Вариант «Альфа»

Сергей Москвин

Роман содержит описание сцен насилия. Не рекомендуется читать детям и людям с неустойчивой психикой.

Глава 1

СЛУЖЕБНАЯ ПЕРЕПИСКА

Командующему войсками химической защиты

генерал-лейтенанту ХУДОБИНУ

Плановой проверкой состояния хранящихся на складах боеприпасов установлено: общее количество подлежащих списанию боеприпасов составляет 386 единиц, из них авиационных бомб – 162, артиллерийских снарядов разного калибра – 224. Особую опасность при хранении представляют боеприпасы выпуска 1957–1961 годов: авиационные бомбы с ипритом, а также артиллерийские снаряды с газом зарин и «VX».

25.12.1998 г.

Командир в/ч 56180 полковник ТРИФОНОВ

Командующему войсками химической защиты

генерал-лейтенанту ХУДОБИНУ

Сегодня на складе № 2 обнаружено пять артиллерийских снарядов с конденсатными выделениями газа зарин. Принятием экстренных мер удалось предотвратить утечку ОВ.[1] Потекшие снаряды помещены в специальные герметические контейнеры. Однако опасность попадания ОВ в атмосферу сохраняется из-за наличия на складе других боеприпасов с истекшим сроком хранения. Обращаю внимание на острую нехватку дегазационных камер и герметических контейнеров для хранения потекших боеприпасов.

2.01.1999 г.

Командир в/ч 56180 полковник ТРИФОНОВ

Командиру в/ч 56180

полковнику ТРИФОНОВУ

Приказываю принять все необходимые меры к недопущению утечек ОВ. Особое внимание уделять боеприпасам с газом «VX», обладающим максимальным поражающим эффектом. Хранение боеприпасов с газом «VX» возьмите под свой личный контроль. Все боеприпасы, снаряженные газом «VX» и подлежащие списанию, надлежит поместить в герметические контейнеры. Об исполнении доложить.

3.01.1999 г.

Командующий войсками

химической защиты

генерал-лейтенант ХУДОБИН

Командующему войсками химической защиты

генерал-лейтенанту ХУДОБИНУ

Имеющиеся в нашем распоряжении герметические контейнеры не могут быть использованы для хранения боеприпасов, снаряженных газом «VX», из-за большой химической активности этого ОВ. Данная модель герметических контейнеров не предназначена для временного хранения потекших боеприпасов с газом «VX» и потому не может являться защитой от попадания этого ОВ в окружающую среду.

3.01.1999 г.

Командир в/ч 56180 полковник ТРИФОНОВ

Директору Научно-исследовательского института

тонкой органической химии

профессору НОВОСЕЛОВУ

Сообщаю, что в местах хранения химических боеприпасов сложилось угрожающее положение. Из-за отсутствия в частях необходимых технических средств дальнейшее безопасное хранение списанных химических боеприпасов становится невозможным. Участились случаи просачивания ОВ через коррозирующую оболочку боеприпаса. Особую обеспокоенность вызывают боеприпасы с газом «VX», так как в случае утечки этого ОВ командование частей не располагает средствами для предотвращения попадания газа «VX» в атмосферу. В связи с этим прошу максимально ускорить монтаж установки по безвредной утилизации списанных химических боеприпасов. Обращаю ваше внимание на необходимость особо срочного уничтожения боеприпасов, снаряженных газом «VX».

3.01.1999 г.

Командующий войсками

химической защиты

генерал-лейтенант ХУДОБИН

Командующему войсками химической защиты

генерал-лейтенанту ХУДОБИНУ

Установку по утилизации химических боеприпасов, над монтажом которой работают наши сотрудники, невозможно использовать для уничтожения боеприпасов с газом «VX», так как химическое соединение «VX» разлагается только при температуре более 3000 градусов Цельсия. Достичь такой температуры на установке не представляется возможным. В нашем институте ведутся работы над созданием принципиально новой установки по утилизации ОВ. Максимальная рабочая температура новой установки рассчитана на 4500 градусов. Таким образом, становится возможным уничтожение боевых отравляющих веществ класса «VX». При нынешнем положении дел с финансированием института работы по созданию установки могут быть завершены не ранее 2005 года.

4.01.1999 г.

Директор НИИ тонкой

органической химии

профессор НОВОСЕЛОВ

Директору Научно-исследовательского института

тонкой органической химии

профессору НОВОСЕЛОВУ

Дальнейшее хранение списанных боеприпасов с газом «VX» на складах воинских частей крайне опасно для личного состава частей и гражданского населения, проживающего в округе. В случае непринятия мер может произойти утечка газа «VX» в атмосферу, что вызовет катастрофу, последствия которой трудно оценить. Личный состав частей не имеет возможности обеспечивать дальнейшее безопасное хранение списанных боеприпасов. Необходимо любыми средствами предотвратить возможность утечки газа «VX». Ставлю вас в известность, что этот вопрос будет поднят на ближайшем заседании Совета безопасности.

4.01.1999 г.

Командующий войсками

химической защиты

генерал-лейтенант ХУДОБИН

Командующему войсками химической защиты

генерал-лейтенанту ХУДОБИНУ

К сожалению, все последние разработки нашего института затруднены из-за недостатка финансирования. Тем не менее уже сейчас создана передвижная установка по откачке ОВ из боеприпасов с разрушающейся оболочкой. Откачанное таким образом вещество может быть помещено в специальный контейнер длительного хранения. Вся установка с комплектом из четырех сорокалитровых баллонов-контейнеров для временного хранения ОВ смонтирована на шасси автомобиля «КамАЗ» и может быть направлена на базы химического оружия, где сложилась критическая ситуация.

21.01.1999 г.

Директор НИИ тонкой органической химии

профессор НОВОСЕЛОВ

Командиру в/ч 56180

полковнику ТРИФОНОВУ

В вашу часть направляется группа специалистов Института тонкой органической химии с передвижной установкой по откачке ОВ из коррозирующих боеприпасов. Под вашу личную ответственность предлагаю обеспечить специалистам все условия для работы. В первую очередь подлежит откачке газ «VX» из списанных боеприпасов. После откачки газ «VX» в сжиженном виде надлежит слить в специальный толстостенный баллон, имеющийся на передвижной установке. До последующего распоряжения баллон хранить на складе с соблюдением мер повышенной безопасности и охраны. Работы проводить с четким соблюдением всех мер безопасности. Все привлекаемые к работам военнослужащие должны обеспечиваться проверенными защитными химическими комплектами и противогазами. Об исполнении доложить.

25.01.1999 г.

Командующий войсками химической защиты

генерал-лейтенант ХУДОБИН

Командующему войсками химической защиты

генерал-лейтенанту ХУДОБИНУ

Сегодня группа специалистов Института тонкой органической химии завершила работы по откачке ОВ из списанных боеприпасов. Обезврежено 79 единиц боеприпасов. В баллон для хранения ОВ слито 36 литров сжиженного газа «VX». Согласно вашему приказу баллон до последующего распоряжения помещен в подземное хранилище склада № 1. Хранилище оборудовано сигнализацией и средствами видеоконтроля. Для охраны баллона с газом «VX» в помещении склада № 1 установлен дополнительный пост.

01.02.1999 г.

Командир в/ч 56180 полковник ТРИФОНОВ

Глава 2

ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА ПОЛКОВНИКА ЧЕРНЫШОВА

3.02

Старший оперуполномоченный по особо важным делам управления по борьбе с терроризмом ФСБ России Павел Чернышов вот уже час спорил со своей дочерью. Чернышов сидел на диване, а дочь Ксения стремительно ходила перед ним из стороны в сторону. Чернышову было сорок пять лет, дочери – шестнадцать. Павел Чернышов и Ксения спорили очень часто. Гораздо чаще, чем обычно спорят отец с дочерью. Вместе с тем их отношения оставались очень теплыми и дружескими. Чернышов вообще считал, что проблема отцов и детей слишком надуманна. В спорах он держал себя наравне с дочерью, не стремясь диктовать ей свою отцовскую позицию. Если до начала спора их мнения расходились, то после дискуссии они всегда приходили к единому решению. И в том случае, когда дочь оказывалась права, Чернышов не считал для себя зазорным согласиться с ней. Но сегодня к согласию прийти не удавалось. А вопрос был слишком принципиальным, чтобы можно было пойти на компромисс.

– Нет, я все-таки не могу понять, папа, почему ты против? – уже в который раз спросила Ксения.

– Да потому, что тебе учиться надо, ты понимаешь? – начиная раздражаться, ответил Чернышов.

– А что, я плохо учусь? У меня по всем профилирующим предметам пятерки. – Ксения резко остановилась перед ним и победно посмотрела сверху вниз.

Тут она была права.

Дочь Чернышова Ксения училась на втором курсе медицинского колледжа. По биологии и химии у нее были твердые пятерки, да и по другим предметам училась она неплохо. Проблема была в другом. Во время зимних каникул Ксения собиралась поехать с друзьями на горный курорт. В этом случае она не успевала вернуться к началу занятий и пропускала первую неделю следующего семестра. С таким пропуском занятий Чернышов никак не мог смириться. Как человек военный, он уделял большое внимание дисциплине. Поэтому Павел Чернышов не мог допустить даже мысли, что его дочь будет прогуливать учебные занятия.

Неожиданно Ксения нашла союзницу в лице своей матери. Жена Чернышова Алла преподавала русский язык и литературу в одной из московских школ.

– Паша, ну что ты в самом деле. Пусть девочка съездит отдохнет. В начале семестра программа несложная, Ксюша потом быстро нагонит, – сказала супруга Чернышова, заходя в гостиную.

– Вот! Мама все понимает, – победно заключила Ксения. – А ты, гениальный сыщик, никак не можешь понять, что для любимой дочери лучше.

Чернышов посмотрел на свою жену и тяжело вздохнул. Спорить с двумя женщинами уже не имело никакого смысла. Но вопрос не исчерпывался отношением Ксении к учебе. В этом году отпуск полковника был запланирован на июль. Жена Чернышова, как школьный учитель, отдыхала в июле и августе. У Ксении тоже летом каникулы. Поэтому появлялась возможность провести отпуск вместе с семьей. Чернышов собирался взять семью и отправиться к морю. Его жена про эти планы пока ничего не знала. По нынешним временам такая поездка, пусть даже двухнедельная, выходила совсем не дешевой и требовала режима строгой экономии в течение всего года. Поездка Ксении на зимний курорт пробивала значительную брешь в семейном бюджете. Поэтому Чернышов не отступился и, глядя в глаза дочери, сказал:

– Хорошо, а на какие средства ты собираешься ехать?

Ксения, не ожидавшая подобного вопроса, растерялась:

– Ну, мне надо только билеты на поезд. А там у Вадима друзья на лыжной базе. Они нас устроят.

– Это какой еще Вадим? – грозно нахмурился Чернышов.

– Вполне хороший мальчик. Да ты его должен помнить, он был у нас, – опять пришла на помощь дочери супруга.

– Билеты на поезд – это одно. А жить, есть, пить на какие деньги ты собираешься? – не сдавался Чернышов.

– Интересно, а кавалеры тогда на что? Пусть угощают, – задорно ответила Ксения.

– Что?! Ты говоришь как женщина на содержании. Ты готова пойти на такое?! И это моя дочь, – теряя самообладание, вскочил с дивана Чернышов.

– Да ты что, папа? – испугалась Ксения. – Что ты говоришь? Как ты мог подумать такое?

– А что я должен думать, когда моя дочь сообщает, что собирается уехать на неделю с приятелями и все это время жить за их счет. Что я должен думать? Ответ очевиден. Причем точно так же будут думать и твои приятели, включая Вадима.

– Нет, папа. Вадим не такой, – пугаясь еще больше, произнесла Ксения.

– Ксения, послушай. Твой друг собирается оплачивать тебе жилье и еду. Естественно, что он будет рассчитывать на компенсацию с твоей стороны. А компенсацией в таком случае может служить только постель. Ксения, скажи мне честно. Ты готова пойти на это?

– Конечно же, нет. Ты прав, папа. Мне еще нужно денег. – Ксения уже успокоилась и, подойдя к отцу, прижалась щекой к его плечу.

«Вот так вот. Спор о нравственности выиграл, – подумал Чернышов. – А что в результате? Ксения все равно собирается ехать, да еще придется полностью оплачивать ее поездку».

Павел Чернышов вышел на кухню и закурил, что делал крайне редко. Сзади тихо подошла жена.

– Паша, ну что тут такого? Пусть девочка поедет покататься на горных лыжах. Ты же видишь, как ей этого хочется.

– Да пусть едет куда хочет. – Чернышов с досадой затушил в пепельнице сигарету. Говорить о планах на время летнего отпуска уже не было никакого желания.

Чувствуя свою победу, Ксения заглянула на кухню:

– Папа, я буду вести себя хорошо, правда-правда!

– Я только на это и надеюсь, – в знак примирения с дочерью ответил Чернышов.

За время своей службы в органах безопасности Павел Андреевич Чернышов участвовал во множестве интеллектуальных и психологических поединков, в которых очень часто на карту ставилась жизнь, и Чернышов выходил победителем. А сейчас уступил своей шестнадцатилетней дочери.

Павел Чернышов отдал органам безопасности более двадцати лет, из которых основная часть приходилась на службу во втором главном управлении КГБ СССР. Именно во втором главке в семьдесят седьмом году начал свою службу выпускник Высшей школы КГБ лейтенант Чернышов. После последней реорганизации, когда бывшее министерство получило название Федеральной службы безопасности, Чернышов перешел в управление по борьбе с терроризмом. В настоящий момент он руководил оперативной группой, куда, кроме него, входили еще два сотрудника: капитаны Артем Ветров и Олег Муромцев.

Оперативная группа Чернышова была на особом счету у начальника управления генерала Локтионова. Когда три года назад Локтионов возглавил управление по борьбе с терроризмом, он сразу выделил Чернышова из числа других оперативников. Чернышов обладал особым талантом просчитывать действия противника на несколько ходов вперед и строить эффективные оперативные комбинации. Генерал Локтионов с особым почтением относился ко всем талантливым людям и знал, что встречаются они гораздо реже, чем хотелось бы. Пройдя длинный путь от оперативного сотрудника до начальника управления, генерал повидал много хороших оперативников, но по-настоящему талантливы среди них были единицы. Когда в управлении освободилась вакансия начальника оперативного отдела, Локтионов предложил Чернышову занять это место. Но тот решительно отказался. Чернышов привык работать с людьми, которых сам подбирал, а потом длительное время воспитывал индивидуально, стараясь привить им навыки, необходимые настоящему оперативному работнику службы безопасности. Зато теперь в группе Чернышова подобрались офицеры, способные выполнять самые трудные задания.

Олег Муромцев пришел к Чернышову из спецподразделения «Альфа» и первоначально ничего не знал об оперативной работе. Но благодаря своей настойчивости и упорству в совершенстве освоил эту науку. Чернышов много занимался с Олегом, не жалея времени. Занятия не прошли даром. Сейчас в группе Чернышова трудился замечательный оперативник с опытом бойца спецподразделения. Навыки, полученные Муромцевым во время службы в «Альфе», не раз выручали его и всю оперативную группу в критических ситуациях.

Артема Ветрова Чернышов перетащил к себе из Московского управления ФСБ. Однажды Чернышов и Ветров работали вместе по одному делу. С самого начала Чернышов сразу отметил хватку молодого оперативника из Московского управления. Артем Ветров обладал уникальной способностью входить в контакт практически с любым человеком и таким образом получать необходимые сведения. К тому же Ветров работал очень азартно и увлеченно, что также не мог не отметить Чернышов.

Сам Чернышов тоже понравился Ветрову. Спокойный и рассудительный Чернышов никогда не приказывал Ветрову. Он старался на равных рассуждать с Артемом, как бы предварительно советуясь с ним. Именно о таком начальнике и мечтал Артем. И когда Чернышов предложил ему перейти в управление по борьбе с терроризмом, Ветров с радостью согласился. Прежнее начальство Артема его особенно не удерживало. Недостаточно выдержанный и прямолинейный в общении с руководством, Ветров не был на хорошем счету у начальства. И, несмотря на очевидные успехи в работе, имел два дисциплинарных взыскания. Все это не смутило Чернышова. Воспитывать Артема он старался не наказаниями, а личным примером. Результат не замедлил сказаться. Под его руководством Артем Ветров значительно вырос как оперативник, да и с дисциплиной у него теперь все было в порядке.

Несмотря на то что полковник Чернышов не стал начальником оперативного отдела, его группа получила значительную самостоятельность. Все вопросы, связанные с оперативной деятельностью группы, генерал Локтионов взял на себя. Он же определял и задачи, которые приходилось решать Чернышову и его сотрудникам.

* * *

Примерно в то же время, когда полковник Чернышов спорил со своей дочерью, у другого члена его оперативной группы, Олега Муромцева, происходил дома не менее важный разговор.

– Олежка, я так рада, – улыбнулась жена Олега Лариса. – Тепло, солнце, горный воздух. И все это в конце зимы, когда в Москве уже грязь и слякоть. Целую неделю на лучшем горнолыжном курорте страны. Плюс спортивная форма, и не какая-нибудь турецкая подделка, а настоящая, фирменная, да еще отдельная зарплата и командировочные от спорткомитета. Да об этом можно было только мечтать.

Лариса забралась вместе с ногами на широкий диван, устраиваясь рядом с мужем. Этот диван в разложенном виде заменял супругам кровать в их однокомнатной квартире. Лариса подогнула под себя ноги, при этом ее узкая юбка значительно приподнялась, открывая стройные ноги в тонких, матово отсвечивающих колготках.

– Да-да, – чтоб поддержать разговор, сказал Олег и при этом перевел свой взгляд с лица Ларисы на ее ноги, стараясь заглянуть под нижний срез ее юбки.

Лариса, обычно замечающая, куда направлено мужское внимание, на этот раз ничего не заметила и, взволнованная своим рассказом, радостно продолжала:

– Слушай, Олег, а может, я понравлюсь организаторам игр, и мне предложат работу в спорткомитете?

– Организаторам-мужчинам ты, безусловно, понравишься, – ответил Олег, кладя ладонь на бедро Ларисы и просовывая ее дальше под юбку.

– Нет, ну я же серьезно, – насупилась Лариса, отталкивая руку супруга. Переполненная радостными чувствами в связи с неожиданным предложением, она не была настроена сейчас заниматься любовью. Олег переместил ладонь на колено жены, но руку так и не убрал. Лариса тем временем продолжала: – Вот было бы здорово! А то вкалываешь в своем Доме культуры, и никаких перспектив. А тут Спорткомитет России – звучит.

– Ты же говорила, что тебе нравится твоя работа. И потом, тебя ребята любят, – сказал Олег, стараясь обнять жену за плечи.

– Да, это так. Но ведь там совсем другой уровень. Даже если это случится и меня возьмут, работать-то я все равно буду с детьми. Ведь это же юношеский спортивный комитет.

– Ну, тогда дело другое, – в самое ухо Ларисе пробубнил Олег и нежно поцеловал ее в шею.

– Да ты совсем меня не слушаешь. У вас, мужиков, лишь одно на уме, – с наигранной обидой ответила Лариса, но было ясно, что сопротивление ее уже сломлено.

– А жена-то у меня какая опытная, все про мужиков знает. И где только успевает их изучать? – тоже изобразил обиду Олег.

– Да мне для изучения ваших похотливых инстинктов и тебя одного хватает, – ответила Лариса, повернувшись лицом к Олегу.

– Как говорит наш общий друг капитан Ветров, знала бы ты, какие девушки делали мне самые заманчивые предложения.

На этот раз Лариса не успела ответить. Олег закрыл ей рот своим поцелуем. Диван, как обычно, заскрипел, когда Олег уложил жену на спину и принялся стаскивать с нее юбку. Юбка была очень узкой, и сделать это на ограниченном пространстве неразложенного дивана оказалось довольно трудно. Даже несмотря на то, что Лариса как могла помогала супругу. Как только с юбкой было покончено, дело пошло веселее, так как колготки у Ларисы имели специальную выработку, позволяющую не надевать под них трусики…

Когда Лариса, тяжело дыша, в изнеможении откинулась на спину, она подумала, что так приятно начавшийся день перешел в не менее приятный вечер. А ведь еще предстоит ночь, которая тоже обещает быть довольно бурной. Лариса погладила себя по голому животу, потом провела рукой по груди. Обилие положительных эмоций, полученных ею в течение дня, требовало выхода. Что ж, сегодня ночью в постели они с Олегом еще раз найдут способ их выражения.

Лариса Муромцева работала в Доме культуры, где занималась организацией и проведением детских праздников и других развлекательных мероприятий. Она действительно любила свою работу, любила возиться с детьми. Своих детей у них с Олегом пока не было. Правда, Ларису не устраивала маленькая зарплата работника Дома культуры, которая по московским меркам была просто мизерной. Однажды неизвестно как оказавшийся в Доме культуры тип, увешанный золотыми цепями, предложил Ларисе работу в казино с долларовой зарплатой. Свое предложение он сопроводил недвусмысленным намеком на интимную близость. А когда женщина резко отказала ему, он попытался удовлетворить свое желание при помощи силы. Лариса тогда разбила о голову непрошеного благодетеля удачно подвернувшийся под руку глиняный кувшин с выставки детского творчества. Прибежавший на шум охранник Дома культуры помог выставить хулигана за дверь. В другом случае охранник не вступился бы за честь женщины. У типа с золотыми цепями вполне мог оказаться в кармане пистолет или дружки в машине у входа. Но охранник знал, где работает муж Ларисы Муромцевой, поэтому бездействие тоже не сулило ему ничего хорошего. Про этот случай Лариса Олегу не рассказывала, но с тех пор стала носить с собой газовый баллончик. А недавно выпросила у Олега небольшой, но эффективный газовый пистолет.

Сегодня, считала Лариса, ей здорово повезло. В последнюю неделю февраля в Пятигорске должны были пройти Международные юношеские игры по зимним видам спорта. Что-то наподобие Игр доброй воли, только среди юниоров. О предстоящем спортивном празднике уже давно говорили по телевидению, показывали подготовку горнолыжных трасс, реконструкцию стадиона и строительство коттеджей для спортсменов – участников состязания. В телерепортажах сообщалось, что Пятигорск готовится принять делегации юных спортсменов почти со всего мира. Организаторы ожидали прибытия спортивных делегаций из Европы, Северной Америки, Юго-Восточной Азии. Даже весьма далекая Япония заявила свою команду почти во всех видах спортивной программы. Международные юношеские игры в Пятигорске обещали стать главным спортивным событием зимы этого года. В связи с ожидаемым приездом большого числа участников и гостей организаторы игр привлекали к проведению спортивных и культурно-развлекательных мероприятий дополнительный персонал. Попала в число таких людей и Лариса Муромцева. Она была весьма довольна этим предложением и считала, что, если ей повезет, она сможет найти не менее интересную, но гораздо более высокооплачиваемую работу. Вот почему в этот вечер она начала с радостью рассказывать Олегу новости и делиться с ним своими планами. Лариса готова была говорить об этом еще неизвестно сколько, если бы не любовная игра с мужем.

* * *

Третий член оперативной группы полковника Чернышова, Артем Ветров, не имел ни жены, ни детей, поэтому семейных разговоров вести не мог. Знакомых девушек у Артема было несколько, он периодически встречался с ними, но никого особенно не выделял. Вечером третьего февраля Артем находился в компании своих друзей, с которыми некогда учился в Бауманском институте. Бывшие студенты собрались на квартире одного из них. К началу мероприятия Ветров опоздал и явился, когда веселье было в самом разгаре. На эту импровизированную встречу выпускников Артем явился с одной из своих многочисленных подруг. В незнакомой компании девушка не растерялась и за короткое время успела уже изрядно нагрузиться. Сейчас, глядя на нее, Артем прикидывал, как будет проще доставить захмелевшую подругу домой. Проще всего было это сделать на машине, но своего автомобиля у Ветрова не было. И сейчас Артем соображал, к кому из институтских приятелей, имеющих автомобиль, можно будет обратиться за помощью.

Глава 3

ПОДСТАВКА

4.02

Не оборачиваясь, Инна на ощупь нашла на тумбочке пачку сигарет. Она вставила в рот фильтр длинной темно-коричневой сигареты. Сигарета была такая тонкая, что казалось, переломится в пальцах девушки. Но сигарета не сломалась ни когда Инна вытаскивала ее из пачки, ни когда прикуривала от массивной настольной зажигалки, ни когда достала ее изо рта, чтобы выпустить кольцо дыма после первой затяжки. Умение аккуратно и соблазнительно курить входит в курс обучения валютной проститутки.

Инна терпеть не могла такие сигареты. С гораздо большей охотой она засмолила бы «беломорину». Четырнадцатилетней девчонкой она делала это довольно лихо. Тогда она втайне от родителей тискалась с дворовыми ребятами в подъездах, пила портвейн, курила «Беломор» и даже могла забить косячок. Но те времена давно прошли. «Беломор» – удел привокзальных шлюх, валютные курят «Салем», «Парламент» или другую дорогую смесь табака, но обязательно скрученную в тонкие и длинные цилиндры.

Как ни странно, но именно умение курить из всего курса обучения Инне далось наиболее тяжело. Перед вступлением на стезю древнейшей профессии Инна уже обладала богатым сексуальным опытом. Отсутствие условий для секса делало дворовых пацанов и девчонок довольно изобретательными. Инне приходилось заниматься любовью в кабинах лифтов, в подвалах домов, в ванных комнатах, на квартирах своих приятелей. Нормальный секс в постели встречался гораздо реже. Она умела заниматься любовью лежа, стоя и сидя, а также во множестве других поз, сложных по описанию. Но умение отдаваться своему партнеру в разных позах еще недостаточно для валютной проститутки. Набор правил поведения довольно сложен и многообразен. Сюда входят походка и умение танцевать, умение расплачиваться в баре и садиться в машину так, чтобы наилучшим образом продемонстрировать клиенту свои ноги. Умение курить – одно из них.

Инна помнила, как вначале у нее ломались эти длинные, похожие на стебли высушенной соломы сигареты, как порой она давилась сигаретным дымом, содержащим огромное количество вкусов. Еще острее проститутка помнила, как ее сутенер в процессе обучения каждый сломанный окурок тушил об ее груди или ягодицы. Инна стискивала зубы и терпела. Ее подружки по ремеслу рассказывали, что одной девчонке за какую-то провинность запихнули зажженную сигару горящим концом в задний проход. Премудрости древнейшей профессии Инна постигала довольно быстро. Еще не успели сойти с ее тела следы от ожогов, а Инна уже выучилась курить, танцевать, расплачиваться и садиться в автомобиль одинаково элегантно что на переднее сиденье, что на заднее.

Она вообще оказалась очень сообразительной девушкой. Может быть, по этой причине на нее обратил внимание ее Господин. Инна не знала его настоящего имени. Он просил ее называть себя именно так – Господин. Инна так и называла. За время общения с разными клиентами ей приходилось встречать еще большие странности. А тут, ну не хочет человек, чтобы его звали по имени, так это, в конце концов, его право. Инна не возражала. Господин так Господин.

Поначалу Инна подумала, что у нее появился постоянный клиент, мечта каждой проститутки. Наличие постоянного клиента – это спокойная и безопасная жизнь. Это значит, что больше не нужно в любое время суток срываться по первому слову сутенера и ехать к черту на кулички, где тебя ждет неизвестно что. Равновероятно можно провести отличный вечер и заработать отличные бабки, а можно…

Инне были известны разные случаи. Однажды она сама нарвалась на группу садистов, которые хором «отодрали» ее в самой извращенной форме. Инна не могла подобрать более подходящего слова для описания того, что с ней сделали. После того раза у нее несколько дней все болело. А когда девушка заходила в туалет по нужде, боль становилась просто невыносимой. Но Инна была рада, что хотя бы осталась жива. Порой подобные визиты для ее подруг становились последними. Какой-то бандит взял девушку на переговоры со своим дружком. Во время переговоров друзья повздорили, и один из них убил другого, а потом убил и девушку, как ненужного свидетеля.

Как всякая представительница ее профессии, Инна ценила своего постоянного клиента. Она готова была стать для него самой лучшей любовницей. Но оказалось, что ее Господину не нужна любовница. Ему нужна девушка для особых поручений. Инна выслушала предложение и быстро согласилась. В любом случае ее новая работа, в понимании Инны, обещала быть гораздо безопаснее прежнего занятия, а оплачивать такую работу Господин собирался даже более щедро. Согласившись, Инна размышляла, как сообщить Господину про своего сутенера, но тот опередил ее.

– С твоим сутенером я решу все вопросы, – просто сказал он.

И действительно, сутенер сам позвонил уже на следующий день, наговорил Инне кучу комплиментов, чего за ним ранее никогда не водилось, и в заключение разговора попросил девушку навсегда забыть номер его телефона. Инна подивилась способностям своего Господина и той оперативности, с которой он решает вопросы. Так Инна Буланова стала девушкой для особых поручений у своего Господина. Разумеется, кроме них, Инне приходилось выполнять и обязанности его любовницы.

Девушка выпустила еще несколько колечек дыма и стряхнула пепел, образовавшийся на кончике сигареты, в стоящую на тумбочке пепельницу. Обстановка однокомнатной квартиры была спланирована таким образом, чтобы почти все можно было сделать, не вставая с кровати. Вся обстановка и по оформлению, и по функциональности должна была способствовать главному занятию. Не покидая кровати, можно было дотянуться до бара, смешать себе коктейль, покурить, включить телевизор, видеомагнитофон или музыкальный центр. Это было очень удобно, потому что клиенты Инны иногда желали музыкального или видеосопровождения.

Про эту квартиру, оплачиваемую Господином, родители девушки ничего не знали. Как и не знали о тайной жизни своей дочери, которую они нарекли простым именем Нина. Инна сама изменила себе имя, полагая, что новое более соответствует ее статусу. Родители Инны искренне считали, что дочь работает воспитателем детского сада и параллельно занимается в школе манекенщиц. Сначала их удивляло, что дочь не ночует дома. Но Инна объяснила, что получила комнату в общежитии, которое совсем рядом с ее работой. Тем не менее каждую неделю, хотя бы раз, Инна появлялась у родителей, дабы поддерживать имидж заботливой дочери. Родители Инны проживали в Москве, но только на самой окраине. Двадцать пять минут на автобусе до ближайшей станции метро. Родительская квартира, как и новая квартира Инны, была однокомнатной, но по отделке и обстановке не шла с квартирой Инны ни в какое сравнение. В работе проститутки шикарная квартира – просто необходимый инструмент, но позволить себе ее могут только самые высокооплачиваемые представительницы этой профессии. Далеко не каждый клиент согласится на встречу в отеле, а тем более пригласит проститутку к себе домой.

Теперь, когда Инна работала на своего Господина, клиентов у нее стало гораздо меньше. Как правило, они не отличались половой силой, зато были абсолютно безопасны. В основном это были разные бизнесмены и деловые партнеры ее Господина. От Инны требовалось разнообразить их досуг во время пребывания в Москве. Иногда Господин хотел, чтобы девушка смягчила их непримиримую позицию перед важными переговорами или вытянула из них некую информацию. Порой Господин использовал Инну, чтобы заснять на видео кого-нибудь из клиентов в интимной обстановке. Инна понимала, для чего это делается, но не возражала против использования себя в качестве средства шантажа.

Инна посмотрела на своего очередного клиента, который торопливо застегивал рубашку. Ее всегда смешила манера мужчин торопливо одеваться после занятий любовью, словно они стыдились показаться перед ней в голом виде. Впрочем, большинство ее последних клиентов нельзя было назвать красавцами. А голыми, с дряблым животом и со сморщенным, обвисшим «орудием», они выглядели довольно комично. Но нынешний клиент от них отличался. Достаточно молод. Всего тридцать два года, как-то раз Инна проверила его паспорт. Правда, мышцы развиты слабо, но фигура довольно подтянутая. По сравнению с плешивыми стариками, с которыми Инне тоже приходилось спать, так просто Аполлон. И вот надо же, тоже стесняется показаться перед ней голым.

Сама Инна не стеснялась своего обнаженного тела. Она знала, что у нее красивое тело, которое нравится мужчинам, поэтому не упускала случая продемонстрировать себя. Сейчас она специально откинула одеяло и лежала на кровати абсолютно голая. Наконец клиент застегнул рубашку и посмотрел на нее. Теперь, когда он оделся, в его взгляде уже не было стыдливости, так веселившей Инну. Инна провела рукой по своей груди, при этом пальцы пощекотали один сосок. Девушка встретилась лукавым взглядом со своим партнером, при этом он опять засмущался.

Инна была довольно холодна, но это не мешало ей правдоподобно имитировать оргазм. Поэтому клиенты рядом с ней ощущали себя половыми гигантами и недобрым словом поминали своих жен, которых не удавалось расшевелить.

– Ты уже уходишь? – капризным голосом спросила Инна и провела указательным пальцем по внутренней стороне бедра от колена по направлению к расположенному у нее между ног весьма соблазнительному месту.

Инна видела, что в душе клиента борются противоречивые чувства. С одной стороны, он очень хотел остаться, с другой – что-то заставляло его уходить.

– Извини, у меня дела, – неопределенно ответил клиент.

– Противный, – обиженно сказала Инна, – сначала ты пропадаешь на целую неделю, теперь снова уходишь. Ты решил бросить меня?

Инна уже научилась разбираться в мужчинах и видела, что клиент вовсе не собирается ее бросать. Наоборот, сейчас он хочет ее даже больше, чем в начале знакомства. Сам по себе клиент Инну нисколько не интересовал. От занятий любовью она получала мало удовольствия. Дорогих подарков клиент ей не делал. Инна подозревала, что у него просто нет настоящих денег. Но ее Господина этот клиент очень интересовал. Особенно интересовало Господина, где тот отсутствовал последнюю неделю.

– Что за глупости? Тебе же отлично известно, что днем я работаю, – попытался оправдаться клиент.

– А прошлую неделю ты где пропадал? – продолжала выяснять интересующую ее информацию Инна.

– В командировке. – Он не хотел развивать эту тему, но надо было как-то успокоить подозрительную подругу.

– Так вот, значит, как это теперь называется, – Инна надула губки, – и как же зовут твою «командировку»?

– Ну что ты болтаешь? Я действительно уезжал в командировку по заданию своего института.

– Ах, ах. Ты ведь такой незаменимый, что в институте без тебя просто обойтись не могут. Конечно, ведь все исследования на тебе. И куда же тебя посылали, мой мальчик? – насмешливо спросила Инна.

Клиент был старше Инны на восемь лет. Тем не менее девушка иногда называла его «мой мальчик», когда хотела позлить. Сейчас ей это удалось.

– Между прочим, меня ценят в институте, – повысил голос клиент.

Ему было неприятно, что Инна пренебрежительно говорит о его работе. И, стараясь поднять свой авторитет, он сказал Инне то, чего говорить никак не следовало:

– На прошлой неделе я выезжал с поручением особой важности на один из наших объектов в Удмуртии, причем не один, а с группой специалистов.

– Правда? – Голос Инны заметно подобрел.

Она узнала все, что ей было нужно. Инна знала, что клиент работает в химическом научно-исследовательском институте. Объяснение по поводу командировки звучало довольно правдоподобно. Проверить его слова Инна все равно не имела возможности. Получив от клиента необходимую информацию, его следовало отблагодарить.

– Так ты правда меня не обманываешь? – ласковым голосом повторила Инна свой вопрос.

– Конечно, нет. – Он тоже уже не сердился.

– Иди ко мне, – улыбаясь, позвала Инна.

При этом она положила ладонь на свой искусно выбритый лобок и погладила безымянным пальчиком клитор.

Он смотрел на нее пожирающим взглядом. Вчера вечером все получилось слишком поспешно. Он даже не успел почувствовать удовольствие, так быстро все кончилось. Видимо, сказалась неделя разлуки. А когда сегодня утром он попробовал повторить все заново, Инна сквозь сон отпихнула его рукой. Она не привыкла просыпаться так рано. Он знал, что семь утра в понимании любовницы глубокая ночь. Так и не добившись от Инны взаимности, он встал, умылся, а когда начал одеваться, девушка неожиданно проснулась. Сейчас ее намерения не оставляли сомнений. Инна продолжала стимулировать себя пальчиком, при этом она согнула ноги в коленях и широко расставила их на кровати. Он взволнованно глянул на часы: «Самое время уходить, чтобы успеть в институт к началу рабочего дня. Впрочем, можно выкроить десять минут, если поймать такси». Он снова посмотрел на выгибающуюся на кровати девушку. Инна уже тяжело дышала и вздрагивала, когда палец глубоко проникал в нее.

– Скорее, любимый, – выдохнула она.

Он не заставил себя ждать. Срывая с себя рубашку, он набросился на сгорающую от возбуждения девушку.

Десять минут, которые он себе отмерил, показались ему настоящим раем. Инна была великолепна. Она точно попадала в такт его движениям, изгибала тело именно так, как ему хотелось, и кончила, как всегда, одновременно с ним. Вне себя от удовольствия он упал на кровать рядом с любовницей, покрывая ее тело поцелуями.

– Тебе, наверное, уже пора идти, – неожиданно сказала Инна.

Его всегда поражала способность Инны после занятий любовью мгновенно возвращаться к реальности. Он и не подозревал, что занятия сексом для Инны самая обыденная реальность, что ложится с ним в постель она только по приказу своего Господина, а бурный оргазм Инны – всего лишь искусная имитация страсти.

Он взглянул на часы. Действительно, задерживаться уже не следовало.

– Ты, как всегда, права, – он поцеловал девушку в губы и начал торопливо собираться.

– Когда ты освободишься? – спросила Инна, когда он уже вышел в коридор.

– Если ничего не случится, то в шесть вечера.

Ответ Инну вполне устроил. Теперь она могла сообщить Господину всю интересующую его информацию.

Глава 4

СИЛЬНЫЕ МИРА СЕГО

4.02

По Ленинскому проспекту на высокой скорости несся кортеж из трех автомобилей. Первым шел «Мерседес-600» черного цвета. Следом за ним – такой же черный джип «Шевроле-Сабербен», по длине не уступающий лимузину. Только замыкающий кортеж «БМВ» пятой серии выделялся своим цветом. Баварского красавца покрывала перламутровая краска цвета морской волны. Одинаково тонированные стекла автомобилей свободно пропускали внутрь солнечные лучи, но никак не взгляды уличных прохожих. Поэтому москвичи могли только догадываться, кто находится в непроницаемых для взгляда салонах этих роскошных автомобилей.

«Кто-то из сильных мира сего едет со своей охраной», – могли подумать прохожие, встретив на московских улицах утром четвертого февраля этот кортеж. Простые водители старались побыстрее уступить дорогу и лишь взглядом провожали несущийся на большой скорости «Мерседес» и следующие за ним машины сопровождения. Водители и прохожие ошибались. Охрана находилась в головном автомобиле. Само охраняемое лицо расположилось на заднем сиденье джипа «Шевроле-Сабербен». Его специально переоборудованный салон не уступал по комфорту салону представительского «Мерседеса». Человек, который в терминах телохранителей именовался охраняемым лицом, любил высокую посадку автомобилей. Исходя из этих соображений, он выбрал для себя джип, а не традиционный «шестисотый» «Мерседес». Правда, салон джипа пришлось переоборудовать. Зато теперь здесь можно было с одинаковым комфортом вести переговоры с деловыми партнерами или разложить на широком кожаном сиденье длинноногую фотомодель. Двойное стекло, перегораживающее салон, одинаково хорошо скрывало от ушей водителя содержание переговоров или стоны кричащих в экстазе девиц.

Но сейчас никаких женщин в машине не было. На просторном сиденье удобно разместились два человека: тот, кого именовали охраняемым лицом, и его личный секретарь. Разговор между ними велся сугубо деловой, хотя в нем неоднократно упоминалась валютная проститутка Инна Буланова.

– Как наша Подставка? – спросил человек, которого именовали шефом, боссом, Хозяином, председателем, президентом, директором, советником или охраняемым лицом в зависимости от ситуации.

– Она получила задание и сейчас отрабатывает его, – ответил секретарь. – Ей даны подробные инструкции. Я ориентировал ее на интересующую нас информацию. Утром должна позвонить.

– Утро – понятие растяжимое, – произнес Хозяин, посмотрев на наручные часы «Радо» в ультрасовременном керамическом корпусе.

Он не любил золотых вещей. Поэтому отдавал предпочтение часам «Радо», а не золотому «Роллексу» или «Омеге».

– Пока клиент находится у нее в квартире, она лишена возможности позвонить, – объяснил ситуацию секретарь.

– Как она нашла его?

– Он сам позвонил ей вчера ближе к вечеру.

– Как он объяснил свое недельное отсутствие?

– Никак не объяснил. Но по его нетерпеливому голосу она догадалась, что у него просто не было возможности позвонить ей раньше.

– Ах, она догадалась. Пусть передает полученную информацию. Выводы мы сделаем сами. Свои впечатления она может оставить при себе.

– Простите, Хозяин. Я только передал ее слова. Я проинструктирую ее. Обещаю, что впредь она будет передавать только факты.

– Ученый еще не догадался, что она Подставка?

– Нет. Она действует очень аккуратно.

– Это не имеет значения, как она действует. Раз ученый бывает у нее на квартире, значит, представляет ее уровень жизни. А у него нет возможности оплачивать услуги такой дорогой проститутки. Надеюсь, ты не будешь меня убеждать, что он не догадывается о роде ее занятий?

– Я организовал ему дополнительный заработок. Теперь у него есть деньги, чтобы водить ее в рестораны.

– Если он все деньги тратит на то, чтобы ходить по ресторанам со шлюхой, то скоро ему это надоест. Сколько он уже с ней встречается, месяц?

– Если учитывать неделю его отсутствия, то месяц исполняется через три дня.

– С ним надо заканчивать. Так дальше продолжаться не может. Он может ее оставить, и мы потеряем подход к нему. Завершай вербовку. Будешь работать с ним напрямую. А ее мы выведем из игры.

Секретарь тяжело вздохнул. Сейчас он не был согласен со своим Хозяином. Имеющиеся у него факты утверждали, что окончательную вербовку проводить еще рано. Клиент охотно проводил время с красивыми дорогими женщинами, охотно брал деньги за услуги, не противоречившие закону. Но как он поведет себя, когда прозвучит главное предложение? Этого не знал никто. Секретарь допускал, что клиент выполнит разовое поручение. Но долгосрочное сотрудничество – дело совсем иное. А материалами, которые позволили бы держать клиента в руках, они пока не располагают. Секретарь получил две первоклассные видеозаписи физиологических контактов между объектом разработки и Инной Булановой. Но сейчас 1999 год. И видеозапись любовной связи сотрудника научно-исследовательского института с проституткой недостаточно весомый аргумент для его вербовки. Ну дерет мужик в разных позах смазливую девку, так что с того? Мужик, между прочим, не женат. Да и девка не замужем. Свободные люди, могут делать что хотят, при этом никого не стесняясь.

– Простите, Хозяин, – осторожно начал секретарь. – Мне кажется, завершать разработку на данном этапе преждевременно. Своим предложением мы можем испугать клиента. Если он откажется, то все усилия пойдут насмарку. А вы, Хозяин, неоднократно говорили, насколько важен этот ученый. Позвольте продолжить его разработку? А пока можно использовать ученого втемную.

Хозяин нахмурился. Он очень не хотел терять этого человека. Жалко было не денег, потраченных на его разработку, – не такие уж большие деньги, – ценность представлял сам объект разработки. Потому что других подходов к НИИ у него не было.

– Хорошо, – согласился Хозяин. – Но при первой же полученной от него серьезной информации бери в оборот. Мы и так потратили на него слишком много времени. Помни: меня не интересуют его исследования. Мне нужны материальные образцы.

Секретарь понимающе кивнул. Последние слова, сказанные Хозяином, означали, что обсуждение данного вопроса закончено. У Хозяина и секретаря имелись и другие вопросы, которые они тоже должны были обсудить между собой.

Пейджер пискнул примерно через пять минут. Секретарь достал пластмассовую коробочку пейджера и посмотрел на экран.

– Это она, – объявил своему Хозяину секретарь. – Подставка сообщает, что клиент покинул ее. Она просит о встрече.

– Поезжай, – распорядился Хозяин. – Оставь бумаги. Я их сам посмотрю.

Другого ответа секретарь и не ожидал. Он знал, что Хозяин не любит откладывать дела в долгий ящик.

Не меняя порядка автомобилей, кортеж остановился прямо посередине проезжей части. Сильным мира сего не пристало перестраиваться, менять рядность и подъезжать к тротуару, чтобы пересесть из одной машины в другую. Автомобильные потоки обтекали остановившийся кортеж на почтительном расстоянии. Секретарь покинул просторный салон «Шевроле» и пересел в свой «БМВ». Водитель «БМВ», наоборот, пересел в джип на переднее сиденье, рядом с шофером. Шикарно отделанный салон, отделенный двойным стеклом от водителя и переднего пассажира, не предназначался для простых смертных. Сильные мира сего не пускают посторонних в свой круг.

Секретарь занял место за рулем своей машины. Кортеж, состоящий уже из двух автомобилей, умчался дальше. Там в чреве черного «Шевроле-Сабербен» остался его Хозяин. Он действительно считал себя Хозяином, именно так, Хозяином с большой буквы. Ему принадлежали автомобили, дома, вертолеты, корабли, принадлежала охрана, сам секретарь. У него была даже своя наемная армия. Не было только своей собственной, принадлежащей ему страны. И не было абсолютного оружия, необходимого для ее защиты, а скорее для устрашения соседних государств.

Сзади нетерпеливо засигналили. Секретарь включил первую передачу и влился в автомобильный поток. Вне представительного кортежа его «БМВ» уже не выделялся в потоке других машин. Никто из остальных участников дорожного движения уже не собирался оказывать ему привилегии и уступать дорогу. Без своего Хозяина секретарь сразу превратился в обыкновенного человека, пусть на дорогой, но все же тривиальной иномарке. В этот момент секретарь с болью ощутил, что пока еще он не относится к сильным мира сего.

Глава 5

ПАШАЕВ

4.02

До дома Инны Булановой Энвер Пашаев добирался двадцать минут. Его скоростной «БМВ» мог преодолеть это расстояние гораздо быстрее. Но в утренние часы на московских улицах пробки. Москвичи спешат на работу. Одних доставляют шикарные лимузины или переоборудованные под них бронированные джипы, как у Хозяина Энвера Пашаева. Кто-то добирается до рабочего места на личном автомобиле. Это может быть новая иномарка, как у самого Энвера Пашаева, или уже подержанная, сменившая нескольких хозяев машина. Не имеющие личного автомобиля москвичи добираются на работу на общественном транспорте. Все это многообразие автомобилей, автобусов, троллейбусов и трамваев, выезжающих на улицы города, затрудняет движение. Время, необходимое, чтобы добраться в нужное место, определяется не скоростными возможностями автомобиля, а наличием пробок на дорогах.

Теперь, когда его «БМВ» уже не являлся частью кортежа всесильного Хозяина, Пашаев, подобно другим автовладельцам, вынужден был простаивать в пробках и выполнять команды инспекторов дорожного движения. Пашаев удивился, как он не замечал дорожную инспекцию, когда ехал вместе с Хозяином на его джипе «Шевроле-Сабербен». Он не помнил ни одного случая, чтобы кортеж Хозяина хоть раз остановили.

Энвер Пашаев работал секретарем у своего Хозяина уже четвертый год. Род Пашаева был довольно уважаем в Чечне. Большинство мужчин в роду так или иначе были связаны с сельским хозяйством, а дед Энвера хотел, чтобы его внук стал дипломатом. Энвер отлично учился в школе, закончил ее с золотой медалью. «Энвер Пашаев – настоящая гордость семьи», – говорили родственники. На семейном совете было решено отправить Энвера учиться в Москву. Семья собрала деньги на дорогу, огромную по тем временам сумму. Эти деньги и помогли Энверу поступить в Институт международных отношений.

Энвер Пашаев ехал в Москву с твердым намерением честно поступить в выбранный дедом институт. Его и самого привлекала карьера дипломата. Но сразу по приезде начались сложности. Сначала в приемной комиссии не хотели принимать документы. «У вас нет московской прописки, а таких абитуриентов мы не принимаем. МИМО – московский институт», – сказали Энверу. Но деньги, собранные семьей, решили проблему. Вскоре у Энвера была московская прописка, и у него приняли документы. Как медалист в случае сдачи первого экзамена на «отлично» Энвер проходил вне конкурса. Но на первом экзамене Энвер Пашаев получил тройку, хотя видел, что отвечал лучше многих абитуриентов, которым поставили пятерки. Парадокс объяснялся просто. «Отличники» с удовлетворительными знаниями имели связи среди членов приемной комиссии или просто купили свои оценки. Энвер Пашаев вырос настойчивым человеком. Он не сдался после провальной сдачи первого экзамена. Солидная взятка решила его проблемы. На остальных экзаменах преподаватели удивлялись, что им даже не пришлось вытягивать поступающего абитуриента. Энвер Пашаев действительно имел отличные знания. После поступления в институт Пашаев приобрел прочную мысль, что только деньги и связи могут повлиять на судьбу человека. Эти две категории стали главными целями в жизни молодого человека.

Энвер Пашаев закончил институт с красным дипломом. Но распределения на дипломатическую работу не получил. Видимо, его связей оказалось недостаточно. Он вернулся в Чечню. Работал на разных должностях, в том числе и на руководящих. Но, несмотря на свои деловые способности и природный ум, так и не смог высоко подняться по номенклатурной лестнице. Пашаев не понимал, что путь наверх очень медленный. Занимающие более высокое положение чиновники очень неохотно освобождают свои места. Пашаев хотел сразу оказаться наверху.

С крахом СССР рухнула и старая номенклатурная система. Она тут же начала создаваться заново, но уже в новом виде. Прежние чиновники потеряли свои места. Лишился своего поста и Энвер Пашаев. В этот момент на него обратил внимание его будущий Хозяин. Год распада СССР стал и годом становления частного бизнеса. Откуда ни возьмись появились крупные бизнесмены, ворочающие огромными деньгами. Новый Хозяин Пашаева принадлежал к их числу. Энвер Пашаев не сразу стал его личным секретарем. Он успел поработать клерком, помощником, референтом и только три года назад поднялся на высшую ступеньку. Личный секретарь Хозяина – все равно что глава администрации Президента. Причем жалованье гораздо выше. Правда, далеко не все поручения, которые выполнял Пашаев по распоряжению своего Хозяина, шли в соответствии с законом. Пашаеву приходилось лгать, устраивать провокации, заниматься шантажом и угрозами, участвовать в подлогах. Единственное, чего ему не приходилось делать, так это убивать. Работая в должности личного секретаря, Пашаев убедился, что бизнес его Хозяина не обходится без убийств. Но для этих целей существовали другие люди.

Хозяин отметил трудолюбие Пашаева, его знания, ум и сообразительность, но главное, огромную личную преданность. Поэтому он и приблизил Пашаева к себе. В подборе своих помощников Хозяин руководствовался еще одним принципом, которому полностью отвечал Энвер Пашаев. Все помощники Хозяина были одной с ним национальности и имели хоть какую-то степень родства. Два последних фактора стали решающими при назначении Пашаева на высшую должность созданной Хозяином организации.

Инна встретила Пашаева в шелковом домашнем халатике, надетом прямо на голое тело. Халатик был способен едва прикрыть трусики, так как не доходил Инне даже до середины бедер. Но сейчас трусики и вовсе отсутствовали. Не снимая обуви, Пашаев прошел в квартиру. При каждом шаге его туфли утопали в толстом ковровом покрытии. Ковровое покрытие специально подбиралось с таким расчетом, чтобы Инна или ее клиенты не ощущали холода, становясь на пол босыми ногами. А толщина покрытия позволяла заниматься любовью прямо на полу, в том случае, если клиента по какой-то причине не устраивала кровать.

Пашаев уселся в низкое мягкое кресло. Инна расположилась напротив него на кровати. Она специально закинула ногу на ногу. Халатик съехал набок, приоткрывая взгляду Пашаева голую ногу Инны и часть ее ягодицы. Все это Инна делала скорее по привычке. Заниматься любовью с Пашаевым ей было ничуть не приятнее, чем с другими клиентами. Послушная девочка всегда готова обслужить своего Господина. А Инна очень хотела выглядеть послушной, чтобы ненароком не обидеть Господина. Ей совсем не хотелось расставаться с Пашаевым, который давал ей возможность легко и совершенно безопасно зарабатывать хорошие деньги.

Пашаев возбужденно осмотрел ноги сидящей перед ним девушки. Но на этот раз возбуждение было вызвано вовсе не видом этих ног, а той информацией, которую он рассчитывал получить от Инны. И Инна оправдала надежды своего Господина. Сообщенные девушкой сведения заставили Пашаева взволноваться еще больше. В отличие от Инны он прекрасно знал, что в Удмуртии сосредоточены склады самого разнообразного химического оружия. И сотрудник научно-исследовательского института, занимающегося проблемами утилизации химического оружия, мог выезжать в Удмуртию только на один из таких складов.

Волнение от полученной информации возбудило мужское желание Пашаева.

– Ты хорошо потрудилась, молодец, – с этими словами Пашаев подошел к Инне и уложил девушку на спину.

Халатик распахнулся, когда Инна раздвинула ноги. Не отрывая взгляда от аккуратно постриженного лобка девушки, Пашаев начал торопливо стаскивать с себя одежду. Желание требовало скорейшего удовлетворения. Пашаев не стал возиться с пуговицами халатика, а, не расстегивая, стянул его через голову девушки. Он опустился на колени перед кроватью Инны, а та закинула ноги ему на плечи. Он легко вошел в многократно разработанное отверстие между ног девушки. Инна всегда расслаблялась в первые мгновения контакта, что позволяло проникать гораздо глубже. Затем ее мышцы напрягались и плотно обхватывали головку. Обычно партнеры Инны просто замирали от удовольствия. Курс обучения своей профессии Инна Буланова усвоила отлично.

Удовлетворив свое желание, Пашаев поднялся с кровати и подошел к столу.

– Ты хорошо поработала, вот гонорар, – сказал Пашаев, выкладывая на стол пятьсот долларов, – позже привезу отдельный подарок.

Инна улыбнулась. Она опять лежала на кровати совершенно голая и наблюдала за Пашаевым. Пашаев был единственным, кто не стеснялся показаться перед ней в голом виде. Он был ее Господином, а она его женщиной, его рабой. Она принадлежала ему, как и он сам принадлежал своему Хозяину. Поэтому Энвер не стеснялся Инны. В ее квартире он мог делать все, что угодно.

– Сейчас можешь отдохнуть, – разрешил Пашаев, – на сегодня ты мне вряд ли понадобишься.

– Он сказал, что работает до шести, – напомнила Инна, – вечером он может опять позвонить или прийти.

– Вряд ли, – усмехнулся Пашаев, – сегодня вряд ли.

Неторопливо одеваясь, Пашаев думал, когда сообщить Хозяину столь важную информацию, до разговора с объектом разработки или после. Поразмыслив, решил, что лучше после. Поездка в Удмуртию могла оказаться ничего не значащей командировкой. И Энвер Пашаев сам решил все выяснить.

Объект разработки вышел из дверей института в начале седьмого. «Подставка отлично сработала», – думал Пашаев, наблюдая, как объект направляется к остановке автобуса. В своих разговорах Энвер Пашаев и его Хозяин именовали Инну Буланову не иначе, как «Подставка», а сотрудника НИИ, которого они разрабатывали, «Ученым». Пашаев пронаблюдал, как Ученый сел в подошедший автобус. Маршрут Ученого Пашаеву был отлично знаком. Через три остановки Ученый выйдет из автобуса, чтобы пересесть на метро. Пашаев обогнал автобус и встретил Ученого перед входом в подземку. Он не решился остановить Ученого непосредственно около института, где их встреча могла быть замечена другими сотрудниками. У входа в метро людей всегда много. На их якобы случайную встречу никто не обратит внимания, рассудил Пашаев.

Ученый вежливо ответил на приветствие, но по его лицу Пашаев догадался, что тот не особенно рад встрече. Ученый знал его как мелкого, но весьма удачливого коммерсанта. Несколько раз Ученый оказывал Пашаеву, небезвозмездно, мелкие услуги, которые были нужны Пашаеву только для поддержания знакомства. Во всяком случае, это позволило Пашаеву остановить Ученого на улице и заговорить с ним.

– Могу подвезти, – предложил Пашаев, указывая на стоящий у тротуара «БМВ».

Глаза Ученого радостно заблестели, видимо, перспектива проехаться в шикарном автомобиле приятно удивила его. Ученый с комфортом расположился на пассажирском сиденье и расслабленно откинулся на спинку.

– Куда едем? – поинтересовался Пашаев.

Ученый назвал адрес, по которому Пашаев догадался, что тот собирается навестить Инну Буланову. Связь Инны и Энвера Пашаева для Ученого оставалась тайной, поэтому он смело назвал интересующий адрес.

– Уж не к Инне ли вы собрались? – Пашаев решил раскрыть карты.

– Откуда вы ее знаете? – недоуменно воскликнул Ученый.

– Как вам сказать. Инна – девушка определенной профессии. В силу ее занятий у нее довольно много знакомых. Вот я, можно сказать, один из них.

Ученый, нахмурив брови, молчал.

– Нет, вы только не подумайте, что у нас с Инной что-то было, – рассмеялся Пашаев. Его смех прозвучал очень искренно. Энвер Пашаев отлично умел владеть собой, к тому же был не лишен актерских способностей.

– Инна – довольно симпатичная девушка, но совершенно не в моем вкусе, – продолжал Пашаев. – А вот вам она, пожалуй, подойдет. Насколько мне известно, Инне всегда нравились такие мужчины.

– У нее больше не будет мужчин, – решительно сказал Ученый. – Я не допущу, чтобы она продолжала заниматься этим.

– Да уж не влюбились ли вы в нее? – поинтересовался Пашаев.

Ученый опять промолчал. Пашаев в душе с удовлетворением отметил, что попал в точку: «Даже если это никакая не любовь, а привязанность, даже простое сексуальное влечение, все равно появился способ влияния. Ученый ни за что не захочет прервать отношения с Подставкой».

– Вообще Инна неплохая девушка, – продолжал Пашаев. Он выбрал нужное направление беседы и сейчас развивал его. – По молодости натворила глупостей, влезла в долги. Вот сейчас и приходится их отрабатывать. А другого способа вернуть долг у нее нет. Ее можно осуждать или сочувствовать. Как говорится, со стороны всегда виднее.

– Я прекращу это, – сказал Ученый.

«Реагирует, – удовлетворенно подумал Пашаев. – Значит, запал на девчонку крепко. Ай да Подставка».

– Я понимаю ваш благородный порыв. Всегда хочется помочь человеку, который вам небезразличен. Но боюсь, вы не до конца понимаете ситуацию, в которой оказалась Инна. На Инне висит долг, и довольно большой. Если бы ситуацию можно было разрешить парой тысяч долларов, я бы, наверное, и сам ей помог. Но могу вас заверить, долг гораздо больше.

– Сколько? – неожиданно спросил Ученый.

«Есть! – В мозгу Энвера Пашаева вспыхнула сигнальная лампочка. – Теперь он на крючке, и, похоже, сидит довольно крепко».

– Точная сумма долга Инны мне неизвестна. Но предполагаю, что речь идет о нескольких десятках тысяч долларов.

– Я достану деньги, – произнес Ученый.

– Где? Где вы собираетесь достать такие деньги? Продадите квартиру? Не уверен, что этого хватит. Да Инна и не примет от вас такую жертву, – убежденно сказал Пашаев.

Ученый вновь умолк. Рациональные слова собеседника охладили его эмоциональный порыв.

– Скажите, а сколько вам платят за консультации? – спросил Пашаев, хотя сам и определил таксу не более ста долларов.

– Мало, – удрученно ответил Ученый.

– Но, насколько мне известно, ваш институт решает серьезные проблемы. А за решение серьезных проблем должны платить серьезные деньги.

– Утилизация химического оружия, кого это сейчас интересует, – разочарованно сказал Ученый.

– Не скажите. По всей стране разбросаны базы химического оружия. На местах население очень обеспокоено связанными с этим проблемами. Есть люди, которые готовы очень хорошо заплатить за достоверную информацию о ситуации на таких базах.

– И вы знаете таких людей? – недоверчиво спросил Ученый.

– Я знаю разных людей. Но чтобы конкретно ответить на ваш вопрос, я должен знать, бывали ли вы на таких базах, – совершенно спокойно ответил Пашаев.

– Бывал. Как раз на прошлой неделе у меня была командировка в Удмуртию, где мы фактически предотвратили экологическую катастрофу, слив отравляющее вещество из списанных боеприпасов в резервную емкость.

Мозг Пашаева осветила новая сигнальная вспышка: «Он сливал отравляющее вещество в резервную емкость. Он знает, где эта емкость хранится. Он знает все!»

– А что за отравляющее вещество? – как можно равнодушнее спросил Пашаев.

– Сжиженный газ «VX», – ответил Ученый, не осознавая, что только что переступил последнюю черту на пути к предательству.

Энвер Пашаев не был иностранным шпионом. Он не работал ни на одну разведку. Тем не менее он был врагом, который работал на врага еще более коварного и безжалостного. Выдав служебную тайну, Ученый совершил предательство и тем самым поставил под угрозу десятки тысяч человеческих жизней. Он не знал, что с этой секунды начала раскручиваться чудовищная цепочка смертей. И первой жертвой станет девушка, которой он хотел помочь.

– Сжиженный газ «VX», – прозвучало в тиши салона.

Энвер Пашаев замер в напряжении. Целую секунду он не видел и не воспринимал, что происходит вокруг. Он по-прежнему сидел за рулем «БМВ», но не управлял машиной. Все внимание Пашаева сконцентрировалось на одной мысли: «Газ «VX» – отравляющее вещество нервно-паралитического действия. Самый страшный яд из когда-либо существовавших на Земле. Абсолютное оружие. И где-то в Удмуртии находится, как выразился Хозяин, его материальный образец».

Если бы в эту секунду на дорогу выскочил человек или возникло другое препятствие, Пашаев неминуемо совершил бы наезд или столкновение. Но ничего подобного не случилось. Когда Пашаев снова пришел в себя, машина по-прежнему катила по улицам вечерней Москвы.

– Сейчас мне надо сделать один телефонный звонок, – сказал Пашаев. – А потом мы вернемся к нашему разговору.

Ученый ничего не ответил, но Пашаев и не стал бы его слушать. Он спешил сообщить услышанное своему Хозяину.

Пашаев вытащил трубку мобильного телефона и набрал хорошо известный ему номер. Хозяин ответил мгновенно, словно уже держал руку на трубке. Они разговаривали по-чеченски, чтобы Ученый не смог понять сути разговора.

– Привези его ко мне, – в конце разговора распорядился Хозяин.

– Один очень уважаемый человек приглашает нас к себе в гости, – уже по-русски произнес Пашаев.

– Но… – попытался возражать Ученый.

Пашаев остановил возражения.

– Когда приглашают уважаемые люди, нельзя отказывать, – сказал он шутливо.

Машина изменила направление. Теперь она двигалась к выезду из города. Оставшуюся часть дороги Пашаев не проронил ни слова.

Глава 6

ИННА БУЛАНОВА

4.02

Вечер действительно выдался свободным, но Инна не знала, чем заняться. В ночные клубы, казино и рестораны она ходила со своими клиентами. Но это была работа. Отдыхать подобным образом Инна не хотела. Она настолько привыкла к подобному времяпрепровождению, что не воспринимала его как отдых. Для нее это действительно была работа, которая продолжалась и ночью в постели с нелюбимым мужчиной.

Вечером четвертого февраля Инна поймала себя на мысли, что совершенно не знает, чем заняться. Идти никуда не хотелось, и она осталась дома. Девушка попробовала смотреть телевизор. Там как раз показывали очередной латиноамериканский сериал, где бушевало целое море страстей. За что Инна любила телевизионные сериалы, так это за то, что их можно смотреть с любой серии, с любого места, и все равно будет понятно. Но очередная телевизионная серия латиноамериканских страданий скоро кончилась, и Инна опять столкнулась с дилеммой, чем заняться. Изменяя себе, она уже решила приняться за уборку квартиры. Два раза в неделю это делала приходящая домработница. Инна начала наводить порядок в своем платяном шкафу, когда зазвонил телефон.

На сегодня она получила выходной и имела полное право не подходить к телефону. Автоответчик записал бы полученное сообщение. В то же время звонок мог исходить от ее Господина, которого Инне не хотелось расстраивать. Долго не раздумывая, девушка сняла трубку. Это действительно оказался ее Господин.

– Ты дома? Я сейчас приеду, – сообщил Пашаев и повесил трубку. Инна посмотрела на часы: начало девятого. Значит, у Господина изменились планы и она ему понадобилась. Еще совсем не поздно, значит, он может пригласить ее куда-нибудь. Или ему просто захотелось развлечься самому. В таком случае они скорее всего останутся дома. Обычно Господин сообщал Инне свои планы, но сейчас этого не сделал. В любом случае она обязана быть неотразимой. Инна села перед зеркалом, точными движениями подправила макияж. Теперь чуть усилить запах духов. Соответственно ситуации Инна выбрала вечерний аромат. Когда Пашаев позвонил в дверь, Инна предстала перед ним в коротком вечернем платье, благоухающая парфюмерией «Кристиан Диор». На ее лице сияла приветливая улыбка. Пашаев тоже улыбнулся и поцеловал девушку в щеку.

– Ай да умница, – сказал он, – так быстро собралась. Но знаешь, на улице снег, ветер. Давай просто посидим у тебя, отдохнем. Накрой что-нибудь на стол.

– Конечно, – не переставая улыбаться, ответила Инна: «Господин хочет провести вечер и, возможно, ночь в моей квартире. Пусть так и будет. Он платит мне, значит, имеет на это полное право». Полученные ею сегодня пятьсот долларов лишний раз подтвердили ее рассуждения.

Инна быстро накрыла на стол. В ее холодильнике для подобных случаев хранился целый набор различных деликатесов, которые надо было только освободить от вакуумной упаковки, разложить на тарелки и подать к столу. К закускам Инна присоединила бутылку черносмородинового «Абсолюта».

– Нет, я за рулем. Достань лучше шампанское, – попросил Пашаев.

Он выбрал шампанское совсем по другой причине, знать о которой Инне не полагалось.

«Говорит, что за рулем, значит, на ночь не останется», – сообразила Инна, заменяя водку бутылкой шампанского. Пашаев взял у нее из рук бутылку и снял проволочный колпачок. Пробка с хлопком вылетела из бутылки и ударилась в потолок.

– Пусть этот салют станет нам хорошим знаком, – сказал Пашаев, разливая шампанское в поданные Инной бокалы. – За достижение поставленных целей, – произнес он первый тост.

Они выпили. Пашаев усадил девушку рядом с собой и опять наполнил бокалы.

– Ты очень хорошо поработала и заслужила награду, – сказал Пашаев, взяв Инну за руку.

– Я уже получила гонорар за свою работу, – скромно ответила девушка.

Инна давно сообразила, что ее Господину нравится, когда она демонстрирует покорность и скромность.

– Нет, нет, ты заслужила награду и, пожалуйста, не спорь со мной, – повторил Пашаев, перебирая девушке пальцы.

«Наверно, хочет подарить мне кольцо, – радостно подумала Инна, – кольцо с бриллиантом. Другое он дарить не будет».

Инна знала, что за проявление ласки и за подарки Господина следует благодарить. Она прижалась к Пашаеву и положила голову ему на грудь. Свободной рукой стала осторожно расстегивать пуговицы на рубашке своего Господина. Пашаев перехватил ее руку и опустил вниз. Инна восприняла это как вполне конкретно сформулированное желание. Она ловко освободила пряжку ремня и расстегнула «молнию» на брюках своего Господина. Пашаев поощрительно улыбнулся. Пальцы девушки скользнули дальше, высвобождая быстро набухающую плоть. Пашаев потрепал девушку по шее и наклонил к себе. Инна все понимала с полуслова или с одного жеста. Влажные губы девушки обхватили мужской член. Как только мужская плоть оказалась у нее во рту, Инна интенсивно заработала губами и языком. Ее голова ритмично двигалась вверх и вниз. Инна то отпускала головку, то опять всасывала ее в себя. Пашаев хотел даже закрыть глаза от удовольствия. Но пока работа не была выполнена, он не мог так поступить. Воспользовавшись тем, что в своем положении Инна не может видеть его рук, он вытащил из кармана рубашки маленькую стеклянную трубочку, толщиной не более стержня шариковой авторучки.

Пашаев пошевелился, чтобы дотянуться до стола, где стояли бокалы с шампанским. При этом он положил одну ладонь девушке на затылок, чтобы она случайно не приподняла голову. Но Инна продолжала работать и не заметила, как крохотная белая крупинка упала в ее бокал. Пашаев удовлетворенно спрятал обратно в карман стеклянную трубочку. С легким шипением яд растворился в шампанском. Мельчайшие пузырьки, осевшие на стенках бокала, не отличались от пузырьков шампанского.

Пашаев посмотрел на затылок Инны. Девушка не прекращала своего занятия. Наоборот, движения ее стали еще энергичнее. Пашаев почувствовал, что наступает момент наивысшего наслаждения. Теперь он мог спокойно закрыть глаза. Только что он стал убийцей. Энвер Пашаев даже удивился, насколько это легко ему удалось.

Пашаеву нравилась Инна. Ему было с ней легко и просто. Он мог приехать к ней в любое время, чтобы расслабиться и получить удовольствие, вот как и сейчас. Пашаев догадывался, что Инна только имитирует бешеную страсть, что на самом деле она довольно холодна. По большому счету Пашаеву было все равно, раз Инна могла его удовлетворять. Дополнительно Пашаев мог оценить актерский талант девушки. Кроме чисто плотского удовлетворения, Инна приносила ему и другую пользу. Она довольно ловко выполняла все его щекотливые поручения, снабжая Пашаева ценной информацией. Инна Буланова была для Энвера исключительно ценным агентом. По своей воле Пашаев никогда бы не стал устранять ее. Но так приказал Хозяин. А против воли Хозяина пойти он не мог. «Сегодня Хозяин начал наиважнейшую операцию. Сейчас из Подставки Инна превратилась в опасного свидетеля. Поэтому она должна исчезнуть. Тут Хозяин безусловно прав», – рассудил Пашаев, опуская в свой карман стеклянную ампулу с гранулами смертельного яда. Выполняя приказы Хозяина, Энвер не колебался. Судьба Инны Булановой была предрешена.

Как всегда, Инна показала наивысший класс. Пашаев издал вздох облегчения и умиротворенно откинулся назад. Инна выпустила изо рта его вялое сокровище и преданно посмотрела на своего Господина.

– Ты просто великолепна, – мысленно возвращаясь к моменту удовольствия, проговорил Пашаев.

Инна кивнула. Бумажной салфеткой она промокнула губы.

– Выпьем за тебя. – Пашаев протянул Инне бокал с невидимой смертью.

– Тогда лучше за наше сотрудничество, – поправила Инна, поднося бокал к губам.

Пашаев до дна осушил свой бокал. Инна последовала его примеру. Невидимая смерть вместе с шампанским проникла в ее желудок. Инна ничего не почувствовала. Вкус шампанского заглушил привкус смерти.

Пашаев начал собираться уходить. Он выполнил работу, получил удовольствие. Оставаться дальше в квартире Инны не имело смысла.

– Мне пора, – сказал он, вставая из-за стола.

Инна не возражала. Господин сам принимает решения и не нуждается в ее советах. Перед тем как уйти, Пашаев помог Инне убрать со стола. Ему необходимо было проследить, как она вымоет использованную посуду. Особенно интересовал убийцу бокал Инны, на стенках которого сохранились остатки яда. Инна просто составила тарелки и бокалы в посудомоечную машину и включила ее. Пашаев увидел все, что хотел. Оставалось только покинуть квартиру бывшей любовницы и агента, чтобы никогда больше не возвращаться сюда. В дверях Пашаев пожелал девушке спокойной ночи и поцеловал ее в подставленную щеку.

У подъезда дома Пашаев сел в свой «БМВ». Он не афишировал визитов к Инне, но и не скрывал их. Возможных свидетелей его посещений Пашаев не боялся. «У проститутки часто бывают гости, в основном мужчины. И посещают они ее преимущественно в вечернее и ночное время. Среди таких клиентов, безусловно, есть и постоянные», – рассуждал Пашаев. Именно так он собирался объяснить свои частые визиты к Инне Булановой. Если его будут допрашивать в связи со смертью Инны, он так и скажет следователю. Конечно, если следствие вообще будет. Отъезжая от дома Инны, Пашаев совершенно успокоился. Об убитой им девушке он больше не думал.

Инна Буланова умрет ночью, через четыре часа после ухода Пашаева. Смерть наступит в тот момент, когда девушка, корчась от чудовищной боли в желудке, вместе с кровью будет выплевывать в унитаз остатки непереваренной пищи. Ее найдут в туалете. В одной ночной сорочке Инна будет лежать на полу, около унитаза. При осмотре эксперт зафиксирует, что шелковая сорочка погибшей и кафельный пол перепачканы рвотными массами со сгустками крови.

Глава 7

НАБИЕВ

5.02

Ильдар Набиев еще раз вышел на открытую веранду, расположенную на втором этаже этого большого дома. Дом, двор, на котором он был расположен, да и вся земля в округе принадлежали полевому командиру независимой Республики Ичкерия Гусейну Салтанову, потому что именно отряд Салтанова контролировал этот район Чечни. А единственным законом на подконтрольной территории было слово Гусейна. Здесь не действовали законы, издаваемые парламентом Чечни, тем более парламентом России.

Набиев посмотрел на вертолет, на котором прилетел, потом вновь на дорогу, ведущую к дому. Около вертолета суетились боевики Салтанова. К счастью, никто из них не пытается проникнуть внутрь вертолета, удовлетворенно отметил Набиев. Личным телохранителям Набиева было строго-настрого приказано никого не пускать в вертолет. И если боевики попробовали бы это сделать, поднялась бы стрельба, остановить которую мог только Салтанов. А он зачем-то ушел в дом, вместо того чтобы отогнать своих волков от вертолета. Ильдар Набиев очень не хотел лететь сюда. Он всегда неуютно чувствовал себя в окружении вооруженных бандитов. Что с того, что ты щедро платишь их главарю? Что с того, что весь отряд создан на твои деньги? Рядовые бойцы даже не знают, что за человек прилетел к их командиру. Они даже не знают имени Ильдара Набиева. А надо, чтобы знали.

Ильдар Набиев считался одним из крупнейших чеченских бизнесменов. Правильнее было назвать его российским бизнесменом, чеченцем по национальности, потому что в разоренной войной Чечне практически отсутствовали промышленность, торговля, не работал транспорт. Единственным процветающим бизнесом оставался захват заложников и торговля людьми. Ильдар Набиев был одним из тех людей, кто финансировал русско-чеченскую войну. На его деньги было создано несколько чеченских отрядов, таких, как отряд Салтанова. На деньги Набиева закупалось оружие и боеприпасы. Его деньгами оплачивались наемники. Даже в основе важных политических и экономических решений, принятых правительством России в отношении Чечни, тоже лежали деньги Ильдара Набиева. Даже сам Набиев не мог точно сказать, сколько миллионов долларов он вложил в эту войну.

В любой стране мира ее гражданин за подобную деятельность уже давно был бы арестован и стопроцентно осужден. Причем в зависимости от уровня развития страны приговор суда мог варьироваться от пожизненного заключения до смертной казни. Если бы гражданин был уличен в активном пособничестве террористам в стране с сильной и уважаемой в обществе спецслужбой, например, в такой, как США или Израиль, он не избежал бы наказания, даже скрываясь на территории другого государства. До 1991 года такой страной оставалась и Россия. Но все теперь в прошлом. В стране, где террорист, устроивший кровавую бойню в селе Первомайском, регулярно выступает перед телекамерами, бизнесмен Ильдар Набиев чувствовал себя вполне комфортно. Ни закон, ни правоохранительные органы, призванные этот закон защищать, не мешали ему делать свои дела. Свой основной бизнес Ильдар Набиев вел именно в России, где считался честным и порядочным бизнесменом, вкладывающим значительные деньги в восстановление народного хозяйства Чечни. Время от времени, делая заявления для прессы и телевидения, Набиев на словах осуждал бандитов, дестабилизирующих обстановку в Чечне.

В России Набиев ощущал себя в полной безопасности. Больше всего он волновался, когда находился на территории Чечни. Как сейчас в доме Салтанова. Кто знает, что может прийти в голову тем дикарям с автоматами, которые сейчас бродят по двору. Он ни за что не прилетел бы сюда без крайней необходимости. Но сегодня особый случай.

От предстоящего разговора зависели жизни тысяч людей, огромные деньги, дальнейшая судьба Республики Ичкерия и положение самого Ильдара Набиева. Этот разговор был настолько важен, что Набиев решился прилететь в Чечню, в район, контролируемый боевиками Салтанова. Только здесь полностью исключалась возможность того, что разговор станет достоянием чужих ушей. Никто посторонний не смог бы добраться до этого дома живым. Да никто бы и не рискнул попробовать сделать это. Все в округе знали, что боевики Салтанова скоры на расправу. Ильдар Набиев был совершенно уверен, что ни российские, ни чеченские спецслужбы не смогут подслушать или записать здесь его разговор. А на успех задуманного можно было рассчитывать только в случае полной секретности. Сегодняшний разговор должен стать первым шагом к достижению главной цели его жизни.

Обладая огромной экономической властью, Набиев стремился к власти политической. Но, несмотря на свои огромные расходы, Ильдар Набиев сделал главную стратегическую ошибку. Он сделал ставку не на того лидера. Новый избранный президент Республики Ичкерия не стал марионеткой в руках Ильдара Набиева и не собирался выполнять его желания. Президента надо было срочно менять. В начале девяносто девятого года для этого как раз сложилась благоприятная ситуация. У Масхадова обострились отношения и с оппозицией, и с Москвой. Положение чеченского президента стало крайне неустойчивым. Набиев чувствовал, что требуется один решительный шаг, и ситуация может в корне измениться.

Но чтобы она изменилась в его пользу, требовалась поддержка других людей, таких, как Гусейн Салтанов. После войны в Чечне очень сильны позиции полевых командиров. Ильдар Набиев собирался посадить в президентское кресло полевого командира Салтанова. Правда, до Набиева доходили слухи, что Гусейн Салтанов причастен к похищению людей, причем не только врагов ислама, но и своих братьев по вере. Набиев знал, что эти слухи верны, но своим знанием не собирался ни с кем делиться. Слухи – всего лишь слухи. Мало ли что болтают про бесстрашного воина ислама. Чтобы утверждать что-то, нужны факты, улики, свидетели. А Набиев знал и то, что Гусейн Салтанов улик не оставляет, как и свидетелей.

Набиев считал, что у Салтанова есть шанс стать президентом независимой Ичкерии на ближайших выборах. Для этого у Салтанова было все необходимое: сила, оружие и деньги, которыми его щедро снабжал Набиев. Но ни стволы боевиков отряда Салтанова, ни деньги Набиева не могут ничего сделать без массовой поддержки избирателей. И Шамиль Басаев, и Салман Радуев, в народном сознании герои войны за независимость, по популярности значительно опережали Гусейна Салтанова. Ильдар Набиев и сам охотно бы занял президентское кресло, но он понимал, что на выборах у него нет никаких шансов. Поэтому Набиев делал ставку на Салтанова. Салтанову требовалось совершить некое действие, которое сразу бы подняло его в народном сознании над другими кандидатами на президентское кресло. Будет весьма хорошо, если это действие одновременно свалит и нынешнего президента Чечни. Утвердить безусловный авторитет в глазах избирателей может только героический поступок, причем такой, чтобы о нем заговорили во всем мире.

И сегодня Ильдар Набиев знал, что нужно для этого сделать. Вернее, он узнал об этом еще вчера. Вчера же составил план осуществления задуманного. И сейчас, стоя на открытой веранде, он ожидал встречи с человеком, от которого зависело исполнение этого плана. Гость задерживался. Набиев посмотрел на часы. От назначенного накануне времени встречи прошло уже полчаса. В мире бизнеса такое опоздание не допускалось. Но здесь был другой мир. Мир, где человек с автоматом был круче любого безоружного бизнесмена. Здесь боролись не за сохранение репутации, а за сохранение жизни.

Над дорогой, ведущей к дому Салтанова, Набиев заметил облако пыли. Через некоторое время показалась спускающаяся по склону холма машина. Это был джип «Мицубиси-Паджеро» с укороченной базой и тремя дверями. Гость, которого с таким нетерпением ожидал Набиев, наконец прибыл.

Глава 8

КАРТУЗОВ

5.02

В подъехавшем джипе сидели три человека. По внешнему виду все трое были похожи друг на друга. На всех троих были ватные камуфляжные куртки без знаков различия, такие же камуфляжные штаны, заправленные в высокие кроссовки, а на головах темные вязаные шапочки. Все трое были вооружены одинаковыми автоматами Калашникова со складными прикладами. Командовал тройкой Михаил Картузов. Он и сидел сейчас на переднем сиденье рядом с водителем. Подъезжая к дому Салтанова, Картузов снял автомат с предохранителя. То же самое тут же сделал и его напарник, сидящий на заднем сиденье. Патроны они дослали в патронник заранее.

Прибывшая тройка не собиралась ни в кого стрелять. То, что они делали, было мерой безопасности. Без таких мер на территории Чечни, где постоянно возникали перестрелки, просто невозможно было обойтись. И человеку, который хотел остаться в живых, следовало в любую минуту быть готовым применить оружие. Все трое хотели жить, причем они ожидали от этого визита очень выгодного предложения. Но в доме Салтанова находился не один десяток вооруженных боевиков, поэтому надо было быть готовым ко всему.

Ильдар Набиев наблюдал, как джип, въехав во двор, развернулся и встал напротив ворот. Потом открылась правая дверь, и из машины вышел Картузов, держа автомат в руках. Быстро окинув взглядом двор и фиксируя местоположение боевиков Салтанова, Картузов отошел на несколько шагов от машины, освобождая дорогу своему напарнику. Тот не заставил себя ждать и через несколько секунд занял позицию за правым плечом Картузова. Наблюдавший эту сцену Набиев не мог не отметить слаженность действий Картузова и его людей. Картузов с напарником, прикрывающим спину своего командира, двинулись к дому. Картузов уже повесил автомат на плечо, а его телохранитель держал свой автомат за пистолетную рукоятку стволом вверх. Набиев не видел, но мог поклясться, что палец тот держит на спусковом крючке.

Вот бы ему таких телохранителей, с завистью подумал Набиев. Уже неоднократно он имел возможность сравнить Картузова и его людей со своими охранниками. И каждый раз сравнение было не в пользу последних. В телохранители Ильдар Набиев набирал только родственников. Когда тебя охраняют люди, связанные с тобой кровными узами, меньше шансов, что они предадут в критическую минуту, справедливо полагал Набиев. Правда, и здесь случались проблемы.

Однажды новый охранник Набиева, молодой парень, которого взяли на службу из чеченского села, решился на неслыханную дерзость. Он посмел осудить Хозяина за роскошь, в то время как его соплеменники в чеченских селах еле сводят концы с концами. Парень отказался служить и заявил, что лучше вернется в село, где будет помогать своим близким. Набиев тогда сразу же согласился и щедро расплатился с парнем. Но домой молодой чеченец так и не добрался. Набиев дал знать кому следует, что парень возвращается с большой суммой денег. Несостоявшегося охранника в дороге убили и ограбили. Имидж благодетеля следует поддерживать любыми способами, а уволившийся охранник по возвращении на родину мог значительно подпортить имидж Набиева.

Набиев вернулся в дом и зашел в комнату, где был накрыт стол. Когда в комнату вошел Картузов, Набиев выставил за дверь своего ближайшего телохранителя, который до этого момента находился в комнате. Разговор с Картузовым предстояло провести с глазу на глаз. Картузов кивнул вместо приветствия и сел к столу, когда они остались одни. Свой автомат он положил на колени.

– Оставь оружие, ты что, мне не доверяешь? – начал разговор Набиев.

– Почему не доверяю? Просто я солдат, и мне положено всегда быть с оружием, – ответил Картузов, отправляя в рот кусок шашлыка.

Мясо уже остыло, да и хлеб оказался черствым. Только зелень, кучей наваленная на столе, выглядела аппетитно. Но Михаил Картузов жевал, не обращая на это внимания. Набиев стоял перед столом в нерешительности. Он не знал, как перейти к главной части беседы, с чего начать тот разговор, ради которого он и вызвал Картузова и ради которого сам решился прилететь сюда.

– Садись, Хозяин, попробуй свое угощение, – слова Картузов подкрепил жестом руки, в которой держал следующий кусок шашлыка.

– Вы опоздали на сорок минут, – сказал Набиев, все же садясь к столу.

– Задержались в дороге.

– Что-то серьезное?

– Нет.

Картузов специально приехал чуть позже. Он опасался, что именно Набиев может задержаться. А оставаться наедине с боевиками Салтанова Картузову совсем не хотелось.

– Ты, Хозяин, не тяни, говори, зачем вызвал, – решил помочь Набиеву Картузов.

– Я хочу знать, что бы ты сделал, если бы появилась возможность поменять политическое руководство республики?

– А зачем мне это? Я человек маленький, простой солдат. Мне главное, чтобы было что выпить и чем закусить. – При этих словах Картузов демонстративно взял со стола бутылку водки и налил себе почти полный стакан.

– Вот только не надо изображать передо мной темного вояку! – При последних словах Картузова Набиев испытал раздражение. Он хотел, чтобы Картузов проникся важностью предстоящего задания, а тот вздумал ломать комедию. – Твой цирк хорош перед бойцами Салтанова, а не передо мной. Я отлично знаю, что пьешь ты не больше меня. И таким маскарадом меня не проведешь. Сегодня ты не стал бриться и пользоваться одеколоном, надел грязную форму, но у тебя ухоженные ногти, а от волос пахнет настоящим французским шампунем. Так что брось фиглярить. А в надежном правительстве ты нуждаешься не меньше меня. Это ведь до поры до времени никто не трогает твоих посевов анаши и твоих курьеров, которые провозят наркотик в Россию. Если сейчас не поменять Масхадова, он и до тебя в конце концов доберется.

– Да вы успокойтесь, Хозяин. Я ж не возражаю. Что нужно сделать?

Набиеву удалось смутить Картузова. «И откуда он только все знает и про курьеров, и про поля анаши?» – судорожно думал Картузов.

– У меня есть план, который поможет устранить все препятствия, – решился перейти к деловой части Набиев.

– И какова моя роль в этом плане? – спросил Картузов.

– Тебе предстоит привычная работа.

– Здесь, в Чечне?

– Нет, в России.

– Что нужно сделать?

– Достать одну вещь.

– Одну вещь, какую?

– Сорокалитровый баллон.

В течение следующих двадцати минут Набиев изложил Картузову суть своего плана.

Картузов слушал молча, не задавая вопросов. В любом случае разбираться приходилось на месте. Задание было рискованным, впрочем, как и все заказы Набиева. Но на этот раз оно очень щедро оплачивалось. Так щедро, что других заказов можно было уже и не брать. Вообще можно было уехать отсюда. Поселиться в какой-нибудь тихой, богом забытой стране. Бросить к чертовой матери поля анаши и этот опасный бизнес. В то же время Михаил Картузов понимал, что вряд ли так поступит, даже получив с Набиева все обещанные деньги. Картузов привык к своей жизни, привык к постоянному риску и не представлял себя в другом мире.

Михаил Картузов был наемником, одним из лучших в Чечне. И уж точно самым высокооплачиваемым. После окончания войны в Чечне он работал на разных хозяев, но чаще всего выполнял заказы Набиева. Преуспевший в большом бизнесе Ильдар Набиев всегда покупал все самое лучшее.

Свою подготовку Михаил Картузов получил в войсках спецназа, где служил срочную службу и куда вернулся после окончания военного училища. Но судьба его сложилась таким образом, что он стал не офицером Российской армии, а убийцей, наемником. Во время первого года срочной службы Михаила не раз били «деды», не так часто и остервенело, как избивают молодых солдат в стройбате, но довольно сильно. Картузов терпел и ждал. Он быстро усвоил и принял философию неуставных отношений. Первый год бьют тебя, второй год – ты.

Однажды в части, где служил Картузов, его назначили начальником караула. Михаил к тому времени прослужил уже более полутора лет и успел вкусить власти над молодыми бойцами. Одновременно с ним в карауле оказался молодой солдат, которого они с ефрейтором Синицыным часто избивали. Ефрейтор Синицын в карауле был разводящим. Солдат оказался строптивым и даже в карауле пытался залупаться. Пришлось вместе с Синицыным еще раз проучить его. Но на этот раз они не сообразили, что в карауле у солдат боевые патроны. Не стерпев боли и унижения, избитый солдат схватился за оружие. Синицын получил очередь в живот. Другому караульному, который пытался прийти Синицыну на помощь, пуля попала в голову. Обезумевший солдат пытался застрелить и Картузова, но тот увернулся, а потом сам пристрелил солдата из своего автомата.

Служебное расследование все действия Картузова признало самообороной. Оставшиеся в живых караульные в один голос рассказывали, как умело и решительно действовал начальник караула. Три трупа списали на несчастный случай, а сержант Картузов за умелые действия получил благодарность от начальства. Правда, служившие с ним солдаты стали его избегать. Все разговоры смолкали, когда Картузов заходил в казарму. Это ведь во время служебного расследования караульные рассказывали, как умело действовал Картузов, а своим товарищам они рассказали правду. Видя, какая ситуация сложилась вокруг Картузова, помощник командира части по работе с личным составом предложил Картузову поступать в военное училище. На это предложение Михаил Картузов сразу же согласился. Помощник командира части тоже был доволен – конфликтная ситуация с сержантом Картузовым разрешилась. Помощнику командира и в голову не приходило, что он фактически посылает в военное училище убийцу.

В училище Михаил тоже пытался строить отношения с другими курсантами с позиции дедовщины. Но на этот раз у него ничего не получилось. Большинство курсантов пришли в училище после средней школы, и они ничего не знали о сложившейся в армии практике неуставных отношений. Картузов получил от других курсантов решительный отпор. Как и следовало ожидать, друзей в училище он не приобрел. Да и после окончания училища и распределения в часть другие офицеры не спешили завязывать с Картузовым товарищеских отношений. Возможно, так произошло, потому что лейтенант Картузов был старше других лейтенантов, так как пришел в училище после срочной службы. Но скорее всего это произошло потому, что офицеры чувствовали исходящую от Картузова скрытую враждебность. Тем не менее Михаил Картузов продолжал служить и получил звание старшего лейтенанта. Военная служба давалась ему легко. Будучи от природы крепким и сильным, Михаил Картузов отлично стрелял, метал десантные ножи и умел драться в рукопашной оружием, саперной лопаткой и просто голыми руками.

А потом была Чечня.

На второй год боевых действий в Чечне часть, где служил Картузов, была брошена в самое пекло. В отличие от необстрелянных бойцов мотострелковых частей спецназовцы сражались умело и быстро оттеснили чеченцев в горы. Казалось, победа уже близка, и вдруг пришел неожиданный приказ о прекращении огня. Бывалые офицеры недоумевали, как можно позволить противнику перегруппироваться, подтянуть резервы и пополнить запасы оружия и боеприпасов. Тогда Картузов сообразил, что боевые действия ведутся не ради победы, а ради самой войны. А ради чего он, старший лейтенант Картузов, рискует своей жизнью? В части ходили слухи, что у чеченцев воюет много наемников, в том числе и русских. «Уж эти-то парни знают, за что воюют. Они получают деньги», – понимал Картузов. И вскоре он сам с оружием перешел на сторону чеченцев.

Его не расстреляли в первый же день, хотя чеченцы вполне могли это сделать. Командир чеченского отряда понимал, что боевой опыт офицера спецназа ему может очень хорошо пригодиться. В отряде, куда попал Картузов, уже воевали наемники из Саудовской Аравии и Иордании, было среди наемников и несколько русских. Так Михаил Картузов впервые продал за хорошие деньги свой боевой опыт и умение воевать. За время чеченской войны Картузов сменил много хозяев. Он не задумываясь переходил к тому командиру, который больше платил. С ростом профессионализма Картузова росла и его цена.

Одновременно Михаил Картузов подбирал людей и в свой собственный отряд. Чем больше ударная сила, тем больше денег можно запросить за работу. И хозяева щедро платили. Картузов даже придумал для своего отряда название – «Белые барсы». Его отряд мог выполнять такие задачи, которые не имеющим специальной подготовки чеченским боевикам были не под силу.

Когда боевые действия закончились и Россия вывела из республики свои войска, Картузов из Чечни не уехал. За время войны он обзавелся обширными связями среди чеченских полевых командиров, а его боевой опыт и специальные знания требовались и в послевоенное время. Свой отряд Картузову пришлось распустить, но несколько проверенных и верных людей он оставил. Вместе с ними Картузов убивал на территории Чечни и России неугодных его новым хозяевам людей, взрывал их офисы и автомашины. Из солдата-наемника он превратился в наемника-диверсанта. Эта работа оплачивалась гораздо лучше, потому что теперь его заказчиками стали очень богатые люди, такие, как Ильдар Набиев. На полученные деньги Картузов организовал собственное дело. Он откупил несколько гектаров земли, на которой выращивалась конопля. После переработки в анашу курьеры Картузова развозили ее по городам России. В Москве, Нижнем Новгороде, Куйбышеве, Волгограде и других крупных городах у Картузова были оптовые покупатели. Бизнес приносил десятки тысяч долларов ежегодно. Но все-таки Михаил Картузов оставался наемником и продолжал выполнять высокооплачиваемые заказы. Самым выгодным клиентом был Ильдар Набиев. Он всегда хорошо платил и давал очень подробную, а главное, достоверную информацию об объекте, который надлежало захватить, убить или взорвать. Для работы, где требовалось просто припугнуть объект, Картузова не нанимали. На вчерашнее предложение о встрече с Набиевым Картузов откликнулся сразу. Он понимал, что последует очередной заказ, и рассчитывал получить за работу тридцать, а то и пятьдесят тысяч долларов. Но на этот раз речь шла не о десятках и даже не о сотнях тысяч, а о миллионах долларов.

Глава 9

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

20.02

Для операции они выбрали ночь с субботы на воскресенье. Под прикрытием темноты три человека подобрались к забору из колючей проволоки, окружающему воинскую часть под номером 56180.

Это были те самые люди, которые пятого февраля на джипе приезжали в дом Гусейна Салтанова. Рядом с Михаилом Картузовым находились двое его людей, неоднократно проверенных во время боевых действий в Чечне, двое из его бывшего отряда «Белые барсы». В эту ночь им предстояла особая операция. Во-первых, потому, что за эту операцию баснословно много платили, а во-вторых, потому, что никогда прежде им не приходилось захватывать химическое оружие. К части они подошли пешком. Пятнадцать километров, отделяющие воинскую часть от железнодорожной станции, для физически крепких и тренированных людей препятствия не представляли. Оружие и снаряжение они принесли с собой. Все трое на этот раз были одеты в зимнюю солдатскую форму, только на ногах у них были все те же высокие кроссовки, позволяющие передвигаться совершенно бесшумно. Набиев сообщил Картузову местонахождение баллона, который предстояло захватить. Но на операцию нельзя было идти, не изучив предварительно план части, расположение складов и систему охраны. Эту информацию мог дать только кто-то из военнослужащих части. Причем солдат срочной службы на роль «языка» не годился, так как ни один из них просто не знал всего того, что нужно было знать диверсантам. Накануне, в пятницу вечером, Картузов со своими людьми занял позицию на дороге, ведущей от КПП[2] части к железнодорожной станции.

Воинская часть 56180 размещалась в пятнадцати километрах от поселка Кез и от железнодорожной станции с тем же названием. Городок был построен в конце пятидесятых годов и использовался для хранения химических боеприпасов: артиллерийских снарядов, авиационных бомб и боеголовок ракет, снаряженных химическим оружием нервно-паралитического и удушающего действия. Вся эта страшная смерть, заключенная в железные капсулы разного объема, хранилась в двадцати специально оборудованных для этого складах. Склады представляли собой большие металлические ангары со стеллажами, на которых и размещались отсортированные по типам применения химические боеприпасы. Склады № 1 и № 2 имели подземные хранилища. Туда помещались герметические контейнеры с боеприпасами, в которых обнаруживалась утечка. Спуститься в хранилища можно было только на лифте, работающем от ручного привода. Наличие ручного привода объяснялось тем, что в период строительства хранилищ химического оружия реально рассматривалась угроза ядерной войны. В случае применения противником ядерного оружия все электроприборы должны были выйти из строя.

Кабины лифтов находились внутри складов и запирались на висячий замок. Оба подземных хранилища были оборудованы сигнализацией на случай утечки отравляющих веществ и на случай несанкционированного проникновения. В каждом хранилище была установлена телекамера. Экраны и пульт управления телекамерами размещались в штабе части, в комнате дежурного. Каждая группа из пяти складов круглосуточно охранялась часовым. Внутрь складов часовые не заходили. И только в помещении склада № 1 вот уже двадцать дней как был поставлен дополнительный часовой. В подземном хранилище склада № 1 находился баллон с тридцатью шестью литрами сжиженного газа «VX», самого страшного из всех видов химического оружия, когда-либо придуманного человечеством.

Картузов рассчитывал, что вечером в пятницу кто-нибудь из офицеров или прапорщиков захочет попасть в поселок или на станцию. И он не ошибся. Сначала по дороге проехал автобус «ПАЗ» с военнослужащими и вольнонаемными, а через некоторое время на дороге показался ижевский «Москвич» с одним водителем. Картузов вышел на середину дороги и поднял руку. На нем была военная форма с майорскими звездами на погонах. Чтобы придать себе большую убедительность, на левую руку Картузов надел красную повязку. На поясе у него висела кобура, в данный момент пустая. Пистолет он заранее переложил в карман.

За рулем «Москвича» сидел прапорщик Лыков, который, освободившись после службы, ехал в поселок. Там у Лыкова была женщина, с которой он второй год сожительствовал. В пятницу вечером столовая в части не работала, поэтому прапорщик был голоден и спешил домой, чтобы там вкусно поужинать. Увидев на середине дороги незнакомого майора с красной повязкой на рукаве, Лыков недовольно вздохнул, но все-таки остановился. Во время срочной службы Лыков постоянно выслушивал наставления о бдительности. Позднее, уже став прапорщиком, на занятиях с солдатами он и сам проводил подобные беседы. Но сейчас все это совершенно вылетело у Лыкова из головы. Свою остановку по дороге в поселок он воспринимал как досадную, но кратковременную задержку. Лыков еще не успел заглушить мотор, как его грубо вытащили из машины. Незнакомый майор, угрожая оружием, начал задавать прапорщику свои вопросы.

– Что происходит? – испуганно спросил у майора Лыков.

– Штабные учения, – криво улыбаясь, ответил тот.

И Лыков сразу поверил. Хотя ситуация, в которой он оказался, вовсе не напоминала учения. Просто прапорщику очень хотелось верить, что ничего страшного с ним не произошло. И он обстоятельно и подробно ответил на все вопросы. Когда Лыков закончил говорить, его тут же закололи, вогнав десантный нож под левую лопатку. Труп оттащили в лес и забросали снегом, а машину Картузов приказал отогнать подальше от этого места и спрятать. На службе незадачливый прапорщик должен был появиться только в понедельник, и Картузов рассчитывал, что до этого времени прапорщика искать не будут. Теперь, имея полную информацию о воинской части, где хранился баллон с газом «VX», можно было действовать.

Картузов посмотрел на часы. «Половина четвертого. Самая глубокая ночь. Дежурный по части спит с двух до шести, – вспомнил Картузов слова прапорщика Лыкова. – Можно начинать». По команде Картузова один из его людей разрезал нижний ряд колючей проволоки, и три диверсанта вползли на территорию военного городка. Здесь они разделились. Картузов с одним из своих людей направился к автопарку, а третий диверсант – к штабу, где находилось помещение дежурного по части.

Как и следовало ожидать, ворота в автопарк оказались закрыты. Картузов решительно постучал. Через некоторое время за воротами послышались шаги, и заспанный голос произнес:

– Кто там?

– Помощник дежурного по части, – стараясь говорить неразборчиво, ответил Картузов.

– А что вам надо? – Солдат за воротами еще как следует не проснулся и плохо соображал, что говорит.

– Открывай, мать твою, сейчас узнаешь.

Подобное обращение возымело действие, и Картузов услышал скрежет открываемого замка. Когда ворота приоткрылись, Картузов увидел солдата, который сонно смотрел на незнакомого офицера. Солдат стоял так близко, что даже не пришлось стрелять. Картузов взмахнул рукой, в которой сжимал пистолет-пулемет «кедр», и стальная рукоятка пробила солдату височную кость. Перешагнув через мертвое тело, диверсанты оказались в автопарке. В стоящем около ворот вагончике спал дежурный по парку. Когда в ворота застучали, он тоже проснулся. По парку дежурил молодой лейтенант. Это был его второй наряд за месяц. Лейтенант завозился на своей кушетке и открыл глаза. Но вместо своего помощника из взвода водителей он увидел перед собой незнакомого человека с пистолетом-пулеметом в руках. На ствол пистолета-пулемета «кедр» был навинчен толстый цилиндр для бесшумной стрельбы, поэтому «кедр» производил жуткое впечатление. Лейтенант открыл рот, но не издал ни звука, вид странного оружия загипнотизировал его. Смерть тоже оказалась беззвучной, насадка для бесшумной стрельбы прекрасно заглушила звуки выстрелов. Картузов вышел из вагончика, оставив внутри труп лейтенанта. Напарник Картузова уже обследовал стоящие в автопарке машины.

– Есть! То, что надо, – услышал Картузов голос напарника.

Тот с довольным видом выглядывал из кабины вездехода «ГАЗ-66».

– Горючего примерно полбака. Должно хватить. – Напарник Картузова выпрыгнул из кабины на землю.

– Мало. Слей горючее из других машин, заправь бензобак полностью и жди нашего сигнала.

– Времени мало. Могу не успеть.

Картузов пристально посмотрел в глаза диверсанту. Тот, смутившись, кивнул:

– Понял. Все сделаю.

– И не забудь включить рацию, – сказал Картузов, выходя из автопарка.

Напарник Картузова щелкнул тумблером маленькой рации, которая умещалась в кармане его солдатской куртки, и бросился выполнять приказ командира. Он понимал, что надо спешить. Картузов не прощал оплошностей в ходе боевых операций. Что-что, а это его люди помнили отлично.

Диверсант, отправившийся к штабу, подкрался вплотную к стене здания. В середине ночи надо было опасаться встречи с помощником дежурного по части. По заведенному в части распорядку помощник дежурного должен был обходить в это время военный городок. Впрочем, диверсант рассчитывал, что легко справится с ним. Диверсант был вооружен компактной снайперской винтовкой «винторез», стреляющей практически бесшумно. Но пути помощника дежурного по части старшего лейтенанта Козловского и диверсанта из отряда «Белые барсы» не пересеклись. До штаба диверсант добрался никем не замеченным. В штабе светилось только одно окно на первом этаже. «Комната дежурного», – понял диверсант. При допросе Лыкова диверсанты узнали, что двери штаба на ночь запираются, следовательно, проникнуть внутрь без шума не удастся. Прижавшись к стене, диверсант заглянул в окно. На окне была установлена металлическая решетка, сквозь ее прутья он разглядел сидящего за столом человека.

В комнате сидел прапорщик, выполнявший обязанности дежурного по штабу. В обязанности дежурного входило отвечать на телефонные звонки и разыскивать потребовавшихся командованию офицеров. Основная нагрузка на дежурного ложилась днем, когда здание штаба наполнялось людьми. Завтра было воскресенье, штаб не работал. Прапорщик считал, что ему очень повезло с нарядом. Воскресный наряд самый легкий, а за работу в выходные положен отгул. Развалясь в вертящемся кресле, прапорщик смотрел маленький переносной телевизор. По ночному каналу передавали какой-то эротический фильм. Прапорщик сидел вполоборота к окну и не видел смотрящего на него через прутья решетки человека.

Диверсант не мог разглядеть звания человека в кресле, но знал от Лыкова, что по ночам в комнате сидят дежурные по штабу – прапорщики. Офицер, дежурный по части, в это время должен был спать в соседней комнате. Прицелившись, диверсант прижал дульный срез винтовки вплотную к стеклу. Ствол царапнул по стеклу, издав неприятный звук. Прапорщик обернулся на шум, и в это время убийца спустил курок. Девятимиллиметровая пуля пробила стекло, голову прапорщика, спинку кресла и, ударившись в стену, застряла в ней. В стекле осталась маленькая круглая дырочка точно по размеру пули. «Винторез» выстрелил бесшумно. Стекло не разбилось. Мертвое тело прапорщика не упало на пол. Шум от удара пули о стену заглушил работающий телевизор. Дежурный по части не услышал, что за стенкой произошло убийство. Он крепко спал, поэтому не вышел в соседнюю комнату и тем самым сохранил свою жизнь. Диверсант подождал у окна ровно минуту. И, убедившись, что ничего не происходит, достал свою рацию.

– У меня все чисто, – бросил он в микрофон.

– Сколько? – тут же отозвался Картузов.

– Один.

– Ясно. К складу.

Доклад означал, что в здании штаба опасность устранена. При этом ликвидировать пришлось только одного из дежурных.

От штаба и автопарка к складу № 1 Картузов и его напарник добрались практически одновременно. От того места, где они залегли, до ограждения склада оставалось около сорока метров.

По коридору, образованному двумя рядами колючей проволоки, прогуливался часовой, который двигался по маршруту второго поста. В его обязанности входила охрана и оборона складов боеприпасов с первого по пятый номера. Караульная служба не сахар, и солдат снова позавидовал часовому третьего поста, который находился внутри склада № 1. Там было относительно тепло. А часовому снаружи холодной февральской ночью приходилось мерзнуть. Сейчас он мог думать только о горячем чае, которого можно будет попить в караульном помещении, лишь сменившись с поста. Мысли о возможном нападении на пост ему не приходили в голову. По правде сказать, какое сопротивление мог оказать солдат первого года службы двум опытным диверсантам, прошедшим русско-чеченскую войну и снабженным самым совершенным оружием?

Напарник Картузова установил на «винторезе» прицел ночного видения. Через четыре секунды безжизненное тело часового повисло на натянутой между столбами ограждения колючей проволоке. Диверсанты бегом пересекли открытое пространство. На этот раз резать колючую проволоку не пришлось. К ангару, где хранились боеприпасы, можно было пройти через калитку. Картузов остановился перед закрытой дверью железного ангара. Он нажал на нее плечом, дверь не поддалась. «Заперта изнутри», – понял Картузов. Действительно, часовой внутри склада запирал входную дверь на засов. «Стальной лист, под ним обычные доски. – Картузов вспомнил, как Набиев описывал дверь склада. – Если бы еще определить, где находится запор». Он просунул острие ножа между краем двери и косяком, пытаясь нащупать запор.

– Здесь, – сказал Картузов своему напарнику и отступил в сторону.

От других снайперских винтовок «винторез» отличается способностью вести огонь очередями. А его девятимиллиметровая пуля повышенной пробиваемости легко дырявит стальной лист толщиной в несколько миллиметров. Напарник Картузова отступил на шаг от двери и дал длинную очередь в направлении засова. Часовой внутри склада воспринял выстрелы как интенсивный стук в дверь. Так как этому не предшествовало ничего подозрительного, часовой не испугался, но все же перевел автомат в боевое положение. Он сделал все правильно, кроме самого главного. Часовой не нажал кнопку тревоги и не подал сигнала опасности в караульное помещение. Дверь с перебитым запором распахнулась от удара Картузова. Помещение склада было просторным. Картузов не знал заранее, где будет находиться часовой, поэтому увидел его не сразу. Часовой же не мог не заметить ворвавшегося в склад человека. Для него все произошло так неожиданно и быстро. Часовой не помнил, как он должен действовать по уставу в этом случае: надо ли крикнуть «Стой!», дать предупредительный выстрел или стрелять на поражение. Солдат просто увидел перед собой вооруженного человека и инстинктивно нажал на спусковой крючок. Но он не снял автомата с шеи, поэтому стрелял от груди. Очень неудобная для неопытного стрелка позиция. Все пули ушли мимо, не причинив ворвавшемуся человеку никакого вреда. Картузов отпрыгнул в сторону и дал ответную очередь. В отличие от рядового войск химической защиты бывший старший лейтенант спецназа, а ныне наемный убийца Михаил Картузов не промахнулся. Сраженный очередью из пистолета-пулемета «кедр» часовой повалился на бетонный пол. Диверсанты бросились в глубь склада, где размещались вход в подземное хранилище, лифт и подъемное устройство. Им приходилось спешить. Автомат часового не был снабжен глушителем, поэтому Картузов понимал, что кто-нибудь обязательно должен был услышать выстрелы.

Выстрелы услышал часовой поста номер четыре, охранявший склады с номерами с шестого по десятый. Но он принял стрельбу скорее за случайные выстрелы, которые иногда происходят в карауле, чем за нападение на пост. Тем более что очередь была только одна, часовой не слышал перестрелки. По уставу, он должен был немедленно сообщить об услышанном в караульное помещение. Но часовой подумал, что таким образом он может подвести товарища, допустившего случайные выстрелы, и не стал этого делать. Еще выстрелы услышал помощник дежурного по части старший лейтенант Козловский, который в это время закончил ночной обход казарм. Козловский тут же направился к складу, где прозвучали выстрелы. По пути он сообразил, что имело смысл сначала зайти в комнату дежурного по части и оттуда поставить в известность о происшествии начальника караула. Но штаб находился в стороне от складов, а возвращаться Козловскому не хотелось. Идти до складов надо было и так не менее километра.

Картузов с напарником спустились в подземное хранилище. Здесь, в бетонной нише, за стальной решеткой находился баллон со смертоносным газом «VX». На экране в комнате дежурного по части возникли две фигуры, прилаживающие заряд пластиковой взрывчатки к стальной решетке, закрывающей доступ к баллону. Система видеоконтроля работала исправно. Но некому было воспринимать эту информацию. Решетка не выдержала взрыва комочка пластита величиной со спичечный коробок и вылетела из ниши. Последняя преграда на пути к баллону была устранена. Одновременно со взрывом в комнате дежурного по части завыла сирена. Разбуженный сиреной дежурный вбежал в комнату. Первое, что он увидел, это тело прапорщика в кресле. На полу под ним уже растеклась лужа крови. Сначала дежурный подумал, что прапорщик просто ранен. И, только увидев на затылке выходное пулевое отверстие, дежурный сообразил, что прапорщик мертв. Пока дежурный суетился возле убитого прапорщика, Картузов с напарником погрузили баллон на тележку и на лифте подняли его из хранилища. Оставив прапорщика, дежурный наконец взглянул на экран. То, что он увидел, заставило его похолодеть. Решетка, закрывающая нишу с баллоном «VX», отсутствовала. И самое главное – ниша была пуста. Дежурный судорожно схватил трубку служебного телефона и лихорадочно стал набирать номер караульного помещения. Начальник караула в это время по прямому телефону разговаривал с часовым четвертого поста, который все-таки решился сообщить о выстрелах. Услышав звонок другого телефона, начальник караула поспешил закончить разговор с часовым.

– Да, все понял. Сейчас приду и проверю, – сказал начальник караула и снял трубку телефона, связывающего его с дежурным по части.

Начальник караула слушал дежурного всего несколько секунд. Положив трубку, он молча простоял еще столько же, а потом закричал во весь голос:

– Караул в ружье!

Диверсант, оставшийся в автопарке, получил по рации приказ Картузова подать машину перед тем, как Картузов с напарником спустились в хранилище. Когда диверсанты выкатили на тележке баллон из дверей склада, «ГАЗ-66» уже стоял у ворот. Втроем диверсанты подняли тяжелый баллон в кузов и закрепили его между деревянными ящиками, чтобы тот не катался. После этого Картузов и водитель запрыгнули в кабину, и машина рванула с места.

Тысячу двести метров, отделяющих склад № 1 от караульного помещения, солдаты пробежали за четыре минуты. Когда начальник караула выбежал к распахнутым воротам ограждения склада, он увидел только задние габариты удаляющегося грузовика. Начальник караула дал вслед очередь из своего автомата, но это уже не могло остановить диверсантов. Старшему лейтенанту Козловскому оставалось миновать последний поворот на пути к складу, когда совсем рядом снова раздалась автоматная очередь. Это начальник караула открыл огонь по грузовику. Возникающая с такой периодичностью стрельба никак не могла быть простой случайностью. Козловский расстегнул кобуру и достал свой «ПМ».[3] В этот момент из-за поворота на него вынесся грузовик «ГАЗ-66». Козловский едва успел отскочить в сторону. Он тоже стал стрелять по грузовику, стараясь прострелить колеса, и даже выпустил всю обойму. Но попасть из пистолета по колесу движущейся машины очень сложно, а ночью вообще практически невозможно. Грузовик с диверсантами и захваченным баллоном без повреждений промчался мимо. Сзади к Козловскому подбежал запыхавшийся начальник караула со своими солдатами. Только сейчас помощник дежурного по части сообразил, что диверсанты прорываются к КПП на выезде из части. Еще Козловский вспомнил, что дежурный по КПП и его помощник вооружены только штык-ножами и, следовательно, не смогут остановить диверсантов. Остановить диверсантов могли только караульные с боевыми автоматами. Но они никак не могли опередить несущийся к воротам грузовик. «ГАЗ-66» на полном ходу протаранил своим тяжелым бампером выездные ворота. Решетчатые половинки ворот разлетелись в разные стороны. Солдаты, дежурившие на КПП, только проводили взглядом удаляющийся от военного городка грузовик.

Глава 10

ЧЕРНЫШОВ

22.02, ПОНЕДЕЛЬНИК

Полковник Чернышов снял трубку городского телефона.

– Пап, ну ты что, все еще на работе? – услышал он недовольный голос дочери.

Сегодня Ксения уезжала на курорт, и Чернышов обещал отвезти ее на вокзал. Но происшедшие сегодня события не позволяли ему это сделать. С самого утра он был занят делами и забыл позвонить дочери, чтобы извиниться и сказать, что не сможет выполнить ее просьбу.

– Ксения, тебе придется добираться до вокзала самой, – стараясь говорить спокойно, ответил дочери Чернышов.

– Ну как же так, ведь ты обещал. Что случилось? – захныкала в трубку дочь.

Что случилось? Как он может ответить ей, что случилось? Сказать, что вчера неизвестные похитили баллон с газом «VX», убив при этом пять человек? Ксения учится в медицинском колледже, должна знать, что такое «VX». Но ничего этого Чернышов не сказал, а просто ответил:

– У меня дела.

– Вот так всегда. Как только мне что-нибудь потребуется, у тебя возникают дела. Не надо было тогда обещать! – в сердцах крикнула Ксения и бросила трубку.

«Как глупо все получилось, – подумал Чернышов. – Ведь я даже не смогу приехать домой, чтобы попрощаться. А Ксения уедет на целых две недели. Надо хотя бы попрощаться». Чернышов снова снял телефонную трубку и начал набирать домашний номер.

В этот момент в кабинет заглянул Олег Муромцев:

– Павел Андреевич, вас к генералу. Срочно.

Тяжело вздохнув, Чернышов положил трубку и вышел из кабинета.

О случившемся в ночь с субботы на воскресенье чрезвычайном происшествии он узнал в понедельник утром, когда вышел на работу. В самом начале рабочего дня генерал Локтионов собрал начальников отделов и оперативных групп. Единственным обсуждаемым вопросом были мероприятия по розыску преступников, захвативших в воинской части 56180 баллон с газом «VX».

Пока еще оставалась надежда, что террористы с баллоном не покинули территорию Удмуртии, на которой и размещалась в/ч 56180. В воскресенье розыск осуществлялся силами ФСБ и МВД Удмуртии, а также личным составом части, откуда был похищен баллон. В части не смогли быстро организовать преследование террористов, так как все дежурные машины в автопарке оказались выведенными из строя. Только через двадцать пять минут после похищения на служебной машине командира части старший лейтенант Козловский в сопровождении бойцов дежурного взвода выехал в погоню за диверсантами. Но за это время преступники уже успели скрыться. Еще до рассвета к делу подключились сотрудники ФСБ и МВД Удмуртии. В масштабах республики осуществлялись операции по планам «Кольцо» и «Перехват». На железнодорожных станциях и всех шоссейных дорогах были установлены заградительные и наблюдательные посты. Но и совместные усилия всех подразделений результата не дали. Такая обстановка сложилась к утру двадцать второго февраля.

Все это рассказал на утреннем совещании начальник управления по борьбе с терроризмом генерал Локтионов. В тот же день полковник Чернышов вместе со своей оперативной группой в составе других оперативников управления вылетел в столицу Удмуртии город Ижевск. Вместе с оперативниками в Ижевск прилетели и бойцы спецподразделения «Альфа». Именно самолет отряда «Альфа» и доставил участников розыска в ижевский аэропорт. За все время службы в органах безопасности Павел Чернышов впервые наблюдал случай, когда еще до обнаружения точного местонахождения террористов были выделены бойцы группы «Альфа». Он понимал, что это вызвано чрезвычайной важностью розыскных мероприятий. Ведь обезвредить террористов необходимо до того, как они решатся применить химическое оружие.

В аэропорту Ижевска прибывших оперативников встречали сотрудники Удмуртского управления ФСБ. Если во время полета некоторые оперативники еще надеялись, что террористов уже удалось обнаружить, то после приземления и разговора с местными коллегами эта надежда исчезла.

Работа в Ижевске тоже началась с совещания. Совещание проходило в зале коллегии Удмуртского управления ФСБ. Чернышов знал по опыту, что чем больше людей участвует в розыске, тем сложнее бывает организовать их работу. Поэтому не всегда увеличение количества людей, привлекаемых к операции, оказывается полезным. Совещание проводил начальник управления ФСБ по Удмуртской Республике. В основном он повторил то, что Чернышову стало известно еще в Москве. Наибольший интерес у Чернышова вызвало описание того, как террористы действовали на территории части. В заключение своего доклада начальник управления сообщил, что после того как террористы покинули территорию части, они выехали на грунтовую дорогу, проходящую через крупный лесной массив, и до сих пор не появились на дорогах федерального значения.

– По нашим предположениям, террористы рассчитывают спрятать баллон с газом на территории этого лесного массива и вывезти его, когда представится возможность. В настоящее время все автомобильные дороги, ведущие к лесу, блокированы. Так что такой возможности террористы не имеют. Сейчас прорабатывается вопрос о проведении в лесу войсковой поисковой операции с целью обнаружения террористов и баллона с газом, – закончил свой доклад начальник Удмуртского управления.

– А вы учитываете возможность того, что баллон с газом может быть поврежден во время перестрелки между террористами и цепью прочесывания? – спросил полковник Трифонов, командир в/ч 56180, который тоже находился на совещании.

– Да, учитываем. Мы планируем привлечь к операции бойцов из антитеррористического отряда «Альфа». Думаю, что они сумеют быстро обезвредить террористов. В задачу других военнослужащих, участвующих в поисковой операции, входит только обнаружение террористов.

Сидящий рядом с Чернышовым Олег Муромцев с сомнением вздохнул. Как бывший сотрудник «Альфы», он понимал, что террористы скорее всего первыми обнаружат цепь прочесывания.

– Тем не менее все равно надо учитывать возможность разгерметизации баллона, – настаивал на своем полковник Трифонов.

– Конечно, такая возможность учитывается, – уверенно сказал начальник управления. – Все военнослужащие, привлекаемые к поисковой операции, будут снабжены противогазами. В любом случае, если баллон будет вскрыт в лесной чаще, ущерб будет минимальный.

– Нет, нет! Этого нельзя допустить! – вскочил со своего места начальник штаба гражданской обороны. – Тридцать шесть литров сжиженного вещества «VX» образуют облако, которое может поразить население целого города. В зависимости от того, куда подует ветер, под угрозой может оказаться вся республика.

– В лесу не бывает ветра, – авторитетно заявил начальник управления. – Для локализации последствий утечки химического оружия мы планируем привлечь к операции самолеты пожарной авиации. В случае, если утечка отравляющего вещества все же произойдет, пожарные зальют этот участок леса водой. Таким образом мы сумеем локализовать распространение ядовитого облака. Большая часть этой отравы в таком случае попадет в снег и в почву, а не в воздух. Но я повторяю, что наша задача – обезвредить террористов до того, как они решатся применить химическое оружие.

Начальник управления обвел взглядом присутствующих на совещании:

– У кого-нибудь еще есть вопросы?

– Разрешите? – поднялся со своего места Чернышов.

Начальник управления кивнул.

– Скажите, у вас никто не пропал из офицеров части? – обратился Чернышов к полковнику Трифонову.

– Что вы имеете в виду? – Трифонов не понял заданного вопроса.

– Судя по тому, как действовали террористы, они прекрасно были осведомлены о системе дежурной службы, принятой в части. А такую информацию можно получить только от кого-то из военнослужащих.

– Я еще не выяснял этот вопрос, – после паузы ответил Трифонов.

Чернышов смотрел на лицо командира части и пытался понять, какие чувства он испытывает к этому человеку. Баллон с химическим оружием был похищен из его части. И по идее ответственность за случившееся должна лежать на командире. «Но что мог сделать командир? – рассуждал Чернышов. – Удвоить посты охраны около склада, где хранился баллон? Тогда погибли бы не два, а четыре солдата. Если бы караул побежал не к складу, а к КПП, караульные смогли бы перехватить диверсантов у ворот части? Возможно. А возможно, террористы забросали бы солдат ручными гранатами и все равно прорвались бы. В таком случае погибших было бы еще больше». Чернышов понимал, что необходимые меры по охране баллона, с точки зрения военных, были приняты. Но как профессионал в борьбе с терроризмом он понимал, что для опытных диверсантов все эти меры не могли стать непреодолимой преградой на пути к химическому оружию. «В том, что случилось, вина лежит не на личном составе воинской части, а на командовании войск химической защиты, – считал Чернышов. – Баллон с газом «VX» вообще нельзя было оставлять в части. Его сразу следовало бы вывезти в действительно надежное хранилище с подготовленной охраной. Вон сколько людей задействовано сейчас в поисковых мероприятиях: и личный состав Удмуртского управления ФСБ, и оперативники из Москвы, и бойцы спецподразделения «Альфа». А для того чтобы сохранить баллон, требовалось гораздо меньшее число людей. Просто это должны быть не солдаты срочной службы, а предназначенные для отражения нападения террористов профессионалы».

– У вас есть еще что-нибудь? – Обратился к Чернышову начальник Удмуртского управления, видя, что полковник продолжает стоять.

Начальника управления больше заботил вопрос об организации поисковых мероприятий в лесу, чем то, откуда получили сведения террористы. Все время выступления Чернышова за ним внимательно наблюдал Артем Ветров. По выражению лица своего руководителя Ветров видел, что тот о чем-то задумался. Артем крайне не любил, когда его начальника перебивают во время размышлений. Поэтому он с неодобрением посмотрел на начальника Удмуртского управления и презрительно хмыкнул.

– Да, – ответил начальнику управления Чернышов. – Я считаю, что при организации поисковых мероприятий не стоит возлагать большие надежды на прочесывание леса. Думаю, что эта операция не даст положительного результата. Террористов скорее всего уже нет в лесу. Они отлично подготовились и умело действовали во время нападения на воинскую часть. Конечно же, они просчитали и возможность преследования, и дальнейшие действия по их розыску. Не думаю, что террористы будут сидеть в лесу и ждать, пока их обнаружат.

– Я допускаю, что террористы, спрятав баллон в лесу, могли скрыться. Но нашими силами проверяется транспорт на всех дорогах этого района. И я могу сказать со всей уверенностью: баллон не покидал территории лесного массива, – сказал начальник управления. – При прочесывании леса усилия надо сосредоточить не только на обнаружении террористов, но и на поиске тайника с баллоном. Так как сегодня закончить все подготовительные мероприятия не удастся, прочесывание леса начнем утром двадцать третьего февраля. К восьми часам утра всем подразделениям, задействованным в операции, доложить в штаб о готовности. Штаб будет размещаться здесь, в зале коллегии, – подвел итог начальник управления.

Далее на совещании обсуждались вопросы, связанные с организацией завтрашних поисковых мероприятий. Предстояло прочесать лес площадью более ста пятидесяти квадратных километров. Поиск затруднялся большим количеством выпавшего за зиму снега. Все это необходимо было учесть, чтобы ни один квадратный метр в лесу не оказался неосмотренным.

Эти разговоры Чернышов слушал невнимательно. Руководил поиском начальник Удмуртского управления ФСБ. Он же и принимал решения об использовании прибывших из Москвы людей. Чернышов не верил в успех предстоящей поисковой операции в лесу, но для себя решил, что добросовестно выполнит указания начальника розыска. Сейчас Чернышов пытался составить для себя образы террористов и смоделировать их дальнейшие действия.

Сразу после совещания к нему подошел Артем Ветров.

– Я вот тоже считаю, Павел Андреевич, что террористы смогли выбраться из леса, – спешил поддержать Чернышова Ветров. – И баллон с газом они в лесу не оставили. Почему они должны были его оставлять? Собирались вывезти и вывезли. Начальник управления говорит, что проверяются все машины. Ну и что? Для того чтобы вывезти сорокалитровый баллон, террористы вполне могли воспользоваться обыкновенной лошадью. А что? Погрузили баллон на сани, забросали сеном и вывезли. На повозки, запряженные лошадьми, наверное, никто внимания не обращал.

– Нет, Артем. Думаю, для этих целей они воспользовались чем-то более совершенным, чем гужевой транспорт, – задумчиво ответил Чернышов. – Террористы пока не применили химическое оружие, не выдвинули своих требований. Значит, они собираются использовать газ не в Удмуртии, а где-то в другом месте. А на лошади далеко не уедешь.

– Павел Андреевич, так надо возражать, если вы считаете, что поисковая операция в лесу бессмысленна. Надо связаться с Москвой, в конце концов. Уверен, что генерал Локтионов вас поддержит. Надо искать террористов, а не затрачивать понапрасну наши усилия, – возбужденно говорил Артем.

– Я вот все думаю, зачем террористы вообще поехали в этот лес, – словно не слыша слов Ветрова, сказал Чернышов.

Глава 11

ЧЕРНЫШОВ

23.02, ВТОРНИК

Полковнику Чернышову и выделенным ему людям предстояло проверить грунтовую дорогу в юго-восточной части оцепленного лесного массива. Кроме нескольких оперативников Удмуртского управления ФСБ, группе Чернышова была придана рота внутренних войск. Еще на рассвете в лес привезли оперативников ФСБ, МВД и солдат внутренних войск. Основная задача по прочесыванию леса отводилась именно внутренним войскам. Для этих целей к операции привлекалась отдельная бригада внутренних войск.

Начало прочесывания было назначено на десять утра. С разных участков леса поисковые группы должны были двинуться навстречу друг другу. Весь лес разбили на районы, прилегающие к проезжим дорогам. Именно от дорог и предстояло двигаться отрядам прочесывания. Все это делалось для того, чтобы максимально сократить пеший путь, так как передвигаться по лесу, заваленному снегом, было крайне сложно. Группе, возглавляемой Чернышовым, отводилась довольно простая задача – обследовать дорогу и прилегающие к ней участки, не углубляясь в лес. К этой дороге должна была выйти другая поисковая группа, завершив обследование своего участка.

Начало операции затягивалось. Только к половине одиннадцатого был дан сигнал, и поисковые группы приступили к прочесыванию.

Через час с небольшим поисковая группа Чернышова закончила осмотр выделенного участка. Как и предполагал Чернышов, ни следов террористов, ни баллона с «VX» они не обнаружили. Чернышов расставил своих людей вдоль дороги в цепь, через десять шагов друг от друга. Теперь оставалось только ждать прибытия поисковой группы, которая после прочесывания должна была выйти к дороге. В отличие от Ветрова Чернышов не считал проведение поисковой операции в лесу пустой тратой времени. «Если террористы, захватив баллон с газом, отправились после этого в лес, значит, что-то им здесь было нужно. Последние дни снега не было. И хоть какие-то следы, оставленные террористами, должны сохраниться». – Чернышов очень рассчитывал, что в результате поиска такие следы удастся обнаружить. Он надеялся, что эти следы помогут ему разобраться в действиях террористов. Ориентировочно поиск должен был завершиться к четырнадцати часам. Предполагалось, что к этому времени весь лес будет прочесан. «Значит, – посмотрел на часы Чернышов, – ждать прибытия второй поисковой группы около двух часов». Чернышов прошелся вдоль строя расставленных им людей. На левом фланге, держа в руке пустую пачку из-под печенья, Артем Ветров говорил Олегу Муромцеву:

– И это называется приличная гостиница. У дежурной по этажу совершенно нечего взять. Бутерброда с колбасой даже нет. Пришлось взять пачку печенья, да и ту почти всю бойцам скормил. Вот сигареты у них есть с собой, а взять что-нибудь перекусить никто не догадался.

– Павел Андреевич, – Ветров заметил подходящего Чернышова, – печенья хотите?

В пачке, как выяснилось, оставалось еще несколько пластинок печенья.

– Угощайтесь, Павел Андреевич. – Ветров протянул пачку Чернышову. – А то эти солдаты уже все хотели разобрать. Пришлось сказать: «Хватит! Еще начальнику моему надо оставить. Он тоже утром не завтракал».

Когда Ветров бывал возбужден, у него всегда просыпался аппетит. Но на этот раз Чернышов и сам испытывал чувство голода. Из гостиницы они выехали утром в половине седьмого, когда буфет еще, естественно, не работал.

– Спасибо. – Чернышов откусил кусочек печенья.

– Берите еще, Павел Андреевич.

– Нет, ешь сам, – ответил Чернышов. Сухое промерзшее печенье показалось ему совершенно невкусным.

– Как хотите. – Артем тут же затолкал в рот остатки печенья.

– Товарищ полковник, сообщение штаба, – подбежавший радист передал Чернышову микрофон армейской рации.

Из штаба передали, что в трех километрах от части 56180 в лесу обнаружен труп прапорщика Лыкова, убитого ударом ножа точно в сердце. Версия полковника Чернышова об источнике информации террористов получила подтверждение. Еще через два часа, когда Чернышов уже ожидал прибытия второй поисковой группы, его срочно вызвали в штаб проведения операции для переговоров с Москвой. Пока Чернышов добирался до Ижевска, пришел приказ директора ФСБ всем откомандированным сотрудникам срочно вернуться в Москву.

– Террористы выдвинули свои требования. Вам надлежит немедленно вылететь в Москву, – услышал Чернышов в трубке телефона спецсвязи голос генерала Локтионова.

– И в чем же состоят их требования? – стараясь говорить спокойно, спросил Чернышов.

– Требования террористов – признание полной независимости чеченского государства Ичкерия и установление с ним дипломатических отношений, – ответил Локтионов.

– Круто. И кому же террористы передали свои требования? Кто разговаривал с ними?

– Из представителей России с ними еще не разговаривал никто. Требования переданы в иностранные посольства государств, спортсмены которых принимают участие в юношеских играх в Пятигорске.

– Спортсмены, принимающие участие в играх, – еще дети. И против них террористы грозятся применить химическое оружие?

– Да. – Чернышову показалось, что генерал Локтионов стиснул зубы.

Чернышов положил трубку и в раздумье посмотрел вокруг. Из этого состояния его вывел начальник Удмуртского управления.

– Операция в лесу завершена. Вы были правы, Павел Андреевич. Террористам удалось вывезти баллон с газом из оцепленного района.

– Что? – Чернышов не сразу понял, о чем говорит начальник управления.

– Мы нашли машину, на которой террористы скрылись из части. Грузовик «ГАЗ-66» обнаружили в лесу полчаса назад. Съехав с дороги, террористы бросили машину на лесной поляне. Вот только не понимаю, как им удалось уйти. Ведь везде в округе были заградительные посты.

– Вы говорите, что машину террористы бросили на поляне. Около нее что-нибудь обнаружено? – спросил Чернышов.

– Нет, только участок вытоптанного снега неподалеку. И все, больше никаких следов.

– Вертолет, – пояснил Чернышов. – Террористы скрылись на вертолете. Когда они похищали баллон с газом, вертолет ждал их в условленном месте. Или они вызвали его по рации, когда все закончили. Вот почему вокруг машины не было других следов, кроме вытоптанного снега. И только по воздуху террористы могли так быстро доставить баллон с газом на Кавказ.

– Но ведь у вертолета ограниченная дальность полета. Он не может пролететь такое расстояние. У него просто горючего не хватит.

– Значит, террористы заранее позаботились и установили на маршруте полета заправочные емкости с горючим.

– Я мог ожидать всего, но чтобы у террористов была такая четкая организация… Кто же стоит за всем этим? – растерянно спросил начальник управления.

– Деньги. Огромные деньги, – ответил Чернышов.

– Павел Андреевич, я вижу, вы способный и решительный офицер. Начальник управления по борьбе с терроризмом из всех прибывших оперативников захотел разговаривать именно с вами. Думаю, что именно вы возглавите дальнейшее расследование. Вы должны полностью обезвредить террористов. Надо не только не дать террористам применить химическое оружие, но и уничтожить их. На территории нашей республики они совершили страшное преступление и должны понести соответствующее их преступлению наказание.

– Я постараюсь. – Чернышов не любил давать самоуверенных обещаний. – Я очень постараюсь, – повторил он.

Глава 12

ЧЕРНЫШОВ

24.02, СРЕДА

– Пожалуйста, минеральная вода. – Бортпроводница наклонилась к его креслу с маленьким подносом.

Павел Чернышов взял с подноса маленький стаканчик с прозрачной жидкостью и кивнул бортпроводнице в знак благодарности. Пузырьки газа, содержащегося в минеральной воде, то и дело лопались на поверхности. Чернышов вдруг представил, что именно так должен выглядеть жидкий «VX». При любой природной температуре он кипит и пузырится, превращаясь в невидимый газ, который несет смерть всему живому. При этой мысли ему стало страшно. Чернышов не нашел в себе сил попробовать принесенную бортпроводницей минеральную воду и поставил стаканчик на откидной столик впередистоящего кресла. В соседнем кресле сидел Олег Муромцев. Уже сутки Олег оставался подавлен и задумчив, словно что-то тяготило его. Поначалу Чернышов подумал, что это связано с возложенной на группу ответственностью, но сейчас решил, что это что-то другое.

– Олег, с тобой все в порядке? – спросил он Муромцева.

– Да, Павел Андреевич.

– Не надо, Олег. Я же вижу, тебя что-то тревожит.

– Лариса. Она там, в Пятигорске, помогает спорткомитету организовывать досуг спортсменов, – тихо ответил Муромцев.

«А Ксения? – Мысль мелькнула как молния. – Она говорила, что едет в Домбай. Как далеко Домбай от Пятигорска? А если она солгала и ребята поехали как раз в Пятигорск? Чушь. Зачем Ксения будет его обманывать, какой в этом смысл? Ведь, когда она собиралась в поездку, о террористах ничего не было известно. А что, если такая мысль пришла ребятам позже и они решили отправиться поболеть за своих спортсменов?» Чернышова удивляло, почему такие мысли не пришли ему в голову раньше. Видимо, до сегодняшнего момента он никак не мог связать террористов, угрозу применения химического оружия с жизнью собственной дочери.

В такой ситуации его группа оказалась впервые. И самому Чернышову, и его подчиненным не раз приходилось рисковать собственной жизнью, но сейчас впервые под угрозу были поставлены жизни близких людей. Теперь Чернышов прекрасно понял состояние Олега Муромцева, а у него самого постоянно возникали мысли о собственной дочери. У пассажиров самолета «Ту-154», выполняющего рейс по маршруту Москва – Минеральные Воды, возникали разные мысли. Но примерно у трети пассажиров они были связаны с террористами, угрожающими всему городу химическим оружием. К этим пассажирам относились полковник Чернышов, капитаны Ветров и Муромцев, составляющие оперативную группу управления по борьбе с терроризмом, майор Анофриев – командир отряда специального назначения, входящего в антитеррористическую группу «Альфа», и другие сотрудники ФСБ. И оперативники управления по борьбе с терроризмом, и бойцы отряда «Альфа» на этот раз летели обычным самолетом гражданской авиации, чтобы обеспечить секретность осуществляемых антитеррористических мероприятий. С того момента, когда террористы заявили о себе, стала ясна их потрясающая осведомленность и организованность. Чтобы противостоять им, требовалось обеспечить полную секретность всех подготовительных мероприятий. Вот почему сотрудники ФСБ летели обычным гражданским рейсом, сидели на разных местах по всему салону, а их оружие и снаряжение вообще доставлялись отдельным рейсом.

За истекшие сутки произошло следующее. Утром двадцать третьего февраля, когда в Удмуртии сотрудники ФСБ и внутренних войск начали прочесывать лес, террористы обзвонили все посольства стран, пославших свои спортивные делегации в Пятигорск. Требования террористов были конкретны: признать независимость государства Ичкерия и установить с ним дипломатические отношения. В противном случае террористы грозились применить в Пятигорске газ «VX». Террористы пообещали применить газ и в том случае, если какое-либо государство попробует эвакуировать своих граждан из Пятигорска. После такого заявления иностранные дипломаты буквально атаковали своими вопросами Министерство иностранных дел и Совет безопасности России. Когда в ФСБ стало известно о требованиях террористов, сотрудники, отправленные в Ижевск, были отозваны обратно в Москву. Пока главы Министерства иностранных дел и Совета безопасности России давали своим иностранным коллегам обещания обезвредить террористов и не допустить применения газа «VX», террористы снова вышли на связь. На этот раз они позвонили в секретариат Совета Министров России. К своим прежним требованиям о признании независимости они добавили требование выплатить полмиллиарда долларов якобы на восстановление экономики Чечни.

Когда Павел Чернышов в составе других сотрудников ФСБ вернулся в Москву, между Россией и другими государствами, граждане которых стали заложниками террористов в Пятигорске, было достигнуто соглашение. Российская сторона самостоятельно проводит все антитеррористические мероприятия. Иностранные государства не будут вмешиваться в работу российских спецслужб по обезвреживанию террористов, не будут пытаться эвакуировать своих граждан из Пятигорска и обеспечат полную секретность происходящего.

Как и предполагал начальник Удмуртского управления ФСБ, именно полковник Чернышов был направлен в Пятигорск для руководства операцией по обезвреживанию террористов. Чернышову непосредственно переподчинялись сотрудники Пятигорского отдела ФСБ, ряд сотрудников управления по борьбе с терроризмом, вылетевших вместе с ним в Пятигорск, а также отряд спецподразделения «Альфа» под командованием майора Анофриева. Перед вылетом в Пятигорск между Чернышовым и генералом Локтионовым состоялся следующий разговор.

– В Пятигорске, очевидно, находятся наблюдатели террористов. Не стоит демонстрировать им нашу активность. Поэтому никто из руководителей ФСБ и МВД в Пятигорск не полетит, – объяснил Локтионов сложившуюся ситуацию. – На коллегии ФСБ решено направить в Пятигорск ограниченное число людей, то же касается и бойцов отряда «Альфа». Всеми действиями по борьбе с террористами будете руководить вы, Павел Андреевич. Постарайтесь обойтись имеющимися силами. Наблюдатели террористов не должны обнаружить появление ваших людей в Пятигорске. Думаю, даже если это случится, террористы не применят «VX». Пока мы соблюдаем условия террористов, у них нет оснований для химической атаки. В Пятигорске, кроме людей, привлекаемых к предстоящей операции, никто ничего не знает. Секретность необходимо обеспечивать и в дальнейшем. Я имею в виду население города, спортсменов и журналистов.

Если информация об угрозе применения химического оружия распространится, может возникнуть паника, и тогда террористы действительно применят газ. Задача вам предстоит крайне сложная. Мы по-прежнему точно не знаем, где находятся террористы и где баллон с газом. Все это вам предстоит выяснить на месте. Я не знаю, сколько нам отпущено на это времени. Террористы пока не назвали сроков. Но думаю, что не больше чем до окончания игр. Пока неизвестно, имеют ли террористы действительно отношение к Чечне. Возможно, их требования о признании независимости Чечни только ширма, а настоящие требования – полмиллиарда долларов. В любом случае я должен вас поставить в известность, что правительство России не намерено выполнять никаких требований террористов.

Чернышов кивнул в знак согласия. В то же время он понимал, что делать подобные заявления, не разобравшись в тактике действий террористов, по крайней мере преждевременно. Ему было ясно, что решение не выполнять требований террористов принималось не Локтионовым и не руководством ФСБ, а российским правительством. Правительства европейских государств не идут ни на какие условия террористов. Это их обычная практика. Но сейчас особый случай, рассуждал Чернышов. Под угрозой жизни людей целого города. Если не удастся снять угрозу, придется платить. Жизни людей нельзя разменивать на деньги. А в правительстве могут не понимать, как сложно обезвредить готовых на все террористов. Но люди в правительстве и не обязаны это понимать. Бороться с террористами – задача органов безопасности и, в частности, его, полковника Чернышова. И перед ним поставлена конкретная задача. Обезвредить террористов и снять угрозу применения химического оружия. Тогда и жизни людей будут спасены, и платить не придется.

– Все решения в Пятигорске будете принимать лично вы, Павел Андреевич. Но по всем возникающим вопросам звоните сюда. Также докладывайте о ходе расследования и развитии обстановки. Мы обеспечим вас всей возможной информационной и технической поддержкой, – закончил свое напутствие генерал Локтионов.

– Мы тоже сделаем все возможное, – ответил Чернышов.

– Я знаю. Удачи вам. – Локтионов крепко пожал Чернышову руку.

Этот разговор состоялся в кабинете генерала. Локтионов не поехал в аэропорт, чтобы проводить своих сотрудников. Как начальнику управления по борьбе с терроризмом ему было поручено вести все дальнейшие переговоры с террористами.

В Пятигорск сотрудники ФСБ прибыли после обеда, ближе к вечеру. В аэропорту Минеральных Вод их встречал и специально выделенный автобус, и несколько оперативных машин Пятигорского отдела ФСБ.

По дороге из аэропорта Чернышов смотрел на подступающие к дороге горы. Раньше его вдохновлял горный пейзаж, но сейчас горы почему-то подавляли его. Чернышов не мог найти этому объяснения. Он и раньше бывал в горах, отдыхая на южных курортах, но никогда не испытывал подобного чувства. Проезжая СЕЙЧАС на автомобиле по горной дороге, Чернышов испытывал настоящий страх, словно от гор исходила какая-то угроза. Павел Чернышов привык доверять своим ощущениям. Интуиция обычно не подводила его. Поэтому он беспокоился, оттого что не может найти объяснения появившемуся чувству опасности.

В Пятигорске московские сотрудники ФСБ разместились в двух гостиницах: Чернышов со своими оперативниками в гостинице для журналистов, а подразделение майора Анофриева в гостинице для спортивных делегаций. Гостиницу для журналистов Чернышов выбрал по той причине, что в ней постоянно сновало много разного народа. Таким образом, она наилучшим образом подходила для штаба всех предстоящих антитеррористических мероприятий. В мансарде гостиницы был скрытно оборудован узел спецсвязи с Москвой.

Бойцы отряда «Альфа» разместились в гостинице для спортсменов. Похожие друг на друга крепким телосложением и накачанными мускулами, они действительно походили на спортсменов. Только по возрасту оказались старше всех участников юношеских игр. Но спортсмены, занятые подготовкой к соревнованиям, мало обращали на них внимания.

Чернышов поселился в маленьком одноместном номере на третьем этаже гостиницы. Соседний номер один на двоих занимали Ветров и Муромцев. Оставшись один, Павел первым делом позвонил домой в Москву. Супруга как раз должна была вернуться с работы.

– Алла, здравствуй, – сказал Чернышов, когда жена сняла трубку.

– Здравствуй, Паша. У тебя все в порядке? – Алла Чернышова была удивлена звонком мужа. Из командировок супруг звонил домой не часто.

– Да, все нормально. – Чернышов поспешил успокоить супругу. – Алла, скажи, Ксения не звонила?

– Нет. А почему это тебя беспокоит? – Каким-то образом жена почувствовала, что все-таки что-то случилось.

– Нормальное отношение. Дочь уезжает отдыхать. Естественно, что отец беспокоится, – спокойным голосом ответил Чернышов. Но переубедить жену ему не удалось.

– Паша, не лги мне. Ксюше угрожает опасность?

– Пока она в Домбае, нет, – после паузы ответил Чернышов. – Алла, я тебя попрошу, если позвонит Ксения, попроси ее никуда не выезжать с лыжной базы. Ничего не объясняй, просто попроси, и все. Скажи, что я прошу ее об этом. И еще вот что. После звонка Ксении узнай на телефонной станции, из какого города она тебе звонила. Договорились?

– Да, Паша, я все сделаю. – Алла отвечала испуганно. – Скажи, то, о чем ты беспокоишься, очень опасно?

– Опасно. Но ты же знаешь, я работаю. – Чернышов постарался сказать это весело, чтобы приободрить жену. – Пока, будь здорова. Я позвоню завтра.

Разговор с женой не принес облегчения. Тем не менее Павел попытался успокоить себя тем, что все, что мог сделать для безопасности Ксении, он сделал. Теперь надлежало оставить мысли о дочери хотя бы на время. Его ждала работа, ради которой он прилетел в Пятигорск. Надо было обеспечить безопасность тысяч совершенно конкретных людей, в том числе и юных спортсменов примерно одного с Ксенией возраста.

По прибытии на место он не стал устраивать совещания со всем личным составом. В своем гостиничном номере отдельно встретился с сотрудниками Пятигорского горотдела ФСБ, чтобы получить от них имеющуюся информацию. Местные сотрудники новой информацией не располагали. Все, что им стало известно о террористах, они узнали из Москвы. С городской администрацией террористы на связь не выходили, и ничего подозрительного в городе замечено не было. Чернышов расспросил местных оперативников о режимных мероприятиях, осуществляемых в связи с проведением спортивных игр, о местах проведения соревнований и местах отдыха спортсменов.

Из разговора Чернышов выяснил, что спортивные состязания проходят в разных районах. В то же время спортсмены проживают очень компактно в двух гостиницах и в построенном специально к играм коттеджном поселке. Обе гостиницы и коттеджный поселок располагались в одном районе, близко друг к другу, что могло облегчить террористам нанесение химического удара. У себя в номере Чернышов повесил карту Пятигорска и его окрестностей, где красным фломастером отметил районы наиболее вероятного применения газа «VX».

«У них тридцать шесть литров «VX», – глядя на карту, рассуждал Чернышов, – этого достаточно, чтобы отравить весь Ставропольский край. Но вещество находится в баллоне. Как террористы могут применить его? Если открыть вентиль, то «VX» под давлением начнет вытекать из баллона. Дальше вещество станет превращаться в газ. И вокруг баллона постепенно будет образовываться ядовитое облако. Значит, можно привезти баллон в место скопления людей, открыть вентиль и постараться бежать. Если действовать в противогазах, то можно успеть спастись. Это один способ. Процесс газообразования достаточно медленный. Спасатели успеют вывезти большинство людей из опасной зоны до момента образования ядовитого облака. А дальше? Дальше уже как облаком распорядятся бог и ветер.

Что еще могут предпринять террористы? Можно взорвать баллон. Обложить его взрывчаткой и рвануть. Ядовитое вещество разнесет взрывом по большой площади. Последствия те же, что и в первом случае, только газовое облако образуется практически мгновенно. Все люди, которые окажутся в зоне поражения, погибнут. Спасти никого не удастся».

Чернышову стало страшно от своих мыслей. Как чудовищный монстр, он смотрит на карту города и разрабатывает способ убийства его жителей. Нет! Это не он монстр, а те, кто захватил баллон с чудовищным газом. Вот кто настоящие монстры. Это они опустили на город зловещую тень, тень облака смертельного газа. Это они угрожают массовым убийством тысяч людей. Они готовы убивать детей, чтобы добиться своих целей. А он должен разобраться и понять, как могут действовать террористы, чтобы знать, как их обезвредить. И он должен их обезвредить во что бы то ни стало. Он должен спасти людей от смерти, тень которой уже опустилась на город.

Чернышов вздохнул, переводя дух. На лбу выступили маленькие капельки пота, но он этого не замечал. Павел Чернышов опять погрузился в свои размышления: «Итак, второй способ – это взрыв баллона с «VX». Что дальше? У террористов есть вертолет. Они могут распылить газ с вертолета. Для этого им потребуется устройство аэрозольного распыления. Оно должно подходить к баллону. Достать такое устройство непросто. Но, наверное, возможно. Для тех, у кого есть большие деньги, наверняка возможно. Еще нужен человек, который знает, как обращаться с «VX», как установить на баллон устройство распыления и как привести его в действие. При распылении «VX» над городом с вертолета последствия будут самые страшные. Если у террористов есть человек, умеющий обращаться с химическим оружием, они скорее всего так и поступят. Вернее, готовы так поступить. У них есть нервно-паралитический газ и средство его доставки. Чтобы обезопасить город, надо окружить его зенитными установками. В той же Удмуртии изготовляют зенитно-ракетный комплекс «тор», способный поражать любые воздушные цели. Но как скрытно доставить зенитные установки? Ладно, об этом можно подумать потом. Теперь террористы. При таком способе химической атаки им незачем находиться в городе. В Пятигорске находится один или несколько их наблюдателей, в этом Локтионов прав. А база террористов должна находиться где-то в горах. В горах!»

Павел Чернышов понял, почему, проезжая среди гор, он ощущал присутствие опасности: «Чувства и на этот раз не обманули меня. Все правильно, база террористов находится в горах». Поэтому он и ощущал исходящую от гор угрозу. Когда лагерь террористов будет обнаружен, появится возможность уничтожить их. Надо на вертолетах облететь окружающий Пятигорск горный массив. Сейчас у военных есть различные технические средства обнаружения противника: температурные датчики, детекторы радиоволн и другие приборы. «Террористам не удастся спрятаться в горах. Мы найдем их базовый лагерь».

Вдохновленный своими логическими построениями, Чернышов прошелся по комнате. Номер был одноместный, маленький. Ходить по комнате было особенно негде. Чернышов остановился посередине комнаты и сделал несколько махов руками. Как всегда, когда приходила нужная мысль, у него возникала потребность в немедленном действии. Физические упражнения позволяли сбросить лишнюю энергию.

Уже взявшись за ручку двери, Чернышов остановился на пороге номера. Что-то он упустил. Была еще какая-то мысль. А он не зафиксировал на ней свое внимание. Он так увлекся рассуждениями о лагере террористов, что упустил что-то важное. Вернемся к началу. Сначала он рассуждал о способах применения «VX» и решил, что самый эффективный способ – это распылить газ с вертолета. Все необходимое для этого у террористов есть.

Человек! Террористам нужен человек, который умеет обращаться с нервно-паралитическим газом. Он решил, что такого человека террористы могут найти. Верно. А откуда они узнали про газ? Откуда террористы вообще узнали, что в воинской части 56180 хранится баллон с газом «VX»? От кого-то из военнослужащих части? Вряд ли. Тогда им незачем было похищать и допрашивать прапорщика Лыкова. Сведения об охране части террористы могли получить от своего человека. А если предположить, что Лыков и был таким человеком, которого за дальнейшей ненадобностью убили? Нет. Лыкова захватили в пятницу, в трех километрах от части. Совершенно ненужный риск, если Лыков человек террористов. Можно было спокойно встретиться с ним в поселке, где и убить, и спрятать труп гораздо проще и легче. В этом случае диверсантам не надо было появляться около части накануне нападения и подвергать себя риску, что их кто-нибудь обнаружит. Лыков не был их человеком. В пятницу вечером они остановили первую попавшуюся машину, идущую из части. Своего человека в части у террористов не было. Тем не менее они знали про газ.

Кто еще знал, что в в/ч 56180 хранится баллон с «VX»? Командование войск химической защиты? Безусловно. А кто еще? Сотрудники НИИ органической химии, которые и переливали «VX» из списанных боеприпасов в баллон. Они знали и о способе, и о месте хранения баллона. К тому же сотрудники института умеют обращаться с нервно-паралитическим газом «VX». Надо выяснить, где сейчас находится каждый сотрудник из той группы специалистов, что приезжала в воинскую часть 56180.

Определившись с предстоящими действиями, Чернышов вышел из номера.

Глава 13

ГОРЕЛОВ

22.02

Он тщетно пытался закутаться в байковое одеяло. Утренний холод все равно пробирал до костей. Он перестал снимать одежду, ложась спать, но и это не защищало от холода. В конце концов он понял, что уже не сможет уснуть. Завернувшись в одеяло, он уселся на своей койке, которая больше напоминала грубо сколоченные нары. Он поднес руки ко рту и попытался согреть их своим дыханием. «Я немного согреюсь, когда поем. А пока не принесли завтрак, остается лишь сидеть, завернувшись в одеяло», – тяжело вздохнул он. Замерзающего человека переполняло чувство жалости к себе. Он недоумевал, как все это произошло. Перемены произошли настолько стремительно, что он так до конца и не понял, как развивались события.

Завернувшегося в одеяло человека звали Максим Горелов. Сначала он был научным сотрудником НИИ с невысокой зарплатой, одним из многих. Неожиданно он стал обладателем целого состояния. А теперь оказался пленником чеченских бандитов. И все эти перемены с Максимом Гореловым произошли всего лишь за две с половиной недели. Две с половиной недели назад судьба свела Максима Горелова с Ильдаром Набиевым. Горелов никогда не задумывался, почему из всех сотрудников института тонкой органической химии Набиев выбрал именно его. А если бы задумался, то решил бы, что в этом действительно виновата судьба. Он так и не осознал, что своим поведением приближал ту роковую встречу.

* * *

С тех пор как Ильдар Набиев стал богатейшим человеком чеченской диаспоры в России, он стремился к могуществу. В понимании Набиева это означало деньги, силу и власть. У него были деньги, но для настоящего могущества их было недостаточно. На территории Ичкерии у него было несколько вооруженных отрядов и группа наемников под командованием бывшего офицера российского спецназа. Но для настоящего могущества не хватало грозного оружия. Набиев видел себя во главе чеченского государства. Для того чтобы с ним считались как с главой государства, недостаточно боевиков Салтанова или наемников Картузова. Его армия должна обладать сверхразрушительным оружием. Таким, какое во всех военных учебниках называется оружием массового поражения. Только такое оружие может помочь ему захватить власть в милитаризованном до предела чеченском государстве. Конечно, наилучшим оружием могла стать ядерная бомба. Но Ильдар Набиев понимал, что в России даже очень богатый человек не может владеть ядерной бомбой. Поэтому свои интересы он направил на оружие химическое.

Когда гриф секретности сняли, об институте тонкой органической химии стали писать в прессе, даже пару раз показали по телевизору. Смотри, страна, где создавалась химическая бомба. Позднее, когда все чаще стали говорить о запрещении и уничтожении химического оружия, название института вновь замелькало на страницах прессы. Смотрите, здесь разрабатываются технологии и установки по уничтожению химической отравы. Набиев слушал эти разговоры и не мог согласиться со странной, с его точки зрения, логикой. В стране, где буквально все было выставлено на продажу, почему-то нельзя было купить снаряд с ипритом, бомбу с зарином или ракету с газом «VX». Россия с радостью распродавала любое оружие, кроме ядерного, химического и биологического. Но Набиев спокойно относился к событиям, на которые он не мог повлиять. Раз нельзя просто купить химическую бомбу, нужно найти другой способ получить ее. И такой способ нашелся в институте тонкой органической химии.

* * *

Научный сотрудник Максим Горелов, как и все сотрудники института, давал подписку о неразглашении государственной тайны. Но какой смысл продолжать скрывать сведения, о которых в открытую говорят средства массовой информации. Когда в компании друзей тридцатидвухлетний Горелов хотел придать себе значимость или привлечь внимание приглянувшейся девушки, он давал понять, что имеет отношение к химическому оружию. Очень скоро на него обратил внимание Энвер Пашаев, личный секретарь Набиева. Пашаев, выполняя поручение своего босса, уже давно присматривался к сотрудникам института органической химии. Ничего удивительного, что разговорчивый сотрудник института оказался в поле зрения секретаря Набиева.

Дальнейшая разработка Горелова прошла по многократно отработанной Пашаевым схеме. Даже чиновники аппарата президента, набравшиеся опыта в многочисленных интригах и закулисной борьбе, и те попадали в ловушки Энвера.

Принято считать: для того чтобы завербовать человека, существует множество различных способов. На самом деле все сводится к трем – это деньги, женщины, алкоголь. Вербовка Горелова не отличалась изобретательностью. Сначала около него появились длинноногие красавицы. Первое время они ложились на спину и раздвигали ноги при малейшем намеке Максима Горелова. Потом девушки стали требовать от своего партнера вознаграждения. И Максиму пришлось платить за любовь.

Инна Буланова оказалась самой дорогой из его новых подруг. Один поход с ней в ресторан стоил Горелову месячной зарплаты. Естественно, что зарплаты научного сотрудника института не хватало для любовных развлечений. Максим испытывал острую нехватку в средствах. Он готов был выполнять сверхурочную работу, но таких, как Горелов, в институте было предостаточно. Дополнительные деньги были нужны почти всем сотрудникам института, включая ведущих специалистов. В общем, на основной работе о дополнительном заработке не могло быть и речи. Очень кстати случайный знакомый попросил у Горелова консультации по совершенно безобидному вопросу и очень хорошо заплатил. Потом Максим Горелов дал еще несколько консультаций, за которые также получил хорошие гонорары. Пора безденежья прошла. Горелов и не догадывался, что любовниц и людей для консультаций ему умело подставляет Энвер Пашаев. Максиму нравилась такая жизнь.

Горелов любил почитывать детективы, в которых действовали хитрые уголовники, находчивые сыщики, проницательные следователи, коварные шпионы и отважные разведчики. Тем не менее все прочитанное он не переносил на свою жизнь. Поэтому не догадывался, что уже давно стал объектом нехитрой разработки, организованной Энвером Пашаевым. Горелов продолжал встречаться с Инной Булановой, водить ее по ночным клубам и ресторанам, продолжал предаваться любовным развлечениям, но не осознавал, что рано или поздно за все это придется заплатить.

Час расплаты настал вечером четвертого февраля. В этот день Энвер Пашаев встретил Горелова после работы. Максим торопился к Инне. После недельной разлуки Инна стала для него еще желаннее. К тридцати двум годам Максим Горелов не был мальчиком. До Инны Булановой у него были и другие девушки. Максим даже успел жениться и через три года неудачного брака развестись. За это время Горелов убедился, что семейная жизнь ему противопоказана. Одной постоянной женщины ему всегда было мало. Любовные похождения Горелова стали причиной семейных ссор и закономерного развода. Но никогда ранее в своих приключениях Максим Горелов не сталкивался с профессионалками. Инна Буланова просто покорила его. Только с ней он испытал такие наслаждения, которых доселе не испытывал никогда. Те дополнительные заработки, которые организовал для него Пашаев, позволяли Горелову без проблем встречаться с Инной. Максим понимал, что Инна обыкновенная проститутка, и рассчитывал, что через несколько дней его влечение к ней пройдет само собой. Но оно не проходило. Во время недельной командировки в Удмуртию Горелов понял, что просто не может жить без Инны. И тогда он испугался. Испугался, что может потерять ее.

Вернувшись обратно в Москву, он в первый же вечер позвонил Инне. Опасения оказались напрасными. Инна была очень приветлива и охотно согласилась принять его. Сгорая от нетерпения, Горелов бросился к ней. Вечером и на следующее утро Инна была просто великолепна. Правда, наутро в Инне неожиданно проснулась ревность, но Горелов успокоил ее, рассказав о командировке. Горелов подумал, что нарушает служебную тайну, рассказывая о командировке. Строгие инструкции запрещали сотрудникам института сообщать посторонним людям о своей деятельности и особенно о служебных командировках. Но Горелов быстро отогнал эту мысль. «Раз уж я собираюсь жить с Инной, все равно придется рассказывать ей обо всех отлучках», – оправдался перед собой Горелов. Правда быстро успокоила Инну. В знак примирения они снова занимались любовью. И Максим Горелов ушел в институт на вершине блаженства.

Это чувство рассеялось, когда бизнесмен Пашаев в тот же день рассказал ему о проблемах Инны. Инна казалась Горелову такой беззаботной, а выходит, у нее серьезные финансовые проблемы. Максим очень хотел помочь ей. Он собирался предложить Инне жить вместе и считал, что девушка примет его предложение. В то же время, живя с девушкой, Горелов чувствовал бы себя сутенером, который заставляет свою любовницу торговать собой ради выплаты висящего долга. Этого Горелов допустить не мог. И когда Пашаев намекнул на возможность хорошо заработать, сообщив информацию о состоянии химического оружия на военных складах, Горелов сразу же ухватился за эту мысль. Горелова несколько удивило поспешное желание Пашаева сразу же реализовать полученную информацию. Но Горелов так хотел поскорее сообщить Инне приятную новость о разрешении ее проблем, что не стал сильно противиться предложению немедленно поехать на встречу с «уважаемым» человеком. Дорога заняла около получаса. Пашаев больше не разговаривал. Молчал и Горелов, соображая, за сколько можно будет продать интересующую их информацию.

«БМВ» Пашаева остановился у ворот огромного загородного коттеджа. Коттедж больше напоминал рыцарский замок-крепость. И мог послужить отличной декорацией для съемок фильма о временах Средневековья. Однако изнутри замок выглядел вполне современно.

При входе гостей встретили двое молчаливых чеченцев. Максим Горелов увидел, что Пашаев держится здесь очень уверенно, словно ему приходилось бывать в этом замке уже не раз. Да и встречающие относились к нему с почтительностью и уважением. Чеченцы провели Горелова в чей-то рабочий кабинет, обставленный исключительно в деловом стиле. Высокий книжный шкаф, большой письменный стол с персональным компьютером, удобное вертящееся кресло, встроенный в стену сейф – все это, по мнению дизайнеров, должно было настраивать человека на рабочий лад. Впрочем, о наличии в кабинете сейфа знали только строители да хозяин кабинета. От глаз посторонних сейф закрывался искусно подобранной деревянной панелью. Даже окна в кабинете отсутствовали. Ничто не должно было отвлекать того, кто вздумает здесь поработать. Устав от работы за компьютером или от изучения документов, можно было отдохнуть и успокоить нервы, понаблюдав за жизнью в огромном встроенном в боковую стену аквариуме. Кабинет предназначался для плодотворной работы выдающегося чеченского бизнесмена и человека Ильдара Набиева.

Максима Горелова посадили на низкий кожаный диванчик, стоящий напротив письменного стола. Двое сопровождающих, которые встретили его у входа, остались стоять у двери. В то же время они внимательно контролировали каждое действие Горелова, а также всех находящихся в замке и на его территории людей. Вскоре появился и хозяин кабинета, замка, сам Ильдар Набиев.

Заходя в кабинет, Набиев кивнул Горелову вместо приветствия. Он отпустил охранников, прошел за письменный стол и сел в кресло напротив Горелова. Более высокая посадка Набиева, а также высокая спинка его кресла, по замыслу дизайнеров, должны были подчеркивать преимущественное положение хозяина кабинета по отношению ко всем остальным. Сидящий на низком диванчике Горелов просто физически ощутил это. Горелов понял, что перед ним сидит сильный, властный, безусловно, очень богатый и могущественный человек. Единственное, чего не мог допустить Горелов, что этого человека волнуют проблемы экологической безопасности, связанные с утилизацией химического оружия.

– Мне сообщили, что у вас есть некая информация, которую вы готовы продать, – начал разговор Набиев. – Я готов рассмотреть ваше предложение, но сначала должен знать, что это за информация.

– Мне известно, как хранится химическое оружие в одной из воинских частей и в каком оно состоянии, – сообщил Горелов.

– И сколько вы хотите за эту информацию? – поинтересовался Набиев.

– Сто тысяч! – неожиданно для себя заявил Горелов. И спустя секунду добавил: – Долларов.

Набиев удовлетворенно кивнул:

– Сто тысяч долларов – большая сумма. За эти деньги вы должны сообщить мне действительно нечто важное.

– Я готов сообщить все, что мне известно. Но сначала я хочу увидеть деньги.

Хозяин кабинета снова кивнул. Он выдвинул ящик стола и выложил на его поверхность десять одинаковых пачек стодолларовых купюр.

– В каждой пачке ровно по десять тысяч, – сообщил Набиев. – А теперь я хочу послушать вас.

Легкость, с которой Набиев выложил на стол сто тысяч долларов, убедила Горелова, что эти деньги достанутся ему. Переводя взгляд с долларов на лицо Набиева и обратно, Горелов начал говорить:

– Воинская часть 56180 – воинский склад химических боеприпасов. Там хранятся боеприпасы – от артиллерийских снарядов до головных частей ракет.

– Оставим боеприпасы, – остановил его Набиев. – Расскажите лучше про емкость временного хранения газа «VX».

И Максим Горелов рассказал о сорокалитровом баллоне с газом «VX», о мерах безопасности при обращении с ним, о месте его хранения и о системе охраны. Он уже преступил черту закона, когда рассказал Пашаеву о своей поездке в Удмуртию. Сделать это второй раз оказалось гораздо легче, несмотря на то что Горелов на этот раз понимал, что нарушает закон.

Набиев подробно расспросил Горелова о его последней командировке. Горелов отвечал взволнованно, но обстоятельно. Он не осмелился возражать или что-то утаивать от Набиева. Сам хозяин кабинета, восседающий в высоком кресле, да и вся окружающая обстановка подавляли волю Максима Горелова. Дизайнеры, составлявшие интерьер, действительно знали толк в своем деле.

Когда Набиев выяснил все, что было известно Горелову, он понял, что может стать обладателем абсолютного оружия. Оружия, которое может сделать его по-настоящему богатым, которое поможет ему посадить в кресло президента Ичкерии своего человека, которое поможет ему стать самым могущественным человеком в Чечне, а может быть, и в России.

– Я покупаю вашу информацию, – заявил Горелову Набиев.

С этими словами он нажал на внутренней поверхности стола потайную кнопку. Тут же в дверях кабинета появились двое охранников. Следом за ними вошел Пашаев.

– Проводите гостя в его комнату, – приказал Набиев охранникам. – Он задержится у нас на несколько дней.

От неожиданности у Горелова приоткрылся рот. Но он так и не успел ничего сказать. Охранники подхватили его под руки и быстро вывели из кабинета. Сто тысяч долларов, которые Набиев выложил на стол, так и остались лежать на своем месте. Горелов не успел их забрать, а охранники не прикасались к деньгам своего Хозяина.

Горелов опять пытался возражать, говорил, что утром ему надо выходить на работу. Но Энвер Пашаев только махнул рукой и сказал:

– Э, дорогой, зачем тебе работать? Скоро ты получишь столько денег, что работать больше никогда не придется.

Энвер Пашаев в совершенстве говорил на нескольких европейских языках. Но когда он пребывал в благодушном настроении, как сейчас, в его речи явно присутствовал кавказский акцент.

Когда Горелова увели, Набиев с Пашаевым остались в кабинете вдвоем.

– Ученого мы оставим, – вслух размышлял Набиев. – Когда у нас появится оружие, нам потребуется человек для его обслуживания. Проследи, чтобы Ученого обеспечили всем необходимым. Подставку надо убрать. Она выполнила свою задачу и больше не нужна. Раз ты работал с ней, сделай это сам.

– Я понял, Хозяин. Все сделаю. – Пашаев с почтением наклонил голову.

– Действуй не откладывая. – Набиев взглянул на часы. – Ты отлично провел разработку, теперь избавься от использованного материала.

Отправив Пашаева выполнять последнее поручение, Набиев прямо из кабинета по спутниковому телефону позвонил своему наемнику Картузову в Чечню и договорился с ним о встрече в отряде Салтанова.

После разговора с Набиевым Максима Горелова привели и заперли в одной из многочисленных комнат современного замка. Тяжелая дубовая дверь закрылась, и Горелов оказался пленником Ильдара Набиева. Набиев не собирался больше отпускать Горелова. Теперь ему нужны были специалисты для обслуживания химического оружия.

Через две недели Горелов оказался в расположении отряда Гусейна Салтанова. За те две недели, что он прожил в доме Набиева, Горелову ничего не объяснили. Ни Энвер Пашаев, ни сам Набиев с Гореловым больше не встречались. Его вкусно кормили, разрешали смотреть телевизор и видео, читать любые имеющиеся в библиотеке дома книги, но все равно Горелов оставался пленником. А потом неожиданно охранники Набиева погрузили Горелова в вертолет и вывезли в Чечню. Гусейн Салтанов не стал церемониться с русским, которого привезли люди Набиева. По его приказу Горелова заперли в том самом доме, где пятого февраля Набиев встречался с Картузовым. На этот раз крохотная комнатка Горелова больше напоминала тюремную камеру да и по обстановке мало отличалась от нее. В таком заточении Максим Горелов прожил до двадцать второго февраля.

* * *

Дверь его камеры распахнулась, и Горелов увидел на пороге вооруженного человека. Только на этот раз человек оказался русским.

– Собирайся, – сказал Картузов Горелову, – пора проверить содержимое твоего баллона.

Щурясь от дневного света, Горелов вышел во двор. Пока его держали в доме, то выпускали из комнаты только в туалет и всегда с вооруженной охраной. Теперь его снова сопровождал вооруженный охранник, но он был русским. И уже только от этого на душе Горелова стало хорошо.

Во дворе стоял вертолет. Это был не большой «Ми-8» Ильдара Набиева, а маленький вертолет горноспасательной службы.

– Мы улетаем отсюда? – с надеждой спросил Горелов у своего сопровождающего. Страшные чеченцы, с которыми он общался в последние дни, пугали его.

– Улетаем, – ответил Картузов.

Первым, что увидел Горелов, заглянув в вертолет, оказался большой черный баллон с предупредительными надписями и манометром, показывающим внутреннее давление. Горелов сразу узнал его. Именно этот баллон они привезли на склад химических боеприпасов вместе с установкой для переливания отравляющих веществ. Именно этот баллон, заполненный «VX», они оставили в подземном хранилище. Горелов взглянул на манометр. Из показаний манометра следовало, что за толстыми стенками баллона заключены все тридцать шесть литров сжиженного газа «VX».

Глава 14

САЛТАНОВ

22.02

Истосковавшегося по боевым операциям Гусейна Салтанова буквально пьянило предстоящее дело. Славу полевого командира, безжалостного к врагам ислама, он заработал во время войны с неверными. Даже прозвище Беспощадный было под стать Салтанову. В его отряде служили настоящие воины: сильные и бесстрашные, такие же беспощадные, как и сам вожак. Они всегда были готовы выполнить любой приказ своего командира. Но даже у настоящих воинов падает боевой дух, когда им нечего делать. А после того как Россия с позором вывела свои войска из Чечни, бойцы Салтанова не проводили боевых операций. Захваты заложников, которыми они занимались время от времени, конечно, не в счет. Но если запретить бойцам трясти толстосумов, щупать женщин и торговать захваченными пленниками, они совсем разбегутся. Все это понимал Салтанов. Поэтому его бандиты продолжали и после войны грабить, насиловать и убивать.

Гусейн Салтанов никогда не замахивался на президентское кресло. Но когда об этом заговорил Набиев, Салтанов подумал: «Почему бы и нет? Ведь я отлично справляюсь на своей территории, являясь фактически главой этого района. Почему не справлюсь, став президентом республики?» Салтанов тут же представил, какой почет и уважение будут оказывать ему, когда он станет президентом Ичкерии. «Если Набиев говорит, что это возможно, значит, так и будет», – решил Салтанов. Он не просчитывал политическую ситуацию, как это делал Набиев. Салтанов просто запомнил, что ему надо делать. А дело предстояло действительно грандиозное. После завершения операции Салтанов становился героем Ичкерии, приобретал почет и уважение каждого настоящего чеченца, а также получал баснословное богатство. А за все это Салтанов был готов перегрызть глотку любому, кто встанет на его пути. В понедельник двадцать второго февраля на вертолете, принадлежащем Набиеву, Гусейн Салтанов вылетел в район Пятигорска. Это не был комфортабельный пассажирский вертолет, предназначенный для воздушных путешествий самого Ильдара Набиева. Бандиты разместились в большом транспортном вертолете. Вместе с Салтановым летели еще двадцать наиболее верных людей из числа бойцов его отряда. Сигналом к началу операции стало прибытие секретаря Набиева Энвера Пашаева. Пашаев тоже многого ожидал для себя от предстоящей операции. Кроме денег, Набиев пообещал ему пост главы администрации президента Ичкерии. Держа на коленях аппарат спутниковой связи, Пашаев летел в одном вертолете вместе с Салтановым и его людьми.

* * *

Студентка пятого курса метеорологического института Ира Скворцова записала в журнал наблюдений показания барометра. Ира взглянула на небо. Солнце уже поднялось над вершиной горы Бештау. «Если сегодня солнце будет греть так же, как и вчера, смогу снова позагорать, – подумала Ира. – Говорят, загар, полученный в горах, самый красивый. То-то удивятся ребята в институте, когда я вернусь после практики загорелая, как шоколадка». Ира представила завистливые взгляды своих однокурсников и сделала несколько шагов по протоптанной в снегу дорожке, изображая движения модели на подиуме.

Ире исполнился двадцать один год. Она училась на последнем курсе Пермского метеорологического института и сейчас отрабатывала преддипломную практику. Сюда, в район Кавказских Минеральных Вод, она попала с помощью дяди. Николай Савельев, родной брат Ириной матери, возглавлял метеослужбу всего района. Во время каникул Ира часто приезжала к дяде погостить, а сейчас приехала на практику. Метеостанция, где в качестве лаборанта работала Ира, находилась в горах, в семи километрах к северу от Пятигорска. Попасть на станцию можно было только на вертолете, который и прилетал два раза в месяц, привозя очередную смену метеорологов и продукты. Ира провела на станции уже две недели. До конца смены оставалось три дня, а до конца практики было еще полтора месяца.

– Ирочка, солнышко, проверьте, пожалуйста, еще раз показания психрометра. По-моему, он барахлит, – услышала Ира голос начальника метеорологической станции.

– Хорошо, Яков Моисеевич, сейчас! – звонко крикнула Ира.

Начальник станции Яков Моисеевич Фельдман с улыбкой смотрел, как Ира вприпрыжку подбежала к деревянной башенке, где среди других метеорологических приборов находился неисправный психрометр. Своей жизнерадостностью и беззаботным поведением Ира Скворцова заметно поднимала настроение метеорологам. Кроме нее и Фельдмана, на метеостанции трудились еще четыре человека: семейная пара и двое мужчин. Самым старшим из метеорологов был Фельдман, которому исполнилось пятьдесят шесть лет, а самой молодой – Ирочка.

Ира видела, что Фельдман продолжает смотреть на нее, и от этого внимания ей было смешно и приятно. У молодых людей в институте Ира тоже пользовалась успехом. С одним из студентов на третьем курсе у Иры случился бурный роман, который, правда, кончился ничем. Ни сама Ира, ни ее возлюбленный не были готовы к созданию семьи. Здесь, на метеостанции, Ира тоже оказалась в центре внимания. Поначалу Ира не собиралась заводить на станции никаких романов. Самый молодой из метеорологов был старше ее минимум лет на десять. Но постепенно Ира обнаружила, что ей нравится, когда старший научный сотрудник Евгений Светлов задумчиво смотрит на нее. На высокогорную метеостанцию Светлов приехал, чтобы собрать материал для своей кандидатской диссертации. Ира не помнила названия диссертации, что-то типа «Влияние высокогорных ледников на общее потепление климата Земли».

Ира сразу оценила масштабность исследований Светлова. Ее собственный дипломный проект назывался куда скромнее. Кроме научной работы, Светлов отлично играл на гитаре и с душой исполнял песни собственного сочинения. Ира заметила, что ей всегда хорошо, когда по работе или случайно она оказывается рядом с ним. Ира давно поняла, что нравится Евгению, хотя тот тщательно скрывал свои чувства. Вот, например, вчера, когда Ира загорала в одном купальнике, Светлов часто выходил из вагончика, чтобы посмотреть на нее. Иру забавляло, что Евгений тут же отводил глаза, если случайно встречался с ней взглядом. Она решила пока не торопить события. «У нас впереди еще полтора месяца совместной работы, вполне достаточно, чтобы разобраться в своих чувствах, – рассуждала Ира. – В то же время надо постоянно поддерживать в кавалере огонь страсти. Вот если сегодня Евгений вздумает ремонтировать психрометр, я постараюсь так поставить шезлонг, чтобы оказаться в поле его зрения. Тогда он, бедненький, совсем изведется». Думая о Евгении Светлове, Ира живо представила, как под его взором разденется до купальника и будет переворачиваться в шезлонге, принимая различные позы. От этих мыслей ей опять стало весело, и она широко улыбнулась. У Иры была великолепная фигура: высокая, хорошо развитая грудь, плоский живот, стройные ноги и узкие бедра. Немного портили впечатление волосы, тонкие и секущиеся. Но Ира научилась зачесывать их назад и стягивать резинкой в конский хвост, тогда это становилось совсем незаметно.

Закрыв дверцу башенки с приборами, Ира опять посмотрела в небо. Солнце уже припекало вовсю, вполне можно начать загорать. В этот момент девушка увидела стремительно летящую по небу точку, а потом услышала и шум приближающегося вертолета. Это никак не мог быть вертолет метеослужбы. Его прибытия ожидали через три дня. Когда вертолет завис над участком метеостанции, Ира разглядела, что это большой транспортный вертолет. «Может быть, это военные? – подумала девушка. – Но что им здесь делать?» Вертолет начал снижаться. Когда задние двери вертолета, больше напоминающие ворота, распахнулись, на снег действительно стали выпрыгивать вооруженные люди…

* * *

Гусейн Салтанов прильнул к иллюминатору пилотской кабины, когда вертолет сделал заход на метеорологическую станцию. На участке метеостанции размещались два однотипных вагончика, напоминающие длинные опрокинутые бочки. «Жилой и исследовательский», – понял Салтанов. Кроме вагончиков, на участке станции размещались вертолетная площадка и несколько деревянных башенок с приборами, которые с высоты полета Салтанов принял за непонятные столбики. Рядом с одним из таких столбиков стоял человек, другого Салтанов разглядел около вагончика. «Интересно, сколько всего человек на метеостанции? – подумал Салтанов. – А, все равно, сколько бы ни было, с двадцатью вооруженными бойцами им не справиться».

– Вперед! – крикнул Гусейн Салтанов своим воинам, как только колеса вертолета коснулись снежного наста.

Транспортный люк вертолета распахнулся, и чеченские боевики начали выпрыгивать наружу. Когда Салтанов выбрался из кабины, он увидел, что человек во дворе метеостанции оказался молоденькой симпатичной девчонкой. Как и следовало ожидать, девчонка была напугана видом вооруженных людей. «Ну вот и ребятам развлечение, – осматривая фигуру Иры Скворцовой, подумал Гусейн Салтанов. – Девчонка вроде ничего. Надо будет первым ее попробовать».

Тем временем боевики вытащили во двор других работников станции. Салтанов молча наблюдал за действиями своих людей: «Четверо мужчин и баба, с той девчонкой около приборов всего шестеро. Маловато для заложников. Ладно, Арсен говорил, что может быть и меньше». Салтанов подошел к захваченным людям, которых плотным кольцом окружили его боевики с автоматами. Пока никто из заложников не пытался сопротивляться. По команде Салтанова террористы привели Иру Скворцову и втолкнули в круг к остальным заложникам.

– Мы – борцы за свободу Ичкерии! – сказал Салтанов, подходя еще ближе. – Мы сражаемся за свободу нашей родины, в то время как вы угнетаете наш народ!

Гусейну самому понравилось, как он это сказал: Набиев прав, из него получится отличный президент.

– Но мы не причиним вам вреда! Конечно, в том случае, если вы будете вести себя тихо и мирно. Вы будете гарантом нашей безопасности! – С каждой сказанной фразой Салтанов все больше ощущал себя президентом Ичкерии. – Отсюда мы будем сражаться со всей армией России, а вы нам нужны для безопасности. Когда мы выполним миссию, ради которой сюда прилетели, вас всех отпустят. Повторяю, никто не пострадает! Если все будут выполнять наши требования.

При последних словах Салтанов улыбнулся и, шагнув к Ире Скворцовой, ухватил девушку за щеку. В этот момент один из захваченных на станции мужчин рванулся к Салтанову.

– Оставь ее! – выкрикнул мужчина и оттолкнул руку Салтанова.

Он размахнулся, чтобы нанести сокрушающий удар в лицо террориста, но не успел это сделать. Ближний из стоящих в оцеплении боевиков ударил Светлова прикладом автомата в живот. От боли Светлов согнулся пополам, закрыв руками ушибленное место.

– Не надо, Евгений! – крикнула Ира, видя, что и в таком положении Светлов пытается достать Салтанова.

– Ты что, ишак, брыкаться вздумал? – Салтанов схватил Светлова рукой за волосы и повернул его голову к себе.

У Евгения уже не было сил, чтобы ударить террориста, зато он смог плюнуть Салтанову в лицо. Взбешенный такой выходкой заложника, Салтанов ударил Светлова лицом об колено. А затем боковым ударом сбил его с ног. Еще никто из захваченных пленных не смел плевать ему в лицо. Никто из боевиков еще не видел, чтобы кто-то так оскорбил их командира. Сразу несколько бандитов нацелили на распростертое на снегу тело Евгения Светлова свои автоматы.

– Нет! – в ужасе завизжала Ира.

– Отставить! – стирая слюну с лица, рявкнул Салтанов. «Пристрелить валяющегося у ног обидчика не много чести. Сейчас тот публично унизил Гусейна Салтанова. Гусейн сам унизит обидчика. Пусть тот только придет в себя». – Я же сказал, отставить, – повторил Салтанов, видя, что его бойцы не спешат выполнить приказ. – Поднимите его, – Салтанов указал на Светлова.

Двое ближайших боевиков тут же исполнили его команду и поставили Светлова на ноги. У Евгения были разбиты нос и верхняя губа. Кровь стекала по подбородку и капала на снег. Салтанов удовлетворенно посмотрел на окровавленное лицо Светлова и сказал:

– Ну все, мне надоели разговоры. Где вы храните ракеты?

Метеорологи молчали.

– Вам что, не ясно? Я спросил, где вы храните метеорологические ракеты?

Видя, что его слова опять не возымели действия, Салтанов передернул затвор своего автомата и ткнул ствол Ире под подбородок.

– Где ракеты?! – закричал он. – Говорите, вашу мать! Или я сейчас отстрелю ей башку.

– Не стреляйте, прошу вас, – вступился за девушку Фельдман. – Ракеты на складе. А склад за стенкой лаборатории. Там есть дверь. Вы увидите.

– То-то же. – Салтанов опустил автомат.

Только что Яков Фельдман спас Ире Скворцовой жизнь и тем самым обрек девушку на чудовищные страдания.

Часть боевиков тут же отправилась обыскивать исследовательский вагончик. Остальные остались охранять захваченных заложников. Бандиты, в последнее время не покидавшие территорию Чечни и давно не видевшие славянских женщин, то и дело бросали плотоядные взгляды на Иру Скворцову.

– Все в порядке, Гусейн, – услышал Салтанов голос Арсена Шамхоева.

Арсен только что вышел из исследовательского вагончика и довольно потирал руки.

– Есть пять ракет. Точно такие же ракеты, что были и на нашей грозненской метеостанции.

– Так. Персонал станции запереть в жилом вагончике. Следить за ними постоянно. Не допускать разговоров, – распоряжался Салтанов. – Если прозеваете и заложники что-нибудь выкинут, со всех охранников лично шкуру сдеру.

Бандиты тут же погнали захваченных людей к жилому вагончику, подгоняя их прикладами и стволами автоматов. Все знали, что обещание Салтанова содрать шкуру – не пустые слова. Однажды Гусейн Салтанов лично отрубил руки провинившемуся боевику.

– Ты, – Салтанов указал пальцем на Энвера Пашаева, – звони «барсам». У нас все готово.

Под наблюдением Арсена Шамхоева боевики осторожно вынесли со склада пять метеорологических ракет. Все ракеты бережно уложили на снег рядом друг с другом. Потом Шамхоев лично принес станцию управления ракетами во время полета.

– Надо же, даже батареи не сели, – радостно заметил Шамхоев, проверяя работоспособность станции. – Зря только аккумуляторы с собой везли.

– Пригодятся, – буркнул наблюдавший за его действиями Салтанов. К ним подошел Энвер Пашаев, который только что закончил разговаривать по спутниковому телефону с Картузовым. Пашаев с интересом разглядывал метеорологические ракеты, хотя ничего не понимал в них. Единственным человеком, кто знал назначение метеорологических ракет и способ управления ими, был Арсен Шамхоев.

Раньше Шамхоев работал на аналогичной метеостанции в Грозном, где ему приходилось обращаться с подобными ракетами. Ракеты использовались для изменения погоды. Когда требовалось остановить распространение грозового фронта или снежного облака, в гущу туч запускалась метеорологическая ракета. Ракета взрывалась, распыляя в атмосфере специальное вещество, способствующее выпадению осадков. И тогда грозовые тучи проливались дождем или снегом, не доходя до аэропорта или любого другого района, над которым требовалось чистое небо. Еще во время работы метеорологом Арсен Шамхоев узнал, что такие ракеты имеются и на высокогорной метеостанции в районе Кавказских Минеральных Вод.

– Ты сумеешь слить начинку? – спросил у Шамхоева Салтанов.

– Без проблем. Надо только отвернуть вот этот клапан. – Шамхоев показал Салтанову, о чем он говорит.

– А заправить?

Шамхоев побледнел, губы его задрожали:

– Ты что, Гусейн, мне никогда не приходилось заправлять такие ракеты. И там такой газ.

– Что же ты испугался? Все оборудование для заправки у нас имеется, да и новую начинку «барсы» вот-вот привезут. – Салтанов откровенно потешался над Арсеном Шамхоевым. Ему вообще нравилось внушать людям страх.

Шамхоев проглотил подступивший к горлу комок. Он был белый как смерть. От приподнятого настроения не осталось и следа.

– Конечно, если ты прикажешь, Гусейн, но…

– Ладно, успокойся. Это сделает русский химик. Не зря же нам его прислал Набиев. Скажи лучше, сколько газа можно залить в каждую ракету?

– Заправочная емкость два литра. Все зависит от того, какой плотности заливаемое вещество, – начал торопливо объяснять Шамхоев. Настроение Арсена улучшалось на глазах.

– Хватит, дальше не объясняй, – прервал Шамхоева Салтанов. – Ракета с двумя литрами газа «VX». Это сколько же народа можно одной такой штукой завалить?

Шамхоев недоуменно пожал плечами. Но Гусейну Салтанову и не требовался точный ответ. Он понимал, что уже почти стал обладателем оружия огромной мощи. «Надо же, бесполезная игрушка, – подумал Салтанов, глядя на метеорологическую ракету, – а залей в нее два литра «VX», и она станет не хуже атомной бомбы. Вот это сила».

– Ты давай слей там все. Чтобы, когда прилетят «барсы», все ракеты были пустыми, – приказал Салтанов Шамхоеву.

Где-то через час в воздухе послышался рокот приближающегося вертолета. Рядом с вертолетом террористов опустился маленький вертолет бывшей горноспасательной службы Чечни. Это был вертолет Картузова. Картузов захватил его на одной из горноспасательных станций еще во время русско-чеченской войны. Удалось найти и пилота среди желающих хорошо заработать. С тех пор вертолет неоднократно помогал Картузову. Перемещаться в Чечне по воздуху было намного безопаснее, чем по земле.

Из вертолета на снег выпрыгнул и сам Картузов, а следом за ним два его постоянных спутника. Со взведенными автоматами люди Картузова взяли вертолет под охрану. Картузов подошел к ожидавшему его Салтанову.

– Вот они, – Салтанов радостно указал на ракеты, – все готово. Можно заливать газ.

– Не здесь. Газ слишком опасен, – ответил Картузов. – Погрузите в наш вертолет оборудование, ракеты и палатку. Когда мы летели сюда, нашли укромное место. Там и снарядим ракеты.

– Но ваш вертолет слишком мал. Он не сможет поднять все оборудование.

– Тогда мы сделаем два рейса. – Картузов развернулся и, не слушая больше Салтанова, зашагал к вертолету. – Выгружайте баллон, – приказал он своим людям.

Напарники Картузова аккуратно извлекли из вертолета и положили на снег тяжелый черный баллон. Затем из вертолета выбрался Максим Горелов.

Глава 15

КАРТУЗОВ

22.02

Эту площадку он действительно заметил при подлете к метеостанции. Картузов специально приказал пилоту найти в горах укромное место, где можно посадить вертолет и поставить палатку. Бывший кадровый военный, Картузов понимал, насколько опасен при обращении газ «VX». Химическое оружие не прощает небрежности. При работе с ним требуется максимум внимания и осторожности. Поэтому Картузов настоял, чтобы ракеты заправлялись в другом месте, подальше от базового лагеря.

Гусейн Салтанов не разделял опасений Картузова и не доверял ему. Салтанов не мог допустить, чтобы и газ, и ракеты оказались в руках Картузова без контроля со стороны его боевиков. Поэтому Салтанов первым рейсом отправил четверых своих людей вместе с ракетами, палаткой и оборудованием для закачки газа.

Все время, пока отсутствовал его вертолет, Картузов неотступно находился около баллона с «VX». Но вот вертолет вернулся. Напарники Картузова опять погрузили баллон в вертолет.

– Эй, – обратился Салтанов к Картузову, – оставь здесь своих «барсов». Вам понадобится место в кабине. Ведь обратно вы должны вернуться с моими ребятами.

– Ты мне не доверяешь? – Картузову была понятна истинная причина беспокойства Салтанова.

– А ты? – в свою очередь спросил Салтанов, при этом хищно улыбаясь.

– Останьтесь, – приказал Картузов своим напарникам.

После этого он усадил в кабину Максима Горелова, забрался сам, и вертолет взлетел.

Сейчас, подлетая к выбранному месту, Картузов видел, что чеченцы уже установили палатку. Это оказалась большая армейская палатка. В случае необходимости внутри мог разместиться целый взвод. В данный момент палатка должна была стать лабораторией по производству боевого химического оружия.

– Мы подлетаем. Ты готов? – прокричал Картузов на ухо Горелову.

Горелов судорожно кивнул.

– Мне понадобится защитный костюм, – ответил он.

– Держи, – Картузов бросил на колени Горелову свернутый комплект ОЗК.[4] – И это тоже. – Следом за ОЗК Картузов протянул Горелову противогаз. Второй комплект ОЗК он захватил для себя.

Боевики Салтанова со смехом смотрели, как прилетевшие русские натягивают на себя прорезиненные комбинезоны. «Русские всегда трусливы, – считали чеченцы, – поэтому они и проиграли войну. Настоящего воина хранит Аллах. Поэтому незачем надевать этот уродливый комбинезон и прятать лицо за резиновой маской противогаза».

Не дожидаясь команды Картузова, чеченцы рывком вытащили баллон из вертолета и понесли к палатке. Следом за ними зашагал Горелов. Картузов замыкал процессию. Он задержался около вертолета, чтобы забрать из кабины свой автомат.

– Не глуши двигатель, – приказал Картузов пилоту вертолета.

Пилот и сам чувствовал исходящую от черного баллона опасность. Он готов был как можно быстрее улететь отсюда, поэтому последние слова Картузова нашли у пилота полное взаимопонимание.

Максим Горелов подсоединил резиновый шланг к впускному клапану первой ракеты. Шланг был такой же черный, как и баллон с «VX». Со стороны казалось, что это баллон вытянул свой хобот и присосался к ракете. Горелов склонился над полутораметровым цилиндром метеорологической ракеты, проверяя плотность присоединения шланга. Максим тяжело дышал. Разреженный горный воздух с трудом проходил через противогаз, поэтому приходилось делать глубокие вдохи. Всю работу приходилось выполнять в ОЗК, и Горелов очень устал от огромного физического и морального напряжения. Его одежда под прорезиненной оболочкой комбинезона покрылась потом. Четверо чеченцев столпились вокруг Горелова, с интересом наблюдая за работой. Боевики то и дело окриками подгоняли его. Чеченцам казалось, что русский от страха возится слишком долго. Но Горелов не обращал внимания на чеченцев. Он сосредоточился на ракете и соединительном шланге. Впрочем, находясь в противогазе и защитном капюшоне, он все равно ничего не слышал.

В отличие от чеченцев Картузов не подошел к Горелову. Он находился дальше всех от баллона с «VX», около входа в палатку. Картузов понимал, что сейчас последует самый опасный момент. Химик откроет выпускной клапан, и смертоносный газ будет выходить из баллона. «Инженеру уже приходилось работать с этим баллоном, когда в него закачивали газ. – В мыслях Картузов почему-то называл Горелова Инженером. – Но тогда Инженер работал не один. И у него была специальная установка. А сейчас Инженеру все приходится выполнять в одиночку. И главное, все это оборудование, предназначенное для заправки метеорологических ракет, вовсе не рассчитано на газ «VX». Никому и в голову не могло прийти, что ракеты будут заправлять такой отравой. Один только бог да дьявол знают, что сейчас случится». Как и Горелов, Картузов тоже находился в ОЗК и противогазе. Он волновался не меньше Горелова. Но все же Картузов считал, что шансы спастись в случае утечки газа у него гораздо выше. На тренировках в военном училище и затем в роте спецназа отрабатывались действия в условиях применения противником химического оружия. Картузову приходилось и бегать, и стрелять, находясь все время в ОЗК и противогазе. Поэтому сейчас Картузов не чувствовал себя стесненно. Когда Горелов склонился над ракетой, а чеченцы обступили его, Картузов на всякий случай перебросил флажок своего автомата из положения «предохранитель» в положение «автоматическая стрельба».

Максим Горелов глубоко вдохнул, чтобы задержать дыхание, и открыл на баллоне с «VX» выпускной клапан. Послышалось слабое шипение, которого он не услышал. То, что газ начал выходить из баллона, Горелов определил по дрожанию стрелки манометра и по тому, как надулся соединительный шланг. Одновременно с заполнением ракеты отравляющее вещество начало разъедать внутреннюю стенку соединительного шланга. Горелов выпустил из баллона полтора литра «VX». «Хватит для одной ракеты, – решил он. – Кто его знает, на какое давление рассчитана заправочная емкость ракеты. Вдруг не выдержит и лопнет». Горелов отсоединил шланг от первой ракеты и прикрепил к следующей. Пока все шло хорошо. Стоящие вокруг чеченцы радостно загоготали. Со своего места Картузов видел, что Горелов занялся второй ракетой. «Одна готова», – про себя отметил он.

Максим Горелов заканчивал заполнять газом последнюю, пятую, ракету, когда «VX» просочился в помещение. Отравляющее вещество прожгло в резиновом шланге крохотную дырочку размером не более булавочного прокола. Сначала задымилась резина соединительного шланга, а потом несколько капель «VX» попали на перчатку Горелова. Сквозь толстые линзы противогаза Максим увидел, как из шланга выходит черный дымок. Он тут же перекрыл на баллоне выпускной клапан. В следующую секунду Максим Горелов заметил, что капли «VX» пузырятся на его перчатке, разъедая резину и проникая внутрь, туда, где находится человеческая плоть.

Картузов увидел, как один из чеченцев судорожно схватился за грудь. При этом глаза чеченца вылезли из орбит, рот открылся, и оттуда вывалился распухший язык. Теперь Картузов узнал, как выглядят симптомы химического отравления. Еще он понял, что в палатку попала какая-то доза «VX». Судя по реакции чеченца, эта доза была смертельна.

Аллах не смог защитить воинов ислама или не захотел это сделать. Ведь на самом деле воины были обыкновенными бандитами и убийцами. Они избежали наказания, положенного по закону, их не пристрелили российские солдаты во время войны, но их достал невидимый убийца, заключенный в стальном баллоне. «VX» не делает различий между правым и виноватым, между растением и человеком. Этому веществу противоестественна жизнь во всех ее проявлениях.

Двое чеченцев рухнули на пол палатки практически одновременно. Еще один отступил в сторону и вдруг задергался в страшных конвульсиях. Четвертый развернулся и бросился к выходу из палатки прямо на Картузова. Он уже сделал смертельный вдох и был практически мертв, но еще не знал этого. Автоматная очередь Картузова отбросила чеченца назад. Следующей очередью Картузов оборвал дьявольский танец бьющегося в конвульсиях боевика. Прекратив стрелять, Картузов заметил, что и Максим Горелов скорчился на полу около баллона с «VX», поджав к груди ноги.

С бешено бьющимся сердцем Картузов выскочил из палатки.

– Быстро взлетаем! – прокричал он пилоту вертолета.

Правда, из-под противогаза вырвалось только мычание. Но Картузов сопроводил свои слова энергичным жестом, который пилот отлично понял. Через несколько секунд винтокрылая машина была уже в воздухе. Только в кабине Картузов позволил себе стащить с головы противогаз.

– Там стреляли, – не то спросил, не то просто сказал пилот, имея в виду случившееся в палатке.

– Садись на соседнюю гору. – Картузов оставил слова пилота без внимания. – Будем ждать.

Они ждали почти до самого вечера. Только на закате Картузов велел пилоту возвращаться к палатке. По своей воле пилот вообще туда бы не полетел, но у Картузова был автомат. А пилот привык не спорить с вооруженными людьми. Перед тем как зайти в палатку, Картузов снова облачился в ОЗК и надел противогаз. В палатке ничего не изменилось. Только трупы успели закоченеть на морозе. Одну за другой Картузов перенес все пять ракет в кабину вертолета. Баллон с «VX» он оставил на месте. Во-первых, он все равно не мог поднять баллон в одиночку, а во-вторых, никакая сила не могла сейчас заставить Картузова прикоснуться к смертоносному сосуду.

Бывший вертолет горноспасательной службы с пятью ракетами, снаряженными газом «VX», взмыл в небо. Внизу в армейской палатке остался стальной баллон с почти тридцатью литрами сжиженного газа «VX». Пять человеческих трупов, застывших в разных позах, теперь охраняли его спокойствие.

Вертолет с ракетами вернулся в базовый лагерь террористов, когда стало уже почти совсем темно. Устав от ожидания, Салтанов и Пашаев не находили себе места.

– Где ракеты? – первым делом поинтересовался Салтанов, подбегая к вертолету.

– Все здесь, – ответил Картузов, вылезая из кабины. Он был уже без противогаза, но все еще в ОЗК и хотел поскорее снять прорезиненный комбинезон.

– А где мои бойцы, где химик? – спросил Салтанов. При виде снаряженных ракет он заметно повеселел.

– Их нет, – коротко сказал Картузов.

– Нет? Как нет? – До Салтанова стал постепенно доходить смысл ответа. – Ты хочешь сказать, они все умерли?

– Когда попадешь в ад, можешь сам спросить у них.

– Э, это ты попадешь в ад. А я попаду в рай. С этими ракетами я стану героем. Меня будет уважать каждый чеченец.

Даже известие о смерти своих товарищей не могло испортить отличное настроение Салтанова, в котором он пребывал после того, как стал обладателем ракет с газом «VX».

– Постой, а баллон где же? – Салтанов вдруг вспомнил, что в баллоне газа было гораздо больше, чем требовалось для заправки пяти ракет.

– Там, он пустой. – Картузов махнул рукой в сторону гор, откуда только что прилетел. Он не был уверен в том, что баллон пуст. Но возвращаться еще раз в палатку ему совсем не хотелось, во всяком случае сейчас.

Салтанов недовольно уставился на него, а потом решил: «Ладно, шайтан с этим баллоном. Главное – ракеты на месте. Чтобы нанести удар по Пятигорску, мне не нужен баллон, нужны ракеты».

Пашаев уже связался по спутниковому телефону с Набиевым и доложил ему ситуацию.

– Дай трубку Картузову, – распорядился Набиев. И когда Картузов взял трубку, спросил: – Где Горелов?

– Сгорел на работе, – пошутил Картузов.

– Ты уверен, что баллон пуст?

– Да, – после секундной паузы ответил Картузов.

Набиев эту паузу заметил и понял, что Картузов сомневается в своих словах. К разговору о баллоне с «VX» Набиев решил вернуться позже, а сейчас попросил снова передать трубку Энверу Пашаеву.

– Утром действуй как договаривались. Мы все хорошо подготовили, теперь осталось только выдвинуть наши требования и не уступить давлению Москвы, – высказал последние наставления Набиев.

– Салтанов не уступит, – слегка улыбнувшись, ответил Пашаев, – я вижу, он вообще не любит, когда на него оказывают давление.

– Это точно. Поэтому я его и держу, – закончил разговор Набиев.

Все слова были сказаны. Технические вопросы разрешены. Утром двадцать третьего февраля террористы собирались заявить о себе. Но до утра оставалась еще целая ночь. Ильдар Набиев просчитывал, какая реакция последует в Москве и Грозном в ответ на заявление террористов.

Михаил Картузов пытался определить, уязвима ли их позиция, в случае если спецслужбы решатся на силовой вариант. С удовлетворением он отметил, что не нашел ни одного уязвимого места в разработанном плане. Это была его идея послать наблюдателей в Пятигорск. Теперь никакие подготовительные действия спецслужб не останутся незамеченными. А они сами в любой момент готовы пустить ракеты.

Гусейн Салтанов вообще ни о чем не мог спокойно думать. Завтра о нем узнает весь мир. Завтра все поймут, что именно он, Гусейн Салтанов, истинный освободитель Чечни. А вовсе не тот, кто сидит в Грозном в своем президентском кресле. Чувства буквально распирали Салтанова. Он упивался предвкушением богатства и власти. Салтанов понял, что в эту ночь он не сможет заснуть. И тут он вспомнил об Ире Скворцовой.

Глава 16

ИРА СКВОРЦОВА

22.02

Дверь распахнулась. На пороге появился тот страшный человек, который избивал Евгения Светлова, а ее чуть не застрелил из автомата. Ира съежилась от страха и плотнее прижалась к Евгению. Все время с того момента, как их заперли в жилом вагончике, Светлов пытался приободрить Иру. Хотя Евгений понимал, что самое страшное для девушки, может быть, еще впереди. Он отлично видел, какими глазами главарь террористов смотрел на Иру. То, что их захватили именно чеченские террористы, Светлов предположил сразу. Еще до того, как главарь террористов заявил об этом во всеуслышание. Когда все метеорологи оказались заперты в вагончике, Светлов ни на шаг не отходил от Иры. Это помогло. Девушка постепенно начала успокаиваться. Остаток дня террористы вели себя относительно спокойно. Четверо из них постоянно находились в вагончике вместе с заложниками. Они не разрешали заложникам разговаривать, но сами пока не проявляли агрессии.

Все объяснялось просто. Все четверо охранников помнили обещание Салтанова содрать шкуру с того, кто не справится с задачей. А задача была конкретна: охранять заложников и не допускать разговоров. Поэтому все в помещении, включая заложников и террористов, хранили молчание.

Поздно вечером, когда за окнами сгустилась темнота, распахнулась дверь и вошел главарь террористов. Салтанов широко улыбался. Он пришел за Ирой.

– Эй ты, пойдем со мной, – главарь террористов пальцем указал на Иру. Девушка еще теснее прижалась к Евгению.

– Она никуда не пойдет! – твердо сказал Светлов.

Он встал со своего места, стараясь заслонить Иру от террористов. Но Салтанова не интересовало мнение других. По его команде двое боевиков подбежали к Светлову и обрушили на него удары своих автоматов.

– Нет, не трогайте его! Оставьте! Я пойду! – закричала Ира.

– Стойте, – тут же приказал Салтанов. И избиение Светлова мгновенно прекратилось.

– Нет, Ира, – Светлов еще пытался удержать девушку. Но Салтанов рывком притянул ее к себе.

Уже перед самой дверью Ира обернулась и проникновенно посмотрела в глаза Евгению, словно прощалась с ним. Салтанов подтолкнул девушку в спину, и Ира вышла за порог.

Девушку привели в исследовательский вагончик. Салтанов втолкнул ее в помещение метеорологической лаборатории. Следом за главарем ввалилось еще шестеро бандитов. Все понимали, что сейчас последует. Перепуганная девушка для бандитов выглядела очень соблазнительно.

– Ну и как же тебя зовут, девочка? – начал разговор с Ирой Салтанов. Он пытался заглянуть девушке в глаза, поэтому приблизил к ней свое лицо.

– Ира, – глядя в пол, ответила девушка.

– А что же ты прячешь глазки, И-ра? – растягивая ее имя, спросил Салтанов. – А ну-ка посмотри на меня.

Он взял Иру за подбородок и приподнял ее голову.

– Ты такая красивая, Ира. Не надо прятать глазки. И все остальное тоже не надо прятать. Все остальное у тебя тоже красивое, правда?

Ира молчала. Ее глаза наполнились слезами, а губы мелко дрожали.

– Ну-ка, сними курточку. – При этом пальцы Салтанова рванули застежку-»молнию» на пуховике Иры.

– У-у, – тихо застонала Ира. Девушка закусила верхнюю губу, а по щекам у нее побежали крупные слезы.

Нижний край застежки никак не поддавался, и Салтанов с силой разорвал его. Под курткой у девушки оказался длинный шерстяной свитер, доходящий ей почти до середины бедер.

– Давай, Ира, покажи, какая ты красивая. Будь хорошей девочкой, раздевайся, – говорил Салтанов, вытирая ладонью слезы на щеках у девушки. – Не хочешь? Тогда мы сами поможем тебе.

Салтанов подал знак своим бандитам, и те как голодные волки набросились на добычу. Ира громко закричала. Но крики перепуганной жертвы не могли остановить бандитов, а только раззадоривали их. С девушки тут же стащили свитер, меховые сапожки и вязаные «лосины». Ира осталась в одной футболке и колготках.

– Не надо. Не трогайте меня, – обхватив себя руками, все время повторяла она.

– Раздевайся! – громко приказал Салтанов.

– Нет, – одними губами прошептала Ира.

Салтанов шагнул к девушке и двумя руками разорвал футболку у нее на груди.

– Не надо! Я сама, – выдохнула Ира.

– Вот и умница. – Салтанов опять подобрел. Его лицо расплылось в улыбке. – Давай сними маечку.

Дрожащими руками Ира стянула через голову разорванную футболку.

– Теперь колготки. Давай быстро, не заставляй нас ждать, – торопил ее Салтанов.

Девушка вынужденно выполнила и это приказание. Прищелкивая языком, Салтанов разглядывал ее нижнее белье. Плотным кольцом Иру обступили бандиты. Они о чем-то переговаривались между собой по-чеченски и все время пытались дотронуться до кожи девушки руками. Со всех сторон к Ире тянулись похотливые руки. Бандиты больше не хотели ждать. Они схватили Иру за руки и подвели вплотную к Салтанову. Главарь террористов вытащил нож и прижал лезвие к щеке Иры.

– Ты боишься? – спросил он, наклоняясь к самому уху девушки. – Не надо бояться. Мы не причиним тебе вреда.

С этими словами Салтанов по очереди разрезал обе бретельки Ириного бюстгальтера. Бандиты восторженно выдохнули воздух, когда перед их глазами закачались ослепительно белые груди девушки.

– Ну и на десерт – самое сладкое.

Салтанов просунул лезвие ножа под резинку девичьих трусиков. Послышался треск разрезаемой ткани, и разорванные трусики упали к ногам девушки.

– Не бойся. Мы не причиним тебе вреда, – повторил Салтанов. И Ира почувствовала, как он просовывает свою руку ей между ног.

– Тебе выпала великая честь. Сейчас ты станешь женщиной будущего президента Ичкерии. – Салтанов просунул свои пальцы девушке в промежность.

От стыда и боли Ира опять застонала.

– Я сделал тебе больно? Извини, я не хотел этого. Мы будем любить тебя нежно и ласково. Правда, бойцы? – засмеялся Салтанов. – Будем любить Иру нежно и ласково?

– Будем! – закричали боевики по-чеченски.

– Отпустите ее, – приказал Салтанов своим бандитам.

Террористы нехотя, но все же выполнили приказ своего главаря. Ира опять оказалась в кольце бандитов, пожирающих взглядами ее обнаженное тело. Она попыталась закрыться руками. Но это вызвало только смех у бандитов. Террористы понимали, что девушке не вырваться. Поэтому ее робкие попытки защититься не могли вызвать у них ничего, кроме смеха.

– Давай, Ирочка, выбирай сама, где будет твое любовное ложе. – Салтанов обвел рукой помещение лаборатории.

Ира проследила взглядом за его жестом. В помещении лаборатории, кроме стеллажей вдоль стен и большого стола посредине, больше ничего не было. На этом столе и остановились одновременно взгляды Гусейна Салтанова и Иры Скворцовой.

– Давай иди. – Салтанов взял Иру за локоть и подтолкнул к столу.

Боевики расступились, освобождая проход для своего командира и девушки. Увидев, что кольцо вокруг нее расступилось, Ира рванулась к выходу. Главарь бандитов держал ее за локоть, и Ира впилась ему в руку своими ногтями. Салтанов не ожидал такого от девушки, которую он считал окончательно сломленной. Скорее от неожиданности, чем от боли, Салтанов выпустил Ирину руку. Освободившись, та бросилась к выходу. Ира толкнула входную дверь, но дверь не поддалась. Последний из вошедших боевиков закрыл дверь на защелку. С ужасом осознавая, что ей не вырваться, Ира опустилась около двери на колени и беззвучно расплакалась. Она отвернулась от своих мучителей и спрятала лицо в ладонях. Голые плечи Иры вздрагивали в такт ее рыданиям. Но слезы девушки, конечно, не могли остановить разыгравшуюся похоть бандитов.

– Давайте ее на стол, – приказал Салтанов. – И руки привяжите, а то эта кошка царапается.

Салтанов потрогал следы, оставленные ногтями Иры на тыльной стороне ладони. Иру разложили на лабораторном столе. Один из бандитов привязал ее руки к ножкам стола найденным здесь же резиновым жгутом. Гусейн Салтанов подошел к столу и встал перед девушкой. Ира лежала на спине. Чтобы не видеть насильника, девушка повернула голову набок и закрыла глаза. Больше всего сейчас Ире хотелось умереть. Но смерть никогда не приходит по желанию. Самые страшные мучения Иры еще только начинались.

– Я же просил не прятать глаза. А ну, смотри на меня. – И Салтанов с силой ударил Иру по лицу.

Заставив Иру посмотреть на него, Салтанов начал медленно спускать штаны. Двумя руками он провел по телу Иры. Салтанов с силой сжал груди девушки. Обступившие стол бандиты выкриками подзадоривали своего командира. Им самим не терпелось тискать девичье тело, но Салтанов пока не разрешал прикасаться к девушке. Облизывая губы, бандиты ждали своей очереди.

– Командир, смажь «оружие», а то насухую раздерешь ее, – зашептал один из бандитов на ухо Салтанову.

– Верно, еще сухая. – Салтанов опять запустил пальцы Ире в промежность. – Пойди поищи какой-нибудь крем. Глядишь, и другим ребятам пригодится.

Боевик, которого послал Салтанов, бегом выскочил из комнаты. Он очень торопился, чтобы не пропустить самое интересное.

– Ладно, я и сам ей смажу, – проговорил Салтанов. Он нагнулся и лизнул языком волосы между ног Иры.

Он ощутил дурманящий запах женского тела. Салтанову показалось, что вместе с этим запахом он ощущает не менее приятный для себя запах, запах страха. Он вплотную прижался лицом к лобку девушки, с наслаждением вдыхая эти запахи. Салтанов своими пальцами открыл себе доступ к складкам кожи девушки. Ира почувствовала, как что-то горячее и липкое проникает ей в промежность. Пока она еще не чувствовала физической боли, а только боль стыда и унижения.

– Может, и ты оближешь? Не так больно будет. – При этом Салтанов продемонстрировал Ире свою набухшую гордость. – Ну как знаешь, – сказал он, видя, что девушка не отвечает.

Насильник широко раздвинул Ире ноги и, удерживая ее за бедра, притянул девушку к себе. Ира закусила губу от боли и застонала, когда он с силой вошел в нее.

– А ну, смотри на меня, сука! – закричал Салтанов, заметив, что Ира опять закрыла глаза. Своими пальцами он попытался поднять девушке веки.

– Да ладно, оставь ее, Гусейн. Девки всегда закрывают глаза, когда кончают, – раздался сбоку возглас одного из боевиков.

– Пусть смотрит, как ее будущий президент обихаживает, – проговорил Салтанов, руками толкая на себя тело девушки в такт своим движениям.

Через несколько толчков он обильно кончил. Выдохнувшись, Салтанов упал на Иру и принялся облизывать и кусать ее груди. Насытившись вдоволь, он оторвался от тела девушки.

Ира вся сжалась от унижения и боли. Девушка попробовала отвернуться, чтобы не видеть своего мучителя. Но, будучи привязанной к столу, она смогла только слегка наклонить голову. Ире казалось, что слюна и сперма бандита жгут ее кожу, словно концентрированная кислота. Ей хотелось очистить свое тело от этой мерзкой обжигающей грязи, но она не могла даже пошевелить руками. Ее глаза наполнились слезами, и девушка расплакалась. Она уже не кричала, а только тихо всхлипывала. Тело девушки вздрагивало в такт рыданиям. Крупные слезы тихо лились из ее глаз. Ира Скворцова плакала последний раз в жизни.

– Хороша крошка, ничего не скажешь, – произнес Салтанов и похлопал Иру по обнаженному бедру.

Как только место Салтанова освободилось, к девушке тут же подскочил другой насильник с заранее спущенными штанами.

– Отойди. Успеешь. Сейчас не твоя очередь, – главарь террористов грубо оттолкнул своего воина.

За участие в операции всем своим боевикам Салтанов пообещал щедрые награды. Молодая красивая девушка, захваченная на метеостанции, стала первой наградой. Но раздавать награды своим боевикам Салтанов собирался согласно личному вкладу каждого в осуществляемую операцию.

– Давай, Арсен, иди сюда. Заслужил, – обратился он к Арсену Шамхоеву.

Бывший грозненский метеоролог, а ныне боевик отряда Салтанова, член его оперативного штаба, Арсен Шамхоев приблизился к распростертой на столе девушке. Именно Шамхоев предложил Салтанову использовать метеорологические ракеты в качестве средств доставки отравляющего газа. Именно он подсказал, где можно взять такие ракеты. И именно Шамхоев указал месторасположение метеостанции, которая стала теперь лагерем террористов. По мнению Салтанова, Арсен Шамхоев заслужил право первым воспользоваться захваченной девушкой, после командира, конечно.

Шамхоев не был большим любителем подобных развлечений. Обычно он не участвовал в групповых изнасилованиях, которые при первой возможности устраивали другие боевики. Но сейчас он гордился тем, что его идея об использовании метеорологических ракет в качестве оружия осуществилась. Чувство собственной гордости переполняло и возбуждало его. Вместе с другими боевиками Шамхоев наблюдал, как Салтанов насилует девушку, и невольно ставил себя на его место. Увиденное еще больше зажгло его желание. И сейчас Шамхоев не собирался отказываться от предоставленной возможности. Подобно Салтанову, Шамхоев развел ноги девушки, а потом еще долго смотрел на ее тело, стараясь справиться с охватившим его волнением. Он не заставлял Иру смотреть на себя. Шамхоеву достаточно было и того, что он сам мог разглядывать ее обнаженное тело: «Вот ее лицо. Испуганное и красивое одновременно. Подрагивающие губы. Девчонка, наверное, страстно целуется. И кто-то должен помнить прикосновение этих губ. На губах капли крови. Видать, она только что прокусила себе губу. Тонкая шея. Плечи. Плечи чересчур развиты, видимо, она занималась спортом. Вот грудь. Соски напряжены. Видимо, девчонка тоже получает удовольствие. Тонкая талия. Живот совсем плоский. Определенно, она занималась спортом. Длинные ноги, упругие бедра. И там, между ними…» Шамхоев больше не хотел сдерживаться. Он отпустил ноги девушки, торопливо расстегнул брюки…

Ира увидела, как второй бандит, который только что пристально разглядывал ее, спускает штаны. Она попыталась отползти по столу подальше от него, но насильник опять схватил ее за ноги и притянул к себе.

– Я же вижу, тебе нравится, – проговорил он, стараясь не промахнуться.

– Нет, нет, – Ира попыталась вывернуться и, видимо, прижала член бандита к столу.

Насильник взвыл от боли и ударил девушку по животу. Удар пришелся Ире в солнечное сплетение. Сильнейший спазм перехватил дыхание. По всему телу прошли судороги. Ира выпучила глаза и широко открыла рот, но не могла сделать ни одного вдоха.

– Правильно, еще сильнее врежь, чтоб не брыкалась, – слышала Ира рядом с собой слова Салтанова.

Воспользовавшись тем, что девушка замерла, Шамхоев добился своего и энергично задвигался.

Судорога прошла. Ира снова могла дышать и одновременно с этим она ощутила острую боль в паху, словно там ворочали раскаленным железом. Ира сморщилась и застонала от боли. При этом она опять впилась зубами в прокушенную губу. На губе снова выступила кровь, но Ира даже не заметила этого. Ноющая боль в паху была гораздо сильнее, она туманила сознание. Ира не ощущала ни вкуса крови во рту, ни боли прокушенной губы. Она пыталась вырваться, билась на столе, но резиновый жгут и руки насильника крепко удерживали ее. Несмотря на сопротивление и стоны девушки, насильник не прекращал своего занятия. На какое-то мгновение Ира взглянула в лицо бандита. Она заметила, как тот что-то говорит и при этом широко улыбается.

Шамхоев действительно улыбался Ире. Он даже говорил ей ласковые слова и при этом ни на секунду не прекращал своего. Шамхоев действовал в чудовищном темпе, а Ирины попытки освободиться и ее стоны только распаляли его. Шамхоев кончил буквально через несколько секунд. Но когда он пытался войти в скованное судорогой тело девушки, он разорвал Ире влагалище. Кончив, он сразу оторвался от нее и вскрикнул от страха. Весь низ его живота был перепачкан липкой кровью. Шамхоев испугался, что девчонка поранила его, когда прищемила его красавца. Он вытащил из кармана носовой платок и стал энергично утирать кровь. Убедившись, что с ним все в порядке, сразу же успокоился.

Насильник отпустил ее. Но боль в паху не прошла. Из непрерывной она превратилась в пульсирующую. Стенки влагалища продолжали сокращаться, и при каждом сокращении рваная рана отзывалась ноющей болью. Ира не видела собственной крови, она не поняла, чего испугался насильник, когда отпустил ее, не видела пропитанный кровью носовой платок Шамхоева. Из-за неотпускающей боли в паху Ира плохо воспринимала происходящее.

Боевика, которого Салтанов послал за смазывающим кремом, звали Муртаз Адыгов. Завтра ему вместе с одним из бойцов Картузова предстояло отправиться в Пятигорск со специальным заданием. В свою последнюю ночь в лагере Муртаз хотел получить максимальное удовольствие. И боевик очень торопился воспользоваться девчонкой, пока та еще не утратила свой свежий, привлекательный вид. Но когда он вернулся в помещение лаборатории с бутылочкой Ириного масла для загара, почти все бандиты уже успели насытиться девушкой.

– Пусти, сейчас моя очередь. – Муртаз Адыгов оттолкнул насильника, который, замешкавшись около девушки, никак не мог натянуть штаны. – Что вы наделали? Из нее же кровища хлещет. – Он в недоумении развел руками.

Действительно, на столе под телом девушки уже растекалась лужа крови.

– Как же мне теперь?.. – Опоздавший бандит никак не мог понять, как ему удовлетворить свою страсть.

– А ты переверни ее и… – с ухмылкой подсказал Салтанов. – Давай переверни ее. В попку Ира еще, наверное, не пробовала.

Бандиты, слышавшие слова командира, весело заржали. Адыгов, поставив на стол бутылочку с маслом, стал отвязывать руки Ирины. Измученная девушка уже плохо понимала, что происходит. Только когда насильник перевернул ее на живот и вылил масло на ягодицы, Ира сообразила, что с ней хотят сделать.

– Нет! – закричала Ира.

И тут же новая, ни с чем не сравнимая боль пронзила ее тело. Ира попыталась вырваться. Но насильник, навалившись на нее своим телом, плотно прижимал девушку к столу. С первого раза он проник не очень глубоко. Поэтому Адыгов сделал второе движение, пытаясь войти еще глубже. Нового приступа боли Ира уже не выдержала. Она задохнулась в собственном крике и потеряла сознание.

Удовлетворенный чеченец отпустил тело девушки.

– Ну-ка переверните ее и приведите в чувство, – приказал Салтанов, глядя на Иру.

Бандиты вновь перевернули девушку на спину и стали хлестать ее по щекам. Видя, что это не помогает, они принесли со двора снег и стали бросать его на лицо девушке. Наконец Ира открыла глаза.

– Ну что, ты довольна? – спросил Салтанов, присаживаясь на корточки рядом с Ирой. – Смотри, сколько настоящих мужчин тебя сегодня удовлетворяли.

Ира не отвечала. Капелька слюны, смешанной с кровью, выкатилась из ее рта.

– Что же ты не рада? Или мы тебе неприятны? Может быть, ты хочешь того парня, который за тебя все время заступался? Ради тебя я могу это устроить.

Затем Салтанов поднялся на ноги и приказал своим бандитам:

– Приведите-ка сюда этого, который… – Салтанов не договорил.

Не мог же он сказать, «который плюнул мне в лицо». Но боевики прекрасно поняли своего главаря. Через минуту они привели в лабораторию Евгения Светлова. Уже опасаясь какой-нибудь выходки с его стороны, Светлову крепко связали за спиной руки. Увидев, что бандиты сделали с Ирой, Евгений побледнел.

– Что, нравится девочка? – ехидно спросил Светлова Салтанов. – Голенькой ты ее, наверное, еще не видел. Так подойди, посмотри.

И подтолкнул Светлова к столу, на котором лежала Ира. Руки девушки больше не были привязаны к ножкам стола. Но Ира не могла пошевелиться. Она все-таки заметила Евгения и слабым голосом прошептала:

– Женя, что со мной? Как же так?

Светлов не смог ничего ответить. К горлу подступил комок. Он не в силах был на это смотреть, но в то же время не мог отвести глаз от обезображенного тела. Ира лежала в луже темной крови. Кровь стекала по ее ногам и капала на пол. На белой коже Иры кровь казалась темно-бордовой, а на полу вообще черной. Светлов рванулся к Салтанову. У него были связаны руки, но Светлов был готов зубами вцепиться в горло бандиту. Готовый к подобному Салтанов легко ушел в сторону и точным ударом сбил Светлова на пол.

– Что же ты? Я тебе девочку предлагаю, а ты на меня бросаешься. – Салтанов наклонился к Светлову, но близко подходить не стал. – А ну-ка, стащите с него штаны. Посмотрим, какой у нашей Иры любовник, – велел Салтанов своим боевикам.

Те с радостью исполнили его приказ. Командир придумал новую забаву, и всем бандитам хотелось повеселиться.

– Подведите его к столу, – распоряжался Салтанов. – Ну-ка, герой, засунь своей девчонке. Она уже, наверное, заждалась. Да помогите же ему, в конце концов! – рявкнул Салтанов на своих боевиков.

– Да у него не стоит, командир. Ничего не можем сделать, – оправдывался один из бандитов, держащих Светлова.

– Не стоит? Ха-ха-ха! – развеселился Салтанов. – Ну так ведите его обратно. Я сам ему покажу, как управляться с девчонкой.

Светлова привязали к стеллажу, накрепко прибитому к стене. Салтанов специально выбрал место, чтобы Светлову было лучше видно лежащую на столе Иру. Все еще усмехаясь, Салтанов опять подошел к девушке. Глядя то на Иру, то на Светлова, Салтанов расстегнул штаны.

– Смотри, как действует настоящий мужчина.

Салтанов вытер кровь на бедрах и животе Иры ее разорванной футболкой, потом чуть приподнял ноги девушки и вторично вошел в нее. Ира никак не отреагировала на это. Она уже не чувствовала боли.

– Ну как, понравилось? – спросил Салтанов, застегивая штаны и подходя к Светлову.

– Бог не простит вам этого. Все будете гореть в аду, и очень скоро, – глядя на мучения Иры, ответил Светлов.

– Нет бога, кроме Аллаха! – закричал Салтанов в лицо Светлова. – Аллах защищает своих воинов! Ясно тебе, неверный?!

Салтанов не знал, что несколько часов назад так же рассуждали четверо его боевиков. Они тоже надеялись, что Аллах защитит их, пока «VX» не разъел резиновый шланг и несколько капель этого вещества не вырвались наружу. Гусейн Салтанов не видел, как у его людей после того, как они вдохнули газа «VX», вылезали глаза из орбит. Как раздувшиеся и посиневшие языки вываливались изо рта. Как штаны заливало кровавым поносом. И как последняя судорога перекрывала дыхание. Салтанов не был в этой палатке и не видел скрюченных трупов, поэтому проклятие Светлова не очень-то испортило ему настроение. Салтанов взглянул на тяжело дышащую Иру и велел своим бандитам:

– Пригласите сюда остальных, им тоже хочется девчонку попробовать. А ты постой и погляди, как с твоей девкой будут забавляться, – сказал Салтанов Евгению Светлову. – Я гляжу, хилая у тебя девчонка. Всего-то с семью мужиками трахнулась и уже кровью изошла… Помню, случай у нас был, – начал рассказ о подвигах своего отряда Гусейн Салтанов. – Вот так же взяли мы двух девчонок, сестер. Деньги за них хотели получить от родственников. Одной, значит, лет двадцать, как твоей. А другая совсем молоденькая, ей еще шестнадцати не было. Старшая тоже сопротивлялась, когда ее ребята трахали, кровью изошла. Пришлось придушить ее. А младшая – совсем другое дело, просто лапонькой оказалась. Только к ней заходишь, она сразу штанишки снимает и на спинку ложится. За те два месяца, что у нас прожила, чему только не научилась. По пять, шесть мужиков за раз обслуживала. Ребята ее даже отпускать не хотели, когда родственники деньги привезли.

– Вас давить надо, как паразитов, – с ненавистью выдохнул Светлов.

– Э, зачем так говоришь? Что я тебе плохого сделал? Девочку предложил, так ты сам отказался. Теперь смотри, как другие с ней забавляются.

Ира не помнила, сколько бандитов ее уже изнасиловали. Боль внизу живота была постоянная, не отпускающая ни на секунду. Облегчение наступало, лишь когда она теряла сознание. Но ее приводили в чувство, и боль возвращалась опять. Как только Ира проваливалась в небытие, ее били по щекам и брызгали в лицо водой или снегом. Ира лежала на спине, устремив взгляд в потолок и ничего не видя вокруг себя. Боль распространилась по всему телу. Зато Ире стало теперь казаться, что такую боль можно терпеть.

Ира Скворцова умирала.

Какой-то чеченец закричал около нее:

– Да она совсем ни на что не реагирует. Будто куклу е… И куда ей можно… У нее же все в крови – ничего не видно.

Этих слов Ира уже не слышала. С каждым толчком вытекающей из нее крови силы покидали девушку. Грудь Иры вздымалась все реже. Дыхание замедлилось и наконец совсем остановилось. Черты лица разгладились, словно боль в последнюю секунду отпустила ее. Ира Скворцова умерла.

– Сдохла. Сдохла, дрянь! Клянусь Аллахом, сдохла! – закричал чеченец.

– Почему ты сдохла? – Чеченец принялся трясти Иру. – Почему не подождала? Я же еще ничего не успел сделать. Как же мне теперь?!

Чеченец завыл от обиды. Он страшно завидовал другим бандитам, которые успели насладиться телом еще живой девушки.

– А ты гляди на нее и дрочи, – засмеялся Салтанов. – Можешь еще за сиськи потискать, пока теплые.

Смех главаря подхватили остальные бандиты, которые успели изнасиловать Иру, пока девушка была жива. Все еще привязанный к стеллажу Светлов закрыл глаза, слишком сильно они наполнились слезами. А Евгений Светлов не мог допустить, чтобы бандиты видели, как он плачет.

– Все, хватит! – резко оборвал смех Салтанов. – Девчонку прикройте чем-нибудь и вынесите во двор. Пусть лежит на морозе, вонять не будет. А здесь мы устроим наш штаб.

В помещении метеорологической лаборатории нашелся кусок брезента. Брезент разостлали на полу. И двое бандитов сбросили на него тело Иры. Евгений Светлов видел, как при этом голова Иры с силой ударилась об пол. Еще он увидел, что глаза Иры были открытыми. Его сердце сжалось от боли. Евгению казалось, что с открытыми глазами Ира даже мертвая продолжает испытывать страдания. Чеченец, тот самый, который не успел изнасиловать девушку, присел рядом с ней на корточки и с ненавистью заглянул в лицо. А потом двумя руками обхватил тело девушки и как куль выволок из вагончика.

Салтанов обвел взглядом помещение и увидел связанного Светлова.

– Этого отправьте к остальным. Руки не развязывать. А то наш герой еще выкинет что-нибудь.

Когда Светлова увели, Салтанов добавил:

– Принесите сюда рацию и скажите Пашаеву, что из этой комнаты мы будем вести все переговоры. Здесь очень удобный стол. Только отмойте его, а то рацию негде поставить.

Салтанов еще раз осмотрел помещение: «Да, это место вполне подходящее. Большой стол, на котором можно разместить сразу всю аппаратуру. Стеллажи вдоль стен. Больше ничего лишнего». Главарь террористов прошелся по лаборатории, собирая с пола Ирину одежду. Одежду он свернул в комок и засунул на один из стеллажей.

В это время неудавшийся насильник уже отнес труп девушки за вагончик и сбросил на снег. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, бандит еще раз нагнулся к лицу девушки и вырвал из ее ушей золотые сережки.

Глава 17

ЛОКТИОНОВ

24.02, СРЕДА

Закончив разговор с Чернышовым, генерал Локтионов положил телефонную трубку. Сообщение с Пятигорском обеспечивалось агентством правительственной связи. И Локтионова заверили, что прослушивание телефонных переговоров исключено. «Подслушать разговор, ведущийся по этому телефону, невозможно, – вспомнил слова связиста Локтионов. – Наверное, командование войск химической защиты тоже считало, что похитить баллон с «VX» со склада химических боеприпасов из подземного хранилища невозможно. А террористы похитили и теперь выдвигают нам свои требования. Требование о признании независимости Чечни и установлении с ней дипломатических отношений, конечно, полная чушь. На это не пойдут ни Россия, ни другие страны. А вот полмиллиарда долларов – вовсе не чушь. Но террористы пока не сообщили, каким образом они хотят получить эти деньги. Значит, скоро должны опять позвонить».

Еще вчера в ФСБ был создан оперативный штаб по борьбе с террористами. Возглавил его начальник управления по борьбе с терроризмом генерал Локтионов. Штаб размещался в здании управления. Сейчас сюда были выведены линии связи из Совета министров, Совета безопасности, Министерства иностранных дел и администрации президента. Куда бы ни позвонили террористы, их звонок должны были переключить сюда, к генералу Локтионову.

Ровно в тринадцать часов по московскому времени в приемной председателя Совета министров раздался телефонный звонок. Дежурный секретарь снял трубку.

– Здравствуйте, – услышал секретарь хорошо поставленный голос. – Мы уже сообщили вам о ситуации, которая сложилась на международных спортивных играх в Пятигорске. Мы не хотим напрасной гибели людей. Мы хотим знать, приняты ли наши требования.

Секретарь смутился. За время своей работы в секретариате премьера он сделал тысячи телефонных звонков и тысячу раз сам отвечал по телефону. Но никогда раньше ему не приходилось разговаривать с террористами. Пока секретарь соображал, что ответить, его опередила молодая сотрудница технического отдела из управления генерала Локтионова. Девушка в качестве оператора принимала все телефонные звонки, поступающие в приемную премьера.

– Вас соединят, не вешайте трубку, – ответила она и переключила разговор на кабинет Локтионова.

Кроме самого начальника управления, в кабинете находились полковники Кислицын и Сергеев, возглавлявшие соответственно технический и информационно-аналитический отделы.

– Вас слушают, – ответил в свой аппарат Локтионов.

– С кем я разговариваю? – тем же ровным голосом поинтересовался террорист.

– Моя фамилия Локтионов. Я генерал ФСБ. От имени правительства России я уполномочен вести с вами все переговоры.

В разговоре возникла пауза, которую не менее старательно, чем слова террориста, записал подключенный к телефонному аппарату магнитофон.

– Но нам нужен премьер-министр, – после паузы ответил террорист.

– Премьер поручил мне проводить с вами все переговоры, – терпеливо объяснил Локтионов.

– Мы будем разговаривать только с премьером.

– Тогда ему и звоните, – не стал возражать Локтионов.

Снова возникла пауза, после которой террорист отключился.

– Определили, откуда был звонок? – тут же спросил Локтионов начальника технического отдела.

– Сейчас узнаем. – Кислицын позвонил в радиотехническую службу, после чего ответил: – Это спутниковая система связи. Определить местонахождение абонента не успели.

– Сейчас они опять позвонят, будьте готовы, – попросил Кислицына Локтионов.

Генерал не ошибся. Через пару минут в приемной премьера снова раздался звонок.

– Премьер-министра нет на месте, – объяснила сотрудница управления по борьбе с терроризмом, выполняющая в приемной премьера роль оператора. – Соединяю вас с его заместителем.

После чего трубку опять снял Локтионов.

– Вы, видимо, большой человек, раз беретесь исполнять обязанности премьера? – сказал террорист.

– Я генерал службы безопасности, – повторил Локтионов, – а с кем я говорю?

– Имена не имеют значения. Важно, что и вы, и мы не хотим напрасных жертв, поэтому, пожалуйста, ответьте: правительство принимает наши условия?

– Чтобы я мог быть уверен, что вы те, за кого себя выдаете, пожалуйста, повторите ваши требования, – попросил Локтионов.

– Сейчас мы пустим газ, тогда ты быстро узнаешь, кто мы! – услышал Локтионов в трубке истеричный голос, принадлежащий совсем другому человеку.

Магнитофонная лента, продолжая вращаться, одинаково записывала все повороты разговора. Через несколько мгновений прежний размеренный голос зазвучал вновь:

– Как видите, нашим воинам трудно сдержать себя, поэтому быстро отвечайте, вы принимаете наши требования?

– Чтобы ответить, я должен именно от вас услышать, в чем они заключаются.

– Извольте. Мы требуем признания полной независимости Республики Ичкерия, установления с ней дипломатических отношений как с равноправным государством и выплаты контрибуции за прошлую оккупацию. Размер контрибуции составляет пятьсот миллионов долларов.

– Как вы собираетесь получить деньги?

– Деньги надо будет перевести на номерные счета, которые я сейчас назову.

Локтионов действительно записал счета, несмотря на то, что их зафиксировал магнитофон.

– Только что вы выдвинули дополнительные требования, касающиеся перевода денег. Я должен передать их министру финансов. Как с вами можно будет связаться, чтобы передать ответ?

– Мы сами свяжемся с вами в течение дня. Сообщаю вам, что заявление правительства России о признании нашего государства должно прозвучать не позднее субботы двадцать седьмого февраля. Это заявление, кроме официальных каналов Министерства иностранных дел, должно быть передано по всем системам теле– и радиовещания. Двадцать седьмое февраля – это и последний срок для перевода денег. В противном случае мы будем вынуждены применить газ, – закончил террорист и отсоединился.

– Вот собака! – выругался Локтионов. – Весь разговор провел ровно, ни разу голоса не повысил. Словно он не жизнями людей спекулирует, а собирается на завтрашний ленч записаться.

– Не надо оскорблять собак, Олег Николаевич, – обратился к Локтионову начальник информационно-аналитического отдела полковник Сергеев.

– Что? – не понял Локтионов.

– Я говорю, собаки – друзья человека, зачем их оскорблять? А террористы – это такие паразиты, которых давить надо.

– Да уж, я бы с большим удовольствием раздавил, – согласился с Сергеевым Локтионов.

Ни он, ни полковник Сергеев еще не знали о страшной смерти Иры Скворцовой, тем не менее они почти дословно повторили фразу Светлова, брошенную Салтанову.

– Их зафиксировали, – вмешался в разговор начальник технического отдела, который только что закончил телефонный разговор со своими сотрудниками. – Спутниковый телефон террористов выходил в эфир на расстоянии от пяти до десяти километров к северу или западу от Пятигорска. Там горный район, точнее запеленговать не удалось.

В кабинете Локтионова висела карта Пятигорска и его окрестностей. Точно такая же карта имелась и у полковника Чернышова. Локтионов подошел к карте и отметил указанный Кислицыным сектор.

«Террористы звонили не из Пятигорска. Значит, их нет в городе, – подумал Локтионов. – Скорее всего Чернышов прав, и баллон с газом находится в лагере террористов. Террористы не повезут баллон в город, пока надеются, что их требования и так будут выполнены. Конечно, они поступают так не потому, что беспокоятся за жителей города, а потому, что баллон с химическим оружием и сам по себе представляет огромную ценность. Как средство шантажа баллон с газом можно использовать еще неоднократно. И все-таки требования о признании государства Ичкерия – абсурд. Террорист, который разговаривал по спутниковому телефону, слишком умен, чтобы этого не понимать. Чего же тогда он хочет? Ага, он говорил про телевизионное и радиообращение. Он хочет выглядеть героем в глазах других чеченцев. А кому нужна такая популярность? Только тому, кто собирается сесть в президентское кресло».

– Алексей Степанович, – обратился Локтионов к начальнику информационно-аналитического отдела, – выясните, кто из чеченских политиков претендует на пост президента республики. Это и есть руководитель террористов.

Начальник штаба антитеррористических действий предпринимал все меры, чтобы обезвредить террористов. По приказу Локтионова его сотрудники отправились в НИИ тонкой органической химии и в Министерство обороны. Сотрудники информационно-аналитического отдела старались определить лиц, которые могли являться руководителями террористов. В техническом отделе разрабатывались способы контроля и пеленгации систем спутниковой связи, которой пользовались террористы.

Глава 18

СЛУЖЕБНАЯ ПЕРЕПИСКА

24.02

Пятигорск,

полковнику ЧЕРНЫШОВУ

Для переговоров террористы используют системы спутниковой телефонной связи «Норд Стар». Согласно показаниям службы радиотехнической разведки лагерь террористов может находиться в пяти километрах к северу или западу от Пятигорска. Используйте эти сведения для определения точного местонахождения лагеря террористов.

24.02.1999 г.

ЛОКТИОНОВ

Пятигорск,

полковнику ЧЕРНЫШОВУ На время проведения операции по обезвреживанию террористов в ваше оперативное подчинение переходит группа «Р» (радиотехнического контроля) управления ФСБ по Ставропольскому краю, начальник группы майор Сазонов. Используйте аппаратуру группы «Р» для выявления средств связи террористов и определения их местонахождения. Прибытие группы «Р» в Пятигорск подтвердите письменно.

24.02.1999 г.

ЛОКТИОНОВ

Пятигорск,

полковнику ЧЕРНЫШОВУ

В НИИ органической химии с 05.02 на работе отсутствует научный сотрудник Максим Горелов тридцати двух лет. В составе других сотрудников института Горелов выезжал в Удмуртию в в/ч 56180, где участвовал в заправке баллона газом «VX». В настоящий момент местонахождение Горелова неизвестно. Все остальные сотрудники, откомандированные в Удмуртию, после возвращения продолжают трудиться в институте на своих рабочих местах. Сотрудники института показали в беседе с оперативным работником, что в прошлом Горелов испытывал финансовые затруднения, которые неожиданным образом разрешились.

24.02.1999 г.

ЛОКТИОНОВ

Пятигорск,

полковнику ЧЕРНЫШОВУ

В связи с опасностью применения террористами химического оружия к вам направляется рота химической защиты из подразделений Северо-Кавказского военного округа. В состав роты входят взвод химической разведки и два взвода дегазации. Материально-техническая база роты доукомплектована специальными средствами обнаружения отравляющего вещества «VX» и защиты от него. Используйте подразделения роты химической защиты при поиске мест хранения химического оружия, а также для оказания помощи населению в случае химической атаки и для ликвидации ее последствий. В целях конспирации личный состав роты следует разместить в полевых условиях, рядом с Пятигорском, в месте, недоступном для наблюдателей террористов. Выход личного состава в город допускать только в случае служебной необходимости.

24.02.1999 г.

ЛОКТИОНОВ

Пятигорск,

полковнику ЧЕРНЫШОВУ

Зенитно-ракетные комплексы «тор», о которых вы сообщали, не могут быть скрытно переброшены в район Пятигорска, так как их передвижение возможно только по трем дорогам с твердым покрытием, которые скорее всего находятся под наблюдением террористов. К вам направляется взвод противовоздушной обороны с переносными зенитно-ракетными комплексами «игла», способными поражать низколетящие цели. Для наиболее эффективного использования зенитных расчетов прошу вас максимально точно определить местонахождение лагеря террористов, а также направления, по которым террористы могут прилететь в Пятигорск.

24.02.1999 г.

ЛОКТИОНОВ

Пятигорск,

полковнику ЧЕРНЫШОВУ

Для поиска базы террористов вам выделена вертолетная эскадрилья Северо-Кавказского военного округа в составе одного транспортного вертолета воздушного десанта и двух вертолетов огневой поддержки. Все вертолеты имеют стандартный комплект вооружения с полным боезапасом. Дополнительно вертолеты оборудованы тепловыми инфракрасными датчиками, а также радиотехнической аппаратурой обнаружения работающих средств связи. Вертолеты следует разместить на летном поле аэропорта Минеральных Вод, куда они будут возвращаться после каждого вылета.

24.02.1999 г.

ЛОКТИОНОВ

Глава 19

ЧЕРНЫШОВ

25.02, ЧЕТВЕРГ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ[5]9-00

Очень хотелось курить. Павел Чернышов курил редко. Не последнюю роль в борьбе за здоровый образ жизни сыграла его дочь. Борьба с курением, которую Ксения вела беспощадно, в конце концов возымела действие. И теперь Чернышов почти не курил. Правда, в минуты сильного нервного напряжения он мог выкурить сигарету-другую. Сейчас была именно такая минута. Но в служебном помещении аэропорта находилось более тридцати человек. Даже дышать было трудно от спертого воздуха. Конечно же, никто не курил. Назначения этого помещения Чернышов не знал. Возможно, раньше здесь находился склад или комната одной из аэродромных служб. Просто помещение показалось Чернышову удобным для размещения бойцов штурмовой группы отряда «Альфа». В самом деле, не размещать же тридцать человек со всем их оружием и снаряжением среди пассажиров в зале ожидания. Но помещение оказалось слишком тесным для такого количества людей.

Сидеть тоже было негде. Один жесткий диванчик да такое же кресло – вот и вся обстановка. В конце концов «альфовцы» кое-как разместились. Кто-то занял место на диванчике. Большинство расположилось прямо на полу, подложив под себя бронежилеты. Единственное кресло предоставили Чернышову. Но он из солидарности с другими солдатами, которым не нашлось места, предпочитал стоять. Бойцы «Альфы» привыкли работать в самых разных условиях, поэтому не обращали внимания на такие мелочи, как отсутствие сидячих мест. Больше всего в данный момент их тяготило вынужденное бездействие.

Через огромное, во всю стену, окно Чернышов смотрел на летное поле. Там в ожидании вылета замерли выделенные антитеррористическому отряду вертолеты. Рядом с Чернышовым стоял командир подразделения «Альфа» майор Анофриев. Уже через час, максимум через полтора, бойцам его отряда предстояло вступить в бой с террористами. Всем без исключения бойцам «Альфы» не терпелось поскорее добраться до террористов. И сейчас они изнывали от ожидания.

– Когда же полетим, товарищ майор? – спросил у Анофриева один из бойцов «Альфы», очевидно, самый нетерпеливый.

– Как только, так сразу! – раздраженно ответил Анофриев.

Ему, как и Чернышову, тоже хотелось курить. А сразиться с террористами Анофриев хотел не меньше любого из бойцов. Но вместе с остальными ему приходилось ждать вылета. Вопрос о вылете следовало задать полковнику Чернышову, потому что только он мог отдать этот приказ. Но Чернышов молчал. Вылет задерживался из-за погоды.

Всю прошлую ночь Чернышов с Анофриевым не спали, занимаясь подготовкой операции. Операцию по ликвидации базы террористов Чернышов хотел провести еще вчера. Но вертолеты, о которых сообщал Локтионов, прибыли в аэропорт Минеральных Вод только поздним вечером. К тому времени в горах уже наступила ночь. Чернышов понимал, что обнаружить с вертолета спрятанную в горах базу террористов очень сложно, а в темноте практически невозможно. Даже если вертолеты оборудованы специальными средствами поиска. Получив вчера информацию от Локтионова, Чернышов первым делом выяснил, что находится в районе, откуда террористы выходили в эфир.

Чернышов считал, что, если террористы собираются оставаться на своей базе несколько дней, они не будут устраивать временный лагерь, а постараются воспользоваться готовым. Единственным местом, с этой точки зрения устраивающим террористов, могла стать метеорологическая станция Кавказских Минеральных Вод, которая как раз находилась в указанном районе. Никаких других пригодных для жилья построек там не было. Чернышов выяснил, что метеостанция размещается высоко в горах. И попасть туда можно только на вертолете. Поэтому он и ждал с нетерпением прибытия вертолетной эскадрильи. Но вертолеты прилетели слишком поздно, и вылет к предполагаемой базе террористов пришлось отложить до утра. Сегодняшним утром, 25 февраля, Чернышов рассчитывал уничтожить террористов.

Еще до рассвета вместе со штурмовой группой Анофриева Чернышов выехал из Пятигорска в аэропорт Минеральных Вод. Но спланированная ночью операция с самого утра начала давать сбои. В метеослужбе аэропорта сообщили, что в горах туман, видимость ноль и все полеты крайне опасны. Тем не менее Чернышов переговорил с экипажами вертолетов. Пилоты подтвердили, что летать в горах, скрытых туманом, самоубийство. От начальника районной метеослужбы Николая Савельева Чернышов узнал, что туман в горах может продержаться и до полудня. Как бы Чернышову ни хотелось этого делать, но вылет пришлось отложить.

Наконец поступило долгожданное сообщение метеослужбы, что туман в горах начинает рассеиваться. Чтобы сообщить это, начальник районного метеоцентра лично пришел к Чернышову. Еще раньше Чернышов узнал от него, что на метеостанции работают шестеро сотрудников: пять штатных, да еще студентка метеорологического института проходит преддипломную практику. Накануне Чернышов сообщил Савельеву, что метеостанция, возможно, захвачена бандой террористов. Это сообщение вызвало у Савельева настоящий шок. Николай Савельев побледнел и схватился за сердце. Павел Чернышов понимал, что его слова не обрадуют Савельева, но все-таки не думал, что начальник районной метеослужбы будет так сильно переживать. Сегодня Савельев выглядел еще хуже. Чернышову он показался очень подавленным и усталым. Еще Чернышов заметил, что за прошедшую ночь у начальника метеослужбы появились целые пряди седых волос. «Наверное, на станции работает кто-нибудь из его близких друзей», – подумал Чернышов. Когда Савельев называл Чернышову имена сотрудников метеостанции, он умолчал о том, что студентка Ира Скворцова – его родная племянница.

Чернышов с облегчением взглянул на часы: «Четверть одиннадцатого, могло быть и хуже. Где-то через двадцать пять – тридцать минут мы будем над метеостанцией. Если все пойдет гладко, уже в течение этого часа террористы будут обезврежены. Если все пройдет гладко».

– По коням! – скомандовал Анофриев своим бойцам, как только Чернышов разрешил вылет. Бойцы «Альфы» бегом устремились к десантному вертолету. Чернышов тоже поспешил за ними, но у самых дверей его остановил Савельев.

– Павел Андреевич, вы уж, пожалуйста, поаккуратней. Там люди, – попросил он.

– Я помню, Николай Васильевич. Я об этом все время помню, – посмотрев Савельеву в глаза, ответил Чернышов.

Набрав высоту, вертолеты устремились к высокогорной метеостанции. Чернышов сидел в десантном вертолете вместе с бойцами «Альфы». Рядом с ним расположился оператор группы радиотехнического контроля со своей аппаратурой.

– Вы настроились на частоту террористов? – спросил Чернышов.

– Если они выйдут в эфир на штатной рации, имеющейся на метеостанции, мы их услышим, – уверенно ответил оператор.

– А если террористы позвонят по спутниковому телефону?

– Сам разговор перехватить не удастся. Но факт выхода в эфир зафиксируем, да и место тоже, – подкручивая одну из ручек настройки, ответил оператор.

Сам Чернышов плохо разбирался в работе аппаратуры, имеющейся в группе радиотехнического контроля, но уверенные ответы оператора обнадежили его.

Глава 20

КАРТУЗОВ

25.02. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 7-50

Картузов проснулся перед самым рассветом. Во время боевых операций он спал мало. Находящийся в постоянном напряжении организм не давал себе расслабляться долгим сном. Картузов спал в коридоре служебного вагончика, рядом с дверью в метеорологическую лабораторию. За запертой дверью лаборатории находились средства связи и другая радиоаппаратура, от которой зависел успех операции и их жизнь. Отсюда Энвер Пашаев звонил в иностранные посольства и потом разговаривал с московским генералом ФСБ. Картузов сам присутствовал во время этого разговора и отметил, как уверенно ведет переговоры Пашаев. Тогда Картузов еще подумал, что Набиев подбирает себе исключительно способных людей. Себя Михаил Картузов тоже относил к их числу. Ключи от двери, ведущей в лабораторию, были только у Салтанова. Когда Салтанов выходил из лаборатории, он не оставлял никого внутри и всегда запирал за собой дверь. Картузов с пониманием относился к такой предусмотрительности. Тем не менее он не оставлял на ночь хранящуюся в лаборатории аппаратуру без своего контроля.

Служебный вагончик метеостанции не отапливался, и ночью становилось очень холодно. Но Картузов не покидал своего поста. Он спал, не снимая одежды и завернувшись в два спальных мешка. Проснувшись, Картузов приподнялся на локтях и отбросил накрывавший его спальник. Рядом с Картузовым лежал его автомат. За свою жизнь в Чечне Картузов настолько привык к оружию, что не расставался с ним никогда, даже ночью. Перед тем как окончательно подняться, Картузов внимательно прислушался. И в лаборатории, и за стеной вагончика стояла глухая тишина, даже завывания ветра не было слышно. Картузов встал, повесил автомат на плечо и открыл дверь во двор метеостанции.

Во дворе расположились все пять пусковых ракетных установок. Картузов прекрасно знал, что каждая из устремленных в небо ракет несет смерть десяткам тысяч человек. Но сейчас он воспринимал эти ракеты только как средство для получения денег. Миллионы долларов, которые обещал ему Набиев после завершения операции, не шли ни в какое сравнение с теми деньгами, что он получал от торговли анашой и от выполнения заказов на убийства. Еще раз глядя на готовые сорваться с места ракеты, Картузов решил, что правительство России заплатит выкуп.

Не идиоты же они, в самом деле, чтобы позволить обстрелять Пятигорск ракетами с газом «VX». А по-другому нельзя заставить Салтанова снять свои требования. Позицию террористов Картузов по-прежнему считал неприступной. Силам безопасности неизвестно, где находится их лагерь. Случайно обнаружить лагерь тоже невозможно. Пусковые установки ракет, по его предложению, разместили около башенок с метеорологическими приборами. С воздуха их можно принять скорее за какое-нибудь научное оборудование, чем за боевое химическое оружие. Настоящее оружие здесь одно – зенитный пулемет. Но он накрыт маскировочной сетью.

Что действительно беспокоило Картузова, так это два вертолета – его личный горноспасательный вертолет и транспортный вертолет Ильдара Набиева. Вертолеты тоже закрыли маскировочной сетью. Но в любом случае разглядеть их с воздуха не составляло большого труда.

«Ладно, вертолеты, в конце концов, – это не оружие, – решил Картузов. – Они не могут напрямую указывать на присутствие террористов. У метеорологов тоже могут быть вертолеты. Тем более что они оборудовали у себя на станции вертолетную площадку».

Постепенно начинало светать. Боевики Салтанова вместе со своим командиром еще спали в жилом вагончике. Там же, в одном из отсеков, находились запертые заложники. Картузов ступил на снег и прошелся по участку метеостанции. Ноги по щиколотку утопали в мягком снегу. Он двигался совершенно беззвучно. Картузов нашел объяснение предрассветной тишине. Никакого движения воздуха тоже не ощущалось. Редкий случай, когда в горах совершенно нет ветра. Картузов поднял голову. Все небо покрывали плотные низкие облака.

При такой облачности их вообще никто не увидит, подумал он. При такой погоде мало кто решится летать на вертолете среди гор.

Картузов оглянулся вокруг. Первоначально Картузову показалось, что, кроме него, во дворе метеостанции никого нет. Но сейчас, посмотрев по сторонам, он заметил около пусковых ракетных установок часового. Чеченец, закутанный в полушубок, сидел на каком-то ящике и, похоже, дремал. Во всяком случае, он никак не отреагировал на появление во дворе Картузова. Часовой навалился спиной на одну из метеорологических башенок, спрятал руки в рукава, а автомат положил на колени.

«Вояка хренов», – Картузов отлично представил, как можно неслышно подойти к часовому и вогнать шомпол или любой металлический прут ему в ухо. Часовой при этом даже не успеет проснуться. Картузов решил сегодня же рассказать о спящем часовом Салтанову. При этом он подумал, что на его месте Салтанов непременно исполнил бы идею с шомполом на практике, и никто не осудил бы его за такой поступок: «Уснуть во время охраны ракет – преступление. А у Салтанова нет времени по-другому учить своих боевиков. Когда они обнаружат под утро около ракет труп своего бойца, то уже не будут спать на посту».

Забросив автомат за спину, Картузов растер лицо снегом. Потом слепил из снега комок и запустил в спящего часового. Снежок сбил с часового шапку и, развалившись, попал за шиворот. От неожиданности часовой вздрогнул и вскочил на ноги. При этом его автомат соскользнул с колен и упал в снег. Картузов сплюнул под ноги, развернулся и, больше не глядя на часового, пошел к краю участка. Там была установлена палатка, где работал дизель-генератор, обеспечивающий электричеством всю метеостанцию.

В палатке находился напарник Картузова из его бывшего отряда «Белые барсы». Палатка размещалась на самом краю участка. С этого места отлично просматривалась вся территория метеостанции, включая постройки, позицию пусковых ракетных установок и вертолетную площадку. Неудивительно, что в этой палатке Картузов оборудовал наблюдательный пункт. Он не очень-то доверял боевикам Салтанова, поэтому продублировал охрану аппаратуры в метеорологической лаборатории и охрану позиции ракет. От работающего дизель-генератора в палатке было относительно тепло. Напарник Картузова даже снял свой форменный бушлат.

– Ну, как обстановка? – спросил Картузов, забираясь в палатку.

– Тихо, – неопределенно ответил напарник.

– Хорошо бы, чтоб так же тихо все оставалось и до субботы.

– Думаете, до субботы все закончится? Салтанов требует признания Чечни чуть ли не всем миром.

– Он может требовать всего, что угодно. Как только Набиев сообщит мне, что вся сумма выкупа поступила на названные счета, мы улетаем отсюда. А их политические игры меня не интересуют.

– Да уж, наш Гусейн поиграть любит. Еще когда они ту девку всем скопом перли, Салтанов и мне предлагал ее трахнуть.

– Ну и как, трахнул? – с интересом спросил Картузов.

– Не-а. Хотя, конечно, красивая была девка. Но после этих чучмеков еще какую-нибудь заразу подхватишь. Так что я лучше пока подожду. Получим выкуп, тогда и погуляю. Денег будет столько, что любая даст, – мечтательно прищурился напарник.

– Ну-ну, – усмехнулся Картузов. Он тоже не участвовал в групповом изнасиловании Иры Скворцовой. Как раз в это время Картузов решал вопросы охраны лагеря.

– Что, командир, может, я вздремну чуток? Тяжело без смены всю ночь наблюдать.

В лагере Салтанова Картузов с напарником оставались вдвоем. Своего второго напарника Картузов еще 23 февраля отправил в Пятигорск со специальным заданием.

– Отправляйся в вагончик. Там около двери я два спальника оставил. Думаю, часа два у тебя еще есть, пока чеченцы не проснутся, – ответил Картузов.

Напарник ушел, и Картузов сам занял наблюдательный пост в палатке.

Когда окончательно рассвело, солнечные лучи добрались до лежащего на склонах гор снега. Восходящие потоки нагретого воздуха постепенно рассеяли опустившийся за ночь туман. По мере того как очищалось небо над метеостанцией, портилось настроение Картузова. Начали просыпаться чеченцы. По одному и группами они выходили из жилого вагончика. Одни, подражая Картузову, начинали растираться снегом, другие торопились справить малую нужду. Картузов смотрел на перемещения чеченцев по двору, но мысли его были заняты совершенно другим.

А почему, собственно, спецслужбы не смогут обнаружить их лагерь? – начал задавать себе вопросы Картузов. Они здесь уже трое суток. За это время несколько раз звонили в иностранные посольства, в Совет министров, разговаривали с московским генералом да еще два или три раза звонили Набиеву. Хорошо хоть, у Салтанова хватило ума не разговаривать с наблюдателями в Пятигорске по мобильной рации. Ладно, разговоров с Набиевым спецслужбы не зафиксировали. А остальные звонки? Конечно, спутниковый телефон – вещь дорогая и надежная. Обычной аппаратурой такой звонок не запеленговать. Но после того, как они предъявили свои требования и сообщили, что у них находится захваченное химическое оружие, в Москве и Пятигорске все на ушах стоят. Наверняка сразу же подключились спецы с самой лучшей аппаратурой. Спутники и все прочее, что там у них еще есть. Говорят, самого Джохара Дудаева выследили, когда он по спутниковому телефону говорил. Выследили и бомбу на него сбросили. Значит, и их переговоры тоже могли запеленговать. В таком случае следует ждать гостей. Странно, что они до сих пор не прибыли. Наблюдатели отмечают, что в Пятигорске все спокойно. Это тоже странно. Давно уже должны были прислать подразделения «Альфы». Надеяться, что после предупреждения спецслужбы настолько перетрусили, что вообще отказались от силовой акции, глупо. Скорее всего наблюдатели просто прозевали прибытие альфовцев. Ладно, это еще не так страшно. Наблюдатели не заметили, как отряд «Альфы» прибыл в Пятигорск. Пусть. Страшно, если они не заметят, как альфовцы посыплются на лагерь прямо с неба, со своих вертолетов.

Картузов выглянул из палатки и посмотрел на небо. От утреннего тумана не осталось и следа. Облака по-прежнему оставались густыми, но висели уже не так низко. Картузов сделал вывод, что вертолеты с бойцами «Альфы» вполне могут долететь до их базы. Сразу после такого вывода он успокоился. Опасность была ясна. Направление, откуда ее следовало ждать, определено. Теперь надо было принять необходимые меры предосторожности. Картузов внутренне собрался. Он был готов к действию.

Глава 21

САЛТАНОВ

25.02. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10–05

Гусейн Салтанов лениво выслушал предложение Картузова. Он проснулся совсем недавно, не успел умыться. А сейчас от него требовали каких-то действий. Опасений Картузова Салтанов не разделял.

Какая, к черту, «Альфа», какие вертолеты? Да Москва обосралась со страху, когда он сообщил про химическое оружие. Эти «барсы» просто помешались на войне. Им за каждым камнем мерещится отряд российского спецназа. В Пятигорске тишина. Скоро российское правительство выплатит деньги, а потом начнет ныть по поводу признания независимости Ичкерии. В понедельник они захватили метеостанцию, и ничего не случилось, никакого десанта «Альфы». И во вторник ничего не случилось, и в среду. Почему сегодня должно что-то случиться?

Все это Гусейн Салтанов спросонья высказал Картузову. Но тот и не думал сдаваться. Он сообщил, что, если только Салтанов сейчас же не выставит наблюдательные посты, Картузов немедленно звонит Набиеву и рассказывает о сложившейся ситуации и о поведении Салтанова. Этого Салтанов никак допустить не мог. Он понимал, что Набиев скорее всего согласится с мнением Картузова, чем с его собственным. Звонок Картузова мог навлечь на Салтанова штрафные санкции со стороны Набиева. И тогда прощай, многомиллионный гонорар, прощай, – страшно сказать! – президентское кресло. Салтанов вышел к своим боевикам и распорядился выставить четыре наблюдательных поста в местах, где укажет Картузов. В конце концов, предложение Картузова требовало конкретных действий не лично от самого Гусейна Салтанова, а всего лишь от его людей.

Картузов увел с собой выделенных ему людей. Из всех боевиков Салтанова он выбрал самых трезвых. К счастью, утром боевики еще не успели приложиться к водке. А похмелье в них гнездилось после вчерашнего вечера. Когда Картузов ушел, взяв пять или шесть боевиков, сколько точно – Салтанов не сосчитал, главарь террористов тоже вышел на крыльцо. Картузов как раз расставлял посты. Одного боевика он поставил около зенитного пулемета, остальных увел куда-то дальше. Куда именно, Салтанов не разглядел.

Салтанов развел руки в стороны и вдохнул горного воздуха. Тут же дал знать о себе мочевой пузырь. Выпитое накануне просилось наружу. Поначалу он хотел помочиться прямо с крыльца. Но во дворе метеостанции было полно его боевиков, и Салтанов решил все же обойти вагончик. Здесь уже справляли свою нужду несколько боевиков. И, судя по потекам застывшей мочи и кучам испражнений, еще большее число людей уже сделало это до них. Во дворе метеостанции имелся специально установленный туалет. Но боевики за один день привели его в нерабочее состояние. Теперь в туалет невозможно было зайти, не испачкав обувь в чьих-нибудь испражнениях. Поэтому все предпочитали справлять свою нужду прямо во дворе, используя в качестве укрытия имеющиеся постройки. Салтанов шагнул за вагончик, но поскользнулся и чуть не упал, вступив в лужу блевотины. Выругавшись матом, он развернулся и пошел к другому вагончику.

Обойдя служебный вагончик, Салтанов наткнулся на сверток брезента, едва припорошенный снегом. Салтанов совершенно не помнил, что это за сверток и откуда он взялся. Плохо представляя, что он может увидеть, бандит нагнулся и откинул край брезента. На снегу лежал закоченевший труп Иры Скворцовой.

– А, вот ты куда спряталась, – сказал Салтанов, заглядывая в лицо девушке.

Ира умерла с открытыми глазами, никто так и не закрыл их. Салтанов почувствовал растекающуюся в паху волну возбуждения. Лицо у Иры осталось красивым. Салтанов попытался заглянуть в зрачки девушки, но не смог встретиться с ней взглядом. Как он ни пытался повернуть к себе голову девушки, взгляд Иры оставался направлен в пустоту. Салтанов оставил свое занятие и провел рукой по лицу девушки. Он коснулся пальцем поочередно каждого глазного яблока, а потом просунул палец в ее приоткрытый рот.

– Что же ты не захотела пососать, крошка? – говорил Салтанов, скользя пальцем по зубам девушки.

При этом он ощущал, как возбуждение в паху все усиливается. Набухший член уже готов был продырявить камуфляжные штаны. Воображение живо воспроизвело картину: обнаженная девушка лежит на столе, а он ощупывает руками ее тело. Сначала упругие груди с темными сосками. Потом руки опускаются ниже, скользят по ее животу. Вот он просовывает руки между ее бедер, при этом пальцы касаются лобка девушки. И наконец, он разводит в стороны ее ноги. Салтанов закрыл глаза и представил, как он сжимает руками раздвинутые ноги Иры и готовится войти в нее. Девушка перепугана. Она дрожит от страха. Он же, наоборот, находится в предвкушении удовольствия. Салтанов отлично помнил, как закричала Ира, когда он впервые вошел в нее.

Этот момент он никогда не забудет. Девчонка так не хотела этого, так сопротивлялась. А когда он овладел ею, оказалась такой податливой.

Салтанов утробно зарычал и полностью отбросил брезент, чтобы рассмотреть все тело девушки. На животе и бедрах Иры застыла свернувшаяся кровь. Кровь была темно-малинового цвета, почти коричневая. На груди девушки оставили отпечатки испачканные в крови пальцы бандитов. Соски на морозе сморщились и побелели. Мертвое тело уже не выглядело так привлекательно, как в тот момент, когда с Иры сорвали одежду. Наоборот, оно вызывало отвращение. Возникшее несколько секунд назад желание сразу пропало. Салтанов с досадой накрыл тело брезентом и с ненавистью заглянул в лицо девушки.

«Девчонку следовало оставить, а не затрахивать до смерти. Если бы тогда не погорячились, ее на всю неделю бы хватило, – с досадой подумал он. – Знать бы заранее, что ее порвут уже после второго раза. Сучка, наверно, хотела сдохнуть, когда ее к столу привязывали, и ведь сдохла, зараза».

Салтанов злился из-за своего неудовлетворенного желания. И объектом этой злости стала мертвая Ира Скворцова.

– Что, сучка, теперь ты смотришь на меня? – проговорил он в лицо девушки. – Радуешься, что сейчас не могу тебя трахнуть? А что скажешь, если я отпилю тебе клитор и тебе же его в рот засуну?

Салтанов со злостью набросил край брезента на лицо девушки. Потом выпрямился и помочился на снег рядом с трупом. Перед тем как уйти, Салтанов с силой пнул лежащее на снегу тело.

– Не надо было давать тебе так легко умереть, – сказал он при этом.

Гусейн Салтанов возвращался к своему вагончику, когда с аэродрома Минеральных Вод взлетели десантный вертолет с бойцами «Альфы» и два вертолета огневой поддержки. Выстроившись друг за другом, машины взяли курс на высокогорную метеостанцию…

Глава 22

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

25.02, ЧЕТВЕРГ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10–30

Над десантным люком зажглась зеленая лампочка. И тут же голос пилота, усиленный динамиками, сообщил:

– Внимание, метеостанция за этим хребтом. Через минуту будем над целью.

– Все по местам! Оружие к бою! – cкомандовал Анофриев.

По его команде все бойцы «Альфы» натянули на глаза черные маски и защелкали предохранителями своих автоматов. В это же время два вертолета огневой поддержки ушли в сторону и, сделав вираж, легли на боевой курс. Три винтокрылые машины, выстроившись в боевой порядок, приближались к метеостанции.

* * *

Сначала он увидел вынырнувшие из-за горного хребта три черные точки. Точки приближались, постепенно увеличиваясь в размерах. Он не испугался, скорее удивился. Что это может нестись по небу с такой скоростью?

Голова уже не болела. На воздухе он протрезвел быстро. В первый момент, когда командир «барсов» поставил его сюда, у него было одно желание – послать подальше и командира, и его нелепый приказ наблюдать за небом. У чеченского боевика от выпитого накануне болела голова. Он не успел опохмелиться, поэтому злился и на Картузова, и на своего командира Салтанова, и на себя за то, что так неосторожно попался им на глаза. Но на утреннем морозном воздухе головная боль быстро прошла, и наблюдатель почувствовал себя гораздо лучше. Так как делать действительно больше было нечего, наблюдатель стал смотреть на небо, впрочем, не думая, что в этом есть какой-то смысл. Боевик не собирался задумываться над полученным приказом. Он и раньше не утруждал себя этим. Приказывали стрелять – стрелял. Приказывали убивать – убивал. Сейчас приказали наблюдать за небом – значит, надо наблюдать. Вот он и наблюдал.

Точки в небе перестроились. Теперь их расположение больше напоминало боевой порядок. Именно так заходили российские боевые вертолеты на позиции отряда, в котором он когда-то служил. Боевик очень хотел забыть тот день. Но это никак ему не удавалось. Иногда он просыпался по ночам в холодном поту с выбивающими чечетку зубами. В тот день вначале ничто не предвещало беды. Их отряд занимал господствующую позицию на холме. Внизу копошились русские солдаты. Русских было мало. Гораздо меньше, чем требовалось для штурма их хорошо укрепленных позиций. Да и русские были самыми обыкновенными солдатами срочной службы, а не заматеревшими собаками ОМОНа или спецназа. Русские иногда высовывались из своих укрытий, и тогда снайперы щелкали их по одному, как игрушечные фигурки в тире. Такое занятие развлекало чеченцев. Они смеялись и весело переговаривались, когда какой-нибудь очередной русский солдат падал с простреленной головой. А потом появились вертолеты.

– Вертушки! – закричал афганский наемник, служивший раньше у моджахедов.

Афганец упал на землю и начал истошно молиться. Вертолеты низко прошли над позициями отряда. И земля вздыбилась у него перед глазами. Крики людей, разрываемых осколками, потонули в грохоте взрывов. Из всего отряда спаслось не больше десяти человек. Его самого завалило землей, поэтому он и выжил. Афганскому наемнику оторвало голову. Может быть, оторвало и еще что-нибудь, он видел только голову. Когда он выбрался из-под засыпавшей его земли, в окопе валялась только голова афганца. Больше всего на свете чеченец не хотел оказаться снова в подобном аду. В тот день весь чеченский отряд уничтожили два российских вертолета. А сейчас, похоже, к лагерю приближаются три машины. В подтверждение предположения чеченца до него долетел вертолетный гул.

– А-а! – в ужасе закричал чеченец и выстрелил в воздух.

Он совсем забыл, что в случае опасности Картузов велел ему кричать «Воздух!». Но выстрелы и дикие крики наблюдателя все равно привлекли внимание других боевиков и самого Картузова.

Теперь Картузов и сам увидел вертолеты. Три летающих объекта в небе могли быть только российскими боевыми вертолетами. Потому что вертолеты горноспасательной службы не летают тройками и не выстраиваются в боевой порядок.

– Воздух! – закричал Картузов. – Расчеты к бою!

Последняя команда предполагала, что группа назначенных Салтановым боевиков должна подготовить ракеты к старту. Но боевики растерялись. Они схватили автоматы и разбежались по двору, занимая круговую оборону. Картузов с досадой смотрел на действия чеченцев. Такая тактика имела смысл при отражении атаки наземного противника. Но сейчас опасность исходила с воздуха. Несколько боевиков действительно бросились к пусковым установкам. Но, подбежав, замерли в нерешительности. Никто из них не представлял, как следует запускать ракеты.

Но Гусейн Салтанов не питал иллюзий в отношении расторопности своих боевиков. Поэтому он заранее подготовил ракеты к старту. Каждая пусковая установка была соединена проводами с устройством запуска. Это устройство вместе с другой аппаратурой находилось в служебном вагончике, в метеорологической лаборатории. Туда и бросился Салтанов, как только услышал крик своего наблюдателя. Салтанов ворвался в лабораторию и схватил коробку пускового устройства. Один поворот рубильника, и ракеты умчатся к цели. Как только Салтанов добрался до пускового устройства, он почувствовал себя уверенно и спокойно. Теперь он ощущал в себе силу сразиться со всеми российскими спецслужбами.

Следом за Салтановым в лабораторию вбежал Картузов. Салтанов повернулся к нему и, продемонстрировав рубильник пускового устройства, спросил:

– Ну как, кто из нас сильнее?

– Срочно свяжись с Пятигорском! – закричал Картузов. – Пусть отзывают вертолеты, пока не поздно. Они же ни черта не знают про ракеты.

До Салтанова начал постепенно доходить смысл слов, сказанных Картузовым. Он может сколько угодно размахивать рубильником, но это не остановит воздушную атаку и высадку десанта. Какая ему, в сущности, разница, накроет ракетный залп город или нет, когда «альфовцы» разрежут его пополам автоматными очередями.

Салтанов судорожно схватил микрофон захваченной на метеостанции рации и срывающимся голосом закричал:

– Назад!

* * *

Под брюхом десантного вертолета пронеслись вершины последнего горного хребта, и взорам пилотов открылся участок метеостанции. Через стекла кабины Чернышов рассмотрел два полузасыпанных снегом вагончика и два накрытых маскировочной сетью вертолета: большой, транспортный, и маленький, гражданский. Во дворе метеостанции расположились какие-то крохотные ажурные пирамидки. Около нескольких из таких пирамидок суетились вооруженные люди. Десантный вертолет с бойцами «Альфы» резко провалился вниз, заходя на посадку.

Бойцы «Альфы» выстроились двумя колоннами в затылок друг другу перед десантным люком. Крепкие пальцы сжали приклады автоматов, пистолетные рукоятки, ребристые поверхности осколочных гранат. Операция по захвату базы террористов многократно отрепетирована по секундам. Каждый из бойцов штурмовой группы знает свое место и свою боевую задачу. Каждый досконально изучил план участка метеостанции. Каждый боец знает, сколько шагов отделяют вагончики друг от друга, сколько шагов до вертолетной площадки и до участка с метеоприборами. Майор Анофриев лично проверил у каждого бойца знание плана и каждому определил боевую задачу. Никто не сомневается, что террористы будут уничтожены в считанные минуты. Бойцы «Альфы» беспокоятся только за судьбу захваченных террористами заложников. Задача спасения заложников не менее важна, чем уничтожение террористов. Если бы знать место, где террористы держат заложников. При изучении плана метеостанции определено три места возможного содержания заложников: спальный отсек жилого вагончика, метеорологическая лаборатория и склад в служебном вагончике. Это означает, что туда не полетят осколочные гранаты. Бойцам «Альфы» предстоит врываться в эти помещения без предварительной огневой поддержки. Это смертельно опасно, потому что в двух из этих помещений скорее всего окажутся вооруженные террористы. И тогда кто быстрее нажмет на курок, кто не ошибется в выборе цели – тот и останется жив.

Чернышов смотрел на спины парней в десантных комбинезонах. Ему даже показалось, что он видит, как под одеждой напряглись их мускулы. Чернышов был уверен, что в этот момент бойцы «Альфы» считают секунды, оставшиеся до атаки.

«Тридцать человек вместе с Анофриевым. А сколько в лагере террористов? Судя по тому, что у них два вертолета, тоже не один десяток». Тем не менее Чернышов не сомневался, что отряд Анофриева справится с террористами. Брать больше чем тридцать человек в штурмовую группу не имело смысла. На том участке, где им предстоит действовать, дополнительные бойцы просто мешали бы друг другу. Последние мгновения перед атакой самые тяжелые. Чернышов тоже напрягся, хотя ему предстояло остаться в вертолете. Может быть, по этой причине он переживал больше остальных.

Ему, как разработчику операции, предстоит наблюдать, как пойдут в бой его люди. Как они сразятся с террористами. Возможно, кто-то из бойцов «Альфы» получит ранение или даже погибнет. Ведь террористы будут сражаться насмерть. Им нечего терять. Сейчас двери люка распахнутся, и начнется штурм. Бойцы «Альфы» пойдут в атаку, а он останется в вертолете и уже ни во что не сможет вмешаться. Хотя он отвечает за жизни парней из штурмовой группы, за жизни работников метеостанции, за жизни всех жителей и гостей Пятигорска.

Десантный вертолет на мгновение замер перед посадкой. В этот момент в динамиках аппаратуры радиоперехвата раздался взволнованный голос.

– Назад! Все вертолеты назад! Или Пятигорску конец!

– Сигнал идет со штатной рации метеослужбы, – тут же доложил оператор.

– Немедленно отводите вертолеты, или я обстреляю Пятигорск ракетами с газом «VX»! – продолжали доноситься из динамиков чьи-то слова.

– Стоп. – Чернышов предостерегающе поднял руку.

– Вы что? – закричал Анофриев и бросился к Чернышову. – Павел Андреевич, нельзя их отпускать. Мы обнаружили террористов. Их надо брать. Они блефуют, у них нет никаких ракет, только баллон с газом. Да мои ребята сделают этих ублюдков за две минуты. Павел Андреевич, дайте команду на штурм.

Но вместо этого Чернышов сказал:

– Я Беркут-1, всем машинам выйти на второй заход. Без моей команды огня не открывать.

Чернышов говорил через переговорное устройство, чтобы пилоты других вертолетов тоже могли его слышать. Тут же через динамики пилотской кабины донесся ответ.

– Беркут-1, вас понял, выполняю, – почти одновременно ответили пилоты обоих вертолетов.

Позывной Беркут-1 был у вертолета Чернышова, Беркут-2 и Беркут-3 – у вертолетов огневой поддержки. Все три машины, сделав разворот в обратную сторону, пронеслись над участком метеостанции.

* * *

Картузов увидел, как десантный вертолет спикировал на метеостанцию. «Конец!» – забилась в мозгу ужасная мысль. Рядом с ним Салтанов что-то кричал в микрофон рации. Картузов не разбирал его слов. «Зачем, какой смысл? Все равно из Пятигорска не успеют отозвать вертолеты», – думал Картузов. Через окно вагончика он видел, как десантный вертолет завис в метре от земли, перед тем как высадить десант. А потом вдруг что-то изменилось. Вместо того чтобы выпустить из своего чрева бойцов «Альфы», вертолет взмыл в небо. Еще не веря в увиденное, Картузов выбежал из вагончика во двор. Все три вертолета разворачивались в небе над метеостанцией.

«Они разворачиваются, чтобы лететь назад. Назад! Десант отменен! Штурма не будет! Я останусь жить! Жить!» – На лице Картузова появилась радостная улыбка. Он оглянулся по сторонам, словно желая убедиться, что все еще жив, что мир вокруг не исчез. Он еще может видеть, слышать и дышать. Тут он заметил, как какой-то чеченец сорвал маскировочную сеть с зенитного пулемета. Когда Картузов подбежал к нему, тот уже вращал рукоятками наведения, пытаясь взять ближайший вертолет на прицел.

– Отставить! Не сметь стрелять! – закричал Картузов и схватил чеченца за рукав.

– Ты что, струсил, собака? – огрызнулся чеченец, пытаясь сбросить руку Картузова.

Боевик уже нажал на гашетку пулемета. Картузов едва успел оттолкнуть рукой ствол. Очередь ушла в сторону. Крупнокалиберные пули подняли фонтанчики снега на горном склоне.

– Идиот! – заорал Картузов в лицо чеченцу. – Это же вертолет огневой поддержки! Ты понимаешь?

Но чеченец не понимал. Он только видел перед собой перетрусившего русского, который мешает разделаться с врагом. Боевик сделал вид, что уступает, а потом выбросил вперед руку и ударил Картузова в лицо. В последний момент Картузов успел увернуться, и удар пришелся в грудь. Но он все равно оказался тяжелым и сбил Картузова с ног. Чеченец тут же снова схватился за пулемет и дал длинную очередь по российским вертолетам. Правда, боевик в суматохе забыл дать упреждение, и все пули прошли мимо. Картузов вскочил на ноги. Он решил, что пристрелит чеченца, если тот сейчас же не прекратит огонь. «Этот урод не понимает, что произойдет, если вертолет огневой поддержки ответит на его стрельбу. Тогда в живых вообще не останется никого. Полный залп боевого вертолета гораздо страшнее любого штурма отряда «Альфа». Да огневой мощи вертолета хватит, чтобы вдоль и поперек перепахать всю гору, а не только маленький участок метеостанции».

Но пока Картузов поднимался со снега, вертолеты уже скрылись за горным хребтом, и чеченец прекратил стрелять.

– Ты сейчас второй раз родился, – сказал Картузов чеченцу, развернулся и пошел прочь.

Ему больше не хотелось разговаривать с чеченцем. И так слишком много переживаний он испытал за последние минуты.

* * *

Пули пронеслись в нескольких метрах от хвоста вертолета, имевшего позывной Беркут-3.

– А по нам, кажется, стреляют, – заметил пилот.

Если бы не приказ московского полковника, он бы с удовольствием послал в ответ парочку реактивных снарядов, чтобы заткнуть вражеского стрелка. Пилот прошел чеченскую войну. Имел почти тысячу часов боевых вылетов. И гораздо лучше Картузова знал, на что способен вертолет огневой поддержки. Но еще пилот знал, что такое приказ. А приказ запрещал открывать огонь без команды. Поэтому пилот никак не отреагировал на обстрел из зенитного пулемета.

В десантном вертолете с бойцами «Альфы» Анофриев тряс за плечо Чернышова и уговаривал его разрешить штурм лагеря террористов.

– Павел Андреевич, теряем время. Их надо атаковать. Какие ракеты, к чертовой матери! Вы же сами понимаете, это блеф, – кричал в ухо Чернышову майор Анофриев.

Ему все было ясно. Но Чернышов не разделял уверенности Анофриева. Именно поэтому он приказал пилотам сделать второй заход, чтобы иметь время подумать. А в динамиках устройства радиоперехвата продолжал звучать истеричный голос:

– Все мои пусковые установки готовы к залпу! Уводите вертолеты, или я уничтожу город! Вы слышите, я не шучу! Немедленно уводите вертолеты, или получите горы трупов!

«Блеф! – Первая мысль Чернышова была такой же, как у Анофриева. – Террористы блефуют. Какие ракеты? Откуда? Ведь похищен только баллон. Ни в каких сводках не проходило сообщение, что со складов Министерства обороны похищены ракеты с газом «VX». А если у террористов уже были ракеты, то зачем им похищать баллон? Но уж слишком уверенно звучит голос террориста. Впечатление такое, что он говорит правду. И что там за странные пирамидки во дворе метеостанции? Эти металлические конструкции совсем не похожи на башенки для размещения метеоприборов».

– Я могу говорить с террористами? – обратился Чернышов к оператору радиотехнического поста.

– Пожалуйста. – Тот протянул Чернышову микрофон радиостанции.

– Я полковник ФСБ Чернышов, руководитель операции. Мы приняли ваше сообщение. Объясните, кто вы и чего добиваетесь.

– Я Гусейн Салтанов, командир освободительного отряда Ичкерии. В моем распоряжении имеются ракеты с газом «VX», направленные на Пятигорск. Если вы немедленно не отведете вертолеты, я дам приказ на запуск ракет.

В динамиках возникла короткая пауза, после которой террорист явно повеселевшим голосом добавил:

– У вас есть ровно одна минута, чтобы убраться отсюда. Время пошло.

Взгляды всех бойцов «Альфы» были прикованы к Чернышову. Даже Анофриев молчал. Сейчас он уже сомневался, что террористы блефуют.

«Анофриев обещает расправиться с террористами за две минуты. Вертолеты огневой поддержки могут сровнять с землей всю метеостанцию за тридцать секунд. А сколько времени нужно, чтобы запустить готовую к старту ракету? Пять секунд, десять?» – мысли Чернышова одна за другой сменяли друг друга.

– Мы возвращаемся, – обведя взглядом антитеррористическую группу, наконец сказал Чернышов.

Потом он взял переговорное устройство для связи с вертолетами и добавил:

– Я Беркут-1, операцию прекратить. Всем вернуться на базу.

Глядя на вертолеты огневой поддержки, Чернышов убедился, что его приказ услышан. Вертолеты вторично выполнили разворот и устремились обратно к аэродрому. А в динамиках устройства радиоперехвата снова зазвучал голос главаря террористов:

– И еще, полковник, как там тебя, запомни. Если еще раз хоть один вертолет приблизится к нашему лагерю ближе чем на километр, я пущу ракету. Так и знай, полковник, больше предупреждений не будет. И не забывай, здесь у нас тоже заложники.

– Вот гады, – сквозь зубы выругался Анофриев. – Все предусмотрели. Но откуда у них ракеты, Павел Андреевич?

– Не знаю, – тихо ответил Чернышов.

Он сцепил пальцы в замок и погрузился в свои мысли. Террористы оказались подготовленными к воздушной атаке. Операцию предстояло планировать заново.

* * *

Гусейн Салтанов вышел на крыльцо служебного вагончика. Во дворе метеостанции столпились его боевики. Чеченцы выкрикивали воинственные лозунги и потрясали оружием. Все были радостно возбуждены. Еще бы! Только что они отбили атаку российских боевых вертолетов. Двое боевиков уже притащили во двор ящик водки, чтобы отметить победу. Водку они привезли на метеостанцию вместе со своим снаряжением на вертолете и сейчас стремительно уничтожали ее запасы. Салтанов оглядел свое ликующее войско. В отличие от боевиков Салтанов не разделял их бурной радости.

Да, вертолеты не высадили десант и не разбомбили лагерь с воздуха. Но это только благодаря подготовленным к пуску ракетам. Если бы не ракеты, «альфовцы» сейчас, наверное, добивали бы последних бойцов из его отряда. В тот момент, когда вертолет завис для высадки десанта, Салтанов не успел испугаться, хотя видел, как побледнело лицо Картузова. Русский наемник в тот момент почувствовал приближение смерти. А сейчас и Салтанов ощущал, что тоже стоял на самом краю гибели. От пережитого волнения у него тряслись руки. Чтобы скрыть это от своих бойцов, Салтанов начал ножом затачивать кончик спички.

– Выпей, Гусейн, за нашу победу. – Ближайший к Салтанову боевик протянул ему стакан с водкой.

Салтанов выпил. Водка провалилась в желудок, как вода. Страх не прошел, да и дрожание рук тоже не прекратилось.

– А я не испугался, – рассказывал чеченец, который только что угощал Салтанова водкой. – Я бы все вертолеты завалил, если бы вот он не помешал.

Боевик указал рукой в сторону Картузова и сплюнул на землю:

– Трусливая собака. Пошел вон из нашего отряда, пока я тебя не пристрелил. Трусам не место среди воинов Аллаха.

– Этот идиот стрелял по вертолету огневой поддержки, – сказал Картузов, подходя к Салтанову. – Я пытался помешать ему, но не сумел. Если бы он вызвал ответный огонь, нам бы всем была крышка.

Салтанов лично не видел, как работают боевые ударные вертолеты. Но он разговаривал с людьми, которые это видели. Даже в его отряде служил боец, который побывал под вертолетным обстрелом. Когда боец рассказывал об этом, то даже начинал заикаться. Поэтому Салтанов понимал, что Картузов опять прав. А этот «герой» своими бестолковыми действиями мог погубить весь отряд.

– Ты посмел стрелять, даже когда тебе запретили? – грозно спросил Салтанов у своего боевика.

– Ты что, Гусейн, я мог сбить вертолет. Я один сражался, когда все испугались.

– Может, ты еще скажешь, что я испугался? – Салтанов приблизился к своему боевику.

– Нет, Гусейн, но тебя не было. И, кроме меня, никто не стрелял.

Чеченец не понимал отношения командира: «Я вел себя как настоящий воин, сражался. А вместо заслуженного признания и благодарности меня еще пытаются в чем-то обвинить».

– Ты не прав, Гусейн. Я… – Чеченец не договорил.

Салтанов махнул перед собой ножом. Отточенное лезвие распороло боевику горло. Из рассеченной гортани вместо слов донесся только слабый выдох, и боевик повалился спиной на снег. Салтанов повернулся лицом к своему отряду и, указывая окровавленным ножом на убитого боевика, сказал:

– Сегодня он не выполнил приказ и мог погубить всех нас. Аллах покарал его. Воины Аллаха должны беспрекословно выполнять приказы. А приказы здесь отдаем я и он.

Салтанов тем же ножом указал на Картузова. Все боевики покорно молчали. Расправа над ослушавшимся бойцом выглядела убедительнее любых слов. Салтанов оглядел своих воинов. Он не сомневался в их исполнительности. С другой стороны, Салтанов сегодня убедился, что дисциплина в его отряде ослабла. Пьяные воины едва не прозевали нападение. И только предусмотрительность Картузова спасла их. Дисциплину следовало немедленно восстановить. И показательная казнь стала для этого лучшим способом.

– Всю оставшуюся водку принести сюда и уничтожить, – продолжал распоряжаться Салтанов. – До конца всей операции никакого спиртного и анаши. За непослушание – смерть.

Салтанов снова указал острием ножа на лежащий у его ног труп. Боевики внимательно слушали слова своего командира. Все без исключения решили, что оставшиеся дни обойдутся без водки, анаши и других наркотиков. Командир, правда, ничего не сказал про другие наркотики. Но желающих проверить, относятся ли его слова, например, к гашишу или опиуму, среди боевиков Салтанова не нашлось.

– Ты с этим хорошо придумал, – сказал Картузов Салтанову, когда все разошлись, – теперь они и капли спиртного в рот не возьмут и слушаться будут беспрекословно.

– Вот видишь, как я забочусь о твоем авторитете. А ты мне не доверяешь. – Салтанов положил руку на плечо Картузову.

– Отчего же не доверяю? Ведь мы в одном отряде, – ответил Картузов, глядя, как на его камуфляжной куртке расплываются пятна крови.

Рука Салтанова была испачкана кровью зарезанного боевика.

* * *

Из размышлений Чернышова вывел вопрос Анофриева:

– Как же мы теперь до них доберемся, Павел Андреевич? – Мысль о том, как обезвредить террористов, тоже не давала Анофриеву покоя.

Чернышов посмотрел в глаза Анофриеву, но на этот раз промолчал.

Что он может сказать? Что террористы все равно будут уничтожены? Что отныне Гусейн Салтанов стал для него, полковника Чернышова, личным врагом? Что он не успокоится, пока своими глазами не увидит труп Салтанова? Это только слова, выражающие эмоции. А Анофриеву нужны не эмоции, а факты. Анофриев – командир антитеррористической группы, и ему нужен конкретный план действий. А у него пока нет такого плана. В очередной раз террористы показали свою первоклассную подготовку. За всеми их действиями стоит очень умелый организатор. Это чувствовалось и в Удмуртии, когда они захватывали баллон с газом. Это видно и сейчас, в Пятигорске. Если террористы пустят ракету, то ее не удастся сбить. Ракета не вертолет, она летит гораздо быстрее. Да и как цель она слишком мала. Зенитно-ракетные комплексы «игла» не предназначены для поражения тактических ракет. Даже если задействовать все системы ПВО Северо-Кавказского военного округа, нет никаких гарантий, что ракеты удастся сбить. И потом, что значит сбить ракету с химической боеголовкой? Это значит, что облако ядовитого газа все равно опустится на город. Выходит, план террористов неуязвим? Пусть так! Необходимо нарушить этот план. Заставить террористов отойти от него. Если ты не можешь противостоять конкретным действиям противника, необходимо заставить его изменить эти действия. Известный принцип айкидо. Если противник собирается обрушить на тебя свой удар, отойди в сторону. Пусть противник бьет мимо. Используй силу его удара, чтобы вывести противника из равновесия. Вопрос в том, как его вывести, если он собирается нанести удар химическими ракетами, – рассуждал Чернышов на пути к аэродрому Минеральных Вод.

Молчали и бойцы отряда «Альфа». Они уже сняли черные маски и опять поставили оружие на предохранители. Бой с террористами не состоялся. Сейчас все бойцы чувствовали себя проигравшими, но они жаждали реванша.

В аэропорту к Чернышову опять подошел Савельев, начальник метеослужбы.

– Как там, Павел Андреевич? – осторожно спросил он.

– Боя не было, я отменил штурм.

– А заложники? Работники метеостанции, как они?

– Заложники живы, – ответил Чернышов.

– Живы, – облегченно выдохнул Савельев.

Чернышову даже показалось, что лицо Савельева немного посветлело.

Глава 23

РОЗЫСК

25.02. МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ 09–30

Обыск проводил начальник оперативно-следственной бригады майор Аркадьев. Коллеги по управлению Аркадьева недолюбливали. Он был человеком заносчивым, абсолютно лишенным воображения и интуиции. Хотя сам этого не признавал. Вернее, интуицию в оперативной работе Аркадьев отвергал начисто. Свои выводы он строил, исходя исключительно из фактов, которым придавал первостепенное значение. Если при исследовании мест происшествия такой подход к делу был оправдан, то при выработке версий происходивших событий и при разработке оперативных комбинаций он сильно мешал. В то же время Аркадьев был очень пунктуальным исполнителем, писал подробнейшие рапорты и отчеты. Все это в совокупности привело к тому, что Аркадьев возглавлял в управлении по борьбе с терроризмом оперативно-следственную бригаду. Обычно его бригаду посылали для изучения места происшествия и проведения обысков. Сейчас Аркадьев как раз занимался привычным делом.

Обыск проводился на квартире научного сотрудника института тонкой органической химии Максима Горелова. Накануне оперативники ФСБ опросили коллег Горелова по работе и произвели обыск у него на рабочем месте. Обыск на работе ничего не дал. Сегодня настала очередь квартиры Горелова. Обстановка квартиры не соответствовала рассказам опрошенных сотрудников института о высоком материальном достатке их коллеги. Либо их слова были сильно преувеличены, либо на широкую ногу Горелов зажил совсем недавно. Впрочем, все эти тонкости не очень интересовали Аркадьева. Цель обыска, по мнению Аркадьева, заключалась в том, чтобы найти свидетельства, указывающие на нынешнее местонахождение Горелова. Все остальные собранные материалы вторичны. Сотрудники оперативно-следственной бригады, производившие обыск, разошлись по квартире. Понятые расположились в гостиной на диване. Сам Аркадьев сидел здесь же, за обеденным столом, и заполнял протокол.

На кухне лейтенант Зимин расстелил на полу газету и вытряхнул на нее мусорное ведро. Газету он взял из пачки, скопившейся в почтовом ящике Горелова. По числам, указанным на первой странице, Зимин догадался, что газеты не вынимались из ящика три недели. Это говорило о том, что после своего невыхода на работу пятого февраля Горелов в свой почтовый ящик не заглядывал. Собственно, это был единственный вывод, который можно было сделать из анализа изъятой из почтового ящика корреспонденции, так как ничего, кроме газет, в нем не оказалось. Данный факт в своем протоколе Аркадьев уже зафиксировал, поэтому Зимин со спокойной душой решил воспользоваться ненужной газетой.

Глеб Зимин в органах безопасности работал недавно. В управлении по борьбе с терроризмом он считался стажером. И для приобретения навыков оперативной работы был временно назначен в бригаду майора Аркадьева. При исследовании содержимого мусорного ведра Глеба переполняло чувство собственной значимости: еще бы, он участвует в мероприятиях по обезвреживанию опаснейшей банды террористов, угрожающих химическим оружием целому городу. Это дело стоит на контроле Совета безопасности. В ФСБ создан оперативный штаб, который возглавляет сам начальник управления по борьбе с терроризмом. И он, лейтенант Зимин, тоже причастен ко всему этому. То, что для выполнения задачи приходится копаться в мусорном ведре, Глеба ничуть не смущало: «Если такое занятие поможет обезвредить террористов, я готов это делать».

Содержимое мусорного ведра Зимин разделил на три кучки: остатки еды, упаковка продуктов, прочий мусор. Внимательно осмотрев мусор, Глеб сделал следующие выводы. Мусорное ведро не выбрасывалось уже давно, что было естественно. Хозяин не появлялся в квартире уже три недели. Еще Глеб решил, что в своей квартире Горелов ел редко. Пустые упаковки из-под продуктов и остатки пищи говорили о том, что хозяин квартиры не занимался приготовлением серьезной еды, а большей частью ограничивался бутербродами. Что, в общем-то, тоже было естественно. Горелов жил холостяком, а холостые мужчины не обременяют себя приготовлением полноценных обедов и ужинов. Самое интересное Зимин обнаружил среди прочего мусора. Из этой кучки он извлек два входных билета в ночной клуб «Вавилон», датированных двадцать третьим января.

Майор Аркадьев довольно равнодушно посмотрел на представленные ему билеты.

– Месячной давности. Такой след ничего не дает, – сказал он.

Зимин густо покраснел. Ему очень хотелось, чтобы его находка оказалась полезной.

– Но он там был не один, товарищ майор, – робко возразил начальнику Зимин.

– Ясно, что не один. С приятельницей своей ходил, – не выказал интереса Аркадьев.

– Но мы опросили только коллег Горелова. С его подругой мы не разговаривали. Ее надо установить, – заметил Зимин.

– И какой в этом смысл? Судя по рассказам его коллег, у Горелова таких подруг множество. Что может сообщить его подруга? Несколько дополнительных фактов к характеристике своего любовника. Все. А нас интересует место, где Горелов в настоящее время скрывается. Не будет же он три недели сидеть у своей любовницы, чтобы не ходить домой и на работу, – назидательно сказал Аркадьев.

Зимин еще больше покраснел, но не уходил.

– Вам поставлена задача, лейтенант. Продолжайте обыск. Все обнаруженные улики зафиксируйте для внесения в протокол. Их анализом займутся другие, – повысил голос Аркадьев.

– Есть. – Зимин развернулся и отправился обратно на кухню.

Но обнаруженные билеты в ночной клуб не давали ему покоя. Освободившись после обыска, Глеб отправился в клуб «Вавилон».

Для посетителей клуб открывался в семь часов вечера. Примерно через три-четыре часа после открытия здесь собиралась самая разнообразная публика, оправдывающая название клуба. Лейтенант Зимин подъехал к клубу около часа дня. На его настойчивые звонки входная дверь наконец распахнулась, и на пороге возник дюжий охранник в темно-вишневом пиджаке. Взгляд у охранника был настороженный и враждебный одновременно. Видимо, в клубе не жаловали столь ранних посетителей. Глеб поздоровался и показал свое удостоверение. Охранник ничего не сказал, а только кивнул вместо приветствия. Войти внутрь он Глебу тоже не предложил. Глеб вытащил из своего кармана фотографию Горелова, переснятую накануне из его личного дела.

– Посмотрите, пожалуйста, вы знаете этого человека? – спросил Зимин, показывая фотографию охраннику.

– Нет, – решительно ответил охранник. Как показалось Глебу, даже не взглянув на фотографию.

– Посмотрите внимательнее. Это посетитель вашего клуба. Возможно, вы и не знаете, как его зовут, но запомнили его.

– Нет, – опять повторил охранник. При этом внимательно рассматривал Глеба, а не фотографию.

– А могу я поговорить с другими работниками клуба? – задал следующий вопрос Глеб.

– Сейчас никого нет, – последовал ответ.

Охранник не отличался многословностью. Глеб готов был поверить, что охранник при входе не запомнил человека, посетившего клуб месяц назад. Но сразу было ясно, что охранник и не собирается напрягать свою память. Глеб мог поклясться, что на предъявленную фотографию тот даже не взглянул. Однако доказать свои предположения Глеб никак не мог, и еще ему было очень обидно за такое отношение к себе со стороны какого-то вышибалы. Эмоции требовали удовлетворения. К тому же лейтенант Зимин старался все доводить до конца, тем более когда речь шла о деле, состоящем на контроле в Совете безопасности.

Так ничего и не добившись от охранника, Глеб поехал в районное отделение милиции, к которому территориально относился ночной клуб «Вавилон». В районном отделении Глеб встретился с начальником уголовного розыска и рассказал ему суть проблемы. С начальником уголовного розыска Глеб разговаривал вежливо и уважительно. Тот был старше молодого лейтенанта по возрасту, званию и занимаемой должности.

Начальник районного отделения уголовного розыска майор Тарасов имел десятилетний стаж оперативной работы. Но еще ни разу с ним так уважительно не разговаривал сотрудник службы безопасности. У Тарасова имелись и свои дела, тем не менее он согласился помочь лейтенанту ФСБ. Тем более что лейтенант просил помощи в общем-то в пустяковом вопросе.

– Понимаете, товарищ майор, он ведь даже не взглянул как следует на фотографию. Вот что обидно, – закончил свой рассказ Зимин.

– Да уж, надо поучить «вавилонцев» вежливости, – сказал Тарасов, забирая себе фотографию. – Поехали.

В сопровождении Зимина Тарасов вышел из отделения. Оперативная машина, как всегда, была в разъездах. Но «Жигули» Тарасова за пять минут доставили их обоих к ночному клубу. Глеб Зимин снова оказался перед запертой дверью.

Звонить Тарасов не стал. Он вытащил из кармана стальные наручники и постучал ими в железную дверь клуба. Металл загремел гораздо сильнее трели дверного звонка. На этот раз дверь открылась значительно быстрее. Все тот же охранник недовольно уставился на посетителей. Но как только он взглянул на Тарасова, выражение его лица сразу стало меняться, превращаясь из настороженного и злого в приветливое и миролюбивое.

– Добрый день, Николай Егорович, – широко улыбнулся охранник, узнав начальника уголовного розыска района.

Зимину показалось, что охранник стал даже чуть ниже ростом.

– Когда открываетесь? – вместо приветствия спросил Тарасов.

– Для вас, Николай Егорович, в любое время, – еще шире улыбнулся охранник и отошел в сторону, освобождая проход.

– Зайдем? – спросил Тарасов, обернувшись к Глебу, и, не дожидаясь ответа, махнул рукой: – Пошли.

Друг за другом они вошли внутрь клуба. Противно пискнул установленный на входе металлоискатель, и загорелась предупредительная красная лампочка, указывая, что у вошедших при себе есть крупногабаритные металлические предметы.

– Прибор-то неисправен, – заметил Тарасов, все еще поигрывая стальными наручниками.

– К вечеру все отрегулируем, – тут же согласился с откровенной ложью охранник.

Подобной демонстрацией Тарасов хотел показать молодому коллеге из ФСБ, что начальник уголовного розыска района на своей территории человек известный и очень влиятельный.

Тарасов с Зиминым прошли в полуосвещенный зал. Несмотря на то что посетителей еще не было, в зале играла музыка. Спортивного вида девица в одном бикини изгибалась на маленькой сцене около металлического столба. Охранник остался на входе, но дневные гости ночного клуба не остались одни. Как только Тарасов вошел в зал, к нему тут же подбежал другой работник ночного клуба в костюме метрдотеля или официанта.

– Здравствуйте, Николай Егорович. Очень рады вас видеть. Пожалуйста, присаживайтесь, отдохните с дороги. Время обеденное, перекусите. Девочки как раз репетируют сегодняшнюю программу, – заискивающе говорил он.

Тарасов взглянул на Зимина, чтобы посмотреть, какой эффект произвело на него изменившееся отношение работников ночного клуба. Но Глеб не заметил его взгляда, так как в это время разглядывал выгибающуюся на сцене девицу.

Девица на сцене, то ли заметив внимание к себе со стороны новых людей, то ли просто перейдя к следующему элементу своей программы, прижалась спиной к укрепленному на сцене столбу и заскользила по нему вверх-вниз. При этом она взялась руками за бретельки бюстгальтера и спустила их с плеч. Видимо, ее бюстгальтер был сшит из специального растягивающегося материала, что позволило девице, не расстегивая замка на спине, высвободить из бюстгальтера сначала одну руку, потом другую. Девица, сделав очередное гимнастическое движение, опустила чашки бюстгальтера вниз. Теперь они уже не закрывали объемистые груди девицы, а только поддерживали их. Девица не остановилась на этом. Она спустила растягивающийся бюстгальтер еще ниже и довольно свободно сняла его через ноги. Девица прижала снятый бюстгальтер к груди, словно букет любимых цветов. Она осмотрела полупустой зал, встретилась взглядом с Глебом и швырнула бюстгальтер в его сторону. Очевидно, такой жест тоже был запланирован программой. Бюстгальтер упал на пол примерно посередине между его прежней обладательницей и Глебом. Оставшись в одних трусиках, девица снова обвилась вокруг столба и стала тереться об него, полируя и без того зеркальную поверхность.

Тарасов с усмешкой посмотрел на Глеба, потом на объект его внимания, но ничего не сказал.

– В отличие от вашей братии нам отдыхать некогда, – заявил майор метрдотелю, – и зашли мы в ваш вертеп исключительно по делу.

– Все понял, Николай Егорович. – Метрдотель сразу стал серьезным. По его знаку оборвалась музыка. – Так, Жанна, достаточно. Пока сделай перерыв, – сказал он девушке на сцене.

Та прекратила свои упражнения и, промокнув махровым полотенцем вспотевшие лицо и грудь, ушла за сцену.

– Я вас слушаю, Николай Егорович, – преданно посмотрел на Тарасова метрдотель, – если вам здесь неудобно разговаривать, можем пройти в мой кабинет.

– Поговорим здесь, – объявил Тарасов. Он вытащил фотографию Горелова и протянул метрдотелю: – Знаешь его?

Глеб увидел, как метрдотель буквально впился взглядом в фотографию. От напряжения он даже наморщил лоб. Было ясно, что он изо всех сил пытается вспомнить изображенного на фотографии человека.

– Извините, Николай Егорович, но что-то не припоминаю, – растерянно ответил метрдотель.

– Объясни гражданину, – сказал Тарасов, уступая Глебу ведение разговора.

– Это ваш посетитель, – разъяснил Глеб, – он был в вашем клубе двадцать третьего января, очевидно, с девушкой.

– А, ну тогда вам лучше спросить у Валеры, – обрадованно сказал метрдотель, – по нечетным дням он у нас на входе дежурит. Все посетители мимо него проходят.

– Да вот Валерий уже заявил нашему товарищу, что отказывается ему помочь, – вставил Тарасов.

Слова начальника районного уголовного розыска подействовали на метрдотеля, словно сообщение врача о его неизлечимой болезни. У метрдотеля задрожали губы. Взволнованным голосом он пролепетал:

– Тут какая-то ошибка, Николай Егорович. Чтобы Валера отказался помочь! Может быть, вам его еще раз спросить?

– Можно и еще раз, – охотно согласился Тарасов.

На этот раз при опознании охранник вел себя совсем по-другому. Он очень заинтересованно взял фотографию и вскоре выдал ответ:

– Я вспомнил его. Последнее время он заходил с одной профессионалкой Инной. Вот и в последний раз он тоже с ней был.

– А когда был этот последний раз? – тут же спросил Глеб.

– Точно не помню, где-то в конце января, кажется, в субботу, – ответил охранник.

Двадцать третье января приходилось именно на субботу. Все совпадало.

– И где можно увидеть эту Инну? – живо поинтересовался Глеб.

– Да она, наверное, тоже с месяц не заходила, – задумчиво сказал охранник.

– Ее адрес? – вмешался в разговор Тарасов.

Охранник растерянно посмотрел на метрдотеля.

– Валера, мы должны всегда помогать органам правопорядка, – нравоучительно произнес метрдотель.

Его слова прозвучали настолько искренно, что казалось, метрдотель и сам в них поверил.

– Ну да, – охранник кивнул и назвал Тарасову адрес Инны Булановой. – Вы только не подумайте ничего плохого, Николай Егорович, – тут же поправился он. – Совершенно случайно запомнил, когда она адрес таксистам называла.

– Я так и понял, – отметил Тарасов. – Ведь без номера квартиры таксисты не повезут…

– Как у вас ловко все получилось, товарищ майор, – восхищенно заметил Глеб, когда они с Тарасовым вышли на улицу.

Начальнику районного уголовного розыска была приятна такая похвала. Тем более что свое восхищение лейтенант ФСБ выразил совершенно искренне.

– В оперативной работе ведь самое главное что? Знать, когда надо мягкость проявить, а когда твердость, – поучительно сказал Тарасов. – Ты пока молодой, вот подучишься, сам во всем разберешься. Ладно, уделю тебе еще немного времени. Адрес-то этот тоже из нашего района. Заедем взглянем на твою Инну.

После того как за начальником районного уголовного розыска и его молодым коллегой закрылась дверь, метрдотель ночного клуба «Вавилон» облегченно вздохнул и размашисто перекрестился. Не так давно метрдотель узнал, от кого в действительности зависит благополучие ночного клуба «Вавилон» и его работников. Местные рэкетиры, собирающие с клуба регулярную дань, в случае конфликта могли разбить зеркала, поломать мебель, навесить парочку оплеух. Возможности начальника районного уголовного розыска были гораздо обширнее. Как-то раз Тарасов зашел к директору клуба и назвал множество нарушений, допущенных его работниками. По отдельности каждое из этих мелких нарушений ничего не значило, но в совокупности… Из всего сказанного Тарасовым директор сделал вывод, что «Вавилон» в любой момент могут закрыть санитарная, пожарная или налоговая инспекции. А любой работник «Вавилона», от охранника на входе до самого директора, может оказаться в следственном изоляторе. И даже если следствие закончится ничем, запросто можно провести несколько месяцев в компании с матерыми зэками в переполненной камере временного содержания. Осознав все это, директор, по своему обыкновению, тут же предложил Тарасову денег. Но Тарасов денег не взял, чем чуть не вызвал у директора «Вавилона» сердечный приступ. Тарасову даже пришлось успокаивать слабого на сердце директора.

Клуб не закрыли. Налоговые органы подобрели. Совершенно неожиданно рэкетиры почти в два раза сократили объем выплачиваемой «Вавилоном» дани. За все это директор клуба и ряд его сотрудников снабжали районный уголовный розыск самой разнообразной информацией. Но даже при этом никто из работников клуба не забывал, что их благополучие может оказаться временным и от кого оно зависит.

Глава 24

ВЕТРОВ

25.02, ЧЕТВЕРГ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10–00

– А я тебе говорю, давай зайдем в бар, – настаивал Артем Ветров.

– Да какой смысл, уж в баре ее точно нет, – не соглашался с ним Олег Муромцев.

Уже полдня капитаны Ветров и Муромцев пытались найти в Пятигорске жену Олега Ларису. Чернышов еще ранним утром уехал в аэропорт Минеральных Вод, откуда с отрядом Анофриева должен был вылететь на поиск базы террористов. Оперативникам своей группы Чернышов велел ознакомиться с обстановкой в городе и присмотреться к людям. Вот они и присматривались, попутно пытаясь отыскать Ларису Муромцеву.

Вначале задача представлялась Олегу простой. Найти Ларису Олег попытался еще вчера вечером, сразу после размещения в гостинице. Практически в одно время с Чернышовым, когда тот звонил в Москву, чтобы разузнать про Ксению, Олег обзванивал пятигорские гостиницы. Казалось бы, что может быть проще – позвонить администратору гостиницы и узнать, в каком номере остановилась Муромцева Лариса. Но тут Олега ждало разочарование. Персонал, обслуживающий спортивные игры, селился вовсе не по фамилиям. Организации, привлекаемые к соревнованиям, заказывали в гостиницах номера для своих сотрудников и расселяли их по своему усмотрению. А администраторы гостиниц в дни соревнований и так были перегружены работой, чтобы еще спрашивать фамилии у своих жильцов. В итоге поиск Ларисы по телефону Олегу ничего не дал.

Сегодня Олег решил повторить свою попытку, а Артем Ветров охотно составил ему компанию. Артем вообще считал себя лучшим другом Ларисы Муромцевой и самым близким ей после мужа человеком. Однако дальше приятельских их отношения не заходили, хотя Артем и намекал Ларисе, что готов перейти и на более близкий уровень общения. Но Лариса хранила верность мужу и только посмеивалась над ухаживаниями Ветрова. Артем настаивать не стал: если Лариса хочет видеть его другом, а не любовником, он и останется другом. Сексуальных партнерш Ветрову всегда хватало.

С утра Ветров с Муромцевым обошли уже несколько спортивных площадок и других мест, где могли находиться спортсмены. Олег уже начал терять надежду, когда Ветров предложил ему зайти в бар.

– Почему ты считаешь, что Ларисы не может быть в баре? – убеждал Артем своего друга. – Спортсмены отдыхают когда? Вечером? Значит, работники культурно-массовой сферы должны в это время работать. А когда же им самим отдыхать? Когда спортсмены соревнуются. Правильно?

Артем победно взглянул на Олега. Ветров считал, что его аргументы безупречны.

– Вывод. – Артем многозначительно посмотрел на Олега. – Идем в бар.

И он решительно потащил Муромцева за собой.

В баре было довольно многолюдно. В дни спортивных соревнований многочисленные болельщики, журналисты и люди, обслуживающие игры, с утра до вечера заполняли все бары, кафе и рестораны. Артем начал ловко протискиваться среди всей этой публики и действительно вскоре увидел Ларису. Девушка сидела за маленьким столиком и пила кофе. Рядом с ней на блюдце лежал кусочек недоеденного пирожного. Вместе с Ларисой за столиком сидели двое мужчин, Ларисе, видимо, незнакомых. Во всяком случае, мужчины не обращали на Ларису никакого внимания, а оживленно спорили друг с другом. «Вот чудаки, такая симпатичная девушка рядом сидит, а они на нее ноль внимания», – подумал о мужчинах Артем. Он начал активно жестикулировать, подзывая Олега к себе. Но Олег в это время находился в другой стороне бара, поэтому жестикуляции Артема видеть не мог. Тогда Ветров решил, что Олег прекрасно найдется и сам. Артем отыскал взглядом за одним из столиков свободный стул, подхватил его и направился к столику Ларисы.

– Привет, – сказал он, усаживаясь напротив Ларисы.

– Ой, привет. Ты как здесь оказался? В отпуске? – удивилась Лариса.

– Тс-с, я на секретном задании. Только об этом никому. – Артем говорил чистую правду. Но делал он это с таким выражением лица, что любой, кто мог слышать его слова, принял бы их за шутку.

Лариса спрятала смешинку в кулачок и с улыбкой посмотрела на Артема. Она нисколько не сомневалась, что Артем в отпуске, приехал сюда покататься на горных лыжах. А узнав от Олега, что она в этот момент тоже в Пятигорске, решил ее разыскать. Неожиданная встреча с Артемом обрадовала Ларису, как всегда радует встреча со старым другом. При этом Лариса подумала, что в условиях отпуска и горного курорта Артем может снова начать делать ей сексуальные предложения. Такая мысль еще больше позабавила Ларису, и она, уже не сдержавшись, весело рассмеялась.

В этот момент к их столику подошел Олег Муромцев.

– Вот и вы. Здравствуй, Лариса. Наконец-то я тебя разыскал, – обрадованно сказал Олег, глядя на свою жену. За столиком не было свободного стула, и Олег остался стоять.

– Привет, Олег. – Лариса недоуменно переводила взгляд с Олега на Артема и обратно. Теперь она ничего не понимала. У Олега нет никакого отпуска, это она знала совершенно точно: «Значит, и Артем не в отпуске. Они вдвоем здесь действительно на специальном задании. Что же такое могло здесь случиться?» Улыбка постепенно сошла с лица девушки.

– Так вы здесь по службе? – спросила Лариса.

Бар, конечно, являлся не лучшим местом для выяснения истины, поэтому Ветров, чтобы разрядить обстановку, сказал:

– Я же говорю, на задании. Выполняю приказ твоего супруга разыскать сбежавшую жену. Вот и приходится искать. Сейчас говорю Олегу – давай зайдем в бар. А он заладил: в библиотеку да в библиотеку. А я спрашиваю его, может честная девушка хоть раз в бар зайти, чашку кофе выпить и пирожное съесть? А Олег все свое: нечего моей жене в барах делать. Не будет она пирожное есть и фигуру портить.

От шуток Ветрова Лариса опять улыбнулась.

– Да я и не хочу это пирожное, просто так взяла, – сказала она.

– Вот, а я тебе что говорил? – Ветров повернулся к Олегу и отправил остаток Ларисиного пирожного себе в рот.

– Комик ты, – заметил Муромцев и беззлобно ткнул Ветрова кулаком в плечо.

– Все, Лариса, быстро встаем и уходим. А то твой супруг еще драку устроит в общественном месте. – Артем решительно встал со своего стула. – Тем более что и пирожных больше не осталось.

Лариса поняла, что здесь Олег с Артемом серьезно говорить не будут, поэтому она тоже встала и вместе с ними вышла из бара.

– Ребята, но что случилось? – спросила она, оказавшись на улице.

Олег замялся. Он не знал, как объяснить Ларисе ситуацию. На помощь Олегу опять пришел Ветров:

– Группа милейших парней собирается выпустить в городе отравляющий газ, если им не заплатят кучу денег. Да, еще парни объявили о создании собственного государства и теперь хотят, чтобы его признали во всем мире.

– Это правда, Олег? – Лариса заглянула в лицо мужу.

– Да. – Муромцев отвел глаза в сторону. – Городу угрожают террористы.

– А Павел Андреевич, он тоже здесь? – Полковника Чернышова Лариса считала лучшим сотрудником ФСБ. Со слов Олега и Артема она воспринимала Чернышова как человека, способного решать абсолютно любые задачи.

– Конечно, здесь, куда же он без нас, – ответил за Олега Артем Ветров.

– Но если Павел Андреевич здесь, значит, все будет в порядке? Правда? – Лариса взяла Олега за руку.

– Конечно. Все будет в порядке, любимая. – Свободной рукой Олег обнял Ларису за плечи.

И женщина прижалась к нему, ища у мужа защиты.

Как раз в это время вертолет с десантом «Альфы» завис над лагерем террористов, а Гусейн Салтанов схватился за рубильник устройства, инициирующего запуск ракет с газом «VX». Ни Лариса Муромцева, ни ее муж, ни Артем Ветров – никто из жителей Пятигорска не мог знать, что в эту секунду их всех накрыла тень смерти. Что один поворот рубильника в этот миг отделяет Пятигорск от гибели.

– Все будет в порядке, дорогая. Я обещаю, – повторил Олег и крепче прижал жену к себе. – Мы защитим тебя.

– Я верю. – Лариса нежно поцеловала мужа в щеку.

– А меня? – тут же спросил Артем.

Он надеялся, что Лариса его действительно поцелует. Но та только улыбнулась ему.

– Вот так всегда. Девушки целуют высоких, сильных и красивых, – с обидой заметил Артем. Себя он тоже считал красивым и сильным. Но Олег Муромцев вдобавок был выше его на полголовы.

– Девушки целуют тех, кого любят, – ответила Лариса и вторично поцеловала Олега, на этот раз уже в губы.

Желая разыграть Ветрова, Олег остановил проходящую мимо них девушку.

– Девушка, вот вы можете поцеловать этого молодого человека? – спросил Олег.

– Запросто! – Та выплюнула жвачку и, облизав губы, внимательно посмотрела на Артема.

– Извините, девушка. Мы пошутили, – смутился Ветров и даже сделал шаг назад.

– Гм, тоже мне. – Девушка развернулась и с чувством собственного превосходства удалилась прочь.

Артем с облегчением перевел дух. Рядом стояли Олег с Ларисой и весело смеялись над ним.

– Вот вернется Чернышов, все ему расскажу. Тогда будете знать, – сделав вид, что обиделся, сказал Ветров.

– А где Павел Андреевич? – уже серьезно спросила Лариса.

– А что это вы так интересуетесь? Это подозрительно, – продолжал дурачиться Ветров.

– Он на задании, – не вдаваясь в подробности, ответил Олег.

– А вы почему не с ним? – продолжала допытываться Лариса.

– У нас другое задание. Мы приставлены, чтобы вас охранять, – сказал Артем и встал по стойке «смирно».

– Серьезно, ребята, вдруг я смогу чем-то помочь?

– Да нет, что ты, – Олег потрепал Ларису по волосам.

– Стоп, Олег. А ведь это мысль. – Ветров отстранил своего друга. Затем он повернулся к Ларисе и уже серьезно сказал: – Может быть, ты действительно сможешь помочь. Только об этом никому ни слова.

– Конечно, конечно, – закивала головой Лариса. – Я все понимаю.

– Так, идем к нам в гостиницу. Там и поговорим. – Ветров взял Ларису за руку и уже собрался вести за собой.

– Тогда лучше ко мне. Здесь ближе, – остановила Лариса торопливого Артема.

– А у тебя есть что-нибудь поесть? А то мы с утра ничего не ели, – живо поинтересовался у Ларисы Ветров.

– Найдем что-нибудь, – ответила девушка.

Олег Муромцев с улыбкой взирал на этот диалог. Они с Артемом плотно позавтракали в гостинице. Сам Олег еще совершенно не проголодался. Но он уже знал, что в ходе мыслительного процесса у Артема просыпается страшный аппетит.

Надо отметить, что отсутствием аппетита Ветров вообще никогда не страдал. Голод мог проснуться у него в самых неожиданных ситуациях, в том числе совершенно не располагающих к еде. В то же время все это количество потребляемой Артемом пищи совершенно не сказывалось на его фигуре. Видимо, когда Артем напряженно работал или просто волновался, он тратил много калорий.

Они разместились втроем в двухместном номере Ларисы. Ее соседка по номеру в данный момент отсутствовала, поэтому они могли говорить совершенно свободно. Артем только что прикончил банку консервированной ветчины, найденную им в холодильнике, и пребывал теперь в отличном настроении.

– Понимаешь, – говорил он Ларисе, – у террористов в городе есть свои люди. Они должны следить за спортсменами, за всеми приезжими, за обстановкой и докладывать обо всем этом в лагерь. Пока такие наблюдатели не выявлены, нельзя эвакуировать людей, иначе террористы пустят газ.

– Какой ужас! – Лариса в страхе прижала руки к груди.

– Так, мы уже обсудили, что все будет в порядке. Ни я, ни Олег, ни тем более Павел Андреевич не дадим тебя в обиду каким-то террористам.

– Да я не о себе. Я о спортсменах, – заметила Лариса, – ведь они же еще дети.

– И их не дадим в обиду, – уверенно ответил Артем. – Так, продолжаем. Террористов в городе надо найти. Но встает вопрос: кто они? – Артем многозначительно поднял палец. – Что мы о них знаем?

Ветров непроизвольно копировал манеру рассуждений Чернышова. Причем, чтобы придать себе значительности, Артем расхаживал по номеру между кроватями. Олег и Лариса в этот момент сидели обнявшись на кровати Ларисы и смотрели на него снизу вверх.

– А знаем мы о террористах-наблюдателях следующее, – продолжал свою лекцию Артем. – Они могут следить за спортсменами – это раз. Они имеют возможность контролировать прибытие в город спецподразделений – это два. И, наконец, эти наблюдатели – чеченцы. Как вариант – «лица кавказской национальности». Вы следите за моей мыслью?

– Следим, следим, – ответил Олег.

– Тогда вопрос к тебе. – Ветров указал пальцем на Ларису. – Кого ты встречала в Пятигорске, кто подходил бы под эти характеристики?

Лариса Муромцева задумалась: «Действительно, я общалась в Пятигорске с большим количеством людей. Но кто из них подходит под названные Артемом определения? Страшно подумать, но ведь я и в самом деле могла встречаться с террористами».

– Наверное, никого, – неуверенно ответила Лариса. – Ведь террористы должны себя как-то по-особенному вести.

– А вот это как раз необязательно, – развел руками Ветров, – по своему поведению террористы – самые обыкновенные люди. Ну, разве немного неприятные в общении.

– А это еще почему? – спросил Олег Муромцев.

– Как бы вам объяснить? – Артем даже потер от напряжения лоб. – Интуиция. Террористы выдвинули просто сумасшедшие требования. В то же время они считают, что эти требования будут удовлетворены. Я хочу сказать, террористы считают, что все вокруг им подвластно. Они привыкли, что люди выполняют все их условия. И они привыкли не просить, а требовать. Тех, кто сопротивляется, заставлять силой. Вам бы приятно было общаться с такими людьми?

– А знаешь, Артем, ты, наверное, прав, – сказала Лариса. – Когда ты сказал про неприятных людей, я сразу вспомнила. Встретились мне во вторник вечером два журналиста из Дагестана. Правда, один из них русский, а другой – дагестанец или чеченец, я ведь не разбираюсь. Так эти журналисты все меня в бар звали выпить. Ну я, конечно, отказалась. Тогда этот черный меня за руку схватил, да так больно. Вон даже синяки оставил.

Она подняла рукав свитера и показала два посиневших следа от пальцев. Олег, увидев синяки на руке жены, сразу нахмурился.

– Я тогда ему каблуком на ногу наступила, – продолжала свой рассказ Лариса. – Думаю, сейчас не отпустит руку – коленом между ног заеду. Но он сразу отпустил. Не стал связываться. Тут еще ребята из нашей группы рядом были. А потом второй, ну русский, его куда-то увел.

Олег Муромцев удовлетворенно усмехнулся, когда Лариса рассказала, как она отшила пристававшего к ней кавказца. Олег знал, что его жена в подобных ситуациях действует очень смело и решительно. Правда, он считал, что в данном случае отпор надо было начать именно с удара коленом в пах.

– Слушай, Артем, а журналисты – это подходящая легенда. Главное – всегда в гуще событий, – схватился за идею Ветрова Муромцев.

– Когда ты столкнулась с этими журналистами, Лариса? – быстро спросил Артем Ветров.

– Вечером во вторник, 23 февраля.

– А почему ты считаешь, что они журналисты? – поинтересовался у жены Олег.

– Они мне сами сказали. И еще я у них карточки видела, аккредитационные.

– Имена, конечно, не запомнила? – уточнил Олег.

– Спрашиваешь! Да я видеть их не хотела, не то что имена запоминать.

– Ну, может, хоть из какой они газеты, ты знаешь? – с надеждой спросил Ветров.

Но Лариса только отрицательно помотала головой.

– Где они поселились, ты тоже не помнишь?

– Нет.

– Ну хоть внешность-то их ты запомнила? – не сдавался Ветров.

– Наглые, противные рожи, особенно у этого черного. И взгляд такой похотливый. А сам при этом улыбается, будто я не понимаю, что он после бара предложит, – раздраженно закончила Лариса.

– Милая, ты успокойся. Все уже позади. – Олег взял жену за руки. – Просто нам очень нужно найти этих журналистов. Не факт, что они и есть террористы, но нам все равно нужно их найти. Пожалуйста, вспомни, что ты еще о них знаешь.

– Да не знаю я о них ничего больше, не знаю.

– Ладно, Лариса, большое тебе спасибо. Мы их теперь все равно найдем. – Артем попытался успокоить женщину. – А ты все-таки присмотрись к окружающим. Вдруг еще кто-нибудь подойдет под описание.

Дальнейшие разговоры свелись к обычной болтовне, которая возникает между старыми друзьями, если они некоторое время не виделись. Лариса достала кипятильник и приготовила чай. Но попить его так и не удалось. Вскоре вернулась соседка Ларисы, и Олег с Артемом начали быстро прощаться. Олег оставил Ларисе номер своего телефона в гостинице. Еще он обещал зайти на вечернее представление для спортсменов, в котором участвовала и Лариса, если вечером будет свободен. Олег на прощание крепко поцеловал жену, и они расстались.

– И почему это с Ларисой должна была поселиться такая мымра? – имея в виду соседку Ларисы, спросил Ветров, когда они с Олегом оказались на улице.

– А, то-то я смотрю, что ты так быстро засобирался обратно, – усмехнулся Олег.

– Слушай, Олег, а может, попытаемся найти этих дагестанских «журналистов»? – уже переключился на другое Артем.

– Времени мало, – посмотрел на часы Муромцев. – Чернышов велел, если ничего не случится, к пятнадцати часам быть в гостинице, при штабе.

– Так он же говорил, если ничего не случится. А мы почти вышли на след наблюдателей террористов.

– Вот именно что почти. Еще не факт, что они те, кого мы ищем. Пошли лучше расскажем обо всем Чернышову. Он разберется, что надо делать.

– Ну что ж, пошли в гостиницу. Тем более что уже время обедать, – согласился с товарищем Ветров.

В гостинице выяснилось, что Чернышов уже вернулся, но пока занят. Чернышов проводил оперативное совещание антитеррористического штаба, и Ветрову с Муромцевым пришлось ждать. Артем пытался выяснить у других сотрудников ФСБ результаты проводимой Чернышовым и Анофриевым операции, но толком никто ничего не знал. Говорили, что вроде бы удалось найти лагерь террористов. Но по каким-то причинам штурм базы отменили. В общем, слухи ходили противоречивые. Не участвующие в совещании оперативники ожидали начальников своих групп. И Ветрову с Муромцевым не оставалось ничего другого, как присоединиться к ним.

Глава 25

ЛОКТИОНОВ

25.02, ЧЕТВЕРГ. МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ 12–00

Москва,

начальнику УБТ[6] генералу ЛОКТИОНОВУ

Местонахождение базы террористов установлено. Это высокогорная метеостанция Кавказских Минеральных Вод, расположенная в семи километрах к северу от Пятигорска. На захваченной метеостанции террористы удерживают шестерых заложников, работников метеослужбы. По непроверенным данным, у террористов имеются ракеты, снаряженные газом «VX». Руководит террористами чеченский полевой командир Гусейн Салтанов.

25.02.1999 г.

ЧЕРНЫШОВ

Локтионов положил на стол только что полученную от Чернышова телеграмму. Начальник управления по борьбе с терроризмом пребывал в скверном настроении:

«С момента предъявления террористами ультиматума прошло уже двое суток, а угроза жителям Пятигорска ничуть не уменьшилась. Наоборот, из последнего сообщения Чернышова следует, что она невероятно возросла. Одно дело, когда у террористов имеется баллон с газом «VX». И совсем другое дело, когда они обладают ракетами, снаряженными этим газом. Ракеты с «VX» – это боевое химическое оружие последнего поколения. Чернышов отменил штурм лагеря террористов. Значит, у него были на это серьезные причины. Наличие у террористов ракет с «VX» – более чем серьезная причина. Где только они смогли достать такие ракеты? Каждый день приносит все новые неприятные сюрпризы. Что еще есть в запасе у террористов?

И нельзя сказать, что задействованные в операции сотрудники не работают. Результаты есть, но они никак не приближают к захвату террористов и спасению людей. Чернышов выяснил, где находится лагерь террористов, выяснил, кто руководит ими на месте. Гусейн Салтанов – пока это единственное имя, известное в антитеррористическом центре».

Локтионов связался по служебному телефону с полковником Сергеевым. Час назад он передал в информационно-аналитический отдел полученную от Чернышова телеграмму и теперь ожидал результатов ее обработки. В банках данных информационно-аналитического отдела хранилась информация обо всех выявленных террористических организациях, вооруженных формированиях и отдельных террористах, хоть раз действовавших на территории России. И Локтионов очень надеялся, что там найдется информация и о Гусейне Салтанове.

– Алексей Степанович, удалось что-нибудь выяснить по сообщению Чернышова? – спросил Сергеева Локтионов.

– Сейчас заканчиваем, Олег Николаевич. Буду у вас через пятнадцать минут, – ответил Сергеев.

Начальник информационно-аналитического отдела полковник Сергеев действительно появился в кабинете начальника управления ровно через пятнадцать минут. В руках он держал прозрачную папку с только что отпечатанными материалами.

– Что удалось узнать? – спросил Локтионов, как только Сергеев вошел к нему в кабинет.

Обычно начальник управления не был столь нетерпелив. Со своими сотрудниками Локтионов разговаривал спокойно и взвешенно. Но сейчас случай особый. Дело о террористах, захвативших химическое оружие, на контроле у президента и в Совете безопасности. Все понимали, если террористов не удастся обезвредить, начальник управления по борьбе с терроризмом будет тут же снят со своей должности. Понимал это и сам генерал. Но даже возможность отстранения от должности в данный момент отошла для Локтионова на второй план. В Пятигорске под прицелом ракет с газом «VX» находились десятки тысяч горожан, сотни юных спортсменов из разных стран мира и десятки сотрудников ФСБ. Всем им в равной степени угрожала смертельная опасность.

Сергеев прошел к столу и даже отодвинул стул, но без разрешения сесть не решился.

– Разрешите, Олег Николаевич?

– Да, конечно, садитесь. Я вас слушаю, Алексей Степанович.

Сергеев вытащил из своей папки отпечатанные листы и, взяв в руки первый, начал:

– Гусейн Салтанов – чеченский полевой командир. Во время боевых действий в Чечне отличался особой жестокостью, за что получил прозвище Беспощадный. После окончания боевых действий отряд Салтанова контролирует обширный район Чечни к юго-востоку от ингушской Назрани. В настоящий момент отряд Салтанова – это банда, занимающаяся разбоем, убийствами и грабежами. Во время боевых действий у Салтанова служило много наемников преимущественно из Саудовской Аравии и Иордании. Часть из них остается в отряде и теперь.

– Вот как, – заметил Локтионов. – Значит, Салтанов использует наемников. И кто же за это платит?

– Во время боевых действий отряд Салтанова финансировал Ильдар Набиев, крупный бизнесмен, один из самых богатых людей чеченской диаспоры в России. Именно Набиев направлял в Чечню целые отряды наемников, завербованных в Иордании и Саудовской Аравии. Он же и оплачивал их услуги.

– Оставим пока Набиева. Есть еще что-нибудь по Салтанову?

– Да, Олег Николаевич, как раз самое главное, насчет ракет. Во время войны в Чечне боевики Салтанова пытались использовать метеорологические ракеты для борьбы с нашей авиацией.

Встретив недоуменный взгляд Локтионова, Сергеев пояснил:

– Отряд Салтанова захватил грозненскую метеорологическую станцию. А там хранились ракеты, используемые для разгона облаков. Так боевики Салтанова пытались обстреливать этими ракетами наши боевые вертолеты. Тогда попытка не имела успеха, все-таки метеорологические ракеты не предназначены для стрельбы по вертолетам. Но опыт использования метеорологических ракет в отряде Салтанова имеется. Думаю, не случайно террористы захватили метеостанцию Минеральных Вод.

– Что представляет собой такая метеорологическая ракета? – быстро спросил Локтионов.

– У нас в отделе нет таких данных. Это надо выяснить у метеорологов.

– С этим вопросом ясно. Что еще?

– Информация о Набиеве. – Сергеев вытащил другой отпечатанный на компьютере лист. – Ильдар Набиев связан с исламистскими террористическими организациями Саудовской Аравии и Иордании. Во время боевых действий в Чечне Набиев поддерживал несколько вооруженных чеченских отрядов, помогая оружием, наемниками и деньгами. Фактически Набиев являлся одним из тех, кто финансировал эту войну с чеченской стороны. Но нынешнее руководство Чечни не поддерживает Набиева. Во время своих зарубежных контактов Набиев неоднократно высказывал мысль о необходимости смены политического руководства Чечни. Набиев как раз тот человек, кто желал бы поменять чеченского президента.

– Вы считаете, что именно Набиев стоит во главе заговора террористов?

Не ответив на последний вопрос, Сергеев протянул Локтионову третий лист из распечатанных материалов:

– Мы в отделе сравнили записанный на пленку голос террориста с записями голосов Набиева и людей из его окружения. Вот результат анализа.

Видя, что Локтионов все еще изучает полученный лист, Сергеев пояснил:

– Голос принадлежит личному секретарю Набиева Энверу Пашаеву. Пашаев знает несколько иностранных языков. Думаю, именно он звонил в иностранные посольства. Скорее всего Набиев поручил Пашаеву вести все переговоры от имени террористов. Появление наших вертолетов над лагерем террористов спутало их планы. Да еще Чернышов вынудил Салтанова назвать себя. Думаю, Олег Николаевич, что нам теперь известны все руководители террористов.

– Салтанов, Пашаев, Набиев?

– Думаю, именно так.

– А кто совершил нападение на склад химического оружия? Уж, конечно, не Набиев с Пашаевым. Да и боевики Салтанова на это не способны. В нападении на воинскую часть 56180 участвовали профессионалы, настоящие диверсанты. Кто они?

– В нашем отделе имеются отрывочные сведения об отряде наемников, сражавшихся во время русско-чеченской войны на стороне чеченцев. Наемники называли себя «Белые барсы». Есть данные, что руководил ими бывший офицер спецназа. Если это так, то Набиев вполне мог связаться с ним и привлечь к захвату баллона с «VX».

– Да, это вполне может быть. Салтанов и Пашаев сейчас находятся в лагере на захваченной метеостанции. Диверсанты-наемники, участвовавшие в нападении на воинскую часть, должны находиться там же. Пока им не заплатили, они не оставят баллон с «VX». Интересно, где сейчас Набиев? У вас есть сведения о его местопребывании?

– В настоящий момент местонахождение Набиева неизвестно. По неуточненным данным, он находится за рубежом.

– Так, Алексей Степанович, подготовьте все собранные вами материалы. Их надо будет срочно отправить Чернышову.

Глава 26

ЧЕРНЫШОВ

25.02, ЧЕТВЕРГ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 14–00

В холле пятигорской гостиницы собралось около двадцати человек. На экстренно собранном Чернышовым совещании, кроме него самого, присутствовали: мэр города, начальник Пятигорского отдела ФСБ, начальник пятигорской милиции, начальник районной метеослужбы, недавно прибывший руководитель группы радиотехнического контроля майор Сазонов, командир отряда «Альфа», а также старшие московских оперативных групп ФСБ. Все эти люди составляли штаб антитеррористических действий, созданный в Пятигорске. В первую очередь именно от них зависела безопасность людей, вот уже третьи сутки живущих под угрозой удара химического оружия. Чернышов охарактеризовал обстановку, сложившуюся к обеду 25 февраля:

– Как уже всем известно, наличие у противника ракет с газом «VX» сделало невозможным штурм лагеря террористов. Террористы обладают оружием, способным менее чем за одну минуту поразить любой район Пятигорска. В случае пуска хотя бы одной ракеты число жертв составит от десяти до пятидесяти тысяч человек. В зависимости от того, в какой район города попадет ракета. Сбить такую ракету мы не имеем возможности. Тем не менее сейчас мы должны выработать план действий, чтобы обезопасить людей и обезвредить террористов.

– Павел Андреевич, почему же штурм невозможен? – вскочил со своего места Анофриев. – Только по той причине, что вертолеты не могут подлететь незаметно? Ну так и не надо высаживать десант непосредственно в лагере террористов. Нужно подлететь на максимально близкое расстояние. А оттуда совершить марш-бросок к базе террористов.

– Боюсь, что это невозможно, молодой человек, – заметил со своего места Савельев. Он неоднократно бывал на метеостанции и знал, что дороги туда не существует. – У нас в районе даже альпинистов не так много, которые могли бы туда забраться. Причем для этой цели им потребовалось бы специальное снаряжение.

Все присутствующие на совещании, за исключением Чернышова, в недоумении посмотрели на Савельева. Они не были знакомы с начальником районной метеослужбы. Тем более их заинтересовал человек, который попытался спорить с командиром отряда «Альфа».

– Глупости, – заявил Савельеву Анофриев, – да русские солдаты во время войны с фашистами Эльбрус штурмовали. А вы просто не знаете, на что мои ребята способны. Да они на такую гору влезут, какая вашим альпинистам и не снилась.

Савельев промолчал и только покачал головой.

– Речь идет не о том, чтобы подняться к метеостанции, – рассудительно сказал Чернышов. – А о том, чтобы сделать это незаметно для террористов. А после сегодняшней нашей попытки высадить десант террористы будут в тысячу раз внимательнее и осторожнее.

– Как сказать, Павел Андреевич. Возможно, террористы будут считать, что после сегодняшней неудачи мы отказались от попыток штурма их лагеря, и ослабят бдительность, – поддержал Анофриева начальник Пятигорского отдела ФСБ.

– Не думаю, – ответил ему Чернышов. – Я получил сообщение из Москвы о тактике действий отряда Салтанова. Салтанов очень хитрый и осторожный противник. Своим людям он не прощает ошибок и страхом поддерживает в отряде железную дисциплину. Застать его врасплох практически невозможно. Что и подтвердила сегодняшняя акция. К тому же, по оперативным данным, среди террористов находятся наемники из отряда «Белые барсы». А это бывшие бойцы спецназа. Они уж точно заметят приближение к лагерю нашей штурмовой группы.

– Да какие бы наемники ни оказались среди террористов, мои ребята сделают их в два счета, – упорствовал Анофриев.

Чернышов редко терял терпение, но упрямая позиция Анофриева вывела его из себя.

– Да как вы не можете понять, что, пока, как вы говорите, в два счета обезвредите террористов, они успеют запустить ракеты, – повысил голос Чернышов. – Ракетный залп накроет город. Вы будете расправляться с террористами, а здесь будут умирать люди. К тому времени, как «Альфа» уничтожит десяток-другой террористов, в Пятигорске уже будут десятки тысяч погибших. Вот к чему приведет ваша акция.

Чернышов замолчал. Молчали и все остальные. Анофриев насупился и сел на место.

– И что же это за ракеты такие? И откуда они взялись у террористов? – после паузы спросил начальник пятигорской милиции.

– Я хочу представить вам начальника метеослужбы Кавказских Минеральных Вод Савельева Николая Васильевича, – сказал Чернышов. – Он помогает нам в качестве консультанта. Думаю, Николай Васильевич лучше меня ответит на вопрос по поводу ракет.

– Да, я постараюсь. – Савельев встал со своего места.

После разговора с Чернышовым в аэропорту Минеральных Вод Савельев держал себя в руках. В то же время Чернышов видел, с каким трудом ему это удается.

– Видите ли, – начал Савельев, – на нашей станции хранились метеорологические ракеты, пять штук. Эти ракеты используются для коррекции погоды. Каждая ракета имеет двухлитровый резервуар, заполненный специальной жидкостью, и взрывное устройство для ее распыления. При распылении жидкости в атмосферу она вызывает обильное выпадение осадков. М-мда, вот так работает ракета. Но если слить жидкость из резервуара и закачать вместо нее отравляющее вещество, то при взрыве это вещество в виде капельной взвеси будет разбрызгано в атмосфере. Тогда на месте взрыва ракеты образуется облако ядовитого газа. Павел Андреевич считает, что террористы именно так и поступили. Они слили жидкость для выделения атмосферных осадков и закачали вместо нее ядовитый газ. Да, вот еще, такие ракеты рассчитаны на дальность полета до десяти километров. Метеостанция находится на расстоянии семи километров от Пятигорска. Так что ракеты без труда могут сюда долететь.

Закончив свой рассказ, Савельев сел на место.

– Послушайте, но если нельзя сбить ракету в полете, то нужно разбомбить весь лагерь террористов к чертовой матери, – предложил начальник милиции. – Надо прикончить террористов вместе с их отравленными ракетами. Правда, у террористов есть заложники, шесть человек. Но у нас под угрозой жизни десятков тысяч людей. В данном случае шесть человек – это допустимые потери.

Начальник пятигорской милиции не видел, как при его словах побледнело лицо Савельева.

– Бомбежка лагеря террористов тоже не даст результатов, – ответил Чернышов. – «VX» – стойкое соединение и не разлагается даже под действием горящего напалма. Не забывайте, что у террористов тридцать шесть литров этого вещества. В случае бомбежки мы получим ядовитое облако огромных размеров всего в семи километрах от Пятигорска. Кроме Пятигорска и Минеральных Вод, в этом районе находятся такие города, как Ессентуки, Лермонтов, Железноводск. Любой из них будет уничтожен газом «VX», если ветер принесет туда ядовитое облако.

– Так что же, вообще нет никакого способа уничтожить газ? – не сдавался главный милиционер Пятигорска.

– Есть. Атомная бомба, – поставил точку в этом вопросе Чернышов.

В холле гостиницы повисла мертвая тишина. Все участники совещания понимали, что на атомную бомбардировку никто не решится.

– Николай Васильевич, – наконец нарушил молчание Чернышов, снова обратившись к Савельеву, – расскажите нам, пожалуйста, как управляются эти ракеты.

– Метеорологические ракеты управляются по радио. После пуска ими нужно управлять со станции наведения. Иначе ракета может улететь куда угодно. Такая аппаратура для наведения ракет есть на нашей метеостанции, одна на все ракеты.

– Скажите, а если вывести из строя эту станцию наведения, то террористы не смогут обстрелять Пятигорск? – спросил у Савельева начальник группы радиотехнического контроля.

– Да, думаю, это так.

– Скажите, Николай Васильевич, раньше вы говорили, что, для того чтобы управлять ракетой со станции наведения, требуется прямая видимость. – У Чернышова появилась новая мысль, и он срочно хотел получить ей подтверждение.

– Помню, так и есть.

– Но метеостанцию отделяют от города несколько горных хребтов. Между лагерем террористов и Пятигорском нет прямой видимости. Из лагеря террористы не могут управлять полетом ракеты.

– В самом деле. Как-то я об этом не подумал. – Савельев в недоумении потер лоб.

– Я же говорил, что террористы блефуют, – снова вскочил со своего места Анофриев. – У них есть ракеты, но они не могут ими стрелять.

– Все не так просто, – Чернышов охладил пыл командира «Альфы». – Николай Васильевич, а аппаратура для наведения ракет крупногабаритная?

– Сам прибор наведения помещается в металлическом ящике размером не больше чемодана. Да еще раздвижная антенна. Вот и вся аппаратура.

– Ясно. – Чернышов внимательно посмотрел на участников совещания. – Станция наведения находится здесь, в Пятигорске. Террористам не нужно управлять полетом ракет из своего лагеря. Им достаточно только запустить ракету в сторону города. А потом другие террористы, которые находятся в Пятигорске в качестве наблюдателей, возьмут управление ракетой на себя и приведут ее к намеченной цели.

Анофриев с огорчением сел на свое место. Поспешность вновь подвела его.

– Мы и раньше считали, что в Пятигорске находятся наблюдатели террористов, – продолжал Чернышов. – Теперь ясно, что, кроме наблюдения за ситуацией в городе, они должны обеспечить наведение ракет с газом.

Чернышов тоже сел на место. Пока он не представлял, каким образом следует искать скрывающихся в городе террористов. А потому Чернышов предложил другим участникам совещания высказаться о мерах по уменьшению опасности применения химического оружия.

Мэр города рассказал, что пожарные, службы гражданской обороны и неотложной медицинской помощи без объяснения причин приведены в состояние повышенной готовности, что в город дополнительно завезено пять тысяч комплектов противогазов, а также химреактивы для обнаружения следов газа «VX». Однако те из присутствующих, кто знал, как действует газ «VX», понимали, что эти меры окажутся бесполезными. Человек не успеет воспользоваться противогазом, даже если будет все время носить его с собой, так как для смертельного исхода достаточно одного-единственного вдоха.

После мэра выступил начальник милиции Пятигорска.

– На время проведения международных игр все службы МВД работают в усиленном режиме, – сообщил он. – Нами оцеплен район компактного проживания спортсменов. В местах скопления людей выставлены милицейские посты. На всех дорогах, ведущих к городу, оборудованы блокпосты. Таким образом, никто посторонний в город проникнуть не может.

При последних словах начальника пятигорской милиции Чернышов вздохнул с облегчением: «Хоть это радует. Теперь Ксения, даже если захочет, не сможет попасть в город. Если бы еще знать, что она точно в Домбае». И тут же его мысли сменились более тревожными: «Но открытие игр состоялось 21 февраля, еще в воскресенье. Уже тогда в Пятигорске был введен усиленный пропускной режим. А террористы проникли в город никак не раньше понедельника. Выходит, они беспрепятственно прошли все проверки и легализовались в городе. У террористов безупречные документы, которые позволяют им находиться в гуще событий. Террористы предупредили, чтобы ни одна зарубежная делегация не покидала город. Значит, они имеют возможность следить за спортсменами. Очень интересно, под каким прикрытием они действуют».

Остальных выступающих Чернышов слушал вполуха. Меры, о которых они говорили, были направлены на то, чтобы уменьшить масштабы трагедии в случае, если террористы применят газ «VX». Задача Чернышова заключалась в том, чтобы вообще не допустить трагедии. Все оставшееся до конца совещания время он пытался понять, где в городе могут скрываться террористы, кто они и как их можно вычислить. После совещания Чернышов специально оставил Сазонова, чтобы узнать, какими средствами располагает его группа для нахождения скрывающихся в городе террористов.

– Мы располагаем двумя передвижными радиопеленгаторными установками и аппаратурой дешифрации кодированной радиосвязи, – ответил начальник группы радиотехнического контроля. – В принципе мы можем обнаружить любой ВЧ и СВЧ[7] передатчик в радиусе до десяти километров, – продолжал он, – тут сложность в другом. Во время соревнований тренеры и обслуживающий персонал активно пользуются портативными рациями. И думаю, именно такие же рации используют для связи террористы. Так что вся наша техника в данных условиях малоэффективна.

– Но если вы можете прослушивать радиопереговоры, то можете обнаружить и рацию террористов.

– Необязательно. Террористы могут обмениваться кодовыми фразами, которые для постороннего человека ничего не значат. А в запасе у террористов может быть целый набор кодовых фраз на самые разные случаи.

– Значит, ничего нельзя сделать? – спросил Чернышов.

– Ну почему? Будем прослушивать радиопереговоры, которые ведут террористы на своей базе в горах. Определим точно частоту их передатчика. И когда на этой частоте, уже в городе, выйдут в эфир наблюдатели террористов, запеленгуем их, – ответил Сазонов.

Но Чернышов остался не удовлетворен разговором с начальником группы радиотехнического контроля: «Хорошо, если все произойдет так, как говорит Сазонов. А если террористы в своем лагере вообще не выйдут в эфир? Что, если их передатчик работает только на прием? Если с наблюдателями в Пятигорске у них установлена односторонняя радиосвязь? Это значит, что искать наблюдателей предстоит оперативным путем».

Из холла Чернышов вышел последним. К нему тут же подошел Олег Муромцев. Муромцев уже успел узнать от Анофриева, который вышел раньше, как прошла утренняя операция.

– Добрый день, Павел Андреевич, – поздоровался с Чернышовым Муромцев.

Сегодня они уже виделись. Но Чернышов вышел из гостиничного холла погруженный в свои мысли, поэтому Муромцев решил начать разговор именно так.

– Еще раз здравствуй, Олег, спасибо. Хотя на самом деле не такой уж этот день и добрый.

– Я знаю, Павел Андреевич, мне Анофриев уже рассказал.

– М-да, переигрывают нас террористы, пока переигрывают. Хотя ситуацию игрой никак не назовешь. Слушай, Олег, у тебя закурить нет? – неожиданно спросил Чернышов.

– Я же не курю, Павел Андреевич. Это у Ветрова всегда с собой сигареты.

– Да, а, кстати, где он?

– В гостиничном кафе, где ему еще быть! – улыбнулся Муромцев.

Тут Чернышов вспомнил, что тоже не ел с шести часов утра. Если выпитую им чашку кофе с бутербродом вообще можно было назвать едой.

– Пойдем в кафе, я тоже еще не обедал, – решил Чернышов.

Когда Чернышов с Муромцевым появились в кафе, Артем Ветров уже закончил свою трапезу. Но, чтобы составить им компанию, взял еще стакан чая и пирожок с яблочным повидлом. Они расположились за уютным столиком в углу зала. В гостиничном кафе тоже было полно посетителей. Но Ветров весело подмигнул хорошенькой официантке, и та обслужила их столик в первую очередь.

– Что такого ты успел наговорить, что девушка так старается для тебя? – приняв у официантки заказ, спросил у Ветрова Чернышов.

– Как всегда, правду, Павел Андреевич. Сказал, что я здесь с особым заданием, и меня вместе с моими товарищами надо хорошо и вкусно кормить.

– Нашего Артема куда угодно посылай, нигде не пропадет, – весело заметил Муромцев.

– Да уж, это точно, – кивнул Чернышов.

– И все же, согласитесь, Павел Андреевич, что в моем умении устанавливать контакты с людьми есть масса полезных достоинств.

– Во-первых, полезное достоинство – так не говорят. Такое словосочетание противоречит правилам русского языка, – заметил Ветрову Чернышов. – А во-вторых, про твои контакты с противоположным полом в управлении уже легенды ходят.

– Это все сплетни, Павел Андреевич, – ничуть не смутился Ветров. – И потом, я же действую исключительно на пользу дела, вот как сейчас.

– Ну ладно, хватит шуток. Что вы за день установили? – серьезно спросил Чернышов.

– Новостей две. Первая – нашли Ларису Муромцеву. Вторая – Лариса, похоже, вышла на след террористов, – четко доложил Артем.

– Давай-ка лучше ты рассказывай, – повернулся к Муромцеву Чернышов. – А то этот клоун пока с мыслями соберется.

– Ну, в общем, есть тут одна зацепка, – начал рассказ Олег.

В течение следующих десяти минут Олег рассказал Чернышову о том, как прошел сегодняшний день, и о соображениях по поводу наблюдателей-террористов.

– Да нет, вряд ли это они, – постукивая вилкой по столу, заметил Чернышов. – Почему один – русский, а другой – кавказец? Что за смешанная команда? Главарь террористов Гусейн Салтанов, судя по всему, русских вообще не жалует. А тут такое ответственное задание, наводчики химических ракет. У наводчиков должна быть машина. Чтобы они могли быстро бежать из зараженного города, после того как выполнят свою миссию. У них есть машина?

– Машины Лариса не видела, – ответил Олег.

– Да она же за ними не следила, вот и не видела, – встал на защиту своей версии Ветров.

– И самое главное, наводчики должны постоянно находиться около аппаратуры наведения. Чтобы иметь возможность в любой момент взять управление ракетами. Ракета летит до Пятигорска одну минуту. И за это время наводчики должны успеть развернуть свою аппаратуру. А если они будут шляться по барам, то никак не смогут успеть это сделать.

И Ветров, и Муромцев вынуждены были согласиться со своим начальником. Их версия, казавшаяся такой убедительной, рассыпалась на глазах.

– Ну вот, Павел Андреевич, значит, мы трудились напрасно, – обиженно сказал Ветров.

– Нет, не напрасно. Ваши рассуждения навели меня на одну мысль по поводу машины, – задумчиво сказал Чернышов.

– Поясните, – тут же загорелся Ветров. От его обиды не осталось и следа.

– Террористы не жители Пятигорска. Они приезжие, и у них есть машина. За эту идею можно ухватиться.

У Чернышова созрел план оперативной комбинации, и он последовательно изложил его своим сотрудникам. Чернышов посмотрел на часы: «Время еще есть. Если задействовать силы городской милиции и всех сотрудников ФСБ, уже к вечеру могут быть результаты». Чернышову не терпелось приступить к выполнению своего плана. Ветрову и Муромцеву план понравился. Достаточно простой и изящный. Правда, он требовал привлечения практически всех имеющихся в распоряжении антитеррористического центра людей. И Олег Муромцев подумал, что сегодня вряд ли успеет на вечернее представление, в котором участвует Лариса.

Глава 27

РОЗЫСК

25.02. МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ 14–20

Настойчивые звонки в квартиру Инны ни к чему не привели. Дверь так никто и не открыл. Глеб Зимин был крайне разочарован. Он уже представлял, как найдет любовницу Горелова, как получит у нее важнейшие сведения, которые обязательно помогут обезвредить террористов. И вот любовницы Горелова не оказалось дома. А по словам охранника из «Вавилона», она уже месяц не появлялась на своем рабочем месте, то есть в ночном клубе. Перед тем как уйти, Глеб приложил ухо к двери и постарался прислушаться к тому, что происходит в квартире. Никаких звуков он не услышал, зато уловил какой-то странный сладковатый запах.

– Товарищ майор, вы ничего не чувствуете? – спросил он у Тарасова.

– А что я должен чувствовать? – ответил Тарасов, которому вся эта история с поисками проститутки уже начала надоедать.

– Запах какой-то странный.

Тарасов приблизил лицо к щели между входной дверью и косяком и внимательно принюхался. Через десять секунд он тяжело вздохнул и обреченно посмотрел на Глеба, который еще ничего не понимал. В отличие от лейтенанта ФСБ майор уголовного розыска сразу узнал запах разложения.

Тарасов тут же пожалел, что взялся помогать лейтенанту, что вообще связался с ним. Наградой за такую помощь стало нераскрытое убийство на его территории. «Хоть бы это дело соседи[8] забрали себе», – с надеждой подумал Тарасов. Но пока никаких признаков отношения этого убийства к компетенции Службы безопасности не просматривалось. И Тарасов вызвал дежурную следственную бригаду.

Когда вскрыли входную дверь, трупный запах ударил в ноздри. У Глеба с непривычки закружилась голова. Тем не менее он мужественно шагнул в квартиру, чтобы собственными глазами увидеть картину происшедшего. На месте преступления Глеб оказался единственным представителем ФСБ, поэтому хотел самостоятельно оценить обстановку. До этого ему еще ни разу не приходилось видеть трупы людей, погибших в результате насильственной смерти, тем более находящиеся в таком состоянии. Когда Глеб увидел раздувшееся тело, лежащее на полу в туалетной комнате среди пятен засохшей рвоты, ему самому стало дурно. Он выскочил на лестничную площадку, судорожно хватая ртом воздух. Глаза у Глеба слезились, тем не менее ему удалось сдержать рвотный рефлекс.

– Ничего, – похлопал его по плечу подошедший сзади Тарасов, – на оперативной работе к этому тоже придется привыкнуть.

В квартире Инны Булановой работала следственная бригада, и Тарасов остался на лестничной площадке рядом с Зиминым, чтобы не мешать своим сотрудникам.

– Как считаешь, ваша клиентка? – спросил он у Глеба.

– Не знаю, – тяжело дыша, ответил Глеб, – мне надо позвонить на службу, сообщить о случившемся.

– Давай звони, – согласился Тарасов.

Глеб разыскал по телефону Аркадьева и сообщил ему об обнаружении трупа знакомой Горелова.

– Пока не установлено, что это имеет отношение к нам, пусть делом занимается милиция, – ответил Аркадьев.

Глеб сообщил решение своего начальника Тарасову.

– Ясно, – ответил начальник районной уголовки.

Казалось, другого ответа он и не ожидал. Из квартиры со своим чемоданчиком вышел медицинский эксперт. Тарасов сразу подозвал его к себе.

– Как считаете, в чем причина смерти? – спросил у медэксперта Тарасов.

– Безусловно, отравление, – уверенно заявил эксперт. – На теле нет никаких повреждений, да и характер смерти указывает на отравление.

– Это не может быть самоубийство? – продолжал уточнять Тарасов.

– Тогда надо слишком сильно себя ненавидеть, чтобы выбрать такой способ самоубийства. Погибшая умирала просто в жутких мучениях.

– А какой яд использовался?

Тарасову редко приходилось сталкиваться с отравлениями, поэтому он старался выяснить у медэксперта все как можно подробнее.

– Скорее всего в основе яда синильная кислота. Во всяком случае, все признаки указывают на нее. Узнать конкретно, какой яд применялся, можно будет только после вскрытия и лабораторного анализа желудочной ткани.

– Давно она умерла? – задал последний вопрос Тарасов.

– Недели две назад, может быть, месяц. Но не больше. Вскрытие покажет, – ответил эксперт.

При упоминании медицинским экспертом желудочной ткани Глебу опять стало дурно. Память автоматически воспроизвела картину увиденного, и тошнота вновь подступила к горлу. Начальник районного отделения уголовного розыска после разговора с медэкспертом, наоборот, выглядел повеселевшим.

– И все-таки она ваша клиентка, – заявил Глебу Тарасов. – Наши клиенты проститутку ядом травить не будут. Могут задушить, зарезать, застрелить, в конце концов, но использовать яд – никогда. Яд для них противоестествен. Это все равно что обнаружить у бомжа маникюрный набор. Яд – это для «интеллигентов», которые своими руками не убивали, которые вида крови боятся… А девчонку жалко, – после паузы добавил Тарасов. – Я в квартире ее фотографии видел. Красивая, стерва. Уж лучше смерть от пули, чем так мучиться.

Глеб Зимин согласился с доводами Тарасова.

Выбранный способ убийства указывал на то, что убийца не имеет отношения к уголовной среде. Однако начальник Зимина майор Аркадьев уже высказал свое мнение относительно убийства Инны Булановой, поэтому Глеб не хотел ему больше звонить. Волнуясь от предстоящего разговора, Глеб набрал номер созданного в управлении по борьбе с терроризмом оперативного штаба.

– Генерал Локтионов, – услышал он в трубке голос начальника управления.

По телу пробежала мелкая дрожь. До сегодняшнего момента Зимину не приходилось лично разговаривать с начальником управления.

– Товарищ генерал, докладывает лейтенант Зимин, – постарался четко отрапортовать Глеб. – Нахожусь в квартире близкой знакомой разыскиваемого Горелова Инны Булановой. – Глеб назвал адрес. – Сейчас в квартире работает следственная бригада милиции. Хозяйка квартиры мертва. По мнению медицинского эксперта, ее отравили около месяца назад. Накануне командировки в Удмуртию, двадцать третьего января, вместе с Булановой Горелов посещал ночной клуб «Вавилон». Работникам клуба Инна Буланова хорошо известна как проститутка.

Глеб постарался в кратком докладе сконцентрировать всю добытую информацию.

– Я вас понял, – ответил Локтионов. – Оставайтесь на месте. Сейчас подъедет наша бригада.

Через полчаса эксперты ФСБ идентифицируют мужские отпечатки пальцев, обнаруженные в квартире Инны Булановой, как принадлежащие секретарю Набиева Энверу Пашаеву. Дело об убийстве Инны Булановой забрал себе следственный отдел управления по борьбе с терроризмом. Надежда Тарасова сбылась.

Перед отъездом майор Тарасов записал для Глеба Зимина номер своего рабочего телефона и крепко пожал лейтенанту руку.

– Удачи тебе, – сказал он на прощание.

Глава 28

СЛУЖЕБНАЯ ПЕРЕПИСКА

25.02

Пятигорск,

полковнику ЧЕРНЫШОВУ

Научный сотрудник НИИ органической химии Максим Горелов был завербован по прямому указанию Ильдара Набиева его личным секретарем Энвером Пашаевым. Для вербовки Горелова Пашаев использовал проститутку Инну Буланову, состоящую у него на агентурной связи. После успешно проведенной вербовки Горелова Пашаев убил использованного для этого агента, отравив Буланову в ее же собственной квартире. До настоящего времени проведенными розыскными мероприятиями обнаружить Горелова не удалось. Наиболее вероятным представляется его захват террористами с целью использования в качестве консультанта или технического специалиста для обслуживания химического оружия. Исходя из вышеизложенного, в настоящий момент Горелов может находиться в лагере террористов либо в месте хранения основных запасов газа «VX».

25.02.1999 г.

ЛОКТИОНОВ

Пятигорск,

полковнику ЧЕРНЫШОВУ

Направляем вам оперативно-розыскную ориентировку (см. приложения) на чеченского полевого командира Салтанова Гусейна, являющегося командиром террористов, захвативших пятигорскую метеостанцию. Используйте розыскную ориентировку при планировании и проведении антитеррористических мероприятий. Считаю необходимым обратить ваше внимание на особую опасность, которую представляют собой террористы и их главарь Гусейн Салтанов.

25.02.1999 г.

ЛОКТИОНОВ

Приложение 1

Салтанов Гусейн, 1956 года рождения, уроженец города Аргун, чеченец. Отец, Салтанов Муса, бывший заместитель директора Аргунской нефтебазы. В 1968 году Муса Салтанов осужден за хищения, приписки и злоупотребление служебным положением. Приговор – десять лет исправительно-трудовых работ в колонии строгого режима с конфискацией имущества. В 1971 году Муса Салтанов убит в колонии во время драки с заключенным.

После гибели отца Гусейн Салтанов дал публичную клятву мщения. В 1971 году неоднократно задерживался за хулиганство, поставлен на учет в детской комнате милиции. В 1972 году за те же хулиганские действия осужден на два года условно. В 1973 году Салтанов арестован за уличный грабеж, позднее отпущен за недостаточностью улик. В 1989 году Салтанов осужден к пяти годам исправительно-трудовых работ за разбойное нападение. Наказание отбывал в Соликамской колонии строгого режима. С администрацией колонии Салтанов вел себя дерзко и вызывающе, нарушал режим, за что неоднократно водворялся в штрафной изолятор. Среди других заключенных колонии Гусейн Салтанов выделялся склонностью к дракам и особой жестокостью, чем завоевал авторитет у наиболее отрицательной части заключенных. Подчинив себе группу отрицательно настроенных к администрации заключенных, Салтанов сформировал из них банду и вместе с ними терроризировал других заключенных из числа наиболее слабых, подстрекал заключенных к невыполнению требований администрации колонии и к бунту. За организацию массовых беспорядков среди заключенных в 1993 году получил дополнительный трехлетний срок, из которого отбыл только один год.

В 1995 году Гусейн Салтанов освободился из колонии. После освобождения Салтанов возвратился в Чечню, где организовал банду из бывших уголовников. С 1995 года банда Салтанова занимается разбоем и вооруженными грабежами. После введения в Чечню российских войск для наведения правопорядка Салтанов уже во главе чеченского вооруженного отряда участвует в боевых действиях против частей Российской армии и подразделений МВД. Во время русско-чеченской войны Салтанов установил контакты с лидерами зарубежных исламских террористических организаций. В частности, с подпольной террористической организацией Иордании, на базе которой прошел трехмесячную военную подготовку.

Для проведения боевых операций Салтанов активно использует наемников из Иордании, Саудовской Аравии, Прибалтики и России. Во время боевых действий все боевики Салтанова отличались особой жестокостью. По приказу Салтанова захваченных в плен российских военнослужащих истязают и казнят. Сам Салтанов лично участвует в казнях. За свою жестокость Салтанов получил прозвище Беспощадный. После окончания боевых действий и вывода российских войск из Чечни Гусейн Салтанов со своим отрядом фактически захватил обширный район Чечни к юго-востоку от Назрани, где установил свой единоличный контроль.

В настоящее время отряд Салтанова представляет собой хорошо вооруженную банду, члены которой имеют опыт боевых действий, а также прошли подготовку на специальных тренировочных базах чеченских боевиков. Род занятий Салтанова – грабежи мирного населения и перевозимых грузов, захваты заложников с целью получения выкупа и заказные убийства.

Приложение 2

Гусейн Салтанов в совершенстве владеет стрелковым и холодным оружием, приемами защиты и нападения. Не расстается с ножом и пистолетом. Представляет особую опасность при задержании.

Словесный портрет. Рост – средний. Телосложение – плотное, мускулистое. Лицо – треугольное. Лоб – средний, прямой. Брови – дугообразные, густые. Нос – прямой, больше среднего. Подбородок – острый. Уши – треугольные, средних размеров. Глаза – темно-карие. Волосы – черные прямые, обычно коротко подстрижены. Шея – средняя, мускулистая. Плечи – горизонтальные, широкие.

Особые приметы. Ноги чуть кривоватые. На левом боку поперечный шрам, оставшийся после взрыва осколочной гранаты. На нижней челюсти справа пятый зуб заменен искусственным протезом. При задумчивости, а также в период нервного напряжения щурит глаза.

Другие особенности. Очень настойчив, зачастую упрям. Обладает сильной волей, способной подавлять окружающих. В компаниях занимает лидирующее положение. Плохо поддается чужому влиянию. Практически неуправляем. Имеет исключительно завышенную самооценку. Требователен к окружающим. Легковозбудим, вспыльчив. В проявлениях агрессии крайне жесток. Любит физиологические контакты с женщинами молодого возраста. Женщин добивается силой. При виде мучений другого человека испытывает удовольствие. Может много выпить. В состоянии алкогольного опьянения становится еще более агрессивен. В малых дозах употребляет легкие наркотики, преимущественно гашиш или анашу.

Глава 29

ОПЕРАТИВНАЯ КОМБИНАЦИЯ

25.02, ЧЕТВЕРГ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 16–40

Антон Сапрыкин, член российской команды по лыжному двоеборью, упаковывал вещи в свою спортивную сумку. Антон находился в гостиничном номере один. Соревнования по лыжному двоеборью уже закончились. Товарищи по команде разошлись по городу. Но Антон Сапрыкин не пошел с ними. Гордость не позволила ему это сделать. Антон остался в гостинице наедине со своими мыслями.

Он больше не останется здесь, улетит домой. До закрытия игр остается еще два с половиной дня, все равно он улетит. Он не может смотреть в глаза ребятам. Так сорвать прыжок! И это надежда команды. А что скажет Маша? Она говорила, что будет ждать его с медалью. Ну ладно, насчет медали Маша, конечно, загнула. Призером он бы все равно не стал. Есть еще японцы и норвежцы. Но ведь он даже в десятку не вошел. И все из-за этого прыжка. Так подвести команду. Это просто позор. Антон хлопнул рукой по своей сумке и упал на кровать, зарывшись лицом в подушку.

В дверь постучали. Антон на это никак не отреагировал. Но дверь все равно открылась. На пороге стоял его тренер вместе с незнакомым мужчиной. Тренер пригласил гостя в номер, плотно прикрыл за собой дверь и после этого сказал:

– Антон, вот этот товарищ – из Службы безопасности. Он хочет поговорить с тобой.

– Из службы безопасности гостиницы? – спросил Антон.

– Нет, из Федеральной службы безопасности России, полковник Чернышов, – представился незнакомец и улыбнулся.

– Да? – удивился Антон.

– Правда, вот мое удостоверение. – Чернышов продемонстрировал Антону свое удостоверение. Но сделал это издалека, чтобы Антон не смог прочесть: «Управление по борьбе с терроризмом».

– И что же вы от меня хотите? – смутился Антон. На время он отвлекся от своих грустных мыслей.

– Для начала познакомиться, – сказал Чернышов, протягивая Антону руку. – Тебя, я знаю, зовут Антон, а меня – Павел Андреевич.

– Здравствуйте. – Антон пожал протянутую руку.

– Здравствуй, Антон. А дело у меня к тебе вот какое. Мы разыскиваем опасных людей, преступников. И хотим, чтобы ты нам в этом помог.

– Да что я могу? Я вон и с трамплина-то прыгнуть как следует не сумел, – грустно сказал Антон.

– Антон, ты же знаешь, в спорте, как и в жизни, случаются победы и поражения. В конечном итоге побеждает не тот, кто способнее, а тот, кто никогда не сдается. Что я тебе это рассказываю, ты, наверное, лучше меня знаешь, как становятся чемпионами. Ты ошибся во время прыжка с трамплина и не занял призового места. Но такое случается со всяким спортсменом.

– Что вы, медаль мне пока не завоевать. Здесь же японцы выступали. А я пока прыгаю слабее их.

Чернышову понравилось, что Антон употребил слово «пока».

– Во время выполнения прыжка с трамплина ты ошибся, – повторил Чернышов, – но эту ошибку можно поправить. Если без твоей помощи ошибусь я, то могут погибнуть люди. И тогда уже поправить будет ничего нельзя.

– Да я согласен, товарищ полковник. А что нужно сделать? – Антон забыл, как зовут Чернышова, поэтому обратился к нему по-военному.

– Сейчас объясню, но сначала хочу задать тебе, Антон, несколько вопросов. Твой тренер говорит, что сегодня после завтрака ты не выходил из гостиницы, это действительно так?

– Да, я все время в номере просидел, – уставившись на сумку с вещами, ответил Антон.

– И никто тебя не видел? – задал следующий вопрос Чернышов.

– Никто. Ребята сразу после завтрака в город пошли.

– Отлично, именно это нам и нужно. Дело вот в чем, – начал объяснять Чернышов Антону его задачу. – У преступников, которых мы разыскиваем, есть машина, скорее всего джип. Вот по этой машине мы и хотим их найти. Но преступники очень осторожны. Если они узнают, что мы проверяем все джипы в городе, то обязательно затаятся. Для проверки нам нужен повод, который не вызовет у преступников подозрений. Ты внимательно меня слушаешь?

– Да-да, – закивал Антон.

– Мы хотим объявить, что в городе совершен наезд на пешехода, который получил травмы. Водитель на джипе скрылся с места происшествия. Под таким предлогом мы будем проверять подозрительные машины. А тебя, Антон, я хочу попросить сыграть роль пострадавшего.

– Пострадавшего?

– Да, все должно быть натурально. Сообщения по радио и телевидению, репортаж из больницы, больничная палата, и ты в гипсе. Вот таково мое предложение.

– Что ж, если так нужно для дела, то я согласен, – ответил Антон.

– Запомни, Антон, все должно выглядеть очень натурально. Тебе придется все время до окончания игр провести на койке в больничной палате. Вставать тебе будет нельзя. И ты, конечно, не сможешь присутствовать на церемонии закрытия игр, правда, сумеешь посмотреть это по телевизору.

Только войдя в номер, Чернышов обратил внимание на спортивную сумку, в которую Антон собирал свои вещи. Сейчас, говоря про церемонию закрытия игр, Чернышов давал понять Антону, что не заметил, что тот собирался уезжать.

– Я справлюсь, товарищ полковник, можете не сомневаться. Ошибки не будет, – уверенно ответил Антон Сапрыкин.

– Отлично. Тогда прямо сейчас и поедем в больницу, пока твои товарищи из города не вернулись, – сказал Чернышов.

Антон встал и в тот момент, когда Чернышов отвернулся, задвинул сумку с вещами под кровать.

* * *

План дорожно-патрульных мероприятий был введен в городе с семнадцати часов. В поисковой операции оказались задействованы все силы ГИБДД Пятигорска и сотрудники дорожно-патрульной службы. Прибывших из Москвы оперативников ФСБ Чернышов тоже включил в милицейские группы. Он специально проследил, чтобы все оперативники надели форму инспекторов дорожного движения и не выделялись своим гражданским видом среди милиционеров. Всем патрульным группам ставилась следующая задача. Под видом поиска водителя, совершившего наезд на пешехода, останавливать все джипы и проверять личности водителей. В случае отсутствия документов водителей надлежало задерживать и направлять для выяснения личности в районные отделения милиции.

Из всех автомобилей Чернышов выделил джипы из-за большой любви чеченцев именно к ним. К тому же Чернышов полагал, что на джипе террористам легче покинуть город. Все основные дороги, ведущие к Пятигорску, были перекрыты силами милиции. А на джипе можно спокойно свернуть и на объездную, и на проселочную дорогу, где в раскисшей грязи любая другая машина застряла бы намертво.

На этот раз штаб операции расположился уже не в гостинице, а в дежурной части инспекции дорожного движения. Отсюда легче было поддерживать связь с патрульными группами. На первом этаже здания ГИБДД разместился отряд Анофриева. Из бойцов «Альфы» сформировали несколько тревожных групп, снабдив их транспортом на случай неожиданного выезда. Сам Чернышов находился в помещении дежурного по городу, чтобы оперативно принимать поступающие доклады. Он выпил уже три чашки кофе и думал о том, что на ночь надо будет принять таблетку какого-нибудь специального тонизирующего вещества. «Судя по всему, спать в эту ночь также не придется», – подумал Чернышов.

* * *

Капитан Ветров возглавлял патрульную группу в составе четырех человек. На Ветрове была форма лейтенанта ГИБДД с соответствующими погонами. Сотрудникам ФСБ, естественно, выдали форму, которая подходила по размерам, а не по званиям. Временное понижение в звании сразу на две ступени Ветрова нисколько не смущало. Самый старший из выделенных ему милиционеров вообще носил звание старшины. Старшина, одного с Артемом возраста, а может быть, даже старше, был уже опытным инспектором дорожного движения. Ему приходилось участвовать в десятках подобных операций. В целях конспирации милиционерам не объяснили, что на этот раз они участвуют в розыске особо опасных террористов. Старшина спокойно и уверенно руководил своим нарядом, останавливая и проверяя проезжающие подозрительные автомобили.

Ветров наблюдал за его действиями со стороны, иногда вмешиваясь в случае необходимости. По мнению Артема, старшина отлично справлялся сам. Они уже задержали двух пьяных водителей. Как раз сейчас старшина предлагал подуть в индикаторную трубочку еще одному. Ветров взглянул на часы: «Девятый час. Интересно, сколько еще продлится операция?» На улицах уже совсем стемнело. В городе зажглись фонари. Но улицу, где расположился патрульный наряд Ветрова, фонари освещали слабо. Это объяснялось тем, что улица не относилась в городе к главным. И у городской администрации руки до нее не дошли. Артем понимал, что проводимая операция может затянуться до глубокой ночи, поэтому сейчас решал вопрос, где можно перекусить.

– Товарищ лейтенант, – обратился к Ветрову рядовой Лапин.

Милиционеры знали, что Ветров сотрудник ФСБ. Но никто не сообщил им его звания. Лапин видел перед собой погоны лейтенанта и обращался к Ветрову соответствующим образом. Лапин пришел в ГИБДД недавно, состоял на должности стажера и в подобной операции участвовал впервые. Его прямо распирало чувство важности выполняемой задачи. Ведь не случайно, по его мнению, в операции принимали участие сотрудники ФСБ.

– Товарищ лейтенант, – повторил Лапин, когда Ветров повернулся к нему. – А «Нивы» к джипам относятся?

– Чего? – не понял Артем.

– Я спрашиваю, «Нивы» надо проверять? А то вон одна стоит.

Действительно, метрах в пятидесяти от того места, где они расположились для проверки проезжающих автомобилей, стояла забрызганная грязью белая «Нива». Ветров оглянулся на старшину, который продолжал разбираться с водителем джипа «Чероки», и сказал Лапину:

– Что ж, пойдем посмотрим.

«Нива» стояла у самой кромки тротуара, под фонарным столбом. Правда, фонарь не горел, и машину было видно плохо. Двигатель не работал, габаритные огни не горели. Судя по всему, в машине никого не было. Правда, с уверенностью сказать это было трудно из-за тонированных стекол «Нивы». Ветров нагнулся к машине и прижал лицо к ветровому стеклу. Он сумел разглядеть только пустое место водителя, остальной салон терялся во мраке.

– Ты не помнишь, давно она здесь? – спросил Ветров у Лапина.

Тот только пожал плечами.

– М-да, а номер не местный. – Артем продолжал осматривать машину. – Не знаешь, какой это регион?

– Точно, что не соседний, – ответил Лапин.

– Вообще-то хотелось бы взглянуть на хозяина, – задумчиво проговорил Ветров.

– А резина у них хорошая: зимняя шипованная «Мишелин» и фары противотуманные поставлены. Как раз для дальней дороги. И в горах такая машина хорошо пройдет, – сделал свое заключение Лапин.

Они постояли около машины минут пять, затем Ветров сказал:

– Я вернусь к нашим, а ты побудь пока здесь. Может, хозяин вскоре и подойдет.

Ветров вернулся к своему наряду, а Лапин остался около «Нивы». Артем то и дело поглядывал на «Ниву» и на прогуливающегося около нее рядового дорожно-патрульной службы.

«Конечно, так распылять силы наряда не стоило, – думал Ветров. – Здесь находятся три человека. Вполне достаточно в случае каких-то эксцессов, а около подозрительной «Нивы» Лапин остался один. Если Лапина вернуть, то в любой момент может появиться хозяин «Нивы» и быстро уехать, причем в противоположную от них сторону. Идеальным вариантом было бы поставить на колесо «Нивы» блокиратор. Водитель придет, уехать не сможет, поднимет шум. Тогда они и успеют все выяснить». Ветров решил, что так и следует поступить. Он отправился к патрульной машине, чтобы по рации попросить доставить им блокиратор. В этот момент к Лапину подошел человек.

– Какие проблемы, дорогой? Что случилось? Или я в неположенном месте остановился? – разведя руки в стороны и широко улыбаясь, обратился к Лапину подошедший кавказец.

– Рядовой дорожно-патрульной службы Лапин, – официально представился стажер, – попрошу водительские документы.

– Пожалуйста, – ответил кавказец и протянул Лапину свои водительские права и техпаспорт на машину. При этом он не переставал улыбаться.

– Ростовская область, – прочитал в техпаспорте Лапин, – а в Пятигорске что делаете?

– В гости приехали, – ответил кавказец.

– И много вас? – отреагировал на слово «приехали» Лапин.

– Почему много? Я один, – ответил кавказец. Но перед тем как ответить, он явно сделал паузу.

Паузу Лапин заметил.

– Я попрошу вас открыть машину. Мне нужно осмотреть салон, – убирая документы кавказца в карман, попросил Лапин.

– Послушай, дорогой. У меня ничего нет, а я очень спешу. Да и зачем тебе лазить в грязной машине? Я знаю, ты устал на дежурстве. Тебе надо будет отдохнуть, – с этими словами кавказец вытащил из своего бумажника банкноту достоинством пятьдесят долларов.

– Пожалуйста, откройте машину, мне нужно осмотреть салон, – настойчиво сказал Лапин. Он сделал вид, что не заметил предлагаемой ему взятки.

Кавказец неожиданно сразу согласился.

– Хорошо, дорогой. Если тебе нужно, то, конечно, смотри. – Кавказец вытащил из кармана ключи с брелком сигнализации.

Со слабым щелчком выскочили кнопки дверных замков. Кавказец опустил брелок с ключами в карман. Но в кармане его пальцы обхватили стальной кастет. Лапин повернулся к машине и взялся за ручку двери.

– Смотри, дорогой. Мне скрывать нечего, – произнес кавказец и отступил в сторону.

При этом он оказался за левым плечом стажера. Пальцы сильнее сжали кастет. Кавказец не сомневался, что справится с несговорчивым милиционером: сейчас тот нагнется, чтобы заглянуть в машину, и подставит затылок. Одного удара будет достаточно, чтобы гаишник не доставлял хлопот. Машина закроет их от посторонних глаз. Он запомнил, в какой карман гаишник убрал его документы. Тело – на асфальт, самому – в машину и быстро уехать. Отогнать машину за дом, там достать товар. Все просто.

Лапин открыл дверь и полез в машину. Кавказец выдернул из кармана руку с кастетом. Но когда он хотел обрушить смертельный удар на голову милиционера, руку с кастетом перехватили в замок.

– Железку на землю, ноги расставить! – крикнул над ухом кавказца Артем Ветров.

Закончив разговор по рации, Артем увидел, что около «Нивы» Лапин с кем-то разговаривает. Кавказец находился в тени, и видеть его Ветров не мог. Но по жестикуляции Лапина Артем понял, что напротив стажера стоит собеседник. Именно то, что второй человек все время держится в тени, и насторожило Ветрова. Артем рванулся к «Ниве» и успел как раз вовремя.

– Бросай оружие, – приказал Ветров и заломил кисть кавказца болевым приемом.

Кастет шлепнулся на асфальт, и Ветров ногой зашвырнул его под автомобиль.

– Лапин, наручники, – приказал он стажеру.

– А ну прочь, менты!

Ветров развернулся. Напротив него стояли еще двое кавказцев. И один из них целился в него из пистолета-пулемета. Второй сунул руку в карман, где у него, судя по очертаниям, находился пистолет.

«Вот ситуация, – мелькнула у Ветрова мысль, – всего в пятидесяти метрах от них стоит патрульная машина ГИБДД. У старшины с напарником два автомата «АКСУ».[9] Но они не смотрят в сторону «Нивы». Они, конечно, услышат крики и выстрелы, но тогда может быть уже поздно».

Артем оценил обстановку. У него в кармане взведенный «ПСМ»,[10] но до пистолета надо еще успеть добраться. А под прицелом это сделать очень непросто. У Лапина в кобуре «макаров». Но пока стажер расстегнет кобуру, достанет пистолет, передернет затвор, их успеют пристрелить раз пятнадцать. Считаем, что стажер безоружен. Противников двое, если не считать того, что с кастетом. Оба вооружены. Вот только стоят слишком близко.

Ветров глубоко вздохнул, как перед прыжком, затем с силой толкнул захваченного кавказца на противника с пистолетом-пулеметом, а сам резко отпрыгнул в сторону. Опасаясь поранить своего напарника, автоматчик не стал стрелять. Выстрелил другой, с пистолетом в кармане. Но он стрелял скорее инстинктивно, когда дернулся Ветров, и опоздал. Пуля пробила дверь «Нивы». Ветров перекатился по асфальту, вытаскивая из кармана свой пистолет. Автоматчик не успел заметить, куда отпрыгнул милицейский лейтенант, и теперь водил стволом своего пистолета-пулемета из стороны в сторону, пытаясь найти ускользнувшую цель. Артем поймал его на мушку и всадил две пули под правую ключицу. Пули «ПСМ» обладают малым останавливающим действием, но два точных выстрела сделали результат. Кавказец завизжал от боли и выронил свой пистолет-пулемет. Левой рукой он зажал рану в груди.

Ветров удовлетворенно отметил, что самый опасный противник выведен из строя. Кавказец с пистолетом снова выстрелил. Опять не попал. Наконец он понял, что, держа пистолет в кармане, не может точно прицелиться. Стрелок попытался вытащить пистолет из кармана. Но как это часто бывает, пистолет зацепился курком за подкладку и мешал ему это сделать. Лапин прыгнул на кавказца, обхватив его руками за плечи, чтобы не дать тому вытащить из кармана руку с пистолетом. Кавказец начал крутить корпусом, пытаясь сбросить милиционера. Но стажер держал его крепко. В итоге они оба свалились на асфальт.

Наверное, самое мудрое решение принял кавказец, у которого Ветров выбил кастет. Он заскочил в свою «Ниву» и попытался уехать. Но к месту перестрелки уже подбежали милицейский старшина и его напарник. Кавказец увидел направленные на машину стволы автоматов и резко ударил по тормозам. Артем Ветров поднялся на ноги и первым делом поспешил на помощь Лапину. Стажер все еще катался по асфальту, вцепившись в кавказца. Выбрав момент, когда голова кавказца окажется сверху, Ветров ударил его носком ботинка в висок. Голова кавказца дернулась, хватка ослабла, он потерял сознание. Воспользовавшись этим, Лапин завел руки кавказца за спину и защелкнул на них наручники. То же самое проделали с другими двумя кавказцами милиционеры патрульного наряда. Старшина вызвал по рации машину «Скорой помощи» для раненого и дежурный наряд из ближайшего отделения милиции.

Ветров выложил на капот «Нивы» изъятые у кавказцев пистолет-пулемет «аграм» хорватского производства, пистолет Макарова и подобранный с земли кастет. К Ветрову подошел Лапин. Он сильно исцарапал об асфальт тыльную сторону правой ладони и сейчас бинтовал руку.

– «Скорая» приедет, скажи, чтобы тебе обработали руку, – указав на ссадину, велел Лапину Ветров.

– Угу. А это что за оружие? – спросил Лапин, с интересом разглядывая изъятый пистолет-пулемет.

– Изобретение хорватских умельцев, пистолет-пулемет «аграм-2000», отличается простотой конструкции, частыми отказами и, как следствие этого, низкой ценой. Средняя цена на черном рынке пятьсот долларов, – с выражением продекламировал Ветров и добавил: – Ну, посмотрим, из-за чего тебя хотели кастетом по башке стукнуть и из-за чего весь этот сыр-бор?!

С этими словами Ветров распахнул дверь «Нивы» и полез в салон. Минуты через три он показался с пластиковым пакетом, наполненным белым порошком.

– Все, больше ничего нет, – сказал Ветров, укладывая пакет на капот «Нивы», где уже лежало изъятое оружие.

– Что это? – спросил Лапин.

– Я так думаю, наркотик. Экспертиза точно определит. Здесь где-то четверть кило, – взвешивая пакет на ладони, сказал Ветров, – конечно, не героин и не кокаин. А что-нибудь послабее и не такое дорогое, например, крэк. Но качество высокое, судя по однородности цвета и размеру крупинок.

– А почему вы думаете, что это не может быть героином? – спросил Лапин.

– Потому что героин такого качества тянет примерно тысяч на триста долларов. Перевозят его люди очень обеспеченные в материальном плане. И они наставили бы на тебя не дешевый хорватский «аграм», а израильский «узи» или немецкий «MP-5K».

Вообще-то пистолет-пулемет наставляли не на Лапина, а на него, но из воспитательных соображений Ветров это упустил.

– Понятых бы надо, чтобы зафиксировать изъятие, – указывая на пакетик с порошком, сказал Лапин, – а то задержанные будут потом утверждать, что им наркотик подбросили.

– Тут ты прав. Надо было пристрелить всех троих прямо на месте, чтобы потом не объясняться с ними, – с совершенно серьезным лицом ответил Ветров.

Стажер даже рот открыл от недоумения. Он так и не понял, шутит Ветров или говорит серьезно.

– А ты молодец, – подмигнул Лапину Ветров, – не растерялся. Здорово помог мне, когда на того с пистолетом кинулся.

Лапин даже покраснел от смущения, похвала офицера ФСБ ему была явно приятна.

– Так я подумал, что оружие долго доставать, вот и схватил его руками.

– Вот я и говорю, молодец. Если голову под кастеты больше подставлять не будешь, прослужишь долго и счастливо. И самое главное – честно.

– Вы видели, товарищ лейтенант, как он мне взятку предлагал?

– Не видел, но догадываюсь. Прежде чем череп проламывать, сначала пробуют договориться. Сколько хоть денег было?

– Пятьдесят долларов.

– Вот, значит, как он тебя оценил. А насчет оружия могу дать совет. Вам, кстати, какое оружие на дежурство выдают?

– Табельное. Если случай особый или там дежурство ночью, могут дополнительно выдать «АКСУ».

– Автомат за спиной, пистолет в кобуре, оружие на предохранителе, патрона в стволе нет, так?

– Так. Все правильно, – рассмеялся Лапин догадливости Ветрова, – но ведь и по инструкции так положено. Один только жезл деревянный всегда под рукой.

– Поэтому слушай и запоминай. В жизни может пригодиться, чтобы спасти ее, окаянную, – многозначительно сказал Ветров, – в милицейском жезле просверливаешь дырку на всю длину и заливаешь ее свинцом. Отверстия закрашиваешь. С виду обычный милицейский жезл, а на самом деле боевая дубинка. В ближнем бою, между прочим, вещь очень эффективная. Тяжеловата, правда, зато мускулы быстрее накачаешь.

– А можно это? – с недоверием спросил Лапин.

– Конечно, нельзя. Чудак-человек, я же тебе объясняю не как устав выполнять, а как в такой же ситуации, как сегодня, живым остаться.

Забинтованной рукой Лапин почесал затылок, он еще не решил, как следует отнестись к словам Ветрова. К ним подошел милицейский старшина:

– Лапин, ты заметил время, когда все это началось?

– Не успел, товарищ старшина, – разочарованно ответил стажер.

– Плохо. Что в рапорте указывать будешь?

Лапин тяжело вздохнул. И вдруг, вспомнив о чем-то, улыбнулся.

– А у меня часы остановились, товарищ старшина. Это когда я с тем бандитом по земле катался, – даже обрадовался Лапин.

– Часы остановились? – заметил старшина. – Думаю, что от начала схватки прошло минуты две?

– Одна минута и тридцать пять с половиной секунд, – очень уверенно и совершенно серьезно ответил на вопрос старшины Артем Ветров.

* * *

Чернышов получил сообщение о задержании группой Ветрова трех наркоторговцев в восемь пятьдесят. Всего за четыре часа поисковых мероприятий были проверены десятки машин, найдены два автомобиля, числящиеся в угоне, задержана группа вооруженных торговцев наркотиками, задержан находящийся во всероссийском розыске преступник. Сотрудниками милиции и ФСБ были изъяты семь единиц холодного и огнестрельного оружия и триста граммов наркотических веществ. Одиннадцать человек были привлечены к административной ответственности за управление транспортным средством в нетрезвом состоянии. Такие результаты можно было считать успешными для любой аналогичной операции, проводимой сотрудниками ГИБДД и милиции. Но все это никакого отношения к разыскиваемым террористам не имело.

Однако еще через семь минут Чернышов получил по рации сообщение о задержании милицейским нарядом двоих подозреваемых, у которых изъята аппаратура наведения химических ракет. Чернышов распорядился немедленно доставить задержанных в дежурную часть.

Глава 30

ЛАРИСА МУРОМЦЕВА

25.02. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 21–00

Представление закончилось в восемь тридцать, а Олег так и не приехал. В Доме культуры началась молодежная дискотека, и Лариса стала собираться к себе в гостиницу. Сегодня Ларисе показалось, что представление получилось особенно удачным и веселым. Она так хотела, чтобы Олег присутствовал в зале и повеселился вместе с остальными гостями. Но, увы, муж приехать не смог. Днем она звонила Олегу в гостиницу, но, как и предполагала, в номере его тоже не оказалось. Когда она собиралась в Пятигорский дом культуры на вечернее представление, устраиваемое для спортсменов, по телевизору передали репортаж о российском лыжнике, который пострадал, попав под машину. Парня показали в больничной палате. У него была забинтована голова, а левая рука и нога находились в гипсе. Диктор сообщил, что водитель на джипе скрылся с места происшествия, в настоящий момент сотрудники пятигорской службы ГИБДД ведут его поиск. Всех, кому что-либо известно о наезде, просили позвонить в дежурную часть ГИБДД. Почему-то Лариса решила, что это происшествие как-то связано с Олегом. Она еще раз набрала его номер в гостинице, но телефон упорно молчал.

Лариса не обижалась на мужа. Она понимала: «Работа. Конечно, и Олег, и веселый Артем, и Павел Андреевич будут заняты допоздна. Какие-то террористы собираются пустить в городе ядовитый газ. Какой ужас! Но ФСБ обезвредит их, обязательно».

Лариса Муромцева примерно представляла, в чем заключается работа ее мужа, но никогда не была в курсе его текущих дел. Олег предпочитал не распространяться, а Артем Ветров просто отшучивался. Пожалуй, только сегодня Лариса узнала о конкретной операции ФСБ, в которой участвуют Олег и его друзья. Как и обещала, она хранила молчание. Никто не узнал от нее, что городу угрожают террористы. Ни намеком, ни поведением Лариса не дала понять окружающим, что ей известна страшная тайна. В отличие от многих женщин Лариса Муромцева умела хранить молчание. Может быть, именно поэтому она стала женой офицера ФСБ.

Сегодня вечером ей очень недоставало Олега. Они и раньше расставались, когда Олег уезжал в командировки. Лариса, конечно, скучала, но переживала разлуку спокойно. Но сегодня, встретившись с Олегом в городе, уже к вечеру Лариса ощутила острую тоску. Возможно, так на нее подействовала случайная встреча, а возможно, сама атмосфера горного курорта. «Курортный роман, – подумала Лариса, – смешно, но сегодня я влюбилась в собственного мужа». Лариса вспомнила, как они целовались с Олегом прямо на улице. Как она смеялась, когда Олег предложил проходящей мимо девушке поцеловать Артема и та неожиданно согласилась. Лариса почувствовала, что хочет, чтобы Олег опять оказался рядом, чтобы опять гладил ее по волосам, чтоб поцеловал. Да что там скрывать, она хочет заниматься с ним любовью. Сегодня же. Неважно где. Хоть у нее в гостинице, хоть у него, хоть в этой маленькой гримуборной. Лариса представила, как они будут страстно целоваться, как Олег начнет ласкать ее тело, как войдет в нее и как они сольются в сладостном блаженстве.

«Хорошо, на представление Олег не успел, – решила Лариса. – Тогда, наверное, он будет искать меня в гостинице. Надо скорее ехать туда». Лариса не осталась на дискотеку, хотя подруги предлагали ей потанцевать, и поспешила к выходу. Зрители не спешили расходиться. Молодежь осталась на дискотеку. Люди постарше отправились в соседний бар. По случаю проводимых в городе соревнований бары работали допоздна.

Лариса как раз проходила мимо бара, когда заметила, как из него вышли те самые «журналисты» из Дагестана, о которых она сегодня рассказывала Олегу с Артемом. Девушка остановилась и оглянулась по сторонам. Конечно же, на улице никого не было. Никого, к кому она могла бы обратиться за помощью. Естественно, что ни Олег, ни Артем, ни Чернышов не могли в этот момент оказаться рядом с Ларисой. Что же делать? Лариса очень хотела помочь своему мужу обезвредить террористов, но не знала, что предпринять. Олег с Артемом просили ее понаблюдать за подозрительными людьми. Побольше узнать о них. А что она знает об этих «журналистах»? Ровным счетом ничего. Значит, надо продолжить прерванное ею знакомство.

«Журналисты» обошли бар и направились к стоянке машин. Там они сели в короткую «Мицубиси-Паджеро» темного цвета. Точный цвет машины Лариса в темноте разглядеть не смогла. Когда машина выехала со стоянки, Лариса вышла на середину дороги и изобразила, что разыскивает что-то в своей сумочке. Свет фар уперся в нее, и машина затормозила рядом. Кавказец узнал ее. Он сидел на пассажирском сиденье и обратил внимание на женскую фигурку еще до того, как фары осветили ее.

В свете фар чеченский боевик Муртаз Адыгов узнал девушку, которая грубо оттолкнула его да еще заехала каблуком по ноге: «Девчонку следовало проучить. Но тогда около нее было слишком много народа, а сейчас девчонка, похоже, одна».

– Тормозни около нее, – велел Адыгов своему водителю.

«Мицубиси-Паджеро» принадлежала Картузову. И сейчас за рулем сидел один из картузовских «Белых барсов». Он привозил Картузова в дом Салтанова на переговоры с Набиевым, участвовал в нападении на воинскую часть, где хранился баллон с газом «VX». Сейчас Барс по приказу Картузова наблюдал за обстановкой в Пятигорске и одновременно за чеченским террористом, у которого находилась аппаратура наведения химических ракет. При других обстоятельствах Барс уже давно заткнул бы Адыгову рот. Но в этой паре Салтанов назначил Адыгова старшим. Поэтому чеченца приходилось терпеть и выполнять его распоряжения, пока они не мешали выполнению основной задачи. Барс тоже узнал девушку. Когда она наступила каблуком на ногу чеченцу, Барс улыбнулся в душе. Своей смелостью девушка понравилась ему. Адыгова давно надо было поставить на место. И Барс откровенно порадовался, когда девчонка сделала это. Сейчас Барс хотя и с неохотой, но все же выполнил приказание Адыгова. Он понимал, что Адыгов опять начнет приставать к девчонке, а та будет сопротивляться. Барсу не было жаль девушку. Но возникший шум мог привлечь к ним внимание, а этого Барсу совсем не хотелось.

Адыгов распахнул дверь, когда машина остановилась около девушки.

– Эй, красавица, что так поздно гуляешь? – спросил он у Ларисы.

Лариса заметила, что кавказец, который хватал ее за руку, сидит на пассажирском сиденье, а русский – на месте водителя. Лариса подумала, что кавказец, наверное, начальник: «И тогда, и сейчас русский слушается его и вообще ведет себя гораздо скромнее. Вообще, этот русский не похож на террориста. А кавказец?»

– Да вот только работать закончила, сейчас домой иду, – ответила кавказцу Лариса.

– Где же ты так допоздна работаешь? – спросил он.

– В Доме культуры. Спортсменов развлекаю.

– Вай-вай, спортсменов развлекаешь, а сама, наверное, тоже развлечься хочешь? – продолжал расспрашивать кавказец.

Лариса улыбнулась и пожала плечами. Адыгов расценил это как согласие.

– Давай поедем с нами, выпьем что-нибудь. Я угощаю. Развлечешься, – перешел к предложениям кавказец.

– Нет, давайте в другой раз. Сейчас я устала, – нерешительно ответила Лариса.

«Давай предложи встретиться. Только скажи, где и когда, – мысленно торопила кавказца Лариса. – Я обязательно приду на встречу, да не одна, с Олегом или с Артемом. Ну же, назови место и время».

«Что она так с ним разговаривает? – думал Барс. – Ведь она его узнала. Не могла не узнать. Значит, сейчас должна, по идее, послать Адыгова подальше, а она с ним любезничает. Да еще нерешительную скромницу изображает. Может, она, конечно, и скромница, но уж никак не нерешительная. Вон как каблуком в тот раз двинула. Адыгов даже скривился от боли».

– Э, о чем ты говоришь, красавица? Какой другой раз? Мы же тоже на работе. И потом, мы завтра уже уезжаем, – настаивал кавказец.

«Ну вот, они завтра уезжают, – разочарованно подумала Лариса. – Если они террористы, то не могут завтра уехать. А если у них изменились планы? А если кавказец просто врет? Я понравилась ему. Он это и не скрывает, значит, должен согласиться на встречу».

– Нет, сейчас я никак не могу, – повторила Лариса. – Давайте встретимся с вами завтра, прямо с утра. Я начинаю работу только после обеда. А утром совершенно свободна.

– Нет, завтра никак не получится, – разочарованно развел руками кавказец. – С утра мы заняты, а потом уже надо ехать. Так что не судьба…

«Неужели действительно уедут? – Эта мысль не давала Ларисе покоя. – Я ведь даже не знаю, где они живут».

– А вы где остановились? Я бы могла утром зайти к вам в гостиницу, во время завтрака, – сделала последнюю попытку Лариса.

– Что ты, красавица. Это далеко. А ты сама где живешь?

Лариса назвала свою гостиницу.

– Давай мы тебя хоть до гостиницы довезем, – предложил кавказец.

«Сесть в машину? Нельзя. Это слишком опасно. Даже если они никакие не террористы, все равно не стоит этого делать», – сказала себе Лариса.

Видя замешательство девушки, Адыгов предложил:

– Садись, мы ведь быстро доедем. Все лучше, чем пешком идти. В гостинице, наверное, тоже бар есть. Можем там посидеть, кофе выпить, мороженое скушать. А?

Они хотят поехать с ней в гостиницу. Там действительно есть бар, где можно посидеть. И в гостинице может появиться Олег. Олег! Она покажет ему этих журналистов. Олег быстро с ними разберется. Так она и сделает. Лариса опустила руку в карман своей куртки, где у нее лежал газовый пистолет, подаренный Олегом. Пистолет придал девушке решительности.

– Поехали, – сказала она.

– Вот и хорошо. – Кавказец вылез из машины, чтобы пропустить девушку вперед.

Сам он тоже забрался на заднее сиденье и сел рядом с Ларисой. Внутри Лариса подумала, что машина крайне неудобна. Двери находятся только со стороны водителя и переднего пассажира. С заднего сиденья выбраться невозможно. В случае особой опасности Лариса готова была выпрыгнуть из машины во время движения. Но трехдверная «Паджеро» лишала ее этой возможности.

Машина тронулась с места и поехала к гостинице, где проживала Лариса. Кавказец, сидящий рядом с ней, вел себя сдержанно. Во всяком случае, к девушке не лез и не приставал с разговорами. Водитель вообще хранил полное молчание. Примерно на полдороге кавказец неожиданно спросил:

– Слушай, а у тебя в гостинице есть факс?

– У меня нет, а есть или нет в гостинице, я не знаю, – честно сказала Лариса.

– Наверное, есть, – ответил сам себе кавказец.

Пока Лариса думала, чем вызван этот странный вопрос насчет факса, кавказец, порывшись у себя по карманам, сказал водителю:

– Слушай, а отчет-то мы не взяли, придется возвращаться.

Водитель, как показалось Ларисе, беззвучно выругался сквозь зубы, а потом спросил:

– Так куда едем?

– Домой заскочим на одну минуту. Возьму отчет, и сразу назад. Пока девушки не хватились. А то подруги еще волноваться будут, правда? – уже у Ларисы поинтересовался кавказец.

– Правда, – ответила Лариса.

Девушка еще не успела сообразить, что происходит. Машина повернула и теперь неслась по незнакомым Ларисе улицам.

– Ты не волнуйся, я быстро. Только отчет возьму. С отчетом никак нельзя задерживаться, а то хозяин голову оторвет, – быстро говорил кавказец Ларисе.

– Может быть, я все-таки выйду, – пыталась протестовать Лариса, – а в гостиничном баре вас подожду.

– Да ты что, мы уже почти приехали. Вот за тем поворотом и наш дом, – сказал кавказец.

Машина действительно затормозила.

– Милицейская проверка, – сказал водитель.

Он остановил джип и мгновенно выскользнул из машины. Перед тем как закрыть за собой дверь, водитель повернул ручку громкости автомагнитолы. Оглушающий звук наполнил салон. Лариса даже зажмурилась от неожиданности. «Если я сейчас закричу, снаружи никто не услышит», – запоздало подумала она. Водитель отсутствовал около минуты. Потом дверь приоткрылась, но вместо водителя в машину заглянул милиционер. Он посветил в салон фонариком. От яркого света, резанувшего по глазам, Лариса опять зажмурилась. А когда сообразила, что ей только что представился шанс без помех выбраться из машины, было уже поздно. Водитель запрыгнул на свое сиденье, и машина сорвалась с места.

– Что там произошло? – спросил кавказец.

– Мальчишку какого-то машиной сбило, водилу ищут. Вот и останавливают все машины, похожие на ту, что совершила наезд, – ответил водитель.

– Вот, всегда надо ездить аккуратно, – назидательно сказал кавказец и рассмеялся. – А ты, красавица, чего приуныла? Сейчас взбодримся, не переживай.

«Они оба заодно», – сообразила Лариса. Эта мысль пришла ей после того, как водитель, вылезая из машины, включил на полную громкость музыку. Они беспрепятственно миновали милицейский патруль, и девушка поняла, что надеяться теперь может только на себя. У нее с собой газовый пистолет. Но это так, пока ее не обыскали. Нечего и пытаться воспользоваться пистолетом в машине. Как только она полезет за пистолетом в карман, кавказец это сразу заметит. Пистолет лежит в правом кармане, а кавказец сидит как раз справа. Пока она не сопротивляется, к ней не будут применять силу. Значит, надо сидеть и делать вид, что ничего не понимаешь. Рассуждая таким образом, Лариса не забывала смотреть в окно, чтобы понять, в какой район города они едут.

Вскоре машина остановилась около деревянного одноэтажного коттеджа.

– Ну вот и приехали, а то наша красавица, наверное, заждалась, – ехидно сказал кавказец и потрепал девушку по руке.

Лариса попыталась улыбнуться в ответ, но это у нее плохо получилось. Внешне она оставалась спокойной, но сердце стучало в груди с бешеной силой. Водитель распахнул железные ворота, и машина въехала во двор. Кавказец выбрался из машины.

– Ну давай, давай побыстрее, – торопил он Ларису.

И видя, что девушка медлит, схватил ее за руку и силой вытащил из машины. Он начал подталкивать девушку к дому. Лариса уступила: «Пусть думает, что я покорна. Главное – добраться до пистолета». Лариса сунула руку в карман куртки: вот он, ее спаситель. Если они в самом деле террористы, то у них, конечно, есть настоящее оружие, а у нее маленький газовый пистолет. Слабое утешение, но ничего другого у нее все равно нет. Лариса представила, как она сдвигает предохранитель и нажимает на спусковой крючок: «Все просто, если патрон находится в стволе. Но мне, чтобы выстрелить, надо еще зарядить оружие, передернув затвор. А для этого требуется вторая рука». Кавказец шел следом за Ларисой и, конечно, пресек бы ее попытку воспользоваться оружием.

– Давай, красавица, проходи сюда. – Кавказец завел девушку в просторную комнату с камином, кожаным диваном и двумя такими же креслами.

Кроме мягкой мебели, в комнате находились еще низкий журнальный столик да массивная деревянная стойка с широкоэкранным телевизором и музыкальным центром. В одной из стен Лариса разглядела встроенный бар. Все в этой комнате выглядело дорогим и солидным. Такое жилье никак не могло принадлежать двум неизвестным журналистам из Дагестана. В этом Лариса не сомневалась.

Водитель, который привез их, задержался во дворе. Причем Лариса не могла понять, что бы она предпочла: остаться с кавказцем один на один или в компании с водителем: с одной стороны, во время их первой встречи русский силой вывел явно не желающего уходить кавказца. С другой – сегодня в машине русский помог кавказцу похитить ее.

– Можешь раздеться, здесь тепло.

– Да ничего, мне не жарко, – ответила Лариса.

– Я кому сказал, раздевайся! – рявкнул на нее кавказец.

От наигранной любезности не осталось и следа. У Ларисы даже дыхание перехватило от неожиданности: «Еще войти не успели, а он уже собирается меня в постель уложить». Кавказец не сводил с нее нетерпеливых глаз, Лариса сняла куртку и повесила ее на вешалку, стоящую около двери.

– Вы вроде бы отчет какой-то собирались взять, – напомнила кавказцу Лариса.

– Не волнуйся, с отчетом тоже успеем. Давай пока присядь, расслабься, – кавказец указал на диван.

– Ну тогда хоть выпить налейте, – попросила она.

– О чем разговор, сейчас налью, – кавказец повернулся к встроенному в стену бару.

Как только он это сделал, Лариса вытащила из кармана куртки газовый пистолет и сунула его сзади за пояс джинсов. Узкие джинсы не позволяли спрятать пистолет в карман. Пришлось засунуть его за пояс и прикрыть свитером, который Лариса носила навыпуск. Зарядить пистолет она так и не успела, в комнату вошел водитель. Кавказец развернулся, держа в руках бутылку виски и три низких стакана.

– Я этот самогон не пью, – указывая на бутылку виски, заявила Лариса, – шампанское у вас в доме найдется?

«Давай поищи шампанское, охлади бутылку. Мне надо подготовиться, зарядить кое-что», – мысленно просила кавказца Лариса. Но тот оказался равнодушен к ее просьбе.

– Ничего, выпьешь, – открывая бутылку, сказал он.

Кавказец наполнил все три стакана почти до краев.

– Выпьешь? – спросил он у русского.

Но тот только махнул рукой. Русский прошел в смежную комнату и закрыл за собой дверь. Кавказец, ни капли не расстраиваясь, одним махом отправил себе в рот содержимое стакана, который только что предлагал русскому.

– Давай пей. Теперь твоя очередь. – Он поманил девушку к себе.

В соседней комнате послышался звук включенного телевизора. Лариса сообразила, что русский оставил ее с кавказцем один на один. Она подошла к журнальному столику, на который кавказец выставил бутылку. Попутно Лариса оглянулась по сторонам в поисках хоть какого-нибудь оружия защиты.

Муртаз Адыгов дернул девушку за подол свитера, чтобы усадить ее рядом с собой. «Девчонка подчинилась и опустилась рядом со мной на диван. Она, похоже, сообразила, что возражать бесполезно. Девчонка с метеостанции тоже сначала сопротивлялась, когда ее на столе раскладывали. – Муртаз помнил, как перевернул на живот Иру Скворцову, у которой началось кровотечение. – Я все равно трахнул девчонку. Попка у нее оказалась не менее аппетитной. Интересно, а какая попка у этой девчонки? Сейчас я это выясню». Адыгов попытался просунуть руку под зад девушки. Лариса дернулась в сторону. При этом пистолет выскользнул из-за пояса джинсов и упал на диван. Лариса побледнела. Но бандит не заметил этого, как не заметил и валяющегося на диване пистолета. Лариса судорожно зашарила рукой сзади себя по дивану, стараясь нащупать пистолет. Наконец ей это удалось. Но невзведенный пистолет оставался бесполезным куском железа, и Лариса засунула его в щель между сиденьем и спинкой дивана.

– Ты что брыкаешься, красавица? – спросил у нее кавказец. – Или я тебе не нравлюсь?

«С гипсом в паху ты бы мне понравился еще больше», – подумала Лариса, а вслух сказала:

– Может быть, сначала выпьем?

– Давай, – охотно согласился кавказец, протягивая девушке стакан с виски.

– Ну, если шампанского нет. – Лариса взяла в руки стакан с виски. – А тебя как зовут?

– Муртаз, – гордо ответил Адыгов.

– Ты, наверное, чеченец, Муртаз? – Лариса провела губами по краю стакана, стараясь продемонстрировать свою полную покорность.

– А что, заметно? – наполняясь гордостью, спросил Адыгов.

– Заметно. Я почему-то вас именно такими и представляла, – сказала Лариса, подразумевая под словом «вас» террористов.

– Настоящего горского мужчину всегда видно. Сейчас ты узнаешь меня еще лучше, – Адыгов выпил залпом второй стакан виски.

Его кадык дернулся перед глазами Ларисы. «Ударить бы тебя прямо в горло, чтобы ты захлебнулся своим пойлом», – подумала девушка. Но она понимала, что не сможет это сделать: «Олег смог бы, а я нет».

– Давай, давай пей, – Адыгов своей рукой приблизил стакан к губам девушки.

Стараясь не глотать виски, Лариса влила в рот содержимое стакана. Адыгов жадными глазами взирал на девушку. Он уже изнывал от нетерпения: «А девчонка вовсе не недотрога, как казалась вначале. Она все прекрасно понимает и, похоже, не против. Даже обидно. Я собрался наказать ее, заставить умолять о пощаде, а потом взять силой, грубо, чтобы почувствовала боль, чтобы визжала, как та, на столе, в вагончике метеостанции. А эта девчонка сама готова залезть мне в штаны. Пусть даже так. Я трахну ее, как она того хочет, а потом все равно заставлю визжать от боли и умолять о пощаде».

Лариса еще не успела поставить пустой стакан, а Адыгов обхватил ее левой рукой за спину, а правую просунул под свитер, стараясь нащупать живот девушки. Широко раскрытыми губами он потянулся к ее лицу. Лариса не отстранилась. Наоборот, она приблизилась к чеченцу и выплюнула виски ему в лицо. Обжигающая жидкость попала террористу в глаза. Адыгов вскрикнул от боли и наотмашь ударил Ларису по лицу. Удар пришелся девушке в скулу. В глазах у Ларисы потемнело. Очертания предметов поплыли перед глазами. Девушка завалилась на бок и, не удержавшись на диване, упала на пол. На щеке у Ларисы от удара расплылся ярко-красный след.

В соседней комнате Барс расположился на кровати перед телевизором. Комната была оборудована под спальню. Всего в коттедже спален было две. С Адыговым они поселились в этой, так как в ней был телевизор. Коттедж со всей обстановкой они сняли на целую неделю, как раз до окончания игр. С аппаратурой наведения ракет Барс решил не появляться в гостинице. Адыгов тоже не имел ничего против отдельного коттеджа. И террористы поселились здесь. Барс рассчитывал, что в Пятигорске они будут вести себя тихо и незаметно. Как и полагается во время разведывательного задания в лагере противника.

Но чеченец, похоже, не собирался этого делать. «В первый же вечер Адыгов притащил в коттедж проститутку. А теперь привез еще эту девчонку. Ну ладно, проститутка получила деньги и отвалила, а девчонка что будет делать? – Барс совершенно не понимал поведения незнакомой девушки. – Сначала она охотно заговорила с нами на улице. Если вспомнить, как она вела себя в первый раз, то совсем не должна была этого делать. Потом согласилась сесть в машину, хотя и не хотела этого. Ведь не хотела же, я это ясно видел. Не хотела, а села. Странно. Могла закричать, когда мент заглянул в машину, но промолчала, приехала сюда. Девчонка ищет острых ощущений? Только не с этим уродом».

Барс не допускал мысли, что Муртаз Адыгов мог вызывать у девушек сексуальные желания. Барс не знал, кто эта девушка, которую они привезли в коттедж. Но ее поведение показалось Барсу подозрительным. Поэтому он не смотрел телевизор, а прислушивался к тому, что происходит в соседней гостиной. Звук удара он определил сразу. Потом что-то глухо упало на пол. Барс мог поклясться, что это чеченец избивает девушку. Действительно, вскоре послышалось напряженное сопение Адыгова. По тому, что девушка молчит, Барс понял, что она потеряла сознание.

Лариса медленно приходила в себя. Сначала перед глазами она увидела просто коричневые пятна. Потом пятна приобрели отчетливые формы, и она поняла, что лежит на диване лицом вниз. Кожа обивки дивана неприятно холодила. Тут Лариса поняла, что она почти раздета. Чеченец стащил с нее свитер, разорвал блузку и теперь пытается расстегнуть бюстгальтер. Адыгов прижал Ларису к дивану, сам навалился сзади и сейчас пытался добраться до ее грудей. Застежка бюстгальтера никак не поддавалась. И Адыгов, схватившись за лямку бюстгальтера зубами и руками, рванул ее в разные стороны. Лямка не выдержала такого натиска и разорвалась. Лариса попыталась руками прижать бюстгальтер к груди, но чеченец вырвал его и отшвырнул на пол. Чеченец захрипел над самым ухом Ларисы и навалился на нее всем телом. Он наконец добрался до груди девушки и сейчас мял и царапал ее соски. Лариса нагнула голову и попыталась укусить чеченца. Но он, видимо, сообразив, что она пытается сделать, ударил девушку в подбородок и прижал ее голову к сиденью дивана. Лицо утонуло в кожаной обивке.

Лариса почувствовала, что ей трудно дышать. Она приоткрыла рот, чтобы сделать вдох, но воздуха не было. Только язык нащупал гладкую кожу дивана. В голове опять помутилось. По телу Ларисы пробежала судорога. Адыгов почувствовал, что девушка опять теряет сознание. Этого он не хотел. Бандит хотел, чтобы девушка испытывала боль, чтобы кричала, чтобы чувствовала, как он неотвратимо проникает в нее. Адыгов ослабил хватку и, подтянув девушку к себе, взялся за ее джинсы. Лариса почувствовала, как пальцы чеченца расстегивают ремень на ее джинсах. Но она только что чуть не задохнулась и сейчас была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Наконец бандит справился с ремнем и потянул вниз «молнию» на джинсах. Лариса не испытывала страха, скорее огромное омерзение оттого, что с ней собираются сделать.

Адыгов увидел, что девушка пришла в себя, но уже не способна сопротивляться. Поэтому все свое внимание он сосредоточил на джинсах Ларисы и на скрывающейся под джинсами попке. Лариса поняла, что ее руки свободны. Она вытянула руку вперед и просунула пальцы в щель между сиденьем и спинкой дивана. Бандит уже полностью расстегнул ее джинсы и рванул их вниз. В этот момент пальцы Ларисы нащупали газовый пистолет. Адыгов зарычал от возбуждения, когда увидел попку в плотно облегающих колготках. Под колготками он разглядел тончайшие кружевные трусики. Почему-то именно вид трусиков особенно возбудил его. И уже не видя ничего перед собой, кроме узкого треугольника кружев, Адыгов начал судорожно стягивать с Ларисы колготки. Осторожно удерживая пистолет за рукоятку, Лариса вытащила его из щели. Она чувствовала, как чеченец стаскивает с нее колготки, но старалась об этом не думать. Наконец колготки, как и джинсы, оказались стянуты до колен. Адыгов так торопился, что не стал полностью раздевать девушку. Он даже не снял с ног ее сапожки. Адыгов впился зубами в кожу на попке девушки, а потом зубами ухватил ее трусики. Лариса передернула затвор пистолета в тот момент, когда насильник разорвал зубами ее трусики…

Наконец девчонка покорилась полностью. – Адыгов смотрел на распростертое перед ним тело Ларисы, на ее обнаженные ягодицы, которые были для него не менее соблазнительны, чем у девушки с метеостанции. Он может взять ее как угодно, в любой позе. Она поняла, что он сильнее, что сопротивляться бесполезно, и смирилась со своей участью.

Насильник опустил ладони на ягодицы Ларисы. Он тоже трахнет ее в зад, как ту девчонку с метеостанции. Только на этот раз он не будет ничего смазывать. Девчонка должна чувствовать боль. Она должна корчиться и извиваться от боли, и умолять о пощаде. Но он не будет щадить ее. Девчонка уже дважды оскорбила его и сейчас поплатится за это. Но сначала он должен посмотреть ей в глаза. Он должен увидеть в них мольбу о пощаде. Да и она должна увидеть, как он готовится совершить свое наказание.

В предвкушении главного удовольствия на лице Муртаза Адыгова появилась довольная улыбка. Он взял Ларису за плечи и перевернул девушку на спину.

Этого не должно было произойти. Такого просто никак не могло быть. Голая девчонка, совершенно покорная и раздавленная, целилась в него из пистолета. Адыгов ошалело уставился на Ларису и даже раскрыл рот от удивления. В этот момент Лариса спустила курок. Струя слезоточивого газа брызнула бандиту в лицо. Расстояние, с которого стреляла Лариса, оказалось не более метра. Капли раздражающей смеси попали в глаза, проникли в нос и приоткрытый рот. Адыгов захлебнулся в собственном кашле и свалился на пол. Лариса вскочила с дивана, на ходу натягивая джинсы. Бандит, только что едва не изнасиловавший ее, катался на полу. Рвотные спазмы душили его. Адыгов все время сплевывал слюни и тер глаза, но это не помогало. Лицо бандита посинело. Он задыхался, как задыхалась несколько минут назад Лариса, когда он прижимал ее лицо к обивке дивана.

Лариса бегло осмотрела комнату. Ее свитер, разорванные в клочья нижнее белье и блузка валялись на полу. Девушка не стала поднимать их, а скорее бросилась к двери, где на вешалке висела ее куртка. Чеченец уже никакой опасности не представлял. В ближайшие несколько минут он сможет только отплевываться собственной блевотиной. Но в соседней комнате скрывался второй бандит. Девушка отлично помнила о нем. «Если поймают – убьют», – не сомневалась она. Лариса сорвала с вешалки куртку и выбежала во двор. Зимний холод охватил ее обнаженное тело. Лариса попыталась продеть руки в рукава своей куртки и только тут заметила, что все еще сжимает в правой руке пистолет. Она затолкала пистолет в задний карман джинсов и кое-как натянула на себя куртку. «Только бы успеть выскочить со двора», – Лариса почему-то считала, что на улице она будет в безопасности.

Барс услышал выстрел и подскочил на кровати. «Этот идиот совсем спятил», – Барс допускал, что Адыгов убьет девушку, но никак не думал, что тот будет стрелять. Выстрел могли услышать с улицы. Как профессионал Барс бы этого никогда не допустил. Потом он услышал звук падающего тела. «Ну точно убил», – с досадой подумал Барс. За дверью послышался сдавленный кашель. Барсу показалось, что он слышит, как сквозь кашель скулит Адыгов. «Что он там, яйца себе, что ли, отстрелил?» – успел подумать Барс, когда в гостиной хлопнула входная дверь. Барс рывком распахнул дверь спальни. На полу гостиной между кожаным диваном и журнальным столиком Барс увидел Муртаза Адыгова. Адыгов стоял на корточках и судорожно отплевывался. Одежда девчонки валялась на полу, но самой девчонки в комнате не было.

– Упустил, гад, – прикрикнул Барс на Адыгова.

Но чеченец не расслышал своего напарника. Его по-прежнему душили рвотные спазмы. Барс выхватил из кармана «вальтер» и бросился вслед за сбежавшей девушкой. «Вот шустрая сучка, сбежала, – с восхищением подумал Барс о Ларисе. – Выпалила в чеченца из газового пистолета и сбежала. Значит, этот кретин ее раздел, а пистолета так и не нашел. Где она его только прятала? У себя в махне, что ли?» Барс даже усмехнулся.

Он просто восхищался тем, как ловко девчонка провела Адыгова. Однако восхищение поступком Ларисы не мешало ему делать свое дело. Из другого кармана Барс вытащил глушитель и быстро накрутил его на ствол своего пистолета. Девчонку следовало немедленно убить. Неважно, кто она и с какими целями приехала сюда. Пока она не успела никому рассказать о попытке изнасилования, ее надо убить. Мысль была четкой и не допускала сомнений. Если девчонка останется в живых, она заявит в милицию. Даст ментам их описание, а также описание машины и жилища. После этого в городе уже не скрыться. Это значит, что сорвется задание, сорвется вся операция. Гусейн Салтанов лично оторвет Адыгову яйца, но что толку?

Лариса подбежала к забору, огораживающему участок коттеджа. Въездные ворота оказались закрыты на висячий замок. «Вот для чего водитель задержался во дворе», – сообразила Лариса. Девушка бросилась к калитке и толкнула ее. Калитка не поддалась. Расширившимися от ужаса глазами Лариса увидела слева от дверной ручки замочную скважину. Она еще раз подергала калитку. Напрасно, дверь тоже была заперта. Девушка отступила на шаг от забора и облизала пересохшие губы. «Вот и все, – уже совершенно спокойно подумала она. – Сейчас меня убьют. Я не смогу выбраться со двора, значит, меня убьют».

Высокий забор, окружающий участок коттеджа, имел наклонный козырек. Лариса убедилась, что даже при отсутствии козырька она не смогла бы перелезть через этот забор. Девушка понимала, что не может отсюда вырваться, но умирать все равно не хотелось. Она оглянулась по сторонам. Поленница дров сложена сбоку от крыльца. Машина бандитов стоит во дворе. В глубине участка – заваленный снегом сарай. Сарай представился ей единственным местом, где она может спрятаться. Лариса бросилась к сараю. На полпути она услышала, как в калитку требовательно застучали. «Люди, миленькие, стучите сильнее. Вообще выломайте эту калитку. Спасите меня. Я так хочу жить», – на бегу думала Лариса.

Барс выскочил на крыльцо с взведенным пистолетом. Еще в сенях он услышал стук в калитку и подумал, что это девушка пытается таким образом позвать на помощь. Но, выбежав на крыльцо, он понял, что ошибся. У забора девушки не было. Тем не менее стук повторился. Кто-то очень решительно настаивал, чтобы его впустили. «Неужели кто-то услышал выстрел? – со злостью подумал Барс. В этот момент он увидел бегущую по двору Ларису. – Давай стучи, дойдет и до тебя очередь. А сейчас надо разобраться с девчонкой». Барс вытянул руку с пистолетом, следуя стволом за движением девушки.

До сарая оставалось метров пять, а до ближайшего сугроба и того меньше, когда Лариса заметила, как на крыльцо коттеджа выскочил бандит с пистолетом. Сначала он направил пистолет на калитку, а потом заметил ее. Лариса увидела, как рука бандита вытянулась по направлению к ней. Казалось, что ствол, удлиненный насадкой глушителя, заглянул ей прямо в глаза. Лариса вдруг вспомнила, как Олег однажды рассказывал: «Если ты видишь отверстие в оружейном стволе, это верный признак, что стрелок не промахнется». Ей казалось, что сейчас она видит не только отверстие в стволе, но и пулю, которая затаилась в его глубине.

– Нет! – протяжно закричала Лариса и из последних сил рванулась вперед.

Ее ноги вдруг поскользнулись на протоптанной в снегу дорожке, и Лариса полетела лицом в сугроб. Глухого хлопка выстрела она так и не услышала…

Глава 31

МУРОМЦЕВ

25.02, ЧЕТВЕРГ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 21–30

Олег не мог объяснить причины своего волнения. Он только что привез в районное отделение милиции человека для выяснения личности. Владелец джипа «Судзуки-Витара» с осетинскими номерами, кроме водительских прав, ничем не мог подтвердить свою личность. С равной вероятностью он мог оказаться и осетином, и чеченцем. Но выяснить это надо было точно. Этим предстояло заняться милиционерам дежурной службы. У водителя при себе не было ничего запрещенного. Олег понимал, что скорее всего задержанный не имеет никакого отношения к чеченским террористам, тем не менее сдал его дежурному милицейскому наряду. Кем бы ни оказался хозяин южнокорейского джипа, все равно требовалось установить его личность.

Олег Муромцев взглянул на часы. На молодежное представление, куда его сегодня приглашала Лариса, он безнадежно опоздал. Конечно, сразу было мало шансов, что он сможет прийти. Тем не менее в душе Олег лелеял маленькую надежду, что ему это удастся. Лариса так звала его. При этом у нее загадочно заблестели глаза. Он отлично знает, что означает этот блеск. У Ларисы так блестят глаза, когда она в постели тесно прижимается к нему, когда раскрывает рот для поцелуя. При этом кончик ее язычка слегка касается верхних зубов. Похоже, сегодня Лариса намекала, что хочет заняться с ним любовью. Почему бы и нет? Все равно сегодняшняя операция когда-нибудь закончится, а у них впереди еще целая ночь. Да, он не смог прийти на представление, но он найдет Ларису в гостинице. Она уже, наверное, там. Ждет его. Надо позвонить ей.

Прямо из дежурной комнаты Олег набрал телефон гостиничного номера Ларисы. Но телефон молчал. Тогда Олег набрал номер Ларисиной подруги, которая проживала в той же гостинице. Лариса сказала ему, что подруга всегда будет знать, где она. Подруга быстро подошла к телефону. В трубке Олег услышал, как в гостиничном номере играет музыка, раздаются чьи-то голоса. «Там уже веселятся, – подумал Олег, – наверное, и Лариса с ними». Но Ларисина подруга разочаровала его. Она сообщила, что после представления Лариса не возвращалась в гостиницу. Еще подруга вспомнила, как на улице Лариса садилась в какую-то машину.

– В какую еще машину? – в недоумении спросил Олег.

– Ну, я не знаю, какая-то черная иномарка, внедорожник, – неожиданно вспомнила подруга.

Олег разочарованно опустил телефонную трубку: «После представления Лариса уехала на черном джипе. Что за бред? Куда? С кем? И для чего? Какие-то знакомые взялись подвезти ее? Но в Пятигорске у нее из знакомых только я с Артемом да коллеги из Дома культуры. Ни у кого из них нет черных джипов… Журналисты! Те самые журналисты из Дагестана, о которых они с Артемом просили Ларису разузнать поподробнее. Лариса встретила этих журналистов, решила побольше разузнать о них и ради этого села к ним в машину. Значит, у них все-таки есть машина». Олег вспомнил, как в обед Чернышов развенчал их версию о террористах, которые могут скрываться в городе под видом журналистов. Он и сейчас готов был согласиться с Чернышовым. Вот только отсутствие жены в гостинице беспокоило его.

«Куда они ее повезли? И зачем она вообще села к ним в машину? Неужели не понимает, как это может быть опасно? – Беспокойство за судьбу Ларисы встревожило Олега не на шутку. – Люди, которые при первой же встрече хватают девушку за руку, могут быть опасны. – Олег вспомнил синяки, которые остались на руке Ларисы. – У этого человека сильные руки, слишком сильные, чтобы принадлежать журналисту».

– Ребята, у вас есть карта города? – cпросил Олег у дежурных милиционеров.

– А вон на стене, – ответили ему.

Действительно, на стене в дежурной части висела большая карта Пятигорска. Муромцев даже удивился, как он не увидел карту раньше. Он без труда нашел Дом культуры, в котором сегодня вечером выступала Лариса. «От Дома культуры они уехали на черном джипе. Значит, хотя бы на одном из милицейских постов их должны были остановить», – соображал Олег.

– Соедините с дежурным по городу, – попросил Олег находящихся в комнате милиционеров.

– Дежурный по городу слушает, – услышал он в трубке служебной связи.

– Капитан Муромцев из группы полковника Чернышова, – четко представился Олег, – прошу соединить с полковником Чернышовым.

– Полковника Чернышова сейчас нет на месте, что ему передать? – ответил дежурный.

Это действительно было так. В настоящий момент Чернышов выяснял, имеют ли отношение двое задержанных, у которых была обнаружена радиопередающая аппаратура, к банде засевших в горах террористов. Патрульные из отличившегося наряда мысленно уже представили себя к правительственным наградам. Изъятая ими аппаратура очень напоминала переносной компактный радиолокатор. Именно такой патрульные представляли себе станцию наведения ракет.

Задержанных доставили в дежурную часть инспекции дорожного движения десять минут назад. Оба в один голос утверждали, что они сотрудники горноспасательного отряда, а изъятая у них аппаратура используется для выявления лавиноопасных горных склонов. В подтверждение своих слов оба задержанных предъявили документы членов горноспасательного отряда Большого Кавказа. На первый взгляд документы выглядели абсолютно подлинными, рассказанная задержанными история убедительной. Тем не менее Чернышов послал за Савельевым. Только начальник районной метеослужбы знал, как в действительности выглядит станция наведения метеорологических ракет.

«Чернышова нет, но я не могу ждать. Лариса в опасности», – Олег Муромцев понимал, что должен действовать немедленно. Сославшись на срочность полученной информации, Муромцев попросил дежурного по городу назвать ему позывные и местоположение милицейских постов, расставленных в окрестностях Дома культуры.

После того как дежурный по городу узнал, что проводимой операцией руководит ФСБ, он уже ничему не удивлялся. Поэтому воспринял просьбу капитана Муромцева как вполне законную и назвал Олегу позывные и местонахождение пяти милицейских постов, расставленных на дорогах, ведущих от Дома культуры.

Олег тут же перезвонил Ларисиной подруге и выяснил у нее, что представление закончилось около девяти часов вечера. После этого Олег подошел к рации и стал по очереди вызывать милицейские посты, мимо которых теоретически могла проехать интересующая его машина. У всех патрульных Муромцев спрашивал одно и то же: сообщить обо всех темных джипах, проезжавших в период с двадцати одного часа до настоящего времени. Третьим по счету Олег связался с начальником патруля, который останавливал машину террористов.

Старшим милицейского наряда был капитан дорожно-патрульной службы Жилин. Во время проведения операций, взятых на контроль городским начальством ГИБДД, Жилин старался запоминать не только номера и марки проверяемых автомобилей, но и приметы водителей. Сегодняшняя операция вообще стояла на контроле у руководства ФСБ, поэтому капитан патрульной службы старался вовсю. Он без труда сообщил Олегу Муромцеву интересующую его информацию. Да, он останавливал для проверки черный джип «Мицубиси-Паджеро». Да, в машине находились три человека: русский водитель, кавказец и симпатичная русская девушка. Да, девушка сидела на заднем сиденье рядом с кавказцем и вместе с ним слушала музыку.

Во время проверки пассажиры «Мицубиси-Паджеро» не вызвали у Жилина никаких подозрений. Тем не менее он заглянул в салон, хотя вообще мог этого не делать. Номер на машине местный, а в ориентировке указано, что машина должна быть приезжей. Согласно ориентировке в машине должны находиться кавказцы. В данном случае кавказец только один, водитель и пассажирка – русские. Ничего подозрительного, если в кавказском городе в автомобиле окажется человек кавказской национальности – так рассуждал капитан Жилин во время проверки остановленного автомобиля.

Но сейчас, отвечая на вопросы Муромцева, он сообразил, что с машиной все же что-то не так. Например, когда он заглянул в салон, там оглушительно играла музыка. Так сильно, что могли лопнуть барабанные перепонки. Вряд ли пассажиры получали удовольствие от такого грохота. И еще, салон он осмотрел слишком бегло. Пассажиров на заднем сиденье он видел только по грудь. Например, если бы кавказец приставил девушке к боку нож или пистолет, он бы этого не заметил.

Когда Жилин сообразил это, у него на лбу выступил пот, хотя поздним февральским вечером на улице было довольно холодно. «Неужели все так и было? Девушка сидела спокойно, не закричала, не попыталась позвать на помощь. Она только зажмурилась, когда я посветил на нее фонариком. Но если под ребра упирается лезвие ножа или ствол пистолета, хочется сидеть тихо и молчать». Жилин подумал, что, окажись в таком положении сам, он скорее всего промолчал бы.

Однако все свои запоздалые подозрения Жилин не стал пересказывать Муромцеву. Но Олег и сам сообразил, в какую опасную ситуацию попала Лариса. В конце разговора Муромцев задал Жилину вопросы о внешности пассажиров и номере машины. На этот раз Жилин ответил подробно, что-что, а номер автомобиля и внешность пассажиров он запомнил очень хорошо. Выслушав Жилина, Муромцев лишний раз убедился, что в джипе сидела его жена.

Олег снова связался с дежурной частью ГИБДД. Чернышов по-прежнему отсутствовал, и запрос Муромцева принял дежурный по городу. Через пять минут Олег Муромцев получил ответ. Автомобиль с указанным номером принадлежит жителю Пятигорска, пенсионеру. Но это не джип «Мицубиси-Паджеро», а «ВАЗ-2106» 1983 года выпуска. Технический паспорт транспортного средства был утерян владельцем три месяца назад.

«Это террористы, и Ларису они живой не отпустят, – понял Олег. Он снова подошел к карте города: – Вот здесь их останавливал милицейский патруль. Куда они могли поехать после этого?»

Все выставленные в городе наряды милиции получили приказ задержать черный джип «Мицубиси-Паджеро», государственный №… При задержании проявлять максимальную бдительность, так как находящиеся в машине преступники вооружены и могут оказать серьезное сопротивление. Начиная с двадцати одного часа никто из патрульных, кроме капитана Жилина, машину преступников не останавливал. Это означало, что мимо других патрулей террористы не проезжали. Такая информация значительно сужала район поиска. И Олег, стоя перед картой города, пытался определить место, где могут скрываться террористы.

– Там коттеджный поселок, – Муромцев услышал рядом с собой голос дежурного милиционера. – Я говорю, в этом районе, который вас интересует, расположен коттеджный поселок, – повторил милиционер и показал Олегу место на карте.

Действительно, коттеджный поселок находился в районе, где могли скрываться террористы.

– А кто там живет, в этих коттеджах? – спросил Олег милиционера.

– Да кто живет? Часть коттеджей купили эти, «новые русские», бандиты по-нашему. А часть коттеджей пустует. Так их желающим в аренду сдают, – ответил дежурный по райотделу.

«Срочно тревожную группу в тот район. Проверить все коттеджи. Найти Ларису. Если еще не поздно». – В мозгу Олега Муромцева выстраивалась последовательность действий. Приказ об отправке тревожной группы мог отдать только Чернышов, и Олег снова связался с дежурной частью ГИБДД.

Дежурный по городу уже устал от постоянных звонков надоедливого капитана. Московский полковник ушел разбираться с подозреваемыми, а его оставил фактически руководить операцией. В действительности так и было. Чернышов разработал идею операции, а расставлял посты и принимал доклады дежурный по городу. Чернышов находился рядом и только анализировал поступающую информацию. Такое положение вещей Чернышов считал нормальным. Дежурный лучше знал город, был знаком почти со всеми сотрудниками ГИБДД и в случае необходимости мог эффективнее организовать преследование и задержание подозреваемых.

Однако дежурный по городу считал, что всем руководит Чернышов, а его задача только принимать доклады патрульных. Такой позицией дежурный оградил себя от принятия решений. Он высказал Муромцеву, что сам не может решить вопрос о направлении тревожной группы куда бы то ни было. И с этой просьбой надо обращаться непосредственно к Чернышову. Чернышов находился на соседнем этаже, и позвать его было делом одной минуты. Но дежурный не успел сказать об этом Муромцеву, тот уже повесил трубку. Можно было найти Чернышова и передать ему просьбу капитана Муромцева, но дежурный даже не стал этого делать. Он считал, что на капитана и так уже работает весь личный состав ГИБДД: «Сначала для него выяснили владельца интересующей машины. Все патрульные в городе ищут описанный капитаном джип. Теперь капитан требует тревожную группу, чтобы проверять жильцов каких-то коттеджей. Причем то, что там могут находиться разыскиваемые преступники, ничем не подтверждено. Это мнение одного капитана».

Олег не стал дальше слушать дежурного: «Какой смысл? Если Чернышова пока нет, тревожную группу мне все равно никто не выделит. А ждать я не могу. Дорога каждая секунда. Может быть, как раз в это время Ларису убивают. – Олег Муромцев выскочил из отделения милиции на улицу. – Надо срочно попасть в коттеджный поселок. – Муромцев не стал брать в райотделе дежурную машину. – Машину сразу не дадут. Сначала будут созваниваться со своим начальством. А время уйдет». Олег довольно быстро поймал частника. За умеренную плату водитель согласился отвезти его в коттеджный поселок. «Как все просто. Террористам не надо селиться в гостинице со своей аппаратурой наведения, не надо показывать документы при регистрации. Можно просто арендовать коттедж и жить там сколько захочется», – думал он по дороге.

– Вон туда, к тому дому! – закричал Олег водителю, когда машина выехала на улицу, по обе стороны которой расположились аккуратные деревянные коттеджи.

Олег обрадованно заметил, что коттеджный поселок не такой уж большой. «Домов двадцать, не больше», – сосчитал Олег, когда они проехали по улице. Водитель затормозил около дома, где Олег просил его остановить. Около коттеджа стояла машина, из которой только что выбралась молодая семейная пара с двумя детьми.

– Одну минуту, пожалуйста! – закричал им Олег, выскочив из своей машины. – Скажите, в каком коттедже остановились двое – кавказец и русский? Ездят на короткой трехдверной «Мицубиси-Паджеро» черного цвета. Они поселились здесь недавно, несколько дней назад.

Олег подумал, что, прежде чем спрашивать, стоило показать удостоверение, но жена, рассуждая вслух, уже обратилась к своему мужу:

– Это, наверное, те, что во вторник приехали. Помнишь, они еще ездили по улице, нужный номер дома искали?

– Да, наверное, это они, больше некому, – согласился супруг. И уже обращаясь к Муромцеву, сказал: – Кавказец и русский? Они остановились вон в том доме, третьем справа. Только машина у них не черная, а темно-синяя.

– Спасибо, – поблагодарил Олег, – скажите, а сегодня вы их не видели?

– Нет. Мы только что приехали. Да мы на них и не смотрим. Неприятные они какие-то. А вы сами можете проверить. Если у них свет горит, значит, дома.

Муромцев выяснил все, что нужно.

– Идите домой и заприте дверь. Если начнется стрельба, вызывайте милицию. Я офицер ФСБ капитан Муромцев, – велел Олег молодым людям.

– Ни фига себе, – супруг расширил глаза от удивления. – Эй, а они что, шпионы какие-нибудь?! – крикнул он вслед уходящему Муромцеву.

Но Олег ему не ответил, он спешил к указанному дому. Пробегая мимо соседнего коттеджа, Муромцев услышал характерный хлопок. «Выстрел?» Во время службы в подразделении «Альфа» Олег Муромцев мог определить по звуку выстрела большинство систем огнестрельного оружия российского и иностранного производства. Но сейчас марку оружия, из которого был произведен выстрел, определить не смог. «Может, это и не выстрел совсем? Ладно, там разберемся», – решил Олег, подбегая к дому. Тем не менее он вытащил и снял с предохранителя свой пистолет. Олег Муромцев не часто слышал звуки выстрелов газового пистолета, во всяком случае, гораздо реже, чем стрельбу боевыми патронами. Поэтому не сообразил, что это стреляла его жена.

«Дом деревянный. Жилой этаж один. Мансарда скорее всего не используется. В окнах свет, значит, хозяева дома, – быстро соображал Олег. – Коттедж имеет участок, окруженный забором. В заборе автомобильные ворота и пешеходная калитка. Так, а здесь что? След протектора, значит, машина во дворе. Все сходится. Но все же не факт, что это террористы. Не факт, что это вообще те, кто увез Ларису». Олег толкнул ворота: «Заперты». За воротами слабо звякнул висячий замок. Калитка тоже оказалась заперта. «Аккуратные постояльцы, приехали в дом, все двери за собой закрыли. – Олег постучал в калитку. – Должны открыть. Они же понимают, что с улицы виден свет в окнах. Любой догадается, что хозяева дома. Один должен пойти и открыть калитку. Второй в это время будет его страховать или останется в доме. Вряд ли у того, что откроет калитку, в руках будет оружие. Зачем? Они же не догадываются, что их вычислили».

Олег постучал более настойчиво. Ему показалось, что он услышал, как в доме хлопнула входная дверь. «Значит, кто-то вышел из дома». – Олег постучал еще раз. И в этот момент он услышал протяжный, полный ужаса женский крик. Голос жены он узнал мгновенно.

Глава 32

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

25.02, ЧЕТВЕРГ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 22–15

Олег Муромцев подпрыгнул и ухватился пальцами за железный козырек забора. Пистолет пришлось опустить в карман. Но сейчас Олег думал только о том, как скорее оказаться во дворе коттеджа. За забором раздался глухой хлопок. «Пистолет с глушителем среднего калибра», – сообразил Олег. Он гнал от себя страшную мысль, объясняющую последовательность прозвучавших друг за другом крика Ларисы и пистолетного выстрела. Олег подтянулся на руках и забросил ногу на козырек. Кровельное железо, из которого был собран козырек, содрало кожу на пальцах. Но Олег этого даже не заметил. Перекатившись по козырьку, он спрыгнул на снег уже с другой стороны забора.

Барс увидел, как после его выстрела девчонка упала. Однако она могла остаться жива. Девчонку следовало немедля добить. Барс спрыгнул с крыльца и побежал к Ларисе, чтобы сделать контрольный выстрел. Он уже увидел, как девушка шевельнулась. «Жива пока», – равнодушно подумал Барс. Он понимал, что жертве уже не спастись. Барс видел открытый затылок девушки и хлопья снега на волосах в том месте, куда он собирался послать вторую пулю. Барс уже поднял пистолет, чтобы произвести этот выстрел, когда уловил движение у себя за спиной. Такое движение могло означать только одно – опасность. Барсу требовалось две секунды, чтобы оборвать жизнь девушки. Но те же самые две секунды могли оказаться решающими и в его жизни.

Две секунды – одно мгновение. Но в короткой перестрелке они значат очень много. Ему не раз приходилось видеть холодные трупы людей, которые пренебрегли секундами. Барс принял решение. Первым делом следовало нейтрализовать возникшую за спиной опасность. Он выстрелил не оборачиваясь, из-под левой руки.

Олег Муромцев приземлился на ноги, поскользнулся на снегу, но все же устоял на ногах. В глубине двора, на дорожке, ведущей к сараю, стоял человек с пистолетом, а перед ним на снегу… Эти женские меховые сапожки Олег узнал бы из тысячи. Они вместе с Ларисой покупали их в прошлом году.

Кровь прилила к голове Олега. Он мгновенно опустил руку в карман, куда положил пистолет, перед тем как полезть на забор. Он должен покарать убийцу. Не важно, что будет потом. Он убьет бандита, застрелившего Ларису, – ни о чем другом Олег уже не думал. Но бандит оказался на редкость проворным. Убийца стоял спиной к Олегу, когда тот перелезал через забор. Тем не менее он заметил прыжок Олега и, не оборачиваясь, выстрелил. Муромцев упал на снег, занимая положение для стрельбы лежа. Пуля, выпущенная Барсом, впилась в забор напротив того места, где стоял Олег. Олег выстрелил дважды. Он специально взял чуть выше головы бандита, потому что боялся попасть в лежащую на снегу Ларису.

Барс не видел, куда попала его пуля. Но ответные выстрелы показали, что он промазал. Барс отпрыгнул в сторону, намереваясь укрыться за сугробом, в который упала девушка. «Во двор перелез не случайный прохожий. У человека есть оружие, и он классный стрелок. – Барс почувствовал колебание воздуха около своего уха, когда пуля пронеслась рядом. – Нас вычислили. Надо срочно уходить, пока сюда не прибыла группа захвата». Он уже не думал о девушке. Барса занимал единственный вопрос, как спастись самому. Барс высунулся из-за сугроба и снова выстрелил. На этот раз его пуля зарылась в снегу. Стрелка опять не оказалось в том месте, куда стрелял Барс. Противник Барса владел приемами скоротечных огневых контактов и перемещался после каждого выстрела.

Лариса пошевелилась в снегу. Она убедилась, что жива, когда почувствовала, как снег тает у нее на щеке. Когда она упала лицом в сугроб, то поняла, что уже не успеет добежать до сарая. Ей хотелось зарыться в сугроб, чтобы человек с пистолетом никогда не нашел ее. Но тот, видимо, привык все доводить до конца. Девушка слышала, как человек спрыгнул с крыльца на дорожку и направился к ней. «Контрольный выстрел, – всплыли в памяти слова, услышанные от Олега, – бандит не уверен, что попал в меня. Поэтому хочет подойти и добить».

Лариса сильнее прижалась к сугробу. Ей казалось, что, если она будет лежать тихо, бандит посчитает ее мертвой и больше не будет стрелять. При падении куртка Ларисы распахнулась. И сейчас девушка чувствовала, как холодный снег обжигает ее грудь и голый живот. Хотелось стряхнуть снег и поправить куртку, но Лариса боялась пошевелиться. Она почувствовала на своем затылке взгляд бандита и затаила дыхание.

Сердце в груди бешено колотилось. Жизнь Ларисы Муромцевой повисла на волоске. Через пару секунд пуля должна была пробить ее голову. Всем своим существом девушка чувствовала приближение смерти. Бандит за ее спиной остановился и поднял пистолет. Лариса закрыла глаза. Она приготовилась умереть. А потом вдруг все изменилось. Бандит выстрелил, но не в нее. Практически сразу прозвучали еще два выстрела. Бандит отпрыгнул в сторону и снова выстрелил. Лариса слышала глухие хлопки его пистолета. Она приподнялась на локте и сразу услышала знакомый голос: «Лежать, Лариса! Лежать!»

Олег Муромцев понял, что убийца потерял его из виду. Муромцев переместился в глубь двора уже метров на пять и сейчас занял отличную позицию. Он прекрасно видел сугроб, за которым прятался террорист, и только ждал момента для своего выстрела. С другой стороны сугроба, ближе к Олегу, лежала Лариса. Олег до боли стиснул зубы, когда посмотрел на ее неподвижное тело. И вдруг Лариса пошевелилась. «Она жива!» – спасительная мысль вспыхнула в его мозгу. Лариса оперлась на руку и приподнялась над сугробом. Ее и убийцу разделяло не более двух метров. В любой момент тот мог выстрелить в нее.

– Лежать, Лариса! Лежать! – закричал Олег.

Он с радостью отметил, что Лариса быстро поняла его слова. Девушка послушно растянулась на дорожке между сугробами и прикрыла голову руками.

Барс услышал, как закричал его противник. Он высунулся из-за сугроба, точно определил местоположение стрелка и послал три пули в его направлении. Однако стрелок опять оказался готов к этому. Он перекатился по снегу. И все три пули ушли мимо. Зато стрелок потерял свою выгодную позицию. Теперь стрелок сам прятался за сугробом, и Барс чувствовал, что достанет его. Пули малого калибра не могли пробить снежный сугроб. И Барс вынужден был ждать, когда его противник подставится для прицельного выстрела. В доме у него имелся второй пистолет, девятимиллиметровый германский «люгер». Но, бросившись на охоту за девушкой, Барс взял с собой малогабаритный «вальтер», на который можно было навернуть глушитель. В нынешней перестрелке «люгер» оказался бы как нельзя кстати. Тогда не надо было ждать, пока противник подставится под выстрел. Из «люгера» он продырявил бы сугроб в нескольких местах и достал бы противника.

Олег считал выстрелы террориста: «У него восьмизарядный «вальтер». Он уже выстрелил шесть раз, значит, осталось еще два патрона». Олег выставил ствол своего пистолета из-за края сугроба и не целясь выстрелил в направлении террориста. Потом быстро перекатился к другому краю сугроба и проделал то же самое. Уловка удалась. Террорист в ответ расстрелял оба своих патрона. Олег вскочил на ноги и бросился к террористу. В этот момент из окна коттеджа по нему ударила автоматная очередь. Но Олег Муромцев не зря служил в отряде «Альфа». Еще до того, как Муртаз Адыгов начал стрелять, Олег увидел, как разлетелось окно коттеджа и в оконном проеме появился автоматный ствол. Олег рванулся в сторону и в прыжке, как делал это на тренировках «Альфы», дважды выстрелил в окно. Он упал на правый бок, перекатился по снегу и укрылся за автомобилем террористов. Он посчитал, что террористы побоятся испортить свою машину и не будут сюда стрелять.

Олег определил, что не ранен, значит, еще не забылись полученные в спецподразделении навыки. И тут же автоматные пули взрыли снег вокруг машины. «Значит, автоматчик тоже невредим», – cообразил Олег. Во время аналогичных тренировок он всаживал в мишень обе пули. Может быть, навык уже утрачен, а может, он промахнулся, потому что ободрал на пальцах кожу, когда перелезал через забор.

Олег перевел дух и оценил обстановку: «До угла дома не более двух метров. До окна, откуда бьет автоматчик, около десяти. За машиной я в безопасности. Конечно, если террористы не решатся поджечь собственный автомобиль».

– Не давай ему высунуться! Я иду в дом, у меня кончились патроны. Прикрой меня! – крикнул террорист с пистолетом своему напарнику в доме.

Олег выглянул, пытаясь найти террориста во дворе, но автоматная очередь снова заставила его укрыться за машиной. Под прикрытием автоматной стрельбы террорист с пистолетом вбежал на крыльцо и скрылся за дверью. Олег скосил глаза в сторону и увидел лежащую на дорожке Ларису. Лариса добросовестно выполняла его приказ и лежала ничком на снегу, все так же прикрывая голову руками. «А если автоматчик увидит ее? – испугался Олег. – Бандит не упустит возможности изрешетить ее автоматной очередью». Снова Ларисе угрожала смертельная опасность. Пока Олег никак не мог сообразить, как защитить ее.

«Эх, была бы у меня граната. Уж я бы ухитрился зашвырнуть ее в окно», – думал Олег. Но гранаты не было. Кроме пистолета «ПСМ» с запасным магазином, у него вообще не было оружия. «Ползи. Дальше ползи по дорожке. Укройся за сараем», – Олег попытался отдать Ларисе мысленный приказ, но девушка не услышала его. Сказать то же самое вслух Олег не мог, чтобы не привлечь внимания автоматчика. «Пока автоматчик наблюдает за машиной, он не видит Ларису. Но стоит ему посмотреть на дорожку, и тогда…» – Олег понимал, что долго так продолжаться не может. В конце концов террористы заметят Ларису. Необходимо было срочно что-то предпринимать.

Барс рванулся в спальню, где под кроватью в двух чемоданах хранилась аппаратура наведения ракет. Барс понимал, надо срочно бежать, пока еще не поздно: «Взять с собой оружие и станцию наведения и бежать. Спасти аппаратуру наведения, вот что сейчас самое важное». Барс снова зарядил «вальтер» и засунул пистолет за пояс, кобуру с «люгером» он повесил через плечо. Подхватив оба чемодана, Барс выбежал в гостиную.

В гостиной около окна с автоматом в руках стоял Муртаз Адыгов. Адыгов недавно пришел в себя. В горле страшно першило. Глаза продолжали слезиться, но Адыгов уже видел, что происходит вокруг. Он услышал выстрелы во дворе и понял, что Барс с кем-то ведет перестрелку. Адыгов вытащил из своих вещей автомат и поспешил на помощь.

– Оставь его, уходим! – крикнул Барс Адыгову, вбегая в гостиную.

– Этот гад укрылся за машиной, я не могу его достать, – с досадой ответил Адыгов.

– К черту машину! Все равно на ней не уйти. Давай на улицу. Там остановим любую машину и на ней прочь из города, – торопил Барс Адыгова.

– Ну нет. Сначала я разделаюсь с ним, – упрямо повторил Адыгов и дал следующую очередь в направлении машины.

– Кретин! – закричал на него Барс. – Сейчас здесь будет «Альфа».

– Я никуда не уйду, пока не пристрелю эту собаку, – заскрежетал зубами чеченец.

Барс чуть не завыл от бессильной злобы. Тупое упрямство Адыгова просто взбесило его. Барс сам готов был пристрелить чеченца. Но он понимал, что в одиночку ему не уйти из города с двумя тяжелыми чемоданами.

Олег Муромцев определил, что автоматчик стреляет короткими очередями: «Все правильно, уже после четвертого-пятого выстрела ствол автомата уходит вверх, и пули летят мимо. Бандит стреляет стоя, без упора, поэтому ему трудно удерживать автомат. После каждой очереди ему приходится снова наводить оружие на цель. Можно успеть». Олегу страшно было представить, что будет с Ларисой, если он не успеет выполнить задуманное. О собственной безопасности он не думал.

Муромцев на мгновение высунулся из-за машины, чтобы спровоцировать автоматчика открыть огонь. Тут же раздался грохот выстрелов. Пули подняли фонтанчики снега, одна из них пробила заднее крыло автомобиля у самого лица Олега. Одновременно с последним выстрелом Олег рванулся вперед. В два прыжка он преодолел метры, отделявшие его от угла дома. Вскочив на поленницу дров, сложенных у стены, Олег прыгнул в окно. Он не знал планировки дома, но очень надеялся, что через это окно тоже можно попасть в комнату, где находился бандит с автоматом. В прыжке Олег прикрыл руками лицо и сгруппировался, чтобы меньше пораниться об оконное стекло. Он выбил оконную раму и вместе с ней влетел в комнату.

Олег не ошибся. Автоматчик действительно расположился в этой комнате, но вместе с ним здесь же находился и второй бандит. Террористы стояли слишком далеко друг от друга, чтобы можно было быстро перевести огонь с одного на другого. Олег перекатился по полу, определяя положение наиболее опасного противника. Самым опасным в данный момент являлся бандит с автоматом. В него Олег и выстрелил.

Барс первым среагировал на звон разбитого стекла. Обернувшись, он увидел, как противник, выбив окно, вломился в комнату. Адыгов тоже развернулся. Он, конечно, не ожидал такой сноровки от парня, укрывшегося за машиной.

– А-а! – в ярости закричал Адыгов.

Муртаз Адыгов никак не мог понять, как парню удалось вырваться из-под огня: ведь он же держал парня на мушке. Адыгов развернул ствол своего автомата, чтобы изрешетить ворвавшегося в комнату человека, но сделал это слишком медленно. Две пули, ударившие Адыгова в голову и грудь, опрокинули его навзничь. Автомат бандита свалился на пол рядом с ним.

Барс выпустил из рук чемоданы и рванул из-за пояса «вальтер». На этот раз навинченный на ствол глушитель сослужил плохую службу. Компактный «вальтер» с глушителем – идеальное оружие убийства – в боевой перестрелке стал для своего хозяина роковым. Ствол, значительно удлиненный глушителем, помешал быстро вытащить пистолет. Барс видел, что опаздывает. Противник уже навел на него свой пистолет. Они выстрелили одновременно. Пуля, выпущенная из «ПСМ» Олега Муромцева, прошила насквозь тело Барса, перебив ему позвоночник. Пуля из пистолета Барса ударила Олега в левый бок и застряла в грудной клетке.

Олег понял, что задача решена: Лариса спасена, оба террориста уничтожены. Он видел, что не промахнулся. Кавказцу он прострелил голову, а по тому, как падал второй террорист, Олег определил – и тот мертв. Когда бойцы «Альфы» прибудут сюда, они найдут здесь аппаратуру наведения ракет. Что же еще может быть в этих чемоданах, кроме аппаратуры наведения? Теперь террористы уже не смогут обстрелять ракетами город. Жители Пятигорска и приехавшие спортсмены спасены.

Олег расслабился и улыбнулся. Он выполнил поставленную задачу. На душе стало спокойно. И тут же огромная усталость навалилась на Олега. Он должен отдохнуть. Почему-то нет сил добраться до дивана. Ничего, полежит прямо на полу. Здесь тоже удобно, вот только очень болит левый бок. И интересно, откуда здесь взялась Ларисина одежда. Олег Муромцев потерял сознание. Последнее, что он видел перед собой, была разорванная блузка Ларисы…

Лариса добросовестно лежала на дорожке, как велел ей Олег. Она прижалась лицом к снегу, поэтому ничего не видела. Девушка могла только слышать, что происходит вокруг. Она уже определяла, когда стреляет Олег, а когда стреляют бандиты. Если после выстрелов бандитов следовали выстрелы Олега, Лариса понимала, что Олег жив. Поэтому после каждого выстрела террористов Лариса с замиранием сердца ждала, когда раздастся выстрел из «ПСМ», пистолета Олега. Лариса услышала, как разбилось окно и как после этого трижды выстрелил Олег. «Его выстрелы были последними, значит, Олег жив, – облегченно подумала девушка. – Сейчас он позовет меня». Но Олег почему-то не звал. Лариса полежала еще немного. Она даже сосчитала мысленно до десяти, потом вскочила и побежала к дому.

Девушка вбежала в гостиную. Олега она нашла на полу. Глаза его закрыты. Лариса склонилась к его лицу и уловила слабое дыхание. Пульс тоже прощупывался, но очень слабо. «Он ранен», – в ужасе сообразила Лариса. Она перевернула мужа на спину и расстегнула его куртку. Вся одежда на левом боку пропиталась кровью. «Надо скорее остановить кровь, иначе он может умереть», – соображала Лариса. Она не очень представляла, в чем заключается первая помощь при огнестрельных ранениях, и действовала скорее интуитивно. Лариса схватила собственный свитер, который так и валялся на полу гостиной, и прижала его к ране. «Я не могу оставаться около него и смотреть, как он слабеет. Я должна позвать на помощь». – Девушка оставила Олега в комнате, а сама выбежала из дома. Она опять подбежала к железным воротам.

– Помогите! – закричала Лариса и изо всех сил застучала в ворота. – Ради бога, кто-нибудь помогите!

* * *

Чернышов вернулся в помещение дежурной части нахмуренный и мрачный. Только что приехал начальник метеослужбы Савельев и показал, что предъявленная аппаратура не имеет ничего общего со станцией наведения метеорологических ракет. Подозреваемые оказались настоящими горными спасателями, представителями самой мирной в горах профессии. Как и говорили они с самого начала.

– В мое отсутствие было что-нибудь? – спросил Чернышов у дежурного по городу.

– Несколько раз звонил капитан Муромцев, – ответил дежурный.

– Да, и что он говорит? – оживился Чернышов.

– Просил установить по номеру машины адрес владельца. Потом просил задержать джип «Мицубиси-Паджеро» с этим номером. Еще просил направить тревожную группу в коттеджный поселок. По его мнению, там могут скрываться террористы.

– Вы направили группу? – перебил дежурного Чернышов.

– Я ждал вас, – растерянно сказал дежурный.

Чернышов стиснул зубы, чтобы не накричать на дежурного: пока он будет высказывать дежурному все, что думает о нем, время уйдет. Если Олег прав, надо действовать быстро.

– Откуда звонил Муромцев? – спросил Чернышов.

– Из районного отделения милиции, – поспешил ответить дежурный.

– Срочно соедините меня с этим отделением.

Через минуту Чернышов знал, что капитан Муромцев один поехал в коттеджный поселок. Чернышов тут же связался с командиром отряда «Альфа».

– Группу захвата на выезд! – приказал он Анофриеву. – Я еду с вами.

Группа захвата выехала на двух микроавтобусах. Две «Тойоты» на бешеной скорости неслись по вечернему городу, распугивая редкие в это время автомобили. Водители встречных машин испугались бы еще больше, если бы могли увидеть, что в тойотовских микроавтобусах сидят крепкие парни в десантных комбинезонах со странным толстоствольным оружием для бесшумной стрельбы. Уже в машине Чернышов получил сообщение о стрельбе в одном из коттеджей. Узнав о стрельбе, Чернышов хотел попросить водителя ехать еще быстрее, но заметил, что тот и так выжимает из машины предельную скорость.

Оба микроавтобуса остановились перед коттеджем, откуда еще несколько минут назад раздавалась стрельба. Фары осветили высокий забор с железными воротами и маленькой дверью калитки. Даже через закрытые двери машины Чернышов услышал женский крик с просьбой о помощи.

Дверь калитки вылетела от нескольких мощных ударов. Лариса увидела, как во двор коттеджа вбегают вооруженные люди. А следом за ними появился полковник Чернышов. Со слезами на глазах Лариса бросилась ему на шею. Она даже не обратила внимания на то, что куртка опять распахнулась и Чернышов видит ее обнаженную грудь.

– Павел Андреевич, там Олег. Он ранен, – торопливо говорила Лариса Чернышову, увлекая его за собой.

– Да, Лариса. Я понял. Что здесь произошло?

– Олег застрелил террористов, но они ранили его. Ему надо помочь.

Она разрыдалась. Все пережитые эмоции: мерзость, когда ее пытались изнасиловать, страх, когда бандит целился в нее из пистолета, нынешнее беспокойство за судьбу Олега – вылились потоками слез. Успокаивая девушку, Чернышов вслед за Ларисой вошел в дом, где разыгралась трагедия.

Бойцы «Альфы» уже оказывали помощь Муромцеву. Застреленные террористы в помощи не нуждались. Альфовцы ловко перевязали Олегу рану и сделали ему укол. Олег снова пришел в себя.

– Ранение слепое, пуля в груди. Нужна срочная операция, – сказал боец, который делал укол.

– Возьмите одну машину и срочно отправляйтесь с раненым в больницу, – приказал Чернышов. – Врачей я предупрежу. Операционная будет готова к вашему приезду.

Лариса увидела, что Олег открыл глаза, и опустилась перед ним на колени. Слезы по-прежнему катились по ее щекам, в то же время девушка попыталась улыбнуться. В распахнутых полах куртки Олег увидел обнаженные груди Ларисы и царапины, оставленные на них чьими-то ногтями.

– Что они с тобой сделали? – через силу спросил Олег.

– Ничего. Все в порядке. Они мне ничего не сделали. Ты защитил меня, как и обещал. Я люблю тебя.

Лариса наклонилась еще ниже и нежно поцеловала Олега. Он попытался обнять жену рукой за шею, как это делал всегда, но лишь застонал от боли.

– Лежи. Все будет хорошо, – сказала Лариса. – Ты поправишься. Мы опять будем вместе. Я сделаю для тебя все, что ты попросишь. Ты только выздоравливай поскорее, ладно?

– Ладно, – ответил Олег и тоже улыбнулся.

В микроавтобусах группы захвата нашлись и носилки. Олега погрузили на них и вынесли из комнаты. Лариса последовала за мужем и залезла в микроавтобус, чтобы вместе с ним ехать в больницу. Наконец Лариса вспомнила про куртку и кое-как застегнула ее. Остальная одежда девушки была изорвана в клочья. Свитер пропитался кровью. Лариса так и уехала в куртке, надетой на голое тело.

Чернышов вытащил на середину комнаты обнаруженные чемоданы. Они интересовали его гораздо больше, чем трупы террористов. Чернышов попробовал открыть один из чемоданов, но тот оказался запертым.

– Дайте нож, – попросил он у бойцов «Альфы».

Ему тут же протянули десантную финку. Орудуя ножом, Чернышов торопливо взломал оба замка и откинул крышку чемодана. То, что он увидел, привело Чернышова в полное замешательство. Замерли и бойцы «Альфы», которые видели, как Чернышов возится с чемоданом. В чемодане лежала груда ржавого железа, которое не могло иметь никакого отношения к станции наведения. В другом чемодане оказался старый, выброшенный за негодностью автомобильный аккумулятор.

– Ах! – Чернышов с досады резким ударом воткнул финку в пол.

– Что это значит? – указывая на содержимое чемоданов, спросил Анофриев.

– «Кукла»! – не скрывая раздражения, ответил Чернышов. – Это значит, мы взяли «куклу».

– Так что же, они не террористы? – не понял Анофриев.

– Нет, они журналисты из Дагестана, которые в свободное от журналистики время похищают и насилуют симпатичных женщин. А оружие им нужно на случай, если какой-нибудь ревнивый муж вроде нашего Олега воспротивится тому, что хотят сделать с его женой!.. Конечно, они террористы! – добавил Чернышов после паузы. – И оружие у них настоящее, а вот станция наведения – это «кукла».

– Так что же, террористы не знали, что на самом деле находится в их чемоданах? – спросил Анофриев.

– Один, наверное, знал. А вот второй скорее всего нет, – задумчиво сказал Чернышов, – вот он и попытался спасти эту рухлядь.

Чернышов пнул ногой ближайший из раскрытых чемоданов.

– Мы закончили обыск, товарищ полковник, – обратился к Чернышову один из бойцов группы захвата. – Вот все, что удалось найти.

Чернышов посмотрел в угол комнаты, куда указывал боец. Там бойцы «Альфы» сложили изъятые у террористов автомат «АКМ»,[11] пистолеты «вальтер», «люгер» и «ТТ», а также две портативные радиостанции. Чуть в стороне бойцы положили два зачехленных противогаза террористов.

– Ага, значит, разведку в городе вы все-таки вели, – рассматривая рации, заметил Чернышов. – Выходит, вы должны были вести наблюдение и докладывать обстановку, а наводить ракеты должен кто-то другой… Все. Операции отбой. Возвращаемся на базу, – подвел итог сегодняшним действиям полковник.

Бойцы «Альфы» собрались быстро. Они погрузили в свой микроавтобус трупы террористов и их вещи, следом забрались сами. Через несколько минут микроавтобус «Тойота» выехал со двора коттеджа.

Глава 33

ЧЕРНЫШОВ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 01–50

– Я вот думаю, – начал свою мысль Артем Ветров.

Он только что наполнил рюмки и сейчас собирался с мыслями, чтобы произнести первый тост.

– Я вот думаю, что, пока мы с тобой тут пьянствуем, террористы вполне могут запустить ракету, – перебил Артема Чернышов.

– Во-первых, мы еще не пьянствуем, а только собираемся, – ничуть не смутившись, ответил своему начальнику Ветров. – Во-вторых, с таким жалким количеством спиртного и еще более жалким количеством закуски разве можно данное мероприятие назвать пьянкой?

Артем обвел рукой стол, на котором, кроме бутылки водки, лежали нарезанный хлеб, колбаса и стояла банка консервированных венгерских огурцов. Чернышов с Ветровым глубокой ночью сидели в гостиничном номере и обсуждали события прошедшего дня. Вернувшись из больницы, куда положили Олега Муромцева, Артем зашел в номер Чернышова, захватив с собой бутылку водки и незатейливую закуску.

– А в-третьих, – продолжил Артем свою мысль, – хирург сказал мне, что жизнь Олега вне опасности. Значит, мы просто обязаны выпить за его скорейшее выздоровление.

В действительности это сообщил Артему вовсе не хирург, а молодая медсестра, которая ассистировала при операции. Артем тут же вышел из больницы, купил в ближайшем киоске коробку самых дорогих конфет, вернулся в больницу и снова разыскал медсестру, сообщившую радостную весть. Вручая девушке конфеты, Артем трижды расцеловал ее. Перед тем как вернуться в гостиницу, Артем купил в том же киоске бутылку водки и банку консервированных огурцов. Хлеб и колбаса нашлись у него в номере. Рюмки выдала дежурная по этажу, с которой он в первый же день установил приятельские отношения.

– Ну, давай за выздоровление Олега, – сказал Чернышов, поднимая свою рюмку.

– А ты уверен, что водка не паленая? – поинтересовался он у Ветрова, опуская на стол опорожненную рюмку.

– Не беспокойтесь, Павел Андреевич. Я перед тем как ее купить, показал продавцу свое удостоверение и сообщил, что это контрольная закупка. Продавец оказался таким понятливым, что даже денег с меня брать не хотел.

– Но ты, конечно, заплатил?

– Обижаете, Павел Андреевич. У меня и чек имеется. – Артем сделал вид, что роется в карманах в поисках чека. – Как считаете, Павел Андреевич, наша бухгалтерия возместит мне мои расходы?

– Обязательно. Догонит и еще раз возместит.

Сам Чернышов тоже был не прочь пошутить. Несмотря на трагические события сегодняшнего дня, последние известия обрадовали его. Олег Муромцев остался жив. Недавно Чернышов звонил домой в Москву и разговаривал с женой. Алла сообщила, что сегодня позвонила Ксения, у нее все хорошо. Дочь действительно в Домбае. Это подтверждает телефонная станция. Теперь за Ксению он мог не волноваться.

– Жаль, Лариса не захотела к нам присоединиться, – заметил Артем, во второй раз наполняя рюмки.

– Кстати, где она? – поинтересовался Чернышов.

– В больнице осталась, рядом с Олегом. Думаю, до утра там и пробудет. Медсестры ей временно какую-то рубашку от больничной пижамы выдали. А то ей и надеть нечего. В куртке в больницу не пускают. Говорят, снимайте верхнюю одежду. А как тут снимешь, когда, кроме верхней одежды, больше никакой другой…

Ветров в больнице подробно расспросил Ларису обо всех событиях, начиная с того момента, как она увидела выходящих из бара террористов. Ее историю он пересказал Чернышову и сейчас заметил:

– Вот если бы Олег вечером о жене не побеспокоился, потеряли бы Лариску. Ухлопали бы ее эти гады как пить дать.

При этих словах Артем помрачнел. Он выпил вторую рюмку водки и закусил кружком колбасы. Чернышов, глядя на него, тоже выпил свою водку.

– А вообще надо уже заканчивать пить, – сказал Чернышов. – Что, если террористы действительно пустят ракету?

– Нет, не пустят, – возразил ему Ветров.

– Почему ты так уверен?

– А чего ее пускать? Что такого произошло? – в свою очередь спросил у него Артем. – Какой сейчас Салтанову толк от своих наблюдателей в городе? После сегодняшней вертолетной атаки на его лагерь Салтанов и так знает, что в Пятигорск прибыл отряд «Альфа». Даже с вами уже познакомился, Павел Андреевич. Так что никакого толка от наблюдателей Салтанову уже нет. Погибли двое боевиков, и хрен с ними. Почему погибли? Потому что с девчонкой хотели позабавиться. Сами и виноваты. На русского наемника Салтанову вообще наплевать. Да и своего соплеменника он жалеть не будет. Вон, Москва сообщает, что во время войны Салтанов лично отрубал головы и руки проштрафившимся чеченцам. И ничего, рука не дрожала. Недаром Салтанова сами чеченцы прозвали Беспощадным. С точки зрения Салтанова, ничего угрожающего его плану сегодня не произошло. Какой смысл запускать ракеты и упускать возможность получить выкуп? Главное, станция наведения цела и невредима. Вот что для Салтанова самое важное.

– Ты прямо теоретик, – усмехнулся Чернышов. – Тебя надо отправить в лагерь террористов, чтобы ты разъяснил Салтанову сложившуюся ситуацию.

– Да он и так ее понимает, Павел Андреевич. Сейчас третий час ночи. Если бы Салтанов хотел запустить ракету, он бы уже давно это сделал.

В принципе Чернышов был согласен с рассуждениями Ветрова. Но он не мог согласиться с тем, что, потеряв своих наблюдателей, террористы не будут беспокоиться. То, что станция наведения ракет должна находиться в Пятигорске, было самым уязвимым местом в плане террористов. И Салтанов должен был допускать мысль о том, что если спецслужбы вышли на его наблюдателей, то они могут найти и террористов со станцией наведения ракет.

– Павел Андреевич, давайте еще по одной. – Ветров снова протянул Чернышову наполненную рюмку.

– Я же сказал, хватит. Нам еще надо продумать, как искать настоящих наводчиков ракет, – решительно возразил Чернышов.

– Я и говорю, надо простимулировать работу мозга, – Ветров указал на наполненные рюмки.

– Сейчас я тебя простимулирую. Разрешаю выпить, если расскажешь, как следует искать наводчиков ракет, – объявил Чернышов и с интересом уставился на Ветрова.

– Ну, если вы так ставите вопрос, Павел Андреевич.

Артем собрался с мыслями. Он уже думал о том, как искать террористов с аппаратурой наведения. Сейчас Артем Ветров постарался стройнее изложить Чернышову свои мысли:

– У террористов-наблюдателей изъяли портативные рации, так?

– Да.

– У террористов-наводчиков должны быть такие же, чтобы поддерживать связь с лагерем. Изъятые радиостанции имеют довольно ограниченный диапазон частот. Имеющаяся в группе «Р» аппаратура позволяет полностью контролировать этот диапазон. Как только террорист-наводчик выйдет в эфир, его сразу можно запеленговать, определить местонахождение и захватить. Так что пусть поработают люди майора Сазонова, а мы пока можем отдохнуть.

Чернышов довольно посмотрел на Ветрова: «Все-таки в моей группе работают толковые парни». Все, о чем говорил Артем Ветров, уже было сделано. Люди майора Сазонова уже давно прослушивали эфир. Тем не менее Чернышов изобразил на лице разочарование и сказал:

– Вы слишком упрощаете, молодой человек. Я бы на месте главаря террористов выдал наблюдателям одни рации, а наводчикам совсем другие, с другим частотным диапазоном. Чтобы силы безопасности не могли исполнить то, о чем вы только что говорили.

– Ну, так это вы, Павел Андреевич. Вы у нас голова. Другие люди так, как вы, соображать не умеют. Вот я, например, не догадался, что можно использовать другие рации, – легко признался Ветров.

– Все равно выпивка отменяется, – непреклонно сказал Чернышов.

– Ну хоть еду я заслужил? – не очень-то переживая по поводу невыпитой рюмки, спросил Артем.

– Это сколько угодно, – улыбнулся Чернышов и развел руками.

Артем тут же соорудил бутерброд из хлеба, куска колбасы и соленого огурца и с аппетитом начал жевать. Он успел доесть свой бутерброд и взялся за следующий, когда в номере Чернышова зазвонил телефон.

– Слушаю, – Чернышов снял трубку.

– Павел Андреевич, вы еще не спите? – услышал Чернышов голос Ларисы Муромцевой.

– Нет, Лариса. Что случилось? – Чернышов испугался, что Олегу стало хуже.

– Я звоню из больницы, Павел Андреевич, насчет Олега. Врачи говорят, кризис миновал, состояние стабильно. С Олегом уже можно разговаривать. Я подумала, вам это важно, – взволнованно сказала девушка.

– Спасибо, Лариса. Мне это очень важно и Артему тоже. Он, кстати, сидит рядом и передает тебе привет.

– Пламенный и страстный, – подсказал Ветров.

– Спасибо, я рада, что у Олега такие друзья, – ответила Лариса.

– Лариса, у тебя самой все в порядке? – спросил Чернышов.

– Конечно, Павел Андреевич. Все в порядке. Я же сильная.

«Сильная и очень смелая, даже чересчур», – подумал Чернышов.

– Завтра утром мы навестим Олега. Во сколько открывается больница для посетителей? – спросил он.

– В семь утра, – ответила Лариса. – Я вас дождусь.

– Все, – сказал Ветрову Чернышов. – Заканчивай с едой, и быстро спать. Если за ночь ничего не случится, в семь утра мы должны быть в больнице. Завтра, кстати, последний день. Поэтому с утра ты мне понадобишься бодрым и сильным.

– В каком смысле последний день? – спросил Ветров, проглатывая большой кусок бутерброда.

– В субботу истекает срок ультиматума террористов. Если за завтрашний день мы не сумеем обезопасить город, в субботу может быть уже поздно.

За ночь ничего не произошло. Сотрудники группы «Р» неустанно прослушивали эфир, но рации террористов молчали. В шесть утра Сазонов доложил Чернышову, что рация террористов не обнаружена, радиопоиск продолжается. Ранний звонок Сазонова разбудил Чернышова. Но Чернышов проснулся мгновенно. Накануне они договаривались с Сазоновым о докладе именно в шесть утра, независимо от результатов. Сам Сазонов в это время находился на одном из двух передвижных радиотехнических постов своей группы. Он связался с Чернышовым по радиотелефону, который имел выход в городскую телефонную сеть.

После разговора с Сазоновым Чернышов поднялся и сделал энергичную зарядку, чтобы сбросить остатки сна. Он умылся и вскипятил кипятильником воду в стакане, чтобы заварить себе кофе. На столе еще оставались недоеденные с ночи колбаса и хлеб. Есть не хотелось, но Чернышов добросовестно съел несколько бутербродов. Он не знал, как сложится день, поэтому решил поесть, пока представилась возможность.

В семь утра Чернышов с Ветровым уже сидели у кровати Олега Муромцева. Лариса дождалась их в больнице, но сейчас вышла в коридор, чтобы не мешать мужчинам вести служебные разговоры.

– Так, значит, станции наведения у них не оказалось? – разочарованно спросил Муромцев.

– Не переживай, в этом же нет твоей вины, – успокоил друга Чернышов.

– Обидно. Я ведь думал, все уже кончилось.

– Увы. – Чернышов развел руками и чуть не сбросил с прикроватной тумбочки термос со сладким чаем, который раздобыла заботливая Лариса.

– Осторожнее, Павел Андреевич! – закричал Ветров. – Что вы раненому какие-то мрачные вещи все время рассказываете? Типа станцию наведения мы еще не нашли, где скрываются террористы-наводчики, не знаем. Расскажите лучше что-нибудь хорошее, веселое. Скажите, какая у Олега хорошая жена, какой Олег сам молодец. Вон каких опасных зверей остановил, не дал им уйти.

– Ну, кто же с этим спорит, – согласился Чернышов.

Олег Муромцев улыбнулся. Он полулежал на двух высоких подушках. Его лицо на фоне больничного белья выглядело еще очень бледным. Правда, когда он улыбался, на лице проступал слабо заметный румянец.

– Я бы их не остановил, – неожиданно сказал Олег. – Если бы они захотели уйти из дома, я бы не смог этому воспрепятствовать. Там в коттедже одно из окон расположено над самым забором. Через него можно легко попасть на улицу. Даже не надо выходить во двор. Если бы они захотели уйти, то легко могли бы это сделать.

Чернышов тут же упрекнул себя, что не помнит расположения окон в коттедже. Когда выяснилось, что у застреленных террористов нет станции наведения, Чернышов не стал осматривать дом. Сейчас, слушая Муромцева, он сообразил, что упустил нечто важное.

– Значит, можно сказать, что ты сражался с настоящими камикадзе. Тем более молодец. – Чтобы приободрить Олега, Артем даже похлопал его по руке.

– Что ты сказал? – уставился на Ветрова Чернышов.

– Сказал, что Олег у нас молодец, – не понял Чернышова Ветров.

– Нет, про камикадзе.

– А, камикадзе – японские летчики, которые на своих самолетах, нагруженных взрывчаткой, таранили американские корабли. Сами при этом, естественно, погибали.

– Историю я и без тебя знаю. Но ты сравнил террористов с камикадзе.

– Ну да, Павел Андреевич. Если они имели возможность уйти, но предпочли остаться, чтобы застрелить Олега. Вот я и говорю – камикадзе.

– Точно, – обрадованно заметил Чернышов. – Именно так, камикадзе – солдаты-самоубийцы. Вот кого мы должны искать.

Ветров с Муромцевым недоуменно переглянулись. Когда к полковнику неожиданно приходило озарение, понять ход его мыслей было очень трудно. В Чернышове в эту минуту проснулся древний охотничий инстинкт. Наверное, так же чувствует себя гончая собака, когда видит бегущего по полю волка. Она замирает, нетерпеливо ожидая, когда охотник наконец отстегнет поводок и крикнет: «Ату!» Еще секунда, и начнется бешеная гонка за дичью.

Чернышов в возбуждении стал ходить по больничной палате.

– Помните, мы говорили, что у наводчиков должна быть машина, чтобы убраться из города во время химической атаки, – начал объяснять Чернышов. – Так вот, все это неправильно. Мы считали, что наводчики нормальные люди с чувством самосохранения. Это тоже не так. Салтанов перехитрил всех. Он послал в город террориста-фанатика. Русский, которого застрелил Олег, не знал, что в чемоданах нет аппаратуры наведения. Он хотел бежать и вытащил чемоданы, чтобы спасти аппаратуру. Но настоящий наводчик не такой. Скорее всего это один человек. Я не знаю, что ему наговорил Салтанов, но наводчик готов умереть. Он готов привести ракеты к цели, но не побежит из города. Он неотрывно сидит около станции наведения и ждет сигнала Салтанова. У него нет машины. Думаю, нет даже противогаза. Свою миссию он считает великой и даже хочет, чтобы террористы пустили ракеты. Вот какого человека мы должны искать.

Ветров и Муромцев удивленно уставились на Чернышова. Им и в голову не могло прийти, что террористы направят в Пятигорск фанатика, одолеваемого единственным желанием залить весь город отравляющим газом.

– И где же скрывается этот фанатик? – спросил Чернышова Ветров.

– Ты хочешь, чтобы я тебе сразу же выдал адрес?

– Ну а как мы будем его искать? – снова поинтересовался Ветров.

– Найдем, – уверенно сказал Чернышов. – Раз мы теперь знаем, кто он, обязательно найдем. Вот слушайте. Наводчик скорее всего прибыл в Пятигорск одновременно с наблюдателями. То есть двадцать третьего февраля, во вторник. Сегодня пятница. Значит, в городе он уже четыре дня. Повторяю, он неотлучно сидит около станции наведения. Где он может скрываться? В гостиницу идти нельзя. Там горничные регулярно убираются в номерах. Горничная увидит развернутую аппаратуру. Значит, наводчик, как и наблюдатели, должен снять дом, квартиру или просто комнату. Дом он снимать не будет. Нельзя действовать так однообразно. Остаются квартира или комната.

– Квартира в многоэтажном доме ему не подходит, – включился в разговор Ветров. – Ему же нужно управлять полетом ракеты. А в многоэтажном доме железобетонные перекрытия, металлические трубы, электропроводка, бытовые электроприборы. Короче, полно всяких электромагнитных помех. А ему надо обеспечить бесперебойную работу аппаратуры. В многоэтажном доме ему селиться никак нельзя. Только маленький деревянный дом.

– Ценное замечание, учтем, – согласился Чернышов. – Еще он должен поселиться поближе к лагерю спортсменов. Все-таки спортсмены главная цель террористов. Что мы имеем в итоге? Человек кавказской национальности прибыл в город три-четыре дня назад. Поселился в деревянном доме, недалеко от лагеря спортсменов. При себе имел два тяжелых чемодана или баула. Все это время безвылазно сидит в своей комнате. Как считаете, достаточно информации, чтобы такого человека найти?

– Я вот думаю, Павел Андреевич, он должен чем-то питаться, – подсказал Ветров. – Не может же он четыре дня просидеть без пищи. Есть-то ему надо. А как он это будет делать, если все время в комнате сидит?

– А что, в комнате и ест. Где сидит, там и ест, – подал голос Олег Муромцев.

– Да я не о том. Ему же продукты нужны.

– Верно. По прибытии в город он должен был сразу купить продуктов на целую неделю, – подхватил мысль Ветрова Чернышов. – Нужно срочно проверить продовольственные рынки и магазины. Возможно, кто-то из продавцов и запомнил интересующего нас субъекта.

Выработав предварительный план предстоящих мероприятий, Чернышов и Ветров быстро попрощались с Муромцевым. Ранение Олега исключало его из дальнейшей борьбы с террористами, а Чернышову и Ветрову еще предстояло поставить последнюю точку в этом смертельном противостоянии.

Глава 34

САЛТАНОВ

26.02. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 08–00

Картузов разбудил Салтанова в восемь утра. После попытки российских спецслужб высадить десант в его лагере Гусейн Салтанов спал в помещении метеорологической лаборатории. Он ощущал себя в полной безопасности, только когда находился рядом с устройством запуска химических ракет. Почти все время он проводил в своем штабе и редко выходил во двор метеостанции. По его приказу в бывшей метеорологической лаборатории установили мощный электронагреватель, и в помещении стало относительно тепло. На ночь Салтанов по-прежнему запирал лабораторию на ключ и оставался внутри один. Спал он крепко. Воспоминания о замученной здесь же Ире Скворцовой не беспокоили его. В лагере больше никто не пил и не употреблял наркотиков. Большинство бойцов отряда ходили хмурыми, но не роптали, опасаясь гнева своего командира.

Российские спецслужбы больше не беспокоили лагерь террористов. Салтанов решил, что не сегодня-завтра российское правительство заплатит выкуп и выступит с телеобращением. По мнению Салтанова, беспокоиться было не о чем. Все шло по плану. Вот только вчера вечером двое его наблюдателей впервые не вышли в эфир.

Каждый вечер, начиная со вторника, Муртаз Адыгов говорил в эфир одну фразу: «Погода благоприятствует завтрашним стартам» или «Погода благоприятствует высоким результатам». Слова «погода благоприятствует» означали, что у наблюдателей все в порядке, в городе ничего опасного не случилось. Салтанов прождал сообщения Адыгова до середины ночи, но тот так и не объявился. В мрачном настроении Салтанов уснул. На этот раз он спал уже не так спокойно, как раньше. То и дело главаря террористов будили тревожные мысли.

«Что может означать радиомолчание? Что мои наблюдатели захвачены российской спецслужбой? Для лагеря захват наблюдателей опасности не представляет. Опасен сам факт того, что российской спецслужбе удалось выйти на Адыгова и Барса. Одно дело, если наблюдатели попались случайно. А что, если это результат заранее продуманной комбинации? Что, если этот московский полковник понял, что станция наведения находится в городе? – Гусейн Салтанов наконец вспомнил фамилию полковника ФСБ, с которым он разговаривал по рации, – Чернышов. – Пусть даже полковник догадается, что станция в городе. Как он сможет ее найти? Вали сидит тихо, как мышь. Вали не Муртаз, он не будет высовываться и привлекать к себе внимание, пока не выполнит главное дело». Мысли об отправленном в Пятигорск наводчике Вали Умарове успокоили Гусейна, и он уснул на сей раз уже до утра.

Салтанов недовольно заворочался во сне, а когда сообразил, что стук ему не снится, резко вскочил на ноги.

– Кто там? – спросил он, повернувшись к запертой двери и на всякий случай пододвигая к себе автомат.

– Я, – ответил из-за двери Картузов, – надо поговорить.

Салтанов посмотрел на часы: восемь утра.

Он любил дорогие вещи. Этот золотой «Ролекс» он снял с руки какого-то армянского торговца, которого захватили бойцы его отряда. «Армянина тогда вообще выпотрошили изрядно. И денег у него с собой оказалось достаточно, и выкуп от семьи получили очень богатый. – Салтанов как сейчас помнил потное толстое лицо армянина, когда он наставил на него автомат. – Армянин вообще был очень толстый и поэтому часто потел. За время, пока находился в отряде, он похудел килограммов на пятнадцать. Ничего, ему даже на пользу пошло. Где еще он смог бы так быстро избавиться от своего жира? Правда, такая процедура обошлась армянину недешево». Салтанов даже улыбнулся, вспомнив, какой выкуп удалось получить за голову торговца. Деньги они, конечно, истратили, а золотой «Ролекс» Салтанов оставил себе.

– Позже приходи! – крикнул он Картузову.

Гусейн плохо выспался и никого сейчас не хотел видеть.

– Нет, надо поговорить сейчас, – проявил упорство Картузов.

Салтанов вздохнул и недовольно поплелся к запертой двери.

– Ну, что у тебя? – раздраженно спросил он.

– Наблюдатели так и не объявились, – не то вопросительно, не то утверждающе сказал Картузов.

– Нет, – ответил Салтанов.

Он считал, что уже закончил переживать по поводу исчезновения наблюдателей. И вот Картузов напоминал о них вновь.

– Ты понимаешь, что это значит? – грозно спросил Картузов.

– Их взяла «Альфа», или у них случился запой. Если честно, мне все равно. От них все равно не было никакого прока. Даже прибытия в город бойцов «Альфы» они не заметили, – равнодушно ответил Салтанов.

– Но ведь у них же станция наведения! – в бешенстве выкрикнул Картузов.

– Какая станция? – изобразил удивление Салтанов. – Ах, станция наведения ракет? Ее стережет другой мой человек, тихий и незаметный. А эти двое возили за собой железный хлам.

Картузов опешил. Он не ожидал от Салтанова такого коварства. Картузов искренне считал, что его человек с Адыговым отправились в Пятигорск с аппаратурой наведения ракет. Салтанов видел, что его ответ привел Картузова в замешательство. Ему приятно было сознавать свое превосходство над Картузовым. Поэтому он хитро улыбнулся и сказал:

– Вот видишь, ты считал меня недалеким, а я перехитрил тебя. И российского полковника тоже перехитрил.

– Если наблюдателей взяли, то ФСБ уже знает, что у них нет станции наведения, – сказал Картузов.

– Ну и что? Ты тоже знаешь. А где она? Ответь. – Салтанову нравилось ставить Картузова в тупик своими вопросами.

– Слушай, Гусейн, если не прекратишь насмехаться, я не знаю, что с тобой сделаю. Быстро говори, где находится станция, – потерял терпение Картузов.

– Успокойся, дорогой. Станция в городе. С ней очень надежный человек. Да он спать не станет, лишь бы не пропустить момент, когда надо будет взорвать ракеты.

– Послушай, Гусейн, ни ты, ни я ничего не смыслим в работе ФСБ. Но я знаю одно. Если спецслужба нашла наблюдателей, она может найти и наводчика. Пойми ты это наконец. – Картузов попытался объяснить Салтанову ситуацию.

Салтанов задумался над его словами: «Барс, пожалуй, прав. Он не знает, каким образом, но спецслужбы все же вышли на наблюдателей и взяли их. Теперь в этом нет сомнения. Точно так же они могут взять и наводчика. Если ФСБ захватит станцию, весь план сорвется. И тогда – прощай деньги, прощай президентское кресло, прощай почет и уважение».

– Что ты предлагаешь? – спросил Салтанов.

– Надо срочно вывезти станцию наведения из города, – решительно ответил Картузов.

– Но управлять полетом ракет можно только в том случае, если станция в городе.

– Это не так, – не согласился с чеченцем Картузов. – Город находится в долине. Его окружают горы. Можно разместить станцию на одном из горных склонов и управлять полетом ракет оттуда. Дай разрешение, и я вывезу станцию из города. Мы замаскируем ее в горах так, что никакая спецслужба ее не найдет. Мы будем охранять станцию днем и ночью. До конца ультиматума осталось чуть больше суток. Мы продержимся. Ты можешь быть уверен, все ракеты в случае запуска достигнут цели.

«Пожалуй, командир «барсов» прав, – думал Салтанов. – Станцию действительно придется доверить ему. Правда, тогда именно «барсы» будут управлять химическим оружием. Но сами ракеты в любом случае останутся у меня. Командир «барсов» собирается прятать станцию наведения в горах до конца ультиматума. Он утверждает, что спецслужба России не доберется до нее. Придется положиться на «барсов». А время ультиматума можно и сократить».

– Ну хорошо, – согласился Салтанов, – а как ты проникнешь в город? Весь город блокирован силами милиции и ФСБ.

– Я проберусь, – уверенно ответил Картузов. – Где скрывается твой человек?

Прежде всего Гусейн Салтанов убедился, что в вагончике больше никого нет, что никто не подслушивает под дверью, и только тогда назвал Картузову место, где все это время скрывался Вали Умаров.

Глава 35

УМАРОВ

26.02. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 09–00

Снова в Пятигорске проводился массированный поиск с привлечением всех оперативников милиции и ФСБ. Только на этот раз искали не машину, а человека. Десятки оперативников отправились на городской рынок, в продовольственные магазины и в фирмы по сдаче жилья. Районные участковые с особым вниманием присматривались к незнакомым лицам, появляющимся на их территории. Уже давно право-охранительные органы Пятигорска не работали так слаженно и четко. Только за первый час поисковых мероприятий самым тщательным образом были опрошены десятки человек. Но пока результат оставался неутешительным – незнакомого человека кавказской внешности, недавно появившегося в городе, никто из опрошенных не видел.

Человек, которого так усердно искали, в это время сидел за обшарпанным обеденным столом и смотрел в окно. В таком положении Вали Умаров просидел уже более двух часов. У него часто случались периоды оцепенения. Уставившись в одну точку, Вали мог неподвижно просиживать так часами. Он видел и слышал, что происходит вокруг, но сам в это время пребывал в состоянии транса. Он мог встать и начать что-либо делать, если бы это потребовалось. Но когда окружающая действительность не требовала от Вали никаких действий, он садился и неподвижно замирал. Такое расстройство психики произошло у Вали Умарова после контузии. Гусейн Салтанов знал, что Вали Умаров психически нездоров. Но Вали жаждал мести и был готов умереть ради этого. Салтанову как раз нужен был человек, который сможет хладнокровно вывести химические ракеты на цель. К тому же Салтанов понимал, что странности поведения Вали Умарова помогут ему сделаться в городе незаметным.

Сейчас Вали исполнилось девятнадцать лет. Он был подростком, когда российские самолеты сбросили бомбы на его село. Российская военная разведка выяснила, что в селе укрылся отряд чеченского полевого командира Салтанова. Но летчики просчитались и сбросили бомбы вовсе не на те дома, где укрылись боевики. Никто из боевиков Салтанова не пострадал. А у Вали Умарова погибла вся семья: отец, мать, двое братьев и дядя с женой.

Самого Вали тяжело контузило, но он выжил. Весь в грязи, с кровью, идущей из ушей, подросток пришел в отряд Салтанова сразу после бомбежки и попросил оружие, чтобы мстить русским за свою родню. Салтанов охотно принял Умарова в свой отряд. Командир отряда боевиков сразу понял, что подросток будет сражаться с остервенением смертника.

Салтанов недолго раздумывал, кого следует послать в Пятигорск со станцией наведения ракет. Его выбор сразу пал на Умарова.

Вали отправился в город в предвкушении долгожданной мести: «Наконец-то русские узнают, что такое месть чеченца, в одно мгновение потерявшего всю семью». О своей возможной смерти Вали не думал, да и Салтанов не сказал ему об этом. Единственной целью Вали Умарова была месть: пусть погибнет десять тысяч, пусть пятьдесят. Пусть погибнет весь город. Чем больше трупов, тем лучше. Тем ощутимее для русских станет его праведная месть.

Умаров приехал в Пятигорск еще двадцать второго февраля, в понедельник, поздно вечером. В аэропорту Минеральных Вод Вали сел на последний, идущий в Пятигорск автобус. Из вещей у Вали Умарова был большой туристский рюкзак и чехол для горных лыж. В рюкзаке хранилась сама станция наведения, а в чехле вместо лыж раздвижная антенна к ней. Одет чеченец был, как собирающийся покататься на горных лыжах турист, поэтому не отличался от других пассажиров рейсового автобуса. Не привлекая к себе внимания, Вали вышел на автобусной станции и отправился искать себе жилье.

Для жилья он присмотрел маленький домик на краю Пятигорска. Практически сразу за домом начинался участок проложенной к соревнованиям горнолыжной трассы. Домик уже обветшал и покосился, но Вали это не смущало. В отличие от Муртаза Адыгова он не стремился к комфорту. На стук Умарова дверь открыл пожилой старик. Вали попросил старика рассказать, где находится нужный ему дом. Старик начал объяснять, и в этот момент Вали ударил его ножом. Старик замолчал на полуслове, нож попал ему точно в сердце. Умаров перешагнул через труп старика и вошел в дом. Там он нашел пожилую женщину, очевидно, жену старика. Женщина сидела за столом, когда Вали вошел в комнату. Она увидела окровавленный нож в руке чеченца, но не закричала, а только зажала рот своим платком. Умаров подошел к женщине и хладнокровно зарезал и ее. Больше в доме никого не оказалось. Трупы старика и старухи он сложил в сенях. Там было прохладнее.

Кроме сеней, в доме еще имелись кухня и единственная комната, служившая хозяевам одновременно и столовой, и спальней. Вали вытащил из рюкзака станцию наведения ракет, расчехлил и подсоединил к ней антенну. Свою аппаратуру Вали разместил в углу комнаты, а сам уселся за стол. Теперь он был готов выполнить порученную миссию. Рядом с собой Вали положил портативную рацию для связи с Салтановым. Рация была точно такой же, какие получили Барс и Адыгов. Но Салтанов запретил Умарову самому выходить в эфир. Осторожный главарь террористов велел поставить рацию на постоянный прием и ждать сообщения о запуске ракет. Вали так и сделал. Через блок питания он подсоединил рацию к розетке и не выключал ее все это время, начиная с понедельника.

Пеленгационная аппаратура группы радиотехнического контроля не могла обнаружить рацию, работающую в режиме приема. Поэтому местонахождение террориста-наводчика средствами группы «Р» выяснить не удалось.

Теперь, когда он обосновался в городе, Вали готов был сколько угодно ждать приказа Салтанова. Он ни за что не оставит своего поста. Он дождется момента, когда надо будет навести ракеты, и бесстрашно сделает это. Он сделает это. Да свершится месть! Для защиты станции у Вали Умарова имелось и оружие: нож, пистолет «ТТ» с запасным магазином и осколочная граната «Ф-1». Вали, не задумываясь, пустит в ход оружие, если кто-то вздумает помешать его миссии.

Почти все время Вали просидел в комнате за обеденным столом. Он вставал только по нужде или для того, чтобы приготовить еду. Утром в пятницу Вали снова занял свое привычное место и уставился в окно. Он не считал дни и не представлял, сколько времени осталось до конца ультиматума, предъявленного России. Вали ждал только одного: когда он услышит по рации приказ Салтанова взять управление ракетами. Рация лежала на столе слева от него. Красный огонек индикатора показывал, что она включена и исправна. Вали сидел и ждал, а рация молчала. Неожиданно рация ожила. Сначала в ней раздался треск, потом послышался голос Гусейна Салтанова. Вали подумал: вот он, тот момент, которого он с таким нетерпением ждал. Ракеты запущены. Сейчас он обрушит свой уничтожающий гнев на жителей города. Но вместо этого Салтанов приказал Умарову аппаратуру наведения свернуть, дождаться командира «барсов» и вместе с ним без промедления покинуть город.

Глава 36

САЗОНОВ, БЕЛЯЕВ, ШАТАЛОВА,

ЧЕРНЫШОВ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 08–00

Как только в группе «Р» стали известны технические параметры радиостанций, обнаруженных у террористов-наблюдателей, вся имеющаяся аппаратура по приказу майора Сазонова была настроена на прослушивание радиопереговоров по выявленным частотам. Радиоперехват начался в одиннадцать вечера в четверг 25 февраля. Ночь с четверга на пятницу прошла спокойно. За всю ночь террористы так и не вышли в эфир. В шесть утра начальник группы «Р» майор Сазонов доложил об этом Чернышову. Радиоперехват тем временем продолжался.

Аппаратура группы «Р» размещалась на базе автомобилей «Урал». Два «Урала», раскрашенные как машины автодорожной службы, еще с вечера расположились на двух холмах Пятигорска. Отсюда наилучшим образом можно было вести прослушивание радиопереговоров в лагере террористов. Пространственное разнесение радиопеленгаторных установок позволяло определить местонахождение интересующей рации. Точка пересечения двух радиопеленгов как раз должна была указать это место.

Сазонов расположился в одной из своих машин. Ночью ему удалось кое-как поспать. Начальник группы радиотехнического контроля пристроился в тесном кузове на откидном сиденье. В восемь утра Сазонов отпустил ночную смену и сам занял место за аппаратурой. Кроме него, в машине остались еще два радиста из дневной смены. По штатному расписанию смена передвижного радиотехнического поста состояла из двух человек. Но начальник группы «Р» сам решил принять участие в радиоперехвате, поэтому вместе с дежурной сменой находился в одной из машин. Обе машины имели радиосвязь друг с другом и со штабом антитеррористической операции. В любой момент Сазонов мог связаться с Чернышовым, но пока ему нечего было сообщить руководителю операции.

* * *

На втором радиотехническом посту в восемь утра тоже произошла смена дежурства. В дневную смену заступили старший лейтенант Андрей Беляев и вольнонаемная Ольга Шаталова. Беляев выслушал доклад начальника ночной смены, поинтересовался работой приборов и, пожелав освободившимся радистам спокойного отдыха, принял дежурство. Что касается отдыха, Андрей Беляев рассчитывал сейчас отдохнуть не хуже коллег из освободившейся смены. Сегодня его смена совпала со сменой Ольги Шаталовой, и Андрей собирался извлечь из этого совпадения максимум удовольствия.

Беляеву исполнилось двадцать девять лет. Он уже год переходил в звании старшего лейтенанта. Но начальник группы «Р» не торопился писать на него представление к следующему воинскому званию. Беляев не отличался усердием по службе и не мог похвастаться особыми успехами. Надо отметить, что и должности, предполагающей капитанское звание, Андрей в группе радиотехнического контроля тоже не получил. Сазонов вообще не хотел брать Беляева в Пятигорск, но для выполнения задачи ему требовались радисты со знанием чеченского языка. А Беляев принимал участие в боевых действиях в Чечне и за это время мало-мальски научился чеченскому. Андрей Беляев был храбр и сообразителен, но от природы ленив и безынициативен. К своей работе в группе радиотехнического контроля он относился равнодушно, поэтому новой должности и соответствующего ей капитанского звания так и не получил.

Ольга Шаталова пришла в группу «Р» недавно. Она только что закончила техникум по специальности радиосвязь и очень гордилась своей работой в органах ФСБ. Для полного счастья Ольге не хватало воинского звания. Она просто мечтала о звании прапорщика. Воинское звание предполагало резкое увеличение денежного содержания. Надбавки за звание, за выслугу лет, пайковые – все это, по мнению Ольги, должно было поднять зарплату как минимум вдвое. «Стоит только аттестоваться на прапорщика, – считала девушка, – а дальше все пойдет само собой. Там и офицерское звание, и другие должности, другие оклады, и в перспективе офицерская пенсия». Свое стремление к воинскому званию Ольга попыталась реализовать самым понятным ей путем. Она намекнула начальнику группы майору Сазонову, что готова стать его любовницей, если он аттестует ее на прапорщика. Во время учебы в техникуме подобным образом Ольга добивалась пересдачи заваленных экзаменов и освобождения от практики. Некоторые преподаватели предпочитали просто переспать со смазливой девушкой, чем мучиться с ней во время повторных экзаменов и производственной практики.

Однако Сазонов сделал вид, что не понял интимных намеков, и никак не ответил на предложение Ольги. Она расценила это по-своему и решила сама проявить инициативу. Однажды, улучив момент, когда они с Сазоновым остались в кабинете одни, Ольга попыталась обнять Сазонова. Она заранее сняла бюстгальтер, чтобы Сазонов мог через ткань блузки ощущать ее груди. Своим бюстом Ольга Шаталова гордилась. Она считала, что у нее излишне широкие бедра, зато потрясающих размеров грудь. От такого развития событий Сазонов просто остолбенел. Воспользовавшись замешательством начальника, девушка нырнула вниз и стала торопливо расстегивать его брюки. Сазонов опомнился, когда его член оказался во рту девушки. Совершенно не настроенный на секс, Сазонов оттолкнул ее голову, торопливо застегнул брюки и вышел из кабинета. В коридоре он справился с волнением, вернулся обратно и строго отчитал Ольгу. Сазонов пообещал, что если она не оставит свои глупости и не займется порученным делом, то в два счета вылетит с работы.

Внушение возымело действие. Ольга оставила свои попытки соблазнить начальника. Однако теперь она мысленно называла Сазонова не иначе как черствым импотентом. Ольга решила, что длительная работа с радиоэлектронными приборами отразилась на Сазонове в виде полового бессилия. Надо сказать, что в своих рассуждениях относительно начальника Ольга была не так уж и не права.

Если с притязаниями на воинское звание Ольге Шаталовой пришлось временно расстаться, то с любовниками у нее никогда не возникало проблем. К сексу Ольга относилась легко. Она вступала в интимные отношения, особо не задумываясь, и не упускала этого, если такие отношения могли принести ей какую-то выгоду. Ольга не задумывалась над тем, что в своем поведении уподобляется проститутке, торгующей своим телом. После сексуальной неудачи с Сазоновым Ольга решила присмотреться к другим мужчинам, работающим вместе с ней в группе радиотехнического контроля. К своему глубокому сожалению, она быстро поняла, что никто, кроме начальника группы, не может способствовать ей в получении воинского звания. В то время как желающие переспать с ней нашлись быстро. «Взять хотя бы старшего лейтенанта Беляева, он так и норовит при каждом удобном случае забраться под юбку», – мысленно посмеивалась над Андреем Ольга, но к себе его пока не допускала. Девушка хотела посмотреть, до чего дойдет Беляев в своем стремлении.

О том, что в пятницу она заступает на дежурство вместе с Беляевым, Ольга узнала накануне. Она подумала, что на этот раз дело все-таки дойдет до финала, против которого Ольга не возражала: «Какие еще развлечения можно придумать во время скучного дежурства?»

Сменившиеся радисты выбрались из кузова «Урала», Андрей Беляев закрыл за ними железную дверь и подмигнул Ольге.

– Ну что, расслабимся? – весело спросил он.

Ольга неопределенно пожала плечами. Андрей бросил взгляд на работающие приемники. «Тишина. Вчера вечером молчали. Ночью молчали. Почему сегодня должны заговорить?» – подумал он о террористах.

Для экстремальной обстановки характерны разные парадоксы. Например, заложники начинают видеть в террористах своих защитников, а в освободителях – врагов. Так и Андрей Беляев с Ольгой Шаталовой не воспринимали угрозу, исходящую от засевших в горах террористов. А к сегодняшнему дежурству они относились как к скучной, рутинной работе. И оба думали, как убить это время.

Беляев проверил работу отопителя. Создатели передвижного радиотехнического поста предусмотрели в кузове «Урала» отопитель, правда, работал отопитель слабо и тепла выделял немного. Но предприимчивые радисты, воспользовавшись отсутствием начальника группы, соорудили самодельный электрообогреватель. При включенном обогревателе в кузове становилось довольно тепло. Во всяком случае, можно было снять верхнюю одежду. Самодельный электрообогреватель, конечно, не соответствовал никаким пожарным нормам, к тому же безжалостно высасывал заряд аккумуляторов. Если бы Сазонов увидел такой обогреватель, то категорически запретил бы им пользоваться. Но в данный момент Сазонова здесь не было, и обогреватель работал на полную мощность.

– Ты уже позавтракала? – спросил Андрей.

– Хочешь угостить? – ехидно ответила девушка.

Андрей решил, что сейчас самый подходящий момент, и вытащил из внутреннего кармана шкалик медицинского спирта. Спирт он получил месяц назад для чистки радиоаппаратуры. Что-то использовал по назначению, а большую часть приберег для подобного случая.

– Ну ты даешь, – округлив глаза, заметила Ольга.

Она не представляла, что можно пить на ответственном дежурстве.

– Так это же для сугрева, – ответил Андрей, – исключительно для пользы дела, вроде внутреннего отопления.

– У тебя, кстати, воды, чтоб запить, не найдется? – спросил он, разливая спирт в пластмассовые стаканчики.

У Ольги нашелся чай в термосе. Так они и выпили спирт, по очереди запивая его сладким чаем. У Андрея было с собой не более ста пятидесяти граммов спирта. Но утром Ольге вполне хватило и половины этой дозы. Девушка раскраснелась. Ей действительно стало жарко. Ольга даже сняла с себя шерстяную вязаную кофточку. Андрей воспринял это как приглашение к действию. Он пересел поближе к Ольге и опустил руку ей на колено. Ольга не отстранилась. В кузове «Урала», набитом радиоаппаратурой, сделать это вообще было проблематично. Андрей погладил девушку по бедру и запустил руку ей под юбку. «Ну вот и добрался», – подумала Ольга, вспоминая, как Андрей буквально из кожи лез, чтобы заглянуть ей под юбку. На работу Шаталова специально надевала короткие обтягивающие юбки, чтобы вызывать интерес у мужчин. Почему-то в тот момент она забывала про свои излишне полные бедра. Сейчас юбка на Ольге была вполне нормальной длины, но Андрей успешно справился с этим препятствием. Его пальцы сквозь плотные колготки уже нащупали гладкую ткань женских трусиков и попытались забраться внутрь.

– Что ты делаешь? Сейчас не время, давай потом, – пыталась протестовать Ольга.

– Ты не волнуйся. Потом тоже будет, – ответил Андрей, стягивая с девушки трусики.

Под юбкой у Ольги он уже орудовал двумя руками. Ольге сейчас совсем не хотелось заниматься сексом. От выпитого спирта затуманилась голова. Но и сопротивление домогательствам Андрея тоже требовало определенной энергии, а ее как раз и не было. Ольга сидела и расслабленно наблюдала, как Андрей стаскивает с нее колготки вместе с трусиками. Андрей спустил с Ольги колготки до колен и взялся за пуговицы на ее блузке. Он не собирался полностью раздевать девушку. Во-первых, в машине все-таки было прохладно, а во-вторых, ходить босыми ногами по железному полу кузова – удовольствие малоприятное.

Когда Андрей добрался до Ольгиной груди, она тоже почувствовала возбуждение. Грудь у Шаталовой была самой эрогенной зоной. Не случайно она так ею гордилась. Андрей принялся целовать и покусывать ее соски. Ольга сладостно застонала. Она обхватила голову Андрея и прижала к своей груди.

– Сильнее, еще сильнее, – стонала девушка.

Сейчас у нее тоже проснулось желание. Андрей развернул девушку к себе спиной. Ольга оперлась руками на свой стул. Ограниченное пространство предполагало любовные занятия только в такой позиции. Вернее, кузов «Урала», оборудованный как передвижной радиотехнический пост, вообще не предполагал занятий любовью. Но Андрей и Ольга своими действиями доказывали обратное. Андрей навалился Ольге на спину, возбужденно проник в Ольгино сокровенное место. Андрей уже догадался, что Ольге нравится, когда он ласкает ее грудь. Такие ласки заводили ее. Сейчас Андрей старался вовсю. Его пальцы беспрестанно ласкали роскошные груди девушки. Андрей то сжимал, то оттягивал ее соски. При каждом таком движении Ольга издавала сладостный стон и изгибала спину. Ее бедра прижимались к ногам Андрея, а стенки влагалища то плотно обхватывали, то опять отпускали его копье. Андрей быстро подстроился в такт движениям своей партнерши. Он тоже получал огромное удовольствие и чувствовал, что вот-вот должен взорваться наслаждением.

В пылу любовной страсти ни Андрей, ни Ольга не заметили, как на одном из приемников загорелась сигнальная лампочка, показывая, что рация террористов вышла в эфир.

* * *

Решив, что самое время позавтракать, Сазонов достал свой термос с крепко заваренным чаем. Он не любил кофе, предпочитая ему горячий крепко заваренный чай. Никто из подчиненных Сазонова пить чай такой крепости просто не мог. Сазонов это знал, поэтому никому и не предлагал. Он наполнил чаем крышку от термоса и с удовольствием выпил. После выпитого чая голод усилился, а припасти еды майор не догадался. Конечно, можно было выйти в город и купить что-нибудь, но Сазонов не хотел оставлять аппаратуру. Начальник группы не очень-то надеялся на своих радистов. Возможно, следовало послать за едой кого-то из подчиненных, но он посчитал это неудобным. Тогда он просто отбросил вопрос о завтраке, как неразрешаемый.

Однако горячий чай все равно помог. За ночь, проведенную в кузове «Урала», Сазонов сильно продрог. Как и в другой машине, отопитель работал слабо, основное тепло здесь выделяла работающая радиоэлектронная аппаратура. Через несколько минут после выпитого горячего чая Сазонов почувствовал, что согрелся. Он еще раз проверил работу приемников и приготовился ждать. Сазонов рассчитывал, что после ночи полного радиомолчания террористы все-таки должны выйти в эфир хотя бы для того, чтобы выяснить судьбу своих исчезнувших наблюдателей.

Расчеты майора Сазонова оправдались. В девять часов приемники поймали радиосигнал, идущий из лагеря террористов. Автоматически включились на запись магнитофоны. Сазонов прижал к уху наушники и услышал чеченскую речь. Возможность того, что террористы будут разговаривать по-чеченски, была заранее предусмотрена. В каждой смене радистов один из них понимал чеченский язык. Сазонов знаками приказал радисту надеть наушники. Он сам тоже вслушивался в разговор, хотя и не понимал ни одного слова. Второй радист в это время вращал ручки настройки пеленгатора, стараясь зафиксировать местоположение второй рации террористов.

– Она в городе, – возбужденно проговорил радист, – сейчас я ее запеленгую.

«Давай, давай, – мысленно торопил его Сазонов, – если удастся запеленговать рацию террориста, скрывающегося в городе, то уже через несколько минут он может быть взят». У Чернышова наготове тревожная группа бойцов «Альфы». Его оперативники по всему городу ищут террориста. Только бы установить его местонахождение, и через несколько минут они окружат его дом. Начальник группы радиотехнического контроля даже начал покусывать верхнюю губу, что делал только в минуты наивысшего нервного напряжения.

Сазонов посмотрел на другого радиста, который напряженно вслушивался в чеченскую речь. Радист все больше хмурился, и Сазонов понял, что переговоры террористов не сулят силам безопасности ничего хорошего. «Только бы запеленговать рацию», – еще раз подумал он.

– Устойчивый пеленг, семьдесят пять градусов! – возбужденно воскликнул оператор радиопеленгаторной установки.

Сазонов облегченно выдохнул воздух: «Устойчивый радиопеленг! Это значит, что меньше чем через минуту группа захвата устремится к точке пересечения радиопеленгов. Возможно, террориста возьмут еще до того, как он успеет свернуть свою рацию. Если у него при себе окажется станция наведения, то смертельная угроза с жителей Пятигорска наконец-то будет снята». Сазонов схватил микрофон рации и начал торопливо вызывать второй радиотехнический пост, чтобы узнать значение другого радиопеленга.

* * *

Большинство аварий и катастроф случается не по вине машин и аппаратуры, а по вине человека. В основном по вине человека падают самолеты, идут под откос поезда, врезаются друг в друга автомобили. Одновременно с этими трагедиями по вине человека происходит огромное множество ошибок, не связанных с человеческими жертвами. Теряются грузы и служебные документы, нарушаются производственные процессы, не соблюдаются технологии, нарушается работа транспорта и так далее. И никакие инструкции, наставления, проверки не могут помещать этому. Человеку свойственно ошибаться. Ошибки происходят от незнания, небрежности, невнимательности, халатности, но происходят они везде. И тогда выбрасываются на ветер огромные деньги, идет насмарку труд тысяч людей, появляются жертвы.

Ни армия, ни спецслужбы не застрахованы от человеческого разгильдяйства. Так, пилоты американского бомбардировщика при подлете к военной базе уронили водородную бомбу, и она утонула в водах Атлантики. Радисты дежурной смены радиотехнического поста Андрей Беляев и Ольга Шаталова пропустили радиосеанс террористов.

Беляев услышал пульсирующий звуковой сигнал переговорного устройства. Минуту назад Андрей кончил, но все еще стоял, прижавшись щекой к спине Ольги. И он, и она тяжело дышали, не в силах оторваться друг от друга. «Ну как всегда, – с досадой подумал Андрей, уставившись на переговорное устройство, обеспечивающее связь между двумя радиотехническими постами, – чтоб им там провалиться». Но вызов не прекращался. Андрей распрямился и, подтянув брюки, подошел к рации. Ольга тоже недовольно посмотрела на рацию. Она натянула трусы и сейчас поправляла колготки. До бюстгальтера очередь еще не дошла. Пышные груди девушки вывалились из расстегнутой блузки, и Андрей с нескрываемым удовольствием любовался ими. Наконец Андрей взял в руку микрофон рации и назвал свой позывной.

– Значение вашего радиопеленга? – не представившись, спросил Сазонов.

Андрей недоуменно посмотрел на приемную аппаратуру. Тут он заметил, что магнитная лента на магнитофоне отмотана вперед. Это означало, что между рациями террористов состоялся радиосеанс и магнитофон записал его. Сам радиосеанс сохранился на магнитофонной ленте. Его можно было прослушать, узнать, о чем говорили террористы. Но по записанному сеансу нельзя было вычислить значение радиопеленга. Поэтому Андрей Беляев молчал. Сазонов истолковал молчание Беляева по-своему.

– Это я, – Сазонов назвал Беляеву свой позывной, – каково значение вашего радиопеленга на вторую рацию террористов?

Плотно сжав губы, Беляев упорно молчал.

– Только что между лагерем террористов и их человеком в городе состоялся радиообмен! – потерял всякое терпение Сазонов. – Они были в эфире целых четыре минуты! Вы что, пропустили сеанс?!

– Сеанс мы приняли и записали, но не смогли взять радиопеленг, – наконец ответил Беляев.

– Так, – задохнувшись от негодования, еле выдохнул Сазонов, – я отстраняю вас от работы. Немедленно сдать дежурство второй смене. О случившемся напишите мне подробные рапорта. Оба…

Сазонов уже отключился, но Андрей все еще держал в руках микрофон рации. «Вот такие дела, – подумал он. – Расслабились, что называется, по полной программе. А ведь так все хорошо начиналось». Андрей посмотрел на Ольгу, которая так и не надела бюстгальтер и не застегнула блузку.

От Андрея она ждала продолжения. Разомлевшая от выпитого спирта и любовной игры, Ольга не поняла, о чем говорил по рации ее любовник. В сексе Ольга Шаталова была ненасытна. Одного раза для полного удовлетворения ей всегда было мало. Девушка рассчитывала, что Андрей сейчас оставит рацию и они продолжат прерванное занятие. Ольга с надеждой посмотрела на Андрея и хитро улыбнулась ему. Она даже выставила кончик языка и медленно провела им по своим губам. Видя, что любовник почему-то медлит, Ольга приподняла руками свой бюст и призывно покачала им перед Андреем. При этом она еще вытянула шею и шире приоткрыла рот.

«А может, послать всех подальше и вставить Ольге еще раз? – подумал Андрей. – Раз уж огреб на свою жопу неприятности, так хоть удовольствие напоследок получить». Андрей отложил микрофон рации, подмигнул девушке и попытался улыбнуться. Ольга тут же спустила трусы и колготки и, насколько они ей позволили, расставила ноги. Андрей сделал шаг навстречу девушке. Ольга сама приподняла юбку, открывая взору Андрея свой подбритый лобок.

– Если хочешь, я вообще могу снять юбку, – сказала Ольга.

– Не надо, – ответил Андрей, беря девушку за талию и прижимая к себе.

И снова Андрей мял и тискал девичьи груди. Ольга стонала и выгибалась в экстазе, но у самого Андрея ничего не получалось. Его боец никак не мог набрать прежнюю силу. Он остался мягким, даже когда Ольга взяла его в рот и попыталась языком и губами стимулировать эрекцию.

– Ты такой же черствый импотент, как и твой начальник, – в сердцах выговорила Ольга.

«Вот те на, – подумал Андрей, – оказывается, эта шустрая сучка уже успела трахнуться с Сазоновым». Мысль о том, что он в группе не первый, а как минимум второй, с кем Ольга занималась сексом, окончательно отбила у Андрея всякое желание. Он оттолкнул от себя девушку, как когда-то до него это сделал Сазонов.

– Одевайся, – довольно резко сказал Андрей, – работать надо. А у тебя только одно на уме. Из-за тебя сеанс пропустили. Давай включай магнитофон. Послушаем, хоть о чем шла речь.

Ольга испуганно уставилась на Андрея. Наконец-то до нее начал доходить смысл того, что произошло. Перспективы получения воинского звания, как и перспективы продолжения работы в ФСБ, таяли на глазах.

* * *

Майор Сазонов совершенно не знал, что делать. Надежда взять террориста-наводчика рухнула в одно мгновение. Без второго радиопеленга невозможно определить местонахождение террориста. Единственный луч радиопеленга пересекал весь город. Теоретически рация террориста могла находиться на этом луче где угодно. Радисты дежурной смены по лицу Сазонова догадались о случившемся. Они еще не знали подробностей, как это произошло, но сообразили, что дежурная смена второго радиотехнического поста не зафиксировала рацию скрывающегося в городе террориста. Оба радиста затаив дыхание смотрели на начальника группы.

– О чем шла речь во время радиообмена? – наконец спросил Сазонов.

– Главарь террористов приказал своему человеку дождаться прихода каких-то «барсов» и вместе с ними немедленно покинуть город, – ответил радист, понимавший по-чеченски.

– Так, значит, они собираются вывезти станцию наведения из города, – озабоченно заметил Сазонов, – а мы упустили наводчика. Вызывайте Чернышова, надо доложить о случившемся.

С половины восьмого Чернышов находился в штабе антитеррористических мероприятий. Поиск террориста-наводчика начался в городе в восемь утра. Сейчас Чернышов принимал доклады, поступающие от участвующих в поиске оперативников. На звонок Сазонова он ответил мгновенно. Очередной доклад начальника группы «Р» был назначен на двенадцать часов. Поэтому внеплановый звонок Сазонова могла вызвать только серьезная причина.

– Я слушаю, – с надеждой сказал Чернышов, хватая телефонную трубку.

Сазонов доложил ему о состоявшемся радиосеансе между главарем террористов и наводчиком, а также о том, что по вине дежурной смены второго радиотехнического поста не удалось запеленговать рацию террориста-наводчика.

– Но как такое могло произойти? – с раздражением спросил Чернышов.

– Я разберусь самым тщательным образом, Павел Андреевич, – ответил Сазонов, – виновные будут строго наказаны.

«Будут наказаны, – про себя повторил Чернышов, – если террористы не накажут их гораздо раньше, обстреляв город своими химическими ракетами».

По роду своей деятельности Чернышов чаще других людей сталкивался с человеческой небрежностью, халатностью и разгильдяйством. Благодаря такому отношению людей к своим обязанностям стали возможны многие из расследуемых Чернышовым преступлений. Подобное отношение Чернышов встречал и среди сотрудников ФСБ. Он не любил читать людям нотации, тем более что никакие внушения уже не могли исправить допущенных ошибок. Во многом по этой причине Чернышов отказался возглавить отдел. Ему нравилось работать с сотрудниками своей оперативной группы. Чернышов знал, что ни Ветров, ни Муромцев его не подведут, что они добросовестно выполнят каждое порученное дело.

Чернышов ничего не сказал майору Сазонову, предоставив ему самому разбираться со своими людьми. Теперь выйти на след террориста-наводчика могли только оперативники. И сделать это нужно было как можно быстрее, потому что наводчик собирался покинуть город.

Глава 37

ЛОКТИОНОВ

26.02, ПЯТНИЦА. МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ 09–05

С момента предъявления террористами ультиматума генерал Локтионов ночевал в управлении. К его кабинету примыкала комната отдыха. Локтионов ею почти не пользовался. Теперь она пригодилась.

Ежедневно начальник управления по борьбе с терроризмом принимал доклады от Чернышова. После того как Локтионов отправил Чернышова в Пятигорск, практически вся работа по противодействию террористам проводилась в Пятигорске. Локтионов мог только анализировать поступающую оттуда информацию. Локтионов считал, что в сложившейся ситуации Чернышов действует грамотно. И в том, что террористы до сих пор не обезврежены, нет его вины. По нескольку раз в день Локтионов докладывал Совету безопасности о проводимых в Пятигорске антитеррористических мероприятиях.

Но членов Совета безопасности не интересовали сами мероприятия. От Локтионова требовали их результата или хотя бы точное время, когда результат будет достигнут. В данном случае результатом могло стать только полное уничтожение террористов и предотвращение угрозы применения химического оружия. Время, когда террористы будут обезврежены, а химическая угроза снята, Локтионов назвать не мог. И заявил об этом на Совете безопасности. Когда он это сказал, на Локтионова обрушился целый шквал негодования. Начальник управления молча выслушал много нелицеприятного о себе лично, о своих сотрудниках и о деятельности возглавляемого им управления вообще. Часть критики была справедлива, а большая часть была абсолютным вздором. Но в любом случае критика никак не могла помочь обезвредить террористов, потому что не содержала конструктивных предложений.

Возвратившись в свой кабинет после того заседания Совета безопасности, Локтионов залпом выпил три стакана воды. Лекарственных успокоительных средств он не признавал. С гораздо большим удовольствием Локтионов оказался бы на месте Чернышова. Но задача руководителя и заключается в том, чтобы создать подчиненным идеальные условия для работы. Условия работы Чернышова, конечно, нельзя назвать идеальными, но в любом случае он защитит полковника от нападок дилетантов и непрофессионалов, считающих, что они знают, как надо вести борьбу с террористами, решил Локтионов.

Генерал посмотрел на часы: пять минут десятого. Если ничего экстренного не произойдет, в десять его ждет с докладом руководство. Ничего экстренного. Это значит, что в течение следующих пятидесяти пяти минут террористы не ударят по городу химической ракетой. Локтионов сложил в папку необходимые для доклада документы. Что он может сегодня сообщить руководству? Что в Пятигорске вчера вечером обезврежены двое наблюдателей-террористов? Что все объединенные силы безопасности продолжают поиск наводчика управляемых ракет? Руководство отреагирует на это по-своему: сколько времени вы уже ищете террориста-наводчика? Когда, наконец, он будет задержан? Во время последнего телефонного разговора с Чернышовым он тоже задал ему этот вопрос. Чернышов сказал, что рассчитывает взять наводчика сегодня. Хотя в его голосе не было уверенности. Да какая, к черту, в таком деле может быть уверенность? Террористы уже несколько раз доказывали свое коварство и изощренность. Взять хотя бы их наблюдателей, у которых не оказалось станции наведения. Руководство еще спросит, почему наблюдателей не взяли живыми. Как допустили, что те погибли в перестрелке? А то, что обезвредивший террористов офицер получил ранение и чуть не погиб, никого не интересует. Не смогли взять террористов живыми – ваш просчет. И ответственность за это ни с него, ни с Чернышова никто не снимет.

Локтионов снова посмотрел на часы: «Девять часов десять минут. До десятичасового доклада еще пятьдесят минут». На столе зазвонил телефон прямой связи с Советом министров. Локтионов снял трубку. Звонок из Совета министров не предвещал ничего хорошего. С начальником управления по борьбе с терроризмом связалась дежурный оператор телефонной связи из приемной премьер-министра.

– Господин генерал, у нас «туча», – взволнованно сказала девушка-оператор.

– Я понял, – ответил Локтионов, – соединяйте.

На запись синхронно включились два магнитофона, чтобы не пропустить ни одного слова, ни одной паузы из предстоящего разговора. Сигнал «туча» означал, что в приемную премьера опять позвонили террористы.

– Добрый день, – услышал Локтионов спокойный, уравновешенный голос. Он уже знал, что этот голос принадлежит секретарю Набиева Энверу Пашаеву.

– Добрый, слушаю вас, – ответил Локтионов.

– А, это опять вы, господин генерал. Приятно вести переговоры с опытным и рассудительным человеком, не склонным к авантюрам, – усмехнулся Пашаев.

– Я так понял, вы тоже не относите себя к авантюристам.

– Разумеется. В основе нашего предприятия лежат соответствующий уровень подготовки и точный расчет. Согласитесь, именно эти факторы в конечном счете приводят к успеху. Не так ли, господин генерал?

– Полностью согласен с вами, Пашаев. Подготовка исполнителей и аналитические способности руководителей, безусловно, приведут к успеху операции.

Энвер Пашаев хотел поиздеваться над собеседником, заставить его нервничать и волноваться, а получилось наоборот. Назвав фамилию Пашаева, Локтионов тем самым заставил волноваться его самого. Пашаев рассчитывал, что его личность останется тайной для российских спецслужб. Узнав обратное, он был просто поражен.

Энвер Пашаев чувствовал, что Салтанов начал упускать инициативу. Он пока еще контролирует ситуацию. Пока город находится под прицелом химических ракет, условия диктуют они. В то же время российские спецслужбы добились значительного успеха. Спецслужбы нашли их лагерь, уничтожили двоих наблюдателей и сейчас подбираются к наводчику. Спецслужбы уже подошли к нему слишком близко. А теперь оказалось, что московский генерал знает его фамилию. Да что фамилию. Генерал знает его, Энвера Пашаева. Генерал наверняка знает, что он секретарь Набиева. Значит, личность Набиева тоже известна. Главное, Москва знает его, Энвера Пашаева, знает о его роли в разыгрываемой комбинации с ракетами и заложниками. Сообразив это, Пашаев заволновался еще больше и решил поскорее закончить разговор, который начал пугать его.

– Хорошо, что мы понимаем друг друга, – сказал он Локтионову. – За это время вы уже имели возможность убедиться, что силовым путем ситуацию не разрешить. У нас очень прочная позиция. Вы уже получили урок, когда пытались штурмовать наш лагерь. Поэтому мы считаем, что дальнейшее затягивание времени не имеет смысла. Все деньги должны поступить на указанные мною счета уже сегодня. Повторяю, сегодня, еще до закрытия международных банков, мы должны получить сообщения от наших банкиров о поступлении денег. Вся сумма полностью должна быть переведена на счета немедленно. В противном случае мы пустим ракеты. Сегодня же должно прозвучать заявление российского правительства о признании государства Ичкерия и об установлении с ней дипломатических отношений. Вы меня хорошо поняли?

– Понял вас. Но по вашему тону и по тому, что вы перенесли сроки, делаю вывод, что вы не уверены в прочности своего положения, что вы боитесь. Могу я узнать, чего именно? – Локтионов уже догадался, чего хотят потребовать террористы. Их звонок за день до окончания ультиматума мог означать только это.

– Я повторяю, у вас не будет завтрашнего дня. И ночи тоже не будет. Если до восемнадцати часов нынешнего дня мы не узнаем о переводе денег, будут пущены ракеты. Так и знайте, мы сделаем это! Других предупреждений не будет! – выкрикнул Пашаев и прервал разговор.

Связь оборвалась, но Локтионов так и продолжал сидеть с телефонной трубкой около уха: «Все. У нас больше нет завтрашнего дня. Все решится сегодня. Или Чернышов возьмет наводчика, или…» Локтионов медленно опустил трубку на рычаг телефонного аппарата. На совещании Совета безопасности России ему однозначно дали понять, что правительство не пойдет ни на какие условия террористов. «Так что же, позволить террористам погубить десятки тысяч человеческих жизней? – задал сам себе вопрос Локтионов. – Сейчас все зависит от Чернышова и его людей. Судьба жителей и гостей Пятигорска в их руках. Террористы назвали последний срок перевода денег. Восемнадцать ноль-ноль. Банковский день заканчивается как раз в шесть вечера. Террористы рассчитывают, что именно до этого времени все деньги будут переведены. Итак, у Чернышова есть время только до восемнадцати ноль-ноль. Сейчас пятнадцать минут десятого. Меньше девяти часов. Надо срочно сообщить об этом Чернышову».

Но сначала Локтионов позвонил в информационно-аналитический отдел полковнику Сергееву.

– Алексей Степанович, удалось установить местонахождение Набиева?

– Из Федеральной пограничной службы сообщили: информация о том, что Набиев покинул пределы России, не подтверждается. Завтра пограничники обещали дать полный ответ, – ответил Сергеев.

– У нас нет завтрашнего дня! – повысил голос Локтионов. – Если до восемнадцати часов московского времени требования террористов не будут выполнены, они пустят ракеты.

На другом конце провода возникла пауза.

– Вот как, – наконец сказал Сергеев.

– Да, именно так. У нас есть время до шести часов – и все.

– Олег Николаевич, я понимаю, что вас не обрадую, – осторожно начал Сергеев, – мы в отделе составили психологический портрет Гусейна Салтанова. Фактически это он сейчас руководит террористами. Из психологического портрета следует, что Салтанов не изменит своего решения. Салтанов уже объявил о готовности запустить ракеты с газом в случае невыполнения его требований. И он сделает это даже в том случае, если Набиев будет возражать. Я хочу сказать, даже если нам удастся взять Набиева, он не сможет повлиять на Салтанова. Никакие переговоры с Салтановым тоже ничего не дадут. Или полное выполнение требований террористов, или успешная силовая акция. Только так мы сможем отвести химическую угрозу от Пятигорска и его жителей.

– Вы точно уверены, что переговоры с террористами ни к чему не приведут? – уточнил Локтионов.

– Абсолютно. Пока террористами руководит Гусейн Салтанов, все переговоры с ними бесполезны, – ответил Сергеев.

«Если не принимать требования террористов, остается силовая акция, – еще раз убедился Локтионов после разговора с Сергеевым. – Но ее невозможно провести, пока станция наведения ракет находится у террористов. Вся надежда на Чернышова. Он должен взять станцию. Причем сделать это надо до шести часов вечера. Иначе будет поздно».

Глава 38

ЧЕРНЫШОВ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 09–15

Все доклады участвующих в поисках оперативников поступали к Чернышову. Полковник понимал, что поиск наводчика террористов еще только начался. Но наибольшее волнение он испытывал именно в начале поисковых мероприятий. С затаенной надеждой Чернышов ожидал от каждого нового доклада информации о том, что наводчик наконец обнаружен. Так прошел первый час. Постепенно Чернышову стало казаться, что он что-то упустил в своих логических построениях.

«Один из застреленных Олегом террористов не знал, что вместо станции наведения они возят ржавое железо. Возможно, второй террорист тоже этого не знал. Это лишний раз доказывает осторожность и подозрительность главаря террористов Гусейна Салтанова. Скорее всего никто в банде Салтанова не знает, где скрывается истинный наводчик. Это значит, что наводчик приехал в город один, ему никто не помогал. У него, конечно, нет автомобиля. Автомобиль – слишком приметная вещь. А приезжий автомобиль и подавно. Что же получается? У наводчика нет автомобиля, но имеется аппаратура наведения ракет? Что ни говори, а станция наведения вещь громоздкая и тяжелая, да еще раздвижная антенна. Итак, у наводчика должен быть с собой крупногабаритный багаж. Как он мог попасть в Пятигорск? Откуда вообще приезжают в город люди с багажом? Из аэропорта. Между городом и аэропортом постоянно ходят рейсовые автобусы Минеральные Воды – Пятигорск. Там у всех пассажиров багаж. И человек с тяжелой поклажей ни у кого не вызовет подозрений. Да, скорее всего именно на таком автобусе наводчик и попал в Пятигорск.

Теперь еда. Тут Артем прав, террористу надо чем-то питаться. Не может же он голодать целую неделю. Где купить еду? В магазине или на рынке. Но с тяжелым багажом туда не пойдешь. Это слишком сильно бросается в глаза. Все равно что повесить на грудь табличку «Я террорист». Сначала оставил аппаратуру в том месте, где собирается жить, а потом пошел за продуктами? Ну нет. Аппаратуру он ни за что не оставит без присмотра даже на минуту. Как же ему быть?»

Размышления прервал звонок аппарата спецсвязи с Москвой. По этому телефону мог звонить только начальник управления по борьбе с терроризмом. Чернышов сразу же снял трубку.

– Здравствуйте, Павел Андреевич.

Чернышов отметил озабоченный тон Локтионова.

– Здравствуйте, Олег Николаевич, – ответил он.

– Как идут поиски? – поинтересовался генерал.

– Поиски ведутся, результатов пока нет, – не уточняя подробностей, ответил Чернышов.

Он понимал, Локтионов не будет звонить только для того, чтобы узнать обстановку. В случае захвата террориста-наводчика или аппаратуры наведения ракет начальнику управления сообщат в первую очередь. Если Локтионов позвонил, значит, что-то случилось. Поэтому Чернышов задал опережающий вопрос:

– Что произошло, Олег Николаевич?

– Десять минут назад террористы снова выходили на связь. Они сократили время ультиматума. Если до восемнадцати часов вечера их требования не будут выполнены, террористы угрожают пустить ракеты, – сообщил Локтионов страшную новость. – И еще, Павел Андреевич, наши аналитики утверждают, что террористы именно так и поступят, если правительство хоть в чем-то не удовлетворит их требований.

– Какова реакция правительства? – тут же спросил Чернышов.

– Правительство еще не в курсе о сокращении сроков ультиматума. Я решил сначала сообщить об этом вам. Что думаете делать?

– Что и раньше – искать наводчика.

– Какова реальная возможность взять наводчика сегодня?

– Такая возможность вполне реальна. Мы определили признаки поведения террориста и район его предположительного местонахождения. Сейчас идет проверка жилого сектора.

– Хорошо. Действуйте, Павел Андреевич. И не забывайте, что срок ультиматума истекает сегодня в восемнадцать ноль-ноль. – Локтионов отключился.

Переговорив с Локтионовым, Чернышов опять задумался: «Террористы на сутки сократили срок ультиматума. И еще Салтанов намеревается вывезти наводчика из города. Такова его реакция на исчезновение наблюдателей. Наблюдатели не вышли на связь, и это обеспокоило Салтанова. Почему? Если у наблюдателей не было станции наведения, то почему Салтанов забеспокоился? Он подозревает, что если мы обнаружили наблюдателей, то можем выйти и на наводчика. Салтанов опасается, что наводчик не продержится в городе еще сутки. Поэтому он решил вывезти его и сократить время ультиматума.

Значит, мы на правильном пути. Но как террористы собираются управлять полетом ракет, если станции наведения не будет в городе? Для наведения ракет необязательно держать станцию наведения непосредственно в городе. Главное, чтобы между станцией наведения и целью существовала прямая видимость. Можно разместить станцию на склонах гор, окружающих город. Да, именно так они и собираются поступить. Но как они вывезут своего наводчика из города? На машине нельзя. Дороги перекрыты. Милицейские наряды проверяют багаж пассажиров. В руках такой груз далеко не унести. Что же они собираются делать?»

Чернышов похлопал себя по карманам. Как обычно, сигарет там не оказалось. «Давно уже надо было купить пачку, – с раздражением подумал он, – сколько можно одалживаться у кого попало. Так, теперь о террористах. В разговоре с наводчиком Салтанов упомянул о «барсах». Видимо, это та самая группа наемников из числа бывших бойцов спецназа. Они могут находиться либо в лагере террористов, либо в другом месте, но недалеко от города. Если «барсы» в лагере, как они попадут оттуда в город? Воспользуются вертолетом. Это единственная возможность покинуть высокогорную метеостанцию. Надо дать задание службе радиолокации установить непрерывное наблюдение за лагерем террористов, чтобы не пропустить вылета вертолета. Что еще можно сделать? Наводчик. Сейчас самое главное наводчик. Где он? Сидит в своем убежище и ждет, когда «барсы» заберут его. Салтанов говорил с наводчиком открытым текстом. Значит, вариант побега из города не был предусмотрен заранее. Наводчик собирался оставаться в городе целую неделю. Целую неделю он должен питаться. Еда. Опять еда. Где же он взял еду?»

Чернышов попытался представить весь путь террориста от аэропорта до города и сообразил: «Аэропорт! Там же есть кафе и буфеты. Они работают почти круглые сутки. Если человек с вещами будет что-то покупать в буфете аэропорта, он не вызовет подозрений ни у продавца, ни у пассажиров. Потому что в аэропорту у всех пассажиров вещи. Надо срочно проверить аэропорт».

В аэропорт Минеральных Вод Чернышов отправил капитана Ветрова. Чернышов знал, что Артем отлично умеет работать со свидетелями. И если террорист действительно был в аэропорту, Ветров найдет людей, которые его видели.

Глава 39

ВЕТРОВ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10–00

Артем Ветров приехал в аэропорт Минеральных Вод около десяти часов утра. В зале ожидания для пассажиров, желающих перекусить, имелись ресторан, который в данный момент не работал, чье-то частное кафе с сумасшедшими ценами и три буфета. Сначала Артем присмотрелся к пассажирам. Люди с деньгами закусывали в частном кафе. Таких было немного. Все они были хорошо одеты и не имели при себе тяжелых вещей. «Ручная кладь», – неожиданно вспомнил Артем выражение работников информационной службы аэропорта. Явно дорогие сумки и чемоданы из натуральной кожи, которые имели при себе посетители кафе, Артем бы не осмелился назвать ручной кладью. Пассажиры с вещами, подходящими под определение ручной клади, предпочитали перекусывать в буфетах. У них были самые разнообразные вещи. Фирменные горные лыжи могли мирно соседствовать со старым, изношенным рюкзаком.

Публика в аэропорту тоже была самая разнообразная: бизнесмены, собирающиеся явно в деловую поездку, закончившие свой отдых туристы и вообще какие-то помятые грязные личности, которым, по мнению Артема, вообще нечего делать в аэропорту. «Наверняка тут есть и вокзальные воры и проститутки», – подумал Артем. Он сделал вывод, что наводчику террористов было довольно легко затеряться среди всей этой публики. В то же время Артема интересовали люди, которые видели террориста. И не просто видели, а запомнили и могли дать описание его внешности. Конечно, расспрашивать пассажиров аэропорта не имело смысла. За эти дни пассажиры в аэропорту сменились несколько раз. И те, кто, возможно, сидел рядом с террористом, теперь могли находиться за тысячи километров. Свидетелей следовало искать только среди служащих аэропорта. Самой большой удачей было бы, если террориста запомнили сотрудники линейного отделения транспортной милиции. Но Артем понимал, что надеяться на это не стоит. Террорист в аэропорту должен был вести себя тише мыши и не привлекать ничьего внимания. Поэтому с сотрудниками милиции аэропорта Ветров решил поговорить в последнюю очередь.

Первым делом следовало определиться с местом, где мог появиться террорист. По мнению Артема, единственное место, которое могло интересовать террориста в зале ожидания, – место, где можно купить еду. Артем не думал, что террорист сделал это в частном кафе. Он бы слишком выделялся своей поклажей среди состоятельных пассажиров с их аккуратными вещами. Тем не менее Артем зашел в кафе, сел за столик и, не глядя, взял в руки меню.

– Желаете что-нибудь выпить, молодой человек? – Перед Артемом остановилась сильно накрашенная официантка.

Артем удивился, почему он вызвал у официантки такие ассоциации, и только тут заметил, что держит в руках карту вин.

– До этого тоже дело дойдет, – усмехнулся Артем. – Вы, девушка, мне лучше скажите, можно у вас купить еду навынос.

– Пожалуйста, – удивилась официантка.

– По вашему смущенному виду я понял, что с такими просьбами к вам обращаются не часто, – продолжал Артем.

– А зачем навынос, когда можно в кафе посидеть? – честно спросила официантка.

– Ну, например, меня в самолете укачивает, и я привык есть во время полета.

– А зачем же есть, если укачивает? – не поняла шутки Ветрова официантка.

– Тоже правильно. Так, значит, продадите навынос? Мне много нужно.

– Да берите, если хотите.

– Но признайтесь, что в последнюю неделю у вас таких странных посетителей вроде меня не было?

– Не было, – призналась официантка.

– И никто навынос еду не покупал?

– А что вы у меня спрашиваете, вы на кухне спросите. Повара должны знать. Если вам надо, они все упакуют. А вы, кстати, зачем интересуетесь? – решила в конце проявить бдительность официантка.

– Я из санэпидемнадзора, – признался Ветров, – делаем проверочные закупки в местах общественного питания. Вот и хочу узнать, побывали здесь наши сотрудники или еще нет.

– Спросите на кухне, – повторила официантка. Она потеряла к посетителю всякий интерес. – Пить что-нибудь будете?

– Да, кока-колу «лайт» в стеклянной бутылке, – ответил Ветров.

– У нас только в железных банках, – заявила официантка.

– Нет, в банках совсем не то, – поднялся на ноги Артем. Ему еще надо было зайти на кухню.

Официантка оказалась права. В эту неделю еду навынос никто не покупал. Закончив с кафе, Артем отправился в буфет.

– Здравствуйте, – обратился он к полной буфетчице, – у вас есть что-нибудь диетическое?

– Чего? – удивилась странному вопросу буфетчица.

– Я спрашиваю, вы сможете угостить меня чем-нибудь диетическим? – широко улыбнулся Артем.

– У нас только сосиски, – коротко ответила буфетчица.

– Неужели? – удивился Артем. – А как же цыпленок табака или запеченная в сметанном соусе форель?

– Это вон на втором этаже куры-гриль, а мы готовим то, что получаем.

– Смотрю, вы пассажиров не балуете, – развел руками Артем.

– Так будете брать или нет? – грубо спросила буфетчица. Ей уже надоело разговаривать со словоохотливым молодым человеком.

– Увы, возьму, – кивнул головой Артем.

– Сколько вам? – спросила буфетчица.

– А сколько не жалко?

– Что вы прикидываетесь? Говорите, сколько вам положить сосисок.

– А сколько у вас обычно берут? – тут же спросил Артем.

– Ой, ну когда как. Кому сколько надо, тот так и берет.

– А вот чтобы много и сразу, такое бывало? – не сдавался Артем.

– Вам сколько сосисок? – потеряла всякое терпение буфетчица.

– Мне две. А вот в Книге рекордов Гиннесса говорится, что один человек сразу три дюжины сосисок съел. На вашей памяти такое бывало? – на ходу сочинял Ветров.

– Нет, – ответила буфетчица.

– А вообще были случаи, чтобы посетители много какой-нибудь еды покупали? – Артем даже показал руками, что он имеет в виду под словом «много».

– У нас, между прочим, не магазин, как вы могли заметить, – заявила буфетчица.

– Это я вижу, – ответил Артем.

Сосиски он все-таки съел. Находившись с утра по Пятигорску, Артем с удовольствием бы съел более существенной еды, чем недоваренные сосиски, которые, кстати, Артему не понравились. Он не знал гастрономических пристрастий чеченского террориста, но считал, что молочные сосиски к ним не относятся. «Скорее ему подошли бы куры-гриль», – подумал Артем и отправился на второй этаж.

Уже подходя к стойке, за которой орудовал пожилой осетин, Артем уловил аппетитные запахи. Осетин только что выложил на две пластмассовые одноразовые тарелки зажаренных кур с хрустящей корочкой. Артем еще не попробовал птицу, но живо представил, как будет похрустывать румяная корочка во время еды. Тем временем осетин обильно посыпал кур зеленью и подвинул тарелки ожидавшему покупателю.

– Вкусно у вас пахнет, – честно признался Артем, когда осетин освободился.

– Э, дорогой, там, где готовят еду, всегда должно вкусно пахнуть, как же иначе? – Осетин широко улыбнулся ему.

– Когда люди чувствуют такие запахи, они, наверное, мимо не проходят, все к вам заворачивают? – продолжил Артем.

– Конечно, дорогой. Вот и ты завернул. Тебе какую курочку положить? – Говоря все это, осетин не переставал улыбаться.

– Мне вот эту. – Артем указал рукой на понравившуюся ему курицу.

Когда он подходил к грилю, то и не предполагал, что тоже возьмет себе курицу. Все получилось как бы само собой. Ароматные запахи разбудили аппетит. Оказалось, что съеденные сосиски заглушили его только на время.

– Кушай, дорогой, на здоровье. Кушай и еще приходи, таких кур тебе больше нигде не предложат, – говорил осетин, выкладывая на тарелку курицу и посыпая ее зеленью. – Моих кур тут все знают. Попробуют, а потом снова и снова приходят. Веришь, нет? – Осетин показал рукой на внушительных размеров гриль у себя за спиной. – Через полчаса всех кур разберут, придется новых жарить.

– Неужели? – удивился Артем. – Смотрю, торговля у вас идет бойко. А бывали случаи, чтобы кому-нибудь из покупателей кур не хватило? – Артем постарался направить беседу в нужное русло.

Осетину был приятен интерес молодого человека. И он охотно включился в беседу:

– Ты знаешь, дорогой, был случай в начале недели, под вечер уже. Буфеты уже закрылись. В кафе и ресторане долго ждать надо. Вот все пассажиры и ринулись ко мне. Тут даже очередь образовалась. Небольшая, но человек пять было. Так один парень, помоложе тебя будет, целых семь штук купил. А еще через два человека все куры кончились. Последним покупателям ждать пришлось, пока новые зажарятся.

– А этот парень, ну, который семь кур купил, он что, с приятелями был? Одному же всех семь не съесть? – Артем задал этот вопрос совершенно беззаботным голосом, хотя сердце в груди так и стучало от волнения.

– Нет. Совсем один был, – ответил осетин. – А он здесь и не стал их есть, с собой взял.

– А, постоянный покупатель, который уже распробовал ваших птиц? – предположил Артем.

– Нет, совсем незнакомый парень, – поправил его осетин. – Просто человек толк в еде понимает.

«Да, понимает, – подумал Артем, – а еще он понимает толк в ракетах с газом «VX» и в том, как управлять ими». Есть сразу расхотелось.

– Знаете что, – сказал Артем осетину, – вы мне эту курицу с собой заверните. А о том парне, который семь кур купил, мне придется вас подробно расспросить.

Артем достал свое удостоверение. Дальнейший разговор он вел уже серьезно.

От продавца Ветров узнал следующее. Парень примерно двадцати лет покупал кур в понедельник, двадцать второго февраля, вечером, после девяти часов. Последний автобус на Пятигорск уходил в десять часов. Так что парень вполне мог на него успеть. При себе у него был большой рюкзак и горные лыжи в чехле. Самих лыж осетин не видел, но хорошо запомнил застегивающийся на «молнию» чехол, который парень прислонил к прилавку. Еще продавец запомнил, что парень обращался с лыжами очень бережно и осторожно. И самое главное, осетин утверждал, что парень – чеченец. Не дагестанец, не ингуш, а именно чеченец. Когда Ветров спросил продавца, откуда такая уверенность, тот лишь пожал плечами и ответил: «Я же его видел».

Один из сотрудников милиции, дежуривший двадцать второго февраля на площади около здания аэровокзала, запомнил среди пассажиров последнего автобуса молодого парня кавказской внешности с рюкзаком и зачехленными горными лыжами. Через полчаса Артем Ветров располагал вполне узнаваемым описанием внешности подозреваемого. Артем выяснил и номер автобуса, выполнявшего в понедельник последний рейс в Пятигорск. Водитель в данный момент опять находился в рейсе, но вскоре должен был подъехать. Оперативную машину, на которой приехал в аэропорт, Артем отпустил обратно в Пятигорск. Вместе с водителем Артем отправил сообщение для Чернышова. Сам он намеревался уехать в Пятигорск на рейсовом автобусе вместе с водителем, который вез чеченского парня вечером двадцать второго февраля.

В отличие от продавца жареных кур водитель оказался человеком неразговорчивым. Тем не менее он вспомнил, что пассажир, который интересует ФСБ, вышел на окраине города, за несколько кварталов от автовокзала. Вместе с пассажирами, отправляющимися в Пятигорск, Ветров залез в автобус и всю дорогу пытался выяснить у водителя дополнительные подробности о подозреваемом. Но водитель больше ничего вспомнить не смог. По его словам, он следит за дорогой, а не за пассажирами. Правда, весь проделанный путь водитель помнил отлично. Въехав в город, водитель показал Артему точное место, где вышел пассажир с рюкзаком и горными лыжами. Место действительно оказалось на самой окраине города. Уже через квартал отсюда начинался горный склон с участком лыжной трассы.

Место, где сошел с автобуса интересующий Артема человек, находилось всего в полутора километрах от условной линии, которой перечеркивал город единственный известный радиопеленг.

Глава 40

КАРТУЗОВ

26.02. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10–30

Вертолет приземлился в заброшенном карьере. Если лететь дальше на восток, то через три километра будет окраина Пятигорска. Но Картузов понимал, что дальше лететь нельзя. Они должны появиться в городе незаметно. Летающие вертолеты, напротив, привлекают внимание даже мирных горожан, а не только российских спецслужб. Заброшенный карьер вполне укромное место, и Картузов велел пилоту посадить свою машину здесь.

Еще в прошлом году в карьере добывали щебенку. Скребли гранит своими ковшами экскаваторы, подъезжали грузовые машины. Сейчас карьер пустовал. Правда, две автомашины в карьере имелись. Два больших восьмиместных джипа «Тойота-Ландкрузер» принадлежали полевому командиру Гусейну Салтанову. Джипы являлись резервным транспортом террористов. Салтанов заранее приказал спрятать машины в карьере. Еще до того, как его бандиты захватили метеостанцию, другая четверка его боевиков пригнала джипы в заброшенный карьер. Четверо боевиков остались для охраны автомобилей. Хотя карьер и бездействовал, но случайные люди вполне могли забрести сюда. Поэтому дорогим автомобилям требовалась охрана. Гусейн Салтанов считал, что четверо вооруженных автоматами боевиков вполне справятся с такой задачей.

Старший четверки подбежал к Картузову с докладом. Он только что получил от Салтанова сообщение по радио, что прилетающий на вертолете человек обладает неограниченными полномочиями. Чеченца немного смутил тот факт, что прилетевший был русским. Тем не менее он доложил Картузову, что вся четверка находится в его полном распоряжении.

– Забирайтесь в машину. Уезжаем, – коротко приказал Картузов.

Чеченец в растерянности посмотрел на второй джип, который русский намеревался оставить без охраны. Картузов понял его взгляд, поэтому сказал:

– Не волнуйся, мы ненадолго. А пока вот он покараулит.

Картузов показал на своего пилота.

Пилот в это время курил, навалившись спиной на обшивку вертолетной кабины. Все происходящее пилоту совсем не нравилось. Ситуация перестала нравиться ему, когда Картузов выскочил из той дьявольской палатки. Картузов ничего не сказал пилоту о том, что там произошло. Но он и так догадался, что, кроме баллона с газом, в палатке остались пять трупов. Пилот не знал планов Картузова, как не знал и планов других террористов. В собственные планы пилота входило как можно быстрее расстаться с Картузовым и вообще с Чечней. Дальнейшее сотрудничество становилось слишком опасным. Пилот видел, что Картузов и его чеченские партнеры ведут смертельную игру. Пилота не интересовало, какие деньги замешаны в этой игре. Свою жизнь он все равно ценил дороже.

Раньше пилот доверял Картузову. Как индийский факир доверяет своей ядовитой кобре, когда она сыта. Кобра может ужалить факира, но не делает этого, потому что факир приносит ей пищу. Пилот помогал Картузову в нескольких опасных предприятиях. Тогда тоже стреляли, но Картузов всегда чувствовал себя уверенно и никогда не пугался. Уверенность хозяина передавалась пилоту, и он тоже не испытывал страха. А сейчас пилот боялся.

Впервые он испугался, когда увидел лицо Картузова после того, как тот выбежал из палатки. Картузов стащил с головы противогаз только в кабине. Но даже тогда у него было ужасно бледное лицо. Пилот понял, что Картузов напуган. По тому, как нервно дышал Картузов, как дрожали его руки, когда он вытаскивал сигарету из пачки, пилот понял, что хозяин не просто напуган, а смертельно напуган. И пилот испугался сам. Второй раз он испугался, когда увидел, как три российских военных вертолета, выстроившись в боевой порядок, несутся к лагерю Салтанова. Он различил кассеты подвески с ракетами «воздух – земля» на вертолетах огневой поддержки.

Оцепенев, пилот так и смотрел на эти кассеты, пока вертолеты не скрылись за горным перевалом. После того случая страх уже не отпускал его. Пилот по-прежнему выполнял все распоряжения Картузова. Привез его вместе с напарником в этот карьер. Но думал пилот только об одном – когда можно будет исчезнуть самому. Он готов даже подарить Картузову этот вертолет. Если бы его отпустили, он готов был уйти отсюда прямо пешком. У него есть деньги. В последние годы он заработал достаточно, чтобы спокойно жить где угодно. Только бы навсегда избавиться от этого постоянного страха.

Пилот наблюдал, как Картузов с напарником и четверо чеченцев погрузились в одну машину и куда-то уехали. Ему велели охранять оставшийся джип, пока они не вернутся. Что ж, он будет охранять. В случае чего у него есть пистолет. А может быть, послать всех к чертовой матери и улететь? Забраться в кабину, запустить двигатель? И через полчаса он будет так далеко отсюда. Пилот вздохнул и выбросил догоревший окурок. Претворить в жизнь свои мысли он не решился.

Около последнего поворота перед блокпостом Картузов велел остановиться.

– На машине в город не проехать. Впереди блокпост. Дальше мы пойдем одни, – сказал он чеченцам. – Если все пойдет гладко, вы нам не понадобитесь. Все время будьте на связи. Если потребуется помощь, сообщу. Если нет, сообщу, куда доставить наши вещи. Все. Возвращайтесь обратно и ждите сигнала.

– Вы собираетесь идти в город в обход блокпоста? – спросил у Картузова старший чеченец. – Но там горы и снег.

– Да, горы и снег, – согласился Картузов. – Зато там нет милицейских заслонов.

Картузов с напарником выбрались из машины. Они отправились в город только с оружием. Все снаряжение, включая палатку, осталось в вертолете. Самым важным Картузов сейчас считал вывезти Вали Умарова и станцию наведения из города. Перевезти палатку, вещи и продукты на новое место можно и позже. Главное – обезопасить станцию наведения.

«Барсы» вышли к городу со стороны горнолыжной трассы. Сегодня соревнования лыжников не проводились. На привычных местах отсутствовали болельщики. Но трасса не пустовала. Еще издалека Картузов рассмотрел, что люди, обслуживающие соревнования, выполняют на трассе свою работу. Специальный трактор недавно закончил укатывать снег на участке скоростного спуска. Несколько рабочих поправляли ограждение, призванное защитить спортсмена, если он вылетит с трассы. Еще несколько человек меняли на вешках, обозначающих для слаломистов ворота, выгоревшие на солнце флажки. Специально выделенная группа уборщиков собирала оставшийся после болельщиков мусор.

Картузов указал своему напарнику на трех рабочих, менявших на нижнем участке трассы рекламные щиты. Все трое рабочих были одеты в одинаковые яркие куртки с эмблемой соревнований. У рабочих был мощный снегоход, к которому они подцепили сани-волокуши. На санях рабочие как раз и привезли рекламные щиты, которые сейчас устанавливали. Именно снегоход больше всего интересовал Картузова. Снегоход был тем транспортом, на котором можно было попасть в город, минуя дороги, перегороженные блокпостами. Картузов посмотрел на своего напарника. Тот понимающе кивнул.

– Только быстро, чтоб другие не заметили, – сказал Картузов.

В ответ напарник снова кивнул. Оба вытащили из-под одежды пистолеты-пулеметы «кедр» и навернули на них глушители. Во время нападения на удмуртскую воинскую часть напарник Картузова пользовался снайперской винтовкой «винторез». Но сейчас, как и Картузов, он отдал предпочтение более компактному пистолету-пулемету. Оружие, удлиненное насадками для бесшумной стрельбы, уже нельзя было полностью спрятать под одеждой. Глушители выглядывали из-под курток. Но по части стального цилиндра опознать оружие мог только профессионал. И Картузов рассчитывал, что рабочие такими навыками не обладают.

Уверенной походкой «барсы» направились к нижнему участку горнолыжной трассы. Подходя к рабочим, они разделились, чтобы одновременно контролировать всех троих и по возможности закрыть их собой от других людей, работающих на трассе. Увлеченные установкой рекламного щита, состоящего из нескольких элементов, рабочие не заметили приближения незнакомцев. Один из рабочих нагнулся над санями, чтобы достать оттуда следующий фрагмент конструкции. В этот момент он услышал свист и следом за ним чей-то грубый голос:

– Оставь где лежит!

Рабочий поднял голову. По другую сторону саней, широко расставив ноги, стоял человек.

– В чем дело? – недовольно спросил рабочий.

Вместо ответа человек распахнул свою куртку и направил в грудь рабочему ствол пистолета-пулемета.

– Сдурел? – воскликнул рабочий и попытался рукой заслониться от направленного на него оружия.

Хлоп! – пистолет-пулемет выплюнул пулю.

Рабочий опрокинулся на спину, закинув за голову руку, которой он пытался защититься. Остальные рабочие в это время вдвоем поправляли лист фанеры и не видели, что происходит у них за спинами. Звук выстрела они восприняли как хлопок лопнувшего воздушного шарика. Все равно хлопок прозвучал слишком неожиданно, и оба рабочих обернулись. Тот, что стоял ближе к Картузову, увидел рядом с собой двоих незнакомых людей и своего товарища, лежащего на снегу лицом вверх.

– Вы чо, мужики? – недоуменно спросил он.

Картузов не стал тратить время на разговоры и сразу выстрелил.

Хлоп! – пуля из его «кедра» пробила рабочему голову над левой бровью.

Вместе с листом фанеры рабочий рухнул в снег. Третий рабочий в испуге отступил назад, но поскользнулся на снегу и упал. Картузов переместил следом за ним ствол пистолета-пулемета и снова выстрелил.

Хлоп! – вторая пуля тоже попала в голову, но на этот раз ушла чуть выше.

Картузов не увидел входного отверстия, но по крови, вытекающей на лоб рабочего, и по его стекленеющему взгляду он понял, что не промахнулся. Картузов удовлетворенно выдохнул: «Дело сделано. При попадании в голову контрольного выстрела не требуется. Мы уложились в несколько секунд. Вокруг тишина. Значит, все остальные ничего не заметили. А если и заметили, то не поняли, что произошло на нижнем участке».

«Барсы» быстро перетащили трупы за последнюю рекламную конструкцию, которая так и осталась незавершенной.

– Забросать снегом? – спросил у Картузова напарник.

– Оставь, некогда, – махнул рукой Картузов.

Он торопливо стаскивал с рабочих куртки с эмблемой соревнований.

– Ты зачем в грудь стрелял? – спросил он у напарника. – Как теперь с дыркой наденешь?

– Чеченцу отдам, – безразлично ответил напарник.

«Барсы» облачились в куртки рабочих и на их снегоходе отправились к городу. Сани-волокуши решили не отстегивать. Сани еще могли пригодиться, чтобы вывезти станцию наведения. Рабочие на трассе равнодушно проводили взглядом взбирающийся по горному склону снегоход: «Ребята закончили со своими рекламными щитами, вот и возвращаются обратно». Никто даже не обратил внимания, что на снегоходе едут только два человека вместо трех.

Подъезжая к городу, Картузов считал расположившиеся на окраине дома: «Если я не ошибаюсь, то вот в этом доме должен находиться наводчик Умаров». Чтобы точно удостовериться в этом, требовалось выехать на улицу и посмотреть номер дома. Картузов остановил снегоход у штакетника с задней стороны двора.

– Жди здесь, – приказал он своему напарнику. – Я быстро. Только заберу чеченца и аппаратуру. Но сначала проверю номер дома.

Картузов слез со снегохода и, пробираясь между заборами дворовых участков, вышел на улицу. Он не ошибся. Дом действительно оказался тем, какой ему и требовался. Картузов осторожно подошел к двери и прислушался – тишина. Опытный наемник на всякий случай снял «кедр» с предохранителя и осторожно постучал. Картузов положил палец на спусковой крючок. Отчего-то очень реально ему представилась возможность засады. Второй раз Картузов постучал в дверь уже сильнее и назвал первую фразу пароля.

Глава 41

ЧЕРНЫШОВ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10–50

«Куда может пойти человек, сошедший с автобуса в одиннадцать вечера? – этот вопрос пытался решить Чернышов во время поиска наводчика террористов. – Террорист вышел из автобуса в этом районе. У него с собой тяжелые вещи, значит, он не собирался далеко идти пешком. Он здесь, в этом самом районе. Район подходит террористу как нельзя лучше. Здесь окраина города, и здесь много маленьких одноэтажных домов, рассчитанных на одну семью. Но хозяева не сдают дома в аренду. Они сами живут в них. Правда, могут сдать комнату, но ведь не в одиннадцать часов вечера. Куда мог пойти террорист? Куда?»

Оперативники, участвующие в розыске террориста-наводчика, действовали довольно прямолинейно. Они по очереди обходили все дома и расспрашивали хозяев, не видели ли они в понедельник вечером или позже, возможно, в другой день, определенного человека. При этом оперативники называли хозяевам приметы чеченца, которые выяснил Ветров в аэропорту. Но люди отвечали отрицательно. Ни в понедельник, ни в какой другой день, включая сегодняшний, никто описываемого человека не видел. В принципе это подтверждало версию Чернышова о том, что чеченец постоянно находится около станции наведения ракет.

«Террорист сидит на одном месте и не выходит на улицу, поэтому его никто не видел. Вот только бы знать еще, где это место. – Чернышов постарался определить, как действовал террорист после того, как попал в город. – Итак, он выходит в нужном ему районе. Здесь он собирается поселиться. Ему нужен одноэтажный дом. Что он делает? Выбирает понравившийся дом. Ему идеально подошел бы пустой дом. Но здесь нет пустых домов. В каждом живут люди. Выходит, присутствие хозяев не смутило террориста. Террорист выбрал дом. Он стучит в дверь. Ему открывают. Он просит сдать ему комнату. Хозяева ему отказывают. Он идет в следующий дом. Снова отказ. И так далее, пока…

Глупости! Не будет террорист ходить от дома к дому, пока его не впустят. Он вошел в первый же дом. Вошел силой. А как же хозяева? Он собирается жить в доме почти неделю. Хозяева будут мешать ему. Что с ними делать? Проще убить. Этот террорист – смертник. У него ненормальная психика. Да, он попросту убил их. Чтобы не мешали ему, он убил хозяев дома. Убил целую семью. Мы должны проверить дома, где никто не открыл двери. Надо выяснить у соседей, когда хозяева бывают дома, а когда нет. Если отсутствие хозяев окажется подозрительным, двери придется вскрывать».

Чернышов связался с оперативниками, по его приказу проверяющими дома в районе предполагаемого местонахождения террориста, чтобы дать им новое задание. Он еще не закончил инструктаж, когда позвонил майор Сазонов.

– Павел Андреевич, служба радиолокации в 10–15 зафиксировала вылет вертолета из лагеря террористов, – доложил Сазонов. – Правда, из-за гор они не смогли зафиксировать место, где приземлился вертолет. Но локаторщики утверждают, что вертолет не покидал района Минеральных Вод.

– В лагерь террористов вертолет не вернулся? – спросил Чернышов.

– Нет, Павел Андреевич, вертолет совершил посадку и пока остается на месте, – ответил Сазонов.

«Все подтверждается, – подумал Чернышов, – из лагеря террористов вылетел вертолет, чтобы приземлиться через несколько километров. Это «барсы» отправились за наводчиком. Значит, в город они собираются попасть пешком. Но как они обойдут милицейские посты? Если террористы решились вывезти своего наводчика и станцию наведения, значит, они спланировали, как это сделать. Если их не остановят, то примерно через час «барсы» будут в городе. У нас осталось не больше часа…»

Глава 42

ВЕТРОВ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 11–00

Артем Ветров заканчивал разговор с пожилой женщиной, хозяйкой дома на окраине Пятигорска. Интересующего Ветрова чеченского парня она тоже не видела.

– Хотел еще с вашими соседями переговорить. Да двери никто не открывает. Не знаете, где они? – задал Ветров последний вопрос.

– Да вообще-то дома должны быть, – немного подумав, ответила женщина. – Я, правда, и сама их давно не видела. Бывало, каждый день да не по разу встречаемся. А на этой неделе ни разу и не виделись. Они, наверное, к дочери в Ставрополь уехали. Я слыхала, вроде бы собирались.

– Может быть, – задумчиво ответил Ветров.

Артем вышел на улицу и посмотрел на дом, в который безрезультатно стучался двадцать минут назад. Он собирался вернуться к дому часа через два. Но сообщение Чернышова о том, что террорист может скрываться в доме, захватив или убив хозяев, изменило его планы. Артем достал рацию и вызвал Чернышова.

– Первый, Первый, я на крайней улице Пятигорска, рядом с горнолыжной трассой, – сказал Ветров в свою рацию. – Обнаружил пустующий дом. Соседи утверждают, что хозяев не видели уже целую неделю. По словам соседей, в доме проживают муж с женой, оба пенсионеры. Имеют взрослую дочь. Дочь замужем, проживает в Ставрополе. Соседи предполагают, что родители могли отправиться в Ставрополь навестить дочь.

– Дом надо проверить. Оставайся рядом. Высылаю тревожную группу. В дом не входить, – приказал Ветрову Чернышов.

Тревожная группа прибыла через четыре минуты. Шесть бойцов «Альфы» во главе с Анофриевым и Чернышовым на своем микроавтобусе приехали на улицу, где их дожидался Ветров. На этот раз из микроавтобуса вылез только Чернышов, все бойцы «Альфы» остались внутри. Артем показал Чернышову интересующий дом.

– С виду совершенно пустой. Во дворе никого. Когда я стучался, в доме была абсолютная тишина. Сейчас тоже ничего не слыхать. Но второй раз я уже близко не подходил, – Ветров кратко доложил Чернышову обстановку.

– Что сам думаешь? – поинтересовался Чернышов.

Артем пожал плечами:

– Войдем внутрь – узнаем.

– На задний двор не заглядывал? – спросил Чернышов.

– Нет. Из окон видно. Даже если наводчик проник в дом, что ему во дворе делать? – резонно ответил Ветров.

Артем Ветров не стал обходить дом, поэтому не видел подъехавший к заднему двору снегоход.

Глава 43

КАРТУЗОВ

26.02. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 11–05

Все время, пока Вали Умаров сворачивал аппаратуру наведения и собирал свои вещи, Картузов стоял сбоку от окна и неотрывно наблюдал за улицей. В дни соревнований на улицах Пятигорска народа было гораздо больше обычного. Но Картузов быстро научился распознавать людей. «Вон та группа молодежи – спортсмены. Сегодня у них нет соревнований, и парни отправились в город. Ведут себя шумно, чем выделяются среди прохожих. К спецслужбе отношения не имеют, поэтому опасности не представляют. Женщина с коляской. Прогуливает ребенка. Идет неторопливо. Наклонилась над коляской. Поправила ребенку одеяло? Или у нее в коляске что-то другое? Так, прошла мимо и уходит дальше по улице. Рабочий снаружи моет витрину магазина. Действует сосредоточенно. По сторонам не смотрит. Все внимание на витрину. Еще одна шумная компания. Это туристы. Слоняются по улицам в поисках бара. Вообще-то им здесь нечего делать. На улице бара нет. Вот двое мужчин. Стоят, неторопливо разговаривают. Не похожи на туристов. Молодой еще туда-сюда, а другой – нет. Какой-нибудь служащий. Спецслужба? Необязательно. Но пара подозрительная. Откуда же они появились? Несколько секунд назад их не было».

Картузов не видел подъехавшего микроавтобуса. Водитель предусмотрительно остановил машину так, чтобы ее невозможно было увидеть из окон интересующего дома. Наблюдая из окна, Картузов мог видеть только ограниченный участок улицы перед домом. Но на этот участок вышли Чернышов и Ветров, когда осматривали дом. Картузов внимательно наблюдал за ними. Он не был уверен, что два разговаривающих человека из спецслужбы, но решил перестраховаться.

– Быстро уходим, – не оборачиваясь, приказал Картузов Умарову.

Умаров еще не успел зачехлить антенну, часть его вещей тоже осталась неупакованной. Но возражать Картузову Вали не стал: командир отряда приказал выполнять все приказы этого человека. Он все выполнит. Вали подхватил рюкзак, в котором уже находилась станция наведения, в другую руку взял сложенную антенну.

– Я готов, – сказал он Картузову.

– Уходим через задний двор. На крыльцо нельзя. Вылезем в окно, – приказал Картузов, оставляя наблюдательный пост.

Он успел увидеть, как двое подозрительных мужчин перешли на другую сторону улицы, ближе к дому, и вышли из сектора обзора. Картузов проверил надежность запора входной двери и дополнительно задвинул засов. Он закрыл и дверь в комнату. Так как на ней не было запора, Картузов подпер дверь стулом.

Глава 44

ВЕТРОВ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 11–06

Бойцы «Альфы» расположились вдоль забора, блокируя окна и двери, выходящие на улицу. Анофриев уже собирался отдать своим бойцам приказ ломать калитку, но Чернышов остановил его:

– Надо открыть без шума. Артем, давай.

Ветров вытащил из кармана набор отмычек. Хотя и не часто, но ему приходилось подобным образом вскрывать двери. Артем понимал, что со сложным замком ему не справиться. Для этих целей привлекались специалисты из оперативно-технического отдела. Но калитка запиралась простейшим замком, и меньше чем через минуту Артем справился с ним. Замок слабо щелкнул. Калитка распахнулась. Альфовцы рванулись во двор. Бойцы старались держаться ближе к стенам дома, чтобы укрыться от возможных выстрелов из окон. Но выстрелов не последовало. Бойцы знаками показали, что во дворе все чисто. Артем глубоко вздохнул и следом за ними вбежал во двор. Перед тем как подняться на крыльцо, Артем мельком бросил взгляд на темнеющее окно. С этой стороны дома окно было единственным. Именно отсюда Ветров ожидал выстрелов террориста. Бойцы «Альфы» опять взяли под прицел выходящие во двор окна и входную дверь, прикрывая тем самым действия Артема. На крыльце Артем перевел дух. Ребята Анофриева, конечно, не дали бы террористу сделать второй выстрел, но и первого могло оказаться вполне достаточно. Когда Артем пересек двор и оказался на крыльце, он почувствовал себя в относительной безопасности. Террорист не открыл стрельбу. Хотя, если бы он находился в доме, то не мог не заметить, как во двор вбегают вооруженные люди. «В доме никого нет, – подумал Артем, вставляя отмычку в замок входной двери. – Мы взяли не тот след. Наверное, хозяева действительно уехали на неделю в Ставрополь». Он справился и с дверным замком. Но дверь не открылась. Артем толкнул дверь сильнее. Тот же результат. Кроме замка, еще что-то мешало двери открыться.

– Засов, – уверенно сказал Анофриев, – будем ломать.

Засов вылетел с одного удара. Сразу два бойца «Альфы» ворвались в сени. Комната. Кухня. Чердак. Никого. Только в комнате на кровати валяются разбросанные вещи.

– Здесь пусто! – услышал Ветров громкий голос одного из бойцов «Альфы».

Артем вошел в единственную жилую комнату. Бойцы «Альфы» уже начали ее осмотр. Артем нагнулся и поднял с пола синий матерчатый чехол для горных лыж. По описанию, именно такой чехол имелся у разыскиваемого чеченского парня. Артем вывернул чехол наизнанку. На внутренней поверхности он обнаружил два свежих масляных пятна. Артем иногда катался на горных лыжах, умел за ними ухаживать и прекрасно знал, что горные лыжи не смазывают машинным маслом. Зато им смазывают раздвижные конструкции вроде раскрывающейся антенны, входящей в комплект аппаратуры наведения метеорологических ракет.

– Товарищ полковник, посмотрите сюда, – кто-то из бойцов «Альфы» позвал Чернышова.

Чернышов вошел в сени, куда его позвали, и увидел скамейку, заставленную ведрами и еще какой-то хозяйственной утварью. Скамейка была накрыта старым одеялом. Чернышов откинул одеяло и заглянул под скамейку. Первое, что он увидел, была человеческая рука. Рука была явно женской. Чернышов отчетливо различил старческие морщины. Еще до обнаружения трупа он предполагал, что террорист убил хозяев. Но сейчас при виде руки мертвой пожилой женщины ему все равно стало не по себе.

– Внимательно осмотрите здесь все. Мне нужно точно знать, как давно убийца покинул дом, – приказал Чернышов бойцам «Альфы».

Мысль о том, что они опоздали, не давала Чернышову покоя: «Мы нашли место, где скрывался террорист, но упустили его. В комнате разбросаны вещи террориста. Он не стал даже прятать антенну в чехол для лыж. Так торопился. Он не мог далеко уйти».

Анофриев осматривал двор. Командир отряда «Альфа» был просто взбешен оттого, что террористу удалось бежать. Анофриев тоже понимал, что террорист покинул свое убежище совсем недавно, возможно, несколько минут назад. «Как он мог уйти, если окна, входная дверь и ворота были блокированы?» – Рассуждая так, Анофриев обошел дом и вышел на задний двор.

– Окно открыто, – услышал Анофриев голос одного из своих бойцов.

Майор обернулся на голос. Боец «Альфы» в это время как раз распахнул створки незапертого окна. Анофриев мысленно продолжил направление от распахнутого окна к границе двора и выглянул за забор. На снегу рядом с забором Анофриев увидел совсем свежий гусеничный след. А на горном склоне, вдалеке от дома, он рассмотрел и оставивший этот след снегоход. Снегоход осторожно спускался по горному склону, выписывая сложный зигзаг. Крутизна склона не позволяла снегоходу развить высокую скорость из-за опасности опрокидывания.

– Все ко мне! – что есть силы выкрикнул Анофриев.

Бойцы «Альфы» мгновенно окружили своего командира. Вслед за ними подбежали и Ветров с Чернышовым.

– Павел Андреевич, смотрите. – Анофриев вытянул руку, указывая на снегоход.

Чернышов увидел снегоход, потом следы на снегу и понял, почему снегоход так заинтересовал Анофриева. Снайпер из группы Анофриева уже вскинул свою винтовку и прицелился в удаляющийся снегоход. Через оптический прицел он отлично видел сидящих на снегоходе людей.

– На снегоходе три человека. Все в одежде персонала, обслуживающего игры. К снегоходу пристегнуты сани-волокуши с грузом. Дальность удаления цели девятьсот метров, – доложил снайпер.

При этом он взял на прицел водителя снегохода. Снайпер ждал приказа открыть огонь. Во время тренировок и на практике ему приходилось поражать и более удаленные цели. Снайпер не сомневался, что снимет водителя первым же выстрелом. Но это только в том случае, если приказ последует незамедлительно. Медленно, но верно снегоход продолжал удаляться. С каждой секундой он приближался к границе зоны поражения.

Чернышов замер в напряжении. Как и снайпер, Чернышов понимал, что снегоход может скрыться. «Если на снегоходе террористы, их надо остановить. А если это обыкновенные сотрудники из персонала обслуживания игр?» – однозначно Чернышов ни в чем не был уверен. Застывший рядом с ним Анофриев понимал его чувства. Отдав приказ на уничтожение террористов, командир операции может подставить под пулю невинного человека.

– У людей на снегоходе есть оружие? – спросил Анофриев у снайпера.

– Оружия не вижу, – последовал ответ.

Чернышов молчал: «Как заставить людей на снегоходе остановиться? Кричать бесполезно. Даже если это обычные люди, на таком расстоянии они ничего не услышат». Снегоход выполнил очередной разворот и скрылся за горным склоном.

– Цель не вижу, – доложил снайпер.

«Все. Они ушли, – понял Чернышов, – вызвать вертолет, прочесать весь склон. Нет, не успеть. Если это террористы, они успеют пересесть на другой транспорт еще до того, как прилетит вертолет. Все равно надо что-то делать».

Артем Ветров нетерпеливо оглядывался по сторонам. Он тоже пытался решить задачу, как догнать снегоход. Артем даже попробовал на прочность снег за забором. Нога утонула в снегу по щиколотку. «Бежать за снегоходом бесполезно. Снегоход превосходит по скорости бегущего человека минимум вдвое. А на рыхлом снегу и того больше. Правда, снегоход вынужден петлять, чтобы не опрокинуться. Это увеличивает его путь. Если по прямой рвануть ему наперерез, то можно догнать. Только бы не провалиться в снегу». – Артем посмотрел в сторону и увидел лыжников, которые неторопливо скатывались по горному склону.

– Эй! – закричал Артем лыжникам. – Быстрее сюда!

Он даже замахал руками, чтобы привлечь их внимание. Лыжники услышали его крик и в недоумении затормозили. Чернышов тоже удивленно посмотрел на Ветрова. Но Артем не заметил этого взгляда. Он уже спешил к лыжникам, проваливаясь в снег при каждом шаге. Видимо, его поведение заинтересовало лыжников. К Ветрову подъехали парень и девушка.

– Какой у тебя размер ботинок? – Артем схватил парня за рукав.

– Сорок второй, – растерянно ответил парень.

Артем носил обувь сорок третьего размера. «А, ладно. У его подруги размер еще меньше», – подумал Артем. В данной ситуации он готов был натянуть ботинки и сорокового размера.

– Разувайся, быстро. Лыжи я конфискую, временно. Вон у них получишь расписку, – Артем махнул рукой на стоящих во дворе Чернышова и бойцов «Альфы».

Парень перевел взгляд на группу стоящих неподалеку людей и торопливо начал разуваться. Возможно, решительный тон Ветрова, а возможно, вид шести вооруженных людей убедил его. Чернышов вспомнил, что Артем умеет кататься на горных лыжах, и понял, что тот собирается делать.

– Из вашей группы кто-нибудь умеет кататься на горных лыжах? – спросил Чернышов у Анофриева.

Тот отрицательно покачал головой, но все же добавил:

– Если это нужно, Павел Андреевич, то ребята попробуют.

– Тогда лучше не надо. Ветров постарается задержать снегоход. А вы возьмите вертолет и отправляйтесь ему на помощь.

Артем уже натянул тесные ботинки и застегнул лыжные крепления.

– Мне бы оружие посерьезней, Павел Андреевич. Если это террористы, то с одним пистолетом мне троих не остановить, – обратился Ветров к Чернышову.

– Выдайте ему автомат, – приказал Чернышов Анофриеву.

Анофриев протянул Ветрову бесшумный автомат «вал», входящий в комплект вооружения бойцов антитеррористической группы. Ветров повесил автомат за спину. Не превышающий весом и трех килограммов, автомат нисколько не мешал движениям.

– Ну, ни пуха ни пера, – сказал сам себе Ветров и, оттолкнувшись лыжными палками, заскользил по склону.

– Удачи тебе, – произнес ему вслед полковник.

Павел Чернышов понимал, что задача Ветрова сложна и очень опасна: «Если на снегоходе террористы, то Артему будут противостоять трое прекрасно подготовленных врагов. Несмотря на огромные силы органов безопасности, привлеченные к ликвидации банды террористов, в этом сражении соотношение сил три к одному в пользу противника». Рассуждая так, Чернышов ничего не знал о четверке чеченских боевиков, готовых по первому сигналу прийти на помощь Картузову.

Глава 45

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 11–10

Морозный воздух наполнил легкие. Артем подставил грудь встречному ветру. Нестись на лыжах по горному склону – ни с чем не сравнимое удовольствие. Человек не может парить в небе как птица, зато он может свободно скользить на горных лыжах, опираясь грудью на встречные воздушные потоки. Это тоже своего рода полет. Но сейчас Артем не думал об удовольствии. Встречный ветер, создающий эффект полета, лишь мешал ему, не позволяя развить еще большую скорость. Все свое внимание Артем сосредоточил на снегоходе. Он уже видел снегоход. Тот успел пересечь горнолыжную трассу и сейчас направлялся к автомобильной дороге, проходящей внизу горного склона.

Артем прищурил глаза. Кроме лыж и палок, надо было взять у парня и горнолыжные очки. Но Ветров подумал об этом только сейчас. Еще хорошо, что снежная крошка не летела в лицо. День выдался безоблачным. И солнечные лучи, отражаясь от снега, слепили глаза. Артем еще больше прищурился. Солнечный свет мешал ему. Радовало только то, что расстояние между ним и снегоходом все время сокращается. Снегоход уверенно приближался к автомобильной дороге. «Через пару минут он достигнет ее», – в уме прикинул расстояние Ветров. Он выполнил крутой вираж, чтобы изменить направление своего движения. Артем испугался, что потеряет равновесие, но все же устоял на ногах. Чтобы остановить снегоход, Артему требовалось обогнать его.

Террористам было тесно сидеть втроем на снегоходе. Вали Умаров вплотную прижался к напарнику Картузова, который управлял снегоходом, и обхватил его за талию. Картузов сидел последним. Он внимательно оглядывался по сторонам, чтобы не пропустить неожиданно возникшей опасности. Он почувствовал опасность еще в доме, когда осматривал улицу. Спустя несколько минут, когда они уже погрузили в сани аппаратуру наведения и отъехали от дома, Картузов понял, что не ошибся. Оглянувшись назад, он увидел во дворе покинутого дома группу людей. С полукилометрового расстояния Картузов не разглядел у людей оружия, но по их действиям распознал бойцов «Альфы».

Стрелять альфовцы не стали. Они не видели, как отъезжали террористы. Это дало возможность Картузову и его людям спуститься с горы. Про себя Картузов отметил, как вовремя они покинули дом. Тем не менее Картузов не чувствовал себя в безопасности. Он опасался погони: если альфовцы их засекли, то не позволят уйти спокойно. И Картузов внимательно осматривался вокруг, чтобы засечь возможную погоню. Террористы стремились выбраться на дорогу. Здесь их могла подобрать машина с чеченскими боевиками. Пока Картузов не вызвал поддержку. Он собирался укрыться со станцией наведения в горах неподалеку от города. «Если погони не будет, помощь чеченцев не понадобится», – решил Картузов.

Картузов заметил Ветрова, когда тот почти поравнялся со снегоходом. Прежде всего лыжник привлек внимание Картузова своей одеждой. Обыкновенные лыжники были одеты в яркие куртки или комбинезоны. А у этого куртка была темная. Обыкновенная мужская куртка, совсем не горнолыжная. Лыжник по наклонной пересекал горный склон и где-то впереди должен был пересечь и путь снегохода. Картузов еще более внимательно пригляделся к лыжнику и, когда тот обогнал снегоход, заметил за спиной у лыжника автомат. «Альфовец», – сообразил Картузов и приказал своему напарнику немедленно остановиться.

– У тебя какое оружие? – обратился к Умарову Картузов, когда снегоход остановился.

– Нож, пистолет и граната, – с достоинством ответил Вали.

– Давай гранату, – велел Картузов. И, обращаясь уже к своему напарнику, сказал: – Альфовец обогнал нас. Теперь он попытается устроить на нашем пути засаду. Обойди его сзади. Вот тебе граната. – Картузов протянул напарнику гранату, которую достал Умаров.

– Садись за руль. Я буду тебя страховать, – приказал Умарову Картузов и вытащил свой пистолет-пулемет.

Террористы разделились. Напарник Картузова стал забираться в гору, чтобы обойти укрывшегося на склоне Ветрова и выйти ему в тыл. Умаров и Картузов продолжили свой путь на снегоходе.

Ветров действительно решил устроить на склоне засаду. Он выбрал позицию на пятьдесят метров выше автомобильной дороги и выше маршрута, по которому шел снегоход. Артем снял лыжи и даже проковырял в снегу углубление, чтобы укрыться там самому. Солнце светило Артему в спину, а террористам в глаза. В такой ситуации им будет очень трудно вести прицельный огонь. Артему очень понравилась выбранная позиция. Автомобильная дорога прекрасно просматривается. Если террористы стремятся к дороге, то им не миновать засады. Из-за преобладающей высоты и ослепляющего противника солнца ему легко будет задержать террористов. Если бы еще точно знать, что это террористы, а не парни из персонала обслуживания игр. Артем примерно определил сектор обстрела и передвинул на автомате флажок предохранителя в положение автоматической стрельбы.

Снегоход выехал из-за склона горы как раз в том месте, где и предполагал Артем. «Ну, кто же вы? Мирные сотрудники обслуживающего персонала или террористы?» – мысленно задал себе вопрос Ветров. Артем вглядывался в приближающихся на снегоходе людей. Он уже различил, что вместо трех человек на снегоходе сидят всего двое. Артем даже успел подумать, куда подевался третий пассажир. А потом он различил за правым плечом водителя снегохода ствол пистолета-пулемета. Это Картузов положил руку с оружием на плечо Умарову, чтобы иметь возможность быстрее открыть огонь. Ветров уже не сомневался, что перед ним террористы. У персонала обслуживания игр не могло быть оружия.

Ветров выстрелил первым. Он точно прицелился в грудь водителю и спустил курок. Артем справедливо полагал, что соотношение сил не располагает к тому, чтобы вести переговоры: «В одиночку мне не задержать трех вооруженных террористов».

Картузов услышал громкий хлопок. Звуки в горах многократно усиливаются и разносятся на десятки метров. Еще до того, как тело Вали Умарова начало заваливаться на бок, Картузов кубарем скатился со снегохода. Уже в прыжке он рванул капроновый шнур, которым сани со станцией наведения были привязаны к снегоходу. Даже в момент опасности Картузов не забыл про станцию. «Я все время искал засаду, но не заметил ее. Хорошо хоть чеченец принял на себя первый выстрел», – облегченно подумал Картузов. Он откатился по снегу ближе к дороге и теперь обшаривал взглядом горный склон, пытаясь определить местоположение стрелка.

Короткой очередью Артем выпустил две пули. Они обе ударили Умарова в грудь. От такого удара чеченец должен был вылететь со снегохода, но его нога зацепилась за подножку, и он остался на сиденье. Снегоход провез вперед мертвое тело чеченца еще несколько метров и уткнулся в снежную насыпь, окружающую автодорогу. Наехав на препятствие, снегоход заглох. Мертвое тело, получив дополнительный толчок, сползло с сиденья.

Артем видел, как пули разорвали куртку на груди водителя. Но водитель продолжал управлять снегоходом. Только когда двигатель снегохода заглох, а водитель свалился на снег, Артем понял, что тот мертв. Но Ветров слишком долго наблюдал за водителем, поэтому не заметил, куда скрылся второй террорист. Артем приподнялся из своего укрытия, чтобы отыскать укрывшегося террориста. Он видел труп водителя рядом со снегоходом, видел отвязанные сани и, наконец, ближе к дороге разглядел второго террориста. Но и Картузов увидел Ветрова, когда тот высунулся из своего самодельного окопа. И сделал это быстрее Ветрова.

Заметив стрелка, Картузов дал длинную очередь. Альфовец уткнулся лицом в снег. Картузов не надеялся, что попал. Расстояние, отделяющее его от стрелка, было слишком велико, чтобы вести прицельный огонь. Да еще мешало слепящее глаза солнце. Но Картузов и не ставил себе задачу уничтожить стрелка. Это сделает его напарник, когда подберется к альфовцу сзади. Сейчас главное – не давать альфовцу высунуться. Картузов подполз ближе к саням и укрылся за ними. Теперь сани защищали его от выстрелов бойца «Альфы», и Картузов почувствовал, что овладел положением. Альфовец попробовал еще раз выглянуть из своего снежного окопа. Картузов дал вторую очередь и снова заставил альфовца спрятаться в снегу. Он вытащил из кармана рацию и вызвал выделенных ему чеченских боевиков. «На своем джипе чеченцы будут здесь через пару минут. С помощью чеченцев или без них, но мы разделаемся с бойцом «Альфы», и станция наведения будет спасена», – удовлетворенно подумал Картузов.

Пули из пистолета-пулемета Картузова подняли фонтанчики снега около лица Артема. Для человека, которому солнце светило в глаза, он стрелял удивительно метко. Ситуация поменялась мгновенно. Только что Артем мог контролировать весь участок. Он видел и автодорогу, и выехавший из-за поворота снегоход. У него была отличная позиция. Он видел террористов, а они его нет. А теперь Артем был вынужден укрыться в своем самодельном окопе, потому что террорист первым обнаружил его огневую позицию. Ветров ругал себя последними словами за то, что упустил все свое преимущество. Но самокритика мало помогала изменить ситуацию. Артем попробовал еще раз выглянуть из своего укрытия, и опять пули впились в снег рядом с его головой. Правда, Артем успел разглядеть, куда перебрался террорист. Тот укрылся за санями, выбрав наилучшую в его положении позицию. Артем попытался просчитать ситуацию. Он не может достать укрывшегося террориста. Но и террорист не рискнет в сложившейся ситуации покинуть свое укрытие. Время работает против террористов. Скоро здесь будет вертолет с бойцами Анофриева. Тогда террористам точно не уйти. Его задача – задержать террористов до прибытия группы захвата. И он справится с этой задачей. В этот момент Ветров услышал, как террорист вызывает по рации подкрепление. «Вот это да. Значит, у них есть машина. Террористы собираются вывезти станцию наведения на машине. Вот почему они так стремились к автодороге. Нет, этого не будет. Во что бы то ни стало я обязан помешать террористам», – решил Артем.

В подтверждение данному самому себе обещанию Артем выставил из укрытия ствол автомата и несколько раз выстрелил. Ответных выстрелов не последовало. Террорист в это время еще разговаривал по рации. Тогда Артем выглянул сам и дал очередь по саням, за которыми укрылся террорист. Артем не рассчитывал, что пули достанут террориста. Он выстрелил, чтобы надавить террористу на психику. В конечном счете бой проигрывает тот, кто запаникует и сам признает себя побежденным. Артем пообещал себе, что удержит террориста в его укрытии до прибытия группы захвата. Он только не знал, хватит ли у него патронов, чтобы сдерживать террориста. И еще Ветрова беспокоил третий террорист: «Куда он делся? Ведь я же ясно видел, когда догонял снегоход, что там сидят трое».

Напарник Картузова в это время находился у него за спиной. Террорист аккуратно обошел место засады и вышел точно в тыл огневой позиции Ветрова. Террорист знал, где начинается автомобильная дорога, поэтому логично предположил, что именно в этом месте боец «Альфы» устроит засаду. Напарник Картузова все рассчитал верно. Он только не мог быстро передвигаться по снежному насту, поэтому опоздал к началу перестрелки между Картузовым и Ветровым. Сейчас он находился на горном склоне выше Артема метров на шестьдесят. Террорист прицелился в спину Ветрову из пистолета-пулемета. Пистолет-пулемет не лучшее оружие на такой дистанции. «Вот у бойца «Альфы» первоклассный автомат, – подумал террорист. – Если я не сумею уничтожить альфовца первой же очередью, то альфовец из своего автомата, пожалуй, не промахнется. Нет, надо стрелять наверняка». Террорист начал медленно сокращать дистанцию, осторожно спускаясь по склону.

Картузов посмотрел на свои часы. По его расчетам, напарник уже должен был выйти в тыл альфовцу. Картузов выглянул из-за саней и дал короткую очередь по укрытию Ветрова. Артем ответил очередью из своего автомата. Картузов рассчитывал, что своими выстрелами отвлечет на себя внимание бойца «Альфы» и даст напарнику возможность подобраться на расстояние прицельного выстрела.

Второй террорист увидел, как Ветров приподнялся из своего снежного окопа и начал стрелять. Террорист рванулся вперед, намереваясь броском сократить расстояние между ним и бойцом «Альфы». Если бы не снежный наст, ему это удалось бы. Ботинки террориста плохо подходили для бега по снегу. Уже через десяток шагов снежная корка подломилась под ним, и террорист провалился в снег по пояс.

Артем услышал шум у себя за спиной и обернулся, когда его и террориста разделяло не более двадцати метров. Вполне подходящая дистанция, чтобы достать противника из пистолета-пулемета. Напарник Картузова увидел, как обернулся боец «Альфы». Террорист вскинул свое оружие и выстрелил. Он сделал это слишком поспешно и промазал. Но и Ветров никак не ожидал увидеть террориста за своей спиной, поэтому опоздал с ответным выстрелом. Пока Артем развернул свой автомат, террорист успел нырнуть в снег. Все пули Ветрова прошли на полметра выше. Террорист тут же воспользовался этим. Он выдернул чеку гранаты, полученной от Умарова, и точным броском швырнул ее в сторону Ветрова. Артем увидел, как тяжелый предмет пробил снежную корку в метре от него. «Граната!» – понял Артем.

На снегу от гранаты укрыться невозможно. Сотни осколков прошьют снежный покров, не встречая сопротивления и не теряя своей убийственной силы. Они вонзятся в человеческое тело, разрывая его на части. Артем Ветров слишком хорошо представлял все это. Он вскочил из своего укрытия и бросился вниз по склону. При этом Артем непрерывно стрелял по саням, за которыми укрылся Картузов, чтобы не дать тому высунуться. Позади Ветрова оглушительно разорвалась граната. Взрывная волна ударила Артема в спину. Он потерял равновесие и полетел со склона лицом вниз. Снег смягчил падение. Артем тут же выдернул из снега свой автомат, с ужасом соображая, что будет, если от набившегося снега автомат заклинит. Снежная насыпь около расчищенной дороги закрывала его от укрывшегося за санями террориста. Артем тут же развернулся к горному склону и прицелился в то место, где была его позиция. Он был уверен, что террорист, бросивший гранату, захочет убедиться, что уничтожил противника.

Пока не прогремел взрыв, напарник Картузова не высовывался из снега. Радиус разлета осколков гранаты «Ф-1» составляет двести метров. А их разделяло не больше двадцати. Таким образом, запросто можно было погибнуть от взрыва собственной гранаты. Террорист выглянул из своего убежища. На месте позиции альфовца осталась дымящаяся воронка. Напарник Картузова выбрался на снег и, держа пистолет-пулемет на изготовку, двинулся к воронке. Он подошел к краю воронки и заглянул внутрь. Пусто. Альфовец словно исчез. Террорист посмотрел вниз, на основание горы, туда, где начиналась автомобильная дорога, и наконец увидел своего противника. Альфовец лежал на снегу, привалившись спиной к снежной насыпи. Но он вовсе не был трупом. Наоборот, альфовец целился в него из своего автомата. «Выстрелить не целясь. Опередить альфовца. Спрыгнуть вниз. Воронка послужит укрытием. Есть шанс, если альфовец опоздает с выстрелом», – пронеслось в мозгу террориста.

Ветров не опоздал. Он уловил момент, когда террорист вскинул свой пистолет-пулемет, и нажал на спуск. Пули автомата «вал» в нескольких местах насквозь пробили тело террориста. Точно так же шесть дней назад пуля, выпущенная террористом, пробила тело дежурного по штабу воинской части 56180. Сраженный выстрелами Ветрова, террорист рухнул в воронку, образованную взрывом его гранаты.

Картузов инстинктивно пригнулся от взрыва гранаты. Поэтому, как и его напарник, Картузов не успел заметить, куда укрылся Ветров. Он понял, что альфовец стреляет по саням. Потом раздался взрыв, и выстрелы оборвались. Картузов очень надеялся, что альфовец погиб. Но когда увидел, как тот застрелил его напарника, понял, что рано списал противника со счетов.

«Он укрылся за насыпью», – сообразил Картузов. Он не видел Ветрова, зато видел заглохший снегоход. По расчетам Картузова, новая позиция альфовца находилась как раз рядом со снегоходом. «К черту снегоход, – решил Картузов, – вот она, автодорога, совсем рядом. Станцию наведения можно вывезти и на машине». Картузов прицелился в бензобак снегохода и дал короткую очередь. Из пробоин хлынул бензин. Вторая очередь. Пули, ударившие по металлу, дали искру. Бензин загорелся.

Артем услышал выстрелы последнего оставшегося в живых террориста. «Куда он стреляет? Неужели подоспела группа захвата? Но почему я не слышал вертолета?» – соображал Артем. Потом он уловил запах бензина и запах горящей краски. «Снегоход! Он хочет взорвать снегоход!» – сообразил Артем. Он вскочил со своего места и бросился прочь от террориста и от горящего снегохода. Горнолыжные ботинки совсем не подходили для бега. Плотно фиксируя ногу в стопе, они не позволяли развить толчковое усилие. Все движения Ветрова получались слишком корявыми. Артем понял, что не успевает.

Он страшно пожалел, что не снял ботинки, когда у него была такая возможность. Но сейчас Ветров уже ничего не мог изменить. Он успел отбежать всего на несколько метров, когда на снегоходе взорвался бензобак. Рванувшийся во все стороны огонь опалил Артему волосы и обжег шею. Какая-то вырванная взрывом деталь снегохода ударила его в спину. Сбитый с ног и оглушенный взрывом Артем потерял сознание.

«Ну уж теперь-то ему конец, – подумал Картузов. – Конечно, в любом случае надо удостовериться, что противник мертв». Картузов поднялся на ноги, чтобы обойти пылающий снегоход и разыскать тело своего врага. В этот момент перед насыпью затормозил джип с четверкой боевиков из отряда Салтанова.

– Где станция наведения? – первым делом спросил у Картузова чеченец, назначенный в четверке старшим.

– Вот она, – Картузов показал на сани, где лежали рюкзак Вали Умарова и раздвижная антенна.

– Надо срочно уезжать. Сейчас здесь будет весь российский спецназ. Дым отлично виден из города, – сказал старший чеченец.

– Сейчас уедем. Надо только разыскать тело одного альфовца, – ответил Картузов, но, наткнувшись на отрицательные взгляды чеченцев, только махнул рукой: – Едем. Черт с ним. Грузите рюкзак и антенну в машину.

«Чеченцы правы. Жив боец «Альфы» или нет, он уже не сможет нам помешать. Поэтому незачем тратить время на поиски его тела. Главное – спасти станцию, и как можно скорее», – решил Картузов.

Глава 46

ВЕТРОВ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 11–23

Вертолет с бойцами «Альфы» опустился возле горящего снегохода. Бойцы Анофриева бросились к снежной насыпи. Следом за ними из вертолета выпрыгнул сам Анофриев. Черный дым, поднимающийся от горящего снегохода, был виден за несколько километров. Но вокруг снегохода он образовывал плотную завесу. Поэтому из кабины вертолета никак не удавалось разобрать, что происходит на земле. Анофриев приказал пилоту садиться. Пилот выполнил приказ. Вертолет пошел на снижение. По мнению Анофриева, пилот выполнял маневр слишком медленно. Командир отряда «Альфа» сам прекрасно управлял вертолетом. Наблюдая за действиями пилота, Анофриев подумал, что сумел бы посадить вертолет гораздо быстрее. Анофриев стремился как можно быстрее оказаться на земле, чтобы лично выяснить, что случилось с террористами, капитаном Ветровым и станцией наведения ракет.

Несколько бойцов уже перепрыгнули через снежную насыпь, окружающую автодорогу.

– Здесь капитан Ветров, – услышал Анофриев голос одного из своих бойцов.

– Он жив? – с волнением спросил Анофриев.

– Да-да, жив! – радостно сообщил боец.

Он только что перевернул Ветрова на спину и заметил, как у того дрогнули веки.

Артем пришел в себя и открыл глаза. Над ним склонились несколько бойцов «Альфы» во главе со своим командиром.

– Террористы, – слабо выговорил Артем, – они бежали на машине. Станцию наведения взяли с собой. Двоих я убил.

– Так и есть, вон один догорает! – крикнул боец, осматривающий снегоход.

Перед ним на снегу лежал объятый пламенем труп Вали Умарова.

– Быстрее, их надо догнать, – Ветров схватил Анофриева за руку, – спешите.

– В машину! – крикнул Анофриев своим бойцам.

Анофриев хотел оставить с Ветровым одного человека, но Артем решительно отказался:

– Со мной все в порядке. Я даже не ранен. Летите все. Сейчас главное – задержать террористов и отбить станцию наведения.

– Ладно, бывай, – Анофриев хлопнул Ветрова по плечу и бросился к вертолету.

Через несколько секунд винтокрылая машина взмыла в небо. Артем проводил взглядом уносящийся вдоль дороги вертолет. Он не представлял, сколько пробыл без сознания, поэтому не мог сказать, какую фору по времени получили террористы. Тем не менее Артем считал, что группа захвата достанет террористов: «Дороги перекрыты блокпостами, через которые террористам не прорваться. Террористы могут уйти только в горы. Но там группа захвата на вертолете достанет их».

Артем почувствовал жар, распространяющийся от горящего снегохода, и отполз подальше от огня. «Пламя еще разгорается. Огонь пока не пошел на убыль. Значит, времени прошло совсем немного. Даже на машине террористы не могли уйти далеко», – удовлетворенно подумал он.

Ветров несколько раз согнул руки в локтях, повращал головой. Все кости целы. Можно сказать, он отделался легким испугом. Теперь террористами займутся парни из группы захвата, а для него этот бой уже кончился. Теперь он просто наблюдатель. Артем поднялся на ноги. Несмотря на боль в спине, он мог довольно уверенно передвигаться. «Если бы еще у меня были нормальные ботинки, а не тесные горнолыжные колодки, можно было бы даже устроить небольшую пробежку», – усмехнулся Артем. Он подобрался к краю снежной насыпи, перелез через нее и вышел на автодорогу, по которой несколько минут назад уехали террористы. Артем посмотрел на огибающую горный склон дорогу и замер от неожиданности. Оказалось, что бой для него совсем не закончился. Бой продолжался. Просто капитан Ветров получил короткую передышку.

Глава 47

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 11–25

В машине Картузов постоянно оглядывался назад. Пока они не укрылись в горах, Картузов опасался погони. В том, что погоня обязательно будет, Картузов не сомневался. Альфовец и так слишком надолго задержал их. Да еще при этом убил его верного напарника и чеченского наводчика. Картузов был вне себя от ярости и досады. Радовало только то, что станция наведения ракет спасена. Картузов посмотрел на лежащий в кузове джипа рюкзак Умарова и немного успокоился. Он опять бросил взгляд через заднее стекло машины. И в этот момент тень вертолета пересекла дорогу. «Вот она, погоня, – понял Картузов. – На машине от вертолета не уйти и в горах не укрыться. Джип с вертолета быстро обнаружат. Машину легко заметить, а вот людей – нет».

– Стой! – крикнул Картузов водителю.

Тот от неожиданности ударил по тормозам. Машину повело в сторону. Но антиблокировочная система тормозов не позволила джипу сорваться в занос. Через десяток метров машина встала. Чеченцы недоуменно посмотрели на Картузова. Тот выбрал взглядом самого крепкого чеченца.

– Мы с ним уходим в горы. Станцию наведения возьмем с собой, – обратился Картузов к старшему группы боевиков. – Вы на машине поедете дальше по дороге и уведете за собой вертолет преследования. Если грохнете вертолет – я буду только рад. Все. Связь по рации. Мы пошли.

Картузов подтолкнул выбранного чеченца к выходу из машины. Рюкзак со станцией наведения он повесил чеченцу на плечи, а себе взял его автомат. С автоматом Калашникова Картузов чувствовал себя в горах гораздо увереннее, чем с пистолетом-пулеметом. Когда Картузов забирал оружие, то заметил, что все автоматы чеченцев с подствольными гранатометами. «Чем черт не шутит, может, чеченцам и удастся уничтожить вертолет преследования, – подумал Картузов. – Впрочем, это неважно. Наша цель – укрыться в горах со станцией наведения. Тогда Пятигорск по-прежнему останется под прицелом химических ракет».

Вертолет группы «Альфа» летел в тридцати метрах над горной дорогой, повторяя ее изгибы. За очередным поворотом пилот увидел идущий на большой скорости джип «Тойота-Ландкрузер».

– Вижу автомобиль террористов, – доложил пилот.

– Еще неизвестно, что это машина террористов, – заметил Анофриев.

– Так ведь других машин нам не встретилось, – удивился пилот.

– Заставьте машину остановиться, сейчас узнаем, что это за гуси, – распорядился Анофриев.

– На вертолете нет громкоговорителя, – заметил пилот.

Анофриев чертыхнулся. Он взял свой автомат и, приоткрыв дверь, высунулся из вертолета.

– Держи ровнее! – прокричал Анофриев пилоту.

Он аккуратно прицелился и дал очередь по дороге за несколько метров перед идущим джипом. Пули пересекли маршрут движения машины террористов. Водитель инстинктивно отвернул в сторону.

– Держи руль! – закричал на него старший из боевиков.

Сам он опустил боковое окно и, выставив ствол своего автомата, дал очередь по вертолету. Все пули ушли мимо, ни одна из них не повредила вертолет с бойцами «Альфы». Но сами выстрелы с вертолета заметили.

– Это они, – удовлетворенно сказал Анофриев. И, обращаясь к пилоту, добавил: – Обгоняй их и садись поперек дороги. Там мы их и встретим.

– Может, прямо с воздуха накроем? Так проще, – предложил Анофриеву один из бойцов.

– Нет. У террористов станция наведения ракет. Мы должны захватить ее неповрежденной, – возразил командир антитеррористической группы.

Вертолет, увеличив скорость, ушел вперед. Террористы потеряли его из вида.

– Зарядите подствольники. Они могут еще вернуться, – приказал старший из боевиков.

Пилот посадил машину поперек автодороги, как и приказывал Анофриев. Бойцы «Альфы», покинув машину, заняли огневые позиции по обе стороны автодороги. Не считая пилота, в распоряжении майора Анофриева находилось шесть бойцов «Альфы».

Джип выехал из-за поворота и затормозил. Очевидно, террористы увидели стоящий поперек дороги вертолет. Чеченцы выскочили из машины. Они не видели, где расположились бойцы «Альфы», поэтому начали беспорядочно стрелять во все стороны. По приказу старшего водитель подпер педаль газа и направил пустой джип на таран вертолета. Командир чеченских боевиков всерьез рассчитывал уничтожить вертолет группы «Альфа». Ближайший к джипу боец «Альфы» заметил, как машина террористов, набирая скорость, устремилась к вертолету. Боец дал очередь по джипу. Посыпались выбитые пулями стекла. Но машина продолжала движение. Боец увидел, что за рулем джипа никого нет, тогда он схватил ручную гранату и, выдернув чеку, швырнул гранату под передние колеса машины террористов. Состоящая на вооружении спецподразделений ручная граната «РГО»[12] взрывается от удара. Как только граната коснулась дороги, из-под передних колес джипа вырвался вихрь из огня и снега. Передние колеса оторвались от дороги, и взрывная волна отбросила машину в сторону. От взрыва гранаты джип загорелся и, потеряв скорость, замер на обочине.

Старший из боевиков увидел, что протаранить вертолет не удалось. Он присел, упер приклад автомата в снег и выстрелил из подствольного гранатомета. Он слишком спешил, когда целился, и граната перелетела вертолет, взорвавшись позади него. Боевик вытащил вторую гранату, чтобы перезарядить гранатомет. Но нового выстрела ему сделать уже не дали. Сразу несколько бойцов «Альфы» поразили террориста своими очередями. Оставшиеся без своего командира боевики бросились бежать. При этом они беспрестанно отстреливались. Но паника, охватившая чеченцев, мешала им вести эффективный огонь. Выстрелы не достигали цели. В отличие от чеченцев бойцы «Альфы» стреляли точно. Сначала один террорист выронил автомат и рухнул на дорогу. Потом и второй схватился за простреленную ногу. Полученное ранение быстро охладило его боевой пыл. Он отшвырнул в сторону автомат и поднял руки. Его тут же окружили бойцы «Альфы». Первым делом террориста уложили лицом в снег, завели руки за спину и защелкнули на запястьях наручники.

– Второй и третий готовы. Оба насмерть, – доложили Анофриеву его бойцы.

Анофриев развернул к себе сдавшегося в плен боевика.

– Где станция наведения?! – крикнул он в лицо террористу.

Террорист замотал головой и что-то проговорил по-чеченски. Анофриев ударил его носком ботинка по открытой ране. Чеченец взвыл от боли. Анофриев схватил его двумя руками за ворот и, приблизив лицо террориста к себе, отчетливо повторил:

– Где станция?

Террорист посмотрел в глаза командиру группы захвата и понял, что лучше все рассказать. Только что чеченец пытался объяснить захватившим его бойцам «Альфы», что не понимает по-русски. Но, заглянув в глаза Анофриеву, он забыл про это. На хорошо понятном русском языке чеченец сказал:

– Командир «барсов» и один из наших унесли станцию в горы.

– Полетишь с нами, покажешь место. В вертолет его, – распорядился Анофриев.

Террориста подхватили под руки и усадили в вертолет. Рану на ноге ему бинтовали уже в полете. Группа захвата опять неслась в вертолете над автодорогой. Только на этот раз вертолет летел в противоположном направлении.

Глава 48

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 11–26

Артем Ветров увидел, как по горному склону взбираются вверх два человека. У первого за плечами висел объемистый рюкзак, а у второго армейский автомат Калашникова. Здесь, в горах, люди с оружием не могли быть никем иным, кроме террористов. «В рюкзаке станция наведения ракет, – понял Артем. – Террористы заметили погоню и решили скрыться в горах. Видимо, они разделились. Группа захвата на вертолете продолжает преследовать машину с оставшимися террористами, в то время как двое из них со станцией наведения спешат укрыться в горах». Артем получше присмотрелся к террористам и увидел, что у первого, кроме рюкзака, в руках металлическая штанга раздвижной антенны. Артем вздохнул и начал расстегивать крепления горнолыжных ботинок. Преследовать террористов в таких ботинках было совершенно невозможно. Он с облегчением снял ботинки и встал ногами на снег. Холод проникал сквозь ткань носков и обжигал подошвы. Артем отстегнул магазин своего автомата. Там осталось всего два патрона. «Да один в стволе. Значит, всего три, – мысленно сосчитал Артем. – Выстрелы мимо не допускаются. И нет бы мне попросить второй магазин. Ладно хоть автомат не забрали», – подумал Ветров про себя и бойцов «Альфы».

Забросив автомат за спину, Артем побежал к тому месту, откуда начали свой подъем террористы. Ноги быстро привыкли к холоду. Артем старался не обращать внимания на то, что бежит без обуви. Когда он подбежал к месту, откуда Картузов с чеченцем начали забираться в гору, террористы уже поднялись вверх метров на двести. Эта гора была совсем не похожа на ту, по которой Ветров спускался на лыжах. Она вся была покрыта неровностями, которые скрывали от Ветрова карабкающихся вверх террористов. Артема успокаивало только то, что террористы с тяжелым грузом вынуждены передвигаться медленно. И он рассчитывал нагнать их. Определив направление, которым шли террористы, Артем тоже начал свое восхождение. Без обуви идти по снегу да при этом подниматься в гору было очень трудно. Носки скользили по ледяной корке. И на некоторых участках Артем соскальзывал вниз. В конце концов он начал помогать себе автоматом, используя приклад в качестве айсбайля.[13] Идти стало легче, и подъем пошел быстрее.

Картузов специально выбрал гору, изобилующую выступами. Покрытые снегом выступы образовывали многочисленные естественные укрытия, где можно было спрятаться от преследователей. Еще с дороги Картузов приметил покрытый снегом карниз. Там он рассчитывал спрятаться и переждать погоню. Если карниз окажется удобным, там можно будет даже развернуть станцию наведения. Картузов постоянно контролировал небо. Когда он увидел, что преследователи имеют в своем распоряжении вертолет, он ждал опасности именно с воздуха. Дальше по дороге, куда уехал джип с остальными чеченцами, прогремел мощный взрыв. «Неужели и в самом деле сбили вертолет? – в первую очередь подумал Картузов. – Нет. Вертолет взорвался бы гораздо сильнее. Скорее альфовцы взорвали джип. Сейчас они поймут, что в машине не было станции наведения, и прилетят обратно. Надо срочно укрыться». Картузов огляделся по сторонам, выбирая подходящее для этого место.

– Сюда, – сказал он и подтолкнул чеченца к ближайшему скальному выступу, покрытому глубоким снегом.

Вдвоем они начали лихорадочно разрывать снег, чтобы выкопать себе укрытие. Картузов орудовал прикладом автомата, используя его как саперную лопату. Чеченец разбрасывал снег руками, помогая себе большим охотничьим ножом.

Поглощенные работой террористы не заметили приближения Ветрова. Артем и сам вышел на террористов неожиданно. Он рассчитывал, что они поднялись выше в гору, и никак не ожидал встретиться с ними около этого скального выступа. Увидев копающих снег террористов, Артем тут же навел на них автомат и спустил предохранитель. Картузов уловил щелчок предохранителя у себя за спиной и замер, вцепившись в автомат.

– Ты не успеешь, – услышал Картузов спокойный голос Артема.

Бывший спецназовец и сам понимал, что у него мало шансов. Он стоит к противнику спиной, а противник держит его на прицеле.

– Брось автомат, – потребовал Ветров.

Картузов разжал пальцы. Автомат выпал из его рук и воткнулся прикладом в снег. Чеченский боевик уже развернулся вполоборота к Ветрову и наблюдал за ним. Подходя к террористам, Ветров увидел у одного из них автомат, а у другого нож. Все внимание он сосредоточил на террористе, вооруженном автоматом, как наиболее опасном противнике. Это было ошибкой. Повернувшись к Ветрову, чеченец заслонил своим корпусом руку с ножом. Пользуясь тем, что Ветров не смотрит на него, чеченец перебросил в руке нож и взялся за лезвие.

– Бросай нож и подними руки, – обратился Артем к чеченцу.

Теперь, когда главный противник был обезоружен, Ветров переключился на второго террориста. Чеченец начал медленно поднимать руки. При этом его правая рука оставалась закрыта от Ветрова телом самого чеченца. Террорист поднял руки на уровень груди и молниеносно выбросил руку с ножом в направлении Ветрова. Артем дернулся вбок и резко нажал на спуск автомата, выпустив в чеченского боевика три последние пули. Выстрелы переломили пополам и отбросили назад тело чеченца. Но они не остановили полета ножа. Лезвие рассекло Артему рукав куртки и вонзилось в левое плечо. Артем вскрикнул от боли и выронил уже бесполезный автомат.

Картузов не видел, что происходит у него за спиной. Зато он услышал хлопки выстрелов «вала» и крик его обладателя. Картузов выхватил из снега свой автомат и отпрыгнул в сторону, намереваясь укрыться за скальным выступом.

У Артема закружилась голова. Ему стало трудно стоять на ногах, и он опустился на снег. Усилием воли заставил себя сфокусироваться на другом террористе. Тот уже выхватил из снега автомат и бросился за скалу. Артем прижал раненую руку к груди, а другую опустил в карман, где у него лежал пистолет. Он попробовал вытащить пистолет, но не смог – настолько быстро силы покидали его.

До спасительного выступа оставался всего шаг, когда Картузов сообразил, что боец «Альфы» больше не стреляет: «Неужели чеченец убил его? Это было бы слишком невероятно». Картузов резко развернулся. Боец «Альфы» сидел на снегу и прижимал левую руку к груди. Нож чеченца угодил ему в плечо и все еще торчал в ране. Перед альфовцем на снегу лежал его автомат. Но альфовец, похоже, был уже не в состоянии до него дотянуться. Прицелившись Ветрову в грудь, Картузов сделал несколько шагов по направлению к нему. И тут Картузов узнал своего противника. От удивления он даже опустил автомат. Этот был тот самый боец «Альфы», который гнался на лыжах за снегоходом, который застрелил Умарова и напарника Картузова, которого тот считал погибшим при взрыве снегохода. Оказалось, альфовец не умер и даже поднялся сюда и чуть не сорвал Картузову всю операцию.

– Опять ты? – спросил Картузов.

– Удивлен? – Ветров тоже узнал террориста. Он запомнил Картузова по перестрелке у снегохода.

– Значит, ты выжил при взрыве. Ну сейчас я это исправлю, – Картузов вскинул автомат, намереваясь добить Ветрова. В данной ситуации он совершил слишком много ошибок. Прошедший школу спецназа, сражавшийся наемником и выполнявший контракты наемного убийцы, Картузов совершил просто недопустимые для него ошибки. Во-первых, он увидел, что боец «Альфы» не может достать автомат, и посчитал его безоружным. Во-вторых, он сразу мог застрелить противника, но не сделал этого и упустил момент. И в-третьих, он вступил с противником в переговоры, чего ни в коем случае не следовало делать в смертельной схватке.

Картузов считал себя опытным бойцом. В сущности, так и было, если опустить, что он являлся наемником, профессиональным убийцей. Никогда раньше Картузов не допускал подобных ошибок. Но сейчас, когда он узнал бойца «Альфы», эмоции захлестнули его. И Картузов допустил три ошибки, которые стали для него роковыми. Еще до того, как он вторично прицелился в Ветрова, Артем, не вынимая руки из кармана, навел на террориста свой пистолет.

Тело Картузова дернулось от выстрела, когда в него попала первая пуля. А Ветров продолжал и продолжал нажимать на курок. Сейчас, когда они остались с террористом один на один, Артем не боялся расстрелять всю обойму. Картузов упал в снег вместе со своим автоматом, из которого он так больше и не выстрелил…

Вертолет группы «Альфа» завис над дорогой в том месте, которое указал захваченный террорист.

– Поднимаемся выше, – приказал Анофриев пилоту.

Вертолет стал набирать высоту. Бойцы прижались к иллюминаторам, изучая горные склоны.

– Вон они. Я вижу их, – закричал один из бойцов.

Все посмотрели в направлении, которое он указывал. Теперь и Анофриев разглядел на горном склоне крохотные человеческие фигурки.

– Спускаемся, – приказал он пилоту, – всем приготовиться, оружие на боевой взвод.

Бойцы антитеррористической группы защелкали предохранителями своих автоматов. Вертолет стремительно снижался. Все, кто находился в вертолете, уже могли отчетливо разглядеть около горного выступа троих людей. Один человек сидел на снегу. Еще двое лежали. «Трое. Странно, почему трое?» – подумал Анофриев. Вертолет завис над каменным выступом.

– Я не могу здесь приземлиться. Слишком узкая площадка, – доложил пилот.

– Десантируемся с воздуха! – распорядился Анофриев.

– Товарищ майор, это же капитан Ветров! – воскликнул боец, сумевший рассмотреть сидящего на снегу человека.

– Ветров? – удивленно переспросил Анофриев.

Ответить ему никто не успел. Двери десантного люка распахнулись. Шум винтов и завывание ветра ворвались внутрь вертолета.

– Пошли! – скомандовал Анофриев.

Бойцы группы захвата попарно выпрыгнули из зависшего вертолета.

На этот раз Артем Ветров не потерял сознания. Он видел, как к нему приближается вертолет антитеррористической группы, как бойцы «Альфы» выпрыгивают на снег, как спешат к нему.

– Товарищ капитан, вы живы? – наперебой спрашивали бойцы у Ветрова.

Артем слабо кивал им. Подбежал и командир группы захвата. Анофриев посмотрел на тела террористов, на их рюкзак со станцией наведения, потом на Ветрова и сказал:

– Ну нет слов, молодец!

– Да вас ждать устанешь. Вон эти так и не дождались, – сказал Артем, кивнув на тела террористов.

Он ослабел от потери крови. Слова давались ему с трудом. И все же Ветров не мог не пошутить, когда все закончилось.

– Товарищ капитан, надо нож достать, – боец «Альфы» осматривал рану Ветрова.

– Постой, – остановил его Артем, – проверьте сначала рюкзак. Хочу убедиться, что станция там.

– Да-да, – ответил Анофриев.

Он подтащил ближе к Артему рюкзак и расстегнул верхний клапан. Бойцы Анофриева помогли командиру вытащить из рюкзака дюралевый ящик. Анофриев с нетерпением открыл его. Артем увидел небольшого размера экран, ручки управления, клавиатуру и удовлетворенно закрыл глаза. Он не знал, как выглядит станция наведения метеорологических ракет, но не сомневался, что на этот раз у террористов была настоящая аппаратура. У Анофриева вырвался вздох облегчения. Его бойцы тоже радостно перевели дыхание.

– Грузите раненого и станцию наведения в вертолет. Осторожнее с капитаном. Срочно вызовите полковника Чернышова. Надо доложить ему, что станция наведения в наших руках, – распоряжался Анофриев.

Чернышов выслушал сообщение командира антитеррористической группы о ликвидации террористов, ранении Ветрова и захвате станции наведения ракет. Когда Чернышов принимал доклад, вертолет с бойцами «Альфы» и раненым Ветровым уже подлетал к Пятигорску.

– У Ветрова опасное ранение? – первым делом спросил Чернышов.

– Ножевое в руку. Но капитан в сознании и держится молодцом, – подмигнув Артему, ответил Анофриев.

– Тогда срочно доставьте станцию в штаб операции, а потом уже Ветрова в госпиталь, – озабоченно сказал Чернышов. – У нас возникли проблемы.

Глава 49

ЧЕРНЫШОВ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 11–20

Чернышов расстался с Анофриевым и его бойцами и вернулся в гостиницу, где разместился антитеррористический центр. Он оставил группу захвата на том месте, откуда Ветров бросился в погоню за снегоходом. Отсюда бойцов «Альфы» должен был забрать вертолет.

«Сейчас появилась возможность провести штурм лагеря террористов, – рассуждал Чернышов. – Пока станция наведения находится в походном положении, с нее нельзя управлять полетом ракеты. Сейчас Ветров и группа Анофриева преследуют террористов. Они не дадут им возможности развернуть станцию. Значит, даже в случае пуска ракеты не долетят до цели. Если бы еще знать заранее, куда попадут запущенные ракеты».

По приказу Чернышова была срочно подготовлена вторая группа захвата, куда вошли все остальные бойцы отряда «Альфа». Чернышов приказал готовиться к штурму лагеря террористов. В то же время он считал, что безопаснее провести штурм, лишь когда станция наведения ракет будет в руках антитеррористического центра. Тогда можно будет управлять полетом ракеты и в случае опасности увести ее подальше от города. Чтобы разрешить свои сомнения, Чернышов разыскал Савельева. После того как стало известно, что террористы угрожают городу метеорологическими ракетами, снаряженными газом «VX», начальник метеослужбы стал главным консультантом по этим ракетам.

– Николай Васильевич, представьте ситуацию, – обратился к Савельеву Чернышов, – террористы запустили ракету, но у них нет станции наведения. Какова вероятность того, что ракета упадет на город?

– Очень мала, – уверенно ответил Савельев, – я бы даже сказал, что это практически невозможно.

– То есть вы утверждаете, что без станции наведения ракеты городу не угрожают?

– Гм, как бы вам объяснить, Павел Андреевич, – задумался Савельев, – вот смотрите, как устроена ракета. Взрыватель такой ракеты представляет собой обычный высотомер. Ракету программируют так, чтобы она взорвалась на определенной высоте. Например, мы собираемся обстрелять грозовую тучу, которая находится на высоте пять километров. Мы программируем взрыватель, запускаем ракету, и на высоте пяти тысяч метров она взрывается. Террористы собираются обстрелять Пятигорск. Они программируют взрыватель ракеты так, чтобы она взорвалась непосредственно над городом. Но если ракета не достигнет города, а врежется в гору на другой высоте, взрыва не будет. Если предусмотреть взрыв на большей высоте, скажем, пятьсот метров, тогда ракета взорвется высоко над городом, но ветер отнесет газовое облако в сторону. Заранее неизвестно, где облако опустится на землю. Теоретически это может произойти где угодно, за десятки километров от места взрыва. Совсем не обязательно это будет Пятигорск.

– Но это может быть какой-то другой город? – уточнил Чернышов.

– Скорее всего нет. Сами знаете, в Кавказских горах городов не так много. Но полностью такую возможность тоже исключать нельзя. Чтобы я мог ответить вам более-менее точно, мне надо знать силу и направление ветра, – заключил Савельев.

– Я понял, Николай Васильевич. Но нам надо совершенно точно установить, где сядет ядовитое облако в случае запуска ракеты. Постарайтесь рассчитать это с максимальной точностью. Вы сами понимаете, насколько это важно, – попросил Савельева Чернышов.

– Хорошо, Павел Андреевич. Как быстро вам нужны эти данные?

– Я не буду вас торопить. Мне нужен точный прогноз, но он необходим как можно быстрее.

Чернышов не стал говорить Савельеву, что срок ультиматума истекает сегодня вечером. Савельев и без этого чувствовал себя весьма подавленно. Начальник метеослужбы был одним из немногих гражданских лиц, кому сообщили о террористах. Савельев тяжелее всех пережил это известие. Чернышов видел, что он впервые в жизни столкнулся с чем-то подобным и так и не смог оправиться после этого страшного известия.

Переговорив с Савельевым, Чернышов отложил вылет к лагерю террористов. Пока существовала хоть малейшая вероятность того, что химические ракеты угрожают жизни людей, он не мог пойти на такой риск. Ответ от начальника метеослужбы Чернышов получил удивительно быстро. Тяжело дыша, Савельев вбежал в гостиничный холл, где размещался штаб антитеррористической операции.

– Павел Андреевич! – закричал он прямо с порога. – Запуска ракет ни в коем случае нельзя допустить.

– Что случилось, Николай Васильевич? – стараясь говорить спокойно, спросил Чернышов.

– Я только что звонил в метеоцентр, – отдышавшись, сказал Савельев. – Над Пятигорском образовалась устойчивая область низкого давления. Вы понимаете, что это значит?

– Признаться, нет, – ответил Чернышов.

– Помните, я говорил вам, что произойдет, если террористы взорвут ракету высоко над городом? – спросил у Чернышова Савельев.

– Да, отлично помню.

– Так вот, если это произойдет, из-за области низкого давления газовое облако, словно пылесосом, засосет в город. Пятигорск расположен в долине, окруженной горами. Можно взорвать ракету на любой высоте над городом, все равно газовое облако опустится в долину и накроет город.

– Террористы могут об этом знать? – быстро спросил Чернышов.

– Если среди них есть метеоролог, он, конечно, сможет это установить. На метеорологической станции достаточно оборудования, чтобы измерить давление и провести расчеты перемещения воздушных масс над Пятигорском, – сделал заключение Савельев.

– Как долго продержится над городом низкое давление? – задал следующий вопрос Чернышов.

– По нашим прогнозам, еще сутки, возможно, больше.

Чернышову все стало ясно. Казалось, сама природа играет на руку террористам. Теперь им уже не нужна и станция наведения. Для того чтобы уничтожить город, террористам было достаточно одних ракет. Зато антитеррористический центр теперь не мог обойтись без станции наведения. Только с ее помощью можно было отвести от города смертельную опасность. Чернышов это отлично понимал. Он молил бога, чтобы во время захвата станция наведения не пострадала. В сложившейся ситуации ему оставалось надеяться только на бога, а также на капитана Ветрова и группу захвата майора Анофриева.

Анофриев вышел на связь в одиннадцать сорок. Сообщение о захвате станции наведения метеорологических ракет стало самым приятным за весь день для Чернышова. Даже информация об уничтожении террористов, охраняющих станцию, и о ранении Ветрова отошла на второй план. Из сообщения Анофриева Чернышов понял, что Ветров ранен легко, его жизнь вне опасности. В данный момент Чернышова больше всего интересовал вопрос о работоспособности станции.

– Срочно доставьте станцию в штаб операции, а потом уже Ветрова в госпиталь.

Чернышов вышел из гостиницы. Перед входом размещалась выложенная бетонной плиткой площадка, пригодная для посадки вертолета. Теперь, когда встал вопрос о жизни и смерти десятков тысяч людей, конспирация уже не соблюдалась. Вертолет с группой захвата вполне мог приземлиться около гостиницы, весь первый этаж которой и так уже заполнили полностью экипированные и вооруженные бойцы отряда «Альфа».

Глава 50

САЛТАНОВ

26.02. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 11–45

Пилот Картузова опять остался один. Картузов уехал, взяв с собой своего напарника и четверых чеченцев. Спустя некоторое время чеченцы вернулись. Потом, получив по рации приказ, уехали снова. Пилот остался в заброшенном карьере около своего вертолета. Неподалеку стоял второй джип чеченцев. Чтобы снять нервное напряжение, пилот непрерывно курил.

«Хоть бы они все провалились», – со злостью подумал он о Картузове и остальных боевиках. Ему больше не хотелось играть в такие опасные игры. Словно выполняя его пожелание, где-то в стороне раздался взрыв, слегка приглушенный горами. «Черт, что там еще произошло?» – испугался пилот. Он даже вылез из карьера, чтобы определить, где прогремел взрыв. Дальше по дороге, ближе к Пятигорску, в небо начал подниматься густой черный дым. «Как раз оттуда, куда уехали чеченцы, – сообразил пилот. – Да ведь это же горит их машина, – догадался он, – видать, чеченцы попали в засаду. Если у них подожгли машину, назад им уже не вернуться. А может, и вернутся? Тут расстояние небольшое. Всего несколько километров». Пилот замер в ожидании.

До боли в глазах он всматривался в скрывающуюся в горах дорогу, стараясь разглядеть возвращающиеся фигурки чеченцев или Картузова с его напарником. Тщетно. В таком ожидании он провел десять минут. «А может, они все погибли?» – мысль пришла неожиданно. Работая на Картузова, он не допускал мысли, что Картузов тоже может умереть. Вместе с Картузовым они не раз попадали в переделки. Но Картузов ни разу даже не был ранен и не потерял ни одного своего человека. Сейчас пилот подумал, что рано или поздно такое должно было случиться даже с Картузовым.

«Их больше нет, – сам себе повторил пилот, – они попали в засаду и погибли. Я только рискую напрасно, ожидая их». Пилот оглянулся в карьер, где стоял его вертолет. Лопасти основного винта чуть обвисли под собственной тяжестью. Казалось, вертолет отдыхает. «У чеченцев сожгли машину, могут сжечь и вертолет, если я немедленно не уберусь отсюда», – подумал пилот. Но он остался на месте и прождал еще пять минут. С каждой минутой ожидание становилось невыносимее. В конце концов он не выдержал и бросился к своему вертолету.

Торопливо запустил двигатели и только в воздухе почувствовал себя относительно спокойно. Сначала он взял курс на лагерь террористов, но, опомнившись, резко развернулся. «Прочь с этого места. К черту Картузова, Салтанова, их боевиков и всю Чечню. Хватит. Жизнь дороже денег, а здесь стало слишком опасно. – От этих мыслей у пилота на душе стало неожиданно хорошо. – А Салтанов со своими боевиками, наверное, ждет их возвращения и не знает, что все уже кончилось. Ха-ха». Пилот включил установленную на вертолете рацию и вызвал Салтанова. Тот отозвался неожиданно быстро.

– Все, конец! – закричал пилот в микрофон. – Их больше нет! Они не вернутся! Больше никто не вернется! Это конец! Я улетаю отсюда к чертовой матери!

Салтанов в ответ разразился потоком брани.

Связь оборвалась. Очевидно, пилот выключил рацию. Салтанов попытался снова связаться с вертолетом, но пилот не отвечал. Главаря террористов охватила паника. Он попытался по мобильной рации связаться с Картузовым. Напрасно. Командир «барсов» тоже не отвечал. Салтанов швырнул бесполезную рацию на пол метеорологической лаборатории. Корпус рации разлетелся на множество пластмассовых осколков. Один из крошечных осколков впился Салтанову в щеку. Размазывая кровь по щеке, он выбежал во двор метеостанции. На своих стартовых позициях замерли направленные в небо ракеты. Теперь, когда у Салтанова не было человека, который смог бы управлять полетом ракет, они уже не казались главарю террористов грозным оружием. Салтанов помнил разъяснения Арсена Шамхоева. «Неуправляемая ракета никогда не попадет в Пятигорск, – говорил Шамхоев, – если такое произойдет, то это можно будет назвать чудом».

Салтанов пристально посмотрел на ракеты. Если бы можно было мысленно управлять полетом ракет, Салтанов уже отправил бы их к цели. Вобрав полную грудь воздуха, Салтанов пронзительно закричал:

– Арсен!!!

Бывший грозненский метеоролог, специалист по метеорологическим ракетам, Арсен Шамхоев оставался последней надеждой террористов. Перепуганный страшным криком своего командира, Шамхоев подбежал к Салтанову:

– Я здесь, Гусейн.

Салтанов левой рукой схватил Шамхоева за ворот.

– Слушай меня внимательно, Арсен, – зашептал Салтанов в лицо Шамхоеву, – у нас больше нет станции наведения. Но мы должны запустить ракету. И ты сделаешь так, что ракета попадет в Пятигорск.

– Но, Гусейн, без станции наведения сделать это невозможно, – оторопело ответил Шамхоев. Он хотел отстраниться, но Салтанов крепко держал его за ворот.

– Ты, наверно, не понял меня, Арсен, – произнес Салтанов, – сейчас ты запустишь ракету. И если она не попадет в город, я лично пристрелю тебя вот этой самой рукой, – и Салтанов сунул под нос Шамхоеву ствол своего пистолета. – Теперь тебе все понятно? – повторил он.

Побледневший от страха Шамхоев испуганно молчал.

– Что ты молчишь?! Сделай что-нибудь! – Салтанов уже не шептал, он кричал на Шамхоева и тряс перед его лицом пистолетом.

– М-можно взорвать ракету в небе над городом, но надо узнать, в какую сторону дует ветер, – заплетающимся языком ответил Шамхоев.

– Так узнай! Ты же метеоролог, черт побери! Что стоишь? Давай действуй, – и Салтанов оттолкнул от себя Шамхоева.

Шамхоев кинулся к пирамидкам с метеорологическими приборами, а Салтанов обессиленно опустился на ступеньки исследовательского вагончика. Не выпуская пистолета из рук, он следил за действиями Шамхоева. Тот поначалу двигался неуверенно, очевидно, от страха у него нарушилась координация движений. Но постепенно Шамхоев пришел в себя. В его действиях появились собранность и деловитость. Он даже стал что-то записывать на пачке сигарет. Уже несколько лет Шамхоев не имел дела с метеорологическими приборами. Сейчас он с радостью отметил, что прежние навыки не забылись.

– Мы можем сделать это! – наконец закричал он Салтанову.

– Мы можем сделать это, – повторил он, подбегая к исследовательскому вагончику и останавливаясь перед Салтановым. – Сейчас в Пятигорске пониженное давление. А город расположен в долине, окруженной горами. Если взорвать ракету над городом, газовое облако опустится на землю.

Гусейн Салтанов просиял. Аллах на их стороне. Русаки уничтожили станцию наведения и его посланцев, но это не спасет их. Химическое оружие по-прежнему в его руках, и оно действует. Сейчас они узнают силу его оружия и степень его гнева. Нельзя позволить им беспрепятственно уничтожать его людей. За каждого погибшего бойца его отряда они заплатят десятками, нет, сотнями, тысячами своих жизней. Когда ракетный залп накроет город, они поймут, что нельзя гневить полевого командира Салтанова, будущего президента Ичкерии. Он запустит только одну ракету. Только одну. Пока это будет просто предупреждение. Тогда русские спецслужбы перестанут играть в свои глупые игры и скорее выполнят все его требования.

– Ты молодец, Арсен, – улыбнулся Салтанов, – давай подготовь одну ракету.

– Сейчас, Гусейн, – Шамхоев просиял.

Он был рад оттого, что смог услужить своему командиру. Но еще больше Шамхоев радовался тому, что Салтанов наконец спрятал свой пистолет.

– Все готово, Гусейн! – крикнул Шамхоев, установив на взрывателе пороговое значение высоты.

Салтанов посмотрел на небо. Он опасался, что сейчас в небе опять появятся российские вертолеты. Но вертолеты не появились. Салтанов зашел обратно в исследовательский вагончик и положил руку на рубильник пускового устройства.

– Да обрушится на врагов кара Аллаха! – проговорил Салтанов и повернул рубильник.

Через окно вагончика он наблюдал, как стартовала ракета. Оставив за собой дымный след, она унеслась в сторону Пятигорска. Салтанов проводил ракету взглядом и взялся за рацию, по которой он уже разговаривал с московским полковником. Еще до взрыва ракеты Салтанов решил объявить об этом по радио. Он очень хотел узнать первую реакцию полковника на свой ракетный залп. «Конечно, если полковник останется в живых после первой газовой атаки», – подумал Салтанов.

Глава 51

ЧЕРНЫШОВ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 12–00

Чернышов сам хотел подойти к приземлившемуся вертолету. Но еще не успели лопасти винта остановиться, как двое бойцов из группы захвата вытащили из вертолета прямоугольный дюралевый ящик и следом за ним раздвижную антенну.

– Все несите в штаб, – приказал своим подчиненным Анофриев.

– Подождите, – Чернышов остановил бойцов «Альфы» на пороге гостиницы, – поставьте здесь.

Бойцы поставили ящик у ступенек гостиничного подъезда. Чернышов внимательно осмотрел ящик: «Видимых повреждений нет. Остается надеяться, что аппаратура исправна».

– Найдите Савельева. Он должен быть в холле. И пригласите его сюда, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Чернышов.

Вокруг Чернышова стояла целая группа людей из числа участвовавших в поиске наводчика оперативников и бойцов «Альфы». Поэтому сразу несколько человек бросились выполнять его распоряжение. Чернышов открыл крышку ящика и заглянул внутрь. Из прилетевшего вертолета выбрались Анофриев и Ветров и подошли к Чернышову. При этом Анофриев поддерживал раненого Ветрова под руку. Бойцы «Альфы» остановили Артему кровь и грамотно перевязали рану.

– Ты еще здесь? Немедленно в госпиталь, – увидев Артема, проговорил Чернышов.

– Сейчас, Павел Андреевич, уж очень хочется посмотреть, – ответил Артем.

– Нечего тут смотреть, – недовольно нахмурился Чернышов.

Но его мнения никто не разделял. И оперативникам, и бойцам «Альфы» – всем хотелось посмотреть на станцию наведения, которую всеми силами искали в течение двух суток. Через кольцо окруживших Чернышова людей протиснулся Савельев.

– Ну, Николай Васильевич, обрадуйте нас, – попросил Савельева Чернышов.

– Да-да, это она, – взволнованно произнес Савельев.

– Пожалуйста, посмотрите, Николай Васильевич, аппаратура исправна? – задал так беспокоивший его вопрос Чернышов.

Савельев опустился на корточки перед станцией наведения метеорологических ракет и нажал кнопку включения. Загорелись индикаторные лампочки и засветился зеленым светом экран. Савельев еще понажимал какие-то кнопки и наконец вынес заключение:

– Все в порядке, Павел Андреевич, аппаратура полностью исправна.

Эти слова стали самыми приятными для Чернышова за весь сегодняшний день.

– Спасибо вам, Николай Васильевич, вы не представляете, как обрадовали меня, – сказал он.

– Что вы, Павел Андреевич, это вам спасибо. Теперь террористы уже не смогут применить газ? – Савельев снизу вверх посмотрел на Чернышова.

– Надеюсь, что так, – ответил Чернышов.

В этот момент на крыльцо гостиницы выбежал оперативник, которого Чернышов оставил дежурить в штабе около средств связи.

– Павел Андреевич! – громко закричал он. – Только что сообщили из службы радиолокации. В лагере террористов зафиксирован запуск ракеты.

Эти слова услышали все присутствующие. Возникла напряженная пауза.

«Террористы узнали про низкое давление», – сообразил Чернышов и, обращаясь к Савельеву, сказал:

– Николай Васильевич, все в ваших руках. Надо увести ракету от города.

– Но я никогда не занимался управлением полетом ракет, – взволновался Савельев.

– Вы единственный, кто знаком со станцией наведения. У нас нет времени. Действуйте, Николай Васильевич. Иначе ракета взорвется уже в эту минуту, – торопил Савельева Чернышов.

– Скорее разверните антенну и направьте ее туда, – Савельев махнул рукой в сторону лагеря террористов.

Боец, держащий в руках антенну, поспешно выполнил приказание. Анофриев уже помогал Савельеву подсоединить антенный кабель к станции наведения. Как только он это сделал, на экране станции появилась пульсирующая точка.

– Вот она, – Савельев указал пальцем точку на экране, обозначающую приближающуюся к городу ракету.

Все окружающие затаив дыхание следили за перемещением точки по экрану.

– Сейчас, – медленно проговорил Савельев, вводя команду с клавиатуры. – Все! Я веду ее. Возьми чуть правее, – обратился он к бойцу, держащему в руках антенну.

Тот сделал шаг в сторону, оступился и выронил антенну из рук. Антенный кабель вылетел из гнезда. Светящаяся точка тут же исчезла с экрана.

– Чтоб тебя! – выругался Анофриев, снова хватаясь за антенный кабель.

– Смотрите! – вдруг раздался чей-то голос.

Чернышов посмотрел вверх, куда указывал закричавший человек, и увидел в небе дымный след, который оставляла ракета. Саму ракету еще невозможно было разглядеть. Но все понимали, что она там, на острие расплывающейся в воздухе дымной стрелы. Только Савельев не смотрел в небо. На экране станции наведения опять появилась светящаяся точка, когда Анофриев подсоединил кабель. Начальник отряда «Альфа» сам взял в руки антенну и держал ее, как самую дорогую и бесценную вещь. Савельев еще что-то делал со станцией наведения, но никто не следил за его действиями. Взгляды всех людей были прикованы к несущейся в небе ракете.

Из дверей гостиницы снова выбежал дежуривший в штабе оперативник.

– Павел Андреевич! – закричал он. – Там на связи главарь террористов Гусейн Салтанов. Он по рации вышел в эфир и хочет с вами разговаривать. – Видя, что Чернышов никак не реагирует на его слова, оперативник повторил: – Павел Андреевич, главарь террористов Салтанов хочет разговаривать с вами.

– Я понял. Вернитесь на место, – не оборачиваясь, приказал Чернышов.

Сейчас его гораздо больше интересовала ракета и судьба жителей Пятигорска, чем разговор с главарем террористов.

Катастрофы всегда привлекают внимание людей. Так и ракета, несущая смерть и способная оборвать сразу тысячи жизней, приковывала взгляды. Дымный след, появившийся около полудня в небе над Пятигорском, жители города могли видеть из разных районов. Но только несколько человек, собравшихся у входа одной из пятигорских гостиниц, понимали, что он означает. Сотрудники антитеррористического центра, наблюдавшие за полетом ракеты, понимали, что каждую секунду в небе может произойти взрыв.

Полковник Чернышов ясно представлял себе последующие за взрывом события: «Этого взрыва, конечно, никто не услышит. Дымный след потеряет свою острую направленность. На месте взрыва образуется облако, состоящее из дыма и воздушно-капельной взвеси «VX». Эта воздушная смесь, превращаясь в смертельно ядовитый газ, опустится на город. И в том районе города, где это произойдет, начнут умирать люди. Умирая, они так и не поймут, что случилось. Жильцы домов, находящиеся в квартирах, увидят, как прохожие начнут падать прямо на улицах. Они будут корчиться в страшных судорогах, а потом замрут в неестественных позах. Жильцы смогут наблюдать все это около минуты, возможно, чуть больше, пока газ «VX» сквозь оконные щели не проникнет в их дома. И тогда то же самое повторится уже с ними».

Воображение настолько четко рисовало чудовищную картину, что Чернышов даже на секунду закрыл глаза. А когда открыл их, ему показалось, что ракета в небе изменила свое направление. Присмотревшись, Чернышов заметил, что дымный след сделал поворот. Теперь ракета уже не приближалась к городу, а уносилась в сторону гор.

– Я уведу ее за Восточный хребет, – услышал Чернышов слова Савельева.

Все присутствующие продолжали следить за полетом ракеты, но вскоре потеряли ее из вида. В небе остался только рассеивающийся дымный след.

Метеорологическая ракета с двумя литрами сжиженного газа «VX», израсходовав весь запас горючего и пролетев положенные десять километров, пробила снежную шапку безымянной кавказской горы на высоте девятисот метров над уровнем моря. Арсен Шамхоев установил высотный взрыватель на триста метров. Пробуравив снег и оставив позади себя семиметровый тоннель, ракета замерла, так и не взорвавшись. Незадолго до этого светящаяся точка исчезла с экрана станции наведения.

– Все, – сказал Савельев.

Чернышов посмотрел в глаза начальнику метеослужбы и молча пожал ему руку. После пережитого напряжения подходящие слова не шли ему в голову. Так и не сказав ни слова, Чернышов развернулся и вошел в двери гостиницы. Теперь, когда угроза ракетного химического удара миновала, он мог переговорить с Салтановым. Теперь он просто жаждал этого разговора.

В штабе оператор средств связи протянул Чернышову микрофон рации.

– Ну как, Салтанов все еще ждет? – спросил Чернышов.

– Ждет, – подтвердил оператор.

– Пусть еще подождет. Соедините меня с командиром роты химической защиты и начальником службы радиолокации.

– Господин капитан, – обратился Чернышов к командиру роты. Обращение «товарищ» постепенно уходило из лексикона полковника, – направьте взвод химической разведки на поиск упавшей ракеты. Сейчас в ваш лагерь вылетает вертолет. Он доставит вас в район предполагаемого падения ракеты. Я соединяю вас с начальником службы радиолокации. Его служба вела ракету до самого падения. Будете взаимодействовать с ним во время поисков. Капитан, ракету надо обязательно найти. В ней два литра сжиженного газа «VX». Я не знаю, произошла утечка или нет. Но ракету все равно надо найти, в каком бы состоянии она ни была.

– Я понял, господин полковник, – ответил командир роты. Он быстро перенял у Чернышова манеру обращения, – мы сделаем все возможное.

– Я надеюсь на вас, капитан.

Теперь, когда все неотложные распоряжения были сделаны, Чернышов мог ответить и главарю террористов.

– Полковник Чернышов слушает, – сказал он в микрофон рации.

– Ну здравствуй, полковник, – начал Салтанов.

Чернышов даже почувствовал, как террорист ухмыляется в микрофон своей рации.

– Я вижу, ты жив и здоров после демонстрации моей силы, – продолжал Салтанов. – Тогда слушай меня внимательно. Сейчас мы продемонстрировали свою мощь и решительность. Но это только предупреждение. Чтобы ты, полковник, не подумал, что можешь безнаказанно уничтожать моих людей. Мы карали и будем карать всех, кто встанет у нас на пути. Но мы не хотим напрасных жертв. Если к восемнадцати часам наши требования будут выполнены, больше ни одна ракета не ударит по Пятигорску. Напоминаю, нам нужны пятьсот миллионов долларов и заявление российского правительства по телевидению и радио. Суть заявления вы знаете. Сейчас тебе надо будет подсчитать число жертв и доложить об этом в Москву. Я даю тебе время. У тебя его осталось не так много.

– А теперь ты, Салтанов, послушай меня, – резко сказал Чернышов, – час назад мы вышли на твоего наводчика. Мы уничтожили его и тех, кого ты послал за ним. Ты слышишь меня, Салтанов? Они все убиты. Мы захватили станцию наведения до того, как ты пустил ракету. Ракета не попала в город, мы перенацелили ее в безлюдный горный район. Ни один человек в городе не погиб. Ты понял меня, Салтанов? Все ракеты, которые ты выпустишь по городу, будут отклонены. Тебе больше нечем угрожать.

Чернышов замолчал. В разговоре возникла пауза. Салтанов переваривал услышанное. Воспользовавшись замешательством террориста, Чернышов добавил:

– А теперь слушай наши условия, Салтанов. У тебя по-прежнему остаются заложники – работники метеостанции. Вы должны немедленно освободить всех заложников и сдаться. Только при таких условиях я могу гарантировать, что тебя не расстреляют при штурме вашего лагеря, а передадут суду. И не думай, Салтанов, что тебе и твоим боевикам удастся уйти. Все воздушное пространство под нашим контролем. Ваш вертолет будет немедленно сбит.

– Мне надо подумать, – взволнованно ответил Салтанов.

Чернышов понял, что противник растерян. Теперь ни в коем случае нельзя упускать инициативу.

– Если через минуту я не получу заявления о капитуляции, по вашему лагерю ударят все имеющиеся в моем распоряжении силы, включая отряд специального назначения «Альфа» и штурмовую авиацию, – закончил Чернышов.

Салтанов отключился. «Интересно, как он отреагирует на свое поражение. Я дал ему минуту на размышление», – задумался Чернышов. Теперь уже его больше всего волновала судьба заложников, которые еще оставались в руках террористов.

За диалогом Чернышова и Салтанова наблюдали майор Анофриев и капитан Ветров. Они вошли в штаб следом за Чернышовым и ждали, когда Чернышов закончит разговор.

– Штурм, Павел Андреевич? – спросил у Чернышова Анофриев, как только тот положил микрофон.

– Не знаю. Но в любом случае готовьтесь к вылету, – ответил Чернышов.

– Группа давно готова. Вертолет тоже, стоит перед гостиницей. Мы можем вылететь прямо сейчас.

– Подождем ответа террористов, – задумчиво сказал Чернышов. – Я вел себя неправильно, разговаривая с Салтановым. Я доказал Салтанову его полное поражение и безвыходность ситуации. А Салтанов никогда не захочет признать свое поражение. Сейчас он переполнен яростью. В таком состоянии он может убить заложников.

Чернышов чувствовал, что сорвался во время разговора с террористом. Эмоции взяли верх над разумом. И сейчас он мысленно ругал себя: «Своими словами поставил заложников под удар. Если террористы убьют заложников, мне придется жить с мыслью, что это случилось по моей вине».

– А если террористы больше не выйдут в эфир? – прервал его размышления Анофриев.

– Тогда штурм.

Наконец полковник обратил внимание на Артема Ветрова.

– Ты все еще здесь? – раздраженно спросил он. – Немедленно в госпиталь.

– Так еще же ничего не кончилось, Павел Андреевич, – обиженно сказал Ветров.

Хотя Артем чувствовал ужасную слабость, ему не терпелось узнать, чем кончится противостояние с террористами.

– Как-нибудь и без тебя разберемся, – заметил Чернышов.

– Да я в порядке, Павел Андреевич, – продолжал упрашивать его Ветров.

– Капитан Ветров, немедленно в госпиталь! Это приказ, – повысил голос Чернышов.

Артем понял, что продолжать спорить с начальником бесполезно. Он тяжело вздохнул и направился к двери.

– У входа дежурная машина. Я распорядился, чтобы водитель отвез тебя, – вдогонку Ветрову сказал Чернышов.

Террористы до секунды использовали время, которое дал им Чернышов для размышлений, и вышли в эфир ровно через минуту. Но на этот раз с полковником разговаривал Энвер Пашаев.

– Мы не хотим гибели ни наших людей, ни заложников, – сказал он. – Поэтому наши условия следующие. Мы вместе с заложниками садимся в вертолет и улетаем в Ичкерию. Своими действиями мы привлекли внимание свободолюбивых людей нашей республики, поэтому считаем свою миссию выполненной. Мы хотим только беспрепятственного пролета. Когда мы окажемся на территории Ичкерии, все заложники будут тут же отпущены. В этом мы вам ручаемся. В случае насильственного противодействия заложники неминуемо погибнут. Подумайте сами, вам нужны новые жертвы? Мы настаиваем на том, чтобы вы согласовали свою позицию с Москвой. Со своей стороны, обещаем, что немедленно поставим Москву в известность о наших предложениях по разрешению данного инцидента.

Теперь настало время задуматься самому Чернышову: «Салтанов нашел выход, предложив вести дальнейшие переговоры Пашаеву. Террористам надо выиграть время, поэтому они предлагают обсудить ситуацию с Москвой. Неужели Салтанов еще надеется что-то предпринять? Или террористы сейчас заботятся только о том, как сохранить свои жизни?»

– Прежде всего я должен убедиться, что заложники живы, – сказал Чернышов Пашаеву.

– Это ваше право, господин полковник. Через полчаса мы организуем с ними пресс-конференцию, разумеется, по радио. Вы сможете задать им свои вопросы, – без колебаний согласился Пашаев и отключился.

«Террористы определенно хотят выиграть время, – размышлял Чернышов, – но что это им даст? Сейчас я лично руковожу всей операцией. Вся ответственность лежит на мне. Я могу отдать приказ о штурме. Террористы будут обезврежены, но заложники наверняка погибнут. Возможно, будут потери и среди штурмовой группы. Оправданны ли такие жертвы только для того, чтобы уничтожить банду террористов? Конечно, нет. Но отпускать их вместе с заложниками тоже нельзя. Это все равно, что подписать всем заложникам смертный приговор».

– Штурм пока откладывается, – сказал Чернышов ожидающему его решения Анофриеву.

– Будете консультироваться с Москвой? – поинтересовался Анофриев.

– Буду, причем пока мне неясно, что задумали террористы, – ответил Чернышов и, обратившись к оператору средств связи, добавил: – Соедините меня с генералом Локтионовым.

Анофриев отыскал глазами свободный стул и уселся на него, положив на колени свой автомат. Руководитель операции отложил штурм лагеря террористов. И командиру антитеррористического отряда «Альфа» оставалось лишь ждать.

Глава 52

САЛТАНОВ

26.02. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 12–10

Салтанов выпустил из рук микрофон рации, который ударился о крышку стола и едва не разбился. Салтанов этого даже не заметил. Он тупо смотрел перед собой и не понимал, что происходит. Вернее, он все понимал, но не мог поверить в это. Как? Как могло случиться, что ракета не поразила город? Столько трудов затрачено для обладания этим оружием, столько его людей погибло во имя этой цели. И все напрасно. Ракеты, снаряженные самым мощным из всех известных отравляющих веществ, больше не представляют опасности. Потому что установка по наведению в руках московского полковника. Полковник перехитрил его, Гусейна Салтанова, полевого командира по прозвищу Беспощадный, будущего президента Ичкерии. Как могло такое случиться? Где он, Гусейн Салтанов, допустил ошибку? И что теперь делать? Полковник дал ему на размышление одну минуту. А что потом? Гусейн Салтанов не может просто сдаться. Но что делать? Расстрелять заложников? Принять бой и погибнуть под пулями российского спецназа? Но разве он хочет умереть? Конечно, нет. Что же делать?

В бессильной ярости Салтанов выбежал из вагончика. Во дворе переминался с ноги на ногу Арсен Шамхоев. Другие боевики Салтанова, встревоженные запуском ракеты, тоже собрались во дворе метеостанции. Но Салтанова сейчас интересовал только Шамхоев. На него главарь террористов и обрушил свой гнев. Салтанов выхватил пистолет и, размахивая им перед лицом Шамхоева, закричал:

– Как могло случиться, что ракета не поразила город? Ты же утверждал, что она взорвется над городом. А она не взорвалась.

– Я ничего не понимаю. Что произошло? – испуганно спросил Шамхоев.

– Что произошло?! – переспросил Салтанов. – Спецслужба захватила станцию наведения. Они отклонили ракету от города. Вот что произошло.

– Если станция наведения в их руках, они действительно могут управлять полетом ракет, – подтвердил слова Чернышова Шамхоев.

– Но ты же знаком с этими ракетами! Отключи блок управления, чтобы со станции наведения нельзя было управлять их полетом!

– Но я не знаю, как это сделать, – вынужденно признался Шамхоев, – там же электроника, а я в ней не разбираюсь.

– Разбери ракету! Выдери оттуда всю электронику! – продолжал бушевать Салтанов.

– Но тогда ракета вообще не полетит, – Шамхоев еще пытался что-то разумно объяснить Салтанову.

Но тот не желал слушать никаких объяснений. Он хотел опять обрести контроль над химическим оружием и требовал от Шамхоева невозможного.

– Да я сейчас пристрелю тебя как бешеную собаку! – взревел Салтанов и взвел курок пистолета.

Арсен Шамхоев в ужасе закрыл глаза. Во взгляде Салтанова он прочитал решимость исполнить свое намерение. Но выстрел не прозвучал. Энвер Пашаев положил руку на плечо Салтанову.

– Остановись, Гусейн, – сказал он, – этим ты не поможешь нашему делу. Убийством своего бойца ты только докажешь свою беспомощность. Лучше объясни, что случилось? Мы вместе подумаем, что предпринять.

Энвер Пашаев был единственным человеком в лагере террористов, кто напрямую не подчинялся Салтанову. Поэтому он позволил себе возражать, когда увидел, что Салтанов готов совершить глупость. Пашаев не знал, что, заступаясь за Шамхоева, он рискует и своей жизнью. В гневе Салтанов был страшен и не щадил ни правого, ни виноватого и уж тем более не допускал возражений. Бойцы его отряда хорошо знали это, поэтому безропотно молчали, когда Салтанов грозил пристрелить Шамхоева. Но на этот раз разум возобладал над чувствами их командира. Салтанов опустил руку с пистолетом.

– Мы больше не можем управлять нашими ракетами. И российским спецслужбам это известно. Уже через минуту они могут начать штурм, – ответил Салтанов.

– Нам надо выиграть время. И я сделаю это. Но ты должен придумать, как нам выпутаться из сложившейся ситуации, – сказал Пашаев, – ты говоришь, спецслужбы могут начать штурм через минуту. Тогда надо спешить. Быстро к рации.

Пашаев вместе с Салтановым прошел в лабораторию, где размещалась рация террористов. Он взял в руку микрофон и связался с Пятигорским штабом антитеррористических действий.

– Итак, у нас есть полчаса, – заключил Пашаев, переговорив с Чернышовым, – что ты собираешься делать? – спросил он у Салтанова.

Тот ничего не успел еще придумать. Но он был рад и получасовой отсрочке. Получив необходимую передышку, Салтанов обрел способность соображать.

«Определимся с целями, – рассуждал он. – Первое – надо сохранить жизнь. То есть благополучно убраться в Чечню. Только на своей подконтрольной территории я буду в безопасности. Второе – надо наказать русаков. Так наказать, чтоб они умылись кровавыми слезами. Чтобы и жители Пятигорска, и российские спецслужбы поняли – нельзя дразнить Беспощадного, тем более ставить ему условия. Это значит, что хотя бы одна химическая ракета должна взорваться в Пятигорске. Третье – надо спасти остальные ракеты. Хотя без станции наведения от них уже немного проку. Как все это сделать? Погрузиться на вертолет вместе с заложниками и ракетами. Потом, пролетая над Пятигорском, сбросить ракету на город. Если двигатель ракеты не запускать, то и управлять ею со станции наведения будет невозможно. Спецслужбы поймут, что на борту вертолета находится химическое оружие, и не будут сбивать вертолет, если его маршрут будет проходить над густонаселенными районами. Да. Так и надо сделать».

– Так что ты решил? – снова спросил у него Пашаев.

– Звони в Москву, – приказал Салтанов, – мы действуем так, как ты сообщил полковнику. Нам нужно получить согласие Москвы. Без одобрения Москвы полковник не решится напасть на лагерь.

Пашаев кивнул и по спутниковому телефону стал набирать номер приемной председателя правительства России, по которому с неизменным постоянством отвечал генерал Локтионов.

С начальником управления по борьбе с терроризмом уже успел переговорить Чернышов. Поэтому Локтионов представлял ситуацию, сложившуюся в Пятигорске к полудню. С Локтионовым Пашаев разговаривал всего несколько минут. Все это время Салтанов неотрывно смотрел на Пашаева, стараясь понять реакцию российского генерала. В основном говорил Пашаев. Локтионов отвечал лишь короткими фразами.

– Ну что сказал генерал? – нетерпеливо спросил Салтанов, когда Пашаев закончил разговор.

– Генерал сказал, что операцией на месте руководит полковник Чернышов. Он и будет принимать все решения, – ответил тот.

– Черт побери этого Чернышова! – взревел Салтанов. – Эх, с каким удовольствием я перерезал бы ему глотку, повесил бы его на его собственных кишках!..

Гусейн Салтанов старался скрывать от подчиненных свои истинные чувства, но иногда они выплескивались наружу.

– Придется предоставить ему возможность поговорить с заложниками, – резонно заметил Пашаев.

– Да знаю, знаю, – скривился Салтанов, – только разговаривать с полковником будешь сам.

Хлопнув дверью, Салтанов вышел из лаборатории. Ему надо было продумать текст радиообращения заложников, с которым через полчаса предстояло выйти в эфир.

Глава 53

ЧЕРНЫШОВ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 12–50

Полчаса, затребованные террористами для организации радиосвязи с заложниками, истекли. Полковник Чернышов и другие люди, находящиеся в антитеррористическом штабе, выжидательно смотрели на молчащую рацию.

– А если террористы больше не выйдут в эфир и не свяжутся с нами? – не выдержав ожидания, спросил Анофриев.

Командир отряда «Альфа» вообще с трудом переносил ожидание. Ему не терпелось начать действовать, а вместо этого приходилось сидеть и ждать неизвестно чего. Чернышов отложил штурм лагеря террористов. И Анофриев подозревал, что полковник вообще сомневается в целесообразности штурма.

– Павел Андреевич, а если террористы так и не позвонят? – снова спросил он.

– Позвонят, – уверенно ответил Чернышов.

Действительно, подтверждая слова полковника, на панели рации загорелась сигнальная лампочка, а из динамика донесся голос Энвера Пашаева:

– Господин полковник, вы хотели говорить с заложниками. Мы предоставляем вам такую возможность. Если вы готовы начать переговоры, то, пожалуйста, сообщите об этом.

– Вас слушают. Мы готовы начать переговоры, – подтвердил Чернышов.

– Передаю микрофон, – сказал Пашаев.

Сразу после этого в динамике зазвучал другой голос:

– Меня зовут Фельдман Яков Моисеевич, я начальник метеостанции. Хочу сообщить всем, кто меня слышит, что все сотрудники метеостанции живы.

Слышавший эти слова Савельев тут же заметил:

– Да-да, это он. Я узнаю его голос.

Фельдман тем временем продолжал:

– У нас все в порядке. Все живы и здоровы. С нами обращаются хорошо. У нас есть еда и питье. Бойцы чеченского отряда предлагают дать им возможность беспрепятственно добраться до территории Чечни. После этого они обещают нас отпустить. Командир отряда гарантирует всем жизнь.

– Как по писаному шпарит, – заметил Анофриев.

– Я все понял, – ответил Чернышов, – но нам надо услышать каждого из шести заложников.

– Вы получите такую возможность, когда сообщите, что принимаете наши условия, – объявил по рации Пашаев.

– Чтобы обсуждать какие бы то ни было условия, вы должны четко объяснить, что намерены делать, – ответил Чернышов.

– Наши намерения таковы. Мы готовы прямо сейчас вместе с заложниками погрузиться в вертолет и вылететь в Чечню. Как только вертолет приземлится на территории Ичкерии, заложники немедленно будут отпущены. Мы не хотим причинять заложникам вреда, но они нужны нам как гарантия безопасности. Это все, что нам нужно. Согласитесь, наши условия самые естественные, в них нет ничего невероятного и опасного для вас. Наоборот, мы стремимся к тому, чтобы в дальнейшем избежать любых жертв, – разъяснил свою позицию Пашаев.

– Пригласите к рации Гусейна Салтанова. Я сообщу ему наше решение, – сказал Чернышов.

Возникла пауза, длившаяся несколько секунд. Наконец Чернышов услышал голос Салтанова:

– Я слушаю тебя, полковник.

– Мы разрешаем вам вылететь в Чечню, – объявил Чернышов, – но только на определенных условиях. Все химическое оружие должно остаться в лагере. Если вы возьмете на борт химические ракеты, вертолет будет сбит даже вместе с заложниками. Это я заявляю вам совершенно точно.

Чернышов не видел, как при последних его словах замерло и побледнело лицо Савельева.

– Мне надо подумать, – ответил Салтанов.

– Думайте. Но запомните: это наше последнее предложение. Других вариантов не будет. Все химическое оружие должно остаться в лагере, – твердо заявил Чернышов.

– Когда я приму решение, ты, полковник, узнаешь об этом первым, – грозно произнес Салтанов и выключил свою рацию.

– Что это значит, Павел Андреевич? – вскочил со своего места Анофриев. – Вы собираетесь их отпустить?

– Прежде всего я собираюсь не допустить вывоза химического оружия, – объяснил Анофриеву Чернышов. – Сейчас мы отвели от города химическую угрозу, но она не исчезла. Она существует, пока ракеты с газом «VX» остаются в руках террористов. В случае штурма террористы могут взорвать и ракеты, и баллон с газом. И что тогда? Куда ветер отнесет ядовитое облако? В радиусе десяти километров от базы террористов расположено восемь крупных населенных пунктов. И это я назвал только города Северного Кавказа. Что будет с жителями, если на их город опустится смертельно ядовитое облако? По-моему, ответ очевиден.

Анофриев обиженно замолчал: «Конечно, Чернышов прав. Нельзя подвергать опасности жизнь мирных жителей. Но с другой стороны, ни в коем случае нельзя позволять террористам уйти. Тогда опять пойдут захваты заложников. Опять террористы будут выдвигать свои требования, торгуя человеческими жизнями».

– Павел Андреевич, а что же будет с заложниками? – робко спросил Савельев.

– Николай Васильевич, я постараюсь сделать все, чтобы спасти их, – ответил Чернышов.

– Да если отпустить заложников с террористами, мы больше не увидим их живыми! – не стерпел дальнейшего молчания Анофриев. – Как только террористы окажутся в безопасности, они сразу же разделаются с заложниками. Мы убили нескольких членов банды Салтанова, и ему просто не терпится нам отомстить.

– Верно, – согласился с Анофриевым Чернышов, – поэтому заложники не улетят с террористами. Я предложу Салтанову вместо заложников себя. Думаю, Салтанов на такой обмен согласится. Он, конечно, начнет торговаться, но, если вести переговоры твердо, он согласится.

– Да вы что, Павел Андреевич? Он же вас сразу убьет, – удивился Анофриев, – да вы теперь для Салтанова враг номер один. Больше всего на свете он сейчас мечтает убить вас.

– Верно. Именно поэтому Салтанов согласится на обмен, чтобы заполучить меня. Только сразу он убивать меня не станет. Ему же надо еще до Чечни долететь. А что будет потом, мы еще посмотрим, – сказал Чернышов.

Глава 54

САЛТАНОВ

26.02. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 13–00

– А ты молодец, старик, хорошо прочитал, складно. – Салтанов убрал со стола листок с текстом, который он написал для Фельдмана.

Якову Моисеевичу Фельдману было пятьдесят шесть лет. Но за каждый день, проведенный им в качестве заложника, Фельдман постарел минимум на год. Особенно сильно на него подействовало известие о страшной смерти Иры Скворцовой. Сейчас Яков Моисеевич действительно выглядел измученным стариком. Фельдман сидел на стуле перед столом, на котором стояла рация. Кое-где на поверхности стола еще сохранились пятна засохшей крови. Когда его усадили за стол, Фельдман с ужасом догадался, чья это кровь. После смерти Иры бандиты так и не смогли отмыть стол дочиста.

– Уведи его к остальным. Он больше не нужен, – приказал Салтанов своему боевику, который стоял сзади Фельдмана.

Террористы оставили руки Фельдмана свободными, чтобы он мог держать микрофон рации. Но все время, пока он читал написанный Салтановым текст, на шее Фельдмана лежала удавка. Боевик Салтанова в любой момент был готов перехватить удавкой Фельдману горло, если бы он вздумал сказать что-то не то.

– Вставай! – Террорист рывком за воротник поставил Фельдмана на ноги и вывел его из вагончика.

Салтанов с Пашаевым снова остались одни.

– Что ты намерен делать? – спросил Пашаев.

Салтанов не ответил. Он размышлял. Конечно, только идиот мог позволить вывезти ракеты с отравляющим газом. А московский полковник не идиот. Их не пропустят в Чечню, если на борту вертолета будет химическое оружие. По этому поводу торговаться бесполезно. Если они хотят добраться до Чечни, ракеты придется оставить. Но наказать русаков все равно надо.

Так и не ответив Пашаеву, Салтанов вышел во двор метеостанции.

– Арсен! – громко позвал он.

Шамхоев медленно подошел к нему. За сегодняшний день Салтанов уже несколько раз угрожал Шамхоеву оружием. Шамхоев этого не забыл, поэтому приблизился очень осторожно.

– Ты ведь не сердишься на меня, Арсен? – с улыбкой спросил Салтанов.

В знак примирения он даже обнял Шамхоева одной рукой за плечи.

– Ведь ты понимаешь, что на самом деле я бы никогда не выстрелил в своего друга и брата по вере, – продолжал Салтанов. – Да-да, я понимаю, – поспешил согласиться Шамхоев.

Хотя на памяти у него был случай, когда Салтанов приказал заживо сжечь муллу только за то, что тот не разрешал забирать ценности из разрушенной войной мечети.

– Вот и хорошо, – Салтанов похлопал Шамхоева по плечу, – помнишь, ты говорил, что заправочная емкость ракеты рассчитана на два литра распыляемой при взрыве жидкости?

– Да-да, помню, – подтвердил Шамхоев.

Он был рад, что Салтанов перевел разговор в техническую область.

– Как я понимаю, двухлитровый бачок не очень большой. Как пластиковая бутылка из-под пива, верно? – Салтанов продолжал выяснять интересующий его вопрос.

– Примерно такой. Может быть, из-за толщины стенок чуть больше.

– А взрыватель какого размера? – задал следующий вопрос Салтанов.

– Думаю, что взрывчатого вещества в ракете совсем немного. Ведь оно требуется только для того, чтобы разрушить оболочку ракеты. Правда, часть взрывателя составляет высотомер. Но это обычный прибор размером не больше настольного будильника, – в общем виде объяснил устройство взрывателя Шамхоев.

– И ты, Арсен, конечно, сможешь извлечь все это из ракеты? – все с той же улыбкой спросил Салтанов.

Про себя он решил, что если Шамхоев откажется, то он заставит его силой. Арсен Шамхоев недоуменно уставился на своего командира. Он не мог понять, что задумал Салтанов.

– Понимаешь, Арсен, – начал объяснять тот, – нам больше не нужны ракеты. Нам нужна мина. Небольшая мина, которую можно незаметно привезти в город, где она и взорвется. И ты, Арсен, сделаешь для меня такую мину. – При последних словах Салтанов уже не улыбался.

Шамхоев отчетливо понял, что, если он не выполнит распоряжения Салтанова, тот его убьет. И никто, включая Энвера Пашаева, на этот раз не сможет его защитить. Шамхоев посмотрел в глаза Салтанову и кивнул.

– Я сделаю это, Гусейн, – сказал он.

При этом Шамхоев подумал: «В конце концов, Салтанов не требует ничего невозможного. Надо просто извлечь взрыватель и резервуар с газом из ракеты. Это не более опасно, чем заправить ракету газом. Главное, не повредить оболочку резервуара и не спровоцировать взрыв при манипуляциях со взрывателем».

Шамхоев примерно представлял себе устройство метеорологической ракеты: «В головной части находится электроника системы управления, дальше взрыватель и распыляющееся вещество, остальное занимает горючее». Осторожно работая отверткой, Шамхоев снял соединительные кольца, прикрепляющие головную часть к ракете. Еще более осторожно он потянул на себя головную часть. Она легко поддалась. Следом за головной частью из цилиндра ракеты вытянулись какие-то провода.

– Если они не имеют отношения к взрывателю, режь их, – сказал Салтанов.

Главарь террористов внимательно наблюдал за действиями Шамхоева. Салтанов полагал, причем вполне справедливо, что, если при демонтаже ракеты произойдет взрыв, не имеет значения, в каком месте лагеря он будет находиться. Спастись от ядовитого газа все равно не удастся.

Шамхоев посмотрел на Салтанова. Он совершенно не представлял, имеют эти провода отношение к взрывателю или нет. Но Салтанов не оставил ему выбора. Шамхоев закусил нижнюю губу и перерезал провода. Ничего не произошло. Головная часть ракеты осталась в руках у Шамхоева. Шамхоев положил ее на снег. Теперь осталось самое главное – извлечь из ракеты высотный взрыватель и емкость с газом. Добраться до взрывателя оказалось совсем несложно. После того как Шамхоев снял с ракеты головную часть, взрыватель оказался у него прямо перед глазами. Взявшись за взрыватель, Шамхоев вытащил из ракеты небольших размеров цилиндр. Взрыватель был жестко прикреплен к нему. Цилиндр со взрывателем действительно очень напоминал пластиковую бутылку из-под пива или пепси-колы, только чуть большего размера.

– Вот, – произнес Шамхоев, демонстрируя Салтанову извлеченный цилиндр.

– Это и есть емкость с газом? – недоверчиво спросил Салтанов.

– Ну да. Сам посмотри, в ракете больше ничего нет, – ответил Шамхоев.

– Ха! – выкрикнул Салтанов. – Теперь русаки у меня получат.

Когда Салтанов увидел извлеченный из ракеты цилиндр с отравляющим газом, он снова ощутил чудовищную мощь химического оружия. Резервуар «VX» вместе со взрывателем представлял собой полностью готовую к применению химическую мину. Оставалось установить на высотомере пороговое значение высоты, и мина взорвется, как только достигнет этой высоты.

– Ты молодец, Арсен, – похвалил Шамхоева Салтанов, – а теперь собери ракету обратно. Я хочу произвести салют в честь этого события.

Собрать ракету оказалось гораздо проще, чем разобрать. Шамхоев просто навернул головную часть и надел соединительные кольца. Теперь он уже не волновался. Без емкости с газом и без взрывателя ракета годилась разве что действительно для салюта.

Глава 55

ЧЕРНЫШОВ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 13–20

– И сколько он еще собирается думать? – спросил Анофриев.

– Ждем еще десять минут. Если до половины второго террористы не выйдут в эфир, сами свяжемся с ними, – ответил Чернышов.

– Так они нам и ответили. Уверен, что Салтанов даже рацию выключил.

– Ну уж нет, – не согласился с Анофриевым Чернышов. – Рацию Салтанов не выключит. Сделать это значит спровоцировать штурм. А Салтанов всеми силами хочет не допустить штурма, потому что боится.

Чернышов с Анофриевым ждали радиосообщения от террористов, но вместо этого резко зазвонил телефон. Оператор снял трубку и через секунду протянул ее Чернышову.

– Служба радиолокации, просят вас, – сказал он.

– Слушаю, полковник Чернышов.

– Товарищ полковник, только что в лагере террористов произведен запуск новой ракеты, – сообщили из службы радиолокации.

– Быстро к станции наведения, – не кладя трубки, приказал Чернышов.

Станция наведения ракет так и оставалась на улице, перед входом в гостиницу. В целях безопасности Савельев не стал выключать станцию. Он уже успел объяснить нескольким сотрудникам из группы радиотехнического контроля, как управлять ракетами во время полета. Тем не менее Савельев сам неотлучно дежурил около включенной станции.

Переговорив по телефону, Чернышов вышел из гостиницы и подошел к Савельеву. Тот, озабоченно уставившись в экран, что-то набирал на клавиатуре.

– Павел Андреевич, я ничего не понимаю, – сказал Савельев, – я не вижу ее.

Чернышов тоже посмотрел на экран и убедился, что он совершенно чист. Никакой светящейся точки, которая должна была обозначать летящую ракету, на экране не было.

– Что это может значить, Николай Васильевич? – озабоченно спросил Чернышов.

– Ракета не слушается команд и сама не подает сигналов. Такое впечатление, что ее электроника полностью отказала, – предположил Савельев.

Чернышов бегом вернулся к телефону.

– Вы видите ракету? – спросил он.

– Так точно, товарищ полковник, – ответил сотрудник службы радиолокации, – цель теряет высоту.

– Что дальше? Не молчите, – торопил Чернышов.

– Все, цель не вижу, – сообщил оператор радиолокационной станции.

– На каком удалении от города исчезла цель? – спросил у него Чернышов.

– Четыре-пять километров.

– Продолжайте наблюдение. Ракета может еще появиться, – приказал оператору Чернышов.

Но ни на экране радара, ни над городом ракета так и не появилась. Пролетев чуть более двух километров, ракета упала в горах и разбилась о камни. Когда всем стало ясно, что ракета пропала, Чернышов снова связался с командиром роты химической защиты.

– Как продвигаются поиски? – спросил он.

– Ищем, господин полковник, – ответил командир роты, – в районе падения глубокий снег, что затрудняет поиск.

– С этим ясно. Скажите, капитан, ракета взорвалась при падении? Меня интересует отравляющее вещество, что с ним?

– Никак нет, господин полковник. Взрыва не было. В воздухе наличие вещества «VX» не обнаружено, – четко ответил капитан.

Чернышов облегченно перевел дух. Сообщение командира роты означало, что резервуар со смертельным газом не пострадал при падении ракеты.

– У меня есть для вас новое задание, господин капитан. Только что террористы произвели запуск второй ракеты. Она упала примерно в пяти километрах от города. Эту ракету тоже нужно найти. Оставьте в районе падения первой ракеты минимальное число людей. Всех остальных отправьте в новый район. Если в первом случае утечки отравляющего вещества нет, то, как обстоит дело на этот раз, мы не знаем. Цель та же – найти упавшую ракету.

Отдав приказание командиру роты химической защиты, Чернышов вышел к Савельеву. Тот все еще пытался обнаружить ракету.

– Бесполезно, Николай Васильевич, – сказал Чернышов, – ракета упала в пяти километрах от города. – Но как такое могло произойти, Павел Андреевич? – удивился Савельев.

– Все бывает, даже космические ракеты иногда падают, – развел руками Чернышов.

– Да, я понимаю. Но на моей практике такого не было. И чтобы полностью отказала электроника… – задумчиво сказал Савельев.

– Павел Андреевич! – крикнул выглянувший из дверей гостиницы Анофриев. – Объявился Салтанов. Сам позвонил, не стал перепоручать это дело Пашаеву.

Чернышов оставил Савельева и поспешил в штаб, где на радиосвязи находился главарь террористов.

– Ну посмотрим, что он теперь скажет, – проговорил Чернышов, энергично поднимаясь по ступенькам гостиничного крыльца.

Салтанова словно подменили. Он признал бесперспективность ракетных ударов и согласился отдать оставшиеся у него ракеты.

– И еще, полковник, – добавил Салтанов, – ты так беспокоился о судьбе заложников, что я решил их тоже отпустить. Но чтобы мы могли чувствовать себя уверенно и спокойно, вместо заложников с нами полетишь ты. Как тебе такое предложение? – Салтанов явно повеселел. Он даже рассмеялся на последней фразе. – Как, полковник, устраивает тебя такой вариант? Что молчишь, полковник? Или боишься?

Чернышов действительно молчал, но не потому, что боялся. Предложение Салтанова прозвучало слишком неожиданно для Чернышова. Чернышов сам собирался предложить себя террористам в обмен на заложников. Он предполагал, что Салтанова придется убеждать в необходимости такого обмена. Обменять шестерых заложников на одного – явно неравноценный обмен для террористов. Чернышов рассчитывал, что только личная ненависть к нему со стороны Салтанова убедит главаря террористов совершить такой обмен. Как бы ни рассуждал Чернышов, но он никак не ожидал, что Салтанов сам обратится к нему с подобным предложением.

– Я согласен, – наконец сказал он Салтанову.

– А ты смелый, полковник. Я просто сгораю от нетерпения, когда увижу тебя живьем, – засмеялся Салтанов. – Сделаем так. Ты с одним пилотом прилетаешь сюда на вертолете. Только это должен быть не десантный вертолет, а небольшая шестиместная машина. Больше в вертолете никого быть не должно. Разумеется, вы оба должны быть без оружия. Заложники садятся в ваш вертолет и улетают. Мы вместе с тобой грузимся в свой вертолет и тоже улетаем. Ракеты остаются в лагере. Таков наш план.

– Я понял. Как только мы подготовим вертолет, я сообщу вам о вылете, – ответил Чернышов.

Он посмотрел на стоящего рядом Анофриева.

– Видишь, как все легко получилось. Салтанова даже не пришлось уговаривать, – незаметно для себя Чернышов перешел с Анофриевым на «ты».

– То, что вы задумали, Павел Андреевич, очень опасно. И поэтому я полечу с вами. Вам все равно потребуется пилот, а я отлично умею управлять вертолетом, – решительно сказал Анофриев.

– Верно, пилот потребуется, – улыбнулся Чернышов, – и потребуется еще кое-что. Скажи, у вас в отряде есть пластиковая взрывчатка? Мне надо сделать самодельную гранату.

Пластиковая взрывчатка входила в комплект специальных средств бойцов отряда «Альфа». Она использовалась, когда требовалось выбить бронированные двери, за которыми укрылся противник, нарушить средства его коммуникаций или просто взорвать укрепленную огневую точку.

Глава 56

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 14–00

Террористы остановились около замерзшего трупа Иры Скворцовой. Салтанов собственноручно откинул брезент с мертвого тела. Он снова заглянул в лицо девушки. Как и вчера утром, мертвым взглядом Ира смотрела в пустоту. Салтанов помнил, как вчера пнул тело Иры, как он злился от сознания того, что больше не может причинить Ире боль. «Сейчас я отыграюсь за вчерашнюю обиду, – подумал Салтанов, разглядывая мертвое тело, – вот ты и пригодилась еще раз, крошка». Салтанова не смущало, что из-за того, что он собирается сделать, придется надругаться над трупом. Наоборот, сама мысль о том, что сейчас будут резать ножом и рвать на куски тело несчастной девушки, приятно возбуждала его.

– Ну, что встали, за работу, – приказал Салтанов своим боевикам, которые, как и он, разглядывали обнаженное тело мертвой девушки.

– Да как ее резать? Она же вся замерзшая, – сказал боевик, который первым попробовал разрезать ножом кожу на животе девушки.

– Я не знаю как! – разозлился Салтанов. – Разогрейте труп. Положите на горячую плиту, пусть оттает. Если вы не сможете это сделать, я прикажу выпотрошить вас вместо нее.

Боевики подхватили брезент с телом девушки и понесли его в жилой вагончик, где находилась кухня. Идея Салтанова разогреть тело на плите показалась им самой здравой.

– Стойте! – крикнул им Салтанов. – Выведите сначала остальных заложников и заприте их в другой вагончик. Когда девчонка оттает, она может начать вонять, а те услышат запах и обо всем догадаются.

* * *

Майор Анофриев закончил изготовление гранаты. Он критически осмотрел бутылку, которую держал в руках. Надо было очень внимательно разглядывать бутылку, чтобы через темное матовое стекло увидеть прилепленный ко дну комочек пластита.

– Вот, – Анофриев протянул Чернышову бутылку, – с внутренней стороны горлышка проволока. Дернете, сработает взрыватель.

– Сколько здесь взрывчатки? – беря в руку бутылку, спросил Чернышов.

– Ровно сто граммов, – ответил Анофриев, – рванет не хуже противотанковой гранаты. Испытать, к сожалению, нельзя. Но взрыватель надежный. За все время службы я не знаю ни одного отказа таких взрывателей. Слой пластита на дне практически незаметен, вот только проволока.

– А ты сверни проволоку кольцом и уложи внутри горлышка поближе к краю, – подсказал Чернышов.

– Верно, – обрадовался Анофриев.

Он быстро свернул кольцом конец идущей от взрывателя проволоки и с внутренней стороны прижал его к горлышку бутылки.

– Надо бы приклеить, – рассуждая вслух, произнес Анофриев. – У вас, Павел Андреевич, нет спиртостойкого клея?

– У меня даже водостойкого нет, – ответил Чернышов, – но в гостинице наверняка найдется.

– Ага, – кивнул Анофриев, – теперь только приклеить проволоку, и порядок.

– Ты только не забудь залить обратно содержимое, – напомнил Чернышов.

– Обижаете, Павел Андреевич, как можно, – ответил Анофриев.

Через пару минут граната была полностью готова. Правда, в гостинице не нашлось подходящего клея. И Анофриев приклеил проволочное кольцо к горлышку бутылки двумя полосками прозрачного скотча.

Глава 57

САЛТАНОВ

26.02. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 14–30

Бандиты работали в одних майках. От духоты и жары на маленькой кухне было трудно дышать. Салтанов запретил открывать окно, чтобы запах не распространился по двору метеостанции. Главарь террористов опасался напрасно. Оттаявшее тело почти не имело трупного запаха.

– Ну что, вы наконец закончили? – нетерпеливо спросил Салтанов.

– Да-да, Гусейн, сейчас, – ответил боевик, орудующий поварским ножом.

– Отойди, я хочу посмотреть, – Салтанов отстранил в сторону боевика.

Бандиты разрезали Ире живот и вскрыли грудную клетку. Салтанов удовлетворенно посмотрел на проделанную работу. «Тебя, конечно, надо было выпотрошить сразу, пока ты была еще тепленькая, – разглядывая изуродованное тело девушки, подумал Салтанов, – если бы знать заранее, что это потребуется, я бы сделал все сам. Я бы рассказал ей, что собираюсь сделать, а потом разрезал ее прямо живую».

– Хватит, достаточно, а то придется запихивать ее кишки обратно, – усмехнулся Салтанов и указал на железное ведро, в которое бандиты бросали куски вырезанной человеческой плоти.

Салтанов вышел из вагончика и позвал Арсена Шамхоева.

– И захвати с собой нашу маленькую игрушку, – с улыбкой добавил он.

С момента утреннего разговора с Чернышовым, когда тот сообщил о захвате станции наведения, настроение Салтанова значительно улучшилось. Да, они не смогли получить с российского правительства деньги, но правительство России пожалеет об этом. Все русские очень пожалеют, что не согласились выполнить его требования. Но больше всех пожалеет полковник Чернышов. Потому что перед тем, как убить Чернышова, он расскажет ему о взрыве химической бомбы. Он даже даст Чернышову послушать радио, чтобы тот узнал о количестве жертв. А все боевики вернутся в Чечню. Там он, Гусейн Салтанов, станет национальным героем, который осмелился бросить вызов России, который заставил Россию трепетать в страхе перед собой.

К Салтанову подошел Арсен Шамхоев. Он бережно прижимал к груди цилиндр со смертельным газом. На высотомере по приказу Салтанова Шамхоев установил значение пятьдесят метров. Теперь химическая мина должна была взорваться над городом, оказавшись на высоте шестнадцатиэтажного дома.

– Пойдем, Арсен, я придумал для нашей мины отличную оболочку, – сказал Салтанов, приглашая Шамхоева за собой.

Шамхоев зашел на кухню, куда его провел Салтанов, и в ужасе остолбенел. На кухонном столе лежало почти полностью выпотрошенное тело молодой девушки. Приглядевшись, Шамхоев узнал девушку. Именно ее они насиловали в день захвата метеостанции. Шамхоев знал, что девушка умерла, но он и представить не мог, что Салтанов решит воспользоваться ее телом, чтобы доставить химическую мину в Пятигорск.

– Да-да, – сказал Салтанов и подтолкнул Шамхоева к обезображенному телу девушки, – Ирочка любезно согласилась поработать заводной куколкой. И не просто куколкой, а куколкой с сюрпризом. Ведь мы подготовили русским спецслужбам отличный сюрприз, не правда ли, Арсен? – Салтанов любовно погладил химическую мину, которую все еще прижимал к себе Шамхоев.

– Давай, Арсен, установи в нее заводной механизм, который ты принес, – сказал он Шамхоеву.

Руки у Шамхоева задрожали. Он не знал, как подступить к телу девушки. Видя растерянность своего боевика, Салтанов примирительно сказал:

– Ладно, давай сюда мину. Я сам запихну в нашу куколку начинку.

Шамхоев облегченно протянул командиру мину.

Арсен Шамхоев считал себя вполне нормальным человеком, пусть твердым, жестким, но никак не жестоким. Он почему-то думал, что можно насиловать понравившуюся девушку, можно заниматься изготовлением химической бомбы, можно угрожать этой бомбой тысячам людей, можно даже убить их всех, взорвав бомбу. Все это Шамхоев мог себе представить и проделал на самом деле. Но он не мог представить, как можно копаться во внутренностях выпотрошенного человеческого тела. По мнению Шамхоева, это могли делать только жестокие, безжалостные люди. А себя Арсен Шамхоев к ним не относил. Поэтому он облегченно вздохнул, отдав Салтанову химическую мину.

– На какой высоте сработает взрыватель? – спросил Салтанов, принимая мину из рук Шамхоева.

– Пятьдесят метров. Я все сделал, как ты приказал, Гусейн, – торопливо ответил Шамхоев.

Ни словом, ни делом Шамхоев старался не перечить своему командиру. За сегодняшний день Салтанов и так слишком часто угрожал его жизни.

Салтанов осторожно взял цилиндр с отравляющим газом. Он склонился над разрезанным телом девушки и постарался пропихнуть цилиндр подальше в грудную клетку. Чтобы облегчить себе работу, Салтанов голыми руками вырвал мешавший ему кусок человеческой плоти и, не глядя, отбросил его за спину. При виде того, как Салтанов копается в выпотрошенном трупе, у Шамхоева случился желудочный спазм. Он едва успел наклониться в сторону, чтобы не заблевать себя и других. Салтанов презрительно посмотрел на не сумевшего совладать с собой боевика, но ничего не сказал. В конце концов ему кое-как удалось разместить цилиндр между ребер мертвой девушки.

– Все, – удовлетворенно сказал Салтанов, отряхивая с рук капли крови и налипшие кусочки человеческого мяса, – начинка упакована. Теперь зашейте ее, чтобы ничего не было видно, – приказал он своим боевикам.

Но полностью зашить тело так и не удалось. Бандиты сделали слишком большой разрез. Салтанов проследил, чтобы боевики хотя бы прикрыли заложенную в тело мину. Натянув кожу, им удалось соединить края грудной клетки и таким образом закрыть мину. Но на животе мертвой девушки огромной дырой зияла страшная рана.

– Теперь оденьте ее, – распорядился Салтанов, – хватит нашей куколке оставаться голенькой, еще замерзнет.

Задуманная им чудовищная провокация подняла главарю террористов настроение. И Салтанов охотно шутил. Правда, никто из его боевиков на шутки не реагировал. Остальные террористы еле сдерживали в себе рвотный рефлекс, чтобы не начать блевать подобно Шамхоеву. В таком состоянии им было не до шуток. В другой раз они водкой бы заглушили свое отвращение к обезображенному трупу. Но Салтанов под страхом смерти запретил употребление алкоголя, и бандитам приходилось терпеть, невзирая на тошноту.

Салтанов сам сходил в метеорологическую лабораторию и принес оттуда одежду, которая была на девушке в день ее трагической гибели. Одежда так и лежала на стеллаже, куда ее в тот роковой день запихнул Салтанов. Ириной футболкой бандиты прикрыли открытую рану, чтобы она впитала оттаявшую кровь. Закоченевшие суставы плохо сгибались, но шерстяной свитер и такие же лосины легко растягивались. Поэтому террористам удалось надеть все это на Иру. Салтанов внимательно осмотрел уже одетое тело. Он проверял, чтобы ничто не выдавало наличия спрятанной внутри трупа химической бомбы. Убедившись, что заметить бомбу при осмотре трупа невозможно, главарь террористов удовлетворенно кивнул. В заключение Салтанов смочил в воде тряпку и стер ею капельки засохшей крови на лице и шее девушки.

– Принесите со склада носилки. Девчонку уложите на них, накройте брезентом и вынесите во двор. Пусть ее снова морозом прихватит, чтобы никто не догадался, что ее уже один раз размораживали, – приказал Салтанов.

Террористы заторопились выполнить приказ своего командира. Они хотели как можно скорее избавиться от этого страшного трупа. Его боевики отправились на склад метеостанции за носилками, а Салтанов остался около тела Иры.

– Ну что, крошка, ловко я придумал? – спросил Салтанов, заглядывая Ире в лицо. Он разговаривал с девушкой как с живой и даже представлял, как Ира кивает ему в ответ. – Тебя вместе с остальными погрузят в вертолет. Не оставят же тебя здесь скучать в одиночестве. Им же тебя похоронить надо. А как только вертолет прилетит в город и начнет снижаться – бах! Мина взорвется. Вот только хоронить тебя после этого уже не придется. Да и некому будет. Потому что все остальные тоже присоединятся к тебе. Я жалею, что не могу поблагодарить тебя за то, что ты доставишь в город мою посылочку. Ее там, правда, не ждут, зато она будет для всех большим сюрпризом.

Носилок на складе не оказалось. Террористы принесли большой лист фанеры и уложили на него тело девушки.

«Жаль, что сапожки тебе надеть не сумели. Зато босая ты даже красивее», – подумал Салтанов, когда Иру накрывали брезентом. Он вышел вслед за импровизированными носилками и указал во дворе место, где их поставить.

– Останьтесь здесь и охраняйте тело, – приказал Салтанов боевикам, которые несли труп девушки. – Еще не хватало, чтобы кто-нибудь из любопытства полез под брезент и нечаянно взорвал мину.

Боевики недовольно переглянулись между собой, но промолчали. Возражать командиру никто не решился.

Глава 58

ЧЕРНЫШОВ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 14–45

Чернышов впервые вызвал по рации лагерь террористов. Ему долго не отвечали. Наконец вызываемая рация отозвалась. Ответил Энвер Пашаев.

– Мы нашли устраивающий вас вертолет. Мы готовы забрать заложников и произвести обмен, – объявил Чернышов.

– Приятно слышать речь здравомыслящего человека, – ответил Пашаев.

На самом деле Пашаев вовсе не считал Чернышова здравомыслящим человеком. По мнению Пашаева, здравомыслящий человек никогда бы добровольно не отдал себя в руки врага. А Чернышов именно так и собирался поступить.

– В таком случае мы вместе с пилотом немедленно вылетаем, – заявил Чернышов.

– Нет, – поспешно ответил Пашаев, – сначала я должен сообщить об этом нашему командиру. Он вам перезвонит.

Пашаев быстро отключил радиостанцию.

Чернышов недоуменно уставился на свою радиостанцию, из динамиков которой доносились одни помехи. Старший оперуполномоченный по особо важным делам Чернышов не любил неясностей в своей работе и всячески старался их избегать. Верное решение можно выбрать, только если известна вся исходная информация. Неясности всегда указывали на ошибку в расчетах, на неправильно выбранное решение и, как следствие этого, на опасность. С точки зрения Чернышова, террористы действовали нелогично, и это его беспокоило.

«Все-таки очень странно ведут себя террористы, – рассуждал он, – сначала Салтанов сам лично предложил явно невыгодный обмен заложников. Сейчас не менее странно повел себя и Пашаев». Вместо того чтобы торопить его с вылетом, Пашаев, наоборот, явно тянет время. Почему террористы не торопятся покидать свой лагерь? Чего они ждут? Ведь ситуация прояснилась. Она не изменится. Или террористы так не считают? Но на что они надеются? Наконец Чернышов положил микрофон и повернулся к Анофриеву.

– У меня плохое предчувствие, – сказал он.

– Отменим вылет? – спросил Анофриев.

Он уже не спорил с Чернышовым. Командир отряда «Альфа» не раз имел возможность убедиться в аналитических способностях руководителя операции. Теперь Анофриев готов был поверить Чернышову, если бы тот в своих умозаключениях ссылался на одну интуицию, а не на аналитический расчет.

– Нет, вылет отменять не будем. Но в странностях поведения террористов надо разобраться, – ответил на вопрос Анофриева Чернышов.

– Что вас смущает, Павел Андреевич?

– Все. Меня в поведении террористов смущает все. Начнем со второго запуска. Когда Салтанов узнал, что его первая ракета не достигла цели? В двенадцать часов. А когда запустил вторую ракету? Через час и двадцать минут. Я могу допустить, если бы он запустил новую ракету сразу после нашего первого разговора. У террориста сдали нервы, и он запускает вторую ракету. Это понятно. Но через час и двадцать минут Салтанов уже овладел собой. Он ведет переговоры о своем вылете в Чечню. И неожиданно новый запуск. Я абсолютно уверен, что Салтанов действовал сознательно, запуская вторую ракету. Тогда какую он ставил перед собой цель?

Анофриев недоуменно пожал плечами. Чернышов часто использовал подобную манеру рассуждения. Он размышлял вслух, задавая своему собеседнику вопросы, над которыми они думали вместе. Часто такое совместное рассуждение приносило хорошие результаты. Обычно в качестве собеседника, которому Чернышов задавал свои вопросы, выступал Артем Ветров. Но сейчас Ветрова не было рядом. Чернышов сам отправил Артема в госпиталь. И в своих рассуждениях он обращался к Анофриеву. Но Анофриев еще не привык к подобной манере обсуждения, поэтому в основном молчал. Павел Чернышов вынужден был развивать свою мысль в одиночку.

– Следующая неясность – это странное поведение второй ракеты, – продолжал излагать свои сомнения Чернышов, – неуправляемый полет в течение нескольких секунд и падение в неизвестном горном районе. Чем это вызвано? Савельев предполагает, что в ракете полностью отказала электроника. Хотя он же утверждает, что вероятность этого ничтожно мала.

– Так это, наверное, террористы специально вывели из строя электронику, чтобы нельзя было управлять ракетой со станции наведения, – предположил Анофриев.

– Я тоже вначале так подумал, – утвердительно махнул рукой Чернышов. – Но опять же, было бы логично, если Салтанов сделал бы это раньше, как только узнал, что мы можем сбивать ракеты с курса. Так нет же. Он ведет с нами переговоры, устраивает радиоинтервью с заложником и уже только после этого запускает ракету. Хотя его специалист по метеорологическим ракетам должен понимать, что без электронного оборудования ракета скорее всего не долетит до Пятигорска. Собственно, что и подтвердил этот странный запуск.

Чернышов посмотрел на Анофриева, ожидая от него каких-либо комментариев. Но Анофриев опять промолчал. Надо отметить, что Чернышов говорил очень быстро и Анофриев не всегда успевал следить за ходом его мысли. Так и не дождавшись от командира отряда «Альфа» ни одного слова, Чернышов продолжил:

– Теперь в высшей мере странное предложение Салтанова об обмене заложников.

– Но вы же сами, Павел Андреевич, собирались ему это предложить, – удивился Анофриев.

– Вот именно, сам. Такое предложение никак не могло последовать от террористов. Ведь это для них невыгодный обмен. Или ненависть Салтанова ко мне настолько сильна, что он решился пренебречь собственной безопасностью?

– Все может быть. Душа террориста – потемки, – заметил Анофриев.

– У Салтанова душа убийцы-маньяка, если она у него вообще есть, – раздраженно бросил Чернышов, – а что касается его мотивации, то психологический портрет показывает, что Салтанов очень расчетливый и осторожный преступник. И согласно тому же портрету Салтанов не мог поступить так без достаточно основательных причин.

Анофриев удрученно вздохнул. Он так и не успел ознакомиться с психологическим портретом Салтанова, хотя из информационно-аналитического отдела управления по борьбе с терроризмом он поступил еще вчера.

– А как ведет себя Пашаев? – Чернышов перевел разговор на секретаря Набиева. – Вместо того чтобы поторопить меня, он сам тянет время.

– Может, он побоялся лично принять решение и побежал советоваться с Салтановым, – предположил Анофриев.

– Сколько мы уже разговариваем? Десять минут. Да за это время можно было уже десять раз посоветоваться. И потом о чем советоваться? Я сообщил террористам, что у нас готов вертолет. То есть фактически выполнил их собственные требования. Все, обменивайте заложников и улетайте. Чего еще ждать?

– Что-то удерживает их в лагере, – заметил Анофриев.

– Вот именно! – согласился Чернышов. – Знать бы еще что.

Разговаривая с Анофриевым, Чернышов не развеял своих сомнений и не получил ответов на собственные вопросы. Но он был рад уже тому, что хотя бы четко сформулировал их.

Террористы вышли на связь ровно в пятнадцать часов. На этот раз Салтанов лично разговаривал с Чернышовым. Главарь террористов подтвердил свои первоначальные намерения. Он сообщил, что готов произвести обмен заложников, оставить все химическое оружие и вылететь со своим отрядом в Чечню. Закончив разговор с Салтановым, Чернышов встретился взглядом с Анофриевым.

– Как говорится, приближается момент истины, – сказал он.

Они уже направлялись к вертолету, когда Чернышова догнал Савельев.

– Павел Андреевич, – взволнованно сказал он, – там среди заложников девочка, Ира Скворцова. Помните, я говорил про студентку метеорологического института, которая отрабатывает преддипломную практику. Она моя племянница. Ира мне как дочь. Своих-то детей бог мне не дал. Отец Иры давно умер. Сейчас ее мать, моя родная сестра, да я – для Иры самые близкие люди. Павел Андреевич, если с ней что-нибудь случится, я этого не переживу.

Глаза Савельева наполнились слезами. Теперь Чернышову стала понятна причина волнения Савельева. Невольно Чернышов поставил себя на его место: «Что бы чувствовал я, если бы знал, что Ксения находится в руках террористов? Нет, такое невозможно представить. Я никогда не смогу понять, что чувствует сейчас Савельев. Не дай бог никому пережить такой кошмар».

– Николай Васильевич, – Чернышов пристально посмотрел в глаза Савельеву, – моей дочери шестнадцать лет. Ради ее жизни и безопасности я готов на все. Я никогда не оказывался в вашем положении, но обещаю, что сделаю все, чтобы спасти вашу племянницу.

– Пожалуйста, Павел Андреевич, спасите ее, – Савельев отвернулся, чтобы промокнуть глаза.

– Я выполню свое обещание, – твердо сказал Чернышов и, развернувшись, поспешил следом за Анофриевым, который уже забрался в кабину вертолета и запускал двигатель.

Через несколько минут машина оторвалась от земли и взяла курс на лагерь террористов. Уже второй раз полковник Чернышов и майор Анофриев летели к базе террористов. Но на этот раз они были только вдвоем. Бойцы отряда «Альфа» остались на земле. Теперь Чернышов с Анофриевым могли рассчитывать только на себя.

Глава 59

ЧЕРНЫШОВ, АНОФРИЕВ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 15–10

Они летели молча. Анофриев управлял вертолетом, Чернышов сидел рядом в кресле второго пилота. Между ног Чернышов зажал литровую бутылку виски, которую иногда подносил ко рту. Около четверти содержимого в бутылке уже отсутствовало.

Каждый думал о своем. Хотя так или иначе мысли обоих были связаны с террористами. Чернышов пытался сопоставить имеющиеся факты, чтобы найти объяснение странному поведению террористов. Анофриев сожалел о том, что Чернышов не разрешил ему взять с собой огнестрельное оружие. В своем снаряжении командир отряда «Альфа» имел специальное выкидное устройство, которое прикреплялось к локтю. При резком движении руки устройство выбрасывало пистолет точно в подставленную ладонь.

По поводу этого устройства и пистолета между Чернышовым и Анофриевым возник принципиальный спор. Чернышов категорически запретил Анофриеву брать с собой оружие, как бы хорошо оно ни было спрятано. Если бы террористы все же обнаружили пистолет, это разрушило бы у них образ полной покорности спецслужб их последним условиям. А Чернышов стремился создать у террористов именно такой образ. Если террористы будут считать, что спецслужбы намерены воспрепятствовать их отходу, они могут не отпустить заложников.

Анофриев возражал Чернышову. Он утверждал, что обнаружить устройство практически невозможно, а лететь в лагерь террористов без оружия самоубийство. Но Чернышов был руководителем операции, и Анофриеву пришлось подчиниться. Таким образом, по приказу Чернышова пистолет Анофриева с устройством выбрасывания остался в штабе антитеррористической операции. При себе у Анофриева была лишь так называемая «звездочка ниндзя», метательное оружие из закаленной стали размером с карманный календарик. Для боя на короткой дистанции в умелых руках очень эффективная вещь. Майор Анофриев умел обращаться с таким оружием. С десяти метров он всаживал четырехконечную звезду в деревянную мишень на глубину в два сантиметра. Анофриев спрятал «звездочку» за подкладку в нижней части полы своей летной куртки. Опасаясь, что Чернышов не разрешит ему взять с собой даже это оружие, Анофриев ничего не сказал Чернышову про «звездочку».

Погруженный в свои мысли, Чернышов не следил за маршрутом, полностью полагаясь на Анофриева.

– Подлетаем, Павел Андреевич, – услышал он слова Анофриева, – вон за этим хребтом участок метеостанции.

– Да-да, – ответил Чернышов, как показалось Анофриеву, немного рассеянно.

– Я напоминаю, Павел Андреевич, у террористов транспортный вариант вертолета «Ми-8». У него люк аварийного выхода с правого борта, почти посередине салона.

– Я помню, – сказал Чернышов.

Но Анофриев сделал вид, что не услышал его слов, и терпеливо продолжал:

– С правой стороны ручка. Обычно она красного цвета. Вытягиваете ручку на себя и вправо на девяносто градусов. Это откроет замки.

То, о чем Анофриев рассказывал сейчас Чернышову, он уже рассказал и показал ему еще на земле в десантном вертолете с аналогичным люком аварийного выхода. Но сейчас Анофриев терпеливо повторил инструктаж заново. Командир отряда «Альфа» прекрасно знал, что любая незначительная мелочь, на которую в повседневной жизни не обращают внимания, в боевой обстановке может стоить человеку жизни. В бою забыть что-то или ошибиться непозволительная роскошь. Ответом на ошибку могут стать пуля или взрыв гранаты. Оперативный работник ФСБ Чернышов тоже знал об этом, поэтому, слушая Анофриева, мысленно проимитировал последовательность своих действий.

В вертолете затрещала рация. Чернышов тут же схватил микрофон.

– Павел Андреевич, – услышал он голос дежурного по оперативному штабу, – военные из химической службы просят соединить с вами.

– Быстрее соединяйте, – приказал Чернышов.

– Господин полковник, – ворвался в кабину вертолета голос командира роты химической защиты, – докладываю. На месте падения обнаружены обломки метеорологической ракеты. Ракета разбилась при ударе о камни.

– Отравляющее вещество? – быстро спросил Чернышов.

– Никак нет, господин полковник. Присутствие в воздухе отравляющего вещества «VX» не обнаружено, – доложил командир роты.

– Мы над лагерем, – сообщил Анофриев.

– Делай второй заход, мне надо закончить разговор с капитаном, – попросил Чернышов.

– Вас понял, – улыбнулся Анофриев.

Он потянул на себя рычаг высоты, одновременно сбрасывая газ. Вертолет провалился в воздушную яму и стал крениться в сторону. Имитируя борьбу с порывом ветра, Анофриев выровнял машину и повел ее на второй заход к метеостанции.

– То есть как, отравляющего вещества не обнаружено? – Чернышов не понял командира роты. – Вы же говорите, что ракета разбилась при падении.

– Совершенно верно, господин полковник. Но отравляющего вещества в воздухе нет.

– Есть вероятность, что резервуар с газом уцелел после удара о землю? – продолжал выяснять Чернышов.

– Думаю, что нет, – немного подумав, ответил командир роты, – мы собрали все обнаруженные фрагменты ракеты. Ни одной целой детали.

– А ветер мог отнести газовое облако?

– В принципе да. Но наши приборы очень точные. В любом случае мы должны были обнаружить остаточное количество газа «VX», а здесь нет даже микродозы. Скорее всего отравляющего вещества в ракете просто не было, – высказал свое суждение командир роты химической защиты.

«Отравляющего вещества в ракете не было? Что это может значить? – задумался Чернышов. – Террористы запустили ракету без газа. Они слили газ? Для чего? У них и так есть целый баллон. – Чернышов вспомнил устройство метеорологической ракеты, как его объяснял Савельев. – Резервуар с распыляющейся жидкостью соединен с высотным взрывателем. Когда ракета достигает нужной высоты, происходит взрыв. Газ мог потребоваться террористам только совместно с взрывателем. Бомба! – сообразил Чернышов. – Теперь у террористов есть химическая бомба».

– Садимся, Павел Андреевич? – спросил Анофриев.

Но Чернышов, занятый своими мыслями, промолчал. Вертолет снова летел над участком метеостанции и приближался к вертолетной площадке. Здесь, раскинув лопасти винта, замер транспортный вертолет террористов.

– Что делаем, Павел Андреевич, садимся? – снова спросил Анофриев и обернулся к Чернышову. Тот ничего не ответил и только кивнул.

«Бомбу можно сбросить с вертолета, и при подлете к земле она взорвется. Террористы запустили вторую ракету, чтобы у них не искали газовую бомбу. Все правильно. Было пять ракет. Две запустили. Значит, осталось три. Вот они, забирайте. А то, что во второй запущенной ракете не было отравляющего вещества, – большой секрет. Был секрет. Итак, у террористов есть газовая бомба. Что они собираются с ней делать? Взять с собой нельзя. Они понимают, что их не выпустят из лагеря с химическим оружием. Значит, Салтанов собирается взорвать бомбу в Пятигорске. Но как это сделать, если террористы не могут взять бомбу с собой? Остаются заложники. Салтанов понимает, что заложников доставят в Пятигорск. Следовательно, среди их вещей должна быть химическая бомба». – Чернышов облегченно вздохнул и успокоился. Он разгадал план террористов.

Чернышов вздрогнул от неожиданного толчка, когда колеса вертолета коснулись земли. Толчок вывел его из размышлений.

– Когда будешь сажать заложников в вертолет, обязательно проверь их вещи. Среди них должна быть химическая бомба, – повернулся Чернышов к Анофриеву.

– Химическая бомба? – Брови майора от удивления поползли вверх.

– Да, террористы сделали химическую бомбу. И среди вещей заложников собираются доставить ее в Пятигорск, – объяснил ситуацию Чернышов.

– Вот это да, – покачал головой Анофриев.

Он хотел сказать еще что-то, но промолчал. Вертолет окружили вооруженные террористы.

Глава 60

САЛТАНОВ

26.02. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 15–15

Салтанов следил за приближающейся по небу темной точкой. Приближаясь, она увеличивалась в размерах. Салтанов мог уже убедиться, что это не что иное, как маленький вертолет. Сейчас приближающийся вертолет уже не вызывал у главаря террористов панического ужаса. Во-первых, вертолет был не военным, а гражданским. «Ми-1» или «Ми-4» – Салтанов плохо разбирался в марках вертолетов. Во-вторых, в вертолете не должно было быть бойцов «Альфы». Там находился только один враг, полковник Чернышов. Но и он должен быть без оружия. И наконец, самое главное, этот вертолет должен был стать средством доставки в Пятигорск химической бомбы.

Салтанов не ждал опасности от приближающегося вертолета. Тем не менее он принял меры предосторожности. Под дверью, за которой были закрыты заложники, замер один из боевиков Салтанова. В руке он держал осколочную гранату, у которой была выдернута чека. Только предохранительная скоба удерживала гранату от взрыва. Достаточно одного движения руки, и осколки разорвавшейся гранаты не оставят в комнате с заложниками никого живого. Еще один боевик занял позицию у зенитного пулемета. По мере приближения вертолета ствол пулемета сопровождал его. Еще около десятка вооруженных боевиков расположились вокруг Салтанова.

Вертолет уже должен был начать снижаться, но неожиданно потерял управление и начал заваливаться набок. «Что они там, пьяные, что ли? Машину посадить не могут? Ведь так можно и разбиться», – со злостью подумал Салтанов. Ему не было жаль ни Чернышова, ни его пилота. Просто вертолет был частью его плана, поэтому Салтанов хотел, чтобы вертолет уцелел. Пилоту все же удалось выровнять машину. И, сделав плавный разворот, со второго захода он пошел на посадку. Как только колеса вертолета коснулись земли, вооруженные боевики взяли машину в кольцо.

Салтанов вальяжной походкой подошел к вертолету и протяжно свистнул:

– С прибытием тебя, полковник. Давай вылезай, я просто горю желанием с тобой познакомиться.

Но Чернышов не торопился вылезать из кабины. Только когда винт вертолета полностью остановился, Чернышов открыл дверь и выглянул наружу.

– Давай вылезай, – поторапливал его Салтанов, – а то у моих бойцов пальцы на спусковых крючках замерзнут, и они чего доброго пальнут.

Чернышов еще больше высунулся из кабины и неловко спрыгнул на снег. Левой рукой он оперся на кабину, а в правой держал бутылку виски.

«Вот это да, – удивленно подумал Салтанов, – да он и в самом деле пьяный».

– Теперь пилот! – крикнул Салтанов.

Другая дверь пилотской кабины распахнулась, и из вертолета выбрался пилот. – Обыщите обоих, – продолжал командовать Салтанов.

Сам он не торопился подходить к прилетевшим гостям, предпочитая оставаться на безопасном расстоянии. Боевики поставили Чернышова и Анофриева лицом к вертолету, рядом друг с другом. Террористы заставили их положить руки на кабину и тщательно обыскали на предмет оружия. Террористы последовательно прощупали у каждого туловище с боков, спереди и сзади, а также одежду, включая рукава курток и брюки. Анофриев многозначительно посмотрел на Чернышова, когда руки одного из террористов коснулись его правого локтя.

– У них ничего нет, – доложил боевик, руководивший обыском, – только это. – И он протянул Салтанову бутылку виски, отобранную у Чернышова.

Взяв бутылку в руку, Салтанов увидел, что бутылка уже вскрыта и частично выпита. Он отвинтил пробку, понюхал содержимое. В нос ударил характерный запах виски. Салтанов завинтил пробку обратно и засунул бутылку себе в карман.

– Обоих в наручники, – распорядился Салтанов.

Террористы схватили Чернышова и Анофриева за руки и защелкнули на них наручники. Причем Анофриеву руки сковали спереди, а Чернышову сзади.

– Вот теперь мы можем поговорить, не так ли, полковник? – сказал Салтанов, подходя к Чернышову.

Даже на расстоянии нескольких шагов Салтанов различил идущий от Чернышова запах алкоголя. «Видимо, признав свое поражение или просто от страха полковник напился», – решил Салтанов.

– Зачем наручники надел? Ты что, боишься? – спросил Чернышов.

– Я никого не боюсь! А вот ты должен бояться, – оскалился Салтанов.

– Виски отдай, – попросил Чернышов.

– Перебьешься. У нас тут сухой закон, – рассмеялся Салтанов. – А ты, оказывается, не такой уж крутой, полковник.

Чернышов пошевелил руками и поморщился от боли, когда наручники впились в запястья.

– Что, ручки больно? – спросил Салтанов, заметив гримасу Чернышова.

– Отдай бутылку, – еще раз попросил Чернышов.

– Я же сказал, перебьешься, – повысил голос Салтанов, – ты теперь мой заложник, поэтому будешь выполнять мои команды.

– Да, я твой заложник, – согласился Чернышов, – поэтому работников метеостанции пора отпускать.

– А может, я сначала хочу поговорить с тобой? – засмеялся Салтанов. – Ты что, не хочешь со мной разговаривать?

– Выпить дай, – снова сказал Чернышов.

– На! – Салтанов вытащил из кармана бутылку и, отвинтив пробку, приставил горлышко к губам Чернышова.

Виски потекло по подбородку. Что-то попало в рот, но основная часть вылилась на грудь Чернышову.

– Ну что, доволен? – спросил Салтанов, убирая бутылку.

– Отпусти заложников, – умоляюще сказал Чернышов, – зачем они тебе, если я здесь.

– Приведите заложников, – не отрывая взгляда от Чернышова, распорядился Салтанов, – порадуем нашего драгоценного полковника.

Четверо боевиков отправились выполнять его приказание.

Глава 61

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 15–20

Все это время майор Анофриев стоял около вертолета. Его охраняли двое боевиков с автоматами. Но вниманием террористов завладел разговор между их командиром и полковником Чернышовым. Поэтому пилота они охраняли не очень тщательно. Можно сказать, вообще не охраняли, а просто стояли рядом. Анофриев подумал, что даже со скованными руками он бы справился с ними: «У ближайшего вырвать автомат, другому – прикладом в живот. Дать очередь по главарю террористов и окружающим его боевикам. Шесть террористов или даже больше я уложу наверняка. Но что дальше? Остальные бандиты за это время расстреляют заложников и могут взорвать баллон с газом или ракеты». Рассудив так, Анофриев остался стоять.

Террористы привели к вертолету заложников. Никаких личных вещей у заложников не было. Всех заложников бандиты построили в одну шеренгу около вертолета. «Четверо мужчин и женщина, – сосчитал Чернышов, – племянницы Савельева среди них нет».

– На станции работали шесть человек. Где девушка? – спросил полковник.

– А, девочка Ирочка, – улыбнулся Салтанов, – сейчас.

Двое террористов принесли лист фанеры, на котором лежало накрытое брезентом тело. Чернышов сжал зубы от боли. Он обещал Савельеву спасти его племянницу, а бандиты уже убили ее. Ненависть, которую Чернышов питал к террористам, вспыхнула с новой силой.

– Вы убили ее. – Чернышов пристально посмотрел в глаза Салтанову.

Если бы взглядом можно было убивать, то Салтанов уже был бы мертв. Террорист даже отшатнулся от этого взгляда. Такой пронзительный взгляд не мог принадлежать пьяному человеку. Он был наполнен ненавистью и жаждой мести. Салтанов знал, что такой взгляд может быть только у кровного врага. Так смотрят, когда выносят приговор. «Выходит, полковник вовсе не смирился с поражением. Он готов сражаться и не боится за себя, – мелькнула в мозгу Салтанова тревожная мысль. – А как же виски? Ведь я отчетливо чувствовал запах алкоголя, идущий от полковника. Этот запах есть и сейчас. Когда полковник открывает рот, можно почувствовать пары спирта».

Стараясь понять мысли Чернышова, Салтанов присмотрелся к его глазам. Но взгляд Чернышова уже стал прежним: туманным и рассеянным. «Показалось», – облегченно подумал Салтанов.

– Как можно, полковник, – произнес Салтанов, отвечая на последнюю фразу Чернышова. – Зачем бы мы стали такую красоту губить? Нет, полковник. Девочка нам самим очень понравилась. Вон и ребята подтвердят. – Салтанов с усмешкой посмотрел на своих боевиков. – Ира сама умерла. Ты даже не представляешь, полковник, как она нас этим огорчила. – При этих словах Салтанов даже состроил скорбное лицо.

– Они изнасиловали ее, – вдруг сказал один из метеорологов.

– Они насиловали ее прямо у меня на глазах, – скорбно произнес Евгений Светлов. – Она истекала кровью, а они продолжали делать это. Сменяя друг друга, они насиловали ее, пока Ира не умерла.

– А ну заткнись! – закричал на него Салтанов. – Тебя давно надо было пристрелить. Ты еще должен благодарить меня, что живой остался!.. Все. Грузите их в вертолет и улетайте, – приказал Салтанов, указав рукой на заложников.

– Нет, – возразил Чернышов, – заложники улетят одновременно с нами.

– Ты еще будешь ставить мне условия?! – подскочил к Чернышову Салтанов.

– Прежде чем вертолет с заложниками улетит, я должен сообщить в штаб, что все химическое оружие осталось в лагере. Иначе вам не дадут улететь, – терпеливо объяснил Салтанову Чернышов. – Где вы оставили баллон и ракеты? Я должен проверить их.

– Ладно, – согласился Салтанов, – только ты, полковник, останешься рядом со мной. Пусть он проверит, – террорист указал на стоящего около вертолета Анофриева.

– Иди за мной, – один из охранявших Анофриева боевиков схватил его за надетые наручники и потянул за собой.

Неподалеку от вертолетной площадки, на снегу, лежали три снятые с пусковых установок ракеты. Анофриев внимательно осмотрел их.

– Здесь нет баллона с газом, – закончив осмотр, сообщил он.

– Где баллон? – спросил у Салтанова Чернышов.

– У нас нет баллона. Один аллах знает, где он, – развел руками главарь террористов.

– Я не верю тебе, – покачал головой Чернышов, – поэтому мы должны осмотреть ваш вертолет.

– Эй ты! – крикнул Анофриеву Салтанов. – Можешь обыскать вертолет. Там все равно нет баллона.

В сопровождении вооруженного боевика Анофриев направился к вертолету террористов. В вертолете Анофриева интересовали три вещи: баллон с газом, захваченный в воинской части 56180, химическая бомба, о которой говорил Чернышов, и люк аварийного выхода.

Анофриев обыскивал вертолет очень тщательно. Террористу, который вынужден был сопровождать его, вскоре надоело это. Террорист знал, что никакого баллона в вертолете нет, поэтому найти его невозможно. В конце концов террорист уселся на скамью в грузовом салоне вертолета, предоставив Анофриеву свободу действий. Воспользовавшись тем, что террорист ослабил свое внимание, Анофриев, проходя мимо аварийного люка, вытащил и повернул ручку, отпирающую замки аварийного выхода. Он сделал это настолько быстро, что террорист ничего не заметил. Вернувшись обратно, Анофриев доложил Чернышову результаты обыска.

– В вертолете баллона нет. Я осмотрел все очень внимательно, проверил даже запертые люки, – делая ударение на двух последних словах, сказал Анофриев.

– Салтанов, скажи, где баллон, – устало произнес Чернышов, – пока ты не сообщишь это, вас не выпустят из лагеря.

– Откуда я знаю, где баллон?! – взорвался Салтанов. – Ты же видишь, у нас его нет! У нас были ракеты с газом. Мы их вам оставляем. После того как мы улетим, можете обыскать всю метеостанцию. Если найдете баллон, он ваш.

«У террористов нет баллона. Это совершенно точно. Анофриев, обыскивая вертолет, не мог ошибиться, – рассуждал Чернышов. – Кстати, доподлинно неизвестно, что он у них вообще был. Террористы могли заполнить ракеты отравляющим газом и увезти баллон из лагеря. А вот химическая бомба обязательно должна быть. Где же она? У заложников нет вещей. Куда еще террористы могли спрятать бомбу?» Разговаривая с Салтановым, Чернышов успевал контролировать вертолет, на котором они прилетели в лагерь террористов. Никто из боевиков Салтанова к вертолету не приближался и, следовательно, заложить бомбу туда не мог.

О химической бомбе думал и майор Анофриев. После того как он открыл в вертолете террористов люк аварийного выхода, все мысли Анофриева были только о химической бомбе. Командир отряда «Альфа» терялся в догадках. Чернышов сказал ему о химической бомбе, которую террористы попытаются заложить в вертолет. Анофриев верил Чернышову, но не понимал, как они собираются это сделать.

Видя, что Чернышов медлит, Салтанов заторопил его:

– Все, мне надоело ждать. Звони в свой штаб. Скажи, что мы оставили вам все химическое оружие, и улетаем.

– Сначала пусть заложники сядут в вертолет, – сказал Чернышов.

– Эй, вы что, не слышали? Быстро в вертолет. – Салтанов начал подталкивать к вертолету заложников.

Подгоняемые террористами, заложники забрались в салон вертолета.

– И Иру не забудьте, а то в полете скучать без нее будете, – усмехнулся Салтанов.

Двое боевиков подняли лист фанеры, на котором лежала мертвая девушка, и попытались пропихнуть его в вертолет. Но в горизонтальном положении фанера не проходила в дверь вертолета.

– У нас есть транспортные носилки, – заметил Анофриев, – нужно положить тело туда.

Кроме носилок, в вертолете имелся целый набор средств для оказания неотложной медицинской помощи при ранениях, предусмотрительно захваченный по распоряжению Чернышова.

– Переложите тело, – приказал своим боевикам Салтанов.

Евгений Светлов отыскал в вертолете медицинские носилки и вместе с ними выбрался из вертолета. Террористы забрали у Светлова носилки и, грубо оттолкнув его, переложили на них тело Иры Скворцовой.

Когда бандиты снимали с тела девушки брезент, Светлов собирался закрыть глаза. Он ожидал увидеть истерзанное обнаженное тело в пятнах застывшей крови, но реальная картина крайне удивила его. На девушке были надеты шерстяные лосины и длинный свитер. Евгений Светлов отлично помнил, как бандит вытаскивал из лаборатории обнаженное тело девушки. А теперь вдруг на девушке появилась одежда. Светлов не верил в сострадание бандитов, неожиданно решивших прикрыть мертвую девушку одеждой. Светлов ничего не сказал, когда носилки грузили в вертолет, но Чернышов заметил его удивленный взгляд.

– Теперь, полковник, ты можешь сообщить в свой штаб, что Гусейн Салтанов выполняет данные им обещания, – сказал главарь террористов, когда его боевики погрузили в вертолет всех заложников и тело Иры Скворцовой.

– Дай выпить, а? – неожиданно попросил Чернышов.

– Потом. Сначала звони, – нетерпеливо сказал Салтанов.

– Дай бутылку, или звонить не буду! – громко заявил Чернышов.

«Полковник спьяну уже не соображает», – подумал Салтанов.

– На. – Террорист снова приставил горлышко бутылки к губам Чернышова.

Чернышов попытался сделать большой глоток, но только закашлялся и выплюнул отпитое виски на снег.

– Руки освободи, – продолжая откашливаться, попросил он.

– А, черт с тобой. – Салтанов отстегнул одну руку Чернышова и тут же снова защелкнул на запястье наручники, на этот раз уже спереди.

Скованными руками Чернышов поднес к губам бутылку и сделал вид, что пьет. Пробка осталась в руках у Салтанова. И Чернышов, не закрывая бутылки, засунул ее себе в карман.

– Дай мне рацию, – сказал он Анофриеву.

Анофриев, с которого террористы уже сняли наручники, протянул Чернышову микрофон рации, и тот сообщил в пятигорский оперативный штаб о состоявшемся обмене заложников и о предстоящем вылете террористов.

– Задержитесь при взлете, – сказал Чернышов на ухо Анофриеву, возвращая ему микрофон.

– Ты, полковник, похоже, не можешь расстаться с заложниками, – рассмеялся Салтанов, – давай иди к нам. Сейчас мы твоя компания.

Главарь террористов пребывал в отличном настроении. Химическая бомба уже находилась в вертолете с заложниками. Отравляющий газ, зажатый стенками двухлитрового цилиндра, ждал рокового мгновения, чтобы вырваться наружу, неся смерть всему живому. И Гусейн Салтанов с нетерпением ожидал, когда это наконец случится.

Глава 62

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 15–30

Чернышов развернулся и направился к террористам. За его спиной остался вертолет с заложниками и взведенной химической бомбой. Нетвердой походкой Чернышов прошел мимо Салтанова и двинулся дальше, к вертолету террористов. Проводив взглядом Чернышова, Анофриев запустил двигатель своего вертолета. Гусейн Салтанов тоже посмотрел в спину Чернышову, который обреченно шел к вертолету, потом на вертолет, в котором находились заложники, и махнул рукой своим боевикам.

– К машине! Улетаем! – скомандовал он.

Боевики не заставили себя ждать. Им не терпелось поскорее покинуть метеостанцию, к которой в последнее время было приковано внимание почти всех российских спецслужб. В Чечне, на подконтрольной территории, находиться гораздо безопаснее. Поэтому чеченцы торопились поскорее покинуть Ставропольский край и оказаться у себя на родине. Салтанов догнал Чернышова уже у самого вертолета.

– Не торопись, полковник, сейчас полетим, – сказал он, схватив Чернышова за руку.

Чернышов вынужденно остановился. Он намеревался первым забраться в вертолет и занять место около аварийного выхода, но Салтанов помешал ему сделать это. Сначала в вертолет погрузились террористы, и только после этого Салтанов подтолкнул Чернышова к грузовому люку:

– Давай, полковник, сейчас твоя очередь.

Ухватившись скованными руками за поручень, Чернышов попытался забраться в вертолет. При этом его нога соскользнула с металлической ступеньки. Сорвавшись, Чернышов наступил на ногу Салтанову. Террорист скривился от боли, но промолчал.

– Ты что, полковник? На ногах не держишься? А ну, пошел! – подтолкнув Чернышова в спину, Салтанов запихнул его в вертолет.

Словно куль, Чернышов ввалился в грузовой салон вертолета, что вызвало бурный смех у находившихся в салоне террористов. Чернышов попытался подняться, но опять поскользнулся и снова упал. Это вызвало новый приступ смеха у боевиков Салтанова. «Все правильно. Так и должно быть, – удовлетворенно подумал Чернышов. – Когда противник смешон, он не опасен. Последние два дня вы провели в большом напряжении, поэтому расслабьтесь и смейтесь».

Полковник Чернышов очень старался создать у террористов впечатление своей полной беспомощности: пусть террористы считают, что, отдав себя в их руки, он полностью покорился судьбе. На это был рассчитан весь спектакль, который с момента прибытия он разыгрывал в лагере террористов.

Ни в Пятигорске, ни в полете к лагерю террористов Чернышов не выпил ни капли. Зато он несколько раз прополоскал рот и смочил алкоголем шею, чтобы от него шел устойчивый запах. Держался Чернышов тоже соответственно. Неуверенные движения, рассеянный взгляд, мимика – все это должно было создать у террористов впечатление алкогольного опьянения. Поэтому смех террористов, вызванный его неловким падением, для Чернышова стал самой желанной реакцией. Смех означал, что обман удался.

Опираясь руками о железный пол, Чернышов поднялся на ноги. Он поморщился и покрутил головой, демонстрируя головокружение. При этом взгляд Чернышова зафиксировал расположение террористов в салоне и местонахождение запасного выхода. Он верно истолковал слова Анофриева о закрытых люках. Сейчас, посмотрев на люк, Чернышов убедился, что ручка запасного выхода уже открыта. Это упрощало задачу. Но, с другой стороны, задача осложнялась тем, что прямо напротив аварийного выхода сидел один из боевиков, закрывая люк своей спиной.

– Давай сюда, – Салтанов схватил Чернышова за наручники и усадил на идущую вдоль борта скамью между собой и одним из боевиков.

При этом террористы плотно сжали Чернышова с боков. Павел попробовал пошевелиться, но это ему не удалось.

– А ну сиди, – зашипел на него Салтанов.

Грузовой люк вертолета захлопнулся. Находящиеся в салоне террористы услышали шум набирающего обороты винта.

Энвер Пашаев занял место в кабине вертолета, рядом с пилотом. Вертолет и его пилот принадлежали Ильдару Набиеву, представителем которого в отряде Салтанова выступал Энвер Пашаев. Поэтому кресло в пилотской кабине Пашаев считал своим законным местом. В мягком кресле сидеть гораздо удобнее, чем на жесткой скамье грузового салона.

Арсен Шамхоев чувствовал себя героем: еще бы, он создал бомбу, от взрыва которой содрогнется вся Россия. Только он сумел в критическую минуту спасти честь своего командира. Теперь Салтанов и весь его отряд будут выглядеть победителями. И Гусейн не может не оценить его заслуги. Шамхоев стремился все время оставаться на глазах Салтанова, поэтому он занял место поближе к своему командиру.

– Ну что, полковник, наша взяла? – прокричал Салтанов на ухо Чернышову.

Нарастающий шум винтов становился все сильнее, поэтому приходилось кричать.

– Ты обещал отпустить меня, – напомнил Салтанову Чернышов.

– Что, боишься, полковник? Правильно. Тебе надо меня бояться. Потому что это ты сидишь рядом со мной, а не я у тебя на допросе. И я могу сделать с тобой, полковник, все, что захочу. Могу отпустить тебя, а могу и нет.

Салтанову нравилось внушать людям страх. Но больше всего ему нравилось наблюдать унижение врага. Салтанову было приятно ощущать свою власть над Чернышовым, видеть его страх и беспомощность.

– Ты вызывающе вел себя, полковник. Ты оскорбил меня и моих воинов. Все это будет учитываться при вынесении окончательного решения по твоей судьбе, – продекламировал Салтанов. – Но как только решение будет вынесено, ты, полковник, первым узнаешь о нем, – закончил бандит и рассмеялся, довольный.

Главарь террористов не собирался отпускать Чернышова. Он давно решил, что публично казнит московского полковника. Он заставит полковника умирать долго и мучительно. Но сначала полковник узнает о взрыве химической бомбы в Пятигорске и о тысячах жертв. Салтанов очень хотел, чтобы Чернышов узнал о трагедии в Пятигорске. Без этого Салтанов не ощутил бы своей полной победы над полковником ФСБ.

Глава 63

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

26.02, ПЯТНИЦА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 15–35

Майор Анофриев потянул на себя рычаг шаг-газа, и вертолет с освобожденными заложниками начал плавно подниматься над землей. Через стекла кабины Анофриев следил за вертолетом террористов. Террористы уже запустили двигатели и сейчас прогревали их. С минуты на минуту их вертолет тоже должен был взлететь. Анофриев не собирался прямо сейчас лететь в Пятигорск, но по разработанному с Чернышовым плану он должен был имитировать вылет. Анофриев заставил вертолет зависнуть в нескольких метрах над землей. Вертолет террористов никак не взлетал. Тогда Анофриев еще потянул на себя рычаг. Его вертолет взмыл в небо. Но вместо того, чтобы взять курс на Пятигорск, Анофриев выполнил разворот и снова завис над землей, уже позади вертолета террористов, в «мертвой зоне». Ограниченный сектор обзора не позволял пилоту террористов увидеть зависший позади вертолет.

Послышался равномерный гул, означавший, что двигатели вертолета прогрелись и вошли в рабочий режим. Это означало, что вертолет вот-вот оторвется от земли. Чернышов понял, что действовать надо незамедлительно. Но зажавшие его с боков террористы не давали возможности даже пошевелиться.

– Мне надо в туалет, – неожиданно сказал Чернышов.

– Что, полковник, от страха ссать захотел? – рассмеялся Салтанов.

– Мне нужно, – упрямо повторил Чернышов.

– Я сказал, сиди. Здесь туалетов нет.

Нытье полковника начало раздражать Салтанова, и террорист ударил Чернышова локтем в живот. Чернышов напрягся. Он где-то слышал, что вызвать мочеиспускание непросто, если нет желания. Сейчас он убедился, что это именно так. Чернышов втянул через ноздри побольше воздуха и напрягся еще сильнее. Никогда раньше ему не приходилось мочиться в штаны. Однако ему нужно было освободиться от удерживающих его террористов, и другого способа Чернышов не видел. Новая попытка увенчалась успехом. Чернышов с облегчением выдохнул воздух, когда на брюках начало расплываться мокрое пятно. В воздухе неприятно запахло мочой.

– Ты что, полковник, охренел? – взревел Салтанов, когда увидел, что произошло.

Боясь испачкаться в моче, Салтанов вскочил со своего места. Второй террорист ничего не сказал, но все же отодвинулся от Чернышова подальше. Таким образом, Чернышов получил простор для движений, которого и добивался.

– Да я заставлю тебя здесь все языком вылизать! – ревел Салтанов.

– Сейчас, – ответил Чернышов, вытаскивая из правого кармана бутылку с виски.

Теперь, когда его руки были скованы наручниками спереди, вытащить из кармана бутылку оказалось совсем не сложно. Чернышов быстро поднес бутылку ко рту. При этом он просунул кончик языка в горлышко, стараясь поддеть проволочное кольцо.

– Оставь свою бутылку! – Салтанов с силой ударил Чернышова по рукам, стараясь выбить бутылку.

Он действительно отбил в сторону руки Чернышова. Но выбить бутылку из рук Чернышова Салтанову так и не удалось. За мгновение до этого Чернышов ухватил зубами проволочное кольцо и выдернул чеку натяжного взрывателя…

Энвер Пашаев увидел, как поднялся в небо вертолет с заложниками. Выполнив плавный вираж, машина скрылась из вида, унося в Пятигорск пять освобожденных заложников и подготовленную к взрыву химическую бомбу. «Через пять-шесть минут вертолет достигнет Пятигорска. Как российские спецслужбы отреагируют на взрыв? – рассуждал Пашаев. – В ответ спецслужбы могут уничтожить и наш вертолет. Когда отравляющий газ убьет тысячи человек, жизнь полковника Чернышова уже не будет иметь значения. Надо срочно улетать». Пашаев подал знак пилоту, и тот потянул на себя рычаг шаг-газа, поднимая вертолет в воздух.

Анофриев внимательно наблюдал за вертолетом террористов, поэтому не пропустил момента, когда его колеса оторвались от земли. Он тут же толкнул рычаг от себя, бросая машину вниз и сажая ее на землю. Посадку нельзя было назвать мягкой. Кто-то из пассажиров ударился головой о спинку впереди стоящего сиденья. Освобожденные заложники не понимали странных маневров своего пилота, но Анофриев и не собирался им ничего объяснять. Как только его вертолет опять оказался на земле, Анофриев распахнул дверь пилотской кабины и выпрыгнул на снег.

По тому, как пол качнулся под его ногами, Чернышов понял, что вертолет взлетел. Полковник Чернышов вскочил со своего места и ударил Салтанова лбом в переносицу. Удар оказался полной неожиданностью для Салтанова. Главарь террористов считал Чернышова полностью деморализованным от страха. Опьянение Чернышова и недержание мочи лишний раз подтверждали предположение террориста. Тем ощутимее оказался удар. У Салтанова брызнула кровь из разбитого носа. Он все же устоял на ногах после удара. Но, стараясь удержать равновесие, Салтанов отступил на пару шагов, освободив тем самым пространство для Чернышова. Возник момент, когда около Чернышова не оказалось ни одного террориста. И Чернышов воспользовался этим моментом. Он изо всей силы отшвырнул подальше от себя бутылку с виски, в которой догорал капсюль-замедлитель. Бутылка разбилась о стену, отгораживающую кабину пилотов от грузового салона. Но Чернышов этого уже не видел. Он рванулся к аварийному выходу, сконцентрировав все свое внимание на двери люка. Боевик, сидевший около люка, расширил глаза от удивления и страха, когда плененный полковник ФСБ прыгнул прямо на него.

Дверь аварийного люка в борту вертолета удерживал только резиновый уплотнитель, так как предохранительные замки уже были открыты. От сильного толчка дверь вылетела как пробка. И Чернышов вместе с боевиком Салтанова полетели из вертолета вниз. С шестиметровой высоты они рухнули на снег.

– Догнать! – в ярости закричал Салтанов. – Все…

Но что нужно сделать его боевикам, главарь террористов так и не успел сказать. Пластиковая взрывчатка, заложенная в бутылку Чернышова, взорвалась не хуже связки ручных гранат. Ударная волна рванулась в разные стороны по грузовому салону, разбрасывая террористов, выбивая стекла и воспламеняя горючее. Почти сразу за первым взрывом последовал второй, когда взорвались топливные баки. Огненный смерч вслед за ударной волной прокатился по салону, сжигая тела живых и мертвых террористов…

На глазах Анофриева вертолет террористов поднялся метров на шесть. Неожиданно дверь аварийного люка вылетела, а из вертолета вывалились вниз два человека. Еще пару секунд вертолет оставался в воздухе, а потом прозвучал взрыв и сразу за ним второй. Анофриев увидел, как в разные стороны брызнули стекла пилотской кабины. Из выбитых иллюминаторов вырвалось пламя. И вот уже весь вертолет, объятый огнем и дымом, рухнул на землю и покатился вниз по горному склону.

Боевик первым пришел в себя. Может быть, потому, что он приземлился удачнее Чернышова. Свой автомат террорист выронил при падении, но в кармане у него был пистолет. Выхватив пистолет, террорист рванулся к Чернышову, который никак не мог выбраться из снега. Чернышову сильно мешали сковывающие запястья наручники.

– Умри, собака! – закричал террорист, пробираясь по снегу к Чернышову.

Ему очень хотелось, чтобы полковник ФСБ увидел свою смерть. Приподнявшись из снега, Чернышов увидел, наконец, террориста. В этот момент их разделяло всего несколько метров. Террорист рвался к нему с маниакальной решимостью. Неожиданно сбоку раздался резкий свист. Террорист обернулся на свист, вскинул руку с пистолетом и выстрелил.

Анофриев понял, что не успевает догнать террориста, и резко свистнул. Террорист обернулся на свист с завидным проворством и поднял пистолет. Но недаром майор Анофриев возглавлял один из отрядов знаменитой антитеррористической группы «Альфа». За секунду до того, как террорист навел на него оружие, Анофриев метнул свою «звездочку». Четырехлучевая стальная пластинка пробила террористу лобную кость в сантиметре над переносицей. На спусковой крючок террорист нажал рефлекторно. Он уже был мертв, когда сделал свой последний выстрел. Пуля ушла в небо. Нелепо взмахнув пистолетом, террорист завалился на спину и замер в снегу. Солнечный луч отразился на стальной «звездочке», торчащей у него во лбу.

Чернышов увидел спешащего к нему Анофриева и расслабленно улыбнулся.

– Значит, все-таки взял с собой оружие?!

– Так с вас пример беру, Павел Андреевич. Кто велел из мирной бутылки гранату изготовить, кто ее с собой взял? Вот и мы не лыком шиты. Тоже в запасе разные штучки имеем, – находчиво ответил Анофриев, – и потом, что мне было делать, снежками в него кидать?

– Ладно, наручники снять сможешь? – Чернышов протянул Анофриеву свои скованные руки.

– Запросто, – ответил майор.

Он подобрал пистолет у убитого им террориста и двумя выстрелами перебил шарнир, скрепляющий стальные браслеты наручников.

– Пока так, Павел Андреевич, – сказал Анофриев, – сами браслеты снимем, когда раздобудем ключ.

– Хорошо-хорошо, сейчас самое главное – химическая бомба.

– Но я так и не узнал, где она, – развел руками Анофриев.

– Я знаю. Пошли к вертолету, – ответил Чернышов.

При этом он уже не улыбался.

Около вертолета Чернышова с Анофриевым ожидали спасенные работники метеостанции. Они все видели, как взорвался вертолет террористов, и сейчас ожидали своих спасителей.

– Я сказал их главарю, что бог покарает их, что скоро они будут гореть в аду, – произнес Светлов, когда Чернышов и Анофриев подошли ближе. – Все именно так и случилось.

– Они были бандитами и убийцами. Но их больше нет. Не будем об этом, – довольно резко оборвал Чернышов.

Террористы были уничтожены, но еще оставалась химическая бомба, которую тоже предстояло обезвредить. Чернышов не мог считать свою задачу выполненной, пока бомба таила в себе потенциальную опасность для тысяч человеческих жизней. Именно бомба занимала все его мысли.

Евгений Светлов помог достать из вертолета носилки с телом Иры Скворцовой. Чернышов с Анофриевым понесли носилки к одному из вагончиков. Светлов хотел последовать за ними, но Чернышов остановил его.

– Не думаю, что вам надо смотреть на это, – сказал он.

– Что происходит? Куда вы ее понесли? Зачем? – взволновался Светлов.

Он догадывался, что террористы сделали с телом Иры что-то плохое, хотя и не мог понять, что именно.

– Пожалуйста, останьтесь, – повторил Чернышов, – по роду службы я повидал всякого, но мне всегда тяжело осматривать мертвое тело. Тем не менее я должен это сделать. Вам совсем не нужно все это видеть. Тем более что это связано с риском для жизни.

– Но что случилось? Хотя бы скажите, – настаивал Светлов.

– У меня есть определенные предположения. Когда они разъяснятся, вы все узнаете, – ответил Чернышов. Они опустили носилки на снег рядом с вагончиком, и Чернышов снял с тела девушки брезент. Он впервые посмотрел в лицо племяннице Николая Савельева и убедился, что при жизни девушка была очень красива. Открытые глаза девушки смотрели в голубое небо. Казалось, Ира о чем-то задумалась. В ее взгляде не было боли. «Но это не станет утешением для Савельева, – подумал Чернышов. – Я не смог спасти тебя. И то, что твои убийцы наказаны, тоже не может служить утешением».

Чернышов тяжело вздохнул. Ему было крайне неприятно то, что он сейчас собирался сделать. Но сделать это было необходимо. Полковник еще раз тяжело вздохнул, а потом, взявшись за нижний край свитера, приподнял его, открывая живот и грудь покойной.

– Сволочи! Что сделали с девушкой, – не сдержался Анофриев.

Командир отряда «Альфа» был стойким человеком и тоже повидал всякого, но и он поразился, увидев изуродованный труп Иры Скворцовой.

– У тебя есть перчатки? – спросил Чернышов.

– В медицинской аптечке, – ответил Анофриев.

– Принеси.

Чернышов не мог заставить себя дотронуться до тела голыми руками. Через минуту Анофриев принес тонкие резиновые перчатки. Надев их, Чернышов наклонился над трупом. Его сердце бешено колотилось, когда он раздвинул руками страшную рану на груди девушки. Анофриев проглотил подступивший к горлу комок, когда Чернышов опустил руки в разрезанную грудную клетку. Кровь прилила к голове Чернышова. Никогда раньше, даже во время командировок в Афганистан в восемьдесят пятом и восемьдесят шестом годах, ему не приходилось делать ничего подобного.

Ранее оттаявшая кровь снова застыла, и цилиндр с отравляющим газом примерз к телу. Чернышову пришлось несколько раз прикладывать усилия, чтобы оторвать его. Наконец он вытащил химическую бомбу из тела девушки.

– Как вы догадались, что бомба там, внутри? – спросил Анофриев.

– Я заподозрил это, когда увидел удивленные глаза помогавшего нам метеоролога. По его взгляду я догадался, что с телом что-то не то. А так как никаких вещей у заложников не было, тело девушки оставалось единственным местом, где террористы могли спрятать бомбу, – объяснил Чернышов.

– Но спрятать бомбу в трупе! Надо быть настоящим маньяком, людоедом, чтобы пойти на такое.

– В Афганистане мне приходилось видеть нечто подобное. Там душманы минировали тела наших погибших солдат. Спасательные и похоронные команды часто подрывались на минах, пока не стали внимательно осматривать найденные трупы, – вспомнил Чернышов.

Он внимательно осмотрел извлеченную бомбу и очистил взрыватель.

– Пятьдесят метров, – прочитал Чернышов установленное на взрывателе значение высоты, – бомба должна была взорваться перед самой посадкой.

Он сбросил установленное значение, тем самым отключив взрыватель.

В окружающем мире ничего не изменилось. Все так же светило солнце. По голубому небу плыли редкие облака. Где-то в Кавказских горах иногда срывались вниз снежные лавины. Все шло как и прежде. И только полковник Чернышов заметил, что мир стал чуточку ярче. Потому что зловещая тень исчезла. Отравляющий газ по-прежнему оставался на месте. Некоторое количество «VX» продолжало находиться в четырех металлических контейнерах, но отравляющее вещество уже не угрожало городу. Теперь Чернышов мог сказать совершенно точно, что облако ядовитого газа не появится над Пятигорском, не закроет своей тенью солнца и не будет угрожать его жителям.

Глава 64

ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА

ПОЛКОВНИКА ЧЕРНЫШОВА

26.02. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 19–00

Посещение больных в отделении хирургии заканчивалось в семь часов вечера, но для Чернышова сделали исключение. Полковник сидел верхом на стуле в двухместной больничной палате. Он поставил стул между кроватями точно посередине, чтобы удобнее было разговаривать. С левой стороны от Чернышова на кровати в полусидячем положении расположился Артем Ветров. Правую кровать занимал Олег Муромцев. Состояние обоих было стабильным. Молодые офицеры быстро шли на поправку. Олег Муромцев уже пытался даже вставать. Ветров, попавший в больницу всего несколько часов назад, вообще разгуливал по хирургическому отделению и успел уже завести знакомство с парочкой медсестер.

Ветров приехал в больницу только для того, чтобы обработать рану и сделать перевязку. Но хирурги настояли на госпитализации хотя бы на сутки. Пользуясь расположением женского медперсонала, Артем получил место в одной палате с Олегом. Друзья уже успели рассказать друг другу о том, что с ними произошло и как развивались события. Теперь оба слушали рассказ Чернышова.

Полковнику удалось выбраться в больницу только к вечеру. Как руководителю антитеррористической операции ему пришлось принять участие в работе следственной бригады, вылетевшей в лагерь террористов. Затем он занимался нудной канцелярщиной – документами последних событий и составлением рапорта для управления по борьбе с терроризмом. Оперативный штаб он сумел покинуть уже в сумерки, к вечеру. Оставив позади заботы последних часов, полковник поехал в больницу к своим друзьям. Общение с ними всегда помогало снимать напряжение.

– Так вы, значит, все это время так и ходили в мокрых штанах? – коварно улыбнулся Артем Ветров, когда Чернышов закончил свой рассказ.

Детали своего освобождения от террористов Чернышов в своем рапорте опустил, но друзьям рассказал все подробности.

– Да нет, переоделся. К счастью, на метеостанции нашлась кое-какая одежонка, – ответил Чернышов. Он уже пожалел о том, что рассказал и об этом эпизоде. Ветров, известный в управлении своими розыгрышами, вполне мог разболтать про этот случай остальным сотрудникам.

– А где же баллон с газом? – спросил Муромцев.

– Трудно сказать, – задумчиво произнес Чернышов, – к сожалению, единственный захваченный живым террорист этого тоже не знает. А те, кто мог знать что-то, погибли при взрыве вертолета. Придется искать своими силами. Может быть, о баллоне что-то выяснится, когда разыщут Набиева.

– А знаете, Павел Андреевич, я не жалею, что все террористы погибли, – заявил Артем Ветров, – они заслужили такой конец.

– Представляете, – задумчиво произнес Чернышов, – один из метеорологов, оказывается, пригрозил террористам божьей карой. И проклятие исполнилось в точности. Видать, на свете и в самом деле существует высший суд, и он справедливее нашего земного.

* * *

Начальнику Управления по борьбе с терроризмом

генерал-майору ЛОКТИОНОВУ

Федеральная пограничная служба не имеет сведений о пересечении Набиевым Ильдаром внешней границы Российской Федерации. Информация о пребывании Набиева за рубежом не подтверждается. В настоящее время местонахождение Набиева Ильдара неизвестно.

26.02.99 г.

Заместитель начальника ФПС России

генерал-майор БАЖЕНОВ

Примечания

1

ОВ – отравляющие вещества. (Здесь и далее примечания автора.)

2

КПП – контрольно-пропускной пункт.

3

«ПМ» – пистолет Макарова 9-мм.

4

ОЗК – общевойсковой защитный комплект, вместе с противогазом используется в армии для защиты от химического оружия.

5

Принятое в Пятигорске местное время не отличается от московского.

6

УБТ – управление по борьбе с терроризмом.

7

ВЧ и СВЧ – высокочастотный и сверхвысокочастотный.

8

Соседи – жаргонное обозначение в МВД Службы безопасности.

9

«АКСУ» – автомат Калашникова со складывающимся прикладом, укороченный.

10

«ПСМ» – пистолет самозарядный малогабаритный.

11

«АКМ» – автомат Калашникова модифицированный, калибра 7,62 мм.

12

«РГО» – ручная граната оборонительная.

13

Айсбайль – ледоруб с бойком на головке, входит в комплект альпинистского снаряжения.

Content

Вариант «Альфа»
Сергей Москвин

Глава 1 СЛУЖЕБНАЯ ПЕРЕПИСКА

Глава 2 ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА ПОЛКОВНИКА ЧЕРНЫШОВА

Глава 3 ПОДСТАВКА

Глава 4 СИЛЬНЫЕ МИРА СЕГО

Глава 5 ПАШАЕВ

Глава 6 ИННА БУЛАНОВА

Глава 7 НАБИЕВ

Глава 8 КАРТУЗОВ

Глава 9 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 10 ЧЕРНЫШОВ

Глава 11 ЧЕРНЫШОВ

Глава 12 ЧЕРНЫШОВ

Глава 13 ГОРЕЛОВ

Глава 14 САЛТАНОВ

Глава 15 КАРТУЗОВ

Глава 16 ИРА СКВОРЦОВА

Глава 17 ЛОКТИОНОВ

Глава 18 СЛУЖЕБНАЯ ПЕРЕПИСКА

Глава 19 ЧЕРНЫШОВ

Глава 20 КАРТУЗОВ

Глава 21 САЛТАНОВ

Глава 22 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 23 РОЗЫСК

Глава 24 ВЕТРОВ

Глава 25 ЛОКТИОНОВ

Глава 26 ЧЕРНЫШОВ

Глава 27 РОЗЫСК

Глава 28 СЛУЖЕБНАЯ ПЕРЕПИСКА

Глава 29 ОПЕРАТИВНАЯ КОМБИНАЦИЯ

Глава 30 ЛАРИСА МУРОМЦЕВА

Глава 31 МУРОМЦЕВ

Глава 32 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 33 ЧЕРНЫШОВ

Глава 34 САЛТАНОВ

Глава 35 УМАРОВ

Глава 36 САЗОНОВ, БЕЛЯЕВ, ШАТАЛОВА, ЧЕРНЫШОВ

Глава 37 ЛОКТИОНОВ

Глава 38 ЧЕРНЫШОВ

Глава 39 ВЕТРОВ

Глава 40 КАРТУЗОВ

Глава 41 ЧЕРНЫШОВ

Глава 42 ВЕТРОВ

Глава 43 КАРТУЗОВ

Глава 44 ВЕТРОВ

Глава 45 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 46 ВЕТРОВ

Глава 47 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 48 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 49 ЧЕРНЫШОВ

Глава 50 САЛТАНОВ

Глава 51 ЧЕРНЫШОВ

Глава 52 САЛТАНОВ

Глава 53 ЧЕРНЫШОВ

Глава 54 САЛТАНОВ

Глава 55 ЧЕРНЫШОВ

Глава 56 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 57 САЛТАНОВ

Глава 58 ЧЕРНЫШОВ

Глава 59 ЧЕРНЫШОВ, АНОФРИЕВ

Глава 60 САЛТАНОВ

Глава 61 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 62 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 63 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 64 ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА ПОЛКОВНИКА ЧЕРНЫШОВА

Примечания