесной дуэлью, вынужден был признать, что Шелесту не откажешь ни в логике, ни в силе убеждения. По примеру капитана Шелест повесил ключ себе на шею, подошел к сложенным у стены мешкам и, подозвав к себе Игоря, развязал крайний из них.

– Вот и ответ на твой вопрос.

В мешке лежал «сухой» защитный гидрокомбинезон для глубоководных погружений.

3

Все к чему-то готовились, и только Зоя пребывала в неведении. Прилетевшие на вертолете солдаты с самого начала держались обособленно и в разговор ни с кем не вступали. Они удивленно покосились на Зою, встретив ее в коридоре штаба, но вслух ничего не сказали. Или это их командир приказал им молчать? Двое из них теперь постоянно стерегли входные двери. Когда Зоя попыталась выйти наружу, чтобы накормить и выгулять Тунгуса – бедный пес уже вторые сутки сидел в комнате офицерского общежития, – один из часовых, видимо, старший, потребовал, чтобы она отошла назад, заявив, что они получили приказ не выпускать из штаба никого без разрешения своего командира. Причем сказал это таким грозным голосом, что Зоя даже не решилась ему перечить. Еще одна пара солдат охраняла металлическую дверь рядом с комнатой дежурного, за которой раньше хранилось личное оружие офицеров части. Зачем им понадобилось охранять пустое помещение, можно было только гадать. Игорь наверняка был в курсе происходящего. Но он вместе с матросами до самого вечера пропадал на берегу – надо полагать, по указанию Шелеста. Сам Шелест – век бы его не видать – почти весь день провел в кабинете командира части, не считая короткой отлучки на берег, куда он ходил, видимо, чтобы проконтролировать, как выполняются его распоряжения.

Под вечер наконец вместе с матросами вернулся Игорь. После исчезновения Ермакова он сам командовал ими. Зоя в этот момент сидела в чьем-то кабинете, который открыл для нее Шелест, чтобы она не слонялась по штабу. Услышав голос Игоря, она выбежала в коридор. У дверей кабинета Добровольского он разговаривал с Шелестом.

– …Машина исправна. Мы проверили работу дизелей, запустили лебедку: все в норме. Судовые механизмы в порядке. Кроме разбитого ветрового стекла командной рубки, других повреждений на судне нет.

– Значит, можно выходить в море? – улыбнулся Шелест.

Но Игорь не поддержал его шутку.

– Если монстр нам не помешает.

Шелест сразу стал серьезным, даже напрягся.

– Не видели его?

– Нет, – ответил Игорь. – Я выставил на палубу двух наблюдателей. Они не заметили ничего подозрительного. Но это, как ты понимаешь, ни о чем не говорит.

Шелест хотел ему что-то сказать, но, заметив в коридоре Зою, повернулся к ней:

– У вас какой-то вопрос, Зоя Дмитриевна?

– Нет… то есть да, – поправилась Зоя. – Мне нужно покормить собаку, а солдаты, которые стоят у входа, меня не выпускают.

– Для вашей же безопасности, – не моргнув глазом, ответил Шелест. – Выходить из штаба поодиночке категорически запрещено.

Но тут Игорь пришел ей на помощь:

– Пса действительно пора кормить. Так что, если на сегодня дел больше нет, разреши на полчаса отлучиться?

– Я с тобой, – быстро сказала Зоя.

– Зоя Дмитриевна!

Она повернулась к Шелесту:

– Вдвоем мы управимся гораздо быстрее. Тем более что наружу нельзя выходить поодиночке.

Шелест перевел взгляд на Игоря, предлагая ему самому сделать выбор. Подлая тактика! Конечно, Игорь не захочет подвергать ее риску, даже если этот риск минимален. Но Игорь неожиданно промолчал, удивив не только Зою, но и Шелеста. Она сейчас же взяла его под руку, демонстрируя всем своим видом, что не намерена отступать. И Шелест сдался.

– Под твою ответственность, – сказал он.

Нельзя было упускать момент, и Зоя поспешила к выходу, пока Игорь, чего доброго, не передумал.

Через минуту они уже шагали по вымершему жилому городку. Не покинутому, не оставленному, а именно вымершему! Всего за сутки недавно отстроенный военный городок с баней, столовой, солдатской казармой и офицерским общежитием превратился в поселение-призрак. Подобно призраку, он вселял страх в каждого, кто оказывался на его темных, пустых дорожках. Даже Игорь чувствовал себя неуютно, наверное, поэтому и зажег фонарь, который захватил с собой, хотя вокруг еще было достаточно светло.

– Игорь, о чем ты думаешь? – спросила у него Зоя, потому что идти молча было просто невыносимо.

– О чем? – переспросил он. – О нас с тобой… и о том, что будет завтра.

Зоя почувствовала в его словах какую-то недосказанность.

– А что будет завтра?

– До завтра еще нужно дожить, – мрачно ответил он.

Он явно что-то скрывал. Зоя забежала вперед, стараясь заглянуть ему в глаза.

– Игорь, пожалуйста, расскажи мне все. О чем вы говорили с Шелестом? Что он от тебя хочет?

– Давай в другой раз. Ведь мы собирались покормить Тунгуса.

У Зои учащенно забилось сердце. Он не хочет пугать ее. Значит, то, что ему предстоит, очень и очень опасно. Да и как может быть иначе, если за всем этим стоит Шелест? Будь у нее больше времени, она бы непременно добилась от Игоря правды. Но они уже подходили к общежитию.

Тунгус нетерпеливо скулил и скребся за дверью, пока Игорь отпирал замок, потом так же нетерпеливо тыкался мордой в миску, чуть не перевернул свою чашку, когда Игорь накладывал туда концентрат перловой каши, смешанной с говяжьей тушенкой.

– Бедненький, проголодался, – ласково заметила Зоя, наблюдая за собакой.

Тунгус что-то проворчал в ответ, уплетая положенную в миску кашу. Несмотря на все тревоги минувших дней, которые он переживал наравне с людьми, у него оказался отменный аппетит. Это наблюдение неожиданным образом пробудило у Зои надежду, что у нее и у Игоря в конце концов все обойдется. Она даже улыбнулась, глядя на энергично чавкающего пса. Каша в его миске исчезала с поразительной быстротой.

– Надо было взять две банки, – озабоченно заметил Игорь.

Неожиданно Тунгус перестал есть. Шерсть на его загривке встала дыбом, а уши, наоборот, прижались к голове. Он повернулся к окну и угрожающе зарычал.

– Что с тобой, Тунгус? – удивилась Зоя.

– Монстр! – быстро ответил Игорь. – Тунгус чувствует его приближение.

Он шагнул к столу и выключил лежащий там фонарь. Комната сейчас же погрузилась в темноту. Зоя поежилась.

– Включи. Без света еще страшнее.

Но Игорь отрицательно покачал головой.

– Свет привлекает монстра. Помнишь: когда пропал Ермаков, у него в дежурке всю ночь горел свет.

Тунгус продолжал рычать и пятиться от окна. Зое стало совсем страшно. Еще больше ее напугал Игорь, когда подошел к двери, запер ее на ключ, а ключ спрятал в карман.

– Зачем это? – спросила она.

Он не ответил, жестом подозвал ее к себе, а когда она подошла, обнял и усадил на пол рядом с собой. Зоя хотела спросить, что все это означает, но он приложил ей палец к губам: молчи. Она замолчала, полностью доверившись ему. Еще совсем недавно она сочла бы за счастье сидеть вот так в объятиях Игоря, чувствуя кожей биение его сердца. Но сейчас частые удары его сердца несли не умиротворение и радость, а тревогу и страх, как и рычание прижавшегося к другому боку Тунгуса.

– Все в порядке, Тунгус. Все будет хорошо, – шепотом попыталась успокоить его Зоя.

Сказала это главным образом для того, чтобы успокоить себя. Но Тунгус все понял: даже рычать стал тише, а затем и вовсе притих.

– Уплыл, – громом прозвучал в наступившей тишине голос Игоря.

Зоя вздрогнула от неожиданности.

– Что?

– Тунгус успокоился. – Игорь указал на собаку. – Значит, монстр уплыл.

Он поднялся на ноги, потом помог встать Зое и неожиданно сказал:

– Мы обнаружили его гнездо на дне озера. Завтра я постараюсь его уничтожить. А если мне повезет, то убью и монстра. Татаринов был прав: эту тварь необходимо прикончить во что бы то ни стало.

– Убьешь монстра? – Зоя поняла только одно: Игорю предстоит что-то очень и очень опасное. – Как ты собираешь это сделать?

– Взорву. Группа, которую вызвал Шелест, привезла чрезвычайно мощную взрывчатку. Если мне удастся заминировать и взорвать подводное гнездо монстра, то взрыв наверняка уничтожит и его самого.

– А ты?!

Игорь улыбнулся, вот только его глаза остались такими же печальными.

– А у меня будет четыре часа, чтобы подняться на поверхность и убраться подальше от озера.

Зоя почувствовала, что у нее начинают дрожать губы. Игорь собирается погружаться на дно, в самое логово подводного чудовища! И говорит об этом как о чем-то само собой разумеющемся. Кого он пытается обмануть? Да эта тварь… Зоя оборвала собственную мысль, заставив себя замолчать, чтобы не накликать на Игоря беду. Отговаривать его было бесполезно – он уже принял решение. Она и не стала этого делать, только спросила:

– Это идея Шелеста, да?

– Это наша общая идея, – ответил он.

– Не лги мне! – сквозь слезы воскликнула Зоя. – Это Шелест придумал, я знаю. Вот сам бы и лез под воду.

Игорь попытался обнять ее, наверное, хотел успокоить, но она сбросила его руки. Тогда он просто сказал:

– Там глубина больше двухсот метров. Никто из наших не спускался так глубоко, тем более Шелест. Только я смогу установить взрывчатку.

Какая-то сила бросила Зою вперед. Она сама обхватила Игоря руками за шею, прижалась к нему и принялась неистово целовать его лицо.

– Обещай мне… обещай, что ты будешь очень и очень осторожен… и что ты обязательно вернешься ко мне.

Слезы заливали глаза. Она ничего не видела, только чувствовала прикосновение рук Игоря и еще его губы: сладкие и соленые одновременно.

– Я обещаю, – донесся откуда-то издалека, словно из тумана, его тихий голос.

4

– Оружие? – спросил Шелест, указав на четырехствольный пистолет «СПП-1» и двадцатишестизарядный автомат «АПС» для подводной стрельбы, вставленные в гнезда оружейной пирамиды.

Игорь отрицательно покачал головой.

– На такой глубине давление даже не позволит пороховым газам вытолкнуть пулю из канала ствола.

Из всего полученного им оружейного арсенала единственное, что могло пригодиться при погружении на двухсотметровую глубину, это водолазный нож. Игорь достал из пирамиды свой нож, выдернул клинок из ножен, осмотрел его, проверил ногтем остроту заточки и вставил обратно в ножны.

– Идем. Больше здесь ничего не пригодится.

Однако Шелест не спешил покидать оружейку. Он явно был разочарован. Наверное, рассчитывал найти здесь какую-нибудь подводную пушку. Увы, в арсенале боевых пловцов практически нет специальных средств для защиты от подводных хищников. Самым эффективным среди них по-прежнему остается все тот же многозарядный автомат, но его применение возможно лишь при погружении на глубины до сорока метров. Правда, глубже ни зарубежные боевые пловцы, ни отечественные водолазы-разведчики, за редким исключением, и не ныряют. Вот только сегодня именно тот редкий случай… Не дожидаясь Шелеста, Игорь направился к двери, но внезапно остановился, вспомнив про электроразрядную дубинку, которую он видел на складе водолазного снаряжения, ту самую электроразрядную дубинку, которую предприимчивый завскладом собирался использовать для охоты на крыс. При эвакуации гарнизона водолазное снаряжение не вывозили, значит, и дубинка осталась на месте.

Игорь вновь обернулся к Шелесту:

– Заглянем на склад водолазного снаряжения. Если я не ошибаюсь, там есть то, что мне может понадобиться.

Контрразведчик пожал плечами. Он в любом случае собирался наведаться туда.

– Мне с вами? – спросил сопровождавший Шелеста командир спецназовцев.

Шелест кивнул:

– Обязательно.

Пожалуй, среди комитетчиков Шелест остался единственным, кто не забывал об осторожности. А вот прибывшие с капитаном «десантники» явно расслабились. Мнимая безопасность ослабила их внимание. И если охранявшие ядерный заряд часовые еще выполняли свои обязанности, то те, кто стоял у входа, просто отбывали время своей смены. При появлении командира спецназовцы обозначили строевую стойку, но когда Игорь с Шелестом выходили из штаба, не только не попытались их остановить, но даже не поинтересовались, куда и на сколько они отправляются. Будь «десантники» в его подчинении, Игорь непременно сделал бы им внушение и объяснил, как следует нести службу. Но их командир шагал следом, и он промолчал.

А вот Шелест не удержался от замечания.

– Еще ничего не закончилось, а ваши люди уже самоуспокоились, – раздраженно произнес он, когда они втроем вышли наружу.

– Я поговорю с ними, – ответил капитан. Судя по его тону, он просто хотел отвязаться от докучливого майора.

Шелест это сразу почувствовал.

– Поговорите, – с нажимом проронил он. – Надеюсь, мне не придется возвращаться к этому вопросу еще раз.

Больше за время пути он не произнес ни слова, лишь, когда Игорь начал отпирать двери склада, сказал:

– Похоже, у монстра выработался определенный цикл: ночью нападения, днем отдых.

Игорь задумался. Возможно, и так. Хотя прежде активность чудовища вовсе не была связана со временем суток. Да и накануне Тунгус почувствовал его приближение задолго до темноты.

– Я бы предпочел, чтобы, когда я опущусь на дно, он спал в своем гнезде, – ответил Игорь, отперев дверь.

– Надеюсь, так и будет, – бодро заметил Шелест. Пожалуй, слишком бодро для него.

Внутри склада было темно. Игорь включил фонарь, посветил им по сторонам. Электроразрядная дубинка висела на том же месте, где он увидел ее во время своего первого посещения. Игорь снял ее с крюка. Полутораметровая металлическая штанга оказалась неожиданно тяжелой. Как служивший на складе мичман собирался с ее помощью охотиться на крыс?

– Это что, электрошокер? – спросил Шелест, с любопытством разглядывая дубинку в руках Игоря. – Работает?

А ведь верно! Только сейчас Игорь сообразил, что за время, пока дубинка пылилась на складе, ее конденсаторы и аккумуляторные батареи могли выйти из строя. Отыскав, он нажал кнопку активации. Между оголенными контактами проскочила ярко-голубая искра. По крайней мере, разрядник в порядке. Что касается мощности оставшегося заряда, то это станет ясно уже под водой.

– Хочешь взять на дно? – продолжал Шелест. – Думаешь с помощью электрошокера отбиться от монстра?

«Это вряд ли», – подумал Игорь. Но утопающий, как известно, хватается за соломинку, а в его положении не приходилось выбирать. Пока он изучал дубинку, Шелест взял в руки фонарь и осветил соседние стеллажи, потом направил луч в глубь склада.

– Что еще здесь хранится?

Игорь пожал плечами:

– Ласты, маски, гидрокостюмы, дыхательные аппараты…

Луч света от фонаря в руках Шелеста на мгновение выхватил из темноты стоящий на полу ящик с маркировкой «огнеопасно». Игорь осекся.

– А ну-ка, посвети назад.

– Куда? – переспросил Шелест.

Игорь забрал у него фонарь и сам отыскал замеченный ящик. Зрение его не подвело – в ящике хранились подводные факелы, изготовленные из специального химического состава, горящего даже под водой, без доступа воздуха. Игорь достал два факела, потом, подумав, добавил к ним еще один.

– Больше ничего не хочешь взять? – спросил Шелест, когда он вернулся к выходу.

Игорь покачал головой. Разве только немного удачи. Но удача – крайне дефицитный товар и на складах, как правило, не залеживается.

5

В соответствии с последним распоряжением Игоря, все шестеро матросов из команды водолазного бота ждали в отведенном им под кубрик учебном классе. Столы и стулья они сдвинули к стене, а на освобожденном пространстве вместо походных коек на ночь расстилали принесенные из казармы матрасы.

– Как самочувствие? – бодрым голосом спросил Игорь, входя в класс.

– Нормальное, – ответил за всех рыжий старшина, которого Игорь назначил старшим команды вместо без вести пропавшего Ермакова.

Ответ прозвучал неуверенно. Да и испуганные лица матросов скорее говорили об обратном. Игорь понимающе кивнул.

– Волнуетесь? Я тоже волнуюсь. И товарищ майор волнуется. – Он указал на вошедшего вместе с ним Шелеста. – Так что ничего зазорного в этом нет. Но погружаться все равно надо. И я надеюсь, вы мне в этом поможете.

– Не сомневайтесь, товарищ старший лейтенант, – заверил Игоря старшина. Еще двое матросов утвердительно кивнули.

– А я и не сомневаюсь, – улыбнулся Игорь. – Потому что знаю: русские моряки никогда не оставят в беде своего товарища… Ну что, на корабль?

Старшина повернулся к матросам:

– За мной, шагом марш!

Из класса вышла уже совсем не та команда, которая минуту назад предстала перед Игорем. Он подвел матросов к двери оружейной комнаты, где уже ждал командир спецназовцев. По приказу Шелеста капитан открыл дверь, и его бойцы вынесли наружу мешки с глубоководным снаряжением. Забрав мешки, матросы направились к выходу, а Игорь задержался возле Шелеста.

– Через десять минут доставите мину на берег. А мы тем временем еще раз проверим работу машины и судовых механизмов.

Шелест молча кивнул. Игорь поспешил за матросами, но тут в коридоре появилась Зоя. Не обращая внимания на Шелеста и стоящих рядом спецназовцев, словно их не было вовсе, она подошла к Игорю, крепко обняла двумя руками за плечи и заглянула в глаза.

– Помнишь, что ты мне вчера обещал?

Еще бы он не помнил! Все до последнего слова.

– Пожалуйста, сделай это, – прошептала Зоя. Потом закрыла глаза и еще что-то добавила, одними губами, но Игорь не разобрал слов.

– Мне пора. – Он осторожно высвободился из объятий девушки.

Ее руки, только что такие крепкие, вдруг стали мягкими. Зоя пошатнулась и, чтобы удержаться на ногах, оперлась на стену. Ей нужно было помочь, но Игорь решил не затягивать прощание, чтобы не мучить ни ее, ни себя. Только подмигнул одним глазом: «Не вешай носа, я обязательно вернусь». И, больше не оглядываясь назад, зашагал к выходу.

Он догнал матросов на полпути к разрушенной пристани, где у единственного уцелевшего пролета взорванного причала покачивался на воде пришвартованный водолазный бот. Рядом приткнулись два катера. С берега на причал, наподобие штормтрапа, были переброшены узкие деревянные сходни. Когда первая пара матросов, несших один из мешков с водолазным снаряжением, ступила на них, сходни прогнулись и предательски заскрипели. Идущий первым матрос споткнулся и едва не выронил тяжелый мешок.

– Аккуратней! – крикнул с берега Игорь.

Но оступившийся матрос все же удержался на ногах и вместе с товарищем благополучно добрался до причала. Остальные матросы были более осторожны, и вскоре все шестеро уже стояли на окруженном водой деревянном помосте.

Прежде чем подняться на бот, Игорь внимательно осмотрел палубу и судовые надстройки. Все выглядело так же, как накануне, когда он покидал судно. Даже кусок ветоши, которым матросы вчера вытирали испачканные руки, лежал на прежнем месте у судовой лебедки. Тогда откуда у него возникло ощущение, что на судне за время отсутствия команды побывал посторонний? За спиной Игоря матросы недоуменно переглянулись. Командир не может проявлять нерешительность, наоборот, он должен подавать пример подчиненным.

– Все на борт. Осмотреться в отсеках и доложить! – скомандовал Игорь.

Матросы сноровисто перенесли на палубу мешки с разобранным водолазным скафандром и разошлись по своим штатным местам. Удивительно, но на родном судне они почувствовали себя более уверенно, чем на берегу. Движения стали проворнее и точнее. Даже походка у них изменилась. Понаблюдав несколько секунд за матросами, Игорь прошел в командную рубку и включил установленный по приказу Шелеста эхолот. От точности этого прибора зависело, найдут ли они донную впадину, а в ней – гнездо подводного монстра. На расчерченном на клетки экране вспыхнула светящаяся точка, прочертившая ровную прямую: показания, соответствующие рельефу дна. Эхолот функционировал исправно, во всяком случае, пока. Игорь выключил прибор, чтобы раньше времени не обнаружить себя перед скрывающимся в глубине чудовищем.

– Компрессор запущен. Давление в норме, – прозвучал в динамике первый доклад.

В течение нескольких следующих минут по внутренней связи поступили доклады с остальных постов, извещающие об исправности судового оборудования. Игорь вернулся на палубу. На берегу как раз появились «десантники» с ядерной миной. Первым шел капитан, за ним двое бойцов несли контейнер с ядерным устройством, еще двое автоматчиков шли рядом в качестве боевого охранения, Шелест замыкал процессию. Кроме пистолета, с которым майор не расставался ни на секунду, Игорь заметил у него на груди двадцатикратный морской бинокль. Чтобы не вынуждать команду Шелеста карабкаться по хлипким сходням, Игорь сам спустился на берег.

– Как обстановка? – нетерпеливо спросил у него контрразведчик, с опаской поглядывая на воду. На берегу он чувствовал себя неуютно.

– Судно к выходу готово, – коротко доложил Игорь.

– А… – Шелест указал взглядом на озеро за спиной Игоря.

– Пока ничего подозрительного.

Шелест облегченно выдохнул, потом снял с шеи цепочку с полученным от капитана ключом и отвинтил крышку транспортировочного контейнера.

– Не забыл, как работает? – попробовал пошутить он, разглядывая покоящийся внутри ядерный фугас. На взгляд Игоря, шутка оказалась неудачной.

– Нет. – Взявшись за пристегнутые к корпусу плечевые ремни, Игорь достал мину из контейнера.

– После взведения часового механизма реакцию уже не остановить. Поэтому вынимай чеку, только когда установишь мину, – все-таки напомнил Шелест.

– Ясно. – Игорь кое-как набросил ремни на плечи и взвалил мину на спину. Она весила килограммов пятьдесят, никак не меньше. Он повернулся к Шелесту: – Ну, я пошел.

– Давай. – Контрразведчик протянул ему руку. – Что там у вас говорят: удачи или семь футов под килем?

– Легкой воды, – ответил Игорь, пожимая протянутую руку.

Ладонь у Шелеста оказалась влажной от пота. Видимо, на этот раз майору не удалось побороть волнение.

6

Бегущая по экрану эхолота светящаяся линия вздыбилась, словно выгнувшая спину кошка, сигнализируя об изменении профиля дна. Все прочие неровности рельефа, обнаруженные эхолотом, сканирующим дно подводной впадины, оказались нагромождениями камней или отдельными валунами. Но эта донная аномалия определенно отличалась от всех предыдущих. Явно больше одиночного камня и подозрительно ровная для россыпи скальных обломков. Охотничье чутье подсказывало Игорю: наконец он нашел то, что искал. Игорь взглянул на индикаторы масштаба. Двадцать метров в основании и около десяти в высоту – как раз такой объект и обнаружил акустик при первом проходе. Пирамидальный или сферический профиль. Вот оно – гнездо монстра!

– Стоп машина! – объявил он по внутренней связи. – Готовиться к погружению.

Едва различимый шум дизелей, работающих на малом ходу, окончательно смолк. Бот лег в дрейф. Сразу стал слышен плеск волн, трущихся о борт. «Хорошо, что стоит безветренная погода, – подумал Игорь. – Когда под тобой двести метров глубины, бесполезно бросать якорь – он все равно не достигнет дна, и даже небольшая волна может отнести судно в сторону, что еще более затруднит и без того рискованное погружение».

Еще раз сверившись с показаниями эхолота, Игорь вызвал по рации Шелеста:

– Цель обнаружена. Спуск по готовности.

– А объект? – В первую очередь Шелеста интересовал подводный монстр.

– Не появлялся, – ответил Игорь и, предвосхищая его следующий вопрос, добавил: – Психофизическое состояние команды в норме.

– Ясно. Будьте на связи. – Контрразведчик отключился.

«Будьте на связи», – мысленно усмехнулся Игорь. Если операция пройдет успешно, он сможет связаться с Шелестом только после подъема с глубины. Если же победит монстр, Шелест и так узнает об этом.

Переодевшись в три комплекта шерстяного нательного белья, которые пришлось натягивать один на другой, Игорь забрал из рубки полученную ядерную мину и прошел на ют, где трое матросов под руководством старшины раскладывали на палубе извлеченные из мешков части глубоководного водолазного скафандра. Еще двое с биноклями в руках следили за поверхностью озера.

– Как обстановка? – спросил у наблюдателей Игорь.

– Все спокойно, товарищ старший лейтенант, – ответил за них старшина.

– Только на берегу… – отозвался дозорный по левому борту.

– Что?! – Игорь повернул голову.

По берегу двигались какие-то люди. Он забрал у наблюдателя бинокль, узнал одного из прилетевших на вертолете комитетских спецназовцев, их командира и Зою. Вот упрямая. Решила увидеть все собственными глазами. Не понимает, что на берегу находиться опасно. Но как Шелест ее отпустил? Командир десантников наконец взял Зою за руку и, что-то говоря ей, повел в сторону штаба. То-то. Игорь опустил бинокль и вернул его дозорному.

– Наблюдайте за озером.

– Есть! – с готовностью ответил тот.

Проверявшие водолазный скафандр матросы тем временем приготовили снаряжение.

– Товарищ старший лейтенант, мы закончили, – доложил старшина.

– Закончили? – улыбнулся Игорь, чтобы ободрить взволнованных матросов. – Тогда помогите мне все это надеть.

Несмотря на последнюю модернизацию, заключавшуюся в замене тяжелого цельнолитого металлического шлема на более облегченный, надеть скафандр без посторонней помощи было невозможно. Самостоятельно Игорь лишь натянул резиновый непромокаемый гидрокомбинезон, заканчивающийся на рукавах трехпалыми рукавицами. Комбинезон, явно рассчитанный на водолаза богатырской комплекции, оказался велик для него, зато не стеснял движений, что для предстоящего погружения было крайне важно. Дальнейшую экипировку производили матросы: закрепили на плечах и талии ремни подвесной системы, надели на ноги специальные башмаки со свинцовыми подошвами, обеспечивающие устойчивость водолаза на дне, вставили в наружные карманы гидрокомбинезона подводные факелы. Матросы работали споро – чувствовался немалый опыт. Тем не менее процедура облачения заняла около четверти часа, и Игорь успел вспотеть. Это было не только неприятно – пропитавшееся потом шерстяное белье начало саднить кожу, но и опасно – на двухсотметровой глубине любая жидкость внутри скафандра, вплоть до конденсата водяных паров, может стать причиной серьезного переохлаждения. Наконец помощники закончили экипировку: двое матросов надели на голову Игоря и состыковали с гидрокомбинезоном водолазный шлем, а старшина подсоединил к специальным разъемам в задней части скафандра воздушный шланг и телефонный кабель, после чего вкрутил в лицевой иллюминатор кварцевое стекло. Сразу возникло неприятное ощущение заложенности ушей. Матросы о чем-то говорили между собой, сквозь иллюминатор Игорь видел, как движутся их губы, но не слышал слов. Герметичный скафандр отрезал его от звуков внешнего мира. Звуки вернулись, когда старшина, проверяя телефонную связь, произнес в микрофон переговорного устройства:

– Как слышимость, товарищ старший лейтенант?

Телефон слегка фонил, но голос старшины звучал вполне отчетливо.

– В норме.

– А вообще как себя чувствуете?

От волнения старшину потянуло на разговоры, но Игорь не собирался тратить свои силы и ресурс системы жизнеобеспечения на пустую болтовню.

– Заряд! – скомандовал он.

Двое матросов, которые надели на него водолазный шлем, подняли с палубы ядерную мину.

– Нет. Спереди, – поправил их Игорь, когда они хотели надеть мину ему на плечи.

Передвигаться по дну с миной за спиной было бы несравненно легче, но Игорь не был уверен, что сумеет самостоятельно снять ее с плеч, когда придет время. Даже сейчас он с трудом двигал руками, а на двухсотметровой глубине придется преодолевать огромное давление и сопротивление воды.

Сообразив, что от них требуется, матросы повесили мину ему на грудь и пристегнули опоясывающим водолаза ремнем. Лишние пятьдесят килограммов, добавившиеся к общему весу водолазного скафандра, едва не свалили Игоря с ног. На глубине вес будет уравновешиваться выталкивающей силой воды, но сейчас ему с трудом удавалось сохранять равновесие. Игорь взял в правую руку электроразрядную дубинку, которую матросы привязали страховочным линем к его запястью, а в левую подводный фонарь. Теперь он был полностью готов к погружению.

Старшина обошел вокруг него, придирчиво осматривая, как закреплено снаряжение и не пережимают ли где-либо ремни воздушный шланг и телефонный кабель. Сам водолаз сделать этого не может и полностью полагается на обеспечивающих погружение помощников. Слегка ослабив левый плечевой ремень диверсионной мины, старшина вернулся к переговорному устройству, матросы уже стояли у лебедки судового крана.

– Мы готовы, товарищ старший лейтенант, – от волнения забыв про устав, доложил он.

– Погружение! – скомандовал Игорь.

По отмашке старшины один из матросов запустил лебедку. Игорь увидел, как начал вращаться огромный барабан, разматывающий воздушный шланг, кабель и стальной трос, а через секунду ремни подвесной системы рванули его вверх и оторвали от палубы. Палуба медленно уплыла в сторону, когда стрела подъемного крана вынесла водолаза за борт. В жестко закрепленном шлеме нельзя было наклонить голову, поэтому Игорь не видел под собой расцвеченную мелкой рябью поверхность озера. Он только почувствовал, как его раскачивающееся на тросе тело пошло вниз. Когда ноги, обутые в тяжелые башмаки, коснулись воды, качка замедлилась. Поднимающийся уровень воды быстро добрался до лицевого иллюминатора. Пару секунд Игорь видел перед собой подвижную границу двух сред, после чего все стекло иллюминатора заполнила вода. Под ним было двести двадцать метров глубины, скрывающих тайну неведомого подводного чудовища, истребляющего вокруг себя все живое.

7

Не смогла! Не успела… Вырываться было бесполезно – командир шелестовских вассалов сжимал ее локоть, словно клещами. Зоя готова была рвать на себе волосы от досады, но даже это сделать сейчас была не в состоянии. Кричать? Она уже пробовала – на боте ее никто не услышал. Зоя не представляла, как поступить, но твердо знала одно: если Игорь погибнет, она не сможет с этим дальше жить…

Она заподозрила неладное, когда Шелест вернулся с берега. Вернее, когда он, встретив ее у дверей штаба, взглянул на нее. Нехорошо взглянул, по-хозяйски. За тот год, что она встречалась с ним, Зоя успела неплохо его изучить и сейчас ясно прочитала в его глазах: «Теперь ты будешь моей». Шелест торжествовал победу. А ведь он знает, что она любит Игоря и что тот… тоже к ней неравнодушен. У Зои оборвалось сердце. Шелест мог чувствовать себя победителем только в одном случае: если он уверен, что обратно Игорь уже не вернется! Это он послал Игоря на дно. А под водой может случиться все, что угодно. И если Игорь погибнет, Шелест окажется вроде бы ни при чем. Вот только Шелест никогда не полагается на случайность, значит, гибель Игоря предрешена. Заранее запланирована! Зоя вдруг ясно поняла это. Удивительно, как же она, зная, на какую подлость способен Шелест, не догадалась об этом раньше. «Что ты устроил на этот раз?!» – захотелось крикнуть ей, но Шелест со своими солдатами уже прошел мимо, и она осталась в вестибюле одна.

Первым ее порывом было бежать на берег и все рассказать Игорю. Но она тут же поняла, что таким образом ничего не добьется. Что она может сообщить, кроме своих подозрений? Игорь просто не поверит ей. Нет, прежде она должна выяснить план Шелеста. Весь, до конца. Зоя выглянула в коридор, но Шелеста там уже не было. После отъезда командира части Шелест перебрался в его кабинет, где проводил почти все время. Зоя решительно направилась туда и уже собиралась войти, когда услышала за дверью голоса. Шелест находился в кабинете не один.

– …сразу после взрыва покинуть часть. Сколько времени вам необходимо на сборы? – спросил он.

– Мы готовы выехать в любой момент, – ответил невидимый собеседник. Голос принадлежал командиру прилетевшей в часть группы солдат.

– Про отъезд забудьте. – Зоя буквально «увидела», как Шелест усмехается. – Все машины эвакуированы вместе с гарнизоном. Нас заберет наш вертолет.

– Но… – Собеседник Шелеста явно растерялся. – Вертолет не сможет взять столько людей.

– А это уже не ваши проблемы, капитан, – повысил голос Шелест. – Ваша задача выполнять мои распоряжения и не задавать лишних вопросов.

– Все ясно, товарищ майор.

– А если ясно, возвращайтесь к своим людям и готовьтесь к отлету. Ориентировочное время вылета четырнадцать ноль-ноль.

Зоя машинально взглянула на часы: одиннадцать тридцать, даже чуть больше. Через два с половиной часа Шелест собирается улетать. А Игорь… Игорь говорил, что у него будет четыре часа после установки мины. Шелест обманул его – мина взорвется раньше!

Дверь кабинета приоткрылась – командир вызванной Шелестом спецкоманды отправился выполнять его приказание. Но этого Зоя уже не увидела. Она со всех ног мчалась по коридору в сторону выхода.

В вестибюле охранявшие выход часовые о чем-то переговаривались, присев на подоконник. Возле двери никого не было. Не останавливаясь, Зоя пробежала мимо них, распахнула входные двери и вылетела наружу.

– Эй! Ты чего, сдурела? – донеслось вслед. Затем двери захлопнулись, отрубив голоса.

Скорее на берег, рассказать Игорю правду, пока он еще не уплыл. Но на берегу все ее надежды рухнули. У причала остались лишь два катера, а водолазный бот с Игорем и матросами был уже на середине озера. Набрав полную грудь воздуха, Зоя закричала и принялась размахивать руками, чтобы привлечь внимание матросов. Ей даже показалось, что ее услышали. Бот изменил курс, но не повернул к берегу, а… остановился. В отчаянии Зоя оглянулась и увидела спешащих к ней часовых. Увидела, к сожалению, слишком поздно. Она рванулась в сторону, но ее уже взяли в кольцо. Офицер, которого Шелест называл капитаном, схватил ее за руку и притянул к себе.

– Вам нельзя здесь находиться, – объявил он. – Возвращайтесь назад.

– Может быть, вы еще отведете меня под конвоем? – съязвила она.

Как оказалось, именно это он и собирался сделать. Главный вассал Шелеста даже не стал с нею разговаривать. Он просто развернулся и молча потащил ее за собой. Зоя попробовала выдернуть руку, но силы оказались неравными. С таким же успехом она могла пытаться разжать слесарные тиски.

В штабе ее уже ждал Шелест.

– В чем дело, Зоя Дмитриевна? – строго спросил он тоном школьного директора, отчитывающего провинившуюся ученицу. Вот только эта роль совершенно не шла ему. – Я только что разговаривал по рации с Мамаевым. У него на судне все в порядке. Экипаж приступил к выполнению задания. Поэтому, будьте любезны, потрудитесь объяснить, как следует понимать вашу выходку?

– Ты разговаривал с Игорем? – переспросила Зоя. Внутри у нее все клокотало от негодования. – После того, как ты отправил его на верную гибель, ты можешь спокойно разговаривать с ним?!

После такого брошенного в лицо обвинения любой человек растерялся бы. Но на лице Шелеста не дрогнул ни один мускул. Он не возмутился, не стал оправдываться, просто сказал:

– Зоя Дмитриевна, пройдите ко мне в кабинет.

– Никуда я с тобой не пойду, пока ты не свяжешься с Игорем и не отменишь свой приказ!

Вместо ответа Шелест молча переглянулся с капитаном, и тот беспрекословно отвел ее в кабинет командира части. Правда, внутрь своего вассала Шелест не пустил – велел дожидаться за дверью. Не захотел, чтобы тот узнал все о его подлой душонке.

Как только Зоя осталась с ним наедине, Шелест нацепил маску участливого старшего товарища.

– Ну и что ты себе на этот раз вообразила? – снисходительно спросил он. Но после того, что она узнала, все его уловки стали бесполезны.

– Не притворяйся! Мне все известно! И на этот раз тебе не удастся скрыть правду! – в запале выкрикнула Зоя. – Ты подстроил все, чтобы Игорь подорвался на мине, которой ты его снабдил. Ведь она взорвется не через четыре часа после установки, как думает Игорь, а гораздо раньше!

– Это он сказал тебе про четыре часа?

– А ты думаешь, я сама все выдумала?

Шелест тяжело вздохнул. Ага, испугался, что правда о его делах выплывет наружу!

– Узнаю Игоря. Ведь он любит тебя.

Зоя растерялась. О чем он говорит?

– Мина, которую он должен установить, мгновенного действия, – продолжал Шелест. – И Игорю это прекрасно известно. Но он не хотел, чтобы ты страдала, поэтому и сказал про временну€ю задержку. Думаю, что на его месте я поступил бы так же.

– Что? – опешила Зоя. В горле образовался ком, а глаза наполнились слезами. – Ты хочешь сказать, что Игорь знал, что погибнет, и все равно согласился?

Шелест развел руками.

– Мы военные люди, а военным иногда приходится жертвовать жизнью ради…

Зоя перебила его:

– Ты все врешь! Я тебе не верю! Пусти меня! Я должна быть рядом с ним!

Размазывая по лицу тушь и слезы, Зоя бросилась к двери, но Шелест перехватил ее на бегу.

– Куда ты собралась? Погружение уже началось. Подумай сама.

На шум из коридора заглянул капитан. Шелест тут же обернулся к нему:

– Пожалуйста, проводите Зою Дмитриевну в умывальную, ей нужно привести себя в порядок, и дайте ей успокоительное.

Зоя попыталась протестовать, но капитан, как верный вассал, слушал только своего господина. Он довел ее до единственного туалета, расположенного в конце коридора, сам открыл дверь, зашел туда вместе с ней и только тогда отпустил ее руку.

– Умывайтесь.

Зоя обиженно всхлипнула, подошла к крану, пустила воду, постояла несколько секунд, наблюдая, как струя разбивается о дно металлической раковины, и снова закрутила кран.

– Выйдите в коридор.

Ее страж не двинулся с места.

– Мне нужно сходить по нужде. Или мне при вас раздеваться?.. Ах, так!

Разозлившись, Зоя расстегнула пряжку ремня. Она вполне готова была спустить и брюки, но, поскольку капитан имел какое-то представление о стыде и совести, делать этого не пришлось.

– Я жду вас за дверью, – объявил он и вышел в коридор.

Зоя сейчас же метнулась к последней туалетной кабинке. Рядом находилось окно с закрашенным белой масляной краской стеклом, к счастью, без решетки. Она сдвинула шпингалеты, потом заглянула в соседнюю туалетную кабинку, дернула за цепочку сливного бачка и уже затем, под шум спускаемой воды, рывком распахнула оконную раму. Теперь нельзя было медлить ни секунды. Зоя вскарабкалась на подоконник и выпрыгнула наружу. Кажется, этого никто не заметил. Пока! Через три, максимум через пять минут капитан решится проверить туалет и обнаружит, что она сбежала. План родился мгновенно. На берегу ее сразу обнаружат, значит, нужно укрыться на береговом полигоне – даже во время обыска военного городка Шелест туда не заглядывал, а уж оттуда она как-нибудь подаст сигнал Игорю.

Прячась за соседними строениями, Зоя бросилась к полигону. Пробегая мимо офицерского общежития, она подумала о Тунгусе: вот кто мог бы ее защитить. Но тут же пришла отрезвляющая мысль, что Шелест или его подручные попросту пристрелят пса, если он будет им мешать. Нет, рассчитывать следует только на себя.

На КПП перед полигоном никого не было. Вот только двери пропускного пункта и ворота на полигон оказались закрытыми. Зоя беспомощно остановилась перед двухметровым забором из колючей проволоки. Наверное, Игорь сумел бы перебраться на другую сторону. Игорь, но не она. Зоя оглянулась назад, но тут же отбросила мысль о возвращении. Если ее поймают, Шелест с ней больше миндальничать не будет: посадит под замок – это как пить дать. И тогда она точно не сможет помочь Игорю. Зоя поискала глазами на озере водолазный бот. Он остановился не так уж далеко, всего в каком-нибудь километре от берега. Вполне можно доплыть. Вот только она никогда так далеко не плавала. Но когда-нибудь все бывает в первый раз.

Пока не исчезла решимость, Зоя торопливо расшнуровала и сняла кеды, сбросила ветровку от своего любимого стройотрядовского костюма, а потом и брюки. Песок оказался неожиданно холодным, когда она ступила на него босыми ногами, а вода почти ледяной. Август заканчивался, и хотя заморозков еще не было, ночи не баловали теплом. Зоя зябко поежилась, но раздумывать было некогда, вдали уже появились фигуры солдат. Стиснув зубы, чтобы ненароком не закричать, она вошла в воду по пояс. Ощущение было такое, словно сотни, тысячи игл вонзились в кожу. Торопливо, пока холод не сковал все тело, Зоя легла на воду и, отчаянно работая руками и ногами, поплыла вперед. Захлестывающие лицо мелкие волны иногда закрывали бот, но Зоя выплевывала попадающую в рот воду и снова находила его глазами, ни на секунду не прекращая грести.

8

– Товарищ майор, ее обнаружили.

Шелест поднял взгляд на заглянувшего в кабинет командира спецгруппы. Виноватый вид капитана скорее свидетельствовал об обратном. Как и то, что он не вошел в кабинет, а остановился за порогом.

– Где она?

– В озере. Плывет к боту.

– Что?! – С трудом сдерживая закипающее негодование, Шелест поднялся из-за стола. – Как вы позволили ей?

– Мои люди заметили ее, когда она уже была в воде и уплыла от берега метров на сто.

Капитан не пытался оправдываться. Он просто констатировал факты, и это еще больше взбесило Шелеста. Идиоты! Сначала один идиот упускает девчонку, а потом другие не могут ее найти. Но какова Зойка! Всех обвела вокруг пальца. Он поправил на поясе пистолет, забрал со стола бинокль и вышел за дверь. Капитан с понурым видом поплелся следом.

Возле штаба топтались двое вооруженных спецназовцев. Один из них держал в руках ворох мятой одежды и Зоины кеды.

– Вот, товарищ майор, нашли на берегу.

Шелест поморщился. Ну, точно идиоты!

– Показывайте место!

Не доходя до берегового КПП, капитан вытянул руку в сторону озера.

– Вон она плывет!

Шелест проследил взглядом за его рукой – в воде, примерно посредине между водолазным ботом и берегом, действительно что-то темнело. Он приложился к биноклю. Двадцатикратная оптика давала отличное увеличение. Шелест не только узнал плывущую по озеру девушку, но даже рассмотрел в профиль ее лицо. Судя по его выражению и судорожным взмахам рук, Зоя плыла из последних сил. «Влюбленная дура! Ведь утонет же». Он перевел взгляд на капитана.

– Умеете управлять катером?

Тот кивнул.

– Так точно.

Похоже, он не врал.

– Тогда заводите. Нужно вытащить ее из воды.

– Товарищ майор.

– Ну что еще? – Шелест нетерпеливо обернулся.

Один из спецназовцев показывал на водолазный бот.

– Ее заметили.

Действительно, с бота спустили на воду надувную резиновую лодку с подвесным мотором, после чего туда спрыгнули двое матросов. Один из них устроился на носу, второй запустил двигатель, и лодка полетела по волнам навстречу плывущей девушке. «…твою мать!» – мысленно выругался Шелест, опустив бинокль. Выстроенная им операция рушилась на глазах. Рушилась из-за какой-то упрямой девчонки, которая раньше, да и сейчас, черт возьми, нравится ему… Решение нужно было принимать немедленно, пока матросы не вытащили девушку из воды и пока та не связалась с Мамаевым. И Шелест его принял.

– За мной! – скомандовал он ожидающим приказа спецназовцам и первым бросился к пристани.

9

Грести становилось все тяжелее. Пальцы уже не сгибались в суставах – Зоя их попросту не чувствовала. Это организм, экономя драгоценное тепло, перестал снабжать кровью конечности. Руки пока еще слушались ее, но Зоя чувствовала: недалек тот момент, когда она не сможет ими пошевелить. Она приподняла голову над водой. Бот по-прежнему был еще очень далеко. Слишком далеко. Если бы вода была хотя бы чуть-чуть теплее, она, наверное, смогла бы доплыть.

– Помогите…

Вместо крика из горла вырвался невразумительный шепот. Зоя даже не узнала собственный голос. Оказывается, не только пальцы, но и челюсти свело судорогой. Она сделала еще пару слабых гребков, но поняла, что это бесполезно. Ей не доплыть, ни за что не доплыть… Зоя в отчаянии закрыла глаза, а когда вновь открыла их, увидела быстро приближающуюся к ней надувную лодку с двумя матросами. Тот, что сидел впереди, даже привстал, вглядываясь в бегущие по озеру волны. Значит, ее крик о помощи все-таки услышали, но как? Впрочем, сейчас это не имело значения. Зоя подняла руку, чтобы подать знак матросам, и сразу же ушла под воду с головой. Отчаянно рванувшись к свету, она все-таки вынырнула на поверхность и больше уже не пыталась размахивать руками, пока лодка со спасателями не оказалась рядом. Один из матросов опустил в воду весло.

– Хватайся.

Зоя попыталась ухватиться за весло, но негнущиеся пальцы соскальзывали с мокрой лопасти. Тогда матрос перегнулся за борт, схватил ее за руки и сам затащил в лодку.

– Ты что, очумела? – выругался он. – Ведь если бы мы тебя не заметили, утонула бы!

Зоя только молча кивнула в ответ, потому что даже элементарное «спасибо» выговорить была не в состоянии. Ее била дрожь, кожа, несмотря на приобретенный загар, побелела, а зубы выбивали непрерывную дробь. Управляющий лодкой матрос заметил ее состояние и сказал своему напарнику:

– Оставь ее. Видишь, девчонка не в себе.

В другой раз Зоя непременно обиделась бы на «девчонку», но сейчас готова была простить своим спасителям любую грубость.

Снова взревел подвесной мотор, и рулевой развернул лодку к боту. Зоя одобрительно кивнула: правильно, только давайте быстрее.

– И-го…

Матросы недоуменно переглянулись.

– Чего? – спросил рулевой.

Зоя потерла ладонями щеки и подбородок, восстанавливая кровообращение. Это немного помогло. Во всяком случае, она смогла двигать челюстями, но язык по-прежнему ворочался с трудом.

– И-горь Ма-маев, – кое-как выговорила она.

– Опомнилась, – усмехнулся матрос, который вытащил ее из воды. – Теперь увидишь его, когда он вернется. Часа через три, не раньше.

Зоя отчаянно замотала головой.

– Он не вер-нется. Я дол-жна пре-дуп-предить. Иначе…

– Что иначе? – насторожился рулевой. – О чем предупредить?

К счастью, несколько произнесенных фраз помогли восстановить голос.

– Как только он поставит мину, она взорвется, но Игорь этого не знает, – превозмогая боль в челюстных мышцах, выговорила Зоя.

– А ты-то откуда знаешь? – недоверчиво спросил первый матрос.

Зоя вздохнула. Она была еще слишком слаба для столь подробного объяснения, поэтому просто покачала головой.

– Знаю.

Матрос хотел еще что-то спросить, но рулевой остановил его.

– Сообщим старшине. Пусть он решает.

Больше они не разговаривали, пока лодка не притерлась к борту водолазного бота. С кормы судна уходили под воду, теряясь в глубине, стальной трос и пучок толстых кабелей. За ними чутко следили трое матросов, четвертый с биноклем в руках наблюдал за озером. Кто-то из них швырнул вниз толстый канат. Один из Зоиных спасителей ловко поймал его и подтянул лодку к спущенной с палубы металлической лестнице, после чего спросил:

– Сможешь подняться?

Вопрос адресовался Зое. Помедлив, она кивнула, потом взялась руками за металлическую перекладину (пальцы постепенно обретали чувствительность) и с грехом пополам вскарабкалась на палубу. Ей тут же накинули на плечи шерстяное одеяло, и Зоя с благодарностью завернулась в него. Перед глазами оказалась металлическая кружка. Судя по запаху, в ней был спирт. Не сопротивляясь, Зоя сделала большой глоток, потом еще один, почувствовала, что у нее обожгло горло, и закашлялась.

– Ну как, полегчало? – спросил рыжий здоровяк.

Она помотала головой.

– Надо бы растереть, – предложил один из матросов, двое других украдкой хихикнули.

Но тут в разговор вмешался правивший лодкой рулевой:

– Старый, она говорит, что мина у лейтенанта без временно€го таймера.

Рослый рыжий парень в матросской робе сразу нахмурился, да и остальные матросы перестали ухмыляться.

– Откуда вам это известно? – спросил он.

– От Шелеста, – ответила Зоя. – Он сам признался, что эта мина… – она напрягла память, – мгновенного действия. А до этого он объявил своим людям, что в четырнадцать часов их заберет вертолет, и приказал готовиться к вылету.

– Ни хрена себе! – возмутился матрос, предлагавший Зое растереться спиртом. – А нас, значит, побоку!

Все вопросительно взглянули на рыжего – видимо, он был среди них старшим. Но тут подал голос наблюдатель с биноклем.

– Катер по левому борту. Похоже, к нам гости.

Зоя обернулась на голос и увидела летящий по волнам катер. Он быстро приближался, увеличиваясь в размерах. Вскоре она смогла рассмотреть сидящих в катере троих людей. Один из них встал в полный рост, держась рукой за верхний край ветрового стекла. Зоя вскрикнула и попятилась назад. На нее через бинокль смотрел Шелест.

Когда Шелест опустил бинокль, Зое показалось (да нет! она ясно увидела это), что он довольно ухмыляется.

– На палубе! – крикнул Шелест. – Дайте швартовый конец!

В воду полетел тот же канат, с помощью которого матросы подтянули, а потом и подняли на палубу свою надувную лодку. Подручные Шелеста поймали брошенный им канат, и, пока привязывали катер к трапу, он сам уже поднялся на палубу. На Зою Шелест даже не взглянул, а сразу направился к рыжему матросу.

– Старшина, доложите обстановку!

– Экипаж обеспечивает погружение старшего лейтенанта Мамаева, который пятнадцать минут назад начал спуск под воду. Однако открывшиеся обстоятельства…

– Дайте связь с Мамаевым! – перебил его Шелест.

Но рыжий матрос не торопился выполнить его распоряжение. Он обвел взглядом команду и снова обратился к Шелесту:

– Сначала ответьте нам на один вопрос, товарищ майор.

Никто еще так прилюдно не унижал Шелеста. Зоя невольно позавидовала смелости рыжего матроса. А Шелест просто вскипел. Правда, заметила это только Зоя – он всегда мастерски скрывал свои эмоции. Сунув руку в карман своего кителя, Шелест достал оттуда сложенный вдвое листок бумаги, развернул его и буквально ткнул им в лицо старшине. Заглянув матросу через плечо, Зоя увидела особый телеграфный бланк с красной диагональной полосой.

– У меня адресованный Мамаеву приказ начальника главка спецназов генерал-лейтенанта Каргополова! – сунув под нос старшине бланк телеграммы, объявил Шелест. – А вы отвлекаете меня своими вопросами! Немедленно обеспечьте связь с Мамаевым!

При упоминании должности какого-то Каргополова среди матросов пробежал нервный шепоток, а рыжий старшина даже изменился в лице и виновато пробормотал:

– Есть, товарищ майор.

10

Первобытный страх, живущий в каждом человеке с древнейших времен, подталкивал Игоря к тому, чтобы зажечь электрический фонарь и если не разогнать, то хотя бы отодвинуть окутавший его со всех сторон мрак глубины. Большой палец в жесткой обрезиненной рукавице так и тянулся к кнопке выключателя, и Игорю приходилось бороться с собой, чтобы не поддаться этому искушению. Он дал себе зарок не зажигать ни факелы, ни фонарь, пока не достигнет дна, чтобы их свет не привлек притаившегося в глубине озера монстра. Игорь не знал, есть ли смысл в такой предосторожности. Однако тот факт, что он уже достиг стопятидесятиметровой отметки и так и не встретил мерзкое шипастое чудовище, оставался фактом. Впрочем, даже если бы монстр проплыл в метре от него, он все равно бы этого не заметил – за стеклом иллюминатора была сплошная чернота. Далеко не каждый водолаз может выдержать погружение в полной темноте. Тьма давит на психику, вызывая панику, и заставляет водолаза совершать бессмысленные, а порой и вовсе самоубийственные поступки. Поэтому морской устав запрещает такие погружения.

До того, как начался этот затяжной спуск, Игорь думал… да что там думал, он был просто уверен, что не поддастся страху. Однако «слепое» погружение стало суровым испытанием даже для него. Он давно уже не погружался на предельную глубину – подавляющее большинство всех операций водолазов-разведчиков проходит в верхнем, обитаемом слое воды, на глубине до двадцати пяти – тридцати метров. И когда подводный мрак сгустился настолько, что Игорь перестал видеть собственные руки, у него появилось ощущение, что трос и кабели, связывающие его с судном обеспечения, оборвались и он неумолимо проваливается в пучину. Это чувство противоречило всякой логике, но было настолько сильным, что Игорь всерьез забеспокоился. Даже вызвал по телефону следившего за ходом погружения старшину, поинтересовавшись у него скоростью спуска. Она оказалась максимально допустимой: десять метров в минуту. Ответ старшины, даже не столько сами слова, как голос, на какое-то время успокоили Игоря. Но незадолго до прохождения стопятидесятиметровой отметки ему на лицо упала капля ледяной воды, просочившаяся через резьбовое соединение иллюминатора, вызвав новые страхи. Игорю даже послышался хруст раскалывающегося стекла. Кварцевое стекло иллюминатора глубоководного скафандра должно выдерживать давление до сорока атмосфер, что соответствует четырехсотметровой глубине. Но Игорю было отлично известно, что никакое оборудование не бывает стопроцентно надежным. Он поднял руку, чтобы проверить целостность иллюминатора, и снова услышал похожий на удар треск. Сердце пропустило очередной удар: нет, это не слуховая галлюцинация! Шевельнув рукой, Игорь снова услышал парализующий волю хруст и тут наконец сообразил, что по неосторожности сам задел по стеклу иллюминатора зажатым в руке фонарем. Окружающая тьма сыграла с ним еще одну злую шутку.

Чтобы не видеть засасывающий его мрак подводной бездны, Игорь сосредоточил все свое внимание на подсвеченной шкале глубиномера. Если прибор не врет, до дна впадины осталось меньше семидесяти метров. Через пятьдесят метров надо будет предупредить старшину, чтобы тот притормозил спуск, иначе он просто не устоит на ногах, когда опустится на грунт. Потеря равновесия – одна из самых страшных опасностей, которая подстерегает работающего на дне водолаза, потому что самостоятельно встать на ноги в тяжелом водолазном скафандре практически невозможно. Это известно не только водолазу-разведчику с многолетним опытом боевых операций, но и каждому «зеленому» курсанту.

Почувствовав неожиданный рывок ремней подвесной системы, Игорь понял, что спуск прекратился. Он инстинктивно взглянул на шкалу глубиномера: сто семьдесят шесть метров – торопится старшина. Он уже хотел поинтересоваться, в чем дело. Но тут в динамике встроенного телефона послышался треск, и раздавшийся вслед за этим голос старшины оповестил:

– Товарищ старший лейтенант, вас вызывает майор Шелест.

Шелест?! Игорь опешил. Появление Шелеста на борту могло означать только одно: на поверхности произошло нечто чрезвычайное.

Снова послышался треск и шорох – очевидно, старшина передавал трубку Шелесту, а еще через секунду контрразведчик спросил:

– Игорь, как обстановка? – Голос звучал как обычно. Вот только прежде Шелест никогда не обращался к нему по имени при посторонних.

– Глубина сто семьдесят шесть метров. Самочувствие в норме, – доложил Игорь, ожидая от Шелеста продолжения. Контрразведчик прибыл на бот явно не для того, чтобы справиться о его самочувствии.

– Передаю тебе приказ Каргополова. Слушай, – после небольшой заминки объявил Шелест и начал читать: – «Исполняющему обязанности заместителя командира в/ч 64083 по боевой подготовке старшему лейтенанту Мамаеву. В связи с особой опасностью, а также угрозой жизни личного состава и гражданского населения, проживающего на территории военного округа, обнаруженный вами на дне озера Мертвого неопознанный объект должен быть уничтожен, не считаясь с возможными потерями. Начальник Главного управления спецопераций генерал-лейтенант Каргополов…» Тебе все ясно?

– Ясно, – ответил Игорь, хотя в действительности не понял ровным счетом ничего. Шелест не похож на человека, который ради доведения патриотичного, но малоинформативного приказа будет нарушать ход им же разработанной операции. Скорее это в духе замполита Захарова или трагически погибшего Щербака.

Из динамика снова донесся непонятный шум, среди которого Игорь разобрал голоса сразу нескольких человек. Потом что-то щелкнуло, и ему в уши ворвался самый дорогой и любимый голос:

– Игорь!

Зоя?! Каким образом она оказалась на судне?!

– Ты не должен этого делать, иначе погибнешь! Как только ты установишь мину, она взорвется! Нет никаких четырех часов, Шелест обманул тебя! Ты слышишь? Нельзя…

Ее голос оборвался, а через секунду на связь снова вышел Шелест:

– Зоя хотела поговорить с тобой, я не смог ей отказать… Дело в том, что она права. Командование приняло решение использовать для операции фугас мгновенного действия, чтобы гарантированно уничтожить объект. Я не хотел тебе этого говорить, поэтому и не ознакомил с приказом раньше, но Зоя настояла. Прости, если можешь.

Игорь все понял. Руководство ГРУ послало его на смерть, как саперы-кинологи во время Великой Отечественной посылали обвязанных взрывчаткой собак подрывать немецкие танки. Что ж, в практике спецслужб жертвы рядовых исполнителей острых акций – обычное дело. Иногда такое решение доводится до исполнителя, но чаще всего нет, как это сделал Шелест. А Зоя каким-то образом узнала об этом. Наивная, она думает: если все рассказала, то он откажется выполнить приказ. Уж лучше бы молчала. Даже умирать легче с надеждой, а когда знаешь, что обречен…

– Мне все ясно, – повторил Игорь в микрофон. – Дай попрощаться с Зоей.

– Конечно, – ответил Шелест, после чего передал Зое трубку.

– Игорь, – начала она, но он остановил ее:

– Не говори ничего. Знай, что я любил тебя и буду любить до последней секунды. Помни об этом и… прощай.

– Нет! – вырвался из шлемофонов ее пронзительный крик.

Игорь сжал зубы. Продолжать разговор с Зоей было равносильно пытке. К счастью, Шелест снова забрал у нее трубку.

– Ты как?

– Нормально, – сквозь зубы процедил Игорь. – Продолжайте спуск.

Уходящий к поверхности трос дернулся, и движение возобновилось. На шкале глубиномера снова побежали цифры: 177… 178… 179… 180 метров. Дно подводной впадины приближалось.

11

На двухсотметровой глубине Игорь включил фонарь, но его узкий и яркий луч рассеялся во мраке, не в силах разогнать вечную тьму подводного мира. Игорь направил фонарь вниз, но не увидел под собой ничего, кроме темноты да собственных ног, закованных, словно в латы, в тяжелые водолазные башмаки. Казалось, что он проваливается в бездонную черноту преисподней. Когда он взорвет ядерный заряд, на дне будет самая настоящая преисподняя. Так что невольно пришедшее на ум сравнение оказалось исключительно точным.

Прошло еще несколько томительных минут. Неожиданно тьма под ногами уплотнилась, и Игорь увидел под собой дно – небольшой участок скального грунта около полутора метров в диаметре, ограниченный кругом света.

– Вижу дно, – доложил он на поверхность.

Спуск еще замедлился, и ноги Игоря мягко коснулись дна. Он даже не почувствовал обычного в таких случаях толчка – управляющие лебедкой матросы определенно знали свое дело. После спуска водолазу, как правило, приходится выжидать несколько минут, пока поднятая им взвесь ила снова не уляжется на дно. Но сейчас никакой взвеси не было, вода осталась на удивление прозрачной. Все дело в грунте, догадался Игорь, разглядывая под ногами мелкие камни с отполированными водой краями, потом поднял фонарь и посветил им по сторонам. Вокруг, насколько хватало мощности фонаря, было все то же каменистое дно. Игорь понял, что его расчет на то, что он увидит гнездо монстра, как только опустится на дно, не оправдался. Впрочем, надеяться на это было по меньшей мере наивно. Загадочный объект еще предстояло найти.

– Достиг дна, приступаю к поискам, – доложил Игорь о своих действиях и, оторвав ногу от дна, сделал первый шаг.

Переставить ногу оказалось легче, чем продавить упругую массу воды, спрессованную огромным давлением. Игорь перенес вес тела на выставленную вперед ногу и сделал следующий шаг. Всего два шага потребовали огромного напряжения физических сил. Пришлось наклониться вперед, уменьшив тем самым встречное сопротивление. Идти стало легче, зато многократно увеличился риск падения, так как пристегнутая к груди мина неумолимо тянула его вниз. Хорошо еще, что грунт оказался твердым. Если бы дно покрывал слой ила, как обычно и бывает на лесных озерах, он мог завязнуть в нем, как в болоте.

Пройдя десяток метров, Игорь остановился, чтобы перевести дух и сменить направление, как того требуют правила проведения подводных поисковых работ, обязывающие водолаза двигаться по расширяющейся спирали, что позволяет избежать повторного осмотра одних и тех же участков и служит относительной гарантией того, что водолаз не запутается в собственном страховочном тросе или воздушном шланге. Несмотря на ледяной холод окружающей воды, Игорь снова вспотел, дыхание участилось. К тому же появился шум в ушах, что могло быть следствием как избыточного давления подаваемой по воздуховоду дыхательной смеси, так и общей физической усталости. Тем не менее подолгу задерживаться на одном месте не следовало. Кто знает, с какими сюрпризами ему еще придется столкнуться.

Первый сюрприз не заставил себя ждать. Когда Игорь осветил фонарем свой наручный компас, то обнаружил, что магнитная стрелка беспрерывно вращается то в одну, то в другую сторону. Подобную «пляску» стрелки компаса он наблюдал только один раз: в Персидском заливе, когда снимал показания гидроакустического буя, установленного на маршруте следования американской эскадры. Но тогда рядом проходил авианосец «Нимиц», два ракетных крейсера и пять кораблей боевого охранения, а на дне Мертвого озера он не обнаружил ни одного металлического объекта. Как бы там ни было, но на компас полагаться не следовало. Чтобы отметить пройденный путь и иметь ориентир для дальнейшего поиска, Игорь зажег один из своих факелов и установил его вертикально в расщелине между соседними валунами, после чего двинулся дальше.

Шаг, другой, третий. Луч фонаря скользил по перемешанным с песком скальным обломкам. Иногда в пятно света попадали окаменевшие останки деревьев, напоминающие кости мифических животных, и ничего похожего на гигантский сверкающий шар или пирамиду. Зажженный факел остался за спиной и постепенно удалялся. Тем не менее Игорь старался двигаться так, чтобы не терять его из вида. Когда свет факела стал едва различим, он повернул на девяносто градусов и шел вперед до тех пор, пока горящий факел снова не начал таять в темноте. Тогда Игорь опять повернул и какое-то время шел по направлению к огню. Неожиданно пламя дрогнуло, стремительно взмыло вверх и погасло, словно кто-то невидимый выдернул факел из расщелины и зашвырнул в темноту. Игорь замер на месте и направил фонарь вперед, но не увидел перед собой ничего, кроме мрака вечной ночи.

Внезапно темнота ожила, и в луче света, словно на проявляющейся фотографии, только очень быстро, возникло уродливое кольчатое тело с торчащими во все стороны длинными иглами. Монстр! По студенистой полупрозрачной оболочке чудовища побежали концентрические светящиеся волны, выпущенные иглы заискрились, точно так же, как это было при первой встрече. Не дожидаясь того, что последует дальше, Игорь зажмурился. Тем не менее ярчайшая вспышка, разорвавшая в следующее мгновение подводный мрак, едва не ослепила его. В тело со всех сторон впились тысячи, даже миллионы раскаленных иголок. Не в силах пошевелиться, Игорь стиснул зубы, чтобы не закричать от боли, но приступ закончился так же внезапно, как поразил его. «Жив!» – понял Игорь. Герметичный водолазный скафандр, изготовленный из армированной резины, спас его от электрического разряда подводного чудовища! Он открыл глаза, но не увидел вокруг ничего, кроме обволакивающей черноты. Фонарь погас, и все попытки включить его ни к чему не привели. А когда Игорь ощупал светоотражающий рефлектор, то обнаружил, что он разбит. Пользы от фонаря теперь было не больше, чем от компаса. Игорь бросил фонарь, на ощупь достал из кармана второй подводный факел и, выдернув шнур поджига, зажег его. Едва на конце факела вспыхнуло пламя, как откуда-то сверху, из темноты, прямо на огонь спикировал монстр. Теперь его шкура была абсолютно черной и уже не напоминала студенистое желе, только в передней части вытянутого червеобразного тела светилось бледное пятно. На глазах Игоря пятно деформировалось, превратившись в светящуюся воронку с подвижными шевелящимися краями. «Пасть!» – успел подумать Игорь. Но вместо зубов из «пасти» появились извивающиеся нити. Множество тончайших нитей-щупалец со светящимися концами, которые больше всего походили на… горящие в темноте глаза. В отличие от ловчих сетей земных пауков, «паутина» подводного монстра была живой. Игорь понял это, когда каждое из выпущенных щупалец нацелилось своим единственным «глазом» на пылающий факел в его руке. Он отвел руку в сторону, точнее, попытался это сделать – из-за огромного сопротивления воды движение оказалось слишком медленным. Зато выпущенные монстром щупальца как будто не встречали преграды. В одно мгновение они опутали кисть Игоря вместе с зажатым в кулаке факелом, превратив ее в некое подобие шевелящегося и светящегося изнутри кокона, а ужасный монстр приблизился настолько, что стоило Игорю протянуть руку – и он коснулся бы его мерзкой безглазой морды.

Отвращение от увиденного вызвало подступившую к горлу тошноту, мысли метнулись к пристегнутому к груди ядерному фугасу. Правой рукой Игорь взялся за кольцо предохранительной чеки – она поддалась удивительно легко. Если выдернуть чеку до конца, все разом закончится. Монстр наверняка будет уничтожен. Но где-то на дне останется его гнездо, откуда в любой момент могут появиться другие чудовища: десятки, сотни, а то и тысячи таких же тварей! Даже если одна… Нет, если взрывать монстра, то только вместе с его гнездом!

Выпустив чеку, Игорь подтянул к себе за линь электрическую дубинку, нащупал выключатель. Монстр, видимо, почуял опасность. Паутина его щупалец так сдавила левую руку Игоря, что он почувствовал, как хрустят его кости. Но Игорь уже нацелился дубинкой в единственное светящееся пятно на шкуре монстра и в следующее мгновение вонзил электроразрядник точно в центр пульсирующей воронки, одновременно нажав кнопку активации.

Он успел увидеть, как между оголенными электродами проскочила электрическая искра, а потом такие же искры засверкали на шкуре монстра. Его щупальца разжались, выпустив руку Игоря, и с невероятной быстротой втянулись обратно в «пасть». Зависшая в воде уродливая туша раздулась и задрожала, на ней вновь замелькали светящиеся полосы. Игорь приготовился снова закрыть глаза, когда монстр выпустит иглы. Но этого не произошло. Монстр вытянулся, как распрямляется сжатая пружина, и в один миг исчез в темноте.

– Что, получил?! – опьяненный радостью внезапной победы, крикнул Игорь ему вслед. Потом сообразил, что его слушают на поверхности, и по всей форме доложил в микрофон: – Подвергся нападению враждебного существа. Применил электроразряд…

Не закончив фразу, Игорь замолчал, удивленный отсутствием ответной реакции.

– Как слышите меня? Прием!

Ответа не последовало.

Игорь поднял горящий факел над головой и осмотрел уходящий к поверхности пучок коммуникаций. По крайней мере, внешне и трос, и кабель выглядели в полном порядке, но это ровным счетом ничего не значило. Посланный монстром электрический импульс мог повредить телефонную жилу внутри изоляционной оплетки. Однако у внезапно наступившего молчания имелось и другое, страшное объяснение. Игорь гнал его от себя, но вопрос, на который не было ответа, прочно засел в его голове. Что, если, прежде чем напасть на него, монстр атаковал водолазный бот и убил всех находящихся на борту? Что, если, пытаясь связаться с поверхностью, он взывает к мертвецам или кровожадным безумцам? «Ты мне за все заплатишь», – мысленно пообещал Игорь и двинулся следом за исчезнувшей во мраке черной тушей.

Азарт охотника придал ему сил. Светя перед собой горящим факелом, Игорь шаг за шагом продвигался вперед. Даже висящая на груди ядерная мина стала как будто легче. Пот ручьями струился по спине, намокшее белье липло к телу. Но Игорь не замечал этого, как не ощущал ни времени, ни пройденного расстояния. Внезапно впереди мелькнул отраженный всполох огня, затем еще один. А еще через несколько шагов Игорь увидел и само «зеркало» – абсолютно гладкую выпуклую поверхность, отражающую пламя его факела. Недостаток света не позволял рассмотреть ее целиком, но и то, что увидел Игорь, потрясало воображение. Прямо из донного грунта перед ним поднималась гладкая, закругляющаяся кверху стена, края которой терялись в темноте. Игорь осторожно коснулся стены электрической дубинкой, потом провел по ней рукой. Поверхность оказалась настолько гладкой, что водолазная рукавица скользила по ней, не встречая никакого сопротивления. Перехватив дубинку, Игорь разгреб ею песок у основания сооружения и с удивлением обнаружил, что таинственная стена уходит глубоко в грунт. Он двинулся вдоль стены и через два десятка шагов добрался до ее края, точнее, до одного из концов видимой части. Загадочный объект, расширяющийся к центру и сужающийся по краям, не походил ни на шар, ни на полусферу и ни на пирамиду, как предположил оператор эхолота. Больше всего он напоминал выпуклый гребень или киль затонувшего корабля, похороненного под многометровым слоем грунта. На память Игорю пришли слова Татаринова о разбившемся инопланетном звездолете. Что, если корабль пришельцев не развалился на части, как предположил Татаринов, а до сих пор покоится на дне кратера под слоем выброшенной при ударе о землю породы? Если это так, монстру не требовалось строить гнездо – в его распоряжении находится целый звездолет.

Игорь обогнул край гребня и двинулся в обратную сторону, мысленно пытаясь представить себе размеры космического корабля. Судя по видимой части, он должен быть просто гигантским и накрывать сразу несколько футбольных полей… Неожиданно пламя факела высветило на зеркально гладком борту черную бесформенную кляксу. Игорь остановился. При ближайшем рассмотрении клякса оказалась неровным отверстием с оплавленными и вдавленными внутрь краями. «Пробоина!» – решил Игорь. Он приблизился вплотную к отверстию и заглянул в него, но не увидел ничего, кроме черноты. Тогда он уперся рукой в корпус и просунул факел в пробоину. Пламя раздвинуло на несколько метров окружающий мрак, и Игорь содрогнулся от ужаса. Он рассчитывал увидеть все, что угодно: нагромождение неизвестных коммуникаций, созданных внеземным разумом, начинку шлюза или внутреннего отсека, темноту пустоты, наконец, но только не это. Напротив пробоины висел человек в черной морской форме. Со всех сторон к нему, словно щупальца, протянулись застывшие потеки студенистой массы. Они же удерживали тело в неподвижном состоянии. Хотя то, что от него осталось, уже нельзя было назвать человеком. Из пробоины на Игоря смотрел обтянутый потрескавшейся кожей безволосый череп мумии. Некоторые лоскуты кожи отслоились от черепа и уродливыми лохмотьями свисали с головы мертвеца, слегка покачиваясь в воде. Игорь застыл на месте, не в силах оторвать взгляд от открывшейся ему ужасной картины. Он знал этого человека при жизни, неоднократно разговаривал с ним. Беспросветные погоны с двумя маленькими звездочками на форменном кителе мертвеца не оставляли сомнений, что он стоит перед трупом мичмана Ермакова.

Внезапно из темноты за спиной мертвеца вынырнула стремительная длинная тень и, мелькнув в свете факела, ударила Игоря в грудь. В груди что-то хрустнуло, когда висящая на ремнях пятидесятикилограммовая мина въехала под ребра. У Игоря перехватило дыхание, и он, не устояв на ногах, опрокинулся на спину. Горящий факел выскользнул у него из руки, но еще не успел опуститься на дно, когда вынырнувший из пробоины монстр поймал его в паутину своих щупалец. Дальше произошло и вовсе невероятное: подводный факел, изготовленный из специального зажигательного состава на основе термита и белого фосфора, на глазах Игоря рассыпался в прах и погас. Последние догорающие частицы светящимися искрами разлетелись в разные стороны и исчезли во мраке. Игоря вновь окутала непроглядная тьма. Он попробовал дотянуться до последнего факела, но сделать это, лежа на спине, было невозможно. Игорь попытался перевернуться набок, но вновь потерпел неудачу. Жесткий гидрокомбинезон затруднял движения, водолазные башмаки превратились в неподъемные колодки, а навалившаяся на грудь мина не позволяла глубоко вдохнуть. От недостатка кислорода у Игоря закружилась голова. Оставалось одно: вынуть руки из наплечных лямок, столкнуть с себя придавившую его мину, и тогда он, может быть, сможет подняться. Двигая плечом, Игорь принялся освобождать правую руку, и это ему почти удалось, когда мощный рывок оторвал его от дна. Игорь взлетел на несколько метров и беспомощно повис, раскачиваясь на страховочном тросе.

За первым рывком последовал второй, затем третий. Неведомая сила раскачивала трос из стороны в сторону, пытаясь сбросить пристегнутого к нему водолаза. Нащупав линь электрической дубинки, Игорь потянул за него, но вместо электроразрядника вытянул лишь оборванный конец капронового шнура. Единственное эффективное оружие в борьбе с подводным монстром лежало где-то на дне и, судя по всему, было потеряно безвозвратно. В запасе не осталось больше ничего, кроме ядерной мины и… последнего факела. С замиранием сердца Игорь опустил руку к карману для инструментов. Если карман пуст, ему останется только выдернуть чеку… Факел был на месте.

Новый толчок швырнул водолаза в сторону. Ремни подвесной системы впились в подмышки. Но Игорь успел схватить факел. Рывок зажигательного шнура, и на конце факела вспыхнуло яркое пламя. Тьма расступилась, и Игорь снова увидел монстра. Многометровый уродливый червь завис в толще воды, над его головой, обхватив трос и воздушный шланг своими тончайшими щупальцами. Игорь на себе испытал их чудовищную силу. Тем не менее стальной трос и шланг, обмотанный для прочности металлической лентой, пока выдерживали натиск чудовища. Однако долго это продолжаться не могло. Некоторые из составляющих трос волокон уже лопнули, и их переломленные концы острыми шипами торчали сквозь переплетение стальных нитей. Игорь поднял горящий факел над головой, но дотянуться до чудовища не смог. Монстр выпустил захваченный пучок коммуникаций и молниеносно отпрянул в сторону. Очевидно, в отличие от выпускаемых щупалец, его шкура была чувствительна к огню.

Едва чудовище освободило трос, Игорь под собственным весом устремился вниз. Падение на твердый грунт с многометровой высоты грозило серьезными травмами. Но на этот раз Игорю повезло. Он упал не на грунт, а на выпуклую поверхность поднимающегося со дна таинственного гребня, по которой и съехал вниз. Быстро сориентировавшись на дне, Игорь снова двинулся к пробоине в корпусе корабля. Он не был абсолютно уверен, что обнаружил инопланетный космический корабль. Загадочное донное образование могло оказаться и гнездом монстра. Но Игорю хотелось верить, что это именно корабль, так как с кораблями противника ему уже приходилось иметь дело. В любом случае следовало спешить, монстр мог появиться в любую секунду.

Он почти успел. Черная дыра в «корпусе корабля» уже показалась в свете факела. Игорю оставалось сделать последний шаг, когда сверху из темноты на него спикировал монстр. Удар обрушившейся туши пришелся в спину, где воздушный шланг соединялся с водолазным скафандром. Игорь рухнул на колени, едва успев схватиться руками за край пробоины. Монстр снова исчез, очевидно, пошел на новый заход. Во всяком случае, в свете факела Игорь его не увидел. Зато увидел нечто другое: поднимающуюся к поверхности цепочку воздушных пузырьков, вырывающихся откуда-то из-за его плеча. Монстру все-таки удалось повредить его воздушный шланг! Компрессор может поддерживать в системе падающее давление дыхательной смеси, но лишь до какого-то предела. Затем удушье и неизбежная смерть. Если уже следующей атакой монстр не положит конец его мучениям.

Продолжив спуск после разговора с Зоей и Шелестом, Игорь смирился с собственной участью. Но, видимо, так уж устроен человек, что даже в самой безвыходной ситуации он продолжает на что-то надеяться. И теперь, когда у него появился план, дающий крошечный шанс на спасение, Игорю отчаянно захотелось жить.

Не тратя время и силы на то, чтобы подняться с колен, он высвободил руки из наплечных ремней и снял с груди ядерную мину. Осталось самое важное. Игорь вставил факел в кольцо предохранительной чеки. Когда он случайно обратил внимание на то, что диаметр кольца это позволяет, то понял, что может спастись. По какой-то неведомой причине подводный монстр уничтожал горящие факелы, очевидно, воспринимая открытый огонь как угрозу. На этом и строился расчет Игоря… Кольцо оказалось слишком широким. Факел свободно двигался в нем. Правда, могло быть и хуже: факел вообще мог не поместиться в кольцо. На глаза Игорю попался обрывок линя электрической дубинки, привязанный к его правому запястью. Развязать затянутую матросами петлю одной рукой, закованной в жесткую трехпалую рукавицу, даже не стоило пытаться. Игорь достал водолазный нож и перерезал петлю. Когда-то Александр Македонский таким же образом разрубил своим мечом легендарный гордиев узел. Мысленно усмехнувшись пришедшему на ум сравнению, Игорь привязал факел к чеке обрезком капронового шнура и накрепко затянул концы морским узлом. Всё!

Он облегченно выдохнул и даже непроизвольно поднял руку, чтобы вытереть выступивший на лбу пот, но не успел донести ее до водолазного шлема. Из окружающего мрака торпедой вылетела черная тень, заслонив свет горящего факела. Мощный удар в бок оторвал Игоря от дна, и он, беспомощно кувыркаясь в воде, полетел в темноту. Горящий факел, оставшаяся на дне мина, черная туша атаковавшего его монстра и борт инопланетного корабля промелькнули у него перед глазами, пока натянувшийся трос, связывающий водолаза с кораблем обеспечения, не остановил это беспорядочное падение. Игорь на мгновение завис в толще воды и провалился вниз. Теперь, когда на нем не было пятидесятикилограммовой мины, падение оказалось не столь стремительным. Игорь успел сгруппироваться: поджать ноги и выставить перед собой руки, поэтому не рухнул камнем на дно, а опустился на четвереньки.

Он снова очутился в полной темноте. Но где-то впереди, среди мрака вечной ночи горел зажженный факел. Судорожно перебирая руками и спотыкаясь на попадающихся на пути камнях, Игорь пополз к нему. С каждым преодоленным метром свет пламени становился все ярче. Вскоре Игорь смог различить теряющуюся в темноте стену, которую он про себя назвал бортом инопланетного корабля, черную пробоину в корпусе и, наконец, оставленную на дне ядерную мину.

Пошатываясь от усталости, он вполз в круг света и обхватил мину руками. Оставалось сделать последнее усилие. Игорь поднатужился, но вместо того, чтобы приподнять мину, лишь уронил неподъемный цилиндр. Тогда он взялся за плечевые ремни, неимоверным усилием оторвал мину от дна и взвалил на край пробоины.

Руки и ноги дрожали. Голова кружилась от усталости и недостатка кислорода. Игорь не знал, сколько времени продержится поврежденный воздушный шланг, не знал, удастся ли ему выбраться на поверхность. Он знал одно: дело, ради которого он спустился на дно, еще не закончено. Крепко держа мину за лямки плечевых ремней, он оглянулся по сторонам. Теперь, когда он не мог перемещать привязанный к мине факел, темнота вокруг стала еще гуще. И все-таки Игорь различил направленное к нему стремительное движение.

Тварь вынырнула, как всегда, неожиданно. В круг света ворвалась ее безглазая слепая морда со светящейся воронкообразной пастью, откуда уже показались извивающиеся щупальца. Едва увидев перед собой монстра, Игорь разжал руки. Освобожденная мина соскользнула с края пробоины и провалилась внутрь «корабля». В свете удаляющегося факела Игорь успел увидеть, как выплюнувший паутину светящихся щупалец монстр рванулся следом. Его многометровая червеобразная туша штопором ввинтилась в пробоину и растаяла во мраке.

– Подавись, тварь!!! – выкрикнул Игорь в темноту, вымещая в своем крике скопившуюся ненависть к ужасному чудовищу, погубившему десятки людей.

Он сделал все, что мог, все, что было в его силах. Осталось последнее – спастись самому. План спасения имел так много «если», что Игорь даже не пытался оценивать свои шансы на успех. Его может испепелить пламя ядерного взрыва или расплющить в лепешку взрывная волна, после того как устремившийся за факелом монстр выдернет из мины предохранительную чеку. Он может погибнуть от воздушной эмболии, развивающейся у водолазов при подъеме из глубины без декомпрессионных остановок. Игорь даже не был уверен, что ему удастся выбраться на поверхность. Но надежда, как известно, умирает последней.

Первым делом перекрыть выпускной клапан. Тогда поступающий по шлангу воздух надует водолазный скафандр и вытолкнет на поверхность. Выжить при столь стремительном подъеме с большой глубины практически невозможно – в жилах закипает кровь, и пузырьки выделившегося газа закупоривают кровеносные сосуды. Тем не менее среди водолазов всего мира упорно ходят слухи о спасшихся чудесным образом счастливцах…

Клапан закрылся легко. Почти сразу Игорь почувствовал, как плотно прилегавший к телу гидрокомбинезон начинает раздуваться. Башмаки! Специальные башмаки со свинцовыми подошвами – они, как якоря, удерживают водолаза на дне. Избавиться от них следовало в первую очередь, но Игорь совершенно упустил это из виду. Расстегивать ремни башмаков уже не было времени, да Игорь и не был уверен, что в своих трехпалых рукавицах сумеет это сделать, поэтому он попросту перерезал ремни водолазным ножом. Как только башмаки соскользнули с его ног, подъемная сила подхватила Игоря и понесла вверх.

Секунда… другая… Подъем продолжался. Игорь затаил дыхание. Жить хотелось все больше.

Внизу во мраке вырос и лопнул огненный пузырь, залив все вокруг ослепительно-ярким светом. Свет ударил Игоря по глазам, проник в мозг и там взорвался еще более яркой вспышкой.

Глава 9

Марионетки

1

Что-то натужно шумело в ушах. Даже не шумело, а грохотало, как грохочет горный обвал или разбивающиеся о скалы волны во время бушующего шторма. И еще была боль. Тупая, пронзительная боль, разрывающая тело и выворачивающая наизнанку. Игорю хотелось кричать от боли, но челюсти не двигались, словно весь рот был забит чем-то липким и вязким. И это вязкое и тугое мешало не только приоткрыть сжатые челюсти, но даже разомкнуть губы. Перед глазами постоянно расплывались яркие разноцветные круги, прекрасные и отвратительные одновременно. Игорь никак не мог понять: то ли его галлюцинации вызваны чудовищной болью, то ли сама боль является следствием ослепительно-ярких галлюцинаций. Он попытался открыть глаза, но это ни к чему не привело. Веки как будто налились свинцом. А может, они уже открыты?! Игорь почувствовал, как его заполненное болью тело сжимается от страха. Кто сказал, что слепые видят темноту? Может быть, именно разноцветные пятна холодного света? Стоило ему подумать о слепоте, как разноцветные пятна, необычайно яркие в первый момент, стали постепенно гаснуть. Концентрацией воли и невероятным усилием лицевых мышц он все-таки открыл глаза. Это произошло резко, словно лопнул склеивающий веки клей. Пятна исчезли. А вместе с ними и все остальное. Его окружала непроглядная чернота.

Игорь пошарил перед собой рукой, но невидимые пальцы всюду проваливались в пустоту. Неожиданно ладонь уперлась в холодную стальную стену. Он на дне, понял Игорь. Ничего не изменилось. Взрыв, лопнувший огненный пузырь, вспышка просто привиделись ему в бреду, пока он находился без сознания. Но если не было вспышки и взрыва, почему он потерял сознание? И это стена… Что-то с ней было не так. Игорь принялся осторожно ощупывать закругленную поверхность, пока не наткнулся на шляпку стальной заклепки. Это открытие обескуражило его. Стена, которую он запомнил, была абсолютно гладкой, а эта шершавая, да еще в заклепках, как… в барокамере!

Игорь резко повернулся и сморщился от нового приступа боли, пронзившей его грудь (похоже, он все-таки сломал несколько ребер, если не все), зато почувствовал щекой матерчатую поверхность подушки, испачканную чем-то липким, скорее всего кровью. Боль в груди, раскалывающаяся голова, кровь на подушке, даже слепота (Игорь надеялся, что временная) – все это не имело значения. Главное – он жив, жив! Значит, вопреки всему, ему удалось выбраться на поверхность, где его подобрали матросы! Превозмогая боль, Игорь приподнялся на локте, но сесть не сумел и снова опрокинулся на спину. И хотя он по-прежнему ничего не видел вокруг себя, понял, что лежит в своем шерстяном белье на застеленной одеялом кушетке, одной из двух, которыми оборудован декомпрессионный отсек. Понятно: матросы спешили поместить его в барокамеру, поэтому сняли только скафандр, а белье оставили. Хоть бы одеялом укрыли, черти.

Как ни странно, но он не ощущал холода, хотя белье еще не успело как следует просохнуть. Может, у него жар? Игорь пощупал лоб, провел ладонью по щекам. Левую щеку и верхнюю губу покрывала вязкая и липкая масса. Игорь лизнул испачканные пальцы. Это оказалось непросто, но после нескольких попыток ему удалось раздвинуть сведенные судорогой челюсти и высунуть язык. Когда он разжал зубы и приоткрыл рот, в нос ударил резкий запах паленой резины. К горлу подступила тошнота, но он все-таки различил на языке солоноватый вкус крови. Впрочем, вязкая масса на лице и не могла быть ничем иным. Носовое и горловое кровотечение – обычное дело при баротравмах.

Теперь ясно, откуда взялась кровь на подушке. Интересно, сколько он уже здесь? Судя по влажному белью, не очень долго. Хотя кто знает? Вон накапавшая на подушку кровь уже успела загустеть и подсохнуть. Игорь прислушался, пытаясь уловить плеск волн или шум работающего двигателя. Но внутрь изолированного декомпрессионного отсека не проникало ни звука. Он понял, что только у матросов сможет получить ответы на свои вопросы. Кстати, где они? Могли бы уже навестить своего командира.

– Эй, меня кто-нибудь слышит? – с трудом выговорил Игорь, потом откашлялся, выплюнув на подушку еще один сгусток крови, и повторил вопрос.

Никто не отозвался. Похоже, ему придется справляться самому.

Игорь мысленно похвалил себя за то, что детально изучил барокамеру, когда, готовясь к погружению, проверял работу судовых механизмов водолазного бота. Теперь он мог ориентироваться здесь даже вслепую. Пульт внешней связи располагался на стене, возле выходного шлюза. Но до него еще нужно было добраться, а Игорь вовсе не был уверен, что в его нынешнем положении ему это удастся. Однако у проходящего декомпрессию водолаза не было иного способа связаться с судовой командой, и Игорь решил рискнуть. Сначала перевернулся набок, потом спустил на пол ноги и сел. Стоило принять вертикальное положение, как сразу закружилась голова. Пришлось подождать несколько минут, пока пройдет головокружение. Наконец он решился встать. Первая попытка не удалась: ноги отказались его держать, и он плюхнулся обратно на койку, да еще сильно ударился затылком о стальную стену. Недавний восторг от своего, без преувеличения, чудесного спасения сменился досадой и раздражением. Игорь ударил кулаком в стальную стену декомпрессионного отсека. Да куда, черт возьми, все подевались?! Не может быть, чтобы все матросы были заняты неотложными делами. В любом случае они должны были оставить кого-то возле барокамеры, на случай если ему, как сейчас, что-то понадобится. Однако дежурный по какой-то странной, необъяснимой причине никак не давал о себе знать.

Убедившись, что помощи ждать неоткуда, Игорь оперся руками о стену и медленно поднялся. Мышцы постепенно обретали былую крепость. Двигаясь вдоль койки, он сделал шаг, потом другой… Вскоре койка закончилась, впереди был выходной шлюз и пульт переговорного устройства. Понадеявшись, что сможет до него дотянуться, Игорь шагнул вперед и едва не упал, наступив в темноте на что-то рыхлое. Уже потеряв равновесие, он совершенно случайно задел осветительный плафон на потолке и, ухватившись за него, сумел устоять на ногах. Игорь облегченно выдохнул, но уже в следующее мгновение его охватила новая тревога. Плафон был холодный. Не горячий, не теплый, а именно холодный! Это могло означать только одно – в декомпрессионном отсеке отсутствовало освещение. Такого просто не могло быть. Осветительные лампы питались из той же сети, что и насосы, обеспечивающие в барокамере необходимое давление и подачу дыхательной смеси. Правда, еще оставалась вероятность, что в плафоне просто перегорела лампа. Когда он перед погружением проверял готовность барокамеры, лампы в обоих плафонах светили исправно. Могла ли одна из них внезапно перегореть? Могла! Почему бы и нет? Когда-нибудь это должно было случиться, так почему бы не сейчас?

Заставив себя думать именно так, Игорь опустился на корточки. Перегоревшая лампа – всего лишь недоразумение, досадное, но вполне возможное и, главное, легко объяснимое. Чего не скажешь про массивный и рыхлый предмет под ногами, потому что на полу декомпрессионного отсека не должно и не может быть ничего постороннего. Но ОНО было! Игорь отчетливо помнил, как наткнулся на что-то в окружающей его темноте, как его нога соскользнула и как ТО, на что он наступил, сдвинулось в сторону.

Он без труда нащупал посторонний предмет – тот никуда не исчез. В первый момент Игорь решил, что перед ним туго набитый мешок. Но ткань… Это была та самая ткань, из которой шьют матросские робы! Игорь судорожно отдернул руку и сразу наткнулся на восковое лицо мертвеца. На полу декомпрессионного отсека лежал труп человека в матросской форме, труп одного из членов команды!

В голове Игоря поднялся настоящий ураган. Усилием воли он отбросил мешающие сосредоточиться мысли и принялся методично ощупывать найденное тело. Судя по степени трупного окоченения, матрос погиб совсем недавно, не более часа назад. Но на самый главный вопрос: как это произошло? – ответить не удалось. Игорь не обнаружил на теле ни страшных рваных ран, оставляемых зубами и когтями безумцев, ни ножевых, ни пулевых ранений, ничего. Все кости как будто тоже были целы. Тем не менее матрос погиб, и раз его тело оказалось здесь, значит, это произошло не в результате несчастного случая.

Игорь попытался переложить тело матроса на соседнюю койку, но ему не хватило на это сил. Тогда он просто отодвинул труп в сторону, чтобы освободить проход к выходному шлюзу. Осветительная лампа над шлюзом не горела. Во всяком случае, ее плафон тоже оказался холодным. После страшной находки на полу Игоря это не удивило. В голове шевелилась мысль, что, возможно, он вовсе и не ослеп – это отсек погрузился во мрак. Но мысль была довольно вялой, и Игорь отбросил ее как не заслуживающую внимания. Были проблемы и посерьезнее.

Он перешел к пульту связи, нащупав, снял со стены телефонную трубку и приложил к уху. В трубке стояла все та же мертвая тишина. Как и лампы внутреннего освещения, переговорный пульт оказался обесточенным. У Игоря отпали последние сомнения. По какой-то неизвестной ему причине в барокамере отключились все системы жизнеобеспечения. То, что по замыслу разработчиков должно было спасать жизнь водолазам, превратилось в закупоренный стальной гроб. Пока еще в отсеке дышалось легко. Но это пока! Не пройдет и часа, как начнет ощущаться недостаток кислорода. И если он за это время не выберется из барокамеры, то неминуемо задохнется.

Игорь сместился к люку выходного шлюза и вцепился руками в штурвал системы герметизации, потом навалился на него всем телом. Все было бесполезно – штурвал не двигался. Кто-то закрутил его с противоположной стороны, лишив тем самым Игоря возможности самостоятельно выбраться наружу.

2

Зоя никак не могла понять всеобщую радость матросов. Да, Игорь остался жив. Она первая убедилась в этом, нащупав у него пульс, когда матросы стащили с Игоря водолазный скафандр. Но он был без сознания, фактически в коме! Из носа и горла у него текла кровь, а матросы радовались так, будто Игорь вернулся с того света. Они поместили его в барокамеру. Зоя хотела остаться с ним, но Шелест это категорически запретил, а никто из матросов (ни один человек!) не посмел ему возразить.

Зоя хмуро взглянула на Шелеста. Широко расставив ноги и сцепив за спиной руки, он стоял сбоку от рулевого и в этой позе чем-то походил на эсэсовца, какими их обычно изображают в кино. В ходовой рубке находились и двое гладиаторов Шелеста, не отходившие от него ни на шаг. Те самые, которые охраняли двери штаба, а потом гнались за нею на берегу. Едва увидев ее на палубе, один из них так взглянул на Зою, что у нее мурашки побежали по коже. Можно было не сомневаться, что охранники только и мечтают о том, чтобы свести с ней счеты за дерзкий побег из-под стражи, и лишь присутствие Шелеста удерживает их от этого. Зоя физически ощущала исходящие от них биоволны угрозы, поэтому отошла в дальний угол рубки, где и устроилась на жестком откидном сиденье.

Она совершенно не представляла, сколько ей придется так просидеть. Прошел уже почти час с того момента, как из-под воды взметнулся водяной столб и взрыв выбросил Игоря на поверхность. Но Шелест, взявший на себя командование судном, не спешил возвращаться на берег. Он явно чего-то выжидал, а матросы по его приказу наблюдали за поверхностью озера.

Дверь приоткрылась, и с палубы в рубку заглянул рыжеволосый старшина.

– Товарищ майор, Никодимов куда-то пропал, – обеспокоенно доложил он.

– Кто?! – Шелест грозно сдвинул брови.

– Старший матрос Никодимов, – уточнил старшина. – Пошел в водолазное отделение и не вернулся.

– Я же запретил вам покидать палубу! – взорвался Шелест. – Так почему ваш матрос нарушил приказ?! И какого лешего ему понадобилось в водолазном отделении?!

– Понес снаряжение товарища старшего лейтенанта, – виновато пробормотал старшина.

Услышав эти слова, Зоя порывисто вскочила на ноги, но один из шелестовских гладиаторов преградил ей дорогу. Сам Шелест даже не повернулся. Он во все глаза смотрел на старшину.

– Его искали?

Старшина замялся, но не смог выдержать пристальный взгляд Шелеста и сказал:

– Я только заглянул в водолазное и еще в гальюн – подумал, вдруг Никодимов зашел туда – и сразу к вам.

Он выглядел совершенно растерянным, Зоя даже пожалела его. Шелест, напротив, взял себя в руки.

– Пропавшего матроса необходимо найти, – заявил он. – Я со своими людьми обыщу палубную надстройку, а вы с командой трюмные отсеки. Задача ясна?

– Так точно. – Старшина поспешно кивнул.

– Но запомните: больше никаких отлучек! Сколько вас осталось, четверо?

– Так точно, четверо. – Старшина кивнул еще раз.

– Вот и держитесь вместе. За каждого человека отвечаете головой. Вам ясно, старшина?

Стоя за спиной Шелеста, Зоя не могла видеть выражение его лица, зато отлично разглядела, как побледнело лицо старшины. Он даже отступил назад, запнулся за порог рулевой рубки и торопливо произнес:

– Ясно, товарищ майор.

– Выполняйте! – отрезал Шелест, и побледневший до корней волос старшина тут же исчез за дверью.

Зоя почувствовала, как ее ноги становятся ватными, и, чтобы не упасть, уперлась рукой в стену рубки. Все потому, что она знала, почему исчезают люди. Даже видела это собственными глазами, когда Марина внезапно бросилась в озеро и скрылась под водой. Позже, угодив в гипнотическую паутину подводного чудовища, она сама едва не устремилась ему в пасть, и лишь вмешательство Игоря спасло ее от верной смерти. Но сейчас Игоря не было рядом. Более того, он сам нуждался в помощи!

– А как же Игорь?! – воскликнула Зоя, заставив Шелеста обернуться. – Его нельзя оставлять одного на расправу чудовищу!

Шелест поморщился.

– Еще ничего не известно, Зоя Дмитриевна.

– Неправда! Чудовище вернулось! Я это знаю! И вы это знаете!

Зоя взглянула в глаза комитетчику. И случилось чудо – железный Шелест отвел взгляд. Это было так неожиданно, что Зоя даже растерялась. А Шелест уже отдавал приказание одному из своих людей:

– Отправляйтесь в водолазное отделение. Ваша задача охранять старшего лейтенанта Мамаева. К барокамере и в водолазное отделение до моего прихода никого не подпускать.

– Есть! – низким рычащим голосом ответил гладиатор и поправил висящий на плече автомат.

Шелест одобрительно кивнул.

– Вот именно. В случае неповиновения применяйте оружие.

Когда назначенный часовым гладиатор ушел, Шелест повернулся к Зое.

– Идемте, Зоя Дмитриевна.

«Куда?» – хотела спросить она, но ее опередил стоящий за штурвалом рулевой.

– А мне что делать, товарищ майор?

– Запритесь в рубке и не выходите отсюда, что бы ни случилось, – остановившись в дверях, ответил Шелест. – Оружие есть?

Матрос испуганно замотал головой.

– Тогда тем более, – усмехнулся Шелест и даже изобразил на лице какое-то подобие улыбки. В сложившихся обстоятельствах его улыбка больше походила на оскал. Во всяком случае, ни у рулевого, ни у Зои, ни у оставшегося при Шелесте гладиатора она не вызвала ответной реакции.

Держащийся за штурвал матрос судорожно сглотнул – его острый кадык на тонкой шее дернулся вверх-вниз – и, едва Зоя вместе с сопровождающим ее охранником переступила через порог, с лязгом захлопнул входную дверь.

– За мной! – не оборачиваясь, скомандовал Шелест.

Зоя отметила, что вне стальной рубки его голос звучит иначе, не так уверенно, что ли. Изменился не только голос, но и поведение Шелеста. Он опасливо пригнулся, положил руку на рукоятку своего пистолета и даже как будто стал ниже ростом. В другой раз Зоя, наверное, рассмеялась бы, увидев такую метаморфозу. Но сейчас ей было не до смеха, тем более что осторожность Шелеста вовсе не выглядела напрасной.

Кроме них троих, на палубе никого не было – очевидно, матросы отправились на поиски своего пропавшего товарища. Зоя перевела взгляд на озеро. Его поверхность уже успокоилась. Круги, поднятые взметнувшимся из глубины водяным столбом, улеглись, и, кроме мелкой ряби да играющих на волнах солнечных бликов, она ничего не увидела. И слава богу! Но даже спокойное озеро внушало страх. Зоя повернулась к Шелесту, который остановился перед дверью матросского кубрика. Когда он потянул дверь на себя, плохо смазанные петли угрожающе заскрежетали, заставив Зою вздрогнуть от ужаса.

– Отойди в сторону, – велел ей Шелест.

Его охранник, сорвав с плеча автомат, ринулся к двери, но Шелест грозным окриком пригвоздил его к месту.

– Стой, где стоишь!

Потом достал из кобуры пистолет и, держа его перед собой двумя руками, заглянул в кубрик. Наблюдая за ним, Зоя подумала, что так до конца и не узнала Шелеста. В ее представлении он должен был остаться снаружи, а навстречу опасности послать своего преданного вассала. Но Шелест не только заглянул в кубрик, он вошел туда! Правда, уже через несколько секунд вышел обратно.

– Все чисто, – объявил он. – Зоя Дмитриевна, прошу.

– Зачем? – удивилась Зоя, но все-таки переступила через порог.

Шелест с охранником остались снаружи.

– Возможно, ты обидишься на меня, даже разозлишься. Но это для твоей же пользы, – сказал Шелест, и не успела Зоя опомниться, как он захлопнул за ней стальную дверь.

Глухо щелкнул запорный механизм. Придя в себя, Зоя бросилась назад, схватилась за ручку и принялась толкать дверь – та даже не шелохнулась.

Зоя заколотила руками в запертую дверь.

– Открой сейчас же! Что все это значит?!

– Прости, но только так я могу быть уверен, что ты в безопасности, – отозвался Шелест. – Внутри тебе ничего не угрожает. Как только мы убедимся, что на судне безопасно, я тут же тебя выпущу. Постарайся меня понять и успокоиться.

– Нет! Я не хочу! Открой! Прошу тебя! Я боюсь! – взмолилась Зоя.

Ответом ей стали удаляющиеся шаги.

3

Никому из четверых матросов, обыскивающих трюм водолазного бота, не доводилось выполнять подобную работу. Они участвовали во многих поисково-спасательных операциях, тренировочных и реальных, и спасли немало потерпевших бедствие моряков. Но искать человека, пропавшего на родном судне, им еще не приходилось никогда. Необычность поставленной задачи вызывала смятение и страх. Исхоженный вдоль и поперек водолазный бот, который каждый из них знал от форпика до ахтерпика[5] как свои пять пальцев, внезапно превратился в таинственный и опасный лабиринт, изобилующий множеством ловушек. Если бы поисками руководил лейтенант Мамаев, матросы чувствовали бы себя гораздо увереннее. Но Мамаев в тяжелом состоянии находился в барокамере и наверняка еще не скоро сможет прийти в себя. Оставалось рассчитывать на собственные силы и помощь товарищей.

Судовой моторист, по праву самого опытного, распахнул дверь, отделяющую входной тамбур от машинного отделения, и первым ступил на уходящую в темноту крутую металлическую лестницу.

– Обожди, – остановил его старшина.

Нашарив на стене тамбура распределительную коробку, он нажал кнопку рубильника. Внизу тускло вспыхнули забранные матовыми плафонами электрические лампы. Они не рассеяли мрак, но осветили центральную часть машинного отделения и молчащие дизели.

– Вроде никого, – заметил стоящий на лестнице моторист.

Старшина понял, что тому ужасно не хочется спускаться вниз. Он и сам испытывал те же чувства. Старшина не верил, что им удастся отыскать Никодимова, как не удалось найти пропавшего ранее мичмана Ермакова. Он подозревал, что и остальные члены команды думают так же. Но приказ есть приказ. Старшина не собирался оспаривать, тем более нарушать его, поэтому замечание подчиненного оставил без ответа.

Сообразив, что никто не собирается ему отвечать, моторист шумно вздохнул и начал осторожно спускаться по лестнице. Следом за ним так же осторожно двинулись остальные матросы. Старшина подумал, что до того, как на озере началась вся эта чертовщина, они буквально летали по судовым переходам, а теперь еле-еле переставляют ноги, пугаясь звука собственных шагов.

В машинном отделении все было как прежде. Во всяком случае, старшина не заметил каких-либо отличий. Пока он осматривался, моторист обошел заглушенные дизели, хотя с самого начала было видно, что за ними невозможно спрятаться, посветил фонарем в темные углы машинного отделения, куда не достигал свет установленных под потолком электрических ламп, и негромко сказал:

– Я же говорил, никого.

Вместо удовлетворения в его голосе чувствовалась обида.

– Ладно, не дрейфь, – чтобы поддержать его и других матросов, ответил старшина. – Осталось два отсека.

Он перевел взгляд на моториста, и в этот момент в машинном пропал свет. Разом погасли все лампы, и людей окутала плотная темнота. Старшине даже показалось, что он услышал донесшийся сверху щелчок выключателя, но этот звук заглушил стук покатившегося по полу фонаря, который от испуга выронил моторист. Фонарь не погас, но откатился к самой стене, так что луч света уперся в стальную переборку. Испуганные матросы повернули головы к двери тамбура, которая осталась открытой. Но что-то большое и темное закрыло собой дверной проем.

Кто-то икнул, кто-то оступился, запнувшись за невидимое в темноте препятствие. Не обращая внимания на эти звуки, старшина бросился к лежащему у стены фонарю. Он судорожно схватил фонарь и успел направить его вверх (луч высветил металлические ступеньки, чьи-то ноги в заправленных в сапоги галифе), когда на фоне темного силуэта полыхнула огненная вспышка и тишину разорвало многократно множащееся эхо автоматной очереди.

В одно мгновение дизельный отсек наполнился грохотом. Пули рикошетили от стен, пола и защитных кожухов двигателей. Словно рой разъяренных ос, они носились по машинному отделению, снова и снова жаля мечущиеся человеческие тела. Когда в отсеке вновь зажегся свет (две из четырех ламп каким-то чудом уцелели, хотя рефлектор ручного фонаря пробила пуля), там не осталось никого. Кроме трупов.

4

Услышав за дверью отдаляющиеся шаги, Зоя замолчала. Напрасно она унижалась перед Шелестом. Кричать и биться в запертую дверь не имело смысла. Еще не было случая, чтобы Шелест переменил свое решение.

Зоя вспомнила свое недавнее заточение в штабе – проведенную под замком ночь и ужас, который она испытала после пробуждения. Как ни странно, сейчас она почти не испытывала страха. Злость на Шелеста оказалась сильнее.

Отступив от двери, Зоя оглядела место своего заключения. Она очутилась в помещении примерно три на три квадратных метра с двухъярусными нарами вдоль стен, столом, привинченным к полу, и единственным круглым иллюминатором. Видимо, здесь жили служащие на боте матросы или в перерывах между погружениями отдыхали водолазы. Толстое стекло иллюминатора плохо пропускало солнечный свет, отчего даже днем в кубрике стоял полумрак. Обнаружив под потолком осветительный плафон, Зоя поискала глазами выключатель, но не нашла его. Тогда она подошла к иллюминатору и выглянула наружу. Рассмотреть удалось не так уж много. Она увидела только узкую часть палубы напротив иллюминатора с металлической стенкой фальшборта и простирающуюся за ним пустынную поверхность озера. И ни одного человека.

– Эй! Кто-нибудь! Отзовитесь! – изо всех сил выкрикнула Зоя в иллюминатор.

Никто не отозвался. Шелест понятно, но матросы? Похоже, они ее не слышат. Внутри запертого кубрика голос звучал очень громко – Зоя даже сморщилась от собственного крика. Но звучит ли он так же громко снаружи? Она так не думала. Если бы удалось открыть иллюминатор…

Зоя осмотрела его конструкцию. Иллюминатор держался на одной поворотной петле, а запирался или, как говорят моряки, задраивался с помощью болта и накручиваемого на него металлического барашка. Зоя взялась двумя руками за барашек и попробовала его повернуть. К ее удивлению, он повернулся довольно легко – очевидно, матросы не забывали смазывать запорный механизм. Дальше дело пошло быстрее. Меньше чем за минуту Зоя открутила барашек и сняла его. Очень гордясь собой, она надавила на иллюминатор. Сначала казалось, что ничего не происходит. Иллюминатор как будто прирос к своей раме. Но потом Зоя почувствовала, а затем и увидела, как он начал поддаваться. Между зажимающей стекло стальной окантовкой и стеной кубрика показалась щель, а когда Зоя добавила усилие, щель увеличилась, и… иллюминатор распахнулся.

Зоя облегченно выдохнула. Вот теперь матросы услышат ее, где бы они ни находились. Она набрала в грудь воздуха, но готовый вырваться крик застрял у нее в горле. Где-то из-под палубы донеслась протяжная автоматная очередь. В последние дни Зоя так часто слышала выстрелы, что не спутала бы их ни с чем иным. Автомат бил целую вечность, а потом все смолкло, и наступила тишина. Мертвая тишина.

Закусив губу, Зоя стояла перед распахнутым иллюминатором и боялась перевести дух. Автоматы были только у охранников Шелеста, а это означало… Зоя гнала от себя страшную мысль, но та снова и снова возвращалась к ней еще более страшным ответом. Ответов было целых два. Первый: пропавший матрос не стал добычей жуткого подводного монстра. Он сам превратился в монстра-людоеда, напавшего на команду Шелеста и вынудившего охранников защищаться. Второй ответ был еще ужаснее: чудовищем стал один из гладиаторов или они оба. Но в этом последнем случае у команды водолазного бота не было никаких шансов остаться в живых. Абсолютно никаких. А как же Игорь?! Без сознания он совершенно беспомощен, и если кровожадные безумцы обнаружат его…

Зоя прислушалась, но не услышала ничего, кроме плеска волн, трущихся о борт. Потом к шелесту волн добавился новый звук, но через секунду Зоя сообразила, что это стучат ее собственные зубы. Что же делать? Она не знала. Первоначальное намерение позвать на помощь матросов уже не казалось верным, как минуту назад, до стрельбы. Вместо матросов (если они еще живы!) на крик могут примчаться и порожденные монстром безумцы. Так ничего и не придумав, Зоя ухватилась за нижний край иллюминаторного отверстия, подтянулась на руках и выглянула наружу: никого. Она обернулась, ткнувшись лицом в стекло, и посмотрела в другую сторону. В проходе и на видимой части кормы тоже было пусто. Бот как будто обезлюдел. Вполне возможно, что именно так и было.

Где-то рядом, буквально за стеной, вновь прогрохотал автомат. Зоя вскрикнула и разжала пальцы. Лишившись опоры, она сорвалась и с грохотом рухнула на пол. Она сильно ударилась бедром об угол стола, но, охваченная волнением и страхом, в первый момент даже не почувствовала боли. В мыслях Зоя уже представляла, как безумцы взламывают дверь кубрика и врываются внутрь. Их налитые кровью глаза синхронно со стволами автоматов шарят по стенам и находят ее лежащей на полу. Потом она умрет – быстро, если безумцы просто пристрелят ее, или медленно и мучительно, если вместо автоматов они пустят в ход свои когти и зубы. Зоя затравленно оглянулась, не вставая с пола, юркнула под ближайшие нары и забилась в дальний угол. Сердце бешено стучало в груди, и крик ужаса рвался наружу, но закричать сейчас было бы чистым самоубийством. Зоя стиснула зубами рукав матросской робы, которой снабдили ее заботливые моряки. Она вся обратилась в слух, но за стенами ее камеры вновь наступила тишина.

Убийца или убийцы находились рядом – Зоя интуитивно чувствовала это. Они чего-то выжидали. Это было необычно и страшно. Те безумцы, которых представляла себе Зоя по рассказам Игоря, не рассуждали. Они умели только убивать, убивать и есть. У них полностью отсутствовали все прочие инстинкты, кроме самых примитивных. Как подозревала Зоя, закороченная нервная система этих существ позволяла им действовать только по упрощенной программе. Но сейчас монстры своим поведением доказывали обратное.

Долго, очень долго Зоя не слышала ничего, кроме ударов собственного сердца. Потом до нее донесся шорох крадущихся шагов, скрежет открываемой двери, и все смолкло. Судя по звуку, мимо кубрика прошел один человек (человек ли?!), но это ровным счетом ничего не значило. Зое не нужно было гадать, куда он направился. Она прекрасно знала ответ. За следующей дверью располагался вход в водолазное отделение, где находилась барокамера, куда матросы поместили Игоря!

Какая-то неведомая сила буквально вытолкнула ее из-под нар. Зоя метнулась к двери, но, не добежав до нее, повернула к иллюминатору. Если и был какой-то способ выбраться на волю, так только здесь. «Проходит голова, пройдет и все остальное», – вспомнила Зоя чье-то изречение. Голову наружу она уже высовывала. Правда, тот, кто это сказал, видимо, забыл про плечи. Как бы там ни было, иллюминатор – это ее единственный шанс. Зоя мысленно прикинула его размер, потом решительно сбросила с себя матросскую робу, оставшись в одной тельняшке (еще один подарок матросов), надетой на голое тело, и, вытянув над головой руки, просунула их в отверстие.

До локтей руки прошли свободно, а потом… Потом стальное кольцо тугим обручем сдавило плечи. Оттолкнувшись ногами от пола, Зоя рванулась вперед, и ей действительно удалось втиснуться в отверстие еще на пару сантиметров, но едва ноги потеряли точку опоры, движение остановилось. Зоя беспомощно взмахнула ногами, но это было все, чего она смогла добиться. Сдавленные плечи ныли так, будто их жгли огнем. Зоя попыталась повернуться, чтобы хоть немного уменьшить боль, и не смогла. Да она, черт возьми, не могла даже пошевелиться! Она застряла! Застряла, как пробка в узком горлышке бутылки. Если резко выдохнуть, уменьшится объем грудной клетки. Зоя выдохнула – никакого эффекта. «А чего ты ожидала, если застряли плечи, а не грудь!» – разозлилась на себя Зоя. Игорь говорил, что водолаза на глубине подстерегает множество опасностей, поэтому в любых ситуациях очень важно не поддаваться панике. Паника – это верная смерть. По примеру Игоря Зоя попыталась успокоиться. На фоне постоянно нарастающей боли в плечах это было нелегко. Если наступит отек мышц, ей ни за что не выбраться из своего капкана. Она так и будет висеть на стене, пока не умрет от жажды, или, что вероятнее, от кровоизлияния в мозг, или, что еще вероятнее, пока ее не прикончат рыщущие по судну безумцы-людоеды.

«Но пока ты еще жива, – раздался в голове у Зои голос Игоря, – и можешь бороться». Голос показался настолько реальным, что она даже вздрогнула от неожиданности. Верно! Она жива, и она еще поборется! Зоя закрыла глаза и попыталась вспомнить план кубрика. Собственно, вспоминать было нечего. Всю обстановку составляли нары и стол. Прикрученный к полу стол справа от иллюминатора! Если бы удалось до него дотянуться! Зоя согнула левую ногу и уперлась коленом в стену, а правой попыталась нащупать невидимый стол. От нетерпения она так сильно махнула ногой, что едва не расшибла щиколотку об угол столешницы. Но вместе с приступом боли почувствовала и облегчение. Зоя уперлась босой ступней в ножку стола, резко оттолкнулась, и… протолкнула застрявшие плечи в отверстие иллюминатора. Дело сразу пошло быстрее, потому что теперь она могла помогать себе освобожденными руками. Ей еще пришлось пережить несколько неприятных и весьма болезненных мгновений – последние, когда она мешком шлепнулась на палубу, – но все это была сущая ерунда. Потому что она наконец обрела свободу!

Потирая ушибленные места, Зоя поднялась на ноги и осторожно осмотрелась. Кажется, ее освобождение, довольно шумное в последний момент, не привлекло ничьего внимания. На палубе было все так же безлюдно. Только пустая автоматная гильза перекатывалась под ногами. Зоя подняла ее и понюхала. Гильза была еще теплая и пахла гарью.

Бот ощутимо качнуло, видимо, в борт ударила увесистая волна, и из-за угла рулевой рубки выкатились еще несколько таких же гильз. Зоя осторожно приблизилась к рубке (дверь туда почему-то была приоткрыта, хотя Зоя прекрасно помнила, как Шелест велел рулевому запереть ее) и заглянула внутрь. Она догадывалась, что там увидит, и все равно оказалась не готовой к этому. К горлу подступила тошнота, и Зое с трудом удалось сдержать рвотный позыв. Оставленный в рубке матрос лежал на полу возле штурвала. Его ноги были широко раскинуты, а руки, наоборот, плотно прижаты к груди. Возможно, он пытался зажать ладонями свои раны. Но ран оказалось слишком много – тело несчастного было буквально изрешечено пулями. Самую страшную рану Зоя обнаружила на голове. Очередь снесла матросу нижнюю челюсть, и его изуродованный, забрызганный кровью череп скалился с пола раскрошенными зубами.

Не в силах сдерживать поднимающуюся тошноту, Зоя отпрянула, но не успела даже добежать до борта. Рвотный приступ согнул ее пополам, и она исторгла содержимое желудка себе под ноги. Стало немного легче. Но стоило Зое подумать об Игоре, представив его на месте расстрелянного матроса, истекающего кровью и чувствующего, как жизнь по капле уходит из тела, как ее сразил новый приступ рвоты.

Отдышавшись и немного придя в себя, Зоя вытерла со лба холодный пот. Ужасная картина – Игорь в луже собственной крови – так и стояла у нее перед глазами. Зоя отчаянно замотала головой. Нет, только не это! Она этого не допустит! Иначе ей просто незачем жить!

Забыв о собственном страхе, от которого еще недавно замирало сердце, Зоя бросилась к двери водолазного отделения, резко распахнула ее и нырнула в узкий коридор, ведущий к отсеку, где располагалась барокамера.

О том, что именно там можно столкнуться с вооруженным автоматом убийцей, она даже не думала.

5

В темноте время летело с угрожающей быстротой. Игорю казалось, что уже миновала вечность с того момента, как он обнаружил себя запертым в декомпрессионном отсеке. Но, судя по тому, что он все еще был жив и даже не потерял сознания, в действительности прошло не более часа. Чтобы экономить дефицитный кислород, Игорь вернулся на койку и лег, приняв горизонтальное положение. Странно: шансов на спасение не было никаких, но он все еще на что-то надеялся.

Помощь могла прийти только извне. И Игорь упорно пытался понять, что же произошло с судном и командой, пока он находился без сознания. Но выстроить хотя бы какую-нибудь убедительную версию случившегося никак не удавалось. Он готов был поверить во что угодно, даже в то, что подводному монстру удалось уцелеть в ядерном взрыве. Тогда разъяренное чудовище могло напасть на беззащитное судно и уничтожить команду или превратить людей в свирепых обезумевших животных. Монстр даже мог вывести из строя бортовое электрооборудование, в том числе внутреннее освещение барокамеры и систему подачи дыхательной смеси. Но чего он никак не мог сделать – так это задраить люк выходного шлюза. Такое было под силу только человеческим рукам. Теоретически закрутить люк могли безумцы. Но только теоретически. Чем дольше Игорь об этом думал, тем более сомнительным представлялось такое предположение. Он никак не мог представить безумца – этого зомби с горящими глазами, фактически зверя, а не человека, закручивающего штурвал люка. Это было равносильно тому, что голодный волк, вместо того чтобы убить загнанную добычу, закопал бы ее живьем в какой-нибудь норе. И уж совсем необъяснимым выглядело появление в декомпрессионном отсеке мертвого матроса. Если его убили безумцы… Как, каким образом, ведь на теле нет ни капли крови?! Игорь помнил каждую жертву нападений человекообразных монстров. Они выглядели совсем не так: разбитые черепа, страшные рваные раны, многочисленные следы зубов и ногтей. А убийца матроса действовал так, словно… не хотел оставлять следов. Так, может, он засунул в барокамеру труп, чтобы спрятать тело?! Но это значит…

Игорь не успел додумать последнюю мысль до конца. За стеной декомпрессионного отсека раздалась серия глухих хлопков, и что-то дробью простучало по стальной обшивке. «Пули! – сообразил Игорь. – Автоматная очередь! Но ни у кого из команды не было автоматов. На борту вообще не должно быть оружия!»

Он снова прислушался, но стрельба стихла так же внезапно, как началась, и как Игорь ни старался, он больше не сумел уловить снаружи ни одного звука. Он уже готов был поверить, что выстрелы и клацанье рикошетирующих пуль ему пригрезились в результате кислородного голодания, когда весь декомпрессионный отсек вдруг исчез во вспышке ослепительно– яркого света. Игорь рефлекторно зажмурился, отметив про себя, что, очевидно, все-таки не ослеп, а потом его внимание переключилось на новый звук. За стеной барокамеры послышался нарастающий скрежет – кто-то откручивал штурвал шлюзового люка.

Игорь чуть приоткрыл глаза, но свет зажегшихся ламп оказался слишком ярким, и ему пришлось снова зажмуриться. Тогда он прикрыл глаза ладонью и снова приоткрыл веки. И хотя глазам было почти так же больно, Игорь сумел разглядеть расплывающиеся контуры собственных пальцев, а в щели между ними внутреннее пространство отсека. Помещение и все предметы были неестественно белого цвета, как на недопроявленной фотографии, но он узнал и заправленную одеялом койку, и закрепленный на стене пульт внешней связи, и открывающийся люк выходного шлюза.

Массивный люк медленно отвалился в сторону, оттуда дохнуло чистым, незагазованным воздухом, и в проеме открытого шлюза возникла рослая фигура с автоматом в руках. Игорь прищурился, чтобы как следует разглядеть ее, но это не помогло. Лицо пришельца сливалось в сплошное белое пятно.

Незнакомец переступил через порог и замер, уставившись на Игоря, потом голосом Шелеста произнес:

– Ты жив?! Однако…

6

До конца коридора оставалось всего несколько шагов, когда в водолазном отделении раздалась стрельба. Грохот выстрелов и треск бьющих по железу пуль оглушили Зою. Она отпрянула назад, но не смогла справиться с инерцией тела, поскользнулась и едва не растянулась на полу. Впереди уже не стреляли, но Зоя застыла как вкопанная. Она никак не могла решиться пройти эти последние метры. Так и стояла на месте, прижавшись к стене, пока из водолазного отделения не донесся лязг отпираемой двери. Там была только одна дверь, и эта дверь вела в барокамеру! Это решило все. Зоя двинулась вперед. Осторожно ступая босыми ногами по полу, она дошла до конца коридора и заглянула в водолазное отделение.

То, что она увидела, заставило ее снова замереть на месте, сначала от удивления, а потом от ужаса. Возле стальной бочки барокамеры сидел человек – один из двух охранников Шелеста, Зоя сразу узнала его. Он выглядел так, будто присел на пол отдохнуть и незаметно для себя уснул. Поза солдата выглядела совершенно естественной: одна нога согнута в колене, другая вытянута перед собой, спина навалилась на стену барокамеры, голова свесилась на грудь. Он даже не выпустил из рук автомат, а аккуратно пристроил его у себя на коленях. Но стоило поднять глаза выше – сразу становилось ясно, что сидящий на полу человек не проснется уже никогда. На покатой стальной стене за его спиной тянулись широкие кровавые полосы. Кровь еще стекала по ним. Вот густая капля сорвалась со стены и упала на покрытую ежиком волос солдатскую макушку.

Зоя вздрогнула и зажала ладонью рот, почувствовав новый приступ тошноты. Внезапно в пустом, совершенно пустом отсеке раздался отчетливый голос. В первый момент Зоя решила, что сходит с ума. Она бы неминуемо закричала, если бы не прижатая ко рту ладонь. Но именно этой секундной паузы ей хватило для того, чтобы сообразить, что голос или голоса доносятся из открытого люка барокамеры. Ей сразу расхотелось кричать.

Вместо этого Зоя подошла к люку и прислушалась.

7

– Костя! – радостно воскликнул Игорь, но что-то в тоне Шелеста и еще более странный смысл вопроса заставили его замолчать.

– А ты кого ожидал увидеть, свою ненаглядную? – усмехнулся Шелест. – Не беспокойся, с ней все в порядке. Сидит в запертом кубрике и ждет возвращения своего героя. Только на этот раз, боюсь, уже не дождется.

Игорь недоуменно сдвинул брови. Майор нес какой-то бред. Но он вовсе не выглядел свихнувшимся безумцем. Игорь готов был поклясться, что Шелест мыслит ясно, как никогда.

– Что ты имеешь в виду?

– Понимаешь… – Шелест вздохнул с таким видом, словно объяснял непонятливому ученику прописную истину. При этом он почему-то никак не хотел опустить автомат. – Настоящие герои должны умирать. За свой подвиг они получают ордена, признание коллег, любовь близких и память потомков. Но! Только посмертно. Ты идеально подходишь под образ героя. Ты уничтожил подводного монстра и его гнездо. Можешь ничего не говорить, я достаточно хорошо изучил тебя, чтобы понять: ты бы не стал взрывать мину, если бы не был уверен в успехе. У тебя прекрасная служебная характеристика, чистая, незапятнанная биография. Ты ловок, сообразителен и бесстрашен. Красив, наконец. Не зря же Зоя выбрала тебя. Идеальный герой. У тебя только один недостаток. Ты никак не хочешь умирать. Вот не хочешь, и все тут!

По спине Игоря пробежал холодок.

– Что-то я тебя не пойму.

Шелест скривился – постепенно проявляющиеся черты его красивого лица перекосила кривая ухмылка.

– А ты думаешь, почему я тебе все так подробно объясняю? Да потому, что твоя наивность бесит меня! Она у меня уже вот где! – Он чиркнул себя ладонью по горлу. При этом глаза майора, полыхнувшие зарядом ненависти, даже не ненависти, а безумной злобы, до неузнаваемости изменили его лицо. – Как все было отлично придумано. По разработанному мною плану герой уничтожает подводного монстра и спасает базу подготовки военных водолазов от нападений внеземного пришельца. Сам отважный водолаз погибает в схватке с чудовищем, но его смерть только подчеркивает значимость совершенного подвига. И все довольны! Ты получил бы посмертно свою Звезду Героя, я – признание руководства за успешную реализацию операции, а Зоя нашла бы себе утешение с лучшим другом погибшего героя. Но тебе вновь, наперекор всем и всему, каким-то непостижимым образом удалось уцелеть! Матросики радовались прямо как дети, когда вытащили тебя из воды. Зоя так и вовсе превратилась в наседку. Представляешь, она даже хотела остаться с тобой в барокамере. Сестра милосердия! Со мной она никогда такой не была. – Шелест испытующе взглянул на Игоря. – Да, ты же не знаешь. До того, как Зоя встретила тебя, мы были вместе.

– Знаю. Зоя мне все рассказала. Как и то, что ушла от тебя.

– Как легко ушла, так бы и вернулась! – перебил Игоря Шелест. – Никуда бы не делась, если бы не ты. Это с тобой она потеряла голову. Без тебя я бы в два счета вернул ее. Я уже решил, как этого добиться. Но тут ты вынырнул из озера, как черт из табакерки! Конечно, еще оставался шанс, что ты все-таки загнешься. Но я больше не мог полагаться на случай. Я вырубил электричество и отключил подачу воздуха в декомпрессионный отсек. Через два часа, когда ты бы уже задохнулся, я бы включил ее заново. Судебные медики констатировали бы смерть вследствие полученной баротравмы. И никто ничего бы не узнал. Согласись, это был отличный план! Но вмешался случай. Именно в тот момент, когда я еще держался за рубильник, какой-то матросик заявился в водолазное отделение. Я даже не знаю, понял он или нет, чем я занимаюсь. Скорее всего, нет. Я не собирался его убивать. Это получилось спонтанно: я ударил его в солнечное, а потом свернул шею. Но он сам виноват! Своим внезапным появлением он здорово напугал меня. Пришлось менять план на ходу. Я сунул труп в барокамеру, а когда исчезновение матросика обнаружилось, разыграл нападение лишившегося разума психопата. Это было нетрудно. Отправить команду в трюм, разделить своих людей, изолировать Зою. Мой помощник, которого я выбрал, идеально подходил для этой роли. Когда мы остались вдвоем, я проломил ему затылок рукояткой пистолета и забрал его автомат. Потом расправился с командой и вторым помощником, которого поставил охранять барокамеру. Видишь, на что мне пришлось пойти, чтобы прикончить одного тебя?

– Ты сумасшедший, – прошептал Игорь. – На что ты рассчитываешь? Тебе же не сойдет это с рук.

Шелест оскалился в довольной ухмылке.

– Ошибаешься! Я стану героем, который расправился с последним безумцем, перебившим всю судовую команду, моих людей и отважного водолаза, а также спас от жуткой смерти несчастную девушку. Может быть, мне и не дадут за это орден… хотя, скорее всего, дадут. И орден, и звание, и новую должность. Но Зоя уж точно будет боготворить меня за свое чудесное спасение!

Игорь изумленно молчал. Это был шок! Больше, чем шок! Он своими ушами слышал откровения Шелеста, но услышанное не укладывалось в его голове. Человек, которого он считал своим единомышленником и другом, оказался жестоким и хладнокровным убийцей. Шелест был еще более опасным безумцем, чем все жертвы подводного монстра. И самое ужасное заключалось в том, что таким его сделал не инопланетный монстр, а собственная неуемная гордыня.

– И все это ради того, чтобы вернуть себе Зою? – спросил Игорь, медленно подтягивая под себя ноги.

После того как он понял, что имеет дело с сумасшедшим, вопрос потерял практическое значение. Игорь даже не был уверен, что ему хочется знать ответ. Ему нужно было всего лишь отвлечь внимание Шелеста.

Но сумасшествие, или что это было, отнюдь не ослабило внимания контрразведчика. Шелест лишь снисходительно усмехнулся, но по тому, как в ответ на попытку переменить позу сдвинулся ствол его автомата, Игорь понял, что ему ни за что не опередить своего противника. Майор выстрелит до того, как он успеет подняться с койки.

– Ради победы! – заявил Шелест. Он явно гордился своей дьявольской изобретательностью и больше не считал нужным скрывать истинное лицо от человека, которого уже считал мертвецом. – Зоя – лишь частный случай, простой пример, который ты способен понять, но далеко не единственный. В схватке с монстром должен быть только один победитель. Павшим героям остается почет и слава, но сама ПОБЕДА достается живым! И хватит об этом, тем более что ты все равно не сможешь меня понять.

Он вскинул автомат. Игорь ясно увидел направленный ему в лицо ствол с черным зрачком посредине. Сейчас этот зрачок полыхнет огнем и выплюнет порцию свинца, которая поставит точку в их разговоре. Но вышло по-другому.

За спиной Шелеста раздался пронзительный крик, и в декомпрессионный отсек с воплем влетела Зоя. Столкнувшись с Шелестом, она повисла у него на руке. Его лицо перекосила гримаса боли, когда Зоя вонзила ему в локоть все свои ногти. Шелест резко развернулся и стряхнул с себя девушку. Зоя отлетела к стене, гулко ударилась об нее затылком, так ударяются друг о друга бильярдные шары, и тряпичной куклой сползла на пол.

Уже в следующее мгновение Игорь обнаружил себя в длинном прыжке, нацеленном на Шелеста. Он ударил контрразведчика ногою в грудь и одновременно попытался выхватить у него автомат. Задуманное удалось лишь наполовину. Шелест выпустил оружие, но, пытаясь защититься от удара, зацепил автомат локтем, и тот отлетел куда-то в сторону. Игорь рефлекторно обернулся за ускользающим оружием и тут же получил удар в пах и следом за ним молниеносный хук в челюсть.

Это был классический нокдаун. Голова Игоря мотнулась назад. Все вновь поплыло у него перед глазами. И Шелест, воспользовавшись моментом, тут же бросился в контратаку. Он явно владел техникой рукопашного боя, с каждой секундой Игорю становилось все сложнее сдерживать его удары.

Затяжная схватка с монстром на двухсотметровой глубине, аварийное всплытие, потеря сознания и кислородное голодание – все это, безусловно, сказалось на его общефизическом состоянии. Фактически Игорь боролся на пределе сил, в то время как ярость Шелеста, наоборот, служила ему дополнительным стимулятором. Он быстро почувствовал свое физическое превосходство и не преминул им воспользоваться.

– Готов подохнуть, герой? – прошипел Шелест в лицо Игорю. Сделав корпусом обманный выпад влево, он тут же нанес Игорю удар ногой под коленную чашечку.

Игорь отпрянул назад и уперся в прикрученную к полу койку. С другой стороны находилась стена. Дальше отступать было некуда – Шелест загнал его в угол.

– А как тебе это?

Шелест качнулся вправо. Игорь проследил это движение, но опоздал с ответом и получил мощный удар в область почки. Если бы у контрразведчика был в руке нож, схватка на этом бы и закончилась. Но и от удара кулаком у Игоря подогнулись колени, и уже следующим ударом Шелест опрокинул его на пол. Свет от установленной на потолке электрической лампы бил ему в спину. Теперь Игорь видел перед собой только нависающий темный силуэт без лица.

– Знаешь, в чем разница между нами? – оскалился Шелест, надвигаясь на Игоря. – В том, что мне уже приходилось убивать людей, а тебе нет.

Он поднял ногу, целясь носком сапога в горло поверженному противнику, но так и не завершил удар, который должен был разорвать Игорю трахею и раздробить шейные позвонки.

В узком отсеке оглушительно грянул сдвоенный выстрел. Из груди Шелеста брызнули капли крови, одна из которых упала на лицо Игоря. Контрразведчик пошатнулся и начал медленно оборачиваться. Игорь снова увидел его широкий подбородок, точеный нос и налитый кровью глаз, изумленно косящий за спину. Другая половина лица Шелеста по-прежнему оставалась в тени. Причудливая игра света наглядно обозначила двуличие майора. Видимая часть его рта приоткрылась в немом вопросе. Шелест подался вперед, словно внезапно решил выйти из отсека, но ноги не послушались его, и он плашмя рухнул на пол.

Лишь теперь, когда фигура майора перестала загораживать свет, Игорь увидел вжавшуюся в стену Зою, ее перекошенное страхом лицо и зажатый в трясущихся руках автомат.

8

– Я убила его? – первым делом спросила Зоя, когда Игорь перешагнул через труп Шелеста и опустился рядом с ней на пол.

– Да, – кивнул Игорь. – Две пули в сердце. Метко стреляешь.

Он запомнил только, что по крайней мере одно ранение оказалось сквозным, но понятия не имел, куда попали пули, поэтому вытянул руку и пощупал пульс на шее Шелеста. Пульса не было. Игорь облегченно выдохнул. В какой-то момент ему показалось, что наполняющие душу контрразведчика зависть и ненависть могут вернуть его к жизни.

Зоя неправильно поняла его вздох.

– Я этого не хотела, – призналась она.

– И напрасно! – резко ответил Игорь. – Иначе он бы убил нас обоих. Сначала меня, а потом тебя. Не думай, что после того, что ты услышала, он сделал бы для тебя исключение.

Зоя всхлипнула.

– Я и не думаю.

Игорь обнял ее за плечи и только тогда заметил, что ее рассыпавшиеся по плечам роскошные волосы слиплись от крови. Он сразу вспомнил, как Зоя врезалась затылком в стену, когда Шелест отшвырнул ее. Заставив Зою наклонить голову, Игорь внимательно осмотрел и даже рискнул прощупать пальцами полученную ею рану. На затылке вздулась огромная шишка. Кожа на ней была содрана.

– Как ты? Не тошнит?

Зоя поморщилась. Видимо, своими руками он причинил ей дополнительную боль.

– Немного. И еще голова кружится.

– Похоже, сотрясение, – нахмурился Игорь. – Пойдем, тебе лучше выйти на воздух. Встать сможешь?

Опираясь на его руку, она поднялась с пола, но перед распахнутым люком выходного шлюза остановилась.

– Игорь, я боюсь. Там повсюду мертвецы. Мне так и кажется, что они тянут ко мне свои мертвые руки.

Игорь мрачно кивнул:

– Я знаю. Он мне сам рассказал, как перестрелял всех на борту. Но я не думаю, что мертвые могут причинить нам вред. Тем более что они, по крайней мере, большинство из них, при жизни были отличными парнями.

Все это было верно. Тем не менее, выбравшись из барокамеры, Игорь первым делом вынул автомат из рук мертвого часового и повесил себе на плечо. Зоя внимательно проследила за ним, но промолчала, а Игорь не стал ей ничего объяснять. Мертвецы мертвецами, но на берегу оставалась шестерка вызванных Шелестом головорезов во главе со своим командиром, и Игорь вовсе не был уверен, что они мирно встретят их появление.

– Куда мы… – начала Зоя, но не договорила.

Вместо этого она настороженно сдвинула брови и втянула носом воздух. Теперь и Игорь уловил запах гари, проникающий в водолазное отделение из коридора. Он заглянул туда и попятился. По потолку ползли клубы едкого дыма, и они приближались. Игорь оглянулся по сторонам, чего можно было и не делать. Он хорошо знал план судна, как и то, что из водолазного отделения можно выбраться только по заполненному дымом коридору.

– На судне пожар! – объявил Игорь. – Быстро выходим на палубу.

– Пожар? – испуганно переспросила Зоя и попятилась назад к барокамере.

– Да! Пригнись и закрой рукавом нос и рот!

Ничего больше не объясняя, Игорь схватил девушку за руку и втащил за собой в окутанный дымом коридор. Дым заполнил его примерно наполовину, но если сильно нагнуться, внизу еще можно было дышать. Беспокоило другое: с чем они столкнутся на палубе. Игорь сразу узнал запах горящей солярки: значит, огонь добрался до машинного отделения, но он не знал, как обстояло дело на палубе и в других отсеках.

Дверь в конце коридора, через которую засасывался дым, оказалась холодной – это вселяло надежду. Игорь толчком распахнул ее и выглянул наружу. Над палубой стелился дым, но открытого огня пока не было видно.

Он вытолкнул Зою на палубу. Она все-таки наглоталась дыма и с трудом переставляла ноги.

– Беги на корму и приготовься прыгать! Я поищу спасательную лодку!

Но Зоя повисла на нем и отчаянно замотала головой. Уговаривать ее не было времени. В любой момент могли взорваться топливные баки, тогда весь бот превратился бы в один пылающий факел. Игорь уже собирался влепить Зое пощечину, чтобы привести девушку в чувство, когда сквозь ее кашель разобрал слова:

– Катер… Шелест и его люди приплыли на катере. Он привязан у левого борта.

Катер? Игорь не сразу понял, о чем она говорит, а когда сообразил, заключил девушку в объятия.

Пришвартованный к боту катер оказался на месте. Он спокойно покачивался на волне у левого борта. Трапа не было, но Игорь решил не тратить время на его поиски. Он помог Зое перелезть через фальшборт, потом, держа за руку, спустил вниз и, когда ее ноги повисли над палубой катера, отпустил. Зоя не смогла устоять и упала, но тут же проворно поднялась на ноги. У Игоря отлегло от сердца – значит, падение обошлось без травм. Она взглянула на него снизу и махнула рукой, показывая, что с ней все в порядке.

– Что же ты? Прыгай!

Игорь сбросил вниз добытый автомат и уже занес ногу над фальшбортом, но в последний момент остановился. Не дело командира покидать корабль, не выяснив до конца, что стало с командой.

– Подожди. Я сейчас.

Зоя что-то закричала в ответ, но Игорь ее уже не слушал.

Вернувшись на палубу, он принялся проверять судовые отсеки. В забрызганной кровью рубке на полу лежало тело рулевого, которому уже невозможно было помочь, в камбузе Игорь наткнулся на труп второго охранника Шелеста с проломленным черепом, но остальные отсеки оказались пустыми. В трюме уже ревело пламя разгорающегося пожара, но Игорь решил заглянуть и туда. Однако едва он приоткрыл дверь машинного отделения, как его окутали вырвавшиеся оттуда плотные клубы ядовитого черного дыма. Но среди них Игорь все-таки сумел разглядеть внизу, возле лестницы, распластанное тело рыжего старшины, которое жадно лизали языки бушующего пламени. В ту же секунду подхваченный воздушным потоком огненный вихрь рванулся по лестнице вверх, и Игорь едва успел захлопнуть приоткрытую дверь.

Ему все стало ясно: устроив бойню в машинном отделении, Шелест перебил топливопровод, а высеченные пулями искры подожгли разлившееся горючее, после чего начавшийся пожар охватил все судно. Спасать в трюме было уже некого. Там творился настоящий ад. Но Зое по-прежнему угрожала опасность.

Игорь кинулся назад, перемахнул через борт и спрыгнул на палубу пришвартованного катера, прямо в объятия бросившейся ему на шею девушки. Зоя принялась неистово целовать его, мешая справиться с причальным концом. Игорь даже вынужден был прикрикнуть на нее, но его голос утонул в грохоте взрыва. Над их головами просвистела выбитая дверь машинного отделения и с шипением и плеском рухнула в озеро, а над палубой водолазного бота взметнулся огненный гриб. Зоя испуганно вскрикнула и закрыла лицо ладонями, что наконец позволило Игорю сдернуть конец с причального кнехта.

Двигатель завелся с первой попытки (наконец-то им обоим улыбнулась удача!), и уже через несколько секунд, вспарывая носом катера морщинистую гладь озера, Игорь мчался прочь от объятого пламенем бота. Однако, отойдя от обреченного судна на безопасное расстояние, он заглушил двигатель и обернулся к Зое:

– Сколько людей Шелеста осталось на берегу?

– Шестеро… нет, семеро, – довольно быстро поправилась Зоя.

Игорь с удовлетворением отметил, что минувшие события не отразились на ясности ее рассудка.

– И никто не покидал часть?

– Нет. Шелест сказал, что их всех заберет вертолет… А почему ты спрашиваешь? – насторожилась Зоя.

– Потому что нам надо решить, что мы скажем при возвращении, – терпеливо ответил Игорь. Зоя недоуменно сдвинула брови и приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но он остановил ее: – Сосредоточься и внимательно выслушай меня. На берегу, куда мы сейчас направляемся, остались семь бойцов комитетского спецназа. И если мы расскажем им, что их начальник оказался предателем и убийцей, им это может не понравиться.

– Что значит не понравится?! – вспыхнула Зоя, но Игорь вовремя прижал палец к ее губам.

– Дело даже не в том, понравится им это или нет. Просто в Комитете, как и в военной разведке, не принято выносить сор из избы. Скандал никому не нужен, поэтому его постараются замять, а ненужных свидетелей… – Игорь сделал паузу и выразительно посмотрел Зое в глаза, – скорее всего, ликвидируют.

Ее глаза, только что метавшие молнии праведного гнева, наполнились ужасом.

– Они нас убьют?

Сердце Игоря сжалось от жалости. Но, чтобы сберечь жизнь Зое, а заодно и себе, он должен был разговаривать жестко.

– Убьют, если мы расскажем все, как было, – твердо ответил он.

Зоя часто заморгала, ее глаза наполнились слезами, и Игорь скорее прочитал по губам, чем услышал ее вопрос.

– Что же нам делать?

– Держаться придуманной Шелестом легенды о безумстве его охранника, расстрелявшего весь экипаж. В сложившихся обстоятельствах – это наш единственный шанс. Согласна?

Зоя медленно кивнула, но по ее глазам Игорь понял, что она приняла решение. Он придвинулся к ней.

– Тогда слушай и запоминай…

Через десять минут, когда Зоя дважды повторила скорректированную версию «случившегося», Игорь снова запустил двигатель и развернул катер к берегу. Любимая девушка сидела рядом, крепко держа его за руку и подставив лицо летящим навстречу водяным брызгам.

Только один раз он оглянулся на столб дыма, поднимающийся над объятым пламенем водолазным ботом, который уже более чем наполовину скрылся под водой. Не пройдет и часа, как судно вместе с погибшими матросами и их убийцей уйдет на дно, похоронив тайну произошедшего на борту. Во всяком случае, Игорь очень на это надеялся.

Эпилог

В полдень столбики термометров в Чите подскочили почти до тридцати градусов. Погода как будто решила взять реванш за все холодные августовские дни. Раскалившийся под солнечными лучами серый растрескавшийся асфальт, уже месяц не знавший дождя, источал жар. Дышала жаром и тянущаяся вдоль тротуара железобетонная стена в полтора человеческих роста с выкрашенной в защитный цвет металлической дверью. Изнывающие от духоты немногочисленные прохожие спешили поскорее миновать голый, без единого деревца, переулок в надежде найти за ним спасительную тень. И только молодой офицер, нервно прохаживающийся по тротуару напротив запертой двери, вместо зноя ощущал настоящий озноб. Возможно, так было из-за того, что за годы службы на прокаленных солнцем берегах Балхаша он привык совсем к другой жаре. Но сам офицер был уверен, что дело в другом.

Четыре часа назад Игорь вышел за дверь, которая немедленно захлопнулась за ним, окрыленный радостной надеждой. Но по мере ожидания надежда растаяла как дым. Он несколько раз подходил к двери, но так и не решился нажать кнопку звонка. Да и что бы это дало? Дежурный по КПП все равно не пропустил бы его обратно. На каком основании? А вот положение Зои, да и свое заодно, он бы наверняка испортил.

За стеной располагалось психиатрическое отделение Читинского окружного госпиталя. Точнее, его особая часть с двумя КПП: внешним и внутренним, отделяющим режимный блок от остальной части военного госпиталя. Здесь царили совсем другие, отнюдь не госпитальные, порядки, и медицинский персонал, как подозревал Игорь, под белыми халатами скрывал комитетские погоны. Именно сюда привезли их с Зоей головорезы Шелеста. Нет, не привезли – доставили.

Старший комитетской спецкоманды, кому они первому поведали об обстоятельствах своего спасения с водолазного бота, потопленного безумцем, впоследствии убитым в схватке, выслушал их рассказ на удивление спокойно. Он даже не задал ни одного уточняющего вопроса, что уже само по себе выглядело подозрительно, но Игоря в тот момент это отчего-то не насторожило. Зоя так и вовсе решила, что все обошлось и все их злоключения остались в прошлом. Наивные! Как же они оба ошибались!

Старший команды с кем-то переговорил – оказывается, у комитетчиков была при себе портативная коротковолновая рация, – и в часть за ними прилетел вертолет. Тот самый, что доставил ядерную мину. Спецназовцы предложили Игорю и Зое отправиться с ними. Точнее, даже не предложили, а приказали. Но Игорю с Зоей так хотелось поскорее убраться с опасного берега, что они последовали за комитетчиками без колебаний.

Единственный, о ком они оба жалели, покидая часть, был Тунгус, которого пришлось отпустить на волю – взаперти пес умер бы от голода, а забрать его с собой Игорь с Зоей не могли. Однако Игорь очень надеялся, что такой смышленый пес, как Тунгус, обязательно отыщет себе нового хозяина. Он даже прикрепил к ошейнику собаки записку в расчете на то, что Тунгуса повстречают в тайге охотники или лесорубы из Озерского или пес сам в конце концов найдет дорогу к людям.

Потом был полуторачасовой перелет до Читы, прошедший в полном молчании – из-за шума двигателей в вертолете все равно невозможно было разговаривать, поездка в закрытом фургоне – на этот раз Игорь поинтересовался у старшего команды, куда их везут, но не получил ответа, и наконец госпиталь. Машина въехала прямо во двор, тем не менее Игорь сразу узнал по внешнему виду строений, где они оказались. Вид госпитальных корпусов успокоил его – куда еще могли привезти физически измученных и израненных людей, как не в госпиталь, но самоуспокоение оказалось ошибкой.

Незнакомый врач с непроницаемым лицом проводил прибывших пациентов в режимный блок, причем до пропускного пункта их сопровождали комитетские спецназовцы. За КПП головорезов Шелеста не пустили, и, как Игорь потом понял, никто из них не стремился попасть внутрь особого блока. Вместе с показывающим дорогу врачом Игорь и Зоя прошли через две железные двери, отпираемые наподобие водолазного шлюза – поочередно, и оказались в узком коридоре без окон, освещаемом лишь ртутными электрическими лампами. Все лампы были защищены плафонами из толстого ударопрочного стекла, абсолютно непохожими на те, что Игорь видел в других госпитальных отделениях. Контрольно-пропускной пост, охраняемый двумя дюжими санитарами армейского вида, коридор без окон, защищенные специальными колпаками лампы – все это слабо соответствовало образу медицинского учреждения в представлении Игоря. Он переглянулся с Зоей и понял, что она не только озадачена, но и напугана окружающей обстановкой. Чтобы приободрить ее, Игорь взял девушку за руку, но не успел ей ничего сказать.

Их провожатый внезапно остановился перед дверью, которую Игорь заметил лишь в последний момент. Такая малозаметность объяснялась тем, что дверь была установлена заподлицо со стеной и выкрашена в тот же бледно-желтый цвет. Снаружи на ней не было никаких ручек, но врач отпер дверь своим ключом, распахнул и посторонился, пропуская Игоря внутрь. За дверью оказалась одноместная госпитальная палата. Во всяком случае, внешне помещение выглядело именно так: аккуратно заправленная кушетка, стандартная армейская тумбочка, в углу небольшая раковина и рядом с ней, за фанерной перегородкой, унитаз. Единственное, что никак не вязалось с обликом медицинской палаты, – массивная, в палец толщиной, решетка на узком окне.

– Некоторое время вам придется провести здесь, – объявил врач и сразу повернулся к Зое: – Пройдемте дальше.

– Подождите! – растерялся Игорь. – Как долго?

– До окончания проверки вашего состояния, – ответил врач.

Дверь захлопнулась. Игорь остался в палате один.

«Некоторое время» растянулось на шесть суток. Первые три дня у Игоря брали всевозможные анализы и проводили различные медицинские исследования. Такие, как проверка остроты зрения и слуха, скорости реакции, силы, физической выносливости, и большинство других были ему хорошо знакомы. Все водолазы-разведчики отдельного отряда специального назначения регулярно проходили через подобную процедуру. В отличие от них незнакомые тесты вроде нахождения в абсолютно темной комнате, где в разных точках и с разной периодичностью вспыхивают разноцветные огни, или пропускания через тело электрического тока разной силы и напряжения, скорее напоминали изощренные пытки. Никто не потрудился объяснить Игорю смысл этих исследований. Медицинский персонал не отличался многословием. Даже медсестра, ежедневно приносившая завтрак, обед и ужин, не ответила ни на один из заданных ей вопросов. Она не заходила в палату, а всю еду передавала через специальное окошко во входной двери, устроенное наподобие тюремной кормушки, и через него же забирала обратно использованную посуду. Впрочем, Игорь быстро расстался с иллюзиями насчет своего местонахождения. Палата с решеткой на окне и железной дверью, которую можно было отпереть только снаружи (с внутренней стороны двери даже не было замочной скважины), по сути, была настоящей тюремной камерой, и то, что надзиратели вместо формы вертухаев носят белые медицинские халаты, никакой роли не играло.

Игорь старался не злить «тюремщиков» – с его стороны это было бы по меньшей мере неразумно. Но в душе день ото дня росла тревога. Не за себя – за Зою! Игорь не сомневался, что способен выдержать и не такие испытания, но Зоя… Несмотря на внешнюю хрупкость, в действительности Зоя оказалась очень сильной. Сильной и стойкой. Но способна ли она вынести многодневную изоляцию и неизвестность? Что стало с ней после нескольких часов в темной камере с попеременно вспыхивающими ослепительными огнями или пытки электротоком, если «надзиратели» подвергли ее той же проверке? Сломалась и рассказала правду об истинной роли Шелеста или того хуже – повредилась рассудком и сошла с ума? Игорь этого не знал.

Он постарался убедить себя, что раз он жив и «тюремные надзиратели» ведут себя по отношению к нему, в общем-то, корректно, значит, Зоя еще держится. И это ему даже удалось. Поначалу. Пока не начались допросы.

Их вел человек, который представился Игорю как полковник Болотов. С таким же успехом названная фамилия могла оказаться оперативным псевдонимом для специальных командировок, а также секретных радио– и телефонных переговоров, тем более что никаких документов, удостоверяющих личность, Болотов Игорю не показывал. В первый момент он произвел на Игоря неприятное, даже отталкивающее впечатление, которое по ходу допросов только усилилось. Болотов был высок, а из-за своей худобы казался еще выше. Его круглая, абсолютно лысая голова держалась на длинной кадыкастой шее. Полковник носил очки в массивной роговой оправе и никогда не снимал их с лица. За стеклами очков его и без того широкие глаза казались еще больше. Выдержать пристальный взгляд таких глаз было невозможно, и всякий раз, когда Болотов смотрел ему в лицо, Игорь опускал голову. Возможно, в этом заключался особый психологический прием, который мастерски использовал Болотов, но во время допросов Игорь постоянно чувствовал себя в положении оправдывающегося.

Два дня Игорь отвечал на различные вопросы, вспоминая по требованию полковника все новые и новые подробности произошедших в части трагических событий. При этом Болотов ничего не записывал, но у Игоря сложилось твердое убеждение, что он не пропускает ни одного произнесенного слова.

На третий день Игорь застал в кабинете, где проходили допросы, еще одного человека. Увидев незнакомца, он испытал настоящий шок. Человек настолько походил на полковника, что у Игоря невольно возникло впечатление, что он видит перед собой самого Болотова, внезапно помолодевшего на двадцать лет. Незнакомец был так же худ и нескладен и, несмотря на молодость, уже начал лысеть – над его высоким покатым лбом сквозь редкие волосы ясно проглядывала широкая плешь. В довершение ко всему, он тоже носил очки, правда, не в широкой, как это было у Болотова, а в тонкой металлической оправе. Стандартный медицинский халат, строгий костюм такого же темного цвета, белая сорочка и неброский галстук довершали сходство. Правда, черты лица ассистента Болотова оказались гораздо живее, указывая, что это все– таки два разных человека, но это различие стало заметно, лишь когда молодой человек подошел вплотную.

Он предложил Игорю присесть на стул напротив письменного стола Болотова. Именно на этом стуле Игорь провел долгие часы допросов, но на этот раз рядом стояла высокая тумба со странного вида аппаратом, опутанным электрическими проводами.

У Игоря кольнуло в груди, а на душе появилось очень нехорошее предчувствие. Болотов и его ассистент выжидающе смотрели на него. Игорь заставил себя сесть на стул, хотя делать это страшно не хотелось.

– Сядьте поудобнее, – сказал ассистент. – Процедура может затянуться.

Неприятное чувство усилилось.

Тем временем молодой человек вынул откуда-то металлический подголовник с двумя дисками для фиксации головы и ловко привинтил его к стулу, потом перетянул грудь Игоря широким ремнем и соединил концы ремня с помощью пружинных зацепов, от которых тянулись к аппарату два электрических провода. Еще один ремень обхватил левое запястье Игоря. Он также соединялся с аппаратом закрученным в спираль электрическим проводом. Последний электрод помощник Болотова закрепил на правой руке Игоря, защемив защелкой-крокодилом его средний палец. У Игоря появилось ощущение, что он сидит на электрическом стуле.

– Раньше имели дело с полиграфом? – спросил у него Болотов, до этого молча наблюдавший за манипуляциями своего ассистента.

Игорь похолодел. Так вот что это такое! Он действительно слышал о полиграфе, называемом также «детектором лжи», когда изучал спецкурс «Силы и средства вероятного противника», но никогда не видел этот уникальный прибор, позволяющий выявлять ложь в ответах испытуемого. Правда, он никогда и не попадал в подобную ситуацию.

Болотов, внимательно наблюдавший за его реакцией, удовлетворенно кивнул.

– Вижу, вы в курсе. Тогда начнем. Напоминаю, что на все вопросы следует отвечать либо «да», либо «нет».

Ассистент Болотова, он же оператор полиграфа, включил аппарат. Послышалось слабое гудение, и Игорь почувствовал, что у него зашевелились волосы, или так только показалось.

– Вас зовут Игорь?

– Да.

Игорь кивнул и сразу получил предупреждение от оператора.

– Не шевелите головой.

Болотов подождал, когда он примет прежнюю позу, и задал следующий вопрос:

– Мамаев ваша настоящая фамилия?

– Да.

– Вы живете в Москве?

– Нет.

– Вы служили срочную службу?

– Да.

Постепенно Игорь начал успокаиваться. Вопросы не вызывали у него затруднений, хотя и показались довольно странными. Зачем спрашивать то, что и так известно из его личного дела? А ведь Болотов наверняка читал его личное дело. Но после пятого или шестого вопроса он понял истинный смысл процедуры. Полковник прогонял «контрольный тест» – выявлял реакции, соответствующие заведомой истине, чтобы полиграф впоследствии мог распознать ложь. А ему рано или поздно придется солгать – Игорь в этом не сомневался. И сделать это нужно максимально убедительно. Из того же курса Игорь помнил, что особо точные «детекторы лжи» снимают до десяти различных параметров. Обмануть такие приборы практически невозможно. Однако Болотов с ассистентом использовали упрощенный вариант, фиксирующий лишь интенсивность дыхания, частоту пульса и потоотделение. На этапе боевой подготовки Игорь долго и старательно учился управлять внутренними реакциями своего организма, от которых зависит жизнь водолаза под водой. Особенно пульсом и частотой дыхания! Прежде это у него неплохо получалось.

– У вас были травмы?

– Да.

– Вы болели венерическими заболеваниями?

– Нет.

– Теряли сознание?

– Да.

– У вас бывают головные боли?

– Сейчас нет.

– А раньше? – уточнил Болотов.

– Да.

– Галлюцинации?

– Нет.

Любой водолаз-разведчик, страдающий галлюцинациями, подлежит немедленному списанию на берег. Интересно, на какой ответ рассчитывал Болотов?

– Вы женаты?

– Нет.

– У вас есть постоянный половой партнер?

– Да.

Игорь тут же пожалел о своей откровенности. Не следовало даже намеком признаваться о своих отношениях с Зоей, но ответ уже прозвучал.

– Это женщина?

– Да.

– Вы рассказывали ей о своем последнем задании?

Опасный вопрос. Но при всем желании невозможно было скрыть от Зои факт погружения на дно Мертвого озера. Болотов должен это понимать.

– Да. Но только в общих чертах.

На лице полковника не дрогнул ни один мускул. Вот кто, наверное, блестяще выдержал бы любое испытание на «детекторе лжи».

– Майор Шелест сообщил, что переданная вам мина мгновенного действия?

– Да.

– Тем не менее вы продолжили погружение?

– Да.

– У вас был план своего спасения?

– Нет. Я сообразил, как можно спастись, только оказавшись на дне.

Оператор, следивший за работой полиграфа, недовольно поморщился.

– Пожалуйста, без лишних подробностей. Только: да и нет.

– Вы уверены, что выполнили поставленную боевую задачу?

Игорь был уверен лишь в том, что видел собственными глазами. И все же…

– Да.

– Вы знаете, что происходило на судне, после того как вас подняли на борт?

Это был самый опасный вопрос – момент истины!

– Нет.

– Однако утверждаете, что судно и команду уничтожил потерявший рассудок безумец?

– Да.

– Майор Шелест тоже погиб в схватке с ним?

– Да.

– Вы видели это собственными глазами?

– Нет.

Допрос продолжался еще полчаса. Наконец Болотов подал знак ассистенту, и тот освободил Игоря от подключенных электродов.

– Можете встать, – сказал он.

Игорь поднялся со стула. Ноги подкашивались в коленях, как после тяжелой физической работы.

– На сегодня мы закончили. Можете идти, – объявил Болотов. – О результатах вам сообщат.

Игорь неуверенно кивнул. Нужно было что-то сказать, но он не находил слов. После допроса на «детекторе лжи» голова была совершенно пустой. Это испытание вытянуло из него все силы, и он молча направился к двери.

Когда он взялся за ручку, за спиной раздался натужный треск. Игорь мгновенно обернулся и увидел, как из «детектора лжи» выползает бумажный лист, на котором переплелись три отпечатанные ломаные линии, соответствующие достоверности его ответов. Стоящий рядом оператор внимательно разглядывал распечатку. Зато Болотов пристально смотрел на Игоря своими немигающими огромными глазами. Таким Игорь и запомнил его лицо. Больше он полковника не видел.

На следующий день вместо приносившей завтрак медсестры к Игорю явился врач, который привел их с Зоей в режимный блок и затем запер в изолированной палате.

– Исследования закончены. Вы свободны, – прямо с порога объявил он.

– А… – изумился Игорь. Заявление прозвучало для него совершенно неожиданно.

Врач по-своему истолковал его растерянность.

– Для получения направления к месту дальнейшей службы вам надлежит явиться в штаб военного округа.

– А девушка, с которой меня привезли, Зоя Серебреникова? – Игорь наконец овладел собой. – Ее тоже… выписывают?

– Насколько мне известно, у руководителя комиссии к ней больше нет вопросов. – Врач понял, что проговорился, и сразу помрачнел. – А почему вас это интересует? – сердито спросил он.

– На водолазном боте она спасла мне жизнь. Так ее сегодня отпустят?

– Остались формальности, – нехотя пробурчал врач и, подняв на Игоря взгляд, недовольно добавил: – Пожалуйста, поспешите. Нам нужно подготовить палату для другого пациента.

«Интересно, для кого?» – подумал Игорь, но спрашивать об этом не стал. Людям, от которых зависит твоя судьба, некоторые вопросы лучше не задавать.

«Выписка» прошла на удивление быстро. Все тот же врач проводил Игоря до дверей КПП, на выходе вручил ему личные документы и справку о том, что старший лейтенант Мамаев в течение шести последних дней находился на обследовании в Читинском окружном госпитале (фамилии Болотова в документе, разумеется, не оказалось), и уже через несколько секунд Игорь очутился на улице.

С той поры миновало четыре часа, а Зоя так и не появилась. Это могло ровным счетом ничего не значить, ведь врач упомянул об оставшихся формальностях, но могло означать и очень многое. Если Болотов решил ликвидировать девушку, в госпитале это можно сделать проще простого. Обычный укол или капельница со смертельной дозой снотворного, и опасного свидетеля не стало. Либо еще проще: накачать Зою наркотиками, объявить душевнобольной (не случайно их обоих поместили в психиатрическое отделение) и отправить в сумасшедший дом. Вопрос лишь в том, счел ли Болотов Зоины свидетельства опасными. Игорь убеждал себя, что нет! Ведь его самого в конце концов отпустили. Но после четырех часов бесплодного ожидания в это верилось с трудом.

Неизвестность душила, словно убийственное давление запредельной глубины. Где можно получить сведения о судьбе Зои? В регистратуре приемного отделения? Вряд ли. Скорее всего, там нет даже упоминаний о поступившей в госпиталь шесть дней назад молодой ленинградской аспирантке. На КПП особого блока? Тем более. Оставалось одно – ждать. Между тем рабочий день подходил к концу. Что делать, если Зоя так и не появится до вечера? Игорь этого не знал.

В тяжелых раздумьях он медленно дошел до конца бетонного забора и остановился, наблюдая, как в кучке песчаной пыли резвятся воробьи. Они так весело чирикали, что Игорь невольно улыбнулся. Вот кого не занимают людские проблемы. Впрочем, у птиц наверняка хватает своих забот: где достать еду и как в свою очередь самим не стать чьей-то добычей. Он вспомнил порожденных монстром хищных безумцев. Их тоже не интересовало ничего, кроме добычи. Улыбка сразу сошла с его лица. Игорь повернул назад.

Оторвавшись от купающихся в пыли воробьев, он поднял глаза и увидел стоящую напротив КПП одинокую девушку. Зоя?! Опущенные плечи, безжизненно висящие волосы, измученный вид, и все-таки это была она. Игорь бросился к ней. Зоя тоже узнала его и поспешила навстречу. Забыв о том, что они договорились скрывать от посторонних свои чувства, Игорь сгреб девушку в охапку и крепко прижал к себе. Ему хотелось рассказать Зое, как он переживал за нее, как ежесекундно думал о ней, как ждал за воротами КПП, но горло перехватил спазм, а челюсти вновь свело судорогой, словно он только что очнулся в барокамере на борту водолазного бота.

Зоя заговорила первой:

– Пойдем отсюда. Только, пожалуйста, скорее.

Она с такой мольбой взглянула на него, что Игорь не посмел возразить. Тем более что ее слова полностью совпадали с его желанием.

Поздним вечером, когда на город опустилась ночь и на улицах зажглись фонари, они лежали вдвоем на пружинной, ужасно скрипучей кровати в маленьком деревянном домике неподалеку от железнодорожного вокзала, слушали стук колес проходящих за темным окном поездов и тихо переговаривались.

В кармане военного кителя, висящего на соседнем стуле, лежало направление в ведомственную гостиницу, которое Игорь получил в штабе округа вместе с новым командировочным предписанием. Но в гостиницу Минобороны посторонних не пускали, поэтому он предпочел на ночь снять комнату в частном доме. К удивлению Игоря, цена, запрошенная за комнату хозяйкой дома, немного глуховатой, но еще вполне бойкой и крепкой старушкой, оказалась ниже стоимости койки в двухместном гостиничном номере.

Здесь тоже имелись две кровати, хотя вторая так и осталась нетронутой. Но на этот раз Игорь и Зоя напрасно гладили и ласкали друг друга, пытаясь пробудить желание. Измотанные свалившимися на них испытаниями, они совершенно не чувствовали в себе сил для любви и страсти, поэтому соприкосновения обнаженных тел не возбуждали, но создавали ощущение покоя и уюта, позволяя наконец-то освободиться от пережитого на Мертвом озере кровавого кошмара и напряжения последних суток.

Игорь прижался к девушке вплотную, зарывшись лицом в рассыпанные по подушке пышные волосы, вдохнул нежный и родной запах.

– Как я рад, что ты снова рядом со мной, – прошептал он, касаясь губами ее маленького розового ушка.

– А я думала, что уже никогда тебя не увижу, – всхлипнула Зоя. – Когда они сделали мне укол.

Игорь нахмурился.

– Какой укол?

– Не знаю. Худой лысый человек в больших очках, который допрашивал меня, достал откуда-то узкий шприц с густой рубиновой жидкостью и сделал мне укол в вену. Стало очень жарко, все поплыло перед глазами. Я чувствовала свое тело, но не могла пошевелиться и подумала, что умираю. А он стоял рядом, смотрел на меня и что-то говорил, но я совершенно не помню, что именно.

У Игоря под одеялом сжались кулаки. Болотов оказался еще большим негодяем, чем можно было вообразить.

– Пентотал натрия, – сердито произнес он и почувствовал, как по телу Зои пробежала дрожь.

– Что? – испуганно спросила она.

– Пентотал натрия, – повторил он. – Специальный химический препарат, подавляющий волю. «Сыворотка правды». Тебе ввели «сыворотку правды», чтобы получить достоверные ответы. Это просто чудо, что в таком состоянии ты не проговорилась о совершенных Шелестом убийствах.

– Знаешь, Игорь, – помолчав, ответила Зоя. – Мне кажется, что того человека в очках интересовал не Шелест, а подводный монстр, его возможности и то, что с ним случилось.

Игорь задумался. А ведь Зоя, пожалуй, права. После гибели Шелеста руководство потеряло к нему интерес. Для начальства, будь то военное командование или руководство Комитета госбезопасности, погибший сотрудник – отработанный материал. Другое дело – неведомая сила, способная превращать людей в безумную толпу кровожадных людоедов.

– Я думаю: меня отпустили, поскольку решили, что я не знаю об этом чудовище, – продолжала Зоя. – Ведь я действительно почти ничего не знаю. А то, что знаю, хочу поскорее забыть.

Игорь вздохнул. Он тоже хотел бы забыть ужасы последних дней: изуродованные трупы, окровавленные руки и пасти безумцев, ощетинившегося шипами уродливого червя, вынырнувшего из подводного мрака, дульный срез направленного в лицо автомата Шелеста и пристальный взгляд нечеловечески огромных глаз полковника Болотова. Но он твердо знал, что не забудет этого никогда…

Примечания

1

Основной орган управления вертолетом, служащий для изменения направления движения: вперед, назад или вбок. Аналог штурвала в кабине самолета.

2

Начбой – замкомандира части по боевой подготовке (арм. сленг).

3

МРП – морской разведывательный пункт.

4

Ют – кормовая часть верхней палубы.

5

Форпик, ахтерпик – соответственно крайние носовой и кормовой отсеки судна.

Content

Сергей Москвин
Предельная глубина

От автора

Пролог

Глава 1 Перспективное назначение

Глава 2 Инструктор по боевой

Глава 3 Тень в глубине

Глава 4 Метастазы

Глава 5 Версии

Глава 6 Схватка

Глава 7 Последний гарнизон

Глава 8 Погружение

Глава 9 Марионетки

Эпилог

Примечания