Схватка профессионалов

Сергей Москвин

Глава 1

ЧЕРНЫШОВ

21 августа, понедельник, 20.00

Полковник Чернышов, старший оперуполномоченный по особо важным делам Управления по борьбе с терроризмом ФСБ России, удобно расположился в своем домашнем кресле перед телевизором. На экране как раз появилась заставка программы «Вести», которую он намеревался посмотреть.

Сегодняшний вечер для Чернышова стал скорее исключением из правил. Официально рабочий день в Управлении по борьбе с терроризмом заканчивается в шесть вечера, но, несмотря на это, полковнику Чернышову обычно не удавалось возвращаться домой раньше восьми часов. Когда ему все же выпадала такая возможность, Чернышов старался не пропустить ни одного выпуска новостей. Он с интересом смотрел и «Вести», и «Время», и «События». Только совокупность точек зрения журналистов с разных телеканалов, по мнению Чернышова, позволяет получить объективную картину событий, происходящих в стране и в мире. Однако желание Чернышова смотреть новостные телепрограммы очень часто вступало в противоречие с желанием его восемнадцатилетней дочери Ксении, которой в это же время непременно требовалось смотреть какой-нибудь сериал, идущий по другому каналу. Зная твердый характер отца, Ксения всякий раз старалась заручиться поддержкой матери, жены Чернышова. В итоге отстаивать свое желание Чернышову приходилось в споре уже с двумя женщинами.

Но в этот вечер мужу и отцу не пришлось ничего отстаивать. Дочь еще не вернулась домой, а жена домывала на кухне оставшуюся после ужина посуду. Как раз то обстоятельство, что дочери не было дома, не позволяло Чернышову полностью сосредоточиться на просмотре программы. Несколько минут он пытался бороться с накапливающимся волнением, но потом не выдержал и спросил:

– Алла, Ксения когда вернется?

– Сказала, что сразу, как только закончится киносеанс, – донесся из кухни успокаивающий голос жены. – Да ты не волнуйся, Паша, она же не одна пошла, а с Витей, – добавила Алла Чернышова, входя в гостиную с мокрой тарелкой в одной руке и полотенцем для посуды в другой.

– Это с каким еще Витей? – Павел Чернышов резко повернулся к жене. – Она же с Вадимом дружит.

– Паша, Вадим и Ксюша расстались еще в прошлом году, а сейчас девочка встречается с Витей, – объяснила Алла и с легкой улыбкой посмотрела на своего мужа.

Павел Чернышов недовольно нахмурился. «Что у них за отношения? – подумал он, имея в виду Ксению и ее друзей. – С Вадимом, видите ли, «рассталась», а «встречается» с Витей. И что значит «встречается»: дружит, ходит в кино и на дискотеки или спит в одной постели? Или это «встречается» подразумевает каждое из этих действий?»

Павел Чернышов никогда не имел особых проблем с дочерью. Ксения хорошо училась, была просто влюблена в биологию и медицину и после окончания медицинского колледжа собиралась поступать в медицинский институт. Но чем старше и самостоятельней становилась дочь, тем больше Чернышов волновался за нее. Полковник понимал, что и другие родители точно так же волнуются за своих повзрослевших детей. Но далеко не всем родителям приходится ежедневно читать в сводках происшествий об изнасилованиях, убийствах и исчезновениях людей, которые происходят в столице каждый день. В отличие от газетных разделов криминальной хроники, сводки происшествий, с которыми приходилось знакомиться Чернышову, изобиловали дополнительными подробностями, опускаемыми в газетных публикациях по гуманистическим соображениям. И эти подробности отнюдь не уменьшали беспокойства отца за судьбу восемнадцатилетней дочери.

Ответив на вопросы мужа, Алла вернулась на кухню, а сам Павел Чернышов вновь повернулся к телевизору. «Вести» уже закончились, теперь в эфире шла программа «Подробности». Первый вице-премьер Российского правительства, отвечая на вопросы ведущего, рассказывал о позитивных переменах в российской экономике.

– Макроэкономическая ситуация в России сейчас такова, что в принципе позволяет отказаться от новых заимствований в Международном валютном фонде, – сообщил с экрана вице-премьер. – Достигнутая политическая стабильность и главным образом рост промышленного производства привели к тому, что все большее число зарубежных компаний начинает вкладывать деньги в российскую промышленность. Сейчас мы уже можем говорить об изменении всей инвестиционной картины. Если раньше основной поток средств из-за рубежа составляли именно кредиты МВФ, то сейчас это целенаправленные инвестиции в конкретные проекты.

– Вы можете привести пример? – тут же задал заранее подготовленный вопрос ведущий программы.

– Пожалуйста, «Каспийский трубопроводный консорциум». Уже целый ряд западных транснациональных нефтяных компаний выразили намерение участвовать в этом проекте и инвестировать в него порядка двух миллиардов долларов.

– Пожалуйста, расскажите более подробно об этом проекте, – обратился к своему гостю популярный телекомментатор.

– «Каспийский трубопроводный консорциум» – это международный проект освоения нефтяных месторождений северной части Каспийского моря. И ведущая роль в этом проекте принадлежит именно России, – с гордостью заметил вице-премьер.

– Но ведь и другие страны Каспийского региона также имеют значительные запасы нефти в своей части морского шельфа, – напомнил телекомментатор. – Почему же именно Россию выбрали западные инвесторы в качестве своего стратегического партнера?

– Дело в том, что Россия достаточно активно ведет освоение нефтяных месторождений в своей части Каспийского моря. У нас имеется хорошо развитая инфраструктура как для добычи нефти – морские нефтедобывающие платформы, так и для ее транспортировки – каспийский трубопровод с нефтяным терминалом в порту Новороссийска. Вот по совокупности этих причин западные инвесторы и сделали свой выбор в пользу России.

– А каково отношение других прикаспийских стран к данному проекту? – задал следующий вопрос ведущий программы.

– Казахстан уже стал участником этого проекта. Поддерживают нас и Азербайджан с Туркменией. Особую позицию занимает Иран, но это вопрос скорее политических разногласий. Напомню, что с Ираном мы никак не можем договориться о разделе каспийского дна и соответственно о распределении ресурсов нефти и газа. Возможно, как раз «Каспийский трубопроводный консорциум» и поможет решить эту проблему.

Павел Чернышов поймал себя на мысли, что слушает слова вице-премьера, но совершенно не воспринимает их смысл. Чернышов настолько сосредоточился на своей дочери, что уже не мог переключиться ни на что другое. Как раз в этот момент до него долетел звук открывающегося замка, а через несколько секунд из прихожей донесся радостно-возбужденный голос Ксении:

– Мама, с ужина что-нибудь осталось? А то я так есть хочу!

«Тоже мне кавалер, – подумал Павел Чернышов. – Приглашает девушку на свидание и не может ее даже ничем угостить». Последняя критическая мысль Чернышова была совершенно беззлобна. Дочь вернулась домой. Судя по ее веселому настроению, она отлично провела время. И Павел Чернышов сразу испытал облегчение, а все его тревоги и страхи рассеялись сами собой. Он вновь переключил свое внимание на телепередачу, но оказалось, что и она уже подошла к концу. Чернышов успел услышать лишь последние слова ее ведущего:

– …напоминаю, что сегодня у нас в гостях был Первый вице-премьер Правительства России. А речь в нашей программе шла о наиболее перспективных инвестиционных проектах.

«Ксения никогда не даст посмотреть новости, – с легким раздражением подумал Чернышов. – Даже когда ее нет дома».

Глава 2

ЗАБОТЫ ДЕЛОВОГО ЧЕЛОВЕКА

21 августа, понедельник, 20.30

Невысокий, слегка располневший человек лет шестидесяти недовольно завозился на заднем сиденье своего «шестисотого» «Мерседеса» и вытащил из кармана трубку мобильного телефона. Несколько секунд он смотрел на продолжающий звонить телефон, а потом все-таки ответил неизвестному собеседнику.

Геннадий Семенович Тумский – владелец мобильного телефона, бронированного «Мерседеса S-600», а также другого движимого и недвижимого имущества – крайне трепетно относился к своему здоровью. Как-то раз он увидел телевизионный сюжет, в котором говорилось, что радиотелефоны могут вызвать рак головного мозга. И хотя Геннадий Семенович до конца не поверил, собственные разговоры по мобильному радиотелефону свел до минимума. Большинство звонков, адресованных Тумскому, шло через его секретаря, а на личный телефон Геннадия Семеновича могли позвонить только те, кому он сам дал номер. Причем круг этих людей был весьма ограничен.

– Он подписал, – услышал Тумский в телефонной трубке и сразу узнал голос одного из чиновников аппарата Правительства России.

– Вы слышите, Геннадий Семенович, документ подписан, – повторил чиновник, которого несколько озадачило молчание Тумского.

Чиновник, звонивший из Белого дома Правительства Российской Федерации, не видел, что помешала ответить как раз бурная радость, охватившая Геннадия Семеновича Тумского после его слов. Наконец Тумский справился с волнением.

– Сведения точные? – все же уточнил он.

– Да, Геннадий Семенович, – поспешно ответил чиновник. – Я сам видел документ с визой вице-премьера.

Тумский облегченно выдохнул: «Свершилось!» Сообщение означало, что те напряженные усилия, которые последние несколько месяцев предпринимал Тумский для продвижения в правительсте необходимого ему документа, наконец-то завершились успехом. Это также означало, что больше не нужно подкупать государственных чиновников разного ранга, устраивая для них специальные приемы, организуя сауны с лучшими московскими проститутками и раздавая элементарные взятки. И вот результат – его усилия не оказались напрасными.

– Вы оказали мне неоценимую услугу, – стараясь, чтобы его голос звучал с достоинством, сообщил Геннадий Семенович Тумский чиновнику из аппарата правительства. – Я этого не забуду.

Он хотел добавить: «Все наши прежние договоренности остаются в силе», но вовремя остановил себя. Собеседник звонил по открытой линии, значит, не исключалась возможность прослушивания. В любом случае доверять лишнюю информацию открытому каналу связи не стоило. «А Референт, – так Тумский называл про себя чиновника из аппарата правительства, – и без слов поймет, что получит обещанное вознаграждение. Через пару дней он поинтересуется состоянием своего банковского счета и обнаружит, что тот пополнился значительной суммой. Впрочем, его услуга того стоит». Геннадий Семенович Тумский никогда не жалел о потраченных деньгах, если они обещали прибыль. А в данном случае прибыль обещала быть просто огромной.

Только что чиновник из аппарата Правительства России сообщил крупному московскому бизнесмену Тумскому о подписании постановления, дающего право Свердловскому электромеханическому заводу самостоятельно реализовывать свою продукцию на внешнем рынке. Нейтральным названием «Свердловский электромеханический завод» именовался крупнейший в России производитель армейских тактических комплексов противовоздушной обороны. И для бизнесмена Тумского, контролирующего на постсоветском пространстве значительную часть теневого оборота оружия и военной техники, данное постановление открывало широчайшие возможности. Правда, об этой сфере деятельности Тумского чиновник из аппарата правительства ничего не знал, как не знали и большинство других чиновников и бизнесменов, с кем порой приходилось общаться Геннадию Семеновичу Тумскому. Никто из них даже предположить не мог, что этот обаятельный и немного комичный человек, внимательно заботящийся о своем здоровье, в действительности является крупнейшим торговцем оружием, проворачивающим в России и за ее пределами многомиллионные сделки.

Расцвет деятельности Тумского пришелся на момент вывода из стран Восточной Европы Западной группы советских войск. После успешной распродажи различного военного имущества многие командиры выводимых из Европы частей были морально готовы и к продаже оружия. В этот момент и появлялся Тумский со своими предложениями. В то время он уже умел отыскивать нужных ему людей. Ускоренный график вывода частей не позволял вести строгий контроль оставляемого и вывозимого вооружения, что как нельзя кстати было на руку Тумскому. Затем на территории бывшего единого и могучего Советского Союза стали возникать межнациональные, религиозные и другие локальные военные конфликты. Благодаря этим конфликтам Тумский обзавелся широкой клиентурой. Более мелкие торговцы оружием превратились для Тумского в оптовых покупателей его товара. Во многом это объяснялось тем, что Тумский в деловых отношениях старался партнеров не обманывать, если существовала хоть малейшая вероятность, что партнер об этом узнает. Таким образом и развивался бизнес Тумского в течение последних десяти лет.

Бизнесмен вновь спрятал во внутренний карман трубку мобильного телефона и, обратившись к сидящему на переднем сиденье секретарю, распорядился:

– Найди Ковалева, он мне срочно нужен.

Секретарь понимающе кивнул и уже по своему телефону начал набирать номер специального порученца Тумского.

* * *

Человек, которого приказал разыскать Тумский, в данный момент, закусив нижнюю губу, следил за движением шарика рулетки в казино «Голден Палас». Свой мобильный телефон он сдал при входе согласно заведенным в казино правилам и никак не мог ответить на звонок секретаря своего шефа. Впрочем, специальный порученец Тумского в данный момент меньше всего желал, чтобы его беспокоили.

Шарик постепенно замедлял свой бег по барабану, и все обступившие рулетку игроки замерли в нетерпеливом ожидании. Вот шарик последний раз перекатился и наконец замер на цифре «шестнадцать». Рядом с Андреем Ковалевым восторженно завизжала какая-то девица, радуясь выигрышу. Ковалев резко обернулся к ней. В этот момент он готов был дать девице пощечину, такую, чтобы ее пустая голова откинулась назад, затем мощным ударом в солнечное сплетение сбить ее с ног и топтать ногами, чтобы та захлебнулась своим идиотским визгом. Собственную ставку Андрей Ковалев сделал на номер семнадцать. И вся ненависть, которую он испытывал к шарику, который остановился совсем рядом с выбранным им номером, выплеснулась на радостно кричащую девицу. Андрею Ковалеву было от чего негодовать. Только что он проиграл две тысячи долларов. Радостный визг девицы сменился уже истерическим хохотом, и у Ковалева непроизвольно сжались кулаки. Но в этот момент крупье вновь запустил колесо, и игроки, спешащие сделать ставки, потянулись к игровому полю и оттеснили девицу назад. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Андрей Ковалев постепенно успокоился, его кулаки разжались, к тому же он уже потерял девицу из вида. Отойдя от рулетки, Ковалев бросил в рот сигарету и жадно закурил. «Еще не все потеряно, – попытался он успокоить самого себя. – На прошлой неделе мне удалось не так-то мало сорвать в «блэк джек». Вот и сегодня стоит попробовать отыграться в карты. После неудачи с рулеткой мне просто обязательно должно повезти. Во всяком случае, попробовать стоит». Приняв решение, Андрей Ковалев развернулся и направился к карточным столам.

* * *

– Он не отвечает, – наконец произнес секретарь, повернув к Тумскому растерянное лицо.

Геннадий Семенович недовольно нахмурился, но уже в следующую секунду его лицо приняло прежнее довольное выражение. «В конце концов я могу переговорить с ним и завтра, – сказал себе Тумский. – А на сегодня можно вообще забыть про дела и просто отдохнуть. Да и вообще победу надо отметить».

– Оставь, – сказал Тумский секретарю после недолгих размышлений. – Ковалевым займешься завтра. Когда найдешь его, пригласи на встречу часикам к шести. А сейчас позвони Мариночке. Если она не занята, я, пожалуй, к ней подъеду.

И вновь секретарь начал набирать номер, а Геннадий Семенович Тумский откинулся на мягкую спинку автомобильного сиденья в предвкушении встречи со своей молодой любовницей.

Глава 3

ПЕРЕГОВОРЫ

22 августа, вторник, 10.15

В просторный, отделанный дубовыми панелями кабинет директора торгово-посреднической фирмы «Ингур» вошли два человека. Хозяин кабинета, высокий, под два метра ростом, дородный мужчина чем-то напоминал медведя, вставшего на задние лапы. «Медведь» обвел «лапой» вокруг себя, демонстрируя гостю богатство своих владений. В кабинете действительно было на что посмотреть. Массивный стол хозяина, его огромное кресло с высокой спинкой, подавляющее посетителей своими размерами, напольные часы в ореховом футляре выше среднего человеческого роста – на всем печать основательности и богатства. Центральное место в обстановке кабинета занимала экспозиция старинного холодного оружия. Сабли, мечи, ятаганы, кинжалы причудливых форм и размеров были развешаны в специальном застекленном шкафу. Направленный свет нескольких замаскированных светильников представлял старинное оружие во всем его великолепии. Данная экспозиция демонстрировала страсть хозяина кабинета, а особо осведомленным людям и род его занятий. Нынешний гость относился к числу именно таких людей. И целью его визита как раз являлось приобретение крупной партии оружия, но не старинного, а вполне современного, действующего на основе принципа расширения пороховых газов. Пока гость располагался в глубоком кожаном кресле, хозяин кабинета прошел к мини-бару, замаскированному под один из ящиков большого книжного шкафа, и достал оттуда бутылку редкого грузинского вина.

– Следует отметить нашу встречу, – прокатился по кабинету голос с едва уловимым кавказским акцентом. Часть звуковых волн погасла в звукоизолирующем материале подвесного потолка и толстом ворсе коврового покрытия. Другая их часть, отразившись от покрытых дубовыми панелями стен, достигла окна. Тройное остекление стеклопакета не пропустило наружу ни единого звука. Зато, пройдя по стеклам, звуковые колебания достигли оконной рамы. Здесь они должны были окончательно затухнуть, но с внешней стороны рамы было прикреплено миниатюрное приемно-передающее устройство размером с таблетку. Его чувствительная мембрана улавливала абсолютно все звуковые колебания, а само устройство уже по радиоканалу передавало их на приемник машины службы наружного наблюдения Управления по борьбе с терроризмом ФСБ России, что стояла в двух кварталах от офиса фирмы «Ингур». Здесь радиосигнал вновь трансформировался в звуковые колебания голоса хозяина кабинета.

С не меньшим вниманием, чем его гость, речь директора фирмы слушал оперуполномоченный Управления по борьбе с терроризмом капитан Олег Муромцев. Капитан Муромцев вот уже несколько месяцев по приказу своего начальника полковника Чернышова вел оперативную разработку фирмы «Ингур» и ее директора и основателя Вахтанга Горадзе, подозреваемого в подпольной торговле оружием. Обычно прием сигнала от внедренного приемно-передающего устройства осуществляется сотрудниками оперативно-технического отдела или службы наружного наблюдения. Но на этот раз аудиоконтроль осуществлял сам инициатор задания. «Клоп» на оконной раме кабинета директора фирмы «Ингур» появился только сегодня утром, за час до приезда Горадзе в свой офис. Это была первая радиопередача внедренной закладки, и Муромцев лично желал убедиться, что приемно-передающее устройство работает надежно. Олег Муромцев не был знаком с сотрудником оперативно-технического отдела, который сегодня в восемь утра под видом мойщика окон установил приемно-передающее устройство. Однако Олег прекрасно понимал, как рисковал человек, выполнивший эту работу. В случае, если бы его вместе с радиомикрофоном задержали охранники Горадзе, все могло бы кончиться очень печально. Скорые на расправу охранники могли и убить шпиона, который не имел при себе ни оружия для самозащиты, ни документов, подтверждающих его принадлежность к органам безопасности. Но все обошлось. Оперативник технического отдела незаметно для охранников установил на оконную раму радиомикрофон, а те при этом ничего не заподозрили.

…Наполнив бокалы вином, Горадзе протянул один из них своему гостю.

– Итак, за нашу встречу и за продолжение нашего сотрудничества. – Горадзе поднял свой бокал, призывая партнера присоединиться к тосту.

Хозяин кабинета и его гость выпили, после чего Горадзе спросил:

– Итак, что привело вас в наши края?

«В наши, – невольно отметил гость, повторив про себя слова Горадзе. – Уже москвичом себя считает, а ведь всего несколько лет прошло, как он в Москву перебрался». Примерно те же мысли пришли в голову и капитану Муромцеву, когда он услышал последний вопрос Вахтанга Горадзе.

– Дела, уважаемый Вахтанг, – ответил гость Горадзе. – Дела и заботы. Вы же знаете, уважаемый Вахтанг, как у меня много забот. Если бы не помощь друзей…

Закончить свою мысль он не успел, так как дверь в кабинет неожиданно распахнулась и внутрь вбежал крайне взволнованный человек. Гость не знал, что стремительно вбежавший в кабинет человек у Вахтанга Горадзе возглавляет его службу безопасности. Появление начальника службы безопасности во время деловых переговоров могло быть вызвано только чрезвычайными обстоятельствами. По озабоченному лицу своего главного охранника Вахтанг Горадзе понял, что произошло нечто действительно неординарное.

– «Сирена», шеф, – стараясь говорить тихо, но внятно объявил начальник службы безопасности.

Глава фирмы «Ингур» сразу все понял. Кодовое слово «сирена» означало, что в помещении, в данном случае в его кабинете, работает постороннее радиопередающее устройство. Вахтанг Горадзе умел владеть собой. На его лице не отразилось никаких эмоций. Кивком головы он поблагодарил начальника службы безопасности за проявленную расторопность и, обратившись к своему гостю, произнес:

– Похоже, нам здесь не дадут спокойно поговорить. Пройдем в другой кабинет, там нас никто не побеспокоит.

Спокойствие хозяина кабинета передалось и его гостю. Он неторопливо выбрался из кресла и вместе с Горадзе прошел в другой выбранный им кабинет.

Начальник службы безопасности вышел из кабинета вместе со своим шефом. Но уже через минуту он вновь появился в директорском кабинете в сопровождении одного из своих сотрудников. Сотрудник принес в руках небольшой чемоданчик, напичканный различной радиоэлектронной аппаратурой. Сотрудник, отвечающий за техническую безопасность офиса, вынул из чемоданчика небольшой переносной прибор с рамочной антенной и приступил к детальному обследованию кабинета. Прибор в его руках реагировал на наличие радиопередающих устройств. В первую очередь были обследованы все предметы на столе директора, потом мебель в его кабинете, наконец очередь дошла и до стен, пола и потолка. Через полчаса сотрудник службы безопасности, раскрыв окно, снял с внешней стороны рамы установленное сегодня утром приемно-передающее устройство. Таблетка «клопа» тут же оказалась в стальной коробочке, служившей непреодолимой преградой для распространяемых устройством радиоволн.

…Вахтанг Горадзе постарался побыстрее завершить беседу со своим столь не вовремя явившимся посетителем. Директору фирмы «Ингур» не терпелось выяснить у начальника службы безопасности все подробности произошедшего. И хотя гость, специально прибывший ради этой встречи из Средней Азии, остался не до конца удовлетворенным результатом беседы, Вахтанг Горадзе без особого сожаления избавился от него. В данный момент его меньше всего волновали неудовлетворенные желания гостя. Словно разъяренный бык, Вахтанг Горадзе ворвался в свой кабинет. Сотрудник службы безопасности, обнаруживший радиозакладку, уже ушел, но начальник службы терпеливо дожидался возвращения шефа. Едва вопросительный взгляд Горадзе уперся в него, тот продемонстрировал шефу металлическую коробочку с обезвреженным «клопом» и в качестве комментария добавил:

– Миниатюрное приемно-передающее устройство большого радиуса действия, было прикреплено с внешней стороны оконной рамы.

– Ты же говорил, что твои умельцы постоянно контролируют мой кабинет, – обвинительным тоном заявил Горадзе. – Как могло случиться, что вы обнаружили закладку только во время моей деловой встречи?!

Но обвинительный тон не произвел впечатления на начальника службы безопасности. Выдержав паузу, он ответил:

– Это хитрое устройство. Оно включается только на голос. Поэтому наши приборы смогли зафиксировать его лишь после того, как в кабинете начали говорить.

– Твое счастье, что мы еще не успели перейти к сути, – заметил Горадзе, и его указательный палец уперся в грудь начальника службы безопасности.

Однако по голосу Горадзе его главный охранник сразу понял, что шеф уже начал успокаиваться. Сделав большой глоток вина прямо из бутылки, которая так и осталась на столе после прерванного разговора, Горадзе спросил:

– Ты выяснил, кто поставил «клопа»?

– Сегодня мы приглашали мойщика окон. Он закончил работу как раз за час до вашего приезда. Я уверен, это он установил закладку, больше некому.

– Найди этого гада! – глаза Горадзе вспыхнули яростью. – Что хочешь делай, но выясни, на кого он работал! Мне нужно знать, кто под меня копает.

Начальник службы безопасности понимающе кивнул.

– Выясним, – уверенно ответил он. – Все скажет.

«Жить захочет – скажет», – добавил он уже мысленно. Разыскивать людей и потом выбивать из них нужные сведения или признания для него было делом привычным. Однако на сей раз все получилось не так, как предполагал начальник службы безопасности, давая обещание в кабинете своего шефа.

В фирме, принимающей заказы на мытье окон, охранникам Горадзе сообщили, что человек, направленный в фирму «Ингур», сегодня утром попал под машину. Пострадавший отделался легкими ушибами, однако врач запретил тому сегодня выходить на работу. Не удовлетворившись полученным в фирме объяснением, охранники разыскали самого мойщика окон. Парень находился дома, ни от кого не скрывался и охотно рассказал о случившемся с ним сегодня утром происшествии. Парень до сих пор не мог понять, как он не заметил на пустой улице автомобиль. К счастью для пострадавшего, водитель сумел быстро затормозить, поэтому обошлось без травм. Перепуганный водитель тут же отвез пострадавшего в больницу, где того продержали два часа. Сделав рентген и обработав ссадины, его наконец отпустили, выдав больничный лист на три дня. Кто в действительности мыл окна в офисе фирмы вместо пострадавшего парня, для сотрудников службы безопасности «Ингура» так и осталось загадкой.

Глава 4

В УПРАВЛЕНИИ ПО БОРЬБЕ

С ТЕРРОРИЗМОМ

22 августа, вторник, 14.30

Полковник Чернышов никогда не читал нотации своим подчиненным. Этим он отличался от многих больших и маленьких начальников из Управления по борьбе с терроризмом. Критика, по мнению Чернышова, должна быть только конструктивной, чтобы допустивший промашку сотрудник понял, как ее можно исправить. А если исправить допущенную ошибку уже невозможно, знал, как действовать, чтобы не допускать подобных ошибок в дальнейшем.

Полковник Чернышов оторвал взгляд от рапорта, составленного его подчиненным капитаном Муромцевым, и посмотрел на самого автора документа. Олег Муромцев стоял напротив стола начальника и терпеливо дожидался, пока тот дочитает его рапорт.

– Да ты садись, – наконец сказал Чернышов. – В ногах правды нет.

Глядя, как Олег Муромцев выбирает место и садится на стул, Чернышов подумал: «Все правильно. В результате допущенной ошибки объект разработки теперь знает, что находится под пристальным вниманием спецслужб. К тому же утрачено дорогостоящее устройство из специальных средств технического отдела. И виной всему этому стали непродуманные действия инициатора разработки. Но Олег и сам прекрасно понимает свою вину, так что теперь об этом говорить».

– Олег, объясни мне, как у тебя вообще появилась идея установить в кабинете Горадзе подслушивающее устройство? – наконец спросил Чернышов.

– Да уж очень заманчиво было узнать, какие разговоры ведет Горадзе в своем кабинете. Ну а после того, как «ингурцы» разместили свой заказ на мойку окон, я и решил, что стоит попробовать.

«Да, вот и попробовал», – мысленно сказал Чернышов и уже вслух добавил:

– А почему тогда ты не рассмотрел возможность технического контроля со стороны службы безопасности «Ингура» за кабинетом директора?

– В офисе Горадзе никогда не проводились инструментальные проверки, направленные на поиск устройств прослушивания. Я даже предположить не мог, что служба безопасности оборудует все кабинеты в офисе стационарными датчиками.

– Олег, ну как же так, – удрученно вздохнул полковник Чернышов. – То, что в офисе не проводится регулярный поиск подслушивающих устройств, наоборот, выглядит подозрительно. Значит, в нем просто нет необходимости. Раз служба безопасности уверена в защите от прослушивания, значит, для этого есть основания.

– Теперь я это понимаю, Павел Андреевич, – ответил Муромцев и опустил голову. – Расшифровка операции произошла целиком по моей вине.

– Практически сразу после того, как было обнаружено устройство прослушивания, «гладиаторы» Горадзе бросились искать мойщика окон, – сообщил Муромцеву Чернышов. – Они побывали в самой фирме, в больнице и даже дома у парня, который должен был сегодня мыть окна в «Ингуре».

– Вся операция по временному устранению настоящего мойщика окна была проведена четко. Парень ничего не заподозрил. Имитированный наезд он воспринял абсолютно натурально. Затянувшийся медосмотр тоже не должен был вызвать у него подозрений.

– Да, все это так, – согласился с Олегом Муромцевым Павел Чернышов. – «Гладиаторы» убедились, что парень понятия не имеет, кому и для чего потребовалось таранить его машиной. Так что единственной уликой, которой они располагают, является само приемно-передающее устройство. Имея в руках устройство, они могут выяснить его принадлежность?

– Вряд ли, – отрицательно покачал головой Муромцев. – Спецы из технического отдела заверили меня, что это устройство хотя и является отечественной копией зарубежного аналога, определить страну-производитель практически невозможно. Скорее всего в службе безопасности Горадзе примут его за образец иностранной прослушивающей техники.

Полковник Чернышов поджал губы и надолго задумался. Наконец он снова взглянул на Олега и сказал:

– В таком случае о расшифровке проводимой в отношении Горадзе операции говорить преждевременно. Обнаруженное устройство прослушивания Горадзе может связать не только с деятельностью нашей службы, но и с происками своих конкурентов. Поэтому подождем его ответной реакции. За Горадзе установить наружное наблюдение. Только проследи, чтобы он не обнаружил слежки. Теперь он будет вдвойне осторожен и еще более внимателен.

– Понятно, Павел Андреевич, – кивнул Олег Муромцев. Последние слова Чернышова заметно подняли ему настроение.

– Удалось выяснить, с кем встречался Горадзе в своем офисе? – задал следующий вопрос Чернышов.

– Скорее всего посетителем Горадзе был вот этот мужчина. – Олег раскрыл принесенную с собой папку и достал оттуда две фотографии человека, выходящего из офиса фирмы «Ингур».

На одной из фотографий мужчина был сфотографирован сбоку, на другой – со спины. На обоих снимках его лицо целиком так и не попало в кадр.

– Более удачных фотографий нет? – поинтересовался Чернышов.

– Нет, Павел Андреевич. Мы не стали подъезжать на машине прямо к офису, чтобы лишний раз не привлекать внимание охранников. Сотрудник бригады наружного наблюдения сделал эти фотоснимки скрытой камерой, когда проходил мимо офиса, – объяснил Олег.

– Удалось установить, что за человек изображен на снимках?

– К сожалению, нет, – Олег Муромцев остро переживал, что ему приходится давать один отрицательный ответ за другим, но он не собирался ничего скрывать от своего начальника. – Мы пробовали проследить за ним, но неудачно. Покинув офис Горадзе, посетитель прошел через переулок, вышел на оживленную улицу, где быстро поймал машину. Через несколько кварталов, когда подвозившая его машина остановилась на светофоре, посетитель выскочил из машины прямо на перекрестке и скрылся в подземном переходе. Я и один из сотрудников бригады наружного наблюдения последовали за ним, но опоздали. Этот подземный переход соединяется со станцией метро. Воспользовавшись этим обстоятельством, объект затерялся в толпе пассажиров метрополитена. Вернувшись в управление, я передал снимки подозрительного мужчины в информационно-аналитический отдел. Сейчас над ними работают. Обещали дать ответ через два… – Олег посмотрел на часы, – уже через полтора часа.

Полковник Чернышов внимательнее взглянул на снимки.

– Судя по тому, что он так профессионально ушел из-под наблюдения, он делает это уже не в первый раз, – заметил Чернышов. – Жаль, что вам не удалось установить его личность. В теневом бизнесе Горадзе он может быть крупной фигурой. Давай вместе послушаем пленку, – предложил он Муромцеву.

Кассета, на которой был записан короткий разговор в кабинете Горадзе, находилась у капитана Муромцева в той же папке. Он передал кассету Чернышову, тот вставил ее в диктофон, и вот уже в кабинете Управления по борьбе с терроризмом зазвучал сохраненный аудиозаписью голос Вахтанга Горадзе. Но Чернышова больше интересовали голос и слова его неизвестного собеседника.

– Ты заметил, как он обращается к Горадзе? – спросил Чернышов. – В одной короткой фразе он дважды назвал Горадзе «уважаемый Вахтанг». И еще, как он издалека начал ответ на вполне конкретный вопрос. Вспомнил о друзьях… Тебе это ничего не напоминает?

– Манера, свойственная представителям южных национальностей? – сообразил Муромцев.

– Вот именно. В офис к Горадзе приходил какой-то южанин. Но вот кто он? Судя по тому, что хозяин предложил ему выпить и как он с ним разговаривал, он дорожит знакомством со своим гостем, – продолжал рассуждать Чернышов. – А предложенный тост за продолжение сотрудничества. Скорее всего гость – это один из деловых партнеров, причем партнер крупный. Ты сосредоточься на Горадзе, а южанином займется Ветров, – сообщил о своем решении Чернышов. – Необходимо срочно выяснить, что за партнер прибыл из южных краев.

Из кабинета начальника Олег Муромцев вышел воодушевленным. Во время разговора с Чернышовым он убедился, что его ошибка все же не привела к расшифровке операции, проводимой в отношении торговца оружием Вахтанга Горадзе. Но особенно его обрадовало решение начальника подключить к операции капитана Ветрова, с которым Олег Муромцев уже давно и крепко дружил.

Капитаны Ветров и Муромцев работали в одном кабинете. Их рабочие столы стояли напротив. Оперативная группа, куда, кроме самого полковника Чернышова, входили капитаны Ветров и Муромцев, была на особом положении в Управлении по борьбе с терроризмом. Фактически она напрямую подчинялась начальнику управления генералу Локтионову, который признавал за Чернышовым настоящий талант разыскника и мастера оперативных комбинаций. В соответствии с возможностями оперативной группы полковнику Чернышову и его сотрудникам доставались наиболее сложные и запутанные дела из тех, что относились к компетенции антитеррористического управления. Так в результате широкомасштабной операции, проводимой с целью выявления лиц, занимающихся незаконным оборотом оружия, в поле зрения оперативников из Управления по борьбе с терроризмом попал крупный грузинский бизнесмен Вахтанг Горадзе. Дело оперативной проверки Вахтанга Горадзе и принадлежащей ему фирмы было выделено в отдельное производство и поручено оперативной группе полковника Чернышова. Непосредственную работу по делу вел капитан Муромцев.

Вернувшись к себе в кабинет, Олег Муромцев достал из сейфа папку с материалами дела, чтобы внести туда последние результаты наблюдения за офисом Горадзе. Неизвестному, посетившему сегодня утром офис фирмы «Ингур», Олег Муромцев с легкой руки Чернышова присвоил псевдоним Южанин. Следом за отчетом в папку легли и две сделанные сегодня фотографии Южанина.

Глава 5

ТУМСКИЙ

22 августа, вторник, 18.05

– Ты опоздал, – заметил Геннадий Семенович Тумский, когда порученец переступил порог его кабинета.

Брови вошедшего в кабинет человека удивленно взлетели вверх. Он взмахнул левой рукой, приоткрыв запястье с точнейшим швейцарским хронографом, и убедился, что босс и на этот раз оказался прав.

– Вы, как всегда, правы, Геннадий Семенович, опоздал, – признался порученец, при этом на его лице появилась извиняющаяся улыбка. – Но вы же сами знаете, какое в конце дня в Москве напряженное движение.

– Не можешь ездить на машине, пользуйся метро, – назидательно заметил Тумский.

Порученец тяжело вздохнул и опустил взгляд, поэтому Тумский не увидел, как сверкнули искорки раздражения в его глазах.

– А где ты был вчера вечером? – грозно спросил у помощника Тумский. – Мой секретарь пытался тебя найти, но безуспешно.

Андрей Ковалев, специалист по особым поручениям, как называл его сам Тумский, внутренне похолодел: «Знает или нет? – Ковалев медленно поднял голову. Тумский по-прежнему вопросительно смотрел на него, но злости или обвинения в его взгляде не было. – Нет, не знает, – облегченно подумал Ковалев. – Иначе бы смотрел совсем по-другому. – Ковалев мучительно подыскивал вариант ответа, так как прекрасно понимал: стоит Тумскому узнать о его страсти к игре, как он немедленно лишится всего, что сейчас имеет: денег, власти, положения, а возможно, и собственной жизни. – Босс никогда не будет держать у себя человека, проигрывающего в казино его собственные деньги. Но после того, что я узнал о его бизнесе, он не может меня просто уволить. Остается один вариант – радикальный, зато самый эффективный». Ответ на заданный боссом вопрос пришел в голову Ковалеву неожиданно, причем такой, который Тумский не мог проверить в ближайшее время.

– Вчера я работал с группой. Выезжал на их тренировочную базу. Пробыл там до двадцати двух часов. В Москву вернулся уже за полночь, – произнес Андрей и честными глазами посмотрел в лицо боссу.

Ответ оказался на редкость удачным. Тумский одобрительно кивнул и сразу же переключился на другую тему.

– Кстати, как идет подготовка группы? – спросил он.

– Подготовка практически закончена, – ответил Ковалев, на этот раз уже не покривив душой. – Они же настоящие профессионалы, а такие навыки не забываются.

– Очень хорошо, – снова кивнул Тумский. – Возможно, мне в скором времени понадобятся их услуги.

Ковалев равнодушно пожал плечами:

– Группа готова. Они могут выполнить свою работу хоть завтра. Достаточно назвать объект.

– Очень хорошо, – повторил Тумский. – Но, надеюсь, до этого не дойдет.

Тень недовольства пробежала по лицу Ковалева. «Ну и напрасно, – подумал он. – Даже оружие может заржаветь, если его долго не использовать. Так и команда профессиональных убийц не может долго простаивать».

– Но ближе к делу, – произнес между тем Тумский. В этот момент он не смотрел на Ковалева, поэтому не заметил недовольства на лице помощника. – На Урале есть предприятие, которое меня очень интересует, – Свердловский электромеханический завод, сокращенно СЭЗ. По моим данным, там в самое ближайшее время должно состояться общее собрание акционеров. Акционеры будут определять дальнейшую политику предприятия. Необходимо помочь им принять нужное нам решение.

Андрей Ковалев впервые слышал о Свердловском электромеханическом заводе, но он уже достаточно хорошо знал своего босса, чтобы понять, что под местоимением «нам» следует понимать более конкретное «мне».

– Завод сейчас получил право самостоятельно выходить на внешний рынок со своей продукцией, – продолжал Тумский. – Но самостоятельный выход на мировой рынок – это блуждание в потемках. Всегда должен существовать посредник, который поможет заключить и провести выгодную сделку. Мы готовы предложить СЭЗу свои услуги. Нужная фирма-посредник уже создана. К сожалению, мы не единственные, кто обратился на завод с подобным предложением. Вот и нужно подсказать акционерам, какое решение им следует принять, – закончил Тумский и с улыбкой посмотрел на Ковалева.

При этом лицо Геннадия Семеновича приняло особенно дружелюбное и даже простодушное выражение. Но Андрей Ковалев, кому адресовались слова Тумского и его дружелюбная улыбка, прекрасно понимал, о чем речь.

«Ни один акционер по доброй воле не примет условия Тумского. Значит, придется применить силу, чтобы втолковать этим зажравшимся свиньям, как они должны проголосовать на общем собрании. Но с моей командой сделать это будет не так уж трудно, – мысленно усмехнулся Ковалев. – Давно пора проверить этих парней в деле».

– Все акционеры нас не интересуют, – напомнил Ковалеву Тумский, – только те, которые владеют основными пакетами акций. Ближе к делу я передам тебе их список. Некоторые живут в Москве, но большая часть в Екатеринбурге. Так что готовься, возможно, придется вместе с группой вылететь туда.

Ковалев молча кивнул. Каждый раз, получая очередное задание, он превращался в действующего по приказам солдата, каким и был до встречи с Тумским.

Глава 6

КОВАЛЕВ

22 августа, вторник, 19.00

«На этот раз обошлось, – думал Ковалев, выходя из кабинета Тумского. – Но ведь так не может продолжаться вечно. Даже если босс и не узнает о моих визитах в казино, он может просто проверить, как расходуются выделяемые им средства. И что тогда? Пулю в висок, как поступил бы проигравшийся офицер царской армии, или, наоборот, всадить боссу заряд свинца промеж глаз? А потом опять начинать все сначала, тупо шляться по городу в поисках работы? – Ковалев недовольно скривился. Он прекрасно понимал, что такую высокооплачиваемую работу, как у Тумского, самостоятельно он найти не сможет. – Впрочем, если действия силовой группы окажутся эффективными, Тумский может вообще не поинтересоваться, куда ушли деньги, предназначенные для финансирования боевого подразделения. Короче, от того, как сработает группа во время своего первого задания, будет зависеть и моя дальнейшая судьба».

* * *

С раннего детства Ковалев стремился к независимости. Родился Андрей в подмосковных Люберцах. Его отец работал на вагоноремонтном заводе, а мать в заводской столовой. Андрей не был желанным ребенком, поэтому и любви родителей на себе не ощущал. Отец воспитанием сына не занимался, да и внимание на него обращал только тогда, когда тот попадался под пьяную руку. Единственной радостью для отца была выпивка в компании своих дружков. Домой отец возвращался чаще пьяный, чем трезвый. А так как его жена, мать Андрея, была женщиной скандальной, то и возвращаться домой пораньше отец не спешил. Скандалы между отцом и матерью в семье Ковалевых возникали часто. Основной причиной являлись деньги. Мать у Андрея была до крайности скупа. Всеми деньгами в семье распоряжалась она. Сколько Андрей помнил, мать постоянно пилила отца за то, что тот приносил мало денег. Не мало зарабатывал, а именно мало приносил. Сама понемногу подворовывая продукты в столовой, мать считала, что и отец должен еще где-то доставать деньги. С возрастом Андрей понял, что постоянные скандалы, устраиваемые матерью, и явились основной причиной того, что отец начал пить. Мать старалась сэкономить буквально каждую копейку и постоянно попрекала своего мужа и сына тем, что вынуждена на них тратиться. Устав в семье от вечных нотаций матери, Андрей постоянно стремился на улицу. Однако дружить с уличными ребятами мать ему не разрешала.

– Это шпана дворовая, ничего своего у них нет. Чему она может тебя научить? – зло говорила она Андрею. – Вон у Валентины Михайловны сынок Петя, так сразу видно, мальчик умный. С ним и водись.

Валентина Михайловна была заведующей производством в той столовой, где работала мать Андрея. Ее толстого сыночка Петю Андрей ненавидел, потому что Петя ходил всегда в чистом и аккуратно выглаженном дорогом костюмчике и, надув нижнюю губу, свысока посматривал на других ребят. Мать Андрея, дома всегда властная, смотрела на мать Пети заискивающе и подобострастно. От этого Андрей еще больше ненавидел Петю. Однажды он подстерег сына Валентины Михайловны и от души врезал ему, чтобы тот не слишком задавался. После этого случая мать Пети в ярости прибежала к Андрею домой. Андрей уже не помнил, что она кричала. Он помнил только, как его мать, вся в слезах, ползала перед ней на коленях, причитая и оправдываясь. А потом, когда Валентина Михайловна ушла, мать жестоко избила Андрея скалкой. Именно тогда и зародилась у него неприязнь к людям, обладающим деньгами и властью.

Андрей рос парнем красивым, в школе начал заниматься спортом, получил юношеский разряд по плаванию. Красивый, высокий, хорошо сложенный парень нравился девочкам в классе. Но тут Андрей снова столкнулся с проблемой. Скупая мать не давала сыну денег даже на карманные расходы. Зачастую Андрей не только не мог сводить понравившуюся девчонку в кино, но даже и угостить мороженым. Подруги Андрея воспринимали его поведение как жадность и отдавали предпочтение более обеспеченным одноклассникам. Девчонки уходили от него, а Андрей в ярости сжимал кулаки. Неприязнь к обеспеченным людям крепла в нем год от года.

Когда Андрею исполнилось восемнадцать и настала пора идти в армию, он не стал пытаться закосить или получить отсрочку. Статный парень, да еще спортсмен-разрядник, понравился военкому. И Андрея Ковалева распределили в морскую пехоту. Отслужив два года и получив звание старшего сержанта, Андрей Ковалев вернулся домой. Но после армии ему уже не хотелось оставаться в родном городе – во что бы то ни стало Андрей хотел перебраться в Москву. Постоянные придирки матери и беспробудное пьянство отца окончательно осточертели. Андрей понял, что дома его ничто не удерживает. Пробовать поступить в институт или идти работать по лимиту Андрей не захотел. Он решил пойти служить в милицию.

Милицейские кадровики сразу выделили его из общего числа желающих, рост метр девяносто, отлично развит физически, юношеский разряд по плаванию, два года службы в морской пехоте, звание старшего сержанта. В кадрах Ковалеву предложили службу в ОМОНе, и Андрей без колебаний согласился. Свою службу в Московском ОМОНе Ковалев начал с командира отделения, затем дослужился до заместителя командира взвода, позднее стал старшиной роты. Закончив школу милиции, Ковалев получил звание лейтенанта. У начальства Андрей был на хорошем счету. Служить ему было легко, он занимался рукопашным боем, выступал на соревнованиях, получил отдельную комнату в общежитии, встал в очередь на квартиру.

Однако Андрей непроизвольно сравнивал свой уровень жизни с уровнем жизни тех, кого ему по роду службы приходилось задерживать. И это сравнение было далеко не в его пользу. Когда Андрей видел перед собой испуганную, но сытую рожу очередного задержанного рэкетира, толстую золотую цепь на его заплывшей жиром шее, в нем закипала ярость, а кулаки начинали сжиматься от бешенства. В этот момент детская злость к обладателям больших денег вспыхивала в нем с новой силой. Ее Андрей вымещал на задержанных, безжалостно избивая их. Часто он сознательно провоцировал неповиновение, и тогда у задержанных выбивались зубы, ломались ребра и отбивались почки. О методах Ковалева знало его начальство, но среди старших офицеров было немало таких, кто в душе был согласен с Ковалевым, и все оставалось по-прежнему. Зато в прессе появлялось все больше публикаций о беспределе и самоуправстве милиции. Это еще сильнее раздражало Андрея. Все чаще избитые им люди стали терять сознание, после чего им требовалась серьезная медицинская помощь. Оставить без внимания такое поведение своего подчиненного командование ОМОНа уже не могло. Ковалеву объявили выговор, задержали присвоение капитанского звания. И в октябре 1999 года Андрей сорвался. При проведении обыска в офисе мелкой московской фирмы он так искалечил одного парня, что в тот же день в больнице парень скончался от полученных увечий. Ко всему прочему обыск ничего не дал. Сигнал, по которому его проводили, оказался ложным. По факту смерти пострадавшего было заведено уголовное дело, а в отношении действий Ковалева начато служебное расследование. Однако командование ОМОНа не желало предавать данный случай огласке. Уголовное дело удалось замять, до суда оно не дошло, но самого Ковалева с позором уволили.

В день своего увольнения бывший замкомандира роты Московского ОМОНа Андрей Ковалев решил пойти в кабак и напиться. Из всех кабаков Андрей выбрал «Арагви». В этом ресторане Андрей со своими омоновцами однажды проводил проверку документов, поэтому знал, что в «Арагви» собираются преимущественно лица кавказской национальности. Кавказцы народ горячий, запросто могли устроить драку. А Андрей сейчас был в таком состоянии, что жаждал потасовки. По опыту он знал, что это для него лучшая разрядка.

Заказав официанту бутылку «Абсолюта», цыпленка табака и легкую закуску, Андрей начал внимательно осматривать зал. Из всех посетителей он выделил группу кавказцев, что-то шумно обсуждавших за одним из соседних столиков. Ковалев повернулся так, чтобы видеть всю группу, и стал в упор наблюдать за кавказцами. Те, увлеченные своим спором, не замечали наблюдавшего за ними человека. Зато он привлек внимание невысокого плотного толстячка лет шестидесяти и его молодой спутницы. Когда бутылка Андрея Ковалева опустела примерно на две трети, за шумным столиком заметили его недружелюбный взгляд. Двое, самые возбужденные, резко встали и направились к столику Ковалева. Если бы они имели хоть какие-то навыки рукопашного боя, то, возможно, смогли бы определить по позе и взгляду Андрея, что он их провоцирует и давно готов к силовому выяснению отношений. Но оба кавказца были людьми горячими, которые сначала вступают в потасовку, а потом уже думают. До встречи с Ковалевым их силовые аргументы оказывались сильнее, чем у противников.

Пара, которую заинтересовал Андрей, продолжала с интересом наблюдать за развитием событий. Мужчина и женщина не могли слышать, о чем говорили кавказцы у его столика. Зато они отлично разглядели, как один из них попытался схватить Андрея за отворот пиджака. В ту же секунду Андрей оказался на ногах, а кавказец растянулся на полу, широко раскинув руки. Ковалев не собирался сразу отключить горячего горца, ему хотелось продлить удовольствие. Поэтому, сделав заднюю подсечку, он просто опрокинул противника на спину. В это время второй кавказец, выкрикивая непонятные ругательства, бросился на защиту товарища. Не зная приемов бокса или рукопашного боя, он просто попытался схватить Ковалева за горло. Андрей встретил его прямым ударом в лицо. Таким ударом в челюсть он отправил в нокаут на соревнованиях по рукопашному бою не одного соперника. Но сейчас Ковалев сознательно ударил чуть выше, сразу сломав нападавшему нос. Одновременно он ударил кавказца ногой по голени. После таких ударов кавказец уже не смог подняться. Он так и остался на полу, протяжно воя и размазывая руками кровь по разбитому лицу. Зато его товарищ уже вскочил на ноги и, вытащив откуда-то выкидной нож, снова бросился на Андрея. Ковалев перехватил выброшенную вперед руку с ножом и так вывернул кавказцу кисть, что разорвал сухожилие. Кавказец выронил нож и дико заорал, тогда Андрей ударил его ребром ладони по шее, и тот сразу замолк, потеряв сознание. Андрей посмотрел на два валяющихся у его ног тела, поправил пиджак и направился к выходу. Никто из кавказцев, оставшихся за столиком, его не преследовал. Те двое, избитые Ковалевым, не пользовались в этой компании авторитетом. Отправившись выяснять с Андреем отношения, они хотели этим самым поправить свое реноме. То, что другие кавказские парни не решились заступиться за своих поверженных товарищей, возможно, спасло кому-то из них жизнь.

Мужчина, наблюдавший за расправой Андрея над двумя кавказцами, не был знатоком рукопашного боя, но это не помешало ему оценить мастерство бывшего омоновца. Как только Андрей направился к выходу, он повернулся к своей спутнице и, накрыв ее руку своей ладонью, сказал:

– Мариночка, по-моему, это очень интересный молодой человек. Постарайся познакомиться с ним и узнать, кем является этот герой.

Молодая женщина понимающе улыбнулась и, поднявшись из-за столика, направилась вслед за Ковалевым. Дама догнала его уже на выходе из ресторана.

– Добрый вечер. Вы не составите мне компанию?

– В чем дело? – хмуро взглянув женщине в глаза, ответил Ковалев.

Дама не отвела взгляд, а, приятно улыбнувшись, продолжала:

– Со мной двое кавалеров, они уже изрядно выпили и, я боюсь, будут ко мне приставать. Мне бы хотелось, чтобы меня проводил отсюда храбрый и сильный рыцарь. Ведь вы этого не испугаетесь?

Поначалу Андрей хотел отказаться, но последний вопрос задел его самолюбие. К тому же дама оказалась интереснее, чем он вначале о ней подумал. Андрей ухмыльнулся и бросил ей небрежно:

– Пойдемте.

– Спасибо. Марина, – беря Андрея под руку, представилась новая знакомая.

На улице, быстро поймав такси, Марина увезла Андрея к себе домой. Едва переступив порог ее квартиры, Андрей понял, что здесь живет, а вернее, работает профессионалка. До сегодняшнего дня Андрей Ковалев никогда не пользовался услугами проституток, но за время пути Марина уже успела ему понравиться. Она великолепно владела искусством обольщения. Так, выходя на площадку из лифта, девушка, как бы невзначай, прижалась к Андрею, вызвав у него тем самым горячую волну желания. В квартире Марина предложила выпить за знакомство. Не снимая туфель, она прошла к бару и достала оттуда бутылку французского коньяка. Они выпили на брудершафт и слились в долгом поцелуе. А потом были страстные объятия, постель и еще более страстные занятия любовью. Марина оказалась великолепной любовницей. Андрей получил ни с чем не сравнимое удовольствие от обладания ее гибким и подвижным телом. Потом, уже окончательно расслабившись, они снова пили коньяк, закусывая его шоколадными конфетами и тонко нарезанными кружочками лимона.

Впервые за весь сегодняшний день Андрею стало действительно хорошо. Все проблемы как будто оставили его. Не хотелось ни о чем думать, в том числе и о том, чем он будет заниматься завтра. Зато появилось огромное желание выговориться, рассказать о своей судьбе. И Андрей Ковалев рассказал Марине свою историю.

Глава 7

КОВАЛЕВ

22 августа, вторник, 19.05

Открыв водительскую дверь, Андрей уселся за руль своего «Сааба». Правда, фактически машина принадлежала Тумскому, а Ковалев ездил на ней лишь по доверенности. И хотя автомобиль отвечал всем требованиям надежности и безопасности, что больше всего ценил в машинах Геннадий Семенович Тумский, Ковалеву он не нравился. Гораздо больше по душе Андрею были распластанные, напоминающие акул «БМВ». А его мечтой вообще являлся «Ягуар» с индексом «XKR», который даже на Западе могут позволить себе только очень состоятельные любители дорогих спортивных машин. Однако денежное содержание, которое получал Ковалев на службе у Тумского, не позволяло ему приобрести машину своей мечты. Такую покупку мог позволить себе только сам Геннадий Семенович Тумский. Всякий раз, когда Андрей Ковалев думал о финансовых возможностях своего босса, его переполняло чувство зависти и неутоленной злобы. Зависть и ненависть, которые Андрей еще с детства испытывал к обеспеченным людям, вовсе не исчезли у него, просто на службе у своего нового хозяина он научился тщательно скрывать свои истинные чувства. За те одиннадцать месяцев, что Андрей Ковалев работал на Тумского, он многому научился и многое узнал.

* * *

Узнал он и то, что встреча с проституткой в ресторане «Арагви» произошла не случайно, а была организована Тумским. Именно Тумский и его любовница Марина Лямина стали свидетелями драки Андрея Ковалева с двумя кавказцами в зале ресторана. Тумский уже давно подыскивал себе смелого и решительного человека для выполнения специальных поручений. Видя, как Андрей расправляется с кавказцами, Тумский подумал, что, возможно, это именно тот человек, которого ему недостает. Поэтому он и поручил Марине собрать о нем максимум возможной информации.

Те отношения, которые установились между Тумским и Мариной Ляминой, не мешали Геннадию Семеновичу иногда использовать любовницу в качестве агента для получения нужной информации. В качестве постоянной любовницы Тумский выбрал высокооплачиваемую проститутку. Как профессионалка, Марина прекрасно знала, когда нужно держать язык за зубами. Жизнь научила ее хранить тайны своих клиентов. Тумский оценил это умение и после нескольких встреч с Мариной предложил ей стать его постоянной любовницей. Та с радостью согласилась. Работа на сутенера уже порядком надоела ей. К тому же эта работа была и опасна. Однажды Марина уже чуть не погибла, и только случай спас ее от смерти. Марина вместе с двумя такими же девушками по вызову должна была ехать на презентацию какой-то фирмы. Но накануне она подхватила сильный насморк, поэтому вместо нее поехала подруга. Когда презентация закончилась, а гости разошлись, хозяева фирмы разобрали девушек для интимного продолжения вечера. Но в этот момент приехали какие-то бандиты и расстреляли из автоматов и самих бизнесменов, и приглашенных ими девушек. Узнав о трагической смерти подруги, Марина два дня не выходила из дома, ревела в подушку, заглушая водкой слезы. Предложение Тумского показалось ей крайне выгодным. Приняв его, она получила полное обеспечение и почти полную свободу, так как удовлетворять сексуальные желания любовника приходилось не часто. Геннадий Семенович Тумский находился уже не в том возрасте, чтобы предаваться любовным играм каждый день. А если при этом ей по его просьбе порой приходилось ложиться в постель к другим мужчинам, то Марина готова была с этим смириться. В конце концов, работая на своего сутенера, ей приходилось заниматься тем же самым, только гораздо чаще.

На следующий день после знакомства с Андреем Марина пересказала его откровения своему любовнику. Рассказ очень заинтересовал Тумского, поэтому он решил собрать дополнительные сведения о бывшем омоновце. И начал Тумский с места прежней службы Андрея Ковалева. В милицейских кадрах не считали необходимым особо оберегать информацию о бывшем сотруднике Московского ОМОНа. К тому же гонорар, предложенный Тумским за эту информацию, оказался очень даже щедрым. Изучив полученные на Ковалева материалы, Тумский решил предложить Андрею поработать на него. Великолепно владеющий рукопашным боем, умеющий отлично стрелять, к тому же с опытом службы в спецподразделении, Ковалев идеально подходил на роль телохранителя. Но телохранитель Тумскому не был нужен. Когда Геннадий Семенович чувствовал, что ему угрожает опасность, он обращался в официальные охранные агентства, полагая, что хорошая цена означает и хорошую охрану. Еще во время просмотра характеризующих Ковалева материалов Тумский отметил вспыльчивость и агрессивность – качества, которые он не хотел бы видеть в телохранителе. Ковалев был нужен ему для другого дела. Внешне всегда спокойный и рассудительный, Тумский подобрал себе такого же секретаря. Но, занимаясь нелегальной торговлей оружием, Тумскому приходилось иметь дело с разными людьми. Порой среди них попадались такие, которые не признавали спокойного и рассудительного общения. Это были люди, привыкшие чаще стрелять, чем думать. Самым убедительным аргументом для них был аргумент силы. Именно для ведения переговоров с такими людьми Тумскому и нужен был человек типа Ковалева.

Встреча между Геннадием Семеновичем Тумским и его будущим специалистом по особым поручениям состоялась на квартире Марины Ляминой. После знакомства с Мариной Андрей часто заходил к ней на квартиру, поэтому для нее не составило труда организовать такую встречу. Марина представила Андрею Тумского как своего хорошего знакомого, крупного бизнесмена, подыскивающего персонал для своей фирмы. Тумскому Ковалев понравился. Во всех его движениях чувствовалась уверенность и сила. Сам Ковалев не проникся к Тумскому симпатией, зато не мог не оценить его обстоятельность и деловой подход к набору персонала. В этом не было ничего удивительного. Тумский умел вести подобные беседы и мог произвести нужное впечатление. К тому же он хорошо подготовился к предстоящему разговору, и вскоре между мужчинами было достигнуто окончательное соглашение. Так Андрей Ковалев стал помощником Тумского по особым поручениям. На следующий день, после предварительного звонка Тумского, Ковалев поехал в одно из московских частных детективных агентств, где ему помогли получить лицензию частного детектива с правом ношения оружия. Так Геннадий Семенович Тумский начал создавать свою силовую структуру.

Тумский не сразу открыл перед Ковалевым все карты, а еще долго присматривался к новому сотруднику. Постепенно он выяснил, что главным и единственным стимулом для Ковалева являются деньги. Это открытие окончательно убедило Тумского, что Ковалев именно тот человек, который ему необходим. Геннадий Семенович определил Ковалеву денежное содержание, в пять раз превышающее его зарплату в ОМОНе, выделил автомобиль. Тумский рассчитывал, что Ковалев не захочет всего этого лишиться и вынужден будет принять его вербовочное предложение. И не ошибся в своих расчетах. За то время, что Ковалев служил у Тумского, Андрею успела понравиться его новая жизнь. Он был доволен и зарплатой, которую определил для него Тумский, и своей относительной свободой. Однако Ковалев понимал, что время ничегонеделания скоро пройдет. И новый хозяин потребует от него конкретных действий, причем действий именно таких, к каким он лучше всего подготовлен. Для себя Андрей решил, что выполнит любое поручение Тумского, что бы тот от него ни потребовал.

Именно в этом разговоре у Тумского окончательно созрела идея о создании мобильной группы боевиков под руководством Ковалева, «группы силового воздействия», как он называл ее. Тут же был обговорен ее примерный состав и задачи. Тумский не хотел лично связываться с боевиками. Все управление будущей группой он собирался осуществлять через Ковалева. Ему же Геннадий Семенович поручил подобрать и подготовить нужных людей.

Глава 8

ГОСТЬ ИЗ ПРОШЛОГО

22 августа, вторник, 19.20

Отпустив Ковалева, Геннадий Семенович Тумский вынул из кармана электронную записную книжку и вызвал на экран раздел «Ежедневник». Все дела, которые он запланировал на сегодняшний день, были выполнены. Встреча с Ковалевым завершала их список. Тумский мысленно похвалил себя за оперативность и задумался над тем, как провести остаток дня. Однако его размышления были вскоре прерваны появлением секретаря.

– Геннадий Семенович, вам звонит директор «Спецтехники», – назвал секретарь одну из мелких фирм. – К нему только что обратился Шартузов.

Фамилия показалась Тумскому незнакомой. Он наморщил лоб и недоуменно посмотрел на своего секретаря.

– Кемаль Шартузов, наш оптовый покупатель из Средней Азии, – тут же напомнил секретарь. – Последнюю партию товара приобрел осенью девяносто шестого года.

У секретаря была просто феноменальная память, в чем Тумский уже не раз убеждался. Выслушав пояснение, Геннадий Семенович одобрительно кивнул. Теперь он и сам вспомнил Шартузова. Этот торговец оружием из Таджикистана быстро набирал обороты. Заказы становились все крупнее. Правда, Шартузов не давал о себе знать целых четыре года, но вот теперь вновь объявился. «Как же он меня нашел?» – удивленно подумал Тумский и тут же вспомнил, что последний раз встречался с Шартузовым именно в офисе фирмы «Спецтехника», куда он сейчас явился. Новая встреча с оптовым покупателем из Средней Азии выглядела многообещающей, а Тумский старался не упускать выгодные сделки, поэтому, опять же через секретаря, приказал директору фирмы задержать гостя до своего прибытия, оказав ему при этом максимум уважения.

Бронированный «Мерседес» Тумского подъехал к офису фирмы «Спецтехника» ровно через тридцать минут. Охранник на входе не знал ни имени, ни фамилии прибывшего, зато он несколько раз видел, как почтительно разговаривал его директор с этим господином. Такого наблюдения для охранника оказалось вполне достаточно, чтобы услужливо распахнуть перед Тумским дверь, едва тот вышел из машины и направился к офису.

Скромный и вполне заурядный кабинет директора «Спецтехники «не шел ни в какое сравнение с шикарно обставленным офисом Вахтанга Горадзе, где Шартузову довелось побывать накануне. Зато сам Тумский, как успел отметить Шартузов, выглядел не менее респектабельно, чем его грузинский коллега по ремеслу. Начало встречи тоже оказалось удивительно похожим. Первым делом Тумский прошел к мини-бару. Правда, в нем не нашлось грузинского вина, хозяин кабинета отдавал предпочтение более крепким напиткам. Тумский выбрал бутылку французского коньяка. После тостов за здоровье и долголетие Шартузов наконец смог перейти к делу, ради которого он прибыл в Москву. Свою просьбу он уже изложил накануне Вахтангу Горадзе, но тот очень быстро свернул разговор, так и не ответив ни «да», ни «нет». Шартузов не знал, что Горадзе в тот момент занимали совсем другие проблемы, поэтому явное нежелание партнера продолжать беседу воспринял как завуалированный отказ. Именно это обстоятельство заставило Шартузова искать другого поставщика оружия, чтобы выполнить крупный заказ таджикских исламистов.

Внешне невозмутимый Геннадий Семенович Тумский на этот раз удивленно поднял брови, когда узнал, какое количество оружия требуется Шартузову.

– Вы обзавелись собственной армией, дорогой Кемаль?

Неправдоподобно большой заказ Шартузова вызвал у него подозрение. «Четыре года – большой срок, а ведь я не знаю, что с ним случилось за это время. Вдруг сейчас его использует ФСБ?» – неожиданно подумал Тумский. Ответ Шартузова не развеял его сомнений.

– В нашей стране сейчас неспокойно, – заметил Шартузов. – Вот людям и потребовалось оружие, чтобы защищаться от своих врагов.

«Значит, для самообороны? – мысленно уточнил Тумский. – Судя по номенклатуре, такой заказ больше подойдет для вооружения регулярных воинских частей». Он вынул из кармана блокнот и, вырвав из него листок, записал туда всю номенклатуру заказанного Шартузовым оружия.

– Подождите меня, я оставлю вас буквально на секунду, – обратился к Шартузову Тумский.

С этими словами он поднялся и быстро вышел из кабинета. Тумский отсутствовал ровно столько времени, сколько потребовалось его секретарю, чтобы перенести записи с листка в память портативного компьютера. Убедившись, что его секретарь разместил заказ Кемаля Шартузова в одном из скрытых файлов, Тумский вернулся в кабинет. А его секретарь тут же позвонил в детективное агентство, услугами которого уже неоднократно пользовался босс. Крупный московский бизнесмен Геннадий Семенович Тумский считался постоянным клиентом агентства, поэтому на звонок его секретаря там отреагировали очень быстро. Уже через двадцать минут к офису, откуда звонил секретарь Тумского, приехали двое детективов.

Возвратившись в кабинет, Тумский первым делом прошел к установленному возле директорского стола измельчителю бумаг и отправил в его чрево листок со своими записями. Аппарат издал звук, напоминающий шорох скребущейся мыши, и вырванный из блокнота листок в одно мгновение превратился в бумажную труху.

– Я сделал нужные распоряжения, дорогой Кемаль, – объявил Шартузову Тумский. – Вашим заказом уже занимаются.

Он специально говорил так, чтобы не произнести ни одного компрометирующего слова. «Даже если у тебя при себе диктофон, аудиозапись не даст следствию никаких доказательств», – мысленно усмехнулся Тумский.

– Вот, – продолжал Тумский, – цены, по которым мы работаем.

На стол перед Шартузовым лег лист с отпечатанными наименованиями всевозможных оружейных систем, против каждой из которых стояла соответствующая цена. В зависимости от количества единиц закупаемого оружия цены менялись. Теперь уже настала очередь удивиться Кемалю Шартузову. Он и не предполагал, что оружие можно выбирать по обыкновенному прайс-листу.

Видя изумление Шартузова, Тумский добавил:

– У нас существуют каталоги с цветными фотографиями, но вы, Кемаль, как профессионал, полагаю, можете обойтись и без них.

Кемаль Шартузов молча кивнул. Он уже углубился в изучение предоставленного прайс-листа, ища там наименование главного элемента своего заказа. Прочитав весь список до конца, Шартузов поднял на Тумского разочарованный взгляд.

– Но здесь нет пластита, – упавшим голосом сказал он.

Тумский недовольно поморщился. Он всячески старался избегать опасных слов, а тут Шартузов, словно специально, произнес название взрывчатки.

– Видите ли, дорогой Кемаль, цена на данный товар определяется не его изготовителем, а возможностью его получить. К сожалению, даже я не могу удовлетворить все заявки, спрос слишком высок. Но для вас, Кемаль, я, конечно же, достану нужное количество этого… – Тумский чуть замешкался, подбирая подходящее слово, – материала. Правда, и цена будет соответствующая. Однако ваш заказ я буду держать под своим личным контролем.

– Значит, я могу на вас рассчитывать? – все же уточнил Шартузов.

– Разумеется, – улыбнулся Тумский. – Вы позволите?

Он забрал лежащий перед Шартузовым прайс-лист и тоже отправил его в измельчитель. Тумский имел все основания для улыбки. Только что он заключил выгоднейшую сделку и при этом уничтожил все материальные свидетельства ее совершения. Правда, еще предстояло передать оружие заказчику. Но на этом этапе рисковали уже помощники Тумского, которые, как охранник на входе, даже не знали своего истинного босса. Сам же Геннадий Семенович Тумский во время передачи оружия никогда не присутствовал.

Кемаль Шартузов тоже остался доволен результатом встречи. На этот раз поставщик взялся за выполнение заказа. Шартузова смущал лишь один момент: Тумский не назвал сумму, в которую обойдется приобретение пятисот килограммов пластиковой взрывчатки. «Судя по ценам в его прайс-листе, цена на пластит будет просто грабительской, – решил прибывший из Таджикистана покупатель. Однако данное обстоятельство его не смущало. – Даже если я продам взрывчатку без всякой выгоды, прибыль от реализации стрелкового оружия компенсирует все расходы».

Из кабинета Шартузов вышел вместе с Тумским. За время их беседы из приемной исчезла встретившая Шартузова сексапильная секретарша директора фирмы. Теперь за ее столом сидел молодой мужчина в строгом деловом костюме. Шартузов впервые видел личного секретаря Тумского, поэтому принял его за одного из сотрудников фирмы. Сам директор фирмы, предоставивший боссу свой кабинет для конфиденциальной беседы, тоже расположился в приемной. Последнего, третьего мужчину, сидящего возле окна, Шартузов рассмотрел плохо. Тот сидел спиной к окну, и падающий из окна свет мешал рассмотреть его лицо. При появлении Шартузова мужчина лишь мельком взглянул на него и сразу же отвел глаза.

Прощаясь с Шартузовым, Тумский пожал ему руку и, обратившись к директору фирмы, сказал:

– Пожалуйста, проводите моего гостя.

Директор мгновенно вскочил со своего места и с проворностью опытного швейцара распахнул перед Шартузовым двери приемной. Шартузов оценил его расторопность и, снисходительно улыбнувшись, направился к выходу.

Как только Кемаль Шартузов и провожающий его директор фирмы вышли из приемной, Тумский обратился к человеку с невыразительной внешностью:

– Вы хорошо рассмотрели моего гостя?

Тот утвердительно кивнул.

– Меня интересуют все его встречи в течение следующих двадцати четырех часов, – объяснил задание Тумский.

В ответ вновь последовал утвердительный кивок. Человек с невыразительной внешностью считался одним из лучших детективов в агентстве, куда по приказу Тумского обратился его секретарь. Ко всему прочему детектив имел двадцатилетний стаж оперативной работы в органах МВД, поэтому не нуждался в длительном инструктаже. Выяснив, что требуется заказчику, детектив достал из внутреннего кармана умещающуюся на ладони рацию и, обращаясь к своему напарнику, оставшемуся в машине, сказал:

– Наш объект – человек, который сейчас выйдет из офиса.

– Понял, – прозвучал ответ из динамика.

Подобострастное отношение сотрудников фирмы тешило самолюбие Кемаля Шартузова. Он даже задержался возле входных дверей, чтобы похлопать по плечу вытянувшегося перед ним охранника. В этот момент оставшийся в машине детектив щелкнул своим фотоаппаратом, и длиннофокусная оптика крупным планом запечатлела лицо Кемаля Шартузова. Но сам Шартузов этого не заметил, как не заметил и машину наблюдающего за ним детектива, которая стояла на противоположной стороне улицы. Торговец оружием из Таджикистана пребывал в слишком хорошем настроении, чтобы думать еще и о слежке.

Глава 9

БОЕВИКИ-ДИВЕРСАНТЫ

22 августа, вторник, 22.50

Вот уже полчаса машина Ковалева ехала по идущей вдоль лесополосы дороге. Когда-то эта дорога вела к пионерскому лагерю, поэтому за качеством ее асфальтового покрытия следили соответствующие службы, которые пусть не оперативно, но все же заделывали появляющиеся выбоины. Но времена изменились. Давно уже перестал существовать снятый с финансирования детский пионерский лагерь, а вслед за ним и дорога тоже пришла в негодность. Полтора года назад администрация района выставила на продажу земельный участок с нефункционирующим лагерем, и его, буквально за бесценок, приобрела малоизвестная московская фирма. Из-за слишком большой удаленности лагеря от Москвы желающих приобрести его оказалось не много. Лагерь располагался почти в трехстах километрах от столицы, на границе Московской и Рязанской областей. Для чего новым хозяевам потребовался бывший пионерский лагерь, для районной администрации так и осталось загадкой. Во всяком случае, те не занялись ни благоустройством территории, ни восстановлением ведущей к лагерю дороги.

Не обращая внимания на качество дорожного покрытия, Андрей Ковалев уверенно ехал вперед. Его «Сааб» несколько раз проваливался колесом в ямы и дважды задевал днищем за выбоины. Но Ковалеву нравилась быстрая езда, а состояние подвески автомобиля его не заботило. Машина принадлежала Тумскому, и это он оплачивал ее ремонт и техническое обслуживание. Вскоре дорога уперлась в решетчатые железные ворота. Ковалев подъехал почти вплотную и дважды мигнул фарами, подав сигнал тем, кто находился за оградой. Его должны были ждать, по пути Ковалев сообщил о своем прибытии по мобильному телефону. Вскоре железные ворота распахнулись, и открывший их человек махнул рукой, приглашая заехать внутрь. Ковалев въехал на территорию лагеря, и человек, впустивший его, тут же закрыл въездные ворота.

В отличие от чиновников районной администрации Андрей Ковалев был прекрасно осведомлен о нынешней судьбе бывшего пионерского лагеря. Через одну из подставных фирм лагерь приобрел его босс Геннадий Семенович Тумский. Расположенный на значительном удалении от населенных пунктов детский лагерь представлялся Тумскому идеальным местом для временного хранения грузов, которые следовало скрыть от посторонних глаз. Пока же лагерь использовался как учебно-тренировочная база для собранной Ковалевым группы боевиков.

– Привет, – поздоровался Ковалев с командиром боевиков, встретившим его возле ворот, и протянул руку.

Прежде чем пожать ее, тот внимательно осмотрел своего гостя цепким и настороженным взглядом. Сколько Андрей помнил, так повторялось всегда. Сначала командир боевиков пристально смотрел на здоровающегося с ним человека, определяя его намерения и степень опасности, и уже только после этого пожимал протянутую руку. Андрей Ковалев подметил в его поведении и другие особенности. Например, то, что тот никогда не улыбается, а во время разговора его взгляд всегда остается холодным и подозрительным. Из-за этой особенности взгляд командира боевиков напоминал Ковалеву взгляд рыбы.

– Босс наконец-то созрел и хочет предложить нам работу, – объявил Ковалев после приветствия.

Командир боевиков кивнул в ответ.

– Где и когда? – спросил он.

Ковалеву понравилось, что тот не проявил при этом никаких эмоций, хотя речь шла о первом задании недавно сформированной группы.

– С местом босс еще не определился, – пояснил Ковалев, – возможно, это будет Москва, а возможно, и другой город. Скажи лучше, твои люди готовы?

– Общую подготовку они закончили. Баюн, Усенцев и Мельник могут быть использованы прямо сейчас. В их способностях я не сомневаюсь. Володя тоже прекрасный специалист в своем деле, но использовать его в совместных действиях группы я не буду.

– Почему? – спросил Ковалев.

– Не хочу из-за психа подвергать риску своих людей, а Володя настоящий псих. Его можно использовать отдельно, но только не в группе.

– Хорошо, действуй по своему усмотрению, – согласился Ковалев. – Как тебе новенький?

– Рогалев? – уточнил тот. – Еще не до конца присмотрелся. Могу сказать, что парень честолюбив, но слишком самоуверен. А в нашем деле самоуверенность плохая черта.

– Зато он очень общителен, легко и быстро сходится с людьми, – напомнил Ковалев. – Мне кажется, он идеальная кандидатура в разведчики.

– Рогалев не столько общителен, сколько болтлив, – возразил командир боевиков. – А длинный язык разведчику чаще мешает, чем помогает.

– Решать, конечно, тебе, – примирительно сказал Ковалев, – но все же я бы не торопился вычеркивать Рогалева, ведь другого кандидата у нас нет. Задание вот-вот поступит, а как вы будете действовать неукомплектованной группой?

– Я присмотрюсь к Рогалеву. Но если он нам не подойдет, от него придется избавиться. – Собеседник Ковалева остался непреклонен. – А что касается задания… Вот когда босс определится с задачей, тогда и будем думать, как ее решить.

Андрей Ковалев молча кивнул. Спорить с командиром сформированной группы не имело смысла. Все, что касалось подбора кандидатов в группу и их дальнейшего использования, он решал самостоятельно. Таковы были условия достигнутого между ним и Ковалевым соглашения.

* * *

Первая встреча будущего командира боевиков Ильи Сажина и специального порученца Тумского Андрея Ковалева состоялась в феврале 2000 года в исправительно-трудовой колонии строгого режима, где Сажин отбывал пятый год из своего восьмилетнего срока заключения. Сведения, которые удалось получить Ковалеву, убедили его, что Илья Сажин идеально подходит на роль командира диверсионно-террористической группы, а именно так представлял себе Ковалев будущее силовое подразделение Тумского.

Когда Андрей Ковалев по заданию босса начал подбирать группу боевиков, не колеблясь, он решил использовать людей, имеющих опыт боевых действий. По роду своей службы в ОМОНе Ковалев знал, что многие солдаты, вернувшиеся из Афганистана, Чечни и других «горячих точек», в мирной жизни не могли найти применение своим узкопрофессиональным навыкам, поэтому связывались с преступным миром. Дважды подразделение Ковалева проводило задержание преступников, среди которых были бывшие воины-афганцы. Тогда Ковалев узнал, что эти люди сопротивляются очень ожесточенно, что называется, не на жизнь, а на смерть. Тогда оба раза удалось взять только трупы. Причем первый раз Ковалев потерял одного из своих бойцов, еще трое получили ранения. Именно таких людей, обученных воевать и готовых применять свое умение на практике, Ковалев хотел видеть в своей боевой группе.

По заказу Тумского один из сотрудничающих с ним журналистов собрал богатый материал о бывших воинах-афганцах, осужденных на различные сроки заключения за уголовные преступления. Из списка, включающего около десятка фамилий, Андрей Ковалев после длительного анализа выбрал Илью Сажина, бывшего прапорщика спецназа, получившего восемь лет за вооруженный грабеж. Понять, подойдет ли кандидат для выбранной роли, можно было только при личной встрече с ним. И Ковалев отправился к Сажину в колонию. При себе Ковалев имел удостоверение следователя прокуратуры Московской области с фамилией, не имеющей к нему никакого отношения, но зато с его собственной фотографией. Это удостоверение было выписано на настоящем бланке прокуратуры и являлось одной из высокотехнологичных подделок, выполненных по заказу шефа.

Как Андрей и ожидал, удостоверение не вызвало никаких подозрений у дежурной службы колонии. Вскоре в комнату для допросов, где расположился Ковалев, сержант-сверхсрочник привел заключенного Сажина. Заключенный, даже не взглянув на следователя, уселся на единственный табурет, привинченный к полу. Однако Ковалев заметил, что за внешним равнодушием Сажина скрывается внутреннее напряжение. Ковалев невольно сравнил этого человека с боевой пружиной, готовой в любой момент распрямиться, чтобы выбросить из рукоятки лезвие ножа или нанести удар по капсюлю вложенного в ствол патрона. Этого сравнения Ковалеву оказалось достаточно, чтобы понять – он не ошибся в выборе кандидата на роль командира боевой группы.

Первая встреча оказалась недолгой. Сажин практически сразу принял предложение Ковалева, потому что тот предложил именно то, чего Сажину недоставало: свободу, деньги, силу и власть над людьми. Условием всего перечисленного для Сажина являлось создание боевого подразделения, своего рода диверсионной группы, из людей, не отягощенных нормами морали, зато имеющих практический опыт боевых действий. Ведя беседу с кандидатом на роль командира такой группы, Ковалев ни разу не употребил выражение «заказные убийства», хотя и он, и Сажин прекрасно понимали, что будущая диверсионная группа создается именно для этого.

Через месяц Сажин освободился по амнистии. У ворот колонии его встречал Ковалев. Он привез Сажина в Москву, а впоследствии оформил сторожем бывшего пионерского лагеря, недавно приобретенного Тумским. Первыми бойцами диверсионной группы стали бывшие сослуживцы Сажина: старшина Баюн и старший сержант Усенцев. Они же являлись членами вооруженной банды, совершившей в Москве в 96-м году два дерзких ограбления инкассаторских автомобилей. После ареста и осуждения их Главаря Баюн и Усенцев не решились пойти на самостоятельное дело. Награбленных ими денег хватило меньше чем на два года, их остатки слизал августовский кризис 98-го года. Когда Сажин вновь встретился со своими бывшими подельниками, один из них работал в охране какого-то банка, а другой вообще грузчиком на рынке. Обоим уже порядком осточертела их нынешняя жизнь, и они не задумываясь приняли новое предложение своего бывшего Главаря и командира.

Третьим членом диверсионной группы стал еще один афганский приятель Сажина, сержант Мельник. В роте Сажина Мельник был снайпером, а после демобилизации из армии перебивался случайными заработками. Как и Баюн с Усенцевым, предложение Сажина Мельник принял на ура. Устав от нищеты, он давно уже собирался предложить свои услуги классного стрелка какому-нибудь криминальному авторитету, но не знал, к кому можно с таким предложением обратиться.

Еще двоих боевиков Сажину нашел Ковалев. Ими стали солдат-наемник Виталий Рогалев и бывший минер-подрывник по имени Володя. Рогалев прошел почти все локальные войны, прокатившиеся по просторам бывшего СССР. Он воевал в Абхазии, в Приднестровье и дважды в Чечне: первый раз, с 95-го по 96-й год, на стороне чеченских боевиков, а в 99-м уже на стороне федеральных войск. После окончания срока контракта Рогалев приехал в Москву, чтобы прогулять заработанные на войне деньги. В одном из московских казино он совершенно случайно познакомился с Ковалевым и в результате этого знакомства попал в учебно-тренировочный лагерь Сажина.

Минер Володя тоже побывал в Чечне. Он оказался единственным выжившим из троих саперов, пытавшихся обезвредить установленный чеченскими боевиками фугас. В результате взрыва фугаса двое саперов погибли на месте, а Володя отделался несколькими переломами костей, зато получил сильнейшую контузию, приведшую к полной потере памяти. Он долго лечился в военных и гражданских госпиталях. Переломанные кости срослись, но память к Володе так и не вернулась. Кто-то из врачей назвал забывшего собственное имя сапера Володей, и это имя так и прикрепилось к нему. Вскоре выяснилось, что амнезия Володи оказалась избирательной. Он прекрасно помнил все, что касалось минно-взрывного дела, но это были его единственные воспоминания о прошлой жизни. Кроме памяти взрыв фугаса повредил и рассудок сапера. Володя абсолютно не воспринимал мирную жизнь. Он был на войне, сражался, получил ранение и раненым попал в плен. Именно так Володя ощущал свое пребывание в больнице для душевнобольных.

Как-то раз Геннадий Семенович Тумский оказывал спонсорскую помощь той самой психиатрической больнице, где лечился Володя. В разговоре с ним главврач упомянул о сумасшедшем минере. Тумский очень заинтересовался Володей и подробно расспросил главврача о его болезни. Полученные таким образом сведения убедили Тумского, что, несмотря на сумасшествие Володи, его можно использовать в качестве минера-подрывника в создаваемой Ковалевым боевой группе. Через два дня Ковалев и Сажин приехали в психиатрическую больницу и, предъявив главврачу предписание военно-медицинской комиссии, забрали Володю из стационара. Главврач был рад отделаться от безнадежного больного, поэтому даже не стал спрашивать у Ковалева и Сажина их собственных документов. Но еще больше был рад сумасшедший минер, его наконец освободили из плена и вернули в военный лагерь.

Глава 10

ГОРАДЗЕ

23 августа, среда, 10.00

В кабинете Вахтанга Горадзе за массивным столом, предназначенным для совещаний, собрались начальник службы безопасности, сотрудник, отвечающий за техническую безопасность офиса, и старший группы личных телохранителей. Сам Глава фирмы и хозяин кабинета расхаживал вдоль стола, то и дело бросая на своих сотрудников недовольные взгляды.

– Вы выяснили, кому могло принадлежать подслушивающее устройство? – неожиданно спросил он у сотрудника, отвечающего за техническую безопасность.

Прежде чем ответить, сотрудник осторожно откашлялся. Ему редко приходилось разговаривать с шефом, поэтому гневный голос Горадзе и его недовольный взгляд действовали угнетающе. Наконец справившись со своим волнением, он ответил:

– Это аналог германского радиомикрофона большого радиуса действия, возможно, малазийской или гонконгской сборки, но высокого качества. Ориентировочная цена на рынке от трех до пяти тысяч долларов.

– Я не спрашиваю, кто его производитель! – в бешенстве выкрикнул Горадзе. – Я спрашиваю, кто его мог установить!

Напуганный его криком сотрудник вздрогнул и втянул голову в плечи. Крутой нрав шефа был хорошо известен. Горадзе легко приходил в ярость и в этом состоянии часто давал волю рукам. Так что его подчиненным приходилось сносить не только оскорбления, но и рукоприкладство.

– Скорее всего «клопа» установили ваши конкуренты, – решился прийти на помощь своему сотруднику начальник службы безопасности. Горадзе мгновенно развернулся к нему и впился взглядом в его глаза. Взгляд этот не предвещал ничего хорошего, и начальник службы безопасности уже представил поток обвинений в свой адрес. Однако их так и не последовало. Вместо этого Горадзе спросил:

– А почему ты уверен, что микрофон – это не проделки ментов или их коллег из ФСБ?

Начальник службы безопасности отнюдь не был в этом категорично уверен, но на заданный вопрос надо было отвечать, и он сказал:

– Мойщика окон сбила машина. Это случайность, что он не получил никаких травм. А правоохранители не стали бы так рисковать посторонним человеком. Ни милицейское, ни фээсбэшное начальство не разрешило бы устраивать такой трюк с машиной. Так грубо могли действовать только ваши конкуренты.

В действительности наезд на мойщика окон многократно репетировался на учебном полигоне Управления по борьбе с терроризмом, а выполнял его первоклассный водитель службы наружного наблюдения.

– Конкуренты? – переспросил Горадзе, выслушав ответ. – Тогда почему до сих пор ты их не размазал по стенке?! Почему ты до сих пор не знаешь, кто конкретно засадил мне под окно микрофон?!

– Прошли только сутки, мы еще не успели это выяснить, – ответил начальник службы безопасности. – Если бы еще мы могли точно знать, с кем сейчас пересекаются ваши интересы, – осторожно добавил он после небольшой паузы.

В иных обстоятельствах начальник службы безопасности никогда не решился бы задать подобный вопрос. Горадзе не поощрял любопытство среди своих сотрудников. Но сейчас речь шла о его собственной безопасности и безопасности его бизнеса. Сам Горадзе это тоже прекрасно понимал, поэтому надолго задумался: «Конкуренты? На меня уже давно никто не наезжал. Да и кто осмелится наехать на первого помощника главы грузинской общины? Но ведь микрофон под окном – реальность. Значит, я действительно задел чьи-то интересы. Тогда в чем? – Горадзе попытался вспомнить последние сделки. – Поставки оружия в Чечню? Там все чисто. Только ФСБ пыталась зацепиться, но так и не смогла. Авиационная пушка, проданная голландцам? Эта сделка вообще заключалась через Интернет, в России о ней никто ничего не знал. Оружие и взрывчатка для таджикских боевиков? Вот это лакомый кусочек. Полторы тысячи стволов да еще пятьсот килограммов пластита. На таком заказе можно заработать огромные деньги. Тот, кто способен удовлетворить запросы таджиков, сделает все, чтобы перехватить этот заказ. Шартузов! Надо срочно разыскать Шартузова. Возможно, он знает, кто еще поставляет оружие в Таджикистан. Да и саму сделку надо завершить как можно скорее».

Вахтанг Горадзе вновь взглянул в лицо начальнику службы безопасности.

– Человек, который был у меня вчера утром… – Горадзе сделал паузу и выразительно посмотрел в глаза подчиненному. – Его имя Кемаль Шартузов. Он родом из Таджикистана, когда приезжает в Москву, останавливается у своего двоюродного брата. Срочно найди его. Конкурентов наверняка интересует сделка, ради которой он приходил ко мне.

Начальник службы безопасности удовлетворенно кивнул. Он понимал, что найти в Москве человека, зная лишь его имя и приметы, непросто, но все же легче, чем неизвестного, который установил «клопа».

– Раз вам все понятно, – заметил Горадзе в ответ на утвердительный кивок начальника службы безопасности, – идите и займитесь наконец делом! – приказал он, обводя взглядом всех присутствующих.

Начальник службы безопасности вместе с технарем встали из-за стола, но тут в разговор вмешался молчавший до этого момента личный телохранитель Вахтанга Горадзе.

– Минуту, – сказал он и предостерегающе поднял руку. – Пока неизвестно, кто вздумал шпионить за вами, – обратился телохранитель к своему хозяину, – необходимо принять дополнительные меры личной безопасности.

Из всех подчиненных Горадзе старший бригады его личных телохранителей был единственным, кто мог возразить своему хозяину или не согласиться с его мнением. Особое положение старшего телохранителя объяснялось его функциями, он охранял самое дорогое – жизнь Вахтанга Горадзе, директора фирмы и главы организованной преступной группы, как именовалась организация Горадзе в оперативных документах Федеральной службы безопасности. Замечание старшего телохранителя не вызвало у Горадзе столь долгих раздумий, как предыдущий вопрос начальника службы безопасности.

– Уточни, какие дополнительные меры потребуются, и сделай все необходимое!

– Не беспокойтесь, хозяин, мы обеспечим вам необходимую охрану, – заверил главный телохранитель.

Отвечать следовало начальнику службы безопасности, так как именно к нему обращался Горадзе. Но между начальником службы безопасности и старшим бригады телохранителей существовала конкуренция за степень влияния в группировке, поэтому последний при каждом удобном случае старался подчеркнуть свою значимость.

Наконец план действий был определен, приказы отданы, и Горадзе, отпустив своих подчиненных, остался в кабинете один. Главным вопросом, который его сейчас занимал, было местонахождение Кемаля Шартузова. Горадзе еще раз прошелся по своему просторному кабинету и уселся за рабочий стол в любимое кресло с высокой спинкой. Скрестив руки на груди, уперся взглядом в малахитовый письменный прибор, украшенный серебряным литьем в виде виноградной лозы. «А ведь двоюродный брат Шартузова торгует фруктами на каком-то московском рынке, – неожиданно вспомнил Горадзе, когда ему на глаза попалась серебряная виноградная гроздь. – Точно! Шартузов сам говорил, что его двоюродный брат ведет на рынке торговлю фруктами!» Горадзе нагнулся вперед и рывком сорвал с аппарата телефонную трубку, он чувствовал, что близок к решению мучившего его вопроса. Большинство продовольственных рынков столицы контролировала азербайджанская группировка, причем Вахтанг Горадзе лично знал ее лидера. Они познакомились около года назад на одном из приемов, где присутствовали почти все первые лица национальных землячеств столицы. И Вахтанг Горадзе решил, что у него есть все основания обратиться к азербайджанскому лидеру за помощью.

Лерик Исмаилов был одним из самых молодых лидеров национальных криминальных сообществ столицы. Но, несмотря на свою молодость, он уже приобрел солидный авторитет среди своих земляков. Именно под руководством Исмаилова азербайджанская группировка значительно расширила подконтрольную территорию. Лерик был очень хитер, расчетлив и подозрителен. Эти качества помогали ему разгадывать замыслы конкурентов, а двум сотням преданных бойцов, таких же отчаянных, как сам Лерик, безжалостно расправляться с врагами. В то же время среди лидеров национальных землячеств Лерик Исмаилов считался очень отзывчивым человеком и весьма радушным хозяином. Он охотно принимал гостей в своем доме, всячески стараясь поддерживать сложившееся о нем мнение. Странная просьба первого помощника главы грузинского землячества удивила Исмаилова. Однако в ней не было ничего сложного, и Лерик Исмаилов согласился помочь Вахтангу Горадзе найти нужного ему человека. Тем более что оказанная помощь предполагала ответную услугу уже со стороны грузинской общины. Переговорив по телефону с Горадзе, Исмаилов отдал соответствующие распоряжения своим людям. Те в свою очередь передали их своим подчиненным, и так далее вниз по цепочке. Таким образом очень быстро каждый член подконтрольной Исмаилову группировки получил одно и то же задание и с разной степенью усердия и собственных способностей начал его выполнять.

Криминальные группировки никогда не имеют явно выраженной национальной принадлежности. Их деление на чеченскую, грузинскую или азербайджанскую весьма условно. Если во главе национального криминального сообщества и стоит представитель коренной национальности, то среди рядовых членов группировки допускается любое смешение рас и национальностей. Так и в криминальную группировку Исмаилова, помимо азербайджанцев, входили и чеченцы, и русские, и украинцы, и даже несколько незаконных эмигрантов из Китая и Вьетнама. В большинстве своем они даже не знали, что являются частью преступного синдиката, называемого азербайджанской группировкой. Тем не менее через других членов группировки, рангом повыше, все они получили задание среди торговцев фруктами разыскать таджика, имеющего брата по имени Кемаль Шартузов.

Когда механизм поиска полностью раскрутился, Лерику Исмаилову оставалось только ждать результатов. Он верил, что, если Горадзе снабдил его верной информацией, положительный результат будет получен очень быстро, уже в течение ближайших нескольких часов.

Глава 11

ВЕТРОВ

23 августа, среда, 15.00

Капитан Ветров, оперуполномоченный из группы полковника Чернышова, в очередной раз сглотнул слюну, вызванную ароматом жарящегося на углях шашлыка. Однако распространяющийся от мангала шашлычный запах никуда не делся, и слюна во рту появилась вновь. Не в силах бороться со слюноотделением и приступами голода, Ветров завернул в шашлычную. Мысленно подсчитывая, во сколько обойдется ему порция шашлыка, Ветров уже в который раз упрекнул себя за то, что недостаточно плотно позавтракал. И хотя его завтрак как раз был очень плотным, через полдня хождения по Москве Ветров проголодался настолько, что не мог думать ни о чем, кроме еды.

Во всем Управлении по борьбе с терроризмом, пожалуй, не было никого, кто ощущал бы такой зверский аппетит от работы, как Артем Ветров. Страсть Ветрова к еде не раз становилась объектом шуток его лучшего друга капитана Муромцева и даже непосредственного начальника полковника Чернышова. На шутки товарищей Ветров не обижался, так как обладал богатым чувством юмора и при случае сам готов был посмеяться над собой. В то же время все подначки коллег ничуть не сказывались на его аппетите, как и обильная еда – на подтянутой фигуре. Видимо, возрастание аппетита сопровождалось ускорением обмена веществ, и все съеденные калории сгорали сами собой. Второй страстью Артема Ветрова были женщины. Еще во время учебы в университете Ветров прослыл настоящим донжуаном. На третьем курсе он женился на девушке из параллельной группы, но, не прожив с молодой женой и полгода, развелся, так как понял, что не может любить лишь одну женщину. Служба в органах государственной безопасности не изменила характер Ветрова, наоборот, риск и опасность лишь усилили его темперамент. До перехода в оперативную группу полковника Чернышова Ветров служил в Московском управлении ФСБ, где его прежнее начальство, мягко говоря, не одобряло увлечений Артема. Несдержанная натура Ветрова стала причиной двух дисциплинарных взысканий, и над ним всерьез нависла угроза увольнения. В этот драматический для себя момент Ветров и познакомился с полковником Чернышовым. Чернышов никогда не придерживался догматических представлений об образе сотрудника органов безопасности, поэтому он сразу понял, что общительность Ветрова позволяет ему завязывать контакты с самыми разными людьми. Поработав вместе с Ветровым по общему делу, Чернышов выяснил, что у того по всей Москве множество всевозможных источников информации. И хотя в большинстве своем они вовсе не были оформлены как агенты органов безопасности, но снабжали Ветрова поистине бесценной информацией. После таких наблюдений полковник Чернышов сделал все, чтобы перевести Артема Ветрова в свою оперативную группу. Когда в деле Вахтанга Горадзе появился новый фигурант, получивший псевдоним Южанин, установить его личность Чернышов поручил капитану Ветрову. Со своей разветвленной сетью доверенных лиц Артему это сделать было проще всего.

Поиск человека по приметам только на первый взгляд выглядит безнадежной затеей. В действительности это не так. Первый помощник главы грузинской общины, крупный бизнесмен и руководитель преступной группировки, занимающейся широкомасштабной торговлей оружием, Вахтанг Горадзе был достаточно известным в Москве человеком. В той или иной степени его знали много людей. Все эти люди имели друзей и знакомых, а те, в свою очередь, своих друзей. Поэтому круг лиц, которым могло быть известно о вчерашнем госте Вахтанга Горадзе, был достаточно широк. И существовала вполне реальная вероятность, что хоть кто-то из осведомителей Ветрова окажется в этом круге.

Второй день капитан Ветров встречался со своими информационными источниками. С одними он заранее договаривался о встрече, других, которые по тем или иным причинам такой встречи избегали, разыскивал сам. Но пока все вопросы, которые задавал Ветров своим доверенным лицам, не вывели его на след Южанина. Но Артем не отчаивался. Переговорив с очередным источником, он отправлялся разыскивать следующего. Так к пятнадцати часам Артем Ветров оказался на Черкизовском продуктовом рынке. Проходя мимо расположенной на территории рынка шашлычной, Ветров, не в силах сопротивляться искушению, зашел внутрь.

На вид шашлык оказался гораздо аппетитнее, чем на вкус. Тем не менее Артем старательно разжевал и проглотил все оказавшиеся в мясе жилы, затер куском хлеба вытекший на тарелку жир и, отправив этот кусок в рот, сразу почувствовал себя гораздо лучше. Заморив червячка, Артем вновь почувствовал в себе силы для плодотворной работы. Он внимательно осмотрел публику, собравшуюся в шашлычной, и сразу же увидел человека, которого надеялся встретить на рынке. Артем мысленно поблагодарил интуицию, подсказавшую ему зайти в шашлычную, и направился к столику, за которым расположился его знакомый.

Человек, встречи с которым искал капитан Ветров, имел самое непосредственное отношение к уголовному миру столицы, где был известен под кличкой Кука. Промышлял Кука на городских продуктовых рынках и занимался тем, что крал товар у незадачливых коммерсантов и затем сбывал знакомым барыгам. В случае удачи Куке удавалось стянуть лоток сырокопченой колбасы или коробку шоколада. Но удачи случались редко, обычно добычей Куки становился более мелкий товар вроде нескольких банок растворимого кофе или красной икры.

По внешнему виду Куки Артем понял, что сегодня фортуна обошла его стороной. Кука был мрачен, к тому же находился в сильном подпитии. Последнее обстоятельство крайне удивило Ветрова, так как «на работе» Кука пить себе не позволял.

– О чем тоскуешь? – спросил Артем, пристраиваясь за столик напротив Куки.

– А, это ты, – вяло ответил Кука, подняв глаза на Артема, и снова вернулся к созерцанию стоящего перед ним стакана.

Рядом со стаканом стояла початая бутылка крепленого вина, из которой Кука периодически наполнял свой стакан.

– Так о чем грустишь? – вновь спросил Артем. – Или вдруг нахлынула тоска о бесцельно проходящей жизни?

– Да разве ж это жизнь?! – неожиданно громко воскликнул Кука. – Азеры совсем за горло взяли. Их сегодня на рынке что шлюх на панели. Всех честных фраеров за жабры взяли, заставляют какого-то таджика искать, который фруктами торгует. А что за таджик, где торгует – хрен его знает. Вот я тебя спрашиваю – как в таких условиях работать?!

– Да ты подожди, не горячись, – попытался успокоить Куку Артем.

При этом в голове Артема отложилась информация о том, что азербайджанская группировка, контролирующая Черкизовский продуктовый рынок, активно разыскивает некоего торговца фруктами из Таджикистана.

– Азербайджанцами, наверное, тоже не дурак заправляет, – продолжал Ветров. – Он же понимает, что по таким приметам нужного человека все равно не найти.

– Ну, известно еще, что брат к нему недавно из Таджикистана приехал, – уточнил Кука. – Вот азеры и велели выяснить, не треплется ли кто-то из торговцев про своего брата.

– Да ты-то что переживаешь? – изобразив недоумение на своем лице, спросил Артем. – У тебя же нет брата в Таджикистане. Вот найдут нужного мужика, и сразу все успокоятся. Будешь как раньше работать.

– Да, найдут, – с откровенным сомнением в голосе заметил Кука. – И сколько они его будут искать? Сколько еще эта буза на рынке будет продолжаться? Мне что же, все это время сидеть и лапу сосать?

– А ты зайди в районную ментовку и сознайся в паре-тройке последних эпизодов, – с самым серьезным видом предложил Артем. – Менты тебя быстренько в следственный изолятор определят, а там, сам знаешь, еда бесплатная.

Кука изумленно взглянул на Ветрова. Наконец до него дошел смысл сказанных слов, он сдвинул от негодования брови и крикнул:

– Вали ты со своими советами! Тоже мне, советчик нашелся.

Ветров понял, что перегнул палку, поэтому примирительно сказал:

– Ты, Кука, зря обижаешься. Шутки, они ведь развивают мозг. Так что чаще шути, и мир тебе покажется краше, а жизнь прекраснее. Будет и на твоей улице праздник. – Артем хлопнул собеседника по плечу и направился к выходу.

– Ага, жди! – уже в спину ему крикнул Кука.

При этом на лице рыночного вора все же появилась усмешка, отдаленно напоминающая улыбку. Ветров не видел выражения лица Куки. Все его мысли были заняты разыскиваемым таджиком и его братом, которого Ветров тут же ассоциировал с разыскиваемым Южанином.

Глава 12

ИСМАИЛОВ, ГОРАДЗЕ, ШАРТУЗОВ

23 августа, среда, 17.00

Информацию о том, что разыскиваемый торговец фруктами найден, Лерик Исмаилов получил с Таганского продуктового рынка. Таковым оказался некий Арслан Фазисов, арендующий на рынке целый торговый ряд. Как выяснил Лерик, с Фазисовым у его людей никогда не возникало проблем. Он исправно отчислял все положенные платежи и в кассу рынка, и в общак группировки. Кроме того, Фазисов никогда не скрывал, что в Таджикистане живет его двоюродный брат Кемаль Шартузов, который, по словам того же Фазисова, является там большим человеком. Полученные сведения, включающие и домашний адрес Фазисова, Лерик Исмаилов сообщил Вахтангу Горадзе. После такой услуги первый помощник главы грузинского землячества однозначно становился его должником. Выполнив просьбу Горадзе, Лерик тут же приказал своим людям осторожно собрать информацию о двоюродном брате Фазисова Кемале Шартузове. С такой же просьбой он обратился к главе общины, объединяющей азербайджанцев, проживающих в Таджикистане. То положение, которое занимал Лерик Исмаилов в столичной общине, вполне позволяло ему обратиться с подобной просьбой. Да и сама община азербайджанцев, проживающих в Таджикистане, уступала по численности московской.

Лерика Исмаилова не зря считали осторожным и предусмотрительным человеком. Именно присущая ему осторожность и заставила проявить интерес к Кемалю Шартузову.

* * *

Вахтанг Горадзе никогда не упускал случая поучить своих сотрудников и продемонстрировать, что может работать быстрее и успешнее их. По его мнению, такая демонстрация поднимала престиж шефа в глазах подчиненных. Вот и сейчас, вызвав к себе в кабинет начальника службы безопасности, Горадзе положил перед ним листок, на котором его рукой был записан домашний адрес Арслана Фазисова.

– Шартузов скорее всего остановился по этому адресу, – объявил Горадзе. – Я сейчас отправляюсь туда, поэтому предупреди посты охраны.

– Ясно. Что-нибудь еще, господин директор? – почтительно спросил начальник службы безопасности.

– Да! Что сделано по обеспечению безопасности офиса?! – грозно спросил шеф, вспомнив утренний разговор.

– Мы заключили договор об охране вашего офиса с местным отделением милиции. Уже определены два милицейских поста: один на входе в офис, другой на въезде в переулок. С завтрашнего утра назначенные милиционеры приступают к несению службы.

– Ты что же, хочешь заставить ментов меня сторожить?! Может, ты меня еще к ним в каталажку посадишь?! – выкрикнул Горадзе и грозно надвинулся на подчиненного.

Стараясь говорить спокойно, чтобы ненароком не вызвать раздражения шефа, начальник службы безопасности заметил:

– В этом нет ничего предосудительного, господин директор. Сейчас многие бизнесмены, имея собственную охрану, нанимают еще и милицейскую. Теперь это даже престижно. К тому же милиционеры будут иметь вполне законные основания не пропускать к офису чужие машины и даже проверять подозрительных прохожих.

Горадзе задумался, слова начальника службы безопасности звучали убедительно. И Горадзе вынужден был признать, что предлагаемые им меры значительно повышают защиту офиса и в конечном итоге охрану его собственной жизни.

– Хорошо, – примирительно сказал Горадзе. – Только убери ментов со входа. Пусть дежурят около особняка. А чтобы они на улице не мерзли, поставь им будку-стакан, вроде тех, что стоят возле иностранных посольств.

Начальник службы безопасности сделал соответствующую запись в своем блокноте. Предложение шефа его вполне устроило. Как дальновидный человек, он понимал, что многие из клиентов его шефа просто побоятся войти внутрь офиса, увидев на входе милиционеров.

Отдав последние распоряжения начальнику службы безопасности, Вахтанг Горадзе спустился к выходу из офиса. За ним по пятам следовал старший бригады телохранителей. На выходе из офиса Горадзе обступили со всех сторон еще четверо телохранителей. В их окружении торговец оружием спустился по мраморной лестнице к поджидающему его серебристому «БМВ» седьмой серии из последнего модельного ряда. Он уселся на заднее сиденье, старший телохранитель сел рядом с водителем, остальные четверо из его бригады – в машину сопровождения. Друг за другом обе машины выехали из переулка, где размещался офис фирмы «Ингур», и понеслись в сторону Ленинского проспекта. Там в одном из домов сталинской постройки жил двоюродный брат Кемаля Шартузова.

Когда водитель наконец нашел нужный адрес, серебристый «БМВ» Вахтанга Горадзе плавно замедлил ход и свернул к дому Арслана Фазисова. Следом за ним в ту же подворотню свернул и черный «Гранд-Чероки» с бригадой телохранителей, а еще через минуту тот же маневр повторила и «ВАЗ-2109» службы наружного наблюдения Управления по борьбе с терроризмом. «БМВ» и джип остановились возле дома, в котором жил Арслан Фазисов, закрыв тем самым выезд для машин, оставленных на специальной площадке. Машина службы наружного наблюдения обогнула детскую площадку и остановилась возле дома напротив. Два частных детектива, дежурящих с самого утра возле дома Шартузова, равнодушно проводили взглядами въехавшую во двор «девятку», зато шикарный «БМВ» и сопровождающий его джип «Чероки» буквально приковали к себе их внимание.

* * *

Вахтанг Горадзе не ошибся в отношении местонахождения Кемаля Шартузова. Как и во время своих предыдущих визитов в Москву, Шартузов остановился на квартире своего двоюродного брата. В тот момент, когда кортеж Горадзе подъехал к дому Фазисова, Кемаль Шартузов лежал на диване в его квартире и решал, как лучше провести сегодняшний вечер. Шартузов лишь недавно проснулся, так как явился только под утро. Ночь он провел в одном из московских стриптиз-клубов в обществе двух пышногрудых девиц – успех вчерашних переговоров с Тумским следовало отметить. Он развлекался с проститутками до самого утра, пока не заснул в их объятиях.

Шартузов уже считал свою миссию в Москве практически выполненной. Он нашел поставщика оружия для таджикских исламистов. Теперь оставалось только ждать, когда тот скомплектует весь заказ. Шартузов прекрасно понимал, что на это у поставщика может уйти довольно много времени. Кемаль Шартузов уже столько раз проводил подобные сделки, что практически не волновался. Ощущение спокойствия и уверенности поднимало настроение, а хорошее настроение требовало развлечений. Поэтому всю следующую неделю, до контрольного звонка Тумскому, Шартузов собирался провести за этим приятным занятием.

Размышления Шартузова прервал настойчивый звонок в дверь. «Кто это может быть? – удивленно подумал он. – Арслан вернулся с рынка? Но у него есть свой ключ. Уборщица придет только вечером». Он нехотя поднялся с дивана и направился в прихожую. На экране установленного в прихожей видеофона отлично просматривалась лестничная площадка. Шартузов увидел перед дверью незнакомого смуглого человека под два метра ростом. Однако незваный гость не проявлял внешних признаков враждебности, поэтому, кроме удивления, Шартузов не испытал других чувств.

– Кто ты и что тебе нужно? – спросил Шартузов, нажимая на видеофоне кнопку переговорного устройства.

– Я разыскиваю господина Шартузова, – ответил старший телохранитель Горадзе на прозвучавший вопрос.

Почтительное обращение «господин» ласкало слух, поэтому он даже не удивился, откуда неизвестный детина за дверью знает его адрес.

– Ну я тебя слушаю, – ответил Шартузов, впрочем, не торопясь открывать дверь.

– Господин Горадзе просит разрешения подняться к вам для беседы или, если вам так будет удобнее, предлагает спуститься к его машине, – сообщил гость за дверью.

«Вот это да! Сам Горадзе!» – мысленно воскликнул Шартузов. Он и представить себе не мог, что наступит момент, и первый помощник главы грузинского землячества, богатейший человек общины будет искать встречи с ним. Шартузов быстро огляделся по сторонам. «Следы грязной обуви в прихожей, оставшаяся после завтрака немытая посуда, разобранная и смятая постель, разбросанные в гостиной вещи – нет, в такую квартиру никак нельзя приглашать такого высокого гостя», – сообразил он. Торговец фруктами Арслан Фазисов и торговец оружием Вахтанг Горадзе имели настолько большую разницу в доходах, насколько пятикомнатная квартира Фазисова выглядела убого по сравнению с шикарно отделанным особняком, в котором располагался офис Горадзе. В собственной квартире Горадзе Кемаль Шартузов никогда не был, поэтому не мог сравнить ее убранство с обстановкой в квартире своего двоюродного брата.

– Передайте господину Горадзе, что он может не утруждать себя. Я сейчас спущусь вниз, – ответил Шартузов и принялся быстро одеваться.

Когда он вышел на площадку, гостя там уже не было. Шартузов вызвал лифт и спустился на первый этаж. Прямо перед подъездом стоял шикарный «БМВ» серебристого цвета. Шартузов сразу понял, что это и есть машина Вахтанга Горадзе. Первый помощник главы грузинской общины должен разъезжать именно на таком автомобиле.

При появлении Шартузова Горадзе распахнул дверь и впустил гостя в салон. За секунду до этого щелкнула фотокамера сотрудника бригады наружного наблюдения, запечатлев человека, садящегося в машину к наблюдаемому объекту. А после того, как за Шартузовым захлопнулась автомобильная дверь, своей фотокамерой дважды щелкнул и один из частных детективов. На этот раз на снимках оказались номера «БМВ» и сопровождающего его джипа.

Глава 13

РЕЗУЛЬТАТЫ НАБЛЮДЕНИЯ

24 августа, четверг, 09.15

Оперативная группа полковника Чернышова,

капитану Муромцеву

Отчет за 23 августа 2000 г.

Время дежурства 09.00–23.00

Машина Горца принята под наблюдение в 09.16 при выезде из подземного гаража его дома. Всю дорогу до офиса Горца сопровождала бригада его личных телохранителей, следующих на автомобиле «Гранд-Чероки», государственный номерной знак… Горец прибыл в свой офис ориентировочно в 09.50 (чтобы не раскрывать работу бригады, наблюдение за машиной Горца было прекращено на въезде в переулок, где располагается офис его фирмы, поэтому точное время прибытия объекта не фиксировалось). До 17.27 Горец находился в офисе. В течение этого времени посторонние лица в офисе не появлялись. В 11.13 офис Горца покинул начальник службы безопасности, возвратившийся назад в 13.41. В 17.27 Горец выехал из офиса в сопровождении тех же телохранителей. В 17.56 машина Горца остановилась возле жилого дома номер… на Ленинском проспекте. Личный телохранитель Горца прошел в подъезд и пробыл там ровно пять минут. В 18.09 из того же подъезда вышел неизвестный и сел в машину к Горцу (фотография неизвестного прилагается). Забрав неизвестного, Горец вновь выехал на Ленинский проспект, но через 20 минут вернулся к тому же дому, где высадил неизвестного. В 18.31 Горец отъехал от дома на Ленинском проспекте и возвратился в свой офис, где пробыл до 19.46. Покинув офис, Горец проехал в ресторан «Славянский базар», где ужинал в течение двух часов. За время ужина в контакт ни с кем не вступал. Попытка двух девушек-профессионалок подсесть за столик к Горцу была тут же пресечена его телохранителями. В 22.06 Горец покинул ресторан и направился домой, куда прибыл в 22.30. В 23.00 объект передан под наблюдение второй смене.

Начальник первой смены бригады

наружного наблюдения

лейтенант Певцов.

Полковник Чернышов закончил читать отчет службы наружного наблюдения, который только что принес в его кабинет капитан Муромцев, и, обратившись к Муромцеву, спросил:

– Ты возвращаешь отчеты обратно в бригаду, которая ведет наблюдение за Горадзе?

Псевдонимом Горец в отчетах службы наружного наблюдения обозначался грузинский торговец оружием Вахтанг Горадзе.

– Да, конечно, – ответил Муромцев на вопрос начальника. Чернышов кивнул и, подчеркнув красным маркером несколько фраз в отчете, написал ниже текста свои замечания.

Начальнику первой смены

бригады наружного наблюдения

лейтенанту Певцову

При описании действий наблюдаемого объекта следует отражать все его перемещения. Из вашего отчета нельзя понять, чем занимался Горец в течение тех 20 минут, когда вместе с неизвестным выезжал на Ленинский проспект. Второе: когда Горец покинул ресторан и направился домой, непонятно, как он туда добирался.

Начальник оперативной группы УБТ [1]

полковник Чернышов.

– Я спрашивал у Певцова, чем занимался Горадзе, когда взял к себе в машину неизвестного, – заметил капитан Муромцев, ознакомившись с замечаниями Чернышова. – Они просто проехались по Ленинскому проспекту и вернулись назад, при этом нигде даже не останавливались.

– Значит, неизвестный подсаживался к Горадзе в машину для какого-то важного разговора, – задумчиво произнес Чернышов.

– Вот именно, – подтвердил Олег Муромцев. – Тем более что этот неизвестный и Южанин, который приходил два дня назад в офис к Горадзе, одно и то же лицо.

– Дай-ка еще раз взглянуть на фотографии.

Муромцев быстро достал из своей папки несколько снимков неизвестного мужчины и протянул их Чернышову.

– Да, действительно, очень похож, – согласился с мнением Муромцева Павел Чернышов, внимательно изучив фотографии. – Тем не менее отдай все снимки экспертам. Нам нужно официальное заключение, что на всех снимках запечатлен один и тот же человек.

– Если бы еще удалось установить личность этого человека, – заметил Олег Муромцев.

– Узнаем, – уверенно заявил полковник Чернышов. – Теперь, когда нам известен адрес, по которому он остановился в Москве, узнаем. А теперь подведем итоги.

Он встал из-за своего стола и возвратил Муромцеву фотографии. Во время рассуждений Павел Чернышов любил ходить по кабинету.

– Итак, два дня назад в офис фирмы «Ингур» приходит Южанин. Глава фирмы и крупнейший торговец оружием Вахтанг Горадзе принимает его в своем кабинете, как дорогого гостя, и даже угощает вином. К сожалению, нам не удалось выяснить, о чем велся разговор, так как сотрудники службы безопасности Горадзе обнаружили наш микрофон.

– Но в той части разговора, который нам удалось записать, Южанин признал, что обратился к Горадзе по делу, – напомнил Чернышову Олег Муромцев.

– По делу, – повторил Чернышов. – Судя по всему, Южанину не удалось все решить за один визит. Поэтому два дня спустя они с Горадзе встретились вновь. Причем на этот раз инициатива встречи исходила уже от Горадзе. Таким образом, можно сделать вывод, что они преследуют взаимные интересы.

– Предстоит крупная сделка по оружию, в которой Южанин выступает в роли покупателя, а Горадзе в роли продавца, – предположил Олег Муромцев.

– Похоже на то. Теперь другой момент. Ветров выяснил, что члены азербайджанской группировки разыскивали на московских рынках торговца фруктами, к которому недавно из Таджикистана приехал брат. Ветров предполагает, что этот брат и есть интересующий нас Южанин.

– И на основании чего он делает такое предположение? – изумленно спросил у начальника Олег Муромцев.

– А это мы у него сейчас и спросим, – усмехнулся Чернышов и снял трубку телефона служебной связи, чтобы вызвать капитана Ветрова.

Данный вопрос Артема Ветрова ничуть не смутил.

– Если хотите знать, это моя интуиция, – ответил он. – И потом, простым торговцем фруктами лидеры азербайджанской группировки интересоваться не будут.

– Принимается, – с улыбкой на лице заметил Чернышов, выслушав ответ Ветрова. – Тогда тебе задание – выяснить, что за люди проживают в том подъезде, откуда выходил Южанин. Надо, в конце концов, узнать, у кого он там остановился.

* * *

Кабинет Геннадия Семеновича Тумского в его загородном доме совсем не походил на кабинет полковника Чернышова в Управлении по борьбе с терроризмом. Тем не менее в это утро разговоры в обоих кабинетах велись на одну и ту же тему. Как и полковник Чернышов, Тумский очень заинтересовался встречей, которая произошла накануне возле подъезда дома, расположенного на Ленинском проспекте. В отличие от Чернышова Тумский знал человека, вышедшего из подъезда. Зато для него являлось тайной, с кем встречался Кемаль Шартузов за темными стеклами серебристого «БМВ».

– Ты выяснил, кому принадлежат эти машины? – спросил Тумский у своего секретаря, разглядывая фотографии, сделанные нанятыми детективами.

На двух снимках были запечатлены «БМВ» Вахтанга Горадзе и джип с его телохранителями. На другой паре снимков крупным планом были изображены фрагменты бамперов с табличками государственных номеров обеих машин. Оптика, которой пользовались частные детективы, позволяла им с большого расстояния фотографировать даже такие мелкие объекты.

– Оба автомобиля зарегистрированы на фирму «Ингур», – ответил секретарь.

Предвосхищая интерес хозяина, сразу после получения представленного детективами отчета он навел справки об этих автомобилях в столичном Управлении ГИБДД.

Выслушав ответ, Тумский задумался: «Где могла фигурировать эта фирма? «Ингур» – знакомое название, что-то грузинское… Да ведь это… – Тумский внутренне похолодел. – Это же Горадзе! Ну конечно, фирму «Ингур» основал Вахтанг Горадзе – первый помощник главы грузинского землячества столицы и основной поставщик грузинского оружия на Кавказ и в Россию». Геннадий Семенович Тумский придавал большое значение информации и никогда не жалел на нее денег, поэтому знал практически всех крупных торговцев оружием в России и ближнем зарубежье.

«Встреча Горадзе с Шартузовым может означать только одно, – продолжал рассуждать Тумский. – Этот наглый грузин нацелился на Среднюю Азию. Он хочет прибрать к рукам этот богатейший рынок. Сделка, ради которой Шартузов приехал в Москву, тянет на миллионы долларов. И Горадзе намерен перехватить ее. Он и так уже переманил к себе многих клиентов. Реализуемое оружие Горадзе получает прямо из Грузии, с бывших российских военных складов». Информация, которой располагал Тумский, подтверждала, что при выводе частей Закавказского военного округа грузинской стороне была передана большая часть хранящегося на складах оружия. Одних автоматов Грузия получила более шестидесяти тысяч, по три ствола в пересчете на каждого солдата и офицера грузинской армии. Пользуясь покровительством главы грузинского землячества в Москве и поддержкой у себя на родине, Вахтанг Горадзе активно сбывал оружие, оставшееся в Грузии после вывода оттуда российских войск. Это оружие доставалось Горадзе практически даром, поэтому он мог предложить покупателям самые низкие цены. «Если ничего не предпринимать, этот грузинский выскочка перехватит и заказ Шартузова», – понял Тумский.

– Что ты стоишь передо мной! – прикрикнул Геннадий Семенович на секретаря. – Сядь и не загораживай свет!

Секретарь удивленно взглянул на Тумского. Ему редко приходилось видеть своего хозяина в таком раздраженном состоянии. Не задавая лишних вопросов, он послушно исполнил требование. Тумский, наоборот, встал с кресла, в котором до этого сидел. Распиравшее его возмущение требовало выхода и не давало спокойно сидеть на месте. Сжимая в руке полученные снимки, Тумский несколько раз прошелся по кабинету. Наконец он остановился и, обратив свой взор на секретаря, приказал:

– Срочно найди Ковалева и вызови сюда. На первую половину дня отмени все встречи. Кроме Ковалева, меня ни для кого нет. Ты понял? Ни для кого.

Секретарь сообразил, что произошло нечто важное, поэтому, не заставляя себя ждать, тут же поднялся со своего места и вышел за дверь, оставив хозяина наедине с его тревожными мыслями.

«С Горадзе надо срочно что-то решать, – подумал Тумский, едва за его секретарем закрылась дверь. – Иначе эта молодая акула проглотит все кормовые ресурсы». Тумский раздраженно взмахнул руками и непроизвольно разорвал полученные от секретаря фотоснимки. «Пожалуй, в данных обстоятельствах это и будет наилучший выход», – подумал он, глядя на две половинки разорванной фотографии, запечатлевшей шикарную машину Вахтанга Горадзе.

Глава 14

КОВАЛЕВ

24 августа, четверг, 10.40

На черном «Саабе» Андрей Ковалев подъехал к загородному особняку босса. Он остановил машину перед воротами и дважды посигналил. Однако его настойчивые сигналы не вызвали за воротами никакой реакции. Ковалев чертыхнулся про себя и, вытащив из кармана трубку мобильного телефона, начал набирать номер секретаря Тумского. Связаться с боссом он мог только таким образом, так как номер своего личного телефона Тумский держал от него в секрете. Да и встречаться со своими людьми Геннадий Семенович Тумский предпочитал в офисах принадлежащих ему фирм и лишь в исключительных случаях приглашал гостей в свой загородный дом. Как бы то ни было, Ковалев, который общался с Тумским почти ежедневно, удостоился такой чести единственный раз. Его сегодняшний визит стал вторым посещением особняка. Поэтому, когда час назад секретарь Тумского сообщил по телефону, что Геннадий Семенович срочно вызывает его в свой загородный дом, Андрей понял: произошло что-то серьезное.

Прошло чуть меньше минуты после того, как Ковалев сообщил секретарю Тумского о своем приезде, и управляемые электроприводом створки ворот наконец раскрылись. Через открытые ворота Ковалев осторожно въехал на территорию усадьбы. Прямо от ворот к дому, расположенному в глубине участка, вела аллея, обсаженная с обеих сторон кустами можжевельника, превращенными в живую изгородь. Когда Ковалев увидел дом, его охватила острая зависть, а в глубине души закипела порождаемая завистью злоба. Те же чувства он испытал и во время своего первого визита сюда.

В отличие от домов «новых русских» особняк Тумского не поражал воображение размерами или нагромождением стилей. Но достаточно было лишь раз увидеть идеально продуманный фасад и познакомиться с внутренней планировкой, чтобы понять: здесь потрудился опытный европейский дизайнер. Кроме приглашенного из-за рубежа архитектора и команды дизайнеров, для строительства своего загородного дома Тумский использовал экологически чистые материалы, закупленные в Финляндии. По желанию хозяина вокруг дома на участке в полгектара был разбит английский парк с естественным водоемом. По этому парку Геннадий Семенович любил иногда прогуляться перед сном.

Остановив машину перед пристроенным к дому гаражом, Ковалев взглянул на себя в зеркало заднего обзора и попробовал улыбнуться. Несмотря на переполнявшие его зависть и злобу, улыбка получилась вполне приветливой и доброжелательной. Ковалев удовлетворенно кивнул своему отражению и выбрался из машины. На ступеньках, ведущих к застекленной террасе, его уже ждал Тумский. На этот раз выдержка изменила Геннадию Семеновичу, и он сам вышел навстречу гостю.

– Здравствуйте, Геннадий Семенович. – Ковалев изобразил на лице только что отрепетированную улыбку и шагнул навстречу Тумскому.

– Здравствуй, Андрюша, – ответил на приветствие Тумский. – Пойдем прогуляемся по парку, надо поговорить. Речь пойдет о твоих ребятках… – сообщил хозяин, когда они удалились достаточно далеко от дома.

В доме оставались секретарь и дворецкий, Геннадий Семенович хотел сохранить в тайне содержание этого разговора.

– Вы уже определились со списком акционеров, на которых следует надавить? – спросил Ковалев.

Тумский недоуменно уставился на собеседника. Из-за последних событий он уже успел забыть, что во время предыдущей встречи с руководителем своей силовой структуры завел речь об акционерах Свердловского электромеханического завода. Наконец Тумский понял смысл вопроса, заданного Ковалевым, и поспешно сказал:

– Нет, Андрюша, я вызвал тебя по другой причине. Дело в том, что мой бизнес столкнулся с серьезной проблемой. И проблема эта – человек, который мне активно мешает. Он занимается тем же, чем и я, но при этом не признает никаких законов и правил ведения бизнеса. Он предлагает свой товар по бросовым ценам, переманивает клиентов и вторгается на чужие рынки. А в данный момент он намерен сорвать уже заключенную и подготовленную мной сделку.

– А вы, Геннадий Семенович, не пробовали с ним договориться? – с легкой усмешкой спросил Ковалев.

Но Тумский не заметил его иронии.

– Увы, Андрюша, с этим молодым шакалом невозможно договориться. Он считает, что все в этом мире принадлежит только ему.

– Понятно, – сказал Ковалев, которого уже порядком утомили словоблудия Тумского. – Иными словами, вы хотите, чтобы моя команда его ликвидировала?

– Да, – неожиданно легко сообщил свое намерение шеф. – Такой исход давно был предопределен всеми его действиями. Он жив до сих пор только благодаря тому, что его защищает авторитет лидера грузинской общины.

Андрей надломил бровь и оценивающе посмотрел на Тумского:

– Вы замахнулись на лидера грузинской общины?

До последнего момента Ковалев считал Тумского человеком трусливым, поэтому просто не мог представить, что его босс осмелится организовать покушение на столь влиятельного и, безусловно, могущественного человека.

– Нет, ты меня не понял, Андрей, – возразил Ковалеву Тумский. – Речь идет о его первом помощнике. Это Вахтанг Горадзе – директор фирмы «Ингур».

Услышанное имя Ковалеву ничего не говорило, как и названная Тумским фирма. Пока единственной ценной информацией для него являлось лишь то, что определенный для ликвидации объект является первым помощником главы грузинского землячества.

– У него большая охрана? – уточнил Ковалев.

– Собственная служба безопасности и бригада личных телохранителей, – тут же ответил Тумский.

Сейчас, когда речь зашла о подготовке предстоящего покушения, Геннадий Семенович не собирался ничего скрывать от ликвидатора. Выслушав Тумского, Ковалев сказал:

– Хорошо. Мне нужны его домашний адрес, адрес офиса и несколько дней на подготовку.

– Конечно, Андрюша, все, что потребуется. За расходы не беспокойся, я все оплачу.

– Ну разумеется, Геннадий Семенович, – рассмеялся Ковалев. – Уж будьте любезны.

От Тумского Ковалев уехал в приподнятом настроении. «Итак, босс все-таки решился пролить первую кровь, – думал он, несясь по загородному шоссе. – Судя по всему, выбранный им клиент оказался зубастым и сам может пустить кровь тому, кто вздумает покушаться на его драгоценную жизнь. Но это даже к лучшему: чем сложнее окажется первое задание, тем больший авторитет у босса заслужат его исполнители».

Глава 15

ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА

ПОЛКОВНИКА ЧЕРНЫШОВА

24 августа, четверг, 17.30

Всем своим видом капитан Ветров старался подчеркнуть, что ему есть чем похвастать. Он специально проигнорировал предложение начальника присесть и остался стоять, с нетерпением ожидая, когда ему дадут возможность высказаться. Глядя на Ветрова, полковник Чернышов, собравший своих сотрудников на оперативное совещание, улыбнулся и, обратившись к капитану Муромцеву, заметил:

– По-моему, Олег, пора начинать, а то Артем уже весь извелся.

– Да, Павел Андреевич, если уж Артем подготовил пламенную речь, не стоит его задерживать, – подыграл Чернышову Олег Муромцев.

Однако ирония коллег ничуть не смутила Ветрова. Убедившись, что его внимательно слушают, он объявил:

– Проверкой жильцов, проживающих в известном вам доме на Ленинском проспекте, установлено, что Южанин имеет самое непосредственное отношение к торговцу фруктами, разыскиваемому азербайджанской группировкой. А именно, – Ветров поднял вверх указательный палец, – является его двоюродным братом! Сообщаю подробности. С 1996 года в Москве обосновался выходец из Таджикистана Арслан Фазисов, который ведет широкую торговлю фруктами на Таганском продуктовом рынке. В настоящее время Фазисов проживает в интересующем нас доме. Несколько дней назад, точнее установить не удалось, к нему из Таджикистана, якобы погостить, приехал его двоюродный брат Кемаль Шартузов. Как вы, наверное, уже поняли, Шартузов и Южанин – одно и то же лицо. Как выяснилось, этот Шартузов личность весьма легендарная. В 1989 году он обвинялся в организации преступной группы, занимающейся контрабандой оружия из Афганистана в СССР. Но следствие по делу затянулось, потом грянул развал СССР. Короче, до суда дело так и не дошло. Однако, судя по всему, Шартузов не утратил свою тягу к огнестрельным игрушкам, учитывая его нынешние контакты с Вахтангом Горадзе.

Полковник Чернышов внимательно выслушал Ветрова. Однако сообщение Артема не было для него неожиданностью. Нечто подобное Чернышов как раз и предполагал услышать.

– Таким образом, неизвестный, дважды встречавшийся с Горадзе, установлен, – удовлетворенно заметил Чернышов. – Им оказался приехавший из Таджикистана торговец оружием Кемаль Шартузов. Остается выяснить его намерения.

– Павел Андреевич, это же очевидно, – развел руками Ветров. – Шартузов – покупатель оружия, Горадзе – продавец. И они договариваются о предстоящей сделке.

Но в ответ на слова Ветрова Чернышов отрицательно покачал головой.

– Не все так очевидно, – возразил он. – Появление Шартузова в офисе Горадзе действительно напоминает визит покупателя к продавцу. Но ответный визит Горадзе не вписывается в рамки этой версии.

– Почему? – недоуменно спросил Ветров.

– Почему? – повторил Чернышов. – Сейчас объясню. На следующий день после того, как Шартузов побывал в офисе Горадзе, его начинает искать азербайджанская группировка.

– Не Шартузова, а его двоюродного брата, – поправил начальника Ветров.

– Нет. Азербайджанцы искали именно Шартузова. Его двоюродный брат торгует фруктами на контролируемом ими рынке. Искать его не имеет смысла, он и так все время на виду. Азербайджанцам был нужен Шартузов. Логично предположить, что его поиски проводились по просьбе Горадзе, ведь в тот же вечер Горадзе приезжал в дом Фазисова для встречи с Шартузовым. Зачем вообще Горадзе понадобилось встречаться с ним, если они могли решить все вопросы, связанные с предстоящей сделкой, еще накануне?

– Незачем, – согласился с начальником молчавший до этого момента капитан Муромцев.

Но Ветрова нельзя было так просто заставить отказаться от своей версии.

– Может быть, они и решили все вопросы, а по ходу дела возникли другие, – предположил он.

– Если бы принципиальная договоренность о сделке была достигнута в первый день, тогда Шартузов наверняка оставил бы Горадзе свои координаты или хотя бы номер телефона для экстренной связи, а ведь он этого не сделал, – заметил Чернышов.

Артем Ветров разочарованно потер лоб. У него больше не нашлось аргументов в защиту своей версии. Чернышов между тем продолжал:

– После второй встречи с Шартузовым Горадзе вечером поехал в ресторан. Но не в свой любимый «Арагви», а в «Славянский базар», где его никто не знает. Он искал уединения, чтобы спокойно и обстоятельно подумать. Видимо, Шартузов сообщил ему нечто такое, что требовало внимательного и взвешенного размышления.

– Кстати, – позволил себе вставить реплику капитан Муромцев. – Сотрудники из бригады наружного наблюдения сообщили, что сегодня Горадзе начал выстраивать вторую линию обороны своего офиса. Да-да, – в ответ на недоуменные взгляды Чернышова и Ветрова сказал Муромцев. – Вы же знаете, офис Горадзе располагается в переулке, не имеющем сквозного проезда. Так вот, сегодня утром на въезде в переулок появился стационарный милицейский пост. Строители установили там специальную застекленную будку, в которой теперь несут службу два постовых милиционера. В переулок теперь так просто не въедешь. Проезжающие машины милиционеры пропускают только по согласованию с охраной офиса.

– Круто, – заметил Артем.

– Гм, – усмехнулся Олег. – Это еще не все. Вторая милицейская будка появилась уже возле самого офиса. Правда, там дежурит только один милиционер.

– Похоже, Горадзе опасается за свою жизнь, раз предпринял такие меры безопасности, – задумчиво сказал Чернышов. – И все это после встречи с Шартузовым. Да, – обратился он к Олегу Муромцеву, – у сотрудников, осуществляющих наблюдение за Горадзе, наверняка возникнут сложности после того, как он установил возле своего офиса милицейские посты. Необходимо подобрать место, откуда наши сотрудники смогут качественно и, главное, незаметно следить за объектом.

– Начальник бригады наружного наблюдения предлагает использовать для этих целей один из домов, расположенных в том же переулке, но на противоположной стороне. Три дома подготовлены к капитальному ремонту. Все жители выселены, а здания обнесены строительными лесами. Однако работы пока ведутся только в одном доме. Два других еще ждут своей очереди. В любом из них можно без труда оборудовать наблюдательный пост.

– Хорошо, что все так удачно сложилось, – заметил полковник Чернышов, выслушав ответ Олега Муромцева, – потому что наблюдение за Горадзе нам сейчас просто необходимо.

Принимая решение продолжить наблюдение за Вахтангом Горадзе, Павел Чернышов не мог знать, что удача, о которой он говорил, обернется трагедией.

Глава 16

НАБЛЮДАТЕЛИ

25 августа, пятница, 09.45

Лейтенант Певцов из бригады наружного наблюдения, ведущей слежку за Вахтангом Горадзе, сам выбирал позицию для своих сотрудников. В пустующем доме, расселенном на время капитального ремонта, он нашел просторное помещение на первом этаже, окна которого выходили в переулок, где располагался офис фирмы «Ингур». С восьми утра здесь расположился прапорщик Феоктистов, один из подчиненных Певцова. Накануне при осмотре дома Певцов обнаружил в одной из квартир на втором этаже крепкий деревянный ящик, брошенный строителями или жильцами. Феоктистов перетащил ящик на свою наблюдательную позицию, поставил его напротив окна и, удобно устроившись на нем, приступил к выполнению задания – стал наблюдать за офисом фирмы «Ингур». При себе сотрудник бригады наружного наблюдения имел полевой бинокль, блокнот и авторучку для записей, карманную рацию и свое личное оружие – пистолет Макарова.

Наблюдательная позиция оказалась очень удобной. Даже не вставая с места, Феоктистов видел весь фасад особняка, в котором располагался офис Горадзе. Чуть в стороне от особняка, ближе к поставленному на капитальный ремонт дому, стояли два мусорных бака, обнесенных с трех сторон бетонными плитами. Изучив открывающийся из окна пейзаж, прапорщик начал присматриваться к людям, появляющимся в поле его зрения. Таковых оказалось не много. В переулке и так проживало мало людей, а после того, как из своих квартир выехали жильцы поставленных на капитальный ремонт домов, осталось и того меньше. Несколько раз мимо наблюдаемого особняка проходили прохожие, но они спешили по своим делам и даже не смотрели в сторону особняка. Два раза из офиса выходили покурить охранники. На всякий случай Феоктистов записал в своем блокноте время, когда это было. Без пяти девять к особняку подъехал «УАЗ» патрульно-постовой службы. Из машины выбрался сержант в милицейской форме. Он зашел в офис отметиться и занял место в своей постовой будке. Феоктистов записал в своем блокноте время прибытия милицейского постового и продолжил наблюдение. В девять пятнадцать в офисе сменились оставшиеся с ночи охранники, и Феоктистов добросовестно записал время передачи дежурства. Следующие полчаса перед офисом ничего примечательного не происходило. Без четверти десять в поле зрения сотрудника службы наружного наблюдения попал рослый человек с дорожной сумкой в руках. Он шел со стороны въезда в переулок и внимательно присматривался к стоящим по обеим сторонам домам.

По переулку шел Андрей Ковалев. Он появился здесь с целью выбора места для предстоящего покушения. Опасаясь, что в качестве поставщика оружия таджикским исламистам Шартузов может выбрать Горадзе и провернуть сделку с ним, Тумский каждодневно торопил Ковалева, да тому и самому хотелось поскорее попробовать в деле своих боевиков. Но Ковалев не рисковал начинать столь опасную операцию без детальной подготовки. Подготовку покушения на Вахтанга Горадзе он начал с наблюдения за местами его наиболее частого появления. Таких мест было два: дом Горадзе и офис. Вчера Ковалев уже побывал возле дома Вахтанга Горадзе, а сегодня направлялся к офису.

Наличие милицейского поста на въезде в переулок неприятно удивило Ковалева. Он предполагал, что придется иметь дело только с телохранителями, и вдруг выяснилось, что грузина охраняют еще и менты. Как раз в тот момент, когда Ковалев проходил мимо милицейского поста, в переулок завернул джип «Мицубиси-Паджеро» и сразу же был остановлен одним из милиционеров. Изобразив, что ему тяжело нести дорожную сумку, Ковалев поставил ее на тротуар и стал наблюдать за развитием событий. К милиционеру, остановившему проезжающий джип, подошел его напарник с каким-то списком в руках и ткнул пальцем в одну из строчек списка. Первый постовой заглянул в список, потом перевел взгляд на номер машины, удовлетворенно кивнул и разрешил водителю проехать в переулок. «Черт, они разрешают проезд только тем машинам, которые имеются в их списке», – сообразил Ковалев. Он недовольно ухмыльнулся, затем поднял с земли сумку и двинулся дальше. Со стороны это выглядело, как вздох утомленного тяжелой ношей человека.

Второй милицейский пост Ковалев обнаружил, подходя к интересующему его особняку. «Похоже, Горадзе решил превратить свой офис в настоящую крепость, – раздраженно подумал Ковалев, следуя дальше. – Две видеокамеры на уровне второго этажа, еще две на уровне крыши, – сосчитал он, осматривая фасад здания. – Окна первого этажа забраны решетками. Входная дверь оборудована видеофоном. А это что еще за херня?» – подумал Андрей, разглядывая мелкоячеистую сетку, закрывающую окна второго этажа.

– Гражданин, вы что-то ищете? – услышал Ковалев голос постового милиционера.

Обернувшись, он увидел стража порядка, направляющегося в его сторону. «Что, решил проявить бдительность, сука?» – зло подумал Ковалев.

Ковалев ошибался. Милиционер, дежуривший возле особняка Горадзе, вообще считал свой пост блажью очередного «нового русского» и соответствующим образом относился к своим обязанностям. Он откровенно скучал в будке и мало обращал внимания на прохожих. Но кроме постового милиционера за обстановкой вокруг особняка следил оператор технических средств наблюдения. Он сидел перед четырьмя мониторами, на которые выводилось изображение с видеокамер, установленных по периметру особняка. Как только оператор сразу на двух мониторах увидел незнакомого человека, сосредоточенно изучающего фасад здания, он немедленно по рации связался с милицейским постом охраны и велел постовому проверить подозрительного человека. Милиционер раздосадованно чертыхнулся, но все же вылез из будки и направился выполнять распоряжение службы безопасности охраняемого офиса. Всем постовым начальник службы безопасности фирмы «Ингур» обещал личные премии за проявление бдительности, поэтому портить отношения с нанимателями постовому вовсе не хотелось.

Постовой воспринимал предстоящую проверку прохожего как рутинную и абсолютно бессмысленную процедуру. Однако, столкнувшись с холодным, полным ненависти взглядом Ковалева, он неожиданно для себя почувствовал страх и даже замер на полпути. В то же время милиционер ощущал за своей спиной мощное прикрытие в лице охранников фирмы, готовых при необходимости прийти ему на помощь. И хотя охранники Горадзе не обладали навыками и мастерством бойцов ОМОНа, в решительности они не уступали им. Встретившись с Ковалевым в другом месте, милиционер наверняка отошел бы в сторону, как зверь на тропе в лесу уступает дорогу более сильному противнику. Но сейчас прикрытие из нескольких вооруженных охранников фирмы «Ингур» казалось ему более действенным, чем декларируемая защита государства, поэтому милиционер набрался смелости и произнес:

– Предъявите ваши документы!

Ковалев понял, что допустил ошибку. Его взгляд из холодного и злого мгновенно превратился в рассеянный и недоуменный.

– Документы? – переспросил он. – Пожалуйста.

С этими словами Андрей вытащил из кармана паспорт с вложенным в него железнодорожным билетом и протянул его постовому.

– Значит, сегодня прибыли в столицу, гражданин? – уточнил милиционер, изучив железнодорожный билет. – И с какой же целью?

– В гости к приятелю приехал, – изложил Ковалев заранее приготовленную легенду. – Он живет где-то здесь недалеко, – Андрей оглянулся вокруг себя и обвел рукой стоящие в переулке дома. – Только я вот никак не могу найти его дом. Может, вы мне поможете? – с надеждой в голосе спросил он, называя милиционеру якобы разыскиваемый адрес.

Названный адрес тоже являлся частью легенды. Дом с таким адресом располагался в двух кварталах от офиса фирмы «Ингур». Прием сработал. Постовой милиционер добродушно усмехнулся и объяснил Ковалеву, как пройти к нужному дому. «Видно, я ошибся, и мужик – обыкновенный приезжий, слегка заплутавший в незнакомом городе», – подумал он про себя. Скорее в качестве наказания за пережитый страх, а вовсе не из желания проверить истинность слов прохожего милиционер потребовал от Ковалева показать содержимое сумки.

– Открыть сумку? – с еще большим удивлением на лице спросил Ковалев. – Пожалуйста.

Он расстегнул на сумке застежку-»молнию» и отошел в сторону. Сверху в сумке лежал пакет с остатками еды. Под пакетом оказался свитер, свернутая рубашка, две пары носков и комплект нательного белья, а на самом дне сумки пакет с бритвенными принадлежностями и две банки самодельного варенья.

– Это я приятелю в подарок везу, – пояснил Ковалев, указывая рукой на банки.

– Все ясно, закрывай, – разрешил постовой. Домашнее варенье окончательно убедило его, что перед ним приезжий. – Дорогу найдешь? – напоследок спросил он у Ковалева.

Андрей уже собирался ответить и даже приоткрыл рот, чтобы произнести пришедшую на ум фразу, но так и замер с открытым ртом… К особняку Горадзе стремительно подлетел его серебристый «БМВ», сопровождаемый джипом с телохранителями. Практически синхронно открылись все пассажирские дверцы джипа, и четверка телохранителей в один миг окружила машину своего хозяина. Сразу после этого распахнулись обе задние двери «БМВ», и из машины вместе со своим главным телохранителем выбрался сам Вахтанг Горадзе. Ростом под два метра, с широкими плечами и хорошо развитой мускулатурой, Горадзе подобрал себе таких же телохранителей. Правда, у босса даже под свободным двубортным пиджаком угадывался выпирающий живот, в то время как его телохранители не имели ни грамма лишнего жира, безжалостно вытапливая его на каждодневных занятиях по силовой подготовке. Едва Горадзе выбрался из машины, как телохранители обступили его со всех сторон. В окружении уже пяти мускулистых тел Горадзе быстро поднялся по ступенькам мраморной лестницы, ведущей к дверям офиса, и скрылся внутри особняка.

«Семь или восемь секунд», – мысленно подсчитал Ковалев время, в течение которого Горадзе находился на открытом пространстве. Ход его рассуждений прервал постовой.

– Ты, это, здесь больше не шляйся, а то тут ребята крутые, – милиционер кивнул в сторону особняка, куда только что вошел Горадзе со своими телохранителями, – они посторонних не любят.

«Значит, наши чувства взаимны», – мысленно ответил стражу порядка Андрей Ковалев, но лицо его при этом сохраняло прежнее простодушное выражение.

Отпустив заплутавшего прохожего, милиционер вернулся в свою будку и сообщил по рации охране офиса, что проверил подозрительного мужчину, который оказался приезжим, разыскивающим дом своего знакомого. Прапорщик Феоктистов из службы наружного наблюдения, проводив взглядом удаляющуюся фигуру Ковалева, зафиксировал в своем блокноте время прибытия в офис Вахтанга Горадзе, а ниже написал, что дежурный милиционер перед этим в течение трех минут разговаривал с неизвестным прохожим, при этом проверил его документы и содержимое дорожной сумки. Однако Феоктистов не указал, как выглядел заинтересовавший милиционера прохожий. Тот не входил в офис фирмы «Ингур» и не вступал в контакт ни с кем из ее сотрудников, следовательно, согласно заданию, полученному прапорщиком от лейтенанта Певцова, не представлял интереса для службы наружного наблюдения.

Глава 17

КОВАЛЕВ, САЖИН

25 августа, пятница, 15.00

На учебно-тренировочной базе боевиков ничего не изменилось. Как и в прошлый раз, командир группы сам вышел к воротам, чтобы встретить Ковалева. Андрей въехал на территорию бывшего пионерского лагеря и, не проезжая вглубь, остановил свой «Сааб» недалеко от ворот. Сажин тем временем закрыл ворота и подошел к его машине.

– С прибытием.

– Спасибо.

Командир боевиков Илья Сажин и специальный порученец Тумского Андрей Ковалев пожали друг другу руки.

– Ну, как обстановка, как настроение? – поинтересовался Ковалев после приветствия.

– Обстановка спокойная, – ответил Сажин. – А вот что касается настроения. – Он сделал паузу. – Ребятам здесь уже надоело, в город просятся. Они же не бойцы-первогодки, чтобы торчать столько времени в лагере без увольнительных.

– Чего же им не хватает, женщин? – усмехнулся Ковалев.

– И их тоже, – степенно ответил Сажин. – Мои парни молодые, физически здоровые. И естественно, им требуется сексуальная разрядка.

– Ладно, – примирительно сказал Ковалев. – Вот выполните первое задание, и можешь отменять для своих парней казарменное положение.

– И когда же? – поинтересовался Сажин.

Ковалев всегда удивлялся спокойствию командира боевой группы. Вот и сейчас Сажин задал вопрос с такой интонацией, словно речь шла о походе в магазин за продуктами, а не о работе, связанной со смертельным риском.

– Гораздо раньше, чем ты предполагаешь.

– Что нужно сделать? – задал новый вопрос боевик, при этом интонация его голоса ничуть не изменилась.

«Этот флегматик с тупыми рыбьими глазами когда-нибудь выведет меня из себя», – подумал Ковалев и сплюнул себе под ноги.

– Пойдем к тебе, – обратился он к Сажину, – там и поговорим.

Сажин кивнул и пошел вперед, показывая дорогу. Они прошли в один из бывших лагерных корпусов, который Сажин выбрал себе в качестве жилья. Здесь же он оборудовал и учебный класс для занятий со своей группой. В соседнем корпусе жили пятеро его боевиков. В учебном классе Ковалев расстелил на столе привезенный с собой лист ватмана, на котором он по памяти изобразил схему переулка, где располагался офис Вахтанга Горадзе.

– Схема выполнена не в масштабе, но я запомнил расстояния между домами, ширину проезжей части и тротуаров, – пояснил он. – Вот здесь, – Ковалев косым крестом зачеркнул на схеме квадратик, обозначающий особняк, в котором располагался офис фирмы «Ингур», – работает человек, которого мы должны ликвидировать. Каждое утро, примерно в десять часов он приезжает в свой офис на серебристом «БМВ» седьмой серии. Между прочим, крутая тачка, стоящая кучу бабок. – Андрей не удержался от комментария, так как питал слабость к автомобилям этой марки. – Заказанный нам объект ездит не один. За ним всюду таскаются пятеро телохранителей. Четверо ездят в машине сопровождения, и еще один в его машине; плюс два шофера да еще охранники в офисе. Так что в случае перестрелки нам могут противостоять от пяти до десяти человек.

– А нельзя провести покушение где-нибудь в другом месте, например, возле его дома? – уточнил Сажин. – Там не будет хотя бы охранников офиса.

– Нельзя, – цыкнув, возразил Ковалев. – Когда он подъезжает к своему дому, то не выходит из машины, а заезжает сразу в подземный гараж и оттуда на лифте поднимается в свою квартиру. Никто посторонний попасть в гараж не может, там на входе круглосуточно сидит охрана.

– Ты прав, – кивнул головой Сажин. – Домашний вариант исключается.

– Я отбросил и вариант преследования, – продолжал Ковалев. – Гоняться за его машиной по всей Москве сложно, а устраивать перестрелки в городе просто опасно. Я видел сегодня его телохранителей. Это не салаги, а настоящие волки, которые в состоянии дать достойный отпор. Поэтому я считаю, что единственным приемлемым вариантом остается засада. В скоротечном огневом контакте все решают секунды, поэтому внезапность нападения – это почти стопроцентный успех.

Ковалев прервался, чтобы выслушать мнение Сажина. Однако командир боевиков ничего не ответил, а продолжал внимательно разглядывать нарисованную Ковалевым схему.

– Что это? – наконец спросил он, указав на маленький прямоугольник, нарисованный между особняком Горадзе и соседним зданием, и на кружок, изображенный на проезжей части напротив особняка.

– Это контейнеры для мусора, а это будка для «мусора», – ответил Ковалев и улыбнулся собственному каламбуру. – Милицейский пост, – пояснил он в ответ на недоуменный взгляд Сажина. – Кроме поста возле особняка есть и еще один, на въезде в переулок. Ну а уж сам особняк вообще превращен в настоящую крепость. Сигнализация, видеокамеры, решетки на окнах. Нет только рва с водой и пулеметных вышек, зато все окна на втором этаже для чего-то затянуты капроновой сеткой.

– Чтобы с улицы в окно нельзя было забросить гранату, – спокойно объяснил Илья Сажин. – Но система охраны особняка нас не интересует, ведь, как я понимаю, ты собрался работать снаружи.

– Да, – подтвердил его предположение Ковалев, – когда объект пойдет от своей машины к дверям офиса.

– Я могу посадить снайпера в одном из домов напротив, – предложил командир боевиков. – Он снимет объект одним выстрелом.

– Вряд ли ему это удастся, – высказал сомнения Ковалев. – Сегодня объект дошел от машины до дверей офиса за семь секунд, причем его очень плотно прикрывали телохранители. У снайпера может просто не оказаться возможности произвести прицельный выстрел. Чтобы добиться успеха при покушении, необходимо использовать нескольких стрелков, которые будут работать одновременно с разных точек.

– Резонно, – согласился с ним Сажин.

– Кого ты можешь предложить для этой роли? – глядя в глаза командиру боевиков, спросил Ковалев.

Его пристальный взгляд не вызвал у Сажина никаких эмоций.

– Себя, Баюна, Усенцева и Мельника, – спокойно перечислил он. – Использовать Рогалева еще рано, а для Володи это задание не подходит, не по его профилю.

– Ну, в отношении тебя я не сомневаюсь, – усмехнулся Ковалев. – А что представляют собой остальные?

– С Баюном и Усенцевым я брал инкассаторов и знаю, они не подведут. Мельника я знаю еще по Афгану, он был снайпером. И каким снайпером! – Сажин выразительно посмотрел на Ковалева. – С трехсот метров щелкал духов как орехи. Я могу гарантировать: Мельник парень надежный, без комплексов. Здесь он сработает не хуже, чем в Афгане.

– Хорошо, – согласился с доводами Сажина Ковалев. – Я думаю, четырех стрелков будет вполне достаточно. Вопрос – как их подвести к объекту?

– Как подвести… А когда очищают эти мусорные баки?

– Не знаю, – пожал плечами Ковалев. – Но не такой уж это большой секрет, узнать не проблема.

– Узнай. Это может нам пригодиться, – задумчиво сказал Сажин.

Он продолжал внимательно изучать составленную Ковалевым схему. На лице командира боевиков по-прежнему нельзя было прочесть ни одной эмоции, но в его голове уже начал складываться план предстоящего покушения.

Глава 18

ПОКУШЕНИЕ

28 августа, понедельник, 06.25

Протяжный звонок разбудил задремавшего оператора. Он резко открыл глаза и уставился на мониторы. Все мониторы показывали одно и то же – неподвижный пейзаж пустующего в утренние часы переулка. И лишь на центральном мониторе, куда транслировалось изображение со скрытой видеокамеры, установленной над входом в офис, оператор увидел одинокую фигуру немолодой женщины, застывшей в ожидании перед закрытыми дверями. Каждое утро примерно в половине седьмого в офис фирмы «Ингур» приходила уборщица. Она мыла полы, протирала пыль в кабинетах и выбрасывала накопившийся мусор.

– Эй, подъем, техничка пришла, – объявил оператор по громкой связи, вызывая дежуривших на входе охранников.

– Ясно, открывай, – таким же заспанным голосом ответил один из двух остающихся на ночь охранников. Оператор зевнул, мысленно ругая уборщицу, которая своим звонком прервала его самый сладкий утренний сон, но все же открыл со своего пульта электромагнитный замок входной двери. Через сорок минут ему вновь пришлось открывать дверь, чтобы выпустить уборщицу, направлявшуюся к мусорным бакам. Баки располагались как раз между особняком Горадзе и соседним домом. Чтобы они не портили внешний вид, по приказу Горадзе баки огородили с трех сторон бетонными плитами. Уборщица вывалила в баки два ведра мусора – в основном пустые бутылки и банки из-под пива – и вернулась. Убрав ведра и швабры в кладовку, она переоделась и ушла.

Примерно через полчаса после ухода уборщицы к бакам подъехала мусороуборочная машина и поменяла оба мусорных контейнера. За работой мусороуборочной машины по одному из своих мониторов наблюдал оператор из дежурной смены охраны. Ранним утром, когда переулок еще спал, приезд мусоросборщика вносил некоторое разнообразие в наблюдаемый на мониторах пейзаж. Поменяв мусорные контейнеры, мусороуборочная машина, как обычно, уехала. Если бы охранники проявили больше интереса к ее работе, то обнаружили бы, что один из привезенных контейнеров уже заполнен мусором. Но оператор технических средств не мог разглядеть это через видеокамеру, а охранники, дежурившие на входе, вообще никогда не подходили к мусорным бакам. Смена мусорных контейнеров происходила ежедневно, и все охранники в офисе Горадзе уже давно привыкли к этой процедуре.

В восемь утра свою наблюдательную позицию вновь занял прапорщик Феоктистов из смены лейтенанта Певцова. Он прошел к поставленному на капитальный ремонт дому не из переулка, а с противоположной стороны, поэтому его появление осталось в тайне от охранников «Ингура». Нырнув под строительные леса, Феоктистов проник в оконный проем и пробрался в квартиру, откуда вел наблюдение в прошлую смену. Он быстро осмотрел переулок и констатировал, что за выходные дни здесь ничего не изменилось. Как и оператор за мониторами, Феоктистов не заметил, что в одном из двух мусорных контейнеров, что стояли рядом с особняком, подозрительно много мусора.

Милицейский постовой прибыл к офису почти одновременно с очередной сменой охранников. Пока оставшиеся с ночи охранники передавали дежурство своим только что прибывшим коллегам, милиционер прогуливался возле особняка. В конце своего маршрута он бросил взгляд в сторону мусорных баков и заметил, что один из них пустой, а другой практически полный. Не обнаружив в этом ничего необычного или подозрительного, милиционер вернулся к своей будке и присел внутри отдохнуть. На вверенной территории все было спокойно. В половине десятого неизвестно откуда в переулке появились двое бомжей и почти сразу шмыгнули к мусорным бакам. Постовой милиционер вышел из своей будки и решительным шагом направился к ним. Однако бомжи, едва заметив направляющегося в их сторону милиционера, тут же развернулись и скрылись за углом поставленного на капитальный ремонт дома.

«Еще не хватало, чтобы они сюда забрались», – обеспокоенно подумал прапорщик Феоктистов, наблюдая, как бомжи спешат к дому, где он оборудовал свою наблюдательную позицию. Бомжи забежали за угол дома, и Феоктистов потерял их из вида. Но через несколько минут он услышал, как скрипят строительные леса, окружающие дом. «Все-таки поперлись сюда», – раздраженно подумал Феоктистов и на случай встречи с бомжами начал придумывать легенду, которая могла бы оправдать его пребывание в выселенном доме.

Бомжи действительно собирались пробраться в пустой дом, но, столкнувшись с человеком в рабочем комбинезоне, ретировались. Зато человек, напугавший бомжей, сам подошел к дому и ловко полез по строительным лесам на второй этаж. Длинный сверток, висящий у него за спиной на широком ремне, совершенно не мешал ему. Человек со свертком старался лезть аккуратно, тем не менее шаткие строительные конструкции то и дело предательски скрипели. Эти звуки и принял прапорщик Феоктистов за шорох, издаваемый бомжами. Но по строительным лесам карабкались вовсе не бомжи, а снайпер из группы Сажина, причем у него за спиной висела обмотанная тряпками новейшая винтовка «ВСС»[2] – маневренное снайперское оружие, лишь недавно начавшее поступать на вооружение спецподразделений органов внутренних дел и ФСБ. Снайпер не стал пробираться в дом. Он выбрал себе огневую позицию прямо на строительных лесах на уровне второго этажа. Снайпер осторожно снял со спины винтовку и размотал прикрывающие ее тряпки.

Попав в группу Сажина, бывший сержант Мельник впервые познакомился с таким совершенным оружием. Он еще ни разу не стрелял из этой винтовки по людям, но во время пристрелочных испытаний винтовка показала отличные характеристики. Поэтому Мельник не сомневался, что не промахнется из нее и по живым мишеням. Снайпер лег на живот. Лежать было не очень удобно, сквозь ткань комбинезона он чувствовал жесткость досок строительного настила. Зато особняк с офисом фирмы «Ингур» был перед ним как на ладони. «Сто с небольшим метров, – определил Мельник расстояние до цели. – Задача для дилетанта». Днем, в условиях хорошей видимости, он стрелял одинаково точно и со ста, и с трехсот метров. Из всех закрытых на капитальный ремонт домов снайпер выбрал самый ближний к особняку, чтобы иметь максимально широкий сектор обстрела. Мельник положил винтовку рядом с собой, предусмотрительно подстелив под нее размотанную тряпку, и приготовился ждать появления объекта. Кроме Мельника приезда Вахтанга Горадзе ожидали и прапорщик Феоктистов из службы наружного наблюдения, и постовой милиционер, и сотрудники фирмы «Ингур», включая оператора технических средств и двух охранников на входе в офис.

Без четверти десять постовой милиционер вышел из своей будки. «Вот-вот должен подъехать директор фирмы, надо показать ему, что я добросовестно несу службу», – подумал он. Милиционер встал напротив входа в офис и начал демонстративно оглядываться по сторонам, выискивая глазами потенциальную угрозу. Ничего угрожающего или подозрительного он не заметил. В этот момент вблизи офиса вообще не оказалось ни одного прохожего, лишь по противоположной стороне переулка неторопливо шел человек в длинном просторном плаще. На голове у него был глубоко натянутый берет. В правой руке человек нес большую картонную папку, в каких обычно носят картины или ноты. Милиционер проводил прохожего внимательным взглядом. Погода еще с утра обещала быть переменчивой, синоптики указывали на вероятность дождя, поэтому и берет, и плащ выглядели естественно. Глядя на человека в плаще, постовой милиционер подумал, что ему вполне логично было бы прихватить и зонт, если он боится замочить свою картонную папку. Зонта у прохожего не было, однако подозрительным он не выглядел, так как никакого внимания на особняк не обращал.

Это был один из боевиков сажинской группы, бывший старший сержант Усенцев и бывший напарник Сажина во время разбойных нападений на инкассаторов. Под плащом на длинном ремне у него висел автомат «АКСУ».[3] Укороченный автомат Калашникова калибра 5,45 миллиметра даже с разложенным прикладом вполне можно спрятать под плащом. В данном случае неудобство заключалось в том, что автомат висел у стрелка на правом плече, а сам стрелок шел мимо особняка Горадзе и наблюдавшего за ним милиционера, повернувшись именно правым боком. Для того чтобы скрыть автомат, он и взял в правую руку большую картонную папку.

Милиционер так долго наблюдал за прохожим с папкой, который уже миновал особняк, что не сразу заметил мужчину, прогуливающегося с детской коляской. Мужчина шел в том же направлении, но уже со стороны охраняемого особняка. Толкая перед собой детскую коляску, к особняку Вахтанга Горадзе приближался сам Илья Сажин. Только что он получил по рации сообщение от Ковалева, что машина объекта въехала в переулок.

Мужчина выбрал явно не подходящее место для прогулки с ребенком. Постовой милиционер решил отправить его отсюда восвояси и даже сделал шаг в его сторону, но так и не успел выполнить свое намерение. Как раз в этот момент к кромке тротуара, напротив входа в особняк, лихо подъехал серебристый «БМВ» Вахтанга Горадзе, а следом за машиной Горадзе и джип с его телохранителями. Четверо телохранителей мгновенно покинули свой джип и окружили машину хозяина. Только после этого из машины вышел сам Вахтанг Горадзе. Его затылок лишь на мгновение мелькнул в оптическом прицеле снайперской винтовки, и сейчас же его закрыла голова одного из телохранителей. Не сумев зафиксировать объект на линии прицела, снайпер убрал палец со спускового крючка. Горадзе в окружении своих телохранителей двинулся к дверям офиса. Один из них, заметив мужчину с коляской, подал тому знак оставаться на месте. Мужчина послушно остановился и стал что-то поправлять в коляске.

Никакого ребенка в коляске на самом деле не было. Вместо него, прикрытый детским одеялом, в коляске лежал автомат «АК-103»[4] со сложенным прикладом. С улыбкой заботливого папаши Сажин склонился над коляской. В следующую секунду у него в руках оказался автомат. Отпихнув ногой уже не нужную коляску, Сажин дал очередь в быстро поднимающуюся по ступенькам группу людей.

В тот же миг Усенцев, успевший обойти сзади «БМВ» Горадзе и джип «Чероки», выпустил из рук картонную папку и, выхватив из-под полы плаща автомат, открыл огонь по людям на ступенях парадного крыльца. При первых же выстрелах из бака, заполненного мусором, вынырнул второй стрелок Сажина, бывший старшина Баюн. Используя бетонные плиты ограждения мусорных баков как надежное укрытие, он открыл огонь из своего автомата. Вахтанг Горадзе вместе со своими телохранителями мгновенно оказался под перекрестным кинжальным огнем. Шансов спастись ни у кого из них уже не было. Постовой милиционер сразу сообразил, что его табельный «макаров» в подобной перестрелке уже никому не поможет, поэтому даже не попытался достать оружие. Он бросился на асфальт и проворно втиснулся под днище стоящего у тротуара джипа. Пятеро прекрасно обученных телохранителей Горадзе погибли прямо на глазах водителей джипа и «БМВ». Не желая повторить их участь, оба водителя скорчились на сиденьях, пряча головы за приборными панелями. Храбрость решил проявить лишь один из охранников офиса. Он выскочил из дверей с помповым ружьем в руках, но тут же попал под пулю притаившегося на строительных лесах снайпера.

Прапорщик Феоктистов увидел, как мужчина выхватил из детской коляски автомат, и рванулся вперед, чтобы помешать тому осуществить задуманное. В этот момент он даже не сообразил, что смертельно рискует. Феоктистов думал только о том, как помешать убийце. Сотрудники службы наружного наблюдения не имеют такой подготовки, как бойцы антитеррористического подразделения «Альфа», не имел ее и прапорщик Феоктистов. Тем не менее на занятиях по огневой подготовке стрелковое упражнение «Флешь» он всегда выполнял на «отлично», то есть за отведенные восемь секунд поражал каждую из четырех попеременно возникающих мишеней двумя пулями. Навыки отличного стрелка и то обстоятельство, что автоматчик стоял к нему спиной, повышали шансы Феоктистова. Прапорщик выбил плечом оконную раму и выпрыгнул в переулок. В азарте стрельбы никто из троих убийц, устроивших кровавую бойню перед офисом фирмы «Ингур», не заметил, как за их спинами из окна дома на противоположной стороне переулка выпрыгнул вооруженный человек. Но Мельник, затаившийся на строительных лесах, услышал треск выбиваемой рамы, а потом и увидел бегущего через дорогу вооруженного человека. Он мгновенно поймал в перекрестье прицела его спину и плавно нажал на спуск. Массивная пуля специального девятимиллиметрового патрона легко пробила заднюю стенку кевларового бронежилета, а затем и прикрытое им человеческое тело. Прапорщик Феоктистов словно споткнулся о невидимую преграду, взмахнул рукой с пистолетом, из которого так и не успел выстрелить, и упал на асфальт. При этом он даже не успел почувствовать боли, так как настигшая его смерть оказалась быстрее.

Сквозь грохот автоматных выстрелов Сажин услышал завывание автомобильной сирены и, обернувшись, увидел затормозившую на проезжей части «Скорую». За рулем сидел Андрей Ковалев и подавал боевикам энергичные знаки. Сажин выпустил в застывшие на ступенях лестницы тела оставшиеся в магазине патроны и подал сигнал к отходу. Оба стрелка мгновенно прекратили огонь и запрыгнули в открывшуюся дверь автофургона. Сажин заскочил следом за ними, и автомобиль «Скорой помощи» сорвался с места. Возле поставленных на капитальный ремонт домов Ковалев притормозил, чтобы забрать спрыгнувшего со строительных лесов снайпера. Доехав до конца переулка, машина уперлась в тупик. Но Сажин и Ковалев учли это обстоятельство при разработке плана отхода. Покинув автомобиль, они бросились к одному из домов в глубине переулка. Подъезд, в котором они скрылись, имел выход и во внутренний двор, миновав который можно было попасть на соседнюю с переулком улицу. Здесь боевики пересели во вторую машину, на которой беспрепятственно скрылись с места преступления.

Глава 19

ПОЛКОВНИК ЧЕРНЫШОВ

28 августа, понедельник, 11.05

– Товарищ полковник! – Голос у оперативного дежурного был возбужденный и очень взволнованный. – Только что нам сообщили из центрального РОВД. У них групповое убийство, среди погибших ваш сотрудник.

«Муромцев?! Ветров?! – испуганно подумал Чернышов. – Не может быть!»

– То есть нет! Извините. Погибший не из вашей группы, – поправился оперативный дежурный. – Это прапорщик из бригады наружного наблюдения, которая работала по вашему заданию.

У полковника Чернышова отлегло от сердца. Однако погибший оказался коллегой Чернышова, к тому же выполнявшим его задание. Розыск убийц своих коллег полковник Чернышов всегда считал делом чести. Поэтому он немедленно потребовал назвать все известные обстоятельства совершенного убийства.

– Это произошло на… – дежурный назвал адрес офиса фирмы «Ингур», – но пока еще ничего не известно. На месте убийства работает следственная бригада районного отделения. От них и поступило сообщение, что один из погибших наш сотрудник.

– Ясно, я сейчас же еду туда, – объявил Чернышов. – Если меня кто-то будет разыскивать, сообщите, что я выехал на место убийства.

Закончив разговор с оперативником, Чернышов немедленно позвонил в кабинет к своим сотрудникам. Трубку снял Олег Муромцев.

– Ветров на месте? – первым делом спросил Чернышов.

– Нет, Павел Андреевич, он в городе, пробивает агентурные подходы к Шартузову, – ответил Муромцев.

– Тогда поедем без него. Собирайся, мы выезжаем на происшествие. Возле офиса Горадзе убит сотрудник бригады наружного наблюдения. Подробностей я не знаю, – предвосхищая вопросы Муромцева, сообщил Чернышов. – Там сейчас работает следственная бригада из РОВД.

Начальником оперативно-следственной бригады оказался поджарый милицейский майор с усталым взглядом. Выслушав Чернышова, майор молча протянул ему служебное удостоверение убитого прапорщика. Чернышов раскрыл удостоверение, с вклеенной внутри фотографии на него смотрело лицо молодого человека в форме. «Прапорщик Феоктистов, – прочитал Чернышов, – Управление по борьбе с терроризмом, седьмой отдел». Человек, удостоверение которого разглядывал Чернышов, по-прежнему лежал на асфальте в той позе, в которой его настигла смерть.

– Мы решили не трогать тело до вашего приезда, – сообщил Чернышову милицейский майор. – Как увидели, что он в бронежилете, сразу сообразили, что парень из спецслужбы. Ну а когда нашли его удостоверение, позвонили вам.

– Как он погиб? – спросил у милиционера Чернышов, пряча удостоверение погибшего прапорщика в карман.

– Он перебегал дорогу, видимо, хотел помешать убийцам. А в этот момент кто-то выстрелил ему в спину вон с тех строительных лесов, – милиционер поднял руку и показал Чернышову место, откуда стрелял снайпер. – Там на уровне второго этажа есть очень удобная площадка, на которой наши эксперты обнаружили две гильзы от винтовочных патронов.

– Убийца стрелял дважды? – уточнил Чернышов.

– Дважды, – кивнул головой начальник следственной бригады. – Два выстрела – два трупа. Снайпер. Второй убитый – охранник из офиса, – милиционер указал рукой на тело, застывшее на верхних ступеньках мраморной лестницы.

– Вы установили личности погибших? – задал новый вопрос Чернышов.

– Да. Кроме вашего сотрудника и охранника офиса погибли директор фирмы «Ингур» Вахтанг Горадзе и пятеро его телохранителей. Вот список. – Майор достал из своей папки листок и протянул Чернышову.

– Спасибо. Это дело относится к нашей компетенции, поэтому я попрошу вас передать также и остальные материалы предварительного осмотра.

– Ну, это ясно, – вновь кивнул начальник следственной бригады. – Да и если откровенно, полковник, нам такое дело не потянуть. Судя по отделке офиса, машинам и пятерке телохранителей, директор этой фирмы был крутой мужик. Значит, и замочили его тоже люди крутые. А тягаться с такими нам не с руки, разные весовые категории, – вздохнул майор. – Может, ваша контора им зубы обломает.

– Таким надо не обламывать зубы, а сразу выбивать, причем вместе с челюстями, – медленно произнес Чернышов, глядя на лежащее на асфальте тело убитого прапорщика.

Переговорив с начальником следственной бригады РОВД, полковник Чернышов вместе с капитаном Муромцевым подключился к осмотру места преступления. Вечером того же дня оперативная группа Чернышова уже в полном составе собралась в его кабинете. Лица у всех оперативников были мрачные. Даже вернувшийся из города капитан Ветров, которому Олег Муромцев уже сообщил о гибели прапорщика, сидел, низко опустив голову, и угрюмо молчал. Полковник Чернышов достал из своего сейфа папку с материалами оперативного дела, заведенного по фактам противозаконной деятельности Вахтанга Горадзе и принадлежащей ему фирмы. Он громко хлопнул папкой о стол и с упреком посмотрел на своих сотрудников.

– Сколько времени мы потратили на Горадзе?! – спросил он, обращаясь к Олегу Муромцеву. – Теперь, как я понимаю, дело можно закрывать и сдавать в архив?! А в сопроводительном заключении так и записать: «В связи со смертью подозреваемого дело прекращено».

– Зачем вы так, Павел Андреевич? – подал голос Артем Ветров. – Ведь никто не предполагал, что Горадзе убьют.

– А надо было предполагать! – Чернышов хлопнул ладонью по папке с оперативным делом и встал из-за стола. – Надо было предполагать, – повторил он уже более спокойно. – Ведь Вахтанг Горадзе не зря усилил меры безопасности, значит, он предполагал возможность покушения. А мы не сделали из этого никаких выводов и не проинформировали службу наружного наблюдения. В результате наш сотрудник оказался один против нескольких вооруженных убийц. Поэтому в том, что он погиб, есть и наша вина. И если уж мы не смогли защитить нашего парня, то должны хотя бы разыскать его убийц.

Выговорившись, Павел Чернышов немного успокоился и вернулся за свой стол.

– Задание ясно? – обратился он к присутствующим.

Те промолчали.

– Ну раз ясно, тогда будем работать, – объявил Чернышов. – Олег, доложи свои соображения по делу, – обратился он к Олегу Муромцеву.

Олег встал и, откашлявшись, чтобы снять нервное напряжение, начал доклад:

– По опросам свидетелей и сравнительному анализу обнаруженных на месте происшествия гильз, убийц было четверо. Трое из них, те, кто оказались в непосредственной близости от Горадзе и его телохранителей, были вооружены автоматами Калашникова. Один, калибра 5,45, два других – 7,62. Четвертый убийца, прятавшийся на строительных лесах дома напротив, использовал специальную снайперскую винтовку калибра 9 миллиметров, предположительно «ВСС «или «ВСК-94». Так как один из убийц использовал в качестве укрытия мусорный бак, можно говорить о том, что Горадзе вместе со своими телохранителями попал в хорошо подготовленную засаду. Я считаю, что о приближении машины Горадзе убийцам сообщил их водитель, который на машине «Скорой помощи» въехал в переулок практически следом за автомобильным кортежем Горадзе. Милиционеры, дежурившие на въезде в переулок, по инструкции должны были останавливать и проверять все въезжающие в переулок машины. Но остановить идущий с сиреной медицинский автомобиль они не решились, таким образом, машина беспрепятственно въехала в переулок.

– С этим ясно, – перебил Олега Артем Ветров, – вот только я не понял, если стрелки уже находились в переулке, а их водитель подъехал позже, то как он смог сообщить им о приближении машины Горадзе?

– Я думаю, по рации, – обернувшись к Артему, ответил Олег Муромцев. – Водитель мог поставить автомобиль «Скорой помощи» недалеко от въезда в переулок и дожидаться приезда Горадзе. Когда его «БМВ» въехал в переулок, водитель, выполняющий роль наблюдателя, сообщил по рации боевикам о приближении объекта. После этого он включил сирену, беспрепятственно миновал милицейский пост и возле особняка Горадзе забрал выполнивших свою работу стрелков.

– Откуда у убийц автомобиль «Скорой помощи»? – спросил у Муромцева Чернышов.

– Я пока не успел это выяснить, – честно признался Олег. – Но при мне ребята из следственной бригады справлялись в дежурной части ГИБДД, там угоны «Скорых» не числятся.

– Олег, автомобиль «Скорой помощи» – это единственная улика, которую нам оставили преступники, – напомнил Муромцеву Чернышов. – Поэтому из этой машины надо выжать все, что возможно. А ты, Артем, – Чернышов обратился к Ветрову, – займись мусорщиками. Я не верю, что один из убийц забрался в мусорный бак, пока тот стоял возле офиса Горадзе. Вся территория вокруг офиса контролируется с помощью видеокамер, проскользнуть под носом у охраны практически невозможно. Значит, стрелок уже должен был находиться в баке, когда тот привезли на место.

– Сделаю, Павел Андреевич, – пообещал Ветров. – Я вытрясу этих мусорщиков по полной программе.

– Все, ребята, время ожидания прошло, – сказал Чернышов. – Преступники показали зубы, поэтому нам уже нельзя расслабляться, как в деле Горадзе. О проделанной работе докладывайте ежедневно, а до завтрашнего дня подумайте над версией о возможных заказчиках этого преступления.

Отпустив своих сотрудников, Чернышов вновь встал из-за стола. «Чтобы выйти на организаторов убийства Горадзе, нужно понять мотив самого преступления, – подумал он. – Что это – месть обманутых партнеров, способ устранения конкурента или причины убийства совсем иные? Кому может быть выгодно убийство Вахтанга Горадзе – одного из крупнейших торговцев оружием и первого помощника главы грузинской общины в Москве? А может быть, причиной всему борьба за влияние в руководстве самой грузинской общины? – Павел Чернышов вернулся к столу и достал из ящика чистый лист бумаги. – Так, надо выписать все версии и спокойно подумать над каждой из них».

Глава 20

ТУМСКИЙ

28 августа, понедельник, 12.20

На этот день он отменил все назначенные ранее встречи. В понедельник Тумский даже не поехал в Москву, а остался в своем загородном доме, с нетерпением ожидая известий от Ковалева. Накануне Андрей сообщил, что акция по устранению Горадзе будет проведена в понедельник утром. После этого известия Геннадий Семенович потерял покой и сон. Никогда ранее ему не приходилось отдавать приказы об убийстве людей. Ощущая себя в роли организатора заказного убийства, Тумский ужасно нервничал. Это было волнение игрока, сделавшего крупную ставку и с замиранием сердца ожидающего, выпадет она или нет. И когда секретарь сообщил Тумскому о прибытии Ковалева, тот не смог усидеть на месте и сам бросился к дверям, чтобы лично встретить руководителя своей силовой группы.

Ковалев вошел в особняк с бесстрастным выражением лица. Он выбрал в холле одно из кресел, опустился в него и неторопливо закурил. Нарочитая медлительность Ковалева вывела из себя Тумского. Не в силах больше сдерживать себя, он воскликнул:

– Что же вы молчите, Андрей?! Как это прошло?! Рассказывайте!

«Вот мы уже и на «вы», – с удовлетворением отметил Ковалев про себя. – Еще пара таких операций, и мы будем на равных». Он изобразил на лице недоумение и спокойно сказал:

– Операция прошла строго по плану. Но вы напрасно беспокоились, Геннадий Семенович. У моих людей очень высокая квалификация, свою работу они выполняют без ошибок.

– Значит, он мертв? – все же уточнил Тумский.

– Разумеется, – кивнул Ковалев. – Да вы и сами сможете в этом убедиться, когда посмотрите по телевизору выпуск криминальной хроники.

Геннадий Семенович неожиданно для себя сразу успокоился. Сделанная ставка сыграла. Нервное возбуждение у игрока сменилось радостью обладания выпавшим выигрышем.

– Выходит, я не зря надеялся на твою команду, Андрюша, – улыбнулся Тумский и, подойдя к Ковалеву, похлопал того по плечу.

Тумский не заметил, как под тканью модного пиджака напряглись мышцы Ковалева. В этот момент Ковалев понял, что, несмотря на все свои усилия, он никогда не сможет стать равноправным партнером Тумского. «Ну конечно, Геннадий Семенович, вы большой босс, я ваш слуга. И не важно, какую работу я выполняю: глажу ваши подштанники или убиваю мешающих вам людей, – подумал Андрей. – Но это только сейчас, а со временем все может и измениться».

– Геннадий Семенович, мои люди выполнили задание и ждут оплаты, – напомнил Тумскому Ковалев.

– Да-да, конечно. Всякий труд должен оплачиваться, не так ли, Андрюша? – обратился к Ковалеву Тумский и вновь улыбнулся. – Кстати, сколько человек участвовало в сегодняшней операции?

Получив от Ковалева ответ, Тумский прошел в кабинет, где располагался его сейф. При этом он не пригласил Ковалева за собой, а оставил в холле. В кабинете Геннадий Семенович открыл сейф и достал оттуда пять одинаковых пачек стодолларовых купюр. Он уже собирался уходить, но в этот момент на столе зазвонил его личный мобильный телефон. То, что звонок шел не через секретаря, а напрямую, говорило о принадлежности звонившего к узкому кругу особо доверенных лиц, которым был известен личный номер телефона Геннадия Семеновича. Тумский поспешно взял трубку. На связи оказался нанятый Тумским адвокат, который по его поручению в Екатеринбурге вел скупку акций Свердловского электромеханического завода. Адвокат сообщил о своем прибытии в Москву и попросил о встрече.

– Конечно, мой дорогой! – воскликнул Тумский. – Где и когда вам удобно?

После известия о ликвидации конкурента Тумский пребывал в отличном настроении, поэтому позволил себе нетрадиционное обращение к своему адвокату.

– Я остановился в Даниловском гостиничном комплексе, – сообщил адвокат. – Если вы, Геннадий Семенович, не возражаете, мы могли бы встретиться в местном ресторане. Днем там немноголюдно, и мы смогли бы спокойно поговорить. Как насчет четырнадцати часов, вас устраивает это время?

– Вполне, – ответил Тумский, при этом ему даже не пришло на ум, что адвокат выбрал довольно странное место для деловой беседы.

Переговорив по телефону с адвокатом, Геннадий Семенович вернулся в холл и подошел к ожидающему его Ковалеву.

– Вот, Андрюшенька, – Тумский расстегнул «молнию» на принесенной с собой папке для документов и начал доставать оттуда пачки долларов. – Пятьдесят тысяч, – объявил он, передав в руки Ковалева пять пачек. – По десять тысяч каждому участнику операции и еще столько же тебе за отличную организацию.

Андрей молча кивнул и убрал деньги во внутренние карманы пиджака. Собственное участие в проведенной акции он оценивал по крайней мере в два раза большей суммой и уж никак не рассчитывал, что босс приравняет его гонорар к оплате услуг рядового исполнителя.

– С вашего разрешения я пойду, Геннадий Семенович, – сказал Ковалев, вставая с кресла.

– Да, Андрюшенька, иди, расплатись с ребятками и передай им от меня благодарность за отличную работу, – напутствовал Андрея Тумский.

«Они это оценят, – с усмешкой подумал Ковалев. – Особенно если узнают, сколько сотен тысяч долларов принесет вам, Геннадий Семенович, та сделка, ради которой вы приказали ликвидировать своего конкурента». Однако мысли Ковалева остались тайной для его босса. Геннадий Семенович не заметил даже презрительной усмешки на его лице, так как весь находился в предвкушении встречи с адвокатом.

* * *

Ровно в два часа Геннадий Семенович Тумский вошел в ресторан Даниловского гостиничного комплекса, расположенного рядом со Свято-Даниловым монастырем, и окинул взглядом полупустой обеденный зал. Каждый вечер ресторан заполнялся почти до отказа. Днем же лишь немногие постояльцы гостиницы да туристы, приезжающие взглянуть на красоты монастыря, удостаивали ресторан своим посещением. Навстречу остановившемуся на входе посетителю шагнул метрдотель и с дежурной улыбкой поинтересовался, где тот желает присесть. Тумский уже собрался ответить, что здесь у него назначена встреча, и заказать столик для двоих. Но объяснять ничего не пришлось. Адвокат уже ждал его. Он предусмотрительно выбрал столик и сделал заказ. Заметив появление клиента, адвокат поднялся и приветливо помахал ему рукой. Геннадий Семенович в ответ вежливо кивнул и, отстранив оказавшегося ненужным метрдотеля, направился в его сторону.

– Здравствуйте, Геннадий Семенович, прошу вас, присаживайтесь, – адвокат оказался настолько любезен, что даже выдвинул перед своим клиентом стул. – Не зная ваши вкусы, я позволил себе выбрать охотничий вариант обеда, – продолжал он, вернувшись на свое место. – Как меня заверили, дичь здесь самая настоящая. Вот попробуйте копченую оленину, очень вкусно.

Слушая адвоката, Тумский действительно ощутил сильный голод. Из-за владевшего им с утра нервного напряжения он еще ничего не ел и за весь день выпил лишь несколько чашек кофе со сливками. Следуя совету адвоката, Геннадий Семенович положил на тарелку несколько ломтиков приготовленной по особому способу оленины и, сдобрив один из ломтиков хреном, отправил в рот. Адвокат тут же наполнил стоящую перед ним рюмку кристально чистой водкой из запотевшей бутылки. Следя за своим здоровьем, Геннадий Семенович Тумский редко употреблял крепкие напитки. Обычно он отдавал предпочтение натуральным виноградным винам, но сейчас охотно сделал исключение. Победу, одержанную над конкурентом, следовало отметить, и Тумский с удовольствием выпил. По телу разлилось приятное тепло, да и у оленины вкус оказался изумительный. Геннадий Семенович почувствовал себя умиротворенным и расслабленно откинулся на спинку стула.

– Ну и как продвигаются наши дела в славном уральском городе? Какое количество акций вам удалось приобрести? – промокнув губы салфеткой, спросил он.

– Двадцать процентов. Если быть более точным, то двадцать целых и одну десятую процента.

– Более двадцати процентов?! – радостно воскликнул Тумский. – Да ведь это блокирующий пакет! Теперь на собрании мы можем рассчитывать минимум на одно место в совете директоров.

– Мне очень жаль, Геннадий Семенович, но я вынужден разрушить вашу надежду, – удрученно вздохнув, сказал адвокат. – Дело в том, что собрание акционеров прошло раньше первоначально установленных сроков. Оно состоялось в прошлую среду, когда у меня еще не было на руках достаточного количества акций, чтобы достойно представлять ваши интересы.

Тумский побледнел. Последнее известие было громом среди ясного неба. Стараясь сохранять самообладание, Геннадий Семенович спросил:

– Каков результат собрания?

– Решением совета акционеров на предприятии создана фирма «Торговый дом «Булат», наделенная эксклюзивными правами представлять военную продукцию Свердловского электромеханического завода на внешнем рынке. На том же совете акционеров выбран генеральный директор торговой фирмы и двое его заместителей.

– Кто эти люди?

– Представители дирекции завода… – адвокат назвал три фамилии.

Геннадий Семенович Тумский прикрыл глаза. На Свердловском электромеханическом заводе у него были свои люди, которых он желал бы видеть во главе созданной торговой фирмы, но никого из них в числе руководителей «Булата» не оказалось. Когда Тумский вновь взглянул на адвоката, его лицо было перекошено яростью.

– Но почему вы сразу не сообщили мне, когда узнали о переносе собрания акционеров?! Какого черта вы ждали до сегодняшнего дня?!

– Геннадий Семенович, успокойтесь. – Профессия приучила адвоката владеть собой в любых ситуациях, да и негодование клиентов ему уже приходилось выслушивать не раз. – Я и сам узнал о переносе совета акционеров слишком поздно. В тот момент ничего сделать уже все равно было нельзя. Я, конечно, пытался, но все оказалось напрасно. Сейчас вам, Геннадий Семенович, нужно позаботиться о том, чтобы выйти из создавшейся ситуации с минимальными финансовыми потерями. На всякий случай я уже подыскал покупателя, который готов приобрести принадлежащий вам пакет акций.

– Что?! Продать акции?! Да вы понимаете, сколько денег я вложил в этот проект?! И вы думаете, что сможете компенсировать мои затраты простой продажей принадлежащих мне акций?

– Мне, конечно, неизвестна вся сумма ваших затрат, Геннадий Семенович, – ответил адвокат, – но после собрания акционеров спрос на акции СЭЗа сразу же начал падать. Пока они еще в цене, но пройдет неделя, и их курсовая стоимость упадет на сорок или даже на пятьдесят процентов. Поэтому я настоятельно рекомендую вам, Геннадий Семенович, поторопиться с продажей.

– Вы сообщаете мне, что у меня фактически отняли завод! – воскликнул Тумский. – А теперь еще предлагаете уступить тем, кто это сделал, свои акции! Да как вы вообще посмели обратиться ко мне с таким предложением?! Уходите, я не хочу вас больше видеть, – объявил он и демонстративно отвернулся в сторону.

Адвокат просидел в нерешительности несколько секунд, затем поднялся из-за стола.

– В таком случае, Геннадий Семенович, не смею вас больше задерживать.

Он с сожалением взглянул на недоеденную закуску и вышел из зала. Проходя мимо метрдотеля, адвокат указал на столик, за которым остался его клиент, и протянул стодолларовую купюру. В действительности заказ стоил меньше, но адвокат не жалел о переплаченных деньгах. Он готов был заплатить и гораздо больше, лишь бы побыстрее закончить этот неприятный и очень опасный для него разговор. А адвокату было чего опасаться. Все его действия во время собрания акционеров Свердловского электромеханического завода были щедро оплачены финансово-промышленной группой, представители которой возглавили созданную при заводе торговую фирму. И адвокат очень опасался, что клиент об этом узнает.

* * *

– Желаете еще что-нибудь? – услышал Тумский сквозь пелену окружившего его тумана.

Прогоняя туман, Тумский тряхнул головой. Перед ним в почтительном поклоне стоял официант. Геннадий Семенович перевел взгляд на столик, уставленный всевозможными яствами. Но ни копченая оленина, ни другие деликатесы уже не возбуждали у него аппетита. Аппетит пропал вместе с хорошим настроением, в котором пребывал Тумский до встречи с адвокатом.

– Еще что-нибудь желаете? – повторил официант.

– Нет, – ответил Тумский.

Он решительно сорвал с шеи салфетку, бросил ее рядом с тарелкой и поднялся из-за стола. Официант поспешно отошел в сторону. Такая предосторожность с его стороны оказалась совсем нелишней. Тумский шел к выходу, совершенно не разбирая дороги. При этом у него было такое лицо, что даже метрдотель, прощающийся с каждым посетителем, не решился заговорить с ним.

Едва Тумский вышел из ресторана, как водитель подал ко входу его «Мерседес», а выскочивший из машины секретарь услужливо распахнул перед шефом заднюю дверь. Обычно, садясь в машину, Тумский называл водителю место, куда следовало ехать, но на этот раз он этого не сделал, а молча забрался на заднее сиденье и захлопнул за собой дверь. Решение принял его секретарь.

– Возвращаемся домой, – объявил он водителю, усаживаясь рядом с ним.

Даже самому себе Геннадий Семенович Тумский не смог бы объяснить, почему, вернувшись в особняк, он первым делом позвонил в администрацию правительства и начал разыскивать чиновника, известившего его о выходе в свет правительственного постановления, разрешившего Свердловскому электромеханическому заводу самостоятельную внешнеэкономическую деятельность. У Тумского не было никаких оснований не верить своему адвокату, однако все его естество противилось услышанному. Геннадий Семенович никак не мог смириться с потерей контроля над оборонным предприятием, которое уже начал считать своим.

– Вы в курсе ситуации на Свердловском электромеханическом?! – спросил у чиновника Тумский, когда до того наконец удалось дозвониться.

Контроль за ситуацией на отдельных предприятиях отрасли не относился к служебным обязанностям чиновника, но отрицательный ответ не является основанием для получения гонорара, так как не относится к категории оказанных услуг. Просчитав все это в голове, чиновник осторожно ответил:

– А что вас конкретно интересует, Геннадий Семенович?

– Меня интересует решение последнего собрания акционеров, состоявшегося в прошлую среду, двадцать третьего числа, – ответил Тумский.

На другом конце телефонной линии чиновник аппарата правительства облегченно перевел дух: «Решение собрания акционеров СЭЗа наверняка можно получить в Министерстве промышленности. Если собрание состоялось еще в прошлую среду, отчет о нем уже должен был поступить в канцелярию министерства».

– Подошлите мне завтра своего человека, я передам ему копию интересующего вас документа, – ответил он Тумскому.

– Завтра?! Но мне оно требуется сегодня, сейчас! За что я плачу вам деньги, если вы не можете своевременно обеспечить меня нужной информацией?

Чиновник аппарата правительства сглотнул подступивший к горлу комок. Он не допускал, что его рабочий телефон может прослушиваться, тем не менее говорить по открытой линии о какой-то оплате, конечно, не следовало. Поэтому чиновник постарался побыстрее закончить ставший опасным разговор.

– Геннадий Семенович, я немедленно займусь вашим вопросом, – заверил он Тумского. – Как только получу информацию, сразу же перезвоню.

Сказав последнюю фразу, чиновник тут же отключился. Услышав короткие гудки, Тумский раздраженно бросил трубку на рычаг. «Черт знает что! – гневно подумал он. – И этот мальчишка позволяет себе так со мной разговаривать! Он уже забыл, сколько выкачал из меня за свои мелкие услуги! Эти молодые волчата уже совсем обнаглели! Хотят получать деньги за просто так, ничего не делая! Уже не деньги, а только страх может заставить их повиноваться!»

Чиновник аппарата правительства перезвонил через полтора часа.

– Геннадий Семенович, я выполнил вашу просьбу, получил копию решения собрания акционеров СЭЗа, – объявил он Тумскому, – но сделать это оказалось нелегко. Дело в том, что собрание акционеров состоялось не в прошлую среду, как вы говорили, а лишь вчера, в воскресенье. Естественно, что отчет о нем еще не поступил в Москву. Чтобы получить протокол собрания и копию решения, мне пришлось напрямую обратиться на Свердловский электромеханический завод. И моя просьба переслать документы по факсу, конечно, вызвала удивление у руководства завода.

– Все ваши дополнительные усилия будут оплачены, – не дослушав чиновника, ответил Тумский. – Сейчас к вам подъедет…

Геннадий Семенович на секунду задумался: «Послать секретаря? Но ему придется еще добираться до Москвы. В лучшем случае он сможет подъехать к Дому правительства только через час, да еще час на обратную дорогу. Ковалев! – вспомнил Тумский. – Он сейчас должен находиться в Москве».

– К вам подъедет мой человек, – сообщил Геннадий Семенович своему собеседнику. – Он будет на черном «Саабе» с номером… – Тумский продиктовал номер машины Андрея Ковалева, – передайте документы ему.

Закончив разговор, Тумский не швырнул трубку на телефонный аппарат, а, наоборот, опустил ее очень медленно. Его раздражение и злость сменились полным недоумением, а в мозгу прочно засели слова: «…не в прошлую среду, а лишь вчера, в воскресенье».

Глава 21

КОВАЛЕВ

28 августа, понедельник, 18.00

Он удивился, с какой жадностью Тумский схватил привезенные им бумаги. По дороге Ковалев бегло просмотрел полученные от какого-то тощего клерка документы, поэтому знал, что речь в них идет о прошедшем собрании акционеров Свердловского электромеханического завода. Однако Ковалев не предполагал, что эти документы вызовут у его босса такой интерес. Тумский даже не понес документы в свой рабочий кабинет. Он впился в них прямо в холле, где встретился с Ковалевым. Пока Тумский читал привезенные бумаги, Ковалев устроился в том же кресле, где уже сидел во время утреннего визита, и принялся с интересом наблюдать за боссом. По мнению Ковалева, Тумский сейчас выглядел просто смешно. Он дрожащими руками перелистывал полученные бумаги и, впившись взглядом в очередной лист, начинал мелко трясти головой.

«И этот жалкий старик, напоминающий паралитика, – крупнейший торговец оружием, состояние которого оценивается миллионами долларов, а общая сумма совершенных сделок вообще не поддается исчислению, – думал Ковалев. – Это благодаря бешеным деньгам он сумел подчинить себе всех работающих на него людей. А отними их у него, и он превратится в обыкновенного жалкого и беспомощного старика. Но такие деньги нельзя отнять, так как они не лежат в кубышке, а крутятся на счетах в различных банках, разбросанных по всему миру. Их нельзя отнять, – повторил про себя Ковалев, – и нельзя заработать, выполняя его заказы. После сегодняшней жалкой подачки с надеждой на партнерство следует распрощаться. По-настоящему большие деньги может принести только самостоятельное дело».

Геннадий Семенович Тумский был далек от рассуждений Ковалева. В его душе бушевали совсем другие чувства: «Этот подонок кинул меня! Трахнул меня за мои же деньги! Скупил акции, а потом использовал предоставленное ему право голоса, чтобы провести в совет директоров моих конкурентов! А ведь как складно пел, что собрание акционеров состоялось в среду, когда у него еще не было контрольного пакета! И ведь я ему практически поверил, этому иуде! А какие комиссионные я ему платил! И даже этих денег ему показалось мало! Вот сучонок, иуда, жалкий предатель!» Исчерпав запас ругательных слов, Тумский отшвырнул от себя протокол собрания акционеров Свердловского электромеханического завода, где указывалось, как голосовали держатели акций. Из этого протокола следовало, что его адвокат всеми двадцатью процентами приобретенных акций проголосовал за избрание в совет директоров торговой фирмы «Булат» нижеуказанных людей. Поняв, что его предал собственный адвокат, продавшийся конкурентам, Геннадий Семенович испытал настоящий шок, и его сердце тут же отозвалось ноющей болью. Не раз поступая точно так же со своими партнерами, Тумский не допускал мысли, что и его самого тоже может кто-то кинуть.

Геннадий Семенович закрыл глаза и начал медленно считать до десяти, пытаясь хоть как-то успокоиться. Данную процедуру пришлось повторить несколько раз, прежде чем он обрел способность более-менее трезво мыслить. «Значит, так, – сказал себе Тумский. – Чтобы распоряжаться продукцией СЭЗа, надо иметь во главе «Булата» своих людей. Дожидаться, что нынешнее руководство фирмы сложит с себя управленческие полномочия, бессмысленно. В отставку директора не уйдут, значит, единственный способ избавиться от них – физическая ликвидация». Принимать решения об убийстве людей намного легче фактического выполнения задуманного. Во всяком случае, Геннадий Семенович Тумский, которому обычно становилось плохо от одного вида крови, уже второй раз сделал это без всякого внутреннего затруднения. «Да, именно так, кончить всех троих, – продолжал рассуждать Тумский. – Для выборов нового руководства торговой фирмы вновь соберутся акционеры. Вот тогда со своим блокирующим пакетом я смогу провести в руководство «Булата» нужных людей». Определившись с решением создавшейся проблемы, Тумский враз обрел утраченное спокойствие. Он посмотрел в сторону кресла, где должен был сидеть Ковалев, но его там не оказалось. Посмотрев по сторонам, Тумский увидел, как тот собирает разбросанные бумаги.

– Сожги их, – приказал Тумский, когда Ковалев подошел к нему с пачкой листов, – я не хочу больше видеть эти документы.

Андрей послушно подошел к сложенному в холле декоративному камину, вытащил из кармана зажигалку, поджег край бумажной пачки и бросил документы в камин. Наблюдая, как сгорает протокол собрания акционеров Свердловского электромеханического завода, Тумский сказал:

– Андрюша, для твоей группы есть новое задание. Помнишь, я говорил тебе о Свердловском электромеханическом заводе?

Ковалев утвердительно кивнул. После того как он ознакомился с содержанием полученных от правительственного чиновника документов, догадаться, о чем пойдет разговор с боссом, было нетрудно.

– Сейчас на заводе создано дочернее предприятие, торговая фирма «Булат», – продолжал Тумский. – Возглавляют ее три человека, но они занимают не свои места. И твоя, Андрюша, задача избавить меня от них.

– То есть ликвидировать? – уточнил Ковалев.

– Андрюша, не заставляй меня повторять, – поморщился Тумский. – По-моему, я достаточно ясно сформулировал задачу.

Ковалев поджал губы.

– Придется действовать в незнакомом городе. Это создает дополнительные сложности, – высказал он вслух свои мысли. – У вас есть в Екатеринбурге надежный человек, который мог бы вывести мою группу на эту троицу?

– До сегодняшнего дня я считал, что есть, – имея в виду своего адвоката, ответил Тумский. – Но увы, он предал меня. Фактически благодаря его стараниям эта троица возглавила «Булат».

Андрей Ковалев сокрушенно покачал головой:

– Ай-яй-яй, Геннадий Семенович. Как только мы уберем руководителей торговой фирмы, человек, о котором вы говорите, сразу поймет, чей это был заказ. Поэтому предателя необходимо ликвидировать в первую очередь.

«Ну конечно! Как это я сам не догадался! – мысленно воскликнул Тумский. – От этого иуды надо избавиться как можно скорее. Этот гад вполне может просчитать мои дальнейшие шаги, а значит, и предупредить руководителей «Булата» о грозящей им опасности».

– Ты прав, Андрюша, тысячу раз прав. Предателя необходимо ликвидировать в первую очередь. Он сейчас в Москве, живет в Даниловском гостиничном комплексе, его фамилия… – Тумский назвал Ковалеву фамилию адвоката. – Займись им немедленно! – Последние слова прозвучали приказом.

– Только один вопрос, Геннадий Семенович. – Ковалев, прищурившись, посмотрел в лицо Тумскому. – Какая будет оплата?

– Андрюша, потом рассчитаемся, – изобразив на лице обиду, ответил Тумский.

– И все же, Геннадий Семенович? – не двинувшись с места, повторил свой вопрос Ковалев.

– Ну, учитывая, что на этот раз мешающий нам человек не авторитет криминального мира и не крупный бизнесмен, сопровождаемый вооруженной охраной, а всего лишь адвокат, полагаю, что и сумма может быть в два раза меньше, – задумчиво ответил Тумский.

– То есть двадцать пять тысяч? – уточнил Ковалев.

– Хорошо, пусть будет двадцать пять, – согласился Тумский.

«Вот жадная сволочь, – думал Андрей Ковалев, выходя из особняка, – хочет моими руками прибрать себе целый завод, да еще почти бесплатно».

* * *

Через час с небольшим на «Саабе» он заехал на стоянку возле Даниловского гостиничного комплекса. Выйдя из машины, Ковалев направился прямо к гостинице. Андрей знал, что нравится женщинам. Вот и сейчас его мужественный вид и обаятельная улыбка произвели впечатление на гостиничного администратора, и та, пощелкав пальцами по клавиатуре компьютера, назвала Андрею номер, в котором остановился интересующий его человек. Андрей поблагодарил оказавшуюся столь любезной даму и направился в номер, который снял прибывший в Москву адвокат.

В кабине лифта, куда вошел Ковалев, одну стену занимало зеркало. Андрей несколько секунд смотрел на свое отражение, затем решительно снял галстук и спрятал его во внутренний карман пиджака. Вновь взглянув в зеркало, Ковалев остался доволен переменой. Однако новый образ следовало усилить. Андрей провел рукой по волосам, нарушая идеальный пробор. Еще несколько мимических упражнений перед зеркалом, и вот уже на Ковалева в упор глядел нагловатый и самоуверенный мент, каким он и был до встречи с Тумским. «Лепень, конечно, так себе, да и остальной прикид тоже, – подумал Ковалев. – Но тут главное стиль поведения, а тут уж я не промахнусь». Из лифта он вышел пружинистым стремительным шагом, на ходу вспоминая, как ходил во время службы в ОМОНе.

Отыскав нужный номер, Ковалев требовательно постучал в дверь. Послышались шаги, и мужской размеренный голос спросил:

– Кто там?

– Откройте, милиция! – потребовал Ковалев.

Повисла пауза, очевидно, мужчина за дверью переваривал услышанное, затем замок щелкнул, и дверь открылась. Андрей увидел перед собой довольно импозантного мужчину в красивых и дорогих очках и шагнул вперед, оттесняя того в глубь номера. Похоже, открывший дверь не усомнился, что перед ним представитель власти. И хотя милицейский опер, по мнению адвоката, это не тот уровень, который заслуживает уважения, спорить с ним по возможности не следовало. К тому же адвокат не помнил за собой никаких нарушений закона, поэтому без всякого опасения пропустил оперативника в номер.

– Сегодня днем в одном из номеров на этом этаже была совершена кража личных вещей у постояльцев, проживающих в гостинице, – объяснил цель своего появления Ковалев. – Около двух часов. Вы не заметили ничего подозрительного?

– Нет. Но я и не мог ничего заметить, так как меня в это время не было в гостинице, – ответил адвокат.

Узнав причину, по которой к нему зашел милиционер, адвокат окончательно успокоился и постарался поскорее избавиться от нежданного посетителя. Однако нагловатый мент не спешил убраться. Он оглянулся по сторонам, определяя, где и как будет мочить незадачливого адвоката. На заправленной свежим покрывалом кровати Андрей увидел кожаный атташе-кейс и рядом с ним такую же кожаную дорожную сумку на длинном ремне. «А клиент-то, похоже, уже собрался в дорогу, – сообразил Ковалев. – Выходит, я чуть не опоздал».

– У вас ко мне еще что-нибудь? – решился спросить адвокат. – А то, знаете, я спешу.

– Уезжаете? – поинтересовался Ковалев, указав рукой на кейс и дорожную сумку. «Самое простое – захватить его шею локтевым сгибом и пережать сонную артерию. Через пару минут все будет кончено, и он при этом не издаст ни звука».

– Да, – коротко ответил адвокат, вновь повернувшись лицом к начавшему его обходить милиционеру.

– Куда, если не секрет? – задал новый вопрос Ковалев и вновь постарался зайти за спину адвокату.

– В Екатеринбург, – адвоката уже стало раздражать беспрестанное хождение опера из стороны в сторону, и он повысил голос.

– Поездом, самолетом?

– Поездом.

Зайти за спину жертве Ковалеву так и не удалось, и он решил оглушить адвоката синхронным ударом раскрытыми ладонями по ушам и затем просто свернуть ему шею. Но в тот момент, когда убийца собрался выполнить задуманный прием, незапертая входная дверь открылась, и в номер к адвокату вошла горничная в сопровождении дежурной по этажу. Горничная лишь окинула взглядом номер и молча удалилась. Зато дежурная по этажу задержалась на пороге и, обращаясь к адвокату, напомнила:

– Перед отъездом не забудьте оплатить счет за телефонные переговоры.

– Конечно, сейчас оплачу, – ответил адвокат. – А вы пока узнайте внизу, такси еще не подошло?

– Сейчас узнаю, – пообещала дежурная по этажу и скрылась за дверью.

– Раз вы ничего не видели, я вас тоже не задерживаю, – объявил адвокату Ковалев. – Счастливого пути, – добавил он и направился к двери.

«Черт! Хорош бы я был, кончив его при двух свидетелях», – подумал он на ходу.

Покинув гостиницу, Ковалев вернулся к своей машине. Усевшись за руль, нервно закурил: «Жаль, что гостиница отпала. Однако мужика все равно надо валить. Причем именно сегодня, пока он не уехал в свой Екатеринбург. А то ищи его потом в незнакомом городе. Значит, так, из гостиницы адвокат поедет прямо на вокзал, судя по всему, на Казанский, там на поезд, и ищи ветра в поле. В поезде его уже не достать. Единственным местом, где это можно сделать, остается вокзал. Тьма народа, масса свидетелей. Значит, надо действовать быстро, чтобы никто ничего не успел заметить. Черт! А у меня с собой даже пистолета нет».

Ковалев выбросил недокуренную сигарету в окно, выбрался из машины и, обогнув ее, открыл багажник. Он всегда возил комплект инструментов: отверточную ручку со множеством разнообразных насадок. Открыв коробку с инструментом, выбрал из набора отверток и стамесок пятнадцатисантиметровую стальную иглу и воткнул ее в отверточную ручку. После сборки игла укоротилась на два сантиметра, зато приобрела удобную и ухватистую рукоятку. «Должно хватить», – подумал Ковалев, на глаз оценивая длину торчащей из рукоятки стальной иглы. Коробку с инструментом он оставил в багажнике, а собранное шило спрятал в перчаточный ящик в салоне. Адвокат появился примерно через четверть часа. Несмотря на сгущающиеся сумерки, Ковалев сразу узнал его, так как он был одет в светлый костюм, плохо гармонирующий со слякотной московской погодой конца августа. В правой руке он нес уже знакомый Ковалеву атташе-кейс, дорожная сумка висела на левом плече. Адвокат уверенно направился к стоянке такси и, отыскав по номеру заказанную машину, уселся на заднее сиденье. Такси сразу тронулось, вслед за ним с автомобильной стоянки выехал и «Сааб» Ковалева.

Путь до Казанского вокзала занял двадцать минут. Увидев, как такси сворачивает ко входу в вокзал, Ковалев на своем «Саабе» легко обошел его и, бросив автомобиль прямо под знаком, запрещающим остановку, пулей вылетел из машины. Правый карман его пиджака оттягивала непривычная тяжесть инструмента. Чтобы шило не болталось при движении, Ковалев прижал его к боку рукой.

Адвокат пересек зал ожидания и оказался на платформе, откуда с Казанского вокзала ежедневно отходят поезда дальнего следования. Вслед за ним на платформу вышел Андрей Ковалев. Как Андрей и ожидал, на платформе было не протолкнуться. Люди собирались большими и маленькими группами. В ожидании поезда пассажиры стояли возле своих вещей или просто сидели на них. Услышав объявление о посадке, они подхватывали сумки, рюкзаки, чемоданы и устремлялись на названный путь. Все это создавало суету и неразбериху, в которой отлично себя чувствуют вокзальные воры, карточные шулеры и представители других криминальных профессий.

Как правило, человек, оказавшийся на вокзале, при виде всей этой массы народа испытывает не самые приятные ощущения. Адвокат тоже не был исключением, поэтому спешил побыстрее оказаться в своем чистом двухместном купе спального вагона повышенной комфортности. Но как ни спешил адвокат, его более молодой и ловкий преследователь оказался проворнее. Лавируя между пассажирами, Андрей Ковалев уверенно приближался к цели.

Вот он обогнал двух полных женщин с огромными сумками-баулами и оказался за спиной адвоката. Теперь их разделяли всего четыре метра. Ковалев опустил руку в карман, пальцы крепко обхватили рукоятку шила. «Удар ножом в спину наносится в область сердца, обоих легких или печени», – вспомнил Ковалев слова инструктора десантно-штурмовой группы подразделения морской пехоты, где он проходил срочную службу. Нож разведчика, состоящий на вооружении морского спецназа, обеспечивал одинаковый поражающий эффект при ударе в любую из перечисленных точек. Но сейчас рука Ковалева сжимала не боевой нож, а обыкновенное хозяйственное шило. Правда, и человек впереди был не матерым спецназовцем, а обыкновенным гражданским лохом, не имеющим даже элементарного понятия об основах рукопашного боя. Ковалев сделал шаг в сторону, смещаясь за левое плечо жертвы. Приблизившись к адвокату почти вплотную, он молниеносно выдернул из кармана правую руку и выбросил ее вперед. Острие шила вошло адвокату точно под левую лопатку. Стальная игла легко проткнула шерстяную ткань пиджака и хлопок рубашки, так же легко она проколола мягкие ткани тела и поразила сердце. Не замедляя шага, убийца выдернул шило и опустил обратно в карман. Со стороны его движение выглядело как дружеский хлопок по спине знакомого. Но занятые своими заботами пассажиры не заметили даже этого «дружеского хлопка». Ковалев легко обогнал неожиданно споткнувшегося адвоката и нырнул в подземный переход, имеющий выход на привокзальную площадь, где он оставил машину. Уж спускаясь по ступенькам, он услышал за спиной громкие голоса.

– Может, сердце, инфаркт? – долетели до Ковалева чьи-то слова.

«Именно сердце», – мысленно ухмыльнулся убийца и исчез в переходе.

* * *

На привокзальной площади возле «Сааба» маячил милицейский сержант. Жезл со светоотражателем на конце указывал на его принадлежность к службе ГИБДД. «Откуда же ты взялся, родимый», – с раздражением подумал Ковалев, но все же подошел к машине.

– Ваша машина? – обратился к Ковалеву сержант, указав жезлом на его «Сааб». – Почему поставили ее в неположенном месте? – На этот раз жезл сержанта указал на запрещающий знак.

– Извини, сержант, очень спешил, не заметил. Жена на поезд опаздывала, – выдал первое пришедшее на ум Ковалев.

– Ваши права и документы на машину, – потребовал сержант. Оправдания он выслушивал тысячу раз на дню, поэтому просто перестал обращать на них внимание.

Ковалев полез в карман за документами: «Ладно, пусть смотрит. Остановка в неположенном месте не такое уж большое нарушение, а связать меня с совершенным на вокзале убийством он все равно не сможет». Андрей протянул сержанту свои водительские права вместе с техталоном на машину и чуть не вздрогнул от неожиданности. На своем правом запястье он увидел смазанное пятно крови. Еще два пятна поменьше отчетливо выделялись на выставившемся из-под пиджака манжете белоснежной рубашки. Сержант молча забрал у Ковалева документы и стал их изучать. «Заметил или нет?! – пронеслось в мозгу Ковалева. – Должен был заметить. Пятна на манжете просто бросаются в глаза». Он вновь полез во внутренний карман, но на этот раз вытащил бумажник. «Черт! Даже сотни не наберется», – пересчитал имеющиеся в наличии рубли Ковалев. В следующем отделении бумажника лежали доллары: пачка купюр стодолларового достоинства. Андрей вытащил одну из них.

– Ладно, сержант, я все понимаю. Нарушил – надо платить, – примирительно сказал Ковалев. – Возьми, и разбежались. – Он протянул сержанту извлеченную из бумажника купюру.

Задержанные за нарушение правил дорожного движения водители не раз предлагали сержанту ГИБДД мелкие взятки. Иногда он брал, иногда нет. Все зависело от серьезности допущенного нарушения и личной симпатии стража порядка к нарушителю. Молодой крепкий мужик, разъезжающий на черном «Саабе», сержанту не понравился с первого взгляда, а когда сержант увидел кровь на манжете его рубашки, это чувство усилилось. И еще сержант, конечно же, знал, сколько «стоит» парковка в неположенном месте. Владелец отечественного автомобиля мог предложить пятьдесят рублей, хозяин крутой иномарки пять или десять долларов. Сто долларов не предлагал никто! То, что водитель «Сааба» готов с легкостью расстаться с такой суммой, еще больше насторожило сержанта. И еще милиционеру очень не нравился тяжелый предмет в правом кармане водителя. И сержант готов был поклясться, что там у него не мобильный телефон. Служебный долг подсказывал сотруднику ГИБДД, что водителя «Сааба» следует задержать до выяснения всех подозрительных моментов. Но в его памяти еще жив был случай годичной давности. Патрульный наряд задержал пьяного водителя на крутой иномарке. Тот начал качать права, обзывать милиционеров по матери, а потом вдруг вытащил из салона тяжелый баллонный ключ и ударил им одного из патрульных по голове. Удар пришелся в висок, и патрульный, парень двадцати лет от роду, кончился на месте. Убийцу тут же скрутили, но гуманное российское законодательство, найдя смягчающие обстоятельства, осудило того к минимальному сроку заключения. За судебным процессом над убийцей своего товарища внимательно следил весь личный состав батальона дорожно-патрульной службы, где служил погибший парнишка. Поэтому, узнав о судебном решении, фактически оправдавшем убийцу, милиционеры сделали для себя соответствующие выводы. Сделал их и сержант ГИБДД, проверявший водительские документы у Ковалева. Перспектива получить от него удар ножом или кастетом была не менее реальна, чем возможность забрать протянутую стодолларовую купюру. И сержант выбрал второй вариант.

– В следующий раз будьте внимательнее, – предупредил он Ковалева, забирая у него деньги и возвращая водительские права вместе с техталоном.

«В конце концов, я не видел, где и как он испачкал руку кровью, а документы у него в полном порядке», – сказал себе сержант, понимая при этом, что занимается самооправданием.

Получив назад свои документы, Ковалев нырнул за руль и поспешно отъехал от здания вокзала. Сержант ГИБДД проследил, как его машина выехала на Комсомольскую площадь и скрылась под железнодорожным мостом.

«Гад, он мог запомнить мою фамилию и номер машины, – думал убийца, проезжая по улицам вечерней Москвы. – Надо скорее избавляться от рубашки и шила. Никто не видел, как я проткнул этого адвокатского жука, а воспоминания какого-то сержанта о якобы испачканной кровью рубашке не основания для предъявления обвинения в убийстве».

Спустя сорок минут сержант, проверявший документы у Ковалева, от оперативников транспортной милиции узнал о совершенном на вокзале убийстве. Однако, помня обстоятельства, при которых он отпустил подозрительного водителя, гибэдэдэшник решил молчать о случившемся. Впрочем, его никто об этом и не спрашивал. Выехавшим на место происшествия работникам следственной бригады было прекрасно известно, что сотрудники ГИБДД патрулируют привокзальную площадь и не заходят внутрь здания вокзала, следовательно, и дежурный сержант никак не мог быть свидетелем совершенного убийства.

Глава 22

ПРОВЕРКА ВЕРСИЙ

29 августа, вторник, 10.15

Узнав в городском отделе коммунальных служб адрес автопредприятия, занимающегося вывозом мусора с городских улиц, Артем Ветров направился туда. По роду службы Артему приходилось появляться в самых различных организациях, и везде он чувствовал себя как рыба в воде. На то, чтобы освоиться в незнакомом месте и установить контакт с людьми, у Артема обычно уходило от одной до нескольких минут. Вот и сейчас, угостив проходящего мимо шофера сигаретой, Ветров тут же узнал, как зовут начальника автоколонны и где его можно в данный момент найти. Начальник автоколонны не имел ни собственной приемной, ни являющейся ее непременным атрибутом секретарши. На то, что он сейчас занят, указывали громкие голоса сразу нескольких человек за дверью его кабинета. Ветров не стал нарушать ход рабочего совещания. Прислонившись к стене в коридоре, он приготовился ждать. Ожидание продлилось недолго. Вскоре дверь кабинета открылась, и в коридор начали выходить люди. Даже сейчас они не перестали громко разговаривать, сопровождая слова энергичной жестикуляцией. Артем подождал, когда шумная компания удалится, и вошел в кабинет. В нос сразу же ударил резкий запах табачного дыма. Кабинет оказался настолько тесным, что Артем даже удивился, как здесь смогли поместиться только что вышедшие люди.

Начальник автоколонны даже не взглянул на вошедшего, так как в этот момент энергично пил прямо из горлышка бутылки минеральную воду. Артем поздоровался с хозяином кабинета, потом подошел к окну и широко распахнул чуть приоткрытую форточку.

– Вот спасибо, – начальник автоколонны наконец оторвался от бутылки и посмотрел на посетителя. – Надымят, понимаешь, хоть топор вешай.

– Так вы бы табличку поставили: «Не курить», – резонно заметил Артем.

– А-а, – пренебрежительно махнул рукой начальник автоколонны и без всякого предисловия спросил: – Ты что хотел-то?

– Да вот на работу к вам хочу попроситься, – заявил Артем. – Возьмете?

– А что, возьму, – усмехнулся директор. – Ты кто, парень, шофер, слесарь?

– Ну, – разочарованно развел руками Ветров. – Шофером, слесарем… Я сразу начальником хотел или хотя бы вашим замом.

– Шутишь? – начальник автоколонны недоуменно уставился на Ветрова.

– Шучу, – признался Артем и достал из кармана удостоверение.

Начальник автоколонны долго изучал документ Ветрова, так как совсем иначе представлял себе сотрудников органов безопасности.

– Ну и что вас интересует? – наконец спросил он. Убедившись, что странный посетитель действительно является капитаном ФСБ, начальник автоколонны непроизвольно перешел на «вы».

– Водители, которые вывозят мусор из… – Артем назвал переулок, где разместился офис фирмы «Ингур», – вам подчиняются?

– Ну да, мне, – кивнул хозяин кабинета.

– А вы можете узнать, кто работал вчера?

– Нечего и узнавать! – повысил голос начальник. – Лещев…

Начальник автоколонны хотел добавить крепкое словцо, но, вспомнив, что в его кабинете находится сотрудник Федеральной службы безопасности, в последний момент сдержался. Контролировать свои действия оказалось сложнее, поэтому его кулак хлопнул по поверхности стола. Реакция начальника автоколонны на его вопрос не осталась без внимания Артема, и он тут же задал уточняющий вопрос:

– Что это вы так о нем?

– На работу сегодня не вышел, прогульщик… – Начальнику автоколонны вновь пришлось сдерживать проявление эмоций. – Ну, пусть только появится!

– А раньше у него уже бывали прогулы? – стараясь не выдать своего беспокойства, спросил Артем.

– Да… – собеседник Артема задумался, – вроде нет. Но это не значит, что сегодняшний прогул ему сойдет с рук!

– А вы ему пробовали звонить домой? Может, у человека что-то случилось, – предположил Артем.

– Звонил! Никто трубку не снимает! – последовал раздраженный ответ.

– Вы знаете его адрес?

– В кадрах должны знать. – Начальник автоколонны снял трубку телефона и быстро набрал номер отдела кадров. Переговорив с кем-то из работников отдела, он назвал Ветрову домашний адрес Лещева.

Получив домашний адрес водителя, Артем тут же развернулся к выходу, но начальник автоколонны остановил его вопросом:

– Эй, а вам-то Лещев зачем понадобился?

– Да вот хотели предложить ему мусор из нашего управления забирать, – отшутился Ветров, хотя в данный момент ему было совсем не до шуток.

* * *

Водитель, вывозивший накануне мусор от офиса Вахтанга Горадзе, жил на четвертом этаже многоподъездного девятиэтажного дома стандартной постройки. Деревянная дверь его квартиры, выкрашенная обыкновенной масляной краской, свидетельствовала о том, что семья Лещева живет небогато. Осмотрев входную дверь и не обнаружив на ней следов внешних повреждений, Артем позвонил. Его настойчивый звонок остался безответным, зато чуткий слух Артема уловил в квартире скрип половицы.

«Уф, значит, жив», – облегченно подумал Артем. Он прождал за дверью еще около минуты. Скрип не повторился, но теперь Артем уже не сомневался, что в квартире кто-то есть. «Мужик напуган и просто так ни за что не откроет, – сообразил Артем. – Ну и положеньице, не могу же я стоять тут до вечера, пока его жена с работы не придет. Что бы такое придумать? Не пожар же в подъезде устраивать, чтобы заставить его дверь открыть». Ветров вытащил из кармана собственные ключи и попытался вставить один из них в замочную скважину. Ключ к замку, естественно, не подошел, зато скрежет по металлу был отчетливо слышен в квартире. Артем повозился с замком еще некоторое время, стараясь производить при этом побольше шума. Наконец он оставил безуспешные попытки открыть дверной замок и сказал, как бы обращаясь к самому себе:

– Облом, придется сходить в машину за другим комплектом отмычек.

Артем почти не сомневался, что его слова тоже остались услышаны хозяином квартиры. И хотя версия о неудачной попытке открыть замок отмычкой звучала не очень убедительно, Артем надеялся, что ему поверят. Громко ступая по лестнице, Ветров спустился вниз на один пролет, а затем бесшумно поднялся обратно. «Давай выходи! – мысленно торопил Артем хозяина квартиры. – Я дал тебе минуту, чтобы спрятаться на чердаке или у соседей. Чтобы спуститься к оставленной у подъезда машине и подняться обратно, требуется не больше минуты». Прошло секунд тридцать, потом из-за двери донеслись крадущиеся шаги, и она действительно приоткрылась. В ту же секунду Артем схватился за дверную ручку и резко рванул дверь. Перед собой он увидел перекошенное от страха лицо. Мужчина отпрянул назад и торопливо пробормотал:

– Я ничего не знаю.

– Конечно, не знаешь, – кивнул Артем. – Не знаешь, что привез в мусорном контейнере убийцу. Не знаешь человека, который с тобой об этом договаривался. Даже не знаешь сумму, которую тебе за это заплатили. И вот я удивляюсь, как ты, такой незнающий, жив до сих пор.

С каждой новой произносимой Ветровым фразой перепуганный водитель отступал все дальше в глубь коридора. Поэтому Артем смог беспрепятственно войти в квартиру и закрыть за собой дверь.

– Я буду молчать. Я никому ничего не скажу, – заявил водитель, приняв незнакомца за одного из вчерашних убийц.

– Нет, наоборот, ты все скажешь. Потому что твои знакомые могут захотеть, чтобы ты действительно замолчал, навсегда, – выделил последнее слово Ветров. – И вот тогда тебя некому будет защитить, кроме нас. – Ветров достал свое удостоверение, раскрыл его и приблизил к лицу перепуганного до смерти водителя.

Через минуту начавший приходить в себя водитель уже рассказывал Ветрову о событиях вчерашнего дня:

– У меня маршрут один и тот же. Сначала в соседнем дворе баки заменяю, потом к «Ингуру». Вот заехал я во двор, а там возле баков парень прогуливается. Я только из машины вылез, он ко мне. Помоги, говорит, пианино сгрузить. И сотню мне сует. А у меня ж на машине кран. Думаю, ладно, помогу парню. Сели в машину, а он мне пистолет в бок. Контейнер, говорит, один из тех, что здесь забрал, возле «Ингура» поставишь. Я отвечаю, что он с мусором. А парень мне – это не твоя забота. И снова пистолетом в бок. Ну, подъехали мы к «Ингуру», я контейнер, который парень указал, из кузова выгрузил и возле фирмы той оставил. А как из переулка выехали, парень мне на колени две пятисотки кинул и из кабины вылез. А перед тем как дверь закрыть, пистолетом на прощание помахал. Вроде как напомнил, что в случае чего пристрелит. Я уж не знаю, как смену отработал. А вечером по телику узнал про перестрелку возле «Ингура» и так испугался, что и на работу сегодня не смог пойти. Подумал, вдруг и меня так же грохнуть захотят.

– Верная мысль, – поделился своим мнением Артем. – Твое счастье, что сегодня к тебе я наведался, а не тот с пистолетом. Сейчас собирайся и поедем к нам в управление. Поможешь составить фоторобот этого парня.

* * *

О том, что номера на автомобиле «Скорой помощи», использованном преступниками, фальшивые, капитан Муромцев узнал еще накануне. Эксперты, исследовавшие машину, в числе прочего отметили и кустарное исполнение номеров знака. Олег Муромцев, которому полковник Чернышов поручил заняться автомобилем, очень внимательно прочитал итоговое заключение экспертизы. Увы, выводы экспертов оказались малообнадеживающими. Ручки дверей, руль, приборная панель – все оказалось протерто смоченной в бензине тряпкой. Олег недоумевал, когда преступники успели это сделать, ведь они находились в машине меньше минуты. Однако вывод экспертизы был однозначен – в салоне машины «Скорой помощи» практически не осталось годных для идентификации отпечатков пальцев. Снятые экспертами фрагменты отпечатков Олег передал в информационно-аналитическую службу управления, но почти не надеялся, что их удастся идентифицировать. Скрывающиеся преступники бросили в машине «Скорой» свое оружие: три автомата, только снайпер забрал с собой винтовку. Муромцев почти не сомневался, что и оружие окажется тщательно протертым. Заключение экспертизы подтвердило его предположение.

Следующим разочарованием для Олега стал ответ, полученный из информационной службы ГИБДД. Автомобиль «Скорой помощи» с указанными номерами технических агрегатов вообще не проходил регистрацию. Последнее, что успел сделать капитан Муромцев накануне вечером, так это отправить запрос в Управление ФСБ Нижегородской области с просьбой установить, кому был отпущен грузопассажирский автофургон «Газель» в комплектации «Скорая помощь «с завода-изготовителя. Запрос ушел с пометкой «Срочно» и за подписью полковника Чернышова, поэтому уже на следующее утро капитан Муромцев получил ответ. В числе четырех аналогичных «Газелей» использованный преступниками автомобиль приобрела московская фирма «Спецтехника». В ответе на запрос содержался и юридический адрес ООО «Спецтехника», по которому немедленно отправился капитан Муромцев.

Офис общества с ограниченной ответственностью «Спецтехника» размещался в полуподвальном помещении цокольного этажа жилого дома и выглядел довольно непривлекательно. Железная дверь, выкрашенная черной краской, рядом на стене кнопка звонка да жестяной навес, предназначенный прикрывать во время дождя томящегося под дверью посетителя. Над звонком разместилась небольшая табличка с названием фирмы, выполненная из куска железа. По сравнению с недавно отреставрированным особняком, в котором располагался офис убитого накануне Вахтанга Горадзе, фасад фирмы выглядел просто убого. Олег подошел к двери и позвонил. К его удивлению, дверь открылась довольно быстро, но дверной проем загородил плечистый охранник с резиновой палкой на поясе. Муромцев представился, показав охраннику свое удостоверение, и сообщил, что хотел бы побеседовать с директором. Выслушав оперативника, охранник исчез и появился через несколько минут в сопровождении молодого улыбающегося человека в модных очках.

– Вот, директор фирмы господин Андриянов, – представил молодого человека охранник.

– Дмитрий. – Молодой человек улыбнулся еще шире и протянул Муромцеву руку.

Без особого желания Олег Муромцев пожал протянутую руку. Молодой человек ему не понравился, было в нем что-то ненатуральное. Такие люди не вызывали у Олега симпатии, поэтому он сразу перешел к цели своего визита.

– Несколько дней назад ваша фирма приобрела на Горьковском автозаводе четыре автофургона «Скорая помощь», – сказал Олег. – Какова их дальнейшая судьба?

Вопрос вызвал у директора фирмы недоумение, Олег заметил это по его лицу. При этом Андриянов попытался сохранить и свою прежнюю улыбку, поэтому его лицо стало выглядеть довольно комично. Тут Муромцев понял, что же в облике директора ему показалось неестественным. Всем своим видом господин Андриянов старался походить на преуспевающих западных бизнесменов, фотографии которых можно найти в различных иллюстрированных журналах.

– Так вас интересует судьба этих машин? – переспросил директор. – Они все еще находятся у нас.

– «У нас» это где? – уточнил Муромцев.

– Две в нашем гараже, а две мы позавчера перегнали на автостоянку. В гараже потребовалось освободить место, вот и перегнали.

– В таком случае я прошу вас показать мне эти машины, – предложил директору Муромцев.

– Я, право, не знаю… – замялся директор. – Это не близко, надо почти на окраину города ехать.

– Тем не менее придется, – более твердым голосом произнес Муромцев.

– Ну я ведь и не отказываюсь, – поспешно согласился директор.

Предупредив охранника о своем отъезде, он на личной машине довез Олега Муромцева до автостоянки, куда были поставлены приобретенные фирмой автофургоны. Пройдя между рядами автомобилей, Андриянов привел Олега Муромцева к автофургону «Скорая помощь», рядом с которым имелось пустое место.

– Так это что же получается? – недоуменно спросил он у оперативника. – А где вторая машина?

– Вот это я у вас и хотел узнать, – ответил ему Олег Муромцев.

Объяснение со сторожем автостоянки ситуацию не прояснило. Угрюмого вида мужик выслушал возмущенного директора «Спецтехники», а потом ответил:

– Ну помню я, пригнали нам в субботу две «Скорых помощи». А потом не моя смена была, почем я знаю, куда вторая машина делась. В мое дежурство она точно не выезжала, а остальное меня не касается.

Вызванный Олегом Муромцевым оперативник из районного отделения внутренних дел лишь презрительно махнул рукой.

– С этой автостоянки только за последний месяц совершено четыре кражи, – пояснил он Олегу. – Считай, каждую неделю по автомобилю. Сторожа здесь – одно название. За ночь набухаются, потом дрыхнут до обеда. За это время можно полстоянки увести. А не угоняют лишь потому, что эта рухлядь никому не нужна. Сам посмотри, – оперативник обвел рукой стоящие на стоянке автомобили, – кто на эту дрянь позарится?

Олег послушно обвел взглядом автомашины и действительно не обнаружил среди них ни одного новенького автомобиля, который мог бы заинтересовать потенциальных угонщиков. Автофургон «Скорая помощь» представлял собой редкое исключение.

– Скажите, а почему вы поставили машину именно на эту автостоянку? – обратился уже к Андриянову Муромцев.

– Мы собирались держать на стоянке машины до того момента, пока не продадим, а здешние цены оказались самыми низкими, – объяснил директор «Спецтехники».

– И вас не насторожило, что тут такая охрана? – повысив голос, спросил Муромцев.

– Мне это как-то не пришло в голову. И потом, мы же застраховали эти автомобили.

Андриянов поймал себя на мысли, что оправдывается, хотя, по логике вещей, именно он являлся пострадавшей стороной. Придя к такому выводу, директор фирмы немедленно изобразил на своем лице озабоченность и, взглянув на Олега Муромцева, сокрушенно покачал головой.

Глава 23

В УПРАВЛЕНИИ ПО БОРЬБЕ

С ТЕРРОРИЗМОМ

29 августа, вторник, 12.30

Пока Ветров и Муромцев выполняли поручения начальника, сам полковник Чернышов сидел в своем кабинете и внимательно изучал материалы оперативной проверки Вахтанга Горадзе и его фирмы. Чернышов решил вновь вернуться к этому делу, надеясь найти там хотя бы намек на возможных заказчиков убийства Горадзе. Исходя из анализа отчетов службы наружного наблюдения, на роль заказчика подходил лишь Кемаль Шартузов, но интуиция Чернышова упорно отвергала эту версию.

«Горадзе сбывал оружие в России. Шартузов делает то же самое, но в Таджикистане, – рассуждал Чернышов. – Если можно так выразиться, они действовали на разных рынках, следовательно, не могли мешать друг другу. Тогда откуда повод для конфликта? Предположим, Горадзе развернул свою торговлю и в Таджикистане, вторгся на территорию Шартузова. Возможностей у него хватало. И что же Шартузов? Желая обезопасить себя от действий конкурента, организовал убийство Горадзе? Для проведения такой акции одного желания мало. А вот возможности Шартузова заставляют усомниться в его причастности к убийству. Шартузов и Горадзе – совершенно разные весовые категории. Кто такой Шартузов? Никому не известный заезжий гость из Таджикистана. А Вахтанг Горадзе – крупнейший в Москве бизнесмен, обладавший огромным влиянием и пользовавшийся поддержкой всей грузинской общины. Заказчик убийства должен обладать возможностями по крайней мере не ниже, чем у самого Горадзе. Нет, Шартузов – это не тот уровень».

– Разрешите, Павел Андреевич? – прервал ход мыслей Чернышова настойчивый стук в дверь.

Чернышов оторвал взгляд от изучаемых документов и увидел полковника Сергеева, возглавляющего информационно-аналитическую службу Управления по борьбе с терроризмом.

– Конечно, Алексей Степанович, проходите.

Полковник Сергеев вошел. В руках он держал прозрачную папку с несколькими отпечатанными на компьютере листами. Начальник аналитического отдела не стал терять времени.

– У себя в отделе мы составили схему вчерашнего покушения на Горадзе. – Сергеев достал из прозрачной папки верхний лист и положил перед Чернышовым. – Это план места происшествия. Черные кружки с черточками – положение стрелков, белые – тела погибших, – пояснил Сергеев. – И вот какое наблюдение сделали мои аналитики. То, что произошло вчера возле офиса фирмы «Ингур», очень напоминает два вооруженных нападения на инкассаторов, совершенных в девяносто шестом году.

Павел Чернышов изумленно взглянул на полковника.

– Представьте себе, Павел Андреевич, – покачал головой Сергеев. – Покушение на Горадзе явно организовали и провели профессионалы. За несколько секунд они расстреляли восемь человек, семеро из которых были вооружены, прекрасно стреляли и умели постоять за себя. Я имею в виду пятерых телохранителей Горадзе, одного охранника офиса и погибшего прапорщика Феоктистова. Тем не менее никто из них не успел сделать ни одного ответного выстрела. Ни одного! – многозначительно повторил полковник. – Конечно, на стороне нападавших была внезапность, но лишь внезапностью и везением их успех не объяснить.

– Я был на месте преступления и собственными глазами видел картину случившегося. На стенах домов и на асфальте почти нет следов рикошетирующих пуль, практически все выстрелы убийц достигли цели, – добавил к словам Сергеева Павел Чернышов. – Я согласен с вами, что вчерашнее групповое убийство дело рук профессионалов высокого класса. Но почему вы считаете, что нападения на инкассаторов в 96-м году и покушение на Горадзе совершили одни и те же преступники?

– Взгляните на отчеты, составленные следственной группой, работавшей по делу о разбойных нападениях на инкассаторов. – Сергеев протянул Чернышову остальные листы из своей папки. – Банда состояла из трех налетчиков. Все трое были вооружены автоматами. Оба нападения они совершили в тот момент, когда инкассаторы, забрав выручку, направлялись к своему автомобилю. Грабители подходили к ним с разных сторон и, одновременно открывая огонь, убивали инкассаторов почти мгновенно, потом забирали деньги и исчезали. Там, среди отчетов, есть реконструированные нами схемы обоих разбойных нападений, – добавил Сергеев. – Сравните их со схемой покушения на Горадзе, и вам все сразу станет ясно.

Чернышов отделил от пачки документов два листа с реконструированными с помощью компьютера схемами нападений на инкассаторов в 1996 году. Те же черные кружочки со стрелочками, символизирующие нападавших, белые кружки, обозначающие погибших, схематическое обозначение инкассаторского автомобиля и соседних домов. Чернышов взглянул на второй лист и замер от неожиданности. Почти в точности здесь повторялась схема вчерашнего покушения на Вахтанга Горадзе. Расположение трех стрелков по отношению к их жертвам совпадало полностью, только небольшой прямоугольник на схеме обозначал не лимузин Горадзе, а инкассаторский автомобиль.

– Мистика, – только и смог произнести Чернышов, разглядывая две практически одинаковые схемы.

– Это не мистика, – возразил ему полковник Сергеев. – Просто убийцы Горадзе повторили уже отработанный план, внеся в него необходимые дополнения. Я имею в виду мусорный бак, использованный для укрытия одного из стрелков.

– Значит, мы имеем дело со старыми знакомыми, – продолжая рассматривать обе схемы, сказал Чернышов. – Только на этот раз к ним добавился еще и снайпер.

– Ну, знакомыми вы их назвали, пожалуй, преждевременно, – покачал головой Сергеев. – Дело в том, что в 96-м году удалось разыскать и задержать только одного из грабителей. Остальные двое так и остались для следствия неизвестными. На все вопросы следователей, касающиеся его соучастников, задержанный отвечать отказался. Однако после его задержания грабежи прекратились. Следователи решили, что задержанный являлся Главарем банды. В итоге по делу в качестве обвиняемого проходил лишь он один.

– И кто он?

– Некто Сажин Илья Спиридонович, 1962 года рождения, бывший прапорщик Советской Армии, воевал в Афганистане в войсках специального назначения. В 1989 году подозревался в контрабанде наркотиков из Афганистана в СССР, за что и был уволен из вооруженных сил. Чем занимался до 1993 года, неизвестно. В 93-м году вновь зачислен на военную службу. С 1993 по 1995 год Сажин служил контрактником в Таджикистане. Затем перебрался в Москву, а в 96-м был арестован за разбойные нападения на инкассаторов. Был осужден на восемь лет, из которых отбыл неполных пять. 13 марта 2000 года освобожден по амнистии. Место пребывания в настоящий момент неизвестно.

– Почему суд назначил Сажину столь легкое наказание? – спросил у Сергеева Чернышов. – Ведь, как я понял, при совершении разбойных нападений погибли люди.

– Да, Павел Андреевич, в результате двух разбойных нападений погибли пятеро инкассаторов и одна женщина из случайных прохожих получила тяжелое ранение. Но следствию не удалось доказать, что причиной гибели инкассаторов и ранения случайной прохожей стали выстрелы Сажина. Кстати, на суде он заявлял, что вообще не стрелял, а свидетелей, которые могли опровергнуть его слова, не нашлось. К тому же суд учел первую судимость обвиняемого и его боевые заслуги. Отсюда такой сравнительно небольшой срок.

– И такой волк сейчас выпущен на свободу, – размышляя вслух, проговорил Чернышов.

– Павел Андреевич, это он, – настойчиво произнес Сергеев. – Взгляните сами: используемое оружие, тактика действий, подготовка бойца спецназа – все совпадает. Покушение на Горадзе организовал и провел Илья Сажин, и действовал он со своими прошлыми напарниками. Только теперь из грабителей они превратились в наемных убийц.

Павел Чернышов аккуратно положил перед собой сделанные Сергеевым компьютерные распечатки. «Итак, у нас появился подозреваемый, – думал он. – Но много ли может дать имя и фамилия одного из убийц, если его местонахождение неизвестно? Многое. Его прошлые контакты, связи, места, где он предпочитает бывать. Возможно, это даже даст выход на заказчиков вчерашнего преступления. Ведь не по собственной же инициативе Сажин решил расправиться с Горадзе. Сергеев прав. Он выполнял чей-то заказ. Но вот кто он, тот неизвестный, на кого сейчас работает бывший прапорщик спецназа? До переезда в Москву Сажин проходил контрактную службу в Таджикистане, и Шартузов прибыл из Таджикистана. Что это – случайное совпадение или заказчиком убийства Горадзе действительно является Кемаль Шартузов?»

Глава 24

В ТЕГЕРАНЕ

29 августа, вторник, 13.00

Кабинет начальника отдела анализа и прогнозирования Иранского нефтяного картеля, объединяющего в своем составе все основные нефтяные компании Ирана, был оформлен в чисто европейском стиле. Никаких излишеств и общепринятой восточной роскоши. Только то, что необходимо для работы. Письменный стол, компьютер, видеодвойка в углу кабинета, несколько книжных шкафов да низкий кожаный диван – вот и вся обстановка. Выпускник Сорбонны, доктор юриспруденции и руководитель аналитической службы картеля Азиз Мехмед являл собой типичный образец расчетливого, прагматичного европейского менеджера и не считал необходимым это скрывать. Возглавив отдел анализа и прогнозирования, он превратил это подразделение в мозг всего нефтяного картеля. Именно здесь рождались стратегические планы, определяющие направления деятельности картеля. Последней из разработок Мехмеда являлся план операции по привлечению в картель инвестиций западных транснациональных нефтяных компаний, ранее предназначавшихся России для освоения шельфовой зоны Каспийского моря. Основой этой операции, по замыслу Мехмеда, должна была стать техногенная катастрофа на российском участке каспийского шельфа.

Азиз Мехмед вообще привнес много нового в работу своего отдела. Именно ему принадлежала идея установить тесные контакты с представителями иранских спецслужб, чтобы впоследствии использовать их в интересах картеля. Один из таких представителей, майор иранской разведки Фарух Салим, в данный момент как раз находился в кабинете Мехмеда. Специально для него секретарша Мехмеда вкатила в кабинет сервировочный столик с двумя чашками кофе, заваренного на итальянский манер.

…Майор Салим отхлебнул маленький глоток кофе и, обращаясь к хозяину кабинета, заметил:

– Вы затеяли очень сложную операцию, господин Мехмед. Для такого дела трудно найти исполнителей.

В ответ Мехмед широко улыбнулся:

– Дорогой Салим, я хочу вам кое-что показать.

С этими словами он подошел к видеодвойке и поставил кассету. В углу экрана появилась символика канала CNN, а на самом экране изображение незнакомой Салиму улицы. Голос диктора за кадром на английском языке начал вещать:

– Сегодня в Москве русская мафия совершила свое очередное кровавое преступление. Трое неизвестных киллеров буквально в упор расстреляли из автоматов крупного российского бизнесмена вместе с пятью его телохранителями при подходе к офису фирмы. Убийство произошло вот здесь, прямо на ступенях лестницы, ведущей к дверям офиса. Следует отметить, что офис погибшего бизнесмена находится в самом центре российской столицы и охранялся нарядом московской полиции. Как нам стало известно из информированных источников, среди погибших в этой кровавой бойне, организованной русской мафией, оказался даже сотрудник российской службы безопасности. Таким образом, становится совершенно очевидно, что ни российская криминальная полиция, ни служба безопасности не способны противостоять новому всплеску насилия на улицах Москвы.

Сюжет закончился, и Азиз Мехмед выключил моноблок.

– Этот сюжет прошел вчера вечером по каналу мировых новостей, – прокомментировал он показанный фрагмент. – Интересно, что вы скажете по поводу увиденного, дорогой Салим? – спросил он с прежней улыбкой.

– Репортеры любят сгущать краски, – поморщился профессиональный разведчик. – Уверен, все их заявления об очередном всплеске насилия в российской столице сильно преувеличены.

– Я не об этом! – Мехмед решительным жестом остановил готового продолжать Салима. – Оставим эмоции репортерам, взглянем на факты. Эту акцию, – он указал на погасший телевизионный экран, – без сомнения, провели профессионалы. Они ликвидировали заказанного им бизнесмена, причем ни его собственные телохранители, ни криминальная полиция, ни российская служба безопасности не смогли им в этом помешать.

– Так вы хотите использовать этих людей для проведения задуманной вами операции?! – Салим наконец сообразил, о чем ведет речь Азиз Мехмед.

– Нет, я вовсе не говорю, что следует использовать именно этих людей. Я лишь веду речь о принципиальной возможности найти в России профессионалов необходимого уровня, – уточнил тот. – Кому, как не вам, дорогой Салим, знать, где следует искать таких людей?

– Итак, вы хотите, чтобы я подобрал исполнителей акции? – спросил Салим, глядя в глаза Мехмеду.

Но начальник отдела анализа и прогнозирования выдержал его пристальный взгляд. Ни один мускул не дрогнул на лице Мехмеда, лишь его обаятельная улыбка стала еще шире.

– Не зря же вы считаетесь специалистом по России, – льстиво улыбаясь, заметил он. – Никто лучше вас не сможет справиться с этим поручением. А уж руководство компании, я уверен, по достоинству оценит эту услугу.

Майор Салим на секунду задумался: «Почему бы и нет? В конце концов, в России мне уже приходилось выполнять различные задания, причем довольно рискованные. Тогда благодарностью являлось лишь одобрение начальства, а в данном случае… – Сумма его личного гонорара пока еще не была названа, но Салим не сомневался, что она будет весьма внушительна. – На проведение акции, которая должна принести картелю миллиардные инвестиции, руководство компании денег не пожалеет».

– Вы можете на меня рассчитывать, господин Мехмед, – заверил он руководителя аналитической службы. – В конце недели я вылетаю в Москву, где вплотную займусь вашим делом.

Азиз Мехмед в мгновение стал серьезен. Шутки и рассуждения закончились, наступило время действий. Он превратился в заказчика, а присутствующий человек в исполнителя.

– Я не сомневался, что мы с вами договоримся, – ответил Мехмед. – Только теперь это наше общее дело.

Прощаясь с Салимом, Азиз Мехмед крепко пожал ему руку. Столь демократичный жест тоже был взят им из западной системы отношений между начальником и подчиненными.

Глава 25

ВЕРСИИ

29 августа, вторник, 18.30

Олег Муромцев обстоятельно рассказывал полковнику Чернышову о проделанной за день работе. Артем Ветров, отчитавшийся раньше Олега, за это время успел вскипятить в электрокофеварке воду и теперь с нетерпением ждал, когда начальник закончит задавать Олегу уточняющие вопросы, чтобы всем вместе выпить припасенного Чернышовым кофе. Однако сам Чернышов не торопился заканчивать беседу с Олегом, а все выразительные взгляды, которые бросал на него Ветров, попросту игнорировал. Наконец Артем не выдержал и, воспользовавшись возникшей в разговоре паузой, сказал:

– Павел Андреевич, да далась вам эта «Спецтехника», что вы к ней прицепились? Ну сперли у них машину. Так ее могли и с другой фирмы угнать, которая такими же машинами торгует.

– Тебе много известно фирм, которые торгуют автомобилями «Скорая помощь»? – вопросом на вопрос ответил Чернышов.

– Ну, я никогда этим не интересовался, – пожал плечами Ветров.

– А не мешало бы поинтересоваться, – заметил Павел Чернышов. – По всей Москве таких фирм не больше десятка. Причем далеко не у каждой сейчас есть в наличии эти автомобили. А вот убийцы точно знали, на какой фирме есть такие машины и, главное, где они хранятся.

– Да ничего они не знали! Случайно обнаружили нужный автомобиль, вот и угнали его.

Чернышов с сомнением покачал головой:

– Убийцы тщательно спланировали покушение. Они бы не стали полагаться на случай. В том-то и дело, что они знали, где им следует взять машину.

– Что-то я вас не пойму, Павел Андреевич, – недоуменно сдвинув брови к переносице, признался Ветров. – Вы что хотите сказать?

– Я хочу сказать, что действия сотрудников фирмы «Спецтехника» выглядят весьма подозрительно, – высказал свое мнение полковник Чернышов. – Посудите сами: за два дня до покушения на Горадзе сотрудники фирмы перегнали две машины «Скорая помощь» из гаража на автостоянку. Причем выбрали такое место, откуда угнать их вообще не составляет никакого труда. Для чего им понадобилось перегонять машины? – спросил Чернышов у Олега Муромцева.

– Директор фирмы сказал мне, что им понадобилось освободить место в гараже, – ответил Олег.

– А ты проверял, освобожденное место действительно используется?

– Нет, Павел Андреевич, – признался Олег. – В гараж я не заезжал. После того как мы с директором обнаружили исчезновение машины, я посчитал, что это просто не нужно.

– В любом случае следовало заехать в гараж, чтобы взглянуть на оставшиеся две машины, – заметил Чернышов. – Ведь пока ты их не видел, нельзя с уверенностью сказать, что преступники угнали машину с автостоянки, а не из гаража.

– Простите, Павел Андреевич, я об этом даже не подумал, – вновь вынужден был извиниться Олег.

Но полковник Чернышов вовсе не собирался отчитывать своего подчиненного. Он просто делился с ним своими мыслями:

– То отношение, которое проявил директор «Спецтехники» к своей собственности, выглядит по крайней мере странно. Ведь он сам создал все условия, чтобы у него угнали эту машину.

– Значит, он связан с убийцами! – категорично заявил Артем Ветров.

– Не обязательно, – уклончиво ответил Чернышов. – Возможно, им двигало лишь желание получить страховку. Кстати, ты не выяснял, на какую сумму «Спецтехника» застраховала эти автомобили? – спросил у Муромцева Чернышов.

– Выяснял. Страховка соответствует рыночной стоимости автомобиля.

– Значит, никаких финансовых потерь в связи с похищением автомобиля фирма не понесла, – задумчиво сказал Чернышов. – К этой фирме следует присмотреться повнимательней. Выяснить, чем она занимается, как давно создана, кто учредитель.

– Кто предоставляет «крышу», – вставил Ветров.

– Да, и это тоже, – кивнул головой Чернышов. – Связям «Спецтехники» с криминальным миром следует уделить особое внимание.

Глава 26

ПОВТОРНЫЙ ЗАКАЗ

31 августа, четверг, 12.00

Полуобнаженные модели «Плейбоя» ласкали взгляд и возбуждали воображение. Игорь Денюхин, корреспондент раздела криминальной хроники в популярном московском еженедельнике, перевернул очередную страницу, с фотографии на него уставилась очередная красотка. Игорь улыбнулся и подмигнул девушке с фотографии, а его мысли переключились на предстоящую встречу со знакомой манекенщицей из московского модельного агентства. Собственно, девушка еще не была манекенщицей, а лишь проходила предварительный отбор, но Игоря последнее обстоятельство волновало гораздо меньше, чем формы его знакомой. Игорь сразу выделил сексапильную девицу в группе конкурсанток, желающих попробовать себя в роли фотомодели. Несколько слов о том, что он, как известный в столице журналист, может повлиять на решение жюри, вселили надежду в душу амбициозной претендентки. Несмотря на юный возраст, а претендентке было всего семнадцать, девушка оказалась на редкость понятливой и в первую же встречу легла с Игорем в постель. Сегодня в три часа дня у них должна была состояться вторая встреча, и Игорь надеялся, что она пройдет не менее страстно, чем первая.

– Игорь, Денисов, – сквозь привычный редакционный шум прорвался голос одного из редакторов. – Тебя к телефону.

Денюхин оторвал взгляд от журнала с аппетитными красотками, поднял голову, чтобы определить, кто его зовет, и направился к телефону. Собственная фамилия Игорю не нравилась, и в газете он публиковал свои материалы под псевдонимом Денисов.

– Господин Денисов?

Этот голос Игорь узнавал сразу, хотя данный собеседник звонил в редакцию крайне редко.

– Вы еще не обедали сегодня? – спросил человек на другом конце провода. – Тогда, может быть, составите мне компанию? Посидим, покушаем, заодно и поговорим.

Игорь взглянул на часы: «Сейчас начало первого, до встречи с куколкой еще почти три часа. Успею».

– Отличная мысль, – ответил он в телефонную трубку. – Где и когда?

– Вы же знаете, я плохо ориентируюсь в Москве. Поэтому давайте пообедаем в ресторане, где мы с вами встречались последний раз. Подъезжайте туда, а я пока закажу для нас столик.

– О' кей, – ответил Игорь, хотя догадывался, что его собеседнику более привычны другие слова.

В обеденном зале ресторана «Тегеран» всегда царил полумрак, разбавленный пламенем горящих на столиках свечей. Несмотря на минимальное освещение, обозреватель арабского информационного агентства сразу заметил вошедшего в зал Денюхина и с широкой улыбкой на лице шагнул навстречу. С арабским журналистом Игорь Денюхин познакомился на одной из конференций около года назад и почти сразу начал с ним сотрудничать. Его знакомый давал задания, которые были вполне по силам общительному и нагловатому журналисту, щедро платил за работу, и Игорь не видел причин, почему он должен отказываться. К тому же обозреватель арабского информационного агентства был далеко не единственным человеком, от которого Денюхин принимал посторонние заказы.

Игорь быстро расправился с седлом барашка, приготовленным в белом вине, и вопросительно взглянул на арабского журналиста. На Востоке не принято задавать прямые вопросы хозяину. Помня об этой национальной черте, Игорь Денюхин хранил молчание. Но и без всяких слов с его стороны собеседник прекрасно понял смысл вопросительного взгляда Игоря.

– Я хочу обратиться к вам с просьбой, господин Денисов, – сообщил Игорю арабский журналист. – Правда, исходит она не от меня, а от моего хорошего знакомого, но я прошу, чтобы вы отнеслись к ней, как к моей собственной.

– Не беспокойтесь, господин Салим, я буду рад оказать вам услугу. Разумеется, если это будет в моих силах, – ответил Игорь Денюхин.

В конечном счете ему было все равно, от кого получать деньги.

– Мой друг, крупный ученый-социолог, – продолжал Салим. – Сейчас он работает над диссертацией, тема которой – российская преступность. Да-да, не удивляйтесь, – заметил он в ответ на озадаченный взгляд Игоря. – Эта тема интересует многих и в нашей стране. Желая изучить данную проблему, в том числе и изнутри, мой друг просил меня встретиться с кем-нибудь из представителей российского криминального мира и задать им интересующие его вопросы. Вам, как журналисту, давно пишущему на криминальные темы, наверняка известны такие люди. Вот я и прошу вас порекомендовать мне их. А если вы еще и организуете для меня встречу с ними, то я буду вам всемерно благодарен.

«Взять интервью у бандитов – это что-то новенькое, – еще больше удивился Игорь. – Если только они не понадобились Салиму для чего-то другого». В этот момент журналист вспомнил, что полгода назад уже выполнял подобный заказ. Только тогда заказчик просил собрать материал о бывших воинах-афганцах, осужденных за совершенные ими преступления. Для чего московскому бизнесмену Тумскому потребовались такие материалы, Денюхин не задумывался. За тот заказ он получил от Тумского три тысячи долларов, когда передавал собранный материал его человеку. И хотя материалы были переданы, файлы по-прежнему хранились в памяти домашнего компьютера Игоря Денюхина. Сейчас Игоря посетила мысль, а не продать ли этот материал во второй раз. «В конце концов, осужденные афганцы тоже являются представителями криминального мира», – сказал журналист самому себе. После недолгих размышлений Игорь Денюхин принял предложение арабского коллеги.

* * *

Майор иранской разведки Фарух Салим работал в России, прикрываясь должностью обозревателя арабского информационного агентства. Об истинной профессии своего арабского знакомого Игорь Денюхин, естественно, не знал, как не знал и о том, что в списке российских агентов иранской разведки тот проходит под псевдонимом Сателлит. Но на этот раз задание, которое получил Сателлит от своего куратора, не нашло отражения в документах иранской разведки, так как исходило оно вовсе не от руководства Салима. Как и московский журналист Игорь Денюхин, кадровый сотрудник иранской разведки Фарух Салим выполнял задания не только своего непосредственного начальства. Поиск российских криминальных авторитетов был начат по поручению начальника отдела анализа и прогнозирования Иранского нефтяного картеля Мехмеда Азиза, с которым майор Салим действительно был очень дружен, что, однако, не мешало ему получать от Мехмеда деньги за проделанную работу.

Глава 27

НОВАЯ ВЕРСИЯ

1 сентября, пятница, 18.00

– Итак, подведем итоги, – предложил своим сотрудникам полковник Чернышов, когда те собрались на традиционное вечернее совещание у него в кабинете. – Кто начнет?

Олег Муромцев посмотрел на сидящего рядом с ним Артема Ветрова. Когда у Ветрова была свежая информация, он спешил ею поделиться и на подобных совещаниях всегда стремился высказаться первым. Но на этот раз Артем такого желания не проявил. Поэтому, нарушая традицию, первым заговорил Олег:

– Местонахождение Ильи Сажина установить не удалось. В приволжском поселке, откуда он родом, Сажин не появлялся со времени призыва на срочную службу. В поселке проживает мать Сажина, но и она не знает, где сейчас ее сын и что с ним. Московские связи Сажина мне так и не удалось установить. Его бывшие сослуживцы отзываются о Сажине как о человеке замкнутом и даже нелюдимом. По их словам, наиболее доверительные отношения у него сложились лишь с двумя солдатами сверхсрочной службы: старшиной Баюном и старшим сержантом Усенцевым. Я попытался связаться с ними, послал запрос по их прежним адресам. Ответ пришел отрицательный. Ни Баюн, ни Усенцев там уже не проживают. Вот, собственно, и все.

– Начало недели было гораздо более результативным, – добавил к словам своего друга Артем Ветров. – Я тут прогнал по нашей картотеке фоторобот, составленный со слов водителя мусороуборочной машины. Но увы. Интересующий нас парень в картотеке не числится.

– И вы, как я понял, расписались в своем бессилии? – иронично заметил Павел Чернышов.

Его ирония не ускользнула от Ветрова.

– Зато, похоже, у вас, Павел Андреевич, есть чем похвастаться? – Артем прищурился и вопросительно посмотрел в глаза своему начальнику.

– Есть кое-что интересное. Правда, я пока не знаю, имеет ли это отношение к нашему расследованию, – признался Павел Чернышов. – Я просил наших коллег из налоговой полиции навести справки о фирме «Спецтехника». И вот что им удалось узнать. «Спецтехника» была зарегистрирована три года назад. Ее учредители – одна крупная московская фирма и несколько частных лиц. Причем на долю физических лиц приходится крайне незначительная часть собственности фирмы. И только одному из них принадлежит такая же крупная доля, как и фирме-учредителю. И что самое интересное, этот же человек является основным акционером фирмы-учредителя. Фактически «Спецтехника» принадлежит одному лицу.

– И кто же он, этот счастливец? – усмехнулся Ветров.

– Геннадий Семенович Тумский – крупный московский бизнесмен, владелец и совладелец многочисленных фирм с весьма разнообразными видами деятельности. Официальный годовой оборот принадлежащих ему фирм составляет что-то около миллиона долларов.

При первых же словах Чернышова Артем Ветров чуть не подпрыгнул на месте и нетерпеливо завозился на стуле.

– Вы сказали «официальный»? – уточнил он. – Значит, есть и неофициальный?

– Ребята из налоговой полиции убеждены, что есть, – ответил Чернышов, которого немало удивила странная реакция Ветрова на его слова. – Причем, по их мнению, теневой оборот Тумского превышает официально заявляемый в налоговых документах в десятки раз.

Артем Ветров удивленно присвистнул.

– И чем готовы налоговики подтвердить сложившееся у них мнение? – спросил он.

– Дело в том, что большинство принадлежащих Тумскому фирм по документам, – уточнил Чернышов, – еле сводят концы с концами, а некоторые вообще работают себе в убыток.

– Прием довольно известный и широко применяемый, – заметил Ветров. – И что же, налоговая полиция так и не смогла прижать ни одну фирму Тумского? – Ни разу. Ни неожиданные налоговые проверки, ни оперативные комбинации не сработали. И что самое интересное… – Чернышов сделал паузу, призывая своих слушателей к особому вниманию. – Как и большинство мелких фирм, многие фирмочки Тумского имеют бандитскую «крышу». Но платят они ей копейки. Так может быть только в случае, если фирмы действительно не ведут активной коммерческой деятельности либо эта деятельность тщательно законспирирована.

– А как выглядит сам хозяин? – поинтересовался Ветров. – Как упакован?

– Упакован господин Тумский очень солидно, – ответил Чернышов. – Бронированный «Мерседес S-600» из последнего модельного ряда, загородный дом в сосновом бору, по индивидуальному проекту. Так что сам Геннадий Семенович Тумский, в отличие от его фирм, отнюдь не бедствует.

– И каким видом деятельности обеспечивается столь высокий уровень жизни, неизвестно, – констатировал Олег Муромцев.

– Тут можно сделать кое-какие предположения, – задумчиво сказал Чернышов. – Коллеги из налоговой натолкнули меня на одну интересную мысль. Расцвет коммерческой деятельности Тумского приходится на начало девяностых годов. Именно в это время он создает свои основные фирмы и становится акционером еще ряда предприятий. Однако Геннадий Семенович не бывший партийный функционер и не крупный хозяйственный руководитель. В этот период он не обладал никаким административным ресурсом, однако очень быстро вошел в московскую бизнес-элиту. Сделать это он мог только одним путем – вложить в свое дело огромные деньги. Значит, у Тумского такие деньги имелись, и взять он их мог только из теневого оборота.

– Значит, во главе «Спецтехники» стоит подпольный финансовый магнат, – сделал вывод Олег Муромцев.

– Да, – обернувшись к Олегу, сказал Чернышов. – И если директор «Спецтехники» сознательно предоставил банде убийц один из приобретенных фирмой автомобилей «Скорая помощь», то сделать это он мог только по приказу своего хозяина, господина Тумского.

– Но какой смысл Тумскому убивать Вахтанга Горадзе? – спросил у Чернышова Олег Муромцев.

– А на этот вопрос нам, возможно, ответит Артем, – заметил Чернышов и, пристально посмотрев в глаза Артему Ветрову, приказал: – Теперь ты рассказывай, чем тебя так заинтересовал Тумский.

Артем попытался изобразить недоумение, но Чернышов добавил:

– Рассказывай, рассказывай. Я же видел, как ты чуть не упал со стула, когда я произнес эту фамилию.

– Ну ничего от начальника не скроешь, – обращаясь к Олегу, заметил Артем и разочарованно развел руками. – Короче, не далее как вчера я встречался с одним милицейским опером из РОВД Центрального административного округа, моим знакомым. А он дежурил как раз в тот день, когда расстреляли Горадзе. Сразу скажу, по интересующему вопросу мой знакомый ничего нового не добавил. Однако сидим дальше, разговариваем. Выпили по бутылке пива, взяли по второй. Тут он мне и сообщает, что вечером того же дня в составе следственной бригады выезжал к трупу, образовавшемуся на Казанском вокзале. Там одного провинциального адвоката шилом закололи. Ну я, чтобы поддержать разговор, спрашиваю, что за адвокат и так далее. А опер мой и отвечает, что адвокат из Екатеринбурга, убили его, когда он шел к поезду, одним точным ударом прямо в сердце. Оперы вместе со следователем вещи убитого адвоката осмотрели и среди его бумаг обнаружили документы, указывающие на то, что он по поручению некоего Тумского скупал в Екатеринбурге акции Свердловского электромеханического завода. Я тогда большого значения словам моего знакомого не придал. Но когда вы назвали ту же фамилию, сразу подумал, уж не об одном и том же ли человеке идет речь.

– Ты верно запомнил фамилию? – обеспокоенно спросил Чернышов. – Ошибки быть не может?

Прежде чем ответить, Ветров глубоко вздохнул:

– Павел Андреевич, фамилию я запомнил правильно. Но вот тот ли это Тумский, с уверенностью сказать не могу, так как мой знакомый опер его имя не называл. Но после того, что вы сегодня о нем рассказали, думаю, что это именно он. Однако узнать не проблема, документы, которые адвокат имел при себе, наверняка приобщены к делу.

– А Свердловский электромеханический завод выпускает зенитные комплексы противовоздушной обороны, – выслушав Ветрова, заметил Чернышов. – Вот и ответ на твой вопрос, – сказал он, обращаясь к Муромцеву. – Оказывается, господин Тумский интересуется зенитными комплексами ПВО. А если его интерес распространяется и на другие виды оружия, то столкновение его интересов с интересами Вахтанга Горадзе вполне объяснимо.

Артем Ветров громко хлопнул в ладоши.

– В яблочко, Павел Андреевич! – восторженно воскликнул он. – Значит, теперь мы знаем заказчика.

– Пока наши умозаключения не подкреплены доказательствами, они могут рассматриваться только как версия, – охладил Ветрова Павел Чернышов. – А с доказательствами у нас туго. Надо искать исполнителей. Только они могут дать настоящие улики против заказчика.

«Надо будет выяснить у местных коллег в Екатеринбурге, какова сейчас ситуация на Свердловском электромеханическом заводе, – подумал Чернышов, когда собранное им совещание оперативной группы закончилось. – Если там что-то затевается, то мы должны быть в курсе событий. Ведь Тумский наверняка неспроста скупал акции этого предприятия».

Глава 28

САЖИН, КОВАЛЕВ

2 сентября, суббота, 12.00

На вокзале Екатеринбурга встречающих проходящий поезд Москва—Томск было не много. Скорый поезд Москва—Томск не относился к числу фирменных. В основном им пользовались «челноки», ездившие за своим товаром в Москву. Сразу после прибытия поезда они высыпали на платформу со своими огромными сумками. Основную массу «челноков «составляли женщины, однако встречались и мужчины. Поэтому пятеро мужчин среднего возраста, практически не выделялись из общей массы прибывших пассажиров. Но эти пятеро не относились к категории мелкооптовых торговцев, хотя и имели при себе объемистые дорожные сумки. Прикрытое шмотками, в сумках лежало оружие и снаряжение, которое привезли с собой боевики диверсионной группы Андрея Ковалева.

С таким грузом командир боевиков Илья Сажин не решился лететь самолетом. Всю дорогу он внимательно следил, чтобы его бойцы в пути вели себя аккуратно и не привлекали внимание проводников или пассажиров. Такая предусмотрительность оказалась совсем не лишней. Виталий Рогалев, ехавший через купе от основной группы, изрядно выпил и начал приставать к двум молодым девчонкам, соседкам по купе. В этот раз все обошлось. Оружие и снаряжение Рогалева Сажин предусмотрительно забрал в свое купе, а девчонки оказались простушками и, как выяснил Сажин, ничего не поняли из того, что плел им сосед по купе. Однако поведение Рогалева еще раз убедило Сажина, что новичку не место в его боевой группе. И он твердо решил заменить Рогалева, едва отыщется подходящая кандидатура. Замена человека в диверсионной группе всегда отрицательно сказывается на морально-боевом духе остальных членов, тем более когда все понимают, что стало с прежним бойцом. Но оставлять Виталия Рогалева в группе Сажин считал опасным. К тому же он рассчитывал, что замена окажет воспитательный эффект на всех остальных.

…Вместе с другими пассажирами пятеро боевиков двинулись к выходу в город, навстречу Андрею Ковалеву. Сам Ковалев прилетел в Екатеринбург еще четыре дня назад. Заказ Тумского требовал тщательной подготовки и предварительной разведки. Такую работу Ковалев не мог поручить никому. За эти четыре дня он успел познакомиться с сотрудницей отдела кадров Свердловского электромеханического завода Светланой Богдановой, молодой незамужней женщиной. Андрей представился журналистом «Российской экономической газеты», собирающим материал о промышленных предприятиях Урала. Молодая женщина поверила легко. Рассказанная Ковалевым легенда выглядела очень убедительно, но главная причина была в другом. Светлане хотелось верить, что она еще может волновать мужчин, даже таких искушенных, как журналист столичной газеты. В первый же день знакомства она согласилась поужинать с Андреем в ресторане, после ужина оказалась в его постели, а на следующий день Ковалев выписался из гостиницы и переехал на квартиру новой любовницы. Окончательно влюбив в себя кадровичку, Ковалев получил бесценный источник информации по всем вопросам. Оказалось, что в ближайшие выходные все три руководителя «Булата» соберутся в подшефном охотничьем хозяйстве. Ковалев сразу сообразил, что это будет очень удобный момент для исполнения задания. Такая замечательная возможность одновременно разделаться сразу со всеми руководителями «Булата» ему еще вряд ли представится. В тот же день Ковалев позвонил в Москву Сажину и вызвал в Екатеринбург всю группу боевиков.

…Среди немногочисленных встречающих Сажин быстро отыскал взглядом высокую фигуру Ковалева. Тот тоже заметил сошедших с поезда боевиков и, переглянувшись с Сажиным, велел ему двигаться за собой. Вслед за Ковалевым Сажин в сопровождении четверки своих бойцов вышел к стоянке автомашин. Ковалев остановился возле бортового автомобиля «УАЗ», кузов которого был обтянут брезентовым тентом.

– Наш транспорт, – объявил Ковалев и, откинув тент с заднего борта, приказал: – Грузите сюда свои вещи.

Кивком головы Сажин продублировал приказ. Трое его бойцов молча забросили в кузов грузовичка свои тяжелые сумки, и лишь Рогалев, обращаясь к Сажину, ехидно спросил:

– Не очень-то достойно нас встречают, а, командир?

Сажин пристально посмотрел на Рогалева, но ничего не сказал. Видя, что ответа не последует, Виталий забрался в обтянутый тентом кузов «уазика», где уже разместились остальные. Сам Сажин уселся в кабину рядом с Ковалевым.

– Как добрались? – первым делом спросил у него Андрей, выезжая с автостоянки.

– Без происшествий, – ответил Сажин.

– Хорошо, что вы выбрали поезд, а не самолет, – заметил Ковалев. – А то у меня в аэропорту вышла небольшая стычка с местными карточными шулерами, не хотелось бы появляться там еще раз.

Последние слова Ковалева Сажин оставил без комментариев. Командир боевиков вообще был немногословен. Все, что не относилось к заданию группы, его не интересовало. Сразу переходя к делу, Сажин спросил:

– Какая предстоит работа?

– Нужно ликвидировать трех человек, руководителей одной торговой фирмы, – пояснил Ковалев. – Сейчас они развлекаются в охотничьем хозяйстве, пятьдесят километров от города. Обслуга – комендант, он же завхоз, и повариха с дочерью. Еще имеются два егеря. Те, кто нас интересует, могли приехать вместе с девками или еще с кем-нибудь. – Он достал из кармана сложенную вчетверо увеличенную ксерокопию фотографии руководителей «Торгового дома «Булат», помещенной в заводской газете. – Этих троих надо ликвидировать стопроцентно, все остальные не имеют значения.

Сажин внимательно рассмотрел фотографию и отдал Ковалеву:

– План операции уже готов?

– Только в общих чертах. Сейчас приедем на место и обговорим. До операции поживете в одной квартире. Я снял вам двухкомнатную. Кроватей на всех не хватит, кому-то придется поспать на полу.

Сажин молча кивнул.

– Смотри, чтобы твои бойцы до утра даже носа за дверь не показывали, – продолжил инструктаж Ковалев. – Нам сейчас обращать на себя внимание никак нельзя. После дела в городе такой кипеж поднимется, милиция землю носом перероет. На мафиозную разборку дело уже не спишут. Как-никак наши клиенты – уважаемые в городе люди, заводская элита.

– Ребята не подведут, – задумчиво ответил Сажин. – Меня беспокоит только Рогалев.

– А что с ним? – тут же спросил Ковалев.

– Не подчиняется приказам, болтлив и вообще слабоуправляем.

– Ну так поработай с ним! – Ковалев повернул к Сажину свое недовольное лицо. – Ты же командир! Рогалев прекрасный разведчик. Вспомни, как он обработал мусорщика, который доставил контейнер с твоим стрелком к офису Горадзе…

– Вот именно, – перебил Ковалева Сажин. – Я командир, а не воспитатель. И работать с бойцами, которые не подчиняются моим приказам, я не буду. А дисциплину я обеспечу, можешь не сомневаться. Когда я уберу из группы Рогалева, больше ни у кого не возникнет искушения попробовать нарушить дисциплину или ослушаться приказа.

Ковалев недовольно поморщился.

– Ладно, вернемся к этому вопросу, когда закончим дело, – примирительно сказал он.

«Убрать стрелка-разведчика – это значит ослабить группу, – думал Ковалев. – К тому же без Рогалева группа потеряет часть своих теперешних возможностей. Найти ему замену будет непросто. Во всяком случае, ни у Сажина, ни у меня такой замены сейчас нет. Но Сажин прав – держать в группе неуправляемого человека опасно. Значит, все-таки убирать? Черт! Как некстати».

В последние дни Андрей все чаще стал задумываться о самостоятельном деле. Осуществив по заказу Тумского две успешные ликвидации, он пришел к выводу о возможности проведения акции, которая сразу принесет ему целое состояние. Для этого необходим был крупный заказ, причем идущий не от Тумского, а от кого-то со стороны. С нынешним боссом больших бабок не видать! Нужен новый заказчик, которому он сможет предложить свои услуги, подкрепленные возможностями боевой группы Сажина.

Всю дорогу до места назначения Ковалев думал над тем, как сохранить боевые возможности группы. Его рассуждения прервались только тогда, когда «уазик» подъехал к пятиэтажному кирпичному дому хрущевской застройки. Ковалев остановил машину, вытащил из кармана связку ключей и протянул Сажину.

– Тридцать девятая квартира. Это на последнем этаже, – пояснил он. – Располагайтесь и ждите меня.

– Ты же хотел обсудить план операции, – напомнил Сажин.

– Обсудим, когда я вернусь! – грубо оборвал Ковалев командира своих боевиков. – У меня осталось одно незаконченное дело. Это на несколько часов, так что я вернусь, наверное, уже ближе к вечеру.

Глава 29

ЗАКОНЧЕННОЕ ДЕЛО

2 сентября, суббота, 14.00

Последние дни Светлана Богданова пребывала в отличном настроении. На работу и особенно с работы неслась как на крыльях. Всем окружающим было ясно, что с ней что-то происходит. Светлана и сама чувствовала это. И виной всему был ее бурный роман с московским журналистом. Она понимала, что он не может быть долгим. Вскоре ее любовник вернется в Москву к своим обычным делам, а ей опять суждено остаться одной. Но пока объект ее любви находился рядом, и она была счастлива.

Весь субботний день Светлана надеялась провести вместе с Андреем, но утром он сообщил, что ему надо будет отлучиться, и велел ждать его к обеду. Светлана не стала ни возражать, ни донимать Андрея вопросами. Она вообще старалась его ничем не утруждать. Оставшись одна, Светлана занялась праздничным обедом. Долгожданный звонок в дверь прозвучал, когда курица в духовке была уже готова. Светлана выключила газ, сдернула фартук и побежала открывать. На пороге стоял ее Андрей с ярким полиэтиленовым пакетом в руках и, как всегда, приветливо улыбался.

– Извини, если заставил тебя ждать, но мне нужно было выбрать подарок, – сообщил Андрей и протянул Светлане коробочку французских духов. – Нравится?

– Ну что ты говоришь, конечно! – Светлана восторженно всплеснула руками. – И в честь чего такой подарок?

– Просто на память. На память обо мне и о наших встречах.

– На память… – Глаза Светланы наполнились грустью. – Мы расстаемся… Ты уезжаешь?

– Да. Завтра утром у меня самолет.

– Ты улетаешь в Москву?

– Пока нет. Я собрал еще недостаточно материала. Сперва полечу в Челябинск, а уж оттуда, дай бог, в Москву. Но не будем сегодня об этом. Сегодняшний вечер еще принадлежит нам.

– Да, – подавив слезы, улыбнулась Светлана, – и вечер, и ночь тоже. Обедать будешь? Я запекла курицу.

– Конечно! – с преувеличенным восторгом воскликнул Ковалев. – Я обожаю запеченную курицу. Держи, это тоже тебе.

С этими словами он передал Светлане пакет, в котором оказалась бутылка мартини и красивая коробка с двумя высокими фужерами на длинных тонких ножках.

Пока Андрей раздевался в прихожей и мыл руки, Светлана уже успела накрыть на стол. Чтобы подчеркнуть тожественность момента, она поставила на стол канделябр с двумя фигурными свечами. Андрей везде задернул шторы и зажег свечи. Прощальный ужин обещал быть торжественным.

Ради такого случая Светлана надела свою лучшую блузку и юбку от своего самого любимого костюма. По квартире она обычно ходила в домашних тапочках, но на сей раз сменила их на туфли с высокими каблуками. В этот последний вечер она хотела особенно понравиться залетному журналисту, чтобы он помнил ее как можно дольше. Под блузку Светлана специально не надела бюстгальтер. Ковалев расположился напротив и видел два темных кружка сосков, при приглушенном свете свечей проступающих под полупрозрачной блузкой.

– За тебя! – сказал он, поднимая бокал.

– И за тебя, – ответила Светлана. Они чокнулись и выпили, Светлана до дна, а Ковалев только наполовину.

– Не будем торопиться. У нас впереди целая ночь, – сказал Андрей, указывая взглядом на бутылку.

В этот вечер они вообще выпили мало и еще меньше съели. Курица так и осталась нетронутой. Пила в основном Светлана. Андрей щедро наполнял ее бокал почти до краев и следил, чтобы она осушала его до дна. Возбужденная от переполняющих ее чувств и выпитого мартини, Светлана быстро пьянела. Все произошло, как в их первую встречу после ужина в ресторане. Андрей, уже освоившийся в квартире, включил магнитофон, зазвучала спокойная нежная мелодия. Они танцевали при свечах, тесно прижавшись друг к другу и почти не двигаясь. Андрей чувствовал, как набухающие соски Светланы упираются ему в грудь. Он провел рукой по спине девушки, опустил руку ниже и отыскал «молнию». Когда Андрей расстегнул юбку, Светлана не отстранилась, она все так же продолжала двигаться в такт музыке, положив голову Андрею на грудь. Юбка соскользнула на пол, открыв стройные ноги в черных тонких чулках и таких же черных кружевных трусиках. Андрей начал неторопливо расстегивать пуговицы на ее блузке. При каждом прикосновении к телу Светлана вздрагивала, а соски все больше твердели. Светлана чувствовала, как сильные мужские руки касаются ее шеи, ключиц, груди, а дальше скользят по животу к ногам.

Блузка уже валялась на полу, Андрей продолжал ласкать живот, опускаясь все ниже. Светлана почувствовала, как его рука проникла под трусики. По телу прокатилась волна возбуждения, девушка вздрогнула и принялась торопливо расстегивать рубашку Андрея. Светлана чувствовала его руку на холмике между ног, другая рука все сильнее сжимала ее ягодицы. Сгорая от нетерпения, Светлана сняла мешающие Андрею трусики. Теперь она осталась лишь в чулках и туфлях. Андрей с присущей ему силой сжимал ее тело. Он уже узнал, что это доставляет Светлане особенное удовольствие. В свою очередь Светлана тоже попыталась проникнуть рукой под брюки Андрея. Ненадолго выпустив девушку, он быстро освободился от оставшейся одежды. Затем он поднял девушку на воздух. Она тут же обхватила его руками и ногами. В таком положении Андрей перенес Светлану в кресло. Она выгнула спину, запрокинула голову и широко расставила ноги. Сам Андрей опустился перед ней на колени. Светлана в сладкой истоме закрыла глаза, когда его сильные руки заскользили по ее телу, лаская груди, живот, бедра…

– О боже, как хорошо, – простонала Светлана. – Возьми же меня.

Андрей вошел в нее стремительно и глубоко, как это делал всегда. Девушка громко вскрикнула и задвигалась в такт движениям любовника. Она громко стонала, изгибаясь всем телом. Обвив ногами его поясницу, Светлана стиснула его плечи, до боли впиваясь ногтями в кожу. Словно подстегнутый этим, Андрей задвигался еще быстрее. В момент наивысшего наслаждения Светлана сжала ноги, а пальцы скользнули вниз, оставляя на плечах Андрея кровоточащие царапины. В изнеможении Андрей упал на разгоряченное страстью женское тело.

– Ты прекрасна, – прошептал Андрей в самое ухо девушки.

– Ты тоже, – тяжело дыша, ответила она.

– Я не придавил тебя?

– Немного. Сейчас отдышусь и встану.

– Давай я помогу, – Андрей встал первым и подал Светлане руку.

Она попробовала встать, но ноги предательски задрожали, и Светлана опять опустилась в кресло. Андрей сел на пол и обнял ее колени.

Немного погодя он снял с нее туфли, поставил их рядом с креслом, затем стал медленно спускать чулки.

– Ты опять меня возбуждаешь. – Светлана переступила ногами и игриво взъерошила Андрею волосы.

– А что здесь такого, разве уже пора спать? – с улыбкой ответил Андрей.

– Ты прав, милый. Я сейчас, только приму душ.

– А может быть, ванну? Я помогу.

– Но только поможешь. Договорились? – с озорной улыбкой посмотрела на Андрея девушка.

– Что ты? Никаких задних мыслей, – развел руками любовник.

– Ну смотри. – Светлана поднялась с кресла и босиком направилась в ванную.

Забравшись в ванну, Светлана открыла кран и встала под душ. Андрей вошел следом и плотно прикрыл за собой дверь. Любуясь телом девушки в струях воды, Андрей забрал у Светланы душ.

– А теперь намылимся, – предложил он.

– Попробуй… – Все с той же озорной улыбкой Светлана подала Андрею мыло.

Выключив душ, Андрей открыл кран и стал тщательно намыливать женское тело. Вода быстро наполняла ванну. Светлана отвернулась, подставив мужским рукам спину. Когда Андрей добрался до ягодиц, он снова почувствовал возбуждение. Очевидно, и Светлана почувствовала нечто подобное, поэтому тут же развернулась к Андрею и плутовато взглянула на него. Андрей не мог не заметить, как опять налились и затвердели ее соски. Светлана пользовалась губкой в виде большой варежки, и Андрей стал массировать этой варежкой ее груди, затем живот, постепенно подбираясь к кустику волос между ног. Сейчас эти волоски были покрыты мелкими капельками воды и выглядели еще притягательнее. Андрей специально обошел самое интимное место и стал намыливать ноги. Светлана вновь тяжело задышала. Андрей снял с руки мочалку и бросил ее на пол. Его руки опять заскользили по покрытому мыльной пеной телу. Светлана сжала себе груди, массируя пальцами соски.

– Я опять хочу тебя, – изменившимся голосом проговорила она.

– Сейчас, немного терпения. Ложись в ванну и расслабься. – Андрей закрыл краны и помог Светлане улечься в воду.

– Да… – Девушка опустилась в ванну, которая к тому времени уже успела наполниться. – Никогда не пробовала заниматься любовью в воде. Интересно, что при этом чувствуешь?

– Сейчас узнаешь. Вот так. Согни ножки, расслабься, руки вдоль тела. Вот умница, – говорил Андрей, помогая любовнице расположиться в ванне.

Над водой остались только голова девушки, плечи, упругие груди и острые колени. Андрей провел руками по телу Светланы и крепко взял ее за плечи. Светлана широко улыбалась ему, ожидая, что будет дальше. Она расслабила мышцы, предоставив Андрею полную свободу действий. И в этот момент он, совершенно неожиданно для Светланы, резко тряхнул ее тело и ударил затылком о край ванны. От резкой боли из глаз девушки брызнули слезы.

– Что ты делаешь?! – изумленно вскрикнула она.

Светлана подняла из воды руку, чтобы ощупать ушибленное место, но не успела. Андрей перехватил ее руку своей, а другой, схватив девушку за горло, опустил ее голову под воду. В ожидании новых любовных ласк Светлана плохо соображала, что происходит. Прозрение пришло слишком поздно. Когда она сообразила, что захлебывается, руки Андрея крепко прижимали ее голову ко дну ванны. В ужасе Светлана широко раскрыла глаза. Из-под воды, над собой, она слабо различала колышущийся силуэт любимого человека, неожиданно превратившегося в убийцу. Она попыталась закричать, но заливающая ее горло вода поглотила крик. Светлана еще несколько раз дернулась, выплескивая воду из ванны, и замерла. Андрей удерживал женщину под водой еще некоторое время, потом сдул пену с поверхности воды, ему надо было убедиться, что все кончено. Ковалев увидел широко раскрытые, но уже мертвые глаза Светланы, в изумлении смотревшие на него из-под воды.

Убийца разжал руки. Его жертва оставалась в той же позе, только маленький пузырек воздуха вырвался изо рта и устремился к поверхности. Даже мертвое тело Светланы продолжало возбуждать Ковалева. Глядя на нее, он подумал, что, если бы не их последнее, безусловно, самое лучшее, занятие сексом, желание не позволило бы ему так хладнокровно убить эту привлекательную женщину. «А оставлять ее в живых было никак нельзя, – сказал себе Ковалев. – Иначе она точно вспомнила бы московского журналиста, настойчиво интересовавшегося руководством торговой фирмы «Булат». Вспомнила и, уж конечно, не стала бы молчать на следствии. А дальше приметы, словесный портрет, отпечатки пальцев, оставленные мной у нее на квартире». Светлана Богданова была для Ковалева слишком опасным свидетелем, и с самого начала ее судьба была предрешена.

Андрей вытерся махровым полотенцем Светланы и вышел из ванной. Еще двадцать минут у него ушло на то, чтобы одеться, собрать вещи и по возможности стереть отпечатки пальцев. Недопитую бутылку мартини, оба фужера и остатки еды со стола Андрей сложил в найденный на кухне полиэтиленовый пакет. Он постарался полностью уничтожить все следы пребывания здесь постороннего человека.

Прежде чем покинуть квартиру убитой им женщины, Ковалев еще раз заглянул в ванную комнату. Светлана лежала в прежней позе. Ее ноги, согнутые в коленях, возвышались над водой, а левая рука свешивалась с края ванны. Широко раскрытые мертвые глаза все так же смотрели из-под воды в потолок. Осмотрев ванную, Ковалев был вполне удовлетворен: выплеснувшаяся на пол вода и намыленная мочалка должны создать впечатление, что несчастная поскользнулась, ударилась головой и захлебнулась. Налицо трагический несчастный случай. Убийца плотно прикрыл дверь в ванную комнату и вышел из квартиры. Подаренную Светлане в этот вечер коробочку духов, которые она так и не успела распечатать, он унес с собой.

Глава 30

ПОКУШЕНИЕ

3 сентября, воскресенье, 06.30

Около въезда в охотничье хозяйство Свердловского электромеханического завода остановился грузовой «уазик» с обтянутым брезентом кузовом. Веселившиеся до глубокой ночи заезжие гости в столь ранний час еще крепко спали. Двор охотничьего хозяйства выглядел пустынным, только у одного из домов какой-то человек в накинутой на плечи телогрейке набирал из поленницы дрова. Водитель «уазика» дважды посигналил, чтобы привлечь его внимание. Тут же залаяла выскочившая из будки собака, похожая на лайку, но крупнее ее, скорее всего помесь лайки с овчаркой. Не прекращая лаять, собака устремилась к воротам, закрывающим въезд. С металлическим скрежетом заскользила по толстой проволоке удерживающая собаку цепь. Но на весь производимый собакой шум, кроме человека с дровами, больше никто не обратил внимания.

– Тихо ты! – вяло прикрикнул человек на собаку.

Тем не менее та его отлично поняла и сразу же замолкла. Человек бросил на землю набранную охапку дров и неторопливо направился к воротам.

– Чего надо? – довольно грубо спросил он, подходя ближе.

– Открывай, хозяин, жратву тебе привезли, – высунулся из двери водитель «уазика».

– Какую жратву? Чего ты болтаешь? – наморщившись, спросил человек в телогрейке.

За рулем «уазика» сидел Виталий Рогалев. Рядом с ним, на пассажирском сиденье, расположился Ковалев. Сажин и еще трое его боевиков притаились в закрытом брезентом кузове. Когда мужчина в полушубке приблизился к воротам, Ковалев сразу определил по его лицу, что тот мается с похмелья. Это значительно облегчало задачу, и Ковалев подал знак Рогалеву продолжать разговор в той же манере.

– Ну ты даешь, папаша, не знаешь разве, что сегодня к вам гости должны пожаловать? – разыграл натуральное удивление Виталий.

– Какие гости? Все же еще с пятницы заехали, – человек за воротами в недоумении потер небритый подбородок.

– Те, что приехали, – это Александр Дмитриевич с компанией? – подал голос Ковалев, назвав имя директора «Торгового дома «Булат».

– Ну, да, он, – наморщив лоб, ответил человек в телогрейке. Выпитое накануне мешало ему соображать с нужной скоростью.

– Все правильно, – успокаивающе сказал Ковалев. – Александр Дмитриевич со своей компанией в пятницу должен был приехать, а сегодня еще главный инженер и коммерческий директор подъедут. Может, еще кто с ними будет. Вот нас сюда из продовольственной службы с утра пораньше и послали. Вдруг гостям на вечер продуктов не хватит.

– Из продовольственной службы? – недоверчиво переспросил человек в телогрейке. – Что-то я вас не припомню.

– А ты-то сам, папаша, кто будешь? – снова встрял в разговор Виталий.

– Завхоз я здешний и комендант. Двор, баня, собаки, лошади, опять же тепло в домиках – все на мне.

– Ну раз комендант, так принимай жрачку! – повысил голос Виталий. – А не то мы все прямо тут свалим, нам без разницы. Потом будешь на своем горбу все перетаскивать.

Перспектива самостоятельно перетаскивать привезенные продукты коменданта, видимо, не вдохновила, и он распахнул ворота.

– Ладно, заезжайте, – разрешил он. – Везите все вон к тому домику, – он показал рукой направление, – кухня там.

Рогалев остановил «уазик» около указанного домика. Следом подошел закрывавший ворота комендант. Ковалев уже выбрался из кабины и топтался около кузова.

– Ну, что тут у вас? – подходя к нему, спросил комендант.

– А вот, смотрите сами. – Вместе с комендантом Ковалев обошел машину и откинул брезентовый полог, закрывающий задний борт.

В ту же секунду чьи-то сильные руки схватили коменданта за шиворот и рывком втянули в кузов. От неожиданности тот даже не понял, что произошло. Чья-то крепкая ладонь зажала рот, кто-то вывернул за спину руки. В одно мгновение он потерял возможность шевелиться и мог лишь тупо таращить глаза. То, что увидел комендант, заставило его похолодеть от страха. Страшный человек в надетой на глаза черной шапочке-маске вытащил откуда-то из-под бортовой скамьи длинное шило и уколол его острием нижнее веко коменданта. Стальная игла царапнула кожу, и капелька крови скатилась по щеке. Весь хмель у него мгновенно прошел, остались только ужас и непонимание того, что с ним хотят сделать. Он готов был на все, что угодно, лишь бы его скорее отпустили, но отпускать коменданта пока никто не собирался.

Еще с Афгана Илья Сажин освоил технику проведения допросов с применением силы. Теперь бывший прапорщик знал, что острие шила, нацеленное в глаз, развязывает язык гораздо лучше и быстрее, чем нож, приставленный к горлу. Уже через секунду комендант охотничьего хозяйства, отвечая на вопросы Сажина, подробно объяснял, в каком домике остановились приехавшие гости. Боевики без труда узнали, какое гости привезли с собой оружие и где они его хранят. Последний вопрос Сажина касался внутренней планировки гостевого дома. Когда Сажин выяснил все, что ему было нужно, коменданта тут же удавили капроновым шнуром. Командир боевиков теперь старался действовать по принципу: меньше людей – меньше проблем. Труп оставили в кузове машины. Сажин осторожно выглянул наружу и показал наблюдавшему за двором Ковалеву, к какому домику следует подъехать.

Виталий Рогалев поставил машину так, чтобы она закрывала гостевой домик от других построек. Под прикрытием автомашины боевики мгновенно окружили дом. К ним присоединился и Ковалев. На этот раз боевики вооружились пистолетами-пулеметами «каштан»[5] с насадками для бесшумной стрельбы, только Ковалев имел при себе пистолет «ПБ»[6] с навинченным глушителем. Своих боевиков Сажин разбил по парам. Рогалев и Мельник остались возле машины, контролируя двор и окна гостевого дома. Баюн и Усенцев вместе с Сажиным поднялись на крыльцо. Ковалев последовал за ними. Сажин, идущий первым, взялся за дверную ручку. Входная дверь не поддалась, очевидно, гости на ночь закрыли ее на замок. Сажин надавил плечом, но и это не помогло. Сколоченная из цельных тридцатипятимиллиметровых досок входная дверь оказалась прочной. Сажин, недовольный, что приходится начинать стрельбу раньше времени, поднял свой пистолет-пулемет. Автоматная очередь расщепила дверной косяк в месте крепления замка. Глушитель отлично справился с задачей, на крыльце были слышны только щелчки передергиваемого затвора. Сажин ударил в дверь ногой, и она с треском распахнулась. Путь был свободен, и боевики ворвались внутрь гостевого дома.

Просторный двухэтажный дом состоял из нескольких помещений. На первом этаже была устроена гостиная с камином и головами-чучелами животных на стенах. Рядом находилась комната поменьше, с бильярдным столом и журнальным столиком. Судя по изображению шахматной доски на его поверхности, он предназначался именно для этой игры. Но сейчас вместо шахматных фигур на столике стояла недопитая бутылка водки «Смирнофф» и блюдо с недоеденными бутербродами с красной рыбой и бужениной. Людей на первом этаже не оказалось, да и со второго этажа не доносилось ни звука. По приказу командира боевики поднялись на второй этаж. Ковалев, идущий последним, обратил внимание, что на вешалке, расположенной возле ведущей на второй этаж деревянной лестницы, вперемежку висят мужские и женские куртки. «Светланка, похоже, была права, – подумал Ковалев. – Начальники приехали отдохнуть по полной программе». Ковалев не стал пересчитывать одежду, а бросился догонять остальных. На лестнице под ногу ему попала пустая бутылка, и Андрей едва удержал равновесие, схватившись рукой за перила. Бутылка при этом с шумом свалилась вниз и покатилась по деревянному полу.

– Ну кто там грохочет?! Можно тише? – раздался сверху заспанный женский голос.

Сажин, идущий перед Ковалевым, резко обернулся. При этом ствол его «каштана» уперся Андрею в грудь. Увидев, что тревога оказалась ложной, Сажин, безмолвно выругавшись сквозь зубы, развернулся обратно. У Ковалева на несколько секунд остановилось дыхание, когда ствол пистолета-пулемета нацелился на него. В этот момент Андрей поклялся быть в тысячу раз осторожнее, чтобы случайно не подставиться под пулю.

Из рассказа коменданта боевики узнали, что на втором этаже гостевого дома размещаются четыре комнаты-спальни, расположенные по обеим сторонам узкого коридора. Сейчас коридор оказался пуст. Сразу около лестницы находилась еще одна маленькая комната – туалет с компактным биоунитазом. Первым делом Сажин проверил ее. Никого. По его команде боевики расположились напротив спален с оружием на изготовку. Все двери открывались из коридора вовнутрь, с внешней стороны замки отсутствовали. Держа палец на спусковом крючке, свободной рукой Сажин первым толкнул дверь. Та не поддалась. Отступив на шаг назад, Сажин ударил по двери ногой. От его удара засов, на который была заперта дверь изнутри, отогнулся, и она распахнулась. Внутри Сажин увидел две кровати. На одной из них спал полный мужчина, рядом с ним примостилось совсем юное создание женского пола. От шума, произведенного выбитой дверью, мужчина проснулся.

– Какого лешего, что вам надо? – недовольно проговорил он, хмуря спросонья глаза.

Сажин подождал, пока мужчина наполовину выберется из-под одеяла, и выстрелил. Очередь отбросила мужчину на край кровати. Как только Сажин прекратил стрельбу, лежавшая рядом с мужчиной девушка вскочила с кровати и с визгом бросилась в сторону. Бежать ей было совершенно некуда – в дверях стоял убийца. Девушка заметалась и в конце концов скорчилась на коленях в углу, около второй кровати. На девушке не было абсолютно никакой одежды, и Сажин сумел хорошо рассмотреть ее. С виду ей было лет семнадцать-восемнадцать, не больше, короткие обесцвеченные волосы, перекошенное от испуга лицо. Сажин не мог определить, красивое оно или нет, но подумал, что скорее всего симпатичное. Во всяком случае, фигура у девчонки была вполне ничего. Глядя на нее, Сажин вспомнил свою давнюю подругу Нинку, которая так подло сдала его ментам. Девушка не смотрела на Сажина. Зажав руками уши и зажмурив глаза, она продолжала визжать, не замолкая ни на секунду.

То ли от этого крика, то ли от нахлынувших воспоминаний Сажина охватила страшная злоба. Узнав о предательстве Нинки, он не переставал думать о мести. Сколько раз он представлял себе, как Нинка будет валяться у него в ногах и умолять о пощаде. Однако, выйдя из колонии, он не исполнил свой замысел, так как Ковалев строго-настрого запретил ему делать это. И сейчас при виде истерически кричащей девчонки в нем поднялась давняя ненависть к предавшей его подруге. Вместо перепуганной проститутки он опять увидел Нинку и поднял пистолет-пулемет, целясь девчонке в лицо. А та все продолжала кричать. Сажин до упора вдавил спусковой крючок. При первых же выстрелах визг оборвался, но Сажин все продолжал стрелять, пока полностью не опустошил магазин. Щелкнув последний раз, затвор остался в крайнем заднем положении. Только тогда Сажин вернулся к реальности. В комнате перед ним лежали два трупа, причем женский был обезображен до неузнаваемости. За стеной еще раздавались крики и приглушенные хлопки выстрелов. Вскоре все стихло. Опустив бесполезное теперь оружие, Сажин вышел в коридор. Закончившие свою часть работы Баюн и Усенцев уже ждали его. Ковалев с ксерокопией фотографии руководителей «Торгового дома «Булат» обходил спальни, проверяя точность выполнения заказа. Выйдя из комнаты, где побывал Сажин, Ковалев удивленно посмотрел ему в глаза. Командир боевиков молча выдержал его пристальный взгляд, он не собирался давать объяснений по поводу случившегося.

– Все, выполнение заказа стопроцентное. Можем уходить, – объявил Ковалев и первым направился к лестнице.

– Тогда уж двухсотпроцентное, если считать девиц, – вслед Ковалеву сказал Баюн. – Как, командир, за блядей прибавки не будет? – обратился он к Сажину.

– Разговоры! – оборвал тот бойца.

Сажин понимал, что разговорами его боевики пытаются снять напряжение. Только что они расстреляли шесть человек: трех заказанных клиентов и еще трех проституток, на свою беду оказавшихся в неподходящем месте. Мощная встряска даже для закаленного на войне человека.

– А твоя-то, командир, что-то слишком долго кричала. Или ты успел засунуть ей, перед тем как прикончил? – ехидно заметил Усенцев, идущий впереди командира.

Он обернулся к Сажину вполоборота и тут же получил мощный удар локтем в челюсть.

– За что, командир? – обиженно взвыл пострадавший боец.

– Вперед смотри, нам надо еще убраться отсюда! – рявкнул на него Сажин. Дисциплина была восстановлена, больше никто лишних разговоров не допускал.

Во дворе все было спокойно. Лишь Мельник и Рогалев, страхуя действия основной группы, нетерпеливо поглядывали по сторонам.

– Быстро в машину, уезжаем, – подбегая к «уазику», приказал Ковалев.

На этот раз он сам сел за руль. Рогалев устроился рядом, остальные боевики запрыгнули в кузов. Все держали свои пистолеты-пулеметы на изготовку. Сажин уже перезарядил пустой магазин. Труп коменданта по-прежнему валялся в кузове. Остальные работники так ничего и не поняли. А может быть, наоборот, все поняли очень хорошо, поэтому предпочли не показываться наружу. Ковалев на полной скорости протаранил деревянные ворота, закрывающие выезд со двора, и, не снижая скорости, повел машину в сторону города. Труп коменданта боевики выбросили, отъехав на несколько километров.

Во время допроса коменданта Сажин выяснил, что охотничье хозяйство не имело телефонной связи с городом, поэтому его работники не могли быстро поднять тревогу. Учитывая это обстоятельство, убийцы надеялись убраться из города еще до того, как силам правопорядка станет известно о случившемся. О билетах заранее позаботился Ковалев. Все вещи боевиков уже находились в кузове «УАЗа». Сажин велел все сложить заранее, чтобы уже не возвращаться на квартиру.

Высадив Сажина и его боевиков у вокзала, Ковалев отогнал машину за два квартала и бросил ее в каком-то грязном дворе. Чтобы создать впечатление, что «уазик» стоит здесь уже давно, Андрей проколол колесо. В вагон боевики садились по очереди. Ковалев с Сажиным заняли свои места последними, уже почти перед самым отходом поезда. До последнего момента Андрей пытался заметить наблюдение, но ничего подозрительного не обнаружил. Дежурные наряды транспортной милиции не проявляли к отъезжающим никакого интереса. Тем не менее Андрей позволил себе расслабиться, только когда вокзал остался далеко позади.

Глава 31

ВСТРЕЧА С АГЕНТОМ

3 сентября, воскресенье, 14.00

Чтобы выполнить заказ Салима, Денюхину достаточно было заехать домой и просто скопировать на дискету несколько файлов из памяти своего компьютера. Однако в результате такой оперативности у заказчика могло сложиться неправильное мнение о степени сложности выполняемого задания, а это, в свою очередь, могло уменьшить сумму обещанного гонорара. Поэтому Игорь Денюхин выждал три дня и лишь на четвертый позвонил своему арабскому знакомому.

На этот раз Салим предложил встретиться на Воробьевых горах. Это тоже было привычное место. Салим вновь приехал раньше Денюхина. Разведчику требовалось осмотреться на месте, чтобы выявить наблюдение или, наоборот, убедиться в его отсутствии. Ничего подозрительного для себя Фарух Салим не обнаружил. По дорожкам гуляли москвичи. Многие были с маленькими детьми, которые с озорным визгом гонялись за кружащимися в воздухе желтыми и красными листьями. Среди праздно гуляющих по парку людей практически невозможно определить наблюдателей. Даже профессионалу сделать это очень трудно. Но Салим успокаивал себя мыслью о том, что пока не давал российским спецслужбам повода вести за собой наружное наблюдение, да и в его контактах с московским журналистом нет ничего противозаконного.

Подъезжающую машину своего агента Салим заметил еще издали. Он подождал, когда Денюхин выберется из автомобиля, подошел к нему и приветствовал:

– Вы только взгляните, какой сегодня день, господин Денисов, теплый, солнечный. Идеальное время для пеших прогулок. Пойдемте прогуляемся и подышим воздухом.

Однако на этот раз его предложение не вызвало у Игоря одобрения.

– У меня с собой довольно много материалов. Вам удобнее будет посмотреть их в машине, – ответил он.

Разведчик не стал возражать. Он прошел к машине Денюхина и уселся на переднее сиденье. Из кармана за спинкой водительского сиденья Игорь достал толстую пачку отпечатанных на компьютере листов в прозрачной папке и положил ее на колени Салиму.

– Ого, – удивился Салим, ощутив немалый вес пачки бумаг у себя на коленях. – Вы проделали большую работу, господин Денисов.

Игорь Денюхин довольно улыбнулся. Сегодня утром он специально заехал в редакцию, чтобы распечатать файлы. Маленькая дискета с той же информацией выглядела бы куда менее убедительно. Сохраняя довольную улыбку на лице, Игорь наблюдал, как его арабский знакомый внимательно изучает полученные документы. Наконец Салим закончил беглый просмотр и спросил:

– Скажите, Игорь, а почему вы сделали подборку только из бывших солдат, воевавших в Афганистане?

Вопрос оказался самым естественным, но он поставил Игоря в тупик. «Вот незадача, не могу же я сказать ему, что собирал эти материалы по заказу одного московского бизнесмена», – запоздало подумал Денюхин.

– А, ну это было задание редакции. Да и вы, Салим, обратились со своей просьбой. В общем, так совпало, – не очень убедительно ответил Игорь.

Салим еще раз перелистал собранные своим агентом материалы и, глядя в глаза Денюхину, произнес:

– Вы со мной неискренни, Игорь. Эти материалы вы собрали еще полгода назад. Взгляните сами на даты арестов, судов и приговоров. Самая последняя – полугодичной давности. В то же время ни в одной публикации вашей газеты за этот период не фигурировали эти материалы. Поэтому я хочу знать, для кого они предназначались.

– Да нет, Салим, вы ошибаетесь… – попробовал возразить Денюхин, но иранский разведчик остановил его.

– Игорь… – Салим положил руку на плечо своему агенту. – Если вы беспокоитесь о сумме вашего гонорара, то не волнуйтесь, она не изменится. Но я не хочу, чтобы в наших отношениях фигурировала ложь. Для кого вы собирали эти материалы?

– Мне поручил собрать их один крупный московский бизнесмен, – признался Денюхин.

– Его фамилия? – быстро спросил иранский разведчик.

– Тумский, Геннадий Семенович.

– Его интересовали исключительно осужденные солдаты, воевавшие в Афганистане?

– Да.

– Собранные сведения вы передали Тумскому лично?

– Нет, он прислал за ними своего секретаря. Только он такой же секретарь, как я балерина, – с усмешкой добавил Игорь.

Салим не понял сравнения, но сообразил, что человек, приезжавший за документами, по мнению агента, не является секретарем. Информация требовала уточнения, поэтому разведчик тут же поинтересовался у Денюхина, на основании чего он так думает.

– Ну, в людях-то я разбираюсь, – самоуверенно ответил Игорь. – А у того мужика рост под два метра, плечи – во! – Он широко развел в стороны руки. – И взгляд милицейского опера или прожженного урки.

– Кого? – опять не понял Салим.

– Я говорю, либо милиционера, либо уголовника. Я эту публику повидал – мало чем отличаются.

Иранский разведчик сложил руки, как для молитвенного поклона, и попытался сосредоточиться: «Крупный бизнесмен поручает журналисту собрать материалы о российских солдатах, воевавших в Афганистане, а впоследствии осужденных за уголовные преступления. Значит, его интересуют люди с опытом ведения боевых действий и конфликтовавшие с законом. Черт возьми! Ему потребовались диверсанты для грязной работы! – сообразил Салим. – Как раз такие специалисты и требуются для проведения каспийской акции».

Салим достал из кармана конверт и вынул оттуда тонкую пачку стодолларовых купюр. Разведчик медленно пересчитал купюры на глазах у агента, чтобы тот мог убедиться – в пачке ровно тысяча долларов: десять банкнот по сто долларов. Пересчитав деньги, Салим вновь убрал их в конверт и, протянув его Игорю, но не выпуская из рук, спросил:

– Как я могу связаться с тем человеком, которому вы передали эти материалы?

Завороженный видом денег, которые были так близко, но пока еще оставались в чужих руках, Игорь начал судорожно рыться в карманах. Наконец добыл потертую записную книжку и торопливо начал листать страницы.

– Вот, – обрадованно выдохнул он, – его номер телефона. Изучив эти материалы, он позвонил мне, чтобы что-то уточнить. Я обещал, и он оставил мне этот номер.

Волнуясь, Игорь Денюхин протянул иранскому разведчику записную книжку, куда полгода назад записал номер телефона человека, назвавшегося секретарем Тумского. Увидев подчеркнутый номер, Салим разжал пальцы, и конверт с деньгами упал на колени Денюхина. Тот мгновенно схватил конверт и засунул во внутренний карман своей легкой куртки.

– Очень хорошо, Игорь. Вы весьма наблюдательны и предусмотрительны, раз записали телефон этого человека, – похвалил иранский разведчик. – Вот вы ему и позвоните, – добавил Салим, и в руках его появилась еще одна стодолларовая купюра.

Глава 32

ЧЕРНЫШОВ

3 сентября, воскресенье, 21.00

Павлу Чернышову далеко не всегда удавалось быть в курсе происходящих в стране событий. Порой работа настолько захватывала его, что времени на изучение газет или просмотр новостей просто не оставалось. Однако, когда предоставлялась такая возможность, Чернышов старался не пропускать информационные и особенно новостные телепрограммы. Воскресным вечером он вошел в гостиную с твердым намерением посмотреть «Время», но обнаружил, что место перед телевизором уже занято. Его восемнадцатилетняя дочь Ксения, удобно устроившись в мягком кресле, смотрела очередную серию детективного телесериала по другому каналу. В одной руке Ксения держала большое яблоко, а в другой пульт дистанционного управления. По своему опыту Павел Чернышов прекрасно знал, что отобрать у Ксении пульт или заставить ее переключиться на другой канал во время сериала совсем не просто. Однако он все же предпринял такую попытку.

– Фильм когда закончится? – издалека начал он.

– Через час, – пережевывая яблоко, ответила Ксения.

Чернышов недовольно поджал губы. Своим ответом Ксения ясно давала понять, что не собирается переключаться на другую программу, но в воскресенье Павел Чернышов еще не видел ни одного выпуска новостей, поэтому проявил настойчивость:

– Ксения, переключи на «Время», узнаем хоть, что в стране творится.

– Пап, дались тебе эти новости! – возмутилась дочь. – По воскресеньям все равно ничего интересного не происходит. Вон лучше бы смотрел детективы – и отдых, и тренировка воображения. Тебе как оперативному работнику очень полезно.

На эмоциональные слова дочери Чернышов собирался ответить не менее резко, но в этот момент в квартире зазвонил телефон.

– Иди, это наверняка тебя, – не отрывая сосредоточенного взгляда от телевизора, сказала Ксения и махнула рукой в сторону телефона.

Бросив в сторону дочери недовольный взгляд, который та даже не заметила, Чернышов снял телефонную трубку.

– Павел Андреевич! Вы еще не знаете?! В Екатеринбурге сегодня трех директоров Свердловского электромеханического замочили! – услышал он возбужденный голос Артема Ветрова.

– Что? – холодея от внезапной догадки, переспросил Чернышов.

– Да вы телевизор включите, первую программу! Там сейчас как раз репортаж с места событий! – чуть не кричал в трубку Ветров. – Я как увидел, сразу вам бросился звонить. Вдруг вы еще не знаете.

Не ответив Ветрову, Чернышов бросил трубку на рычаг телефона и, подбежав к дочери, выхватил у нее из рук телевизионный пульт.

– Папа, ты что делаешь?! – вновь возмутилась Ксения.

Но в этот момент картинка сменилась, и Ксения увидела на экране изрешеченные пулями деревянные стены с пятнами крови на них и смятые простыни, тоже перепачканные кровью. В детективном телесериале, который смотрела Ксения, тоже недавно показывали аналогичную сцену, но тут кровь была самая настоящая. Потом изображение сменилось, камера крупным планом показала участок пола с россыпью гильз от пистолетных патронов. «Гильзы от «ПМ», не менее двадцати штук», – успел сосчитать Чернышов.

– Преступники пользовались автоматическим оружием, – сообщил голос за кадром. – В одну из своих жертв убийца выпустил почти весь магазин, поэтому погибшую девушку с трудом удалось опознать. Как нам удалось выяснить, сейчас опознаны все жертвы этого кровавого и необычайно жестокого преступления, но имена остальных погибших, кроме руководителей «Торгового дома «Булат», следствие пока не называет.

Кадр снова сменился. Теперь на экране зрители могли видеть добротно срубленный двухэтажный деревянный дом.

– Вот здесь, в этом доме, и разыгралась трагедия, – сообщил комментатор.

«Ладно хоть догадались не показывать тел погибших, – мысленно прокомментировал увиденное Чернышов. – Нет, – тут же возразил он себе, – просто к моменту прибытия телевизионной бригады тела всех погибших уже увезли. А голодным до жутких подробностей журналистам остались лишь пропитанные кровью простыни».

– Папа, что это? – услышал Чернышов дрожащий от волнения и страха голос дочери.

– Убийство! Продуманное заказное убийство! – бросил он Ксении и пошел в свою комнату переодеваться, чтобы ехать на службу.

Приехав в управление, Чернышов первым делом позвонил в Управление ФСБ Свердловской области. Трубку снял оперативный дежурный местного управления. Назвав свою фамилию, должность и звание, Чернышов поинтересовался событиями.

– Давайте не сейчас, товарищ полковник. У нас весь город на ушах стоит, – услышал он в ответ.

– Послушайте, я звоню вам не из праздного любопытства! – повысив голос, произнес Чернышов. – У меня есть серьезные основания предполагать, что совершенное в вашем городе групповое убийство имеет отношение к цепочке преступлений, расследованием которых занимается моя оперативная группа. Поэтому я настоятельно прошу сообщить все известные факты по этому преступлению!

– Да мне же ровным счетом ничего не известно, – извиняющимся голосом ответил дежурный. – Я знаю лишь, что убиты сразу три крупных хозяйственных руководителя – директора торговой фирмы, созданной на Свердловском электромеханическом заводе по решению собрания акционеров. Убийство произошло на заводской базе отдыха, куда все трое погибших заехали еще с пятницы. Вот и все подробности, которые мне известны.

– Кто ведет расследование? – задал следующий вопрос Чернышов.

– От нас – полковник Решетов, от МВД – Иванцов.

О том, что официально дело ведет областная прокуратура, оперативник даже не упомянул, так как прекрасно понял, что позвонившего из Москвы полковника в первую очередь интересуют те, кто способен собрать информацию, на основании которой выстроит свое обвинительное заключение прокуратура, конечно, в том случае, если преступники будут задержаны и преданы суду.

Переговорив с оперативным дежурным Свердловского управления ФСБ, Павел Чернышов по памяти набрал домашний номер генерала Локтионова. – Олег Николаевич, это Чернышов, – представился он, услышав в трубке глухой голос генерала. – Я звоню вам в связи с новыми обстоятельствами, открывшимися в деле, которым занимается моя группа. Сегодня в Екатеринбурге убиты трое руководителей торговой фирмы, созданной при Свердловском электромеханическом заводе. Я подозреваю, что к их убийству, как и к убийству Вахтанга Горадзе, причастен крупный бизнесмен Тумский, подозреваемый в торговле оружием. Поэтому я прошу вашего разрешения вылететь в Екатеринбург, чтобы на месте разобраться в обстоятельствах совершенного там преступления.

– Подготовьте завтра обоснование и зайдите вместе с ним ко мне. Если в этом действительно будет необходимость, отправитесь в Екатеринбург, – кратко и исчерпывающе ответил Локтионов.

«Мозаика, – подумал Чернышов, кладя трубку. – Убийства Горадзе, адвоката и трех директоров со Свердловского электромеханического завода… Мозаика, которую надо срочно сложить».

Глава 33

КОВАЛЕВ, ТУМСКИЙ

4 сентября, понедельник, 18.00

Андрей Ковалев уверенно прошел мимо секретарши, обдав ее волной аромата дорогой туалетной воды, и вошел в кабинет, где его ожидал Тумский. На Ковалеве был безупречно отглаженный двубортный костюм, белая сорочка с едва уловимым розовым оттенком и подобранный в тон к костюму галстук. Секретарша, проводившая его хищным взглядом, тут же решила, что на переговоры с боссом приехал молодой удачливый бизнесмен. Девушка и представить себе не могла, что понравившийся ей человек в действительности является наемным убийцей, который только сегодня вернулся в Москву после очередной кровавой работы. Но натуральный шампунь и гель для душа смыли вместе с вагонной пылью и впитавшийся в кожу запах пороховых газов. Одежду, в которой он приехал с вокзала, Ковалев снял, как только вошел в квартиру. Часть одежды он тут же загрузил в стиральную машину, остальную бросил в углу ванной комнаты, чтобы вечером проделать с ней то же самое. Пока стиральная машина уничтожала возможно оставшиеся на одежде следы совершенного в Екатеринбурге преступления, Ковалев принял душ и вымыл голову, после чего позвонил боссу.

– Знаю, Андрюшенька, все знаю, – не скрывая радости, ответил Тумский. – Видел в «Новостях», как вы поработали. Ты, Андрюшенька, подъезжай ко мне… – Тумский назвал Ковалеву фирму, в офисе которой чаще всего встречался с ним. – Обсудим наши дела. Я с тобой за прошлый заказ рассчитаюсь, да и еще одну тему мне надо с тобой обсудить.

В воскресных теленовостях, которые имел в виду Тумский, был показан сюжет о кровавой расправе над руководителями торговой фирмы «Булат». Причем в этом сюжете вскользь прошла информация о необходимости созыва внеочередного собрания акционеров Свердловского электромеханического завода, на котором акционеры должны будут выбрать новых руководителей созданной на заводе торговой фирмы. Последнее сообщение особенно обрадовало Тумского. Показанный сюжет еще раз убедил его, что с помощью оружия можно легко и, главное, быстро решать проблемы, казавшиеся неразрешимыми. Геннадий Семенович даже удивился, почему такая мысль не пришла ему в голову раньше. Сейчас Тумский думал над тем, как выполнить заказ таджикских воинствующих исламистов. Он уже укомплектовал заказанную Шартузовым партию стрелкового оружия. Лишь один пункт из его заказа остался невыполненным. У Геннадия Семеновича Тумского по-прежнему не было пятисот килограммов пластиковой взрывчатки, хотя во всем заказе именно эту позицию Шартузов отметил особо. Однако у Тумского уже родился план, как заполучить в свои руки взрывчатку. И главная роль в этом плане как раз отводилась Ковалеву и его боевой группе.

Начав поиски пластита, Тумский сразу вспомнил о заместителе командующего Северо-Кавказским военным округом по тыловому обеспечению. С генералом, отвечающим за снабжение группировки российских войск на Северном Кавказе, Геннадия Семеновича Тумского связывало давнее сотрудничество. Началось оно в 92-м году. Правда, тогда генерал еще не был генералом, а всего лишь полковником и являлся заместителем командира дивизии в составе Западной группы советских войск. В этот период дивизию, где служил будущий генерал, в срочном порядке выводили из Восточной Германии в Россию. Часть вооружения должна была остаться в Германии, часть вывозилась на родину, на новое место дислокации, все остальное оружие списывалось и уничтожалось. Все документы, касающиеся вооружения, шли через зама по тылу. Документы были оформлены грамотно, на бумаге все сходилось. А как обстояло на самом деле, никто не проверял. В результате того перевода дивизии зам по тылу положил в карман несколько десятков тысяч долларов, полученных от Тумского. Сколько заработал сам Тумский на этой операции, зам по тылу не знал, но и за эти деньги был Тумскому очень благодарен. Поначалу он боялся, что махинация такого масштаба раскроется и придется отвечать, но все сошло с рук.

Тумский нужного человека не забыл, по мере сил способствовал его продвижению, понимая, что чем выше занимаемая в армии должность, тем выше и возможности. И сейчас нужный Тумскому человек отвечал за снабжение целого военного округа. В прямом смысле зам по тылу не являлся хозяином хранящейся в округе пластиковой взрывчатки и не мог напрямую продать ее Тумскому. Зато его должность позволяла организовать переброску любого военного имущества, в том числе и взрывчатки, с одного воинского склада на другой. С помощью боевиков Ковалева Тумский рассчитывал захватить взрывчатку во время перевозки. Несколько дней назад Тумский связался с заместителем по тылу и согласовал с ним свой план. При этом Тумский предусмотрительно увеличил необходимое количество взрывчатки в два раза. Шартузов мог и повторить свой заказ, поэтому Тумский рассудил, что запас пластита ему никогда не помешает. Переговоры с генералом из Северо-Кавказского военного округа Тумский провел в отсутствие Ковалева и сейчас с нетерпением ожидал возвращения специального порученца из Екатеринбурга.

* * *

– Здравствуй, Андрюшенька. Прекрасно выглядишь. И точен сегодня, минута в минуту, – заметил Тумский, когда Андрей Ковалев переступил порог его кабинета.

Ковалев вежливо улыбнулся:

– Спасибо, Геннадий Семенович.

– Проходи, Андрюшенька, садись.

Он предпочитал разговаривать со своим порученцем сидя. Рядом с рослым Ковалевым невысокий Тумский всегда чувствовал себя несколько неуютно. Андрей Ковалев сел в предложенное кресло и вопросительно уставился на босса. О результатах проведенной акции тот уже узнал из выпусков новостей, поэтому Андрей решил, что его собственного отчета не требуется. Но Тумский считал иначе.

– Что же ты, Андрюшенька, не рассказываешь, как все прошло? – спросил он. – Как твои ребятки сработали? С какими проблемами пришлось столкнуться в незнакомом месте?

– Все сработали четко, – ответил Ковалев. – А что касается конкретных деталей, то я думал, что такие подробности вас не интересуют.

– Ошибаешься, Андрюша, – покачал головой Тумский. – Мне про вас все интересно. Ведь вы у меня самая надежная опора в бизнесе.

«Надо же, вспомнил, – мысленно усмехнулся Ковалев. – Ты бы лучше помнил об этом, когда расплачиваешься». Словно прочитав его мысли, Тумский сказал:

– Кстати об оплате…

В нише письменного стола, за которым сидел Тумский, стоял небольшой кожаный чемоданчик. Тумский достал его оттуда, положил перед собой и, открыв крышку, развернул кейс к Ковалеву. В чемоданчике лежали шесть пачек стодолларовых купюр, перехваченных контрольными лентами государственного казначейства США.

– Шестьдесят тысяч, – пояснил Тумский. – По десять тысяч, как в прошлый раз, и еще по две в качестве премии за срочность и качество.

– На Урале мы работали вшестером, – презрительно осмотрев чемоданчик с деньгами, заметил Ковалев и перевел взгляд на Тумского.

– Вот как? – Тумский удивленно поднял брови.

На поясе у Ковалева тренькнул мобильный телефон. Но Андрей на звонок никак не прореагировал, продолжая смотреть в лицо боссу. Пристальный взгляд Ковалева и особенно непрекращающийся звонок его мобильного телефона нервировали Тумского.

– Андрюша, тебе звонят, – попробовал напомнить он.

– Ничего, перезвонят, – невозмутимо ответил Ковалев.

С явным неудовольствием Геннадий Семенович Тумский выбрался из-за стола и отошел к стене, в которую был вмонтирован сейф. Набрав код на цифровом замке сейфа, Тумский открыл дверцу. Обратно к столу он вернулся еще с двумя пачками долларов, одну из которых добавил к шести пачкам в чемоданчике, а из другой отсчитал двадцать бумажек и положил их сверху нераспечатанных пачек, после чего закрыл крышку кейса. Распечатанную пачку долларов Тумский положил во внутренний карман пиджака.

«Интересно, сколько денег ты таскаешь в своих карманах? – зло подумал Ковалев, следя за манипуляциями. – Впрочем, ты очень осторожен и предусмотрителен, поэтому хранишь свои миллионы в западных банках на тайных номерных счетах. Ты застраховался даже на тот случай, если вымогатели выбьют из тебя номера этих счетов – и тогда они не могут взять твои деньги».

– Все. Ровно семьдесят две тысячи. Теперь мы в расчете, – объявил Тумский Ковалеву и протянул ему кейс с деньгами.

– Геннадий Семенович, у меня возникли расходы во время подготовки операции, – напомнил Тумскому Ковалев, прежде чем взять кейс с деньгами.

– О твоих расходах поговорим отдельно. Здесь только оплата за работу.

Несмотря на то что он так и не израсходовал полностью выделенные Тумским три тысячи долларов, Ковалев рассчитывал вытянуть из своего босса по крайней мере еще столько же. Поняв, что сделать это ему так и не удастся, он недовольно поджал губы: «Так-то ты ценишь свою опору. Будь у меня возможность послать тебя ко всем чертям, я бы с удовольствием сделал это». И вновь Андрея посетила мысль о самостоятельном деле. «Но для самостоятельного дела необходим только крупный заказ. Глупо рисковать за гроши, – подумал он. – А где его найти? Ведь не будешь предлагать свои услуги кому попало. Да и не у всякого хватит денег, чтобы оплатить нашу работу».

– Ты что, Андрюшенька, задумался? – вернул Ковалева к реальности вопрос Тумского. – Так поделись мыслями, может, я что подскажу.

– Нет-нет, Геннадий Семенович, – поспешно ответил Ковалев. – Просто немного устал с дороги.

– Ну, пару деньков тебе, конечно, надо отдохнуть. А больше, извини, дать не могу. Работы много. Вот и для твоей группы есть новое задание.

– Я вас внимательно слушаю.

С этими словами Андрей достал из кармана пачку сигарет и неторопливо закурил. Тумский недовольно поморщился. Следя за своим здоровьем, он не курил и абсолютно не выносил табачного дыма. «Не нравится, – злорадно подумал Ковалев, заметив недовольную гримасу. – А вот терпи, ты же сам сказал, что мне можно отдохнуть». Но злорадствовать Ковалеву пришлось недолго. Уже после второй затяжки Тумский потребовал от него затушить сигарету, и Ковалеву пришлось подчиниться.

– Все как в школьной задаче по арифметике, – начал говорить Тумский, отгоняя от себя ладонью табачный дым. – Из пункта «А» в пункт «Б» должна выйти машина с грузом. Маршрут машины известен. В каком-то месте ее надо остановить и перебросить груз в другую машину – вот это и есть ваша задача. Но есть одна сложность, – добавил он и покачал головой. – Пункты «А» и «Б» – два военных склада. Машина, соответственно, тоже будет военной, и повезет она не простой груз, а тысячу килограммов пластиковой взрывчатки. Такие грузы всегда сопровождает вооруженная охрана. Будет она и на этот раз. И вам, – Тумский вытянул указательный палец в сторону Ковалева, – придется нейтрализовать ее.

– Это сложная задача, – задумчиво проговорил Андрей Ковалев, и его рука опять потянулась к пачке сигарет, но, вспомнив про запрет босса, он опустил руку.

– Да, задача непростая, – согласился с ним Тумский. – Но ведь ты не зря подбирал в свою команду опытных профессионалов. Я уверен, им такая работа по плечу. К тому же вы будете знать время выхода машины со склада, ее маршрут и состав охраны.

Но Андрей Ковалев не спешил принимать предложение: «Одно дело перестрелять гражданских мудаков с их бабами или телохранителями и совсем другое – устраивать нападение на военный конвой. Армия сейчас, конечно, не та, что раньше, но охрану перевозимой тонны пластита вполне могут поручить крутым профессионалам. Бойцы Сажина, конечно, тоже не промах, но… Если у противников одинаковая подготовка, значит, их шансы тоже примерно равны. Тут уж как фишка ляжет».

– Мне надо подумать, – наконец сказал Ковалев.

– Верно, Андрюшенька, подумай. Думать всегда надо, – легко согласился Тумский. – Вот и с ребятками своими посоветуйся. Может, и они что интересное подскажут. Откладывать с этим делом никак нельзя. Понимаешь, никак.

Тумский не сомневался, что не словами, так деньгами сможет убедить Ковалева взяться за выполнение нового задания. Сумма, вырученная от продажи пластита, должна была перекрыть любые расходы.

Глава 34

НОВЫЙ ЗАКАЗЧИК

4 сентября, понедельник, 18.30

Андрей Ковалев вышел из офиса Тумского с твердым намерением отказаться от предложения участвовать в нападении на военный конвой. Он пришел к выводу, что на этот раз риск слишком велик и никак не компенсируется выплачиваемыми боссом гонорарами. Обдумывая, как замотивировать отказ, Ковалев сел за руль, и в этот момент вновь зазвонил мобильник. Все еще продолжая думать о своем, Андрей снял с пояса трубку и поднес к уху.

– Здравствуйте, это Денисов, – услышал он голос, который показался ему смутно знакомым. – Ну, журналист, который передавал вам материалы об осужденных афганцах.

Я недавно уже звонил вам, – продолжал Денисов, – Вы, наверное, не слышали. Дело в том, что у меня есть для вас еще один материал, который вас наверняка заинтересует. Мы могли бы встретиться?

«Почему бы и нет, – отстраненно подумал Ковалев. – Если собранные журналистом сведения касаются афганцев или других уже воевавших солдат, то среди них вполне может найтись замена Рогалеву».

– Можно и встретиться, – с ленью в голове ответил Андрей Ковалев. – Где вы предпочитаете?

– Вы знаете кофейню, что примыкает к ресторану «Тегеран»? Давайте встретимся там, – по подсказке Салима предложил Игорь. – Подъезжайте туда прямо сейчас.

«Что за странное место для встречи? – удивился Ковалев. Впрочем, у журналистов могут быть разные причуды».

– Хорошо, буду минут через тридцать или чуть позже, – ответил он.

– Приедет, – сообщил Салиму Игорь, закончив разговор с Ковалевым.

– Отлично, – улыбнулся Салим. – Вам, Игорь, надо будет встретить гостя на входе и проводить к моему столику, после чего можете уходить, – проинструктировал своего агента иранский разведчик.

Начатая им оперативная комбинация, целью которой являлась вербовка руководителя группы боевиков, вступала в свою заключительную фазу.

Подъехав к ресторану «Тегеран», Ковалев оставил машину на охраняемой стоянке и направился к названной Денюхиным кофейне. Журналиста он заметил возле входа. Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, и нервно оглядывался по сторонам. «Что-то он сегодня слишком возбужден», – мысленно заметил Андрей, подходя ближе. Однако никакого беспокойства в связи со странным поведением журналиста он не ощутил. Ковалев начинал испытывать волнение лишь при виде более сильного или равноценного противника, поэтому, с его точки зрения, хилый журналист ни при каких обстоятельствах не мог представлять опасности.

– Ну, зачем звал, что у тебя за материал? – спросил Ковалев, поздоровавшись с Денюхиным за руку.

– Пойдем внутрь, чего на улице разговаривать, – предложил Игорь.

– Ну, пойдем, – усмехнулся Ковалев и направился вслед за журналистом.

В помещении иранской кофейни собиралось не много народа. Сюда заходили только настоящие ценители кофе, приготовленного по специфическим восточным рецептам. Завсегдатаев здесь хорошо знали, да и любой случайный посетитель сразу же обращал на себя внимание. Фарух Салим относился к числу завсегдатаев. Хозяин кофейни был ему многим обязан, поэтому вместе со своими помощниками готов был выполнить любое поручение Салима. И майор Салим не раз пользовался его услугами при решении своих профессиональных задач. В сегодняшней оперативной комбинации помощь хозяина кофейни не требовалась, тем не менее Салим велел ему, на всякий случай, присматривать за приглашенным гостем.

Игорь Денюхин провел Ковалева по полупустому залу и подвел к столику, за которым расположился его арабский знакомый. «А это еще что за чурка?» – удивился Ковалев, увидев за столиком смуглого черноусого человека. Правда, он тут же отметил, что идеально уложенная прическа черноусого, его белоснежная сорочка, строгий костюм и, главное, наличие галстука совсем не соответствуют образу тех небритых представителей южных национальностей, которых Ковалев привык называть «чурками».

С не меньшим вниманием разглядывал гостя и Фарух Салим. Кроме его модного костюма, сорочки и галстука, на которые обратила внимание секретарша в офисе Тумского, профессиональный разведчик заметил сбитые костяшки пальцев, выдававшие в нем бывшего или действующего рукопашника. Это наблюдение убедило Салима, что его агент-журналист скорее всего не ошибся относительно специализации помощника Тумского. Даже при всем своем воображении разведчик не решился предположить, что личный секретарь крупного бизнесмена активно занимается рукопашным боем. По крайней мере внешне гость идеально подходил для той роли, которую отводил ему Салим в предстоящей операции.

– Здравствуйте, – приветствовал он Ковалева, поднимаясь из-за столика. – Меня зовут Фарух. Это я просил господина Денисова пригласить вас сюда. Мы пока не знакомы, но я надеюсь, что скоро мы устраним этот недостаток.

Черноусый говорил с заметным акцентом, правда, не кавказским, а более южным. «Наверно, азербайджанец», – подумал Андрей про себя. Правда, национальность черноусого для Ковалева не имела значения, он все равно не собирался с ним разговаривать. Вместо ответа черноусому Ковалев развернулся к Денюхину, намереваясь сказать тому все, что о нем думает. Игорь втянул голову в плечи и попятился назад, физически ощутив на себе его тяжелый взгляд. Андрей мог настичь его одним прыжком и не сделал этого только потому, что черноусый остановил его:

– Прошу вас, не уходите! Вы сможете сделать это в любой момент, ведь вас никто не держит. Тем не менее я прошу вас задержаться, так как мое предложение наверняка вас заинтересует.

Слова черноусого незнакомца пробудили в Ковалеве любопытство, и он остался.

Воспользовавшись его замешательством, Игорь Денюхин тут же выскочил из кофейни. «А все оказалось не так уж и сложно», – успокоил он себя, оказавшись на улице. Игорь решил, что у него есть все основания гордиться собой. За организацию встречи он вытянул из Салима еще сто баксов. Таким образом суммарный гонорар Денюхина за проделанную работу составил тысячу двести долларов. С Тумского он получил две тысячи, но на сбор того материала он потратил много времени и сил, а в этот раз все свелось к одному телефонному звонку да встрече подъехавшего человека возле кофейни. Игорь был очень доволен неожиданным заработком, который оказался на редкость легким. Он и не подозревал, что встреча в иранской кофейне впоследствии станет для него роковой.

– Давайте присядем, – предложил Ковалеву Салим, когда его агент ушел.

Андрей опустился на стул и вопросительно уставился на Салима. Столик, который выбрал черноусый незнакомец, располагался в углу зала. Отсюда отлично просматривалось все помещение кофейни, включая и входную дверь. Ковалев про себя отметил, что выбор незнакомца удачен, так как позволяет контролировать окружающую обстановку. Не успел Ковалев присесть и осмотреться, как возле столика появился официант, отдаленно напоминающий черноусого незнакомца. Официант принес на подносе две водки, две чашечки ароматного дымящегося кофе, одну вазочку с орешками и другую с незнакомыми Ковалеву восточными сладостями. Расставив все это перед Андреем и его черноусым собеседником, официант улыбнулся каждому и удалился.

– Может быть, выпьем за знакомство? – предложил черноусый, поднимая свою рюмку.

– Я за рулем, – коротко ответил Андрей, продолжая пристально разглядывать собеседника и ожидая, когда тот наконец перейдет к сути.

Но тот не спешил переходить к делу. Он поставил рюмку обратно на стол, после чего достал из кармана пиджака пачку сигарет и массивную золотую зажигалку. Закуривал незнакомец очень медленно и осторожно. Он уперся локтями в поверхность стола, непроизвольно приблизившись к сидящему напротив Ковалеву, после чего вставил сигарету в рот и поднес к ней свою дорогую зажигалку. Незнакомец чиркнул колесиком зажигалки, однако над ней так и не появился язычок пламени, вместо этого струя невидимого газа брызнула в лицо Ковалеву.

Специальный аэрозольный распылитель в руках иранского разведчика только внешне напоминал зажигалку. И в его резервуаре находился отнюдь не горючий газ, а специальная газовая смесь нервно-паралитического действия, полностью отключающая любого человека на несколько минут.

В первый момент Ковалеву показалось, что в кофейне неожиданно погас свет, так как все вокруг в один миг окутала темнота. Но в следующее мгновение Ковалеву это стало уже совершенно неважно. Пространство и время исчезли. Андрей Ковалев бесчувственно повалился со стула и обязательно упал бы на пол, если бы подскочивший официант вовремя не подхватил его под мышки.

* * *

Андрей Ковалев видел, что туман постепенно рассеивается и предметы приобретают более четкие очертания. «Что-то пусто в этой кофейне стало, – мысленно заметил Ковалев. – И столики вместе со стульями куда-то пропали. Конечно, кто будет приходить сюда, если здесь даже совершенно негде присесть. – Андрею стало смешно оттого, что такая очевидная мысль не приходит в голову хозяину кофейни. – Ему надо об этом сказать, – подумал Андрей и засмеялся. – А вот и он сам. – Ковалев увидел перед собой наклонившегося к нему человека. – Он что-то спрашивает».

– Так сколько всего человек входит в вашу боевую группу?

«О чем это он?» – до Ковалева начал постепенно доходить смысл вопроса.

– Шестеро. Пятеро бывших афганцев и еще один военный наемник. Командует всеми бывший прапорщик спецназа…

«Кто это говорит? – обеспокоенно подумал Ковалев и неожиданно узнал свой собственный голос. – Что происходит? Почему я это рассказываю?» Но слова лились помимо его воли. Андрей сделал усилие, но все, чего сумел добиться, – это лишь немного замедлить свою речь.

– Ну, кажется, теперь вполне достаточно, – заметил наклонившийся к его лицу человек и широко улыбнулся. – Вы уже начали приходить в себя, господин Ковалев. Сейчас я сделаю вам один укол, и восстановление сознания пойдет быстрее.

Теперь Андрей узнал человека, который задавал ему вопросы. Им оказался тот самый черноусый незнакомец, с которым Андрей встретился в кофейне. Незнакомец куда-то отошел и вернулся со шприцем, наполненным какой-то темной жидкостью. Андрей проследил за его движениями и увидел, как тот склонился к его левой руке, на которой рукав рубашки уже был закатан выше локтя. И еще Андрей увидел, что его рука лежит на подлокотнике массивного деревянного кресла да еще накрепко привязана к нему сыромятными ремнями. Точно так же оказалась привязана и правая рука, только рукав на ней не был поднят.

– Это для вашей же безопасности, господин Ковалев, – пояснил черноусый, указывая на ремни. – Чтобы вы случайно не поранили себя во время транса.

Игла шприца безболезненно проколола кожу и выпустила содержимое Андрею в вену.

– Когда сознание полностью восстановится, к вам вернутся и все приглушенные наркотиком рефлексы, в том числе и ощущение боли. Восстановление после применения «сыворотки правды» идет довольно тяжело, но я сделал все, чтобы этот процесс прошел у вас наименее болезненно, – медленно проговорил черноусый незнакомец, внимательно разглядывая зрачки Андрея. – Ну вот, реакция в норме, – добавил он. – Восстановление идет даже быстрее, чем я думал.

– Значит, вы вкололи мне «сыворотку правды»? – спросил Ковалев.

– Да, – легко признался незнакомец. – Ну а чем еще я мог вызвать вашу откровенность? Зато сейчас между нами нет никаких неясностей. И я уверен, что вы именно тот человек, который мне нужен.

– Где я? – задал следующий вопрос Ковалев.

– Так, в одном подсобном помещении. Хозяин специально держит его для меня, если мне потребуется побеседовать с кем-то с глазу на глаз.

– Значит, он работает на вас?

– Да, – так же легко признался незнакомец. – И я надеюсь, что и вы будете работать тоже.

– С чего вы взяли? – презрительно усмехнулся Ковалев.

– Да потому что я понял это из ваших ответов! – повысил голос незнакомец. – Потому что вы уже не раз выполняли аналогичные поручения своего шефа, господина Тумского. Вы по природе своей охотничий пес, который за объедки с хозяйского стола приносит в зубах добычу. У вас крепкие зубы, господин Ковалев. Только я вижу, что вы в отличие от пса не так уж преданны своему хозяину.

Несмотря на то что сравнение с псом и упоминание об объедках оказались исключительно верными, в Ковалеве вспыхнула злоба. Ему захотелось врезать по улыбке черноусого незнакомца, да так, чтобы его великолепные белые зубы высыпались ему в рот. Незнакомец, видимо, уловил посетившее Ковалева желание, потому что тут же перестал улыбаться и поспешил сказать:

– Господин Ковалев, не надо так нервничать и не надо смотреть на меня взглядом шакала. Я вас не осуждаю, каждый зарабатывает деньги как умеет. Но я считаю, что за свой труд вы заслуживаете гораздо большего вознаграждения. Что вы скажете о миллионе долларов?

В первый момент названная сумма показалась Андрею фантастической, но лишь в первый момент. «Ведь ее придется разделить на всех членов группы, – сообразил Ковалев. – Если операция окажется сложной, а, судя по всему, так оно и есть, за что попало большие деньги не платят, то меньше чем за сто тысяч боевики работать не будут. А их шестеро, значит, от миллиона останется всего четыреста тысяч. Кстати, Сажин не дурак и вполне может потребовать себе более солидную долю».

– Вы поднимаете цену до трех миллионов, после чего я готов выслушать ваше предложение, – ответил Ковалев на вопрос Салима.

Коррумпированный иранский разведчик почувствовал, как его тело наполняет приятное тепло. Азиз Мехмед, возглавляющий аналитическую службу Иранского нефтяного картеля, разрешил ему при проведении вербовки оперировать суммой, в пять раз превышающей первоначально названную, а руководитель диверсионной группы поднял цену лишь в три раза. Для Салима ответ Ковалева означал, что вербовка состоялась. Он подошел к креслу, к которому был привязан Андрей, и проворно развязал стягивающие его тело ремни.

…Андрей внимательно слушал слова Салима и по ходу дела анализировал предложение: «Понадобится мощная взрывчатка, причем в большом количестве, а у заказчика ее нет. Зато Тумский поручил захватить тонну пластита! Это судьба!» – сказал себе Ковалев, после чего думал уже только о том, как выполнить поступивший заказ. И когда заказчик, закончив излагать задачу, поинтересовался его мнением, Ковалев твердо ответил:

– Да. Но у меня есть одно условие: журналист, который нас познакомил, должен исчезнуть.

– Что за странное требование? – удивился Салим.

– Вовсе нет, – ответил Ковалев. – Он знает меня, знает вас. Он свидетель, опасный свидетель. Его знания ставят под угрозу всю операцию, поэтому он должен исчезнуть. Умереть, – уточнил Ковалев. – И сделать это придется вам.

– Но почему мне? – опешил иранский разведчик. За свою жизнь ему уже приходилось убивать, но он никогда не делал этого в России.

– Потому что мне надо убедиться, что вы серьезный партнер, – ответил Ковалев. – Что у вас серьезные намерения и все, что вы здесь говорили, не пустые слова. Ликвидируйте журналиста, и я возьмусь за ваше дело.

Кроме желания проверить искренность своего собеседника, Андрей Ковалев преследовал еще одну цель – наказать журналиста, подставившего его. И хотя организованная им встреча в перспективе сулила Ковалеву состояние, о котором он мог только мечтать, она все равно оставалась подставой.

«Черт возьми! А парень не промах, – сообразил Салим. – Кровь – лучший способ проверки». Участь Игоря Денюхина была решена.

Глава 35

В ЕКАТЕРИНБУРГЕ

5 сентября, вторник, 13.00

Вылететь в Екатеринбург полковнику Чернышову удалось лишь во вторник. Согласование цели командировки с начальником Управления по борьбе с терроризмом генералом Локтионовым прошло легко и отняло у Чернышова совсем не много времени. Гораздо сложнее оказалось договориться с руководством Свердловского управления ФСБ, и, если бы не вмешательство Локтионова, Павлу Чернышову вообще не удалось бы получить разрешение на участие в проводимом свердловскими коллегами расследовании. Однако в конце концов разрешение было получено, и во вторник утром полковник Чернышов вылетел в Екатеринбург. В свое отсутствие он поручил Ветрову и Муромцеву вплотную заняться Тумским, а также изучить все обстоятельства убийства адвоката. На этот раз Ветров и Муромцев не поехали в аэропорт, чтобы проводить начальника, чему сам Чернышов даже обрадовался. Постоянные подначки Ветрова уже порядком утомили его.

Еще находясь в Москве, Павел Чернышов предположил, что работать в Екатеринбурге ему будет не просто. Какому оперу понравится, когда прибывший из самой Москвы чиновник центрального аппарата начнет учить его оперативной работе, в которой сам ни черта не смыслит. За время службы Чернышову и самому не раз приходилось выслушивать различные директивы бывших партийных и комсомольских руководителей, переведенных в органы государственной безопасности для усиления роли партии. Павел Чернышов старался относиться к чиновничьим директивам философски, всякий раз мысленно добавляя к ним одну и ту же фразу: «Кто не умеет работать, тот лезет руководить». Сам Чернышов был настоящим опером, и никто из людей, знавших его, никогда не назвал бы его чиновником. Но полковник Решетов, начальник оперативной группы, созданной для расследования убийства руководителей «Торгового дома «Булат», не был знаком с Чернышовым и воспринимал заезжего московского гостя в силу сложившихся у него стереотипов.

– Приехали проконтролировать, как мы ведем расследование? – спросил Решетов у Чернышова с явно прозвучавшим оттенком враждебности.

– Убийство заказное, исполнено профессионально, – заметил Чернышов. – Думаю, что при его расследовании вам не стоит отказываться от предложенной помощи.

– А много вы в Москве-то заказных убийств раскрыли, чтобы помощь свою предлагать? – с усмешкой поинтересовался Решетов.

Чернышову не хотелось заниматься выяснением отношений, поэтому он оставил последнюю фразу без ответа и сразу попросил собранные материалы для ознакомления.

– Все материалы сейчас находятся в работе у тех сотрудников, которые занимаются расследованием, – заявил ему Решетов и самодовольно улыбнулся.

Поняв, что от упертого полковника он так ничего и не добьется, Чернышов поехал в областной отдел уголовного розыска, сотрудники которого тоже занимались расследованием убийства руководителей «Булата». Подполковник Иванцов, заместитель начальника отдела уголовного розыска, оказался полной противоположностью полковнику Решетову. Он сочувственно посмотрел на него и заметил:

– Зря вы в это дело ввязались. Дело-то полный глухарь, или, может, вас за нераскрытые преступления не так тягают?

– Мне что-то непонятна ваша позиция, – признался Чернышов. – Вы предлагаете вообще не заниматься расследованием?

– А это кому-нибудь надо? – спросил в ответ Иванцов. – Сразу видно, что в деле замешаны бешеные бабки. А заказные убийства, мотивом которых являются большие деньги, как правило, остаются нераскрытыми. И дело не в том, что мы или вы плохо работаем, а просто потому, что у заказчика столько денег, что он способен затормозить любое расследование. Конечно, можно попробовать добраться до исполнителей, но их, я думаю, уже нет в живых.

– А вот мне кажется, что исполнителями такой квалификации так просто не разбрасываются, – заметил Чернышов.

– Вам виднее, – легко согласился Иванцов.

– Вы полагаете, убийцы местные или приезжие? – спросил у милицейского оперативника Павел Чернышов.

Иванцов в ответ неопределенно пожал плечами:

– Все может быть, сейчас такого дерьма везде хватает. А вы, значит, думаете, что группа приезжая? – в свою очередь спросил он у Чернышова.

– Да, – признался Чернышов. – Не так давно в Москве было совершено аналогичное убийство. Четверо нападавших в считанные секунды расстреляли восемь вооруженных людей. И я предполагаю, что оба этих преступления совершила одна и та же банда.

Иванцов хотел что-то сказать, но не успел, так как на его столе в этот момент зазвонил телефон.

– Минуту, – сказал он Чернышову и снял трубку. – Ну а чего ты мне звонишь, раз нет явного криминала? – спросил Иванцов. – Ах, тоже работала на СЭЗе, ну пусть съездит какой-нибудь опер из местного отделения, а потом нам отзвонит. Все, так и передай.

По репликам Иванцова Павел Чернышов понял, что телефонный разговор касался Свердловского электромеханического завода, и уже собирался задать уточняющий вопрос, но Иванцов опередил его:

– Дежурный по городу звонил. К ним на пульт поступило заявление о смерти еще одной сотрудницы СЭЗа. Я распорядился послать местного опера.

– А что произошло? – обеспокоенно спросил Чернышов.

– Дежурный говорит, утонула в ванне.

– Не возражаете, если я тоже взгляну на место происшествия? – спросил Чернышов.

– А вам-то это зачем? – удивился Иванцов.

– Видите ли, если убийцы приезжие, значит, им потребовалось провести предварительную разведку. Ведь они знали, что в эти выходные все трое руководителей «Булата» соберутся на загородной базе отдыха, – начал объяснять Чернышов.

– В охотничьем хозяйстве, – поправил его милицейский оперативник.

– Пусть так, – кивнул головой Чернышов. – Главное, убийцы знали время и место, где будут находиться их жертвы. А кто им мог это сообщить? Только кто-то из работников предприятия.

– Складно, – заметил Иванцов и вновь снял телефонную трубку. – У тебя сейчас есть машина свободная? – спросил он у дежурного по городу. – Надо одного человека на квартиру к этой погибшей отвезти… ну к той, о которой ты мне только что звонил… Он сейчас к тебе спустится. Чернышов его фамилия, между прочим, полковник ФСБ да еще из Москвы.

– Спасибо, – поблагодарил Павел Чернышов милицейского оперативника и крепко пожал ему руку. – У меня будет к вам еще одна просьба, – сказал он, вставая. – Надо бы поинтересоваться у ваших оперативников, не заметили ли они чего-нибудь подозрительного на вокзале или в аэропорту в день убийства и за несколько дней до этого. Вдруг отыщется какой-нибудь след.

– Ладно, сделаю, – кивнул подполковник Иванцов.

Глава 36

НА КВАРТИРЕ ПОГИБШЕЙ

5 сентября, вторник, 14.30

Возле дома, где проживала погибшая сотрудница Свердловского электромеханического завода, стоял желтый милицейский «уазик» с синей полосой на боку.

– Кажется, здесь, – сообщил Чернышову водитель дежурной машины, заметив милицейский автомобиль.

Павел Чернышов поблагодарил водителя и, покинув машину, подошел к дежурившему возле подъезда постовому милиционеру. Узнав у постового номер интересующей его квартиры, Чернышов поднялся туда.

Дверь оказалась приоткрыта, возле нее стоял еще один постовой милиционер, но, взглянув на удостоверение Чернышова, безропотно пропустил того в квартиру. Квартира оказалась однокомнатной. Проходя по коридору, через открытую дверь ванной комнаты Чернышов увидел медицинского эксперта, склонившегося над телом погибшей. Обнаженное тело молодой женщины лежало на полу в ванной комнате, и медицинскому эксперту для его осмотра пришлось опуститься на колени. Дальше по коридору располагалась кухня, там за маленьким кухонным столом сидела женщина в темном платке и приглушенно всхлипывала. На появление нового человека в квартире она никак не среагировала и даже не обернулась в его сторону. «Скорее всего мать погибшей или ее ближайшая родственница», – подумал про себя Чернышов. Он решил не беспокоить женщину и сразу прошел в единственную комнату. В комнате Чернышов обнаружил молодого милицейского оперативника, старательно заполняющего протокол осмотра места происшествия.

Изучив служебное удостоверение Чернышова, оперативник часто заморгал и, так и не найдя нужных слов, вопросительно уставился на него. Он оказался совсем еще молодым парнем, чуть старше двадцати лет. «Недавний выпускник школы милиции», – глядя на него, подумал Чернышов.

– Не возражаешь против моего присутствия? – приветливо улыбнувшись, спросил Чернышов.

– Что вы, товарищ полковник, пожалуйста, – смутился оперативник.

– Тебя как зовут? – задал новый вопрос Чернышов.

– Саша, то есть Александр, – поправился оперативник и смутился еще больше.

– Вот что, Александр, ты заканчивай с протоколом, а я пока молча посижу в стороне.

– Да я уже практически закончил, – признался оперативник. – А вас, если не секрет, что интересует?

– Не секрет, – вновь улыбнулся Чернышов. – Для начала скажи, кем была погибшая.

– Ее звали Светлана Богданова, а работала она в отделе кадров Свердловского электромеханического завода, – ответил оперативник.

– От кого поступило заявление о смерти?

– От ее матери, Зинаиды Петровны. Она сейчас здесь, на кухне, просила ее не беспокоить. В общем, дело было так, – начал излагать известные ему факты милицейский оперативник. – В среду на прошлой неделе Светлана отвела своего сына к матери, у нее есть, то есть остался восьмилетний сын, и обещала забрать в конце недели. Но неделя закончилась, а Светлана у матери так и не появилась. Зинаида Петровна начала беспокоиться и сегодня утром позвонила дочери на работу, но сослуживцы Богдановой ответили, что та на работе не появляется уже два дня. Тогда Зинаида Петровна, встретив внука из школы, забрала у него ключи от дома и поехала к дочери на квартиру, где и нашла ее утонувшей в ванне. От соседей она тут же позвонила в «Скорую помощь» и милицию, но врачи помочь ее дочери, понятное дело, уже не могли.

– А для чего Богдановой вообще потребовалось отводить сына к матери?

– Зинаида Петровна говорит, что дочь поступала так, когда встречалась с каким-нибудь мужчиной, – ответил Чернышову молодой оперативник.

– Вот как? – Павел Чернышов покачал головой и начал обходить комнату, внимательно осматривая обстановку. Его взгляд задержался на небрежно брошенной на тахту женской полупрозрачной блузке и скомканном нижнем белье, лежащем рядом. – Здесь все именно так, как обнаружила Зинаида Петровна, войдя в квартиру к дочери? – спросил Чернышов, закончив с осмотром.

– Да, товарищ полковник. Мать Богдановой утверждает, что ничего не трогала в квартире, а как обнаружила дочь лежащей в ванне, сразу бросилась звонить нам.

– А как она попала в ванную комнату?

– Как попала? – переспросил оперативник, так как не понял последний вопрос Чернышова.

– Да, как попала? – повторил Чернышов. – Как она вошла в ванную комнату, ведь дверь туда должна закрываться изнутри?

– Ну, наверное, дверь не была закрыта…

Не удовлетворившись его ответом, Чернышов вышел в коридор и внимательно осмотрел дверь в ванную комнату. Дверь с внутренней стороны запиралась на обыкновенный шпингалет, который, как убедился Чернышов, вовсе не был сломан. Точно такой же шпингалет имелся на двери и с внешней стороны. Чернышов попробовал закрыть дверь, не запирая ее, но та тут же приоткрылась, при этом между косяком и дверью осталась довольно большая щель.

– Зинаида Петровна, – Павел Чернышов решился нарушить уединение матери Светланы. – Только один вопрос, Зинаида Петровна. Когда вы вошли в квартиру, дверь в ванную комнату была закрыта или открыта?

– Какое это теперь имеет значение, – вздохнула мать Светланы, – кажется, открыта, – ответила она и отвернулась.

Из прихожей донеслись шаги нового человека. Не проходя в квартиру, он громко спросил:

– Так, ну и что тут у нас происходит?!

Оставив мать погибшей женщины, Павел Чернышов вышел в коридор и почти нос к носу столкнулся с еще одним молодым человеком. Он был лишь ненамного старше милицейского оперативника, зато обладал гораздо более самоуверенным взглядом. На молодом человеке был новый, с иголочки, темно-синий костюм и черные, начищенные до блеска полуботинки. Павел Чернышов всегда с симпатией относился к людям, которые следили за своей одеждой и обувью. Но на этот раз молодой человек в модном костюме обычной симпатии не вызвал, так как в его взгляде Чернышов отчетливо увидел чувство собственного превосходства над всеми присутствующими. Увидев Чернышова, молодой человек сдвинул к переносице брови и спросил у него сугубо официальным тоном:

– А вы кто, гражданин, и на каком основании присутствуете во время оперативно-следственных действий?

Вопрос явно выдавал в молодом человеке работника прокуратуры. «Следователь», – сообразил Чернышов и сразу же с сочувствием подумал об оперативнике Саше, которому достался такой самовлюбленный следователь.

– Старший оперуполномоченный по особо важным делам ФСБ России, – представился следователю Чернышов, вынимая из кармана удостоверение.

При этом он проигнорировал второй вопрос следователя, решив, что после представления ответа не требуется. Присутствие на месте происшествия опера-важняка, да еще полковника ФСБ следователю отнюдь не понравилось, но он вынужденно с этим смирился, решив, что избавиться от него все равно не удастся.

– Хорошо, можете присутствовать, – объявил Чернышову следователь, подчеркивая тем самым, что последнее слово осталось все-таки за ним.

– Вам удалось установить причину смерти? – Этот вопрос следователя был адресован уже медицинскому эксперту.

– Причиной смерти стала вода, попавшая в дыхательные пути и перекрывшая доступ воздуху, – вздохнул эксперт. – У погибшей, правда, еще имеется гематома на голове в затылочной части, но она никак не могла быть причиной смерти, – добавил он после небольшой паузы.

– А могла быть вызвана эта травма ударом о край ванны? – тут же спросил следователь.

– Скорее всего так и было, – заметил медицинский эксперт. – Характер повреждений напоминает удар о твердую ровную поверхность.

– Что ж, дело ясное. Несчастный случай, – сделал заключение следователь. – Она ударилась о край ванны, потеряла сознание и захлебнулась.

До последнего момента Павел Чернышов сохранял молчание, но, когда следователь вынес свое заключение, не выдержал.

– В этом деле ясно лишь то, что это преднамеренное убийство! – заявил он.

– Гражданин полковник! – следователь резко повернулся к Чернышову. – Возможно, у вас, как у оперативного работника, есть причины думать иначе. Вы делаете свои умозаключения, основываясь на слухах и агентурных сообщениях, которые мало от них отличаются. Мы же, работники прокуратуры, привыкли доверять только фактам. А факты указывают, что здесь произошел несчастный случай.

– Если вы такой приверженец фактов, то потрудитесь записать в протокол те факты, которые я вам сейчас назову! – Чернышов сделал короткую паузу, чтобы собраться с мыслями, и начал перечислять: – Первое. Прошлую неделю, начиная со среды, Светлана Богданова, так звали погибшую, – специально для следователя уточнил он, – встречалась с мужчиной, принимая его у себя на квартире.

– Откуда это известно? – тут же спросил следователь.

– Со слов ее матери, – ответил ему Павел Чернышов. – Второе. В комнате, на тахте лежит одежда погибшей, но не домашняя, а выходная. Рядом с тахтой стоят абсолютно новые летние туфли, в которых еще ни разу не выходили на улицу. Согласитесь, что женщина, находясь одна в квартире, не будет специально надевать нарядную блузку и туфли на высоких каблуках. Значит, она находилась в квартире не одна, а вместе с близким ей мужчиной.

– Я готов согласиться, что незадолго до смерти погибшая принимала в своей квартире любовника, – заявил следователь, – но из этого еще не следует, что ее убили. Если уж строить версии случившегося, то скорее всего произошло следующее: женщина отпустила своего любовника, после чего решила принять ванну, где с ней и произошел несчастный случай.

– Взгляните на дверь ванной комнаты, – предложил следователю Чернышов. Он снова попробовал прикрыть дверь, не запирая ее на шпингалет. Как и в первом случае, дверь вновь открылась. – А мать Светланы утверждает, что, когда она появилась в квартире, дверь не была закрыта на шпингалет.

– И что из этого следует? – надменно спросил следователь.

– Это как раз и доказывает, что в момент гибели Светлана находилась в ванной комнате не одна. Если бы она пошла мыться в одиночестве, то обязательно закрыла бы дверь ванной комнаты на шпингалет, так как иначе дверь открывается. Вы сами могли в этом убедиться. Сейчас отопление еще не включено, и в квартире довольно прохладно, поэтому мыться с открытой дверью женщина бы не стала. Дверь оставил открытой убийца, так как не мог запереть ее изнутри.

Следователь, выслушав Чернышова, молчал. Ему очень не хотелось вешать на себя новое нераскрытое преступление, но для этого требовалось опровергнуть выводы оперативника, а следователь не находил ни одного достойного аргумента. Он лишь стоял и нервно покусывал губы.

– Запишите, что я вам сказал, – повторил Чернышов, – и опросите сослуживцев Светланы Богдановой, возможно, это поможет установить личность мужчины, с которым она встречалась.

Оставив следователя наедине с его мыслями, полковник Чернышов вернулся в областной отдел уголовного розыска.

Глава 37

В АЭРОПОРТУ

5 сентября, вторник, 18.00

Заместитель начальника отдела подполковник Иванцов встретил Чернышова словами:

– А у меня для вас новость. Не знаю, правда, заинтересует это вас или нет, но вы просили узнать обо всех подозрительных случаях на вокзале и в аэропорту, поэтому слушайте. Есть у нас шайка карточных шулеров, работающих в аэропорту Кольцово. Входят в нее три человека. Работают так: один, изображающий частного таксиста, ищет среди пассажиров подходящую жертву, какого-нибудь богатенького мужика, и предлагает подвезти до города. Мужик соглашается, потому что цену за проезд «таксист» предлагает самую низкую. Попутно «таксист» подсаживает к себе в машину еще двух «попутчиков», напарников из своей шайки. У них тоже свои роли. Интеллигентный «профессор» затевает в машине карточную игру и, ободрав до нитки доверчивого лоха, выходит. Задача второго, его кличка Шмель, задержать в машине проигравшегося мужика, пока «профессор» с его деньгами не скроется.

– Круто, – покачал головой Чернышов.

– Еще бы, – усмехнулся подполковник Иванцов. – Наши клиенты такие спектакли устраивают, что только диву даешься. Полное вживание в образ. Но я хотел сказать вот о чем: во вторник на прошлой неделе, то есть за пять дней до убийства руководителей «Булата», наш линейный опер в аэропорту видел Шмеля с разбитой рожей: расквашенный нос, рассеченная верхняя губа и подбородок. Это довольно странно, потому как Шмель мужик крепкий и сам может отметелить кого угодно, а уж чтобы рожу свою под удар подставить, такого вообще не бывало. Да и не один он был, а с компанией, однако дружки Шмеля, как видно, не смогли своего напарника защитить, а может, им и самим досталось. Я так думаю, что шулера собирались обработать в аэропорту очередного лоха, но просчитались. Мужик оказался не так прост, как они думали, враз раскусил их да еще выдал на орехи. Это значит, что мужик знает уголовную среду и владеет приемами рукопашного боя, потому что одержать убедительную победу над тремя противниками, один из которых Шмель, очень непросто. Ну как, интересует вас такой человек?

– Очень, – ответил Чернышов. – Мне необходимо срочно побеседовать с вашим оперативником из аэропорта и этими шулерами.

– Ну, тогда вам прямая дорога в аэропорт. – Иванцов взглянул на часы. – Пожалуй, я тоже прокачусь с вами.

Он вновь снял трубку служебного телефона, чтобы заказать дежурную машину. По дороге Иванцов связался по рации с линейным отделением милиции в аэропорту. И оперативник, видевший разбитое лицо карточного шулера, уже встречал дежурную машину областного УВД возле здания аэровокзала.

– Знакомьтесь, капитан Бобылев, – представил Иванцов Чернышову местного оперативника. – Полковник Чернышов, Федеральная служба безопасности. – Закончив представление, Иванцов сразу перешел к делу: – Вот товарища полковника очень интересует тот человек, который Шмелю на прошлой неделе рожу разукрасил.

– Да я этого человека даже не видел, – недоуменно пожал плечами Бобылев. – А только, если можно так сказать, результат его действий.

– Вы помните, ссадины на лице у шулера были свежими? – уточнил Чернышов.

– Самыми что ни есть свежими, – усмехнулся капитан. – Кровь еще не засохла, и Шмель ее беспрестанно платком вытирал.

– А вы уверены, это был именно след от удара? Не мог Шмель сам себе нечаянно лицо разбить?

– Нет, – отрицательно покачал головой капитан Бобылев. – Тут я не ошибаюсь. Это его кто-то другой припечатал.

– Когда все произошло? – задал очередной вопрос Чернышов.

– Днем, около половины третьего, сразу после прибытия московского рейса.

После ответа Бобылева Иванцов посмотрел в глаза Чернышову и выразительно кивнул.

– Так, а где сейчас эти карточные шулера? – чувствуя в себе азарт охотника, вышедшего на след дичи, спросил Чернышов.

– Или в кабаке, или на своем рабочем месте, на стоянке автомашин, – уточнил Бобылев. – Только после того случая на прошлой неделе работа у них плохо пошла, – добавил он с довольной усмешкой. – Шмель своей рожей всех клиентов отпугивает.

– Ты давай разыщи их, – приказал капитану подполковник Иванцов, – и пригласи куда-нибудь в укромное место. Товарищу полковнику надо с ними с глазу на глаз побеседовать.

– В укромное место? – переспросил Бобылев.

– Ну, пустующий кабинет у тебя в аэропорту найдется?

– А, кабинет, конечно, найдется, – облегченно перевел дух Бобылев, который сперва предположил, что под словами «укромное место» подполковник Иванцов подразумевает нечто иное.

Через пятнадцать минут двое подчиненных капитана Бобылева крепко взяли под руки Шмеля. «Профессора» и «таксиста «обступили с разных сторон Иванцов, Бобылев и Чернышов.

– Всех в отделение! Допросим порознь, – приказал Иванцов и, взяв за локоть «профессора», повел его к зданию аэровокзала.

Двое оперативников вели следом за ним Шмеля, «таксист» шел сам в сопровождении Бобылева и Чернышова.

По предложению Чернышова разговор с шулерами начал капитан Бобылев. Первым в кабинет, где расположился полковник Чернышов, Бобылев привел Шмеля. Вид у того был угрюмый, а со шрамом на верхней губе и подбородке он вообще выглядел устрашающе.

– Ну что, Ромашкин, не повезло вам? Не на того нарвались? – обратился к шулеру Бобылев, назвав того по фамилии. – Я про мужика, который тебе в прошлый вторник физию разукрасил.

– Ошибаетесь вы, гражданин капитан, это я у себя в подъезде на лестнице споткнулся, – стараясь не встречаться с Бобылевым взглядом, ответил Шмель.

– Ну ладно, хватит! – резко хлопнул ладонью по столу капитан. – Думаешь, я не знаю, как вы с тем мужиком махались?! А труп его в пятистах метрах от аэропорта обнаружен! Ты его замочил?!

Шмель опешил от такого поворота событий и втянул голову в плечи.

– Да ты что, капитан! – Шулер проглотил образовавшийся в горле комок. – Живой тот мужик ушел, живой. Мы его даже пальцем не тронули, хотя он мне всю морду в кровь разбил. Я уж не знаю, кто его потом грохнул. Но чтобы мы на мокрое подписались, такого никогда…

– Что ты мне мозги компостируешь?! – закричал Бобылев. При этом у него в уголках рта даже выступила слюна, хотя еще минуту назад капитан мирно разговаривал с Чернышовым, обсуждая с ним план предстоящего допроса.

Сейчас же полковник видел перед собой совсем другого человека, озлобленного и возбужденного, и не мог не оценить актерский талант капитана.

– Чтобы один человек мог вас троих уделать?! – продолжал кричать Бобылев. – Ты за кого меня держишь, Ромашкин?! Думаешь, я поверю в такую муть?! Да ты один запросто можешь троих завалить!

– Клянусь, гражданин капитан, так и было! – воскликнул Шмель и сжался на стуле, ожидая удара. Видя, что удара не последует, он осторожно добавил: – «Таксист» его в машину посадил, а когда мы с «профессором» подошли, он из машины выскочил и раз мне своим «дипломатом» под дых, а потом по роже хрясть! У меня дыхалку перехватило, да еще кровь из носа хлещет. Какой уж тут махать. «Профессор» хотел за меня вступиться, да его «таксист» удержал. Мужик-то крутой оказался. Он мог и «профессора», и «таксиста» уделать, если бы они за меня вступились.

– Куда тот мужик с «дипломатом» потом девался? – быстро спросил Бобылев.

– А я почем знаю? – испуганно взвизгнул Шмель. – Ушел куда-то, я его больше не видел. Откуда мне знать, кто его потом замочил?

– Как он выглядел? Во что был одет? Что в руках было?

Бобылев задавал вопросы быстро, не давая Шмелю возможности опомниться. Едва в ответах карточного шулера возникала пауза, Бобылев заполнял ее новым вопросом. В результате такого форсированного допроса Чернышов узнал, что человек, с которым столкнулись шулера, был выше среднего роста, с короткой модной стрижкой, в дорогом костюме, красивой сорочке и модном галстуке. У человека был при себе небольшой кожаный «дипломат», который он мастерски использовал в качестве подручного оружия. Допрошенные порознь «профессор» и «таксист» полностью подтвердили слова Шмеля и дополнили словесный портрет человека с «дипломатом» несколькими мелкими деталями. Чернышов остался доволен проведенным допросом, портрет незнакомца получился вполне узнаваемым.

Глава 38

УСЛОВИЕ ДОГОВОРА

5 сентября, вторник, 21.05

На своей гранатовой «восьмерке» Игорь Денюхин подъехал к своему дому. Он был пьян и раздражен до крайности. День, на который у Игоря были такие грандиозные планы, закончился весьма паскудно. Когда вечером он заехал к своей юной подружке, которой обещал протекцию при поступлении в модельное агентство, та, вместо ожидаемых Игорем ласк, встретила его нецензурной бранью да еще поцарапала ногтями лицо. Как и следовало ожидать, сексапильную, но вульгарную девицу в модельное агентство не приняли, и всю свою злобу она сорвала на обещавшем ей золотые горы приятеле. Чтобы заглушить нанесенную истеричной девицей обиду, Игорь заехал в первый попавшийся бар. Он изрядно набрался, выпив почти полбутылки водки «Смирнофф», но алкоголь не принес желаемого успокоения. По дороге домой подвыпившего журналиста остановил патруль ГИБДД. Объяснение с инспекторами дорожного движения обошлось Денюхину в пятьдесят долларов и окончательно испортило ему настроение. В конце концов он все-таки добрался до дома, поставил машину на обычное место, напротив подъезда, включил сигнализацию и уже собирался подняться в квартиру, но тут вспомнил, что забыл в салоне свою недопитую в баре бутылку водки. Чертыхаясь, Игорь снял машину с охраны и снова полез в салон.

За всеми манипуляциями пьяного журналиста внимательно наблюдал маленький щуплый человек, сидящий на скамейке возле соседнего подъезда. В темноте Игорь Денюхин не разглядел его лица, но и при свете дня он не узнал бы официанта из иранской кофейни. Зато официант прекрасно запомнил внешность журналиста, с которым встречался его хозяин Фарух Салим. Официант знал, что стоит Салиму захотеть, и он окажется в российской тюрьме или будет депортирован обратно в Иран, возвращение куда тоже не сулило ничего хорошего. Поэтому официант, считавшийся у себя на родине уголовным преступником, старался с максимальной точностью выполнять все поручения иранского разведчика. И когда Салим, назвав домашний адрес журналиста, приказал дожидаться его возле дома, официант послушно выполнил и этот его приказ.

Возле дома Денюхина он появился в пять часов вечера и с тех пор не покидал своего поста. Из-за своего невысокого роста и тощей фигуры официант выглядел моложе своих лет. Проходящие мимо трое подростков даже приняли его за сверстника. Они остановились возле скамейки и попросили у него закурить. Настроены подростки были весьма агрессивно, а их просьба являлась лишь поводом к драке. Официант понял это по их глазам. Подростков было трое, а официант один, но выкидная металлическая дубинка с подпружиненным стальным набалдашником в его кармане уравнивала шансы. Однако драки, к которой уже приготовился официант, не последовало. Подростки тоже поняли, что им готовы дать достойный отпор, и предпочли ретироваться. Журналист появился только после девяти часов вечера и оказался в изрядном подпитии. Что ж, состояние журналиста только облегчало задачу.

Нетвердой походкой Игорь направился к своему подъезду. Он старался идти осторожно и внимательно смотреть себе под ноги, чтобы случайно не споткнуться и не выронить заветную бутылку. Дождавшись, когда журналист повернется к нему спиной, официант поднялся со скамейки и направился следом. Он нагнал журналиста возле железной подъездной двери, куда тот безуспешно пытался вставить ключ.

Наконец ключ попал в замочную скважину, Игорь надавил на него, и дверь открылась. Прижимая одной рукой недопитую бутылку, а другой придерживая дверь, Игорь Денюхин вошел в подъезд. Следом за ним туда же проскользнул какой-то маленький человек. Игорь шагнул в сторону, намереваясь пропустить вошедшего, но тот потерялся в темноте подъезда. Официант задержался возле двери ровно настолько, чтобы извлечь из кармана дубинку. Он нажал кнопку фиксатора, освобождающего пружину, и та, распрямляясь, выбросила вперед стальной шарообразный набалдашник. Маленький щуплый человек, подрабатывающий официантом в иранской кофейне, не обладал нокаутирующим ударом, но даже физически слабый человек, взяв в руки такое оружие, сразу приобретал способность разбивать кирпичи и ломать менее прочные человеческие кости.

Игорь Денюхин сделал следующий шаг в темном подъезде, теперь уже по направлению к лифту, и в этот момент стальной шар на конце пружины рассек воздух и обрушился на его голову. Голова от такого удара лопнула словно перезрелый арбуз, а стальной набалдашник дубинки провалился внутрь раскроенного черепа. С чавкающим звуком он выскочил обратно, когда убийца дернул за противоположный конец дубинки. Разбилась, ударившись о бетонный пол, бутылка водки, а ее осколки накрыло собой упавшее следом тело.

Официант перевел дух. «Если отбросить несколько часов ожидания, поручение Салима заняло всего несколько секунд. За это время нигде не хлопнула дверь, и никто не попытался войти в подъезд. Значит, свидетелей нет», – успокоил он себя. Убийца сложил дубинку и спрятал ее обратно в карман. «Надо было сначала завернуть во что-то, хотя бы в носовой платок», – подумал он запоздало. Но на эту процедуру уже не было времени. Убийце приходилось спешить, так как в любую секунду в подъезд могли войти и обнаружить его рядом с трупом. Официант осторожно приоткрыл дверь и, убедившись, что за подъездом никто не наблюдает, выскользнул наружу. Чувство самосохранения гнало его подальше от дома, где он только что убил человека.

Официант завернул в подворотню и чуть не налетел на знакомых ему подростков. Правда, на этот раз подростки имели вид совсем не воинственный. Двое из них стояли лицом к стене, упираясь в нее ладонями, в окружении трех милиционеров из наряда патрульно-постовой службы. Третий подросток лежал на земле, безуспешно пытаясь защититься от пинков. У стража порядка было в кровь разбито лицо, и сейчас он воздавал наказание своему обидчику. Официант замер от неожиданности: оказаться задержанным милицейским патрулем с орудием убийства в кармане совсем не входило в его планы. У официанта еще теплилась надежда, что милиционеры, занятые своим делом, позволят ему благополучно пройти мимо. Однако, как только он вошел в подворотню, двое из них, как по команде, повернули головы в его сторону, и один из них грубым голосом спросил:

– А ты кто такой? Тоже из этих? – милиционер кивнул головой на стоящих у стены подростков.

Официант понял, что сейчас у него потребуют документы и прикажут вывернуть карманы. Не дожидаясь этого, он резко развернулся и бросился обратно во двор.

– А ну стой! – раздался сзади громкий выкрик, и официант услышал за спиной топот ног.

На бегу сунул руку в карман и вытащил оттуда полученную от Салима выкидную дубинку. В голове билась единственная мысль: «Если меня задержат вместе с оружием, тогда все – кранты». Из другого кармана убийца достал носовой платок и быстро обтер им дубинку, стирая с нее свои отпечатки пальцев. Официант завернул за угол соседнего дома и, воспользовавшись тем, что преследователи в этот момент потеряли его из вида, зашвырнул дубинку в нишу одного из подвальных окон.

– Да ладно, хрен с ним, – бросил преследующий официанта милиционер своему напарнику. – Быстро бегает сучонок. Все равно не догоним.

Дважды повторять не пришлось. Второй патрульный тут же прекратил погоню. Он уже и так бежал из последних сил. Тяжело дыша, милиционеры пошли обратно. Они уже собирались вернуться к оставшимся в подворотне напарникам, но в этот момент во дворе раздался истерический женский крик:

– Убили! Убили!

Соседка Игоря Денюхина, войдя в подъезд, обнаружила у самых дверей его мертвое тело и с воплями выскочила во двор. Милиционеры переглянулись. Одно дело упустить нашкодившего подростка и совсем другое дать уйти убийце. Каждый из них прекрасно понимал разницу.

– Что будем делать? – спросил тот из них, кто по совету напарника прекратил преследование.

– Что делать?! – грубо переспросил напарник. – Вызывать следственную бригаду и ждать своей порции пиз…лей. Да, надо напомнить, чтобы взяли собаку, может, удастся пройти по его следу.

– Если он один из тех, которых мы задержали, его быстро вычислят, – с надеждой сказал первый милиционер.

– Хорошо бы, – задумчиво ответил его напарник. – А то ведь я его даже не разглядел в темноте. Помню только, что маленький да щуплый.

Вызванная милицейским нарядом следственная бригада прибыла через полчаса. Cлужебно-разыскная собака вывела оперативников к ближайшей автобусной остановке, где след преступника оборвался. На всякий случай кинолог решил осмотреть двор, через который бежал убийца, и вскоре собака обнаружила в нише подвального окна складную пружинную дубинку с пятнами крови и частицами налипшего человеческого мозга. Орудие убийства было тут же упаковано в полиэтиленовый пакет, отправлено на экспертизу и приобщено к делу в качестве улики.

Глава 39

В ОТДЕЛЕ КАДРОВ

6 сентября, среда, 09.00

Не доверяя следователю, с которым он познакомился на квартире Светланы Богдановой, Павел Чернышов решил опросить сослуживцев убитой женщины лично. Он собирался побеседовать с ними накануне, но из-за непредвиденного выезда в аэропорт не успел, поэтому приехал в отдел кадров в среду, в самом начале рабочего дня. Войдя в кабинет, где находилось рабочее место Светланы, Чернышов столкнулся со своим вчерашним знакомым, молодым милицейским опером Сашей.

– Ты как здесь? – удивленно спросил Чернышов.

– Выполняю задание следователя, – ответил Саша. – Вы же сами сказали ему, а он это дело мне поручил.

– Понятно, – кивнул Чернышов. – Значит, будем работать вместе.

Молодому милицейскому оперативнику осталось лишь с восхищением наблюдать, как работает столичный полковник Федеральной службы безопасности. В результате ненавязчивой беседы Чернышов сумел расположить к себе большую часть женского коллектива. В ответ женщины, работавшие со Светланой Богдановой в одном кабинете, рассказали ему о бурном романе Светланы, случившемся у нее на прошлой неделе, как раз накануне ее гибели. Женщины в один голос заявили, что роман у Светланы был с журналистом «Экономической газеты», с которым она случайно познакомилась в коридоре заводоуправления. Вспомнили они и день, когда это произошло. «Вторник! Именно в этот день из Москвы в Екатеринбург прилетел человек, столкнувшийся в аэропорту с группой карточных шулеров», – напомнил себе Чернышов.

– Скажите, пожалуйста, а кто-нибудь из вас видел этого журналиста? – осторожно поинтересовался он.

– Ну а как же, Светлана его к нам в кабинет приводила, – ответила одна из женщин.

– Высокий, широкоплечий, волосы темные, короткие, от тридцати до сорока лет, – вспомнил Чернышов приметы, названные карточными шулерами.

– Точно. Такой представительный красивый мужчина. Неудивительно, что Светка на него запала, – наперебой ответили Чернышову сразу несколько женщин.

– Значит, он представился вам журналистом? – уточнил Чернышов.

– Да, – растерянно ответила ему одна из женщин. – А разве это не так? Он что, связан с теми убийцами?

– Это я и хочу выяснить.

Ответ Чернышова сослуживицы Светланы Богдановой восприняли как подтверждение своих подозрений.

– Ну надо же! – всплеснула руками самая старшая из сотрудниц отдела кадров. – А ведь и не подумаешь. С виду такой приличный молодой человек. Он даже нашей заводской газетой интересовался.

– Интересовался заводской газетой? – переспросил у нее Чернышов.

– Ну да, Светлана ему показывала подшивку заводских газет.

– Можно и мне на нее взглянуть? – спросил Чернышов.

– Да, пожалуйста.

Женщина поднялась со своего места и вышла из кабинета. Она вернулась через несколько минут, неся в руках толстую кипу газет. Вскоре Чернышов убедился, что в ней не хватает номера за предыдущую неделю.

– Вы не помните, Светлана не отдавала своему знакомому эту газету? – поинтересовался он.

– Да, он как раз изучал ее очень внимательно, – вспомнила одна из женщин, до этого момента хранившая молчание. – Так что вполне могла и отдать, если он ее об этом попросил.

– А где я могу взглянуть на исчезнувший номер? – спросил Чернышов.

– В заводской библиотеке и в нашей типографии наверняка есть все номера, – ответили ему.

Библиотека располагалась в том же здании, только на этаж выше, и уже через пять минут полковник Чернышов держал в руках номер газеты. С фотографии, напечатанной на первой полосе, на него смотрели все трое руководителей «Булата». У Чернышова непроизвольно сжались кулаки, сминая газету: «Так вот для чего тебе потребовалась газета! А чтобы получить о них информацию, ты познакомился с сотрудницей отдела кадров. А когда надобность в ней отпала, ликвидировал доверившуюся тебе женщину». Свой последний визит на заводе Павел Чернышов сделал в бюро пропусков, но там о журналисте из «Экономической газеты» даже не слышали.

* * *

После посещения Свердловского электромеханического завода полковник Чернышов заехал в областное Управление ФСБ. На этот раз Решетов оказался более разговорчивым. За предыдущий день его люди добились определенных результатов, и он горел желанием доказать Чернышову, что местные оперативники умеют работать не хуже московских.

– Мы разыскали машину, которую использовали убийцы, – гордо объявил он Чернышову.

– Где? – тут же спросил Чернышов.

– В двух кварталах от железнодорожного вокзала. Стояла в глухом дворе со спущенным колесом, – объяснил Решетов. – Это старый грузовой «УАЗ», поэтому автомобиль не заинтересовал угонщиков.

– Вы уверены, что именно этой машиной воспользовались убийцы?

– Разумеется. Сразу после расстрела директоров «Булата» повариха видела выезжающий со двора охотничьего хозяйства «УАЗ», да и отпечатки протектора, которые мы обнаружили возле домика, где произошло убийство.

«Довольно странный выбор транспорта, – подумал Чернышов. – Обычно наемные убийцы пользуются более скоростными автомобилями, а тут старый тихоходный «УАЗ». Хотя, с другой стороны, более неприметную машину трудно было бы отыскать».

– Как к убийцам вообще попала эта машина? – спросил у полковника Решетова Чернышов.

– Бывший хозяин «УАЗа» продал автомобиль по доверенности одному из них.

– Кто заверял доверенность?

У Чернышова появилась надежда, что через нотариуса, заверившего доверенность, удастся установить личность одного из убийц, но ответ Решетова разочаровал его:

– Никто. Покупатель заявил, что ему не нужна нотариально заверенная доверенность, а прежний владелец «УАЗа» возражать не стал. Деньги за машину он все равно получил.

– Но он хотя бы запомнил покупателя? – Чернышов все еще не хотел расставаться с надеждой.

– Весьма приблизительно. На вид около сорока, сутулый, выше среднего роста, волосы черные, растрепанные, небритый, одет в серый свитер под горло и грязную брезентовую куртку-штормовку.

– Это тот самый человек, который во вторник двадцать девятого числа прилетел в Екатеринбург из Москвы, а потом наводил справки о руководителях «Булата» на заводе, – заметил Чернышов и протянул Решетову протокол опроса сослуживиц Светланы Богдановой, составленный милицейским опером Сашей.

– Ну и ничего общего, – вынес заключение Решетов, прочитав словесный портрет московского «журналиста».

– Наоборот, основные приметы: рост, возраст и цвет волос – как раз совпадают, – возразил Чернышов. – А небритость и сутулость изобразить довольно легко. Что касается модного костюма и грязной брезентовой штормовки, то здесь, я думаю, объяснений не требуется. Изменение социального статуса – трюк достаточно простой и эффективный.

– А для чего ему вообще потребовалось преображаться? – в свою очередь спросил Решетов.

– Потому что франтоватые пижоны, каким он представился в отделе кадров, не покупают старые раздолбанные машины! – повысив голос, сказал Чернышов.

Решетов не нашелся, что ответить, и промолчал. Воспользовавшись паузой, Павел Чернышов сел напротив начальника местной оперативной группы и, глядя ему в глаза, сказал:

– Так, полковник, я могу описать вам все действия организатора убийства с того момента, как он прибыл в Екатеринбург, и до того, как отбыл в Москву, но только при условии, что вы поделитесь имеющейся у вас информацией. Договорились?

– Договорились, – с тяжелым вздохом ответил Решетов и полез в свой сейф за папкой с материалами заведенного разыскного дела.

Изучение этих материалов стало последним этапом екатеринбургской командировки Чернышова. В тот же день он вылетел обратно в Москву. Картина совершенного в Екатеринбурге преступления стала постепенно складываться в его голове, и, анализируя ее, Чернышов все более убеждался в изощренности разыскиваемой банды убийц.

Глава 40

ЧЕРНЫШОВ

7 сентября, четверг, 09.15

– Ну и какие у вас, Павел Андреевич, соображения? – спросил у Чернышова Артем Ветров, когда тот закончил рассказ о своей поездке в Екатеринбург.

– Я думаю, один из убийц психически неуравновешенный человек, – заметил Чернышов. – Я видел фотографии погибших, сделанные на месте преступления следственной бригадой. Труп одной из убитых девушек просто жутко обезображен. Убийца выпустил ей в голову двадцать шесть пуль. От лица вообще ничего не осталось. Я не знаю, что это означает, но возможно, он получает наслаждение от убийства женщин. Мужчину в той же комнате он убил короткой очередью, а в девушку стрелял до тех пор, пока не кончились патроны.

– А помните, Павел Андреевич, я вам рассказывал о деле банды, грабившей инкассаторов, которую возглавлял Илья Сажин? – вставил Олег Муромцев. – Сажина тогда удалось задержать не без помощи его любовницы, семнадцатилетней девчонки, которая до знакомства с ним входила в молодежную группировку. Да и взяли его у нее на квартире. Возможно, с тех пор Сажин ненавидит женщин.

– Это что же получается, банду боевиков возглавляет маньяк? – растерянно спросил Артем Ветров.

– Версия Олега многое объясняет, – заметил Павел Чернышов, – и указывает на то, что бойня возле офиса Горадзе и расстрел в Екатеринбурге на счету одних и тех же преступников. А вот в том, что это Сажин возглавляет банду убийц, я сомневаюсь. Мы не знаем, кто организовал покушение на Горадзе, но я точно могу сказать, что «Булатом» занимался вовсе не Сажин.

– Вы считаете, что руководитель банды – тот самый «журналист», что появился в Екатеринбурге за пять дней до убийства? – спросил Олег Муромцев.

– Скорее всего, – кивнул головой Чернышов и без всякого перехода спросил: – Кстати, как там расследование по адвокату из Екатеринбурга?

– Мы попробовали восстановить последний день его пребывания в Москве, – начал Олег Муромцев.

– Тем более что пробыл он у нас только одни сутки, – вставил Ветров. – В воскресенье вечером приехал, а вечером в понедельник уже собрался уезжать, да так и не дошел до поезда.

Ветров замолчал, давая возможность товарищу продолжить рассказ.

– В день своего предполагаемого отъезда в Екатеринбург адвокат встречался… С кем бы вы думали, Павел Андреевич? – обратился к Чернышову с вопросом Олег Муромцев.

– С Тумским, – уверенно ответил Павел Чернышов.

– Ну, Павел Андреевич, с вами совсем неинтересно разговаривать, – напустив на себя обиженный вид, заявил Ветров. – Вы все наперед знаете.

– Ты же сам выяснил, что в Екатеринбурге адвокат по поручению Тумского скупал акции, – заметил Чернышов. – Так что догадаться, с кем он мог встречаться в Москве, было совсем нетрудно. Итак, где и во сколько Тумский встречался со своим адвокатом?

– В ресторане Даниловского гостиничного комплекса, – ответил ему Олег Муромцев. – Причем встреча продолжалась не более пятнадцати минут. Первым ушел из ресторана адвокат. Его собеседник, в котором метрдотель опознал по фотографии Тумского, оставался за столиком еще несколько минут, после чего тоже вышел из обеденного зала и, по словам метрдотеля, выглядел крайне раздраженным.

– Весьма примечательно, если вспомнить, что в тот же день погиб сам адвокат, а еще через шесть дней банда убийц расстреляла трех директоров торговой фирмы, созданной по решению совета акционеров, – заметил Чернышов.

– Кстати, Павел Андреевич, можно еще раз взглянуть на приметы человека, приходившего на завод под видом журналиста? – попросил Ветров.

– На, изучай. – Чернышов протянул Артему листок с описанием человека, назвавшегося корреспондентом «Экономической газеты».

– Слушай, Олег! – возбужденно воскликнул Ветров, изучив описание. – А ведь это тот самый неустановленный гость из номера адвоката!

– Не может быть! – Олег Муромцев изумленно поднял брови.

– Да он, он, – уверенно сказал Ветров. – Прочти сам и сравни приметы.

Ветров передал Муромцеву полученное от начальника описание, а сам повернулся к Чернышову и сказал:

– Понимаете, Павел Андреевич, в номер адвоката, прямо перед его отъездом на вокзал, заходил какой-то мужчина. Его запомнила дежурная по этажу, с которой мы разговаривали. Так вот, ее описание в точности совпадает с приметами этого якобы журналиста.

– Вот это действительно неожиданно, – удивился Чернышов. – Мы исходили из того, что организатор убийства руководителей «Булата» действовал в интересах Тумского, – начал рассуждать он. – Но если убийство адвоката тоже совершил он, значит, что же получается, Тумский поручил ему ликвидировать своего человека?

– А может, он его и не убивал? – предположил Ветров. – Из того, что «журналист» заезжал в гостиницу к адвокату, еще не значит, что он же его и заколол на Казанском вокзале.

– Не следует, – кивнул головой Чернышов, – но вполне вероятно. Кстати, ведь ты говорил, что расследованием этого убийства занимается твой знакомый опер из центрального РОВД? – вспомнил Павел Чернышов. – Еще раз свяжись с ним, возможно, уже появились новые данные.

– Я как раз собираюсь с ним сегодня встретиться, – ответил Ветров. – Может, и правда ментам удалось что-нибудь обнаружить.

– А мне, Павел Андреевич, чем заняться? – поинтересовался Муромцев.

– Тумским, Олег, Тумским, – дважды повторил Чернышов. – Он заказчик, поэтому надо брать его в самую серьезную разработку.

Отпустив своих сотрудников, полковник задумался: «Фактов собрано много, а связать их в одно целое не удается. Убийство Горадзе, убийство адвоката из Екатеринбурга, расстрел руководителей «Булата» – кому была выгодна их смерть? Тумскому? Если он крупный торговец оружием, он должен был конфликтовать с Горадзе. Так, Тумский пытается взять под контроль завод, ведь именно для этого его адвокат скупал акции. На СЭЗе производят тактические комплексы ПВО, и Тумский стремится монополизировать торговлю этими комплексами. Видимо, его планам мешали прежние руководители «Булата», и Тумский приказал убить их. Его приказ выполнили профессиональные боевики, которые неделей раньше расстреляли главного конкурента Тумского, Вахтанга Горадзе, вместе с его телохранителями. Профессионализм боевиков говорит об их высокой подготовке. Скорее всего они бывшие солдаты спецназа. Возможно, мы даже знаем личность одного из них. Илья Спиридонович Сажин – бывший прапорщик, бывший солдат-наемник, бывший Главарь банды грабителей и бывший заключенный исправительной колонии строгого режима. Что может быть общего у крупного бизнесмена Тумского и уголовного преступника?»

Чернышов выбрался из-за письменного стола и несколько раз прошелся по кабинету. «Тумский – подпольный торговец оружием и, по сути, сам является уголовным преступником, – ответил он на собственный вопрос. – Да, но свое истинное лицо он старательно прячет под маской добропорядочного бизнесмена и мецената, – возразил Чернышов себе. – Согласно тому имиджу, который пытается поддерживать Тумский, он не должен общаться с бывшим заключенным, даже освобожденным по амнистии. И тем не менее общается. Что-то тут не то, какая-то нелогичность. А как вообще Тумский нашел Сажина? Где они могли познакомиться? На светской вечеринке?» – Чернышову даже стало смешно от подобного предположения, хотя преступления, которые ему приходилось расследовать, совсем не располагали к веселью.

Вернувшись к столу, Павел Чернышов снял трубку служебного телефона и позвонил в кабинет своих сотрудников. На его звонок ответил капитан Муромцев.

– Отлично, Олег, ты мне как раз и нужен. Зайди, – распорядился Чернышов и, когда Муромцев появился в его кабинете, сказал: – Олег, тебе надо будет еще раз поинтересоваться уголовным делом Сажина. Мне кажется, что его пути и пути Тумского раньше должны были где-то пересекаться. Ведь ни с того ни с сего Сажин не мог начать работать на Тумского. Да и Тумский не стал бы передавать незнакомому человеку заказы на убийства.

Глава 41

КОВАЛЕВ

7 сентября, четверг, 10.00

Приняв душ и критически осмотрев в зеркале свое обнаженное тело, Ковалев набросил на плечи махровый халат и вышел из ванной комнаты.

Когда Андрей Ковалев служил в Московском ОМОНе, он вставал не позже семи утра. Проснувшись, сразу же принимал душ и не делал исключения, даже когда в общежитии, где он жил, не было горячей воды. Но с переходом на службу к Тумскому привычки стали постепенно меняться. Теперь Андрей позволял себе понежиться в постели когда до девяти, а когда и до десяти часов. Каждодневные занятия утренней зарядкой тоже остались в прошлом. Правда, иногда Ковалев брался за гантели или садился на тренажер. Но эти занятия уже не носили регулярного характера и выполнялись от случая к случаю, что не замедлило сказаться в виде небольшой складки жира, нависающей над туго затянутым брючным ремнем. Мышцы еще сохраняли прежнюю твердость и силу, но тенденция к их увяданию была налицо.

Прошлепав босыми ногами по полу, Ковалев вернулся в спальню. Когда Андрей рассматривал себя в зеркало, ему показалось, что количество жира на его теле заметно прибавилось. И хотя эта мысль была Андрею неприятна, он решил ее немедленно проверить. Вернувшись в спальню, Ковалев первым делом вытащил из-под кровати напольные весы. Чтобы добраться до них, Андрею пришлось отодвинуть в сторону гантели, к которым он не притрагивался уже больше недели. Ковалев встал на весы и недовольно поморщился. Стрелка колебалась возле деления «98», хотя еще месяц назад она не перескакивала через отметку «95». Андрей недовольно скривился, но не сошел с весов, ожидая, когда успокоится стрелка, и в этот момент в соседней комнате зазвонил телефон. Ковалев чертыхнулся и пошел к телефону.

– Доброе утро, господин Ковалев, – услышал он в трубке знакомый голос. – Как вам понравился кофе по-восточному? – произнес Салим условную фразу.

– Все в порядке, Салим. Я один, вы можете говорить смело, – ответил ему Андрей.

– Я просто хотел поинтересоваться, вы уже просматривали сегодняшние газеты? – осведомился иранский разведчик.

– Еще нет.

– В таком случае посмотрите свежий номер… – Салим назвал газету, где работал Игорь Денюхин, – и обратите внимание на первую страницу. Я перезвоню через полчаса.

Не дожидаясь ответа, Салим отключился. Что означали его странные слова, Андрей так и не сообразил, тем не менее начал торопливо одеваться. Выйдя на улицу, он купил в ближайшем киоске «Информпечати» названную Салимом газету, развернул ее и сразу все понял. На первой странице главный редактор поместил короткое сообщение об убийстве сотрудника газеты, сопроводив заметку его прижизненной фотографией. Газетная фотография получилась не слишком четкой, тем не менее Ковалев без труда узнал журналиста, выманившего его на встречу с Салимом.

Звонок раздался ровно через полчаса. Ковалев отложил в сторону гантели, за которые взялся сразу после возвращения с улицы, и снял телефонную трубку.

– Вы уже видели газету? – поинтересовался Салим.

– Да, – коротко ответил Ковалев.

– Что скажете?

– Вы выполнили условие договора, теперь очередь за мной. Оставьте мне номер вашего телефона. Думаю, что на днях я смогу сообщить вам свой план.

– Это очень хорошо, господин Ковалев, – поблагодарил Андрея иранский разведчик и в то же время проявил некоторое беспокойство: – Мне показалось, у вас какой-то странный голос, господин Ковалев. Что с вами?

– Все в порядке, – тяжело дыша, отвечал Андрей. – Просто я работал с железом.

– О, это очень похвально, господин Ковалев, что вы поддерживаете себя в должной форме, – заметил Салим, после чего продиктовал недавно обретенному агенту номер своего служебного телефона.

Закончив разговор с Салимом, Ковалев вытер тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот и вновь взял в руки гантели. Теперь, когда у него появилось самостоятельное задание, которое к тому же должно было принести целое состояние, Андрей твердо решил восстановить постепенно утрачиваемую силу и ловкость.

* * *

В тот же день Ковалев отправился на учебно-тренировочную базу своей боевой группы, чтобы встретиться с Ильей Сажиным. После первого успешного задания, которым стала ликвидация Вахтанга Горадзе, все боевики получили возможность перебраться в Москву. Но Сажин такой возможностью не воспользовался, оставшись жить в бывшем пионерлагере. Вместе с ним остался и умалишенный минер Володя, но того Сажин просто побоялся отпускать от себя.

…Сажин выслушал Ковалева, не перебивая, только внимательно смотрел ему в глаза.

– Ну и что ты молчишь? – Ковалев первым нарушил установившееся молчание.

– Жду, когда ты расскажешь, для чего тебе потребовалась взрывчатка, – ответил ему командир боевиков. – Я же видел, как ты волновался, когда говорил о захвате пластита. Ведь захват взрывчатки – это не окончательная цель? Я прав?

«А, в конце концов, мне так и так пришлось бы все рассказать, – сказал себе Ковалев. – Так почему не сделать это прямо сейчас?» В течение следующих пяти минут он почти дословно пересказал Сажину ту задачу, которую поставил перед ним Фарух Салим.

– Это настоящая диверсионная акция, – заметил Сажин, когда рассказ Ковалева подошел к концу.

– Я понимаю всю сложность и опасность этого задания, – ответил ему Ковалев. – В то же время я уверен – оно нам по силам. А что касается риска, то он будет оплачен. Как думаешь, за сто тысяч зеленых твои люди согласятся работать?

– Их согласия и не требуется, они выполняют приказы, – спокойно ответил командир боевиков. – Впрочем, дополнительный стимул в размере ста тысяч им тоже не помешает, – добавил он после небольшой паузы. – Но раз уж мы стали партнерами, я хочу знать, какова будет моя доля?

– За свою работу вы получите зеленый «лимон», – ответил Ковалев. – Половина тебе, половина твоим людям. Если к концу операции состав группы сократится, делить «лимон» придется на меньшее число порций. Но это уже твоя забота.

– Ясно, – кивнул Сажин. – Хорошо, мы возьмемся за это дело. А что касается взрывчатки, которую придется отбить… Можно кое-что придумать, но для этого надо точно знать численность охраны и место каждого из охранников.

– Я это узнаю, – уверенно заявил Ковалев.

Тренировочный лагерь Ковалев покинул в отличном настроении. Спокойствие Сажина вселило в него уверенность в успехе. Вместе с уверенностью Ковалева радовала мысль о трех миллионах долларов, его собственной доле от гонорара, обещанного Салимом за исполнение заказанной акции, ибо окончательная сумма контракта составила четыре миллиона.

«Пора обрадовать босса сообщением о том, что я берусь достать для него взрывчатку, – весело думал Андрей, несясь на своем «Саабе» в сторону Москвы. – Вот только мои планы по ее использованию, судя по всему, сильно расходятся с планами Тумского. Но об этом ему знать вовсе не обязательно».

Глава 42

МУРОМЦЕВ

7 сентября, четверг, 16.30

Уголовное дело банды грабителей, совершившей два дерзких нападения на инкассаторов в 1996 году, состояло из двух томов. В материалы дела вошли отчеты экспертизы, показания свидетелей и, что особенно интересовало капитана Муромцева, сведения из прошлого главного и единственного обвиняемого – Ильи Сажина. Олег Муромцев самым тщательным образом изучил оба тома, уделяя особое внимание биографии Сажина, но нигде не обнаружил даже намека на то, что Сажин мог быть знаком с Тумским.

Муромцев привык доверять своему начальнику, поэтому считал, что между Тумским и Сажиным обязательно должна существовать давняя связь. И то, что об этом не было ни слова в материалах дела, по мнению Муромцева, еще не говорило о ее отсутствии. Олег считал, что, окажись на его месте полковник Чернышов, он обязательно отыскал бы такую связь. С мрачным настроением Олег Муромцев вернул работнику архива Московского управления внутренних дел оба тома. Работник архива, молодая симпатичная девушка в форме сержанта милиции, посмотрела на Олега с сочувствием:

– Не нашли того, что искали?

– Увы, – тяжело вздохнул Муромцев.

Но его короткий ответ вовсе не удовлетворил ее. Пока Олег работал в архиве, девушка-сержант то и дело бросала в его сторону заинтересованные взгляды, но Олег, погруженный в работу, не замечал их. И сейчас девушка решила заговорить с ним сама.

– И что это за дело такое, которым постоянно интересуются? – сказала она, чтобы завязать разговор.

– А кто еще интересовался? – тут же спросил у девушки Олег.

– Да вот полгода назад приходил корреспондент из… – Девушка назвала газету, известную своей скандальной популярностью. – Денисов его фамилия. Да вы должны его знать, он пишет на криминальные темы и иногда заходит к нам в архив.

Олег Муромцев никогда не слышал о журналисте с такой фамилией, тем не менее слова девушки крайне заинтересовали его.

– И что, этот корреспондент интересовался делом 96-го года? – спросил Муромцев.

– Вообще-то его интересовали несколько дел, в том числе и это, – охотно начала рассказывать девушка-сержант.

Вскоре Олег Муромцев имел полный список уголовных дел, с которыми знакомился Игорь Денюхин. Причем наблюдательная девушка-сержант запомнила, какие из дел журналист возвратил практически сразу, а с какими работал дольше, сделав из них несколько выписок. Просмотрев эти дела, Муромцев обнаружил интересную закономерность – корреспондента Денисова интересовали только те дела, где в качестве обвиняемых фигурировали бывшие воины-афганцы. Дело банды грабителей, по которому проходил Илья Сажин, было одним из них.

Чтобы выяснить, чем был вызван подобный журналистский интерес, капитан Муромцев отправился в редакцию газеты, где работал Игорь Денисов. По пути он специально купил свежий номер, и на первой же странице Олегу бросилась в глаза небольшая заметка рядом с фотографией молодого улыбающегося человека. И фотография, и заметка были помещены в траурную рамку. «Коллектив редакции с глубоким прискорбием извещает о гибели товарища и друга, нашего корреспондента Игоря Денисова…» – прочитал Олег. Далее следовало короткое сообщение о том, что два дня назад журналист был зверски убит в собственном подъезде.

«Случайное совпадение или кто-то целенаправленно убрал свидетеля? – задал себе вопрос Олег. – Свидетеля чего?» Ответы на этот вопрос, как и на предыдущие, все равно следовало искать в редакции, и Олег Муромцев поспешил туда. Разговор в редакции получился недолгим. Олег встретился с главным редактором, задал несколько вопросов журналистам, с которыми чаще других общался Игорь Денюхин, и отправился в отделение внутренних дел того района, где жил и погиб Игорь.

Олег Муромцев появился в отделении милиции уже к концу рабочего дня. Конец рабочего дня – самое подходящее время, когда можно застать оперативника в его служебном кабинете. Оказался на месте и оперативник, работающий по делу об убийстве Игоря Денюхина. По вызову дежурного к Олегу Муромцеву вышел крепкий жилистый парень примерно одного с Олегом возраста.

– Марков Олег, – представился он.

Олег Муромцев улыбнулся и пожал своему тезке руку.

– Ну что, Марков, доигрался? – хихикнул за своей стойкой оперативный дежурный. – Раз тобой уже ФСБ интересуется.

– А ты что, правда из ФСБ? – Марков вопросительно уставился на Олега.

– Правда, – кивнул Муромцев. – Я по поводу убийства журналиста Денисова, совершенного два дня назад.

– А-а, – протянул Марков и, как показалось Муромцеву, вовсе не удивился. – Ну раз так, пойдем поговорим, – предложил он и пошел впереди, показывая дорогу.

– Пиво будешь? – первым делом спросил милицейский оперативник, когда привел Олега Муромцева в свой кабинет.

– Не откажусь, – пожал плечами Муромцев.

Марков тут же отыскал в кабинете стакан, наполнил его до краев из бутылки, извлеченной из сейфа, и протянул Муромцеву.

– Ну, за знакомство, – предложил он.

Очевидно, второго стакана в кабинете не было, так как Марков выпил прямо из бутылки.

– Значит, тебя интересует убийство журналиста? Ну что я могу сказать, довольно паршивое дело. Это я в отношении перспективы раскрытия, – пояснил он. – Журналиста трахнули по голове, когда он заходил в подъезд. Первый же удар оказался смертельным. Соседка журналиста обнаружила его труп уже через несколько минут после убийства и сразу подняла шум. В этот момент около дома совершенно случайно оказался наш патрульный наряд. Патрульные заметили подозрительного парня и попытались его задержать, но тому удалось уйти, точнее, сбежать. А по пути этот шустрый пацан выбросил выкидную дубинку, которой, как выяснили эксперты, и было совершено убийство. На всякий случай патрульные задержали трех поддатых подростков, отиравшихся по соседству, но они все в один голос заявили, что сбежавший парень не из их компании. В итоге их пришлось отпустить.

– Значит, Денисова убил подросток? – уточнил Муромцев.

– Как тебе сказать, – замялся Марков. – Патрульные утверждают, что сбежавший парень был маленьким и щуплым. Но было темно, и они могли ошибиться. Позже эксперты установили, что смертельный удар по голове журналиста нанес человек маленького роста. Но маленький рост не признак молодого возраста. Еще немаловажный момент – мотив убийства. У дворовой шпаны есть только один повод для нападения – грабеж. А в кармане убитого журналиста мы нашли бумажник с тремя сотнями баксов, да плюс фирменные часы на руке тянут еще на столько же. Ничего этого убийца не тронул, значит, грабить свою жертву не собирался. Единственным мотивом остается заказуха. В принципе нынче шпана отчаянная. Кто-нибудь из молодых отморозков вполне мог на такое дело подписаться. Припас дубинку, подкараулил журналиста возле подъезда да и шарахнул его по башке, – рассуждая вслух, закончил Марков.

«А мог и шилом под левую лопатку садануть, – мысленно добавил Олег Муромцев, вспомнив, как был убит адвокат на Казанском вокзале. – Вот только для подросткового возраста убийца проявляет поразительно высокое мастерство».

– А на орудие убийства можно взглянуть? – поинтересовался капитан Муромцев.

– Отчего же нельзя, – улыбнулся Олег Марков. – Занятная штучка.

С этими словами он снова полез в сейф и достал оттуда полиэтиленовый пакет с упакованным в него металлическим предметом. Марков достал из пакета дубинку и взял в руку.

– Смотри, вот сюда надо нажать…

Он нажал на кнопку, освобождающую фиксатор. Сжатая пружина распрямилась, выбросив на полметра вперед стальной шар, закрепленный на ее конце.

– Видал! – восхищенно заметил милицейский оперативник и потряс дубинкой, демонстрируя Муромцеву гибкость пружины. – Ребята в дежурке ради хохмы по двери дали, так представляешь – косяк в щепки! А вроде и ударили только слегка. Эй, ты чего? – удивленно спросил Марков, заметив, что его собеседник с закрытыми глазами мотает головой.

Наконец Олег Муромцев открыл глаза и спросил, указав кивком головы на дубинку, которую все еще держал в руках милицейский опер:

– Вам когда-нибудь уже попадались такие штуки?

– Нет, никогда, – признался Марков. – Я еще удивился, где этот пацан такую достал?

– Достать, как ты говоришь, он бы ее точно не смог, – заметил Муромцев. – Дело в том, что такие пружинные дубинки состоят на вооружении спецназа кое-каких арабских стран Ближнего Востока. Больше их нельзя встретить нигде.

– Ты что же, хочешь сказать, что журналисту размозжил голову арабский спецназовец? – оторопело спросил Олег Марков.

– Ты же сам говорил, что в этом деле много странного, – со вздохом ответил ему капитан Муромцев, – вот и добавь ко всем странностям еще и дубинку.

* * *

В тот же вечер Олег Муромцев рассказал полковнику Чернышову о проделанной за день работе.

– Значит, Денисов собирал материал об осужденных воинах-афганцах не по заданию своей редакции? – уточнил Павел Чернышов.

– Нет, Павел Андреевич. Главный редактор никогда не давал ему такого поручения. Да и статья по этому материалу в их газете не выходила. Приятели Игоря сообщили мне, что Денисов иногда брал заказы со стороны. Если кому-то требовалось собрать некий материал, Денисов не прочь был подхалтурить.

– Ты предполагаешь, что заказчиком был Тумский? – снова спросил Чернышов.

– Во всяком случае, это все объясняет, – ответил Муромцев. – Тумскому понадобились опытные киллеры, и он решил использовать для этих целей бывших афганцев, а Денисову поручил собрать о них материал, чтобы было из кого выбирать. При верном вербовочном подходе Тумский мог подобрать себе нескольких профессиональных боевиков. А этой весной из колоний по амнистии как раз вышло много афганцев.

– Значит, Тумский нанял журналиста, а когда тот стал не нужен, приказал убить? – поинтересовался мнением Олега полковник. – Но почему он не сделал это сразу, как только получил от Денисова материал? Почему ждал почти шесть месяцев?

– Не знаю, Павел Андреевич, – честно признался Муромцев. – Да и эта дубинка не идет у меня из головы.

– А что дубинка? – переспросил у него Чернышов. – Если Тумский занимается международной торговлей оружием, то, наверное, мог достать такую дубинку.

– Наверное, мог, – согласился с ним Олег Муромцев. – Но для чего?! Такое специфическое оружие у нас в стране раньше не появлялось. Те дешевые подделки, которые можно достать почти на каждом рынке, не в счет. Это настоящая боевая дубинка. Толщина пружины, размер шара-набалдашника – все в точности совпадает с арабским вариантом. Не станет же Тумский специально закупать за границей одну дубинку, чтобы потом передавать ее нанятому убийце. Для чего такая сложность?

– Резонно, – согласился с ним Павел Чернышов. – А в каких странах используются такие дубинки?

– Насколько мне известно, таким оружием пользуются бойцы диверсионно-разведывательных подразделений Ирана и Пакистана, а также личные телохранители ливийского диктатора.

– Значит, Иран, Пакистан или Ливия, – задумчиво произнес Чернышов. – Наше дело с каждым днем становится все более интересным.

Глава 43

ПЕРЕВОЗКА

11 сентября, понедельник, 08.45

На центральном пункте боепитания Северо-Кавказского военного округа старший лейтенант в полевой форме внимательно наблюдал, как солдаты дежурной роты загружают в кузов армейского «Урала» обитые жестью и опечатанные деревянные ящики. Личная печать начальника пункта боепитания свидетельствовала о том, что в ящиках находится особый груз. Специальная маркировка, нанесенная на верхнюю крышку и борта ящиков, предупреждала о необходимости особо бережного обращения с грузом, который следовало оберегать от ударов, попадания воды и огня. На этот раз солдаты срочной службы, не отличающиеся особой бережливостью по отношению к военному имуществу, проявляли исключительную осторожность. И дело было вовсе не в том, что за их работой наблюдал офицер, а потому что солдаты прекрасно знали – содержимое любого ящика, хранящегося на складе боеприпасов, при неаккуратном обращении может взорваться и разнести в клочья того, кто допустит неосторожность.

– Товарищ старший лейтенант, мы закончили, – обратился к наблюдающему за погрузкой офицеру старший дежурного наряда, когда последний из двадцати предназначенных к отправке ящиков был уложен в кузов «Урала».

– Хорошо, вы свободны.

Получив разрешение, солдаты быстро покинули территорию склада, предпочитая держаться подальше от опасного груза. К старшему лейтенанту подошел прапорщик, начальник склада боеприпасов.

– Распишись, лейтенант, – прапорщик протянул офицеру стандартный бланк с указанием сведений об отправляемом грузе.

«Наименование – пластит. Количество – 20 шт. Вес (нетто) – 50 кг. Итого – 1 т», – прочитал старший лейтенант. Офицер прекрасно знал, что за груз ему придется сопровождать, тем не менее проверил правильность заполнения каждой графы и только после этого поставил в документе свою подпись с указанием должности и звания.

– Ну все, теперь это твоя головная боль, – с явным облегчением заметил прапорщик, забирая у старшего лейтенанта подписанную накладную.

– Обеспечьте охрану машины, а я пока проинструктирую боевое охранение, – приказал офицер двум сопровождающим его солдатам из автомобильной роты и вышел за ворота склада.

На склад боеприпасов не допускались посторонние. Здесь находились только охраняющий склад часовой да прапорщик из дежурной смены. Тем не менее сопровождающие старшего лейтенанта солдаты послушно встали возле машины. Их командир в это время за воротами разговаривал с начальником боевого охранения.

– Сколько солдат из вашего отделения принимали участие в боевых действиях? – спросил старший лейтенант у старшины, командующего боевым охранением.

– Чечню прошли все, но в реальную перестрелку попадали только трое: я и еще двое сержантов, – ответил старшина.

– Ясно, – кивнул старший лейтенант.

Ему досталось не лучшее, но и не худшее боевое охранение. «Больше всего подошли бы для охраны конвоя спецназовцы. Да где их взять? – подумал старший лейтенант. – Мне еще повезло, что в боевом охранении оказались солдаты, прошедшие Чечню».

– Так, протяженность нашего маршрута составляет сто сорок километров, – начал объяснять задачу командиру боевого охранения начальник конвоя. – Дорога проходит в основном по равнинной местности. Порядок движения такой: впереди идет бэтээр, за ним машина с грузом. Скорость во время движения держать такую, какую позволяет дорога. Напоминаю, что при спецперевозке, охрану которой вы обеспечиваете, любые остановки запрещены. Ваша задача наблюдать за местностью и отражать возможные нападения противника. Главное – обеспечить сохранность груза.

– Не беспокойтесь, товарищ старший лейтенант, и нападения отразим, и сохранность груза обеспечим, – с улыбкой ответил старшина.

«Ну да, для парня это игра, – сообразил старший лейтенант. – Хотя, казалось бы, должен относиться к задаче со всей серьезностью. Как-никак прошел Чечню, побывал в перестрелке. Видимо, находясь за двести километров от зоны боевых действий, он просто не верит в возможность нападения».

Центральный пункт боепитания Северо-Кавказского военного округа располагался на границе Ставропольского края и Ростовской области. Сюда не доносились звуки то и дело вспыхивающих в Чечне перестрелок. Война была там, за Терским хребтом, а здесь шла обычная мирная жизнь. И даже возвращавшиеся из Чечни солдаты мгновенно расслаблялись и утрачивали бдительность. Не избежал этого и самоуверенный старшина, командующий мотострелковым отделением, выделенным для боевого охранения спецперевозки.

Старший лейтенант, назначенный начальником конвоя, не разделял его веселого настроения. Ему не нравилась предстоящая операция, так как он не понимал, кому и, главное, для чего потребовалось перевозить тонну пластиковой взрывчатки с центрального пункта боепитания на другой армейский склад. Офицер напрямую спросил об этом у своего командира, однако прозвучавший ответ: «Приказ заместителя командующего округом по тыловому обеспечению» – ничуть не прояснил ситуацию. Но приказы командования, как известно, не обсуждаются, и в положенное время старший лейтенант прибыл на склад за предназначенным к отправке грузом. В отличие от командира боевого охранения старший лейтенант вовсе не исключал нападения на автоколонну. Он отдавал себе отчет, какую ценность представляет для чеченских боевиков тонна пластита, поэтому постарался особо тщательно проинструктировать командира боевого охранения. От точности действий солдат напрямую зависела сохранность груза, а также жизнь всех участвующих в перевозке людей.

– Всем дослать патроны в патронники, включая и стрелка башенного пулемета, оружие поставить на предохранитель, – закончил старший лейтенант инструктаж.

– Есть, – четко ответил старшина и, козырнув офицеру, побежал к своим солдатам.

Старший лейтенант вернулся на склад боеприпасов.

– В машину! – приказал он ожидающим его солдатам и, повернувшись к прапорщику, добавил: – Открывайте ворота, мы выезжаем.

Услышав команду офицера, солдаты послушно залезли в кабину грузовика. Один сел за руль, другой устроился рядом. Последним в кабину «Урала» забрался старший лейтенант. Перед тем как занять свое место, он достал из поясной кобуры свой «ПМ», передернул затвор, досылая патрон в патронник, поставил пистолет на предохранитель и убрал его, но уже не в кобуру, а во внутренний карман армейского бушлата. Тем временем дежурный прапорщик распахнул высокие железные ворота, и «Урал» с тонной пластита в кузове выехал со склада. Старший лейтенант, высунувшись из открытого окна кабины, махнул рукой, подавая тем самым сигнал командиру боевого охранения. Ожидающий за воротами склада бронетранспортер взревел двигателем, тронулся с места и, легко обогнав притормозивший грузовик, покатил впереди него.

«Если ничего не случится, через два часа мы уже будем на месте, – мысленно сказал старший лейтенант, наблюдая за едущим впереди бронетранспортером. – Через два часа», – повторил он, пытаясь успокоить самого себя. Однако тревога, которую он ощутил, получив странный приказ, наоборот, только усилилась.

* * *

Ровно посередине между пунктом отправки и пунктом назначения автоколонну ждала засада. Причем находившиеся в засаде боевики узнали о предстоящем выезде автоколонны с интересующим их грузом за несколько дней до того, как приказ о перевозке был доведен до старшего лейтенанта, назначенного начальником автоколонны. Геннадий Семенович Тумский, узнав от зама по тылу о дате и времени перевозки пластита, сообщил информацию Ковалеву, а тот в свою очередь информировал Сажина и его боевиков.

Накануне границу Ростовской области и Ставропольского края пересек следующий из Москвы «КамАЗ» с грузом алюминиевой стружки. По пути «КамАЗ» несколько раз останавливали на стационарных постах ГИБДД. Сотрудники дорожной инспекции проверяли документы у водителя, иногда к ним присоединялись работники транспортной милиции, которых больше интересовали документы на перевозимый груз. Следующий вместе с водителем экспедитор услужливо показывал стражам порядка сопроводительные документы, а когда этого оказывалось недостаточно, распахивал задний борт «КамАЗа», демонстрируя, что, кроме обозначенной в документах стружки алюминия, там ничего нет. Установленные в кузове грузовика объемные деревянные мульды, заполненные металлической стружкой, подтверждали истинность предъявляемых экспедитором документов, и грузовик следовал дальше. А между тем, если бы стражи порядка, не ограничившись визуальным осмотром, переворошили засыпанную в контейнеры стружку, они обнаружили бы под ней и другие, не обозначенные в сопроводительных документах предметы: четыре автомата «АК-103», два пистолета «АПС», снайперскую винтовку «ВСС«, большое количество патронов к стрелковому оружию с обычными и бронебойно-зажигательными пулями, одноразовый реактивный огнемет «шмель», а также два противотанковых кумулятивных снаряда. Но ни инспектора ГИБДД, ни сотрудники транспортной милиции не захотели копаться в замасленной, да еще и острой как бритва металлической стружке, и тайник остался необнаруженным. По всей трассе от Москвы до пункта назначения за «КамАЗом» следовал автомобиль «ВАЗ» девятой модели с Ильей Сажиным и тремя его боевиками. Никто из боевиков не имел при себе оружия, оно благополучно следовало в кузове идущего впереди «КамАЗа». Грузовик попеременно вели Виталий Рогалев и еще один боевик Сажина. Андрей Ковалев взял на себя роль сопровождающего груз экспедитора.

К вечеру воскресенья боевая группа на двух машинах выехала на грунтовую дорогу, по которой на следующий день должна была пройти автоколонна с грузом пластиковой взрывчатки. Местом для засады Илья Сажин выбрал участок дороги между двумя пологими холмами. Неподалеку от выбранного места располагался отработанный глиняный карьер, куда Сажин велел отогнать оба автомобиля. С рассветом следующего дня боевики занялись оборудованием огневых позиций, которые Сажин предложил устроить в зарослях кустарника, покрывающего склоны холмов. Пока стрелки вырезали в ветках кустарника замаскированные бойницы, минер Володя надрезал ножом дерн в центре укатанной автомобильными шинами колеи. Сняв верхний слой дерна, Володя выкопал посередине дороги неглубокую яму и, установив в ней вертикально оба противотанковых снаряда, снова засыпал землей. Детонаторы он подсоединил тонкими проводами к клеммам аккумуляторной батареи, оставив разомкнутыми их концы. Уложенный сверху дерн полностью замаскировал место установки самодельного фугаса. Аккумулятор минер отнес в придорожные кусты, а тянущиеся от него по земле провода забросал травой. К восьми часам утра все подготовительные работы были завершены. Сажин лично прошелся по дороге, стараясь разглядеть притаившихся в засаде бойцов, и остался вполне доволен их маскировкой. При внимательном рассмотрении можно было обнаружить тянущиеся к фугасу провода, но Сажин решил, что во время движения водитель их просто не успеет заметить.

Глава 44

НАПАДЕНИЕ

11 сентября, понедельник, 09.50

Бронетранспортер с боевым охранением, не снижая скорости, уверенно катил впереди. Старший лейтенант, сидящий в кабине грузовика, видел перед собой его корму, окутанную сизой дымкой выхлопных газов. Поддерживаемая водителем бронетранспортера постоянная скорость создавала впечатление надежности и безопасности. БТР не тормозил и не ускорялся, не сворачивал с дороги, значит, никто в боевом охранении не видел на пути ничего опасного. Старший лейтенант взглянул на водителя. Тот сидел, развалившись на сиденье и расслабленно положив руки на руль, правда, ощутив на себе пристальный взгляд командира, тут же подобрался. «Все спокойны. Почему же я постоянно ожидаю нападения?» – спросил себя старший лейтенант. Не найдя ответа, он вернулся к прежнему занятию – внимательному осмотру окружающей дорогу местности. Тем же самым должны были заниматься наблюдатели из боевого охранения. Во всяком случае, начальник автоколонны надеялся, что они это делают.

Дорога сделала плавный поворот, огибая один из последних холмов на их пути. Старший лейтенант хорошо знал это место, после которого следовал ровный, как стол, участок степи. «Половина пути пройдена, – облегченно подумал офицер и посмотрел на часы. – Ого, мы даже опережаем график, значит, прибудем раньше расчетного времени». Начальник автоколонны тут же поморщился. После войны в Чечне, на которой он провел без малого восемь месяцев, старший лейтенант стал суеверным и остерегался зарекаться. Невольно отступив от своего принципа, он хотел немедленно постучать по дереву, но деревянных деталей в кабине грузовика не оказалось.

…Илья Сажин первым заметил показавшийся из-за поворота бронетранспортер. Командир боевиков выбрал себе огневую позицию рядом с притаившимся в кустах минером Володей. Помня о невменяемости своего подрывника, Сажин не хотел оставлять его одного. Увидев выехавший из-за холма БТР, Сажин повернулся к Володе, чтобы указать ему на появившуюся цель, но минер не нуждался в напоминании. Во всем, что касалось тактики боевых действий, он разбирался прекрасно. Несмотря на сумасшествие, Володя по-прежнему оставался первоклассным минером-подрывником. Увидев цель, приближающуюся к месту установки фугаса, минер преобразился. Он уперся взглядом в едущий по дороге БТР и взял в руки оголенные концы проводов, идущие к аккумуляторным клеммам. Наблюдающий за минером Сажин заметил, как на лице у Володи появилась блаженная улыбка, а глаза возбужденно заблестели. Командиру боевиков стало даже немного не по себе при виде садистского наслаждения на лице подрывника, и он вновь повернулся к дороге, на которой уже показался следующий за бронетранспортером грузовик «Урал». Грузовик еще только выехал из-за холма, а БТР почти поравнялся с установленным на дороге фугасом.

Володя увидел, как передние колеса БТРа наехали на полоску срезанного дерна, под которой он закопал два противотанковых снаряда. Садистская улыбка на его лице стала еще шире, руки нервно задрожали, и Володя свел вместе зажатые в руках концы проводов. Цепь замкнулась. За двадцать метров от аккумуляторной батареи с концов проводов на взрыватели артиллерийских снарядов соскочила электрическая искра, и в то же мгновение под колесами БТРа вспыхнуло пламя. Направленный взрыв выжег в броне огромную воронку, через которую внутрь БТРа ворвалось бушующее пламя вместе с брызгами расплавленного металла. Бронетранспортер, подброшенный взрывом, сначала завалился на бок, а затем и перевернулся. Как правило, при попадании кумулятивного снаряда в бронемашину погибает весь экипаж, но бывают и исключения. При нападении на автоколонну командир боевиков подобного исключения допустить не мог. Чтобы избежать возможных потерь, боевикам требовалось полностью уничтожить все боевое охранение. Поэтому сразу после взрыва фугаса Сажин схватил приготовленный к выстрелу огнемет, поймал в перекрестье прицела перевернувшийся БТР и нажал на спусковой крючок. С ревом пронеслась над дорогой выпущенная из раструба зажигательная граната и врезалась в борт бронетранспортера. Раздался мощный взрыв, превративший в пылающий костер весь корпус БТРа.

На глазах начальника автоколонны, водителя грузовика и его напарника бронетранспортер с боевым охранением исчез в пламени взрыва. При этом старший лейтенант даже успел заметить дымный след реактивного выстрела, протянувшийся от зарослей придорожных кустов по направлению к БТРу, но спасти оставшихся в бронетранспортере людей начальник автоколонны уже не мог.

– Засада! Разворачивайся! – что есть силы закричал он водителю.

Но парализованный видом объятого пламенем БТРа водитель ничего не слышал. Единственное, что он успел сделать, – это ударить по тормозам, когда «Урал», продолжая движение, едва не въехал в пламя.

– Разворачивайся! – Старший лейтенант схватил водителя за плечо.

Тот повернул к командиру свое перекошенное ужасом лицо, но так и не успел ничего ответить, потому что в этот момент ему в голову угодила выпущенная снайпером пуля.

Своему снайперу Сажин поручил обездвижить следующий за бронетранспортером грузовик, и тот отлично справился с поставленной задачей, застрелив водителя. Мельник успел разглядеть, что в кабине «Урала», кроме водителя, сидят еще два человека, поэтому продолжил стрельбу, намереваясь поразить и их.

На лобовом стекле «Урала» одна за другой начали появляться пробоины. Вскрикнул второй водитель, получив ранение в грудь. Тесное пространство кабины стало смертельно опасным, и старший лейтенант, распахнув свою дверь, выпрыгнул из машины на дорогу. А к «Уралу» с разных сторон уже бежали покинувшие свои укрытия боевики. Впереди всех оказался бывший старшина Баюн. Заметив выпрыгнувшего из кабины человека, он вскинул автомат и выпустил в него короткую очередь. Боевика отделяло от старшего лейтенанта не более двадцати метров – промахнуться с такого расстояния практически невозможно. Но Баюн стрелял на бегу, и почти все выпущенные им пули прошли мимо, лишь одна зацепила левое плечо старшего лейтенанта. Стиснув зубы, чтобы не закричать от боли, офицер упал на песок, судорожно шаря здоровой рукой за пазухой в поисках пистолета. Наконец пальцы нащупали во внутреннем кармане рифленую рукоятку «макарова». Старший лейтенант плотно обхватил рукоятку пистолета и, выхватив из-за пазухи оружие, начал стрелять в первого из бегущих к нему боевиков. Он успел сделать только два выстрела – заметив в его руке пистолет, второй боевик резко остановился и разрядил в тело старшего лейтенанта почти весь магазин. Но угасающим сознанием старший лейтенант все же успел заметить, как первый выронил автомат и, схватившись за живот, повалился на землю.

Опередив сраженного выстрелами Баюна, к машине подбежал Рогалев. Перепрыгнув через тело офицера, он поднялся на подножку и заглянул в кабину. Оба водителя уже не подавали признаков жизни. Тем не менее Рогалев направил на них ствол автомата и нажал на спуск. Расстреляв оставшиеся в магазине патроны, он спрыгнул обратно на землю.

– Эти готовы, – доложил боевик Сажину.

Но тот на это никак не отреагировал. Сажин стоял возле тела бывшего старшины Баюна, своего прежнего сослуживца и напарника по афганским рейдам и нападениям на инкассаторов. В свое время Баюн спас Сажина от душманской пули и вот сейчас сам получил две пули в живот от российского офицера. Баюн был жив. Он даже не потерял сознания, но с первого взгляда становилось понятно, что ранение очень серьезное. На животе вся одежда намокла от крови, даже ватный бушлат пропитался кровью почти насквозь.

– Его лучше пристрелить, чтоб не мучился, – услышал Сажин позади голос Рогалева.

Командир медленно повернулся к боевику – взгляд из-под сдвинутых к переносице бровей не предвещал ничего хорошего. Рогалев попятился.

– Эй, ты чего, командир? – пробормотал он. – Ты же сам понимаешь, ему не выкарабкаться. Ранения слепые. Обе пули в животе. Без хирурга нам их не вытащить, а где мы здесь возьмем хирурга? Ему так и так конец, так лучше кончить его самим, чтоб не мучился.

Баюн прекрасно понял смысл слов Рогалева, но для возражений у него уже не было сил, и бывший старшина лишь что-то жалобно простонал. Этот стон вывел Сажина из оцепенения.

– Я сейчас тебя кончу, щенок! – воскликнул он и вскинул автомат, нацелив его на Рогалева.

Сажин действительно готов был нажать на спусковой крючок, но его остановил окрик Ковалева.

– Он прав. – Ковалев кивком указал на Рогалева и отвел в сторону автомат Сажина. – Раз уж мы ввязались в это дело, надо оставить эмоции.

Почувствовав поддержку, тот тут же предложил:

– Если тебе не с руки, командир, я могу сделать это и сам.

На этот раз Сажин ничего не сказал, а лишь молча стиснул зубы.

– Отойдите все! – наконец приказал он.

Боевики, включая и Рогалева, послушно отошли в сторону, а Сажин вновь повернулся к лежащему на земле Баюну.

– Пойми, так и для тебя будет лучше, – прошептал он, нацелив автомат в лицо своему бывшему сослуживцу и напарнику.

Баюн во все глаза смотрел на своего командира, но уже не стонал, а лишь беззвучно шевелил губами. Раздался одиночный выстрел, и во лбу Баюна образовалась аккуратная дырочка. Сажин опустил автомат и поспешил отвернуться, чтобы не видеть у своих ног труп напарника, считавшего его своим другом.

– Командир, с ним надо что-то сделать, чтобы труп не опознали, – вновь подал голос Рогалев, но теперь он говорил уже гораздо увереннее.

– Бросьте тело в огонь, – распорядился за Сажина Ковалев, – и займитесь наконец взрывчаткой. Мы и так потеряли много времени.

Виталий Рогалев и подрывник Володя оттащили тело Баюна к пылающему бронетранспортеру и, раскачав труп, зашвырнули его в огонь. Ковалев тем временем заглянул в кузов «Урала» и быстро пересчитал ящики. Убедившись, что взрывчатка на месте, он подошел к кабине и выволок оттуда тела убитых. Освободив место, Ковалев уселся за руль и дважды нажал на клаксон, подавая боевикам сигнал об отходе. Стараясь не задевать ящики, боевики забрались в кузов «Урала». Ковалев завел двигатель и, объехав пылающий БТР, повел машину к глиняному карьеру, где со вчерашнего дня стояли «КамАЗ» и вазовская «девятка». В карьере боевики перегрузили ящики с пластитом из армейского «Урала» в кузов «КамАЗа», замаскировав их все той же алюминиевой стружкой. Точно так же они поступили и с оружием.

– Куда теперь? – спросил у Ковалева Сажин, когда погрузка была закончена.

– К морю. Надо найти место, чтобы спрятать на время груз, и начинать готовиться к главному.

Сажин понимающе кивнул. Боевики расселись по машинам. При этом все заняли свои прежние места, кроме старшины Баюна, тело которого уже практически полностью сгорело в пламени БТРа.

Глава 45

В УПРАВЛЕНИИ ПО БОРЬБЕ

С ТЕРРОРИЗМОМ

11 сентября, понедельник, 14.00

Последний рабочий день предыдущей недели не принес обнадеживающих новостей. Расследование убийства адвоката из Екатеринбурга фактически топталось на месте. И как ни наседал Ветров на своего знакомого оперативника из Центрального РОВД столицы, тот ничего нового сообщить не мог. Полковник Чернышов вместе с капитаном Муромцевым приступили к изучению деятельности принадлежащих Тумскому фирм, но в первый день едва успели определиться с их списком. Когда в понедельник Павел Чернышов вновь взглянул на получившийся в итоге список, он сокрушенно покачал головой. Для того чтобы выяснить, чем в действительности занимаются подконтрольные Тумскому фирмы и организации, потребовались бы месяцы упорного труда целой бригады оперативников. Причем Чернышов далеко не был уверен, что в составленный им с Муромцевым список попали все принадлежащие Тумскому фирмы. Весь день он ломал голову, как разобраться в хитросплетениях созданной Тумским коммерческо-финансовой структуры, но так ни к чему и не пришел.

«Это бесперспективное направление, – думал Павел Чернышов, размешивая в чашке пену от залитого кипятком растворимого кофе. – Проверка документации наверняка не выявит в деятельности фирм Тумского никакого криминала и уж тем более не вскроет каналы продажи оружия. Единственный способ получения достоверной информации – агентурное проникновение. Но прежде чем подводить агентов, необходимо знать, какие из фирм Тумского участвуют в торговле оружием, а какие существуют лишь для прикрытия. Однако узнать это без агентурного проникновения в ближайшее окружение Тумского невозможно. Замкнутый круг!»

Мысли Чернышова прервал голос оперативного дежурного, раздавшийся из динамиков:

– Всем начальникам отделов и оперативных групп, срочно собраться в кабинете начальника управления! Повторяю: всем начальникам отделов и оперативных групп срочно собраться в кабинете начальника управления!

Срочный вызов в кабинет генерала, да еще переданный по громкоговорящей связи, указывал на то, что произошло нечто неординарное. По пустякам генерал Локтионов не стал бы вызывать к себе руководителей такого ранга. Оставив на столе чашку с кофе, который он даже не успел попробовать, Чернышов встал из-за стола и быстро направился в кабинет начальника Управления по борьбе с терроризмом.

– Сегодня в Северо-Кавказском военном округе произошло ЧП, – объявил генерал. – Около десяти часов утра неизвестными лицами совершено нападение на автоколонну, перевозившую пластиковую взрывчатку. Преступники полностью уничтожили боевое охранение в составе мотострелкового отделения, убили начальника автоколонны, двух водителей и захватили перевозимый груз. В руки преступников попала тысяча килограммов пластита.

По рядам присутствующих прошел шепот, вызванный изумлением, возмущением, злостью и даже страхом. Известие о захвате тонны пластита действительно относилось к разряду экстраординарных. Генерал Локтионов между тем продолжал:

– Думаю, нет необходимости объяснять, какую угрозу представляет тонна пластита в руках террористов. Достаточно вспомнить недавние взрывы жилых домов в Москве и других городах России. Поэтому я ориентирую весь личный состав управления, и в первую очередь вас, на розыск преступников и захваченной ими взрывчатки. – Начальник антитеррористического управления обвел своих подчиненных внимательным взглядом. – Вопросы?

– Где произошло нападение? Силы террористов известны? Кто занимается расследованием? Что на данный момент удалось выяснить следствию? – послышалось с разных сторон.

– Расследование ведет военная прокуратура. К делу подключились территориальные органы ФСБ, военной контрразведки и внутренних дел, – начал генерал Локтионов. – На данный момент известно, что пластит перевозился с центрального пункта боепитания Северо-Кавказского военного округа на один из складов Объединенной группировки федеральных сил на Северном Кавказе. Преступники устроили засаду на пути следования автоколонны в районе… – Локтионов назвал ближайший к месту нападения населенный пункт. – Бронетранспортер с боевым охранением нападавшие уничтожили выстрелом из реактивного пехотного огнемета, а начальника автоколонны и водителей грузовика, на котором перевозился пластит, расстреляли из автоматического оружия. На месте нападения обнаружены автоматные гильзы калибра 7,62 мм и несколько гильз от 9-миллиметровых специальных патронов, использованных нападавшими.

Едва Локтионов упомянул про 9-миллиметровые специальные патроны, у Чернышова появилось нехорошее предчувствие, а в памяти всплыли детали покушения на Вахтанга Горадзе. «Горадзе с телохранителями расстреливали четверо убийц, – вспомнил Чернышов. – При этом трое из них использовали автоматы Калашникова: двое – калибра 7,62 мм, а третий – укороченный «АКСУ», калибра 5,45. И самое главное! В покушении на Горадзе участвовал снайпер с винтовкой, оснащенной 9-миллиметровыми специальными патронами. Поразительное совпадение. Совпадение ли?»

– Олег Николаевич. – Чернышов поднялся со своего места. – Необходимо сравнить обнаруженные на месте нападения 9-миллиметровые гильзы с теми, что мы собрали на месте убийства Вахтанга Горадзе.

Генерал Локтионов недовольно поморщился.

– Вы что же, подозреваете, что оба этих преступления совершила одна и та же преступная группа? – не скрывая сомнения, спросил он у Чернышова.

– Мне бы не хотелось спешить с выводами до заключения экспертизы, – ответил Чернышов. – Тем не менее я настаиваю на ее проведении. Девятимиллиметровые специальные снайперские винтовки не так часто попадают в руки преступников. Вполне возможно, что после сравнительного анализа гильз нам удастся выйти на след преступной группы.

– Хорошо, я распоряжусь направить гильзы в Москву для проведения такой экспертизы, – объявил генерал Локтионов. – У вас есть еще предложения?

– Пока нет, Олег Николаевич. – Чернышов отрицательно покачал головой.

Не возникло предложений и у других участников совещания. Когда Чернышов выходил из кабинета начальника управления, он случайно услышал, как один полковник говорил другому:

– Эти чеченцы совсем оборзели, нападают на наших уже в Ставропольском крае!

«Вряд ли это чеченцы», – мысленно возразил полковнику Чернышов, но тут же оборвал себя. Как всегда, в начале любого расследования, когда еще ничего в точности не известно, выдвигается множество версий. Это уже потом, по ходу следствия все ложные версии будут отвергнуты и останется только одна – единственно верная, а пока каждая имеет право на существование. Согласно собственной версии Чернышова, нападение на автоколонну совершила все та же банда боевиков, на счету которой уже были убийство Вахтанга Горадзе и расстрел руководителей торговой фирмы «Булат». Своими соображениями Чернышов поспешил поделиться с коллегами: капитанами Ветровым и Муромцевым.

– Я смотрю, Павел Андреевич, вы собираетесь на своих крестников все совершаемые в стране преступления повесить, – заметил Артем Ветров.

– А по-моему, все довольно логично, – возразил Чернышов. – Смотри. У Тумского есть под рукой группа хорошо подготовленных боевиков-профессионалов. Сначала он использовал их, чтобы уничтожить своего конкурента Горадзе, затем – чтобы избавиться от неподконтрольных ему руководителей «Булата». Оба раза боевики справились, а Тумскому все сошло с рук. Дальше – больше, аппетиты растут, и вот уже Тумский посылает ребят совершить нападение на колонну и отбить у военных тонну пластита.

– Звучит убедительно, – согласился Олег Муромцев.

Однако Ветрова слова начальника вовсе не убедили.

– Давайте так, Павел Андреевич, если экспертиза установит идентичность гильз, я первым буду вам аплодировать, – предложил он. – А пока все ваши предположения лишены… – Ветров пощелкал пальцами, подбирая нужное слово, – вещественных доказательств.

– Когда у нас появятся доказательства, может быть уже поздно! – заметил Чернышов. – Если Тумский избавится от взрывчатки, доказать его вину мы уже не сумеем. Единственная возможность – это взять Тумского, пока взрывчатка находится еще у него либо в момент совершения сделки с покупателем.

– А кому, по вашему мнению, Тумский собирается продать взрывчатку? – тут же спросил Муромцев.

– Думаю, у Тумского обширная клиентура, – задумчиво произнес Чернышов. – Но кроме Кемаля Шартузова, мы, увы, никого не знаем. Значит, так… – У Чернышова в голове начал складываться план предстоящих действий. – Необходимо установить плотное наблюдение за Тумским и за Шартузовым. Тумский не станет рисковать и постарается сбыть взрывчатку. Думаю, сделка произойдет в ближайшие дни. – Сказав это, Павел Чернышов недовольно поморщился. – Боюсь, что согласование задания со службой наружного наблюдения займет целый день. В лучшем случае бригаду для слежки нам выделят лишь завтра утром. Вот что, – он выразительно посмотрел на своих сотрудников, – не будем терять времени. Ты, Артем, отправляйся прямо сейчас к дому Арслана Фазисова. А ты, Олег, прокатись по адресам принадлежащих Тумскому фирм. Надежды, конечно, мало, но вдруг его «Мерседес» еще стоит возле одной из них?

– А транспорт? – тут же спросил Ветров. – У нас в группе только одна оперативная машина, – напомнил он начальнику.

– Вот и бери ее, а для Олега я вызову дежурный автомобиль вместе с шофером, – ответил Чернышов. – Все, отправляйтесь. Я в службу наружного наблюдения, а оттуда в оперативно-технический отдел. Параллельно со слежкой за Тумским и Шартузовым надо взять на прослушивание их телефоны.

Отпустив своих сотрудников, полковник Чернышов достал из ящика стола лист бумаги и начал составлять задание службе наружного наблюдения.

Глава 46

НАБЛЮДЕНИЕ

11 сентября, понедельник, 17.10

Артем Ветров без труда нашел дом, где в квартире своего двоюродного брата Арслана Фазисова поселился Кемаль Шартузов. Подъехав к дому, Ветров поставил машину напротив нужного подъезда и приготовился ждать. Однако уже через несколько минут он сменил наблюдательную позицию, так как вспомнил одно из правил ведения слежки: человек, подолгу сидящий в машине или стоящий на одном месте, обязательно привлечет к себе внимание. Ветров не знал, сколько времени ему придется провести возле дома Фазисова, поэтому вовсе не хотел привлекать к себе чье бы то ни было внимание.

Настоящий оперативник всегда найдет, чем заняться в оживленном дворе, чтобы не бросаться в глаза, и уже через минуту Артем непринужденно болтал с молодой мамашей, прогуливающей в коляске своего годовалого ребенка. Разговор с молодой женщиной вовсе не мешал Артему контролировать подъезд, откуда мог выйти Шартузов, а также всю территорию двора. Вскоре он обратил внимание на подержанный «БМВ», в котором сидели три человека. Судя по их поведению, они не собирались ни уезжать, ни выходить из машины. Эти трое определенно кого-то поджидали, но не хотели или просто не умели этого скрывать. Вместе с женщиной Ветров прошелся по двору и определил, что с места, на котором стоит «БМВ», подъезд Шартузова тоже отлично просматривается. Конечно, это вовсе не означало, что сидящие в «БМВ» люди имеют какое-то отношение к Шартузову, но Артем все же зафиксировал в уме подозрительную машину и ее номер.

Двое подростков заинтересовались автомагнитолой в машине Ветрова. Они осмотрели ее через стекла, но вскрывать машину не решились. Очевидно, отпугнул огонек сигнализации. На самом деле это была вовсе не автомагнитола, а дорогостоящая аппаратура приема и записи передач малогабаритных радиомикрофонов. Один из таких радиомикрофонов был установлен на оконной раме в офисе Вахтанга Горадзе, а впоследствии обнаружен и изъят его службой безопасности. Осмотрев оперативную машину, подростки все же оставили ее в покое, и Ветров облегченно перевел дух. Если бы ребята решили проявить активность, ему пришлось бы вмешаться, а это могло привлечь внимание людей в «БМВ», чего Артему совсем не хотелось.

После часовой прогулки женщина, с которой познакомился Артем, укатила коляску домой. Артем помог ей зайти в подъезд и снова вернулся во двор. Там за это время ничего не изменилось. «БМВ» с тремя пассажирами все так же стоял на месте. Очевидно, в машине стало душно, и человек, сидящий на заднем сиденье, немного приоткрыл свою дверь. Артем вновь сменил свою позицию, на этот раз выбрав скамейку у дома напротив. Вскоре один из пассажиров «БМВ» вылез из машины и быстрой походкой направился из двора. За то время, пока он шел по двору, Ветров сумел как следует рассмотреть его. Судя по его внешности, пассажир «БМВ» был с Кавказа или из Средней Азии. Точнее Артем определить не смог. «Кавказец» вернулся во двор через несколько минут. Он принес своим товарищам по большому куску пиццы, и те с жадностью набросились на еду. Судя по тому, что у пассажиров «БМВ» не было с собой еды, они не предполагали ждать так долго. А так как человек, ходивший за пиццей, очень спешил, Артем решил, что люди в машине и сами не знают, когда кончится их ожидание.

К девятнадцати часам к подъезду Фазисова подкатила черная «Волга» с государственными номерами, причем водитель не стал выходить из машины, а остался в салоне. Артем, не так давно собиравший информацию о проживающих в подъезде жильцах, начал вспоминать, кто же из них может иметь служебную машину с водителем. Ответом стало появление Кемаля Шартузова, который вышел из подъезда и направился прямо к «Волге». Шартузов по-хозяйски распахнул правую заднюю дверь. Едва он ее захлопнул, как «Волга» тронулась с места. Ветров никак не ожидал такого поворота событий. Он вообще не был уверен, что Шартузов находится в квартире своего двоюродного брата, и уж никак не предполагал, что его может забрать прямо от дома специально подъехавшая машина. Вскочив со скамейки, Ветров бросился к своему автомобилю. Пробегая по двору, он заметил, что и «БМВ» пристроился вслед забравшей Шартузова «Волге».

«Очень интересно, – подумал Артем, торопливо заводя двигатель. – Значит, Шартузов уже успел обзавестись машиной с личным шофером и машиной сопровождения». Ветрову приходилось спешить: когда он нагнал «БМВ» на выезде из двора, «Волга» с Шартузовым уже влилась в двигающийся по Ленинскому проспекту автомобильный поток.

«Нет, это не сопровождение, – сказал себе Ветров, наблюдая, как «БМВ», опасно подрезая автомобили, стремительно нагоняет «Волгу». – Больше похоже на преследование». Предчувствуя азарт погони, Ветров утопил педаль газа. Погоня получилась недолгой. «БМВ» быстро нагнал «Волгу» и, пристроившись за ней, поехал сзади, пропустив вперед две машины. Не отстал от преследователей и Ветров. Перестроившись в соседний ряд, он ехал почти вровень с «БМВ» и таким образом мог держать под наблюдением и «Волгу», и машину преследователей. Ни Шартузов, ни его водитель так и не заметили погони. Во всяком случае, «Волга» даже не попыталась оторваться. Впрочем, уйти от преследователей оказалось бы непросто. «БМВ» – машина с мощным мотором, да и оперативная машина Управления по борьбе с терроризмом имела форсированный двигатель.

* * *

В конце дня, когда начинают сгущаться сумерки, а на улицы Москвы выплескивается основной поток автомобилей, от водителей требуются максимальное внимание и сосредоточенность. Поэтому и шофер Шартузова был больше озабочен безопасностью движения, нежели выявлением слежки, о возможности которой он даже не подозревал. В отличие от него Кемаль Шартузов допускал такую возможность, но две недели праздной жизни в Москве не способствуют проявлению бдительности. К тому же Шартузов направлялся в специализированный фитнес-клуб, предоставляющий своим клиентам в вечернее и ночное время особые услуги, включающие пользование сауной, бассейном и командой штатных проституток. Сидя на заднем сиденье, Кемаль рассеянно смотрел в окно, но не замечал проносящихся мимо автомобилей. Все его мысли были заняты предстоящей встречей с очередной русской красавицей.

После того как Шартузов договорился с Тумским и Горадзе, он сразу успокоился. Теперь его делом занялись другие, ему же оставалось лишь ждать, когда поставщик сообщит о своей готовности. То, что поставщиков оказалось двое, Шартузова не смущало. Он решил, что заключит сделку с тем из них, кто первым выполнит заказ. Возникшая перед Шартузовым проблема выбора разрешилась сама собой, когда одного из его поставщиков расстреляли прямо возле собственного офиса неизвестные киллеры. Узнав о смерти Горадзе, Шартузов решил, что не зря обратился сразу к двум торговцам, и похвалил себя за предусмотрительность. В ожидании, пока Тумский скомплектует его заказ, Кемаль Шартузов предавался всевозможным развлечениям, суть которых сводилась к выпивке и сексу. Он посещал различные московские рестораны, сауны, ночные клубы и массажные кабинеты, но перечень предоставляемых ими услуг оказался удивительно однообразен. Пресытившись женщинами и вином, Шартузов несколько раз наведался на рынок, где вел торговлю фруктами его двоюродный брат Арслан Фазисов.

Во время последнего такого визита во фруктовый павильон Фазисова зашли два «контролера» из азербайджанской группировки Лерика Исмаилова, ежедневно собирающие со всех рыночных торговцев дань. Фазисов уже собирался отдать положенную сумму, но старший брат остановил его. По мнению Шартузова, сборщики дани повели себя недостаточно уважительно по отношению к нему и его младшему брату, и он прямо заявил им об этом. Реакция «контролеров» оказалась вполне традиционной. Они обложили вздумавшего читать им нотации мужика трехэтажным матом и уже собирались отвесить ему пару оплеух для пущей убедительности, но Шартузов вытащил пистолет, с которым никогда не расставался даже в Москве, и ситуация в корне изменилась. Держа под дулом пистолета обоих «быков», Кемаль Шартузов заставил их встать на колени и вымаливать прощение. В глазах мужика, оказавшегося необычайно крутым, оба сборщика дани прочитали такую решимость нажать на спуск, что безропотно подчинились его требованиям. Не удовлетворившись устным извинением, Шартузов заставил «контролеров» слизать языками пыль со своих туфель, после чего заявил, что по поводу платы за торговлю он будет разговаривать только с их хозяином. Прогнав прочь униженных и смертельно напуганных «контролеров», Кемаль Шартузов считал инцидент на рынке полностью исчерпанным, но его двоюродный брат придерживался совсем другого мнения. В тот же день Арслан Фазисов лично приехал к Лерику Исмаилову и с извинениями за самоуправство брата полностью заплатил положенную сумму. И хотя Исмаилов взял принесенные Фазисовым деньги, это уже не могло изменить принятого им решения.

К этому моменту лидер азербайджанской группировки уже выяснил, что Кемаль Шартузов – крупный торговец оружием, поставщик таджикской вооруженной оппозиции. Лерик Исмаилов помнил, как за несколько дней до своей гибели другой торговец оружием, Вахтанг Горадзе, просил его узнать, где поселился Шартузов. И еще Лерик помнил, как был встревожен Горадзе, обращаясь к нему с этой просьбой. Сопоставив гибель грузина с его последней просьбой, Исмаилов решил, что убийство Горадзе организовал Шартузов. Но особенно беспокоило Исмаилова известие о том, что свой бизнес Фазисов раскручивает на деньги старшего брата, а это означало, что именно Шартузов является истинным хозяином фруктового павильона и в любой момент может заменить своего двоюродного брата другим человеком или сам встать во главе фруктовой торговли. Исмаилов вполне допускал, что Шартузов может захотеть прибрать к рукам и весь рынок. Сегодняшняя его выходка полностью подтверждала эти опасения. «Если он смог завалить грузина, то рано или поздно доберется и до меня», – решил Исмаилов. Лидера азербайджанской группировки в криминальном мире Москвы не зря считали предусмотрительным человеком. Узнав о планах своего противника, он всегда старался опередить его. Так и в отношении Шартузова Лерик Исмаилов решил действовать привычными и отработанными методами.

Вызвав к себе двух своих специалистов по крови, он снабдил их оружием, скоростной машиной и отправил к дому Фазисова. За руль Лерик посадил одного из рыночных «контролеров», над которыми всласть поиздевался Шартузов, поэтому проблема опознания разрешалась сама собой. Таким образом, с разницей в несколько часов к дому, где поселился Кемаль Шартузов, подъехали «БМВ» с боевиками Исмаилова и «Жигули» оперуполномоченного Управления по борьбе с терроризмом капитана Ветрова.

Глава 47

ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

11 сентября, понедельник, 19.20

«Кто же они такие? – не переставал думать Ветров, то и дело бросая взгляды на «БМВ», неотступно следующий за «Волгой». – Эти трое в «БМВ» очень не хотят, чтобы Шартузов или его водитель их заметили, вот и пускают между своим автомобилем и «Волгой» еще одну-две машины. Да и приехали они к дому Шартузова гораздо раньше меня, значит, не знали, когда он выйдет из дома. Получается, что Шартузов их не вызывал, и к дому они приехали по собственной инициативе или по чьему-то поручению. Интересно, что им могли поручить? Во всяком случае, наблюдение они уж точно вести не умеют. Что это за слежка? Ни тебе перестроений, ни обгонов. Висят на хвосте как привязанные».

Как раз в этот момент «БМВ» ушел резко влево и стал быстро набирать скорость, настигая машину Шартузова. В то же время Артем заметил, как на «БМВ» одновременно поехали вниз правые стекла. Ветрову была известна только одна причина, по которой такое может происходить. Когда в автомобиле синхронно опускаются стекла передней и задней правых дверей, это вовсе не означает, что два пассажира одновременно захотели выбросить окурки. Это означает, что сейчас из автомобиля будут стрелять. Артем сразу же вспомнил, что не сообщил Чернышову о подозрительном «БМВ» и его пассажирах, поэтому никто в управлении об этом не знает и, значит, помощи ждать неоткуда. Но сейчас запрашивать помощь было уже поздно. Кляня себя за несообразительность, Артем бросился на «Жигулях» вслед за «БМВ». А в автомобиле из окон уже выставились стволы автоматов. Ветров рванул вниз замок кожаной куртки. Слева в подмышечной кобуре у него висел служебный «ПСМ», но это был скорее жест отчаяния. На дальности до 25 метров пуля «ПСМ» обладает достаточным поражающим действием, но из-за малой массы пули это оружие совсем не годится для стрельбы по автомобилю, да и вытащить пистолет Ветров уже не успевал.

«БМВ» с изготовившимися автоматчиками уверенно нагонял «Волгу» Шартузова, в любую секунду они могли открыть огонь. Посланные Исмаиловым убийцы не собирались выцеливать свою жертву, они решили просто изрешетить машину из автоматов. Разгадав это, Артем Ветров утопил педаль газа, и «Жигули» на максимальных оборотах форсированного двигателя рванулись вперед. В тот момент, когда автоматчики уже собирались открыть огонь, в заднюю часть «БМВ» со всего разгона ударил автомобиль Ветрова. Скорость у «БМВ» тоже была приличной, поэтому сильного удара не получилось, но даже такого толчка оказалось достаточно, чтобы очереди обоих автоматов ушли в небо.

Шартузов, часто слышавший на своем веку автоматную стрельбу, среагировал мгновенно. Он резко повернулся на сиденье и сразу же заметил ощетинившийся автоматными стволами автомобиль. В следующих за «БМВ» «Жигулях» никакого оружия видно не было, поэтому Шартузов даже не обратил на них внимание. Водитель «БМВ» никак не ожидал столкновения и от неожиданности непроизвольно вывернул руль вправо. Автомобиль с убийцами вылетел в соседний ряд и оказался позади преследуемой «Волги». Это крайне осложнило задачу киллеров. Теперь от стрелка, сидящего на заднем сиденье, «Волгу» Шартузова закрывала спина переднего пассажира. К тому же он опасался поранить водителя и своего напарника рикошетирующими пулями, поэтому не решился стрелять через лобовое стекло. Стрелок на переднем сиденье фактически остался без поддержки напарника, но тем не менее не отказался от своего намерения, да и однозначный приказ Лерика Исмаилова не позволял ему этого сделать. Не имея возможности просунуть автомат в открытое окно, стрелок открыл свою дверь и стал прилаживать автомат в щель между нею и передней стойкой «БМВ».

Для Шартузова, сидящего на заднем сиденье, позиция для стрельбы, наоборот, была очень удобной. Автомобиль преследователей находился точно напротив заднего стекла «Волги». Шартузов выхватил пистолет и принялся палить прямо через стекло в едущую сзади машину, стараясь попасть в автоматчика на переднем сиденье. Водитель «БМВ», решив, что Шартузов стреляет в него, инстинктивно крутанул руль влево, прикрываясь от пуль Шартузова правой стороной машины. «БМВ» занесло и развернуло почти поперек движения. Автомат переднего стрелка, зажатый между приоткрытой дверью и передней стойкой автомобиля, опять смотрел в другую сторону, тому так и не удалось сделать ни одного прицельного выстрела. Зато стрелок с заднего сиденья получил отличную позицию. Он дал длинную очередь вслед удаляющейся «Волге» и на этот раз не промахнулся. Автоматные пули распороли заднее колесо, изрешетили багажник. Одна пуля оцарапала водителю шею, другая, пробив переднее сиденье, угодила ему в правую лопатку, и только Кемаль Шартузов остался невредим.

Видя, что автоматчики продолжают стрелять по «Волге», Артем Ветров снова повел свою машину на таран. На этот раз удар пришелся в левую сторону «БМВ». Артем угодил своей машиной точно по водительскому месту. На его глазах дверь вдавило в салон. Что случилось с водителем, он не разглядел, так как кубарем выкатился из машины, вытаскивая на ходу пистолет. Оказавшись на асфальте, Ветров тут же вскочил, чтобы оценить обстановку. Обстрелянная «Волга» Шартузова остановилась, врезавшись в медленно идущий троллейбус. На момент столкновения скорость у «Волги» была небольшая, поэтому Шартузов, не получив даже ушибов, быстро выбрался из машины. Раненый водитель «Волги» тихо стонал, скорчившись на переднем сиденье. Водитель «БМВ» вообще не подавал признаков жизни. Не повезло и стрелку с переднего сиденья. От удара «Жигулей» его швырнуло грудью на зажатый дверью «БМВ» автомат. При этом боевик сломал несколько ребер, а вывалившись из открытой двери на асфальт, вывихнул себе правую руку. Таким образом, стрелять он больше не мог. Зато стрелок с заднего сиденья практически не пострадал. С автоматом в руках он выскочил из машины и сразу открыл огонь.

Оказавшись на ногах, Ветров увидел, как боевик с автоматом, не прекращая стрелять, повел стволом в сторону мечущегося между машинами Шартузова. Кемаль Шартузов пробирался к тротуару, на котором уже начали собираться прохожие, с интересом наблюдающие за происходящим и абсолютно не понимающие, что именно в их сторону должны будут полететь пули, если Шартузову удастся добраться до тротуара. Артем понял – еще мгновение, и автоматная очередь прошьет собравшихся на тротуаре людей. Стараясь опередить этот миг, он вскинул пистолет и для верности трижды выстрелил в бандита с автоматом. Пуля «ПСМ» весом всего два с половиной грамма имеет очень небольшое останавливающее действие. Эта тяжелая 11-миллиметровая пуля, попадая преступнику в руку, сбивает того с ног. А легкая заостренная пуля калибра 5,45 мм как масло прошивает мягкие ткани. Поэтому даже смертельно раненный человек еще может какое-то время стрелять. Только попадание в голову могло сразу обезвредить бандита. Именно в голову и выстрелил Ветров. Так и не выпустив из рук автомата, бандит рухнул на мостовую. Автоматная очередь оборвалась. Ветров облегченно перевел дыхание и тут же впился взглядом в толпу, пытаясь отыскать среди собравшихся на тротуаре людей фигуру Шартузова.

– Шартузов! Ни с места, бросить оружие! – изо всех сил выкрикнул Артем, заметив его спину.

Но Кемаль Шартузов даже не обратил внимания на окрик, а может быть, просто не расслышал его. Артем понимал, что Шартузова нельзя упускать. Но, преследуя его, Артем вынужден был оставить место происшествия с тремя ранеными, одним трупом и двумя брошенными автоматами. В данных обстоятельствах целесообразнее всего было бы прострелить Шартузову ногу, тем более что закон разрешает стрелять при задержании в вооруженного человека. Но на таком расстоянии Артем боялся задеть кого-нибудь из прохожих. Его раздумья прервал вой милицейских сирен. Ветров решил, что за местом происшествия присмотрят милиционеры, и бросился вслед за Шартузовым.

Артем догнал его в ближайшем дворе. Плохо зная столицу, Шартузов не смог сориентироваться и забежал во двор, не имеющий сквозного прохода. Обнаружив, что ему некуда деваться, Шартузов предусмотрительно поднял руки, демонстрируя, что у него нет оружия. Не оказалось пистолета и в карманах его куртки. «Выбросил по пути», – сообразил Ветров. Посчитав, что на поиск оружия сейчас некогда тратить время, Артем потащил задержанного обратно к месту перестрелки. За это время толпа зевак стала еще больше. Ветров вместе с Шартузовым кое-как протиснулся через толпу к своему разбитому автомобилю и тут же оказался в окружении омоновцев с направленными на него автоматами.

– Всем бросить оружие! Лицом вниз! – громко приказал старший бригады ОМОНа.

– Спокойно, я офицер ФСБ, – тяжело дыша от быстрого бега и пережитых волнений, проговорил Артем.

Ему казалось, что он сказал все это четко и внятно, но омоновцы, очевидно, считали по-другому. Ветрова оторвали от Шартузова, заломили за спину руки и защелкнули наручники. Другие омоновцы в это же время проделали аналогичную процедуру с Кемалем Шартузовым. Артема быстро обыскали и вытащили из кобуры еще теплый от стрельбы «ПСМ».

– Я офицер ФСБ. У меня удостоверение в нагрудном кармане, – пытался протестовать Ветров, но его, даже не слушая, запихнули в милицейскую машину.

В другую машину погрузили Кемаля Шартузова. Артем сжал от досады зубы. Именно сейчас Шартузов был напуган покушением и находился как раз в том психологическом состоянии, когда от него проще всего было получить сведения об истинной цели пребывания в Москве. «А менты будут допрашивать Шартузова только по факту перестрелки, – с горечью подумал Артем. – И в лучшем случае, это при условии, что удастся найти его пистолет, Шартузову предъявят обвинение в хранении и применении огнестрельного оружия». Ветров прекрасно понимал, что на допросе в милиции Шартузов и словом не обмолвится о торговле оружием.

Артем не сомневался, что его самого сразу же освободят, как только милиционеры установят его личность. Однако оптимальный момент для допроса Шартузова будет безвозвратно упущен, и тот уйдет в глухую защиту. Артем Ветров чувствовал, что, окажись на его месте полковник Чернышов, он не дал бы себя задержать, а тем более заковать в наручники. Да и с Шартузовым все получилось бы по-другому. И может быть, уже сегодня в Управлении по борьбе с терроризмом знали бы имя поставщика оружия для таджикской оппозиции.

Глава 48

ЧЕРНЫШОВ, ВЕТРОВ

11 сентября, понедельник, 22.30

Только ближе к ночи капитану Ветрову разрешили позвонить на службу. К этому времени Павел Чернышов уже понял, что с Артемом что-то произошло. Чернышов уже собирался запросить сводку происшествий по городу за текущие сутки, когда наконец в управление позвонил Ветров. Артем был краток и сообщил лишь о покушении на Шартузова и о том, что они оба задержаны ОМОНом.

Перед тем как Ветрову разрешили сделать этот звонок, он подвергся длительному допросу с пристрастием. Так получилось, что из всех участников перестрелки лишь он один был в состоянии отвечать на вопросы. Один из боевиков Исмаилова, в результате столкновения «БМВ» с «Жигулями» Ветрова, получил травму правой руки и грудной клетки. И теперь, ссылаясь на полученные увечья, отказывался давать показания. Водитель «БМВ» и шофер расстрелянной «Волги» находились в реанимации, и врачи запретили кому бы то ни было с ними беседовать. Сам Шартузов выбрал для себя роль невинной жертвы и ее твердо придерживался. Следователь, начавший заниматься этим делом, предъявить Шартузову ничего не мог, так как пистолет, из которого он отстреливался, как и предполагал Ветров, найти не удалось. Сам же Шартузов категорически отрицал наличие у него огнестрельного оружия. Единственным участником перестрелки, кто не скрывал этого, оказался задержанный капитан ФСБ.

Артему Ветрову приходилось участвовать в служебных расследованиях, но в роли допрашиваемого он оказался впервые. Он совершенно не представлял, как надо вести себя на допросе. Артем эмоционально напирал на то, что Шартузов – объект оперативной разработки, проводимой Управлением по борьбе с терроризмом, и его необходимо срочно передать руководителю оперативной группы полковнику Чернышову. Но следователь сам жаждал раскрутить это дело. И милиция в лице сотрудников Управления по борьбе с организованной преступностью, а также представителей ОМОНа, первыми прибывших к месту перестрелки, следователя активно поддерживала. Обычно при расследовании заказных убийств следователю достается только труп жертвы. А тут досталась и жертва, живая и невредимая, и все участники неудавшегося покушения. Поэтому у следователя очень велик был соблазн утереть нос ФСБ. Причем в душе следователь лелеял надежду доказать, что Федеральная служба безопасности имеет непосредственное отношение к покушению.

Спецслужбы в любой стране никогда не дружат. Еще во времена СССР МВД и КГБ жили как кошка с собакой. Правда, в те времена милиционеры побаивались всесильного Комитета госбезопасности. У чекистов и финансирование, и возможности всегда были выше. Но с расколом КГБ на несколько самостоятельных и конкурирующих между собой служб ситуация изменилась. Теперь следователю казалось вполне возможным доказать участие ФСБ в организации заказного убийства. Именно этого следователь и добивался. Но дело, казавшееся в самом начале довольно простым, у следователя не заладилось. Шартузов, как жертва покушения, твердил, что знать ничего не знает – догнали, начали стрелять, кто и зачем, понятия не имеет. Выживший боевик упорно молчал, прикрываясь травмой руки и грудной клетки.

Артем Ветров, видя, что время уходит, выходил из себя еще больше и доказывал следователю, что речь идет о деле особой государственной важности, требуя при этом разрешения позвонить руководству. В конце концов, слова капитана ФСБ возымели действие, и он получил разрешение связаться со своим начальством.

После звонка Ветрова Чернышов немедленно приехал в Московское управление по борьбе с организованной преступностью, куда после задержания были доставлены Ветров и Шартузов. Ознакомившись на месте с милицейскими рапортами, он сразу понял, в чем дело. С подобными ситуациями полковнику Чернышову нет-нет да и приходилось сталкиваться, поэтому у него имелся богатый опыт необходимых действий. Во всех случаях, когда разворачивались ведомственные и политические интриги, страдало дело, которому Чернышов себя посвятил. Хорошо понимая, как чувствует себя Артем Ветров после многочасового изнурительного допроса, Чернышов лично переговорил со следователем и, написав рапорт, добился освобождения своего сотрудника.

* * *

– Ну и как, понравилась тебе роль обвиняемого? – с улыбкой спросил Чернышов, когда они вместе вышли из здания Московского РУБОПа.

– А, – в сердцах махнул рукой Ветров. – Терпеть можно, но только жаль потерянного времени. А ведь враз можно было Шартузова расколоть.

Самое сильное чувство досады Артем Ветров испытывал не от собственного задержания, а оттого, что сорвалась оперативная комбинация с Шартузовым.

– Ну, раз уж так случилось, давай вместе подумаем, что мы можем извлечь из сложившейся ситуации, – предложил Павел Чернышов, направляясь к своему «сорок первому» «Москвичу».

– А вы хоть выяснили, Павел Андреевич, кто пытался убить Шартузова, откуда у него взялась «Волга» с водителем и куда он на ней направлялся?

Артем буквально засыпал начальника вопросами. Эти же самые вопросы он задавал своему следователю, но так и не получил ответа. В отличие от следователя Чернышов охотно поделился с Артемом собранной информацией:

– «Волгу» с водителем Шартузов элементарно арендовал в фирме по прокату автомобилей. У твоего следователя хватило сообразительности выяснить в ГИБДД по госномеру, за кем она числится.

Чернышов прервался, чтобы отпереть двери своего «Москвича».

– И что же? – тут же поторопил начальника Ветров.

– Сейчас, – Павел Чернышов уселся за руль и, перегнувшись через пассажирское сиденье, приоткрыл правую переднюю дверь. – Садись. – Дождавшись, когда Артем усядется рядом, он продолжил: – Это обыкновенная прокатная фирма. Около недели назад Шартузов арендовал там машину вместе с водителем. Причем выбрал именно «тридцать первую» «Волгу», видимо, решил, что такая машина придаст ему больше солидности, – с усмешкой добавил Чернышов. – На этой машине наш таджикский гость и разъезжал по Москве, посещая всевозможные бордели. Кстати, в одно из таких мест он и направлялся. Оператор, принимая сегодняшний заказ Шартузова, сделал отметку в журнале, что клиент едет в некий фитнес-клуб, который, кстати, специализируется на секс-услугах.

– Понятно, – удрученно кивнул головой Ветров. – Значит, Шартузов направлялся вовсе не на встречу с поставщиком оружия. Ну а кто собирался его замочить?

– Застреленный тобой киллер и его напарник входили в азербайджанскую группировку Лерика Исмаилова.

– Не понял, – удивленно поднял брови Артем. – Чего азербайджанцы не поделили с Шартузовым?

В ответ Чернышов лишь пожал плечами:

– Боюсь, что на этот вопрос может ответить только сам Исмаилов. Но меня, признаться, больше интересует, что думает по поводу покушения Кемаль Шартузов.

– Радуется, что отделался легким испугом, – с усмешкой заметил Артем Ветров.

– Верно, – снова кивнул Чернышов. – Но ведь все может и повториться, причем во второй раз киллеры могут оказаться более удачливыми. Как считаешь, Шартузова такой вариант не пугает?

– Думаю, что пугает, – уверенно ответил Ветров. – Во всяком случае, сегодня он выглядел очень напуганным.

– А раз так, то он постарается как можно быстрее исчезнуть из Москвы, – заключил полковник Чернышов. – С другой стороны, он не может уехать, не получив свой заказ. Значит, он будет торопить поставщика. Во всяком случае, освободившись, сразу же постарается с ним связаться. Пистолет Шартузова бесследно исчез, значит, в РУБОПе его долго держать не будут. Думаю, завтра и отпустят. Насчет прослушивания его телефонов я договорился. Теперь главное – не упустить Шартузова из вида.

Павел Чернышов ободряюще подмигнул Ветрову:

– Выше голову, Артем. Еще не вечер. Если мы правильно вычислили, то в самое ближайшее время мы возьмем их на передаче пластита.

Глава 49

ОПЕРАТИВНАЯ КОМБИНАЦИЯ

12 сентября, вторник, 09.15

Кемаль Шартузов радостно схватил со стола оформленное следователем постановление и быстро пробежал глазами заполненный в его присутствии бланк. «Подписка о невыезде – это ерунда, – мелькнуло в голове. – Сейчас на такие бумажки никто и внимания не обращает. Уехать можно в любой момент, а в Таджикистане меня сам черт не достанет. Но сначала нужно закончить дело».

– У меня еще будут к вам вопросы, поэтому я вынужден ограничить ваши перемещения подпиской о невыезде, – прервал мысли Шартузова голос следователя.

– Да-да, я понимаю, – Шартузов энергично закивал.

– Если вы все-таки вспомните или узнаете, кто мог организовать на вас вчерашнее покушение, сразу звоните, – напомнил следователь. – Свой телефон я указал на копии постановления.

– Конечно, позвоню. Если узнаю, обязательно позвоню, – ответил Шартузов, при этом его лицо осветилось подкупающе искренней улыбкой.

Выйдя из кабинета, Шартузов быстро сбежал по ступенькам и, сунув под нос дежурному милиционеру выданный следователем пропуск, оказался за дверями Московского РУБОПа. Но здесь радостное чувство освобождения омрачилось ощущением возможной опасности. Шартузов совершенно не представлял, кому и зачем потребовалось его убивать. Одного из вчерашних убийц Кемаль Шартузов успел рассмотреть довольно хорошо и был на сто процентов уверен, что никогда раньше не встречал этого человека. Таким образом, выходило, что между ним и подосланными убийцами не было личной неприязни и, следовательно, те действовали по заказу. Кемаль Шартузов был достаточно опытен и понимал, если кто-то задумал убрать его, то он все равно это сделает.

Шартузов в страхе попятился назад и прижался спиной к дверям, из которых с такой радостью выскочил всего несколько секунд назад. Прежде чем продолжить путь, Шартузов окинул настороженным взглядом стоящие на проезжей части автомобили и идущих по тротуару людей. И хотя он не заметил ничего подозрительного, чувство опасности не исчезло, а, наоборот, только усилилось.

– Что это он так головой крутит? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил лейтенант Певцов, начальник бригады наружного наблюдения, рассматривая Шартузова из окна служебной машины. – Неужели слежку заметил?

– Если бы заметил, то башкой уже не крутил бы, – ответил ему капитан Ветров с заднего сиденья. – Просто он повторения вчерашнего опасается, вот ему в каждом прохожем киллер и мерещится. Вы, кстати, как – автоматы захватили?

– Какие автоматы? – обернулся с переднего сиденья начальник бригады наружного наблюдения.

– Как это – какие? – изобразив на лице удивление, переспросил Ветров. – Вдруг его и в самом деле сегодня снова начнут гасить. А чем вы тогда думаете от киллеров отстреливаться?

– Я бы его и сам с большим удовольствием пристрелил, – процедил сквозь зубы Певцов. – Из-за таких, как он, Генка Феоктистов погиб.

Артем Ветров вспомнил прапорщика Феоктистова из службы наружного наблюдения, погибшего от пули снайпера во время наблюдения за офисом Вахтанга Горадзе, и замолчал. Никто из сотрудников бригады наружного наблюдения не забыл смерть товарища, убийцы которого по-прежнему разгуливали на свободе. И Артем Ветров сообразил, что в данных обстоятельствах его обычные шутки совершенно неуместны. В этот момент Кемаль Шартузов, очевидно, приняв какое-то решение, шагнул на тротуар и направился прочь от здания РУБОПа.

– Как думаешь, пойдет пешком или возьмет машину? – осведомился у Ветрова лейтенант Певцов.

– Наверняка возьмет машину, – ответил Артем.

– Тогда ждем, – объявил Певцов водителю.

Действительно, пройдя несколько метров, Шартузов свернул к краю тротуара и поднял руку. На его жест отреагировали сразу два водителя. Сначала подержанный «Ниссан», а затем и «Жигули» шестой модели.

– Трогай и медленно поезжай вперед, – приказал водителю лейтенант.

«Двадцать четвертая» «Волга» бригады наружного наблюдения тронулась с места и поравнялась с Шартузовым как раз в тот момент, когда он забрался в «Жигули».

– Грамотный, – прокомментировал его действия Ветров. – Не садится в первую подъехавшую машину.

– Перестройся и пропусти его вперед, – продолжал руководить лейтенант.

«Жигули», забрав Шартузова, отъехали от тротуара и быстро влились в автомобильный поток. Следом за ними пристроилась и оперативная «Волга». Держась от «шестерки» на почтительном расстоянии, машина «наружки» сопровождала объект до дома Арслана Фазисова. Пока Шартузов расплачивался с водителем, Артем вместе с одним из сотрудников службы наружного наблюдения вышли из «Волги» и направились к дому напротив. Ветров успел хорошо изучить планировку двора, поэтому знал, откуда лучше всего просматривается подъезд, куда должен был зайти Кемаль Шартузов. По пути Ветров незаметно извлек из внутреннего кармана миниатюрную рацию и тихо, но отчетливо сказал в микрофон:

– Мы на месте. Объект у подъезда, сейчас пойдет к тебе.

Ответа на его слова не последовало, но его и не должно было быть. У Олега Муромцева, которому предназначалось сообщение Ветрова, было слишком мало времени, чтобы еще тратить его на переговоры по рации. Приняв сообщение, Муромцев шагнул под лестничный марш, ведущий на площадку первого этажа, и опустил руку в карман, где у него лежал пистолет. Олег увидел, как приоткрылась подъездная дверь, пропуская в дом вошедшего человека. И тут же в наушнике раздался хорошо знакомый голос Артема:

– Он вошел.

Муромцев достал из кармана пистолет, одновременно сдвигая предохранитель.

После ярко освещенной улицы Кемаль Шартузов оказался в темноте. Страх, который он испытывал с момента выхода из здания РУБОПа, охватил его с новой силой. Темнота многократно усилила ощущение опасности. И Шартузов бегом бросился вверх, стараясь как можно быстрее преодолеть десяток лестничных маршей, отделяющих его от квартиры брата. Как только он преодолел первый лестничный марш, Олег Муромцев вышел из укрытия и поднял пистолет, целясь в спину. Человек выскочил на площадку первого этажа, и в этот момент Муромцев нажал на спуск. Достаточно маломощный патрон пистолета Макарова в замкнутом пространстве подъезда выстрелил с оглушительным грохотом, а выброшенная выстрелом пуля выбила из стены штукатурку в метре от головы Кемаля Шартузова. Осознав, что по нему опять стреляют, Шартузов дико закричал и еще быстрее рванул по лестнице вверх. Фигура бегущего человека уже скрылась из вида, тем не менее Муромцев произвел вдогонку еще два выстрела, после чего выбежал из подъезда. Лейтенант Певцов предусмотрительно распахнул перед ним заднюю дверь оперативной «Волги», и Муромцев с ходу запрыгнул на заднее сиденье. «Волга» тут же сорвалась с места и, нырнув в подворотню, выехала на Ленинский проспект.

– Все, представление закончилось, – проводив взглядом скрывшуюся «Волгу», заметил Ветров и подтолкнул локтем сидящего рядом напарника.

– И что теперь? – поинтересовался у Артема выделенный ему в помощь сотрудник бригады наружного наблюдения.

– Поживем – увидим, – философски заметил Ветров.

Позабыв про имеющиеся в кармане ключи, Кемаль Шартузов что есть силы забарабанил в дверь квартиры Фазисова. Наконец Арслан открыл дверь. Он еще крепко спал, но яростный стук в дверь разбудил его. Шартузов ворвался в квартиру, едва не сбив брата с ног.

– Немедленно запри дверь и никому не открывай! – бросил он Фазисову, а сам вбежал в гостиную и схватил трубку висящего на стене телефона.

От волнения руки Шартузова дрожали, поэтому он только со второй попытки сумел набрать номер мобильного телефона Тумского.

– Сколько можно ждать?! – не поздоровавшись, закричал в трубку Шартузов. – Я не могу больше оставаться в Москве! За последние сутки меня уже дважды пытались убить! И я не намерен ждать, пока наконец кому-то удастся выполнить свое намерение! Когда наконец будет готов мой заказ?!

– Вы, пожалуйста, успокойтесь, мой дорогой, – ласковым голосом ответил Тумский. – Поверьте, я разделяю ваше волнение и готов помочь…

– К черту всю вашу помощь! – перебив Тумского, выкрикнул Шартузов. – Меня интересует лишь, когда будет готов мой заказ!

– Я как раз этим и занимаюсь, – ответил Тумский.

– Да мне плевать, чем вы занимаетесь! Я спрашиваю – когда?!

Заданный в лоб вопрос заставил Тумского на секунду замешкаться, после чего он так же спокойно ответил:

– Завтра, возможно, послезавтра. Ближе к вечеру у меня будет полная информация. Я сам свяжусь с вами и все сообщу.

– Хорошо, – нехотя согласился Шартузов. – Как только что-то узнаете, сразу звоните. Я все время на телефоне.

– Непременно, – произнес Тумский и отключился.

В помещении технического контроля за телефонными переговорами полковник Чернышов удовлетворенно кивнул, прослушав последнюю фразу, произнесенную Тумским. В его наушнике раздались короткие гудки, извещающие о разъединении абонентов. Автоматически отключился стоящий перед Чернышовым магнитофон, но пленка уже хранила в своей магнитной памяти весь разговор между Шартузовым и Тумским с первого до последнего слова.

Через пять минут после того, как оперативная «Волга», забравшая Олега Муромцева, выехала из двора, на рацию капитана Ветрова поступил сигнал вызова.

– Сворачивайся, объект вышел на связь, – сообщила рация голосом полковника Чернышова.

– Все в цвет, Павел Андреевич? – тут же поинтересовался Ветров.

И хотя инструкция запрещала вести по рации не относящиеся к выполнению конкретного задания разговоры, а вопрос Ветрова был именно таким, полковник Чернышов все же ответил:

– В цвет, как мы и предполагали.

– Эх, сработало! – радостно воскликнул Ветров, прежде чем отключиться. – Меня начальство вызывает, а ты продолжай следить за объектом, – обратился он к напарнику. – Хотя я думаю, что он сегодня из квартиры не выйдет, слишком напуган. Да, если наши друзья из ментовки захотят выяснить, кто тут стрелял, и подъедут, ты тоже присмотри за ними. Как бы они своей активностью нам все карты не спутали.

Звонок Шартузова застал Тумского в машине по дороге в Москву из его загородного коттеджа. Грубые разговоры всегда портили Геннадию Семеновичу Тумскому настроение. Вот и сейчас, переговорив по телефону с Шартузовым, он недовольно поморщился. «Что это еще за бред? О каких покушениях он говорил? Впрочем, вряд ли выдумывает, в таких вопросах обычно не ошибаются. Тогда его волнение и грубый тон вполне объяснимы, – решил Тумский. – Гм… все-таки обидно будет, если Кемаля действительно пристрелят до того, как он успеет расплатиться». Тумский спрятал телефон во внутренний карман и, обращаясь к сидящему на переднем сиденье секретарю, коротко приказал:

– Соедини меня с Ковалевым.

На этот раз в помещении технического контроля не включился на запись магнитофон, так как звонок из машины Тумского прошел по линии связи, не контролируемой аппаратурой оперативно-технического отдела Управления по борьбе с терроризмом. Выписывая задание на прослушивание телефонов Тумского, полковник Чернышов не указал номера мобильного телефона его секретаря, так как просто не знал его.

Пробежав полторы тысячи километров по проводам, телефонным кабелям, миновав несколько ретрансляторов радиорелейных линий и узлов коммутации сотовой связи, сигнал достиг трубки мобильного телефона, лежащей на журнальном столике в номере заурядной астраханской гостиницы. Андрей Ковалев прервал свое занятие, заключающееся в рисовании замысловатых фигур на запотевшем оконном стекле, и, подойдя к журнальному столику, взял телефонную трубку:

– Я слушаю.

– Хорошо, что слушаешь, Андрюшенька, – услышал он голос Тумского. – А я вот, признаться, начал волноваться, когда так и не дождался твоего звонка. В чем дело, Андрюша, ты должен был позвонить еще вчера?

– Возникли некоторые проблемы, но теперь все в порядке, – ответил Ковалев.

– Вы взяли груз?! – заметно волнуясь, поинтересовался Тумский.

– Я же сказал – все в порядке.

– Очень хорошо, – облегченно выдохнул Тумский. – Я рад. Но почему ты не позвонил?

Ковалев прикрыл глаза. «Решил больше не общаться с боссом? – спросил он себя. – А ведь он никуда не исчез, да и тебе не позволит исчезнуть по собственному желанию. У Тумского будет к тебе немало вопросов. И он не успокоится, пока не задаст их».

– Я обо всем расскажу при встрече, – после недолгих раздумий ответил Ковалев.

Это немного озадачило Тумского.

– Ну хорошо, – все же согласился он. – Когда тебя-то ждать в Москве?

– Завтра утром. Я позвоню, когда мы разгрузимся.

– Договорились. Жду звонка.

По голосу Тумского Ковалев понял, что тот заметно повеселел. «Значит, Геннадий Семенович не успокоится? – продолжил мысленный разговор с самим собой Ковалев. – В таком случае мне самому придется его успокоить».

Прихватив мобильник, Ковалев вышел из гостиничного номера и спустился на этаж ниже, где в точно таком же номере поселился Илья Сажин.

– Мне придется слетать в Москву на несколько дней, – объявил Ковалев, входя к Сажину. – До моего возвращения ничего не предпринимать.

В знак понимания Сажин молча кивнул.

– Помощь понадобится? – на всякий случай поинтересовался он.

– Вряд ли… – Ковалев на секунду задумался. – Пожалуй, я возьму с собой Володю. Здесь он пока не нужен, а в Москве может пригодиться.

– Тебе виднее, – вновь кивнул Сажин. – Но учти, слишком долгое ожидание может оказаться опасным. Каждый день промедления чреват дополнительными проблемами.

– Не беспокойся, я постараюсь закончить свои московские дела как можно скорее, – ответил Ковалев и вышел из номера.

Прежде чем возвратиться к себе, он спустился в гостиничный холл, где на стене висело расписание авиарейсов. Его интересовали рейсы на Москву.

Глава 50

В УПРАВЛЕНИИ ПО БОРЬБЕ

С ТЕРРОРИЗМОМ

12 сентября, вторник, 20.00

После известия о захвате преступниками тонны пластиковой взрывчатки все оперативные подразделения Управления по борьбе с терроризмом перешли на усиленный режим несения службы. При этом рабочий день для их сотрудников был продлен до двадцати одного часа. Поэтому вызов в 20.00 на совещание к начальнику управления не удивил руководителей оперативных отделов. Традиционно совещание начал сам генерал Локтионов.

– В результате проведенной сегодня экспертизы установлено, что гильзы от 9-миллиметровых специальных патронов, обнаруженные на месте нападения на автоколонну, идентичны тем, что были изъяты на месте покушения на Вахтанга Горадзе, – объявил он.

Павел Чернышов еще днем успел ознакомиться с результатами экспертизы, поэтому на сообщение отреагировал спокойно. Генерал между тем продолжал:

– Таким образом, версия полковника Чернышова о том, что оба эти преступления совершены одной и той же преступной группой, полностью подтвердилась. Павел Андреевич, – Локтионов перевел взгляд на Чернышова, – прошу вас ознакомить присутствующих с результатами проводимого вами расследования.

– По версии, над которой сейчас работает наша оперативная группа, организатором этих преступлений является бизнесмен и предприниматель, а в действительности крупный торговец оружием по фамилии Тумский, – начал Чернышов. – Ему подчиняется мобильная, хорошо подготовленная группа боевиков численностью в пять-шесть человек. По нашей версии, Тумский приказал своим боевикам захватить взрывчатку для того, чтобы впоследствии продать ее прибывшему в Москву Кемалю Шартузову, снабжающему оружием таджикских исламистов. По неизвестным нам пока причинам члены азербайджанской криминальной группировки столицы вчера организовали покушение на Шартузова. Благодаря вмешательству нашего сотрудника Шартузову удалось спастись. Сегодня мы инсценировали повторное покушение, чтобы вызвать его панику. Испытывая страх за свою жизнь и опасаясь длительное время оставаться в Москве, Шартузов связался с Тумским и начал торопить его с выполнением своего заказа. Очевидно, идя навстречу требованиям заказчика, Тумский вечером сам перезвонил ему и назначил на завтра встречу. Как я полагаю, речь пойдет о месте, времени и способе передачи Шартузову пластиковой взрывчатки, захваченной в Северо-Кавказском военном округе. Думаю, что это произойдет в течение одних, максимум двух ближайших суток. Таким образом, мы имеем реальную возможность взять Шартузова и тех, кто привезет ему взрывчатку, в момент передачи пластита. Это позволит сразу на месте получить неопровержимые доказательства их преступной деятельности, – закончил Чернышов свое выступление.

– Спасибо, Павел Андреевич, – поблагодарил Локтионов. – Какие меры, по вашему мнению, следует принять, чтобы воспрепятствовать планам торговцев оружием? Я специально пригласил сюда начальников отделов, чтобы вместе с ними решить, какая помощь может быть вам оказана.

– Прежде всего необходимо взять под контроль как можно больше технических средств связи, которыми пользуются Шартузов и Тумский, – ответил Чернышов. – Как показывает практика, Тумский пользуется для переговоров различными телефонами, в том числе и теми, что установлены в офисах принадлежащих ему фирм. Поэтому контролировать все его звонки имеющимися в нашем распоряжении техническими средствами мы просто не в состоянии.

– Вами не рассматривалась возможность внедрения радиопередающих устройств прослушивания в его главный офис? – поинтересовался у Чернышова Локтионов.

– С капитаном Муромцевым мы изучали деятельность принадлежащих Тумскому фирм и пришли к выводу, что у него вообще нет главного офиса. Для прикрытия своей противозаконной деятельности Тумский использует разные фирмы, которые постоянно меняет. А встречи с доверенными лицами и телефонные переговоры проводит в офисах фирм, не имеющих отношения к осуществляемой сделке. К тому же внедрение стационарной радиозакладки на данном этапе операции я вообще считаю нецелесообразным. В случае ее обнаружения, как это было в офисе Горадзе, Тумский сразу почувствует слежку и может вообще отказаться от сделки с Шартузовым.

– Тогда как вы планируете контролировать завтрашнюю встречу Шартузова и Тумского? – тут же спросил Локтионов.

– Если такая встреча состоится в одном из офисов Тумского, я бы рекомендовал использовать лазерные преобразователи колебаний оконных стекол. Если же Тумский предпочтет встретиться с Шартузовым на открытом пространстве, можно ограничиться узконаправленными микрофонами. В обоих случаях аудиоконтроль их встречи возможен лишь при достаточном количестве сотрудников службы наружного наблюдения и оперативно-технического отдела.

– Олег Николаевич, – поднялся со своего места начальник службы наружного наблюдения. – Сейчас по заданию полковника Чернышова уже работают две наши бригады. Вы же сами знаете, у меня нет свободных сотрудников. Чтобы выделить дополнительные силы полковнику Чернышову, придется снимать людей с других объектов.

– Думаю, в этом нет необходимости, – опередив ответ начальника управления, заявил Чернышов. – Сейчас одна бригада наблюдает за Шартузовым, вторая за Тумским. По моему мнению, следует снять бригаду, осуществляющую наблюдение за Тумским и усилить ею ту, что наблюдает за Шартузовым.

– Поясните вашу мысль, – удивленно взглянув на Чернышова, обратился к нему генерал Локтионов.

Тот согласно кивнул:

– Успешная реализация задуманной нами операции возможна лишь при условии качественного и надежного наблюдения за Шартузовым. Так как Шартузов, являясь заказчиком пластита, будет лично получать взрывчатку. Без его участия передача не состоится. Однако обеспечить за ним качественное наблюдение крайне непросто. Шартузов изобретателен и осторожен. Один раз ему уже удалось уйти от наших сотрудников. Чтобы впредь исключить подобное, я предлагаю поручить наблюдение за ним двум бригадам. Уверен, такое усиление будет нелишним.

– Все, что вы говорите, разумно, – заметил Локтионов. – Но вы предлагаете оставить без наблюдения второго участника сделки. Как вас понимать, Павел Андреевич?

– Олег Николаевич, я говорю лишь о прекращении визуального наблюдения за Тумским, но не о прекращении контроля за его средствами связи, – пояснил Чернышов. – Визуальное наблюдение за Тумским вряд ли окажется результативным. Тумскому нет необходимости присутствовать при передаче Шартузову пластита. У него достаточно людей, чтобы поручить им самую рискованную часть сделки. Как следует из собранных нами оперативных материалов, Тумский избегает личного участия в противозаконных операциях. Поэтому на месте передачи пластита его скорее всего не будет. В то же время, если Тумский заметит слежку, он наверняка сразу оборвет все контакты с Шартузовым. И тогда передача вообще не состоится.

– Резонно, – заметил Локтионов, выслушав Чернышова, хотя по лицу начальника управления было понятно, что он не до конца согласился с его доводами. – Однако пока мы не будем менять расстановку сил, во всяком случае, до завтрашней встречи Тумского с Шартузовым, – после небольшой паузы объявил Локтионов свое решение. Он нашел взглядом начальника службы наружного наблюдения и, обращаясь к нему, сказал: – Обязательно еще раз проинструктируйте своих людей и объясните, что их первостепенной задачей является не раскрываться перед объектом. А вы, Павел Андреевич, – Локтионов повернулся к полковнику Чернышову, – направьте в бригады наблюдения своих людей. Как показывает практика, зачастую усиление бригады наружного наблюдения одним или несколькими оперативными работниками оказывается совсем не лишним.

Заканчивая совещание, начальник Управления по борьбе с терроризмом еще раз обвел взглядом присутствующих в его кабинете офицеров и сказал:

– Напоминаю, что непосредственное руководство проводимой операцией осуществляет полковник Чернышов, и его приказы являются обязательными для всех сотрудников, задействованных в завтрашних мероприятиях.

Глава 51

НАБЛЮДЕНИЕ

13 сентября, среда, 08.00

В восемь утра полковник Чернышов вошел на пост технического контроля за телефонными переговорами. Здесь же находилась и рация для связи с двумя бригадами наружного наблюдения. Еще одна линия связи соединяла пост технического контроля с дежурным взводом антитеррористического отряда «Альфа». Взвод спецназа был выделен Чернышову для захвата торговцев оружием при передаче ими пластиковой взрывчатки поставщиком заказчику. Начатая накануне оперативная комбинация вступала в свою завершающую фазу. По мнению ее разработчика, полковника Чернышова, развязка должна была наступить не сегодня-завтра.

…Одна из машин бригады наружного наблюдения, контролирующей передвижения Тумского, заняла позицию около выезда на Рублево-Успенское шоссе, ведущее к загородному дому Тумского. В 8.50 по шоссе в сторону Москвы промчался указанный в задании «Мерседес».

– А вот и наш объект, – заметил начальник бригады, проводив машину взглядом. – Давай за ним, – добавил он, хлопнув по плечу водителя.

Водитель послушно выполнил приказ начальника, и вот уже вслед за «шестисотым» «Мерседесом» Тумского помчался «Форд-Эскорт» службы наружного наблюдения. Проносящиеся по Рублево-Успенскому шоссе лимузины в большинстве своем не соблюдали скоростной режим, но работники ГИБДД такие машины, как правило, не останавливали. Зато водителю и пассажирам оперативного «Форда» вряд ли следовало рассчитывать на послабления от инспекторов ГИБДД. В случае непредвиденной остановки «Форда» наблюдение за объектом должен был продолжить второй автомобиль бригады наружного наблюдения, ожидающий появления «Мерседеса» Тумского на въезде в Москву. Но пока такая необходимость не возникла, и «Форд» уверенно катил за «Мерседесом», держась от него на почтительном расстоянии.

Капитан Муромцев, сидящий на заднем сиденье, рядом с начальником бригады, дотянулся до микрофона рации и доложил полковнику Чернышову о появлении машины Тумского. «Что-то Геннадий Семенович Тумский сегодня встал раньше обычного», – с усмешкой подумал Чернышов и записал в рабочий журнал сообщение Муромцева и время его поступления.

…В отличие от Тумского Кемаль Шартузов еще крепко спал. Из-за пережитого накануне волнения он долго не мог заснуть. Фазисов даже предложил брату транквилизаторы, но Шартузов отказался, предпочтя снотворному несколько рюмок водки. В конце концов алкоголь подействовал, и Шартузов забылся беспокойным сном.

В девять утра невзрачный бомж, роясь в мусорных баках, что стояли во дворе дома Фазисова, вытер нос и сказал в рукав старого засаленного пальто странную фразу:

– Я на месте. Объект пока не выходил.

В этот момент никто не вываливал в баки мусор, поэтому рядом с бомжем не оказалось прохожих, и никто не услышал его замысловатой фразы. Зато ее услышали четыре человека, сидящие в салоне «двадцать четвертой» «Волги», что стояла на Ленинском проспекте, в ста метрах от дома. Динамик установленной в машине рации отлично воспроизвел все слова оперативника.

– Понял тебя, продолжай наблюдение, – ответил начальник бригады наружного наблюдения в микрофон рации.

Повесив микрофон на место, он повернулся к Артему Ветрову, который, расположившись на заднем сиденье «Волги», вот уже час почти не переставая травил анекдоты.

– Ну а еще знаешь?

– Пожалуйста. – Вопрос не поставил Ветрова в тупик. – На улице встречаются два уголовника, один другого спрашивает: «Ты что делаешь в воскресенье?» – «Иду в тюрьму». – «Ты что, спятил?» – «Нет, просто хочу провести выходной в кругу семьи».

В машине раздался дружный смех. Ветров только улыбнулся.

– Надо бы нашего парня сменить, а то он уже, наверное, задубел и провонял насквозь, – добавил Артем, когда мужчины отсмеялись.

– Если через полчаса объект не выйдет, сменим, – заверил его начальник бригады.

…Оперативный «Форд» путь до Москвы прошел без остановок. На посту ГИБДД, к счастью, не оказалось радара и инспектора не остановили лихачей, хотя скорость явно превышала допустимые пятьдесят. На въезде в Москву наблюдение за «Мерседесом» Тумского приняла резервная машина. Теперь вместо «Форда-Эскорта» за «Мерседесом» пристроилась «Дэу-Нексия».

– Объект въехал в Москву, – сообщил по рации Чернышову Олег Муромцев. – Наблюдение передано второй машине.

– Понял вас. Смените машину, ждите дальнейших указаний, – ответил Чернышов.

– Все по плану, – сообщил начальнику бригады Муромцев, выслушав распоряжение Чернышова.

– Ясно. В гараж, – распорядился тот.

Через сорок минут вышел на связь Чернышов:

– Объект прибыл в офис фирмы «Новый регион», отправляйтесь туда.

Сменив в гараже «Форд» на «тридцать первую» «Волгу«, сотрудники бригады наружного наблюдения выехали по указанному Чернышовым адресу.

…Зайдя в подворотню, бомж сбросил с себя засаленное и драное пальто, под которым оказался вполне приличный костюм. Правда, его перевоплощения опять никто не заметил. Бывший бомж ловко упаковал пальто в объемистый полиэтиленовый пакет и направился к стоящей возле тротуара «Волге». Вместо него наблюдение за домом Шартузова теперь вел другой оперативник. Новый наблюдатель, молодой парень в джинсах и куртке, расположился в подъезде дома напротив. Он уселся на подоконник и с безразличным видом поглядывал в окно. В 11.30 наблюдатель доложил, что в квартире Шартузова заметно перемещение одного или двух человек.

– Похоже, наш таджикский гость наконец-то проснулся, – прокомментировал Ветров. – Значит, скоро отправится на встречу с поставщиком.

– А во сколько встреча? – тут же поинтересовался начальник бригады наружного наблюдения.

– Поживем – узнаем, – поучительно заметил Ветров.

Ветрову нравилось, как сотрудники «наружки», включая и командира, прислушиваются к его словам, задают уточняющие вопросы и выполняют рекомендации. Артему еще не приходилось выступать в роли начальника, и он был очень доволен.

…Офис фирмы «Новый регион» располагался во дворе, среди жилых домов. Возле имелась небольшая заасфальтированная площадка, предназначенная для стоянки нескольких машин.

– На стоянку не заезжай, поставь машину где-нибудь в стороне, – приказал водителю начальник второй бригады наружного наблюдения.

В данный момент перед офисом стоял «Мерседес» Тумского и еще три автомобиля, принадлежащих, очевидно, сотрудникам фирмы. Водитель оперативной машины наконец нашел подходящее место и поставил «Волгу» так, чтобы сидящие в салоне люди могли наблюдать за стоянкой возле офиса.

– Мы на месте. Объект внутри здания, его машина около входа, – доложил Чернышову по рации Олег Муромцев.

– Продолжайте наблюдение, – приказал он.

Примерно через сорок минут к офису фирмы «Новый регион» подкатила «Вольво» с кузовом «универсал». Из машины выбрались два качка с бычьими шеями и короткими стрижками. Их можно было бы принять за обыкновенных бандитов, но цепкие, внимательные взгляды выдавали бывших или действующих оперативников. Кем бы ни оказались нежданные гости, их появление очень не понравилось Олегу Муромцеву, внимательно наблюдавшему за офисом «Нового региона». К тому же один из подъехавших нес в руках небольшой металлический чемоданчик, который показался Олегу смутно знакомым. Как и предполагал Олег, подъехавшие прошли в офис. Судя по всему, их ждали, так как еще до того, как один из них успел прикоснуться к кнопке звонка, охранник офиса распахнул входную дверь. Едва прибывшие гости скрылись за дверями «Нового региона», Олег Муромцев протянул руку к микрофону рации.

– У нас проблемы, – передал он в эфир. – В офис, где находится объект, вошли два подозрительных человека, прибывших на «Вольво-960», государственный номерной знак… – Олег продиктовал Чернышову номер машины. – Прошу выяснить, кому принадлежит этот автомобиль, – закончил он свое сообщение.

– Что тебе не понравилось? – удивленно спросил у Олега начальник бригады наружного наблюдения, когда тот закончил сеанс связи.

– Мне не понравилось, как тот, с чемоданчиком, смотрел по сторонам, – не очень вразумительно ответил ему Олег Муромцев.

…Из подъезда вышел полный человек в черном кожаном пиджаке, надетом поверх ярко-вишневого свитера. В доме напротив парень, сидевший на подоконнике, перестал болтать ногами. Проводив взглядом вышедшего, он быстро вытащил из кармана миниатюрное переговорное устройство и четко сказал в микрофон:

– Фазисов покинул квартиру, идет в вашем направлении, машину не взял.

– Поняли тебя, не скучай, скоро сменим, – услышал парень капитана Ветрова.

Так же быстро он спрятал рацию обратно в карман и развалился на подоконнике в прежней расслабленной позе. Через неплотно зашторенные окна он видел, что в квартире Фазисова ходит человек, но теперь уже в одиночестве. Убедившись, что на ближайших лестничных площадках не хлопают двери и никто из жильцов не спускается и не поднимается по лестнице, парень снова достал из кармана рацию и передал в машину:

– Объект остался в квартире.

– Учтем, – ответил Ветров.

В этот момент Арслан Фазисов как раз вышел из двора, пересек тротуар и, остановившись возле края проезжей части, поднял руку. Ветров проследил, как Фазисова подобрал «Москвич», после чего потянулся к микрофону рации.

– Брат Южанина покинул квартиру и уехал. Но при этом не стал брать свою машину, а воспользовался услугами частника. Возможно, его машина позже понадобится Южанину. Если объект будет на машине, для наблюдения потребуется помощь.

– Сообщайте обо всех передвижениях объекта, – ответил Чернышов. – В случае необходимости в помощь вашему экипажу будет направлена резервная группа.

…Ответ из штаба проведения операции поступил спустя пятнадцать минут после переданного сообщения.

– Указанный вами автомобиль принадлежит частному сыскному бюро «Одиссей», – заметно волнуясь, сообщил сотрудникам бригады наружного наблюдения Чернышов. – В связи с открывшимися обстоятельствами приказываю немедленно прекратить наблюдение и выехать на Ленинский проспект для оказания необходимой помощи бригаде номер два.

Получив этот приказ, Олег Муромцев сразу вспомнил, где он видел металлический чемоданчик, аналогичный тому, который привезли с собой детективы. Такие чемоданчики с набором всевозможных детекторов, позволяющих обнаруживать различные технические средства наблюдения, были представлены на выставке «Информационная безопасность-2000», проходившей в Москве весной. Наборы детекторов представляла малоизвестная немецкая фирма, специализирующаяся на производстве подобной техники. И сейчас, Олег Муромцев был в этом уверен, в руках детективов оказалось как раз одно из ее изделий.

– Быстро уезжаем, пока нас еще не обнаружили, – поторопил Олег начальника бригады наружного наблюдения.

– Да в чем дело?! – обиделся тот. – Подумаешь, приехали двое частных детективов, так что с того?! Нам и не за такими асами приходилось слежку вести! И ничего, справились, не лопухнулись!

– У нас всего две группы, – стараясь говорить спокойно, начал объяснять Олег Муромцев. – А у них полный набор устройств для выявления слежки, включающий детекторы радиомаяков, узконаправленных микрофонов, а также наверняка широкополосный частотный сканер. Они могут перехватывать даже наши радиопереговоры.

Начальник «наружки» насупился, но промолчал.

– Поехали, – вежливо, но настойчиво повторил Муромцев.

– Давай на Ленинский проспект, – недовольно вздохнув, приказал начальник бригады водителю.

«Волга», сделав широкий круг по двору, где располагался офис фирмы «Новый регион», выехала на улицу и направилась в сторону Ленинского проспекта. При этом начальник бригады наружного наблюдения до последнего момента смотрел на «Мерседес» Тумского, пока лимузин не заслонило соседнее с офисом здание.

На Ленинском проспекте бригаду уже поджидал капитан Ветров. Заметив приближение «Волги» с названным Чернышовым номером, Артем поднял руку, изображая голосующего. Олег Муромцев, узнав товарища, велел водителю остановиться, и Артем проворно забрался на заднее сиденье «Волги».

– У-у, а у вас тут просторнее, – не преминул заметить он. – В нашей «двадцать четверке» салон куда меньше.

– Как ведет себя объект? – прервал Олег Муромцев, знающий по опыту, что, когда Ветров встает в позу обиженного, остановить его бывает сложно.

– Пока спокойно, – сказал Ветров. – Недавно проснулся, сейчас, судя по всему, пьет утренний чай. Его брат не так давно отбыл в неизвестном направлении, но я думаю, на рынок. Да, Фазисов оставил Шартузову свою «Мазду», так что нам, возможно, предстоят гонки с преследованием.

– Ясно, – кивнул Олег. – У нас хуже. Тумский вызвал к себе двух специалистов из частного сыскного агентства. А те явились с чемоданчиком, полным разных примочек для обнаружения слежки. Павел Андреевич как узнал, сразу снял нас с объекта и направил к вам в помощь.

– Полагаешь, Тумский засек наблюдение?

– Вряд ли. Мы же сразу уехали. Скорее это подстраховка. Тумский желает знать, не будет ли за ним наблюдения, когда он поедет на встречу с Шартузовым.

– Ну что ж, будем надеяться, что Шартузов нам такую подлянку не устроит, – заметил Ветров.

Глава 52

ВСТРЕЧА

13 сентября, среда, 13.10

Кемаль Шартузов вышел из дома только во втором часу. За это время возле его дома уже дважды менялись наблюдатели. Последний наблюдатель, заметив появление Шартузова, немедленно сообщил об этом в оперативную машину. Артем Ветров, который уже окончательно перебрался в «тридцать первую» «Волгу» первой бригады, не замедлил прокомментировать:

– Ну конечно, стоило только подумать о еде, и пожалуйста – объект нарисовался.

Олег Муромцев молча вытащил откуда-то бутерброд и протянул другу. Артем тут же повеселел и с аппетитом принялся есть.

– Вы, товарищ капитан, только не накрошите, – обернулся к нему водитель «Волги», – а то мне влетит за грязный салон.

Артем пробурчал что-то нечленораздельное. А Олег Муромцев с усмешкой заметил:

– Насчет крошек вы не беспокойтесь, после капитана Ветрова даже тараканам ничего не остается.

Ни водитель, ни Ветров ответить ничего так и не успели, потому что из динамика рации раздался голос наблюдателя:

– Объект направляется к машине. Повторяю: объект направляется к машине.

– Так и знал, что на машине поедет, – проглотив остатки бутерброда, заметил Ветров. – Эх! Надо было ему колеса проколоть!

– Объект все время оглядывается и при этом держит правую руку в кармане куртки. Судя по очертаниям, там у него пистолет, – продолжал передавать по рации наблюдатель.

– Так он еще со страху, чего доброго, пальбу начнет! – возмутился Ветров.

– А не боится он ехать на машине с оружием, вдруг проверка ГИБДД? – удивился начальник бригады.

– Уверен, у него в другом кармане заявление о том, что он нашел ствол в собственном подъезде и сейчас едет его сдавать в милицию, – усмехнулся Ветров.

Вскоре из двора выехала красная «Мазда» Арслана Фазисова, только за рулем сидел Кемаль Шартузов.

– Давай за ним, – обратился к Муромцеву Ветров. – Мои ребята пока заберут своего парня, а потом нас догонят. Если что, свяжутся по рации, позывные они знают.

«Волга» пристроилась вслед за «Маздой».

– Объект воспользовался машиной брата, выехал на Ленинский проспект. Следуем за ним, – передал Олег Муромцев по рации.

Вскоре оперативники убедились, что Шартузов хорошо водит машину, а Москву знает плохо. Он несколько раз проскакивал нужные повороты, после чего вынужден был возвращаться обратно. При этом Шартузов абсолютно не соблюдал требования дорожной разметки, разворачиваясь через сплошную осевую линию где вздумается. Езда без соблюдения элементарных правил дорожного движения значительно затрудняла наблюдение. И оперативникам очень помогло, что в их распоряжении оказалось два автомобиля. Наконец Шартузов более-менее сориентировался в хитросплетении московских улиц и, уже не нарушая правил, поехал в сторону Кунцева.

– Ну слава богу, определился, – облегченно выдохнул Артем Ветров.

– Интересно, куда он едет? – заметил сидящий рядом с ним Муромцев. – Насколько мне известно, у Тумского в Кунцеве нет фирм. Значит, встреча с Шартузовым у него намечена не в офисе. – Муромцев взял в руки микрофон рации и связался со штабом операции: – Объект движется в сторону Кунцева.

– Сообщайте обо всех передвижениях объекта, – немедленно ответил полковник Чернышов. – Дублирующий экипаж первой бригады и резервная группа находятся в полной готовности.

Выехав к Суворовскому парку, расположенному на берегу Москвы-реки, Шартузов сразу сбросил скорость и поехал медленно, разыскивая нужный ему поворот.

– Придется обгонять, иначе он нас заметит, – высказался водитель. – Не можем же мы тащиться за ним на скорости сорок километров.

– Обгоняй, – приказал начальник бригады. – Судя по всему, у него встреча в этом парке.

«Волга» легко обогнала плетущуюся по дороге «Мазду» и ушла вперед. Через несколько сот метров оперативникам попался «Мерседес» Тумского, неподвижно стоящий у обочины. Олег Муромцев тут же схватил микрофон, но замер, едва поднеся его ко рту.

– Ты что? – удивился Ветров. – Надо же сообщить о месте их встречи. В штабе ждут нашего сигнала.

– Надо, – согласно кивнул Муромцев. – Но, может, детективы где-нибудь здесь? Тогда они перехватят сигнал, и все насмарку.

– Что ты предлагаешь?

– Выйти из машины и осмотреться на месте, – ответил Муромцев и, обращаясь к водителю, добавил: – Выберите незаметное место и поставьте туда машину, а мы осмотрим парк.

Отыскав неприметный съезд с окаймляющей парк автомобильной дороги, водитель загнал «Волгу» между деревьев и заглушил двигатель. Четыре человека одновременно вышли из машины и быстро рассредоточились по парку. Растянувшись в цепь, Ветров, Муромцев и двое сотрудников бригады наружного наблюдения двинулись в сторону «Мерседеса» Тумского. Парковые деревья, в большинстве своем уже сбросившие листву, не закрывали обзор, но и наблюдателям не позволяли как следует укрыться. Человеку не просто остаться незамеченным среди голых деревьев, замаскировать среди них автомобиль вообще практически невозможно. Поэтому Олег Муромцев, идущий в середине поисковой цепочки, издалека увидел знакомую машину. Это был тот самый «Вольво-универсал» из сыскного агентства. Вскоре Олег увидел и детективов. Один сидел в машине, еще двое прогуливались неподалеку, внимательно наблюдая за окрестностями. Чтобы не попасться им на глаза, Муромцев остановился и, сделав по парку большой крюк, вышел к тому же месту с другой стороны. На этот раз его путь пролегал гораздо дальше от дороги, зато ближе к Москве-реке. Вскоре Олег увидел неподвижно стоящего между деревьями человека и, подойдя чуть ближе, узнал в нем своего друга Артема Ветрова. Артем притаился возле ствола широкого вяза и что-то высматривал перед собой. Услышав приближение Муромцева, Ветров повернулся и приложил палец к губам. Стараясь ступать бесшумно, Муромцев приблизился к Ветрову вплотную и только теперь заметил примерно в пятидесяти метрах впереди два автомобиля, стоящих на берегу реки. Несмотря на закрывающие обзор деревья, Олег разглядел, что это были «Мерседес» Тумского и «Мазда», на которой приехал на встречу Кемаль Шартузов.

– Встречу охраняют частные детективы, – осторожно прошептал на ухо Ветрову Олег Муромцев.

– Знаю, – так же шепотом ответил ему Ветров. – Один здесь ходит, но ближе чем на двадцать метров к машинам не приближается. Вон он, смотри.

Посмотрев в направлении, указанном Ветровым, Муромцев увидел человека в темно-зеленой ветровке, который осматривал парк с помощью небольшого бинокля.

– А Тумский и Шартузов? Их видел? – спросил Муромцев.

– Да, – еле слышно прошептал Ветров. – Сейчас оба к реке прошли, природой любуются. Тоже мне, ценители.

– А секретарь Тумского и водитель?

– Сидят в «Мерседесе», хозяина дожидаются.

– Я вызову подкрепление, – сообщил о своем решении Олег Муромцев. – После встречи Шартузова никак нельзя упускать. Он может прямо отсюда поехать за взрывчаткой.

– Давай, – согласился с другом Ветров. – А я пока присмотрю за ними.

Так же беззвучно, как и приблизился, Муромцев отступил назад и начал пробираться к оставленной на въезде в парк оперативной машине. Ему вновь пришлось сделать большой крюк, чтобы обойти детективов.

* * *

Соблюдая правила ведения деловых переговоров, Кемаль Шартузов для начала завел разговор об отвлеченных вещах. Солнечный осенний день, вековые деревья – все это располагало к разговору о природе, погоде и вечности. Шартузов с Тумским прошлись вдоль берега реки, поговорили о климате в Москве и Таджикистане, коснулись проблемы глобального потепления, но для обсуждения способа передачи оружия и взрывчатки решили все же вернуться в машину. Тумский первым забрался на заднее сиденье «Мерседеса» и открыл дверцу Шартузову. Кемаль охотно занял предложенное ему место. Между ними на сиденье оказалась толстая кожаная папка. Тумский вспомнил, что собирался заглянуть в нее, но не успел этого сделать. Пока же ее следовало куда-то переложить. Тумский протянул руку. Папка приоткрылась, и… Это было последнее, что бизнесмены видели в жизни.

* * *

По расчетам Муромцева, он прошел уже больше половины расстояния, отделявшего его от оперативной «Волги», когда за спиной раздался мощный взрыв. Олег обернулся и увидел, как над тем местом, где стояли машины Тумского и Шартузова, взлетела стая ворон. Развернувшись, Олег бросился бежать обратно. Теперь он уже бежал напрямую, ни от кого не скрываясь. Продравшись сквозь кусты, он выбежал прямо к «Вольво», принадлежащему детективному агентству. Но сейчас возле машины никого не было. Все детективы тоже бросились к месту взрыва. Олег Муромцев устремился туда же. Он миновал вяз, за которым скрывался Ветров, и наконец выбежал на берег реки.

Открывшаяся его взору картина поражала своим сюрреализмом, настолько она казалась парадоксально алогичной. Красавец «Мерседес» раздулся словно воздушный шар, из него вылетели все стекла, а из образовавшихся ниш валил густой черный дым. Муромцева удивило, что не видно языков пламени. Зато даже на расстоянии отчетливо чувствовался запах гари и еще один дурманящий, чуть сладковатый запах. Олега чуть не вытошнило – он узнал этот запах, запах сгоревшего человеческого мяса.

– Огнетушитель! – сквозь пелену охватившей его дурноты прорвался голос Артема Ветрова. – Посмотрите в «Мазде», может, там есть огнетушитель! Олег! – Муромцев ощутил, что его трясут за плечо. – В нашей машине тоже должен быть огнетушитель! Слетай туда! – кричал Ветров. И Чернышову заодно сообщи, что тут такая херня случилась.

– А как это? Что тут произошло? – постепенно приходя в себя, спросил у друга Олег.

– Сам не пойму. Как только ты ушел, Шартузов и Тумский вернулись обратно, и оба уселись в «Мерседес», сначала Тумский, за ним Шартузов. Я за деревом – наблюдаю. И вдруг взрыв. От пассажиров, думаю, даже мокрого места не осталось. Я, конечно, к машине, но чем тут поможешь? В салоне одни головешки. Затем и эти детективы хреновы подбежали, ручками разводят: что тут случилось? Будто сами не видят. – Ветров обернулся к мечущимся вокруг взорвавшегося «Мерседеса» детективам. – Нашли огнетушитель?! Ну так тушите скорее, мать вашу…

– Но как он мог взорваться? – растерянно спросил Муромцев.

– Да хрен его знает, – выругался Ветров. – В общем, надо Чернышова вызывать, пусть на месте разбирается. У меня теперь вообще башка не варит.

Глава 53

НА МЕСТЕ ВЗРЫВА

13 сентября, среда, 14.30

Полковник Чернышов прибыл в Суворовский парк спустя двадцать пять минут после взрыва. К этому времени вспыхнувший в салоне «Мерседеса» пожар удалось потушить. Из числа сотрудников службы наружного наблюдения и привлеченных Тумским частных детективов капитаны Ветров и Муромцев организовали оцепление места взрыва. При этом никаких возражений от детективов не последовало. Не сумев обеспечить безопасность своего клиента, посильной помощью оперативникам они стремились хотя бы частично загладить свою вину. Всего в парке оказалось пятеро сотрудников сыскного агентства «Одиссей». Со старшим из них Павел Чернышов побеседовал отдельно.

– Тумский уже не раз обращался в наше агентство, – объяснил тот Чернышову. – У нас солидное агентство, много клиентов. Ни у кого никогда не было претензий к нашей работе.

– Пока одного из них не взорвали в собственной машине, – не удержался от язвительного замечания Чернышов. – Дальше.

– Ну да… – Детектив потупился, но все же продолжил: – Тумский всегда хорошо платил, и мы охотно брались за его заказы. Никто и предположить не мог, что сегодня случится такое.

– Какая конкретно услуга сегодня потребовалась Тумскому? – напрямую спросил Чернышов.

– Тумский потребовал, чтобы мы обеспечили конфиденциальность его встречи с деловым партнером.

– А вас не смутило, что такая встреча будет происходить не в офисе, а в городском парке?

– Иногда бизнесмены проводят деловые встречи за городом, на природе. В этом плане городской парк ничуть не хуже. К тому же погода сегодня отличная: тепло, солнечно. А в парке воздух чистый, с реки свежий ветерок дует.

В воздухе отчетливо чувствовался запах гари, который никак не подходил под определения «чистый» и «свежий». Однако на этот раз Чернышов оставил слова детектива без комментариев.

– Когда вы приехали сюда? – вместо этого спросил он.

– За час до встречи. Проверили место. Никаких радиомикрофонов, а уж тем более мин здесь не было. У нас хорошая техника, ничего такого мы бы не пропустили. Посторонних тоже не было. Я расставил посты, и мы стали ждать прибытия клиента. Сначала подъехал Тумский на своем «Мерседесе», а следом и его деловой партнер на «Мазде». Они вышли из машин, коротко переговорили, а потом сели вдвоем в «Мерседес». Тут и рвануло.

– Человек, который приехал на встречу с Тумским, держал что-нибудь в руках, когда садился к нему в машину? – задал важный для себя вопрос Чернышов.

– Нет, в руках у него ничего не было, – уверенно ответил старший бригады детективов. – Вот только в кармане у него, по-моему, был пистолет. Во всяком случае, предмет, по очертаниям очень похожий на пистолет.

– Павел Андреевич, – к Чернышову подошел Ветров. – Эксперты говорят, что с телами здесь работать невозможно. Просят разрешения отправить их в морг для патологоанатомической экспертизы.

Чернышов обернулся на обгоревший остов «Мерседеса», возле которого работала прибывшая вместе с ним бригада криминалистов. На широкой черной пленке, расстеленной возле обгоревшей машины, лежали останки обезображенных взрывом и огнем четырех человеческих тел.

– Пусть отправляют, – ответил Чернышов и отвернулся.

За годы работы в органах безопасности он так и не смог привыкнуть к виду крови и смерти.

– Кроме Тумского и его, как вы выразились, делового партнера, в момент взрыва в машине находились еще два человека. Вы знаете их? – обратился Чернышов к детективу.

– Да. Это личный секретарь Тумского и его постоянный водитель, – не задумываясь ответил детектив. – Секретаря я видел, он ненадолго выходил из машины, чтобы приветствовать подъехавшего на «Мазде» человека. Водитель «Мерседеса» никуда не выходил.

– Ясно, – кивнул Чернышов. – Не уезжайте, пока мы не закончим осмотр. Вы можете еще понадобиться.

Закончив разговор с детективом, Чернышов подошел к экспертам, осматривающим взорванную машину. Здесь ему пришлось подождать, пока бригада из морга упакует останки погибших в специальные черные пластиковые мешки. Наконец тела упаковали, загрузили в машину и увезли в морг. Осторожно обойдя место, где только что лежали трупы, Павел Чернышов подошел к тому, что совсем недавно было красавцем «Мерседесом». Старший группы экспертов, ощутив на себе пристальный взгляд Чернышова, повернулся к нему:

– Павел Андреевич, не стойте над душой! Все вопросы потом, когда будет готово заключение.

– А сейчас можете что-нибудь сказать? – все же спросил Чернышов.

– Что я могу сказать? То, что взрыв был внутренний, вы и сами видите. Мощность взрыва, навскидку, один-два килограмма тротила.

– Два килограмма в тротиловом эквиваленте? – удивленно переспросил Чернышов. – Но это же очень много. Почему тогда не разворотило корпус?

– «Мерседес»-то бронированный. Кузов защищен броневыми листами. При взрыве они деформировались, но не разорвались. В замкнутом объеме сила взрывной волны многократно увеличилась. Вы видели, что тела были буквально раздавлены взрывом.

– А какое взрывчатое вещество при этом использовалось?

– Ну, это можно будет сказать только после лабораторного анализа, – ответил эксперт.

Павел Чернышов удрученно покачал головой. «Вот так, ты думаешь, что успешно ведешь разработку, а потом раздается взрыв и разносит в щепки все твои оперативные и логические построения. И кроме четырех трупов и остова искореженной взрывом машины, у тебя опять ничего нет».

– При осмотре обнаружили что-нибудь интересное? – на всякий случай спросил у эксперта Чернышов.

– Разве что это, – эксперт указал рукой в сторону, где на траве в прозрачных полиэтиленовых пакетах лежали два пистолета.

Павел Чернышов подошел к оружию ближе. Оба пистолета тоже пострадали в результате взрыва, тем не менее Чернышов определил, что перед ним российский «ТТ» и итальянская армейская «беретта».

– Где вы их нашли?

– «ТТ» на заднем сиденье, а «беретку» на водительском месте, – ответил эксперт.

«Ясно. Оружие Шартузова и водителя Тумского, – понял Чернышов. – Но что из это следует? Только то, что детективы не ошиблись и Шартузов действительно приехал на встречу с оружием, а водитель Тумского, оказывается, тоже имел при себе пистолет. Так, лишь небольшое уточнение к тому, что они оба теперь мертвы».

Мысли Чернышова прервали громкие голоса сразу нескольких человек. Обернувшись, он увидел девушку с микрофоном и молодого парня с профессиональной видеокамерой, которые безуспешно пытались проникнуть за границу зоны оцепления. По наличию видеокамеры и микрофона Павел Чернышов сразу определил, что парень и девушка являются телевизионными журналистами, а подойдя ближе, увидел на видеокамере у оператора и яркую наклейку с названием телеканала «TV-6». Девушка с микрофоном, заметив приближение мужчины, в котором она безошибочно определила начальника, тут же атаковала Чернышова вопросами.

– Программа «Дорожный патруль», – представилась она. – Скажите, пожалуйста, что здесь произошло?

Пока Чернышов подыскивал подходящие слова для ответа, оператор уже навел на него камеру. «Надо было выставить оцепление на въездах в парк», – запоздало подумал Чернышов. Однако момент уже был упущен, и Чернышову не осталось ничего другого, как отвечать на вопросы журналистов.

– Как вы можете видеть, произошел взрыв, на месте которого работает следственная группа. В результате взрыва погибли люди, личности погибших сейчас устанавливаются. Извините, но мне надо работать.

Павел Чернышов хотел развернуться и отойти, но девушка остановила его следующим вопросом:

– А почему расследованием случившегося занимается Федеральная служба безопасности?

«А это-то они откуда знают?!» – изумился Чернышов.

– Любой взрыв с человеческими жертвами – это чрезвычайное происшествие. Поэтому расследованием его обстоятельств занимается, в том числе, и наша служба, – выбрал он наиболее обтекаемый ответ. – А теперь я все же прошу вас убрать камеру и не мешать работе следственной бригады.

На его удивление, журналисты не стали возражать и упорствовать, а действительно выключили камеру и быстро удалились. Но, как подозревал Чернышов, они сделали это вовсе не из-за его слов, а просто потому, что сняли все необходимое.

Глава 54

КОВАЛЕВ

13 сентября, среда, 21.45

Сидя в низком кожаном кресле перед огромным телевизором, Андрей Ковалев настойчиво переключал каналы в поисках выпуска новостей. Рядом с креслом, прямо на полу, стоял высокий граненый стакан с соломинкой, наполненный смесью джина и тоника. Периодически Ковалев подносил стакан ко рту и потягивал через соломинку его содержимое. При этом он не ощущал вкуса коктейля, но алкоголь позволял снять владевшее им нервное напряжение, поэтому уровень жидкости в стакане быстро понижался.

Телевизионная картинка в очередной раз сменилась, и на экране возникла заставка передачи «Дорожный патруль». Закусив нижнюю губу, Ковалев впился глазами в экран.

– Сегодня в нашем городе произошло очередное громкое убийство, – трагическим голосом объявила смазливая белокурая ведущая выпуска новостей. – Трагедия случилась в Суворовском парке, на берегу Москвы-реки.

Камера показала панораму реки с искореженной взрывом машиной на берегу.

– На этот раз жертвами бандитов стали известный бизнесмен и меценат Геннадий Тумский и несколько его ближайших помощников, – продолжала ведущая.

Оператор дал крупный план машины, и Ковалев узнал в ней «Мерседес» Тумского. «Ну вот и все, – подумал Ковалев. – Прежний работодатель благополучно отправился в иной мир, унося с собой тайну моего существования». Он поднял с пола стакан и вытянул руку в сторону телевизора.

– За вас, Геннадий Семенович! За вас и за мою удачу! – громко произнес Ковалев и, выбросив из стакана соломинку, допил остатки.

«Теперь уже никто не помешает мне насладиться деньгами, которых скоро станет до неприличия много», – уже про себя добавил он. Мысль оказалась настолько приятной, что на лице Ковалева появилась блаженная улыбка.

Узнав главную новость, Ковалев уже чисто машинально продолжал смотреть на экран. Ведущая выпуска криминальных новостей тем временем продолжала рассказывать о взрыве в Суворовском парке.

– Вот что нам удалось узнать у руководителя оперативно-следственной группы Федеральной службы безопасности, ведущей расследование, – объявила она, и на экране появился плотный мужчина среднего роста с жесткими чертами лица.

– Как вы можете видеть, произошел взрыв, на месте которого работает следственная группа. В результате взрыва погибли люди, личности погибших сейчас устанавливаются, – сказал он.

«Федеральная служба безопасности? – удивился Ковалев. – С каких это пор расследованием убийств бизнесменов занимается ФСБ?» До последнего момента Ковалеву не приходилось задумываться о перспективах расследования совершенных им и его боевиками преступлений. Ни убийство Горадзе, ни расстрел руководителей торговой фирмы «Булат», ни нападение на воинскую автоколонну не имели для него опасных последствий. Все это создало у Ковалева иллюзию, что органы внутренних дел и прокуратура никогда не выйдут на его след. Однако, узнав, что расследованием убийства Тумского занимается ФСБ, Ковалев неожиданно забеспокоился. И дело было даже не в том, что расследованием на этот раз занялась спецслужба, которую он раньше не брал в расчет. Ковалеву не понравился взгляд и голос офицера, появившегося на несколько секунд в программе «Дорожный патруль».

«Такой, пожалуй, не отступится, – начал рассуждать организатор банды боевиков. – Если он ухватится всерьез, то может размотать это дело до конца. Но есть ли ему за что ухватиться? Кто знает о моих контактах с Тумским? Его секретарь. Но он скорее всего тоже погиб при взрыве «Мерседеса». Эта крашеная курица из телепрограммы говорила о смерти ближайших помощников Тумского. Видимо, она имела в виду его секретаря и водителя. Значит, секретаря мне можно не опасаться. Кто еще может знать обо мне? Как будто никто… – Ковалев вспомнил свою первую встречу с Тумским. – Черт возьми! Маринка! Ведь это же она нас познакомила! А я потом еще несколько раз трахал ее. Она была у меня на квартире, значит, знает этот адрес. И она знает о моих контактах с Тумским. А вот это плохо. Очень плохо». Ковалев резко поднялся с кресла. В программе «Дорожный патруль» сменился сюжет, но Ковалев этого не заметил. Он вообще забыл про телевизор. Все его мысли сосредоточились на любовнице Тумского Марине Ляминой.

«Для шлюхи Маринка слишком предана Тумскому. Если на нее нажмет следователь, она сдаст меня не задумываясь. Что я несу?! – оборвал себя Ковалев. – Она сдаст меня без всякого нажима. Она же влюблена в Тумского. Дура! Могла бы сообразить, что Тумский никогда бы не женился на шлюхе. Спать с бабой – это одно, а жениться на ней – совсем другое!» Вскипевшая злость требовала выхода. Ковалев прошел в соседнюю комнату, превращенную им в тренажерный зал. Здесь на одной из стен он установил деревянный щит, на котором отрабатывал удары. Встав в боевую стойку, он в течение минуты в бешеном темпе остервенело колотил в щит руками и ногами. Только когда голова начала кружиться от усталости, он позволил себе отступить от щита. Руки у Ковалева дрожали, тело покрылось потом. Сбросив с себя пропитавшуюся потом одежду, Ковалев голым прошел в ванную и встал под душ. Рукопашный бой с воображаемым противником дал выход неожиданно вспыхнувшей ярости, а холодный душ вернул трезвость мысли.

«Чего ты так разошелся? – спросил Ковалев себя. – Ведь ничего катастрофического не произошло. Что с того, что фээсбэшники занялись расследованием убийства Тумского? Ты по-прежнему контролируешь ситуацию. Ты вычислил еще одного свидетеля. Молодец! Значит, тебе известно, что нужно сделать. Какая-то девчонка! Это просто смешно! Босс мешал тебе гораздо больше и был гораздо опаснее. Но с ним все получилось легко и просто…»

Ковалев вспомнил, как расстался с Тумским:

– Геннадий Семенович, я тут записал кое-какие соображения по поводу использования группы. Как-нибудь посмотрите на досуге.

И, выходя из машины, папочку ему на заднее сиденье. Старик так ничего и не понял, кивнул и папочку к себе подвинул. Не знал, старый хрен, что в папочке вместо документов лепешка пластита, к которой сумасшедший минер Володя прилепил натяжной взрыватель. «Жаль, что Геннадий Семенович не успел оценить нашу с Володей шутку. Жаль», – улыбнулся Ковалев.

Раз уж все получилось с Тумским, то заставить замолчать какую-то девчонку будет совсем просто. Как ту в Екатеринбурге. Ковалев напряг память, но так и не смог вспомнить имя девушки из отдела кадров Свердловского электромеханического завода, которую он утопил в ванне ее собственной квартиры.

Глава 55

ОПЕРАТИВНОЕ СОВЕЩАНИЕ

14 сентября, четверг, 09.00

За ночь погода испортилась. Начавшийся еще ночью дождь к утру так и не прекратился. Заполнившие небо тучи всем дали понять, что ненастье установилось надолго. Люди, кутаясь в плащи и кожаные куртки, спешили по своим делам. Автовладельцы проносились по мокрым мостовым, забрызгивая грязной водой собственные авто и зазевавшихся прохожих.

Из-за низких дождевых туч в кабинете полковника Чернышова стало темно. Ему даже пришлось включить свет, иначе, работая с бумагами, приходилось напрягать зрение, а Павел Чернышов этого не любил. Появившись утром в управлении, он первым делом собрал свою оперативную группу, чтобы обсудить ситуацию, кардинально изменившуюся после гибели Тумского. Явившиеся в его кабинет Ветров и Муромцев имели крайне удрученный вид. В какой-то мере они чувствовали себя ответственными за то, что не предотвратили взрыв машины разрабатываемого лица. Ведь «Мерседес» взорвался буквально на их глазах. Аналогичные чувства испытывал и сам полковник Чернышов. Он прекрасно помнил, как приказал Муромцеву прекратить наблюдение за Тумским, опасаясь расшифровки наблюдателей. И сейчас Чернышов винил себя за этот шаг, так как предполагал, что злосчастный фугас попал в машину Тумского после того, как с нее было снято наблюдение.

– Вот отчет экспертов о причине взрыва, – Чернышов поднял со стола несколько скрепленных степлером листов. – Весь отчет я вам зачитывать не буду, сами потом сможете посмотреть. Суть в следующем. В «Мерседесе» сработало взрывное устройство. Не снаружи, не под днищем, а именно внутри, в салоне. Мощность заряда в тротиловом эквиваленте составила девятьсот граммов. Все находящиеся в машине люди: Шартузов, Тумский, его секретарь и водитель – погибли практически мгновенно. Теперь что касается самого взрывного устройства. – Чернышов поднял к глазам листы отчета и зачитал отмеченную им ранее фразу: – «В результате химического анализа обнаружены частицы продуктов распада, образующихся при взрыве пластиковой взрывчатки».

– Той самой, которая была захвачена при нападении на автоколонну в Северо-Кавказском военном округе? – спросил, завозившись на своем месте, Артем Ветров.

– Пока у нас нет образцов взрывчатки, эксперты не могут сказать, из какой партии была взята та, что взорвалась в «Мерседесе» Тумского. Пока ясно одно – это не самоделка, а настоящий пластит промышленного производства.

– Павел Андреевич, я, конечно, так не думаю, но этот взрыв не мог быть случайностью, так сказать, результатом несчастного случая? – волнуясь, спросил Ветров.

– Пластиковая взрывчатка очень устойчива к тряске, ударам, нагреванию и тому подобному. Без детонатора, самопроизвольно, она не взрывается, – ответил за Чернышова Олег Муромцев.

– А если предположить, что Тумский привез на встречу уже готовую мину, как образец, чтобы продемонстрировать ее Шартузову? Только хотел ее показать, а она взяла да и взорвалась, – продолжая настаивать на своем, спросил Ветров.

– Вряд ли, – отрицательно покачал головой Чернышов. – Тумский даже оружия никогда не носит. Вернее, не носил, – поправился он. – А мина – это же чистый криминал, готовая статья. Нет, Тумский не стал бы так рисковать. Если бы он вздумал устроить демонстрацию взрывного устройства, то вместо себя послал бы на встречу с Шартузовым кого-то другого. Вне всякого сомнения, это заранее подготовленное убийство. И объектом покушения являлся сам Тумский, – положив обратно на стол отчет экспертов, заметил Чернышов.

– А может, это боевики Исмаилова решили повторить покушение и мина предназначалась вовсе не Тумскому, а Шартузову? – предположил Ветров. – Хотя в таком случае они заминировали бы не «Мерседес», а «Мазду», – немного подумав, ответил он на собственный вопрос.

– Но кому понадобилось убивать Тумского? – озадаченно спросил Олег Муромцев. – И, главное, я не могу понять, как убийцы могли заложить мину в салон машины. Ведь «Мерседес» никогда не оставался без присмотра. Либо водитель, либо секретарь Тумского всегда находились в машине.

– Вот здесь ты прав, – сказал Павел Чернышов. – Никто посторонний не мог проникнуть в машину. Взрывное устройство в «Мерседес» Тумского мог заложить только свой человек.

– Я тоже думал об этом, Павел Андреевич, но ведь все, кто имел свободный доступ к машине, погибли при взрыве, – возразил Муромцев.

– Значит, есть кто-то еще, – уверенно сказал Чернышов.

– А как насчет механика? – заметил Ветров. – Наверняка у Тумского был свой автомеханик. Механик вполне мог заложить в салон мину.

– Но какой смысл механику убивать своего хозяина? – задал встречный вопрос Чернышов.

– Например, механика могли элементарно подкупить или запугать, – выступил в защиту своей версии Ветров.

– Не думаю. – Чернышов вновь отрицательно качнул головой. – Все же версию с автомехаником следует проверить. Я займусь этим лично. Заодно и присмотрюсь к ближайшему окружению Тумского. Постараюсь найти человека, имевшего доступ к его машине. А вы с Олегом постарайтесь восстановить последний день Тумского с того момента, как он приехал в офис «Нового региона», и до его роковой встречи с Шартузовым в парке. Меня интересует – когда, где и с кем встречался Тумский за это время. Особенно обратите внимание на тех, кого он сажал в свою машину. Возможно, Шартузов был не единственным человеком, кто вчера подсаживался в «Мерседес».

– Ясно, сделаем, – бодро ответил Ветров.

После драматической развязки вчерашней операции Артему Ветрову не терпелось приступить к работе, и он почти силой вытащил за собой из кабинета начальника Олега Муромцева.

* * *

Оставшись в одиночестве, Чернышов сцепил пальцы в замок, положил руки на затылок и опять задумался. Общая картина случившегося никак не складывалась в его голове. Чернышов встал из-за стола, прошелся по кабинету и несколько раз потянулся, разминая плечи. Он никак не мог понять, что его беспокоит, но чувствовал, что в своих рассуждениях упускает какую-то важную деталь. Достал из шкафа электрокофеварку и, наполнив ее водой, включил в сеть. Вскоре вода закипела. Для быстроты приготовления он пил на работе только растворимый кофе, а кофеварку использовал как электрочайник. От чашки горячего кофе по кабинету стал распространяться приятный, щекочущий ноздри аромат. Но вместо ощущения удовольствия Чернышов вдруг вспомнил слова своей Ксении, не раз предупреждавшей, что кофе оказывает вредное действие на сердце. Обучаясь на третьем курсе медицинского колледжа, Ксения Чернышова считала себя чуть ли не академиком в области медицины. «Кажется, Ксения утверждала, что шоколад стимулирует работу мозга, – вспомнил Чернышов другое изречение дочери. – Надо будет купить плитку шоколада и всегда держать в столе. Тогда от кофе, выпитого вместе с шоколадом, будет хоть какая-то польза». За неимением шоколада в данный момент полковнику Чернышову пришлось довольствоваться сахаром.

Выпив кофе, он опять задумался о текущем деле: «Итак, Тумский – организатор похищения пластиковой взрывчатки. Похоже, очень похоже. У него есть и деньги, и связи. Он мог узнать об отправке взрывчатки с центрального пункта боепитания Северо-Кавказского военного округа и мог профинансировать всю операцию по ее захвату. Но если Тумский организатор этой операции, то кому потребовалось его убивать? Заказчику, чтобы не платить деньги за поставленную взрывчатку? Но заказчик погиб вместе с Тумским».

Павел Чернышов выдвинул ящик письменного стола и достал лист бумаги. Положив его перед собой, он написал в верхней части листа: «Тумский» и обвел прямоугольной рамкой. Ниже прямоугольника Чернышов начертил еще один, вписал в него – «Шартузов» и соединил оба прямоугольника жирной линией. В нижней части листа Чернышов нарисовал фигуру неправильной формы в виде облачка, озаглавив ее «Вооруженная таджикская оппозиция». От последней фигуры он прочертил жирную линию к прямоугольнику с надписью «Шартузов». «Ну вот, – удовлетворенно сказал себе Чернышов, глядя на получившуюся схему. – Таджикские исламисты связаны с Шартузовым, а тот передал заказ на пластиковую взрывчатку Тумскому».

Полковник снова взялся за авторучку и справа от фигуры, символизирующей вооруженную таджикскую оппозицию, нарисовал новый прямоугольник, обозначив его как «Пластит 1 т». Над этим прямоугольником он начертил еще один с обозначением «Группа боевиков» и соединил их сплошной линией. Подумав немного, прочертил еще одну линию от прямоугольника с надписью «Тумский» к прямоугольнику «Группа боевиков». Взглянув на дополненную схему, Чернышов недовольно сдвинул брови. По необъяснимой причине у него появилось ощущение ошибки. В дополненном варианте схемы явно чувствовалось какое-то несоответствие, которое никак не удавалось уловить.

«Что за мистика? – мысленно воскликнул Чернышов. – Хорошо, взрывчатку захватили работающие на Тумского боевики. Тогда в чем же дело? Взрывчатка – боевики —… Тумский… Вот оно!» Чернышов хлопнул себя ладонью по лбу и, нагнувшись к нарисованной схеме, решительно перечеркнул линию, соединяющую Тумского с группой боевиков. «Тумский не может быть напрямую связан с боевиками! – повторил Чернышов про себя. – Я же обратил внимание на это несоответствие, когда просил Муромцева покопаться в прошлом Сажина. Олег выяснил, что Тумский никогда ранее не был связан с Сажиным и узнал о его существовании от московского журналиста Денисова. Почему Сажин начал работать на Тумского? Его завербовали, – ответил себе Чернышов. – Кто? Уж конечно, не Тумский. Тот бы никогда не опустился до контактов с бывшим уголовником. Значит, должен существовать посредник между Тумским и боевиками».

Чернышов вновь придвинул лист с нарисованной схемой и в самом центре нарисовал большой жирный круг, вписав в него единственное слово: «Посредник». «Вот кто руководит боевиками и вот кому давал поручения Тумский. Это он, неизвестный Посредник, завербовал и Сажина, и других боевиков. А своего истинного хозяина они никогда и не знали! Хотя почему? Посредник и является их хозяином, настоящим хозяином полностью подконтрольной ему банды боевиков. А Тумский? Посредник выполнял поручения Тумского лишь до того момента, пока планы Геннадия Семеновича не противоречили его собственным планам. Но вот в руки Посредника попала пластиковая взрывчатка, которую он собирается использовать совсем не так, как этого хотел Тумский. И тогда Геннадий Семенович Тумский для него превращается из заказчика в опасного свидетеля. Посреднику он больше не нужен. Теперь Тумский ему только мешает, он должен умереть. Что и происходит!»

– Уф… – Чернышов расслабленно откинулся на спинку стула.

От волнения у него даже вспотел лоб. «Итак, понятно, кто организовал убийство Тумского. Теперь бы еще выяснить, каковы дальнейшие планы Посредника. Судя по тому, что Посредник взорвал и своего бывшего хозяина, и заказчика пластиковой взрывчатки, он не собирался, минуя Тумского, продавать взрывчатку Шартузову. У него иные планы. И, видимо, это дело для Посредника очень привлекательно, раз он решился избавиться от шефа и действовать самостоятельно».

Чернышов перенес получившуюся схему на чистый лист. Теперь в верхней части он разместил прямоугольник с надписью «Посредник» и обвел его жирной линией. Ниже этого прямоугольника располагался второй, обозначенный как «Группа боевиков». А под ним еще один с надписью «Пластит 1 т». Все три прямоугольника соединила сплошная жирная линия. В левой части листа друг под другом располагались прямоугольники, обозначенные как «Тумский» и «Шартузов», а еще ниже замкнутая кривая с надписью «Вооруженная таджикская оппозиция». Немного подумав, Чернышов обвел левую часть схемы пунктирной линией и мелко заштриховал. «Тумский, Шартузов, вооруженная таджикская оппозиция – это уже отработанный этап. Тумский и Шартузов уже выбыли из игры. А с их смертью таджикские исламисты лишились одного из каналов получения оружия. Посредник, боевики, взрывчатка – вот на чем надо сосредоточить все усилия. И начать нужно все-таки с окружения Тумского. Именно где-то здесь находится неизвестный Посредник».

У Чернышова опять вспотел лоб и похолодели кончики пальцев. Он понял, что Посредник, убив Тумского, будет убивать и других свидетелей – тех, кто знает его настоящие имя, фамилию и род деятельности; тех свидетелей, которые могут связать убийство Тумского с личностью Посредника.

Глава 56

РОЗЫСК

14 сентября, четверг, 13.00

Следуя указаниям своего начальника, составление хронологии последних часов жизни бизнесмена капитан Ветров решил начать с того момента, как с Тумского было снято наружное наблюдение. И для начала он приехал в офис фирмы «Новый регион». Миновав замешкавшегося охранника, Артем уверенно вошел в приемную директора. Здесь не оказалось ни одного посетителя, лишь за столом секретаря сидела молодая девушка. Стол секретарши стоял таким образом, что любой входящий мог любоваться ее длинными ногами. Артем Ветров не составил исключения.

Визит человека из Управления по борьбе с терроризмом заинтриговал секретаршу, и она охотно согласилась ответить на интересующие Ветрова вопросы. В ходе беседы выяснилось, что она знала Тумского как хорошего знакомого своего шефа. По ее словам, к Тумскому шеф относился настолько хорошо, что не раз предоставлял ему свой кабинет для работы. Сама секретарша Тумского почти не знала, поэтому его гибель восприняла достаточно спокойно. Зато у директора «Нового региона» случился сердечный приступ. Сославшись на плохое самочувствие, он сегодня на работу не вышел. Артем подозревал, что причиной стал вовсе не сердечный приступ, но не стал разубеждать секретаршу.

Вдохновленная вниманием Ветрова, девушка вспомнила, что накануне Тумский приехал в офис к десяти часам. До двенадцати тридцати он встречался с разными людьми, потом уехал обедать. Больше в офисе уже не появлялся. Еще девушка сообщила Артему, что к одиннадцати часам Тумский ожидал какого-то важного человека, просил в это время к нему никого не пропускать. Однако этот посетитель так и не появился. Тумский очень нервничал, даже несколько раз выходил в приемную, проверяя, не пришел ли тот. Из беседы с секретаршей Артем понял, что кабинет директора фирмы «Новый регион» использовался для встреч, которые Геннадий Семенович не хотел афишировать.

– А вы случайно не знаете, в каких ресторанах любил обедать Тумский? – задал Артем последний вопрос словоохотливой секретарше.

– Случайно знаю, – улыбнулась девушка. – Несколько раз мой шеф тоже обедал вместе с ним. Из нашего офиса они обычно ездили в… – Секретарша сообщила Ветрову название ресторана. – Там очень уютно, кухня отменная, и отсюда всего десять минут езды.

– Спасибо. Вы нам очень помогли. Родина вас не забудет. – Ветров подошел к девушке и, нагнувшись, поцеловал руку.

– Ой, я и не знала, что в органах безопасности служат такие галантные мужчины.

Секретарша была совсем не прочь продолжить разговор и на другие темы, но Артем уже спешил в ресторан, где любил обедать Тумский.

В день своей гибели Геннадий Семенович не отступил от укоренившихся привычек. Метрдотель прекрасно помнил Тумского. Узнав от Ветрова о его смерти, он произнес длинную тираду, смысл которой заключался в том, что лучшие люди России, как всегда, не вовремя уходят из жизни. Метрдотель еще собирался добавить, что органам правопорядка надо лучше оберегать бизнесменов, не жалеющих себя для процветания отечества, но, взглянув на Ветрова, решил промолчать. Артему было совершенно все равно, как метрдотель относился к Тумскому, зато его очень интересовало, с кем погибший встречался во время обеда. Метрдотель, никогда не спускавший глаз со столика Тумского, уверенно заявил, что последний раз тот обедал лишь в обществе своего личного секретаря. За их столик никто не подсаживался. Ни Тумский, ни его секретарь в контакт ни с кем из посетителей не вступали и общались исключительно с официантами. Уточнив время, когда Тумский появился в ресторане и когда покинул его, Ветров откланялся.

* * *

На службу Артем вернулся только к концу рабочего дня, голодный и злой. И хотя он выяснил, как провел свои последние часы Тумский, где был и с кем встречался, эта информация ничуть не проясняла, как в машину к Тумскому могло попасть взрывное устройство. В мрачном настроении Ветров заглянул в кабинет Чернышова. Полковник в этот момент разговаривал с кем-то по телефону, перечисляя названия фирм, как догадался Ветров, принадлежавших Тумскому.

Весь день Чернышов вместе с Олегом Муромцевым изучал окружение Тумского. При этом на них обрушилось целое море всевозможной информации. Чернышов даже не представлял, какое количество бизнесменов, политиков и журналистов вращалось вокруг Геннадия Семеновича Тумского. И во всем этом многообразии людей надо было найти одного-единственного человека, имеющего непосредственное отношение к захвату пластиковой взрывчатки и к убийству Тумского. «Разумеется, этот человек не бизнесмен, не политик и, уж конечно, не журналист. Он убийца, – рассуждал Чернышов. – Но прикрытие у него может быть какое угодно».

Из многочисленных офисов Тумского и его загородного дома следственная бригада изъяла всевозможные документы, дискеты, оптические диски и персональный компьютер. Но при попытке получить доступ к хранящейся на этих носителях информации оперативники столкнулись с немалыми проблемами. Самые важные записи Геннадий Семенович доверял исключительно компьютеру. И все они были надежно защищены от просмотра. Сейчас специалисты-компьютерщики бились над их расшифровкой.

Чернышов был далек от мысли, что Тумский оставил в своих записях прямое указание на группу боевиков и на Посредника. Не возлагал он особых надежд и на магнитные носители информации. Чернышов уже сталкивался со случаями, когда вскрыть защищенные компьютерные файлы оказывалось очень трудно, а порой и вообще невозможно. Поэтому он не тешил себя иллюзией, что, изучив все изъятые у Тумского материалы, удастся выйти на разыскиваемую группу боевиков и на неизвестного Посредника.

Наконец Чернышов закончил разговор, положил трубку и поднял взгляд на Артема:

– Что у тебя?

– Глухо, Павел Андреевич, – тяжело вздохнув, ответил Артем. – Ни с кем Тумский перед своей гибелью не встречался, вернее, встречался, но в машину к себе никого не подсаживал. Вот весь его день. – Ветров вытащил из кармана блокнот, чтобы свериться со своими записями. – В десять часов Тумский заявился в «Новый регион», но это вы знаете. На одиннадцать часов у него была назначена какая-то важная встреча, причем не с Шартузовым, так как тот в это время еще дрых без задних ног. Как показала секретарша из «Нового региона», ожидаемый Тумским человек так и не появился. В одиннадцать тридцать к Тумскому приехали детективы из «Одиссея». Он дал им задание, и примерно через пятнадцать минут они отчалили. До двенадцати тридцати Тумский оставался в офисе, потом поехал обедать в… – Ветров повторил Чернышову название ресторана и уточнил: – Это такой маленький ресторанчик, совсем рядом с офисом «Нового региона», пешком минут за пятнадцать можно дойти. В двенадцать пятьдесят Тумский был в ресторане. Обедал в полном одиночестве, если не считать его секретаря. Примерно в тринадцать сорок пять, метрдотель точнее не помнит, Тумский вышел из ресторана. У него как раз было пятнадцать минут, чтобы доехать до Суворовского парка. В четырнадцать ноль шесть его разнесло в клочья. Все. – Артем виновато опустил руки, показывая, что ему больше нечего добавить.

– Так. – Чернышов задумчиво побарабанил пальцами по столу, приводя в порядок мысли. – А где все это время находился шофер Тумского? – после небольшой паузы спросил он.

– В машине, Павел Андреевич. Я разговаривал с охранником из «Нового региона». По его словам, пока машина Тумского стояла возле офиса, шофер из нее не выходил. Как он вел себя, когда привез шефа в ресторан, мне неизвестно. Но возле ресторана есть охраняемая стоянка. И даже если бы шофер оставил машину без присмотра, вряд ли кто-то смог заложить в салон «Мерседеса» мину на глазах у охранников. «Мерседес» наверняка уже был заминирован, когда вчера утром Тумский выехал на нем из своего особняка.

– Вынужден тебя огорчить, – подражая жестам Ветрова, развел руками Чернышов. – Сегодня вместе со следственной бригадой я нанес визит в загородный дом Тумского. И там разговаривал с прислугой. Так вот, проживающий в доме дворецкий показал, что шофер Тумского перед выездом ежедневно мыл машину и чистил салон. Ежедневно! – с ударением повторил Чернышов. – Не думаешь же ты, что он мог не заметить в салоне машины килограммовую шашку взрывчатки?

– Наверное, не мог, – вынужденно согласился Ветров. – Но и в течение дня взрывное устройство в машину Тумского тоже никто не подкладывал! – убежденно добавил он.

Видя, что Ветров не на шутку расстроен собственной неудачей, Павел Чернышов примирительно сказал:

– Ладно, Артем, успокойся. Мы все устали за сегодняшний день. Поэтому отложим решение этого вопроса на завтра. Не зря говорят: утро вечера мудренее. Кстати, Локтионов выделил нам в помощь людей из других подразделений. Завтра в девять утра я провожу общий инструктаж, поэтому прошу не опаздывать. А сейчас иди отдыхай.

Отправив Ветрова домой, Павел Чернышов еще долго сидел за столом, анализируя собранную за день информацию. Он пытался думать о разных вещах, но мысли то и дело возвращались к одному и тому же вопросу – как взрывное устройство могло попасть в машину Тумского.

Глава 57

КОВАЛЕВ

14 сентября, четверг, 20.00

Розыск Марины Ляминой Ковалев решил начать с ресторана, где он впервые ее увидел. Но на этот раз Марины в «Арагви» не оказалось. Ковалев прекрасно понимал, что, обходя рестораны, он имеет крайне мало шансов разыскать любовницу Тумского, но ничего лучше придумать не мог. Накануне вечером и сегодня, в течение всего дня, Ковалев звонил Марине домой, но там отвечал лишь автоответчик, всякий раз сообщая ему, что хозяйка квартиры в данный момент отсутствует.

На службе у Тумского Андрей Ковалев никогда не переставал завидовать своему боссу. Зависть у Ковалева разжигало буквально все: состояние Тумского, его загородный дом вместе с вышколенной прислугой, бронированный «Мерседес» с личным шофером-охранником, положение, которое занимал Тумский в среде московской бизнес-элиты и даже женская любовь. Наблюдая со стороны за отношениями Тумского и его любовницы Марины Ляминой, Ковалев видел, что чувства, которые Марина испытывает к Тумскому, не наигранные, а самые настоящие. Это обстоятельство просто бесило Ковалева, которого по-настоящему не любила ни одна женщина. Сколько ни старался, Андрей так и не смог понять – как, а главное, чем смог завоевать Тумский сердце Марины. Если бы Марина брала с Тумского деньги за каждую ночь, проведенную с ним, тогда, по мнению Ковалева, это бы все объясняло. Но она этого не делала! Ковалев точно знал, что Марина Лямина, которая спит с мужчинами исключительно за деньги, с Тумским делает то же самое совершенно бескорыстно. Перейдя на службу к Тумскому, Андрей Ковалев сам неоднократно пользовался секс-услугами Марины. Но для нее он всегда оставался одним из многих. И это тоже бесило Ковалева, который считал себя гораздо более привлекательным мужчиной, чем Тумский. Но у Марины на этот счет было особое мнение. Андрею нужна была эта женщина как доказательство того, что хоть в чем-то он сравнялся с Тумским. Марина быстро разобралась в его истинных чувствах. Она нисколько не возражала против того, чтобы периодически проводить с ним ночь, но всякий раз поднимала цену, и Ковалев, движимый своими сложными чувствами, вынужден был платить. Марина откровенно издевалась над ним и не считала нужным это скрывать. Андрей злился, выходил из себя, но всякий раз соглашался на все ее условия.

Чем больше Андрей думал о Марине, тем отчетливее понимал, что его по-прежнему влечет к ней. Он жаждал ее и ненавидел одновременно. Кроме расчета, вызванного необходимостью избавиться от опасного свидетеля, Ковалевым двигало желание отомстить Марине за собственное унижение. Марина Лямина оказалась единственным человеком, который разглядел в Ковалеве комплекс неполноценности, развившийся из зависти к богатым и преуспевающим людям. И лишь только поэтому Ковалев мечтал убить ее. Но прежде Андрей хотел еще раз, уже последний, насладиться ее молодым гибким телом. «Эта сучка смеялась надо мной, – вспоминал он. – Она всегда смеялась надо мной, даже когда трахалась. Но на этот раз ей будет не до смеха, – убежденно сказал он себе. – Она будет визжать от боли и умолять о пощаде. Только так. Я заставлю ее мучиться, как мучился сам, когда она смеялась надо мной. Дрянь! Мерзкая шлюха! Сначала трахалась со мной, а потом потешалась над этим, лежа в постели с Тумским. С этим импотентом, у которого на других баб не вставал». Будучи любовницей Тумского, Марина Лямина, конечно, никогда не стала бы рассказывать ему, что периодически спит с одним из его подчиненных. Но в приступе ярости Ковалев терял способность трезво соображать, и ему в голову приходили самые невероятные предположения.

Первая неудача не остановила его, и из «Арагви» Ковалев направился в развлекательный комплекс «Карусель», еще одно из любимых мест Марины. Жрица любви снимала квартиру неподалеку от Тверской, и большинство ее излюбленных мест было сосредоточено именно здесь. В ресторане развлекательного комплекса Марины тоже не оказалось, и Ковалев перешел в танцевальный зал. Здесь имелся бар, в котором подавались напитки и легкие закуски. За стойкой бара в ожидающих позах сидели несколько профессионалок. Андрей скользнул взглядом по фигурам и лицам проституток и вдруг остановился на одной из них. Ковалев узнал эту девушку. Несколько месяцев назад, когда он появился здесь вместе с Мариной, за их столик подсела одна из местных путан. Как выяснилось позже, девица оказалась хорошей знакомой Марины. Проститутка была изрядно пьяна, скорее всего поэтому ей захотелось поговорить. Из разговора Андрей понял, что девушки знают друг друга достаточно давно. В тот раз Ковалев не придал значения этому обстоятельству, но сейчас, разыскивая Марину, сообразил, что ее знакомая может оказаться полезной.

Проходя мимо стойки бара, Андрей задержался возле старой знакомой и, перехватив ее взгляд, кивнул в сторону одного из свободных столиков. Девица отлично поняла намек, тут же слезла с табурета и вслед за Ковалевым прошла к столику.

– Мы с вами раньше не встречались? – произнесла она одну из стандартных фраз.

Андрей Ковалев внутренне напрягся. Но по взгляду девицы понял, что та не узнала его.

– Вряд ли, – лениво ответил он на вопрос.

В ответ та произнесла еще несколько банальных фраз, которые Андрей пропустил мимо ушей, так как они не имели никакого отношения к его поискам. Когда девица наконец замолчала, Ковалев вытащил из бумажника стодолларовую банкноту и, положив ее на стол, накрыл ладонью. Заинтригованная девица вопросительно уставилась на него.

– Я ищу твою подружку по имени Марина… – Не называя фамилии, Андрей точно описал внешность Марины Ляминой. – Подскажи мне, где она? – спросил он и подвинул к девушке лежащую на столе купюру.

– А почему тебя интересует именно она? – в свою очередь спросила девица. – Поверь, я ничуть не хуже.

С этими словами девица пересела ближе к Ковалеву и, прижавшись к нему бедром, провела рукой у него между ног.

– О-о! – протяжно произнесла девица, нащупав пальцами твердеющую мужскую плоть, и тут же скривилась от боли, когда Андрей перехватил ее запястье.

– В другой раз, – все сильнее сжимая руку девушки, сказал он. – А сейчас меня интересует твоя подружка. Итак, где она?

– Она уехала на Канары, – морщась от боли, ответила девушка. – Должна вернуться в конце недели.

– Вот и отлично. – Ковалев улыбнулся и разжал руку. По глазам девушки он понял, что она говорит правду. – Держи, заслужила, – добавил он и поднял ладонь, под которой скрывалась стодолларовая купюра.

Девица молниеносным движением схватила ее со стола и поспешила вернуться к стойке, пока человек, едва не сломавший ей руку, не передумал и не вздумал вернуть свои деньги обратно. Но девица опасалась напрасно. Получив от нее нужные сведения, Ковалев тут же утратил к ней интерес, а потеря ста долларов не шла ни в какое сравнение с гонораром, обещанным ему за проведение заказанной акции.

«Значит, Марина развлекается на сказочных канарских пляжах и ловит последние дни уходящего лета, – мстительно подумал Ковалев. – Ничего, девочка, все сказки рано или поздно заканчиваются. До конца недели осталось всего три дня».

Глава 58

ИНСТРУКТАЖ

15 сентября, пятница, 09.00

Кабинет полковника Чернышова с трудом вместил всех собравшихся на инструктаж людей. Многим из них даже пришлось принести с собой стулья, а Чернышову уступить место за рабочим столом. В конце концов оперативники кое-как разместились вдоль стен. Сам хозяин кабинета, оставшись без стула, присел на край приставного стола.

– Итак, уважаемые коллеги, – начал совещание Павел Чернышов. Обращение «товарищи» стало постепенно уходить из его лексикона, а появившееся на волне демократии «господа» так и не прижилось. – Вот список с перечнем всех организаций, к которым имел отношение Тумский. Сейчас вы получите адреса фирм, которые вам предстоит проверить. Документации и даже деятельности фирм можете не касаться. Проверяйте только сотрудников. Меня интересует человек выше среднего роста, атлетического телосложения, возраст от тридцати до сорока лет, следит за своей внешностью, любит красиво и дорого одеваться, нравится женщинам. Его должность наверняка имеет какое-нибудь отношение к безопасности: охранник, частный детектив или что-то в этом роде. На работу устроился в начале этого или в конце прошлого года. В прошлом он имел какое-то отношение к оперативной работе. Разыскиваемый нами человек преступник, убийца. На его счету организация трех невероятно жестоких групповых убийств и жизни еще нескольких людей. Скорее всего он имеет разрешение на оружие и может быть вооружен, поэтому… – Чернышов обвел выразительным взглядом присутствующих. – Будьте максимально осторожны. Задерживать его не нужно, только установить личность. Все.

Когда оперативники разошлись, в кабинете остались только члены группы полковника Чернышова.

– Артем, у тебя задача попроще, – обратился Чернышов к Ветрову. – Ты сейчас снова отправишься к офису «Нового региона» и будешь упорно искать свидетелей, которые видели господина Тумского в двенадцать тридцать на пути от двери офиса до двери его «Мерседеса». Меня интересует, кто подходил к Тумскому в это время.

– Павел Андреевич, там идти-то всего несколько шагов, – удивился Ветров. – А если в это время к Тумскому никто не подходил?

– Если я еще что-то соображаю, то к Тумскому в этот момент обязательно должен был кто-то подойти! Причем не только подойти, но и сесть к нему в машину. У убийцы просто не было другого случая заложить взрывчатку.

– Павел Андреевич, вы опять за свое, – тяжело вздохнул Ветров. – Я же еще вчера выяснил…

Но Чернышов даже не дослушал:

– Смотри, ты выяснил, что Тумский вышел из офиса в двенадцать тридцать, а без десяти час был в ресторане. Пешком от офиса до ресторана можно дойти за пятнадцать минут, твои слова? Но Тумский-то ехал туда на машине! На дорогу, которая занимает всего несколько минут, он потратил двадцать! Значит, в это время он еще с кем-то встречался. И этот кто-то подложил к нему в машину взрывное устройство. Убийца – человек, хорошо известный Тумскому, – продолжал излагать свою версию Чернышов. – Это тот самый Посредник, которого мы пытаемся вычислить. Постороннего человека к себе в машину Тумский попросту не пустил бы. В одиннадцать часов у Тумского была назначена важная встреча. Он ждал какого-то человека, при этом сильно волновался. Тот человек так и не появился. Думаю, Тумский ждал именно Посредника. Скорее всего дело происходило так. Когда Тумский уже собрался уезжать и подошел к машине, появился якобы опоздавший Посредник. Тумский не стал возвращаться обратно в кабинет, а переговорил с ним в машине. А перед тем как уйти, тот подложил в «Мерседес» взрывное устройство. Скорее всего это была мина с часовым механизмом. Мне только непонятно, почему убийца поставил таймер на такое большое время. Ведь он не мог знать заранее, что спустя полтора часа Тумский будет находиться в автомобиле.

– Но если следовать вашей логике, Посредник мог встретиться с Тумским и в другом месте. Например, возле ресторана, – попробовал возразить Ветров.

– Мог, – усмехнулся Чернышов. – Но как бы он тогда объяснил Тумскому свое неожиданное появление? Нет, у убийцы существовала единственная возможность встретиться с Тумским, сесть в его машину, не вызывая при этом подозрений, и заложить мину. Такая возможность у него была только у офиса «Нового региона». Более того, мнимым опозданием он сам подготовил для себя эту возможность. Так что отправляйся, Артем, снова в этот «Регион» и ищи свидетелей, которые могли видеть убийцу. Его приметы ты уже слышал.

– Да, Павел Андреевич, а как насчет примет? Вы так подробно ребятам его описали, – вновь озадаченно проговорил Ветров.

– Действительно, Павел Андреевич, разъяснение требуется. Вы уж растолкуйте нам с Артемом, что к чему, – присоединился к словам друга Олег Муромцев.

– К сожалению, о Посреднике я могу сказать не много. Но то, что именно Посредник разрабатывал все задуманные Тумским операции, не вызывает сомнения. В Екатеринбурге в контакт со Светланой Богдановой вошел именно он. А сотрудницы отдела кадров Свердловского электромеханического завода запомнили основные приметы лжежурналиста. Я имею в виду его рост, телосложение и возраст. То, что он знаком с простыми и эффективными способами изменения внешности, говорит о его опыте оперативной работы. Свою деятельность в качестве доверенного лица Тумского Посредник начал с подбора группы боевиков. Пока единственный известный нам боевик – Илья Сажин, что освободился из колонии в начале этого года. Посредник должен был установить отношения с Тумским чуть раньше. Значит, осенью 99-го года или весной 2000-го Тумский принял к себе на работу бывшего опера. Формально он должен числиться сотрудником одной из принадлежащих Тумскому фирм. Думаю, что новая работа этого человека как-то связана с его профилем. Значит, он принят в службу безопасности или частным детективом, отсюда и разрешение на оружие.

– Лихо, Павел Андреевич, – восторженно заметил Ветров.

– Что лихо? – усмехнулся Чернышов. – Сказать легче, чем сделать. Его еще надо найти, этого Посредника.

– Ничего, Павел Андреевич, круг поиска сузился. Теперь мы его найдем, – уверенно сказал Муромцев, встав со своего места. – Я вот думаю, может быть, покопаться в личных делах сотрудников, уволенных в конце прошлого года из МВД и из нашей конторы?

Глаза Чернышова азартно заблестели.

– Но это же сколько личных дел? – все же спросил он.

– Не так уж и много. Интересующий нас человек скорее всего офицер. Поэтому проверять следует только личные дела уволенных офицеров, – возразил Муромцев. – Так что найдем мы его, Павел Андреевич, никуда он от нас не денется.

– Вы его вычислили, Павел Андреевич. И мы возьмем его, – поддержав товарища, уверенно заявил Ветров. – И самого Посредника, и его боевиков возьмем. Обязательно.

– Друзья, у них пластиковая взрывчатка, тысяча килограммов. Если мы опоздаем, может случиться что-то очень страшное, – медленно проговорил Чернышов.

Глава 59

СВИДЕТЕЛИ

15 сентября, пятница, 10.50

Сразу после совещания в кабинете Чернышова Артем Ветров вновь отправился к офису «Нового региона». На этот раз в здание Артем заходить не стал, хотя у него и возникло желание поболтать с длинноногой и словоохотливой секретаршей. Первым делом Ветров направился к месту, отведенному для стоянки автомашин. Встав на свободное от автомобилей место, Артем осмотрелся вокруг, определяя дома, из окон которых можно было видеть автомобильную стоянку. Теперь предстояло заняться опросом жильцов. В каждом подъезде девятиэтажного дома тридцать шесть квартир. После несложных арифметических действий Ветров определил, что окна половины из них выходят на крошечную автомобильную стоянку у офиса «Нового региона». «В каждой квартире проживает в среднем два-три человека, – продолжал рассуждать Ветров. – Все они время от времени смотрят в окно. Но найдется ли среди них человек, который тринадцатого сентября около двенадцати тридцати смотрел в окно и запомнил, кто садился в «шестисотый» «Мерседес» Тумского, припаркованный у «Нового региона»?» Ответ на этот вопрос мог дать только поквартирный опрос жильцов всех ближайших к офису домов.

Обход первого занял у Ветрова три часа. И это при том, что он сумел опросить далеко не всех жильцов. Те квартиры, в которых не оказалось хозяев, Артем отметил в записной книжке, чтобы нанести им визит еще раз. В первом доме найти нужного человека не удалось. Но капитан Ветров был уже опытным опером и понимал, что редко удается найти нужного свидетеля с первой попытки. Устав от непрерывного хождения по лестницам, Артем решил немного передохнуть и для этого снова зашел в «Новый регион». Директор фирмы уже оправился после приступа и вышел на работу, но на данный момент в офисе отсутствовал. Зато его секретарша оказалась на месте. Как и накануне, она сидела за столом в директорской приемной, демонстрируя всем входящим свои эффектные длинные ноги.

В отсутствие директора девушка скучала от безделья и была не прочь поболтать со своим вчерашним знакомым. Среди обширного количества ее всевозможных друзей и приятелей не было ни одного сотрудника Федеральной службы безопасности, тем более капитана из Управления по борьбе с терроризмом. Видя расположение секретарши, Артем опустился на мягкий кожаный диванчик и стал разминать руками уставшие ноги. Девушка некоторое время наблюдала за его движениями, а потом ехидно спросила:

– Вам помощь не нужна, молодой человек?

– Уверен, что массаж вы делаете гораздо лучше, – перехватив ее лукавый взгляд, ответил Артем.

– Это что еще за намеки? – фыркнула секретарша и демонстративно отвернулась.

– Пожалуйста, не обижайтесь, – взмолился Артем. – Я действительно собирался попросить вас об услуге. Вы меня чаем не напоите? А то уже в горле пересохло от разговоров.

Артему действительно хотелось пить, а еще больше есть. Выполняя задание Чернышова, он пропустил обед и сейчас гадал, где бы перекусить.

– Что же, если у Федеральной службы безопасности нет возможности даже чаем напоить своего сотрудника, то законопослушная девушка, конечно, поможет и выручит измученного офицера. Кстати, я вовсе и не думала обижаться, – заметила секретарша и, достав из стола электрический чайник, отправилась набирать в него воду.

Как только девушка встала из-за стола, Артем на мгновение позабыл о еде. Он догадывался, что на свете существуют и более короткие юбки, но видеть их Артему еще не доводилось. Артем считал, что единственное место, где уместна юбка такой длины, это молодежная дискотека. Но, видимо, и секретарша, и ее шеф были другого мнения.

Пока закипал чайник, девушка выставила перед Артемом две чашки и пакетик с печеньем.

– Я тоже выпью чаю вместе с вами, – сказала она, вытаскивая из-за стола свой стул.

Артем поспешил к ней на помощь, но девушка отлично справилась с задачей сама.

– Приходится следить за фигурой, никаких излишеств, – грустно вздохнув, сообщила девушка, распечатывая пакетик с печеньем.

Артем лишь сглотнул слюну: сейчас его гораздо больше порадовал бы бутерброд с колбасой. Тем временем вскипел чайник, и отзывчивая секретарша заварила «Липтон» прямо в чашках. Когда чай настоялся, девушка уселась напротив Артема и, женским чутьем определив направление его взгляда, положила ногу на ногу. С трудом оторвав взгляд от коленей секретарши и всего, что следовало выше, Артем сказал:

– Готов поспорить, что ваш любимый фильм «Основной инстинкт», особенно тот эпизод, где Шерон Стоун демонстрирует полицейским свои… ноги.

– Вот еще! – произнесла девушка с таким видом, словно хотела сказать, что голливудская актриса не выдерживает с ней никакого сравнения. – Мой любимый фильм «Телохранитель» с Кевином Костнером, – заявила она и снова надулась.

Артем про себя отметил, что секретарша в «Новом регионе «подвержена быстрой смене настроений.

– Извините, возможно, мой вопрос покажется вам пошлым, – решил наперед извиниться Артем, – но мне действительно очень интересно, как вы на работу и домой добираетесь. Ведь в общественном транспорте в такой юбке просто физически невозможно ездить. Или вас коллеги по работе подвозят?

– Как же, дождешься от них. У меня, между прочим, машина имеется, – гордо взглянув на Артема, ответила девушка.

– Ну тогда все ясно, вопрос снимается. – Артем вспомнил, что и вчера, и сегодня видел перед офисом белую «Оку».

– А во время работы вы ее где оставляете? – как бы между прочим спросил Артем.

– Где и все, на стоянке перед офисом, где же еще.

– А во время работы вы не ходите ее проверять? Мало ли что, знаете, хулиганы всякие…

– А мне-то что бояться, – беззаботно махнула рукой секретарша. – Это пусть другие беспокоятся, у кого тачки дорогие. А моя «Окушка» кому нужна? Да и хулиганов у нас во дворе нет. Один только старый пердун, – усмехнулась девушка, – герой-чапаевец, все ходит, ноет, что машины весь двор загадили, детям гулять негде. Представляешь, даже участковому нажаловался. – Секретарша незаметно для себя перешла с Артемом на «ты». – Участковый тогда еще к нашему директору заходил. Правда, все миром закончилось. Они договорились, что мы машины будем ставить аккуратно чтобы газоны не задевать. Так этот буденновец, ты не поверишь, теперь все высматривает, как бы мы своими машинами травку не помяли, чтобы новую жалобу накатать.

Артем не поверил в свою удачу.

– И что же, он каждый день за вашими машинами наблюдает? – прерывисто дыша от волнения, спросил он у секретарши.

– С него станется! – Девушка не замечала волнения своего собеседника. – Делать ему, видно, нечего, вот и нашел себе занятие – за машинами следить.

– Послушай, – Артем даже взял девушку за руку, – а где живет этот поборник справедливости?

Секретарша недоуменно посмотрела на Артема:

– Старик-то? Да в угловом доме живет. Квартиру я не знаю. Но можно у жильцов спросить. Такого скандалиста, наверное, все знают.

Артем залпом допил свой чай.

– Милая, ты даже не представляешь, как мне помогла. Если дело выгорит, с меня ужин в ресторане, – заявил Артем озадаченной девушке и выскочил из приемной.

* * *

Секретарша оказалась права. Первый же человек, встретившийся Артему Ветрову возле указанного ею подъезда, назвал ему номер квартиры, в которой жил известный на весь двор любитель жалоб Степан Михайлович Драчев.

– Слушаю? – раздался громкий голос из-за двери, после того как Артем нажал на кнопку звонка.

– Государственная безопасность! – четко и так же громко ответил Артем. – Если вы откроете дверь, я смогу показать вам свое удостоверение.

Щелкнул замок, и дверь открылась. Ветров увидел на пороге невысокого и совершенно седого старика, глядящего на него внимательными глазами.

– Здравствуйте. Меня зовут Ветров Артем, я капитан Федеральной службы безопасности, вот мое удостоверение. Как я понимаю, вы Драчев Степан Михайлович?

Вместо ответа старик достал из кармана домашней рубашки очки, но не надел их, а только поднес к глазам, затем прочитал все, что было написано в служебном удостоверении Ветрова, и только после этого с достоинством сказал:

– Да, это я. У вас, товарищ Ветров, стало быть, дело ко мне?

По его ответу Артем понял, что выбрал правильную манеру разговора. Чувствовалось, что старик горит желанием помочь органам государственной безопасности. Поэтому Ветров решил сразу перейти к делу.

– У меня к вам несколько вопросов, Степан Михайлович, – начал он.

– Расскажу все, что знаю. Ничего скрывать не стану. Можете не сомневаться, товарищ Ветров. – Драчев расправил плечи, и Артему показалось, что старик стал даже выше ростом.

– Что вы, Степан Михайлович, я и не сомневаюсь. Позвольте войти?

Старик молча посторонился, пропуская Артема в квартиру.

– Насколько мне известно, именно вы, Степан Михайлович, добились, чтобы около фирмы «Новый регион» появилась автостоянка? – задал свой первый вопрос Ветров.

– Было дело. Поставил фирмачей на место, а то взяли моду ставить свои машины по всему двору.

– Скажите, Степан Михайлович, а вы знаете людей, работающих в этой фирме?

– Знаю! Жулики одни! – уверенно ответил Драчев.

– Так уж и все? – Получив столь категоричный ответ, Артем даже сбился с выбранной манеры разговора.

– И даже не сомневайтесь, товарищ Ветров, все без исключения! И сами фирмачи, и бабы ихние. У меня глаз – во, насквозь вижу! – Для убедительности Драчев даже прищурился.

– Тогда вы, Степан Михайлович, должны помнить человека, приезжавшего на «Мерседесе S-600». Такая большая черная машина, как… – Артем задумался, подыскивая подходящее сравнение.

– Как же, отлично помню. Еще бы я эту поганую немецкую звезду не знал. Вы вот скажите, товарищ Ветров, будет честный человек на фашистских машинах ездить?

Заданный в лоб вопрос смутил Артема Ветрова, который не имел ничего против признанных во всем мире немецких автомобилей.

– Я не езжу, – наконец честно признался Артем, не имевший вообще никакой машины.

Его ответ ярый противник немецких автомобилей посчитал исчерпывающим и поспешил добавить:

– Вы не сомневайтесь, товарищ Ветров, и машину эту я отлично помню, и того жулика, что на ней разъезжает.

Артем выложил перед Драчевым несколько фотографий:

– Вы узнаете человека, приезжавшего на «шестисотом» «Мерседесе»?

– Вот он! – Степан Драчев, указал на фотографию Тумского.

– А сейчас вспомните, пожалуйста, Степан Михайлович, тринадцатого сентября, два дня назад, этот человек приезжал на фирму?

– И вспоминать нечего. Приезжал. Его огромную машину разве можно не заметить?

– А вы не запомнили, Степан Михайлович, в котором часу он приехал?

– Вот этого не запомнил, – виновато наклонил голову пенсионер. – Но когда я за внуком пошел, он у меня в музыкальной школе учится, машина уже стояла.

– Степан Михайлович, – Артем весь напрягся. – Вы видели, как хозяин «Мерседеса» уезжал?

– Видел. Этот жулик только из своей конторы вышел, к нему как раз ожидавший его человек подошел. Тоже, наверное, жулик. Они вместе сели в его «Мерседес» и уехали.

Артем был готов расцеловать старика. Случилось то, что сыщики всего мира называют удачей.

– Почему вы уверены, что подошедший человек ожидал хозяина «Мерседеса»? – уже более спокойно спросил Артем.

– А как же? Если он ожидал, я так и говорю. Если бы он только что подошел, я бы так и сказал: только что подошел.

– И вы все это из окна наблюдали?

– Ну да, окно-то у меня как раз на их поганую контору выходит. Вот я за порядком и слежу.

– Позвольте взглянуть?

– Глядите, коли служба того требует.

Получив разрешение, Артем подошел к окну и выглянул во двор. Действительно, входная дверь в офис «Нового региона» и место для стоянки машин отлично просматривались из окна квартиры бдительного пенсионера.

– Покажите мне, пожалуйста, где стоял тот человек.

– Да вот здесь, на выезде из двора и стоял.

– Долго он ждал?

– Порядочно, – наклонив голову, ответил Драчев. – Я когда с внуком шел, его еще не было. А как пришли мы домой, я в окно выглянул, смотрю, он уже и стоит. Я в тот момент, правда, не сообразил, что он того жулика, который на «Мерседесе «ездит, ожидает. Только уж когда он к нему в машину сел, догадался.

– А что же он в офис не зашел, если хотел с хозяином «Мерседеса» увидеться?

– Не знаю, – пожал плечами Драчев.

– А в руках у этого человека что-нибудь было: сумка или «дипломат»?

Драчев задумчиво потер лоб.

– Папка была кожаная, – наконец вспомнил он. – Толстая такая папка.

«В яблочко!» – сказал себе Ветров, радуясь, что предположение Чернышова полностью подтвердилось.

– Степан Михайлович, этот с улицы, когда к «Мерседесу» подходил, он ведь должен был к вам лицом повернуться. Вы должны были его запомнить. Как он выглядел?

– Да тут расстояние, в общем-то, приличное. – Драчев показал рукой на окно. – Я его особенно-то и не разглядывал. Того, с вашей фотографии, который на «Мерседесе» разъезжает, я уже несколько раз видел, потому и запомнил. А этого видел только в тот раз.

– Постарайтесь вспомнить, это очень важно, – проникновенно сказал Артем.

– Да что я могу сказать. Высокий был парень. Вот даже повыше вас будет. А что еще? Плащ на нем был светлый, длинный такой, почти до самой земли, дорогой, наверное.

– Вот вы сказали – парень. Сколько ему лет?

– Думаю, как вам, товарищ Ветров, может, чуть постарше.

– Степан Михайлович, а узнать его сможете, если снова вживую увидите?

– Узнаю, в этом не сомневайтесь, товарищ Ветров. У меня глаз – во! – Драчев снова прищурился.

– Спасибо, вы нам очень помогли, – от души поблагодарил пенсионера Артем.

На обратном пути, проходя мимо офиса, Артем вновь вспомнил о длинноногой секретарше: «А ведь я пообещал угостить ее ужином в ресторане. Что ж, если ее показания помогут задержать убийцу и разгромить банду боевиков, захвативших пластиковую взрывчатку, надо будет так и сделать. Эх, если бы еще удалось под это дело получить у Чернышова деньги на оперативные расходы…»

Глава 60

МАРИНА ЛЯМИНА

15 сентября, пятница, 17.00

Против милой улыбки красивой женщины шофер устоять не смог. Он первым выбрался из машины, открыл заднюю дверь, помогая Марине выйти, и начал выгружать из багажника ее чемоданы. Продолжая все так же мило улыбаться, Марина Лямина наблюдала за действиями шофера. Ее багаж состоял из двух объемистых чемоданов и большой шляпной коробки.

– Идемте за мной. – Марина подхватила легкую шляпную коробку, оставив чемоданы шоферу.

Тот крякнул, собираясь с силами, и, взяв оба чемодана, понес их за пассажиркой к подъезду. При этом взгляд шофера жадно ощупывал фигуру идущей впереди женщины, а в голове уже появились шальные мысли о том, что пассажирка, которую он забрал из международного аэропорта Шереметьево-2, возможно, подарит ему не только улыбку. Но надеждам шофера на этот раз не суждено было сбыться. Как только он внес в прихожую чемоданы, хозяйка квартиры, повернувшись к нему, мило улыбнулась:

– Спасибо. А сейчас мне надо позвонить на пульт охраны. Всего доброго. – Марина протянула шоферу двадцать долларов, таксу, оговоренную еще в аэропорту.

– Ну, раз больше вы ничего не хотите… – замялся шофер, забирая деньги.

Желание шофера было написано у него на лице. И чтобы уж совсем не разочаровывать услужливого мужчину, Марина улыбнулась ему еще раз. Этого оказалось вполне достаточно. Шофер попрощался с Мариной, как с хорошей знакомой, и, позабыв про лифт, начал пешком спускаться по лестнице. «Какая женщина! Какая женщина!» – мечтательно думал он на ходу. Выпроводив шофера, Марина закрыла дверь, после чего от души рассмеялась. После недельного отдыха на Канарских островах у нее было отличное настроение, и встреча с забавным шофером по-настоящему развеселила ее.

Повесив в прихожей плащ, который пришлось надеть в аэропорту из-за холодной и дождливой московской погоды, Марина прошла в комнату. Здесь все было так, как она оставила, отправляясь на отдых, только на автоответчике мигала красная лампочка, указывая на наличие сообщений. Кроме нескольких заслуживающих внимания звонков, на автоответчике больше ничего интересного не оказалось. С некоторой грустью Марина отметила, что ее добрый знакомый Геннадий Семенович Тумский за все время ее отсутствия так ни разу и не позвонил.

Переодевшись в домашнюю одежду и разобрав чемоданы, Марина решила позвонить Тумскому сама. «Он вполне мог мне звонить, но решил не оставлять сообщение на автоответчике», – предположила она. К удивлению Марины, мобильный телефон Тумского не отвечал. Это было очень странно, так как система автоматического роуминга обеспечивала связь с абонентом, где бы тот ни находился, включая почти все города России и зарубежные страны. У Марины появилось нехорошее предчувствие, и она начала торопливо набирать номер телефона загородного особняка. В доме Тумского трубку снял дворецкий. Марина хорошо знала его голос. Дворецкий всегда сам снимал трубку, когда кто-нибудь звонил хозяину. Все еще волнуясь, Марина попросила пригласить к телефону Геннадия Семеновича. Но вместо радости общения с любимым человеком девушку поразило страшное известие: дворецкий скорбно объявил, что Геннадий Семенович трагически погиб при взрыве собственного автомобиля. Не попрощавшись, она медленно повесила трубку.

Марина была подавлена услышанным. Погиб самый близкий для нее человек, тот, с кем ей было по-настоящему хорошо. Девушке захотелось напиться до беспамятства. Все ее воспоминания о поездке на Канары мгновенно померкли после страшного известия. Марина прошла к бару, вынула первую попавшуюся под руку бутылку и, сорвав с нее пробку, сделала несколько больших глотков. Но алкоголь не принес ей желаемого облегчения. Совершенно бесцельно Марина долго бродила по комнате, а потом опустилась на кровать. Уткнувшись лицом в подушку, она горько расплакалась, давая выход обрушившемуся на нее горю. Выплакавшись, девушка долго лежала с закрытыми глазами, пока постепенно не погрузилась в тяжелый и беспокойный сон.

Ее разбудил настойчивый телефонный звонок. Марина открыла глаза и с трудом поднялась с кровати. За окнами уже стемнело. Фосфоресцирующие стрелки настенных часов показывали половину девятого, а телефон все продолжал звонить. «Самое рабочее время, – с горькой усмешкой подумала Марина. – Интересно, кому это я сегодня понадобилась?» Но у нее не было ни сил, ни желания встречаться с кем бы то ни было. Тяжело вздохнув, Марина поплелась к несмолкающему телефону с твердым намерением отказать разыскивающему ее клиенту.

Глава 61

ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ РОЗЫСК

15 сентября, пятница, 18.05

Оперативная «Волга» Управления по борьбе с терроризмом въехала во двор и остановилась возле панельного двенадцатиэтажного дома. Полковник Чернышов тронул за плечо сидящего на переднем сиденье, рядом с водителем, капитана Ветрова:

– Проверь подъезды. У него семьдесят шестая квартира.

Ветров молча кивнул и выбрался из машины. Он вернулся обратно через пару минут и, усаживаясь на свое место, сообщил:

– Третий подъезд, второй этаж.

Чернышов недовольно поморщился и, осмотрев из машины окна панельного дома, произнес:

– Плохо. Высота небольшая, а он человек тренированный. Запросто может из окна выпрыгнуть. – Чернышов взял в руки микрофон установленной на машине рации, нажал клавишу вызова и коротко объявил: – Третий подъезд по ходу движения. Второй этаж. – Возвратив микрофон на место, резко выдохнул: – Ну все, пошли.

В оперативной «Волге» распахнулись передняя и две задние двери. Чернышов, Ветров и Муромцев одновременно выбрались из машины и направились к подъезду, который несколько минут назад осматривал Артем Ветров. В этот момент во двор въехал темно-синий микроавтобус «Мицубиси» с абсолютно черными тонированными стеклами. Водитель ловко развернул автобус и, въехав прямо на тротуар, подал его задом прямо к дверям третьего подъезда. В тот же миг задние двери микроавтобуса распахнулись, и оттуда друг за другом выпрыгнули шесть устрашающего вида людей в бронешлемах и титановых бронежилетах, с короткими толстоствольными автоматами в руках. Безошибочно определив среди них старшего, полковник Чернышов приказал:

– Выделите двух человек капитану Муромцеву для контроля за окнами.

– Вы двое останьтесь у подъезда. Остальные за мной! – передал приказ Чернышова своим бойцам командир отделения антитеррористического подразделения «Альфа».

И четверо спецназовцев во главе с командиром устремились к дверям квартиры, где, предположительно, скрывался Главарь банды боевиков.

* * *

Широкомасштабный розыск убийцы по инициативе полковника Чернышова начался одновременно во всех принадлежавших Тумскому фирмах. Задание Чернышова выполняло более десятка оперативных работников. И никто из них заранее не знал, кому именно улыбнется удача. Не знал этого и оперативник, проверявший списки сотрудников охранного предприятия «Титан». Только когда он поинтересовался, что представляет собой человек, принятый на работу 1 ноября 1999 года, то понял, что ни директор охранного предприятия, ни другие сотрудники «Титана» своего коллегу почти не знают. А когда выяснилось, что большинство работников охранной фирмы этого человека и в глаза не видели, оперативник сообразил, что вышел на верный след. Охранника, не часто показывающегося на службе, звали Андрей Ковалев. Следуя указаниям полковника Чернышова, оперативный работник ФСБ добросовестно выписал из служебной карточки охранника Ковалева все его установочные данные, включая и сведения о прошлой службе в Московском ОМОНе.

Получив эти сведения, капитан Муромцев немедленно отправился в столичное ГУВД. И там, в архиве отдела кадров, разыскал личное дело уволенного в запас старшего лейтенанта ОМОНа Андрея Ковалева. Олег Муромцев не ограничился формулировкой «уволен по несоответствию занимаемой должности», а докопался до истинных причин увольнения Ковалева. Информация о том, что Ковалев фактически забил до смерти задержанного, подтвердила предположение Муромцева, что именно Ковалев стоит во главе разыскиваемой банды боевиков.

С фотографией Ковалева, взятой Муромцевым из его личного дела, капитан Ветров вторично отправился к Степану Михайловичу Драчеву. Наблюдательный пенсионер сразу заявил, что изображенный на фотографии человек очень похож на того, кто поджидал хозяина «Мерседеса» возле «Нового региона». И хотя Драчев, имея перед собой лишь фотографию, не смог сказать это со всей уверенностью, но заверил Ветрова, что опознает человека в длинном плаще, если увидит его вживую.

Проанализировав собранные за день сведения, полковник Чернышов принял решение задержать Ковалева. По известному адресу немедленно выехала оперативная группа, усиленная отделением спецназа из дежурного подразделения антитеррористического отряда «Альфа».

* * *

Четыре автомата «вал» уставились на дверь своими изрыгающими смерть стволами. Полковник Чернышов нажал кнопку звонка, после чего сразу отступил назад, освобождая на лестничной площадке пространство для штурмовой группы. За дверью послышались торопливые шаги и радостный детский визг. Затем дверь открылась, и Павел Чернышов увидел на пороге молодую женщину в домашнем переднике и испачканными мукой руками, за спиной матери пряталась маленькая девочка лет пяти со смешными, торчащими в разные стороны косичками.

– Оставайтесь на месте! – крикнул Чернышов бойцам «Альфы», готовым ворваться в квартиру, как это было предусмотрено по разработанному перед выездом плану.

Четверо облаченных в бронежилеты и бронешлемы спецназовцев остались послушно на площадке, но девочка, напуганная их грозным видом, громко расплакалась. Женщина, открывшая дверь, испугалась ничуть не меньше дочери. Она инстинктивно подалась назад и, обхватив ребенка руками, прижала к себе.

– Опустите оружие, – уже более спокойным голосом приказал Чернышов.

Автоматы, нацеленные на женщину и девочку, медленно опустились.

– Я полковник Федеральной службы безопасности, – представился женщине Павел Чернышов. – Скажите, кроме вас, кто-нибудь есть в квартире?

– М-муж, – дрожащими от страха губами прошептала женщина.

В этот момент на крик дочери в коридор вышел мужчина, не имеющий ничего общего с человеком с фотографии из личного дела Ковалева.

– Что здесь происходит? – переводя взгляд с бойцов «Альфы» на полковника Чернышова, спросил он.

– Скажите, вы давно живете в этой квартире? – вместо ответа спросил Чернышов.

– Да уж лет шесть, правда, Вова? – Ища поддержки, женщина повернулась к мужу.

– Все ясно, – тяжело вздохнув, ответил Чернышов и, обращаясь к бойцам группы захвата, добавил: – Отбой! Адрес ложный.

* * *

Оперативная группа во главе с полковником Чернышовым вернулась назад в управление через сорок минут после выезда.

Выбираясь из служебной «Волги», полковник от досады с силой хлопнул автомобильной дверцей, но даже таким образом ему не удалось выплеснуть накопившиеся злость и раздражение. «Начав выполнять особые поручения Тумского… Да какие, к черту, особые поручения! – Чернышов со злостью плюнул на асфальт. – Просто занявшись убийствами и разбоем. Так будет правильнее назвать действия Ковалева. Как наемному убийце Ковалеву приходится вести скрытный образ жизни. У него нет друзей и вообще очень узок круг общения. Получить его настоящий адрес через адресное бюро тоже вряд ли удастся. Но ведь где-то все-таки он живет! У него же наверняка есть квартира».

Полковник поднялся к себе в кабинет, повесил в шкаф куртку, потом расстегнул надетый под нее бронежилет. Сняв бронежилет и бросив его на расставленные вдоль стены стулья, он подошел к окну и прижался лбом к холодному стеклу. Нужна была какая-нибудь свежая мысль, а она никак не приходила. «Итак, известно имя Посредника. Нужно собрать о нем максимум информации. Следовательно, надо продолжать работать с окружением Тумского. Все равно Ковалев с Тумским должны были периодически встречаться. Значит, их кто-то видел. Возможно, Тумский и не делал большой тайны из своих контактов с Ковалевым. Для того ему и нужен был посредник, чтобы общаться с ним вполне легально. Кто, кроме Тумского, мог знать Ковалева? Его секретарь, – ответил сам себе Чернышов. – Но секретарь Тумского погиб вместе со своим хозяином. Кто еще? Дворецкий? Вряд ли. Хотя… Если Тумский встречался с Ковалевым в своем загородном доме, дворецкий вполне мог запомнить гостя хозяина. – Павел Чернышов взглянул на часы. – Без пяти семь. До загородного дома Тумского примерно час езды. Нормально».

Отойдя от окна, Чернышов вернулся к столу и снял телефонную трубку, чтобы снова вызвать оперативную машину, но дежурная машина, на которой оперативники выезжали на задержание Ковалева, уже уехала. Ждать ее возвращения Павел Чернышов не стал и поехал на своем «Москвиче». Он знал, что, несмотря на гибель своего хозяина, дворецкий, проживающий в доме Тумского, не выехал из особняка. Как и при живом хозяине, дворецкий поддерживал в доме порядок и чистоту, ожидая, когда адвокаты Тумского найдут наследника, который вступит в законное владение домом.

Глава 62

ЧЕРНЫШОВ

15 сентября, пятница, 20.00

«Москвич» полковника Чернышова остановился перед воротами, закрывающими въезд на территорию загородного особняка Тумского. Во время своего предыдущего визита сюда вместе со следственной бригадой Чернышов запомнил, что от ворот до особняка добрых пятьдесят метров, поэтому правильнее называть их воротами в приусадебный парк. Павел Чернышов несколько раз протяжно посигналил, но ворота так и не открылись, лишь установленная над ними миниатюрная видеокамера пришла в движение и нацелилась окуляром на подъехавшую к воротам машину. Чернышов беззлобно выругался про себя, затем открыл дверь и вышел из машины, демонстративно встав перед видеокамерой. Практически сразу из динамика установленного на воротах переговорного устройства прозвучал вопрос:

– Вы ко мне, Павел Андреевич?

– К вам, Лев Иванович, – ответил Чернышов, обращаясь к дворецкому по имени-отчеству. – Ведь вы теперь в этом доме единственный хозяин.

– Увы, Павел Андреевич, как ни прискорбно, – грустно заметил дворецкий.

Еще во время своего первого визита Чернышов убедился, что дворецкий глубоко переживает трагическую смерть своего хозяина, которого он ценил и уважал. Причем чувства, которые дворецкий испытывал к Тумскому, были совершенно искренни. Чернышов уже успел заметить, что люди, тесно общавшиеся с Тумским, считают его исключительно честным и порядочным человеком. Чернышову уже приходилось сталкиваться с подобными парадоксами. Тумский торговал орудиями убийства, отдавал приказы убивать людей, но это не мешало ему в жизни выглядеть добрым и участливым человеком.

– Пожалуйста, проезжайте, – добавил дворецкий после небольшой паузы, и створки ворот разъехались в разные стороны.

Чернышов вернулся за руль и через раскрытые ворота проехал к расположенному в глубине парка дому. В построенном неподалеку от дома вольере глухо зарычали две кавказские овчарки. Чернышов выбрался из машины и, услышав собачье рычание, вспомнил, что в прошлый раз днем собаки вели себя тихо, а сейчас, ближе к ночи, решили продемонстрировать свой крутой нрав. Павел Чернышов любил собак, но, проходя к дому, все же опасливо покосился в сторону вольера.

Дворецкий Тумского уже встречал гостя, стоя на ступенях крыльца.

– Здравствуйте, Лев Иванович, – поздоровался с ним Чернышов.

– Здравствуйте, Павел Андреевич, – с достоинством ответил тот. – Пожалуйста, проходите.

Дворецкий отступил в сторону и указал Чернышову на входную дверь. «Вот таким же жестом он приглашал в дом к Тумскому всех приезжавших к нему гостей, – глядя на дворецкого, подумал Чернышов. – Интересно, был ли среди них Ковалев? А если даже и был, что дворецкий сможет сказать о нем?»

– Как продвигается расследование убийства Геннадия Семеновича? – первым делом спросил у Чернышова дворецкий, проводив того в каминный зал, ранее служивший Тумскому гостиной.

– Работаем, Лев Иванович, – обтекаемо ответил Чернышов.

– Я понимаю, – опять грустно вздохнул дворецкий. – Так что же привело вас ко мне?

– Видите ли, Лев Иванович, мы пришли к выводу, что вашего… – Чернышов хотел сказать «вашего хозяина», но потом поправился, решив, что такие слова дворецкому будут неприятны, – что Геннадия Семеновича убил человек из его близкого окружения.

– Этого не может быть! – возмущенно воскликнул дворецкий. – Все, кто близко знал Геннадия Семеновича, очень ценили его и были преданы ему до глубины души! Поверьте мне, Павел Андреевич, вы стоите на неверном пути.

– Ну что ж… – Чернышов решил сменить тему разговора: – Скажите, Лев Иванович, а Геннадий Семенович был общительным человеком?

– Гм… нет, – ответил дворецкий. – Но это скорее не черта его характера, а симптом возраста. Согласитесь, что люди старше пятидесяти уже не заводят новых друзей, а Геннадию Семеновичу было далеко за пятьдесят.

– Ну а гостей в своем доме Геннадий Семенович принимал?

– А как же! Конечно, и гости бывали, правда, не часто.

– Вспомните, Лев Иванович, не было ли среди них этого человека? – Чернышов извлек из кармана фотографию Ковалева и протянул дворецкому.

Тот взял фотографию в руки и долго ее рассматривал.

– Да, несколько раз этот человек приезжал сюда, – наконец сказал он. – Я, к сожалению, не знаю его имени, но запомнил лицо.

– Вы помните, когда это было? – быстро спросил Чернышов.

– В конце августа и еще, по-моему, раз в этом месяце, – ответил дворецкий. – А вот день, извините, не назову.

– Но вы точно уверены, что это был он? – уточнил Чернышов.

– Не сомневайтесь, Павел Андреевич, этот человек приезжал.

«Значит, в конце августа, – мысленно повторил Чернышов, – перед или сразу после убийства Горадзе».

– А вот вы сказали – приезжал. Он был на машине? – Полковник Чернышов ухватился за слова дворецкого и хотел получить максимум информации.

– На машине, – так же уверенно ответил дворецкий. – Черный «Сааб-9000», если вас интересует марка. А вот номер я, к сожалению, не запомнил, вернее, не разглядел.

«Черный «Сааб-9000»! – От волнения Чернышов даже хлопнул кулаком по раскрытой ладони. – Это уже кое-что».

– А вы не запомнили, о чем разговаривали Геннадий Семенович и приезжавший к нему на черном «Саабе»…

Чернышов не успел договорить, как дворецкий перебил его:

– Я не шпионил за своим хозяином! И не подслушивал его разговоры!

– Лев Иванович! – Павел Чернышов повысил голос. – Я занимаюсь расследованием убийства! Между прочим, убийства вашего хозяина! И если вы заинтересованы в розыске убийцы, то извольте отвечать на мои вопросы!

– Еще раз повторяю – я не имел привычки подглядывать и подслушивать за Геннадием Семеновичем, поэтому не присутствовал при их разговоре. – Дворецкий демонстративно вздернул подбородок, давая понять, что дальнейшие вопросы на эту тему ему задавать бесполезно.

– Хорошо, Лев Иванович, – примирительно сказал Чернышов. – Я задам вам другой вопрос, надеюсь, он не покажется оскорбительным. Человек, фотографию которого я вам показывал, когда-нибудь звонил вашему хозяину по телефону?

– Мне кажется, что звонил, хотя я не уверен. Он никогда не представлялся и сразу просил пригласить к телефону Геннадия Семеновича.

– А после его смерти он не звонил?

– Нет, – коротко ответил дворецкий.

– А вообще кто-нибудь звонил Геннадию Семеновичу после его гибели?

– Н-нет, никто не звонил, – ответил дворецкий и отвел глаза, впервые за все время разговора. – Вы знаете, деловые партнеры Геннадия Семеновича обычно звонили его секретарю на мобильный телефон, а это домашний номер и…

Дворецкий все продолжал говорить, но Чернышов его уже не слушал. Он нашел глазами установленный в гостиной телефон и подошел к аппарату. Телефонный аппарат был снабжен устройством автоматического определения номера. В его окошечке как раз высвечивались цифры последнего номера телефона, с которого звонили в особняк Тумского. Левее этих цифр, в том же окошечке, высвечивалась сегодняшняя дата и время звонка: семнадцать часов сорок девять минут.

– Чей это телефон, Лев Иванович? – указывая на цифры в окошечке АОНа, спросил Чернышов.

– Я не знаю… Просто ошиблись номером, – неуверенно ответил дворецкий.

– Лев Иванович, вы совершенно не умеете лгать, – вздохнул Чернышов. – Поверьте, мне не составит труда узнать, кому принадлежит этот телефон. Но я по-прежнему считаю, что вы заинтересованы в розыске убийцы Тумского, поэтому ответите на этот вопрос прямо сейчас.

– Павел Андреевич, уверяю вас, этот человек не имеет никакого отношения к смерти Геннадия Семеновича. – Дворецкий даже всплеснул руками. – Смерть Геннадия Семеновича стала для нее не меньшим потрясением, чем для меня.

– Для нее?! – изумленно переспросил Чернышов. «А ведь мы были уверены, что среди близких знакомых Тумского женщин нет. Ошибка».

– Это звонила близкая знакомая Геннадия Семеновича Марина Лямина, – тяжело вздохнув, ответил дворецкий.

– Его любовница? – уточнил Чернышов.

– Нет, – дворецкий поморщился. – Я бы сказал, что Марину и Геннадия Семеновича связывала давняя дружба, хотя я не исключаю и более близких отношений.

– Давняя дружба? Что вы имеете в виду?

– Только то, что Марина и Геннадий Семенович были знакомы уже больше года, – ответил дворецкий.

«Удивительно, – подумал про себя Чернышов. – Оказывается, уже больше года Тумский встречался с подругой или любовницей, а мы ничего об этом не знали. С этой женщиной нужно обязательно встретиться». Мысль пришла совершенно неожиданно, тем не менее Павел Чернышов решительно снял телефонную трубку. Глядя на высвеченные в окошечке определителя номера цифры, он последовательно набрал их и стал ждать. Ждать пришлось долго, наконец трубку сняли, и Чернышов услышал негромкий женский голос:

– Алло?

– Здравствуйте, меня зовут Чернышов Павел Андреевич, – представился он. – Могу я поговорить с Мариной Ляминой?

– Простите, но сегодня я плохо себя чувствую. Перезвоните мне в другой раз, – ответила девушка.

Чернышову показалось странным, что она совершенно не удивилась звонку незнакомого мужчины, но он не стал ломать над этим голову. Сообразив, что Марина собирается повесить трубку, Чернышов поспешно сказал:

– Я сотрудник Федеральной службы безопасности и занимаюсь расследованием убийства Геннадия Семеновича Тумского. В связи с этим мне необходимо встретиться с вами.

– Убийства? – переспросила девушка, и Чернышов услышал приглушенные всхлипывания. – Значит, Геннадия Семеновича убили?

– Я все объясню при встрече, Марина. Когда мы сможем увидеться? – настойчиво спросил он.

– Пожалуйста, в любое время, – ответила Марина. – Если хотите, можете приехать прямо сейчас.

Прежде чем ответить, Чернышов бросил взгляд на часы: 20.30.

– Я смогу приехать к вам не раньше чем через час. Это будет не слишком поздно?

– Не беспокойтесь. Я живу одна, и ваш поздний визит никого не смутит, – с грустной иронией ответила Марина.

Выслушав адрес, Павел Чернышов повесил трубку. «Сможет ли эта девушка помочь в розыске Ковалева? – думал он на пути к машине. – Если она действительно была не только любовницей, но и близкой подругой Тумского, то наверняка знает о нем много интересного. Но знает ли она Ковалева? А если знает, то и Ковалев должен знать подругу Тумского. Тогда в списке уничтожаемых свидетелей она должна быть следующей».

Когда полковник Чернышов садился в машину, в вольере опять грозно зарычали собаки. Их рык вызвал у Чернышова нехорошее предчувствие и пробудил ощущение опасности. Но собаки были надежно заперты в вольере, и Чернышов просто отмахнулся от этого неприятного ощущения.

Глава 63

КОВАЛЕВ

15 сентября, пятница, 21.00

Убийца, Главарь и организатор банды боевиков, которого сотрудники Управления по борьбе с терроризмом напряженно искали по всей Москве, беззаботно играл в казино «Голден Палас». Андрей Ковалев настолько уверовал в свою неуязвимость, что вообще не считал нужным скрываться. «Тумский и его секретарь мертвы. Правда, осталась еще эта шлюшка Марина, но и она доживает последние дни. Подружка-шлюшка», – мысленно сложил Ковалев и улыбнулся собственному каламбуру.

– Ваши две, – объявил крупье, выкладывая на стол перед Ковалевым две карты.

Андрей небрежным жестом забрал карты со стола и добавил их к тем, что держал в руке. Крупье сдал ему двух валетов к трем имеющимся на руках тузам. В предыдущей игре выигрышной оказалась комбинация из трех дам. Карты, имеющиеся на руках у Ковалева, были гораздо сильнее, и он решительно подвинул в сторону крупье все свои сложенные в столбик фишки. Остальные игроки не решились поднять ставки. «Ну давай, раскрывай свои карты», – мысленно поторопил Ковалев крупье, нетерпеливо покусывая фильтр сигареты. Крупье не заставил себя ждать.

– Флешь, – объявил он и раскрыл перед Ковалевым все пять карт одной масти.

Предъявив игрокам свою комбинацию, он невозмутимо забрал со стола выигрыш, включая и фишки Андрея Ковалева.

– Желаете сыграть еще? – обратился к нему крупье.

– Хватит. – Андрей с силой затушил в пепельнице недокуренную сигарету и решительно встал из-за стола.

Последняя сделанная им ставка составила четыреста пятьдесят долларов, а за весь сегодняшний вечер он проиграл не менее полутора тысяч. Впрочем, этот проигрыш не особенно огорчил Ковалева. В казино он играл на деньги Салима, выделенные на подготовку операции. А так как вся подготовка была уже практически завершена, Ковалев не считал нужным беречь бабки и смело тратил их по собственному усмотрению.

На выходе из игрового зала стоял официант, держа поднос с фужерами шампанского. Ковалев взял один, залпом выпил шампанское и, поставив пустой фужер обратно на поднос, хлопнул официанта по плечу. От неожиданности тот едва не выронил поднос, чем немало развеселил Ковалева. Не найдя другого применения своей силе, Ковалев забрал в гардеробе плащ и вышел из казино. Здесь, возле входа, среди машин других желающих испытать свою удачу стоял и его черный «Сааб». Андрей уселся за руль и выехал на Тверскую улицу. В одном из выходящих на Тверскую переулков стоял дом, где снимала квартиру Марина Лямина. «Не везет мне в карты, повезет в любви», – на свой лад вспомнил Ковалев слова из известной песни и, переменив первоначальные планы, поехал к дому Марины.

Заехав во двор, Ковалев первым делом бросил взгляд на ее окна, и на лице его появилась довольная улыбка. «Значит, птичка уже вернулась. Что ж, с возвращением», – удовлетворенно подумал он, увидев в окнах свет. Андрей достал из кармана мобильный телефон, но, передумав, спрятал его обратно: «Зачем звонить, если я и так знаю, что она дома. По телефону Маринка может и отказать, а если приду без звонка, ей придется впустить меня в квартиру». Осознание того, что вскоре должно произойти, приятно возбуждало.

Андрей хотел в последний раз насладиться этой женщиной. Он отлично помнил вечер, проведенный с той девушкой в Екатеринбурге. Помнил, как они неистово занимались любовью. В отличие от своей партнерши, Андрей знал, что она вскоре должна умереть, и это тогда пробудило в нем просто бешеную страсть. А наивысшее возбуждение Андрей Ковалев ощутил в тот момент, когда девушка в его руках захлебывалась в ванне.

«С Маринкой будет то же самое, – пообещал себе Ковалев. – Сначала мы будем трахаться как чумные. Маринка – класс, пока мы не виделись, она наверняка освоила что-нибудь новенькое. Покажет мне это. А потом умрет. – Ковалев еще не решил, как он будет убивать свою жертву. – На этот раз нет необходимости подстраивать все под несчастный случай. В конце концов, ее можно будет просто задушить».

Ковалев быстро выбрался из машины и решительно направился к подъезду Марины. В темноте никто не заметил его блестящих от возбуждения глаз, глаз хищника, подкрадывающегося к жертве.

* * *

Несмотря на горе, Марина не забыла о своей внешности. Закончив разговор с Чернышовым и взглянув на себя в зеркало, она поняла, что не сможет принимать мужчину в таком виде. Осунувшееся лицо, заплаканные глаза – Марина осталась собой очень недовольна. Она прошла в ванную и тщательно вымыла лицо минеральной водой. Макияж Марина решила не делать, ограничившись тушью на ресницы, но потом все же нанесла тени и подкрасила губы. Спрятав домашнюю одежду в шкаф, Марина переоделась в джинсы и плотно облегающую ее стройную фигуру хлопчатобумажную черную водолазку. Переодевшись, девушка решила заняться прической, но только она села к зеркалу, как в прихожей прозвенел звонок. «А комитетчик приехал даже раньше, чем обещал», – подумала Марина, взглянув на настенные часы. Часы показывали, что с момента звонка Чернышова прошло лишь пятьдесят минут. Сообразив, что она уже не успевает сделать прическу, Марина просто собрала волосы в хвост и сцепила их заколкой. Последний раз критически осмотрев себя в зеркало, она вышла в прихожую и, не взглянув в глазок, открыла входную дверь.

От неожиданности Марина даже приоткрыла рот. Вместо ожидаемого сотрудника ФСБ она увидела перед собой Андрея Ковалева.

– Здравствуй, крошка. Ты не представляешь, как я по тебе соскучился, – сказал Андрей и улыбнулся.

Раньше его улыбка нравилась Марине, но на этот раз показалась гадкой и омерзительной. Марина даже недовольно поморщилась.

– Извини, Андрей, мне сейчас не до тебя. Приходи в другой раз.

Она попробовала закрыть дверь, но Ковалев не дал ей это сделать. Ткнув девушку рукой в грудь, он оттолкнул ее от двери, вошел в квартиру и закрыл за собой входную дверь.

– Что ты делаешь?! Мне же больно! – возмутилась Марина.

– Уж извини, рядом с тобой я просто теряю голову, – сказал в ответ Ковалев.

– Андрей, уже поздно, а я устала и хочу побыть одна.

Марина все еще надеялась, что ей удастся выставить непрошеного гостя за дверь. Но Ковалев не собирался отступать. Он подошел ближе к девушке и попытался обнять ее.

– Ты прогоняешь меня? Я тебе больше не интересен?

– Прекрати! Ты пьян! – выкрикнула Марина, почувствовав исходящий от Ковалева запах.

Она отвернулась, отталкивая его рукой. Но Ковалев перехватил руку, затем схватил за подбородок и жадно припал губами к ее рту.

– Послушай, это уже наглость, – сквозь слезы прошептала Марина, когда Ковалев оторвался. – В конце концов…

Но Андрей не дал ей договорить.

– Ладно, успокойся, – перебивая девушку, сказал он. – Просто напои меня кофе, и я уйду. Обещаю, – для большей убедительности добавил он.

Всхлипывая, Марина прошла на кухню. «Черт с ним, пускай выпивает свой кофе и проваливает», – решила она. Проводив девушку жадным взглядом, Ковалев неторопливо снял плащ, повесил на вешалку в прихожей и следом за Мариной прошел на кухню.

– А я помню, как во время нашей первой встречи ты угощала меня коньяком, – подходя сзади к Марине, проговорил Андрей.

– Все напитки в баре. Выбери себе что хочешь, – не оборачиваясь, ответила девушка. – Надеюсь, растворимый тебя устроит? – спросила она.

– О да, можешь особенно не утруждаться, – ответил Андрей, проходя в гостиную.

Обратно он вернулся с двумя бокалами коньяка. К этому времени Марина уже поставила на кухонный столик чашку с кофе.

– А что же себе не налила? – с усмешкой на губах спросил Андрей.

Марина взглянула на него, и ей стало немного не по себе от его зловещей улыбки.

– Мне не хочется. Давай поскорее пей и иди, – ответила Марина, отходя подальше от Ковалева.

– Но хотя бы коньячку со мной ты выпьешь? – все так же зловеще улыбаясь, Андрей приблизился к девушке.

– Нет, прекрати! – закричала Марина.

Но Ковалев уже не слушал. Он подошел вплотную, прижав ее к разделочному столу. Одной рукой Ковалев схватил ее сзади за шею, а другой приблизил к губам бокал с коньяком. Марина хотела снова закричать, но он, дернув ее сзади за волосы, запрокинул ей голову и силой влил содержимое бокала в рот. Бокал был наполнен почти до краев. Жидкость обожгла ей горло. Схватившись за грудь, Марина тяжело закашлялась. Кое-как справившись с кашлем, она испуганно посмотрела на Ковалева.

– Раздевайся! – изменившимся голосом приказал он.

– Что? – Марина от испуга широко раскрыла глаза.

– Раздевайся! – выкрикнул Ковалев и рывком разорвал водолазку на груди девушки.

Глава 64

СХВАТКА

15 сентября, пятница 21.35

Полковник Чернышов опаздывал. Подъезжая к Москве, он понял, что опаздывает как минимум на десять минут. Уже в городе опоздание удалось сократить до пяти минут, тем не менее Чернышов подъехал к дому Марины Ляминой позже, чем рассчитывал. Прикидывая, куда можно поставить «Москвич«, Павел взглянул на стоящие возле дома машины и уперся взглядом в черный «Сааб».

«Машина Ковалева?! Глупости, мало ли в Москве черных «Саабов», – попытался успокоить он себя, и все же сердце забилось в груди, почувствовав близкую опасность. – Вызвать подкрепление? В антитеррористическом центре постоянно дежурит специальный отряд «Альфы», аналогичное дежурное подразделение есть и в нашем управлении. Группа захвата будет здесь через десять, максимум пятнадцать минут. – Мысли проносились в голове Чернышова с фантастической быстротой, и все же он не мог решить, как ему следует поступить. – А что, если «Сааб» чужой и в квартире Марины Ковалева нет? А если он там? Сколько времени ему потребуется, чтобы убить девушку? Пара секунд? Нет, ждать нельзя. Дорога каждая секунда». Приняв решение, Павел Чернышов выскочил из машины и бегом бросился к подъезду. Лифт быстро доставил его на шестой этаж. «Вот и ее квартира», – определил Чернышов и нажал кнопку звонка.

* * *

Марина стояла перед Ковалевым в одном белье. Разорванная водолазка и джинсы валялись на полу кухни. Джинсы Марина сняла сама, подчиняясь приказу. Ковалев стоял напротив девушки и ледяным взглядом наблюдал за всеми ее движениями. По его безумным глазам Марина поняла, что сопротивляться и умолять бесполезно, оставалось одно – подчиниться. Несколько раз, когда Марина только начала заниматься проституцией, ей попадались клиенты с садистскими наклонностями, которые могли получить удовлетворение, лишь причиняя девушке боль. Но даже оказавшись один на один с таким клиентом, Марина не испытывала такого страха, какой она ощутила сейчас, заглянув в глаза Ковалева.

– Продолжай, – голосом, не терпящим возражений, приказал он.

Марина испуганно кивнула. Она завела руки за спину, расстегнула застежку бюстгальтера и сняла его, прикрывая руками обнаженную грудь.

– А раньше ты не стеснялась меня, – хищно улыбнувшись, заметил Ковалев и коснулся пальцами шеи девушки.

Марина вздрогнула, словно к ней прикоснулись раскаленным паяльником.

– Не бойся меня, – продолжая улыбаться, произнес Ковалев и вдруг, изменившись в лице, рявкнул: – Опусти руки, сука!

Марина послушно вытянула руки по швам.

– Вот так, крошка. – Покорность девушки вновь вернула Ковалеву хорошее настроение. Он наклонился к Марине и поцеловал сначала один, а затем и другой сосок на ее остреньких грудях. – Теперь трусики, – потребовал он.

Марина взялась дрожащими руками за верхний край своих трусиков. Она зажмурила глаза, поэтому ничего не видела, а слышала только учащенное дыхание у себя над ухом. И в этот момент наступившую в квартире тишину прорезала пронзительная трель дверного звонка. Звонок прозвучал так неожиданно, что Марина вздрогнула и открыла глаза.

– Я жду, – заметив колебания девушки, повторил Ковалев.

Выражение его лица совершенно не изменилось. Казалось, он вообще не слышал звонка. Девушка послушно спустила трусики до колен, и пальцы Ковалева мгновенно оказались у нее между ног.

Звонок повторился уже с большей настойчивостью, и тут же в дверь не очень громко, но решительно постучали. Ковалев все-таки не выдержал и обернулся. Марина поняла: если позвонивший сейчас уйдет, ее уже никто не сможет защитить. А то, что Ковалев собирается сделать с ней что-то страшное, она прочитала в его глазах.

Когда Ковалев отвернулся, оцепенение, сковывавшее Марину, на мгновение пропало. Чтобы привлечь внимание звонившего, девушка сделала шаг к кухонному столу и столкнула на пол стоявший на подносе хрустальный кувшин со стаканами. Раздался звон, осколки стекла разлетелись в разные стороны. Такой шум не могли не услышать даже за железной дверью ее квартиры. Первым среагировал Ковалев. Он мгновенно развернулся и левой рукой схватил Марину за горло. Андрей сжал пальцы, сдавливая девушке шею, чтобы она не смогла закричать.

«Вот сука, – с ненавистью подумал он. – Сообразила! Но ничего, незваный гость не сможет мне помешать, – успокоил себя Ковалев. – С этой шлюхой я все равно сделаю все, что задумал. Но за эту выходку ее следует наказать. Да я из нее, живой, ремней нарежу. – В своем больном воображении Ковалев тут же представил обнаженное тело Марины, исполосованное ножом. – Именно так, ремней, и обязательно из живой», – мстительно повторил он.

Ковалев притянул Марину за горло поближе к себе.

– Подойди к двери и спроси, кто, – в самое ухо девушке прошептал он. – Одно лишнее слово, и тебе конец. Ты все поняла?

Марина попыталась ответить, но вместо слов лишь хрип вырвался из ее горла.

– Я спрашиваю, ты все поняла?! – Ковалев с силой тряхнул девушку.

Марина судорожно кивнула.

– Тогда иди. – Ковалев разжал пальцы.

Марина натянула спущенные трусики и нетвердой походкой направилась к двери. Ступая босыми ногами по осколкам стекла, она сильно поранила левую ступню, но от волнения даже не заметила этого. Человек, запугавший ее до полусмерти, неотлучно следовал за ней. У Ковалева не было при себе оружия, но, выходя из кухни, он прихватил с собой большой нож для разделки мяса. Нож в его руках был не менее опасным оружием, чем пистолет. Еще во время срочной службы в морской пехоте Андрей освоил специальный армейский комплекс ножевого боя. К тому же он по опыту знал, что бывают случаи, когда нож производит гораздо большее впечатление, чем пистолет. Его остро заточенная сталь ощущается всем телом, а не только разумом.

* * *

Павел Чернышов заметил, как на какое-то время потемнел дверной глазок, а потом женский голос спросил:

– Кто там?

Марину он узнал по голосу. Именно с этой девушкой он разговаривал по телефону чуть более часа назад. И все же в вопросе Марины Чернышова что-то насторожило. «Интонация, – сообразил он. – Она взволнована? Нет, скорее напугана».

– Это Чернышов Павел Андреевич, – выбрал он нейтральный ответ.

– Кто это? – спросил Ковалев у Марины, услышав ответ человека с лестничной площадки.

Через дверной глазок Ковалев уже заметил, что на площадке находится только один мужчина.

– Сосед, – ответила Марина, ей очень хотелось успокоить Ковалева.

Прижавшийся ухом к двери Чернышов не расслышал вопрос Ковалева, зато отчетливо слышал ответ Марины. «Она не одна в квартире и скрывает от своего гостя, что я из службы безопасности, – сообразил Павел Чернышов. – Но кто там рядом с ней – приятель, случайно зашедший гость или убийца?» Звук разбитой посуды не насторожил Чернышова. Железная дверь в квартире Марины имела хорошую звукоизоляцию, и Чернышову показалось, что в квартире просто что-то упало.

– Что вам нужно? – спросила Марина из-за двери.

– Помилуйте, Мариночка. Должок пришел получить. Вы же у меня утром сто рублей взяли, а вечером обещали отдать. Вечер уже заканчивается, а вы все не несете. Нехорошо так, Мариночка, – на ходу сочинял Чернышов.

Он специально выдумал историю про несуществующий долг. «Если у Марины все в порядке, она обвинит меня во лжи, если нет, возможно, захочет подыграть», – рассудил Чернышов.

– Уже поздно, завтра приходите, – ответила Марина.

– Помилуйте, Мариночка. Как же завтра? Я же сегодня ночью уезжаю, я же вам говорил. И вы, между прочим, обещали мне до отъезда деньги отдать, – продолжал сочинять Чернышов.

– Приходите позже, я сейчас занята, – послышалось из-за двери.

– Интересное дело, что значит позже? Во-первых, у меня уже скоро поезд. А во-вторых, пока я буду куда-то ходить, вы, Мариночка, из квартиры выпорхнете. Где я потом должен вас искать? Нет уж, я никуда отсюда не уйду, пока вы не вернете мне деньги. Так и знайте!

Последние слова Чернышов произнес несколько громче и решительнее. И в подтверждение своих намерений даже топнул ногой.

Андрей Ковалев прекрасно слышал все, что говорилось за дверью. «Этот мудак действительно не уйдет, пока не получит назад свои деньги», – подумал Ковалев. Он открыл дверь ванной комнаты, снял с вешалки махровый халат и сунул его в руки Марине.

– Накинь, – произнес еле слышно.

Пока Марина надевала халат, Андрей достал из кармана бумажник и, вытащив оттуда сторублевую купюру, протянул девушке.

– Отдай. И без глупостей. – Ковалев пристально посмотрел в глаза Марине.

Но она даже не думала о том, чтобы попытаться спастись. Воля ее была уже окончательно парализована. Стоя около двери, Марина механически повторяла фразы, которые шептал ей Ковалев. Осторожно, боясь дотронуться до пальцев Ковалева, Марина взяла купюру и опять повернулась к входной двери. Андрей переместился в сторону и прижался спиной к стене. Он встал таким образом, чтобы вошедший в квартиру человек его не сразу заметил. Убийца внутренне собрался. Пальцы привычно сжали оружие, на этот раз рукоятку разделочного ножа.

Павел Чернышов услышал, как щелкнул дверной замок. Он заранее достал пистолет и снял его с предохранителя. Поведение Марины ему очень не нравилось, а ответы вызывали тревогу. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы Чернышов увидел стоящую в коридоре девушку. Она держала в руке сторублевую купюру и смотрела на него совершенно бессмысленным взглядом. Но главное, она была жива. Чернышов до конца так и не смог понять, что происходит в ее квартире. Он пробежал глазами по фигуре Марины: «В махровом халате. Принимала ванну? А волосы сухие. И почему босиком?» Чернышов задержал взгляд на босых ногах девушки и тут заметил, что одна нога Марины оставляет на ковровом покрытии кровавые следы.

Пауза затягивалась. Сосед, пришедший за деньгами, почему-то притих. Со своего места Ковалев не мог видеть стоящего на площадке. Он видел только Марину. «Сучка, так и стоит, разинув рот. Вместо того чтобы быстрее отдать деньги нетерпеливому соседу и захлопнуть дверь. Да и сосед что-то подозрительно молчит, а был такой разговорчивый». Ковалев напрягся, изготовясь к броску.

Чернышову очень хотелось, чтобы Марина вышла на площадку. Но та стояла на месте как вкопанная. Более того, открывая дверь, она еще отошла в глубь коридора. Их разделяло три шага, чуть более двух метров. «Рукой до нее не дотянуться, надо входить». Чернышов переступил порог квартиры. Позади девушки, на вешалке, он заметил ее легкий плащ, а рядом… Рядом висел длинный мужской плащ, сшитый явно на высокого человека. Чернышов мгновенно вспомнил доклад Артема Ветрова: на Ковалеве, когда он садился в «Мерседес» Тумского тринадцатого сентября, был именно такой длинный светлый плащ. Глядя в пустой коридор, Чернышов попытался определить место, где может находиться убийца. «Лучшая позиция слева от двери. Чтобы увидеть притаившегося там человека, надо войти в квартиру. Какое у него оружие? Наверняка пистолет. И он, конечно, держит девушку на прицеле».

Гнусная ситуация. Марина стояла очень плохо, прямо на линии огня и всего в нескольких шагах от убийцы. С такого расстояния промахнуться невозможно. Чернышов рванулся к девушке, делая Марине подсечку и сбивая ее с ног. Во что бы то ни стало он должен был вывести девушку из-под прицела. Только на полу у нее появлялась возможность остаться живой. Опрокинув Марину, Чернышов развернулся и прицелился в то место, где, по его расчетам, должен был стоять убийца. Но Ковалева там уже не оказалось. Видя, как человек бросился к Марине, Ковалев прыгнул на него. От девушки их отделяло примерно одинаковое расстояние. Но Чернышов начал движение раньше, поэтому успел выполнить первую часть плана – опрокинуть девушку на пол. Для выполнения второй части времени у него уже не хватало.

Ковалев взмахнул ножом, целя противнику в горло. Распрямись Чернышов в полный рост – и он был бы обречен. Но, опрокинув Марину, Чернышов развернулся не разгибаясь. И нож Ковалева лишь рассек ему кожу над бровями вдоль лба. Мгновением позже полковник нажал на спусковой крючок. Пуля пробила Ковалеву пиджак и обожгла левый бок. И хотя прошла по касательной, практически не причинив Ковалеву вреда, он явно не ожидал такого развития событий. Жертва оказалась проворнее, чем предполагалось.

Чернышов продолжал стрелять. С залитыми кровью глазами не приходилось рассчитывать на прицельность. Но в узком пространстве коридора даже стрельба вслепую создавала хорошую защиту. Вдобавок пули рикошетили от стен. У Ковалева еще оставалась возможность для борьбы. Спасаясь от пуль, убийца отступил назад. Чтобы нанести завершающий удар ножом, Ковалеву нужно было снова оказаться рядом. Но человек с пистолетом не потерял самообладания. Все лицо у него было залито кровью, однако он продолжал стрелять. И риск был слишком велик. Поэтому, оказавшись рядом с открытой дверью, Ковалев выскочил из квартиры и бросился вниз по лестнице.

В патроннике у Чернышова оставалось лишь три патрона. Преступник может вернуться – и с огнестрельным оружием. Что тогда?

– Марина, закройте дверь! – крикнул Чернышов сидящей на полу девушке, сам он уже практически ничего не видел.

Марина никак не отреагировала на его голос. События последних секунд вызвали у нее настоящий шок. Чернышов знал это состояние. По его расчетам, девушка должна была прийти в себя в лучшем случае лишь через несколько минут. А до этого момента требовать что-либо от нее было совершенно бесполезно. Не выпуская пистолета, Чернышов, изловчившись, достал из куртки носовой платок и приложил ко лбу. Это не помогло – кровь тут же снова залила глаза. Двигаясь только на ощупь, Чернышов приблизился к двери. К счастью, дверь в квартиру Марины была оборудована автоматическим замком, стоило толкнуть ее рукой, и она захлопнулась. Только теперь Чернышов позволил себе спрятать пистолет. Прижимая платок ко лбу, он двинулся в ванную комнату. Чтобы не наступить на Марину, Чернышову пришлось перешагивать через ее ноги. Бросив в раковину платок, который полностью пропитался кровью, Чернышов начал промывать лицо под струей холодной воды. Стоило ему нагнуться, как предательски закружилась голова, и Чернышову пришлось схватиться рукой за край раковины. Когда он вышел из ванной, Марина все еще была на полу, но смотрела на своего спасителя уже осмысленными глазами.

– Где у вас телефон? – обратился Чернышов к девушке.

– Там, – показала она рукой в сторону комнаты.

Только сообщив в управление о случившемся и вызвав «Скорую помощь», полковник Чернышов позволил себе расслабиться. Он опустился в низкое кресло и запрокинул голову, чтобы кровь не текла так сильно. Марина опять опустилась на пол, на этот раз рядом с ним, и, обхватив руками колени Чернышова, прижалась к его ногам. Только рядом с ним она чувствовала себя в безопасности.

Глава 65

ЧЕРНЫШОВ

16 сентября, суббота, 18.00

Павлу Чернышову наложили на лоб двенадцать швов. Рана оказалась глубокой, нож разрезал кожу до самой кости. Только в отделении хирургии Чернышов понял, что если бы удар ножа пришелся туда, куда целил Ковалев, то в квартире обнаружили бы два трупа: его и Марины. Мысль о том, что убийца чуть не снес ему голову, вызвала у Чернышова тошноту – потребовалось усилие, чтобы сдержать рвотный позыв.

После того как рану обработали и зашили, Чернышов чувствовал себя относительно неплохо, но с врачами спорить не стал и согласился какое-то время посидеть дома. Повязка на голове думать не мешала. Тем более что информации для размышления у Чернышова было предостаточно.

Ковалеву удалось уйти. Задействованный совместно с силами милиции план «Перехват» результатов не дал. Единственным утешением для оперативников стал черный «Сааб«, обнаруженный в нескольких кварталах от дома Марины. Но утешение оказалось слабым, так как Ковалев, отъехав на безопасное расстояние, бросил машину даже не запирая. Разделочный нож нашли на площадке между вторым и третьим этажами. На рукоятке ножа сохранились четкие отпечатки пальцев, но к обнаружению их хозяина это никак не приближало.

Марина Лямина рассказала все, что она знала о Ковалеве с момента их знакомства в конце 1999 года. Большая часть из рассказанного ею Чернышову была уже известна. Но Марина знала, где находится настоящая квартира Андрея Ковалева. Туда немедленно выехала группа захвата, но в квартире никого не оказалось. Там оставили засаду, но большинство оперативников, включая и полковника Чернышова, считали, что после неудачной попытки убить свидетельницу преступник к себе уже не вернется. Чернышов предполагал, что у Ковалева может существовать запасное жилье. «Еще на службе у Тумского он наверняка подготовил себя к ситуации, когда придется скрываться. Наверняка у него есть и другая машина, и документы на другое имя. В сущности, мы пришли к тому же, что и имели. Кроме фотографии убийцы и словесного портрета, у нас опять ничего нет».

Фотография Ковалева вместе с его словесным портретом еще утром была разослана во все линейные подразделения МВД. Дежурные наряды милиции, заступающие на службу, получили указание на задержание особо опасного преступника. По городу был введен в действие план разыскных мероприятий «Кольцо». Но Чернышов знал, насколько трудно в одиннадцатимиллионном городе найти человека. Ему были известны случаи, когда объявленных во всесоюзный розыск людей искали годами, причем совершенно безрезультатно. В итоге за целый день размышлений у Чернышова так и не появилось ни одной продуктивной идеи.

Вечером к Чернышову домой зашли Муромцев с Ветровым. Они появились как раз в тот момент, когда Павел спорил с дочерью, как лучше лечить рану. Ксения приготовила какой-то травяной отвар и настойчиво заставляла отца его выпить. Чернышов не соглашался, так как считал, что лечить рану нужно наружными средствами. Заметив вошедших в комнату Муромцева и Ветрова и не желая, чтобы они стали свидетелями затянувшегося спора, Чернышов быстро выпил приготовленный Ксенией напиток.

– Так-то лучше, – заметила дочь. Она поздоровалась с гостями и, обращаясь к отцу, добавила: – Когда начнешь размышлять, советую не морщить лоб.

Одарив гостей взглядом, которым заботливый врач предупреждает посетителей, чтобы те особенно не докучали больному, Ксения вышла из комнаты.

– Да, Павел Андреевич, строгая у вас дочь, – не удержался Ветров, когда мужчины остались наедине.

– Не то слово, – усмехнулся Чернышов.

Олег Муромцев тем временем положил на тумбочку пакет с апельсинами.

– Витамины, Павел Андреевич, – объяснил он. – Очень полезно для выздоровления.

– Вы меня еще больным назовите, – обиделся Чернышов. – С этой царапиной только умываться неудобно, а в остальном я в полном порядке.

– Действительно, Павел Андреевич. Вот если бы Ковалев до горла дотянулся, то бриться вам было бы проблематично, а так – пустяки, – сказал Ветров, подыскивая место, где можно присесть.

– Это точно, – усмехнулся в ответ Чернышов.

В его группе было не принято жалеть друг друга. Раненого товарища друзья старались поддержать шуткой, пусть даже такой черной, какую отпустил сейчас Ветров.

После общей болтовни разговор все равно должен был зайти о работе. Это понимали и Ветров с Муромцевым, и сам Чернышов. Полковник не выдержал первым.

– Как прошел обыск в квартире Ковалева? Нашли что-нибудь? – спросил он.

– Нашли тайник, а в нем пятнадцать тысяч баксов и новейший пистолет «пернач», из последних отечественных разработок, – ответил Олег Муромцев. – В нашей лаборатории пистолет отстреляли, но он оказался совершенно чистым. Ни по одному из числящихся за боевиками Ковалева эпизодов он не проходил.

– Еще бы! – заметил Ветров. – Ребята используют оружие помощнее.

– Так, значит, и здесь тупик, – заметил Чернышов.

– Есть еще кое-что, Павел Андреевич, – сказал Муромцев. – Скорее новая загадка, чем разгадка. Мы проверили звонки с мобильного телефона Ковалева, номер сообщила Марина Лямина. Так вот, оказывается, Ковалев в этом месяце дважды звонил в иранское посольство. Одиннадцатого и тринадцатого сентября.

– В день захвата взрывчатки и в день убийства Тумского, – задумчиво произнес Чернышов. – Занятные совпадения. А еще были какие-нибудь интересные звонки?

– Звонок в Астрахань пятнадцатого сентября. Кстати, это последний звонок с трубки Ковалева, – уточнил Муромцев.

– Вы выяснили, что это за телефон?

– Такой же мобильный телефон, как и у Ковалева, причем приобретенный в Москве.

– Очень интересно, – заметил Чернышов. – И что вы об этом думаете?

Артем Ветров в ответ лишь пожал плечами, а Муромцев задумчиво сказал:

– Помните, Павел Андреевич, я вам рассказывал о дубинке, которой был убит журналист Денисов, ну, что такие дубинки стоят на вооружении иранского спецназа.

– Ну ты, Олег, по-моему, совсем, – перебил Ветров и многозначительно покрутил у виска раскрытой ладонью. – Ковалев – агент иранской разведки! Это ж надо такое придумать.

– Я просто хочу сказать, что в этом деле уже встречался иранский след, – обиженно заметил Олег.

– М-да, – произнес Чернышов, причем было совершенно непонятно, поддерживает он версию Муромцева или отвергает.

– Короче, Ковалева искать надо, – заключил Ветров, – и уже через него выходить и на взрывчатку, и на боевиков.

– И где ты его собираешься искать? – тут же откликнулся Муромцев.

– Я надеюсь, это нам Павел Андреевич подскажет, – ответил Ветров. – У него теперь с Ковалевым личные счеты, можно сказать, кровная месть, – добавил Артем и постучал себя по лбу указательным пальцем. – Как думаете, Павел Андреевич, где сейчас Ковалев?

Вопрос Ветрова заставил Чернышова надолго задуматься. В комнате повисла гнетущая тишина, и через несколько минут Ветров и Муромцев почувствовали себя неуютно. Перехватив взгляд Артема, Олег Муромцев незаметно кивнул в сторону двери. Артем тут же поднялся с кресла.

– Павел Андреевич, мы, пожалуй, пойдем, – бодро сказал он. – А то я боюсь, влетит нам от Ксении за то, что мы вас слишком долго напрягаем.

Друзья направились к выходу, но посередине комнаты Ветров неожиданно остановился и, обернувшись к Чернышову, сказал:

– Кстати, Павел Андреевич, чуть не забыл. Вам же Марина привет передавала вместе с сердечными пожеланиями скорейшего выздоровления. Помяните мое слово, Павел Андреевич, она на вас глаз положила, – добавил он с озорной улыбкой и погрозил начальнику пальцем.

– Иди уж, раз пошел! – ответил Чернышов и махнул в сторону Артема рукой. – Мне еще только объяснений с женой не хватало.

Как только Муромцев с Ветровым ушли, в комнату заглянула Ксения.

– Па, я, конечно, не подслушивала, но что это за Марина, которая на тебя глаз положила? – ехидно улыбаясь, спросила она.

– Что ты еще слышала? – ледяным голосом спросил Чернышов.

– Па, клянусь, больше ничего. Я же говорю, случайно услышала, когда мимо проходила.

– Ксения, послушай. Мы ведем служебные разговоры. Понимаешь, служебные. Если ты случайно что-то услышала, то должна немедленно все забыть. Любое произнесенное тобой слово из того, что ты здесь услышала, в первую очередь коснется твоей и маминой безопасности. И ты, и мама – мое самое уязвимое место. Я не переживу, если с вами что-то случится. Ты поняла меня?

Дочь испуганно кивнула.

– Так о чем ты собиралась меня спросить?

– Папа, можно мне один апельсин? – быстро нашлась Ксения.

– Конечно. – Павел Чернышов протянул дочери пакет. – Пойди и маму угости, а остальные апельсины лучше убрать в холодильник.

– А если я захочу съесть два? – Ксения уже опять весело улыбалась.

– Тогда уберешь в холодильник на один меньше. Даже на два. – Чернышов вытащил из пакета один апельсин себе.

– Лучше бы они тебе икры принесли, красной или черной. Для мозгов полезнее, чтобы лучше соображали, – уходя с пакетом, сказала Ксения.

«Черт-те что, – подумал Чернышов после ухода дочери. – Нет, надо выходить на службу. Совершенно невозможно вести дома служебные разговоры». Он очистил и съел апельсин. Тот оказался на редкость сладким и сочным. Чернышов отправился на кухню, где жена заканчивала возиться с посудой.

– Спасибо за апельсины, – обернулась Алла. – Вижу, коллеги тебя не забывают, даже домой пришли.

– Это уж точно. Слушай, поставь чайник, хочу кофе выпить.

– Кофе вреден, тем более на ночь, – тут же вставила вертящаяся на кухне Ксения.

– Иди лучше лекции почитай! – повысил голос Чернышов. – Ты говорила, у тебя в понедельник контрольная. Когда думаешь готовиться?!

– Папа, какой ты скучный, – заявила Ксения, но все-таки ушла с кухни.

Выпив кофе, Чернышов вернулся к себе в комнату. Информация, которую сообщили ему Ветров и Муромцев, требовала глубокого осмысления. И Чернышов надеялся, что в спокойной обстановке сумеет найти верное объяснение открывшимся фактам.

«Итак, Ковалев дважды звонил в иранское посольство, – начал он. – Кому и зачем? Судя по всему, его звонки имеют прямое отношение к захвату пластиковой взрывчатки и убийству Тумского. Артем не допускает мысли, что Ковалев может быть связан с иранской разведкой. Что ж, он прав, Ковалев не разведчик, не дипломат, он не может располагать ценной информацией. Ковалев – убийца! Какой интерес он может представлять для иранской разведки? А что, если он понадобился именно как убийца?! Но для чего?» Чернышов закрыл глаза и оперся лбом о сцепленные в замок руки. Рана тут же отозвалась острой болью. Чернышов резко отдернул руки, но тут же улыбнулся, вспомнив предупреждение дочери не морщить лоб во время раздумий. Шутка Ксении оказалась пророческой.

Павел Чернышов снова вернулся к Ковалеву: «Убийство Тумского означает, что Ковалев решил сменить хозяина. Что же могло стать причиной такого решения? Деньги? Да, только деньги, причем огромные деньги. Ковалев и на службе у Тумского зарабатывал ничего себе: дорогая одежда, квартира с евроремонтом, «Сааб-9000». Не жизнь, а мечта многих российских бандитов. Кто же сумел предложить ему такие деньги, что он в одночасье решил кинуть Тумского? Кто он – этот новый хозяин, обладающий громадными деньгами? И главное – какое его задание взялся выполнить Ковалев?»

Глава 66

ПОЛНОЧНЫЙ ВИЗИТ

16 сентября, суббота, 24.00

«А он точен», – с усмешкой подумал Андрей Ковалев, когда ровно в полночь в дверь его квартиры осторожно позвонили. Ковалев встал со скрипучего дивана, лежа на котором смотрел телевизор, и направился в прихожую. Квартира сдавалась вместе с мебелью. Она нужна была Ковалеву в качестве временного убежища. И так как он не собирался здесь часто бывать, то не стал ничего менять из прежней обстановки, включая и старый скрипучий диван. Единственное изменение, которое Ковалев произвел в квартире, – это врезал во входную дверь глазок с панорамным обзором. В этот раз пользы от глазка не оказалось никакой, так как свет на площадке не горел и за дверью стояла непроглядная темнота.

– Кто? – вынужденно спросил Ковалев.

Поздний гость оказался явно озадачен вопросом. Он замешкался с ответом и, не найдя ничего лучшего, сказал:

– Я ваш знакомый. Мы с вами договаривались о встрече.

Ковалев узнал голос Салима. Еще раз усмехнувшись, он отпер дверь. Андрей был в просторном свитере, который позволял скрыть марлевую повязку на боку. И хотя пуля только содрала кожу, зато оставила длинную царапину. Поэтому повязка получилась внушительная. Ковалев вовсе не хотел, чтобы Салим узнал о его ранении.

– Что за странная идея встретиться ровно в полночь? Или вам нравится изображать шпиона? – спросил Ковалев, впустив Салима в квартиру.

– Вы не правы, господин Ковалев. В ночных встречах есть свои преимущества. Сейчас на улицах уже мало машин и прохожих, а в вашем дворе вообще ни души, поэтому я могу быть уверен, что за мной не было слежки.

– Ну-ну. – Андрей покачал головой. – А не боитесь оставлять машину в незнакомом дворе? Вдруг вашу тачку разденут или вообще угонят? У нас, знаете, район небезопасный, по ночам всякая шпана шляется.

– Простите, кого разденут? – не понял Салим.

– Да ладно, это я так, к слову, – махнул рукой Ковалев. – Проходите. – И, не дожидаясь, когда гость разденется, вернулся в комнату.

Салим, как и во время прошлой встречи, выглядел по-европейски. «Только очков не хватает, а так типичный интеллигент. Излюбленный объект для хулиганов», – отметил про себя Ковалев, критически осмотрев облик Салима. Ковалев лукавил. Его гость никак не походил на законопослушного испуганного интеллигента из-за своего уверенного взгляда. К тому же в кармане куртки-ветровки, в которой приехал Салим на встречу, лежало мощное электрошоковое устройство, способное отключить на несколько минут практически любого противника, при условии, что у того здоровое сердце. В противном случае разряд электрошокера окажется смертельным. Так что у иранского разведчика было чем защититься от уличных хулиганов. Но своего агента майор Салим не опасался, поэтому сейчас в его руках было не электрошоковое устройство, а обыкновенная пластиковая папка с множеством кармашков. Осторожный разведчик тоже изучал Ковалева, поэтому его удивило, что Андрей слишком тепло одет.

– Для чего вы надели свитер, господин Ковалев, у вас же достаточно тепло? – поинтересовался Салим.

– Меня что-то знобит, – ответил Андрей.

– Ай-яй-яй, господин Ковалев. – Салим покачал головой. – Вы случайно не заболели? Надо беречь себя.

– Со мной все в порядке, – резче, чем к тому располагала беседа, ответил Ковалев и, чтобы сменить тему, спросил: – Вы привезли рабочие материалы?

– Все как обещал, господин Ковалев, – улыбнулся Салим и показал на весу папку.

– Тогда идемте на кухню, там посветлее.

Салим послушно прошел на кухню, а хозяин квартиры задержался в комнате, чтобы выключить телевизор.

– А вот этого не стоило делать, – заметил Салим, когда Ковалев появился на кухне. – Телевизор лучше оставить включенным.

– Тоже мне конспирация, – усмехнулся Ковалев, но все же вернулся в комнату и вновь включил телевизор.

Когда он снова зашел на кухню, то заметил, что из крана мощной струей льется вода.

– Это тоже для нашей с вами безопасности, – улыбнулся Салим. – Льющаяся вода прекрасный источник белого шума. Но не будем больше отвлекаться на мелочи. Прошу вас, – Салим по-хозяйски указал рукой на кухонный стол.

Ковалев занял предложенное место. Иранский разведчик сел рядом, открыл папку и вытряхнул из нее на стол стопку красочных крупноформатных фотографий.

– Я специально не показываю вам чертежи, они довольно трудны для понимания непрофессионала, – пояснил он. – Вам будет гораздо проще разобраться, имея перед собой схему и фотографии реального объекта. Вот, взгляните. – Салим вытащил из стопки фотографий переснятую откуда-то схему конструкции, отдаленно напоминающей крупнотоннажный башенный кран. – На этом уровне находится самое уязвимое место. – Салим указал на часть конструкции, выделенную красным цветом. – Если фугас заложить сюда, то взрыв практически полностью уничтожит платформу.

– Понятно, – кивнул головой Ковалев.

– Вот как в действительности выглядит эта… – Салим задумался, подбирая нужное слово, – …палуба. – И он разложил перед Ковалевым остальные фотографии.

– Как вам удалось получить снимки реального объекта? – спросил Ковалев, изучая фотографии.

– В этом не было ничего сложного. Наши специалисты работают точно на таких же платформах.

– Понятно. – Ковалев опять сложил фотографии в стопку. – Когда вы хотите провести акцию?

Иранский разведчик сразу стал серьезен.

– С этим следует поспешить, господин Ковалев. Моими клиентами я уполномочен вам сообщить, что акцию необходимо провести именно в этом месяце. Желательно до конца следующей недели.

– В таком случае давайте деньги, – Ковалев снова улыбнулся и протянул в сторону Салима руку с раскрытой ладонью.

– Если дело только за этим… – смутился Салим. – Извольте, в понедельник я готов передать вам половину суммы.

– Тогда – до понедельника, – еще шире улыбнулся Ковалев, давая понять, что разговор окончен.

Салим тут же поднялся.

– Отлично, я дам о себе знать. Думаю, это будет ближе к обеду… Да, господин Ковалев, – добавил разведчик после небольшой паузы. – Я ценю вашу предусмотрительность, но все же объясните, почему вы сменили номер мобильного телефона?

– У меня возникли обстоятельства, – перестав улыбаться, ответил Ковалев.

– Да? – сочувственно заметил Салим. – Надеюсь, они не помешают выполнению нашей договоренности?

– Не помешают, – ледяным голосом ответил Ковалев. – Я всегда выполняю свои обещания.

«А как же шлюшка Марина? – тут же мысленно спросил себя Ковалев. – Тебе так и не удалось свернуть ее лебединую шейку, именно поэтому ты сейчас вынужден скрываться. Ладно, – оборвал он себя. – Больше никаких эмоций, только трезвый расчет. И у меня хватит хладнокровия, чтобы довести весь план до конца».

Оставив у Ковалева папку с фотографиями, иранский разведчик быстро оделся и покинул квартиру.

Глава 67

ЧАСОВЫЕ

17 сентября, воскресенье, 07.00

По ночам в палатке становилось прохладно. Суточное понижение температуры и густые туманы, образующиеся по ночам над водой, давали ясно понять, что осень добралась уже и до низовьев Волги. Человек в палатке спал не раздеваясь, подстелив под себя для тепла спальный мешок. Под боком у него лежала компактная снайперская винтовка «ВСС», но оружие не беспокоило спящего, наоборот, оно создавало ощущение защищенности, делая его сон более спокойным. С этой винтовкой он участвовал в покушении на Вахтанга Горадзе, из нее он застрелил двух военных водителей, перевозивших пластиковую взрывчатку, и с тех пор не расставался. Всякий раз, заступая на охрану захваченной в Северо-Кавказском военном округе взрывчатки, снайпер брал винтовку с собой.

Пластиковая взрывчатка, которую вот уже неделю упорно разыскивали сотрудники Федеральной службы безопасности, Министерство внутренних дел и военные, все это время находилась в каких-то тридцати километрах от Астрахани, в дельте Волги.

Перед впадением в Каспий полноводная Волга делится на множество рукавов, образуя дельту, занимающую площадь более двухсот квадратных километров. Многочисленные рукава, несущие волжские воды к Каспийскому морю, часто меняют свои русла, пересыхая в одном месте и появляясь в другом. По пути эти реки образуют наносы песка, ила и глины. Поэтому дельта Волги изобилует мелями и из-за постоянно меняющегося фарватера очень сложна для судоходства. Опытные моряки знают, как может быть опасна эта спокойная на первый взгляд река.

Никто из моряков уже и не помнил, как давно села на мель старая речная баржа. Видимо, хозяин не сумел вовремя снять ее с мели. А потом речка настолько обмелела, что вообще перестала быть судоходной. Баржу так и бросили на ее последней вынужденной стоянке. Шли годы, она ржавела, превращаясь просто в груду металлолома. Но неделю назад умирающая баржа вновь приобрела огромную ценность. Уже шесть дней в ее трюме лежали ящики с пластиковой взрывчаткой. Некогда судоходная река теперь почти полностью пересохла. Сидящая на мели баржа оказалась на берегу, теперь к ней стало возможно подъехать прямо на машине. По этой причине террористы использовали ее в качестве тайника для взрывчатки.

Бывший прапорщик спецназа Илья Сажин не стал выставлять около баржи часовых. Но это не означало, что их вообще не было. Невдалеке от баржи, в густых кустах ивы находилась искусно замаскированная палатка. В палатке круглосуточно дежурили Сажин с Усенцевым или Мельник с Рогалевым. Они и осуществляли охрану бесценного смертоносного груза. Оставшись без Баюна и минера Володи, которого увез с собой в Москву Ковалев, Сажин вынужден был наравне со своими боевиками лично участвовать в охране. В то время пока двое боевиков охраняли баржу с пластитом, отдыхающая смена резалась в карты или смотрела телевизор. Для своих боевиков Ковалев снял просторный деревянный дом на окраине города, где и поселилась вся банда во главе с Ильей Сажиным.

В ночь с субботы на воскресенье дежурили Мельник и Рогалев. Скрытное наблюдение за баржей больше напоминало засаду, а такая работа для Мельника была привычной. Со времен Афгана ему часто приходилось сидеть в засадах. Основная задача снайпера на войне заключается именно в этом. Надо часами, а то и сутками затаившись сидеть на одном месте, пока в зоне поражения не появится цель. Выстрел. И ожидание продолжается снова. В отличие от Мельника Виталий Рогалев к засадам так и не привык. Очень скоро однообразие начинало нервировать его. В свое первое дежурство Рогалев еще продержался, а потом начал откровенно сачковать. На второе дежурство он привез с собой плейер с наушниками и всю смену беспрестанно гонял свои диски. С еще большей охотой он бы напился, но Сажин алкоголь строго-настрого запретил. И Рогалев держался, опасаясь командирского гнева. Видя, что от напарника мало толку, Мельник предложил ему суточное дежурство тоже разделить на смены, причем себе Мельник взял самое тяжелое, ночное время. Рогалеву достался день и часть ночи, перед самым рассветом.

* * *

Мельник вздрогнул во сне, его правая рука автоматически нащупала лежащую под боком винтовку. Но на этот раз оружие не вернуло ему спокойствия и уверенности. Мельник открыл глаза. Чувство тревоги не исчезло. Снайпер внимательно прислушался. Снаружи не доносилось никаких подозрительных звуков, только где-то вдалеке еле слышно несколько раз вскрикнула болотная птица. Вот уже час, как шла смена Рогалева. И если бы он подал сигнал опасности, Мельник его бы, конечно, услышал. Но Рогалев молчал, и, следовательно, возле баржи все должно было быть спокойно. Однако снайпер привык доверять своим ощущениям, а ощущения как раз указывали на присутствие опасности. Взяв в руки свою безотказную винтовку, Мельник осторожно выглянул из палатки.

Напарника он увидел сразу, для этого даже не пришлось напрягать зрение и вглядываться в пелену расползшегося по берегу тумана. Рогалев безмятежно спал, привалившись спиной к стволу ивы и накрывшись вторым спальным мешком. Мельник беззвучно выругался про себя и взглянул в сторону баржи. Остатки сна исчезли мгновенно. Сквозь туман Мельник разглядел на барже незнакомого человека. Незнакомец карабкался на баржу с явным намерением проникнуть в трюм. Мельник проворно выполз из палатки и стволом толкнул в бок Рогалева. Тот открыл глаза и закрутил головой, оглядываясь вокруг. Вытянутой рукой Мельник указал на баржу.

– О черт! – воскликнул Рогалев, заметив на палубе баржи человека.

Спросонья он не сообразил, что в утреннем воздухе, насыщенном влагой, человеческий голос хорошо слышен и разносится очень далеко. Человек вздрогнул от неожиданности и обернулся на окрик. Заметив на берегу двух людей, он поспешил убраться прочь. Только теперь Мельник разглядел, что забравшийся на баржу оказался женщиной. Снайпер не понял этого сразу, потому что волосы женщины были спутанными и грязными, а одета она была в такую же мятую и грязную одежду. Обыкновенная бомжиха лазит по барже! «Черт знает, сколько времени она там провела, – озабоченно подумал Мельник. – Если успела заглянуть в трюм, то наверняка заметила ящики».

Проникшая на баржу женщина быстро сориентировалась в обстановке и поняла, что двое мужчин, выбравшиеся из кустов ивы, для нее смертельно опасны. Женщина впервые в жизни видела специальную снайперскую винтовку «ВСС», однако сообразила, что странный предмет в руках одного из них является оружием. Метнувшись к краю палубы, она неуклюже спрыгнула на прибрежный песок и побежала к реке.

Проследив за направлением ее движения, Мельник понял, что женщина бежит к причалившей к берегу лодке, где ее поджидает мужчина. Рогалев тоже увидел лодку с сидящим на веслах мужчиной.

– Уйдут! – истошно закричал он и бросился за автоматом, который беспечно оставил в палатке.

В палатке было темно, и Рогалев начал беспорядочно разбрасывать вещи, пытаясь найти оружие. Из палатки доносились его бессвязные ругательства. Сообразив, что рассчитывать на напарника бесполезно, Мельник рванул к реке, стараясь отрезать женщине дорогу к лодке. Однако палатка стояла слишком далеко от воды, к тому же бомжиха, на удивление снайпера, проявила неожиданную прыть. Опередив Мельника на добрых пятьдесят метров, она проворно забралась в лодку, а ее спутник тут же налег на весла. Когда Рогалев наконец с автоматом выскочил на берег реки, парочка бомжей в лодке уже добралась до середины реки.

– Упустили гадов, – сквозь зубы процедил Рогалев и в бессильной ярости швырнул автомат на песок.

Охранники баржи имели четкие инструкции на случай появления незваных гостей. Любого, кто бы ни обнаружил тайник со взрывчаткой, следовало с пристрастием допросить, а затем ликвидировать. Но у Мельника с Рогалевым не было лодки, и это обстоятельство делало преследование невозможным.

– Не скули! – оборвал причитания Рогалева Мельник.

Он широко расставил ноги, чтобы лучше упереться в песок, и поднял винтовку на уровень глаз. Подхваченная течением лодка быстро удалялась от берега. Но не это обстоятельство беспокоило снайпера. На дистанции до трехсот метров Мельник стрелял одинаково точно, а вся ширина реки составляла не более ста пятидесяти. Главную помеху создавал туман. Лодка то полностью исчезала в тумане, то вновь выныривала из него.

Выждав один из таких моментов, Мельник поймал в перекрестье оптического прицела сидящую на корме женщину. Видимо почувствовав опасность, женщина оглянулась. «Она тоже должна видеть меня», – равнодушно подумал Мельник и нажал на курок. В утренней тишине даже поглощенный глушителем звук выстрела все равно оказался достаточно громким, но Мельник, сосредоточившийся на своем занятии, этого даже не заметил. Не успела среагировать на выстрел и женщина. Пуля снайпера угодила ей точно в лоб. Женщина неестественно взмахнула руками и свалилась прямо на колени своему спутнику, забрызгав кровью его одежду. Сидящий на веслах мужчина изменился в лице. Мельник успел увидеть это в окуляр своей винтовки, прежде чем сделать второй выстрел. Мужчина бросил весла и вытянул руку с растопыренными пальцами, пытаясь заслониться ею от грозящей смерти. Но раскрытая ладонь не смогла остановить девятимиллиметровую пулю специального патрона, с легкостью пробивающую даже бронежилет. Пуля насквозь пробила руку, а затем и череп мужчины. Сраженный выстрелом бомж опрокинулся на спину, простреленная рука свесилась с борта лодки. Мельник еще какое-то время наблюдал через окуляр за дрейфующей лодкой. Лежащие в лодке тела двух бомжей за это время ни разу не пошевелились.

– Готовы, – констатировал снайпер, опуская винтовку.

– Молоток! – не сдержал восклицания Рогалев. – Ловко их завалил.

Мельник презрительно взглянул на напарника:

– Если бы не ты, мы могли взять их еще на берегу и закопать где-нибудь в кустах или спустить в трюм баржи. Тогда не пришлось бы отправлять вниз по реке лодку с двумя трупами.

– Да ладно, успокойся. – Рогалев покровительственно хлопнул Мельника по плечу. – Течение унесет лодку в море. А если ее и обнаружат – кого нынче заинтересует, кто застрелил парочку никчемных бомжей.

Ничего не ответив, Мельник вернулся к палатке. Скоро должен был приехать Сажин вместе с Усенцевым, а Мельнику еще нужно было собрать разбросанные напарником вещи. О двух застреленных людях он уже не думал.

Глава 68

ПЛАТА ЗА РИСК

18 сентября, понедельник, 12.30

На этот раз Ковалев предпочел бы встретиться в более безлюдном месте. Но Салим назначил встречу возле Центрального телеграфа на Тверской улице, и ему пришлось приехать туда. Еще со времен службы в Московском ОМОНе Ковалев знал, что затеряться в толпе проще простого. В другой раз он не стал бы переживать из-за выбора столь оживленного места для встречи. Но возле здания телеграфа торчал постовой милиционер, который внимательно вглядывался в лица прохожих. И такое соседство очень не нравилось Ковалеву. В конце концов он нашел где скрыться, чтобы не привлекать внимание постового. Ковалев зашел в одну из телефонных кабинок, расположенных в большом количестве возле телеграфа. Сняв трубку и изобразив, что он безуспешно пытается дозвониться, Ковалев смотрел на проезжающие мимо машины, стараясь не пропустить появление автомобиля Салима. Одновременно он контролировал и постового милиционера, который сейчас уже не стоял на одном месте, а прогуливался вдоль здания.

К Центральному телеграфу подъехал темно-синий «Пежо», и Ковалев облегченно вздохнул, узнав автомобиль Салима. Не дожидаясь, когда тот выберется из машины, Ковалев вышел из будки и направился к нему.

– Гражданин, задержитесь на секунду!

Ковалев резко обернулся, прямо к нему направлялся постовой милиционер. Правая рука Ковалева инстинктивно нырнула в карман, где у него лежал пистолет, но Ковалев сдержал порыв и даже заставил себя вынуть руку. У милиционера не было в руках оружия. Его пистолет находился в поясной кобуре, которую еще нужно открыть. И Ковалев решил, что в любом случае успеет достать оружие быстрее стража порядка.

– Попрошу ваши документы, – невнятно назвав свою фамилию, потребовал милицейский сержант.

Фиксируя взглядом руки сержанта, Ковалев полез во внутренний карман и достал оттуда стандартную красную книжечку, легко узнаваемую всеми сотрудниками правоохранительных органов.

– Удовлетворены? – Ковалев раскрыл книжечку и сам поднес ее к глазам милиционера.

Глаза сержанта удивленно округлились.

– Извините, – козырнул он и отошел прочь.

Ковалев непроизвольно выдохнул, освобождаясь от напряжения. Документ прикрытия, которым в свое время снабдил его Тумский, сработал не хуже пистолета. Ковалев вновь повернулся к машине Салима, но не успел сделать и двух шагов, как «Пежо» сорвался с места и влился в автомобильный поток.

– Черт, вот с-сука, – сквозь зубы выдохнул Ковалев.

В этот момент он готов был голыми руками разорвать Салима на части. Несколько секунд Ковалев стоял в полной нерешительности, не зная, что ему предпринять, пока в его кармане не тренькнул мобильный телефон.

– Да?! – резко спросил Ковалев в трубку.

– Пройдите один квартал в сторону Манежной площади и поверните направо. Я заберу вас там, – узнал он голос Салима.

Ковалев прошел указанное расстояние и свернул направо. В переулке действительно стоял автомобиль Салима. Андрей открыл переднюю дверь и сел рядом с водителем. В то же мгновение ему в бок уперлось электрошоковое устройство, которое Салим держал в правой руке.

– Что это еще за шутки?! – опешил Ковалев.

– Пожалуйста, передайте мне удостоверение, которое вы только что показывали милиционеру, – вместо ответа на вопрос Ковалева приказал ему Салим. – Оно у вас во внутреннем левом кармане. Я говорю это на тот случай, чтобы вы случайно не перепутали, а мне также случайно не пришлось включить электроразряд.

Ковалев недовольно поморщился, но все же опустил руку к себе во внутренний карман и вынул оттуда заинтересовавшее Салима удостоверение.

– Это для прикрытия, на случай проверок, – пояснил он.

– Я сам разберусь, – ответил Салим. – Прошу вас для вашей же безопасности не делать резких движений, – предупредил он пассажира, прежде чем раскрыть полученную от Ковалева красную книжечку.

– Федеральная служба охраны, майор Григорьев, – прочел Салим в удостоверении. – Гм… – Он поджал губы.

Не убирая электрошокера, Салим левой рукой достал откуда-то окуляр, каким пользуются часовщики, и, зажав его в глазнице, стал внимательно изучать удостоверение.

– Браво, прекрасно выполненная имитация, – наконец сделал он свое заключение. – Все линии скопированы точно, лишь микротекст получился несколько расплывчатый. Что ж, вы успокоили меня. – Салим вернул Ковалеву удостоверение и опустил руку с электрошокером. – Но объясните мне, господин Ковалев, чем вызван к вам интерес постового милиционера.

– Обычная проверка документов, – пожал плечами Ковалев.

– Вы полагаете? – Салим уставился в лицо агенту.

Опытный и осторожный разведчик не поверил ответу Ковалева. «Его разыскивают», – сообразил Салим. В другой раз майор Салим немедленно порвал бы все отношения с агентом, которого разыскивают спецслужбы. Но сейчас ситуация была иная. Задание, которое взялся выполнить иранский разведчик, он получил не от своего непосредственного начальства, а от руководителей Иранского нефтяного картеля. И в случае неудачи он рисковал не карьерой, а деньгами, суммой, превышающей все, что он заработал на службе в разведке и получил в качестве подарков и гонораров от нефтяных магнатов. А это многое меняло. И риск, связанный с использованием засвеченного агента, который к тому же еще находится в розыске за уголовные преступления, уже не казался Салиму неоправданным. «Другого исполнителя мне уже не найти, нет времени, – сказал себе Салим. – И какая мне, собственно, разница, разыскивают его или нет? Он как одноразовое оружие, которое выбрасывают после использования. Пусть выполнит заказ, а потом исчезнет. Я ему в этом даже помогу».

– Что ж, если у вас нет никаких проблем, тогда едем за деньгами.

Салим уже опять улыбался, как во время своего недавнего визита в квартиру Ковалева. Его темно-синий «Пежо» вновь выехал на Тверскую улицу, а через двадцать минут уже подъехал к зданию одного из столичных банков.

– Прошу вас, – обратился Салим к Ковалеву.

– Вы держите деньги в банке? – удивился тот.

– Что за странный вопрос? – Салим недоуменно вскинул брови. – А где, по-вашему, надо держать деньги?

Ковалев не ответил, лишь пожал плечами. Он достал из кармана свой пистолет и переложил его в перчаточный ящик «Пежо». Заметив это, разведчик нахмурился, но ничего не сказал. Подождав, когда Ковалев выйдет из машины, Салим запер автомобиль и направился к банку. Ковалев последовал за ним. В банке Салима, очевидно, ждали, потому что один из клерков сразу же проводил его в хранилище к депозитарным ячейкам. Ковалев, не задавая лишних вопросов, прошел следом. В хранилище Салим достал из кармана два сложных ключа и по очереди отпер ими замки своей банковской ячейки. В ячейке стоял средних размеров металлический чемоданчик. Салим достал чемоданчик и вопросительно взглянул на клерка. Тот понятливо кивнул и проводил клиента вместе с его спутником в специальное помещение, где клиентам предоставлялась возможность ознакомиться с содержимым их депозитарных сейфов. Отпустив клерка и заперев за ним дверь, Салим поставил чемоданчик перед Ковалевым и открыл крышку. Ковалев увидел ровные ряды пачек стодолларовых купюр, перехваченных контрольной лентой.

– Два миллиона, ровно половина, – пояснил Салим. – После выполнения контракта мои клиенты переведут вторую половину в любой европейский банк по вашему выбору. Ведь именно таковы были ваши требования?

– Да-да, – рассеянно ответил Ковалев.

– Мои клиенты просили напомнить вам: четыре миллиона – четыре объекта, по одному за каждую платформу, – предупредил Ковалева Салим.

На этот раз Ковалев вообще не удостоил его ответом, ограничившись кивком. Он никак не мог оторвать взгляда от огромного богатства, лежащего всего в полуметре от него.

– Эти деньги будут ваши, господин Ковалев, но, как вы понимаете, их еще нужно заработать. – С этими словами Салим шагнул к чемодану и захлопнул крышку. – Сейчас мы вернем чемоданчик в банковскую ячейку, и я передам вам один ключ. Когда выполните работу, мы снова встретимся, спустимся сюда, откроем ячейку, и вы сможете забрать чемоданчик. Ключ, который будет при вас, станет гарантией, что в ваше отсутствие я не смогу забрать деньги из сейфа. Я уже подготовил банковский договор, согласно которому с этого момента банковская ячейка переходит в наше общее пользование. Вам остается только его подписать.

Ковалев озадаченно посмотрел на Салима:

– А если за то время, что я буду занят, с вами что-то случится? Как в таком случае я смогу забрать деньги из сейфа?

– Что ж, некоторый риск в этом, конечно, есть. – Салим опять широко улыбнулся. – Но согласитесь, господин Ковалев, вы взялись за гораздо более рискованную работу. Со своей стороны обещаю, что во время вашего отсутствия я буду особенно осторожен, – заверил Ковалева Салим, и улыбка на его лице стала еще шире.

– Ладно, давайте ваш ключ, – криво усмехнувшись, ответил Ковалев.

Салим положил на верхнюю крышку чемоданчика с деньгами один из ключей, запирающих банковскую ячейку, и Ковалев тут же накрыл ключ ладонью. Пока он еще не ощущал себя полноправным обладателем закрытых в чемоданчике денег, но твердо знал, что Салиму они уже не принадлежат.

* * *

В тот же день из посольства по закрытой линии связи Фарух Салим позвонил в Иран.

– Чтобы подтвердить нашу договоренность, мне пришлось показать ему деньги, – сообщил Салим Азизу Мехмеду. – Как я и ожидал, он проверил банкноты на подлинность, поэтому подделка исключалась.

– Вы поступили разумно, – ответил начальник отдела анализа и прогнозирования Иранского нефтяного картеля. – Деньги – лучшая мотивация. Теперь, когда ваш протеже видел свой гонорар, он приложит все возможные и невозможные усилия, чтобы получить его. Но вы гарантируете сохранность денег?

– О, господин Мехмед, разве в таком деле вообще могут быть какие-то гарантии? Со своей стороны я обещаю, что приложу все усилия, чтобы сохранить деньги для картеля.

Салим даже озабоченно вздохнул в трубку. Он должен был убедить своего собеседника, что действует исключительно в интересах Иранского нефтяного картеля. Однако это не мешало опытному разработчику оперативных комбинаций строить собственные планы в отношении чемоданчика с двумя миллионами долларов: «Когда Ковалев выйдет из банка с деньгами, за ним последует мой человек. Выбрав подходящий момент, он ликвидирует Ковалева и заберет чемоданчик с деньгами. Мой официант одинаково виртуозно владеет и пружинной дубинкой, и пистолетом. Жаль, что после этой акции его тоже придется ликвидировать. Ну а Азизу придется с извинениями передать, что вернуть деньги не удалось».

Глава 69

МОМЕНТ ИСТИНЫ

18 сентября, понедельник, 17.00

Начальники оперативных отделов Управления по борьбе с терроризмом, вызванные генералом Локтионовым на экстренное совещание, с интересом рассматривали вывешенные в его кабинете карты. На одной из стен был сооружен специальный демонстрационный стенд с политическими картами всех регионов мира. Но на этот раз стенд был закрыт сдвижными шторками, а на натянутой перед ним проволоке висели две незнакомые оперативникам карты. На картах были изображены северная и южная части Каспийского моря с обозначением морских границ прикаспийских государств.

Генерал Локтионов подождал, пока все вызванные сотрудники займут свои места за длинным рабочим столом, и начал:

– Товарищи офицеры, ровно неделю назад я сообщил вам о нападении на воинскую автоколонну в Северо-Кавказском военном округе. В результате неизвестные преступники, расстреляв боевое охранение и убив офицера, сопровождающего груз, захватили тысячу килограммов пластиковой взрывчатки. Оперативной группе полковника Чернышова удалось выйти на организаторов и исполнителей этой акции, а также получить сведения о дальнейших планах преступников. – Локтионов перевел взгляд на полковника Чернышова. – Пожалуйста, Павел Андреевич, поделитесь с нами своими соображениями.

Чернышов поднялся со своего места. Несмотря на полученное ранение, он уже вышел на службу, правда, добросовестно продолжал являться на перевязки. Сегодня у Чернышова выдался очень напряженный день. Появившись утром на службе, он первым делом зашел в приемную начальника управления и, несмотря на загруженность Локтионова текущими делами, настоял на встрече с ним. Начальник управления выслушал Чернышова очень внимательно. После разговора последовали звонки в Министерство топлива и энергетики, в Комитет по углеводородным ресурсам, в МИД и МЧС России. Генерал Локтионов изменил свое дневное расписание и лично выехал в Министерство иностранных дел. Чернышов же посетил Комитет по углеводородным ресурсам, потом заехал в Министерство чрезвычайных ситуаций, а оттуда отправился в Институт исследований и прогнозирования кризисных явлений и катастроф. На эти поездки и общение с интересующими его людьми у полковника Чернышова ушел целый день. Зато полученная в результате информация подтвердила его первоначальные предположения.

– Как нам стало известно, нападение на автоколонну, перевозившую пластит, было совершено по заказу крупного торговца оружием по фамилии Тумский. А организовал и осуществил это нападение бывший старший лейтенант Московского ОМОНа Андрей Ковалев с группой своих боевиков, – начал Чернышов.

Затем полковник подошел к вывешенным на стенде картам Каспийского моря, позаимствованным им на этот случай в Комитете по углеводородным ресурсам.

– Теперь о планах Ковалева, – сказал он, взяв в руку указку. – Но сначала немного информации для пояснения. По различным оценкам суммарные запасы нефти в шельфе Каспийского моря составляют от пятнадцати до восемнадцати миллиардов тонн. В денежном выражении это даже не миллиарды, а триллионы долларов! Однако добыча каспийской нефти, как освоение любых шельфовых месторождений, требует значительных затрат. Поэтому все прикаспийские страны, включая Россию, стараются привлечь инвестиции ведущих мировых нефтяных компаний.

– Павел Андреевич, пожалуйста, поконкретнее, – обратился к Чернышову генерал Локтионов.

– Извольте, – кивнул головой Чернышов. – Между Россией и западными инвесторами, в числе которых такие нефтяные компании, как Agip, British Gas, Royal Dutch/Shell, Total, Mobil, достигнута договоренность о совместном освоении месторождений в северной части моря. Этот проект, получивший название «Каспийский трубопроводный консорциум», противоречит интересам Ирана, который также добивается иностранных инвестиций для освоения нефтяных месторождений в своей, южной, части Каспийского шельфа. Зарубежные компании, входящие в Каспийский трубопроводный консорциум, высказали намерение инвестировать в этот проект два миллиарда долларов. Подписание итоговых документов намечено на начало октября. По данным, полученным из Министерства иностранных дел, иранские нефтяные компании, поддерживаемые правительством Ирана, всячески стараются сорвать подписание этого соглашения и переманить западных инвесторов на свою сторону. Как понимаете, речь идет о двух миллиардах долларов.

Чернышов сделал паузу, давая возможность всем присутствующим осознать услышанную информацию.

– У нас есть основания полагать, – продолжал он, – что по заказу иранских спецслужб, оплаченному деньгами нефтяных компаний Ирана, террористическая группа Ковалева готовит ряд диверсий на российских нефтедобывающих платформах в Каспийском море. Для этой цели террористам и понадобилась пластиковая взрывчатка.

– А на каком основании вы делаете вывод, что террористы связаны с иранскими нефтяными компаниями? – спросил начальник информационно-аналитического отдела полковник Сергеев.

– Руководитель террористов Андрей Ковалев за последнюю неделю дважды звонил в иранское посольство. Оба раза в это время в посольстве находился кадровый сотрудник иранской разведки майор Салим. Салим появился в Москве тридцатого августа. Его прибытие зафиксировали наши коллеги из Департамента контрразведки. Что примечательно, контрразведчики располагают информацией о том, что майор Салим, возможно, связан с Иранским нефтяным картелем, объединяющим все крупнейшие нефтяные компании Ирана, – отметил Чернышов. – И еще одно уточнение: расследуя преступления Ковалева, мы вышли на московского журналиста Денисова. К сожалению, встретиться с журналистом не удалось, так как он был убит. Причем убит оружием, которое используют иранские спецназовцы. Это хоть и косвенно, но тоже указывает на связь Ковалева с иранской разведкой.

Чернышов остановился, ожидая других вопросов, но все молчали. Тогда вопрос задал сам Локтионов:

– Павел Андреевич, поясните, почему вы считаете, что именно нефтедобывающие платформы выбрали террористы в качестве объектов диверсии?

– Аварии на нефтедобывающих платформах причинят огромный ущерб, – ответил Чернышов. – Кроме чисто экономического ущерба они могут вызвать глобальную экологическую катастрофу в северной части Каспийского моря из-за пожаров разлившейся по поверхности моря нефти. Думаю, таким образом иранская сторона рассчитывает заставить участников каспийского проекта отказаться от инвестиций. Скорее всего террористы попытаются свалить всю ответственность на чеченских боевиков. А Иран воспользуется этим, чтобы представить Россию для Запада как ненадежного партнера, не способного навести порядок у себя в стране. Эту версию подтверждает и то, что последний звонок со своего мобильного телефона Ковалев сделал в Астрахань. Думаю, что захваченная в Северо-Кавказском военном округе взрывчатка тоже находится там под охраной основной группы боевиков Ковалева. Сейчас они ждут хозяина, который остался в Москве, чтобы уничтожить свидетелей своих преступлений.

Чернышов положил указку, давая понять, что ему нечего добавить к сказанному.

Итогом созванного генералом Локтионовым экстренного совещания стало решение направить в Астрахань оперативную группу полковника Чернышова для розыска скрывающихся в городе боевиков и предотвращения задуманного ими террористического акта.

Глава 70

ЧЕРНЫШОВ

19 сентября, вторник, 15.30

Павел Чернышов допил из банки пепси-колу и поставил ее в специально предусмотренное для этого углубление на краю стола. Внимательная стюардесса тут же забрала пустую банку.

– Желаете еще что-нибудь? – с очаровательной улыбкой поинтересовалась она.

– Нет, спасибо, – ответил Чернышов, удобнее устраиваясь в большом кожаном кресле самолета «Як-40», державшего курс на Астрахань.

Никогда прежде полковник Чернышов не летал с таким комфортом. Просторные кожаные кресла, пара мягких диванов, обтянутых светлой кожей, у Чернышова даже язык не поворачивался назвать их диванчиками, видеосистема, телефон для связи с землей, бар с обилием разнообразных напитков составляли далеко не полный перечень отделки салона повышенной комфортности. Немногочисленных пассажиров обслуживали две симпатичные и внимательные стюардессы. Самолет не был рассчитан на перевозку большого числа пассажиров. Сейчас в нем, кроме оперативной группы Чернышова, находились лишь четыре представителя компании «ЛУКОЙЛ», которой данный самолет и принадлежал. ОАО «ЛУКОЙЛ» являлось основным стратегическим партнером западных нефтяных компаний, вошедших в Каспийский трубопроводный консорциум. К тому же нефтяная компания «ЛУКОЙЛ» лидировала и по числу нефтедобывающих платформ в российской части Каспийского шельфа. Поэтому Павел Чернышов считал, что мишенью террористов станут именно нефтяные платформы «ЛУКОЙЛа».

Утром Чернышов встретился с руководством компании и объяснил ситуацию. Еще вчера никто в компании «ЛУКОЙЛ» не знал о существовании старшего оперуполномоченного по особо важным делам ФСБ России полковника Чернышова, а сегодня Чернышов получил в свое распоряжение самолет и неограниченные полномочия. Для подтверждения этих полномочий вместе с ним в Астрахань вылетел член совета директоров компании Георгий Анин.

Чтобы не тратить впустую время, Чернышов попробовал изучить устройство нефтедобывающей платформы и определить ее наиболее уязвимые места. Итог его размышлений оказался неутешительным. «С таким количеством пластита, которым располагают боевики, можно полностью уничтожить платформу, заложив взрывное устройство практически в любом месте», – вздохнул Чернышов.

Уже подлетая к Астрахани, он переключился в мыслях на Ковалева. «Сейчас розысками Ковалева в Москве руководит сам Локтионов, – думал он. – Но даже силами всего управления невозможно организовать в городе надежный заслон. Перекрыты вокзалы и аэропорты, но Ковалев не станет пользоваться ими. Он может сесть на пригородную электричку где-нибудь в Текстильщиках и свободно выехать из Москвы или вообще пешком выйти из города. Астраханские оперативники уже предупреждены. Они, конечно, постараются прикрыть аэропорт, но и Ковалев скорее всего догадывается об этом. К чему он прибегнет? Грим? Поедет поездом или поплывет на теплоходе? Причем он может даже не доехать до Астрахани, а сойти где-нибудь на промежуточной остановке, где его будет встречать кто-то из боевиков. Все так, все так… Что же остается? Перехватить банду Ковалева, когда террористы попытаются нанести удар по нефтяной платформе? Платформа – это их конечная цель. Значит, при любых обстоятельствах они попытаются взорвать ее».

Полковник достал карту. На ней были отмечены все районы Каспийского шельфа, где «ЛУКОЙЛ» уже вел нефтедобычу. Чернышов развернул карту и углубился в ее изучение. Рядом с ним тут же оказался Георгий Анин.

– Я могу вам чем-нибудь помочь, Павел Андреевич?

Чернышов рассеянно посмотрел на члена совета директоров.

– Гм… нет, – ответил он после продолжительной паузы.

– Ладно, но если что, не стесняйтесь. – Анин уселся обратно в кресло.

Ветров и Муромцев, сидящие позади Чернышова, понятливо переглянулись. Они оба давно знали, что их начальника лучше не беспокоить во время размышлений. Когда ему потребуется совет или помощь, он сам об этом попросит. А сейчас у него один консультант и помощник – Павел Андреевич Чернышов.

Сам Чернышов тут же забыл, что его прервали. Изучая карту нефтедобычи, полковник рассчитывал найти ответы на три главных вопроса: где, когда и как. Но карта хранила молчание. Чернышов закрыл глаза, стараясь представить действия террористов: «Где? В северной части Каспия функционируют девять нефтедобывающих платформ, семь из которых принадлежат «ЛУКОЙЛу». У террористов достаточно взрывчатки, чтобы взорвать их все! Но в этом нет необходимости. Чтобы вызвать экологическую катастрофу, которая прогремит на весь мир, террористам достаточно взорвать всего две или три платформы. Какие именно выберет Ковалев? Какими принципами он будет руководствоваться при выборе? Когда? Разумеется, до выделения первого транша инвестиций. А по сведениям руководства «ЛУКОЙЛа», поступление денег от инвесторов Каспийского трубопроводного консорциума должно начаться буквально в первых числах октября. Значит, в запасе у террористов одиннадцать дней, включая сегодняшний. Как? Самый главный вопрос – «как?». Каким образом можно доставить взрывное устройство на нефтяную платформу? Как незаметно установить его, а потом произвести взрыв?»

Видя, что Чернышов по-прежнему внимательно изучает карту, Анин позволил себе прервать его размышления:

– Павел Андреевич, я передал пилотам, чтобы они совершили облет района нефтедобычи. Вы сможете получить наглядное представление о добыче нефти в шельфовой зоне.

Чернышов посмотрел на Анина и молча кивнул. Под крылом самолета простиралось Каспийское море. С высоты, на которой летел самолет, вода казалась темно-синей, почти черной. «Как нефть, – подумал Чернышов. – Хазар, – вспомнил он. – Так называли Каспийское море народы, живущие по его берегам».

– Нам повезло, сейчас хорошая погода, – раздался сбоку голос Анина. – Облаков мало, и платформы видно издалека. Вон, смотрите.

Чернышов действительно увидел несколько нефтедобывающих платформ. Издалека эти сооружения казались странными металлическими конструкциями, абсолютно лишними на фоне молчаливого спокойствия Каспия. Чернышову даже показалось, что они уродуют весь пейзаж. «Но человеку нужна нефть, – сказал себе Чернышов. – И все рассуждения о красоте грубо отвергаются суровым и скупым на эмоции человеческим прагматизмом».

– Павел Андреевич, вы как хотите, сразу отправиться на платформы? – спросил у Чернышова Анин. – У нас есть вертолет.

– Нет, сегодня у меня есть дела в городе. А на платформы мы отправимся завтра, прямо с утра.

– Как скажете, Павел Андреевич, вертолет будет готов. Тогда завтра утром я заеду за вами в гостиницу, – предложил Анин.

– Договорились, – ответил Чернышов.

Ему и самому не терпелось поскорее оказаться на нефтедобывающей платформе, чтобы увидеть все собственными глазами, посмотреть людей и переговорить с ними. Но до этого Чернышов хотел посетить Астраханское управление ФСБ, познакомиться с местными оперативниками и убедиться, что наблюдение за прибывающими пассажирами в речном порту, на железнодорожном вокзале и в аэропорту осуществляется достаточно надежно.

Глава 71

В АСТРАХАНИ

19 сентября, вторник, 16.00

В аэропорту группу полковника Чернышова встречал начальник отдела по борьбе с терроризмом Астраханского управления ФСБ.

– Майор Ефремов, – представился он, безошибочно определив в группе людей, прибывших на самолете «ЛУКОЙЛа», руководителя оперативной группы.

– Полковник Чернышов, Павел Андреевич, – ответил тот, дав понять, что предпочитает обращение по имени-отчеству. – Мои сотрудники: капитаны Ветров и Муромцев.

Придержав за руку вечно спешащего Ветрова, Чернышов сказал:

– Артем, мы с Олегом и майором Ефремовым сейчас заедем в отдел, а ты задержись в аэропорту, погляди, как тут осуществляется наблюдение за прибывающими пассажирами. Меня интересуют слабые стороны и вообще возможность Ковалеву пройти незамеченным.

– Ясно, Павел Андреевич, сделаю, – бодро ответил Ветров.

Перелет в другой город и смена обстановки подействовали на Артема возбуждающе. Он чувствовал в себе избыток энергии, поэтому охотно взялся за новое задание.

– …Я ведь на этой должности совсем недавно, – рассказывал Чернышову Ефремов по пути из аэропорта.

Майор сам вел машину, и это понравилось Чернышову. У него всегда вызывали симпатию начальники, которые все умели делать своими руками, а не только отдавать приказы.

– Никак не могу привыкнуть к своему положению, – продолжал между тем Ефремов. – Я ведь сам с простого опера начинал. Мне до сих пор самому проще сделать, чем кого-то другого послать. И вдруг на тебе – начальник. Вы уж помогите, Павел Андреевич, советом, как людьми руководить.

«Эх, не о том сейчас надо думать, – слушая Ефремова, заметил про себя Чернышов. – У тебя под боком опаснейшая банда террористов с тонной пластита и десяток морских нефтедобывающих платформ, которые террористы собираются взорвать. Вот что сейчас важнее всего. А опыт руководства подчиненными – дело наживное».

По прибытии в управление Ефремов сразу проводил Чернышова и Муромцева к себе в кабинет, где уже собрались другие сотрудники отдела.

– Вот, Павел Андреевич, мои ребята.

– Здравствуйте, – поздоровался Чернышов с оперативниками. – Как вы уже знаете, нам предстоит обезвредить банду террористов, готовящих крупномасштабную диверсию на Каспийском шельфе. По имеющимся у нас данным, костяк банды уже неделю скрывается в Астрахани или ее окрестностях. Сразу после захвата взрывчатки террористы перевезли ее сюда, в Астрахань, и где-то прячут. И я хочу обратиться к вам с вопросом, где террористы могут прятать тонну пластита?

– У нас область хоть и не самая большая, но народу немало, – начал размышлять вслух майор Ефремов. – Кого только нет. Тут и бомжи, и браконьеры. На рыбном бизнесе много всякого народа кормится. Отсюда разные артели и тому подобное. А у них всякие коптильни, холодильники для рыбы, ну и другие временные постройки. В общем, много есть мест, где можно взрывчатку спрятать, – вздохнув, закончил он.

– Это для вас, для местного человека, таких мест много, – парировал Чернышов. – А террористы люди приезжие. Им здесь ничего не известно, да и связей у них в области нет. Что они могли предпринять?

Чернышов обвел вопросительным взглядом оперативников. Все молчали.

– Раз ни у кого нет конкретных предположений, сделаем так. – Чернышов повернулся к Ефремову. – Вы, майор, возьмите своих людей и прочешите все места, о которых мне сейчас говорили. Взрывчатка здесь, – Чернышов уже опять смотрел сразу на всех оперативников, – у вас под боком! Причем уже целую неделю. И боевики, которые ее охраняют, тоже здесь! По моим данным, охранников должно быть трое или четверо, – добавил он. – Так что ищите.

– Не беспокойтесь, Павел Андреевич. Если они здесь, мы их найдем, – уверенно заявил майор Ефремов.

Павел Чернышов недовольно поморщился. Он не любил категоричных обещаний. В этот момент вошел прибывший из аэропорта капитан Ветров.

Ничуть не стесняясь присутствия незнакомых оперативников, Артем прошел прямо к Чернышову и объявил:

– Там все плотно, Павел Андреевич. Ребята хорошо помнят словесный портрет, я проверял. Пассажиров с каждого прибывающего самолета отвозят сначала в накопитель, где опера имеют возможность каждого хорошо осмотреть. Уверен, если Ковалев рискнет прилететь самолетом, из аэровокзала он выйдет только в наручниках, – закончил Артем.

Майор Ефремов, гордый от такой похвалы, довольно улыбнулся.

– Значит, аэропорт мы прикрыли. Хорошо, – констатировал Чернышов, впрочем, без особой радости. Он не допускал мысли о том, что Ковалев, зная, что его ищут, рискнет лететь самолетом. – У нас остаются еще два объекта: речной порт и железнодорожный вокзал. Василий, – впервые за время совещания Чернышов обратился к Ефремову по имени, – выделите двух сообразительных оперативников, пусть они покажут моим сотрудникам порт и вокзал.

– Павел Андреевич, перекусить бы не мешало, – вставил Ветров, сообразив, что начальник собирается поручить ему и Олегу Муромцеву проверку железнодорожного вокзала и речного порта.

– В дороге перекусите, – резко ответил Чернышов. – Задача та же, что и в аэропорту. Кстати, на вокзале и в порту, кроме оперативников ФСБ, несут службу и наряды милиции. Надо скоординировать их работу.

– Ясно, Павел Андреевич, – преувеличенно тяжело вздохнул Ветров. – Значит, сегодняшний день проведем в бегах.

– Ну, когда сильно устанете, можете присесть, – улыбнулся Чернышов. – И считайте это заданием до конца дня. Завтра господин Анин покажет нам свое хозяйство.

Задачи были определены, и по предложению Чернышова майор Ефремов закрыл совещание. Тут же полковник Чернышов связался с Москвой, но там не было никакой дополнительной информации. Продолжающиеся в столице поиски Ковалева результатов не дали.

* * *

Назад, в Астраханское управление ФСБ Олег с Артемом вернулись только в десятом часу вечера. Сопровождающие их оперативники сразу разъехались по домам, а Муромцев и Ветров вернулись, чтобы забрать ожидающего их полковника Чернышова и заодно отчитаться о проделанной работе. Павел Чернышов тем временем внимательно изучал сводки происшествий по области за минувшую неделю в надежде обнаружить хоть что-то, что укажет на след скрывающихся террористов. За этим занятием его и застали два капитана.

– Вот так, Павел Андреевич! – обличительным голосом начал Ветров. – Значит, пока мы с Олегом голодные и холодные сновали по вокзалу и речному порту, вы все это время бумажки перебирали?!

Павел Чернышов молча улыбнулся, затем убрал бумаги в верхний ящик стола, а из нижнего достал батон белого хлеба, две банки шпрот, батон варено-копченой колбасы, кусок сыра и литровую банку болгарских консервированных огурцов. У Артема Ветрова даже дух перехватило от такого изобилия.

– Так, Павел Андреевич, беру свои слова обратно, – облизываясь, сказал он. – Вы самый мудрый и заботливый начальник, какого я когда-либо знал.

– То-то, – назидательно заметил Чернышов, открывая банку с огурцами.

Когда первый голод был утолен, Ветров поведал Чернышову о результатах их с Олегом работы.

– Самые сложные условия для наблюдения на железнодорожном вокзале, – начал рассказывать Ветров. – Пассажиров не загонишь в накопитель, как в аэропорту. А поезда прибывают часто. Пассажиры – что дети, Павел Андреевич, сами знаете. Одни к выходу спешат, другие к железнодорожным кассам, третьи в камеры хранения, четвертым, извиняюсь, в туалет приспичило. Очень трудно за всеми уследить и нужного человека опознать. В порту попроще. В Астрахань на теплоходах прибывают только туристы речных круизов, их сейчас не так много. Сами знаете, не сезон.

– Значит, ты считаешь, если Ковалев поедет поездом, то с вокзала он может уйти? – спросил Чернышов.

– Может, Павел Андреевич. Если он все выходы знает, может уйти. Да и обычным путем тоже. Ведь все оперативники, и наши, и милицейские, подсознательно ищут одного человека. Я бы на его месте как поступил? Познакомился бы в дороге с какой-нибудь мамашей с одним, а еще лучше с двумя детьми. Своих вещей у меня почти нет, а вот у мамаши с ее семейством предостаточно. Из вагона выходим вместе. Я беру в руки ее чемодан или ребенка, и мы дружной семьей идем к выходу. Кто примет отца многодетного семейства за наемного убийцу?

– Все верно, – задумчиво сказал Чернышов. – Ковалев долго готовился. Он не допустит просчета.

– Ну а вы, Павел Андреевич, что интересного нашли в своих бумажках? – в свою очередь обратился с вопросом к Чернышову Артем Ветров.

– Да есть кое-что.

С этими словами Чернышов вновь выдвинул верхний ящик письменного стола и достал сводку происшествий за семнадцатое сентября.

– Вот, взгляни. – Он протянул листок Ветрову, отчеркнув ногтем один абзац.

– В Ка-мы-зяк-ском районе, – прочитал по слогам Ветров, – участковым Степановым обнаружена рыбацкая лодка с телами мужчины и женщины с признаками насильственной смерти. В результате первичного осмотра тел погибших установлено, что мужчина и женщина, являвшиеся лицами без определенного места жительства, убиты выстрелами в голову.

– Ну и что из этого следует? – спросил Артем, возвращая Чернышову сводку.

– Ничего, – пожал плечами Чернышов. – Из этого ничего не следует, вообще ничего! Кем были погибшие, почему или за что их убили, и главное – кто это сделал? Об этом в сводке нет никаких сведений. А они должны быть, потому что двое бомжей погибли не в пьяной драке, не в результате несчастного случая, а в результате выстрелов классного стрелка. В среде бомжей смерть не редкость, но только не от огнестрельного оружия. А тут мы еще имеем дело и со стрелком-профессионалом. Вдвойне подозрительно. Короче, этим двойным убийством надо заняться вплотную, – подвел итог Чернышов.

– Ой, Павел Андреевич, и охота вам на них время тратить, – демонстративно скривился Ветров.

Чернышов повернулся к Муромцеву:

– Ты тоже так думаешь?

– Отчего же, – покачал головой Олег. – Выстрелы в голову – почерк снайпера. А среди наших террористов как раз есть снайпер. Если хотите, Павел Андреевич, я могу заняться этим делом.

– Хочу, – ответил Чернышов. – Мы с Артемом завтра отправимся на платформу, а ты давай съезди в Камызякский район и разузнай на месте, как погибли эти бомжи. Я попрошу Ефремова тебя сопровождать, думаю, он не откажется.

– Еще бы он отказался! – воскликнул Артем Ветров. – Вы бы видели, Павел Андреевич, как он во время совещания на вас смотрел, словно на пророка-оракула.

– Ну ладно, хватит ерничать, – оборвал Чернышов. – Давайте лучше собираться, и поедем в гостиницу. Уже скоро одиннадцать, а завтра нам всем рано вставать.

Глава 72

ЗНАКОМСТВО С ПЛАТФОРМОЙ

20 сентября, среда, 09.15

Платформа открылась их взору неожиданно. Снижаясь, вертолет пересек нижнюю границу облаков, и взору оперативников предстала металлическая громада. Стальная конструкция буквально вырастала из воды и поднималась ввысь на высоту шестнадцатиэтажного дома.

– Впечатляет? – стараясь перекричать шум вертолетных двигателей, спросил у Чернышова Анин. – Общая высота конструкции – без малого пятьдесят метров.

– Впечатляет, – соглашаясь с Аниным, кивнул Чернышов.

Он впервые оказался на морской нефтедобывающей платформе. Но в данный момент восхищаться ее габаритами ему мешало чувство опасности. Чернышов смотрел на платформу в первую очередь как на объект готовящейся диверсии.

Вертолет совершил посадку на специально оборудованной для этой цели площадке. Первым наружу выбрался Анин, торопливо подошел к группе встречающих и с каждым поздоровался за руку. «Типичный образец современного руководителя, – подумал Чернышов. – Рукопожатие и улыбку наверняка отрепетировал перед зеркалом».

– Знакомьтесь, – сказал Анин. – Начальник платформы, можно сказать, капитан этого искусственного плавучего острова Карпатьев Валентин Петрович, его заместители, главный инженер по нефтедобыче, инженер по технике безопасности.

– И что вы хотели бы узнать? – спросил у Чернышова Карпатьев после взаимного представления.

Визит полковника не имел конкретной цели. Чернышов хотел получить общее представление о платформе, чтобы определить, откуда следует ожидать опасности, поэтому на вопрос ответил вопросом:

– Скажите, а экскурсии у вас здесь бывают?

Вопрос прозвучал довольно комично, хотя говорил он вполне серьезно.

– Как сказать, – смутился Карпатьев. – Вот как-то раз журналисты из «Известий» приезжали. Мы им что-то наподобие экскурсии устраивали.

– А вы можете организовать и для нас такую же экскурсию? – попросил Чернышов.

– Гм… – Карпатьев замялся, взглянув на Анина.

Тот сделал страшные глаза, приказывая немедленно согласиться.

– Устроим такую экскурсию. Хотите, чтобы я лично ее провел? – спросил Карпатьев.

– Да, если это возможно. А капитан Ветров тут пока сам полазит. Вы уж, Валентин Петрович, дайте ему в помощь инженера по технике безопасности, а то он еще, чего доброго, шею себе свернет, – сказал Чернышов, заметив, как Ветров с опаской осматривает скобы металлической лестницы.

– Пожалуйста. Откуда начнем осмотр? – обратился к Чернышову Карпатьев.

– Это уж как вам удобнее, мне здесь все интересно.

Павел Чернышов последовал за начальником платформы. Анин хотел присоединиться к ним, но полковник остановил его:

– Георгий Михайлович, у меня могут возникнуть вопросы, которые я бы хотел задать начальнику платформы наедине. Вы меня понимаете? – спросил он и после утвердительного кивка добавил: – У вас, Георгий Михайлович, наверняка найдутся здесь и свои дела.

Анин растерянно приоткрыл рот, но не решился возразить полковнику ФСБ и остался на месте.

– Что, кто-то взорвать нас собирается? – спросил Карпатьев у Чернышова, когда они вместе поднялись на верхнюю палубу, откуда можно было проследить за работой большинства систем и механизмов нефтедобывающей платформы.

– Это откуда же у вас такие мысли? Или подсказал кто-нибудь? – удивился Чернышов.

– Что мне подсказывать, у меня и у самого голова на плечах имеется. Когда из Москвы прилетает полковник ФСБ, специализирующийся на борьбе с террористами, поневоле начинаешь о диверсии думать. Вот я и подумал, что полковнику на платформе делать, если ее не собираются взрывать.

Чернышов заметил, что все это Карпатьев сказал достаточно спокойно, практически без эмоций.

– А вас, Валентин Петрович, я вижу, собственное предположение не очень-то волнует?

– Так ведь и вы, Павел Андреевич, «караул» не кричите. Значит, имеете мысли, как негодяев изловить.

– Что же, Валентин Петрович, есть в ваших словах истина. «Караул» я действительно не кричу. И то, что группа негодяев собирается взрывать нефтяные платформы, тоже верно. А вот мыслей о том, как их изловить, у меня пока нет. Надеюсь, с вашей помощью они у меня появятся.

– А вы, Павел Андреевич, я вижу, мужик честный, напрямую все выложили. Я от вас тоже ничего утаивать не стану. Спрашивайте – все, что знаю, расскажу. Вас экскурсия по платформе действительно интересует или вы это специально сказали, чтобы от Анина отделаться?

– Действительно интересует. Я на таком предприятии впервые, здешние порядки не знаю. Надеюсь, вы мне о них расскажете и заодно покажете свое хозяйство.

– Показать-то можно. Только видите, платформа большая, ее по-нормальному и за день не обойдешь. Что вас конкретно интересует?

– Для начала скажите, Валентин Петрович, сколько взрывчатки потребуется, чтобы такое сооружение взорвать?

– Я-то во взрывном деле не силен, – почесал затылок Карпатьев. – Вот сколько динамита требуется, чтобы рельс железнодорожный взорвать? Полагаю, килограмма хватит?

– Хватит, – кивнул Чернышов.

– А эти, ваши террористы, они в нашем деле понимают, с устройством платформы знакомы?

– Думаю, нет, но их мог проконсультировать очень опытный человек. К тому же среди террористов имеется первоклассный минер-подрывник.

– Ну тогда, если человек в устройстве платформы кумекает, ему пятидесяти килограммов взрывчатки, думаю, вполне хватит.

– А если не понимает?

– Тогда раза в два больше.

– Ясно, – вздохнул Чернышов. – А теперь покажите мне, Валентин Петрович, как ваши люди работают.

…Когда осмотр был близок к концу, Карпатьев все же не удержался:

– А все-таки, Павел Андреевич, серьезная опасность нам угрожает?

– Серьезная, Валентин Петрович, – подтвердил Чернышов. – В заключение я лишь могу сказать, что мне неизвестно, какие из девяти нефтедобывающих платформ этого района выберут для своих диверсий террористы.

– Значит, вы точно не уверены, что именно на нашу платформу готовится нападение?

– Не уверен, – ответил Чернышов и уже про себя добавил: «К сожалению».

Для работы группе Чернышова начальник платформы предоставил свой кабинет. Кабинет располагался в специальном блоке управления, который работники называли центральным постом. Здесь находилось помещение дежурной смены операторов, радиоузел, медпункт и еще какие-то службы, назначения которых Чернышов не знал. Полковник Чернышов промерз на сильном ветру, когда осматривал с Карпатьевым платформу, поэтому попросил приготовить для себя чашку горячего кофе. Вспомнив об Артеме Ветрове, он попросил приготовить кофе и для него, а также пару бутербродов. Кто-то из подчиненных Карпатьева тут же сбегал в столовую и принес оттуда два пластиковых стаканчика с кофе, накрытых такими же пластиковыми крышками, и пирожки вместо заказанных бутербродов. На этот раз забота Чернышова оказалась напрасной. Артем Ветров вернулся сытый. На обратном пути он уже побывал в столовой и плотно пообедал. Проигнорировав пирожки, Ветров все же выпил стаканчик кофе, не преминув заметить:

– Пирожки, Павел Андреевич, здесь так себе, а вот запеканка творожная мне понравилась. Вам бы тоже следовало сходить пообедать. Готовят тут, в общем-то, как и у нас в управлении, зато порции накладывают от души, не то что наши.

Чернышов посмотрел на Ветрова с легкой улыбкой. Артем нигде не терялся – в любых условиях успевал и дело сделать, и себя не забыть. Все у Артема получалось как-то легко, само собой. Но Павел Чернышов знал, что это особое искусство оперативной работы и не каждому оно по плечу. Чернышов был уверен, что еще до того, как зайти в столовую, Артем успел облазить платформу и перезнакомиться с кучей людей.

– С питанием мне все ясно, – продолжая улыбаться, заметил Чернышов. – Лучше скажи, что представляет собой местный коллектив?

– А здесь нет единого коллектива, – тут же ответил Ветров. – Нефтяная платформа, она ведь как маленький город. Есть бригады, которые ведут добычу нефти, – это основные службы. У них свой коллектив. А есть еще службы вспомогательные – это и транспортники, и грузчики, и столовая, и прачечная, и управление. Соответственно, и люди разные. Многие друг друга даже в лицо не знают.

– Так, – Чернышов задумался. – Предположим, Артем, ты знаком с работой платформы и знаешь ее устройство. Как бы ты доставил сюда взрывчатку?

– А много? – поинтересовался Ветров.

– Пятьдесят килограммов.

– Вербанул бы кого-нибудь из рабочих. Он бы все и доставил в личных вещах. Я бы ему даже не стал говорить, что это взрывчатка.

– Это пятьдесят-то килограммов? – с сомнением спросил Чернышов.

– А что, за две-три смены вполне можно управиться. Прихватывать с собой каждый раз килограммов по двадцать. Вполне можно пронести.

– Не пойдет. Взрывчатку еще надо установить в нужное место. Такую работу агенту, используемому втемную, не поручить.

– Вы хотите сказать, Павел Андреевич, что у террористов на какой-то платформе есть свой человек? – удивился Ветров.

Чернышов сдвинул брови и пристально посмотрел на Артема. Он вовсе не хотел это сказать, но вопрос Ветрова натолкнул Чернышова на совершенно неожиданную мысль: «Черт возьми! А ведь Артем, может, и прав. Эту акцию подготовил профессионал из иранской разведки. Майор Салим мог заранее внедрить сюда своего человека. И он сейчас раз за разом привозит на платформу пластит и укладывает в наиболее уязвимые места». Чернышову даже стало не по себе, когда он представил, что взрывчатка уже может находиться на одной из платформ. Нужен тщательнейший осмотр всех платформ! Чернышов поспешил разыскать Георгия Анина.

– Но ведь для того чтобы провести такой осмотр, придется на целый день останавливать всю работу! – в ужасе воскликнул член совета директоров «ЛУКОЙЛа».

– Да, – твердо ответил Чернышов. – Причем для осмотра необходимо будет привлечь саперов со всем их оборудованием и собаками, способными по запаху находить взрывчатку.

– Боже мой, целый день простоя на всех наших платформах. Но ведь вы, Павел Андреевич, говорите, что мины скорее всего пока нет, что террористы попытаются привезти ее позже, перед самым взрывом. Зачем же производить осмотр сейчас и останавливать работу?

– Георгий Михайлович, – Чернышов уже начал раздражаться, – пока существует вероятность, что взрывчатка уже находится на платформе, надо сделать все, чтобы такую вероятность полностью исключить. Поэтому вы остановите работу и проведете все мероприятия, о которых я говорю.

* * *

После звонка Чернышова в Москву начальник Управления по борьбе с терроризмом проинформировал об опасности диверсии на Каспийском шельфе Совет безопасности России. Через час после внеочередного заседания Совета безопасности в Астраханское управление МВД поступил личный приказ министра внутренних дел, предписывающий немедленно взять под охрану местным ОМОНом все российские нефтедобывающие платформы на каспийском шельфе. Одновременно аналогичные приказы поступили и в Управления внутренних дел Калмыкии и Дагестана. Пограничные корабли вышли в район нефтедобычи и встали на рейде неподалеку от платформ. Но предпринятые меры безопасности не очень-то обнадеживали полковника Чернышова.

«После того как Ковалев убил Тумского, у него уже нет пути назад. И он не остановится. Ни ОМОН, ни пограничные корабли не испугают его, просто заставят действовать более изощренно и изобретательно. Что предпримет Ковалев? Ему нужно доставить взрывчатку на нефтяные платформы, какой он для этого выберет способ?» Никакие охранные мероприятия не могли успокоить Чернышова, пока ему не был известен план террористов.

Глава 73

В ДЕЛЬТЕ ВОЛГИ

20 сентября, среда, 11.00

– Ты извини, нам в сельских районах редко приходится бывать, где уж тут дорогу запомнить, – оправдываясь перед Муромцевым, сказал майор Ефремов, когда его «уазик» в очередной раз заехал в тупик.

По предложению начальника отдела по борьбе с терроризмом Муромцев и Ефремов перешли на «ты». Утром они вдвоем выехали в Камызякский район Астраханской области, где три дня назад была обнаружена лодка с телами двух бомжей.

Служебный «уазик» шел бойко, но даже он не мог форсировать многочисленные рукава Волги, встречающиеся на пути. Приходилось ехать до ближайшего моста или паромной переправы, поэтому дорога заняла гораздо больше времени, чем рассчитывал Ефремов. В итоге оперативники добрались до райцентра только к полудню.

Появление двух сотрудников ФСБ вызвало оживление в отделении милиции Камызякского района. Майору Ефремову по его просьбе тут же предоставили все имеющиеся материалы по делу об убийстве бомжей. Бегло просмотрев, Ефремов передал их Олегу Муромцеву. В первую очередь Олег прочитал заключение баллистической экспертизы, из которого следовало, что мужчина и женщина были убиты выстрелами в голову из оружия крупного калибра и большой мощности.

– Что за странное описание использованного оружия? – спросил у Ефремова Муромцев.

В ответ тот лишь пожал плечами.

– Да у нас эксперты еще не то написать могут, – вздохнул Ефремов. – Поди потом гадай, что было за оружие. Лучше всего нам с участковым Степановым встретиться, который первым тела обнаружил. Я этого Степанова лично знаю, приходилось встречаться. Он мужик наблюдательный, даже то, что и эксперты не увидели, подметить мог.

– Что ж, давай встретимся, поговорим, – не очень-то надеясь на успех, ответил Олег.

Еще через пятьдесят минут Муромцев с Ефремовым добрались до небольшого поселка, расположившегося на самом берегу Волги.

Майору Степанову оставалось чуть больше года до пенсии. За свою жизнь и милицейскую службу он повидал немало, поэтому появление в родном поселке двух сотрудников ФСБ участкового ничуть не смутило. Не удивился он, и когда узнал о цели их визита.

– Мне, знаете, еще тогда показалось, что с этими бомжами дело нечисто, – задумчиво сказал Степанов.

– Это почему же? – удивился Ефремов.

– Вам в райотделе что по поводу их убийства сказали? – в свою очередь спросил участковый, обращаясь при этом к Олегу Муромцеву.

– Следователь, который ведет это дело, считает, что убийство совершено браконьерами, – ответил Муромцев.

– Ну ясно, – презрительно усмехнулся Степанов. – Плыли мужик с бабой в лодке по реке, напоролись на браконьеров, вот и получили по пуле в башку.

– Честно признаться, и следователь, и оперы в райотделе думают именно так, – растерянно проговорил Олег Муромцев. – А что вас смущает?

– А то, что не стали бы браконьеры их убивать, ни к чему им это, – ответил сельский участковый. – Бомж для браконьера не опасен, он и сам с законом не в ладах. Поэтому нечего браконьеру бомжа пугаться, а уж тем более убивать. Вот если бы бомжи добычу у браконьеров стянули, ну, шкурки там или еще чего, тогда другое дело. Только не было этого. Их убили прямо в лодке, когда мужчина на веслах сидел, а женщина напротив. А тот, кто их застрелил, лодку потом не обыскивал. Когда я их обнаружил, они в лодке лежали, все дно закрывали. Чтобы что-то из лодки достать, надо было сначала тела отодвинуть. Да и не было у них ничего ценного при себе. Я ведь весь их бомжацкий скарб лично из лодки выгреб. Как сейчас помню, кусок расчески, зеркальце, котелок, металлическая кружка без ручки, пластиковая бутылка с водой, складной нож с заржавевшим, но довольно остро наточенным лезвием, какое-то тряпье и деньги, что-то около пятидесяти рублей – вот и все их имущество. А тела до меня никто не трогал. Лодка сама по себе по течению дрейфовала уже с двумя покойниками. Их потом пацаны обнаружили, когда лодку к берегу прибило. Пойдемте, я покажу вам место.

Некоторое время Муромцев и Ефремов молча шагали за участковым по извилистой тропинке, тянувшейся вдоль берега реки. Однако вскоре Олег не удержался, чтобы не задать мучивший его вопрос:

– А вы не можете сказать, из какого оружия их застрелили?

– Значит, все-таки обратили внимание? – Степанов остановился и одобрительно посмотрел на Олега.

– Нет, – признался Муромцев. – Просто выводы экспертизы мне показались слишком общими.

– Еще бы, – усмехнулся участковый. – Следователь, наверное, сам просил эксперта не особенно вдаваться в подробности.

– Почему? – удивился Муромцев.

– Потому что тогда выводы экспертизы противоречили бы выдвинутой им версии, – заявил Степанов. – У нас браконьер осенью кого бьет? Выдру, ондатру, – ответил он на собственный вопрос. – Только на речного зверя с мелкокалиберной винтовкой ходят, чтобы шкурку поменьше портить. А бомжей убили отнюдь не из мелкашки. У них такие дырки в черепе, и ранения сквозные. Каждому по полголовы снесло.

– Какое же, по вашему мнению, использовалось оружие? – тут же спросил Олег Муромцев.

– Нарезной карабин, думаю, калибр миллиметров девять. У пули калибра 7,62 входное отверстие меньше в диаметре.

– Специальная снайперская винтовка «ВСС» калибра 9 миллиметров? – глядя в глаза участковому инспектору, быстро спросил капитан Муромцев.

– Гм… годится. – Степанов задумчиво почесал подбородок. – Может, и из нее шмальнули.

– Так, показывайте скорее, где вы обнаружили лодку! – Муромцев буквально сгорал от нетерпения, а в его голове билась одна и та же мысль: «В бомжей стрелял снайпер террористов».

– А вот мы уже и пришли, – остановился Степанов. – Вот здесь я их и обнаружил, – участковый указал рукой на заросшую камышами заводь. – За эту корягу лодка и зацепилась.

– Как вы думаете, где их убили? – осмотрев заводь, спросил у Степанова Муромцев.

– Гм… – участковый вновь почесал подбородок. – Значит, так, лодку эту я помню. Она по недавней ориентировке проходила как украденная из колхоза «Ярский». А от этого места, – Степанов вновь указал рукой на заводь, – до Ярского, откуда бомжи лодку увели, сорок километров. Правда, если по реке считать, то чуть больше.

– Значит, где-то на этом участке их и убили, – закончил за Степанова мысль Олег Муромцев.

– Выходит так, – в знак согласия кивнул участковый.

Глава 74

ПОСЛЕДНИЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ

20 сентября, среда, 17.30

Вот уже четверть часа Андрей Ковалев рассматривал в электронный бинокль с шестидесятикратным увеличением ближайшую к берегу нефтедобывающую платформу. При осмотре без бинокля платформа выглядела как маленькая черная пирамидка на фоне бескрайних просторов Каспия. Бинокль же позволял разглядеть ее четыре уходящие в воду опоры, башню буровой установки и мачту для сжигания выкачиваемого вместе с нефтью попутного газа. Сейчас на вершине мачты как раз горел факел, который Ковалев отлично видел в свой мощный бинокль. «Хорошо горит, – усмехнулся Ковалев своим мыслям. – А завтра он будет гореть еще лучше. Такой фейерверк будет – бинокля не надо!»

Сзади неслышно подошел Илья Сажин.

– Ну и что ты хочешь там увидеть? – спросил он.

Ковалев вздрогнул от неожиданности. Привычка Сажина незаметно подкрадываться всякий раз выводила Ковалева из себя.

– Что нужно, то и хочу, – грубо ответил он.

Сажин лишь пожал плечами. В отличие от Ковалева выдержка никогда не покидала его.

– Ты же все это уже видел на фотографиях, – напомнил Сажин.

Он был совершенно прав. На тех фотографиях, которые передал Салим Ковалеву, была изображена вся нефтедобывающая платформа целиком и ее отдельные части. Никакой необходимости разглядывать платформу в бинокль у Ковалева не было. Однако он хотел увидеть, как выглядит объект в реальной обстановке.

– Не стоило нам сюда приезжать, – высказал свое мнение Сажин. – На дороге полно постов. А тебе-то лучше бы не встречаться с ментами.

– Менты, – усмехнулся Ковалев. – Да они салаги против меня. В Москве они перекрыли все вокзалы и аэропорты, да и в Астрахани, наверное, тоже. А я здесь! Понял?

– Да, прилететь в Элисту было разумно, – заметил Сажин. – Но, может, объяснишь наконец, зачем тебе потребовалось приезжать в Каспийский?

– Потому что, кроме Астрахани, это ближайший портовый город к нашей цели. Но если в астраханском порту мы можем нарваться на засаду, то здесь, в Калмыкии, нас никто не ждет. Ты же сам был в порту, видел – там все спокойно.

– Пожалуй, – вынужден был согласиться с Ковалевым Сажин. – А ты не допускаешь вариант, что доставляемые на платформы грузы могут досматривать?

– Пусть досматривают, – беззаботно ответил Ковалев. – Пластиковая взрывчатка тем и хороша, что ее можно спрятать практически где угодно.

Ковалев тут же вспомнил последнее изделие сумасшедшего минера Володи: папку, начиненную пластитом, которую он передал Тумскому. – Не беспокойся о взрывчатке, – повторил он. – Я так спрячу пластит, что даже собаки не смогут его обнаружить. Лучше позаботься о машине, чтобы привезти взрывчатку в порт.

– Грузовик проще угнать, – заметил Сажин. – Мы сделаем это перед самой операцией. Рогалев присмотрел место, где можно угнать подходящую машину почти без труда.

– Ну вот и Рогалев пригодился, – улыбнулся Ковалев. – А ты собирался его ликвидировать.

Сажин тоже улыбнулся в ответ, но его улыбка получилась мрачной. Командир боевиков вовсе не отказался от своих намерений.

* * *

На этот раз в кабинете начальника отдела по борьбе с терроризмом собрались только члены оперативной группы Чернышова и сам хозяин кабинета.

– Где это? – спросил Чернышов, склонившись над большой картой Астраханской области, расстеленной на рабочем столе Ефремова.

– Вот этот участок. – Ефремов остро отточенным карандашом провел на карте тонкую линию. – Сорок километров вниз по течению от поселка Ярского до того места, где обнаружили лодку.

– Полагаешь, тайник там? – Чернышов тоже перешел с Ефремовым на «ты».

– Завтра узнаем, – избегая категоричных заявлений, ответил начальник отдела по борьбе с терроризмом.

– Да там он, Павел Андреевич! – вмешался в разговор Олег Муромцев. – Бомжи увидели на реке что-то такое, что стоило им жизни. Что же они могли увидеть еще, кроме взрывчатки?!

– Да что угодно! – резко ответил Чернышов. – Почему это обязательно должна быть взрывчатка? Террористы что, ее просто на берегу сложили? Их тайник наверняка хорошо замаскирован. Я уверен, что увидеть его с реки невозможно. Однако вы правы, этот район надо тщательно обследовать, – уже более спокойным голосом заметил он. – Как думаешь вести поиск тайника? – обратился полковник к Ефремову.

– Тремя группами. Одна на лодках пойдет по реке, а две другие параллельно по берегам. Думаю, следует начать от колхоза «Ярский» и идти вниз по течению до того места, где участковый Степанов обнаружил лодку.

– Людей у тебя хватит? – поинтересовался Чернышов.

– У нас в отделе десять оперативников, еще столько же обещал мне выделить начальник управления. Думаю, двадцати человек для поиска вполне хватит.

– ОМОН привлекать не будешь?

– Нет, – решительно ответил Ефремов. – Омоновцы не привыкли действовать аккуратно. Они обязательно обнаружат себя перед террористами. Возникнет перестрелка, и от отчаяния террористы могут взорвать взрывчатку. А мы сумеем подобраться к ним незаметно.

– Резонно, – согласился Чернышов. – Когда думаешь управиться?

– Нам придется тщательно осмотреть более сорока километров реки вместе со всеми заводями и протоками, – задумчиво сказал Ефремов. – На это может уйти целый день.

– Значит, еще сутки, – подвел итог Чернышов. – Ожидание – самая тяжелая часть нашей работы.

– Ничего, Павел Андреевич, – ободряюще сказал Ветров. – Ждать уже недолго осталось. Мы вплотную подобрались к террористам. В случае удачи завтра мы их возьмем.

– Вот именно что в случае удачи, – ответил Чернышов.

– А вы сами, Павел Андреевич, не желаете к нам присоединиться? – обратился к Чернышову майор Ефремов.

– К сожалению, не получится, – ответил Чернышов. – Завтра начнется поиск взрывного устройства на платформах. Мне придется им руководить.

– Павел Андреевич, а не напрасно вы затеяли это мероприятие, раз тайник со взрывчаткой уже обнаружен? – высказался Артем Ветров.

– Во-первых, тайник со взрывчаткой еще не обнаружен, – с расстановкой ответил Чернышов. – Во-вторых, под угрозой находится жизнь сотен людей, работающих на платформах. Я уж не говорю о тех последствиях, которые могут вызвать разливы горящей нефти. И пока угроза существует, мы должны сделать все возможное, чтобы избежать катастрофы.

Пристыженный словами начальника, Ветров замолчал. Чтобы немного разрядить обстановку, Ефремов спросил у Чернышова:

– Павел Андреевич, вы вызвали на платформы саперов?

– Нет, осмотр будут проводить морские пограничники. У них есть большой опыт досмотра морских судов, а плавучие нефтедобывающие платформы – это своего рода тоже морские суда.

Чернышов замолчал. Молчали и его сотрудники. Молчал майор Ефремов. «Затишье перед боем», – подумал Павел Чернышов, вслушиваясь в повисшую тишину.

Глава 75

ЗАХВАТ

21 сентября, четверг, 08.00

Николай Тарасович Сенченко, шестидесятидвухлетний капитан сухогруза «Татищев», приписанного к порту Каспийский, наблюдал за погрузкой своего судна. Уже третий год его сухогруз обслуживал нефтедобывающие платформы в Каспийском море. И сам Сенченко, и его команда были очень довольны этой работой. В эпоху рыночных отношений не так-то просто найти постоянный заказ. Поэтому команда сухогруза работала очень аккуратно, стараясь оставаться у заказчика на хорошем счету. «Татищев» доставлял на платформы самые разные грузы: от оборудования для подводного бурения до продуктов питания для рабочих.

Сенченко убедился, что загрузка судна идет без задержек, и связался по рации с дирекцией порта, запросив разрешение выйти в море. В этот раз основным грузом являлось дизельное топливо для генераторных установок. Получив разрешение, Сенченко вышел из капитанской рубки и спустился на палубу сухогруза, куда портовые грузчики закатывали с причала тяжелые двухсотлитровые бочки с соляркой. Старший помощник капитана руководил размещением бочек на палубе. За процедурой погрузки, кроме капитана судна и его старшего помощника, наблюдал представитель нефтяной компании «ЛУКОЙЛ», так как фирмой, зафрахтовавшей сухогруз «Татищев» для обслуживания своих нефтедобывающих платформ, являлась именно эта нефтяная компания.

Погрузка закончилась. Сенченко расписался в бумагах за получение груза. Оформив таким образом документы об отправке груза, человек из «ЛУКОЙЛа» сразу ушел. Грузчики спустились на причал и, сбившись в кучку, ждали, пока капитан сухогруза рассчитается с их бригадиром. Эти расчеты шли помимо договора и ни в каких квитанциях не отражались. Но простой судна находился в прямой зависимости от работы грузчиков, вот и приходилось Николаю Сенченко всякий раз доплачивать грузчикам, чтобы те обращались с грузом аккуратно, а работали проворнее. Вынужденный простой сухогруза обходился намного дороже. Получив деньги, бригадир грузчиков довольно улыбнулся и, махнув капитану рукой, поспешил к своей бригаде.

– Гражданин капитан, я к вам обращаюсь, – неожиданно услышал Сенченко. Обернувшись на голос, он увидел мужчину в строгом темном костюме, направлявшегося в его сторону. В мужчине безошибочно угадывался представитель контролирующих органов. Он мог быть кем угодно: налоговым инспектором, работником карантинной службы или представителем другой проверяющей организации. «В любом случае ничего хорошего от него не жди, – успел подумать Николай Сенченко. – И главное, этот тип наверняка видел, как я давал деньги бригадиру грузчиков».

– Санитарно-эпидемиологическая служба, – представился мужчина. – Покажите ваш гигиенический сертификат.

У Николая Сенченко отлегло от сердца. «Вряд ли инспектора санэпидемнадзора будут интересовать деньги, которые я доплачиваю грузчикам, – решил он. – Вот только вид у санитарного инспектора что-то уж больно грозный».

– Гигиенический сертификат у меня на судне. Он в полном порядке. Можете убедиться, – стараясь говорить спокойно, ответил Сенченко.

– Да, я желаю убедиться, – подтвердил свои намерения санитарный инспектор и неожиданно спросил: – Вы обслуживаете нефтедобывающие платформы в северном Каспии?

– Да. У нас долгосрочный договор с компанией «ЛУКОЙЛ», – ответил Сенченко, поднимаясь на борт.

Инспектор санитарно-эпидемиологического надзора следовал за ним по пятам.

– Что везете на этот раз? – спросил он.

– В основном дизельное топливо для генераторов.

– Сколько вы обслуживаете платформ?

– Сегодня должны обойти пять.

– И на все везете дизельное топливо?

– Да, по восемь бочек. Это им на неделю работы.

– А продукты питания вы сегодня доставляете?

– В этот раз нет. Да, вам же нужен гигиенический сертификат, – вспомнил Сенченко.

Капитан сухогруза и санитарный инспектор вошли в капитанскую рубку. Сенченко отвернулся, чтобы достать сертификат. Отыскав среди своих бумаг ту, которая требовалась санитарному инспектору, он повернулся обратно.

– Вот… – Сенченко запнулся на полуслове, почувствовав, как ему в живот уперся ствол пистолета.

– Мне не нужен гигиенический сертификат, – глядя в глаза капитану сухогруза и четко выговаривая слова, заявил санитарный инспектор, при этом он еще сильнее вдавил ствол пистолета. – Мне нужно, чтобы вы захватили вместе с вашим еще и мой груз.

Объявив свои требования, человек с пистолетом достал левой рукой из кармана пиджака маленькую рацию и так же отчетливо произнес в нее:

– Разрешение получено, путь свободен.

Примерно через минуту на причал въехал грузовик, в открытом кузове которого стояли четыре металлические бочки, точь-в-точь как те, какие только что подняли на борт. Из кузова выпрыгнули два человека, еще двое выбрались из кабины. Трое из них держали в руках автоматы Калашникова, у четвертого оказалось ранее незнакомое Сенченко компактное оружие с толстым стволом. Трое вооруженных людей быстро поднялись на борт сухогруза и взяли на прицел находящихся на палубе матросов. Увидев направленное на них оружие, матросы в первый момент недоуменно переглянулись и посмотрели на капитанский мостик. Но оттуда раздался усиленный мегафоном голос капитана:

– Ребята, делайте, что они велят, тогда никто не пострадает.

После обращения капитана уже никто из членов команды не сомневался, что судно захвачено террористами. Угрожая матросам оружием, террористы заставили их выгрузить бочки из грузовика и закатить на палубу. Через несколько минут сухогруз «Татищев» с пятью террористами на борту и их грузом вышел из порта в море и взял курс на нефтедобывающие платформы.

* * *

Андрей Ковалев неотступно находился рядом с капитаном. Боевики контролировали действия остальных членов команды. Всех не занятых в управлении судном матросов Сажин приказал закрыть в одной из кают. В качестве часового около двери встал бывший старший сержант Усенцев. Лишь сумасшедшему подрывнику Володе не нашлось дела. Он уселся возле своих бочек и беспрестанно гладил их рукой или прижимался ухом к испачканным потеками солярки стенкам.

С четырьмя привезенными в порт бочками Володя обращался как с родными детьми. Собственно, они и были его родным детищем, причем самым любимым. Более суток потратил сумасшедший минер на то, чтобы заполнить все четыре бочки брикетами пластиковой взрывчатки. Бережно и очень аккуратно он укладывал в бочки слои пластита, пока взрывчатка не заполнила их на три четверти. Всего на смертоносную начинку своих творений Володя израсходовал около восьмисот килограммов взрывчатки. В каждой бочке один из брикетов минер начинил радиоэлектронным взрывателем с длинной проволочной антенной. Антенны он вывел наружу и свернул кольцом вокруг верхнего основания бочек, после того как установил крышки на место. Свернутая кольцом тонкая алюминиевая проволока оказалась почти незаметна на фоне выкрашенных в серый цвет бочек, тем не менее Володя тщательно замазал ее краской.

После того как были закончены манипуляции с бочками, Ковалев лично осмотрел их. Убедившись, что начиненные взрывчаткой бочки практически неотличимы от тех, в которых перевозится дизельное топливо, он приказал залить в них солярку. Он справедливо полагал, что без солярки камуфляж самодельных взрывных устройств не будет выглядеть достоверно.

План диверсии на Каспийском шельфе наемный убийца Андрей Ковалев и профессиональный иранский разведчик Фарух Салим разрабатывали вместе. Именно Салим предложил Ковалеву использовать сухогруз «Татищев» для доставки взрывных устройств на лукойловские платформы. Он же раздобыл и график рейсов этого судна с указанием планируемых для перевозки грузов. Лишь идея спрятать взрывчатку в дельте Волги принадлежала Ковалеву. Пока вся операция шла строго по разработанному террористами плану. При въезде в порт грузовик с бочками солярки не привлек к себе внимание охраны. Без особого труда боевикам Ковалева удалось захватить сухогруз и заставить его команду выполнять их требования.

…Услышав в небе какой-то подозрительный гул, Ковалев выглянул из капитанской рубки и задрал голову. Над морем в сторону нефтяных платформ шел вертолет. Он летел настолько низко, что Ковалев смог без труда разглядеть эмблему «ЛУКОЙЛа» на его борту. «Похоже, мы следуем одним курсом, – усмехнулся Ковалев. – Наверняка какие-нибудь важные шишки, – подумал он о пассажирах вертолета. – Узнали о моих планах, вот и всполошились. Правильно, я везу вам четыре больших сюрприза». Ковалев бы очень удивился, узнав, что вместо руководителей крупнейшей нефтяной компании России в вертолете сидит человек, с которым он уже сходился в жестокой схватке на квартире Марины Ляминой.

* * *

Выглянув в иллюминатор, полковник Чернышов сообразил, что вертолет начал снижаться. Громада нефтедобывающей платформы стала заметно ближе. Пилот выровнял машину над взлетно-посадочной площадкой. На какое-то время вертолет завис в воздухе и начал плавно опускаться. Через несколько секунд его колеса коснулись стального покрытия. Не дожидаясь разрешения пилота, Артем Ветров тут же распахнул широкую дверь пассажирской кабины и первым выбрался из вертолета. На этот раз он был единственным сопровождающим полковника Чернышова. Член совета директоров нефтяной компании Георгий Анин остался на берегу, в Управлении нефтедобычи. Капитан Ветров тоже не должен был сопровождать своего начальника. Еще накануне полковник Чернышов собирался отправить обоих своих сотрудников вместе с оперативниками Астраханского управления ФСБ на поиски тайника со взрывчаткой, но в последний момент его планы изменились. Ветров успел гораздо лучше познакомиться с устройством нефтедобывающей платформы, чем он сам, Чернышов. Поэтому Павел Чернышов решил, что помощь Артема будет гораздо полезней досмотровой группе пограничников при поиске на нефтяных платформах взрывного устройства.

К прилетевшим на вертолете оперативникам подошел уже знакомый Чернышову Карпатьев.

– Здравствуйте, Павел Андреевич. Опять к нам? – спросил он.

– Здравствуйте, Валентин Петрович! – стараясь перекричать шум вертолетных винтов, ответил Чернышов. – Чтобы успокоить вас, мы решили начать поиск взрывного устройства именно с вашей платформы.

– Да, Анин мне уже сообщил, – вздохнул Карпатьев. – И предупредил при этом, чтобы работа не останавливалась ни на минуту.

– Это уж как получится, – ответил Чернышов.

– Понимаю, – начальник платформы опять вздохнул. – А вы правда думаете, что на нашей платформе может быть мина?

– Думаю, что нет, – честно признался Чернышов. – Но убедиться все же необходимо.

– И когда вы планируете начать поиск мины? – поинтересовался Карпатьев.

Павел Чернышов взглянул на часы:

– По согласованию с командованием погранотряда катер с досмотровой группой должен подойти ровно к одиннадцати. Так что у вас еще есть два часа, чтобы выполнить сегодняшнюю норму, – позволил себе пошутить Чернышов.

– Да нет, это я к тому спрашиваю… – Карпатьев сбился с мысли и махнул рукой. – У нас солярка для дизель-генераторов заканчивается, новую должны подвезти сегодня из Каспийского. И как раз где-то в это же время.

– Тогда сразу после приема груза и начнем осмотр платформы, – ответил Чернышов.

Сухогруз «Татищев», который и должен был развезти дизельное топливо на пять нефтедобывающих платформ, тем временем шел своим курсом. Платформа под управлением Валентина Карпатьева была второй на его маршруте.

Глава 76

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

21 сентября, четверг, 10.30

Оперативники Астраханского управления ФСБ обследовали уже около пятнадцати километров реки, и руководивший поисками майор Ефремов рассчитывал через несколько часов завершить осмотр всего участка. Обследование реки можно было закончить гораздо быстрее, но основной группе, которая спускалась по реке на лодках, приходилось постоянно ждать ту, что передвигалась по берегу. Часто берега оказывались непроходимы для автомобилей. Водители вынуждены были объезжать такие участки, а ведущим поиск оперативникам приходилось преодолевать их пешком. Сам майор Ефремов вместе с Олегом Муромцевым находился в одной из трех моторных лодок и по рации поддерживал связь с группами, обследующими берега. Всего за время поиска оперативники уже нашли три пригодных для тайника места, но взрывчатки в них не обнаружили. Поиск продолжался.

После очередного поворота реки лодки оказались на обмелевшем участке. Взорам оперативников предстала глубоко ушедшая в песок старая проржавевшая баржа. Баржа стояла у самого берега, сильно накренившись в его сторону.

– Похоже, уже несколько лет здесь стоит, – заметил оперативник в лодке Ефремова.

Он вырос на Волге, любил рыбалку и умел обращаться с моторной лодкой. Сейчас он как раз сидел на корме и правил лодкой.

– Чья эта баржа? – обернувшись, спросил Ефремов.

– Да сейчас, должно быть, ничья. Речка в этом месте мелкая. Стащить с мели баржу не сумели, вот и оставили здесь. А может, и просто бросили, после того как стала не нужна, – с видом знатока заметил оперативник.

– Нам нужно причалить к ней, – распорядился Ефремов.

– Это можно. Только мотор надо из воды достать, а то винт за грунт зацепит. Мелко здесь, – заметил сидящий на корме оперативник и стал поднимать лодочный мотор.

Глядя на начальника, остальные оперативники тоже заглушили двигатели и направили лодки к берегу. Первой достигла берега лодка с Ефремовым и Муромцевым. Когда нос лодки уткнулся в песок, Ефремов поднялся и, балансируя в воздухе руками, чтобы не потерять равновесия, выпрыгнул на берег. Первое, что он увидел, это след автомобильных шин, ведущий прямо к барже. Зарывшаяся в песок по самую ватерлинию проржавевшая баржа казалась абсолютно безжизненной, тем более странно было видеть возле нее свежие следы автомобильных колес.

– Похоже, что до нас здесь уже побывали, – заметил Олег Муромцев, указав рукой на тянущийся по берегу след.

– Свяжитесь с группой, двигающейся по берегу, – приказал Ефремов своему радисту. – Да поторопи их, что-то они опять задержались. – Обернувшись к своим оперативникам, начальник отдела по борьбе с терроризмом добавил: – Всем приготовить оружие, и максимум внимания. Мы обследуем баржу.

* * *

Виталий Рогалев, оставленный Сажиным охранять баржу, еще издалека услышал шум лодочных моторов. Моторные лодки по реке изредка проходили. Но сейчас в его сторону двигались не одна, а сразу несколько лодок. Рогалев почувствовал опасность. За всю неделю, что боевики по очереди охраняли баржу, такого еще ни разу не было. Рогалев не жалел, что сегодня остался у баржи один. В паре с Мельником тот являлся старшим. Но сегодня напарника не было, и Рогалев решил, что сам может принимать решения.

Когда шум моторов стал еще сильнее, Виталий приготовил автомат и залег в кустах, подальше от палатки. Лодок оказалось три: две дюралевые и одна надувная. Сначала они сгрудились на середине реки, а потом повернули в сторону берега. Рогалев сосчитал сидящих в лодках людей: «Восемь человек, не мало. Но когда под рукой автомат, это число можно быстро уменьшить. Интересно, кто они такие?» Приплывшие на лодках люди выбрались на берег. У одного из них Рогалев разглядел переносную армейскую рацию. Однако одеты прибывшие были уж никак не по-военному. «Кто же они? Рыбаки, туристы? В любом случае им здесь нечего делать. А может, они ищут наш груз?» – быстро соображал Рогалев.

И как бы в подтверждение его мыслей один из людей, явно старший в этой команде, велел всем приготовить оружие. У часового отпали всякие сомнения в цели их визита. «Так, восемь вооруженных бойцов. – Виталий почувствовал, как по его телу пробежала нервная дрожь, но страха пока не было. Теперь Рогалева интересовало оружие этих людей. – У пятерых пистолеты Макарова, у одного «ПСМ», – считал он. – А вот у этих укороченные «калаши». Это уже серьезно. С одним автоматом глупо ввязываться в перестрелку. Надо уходить», – решил он. Сам Рогалев тоже был вооружен автоматом Калашникова. Но свою жизнь Виталий ценил дороже всех обещанных денег. Он оглянулся по сторонам и, не выпуская из вида приближающихся к барже людей, стал осторожно отползать назад.

* * *

Один из оперативников майора Ефремова ухватился руками за борт баржи, собираясь взобраться на палубу.

– Осторожно, там может быть мина-растяжка, – предупредил его Олег Муромцев.

Услышав его слова, оперативник замер.

– Что? – переспросил он.

– Мина-растяжка, – повторил Муромцев. – Если в трюме баржи находится пластиковая взрывчатка, то террористы могли соединить все люки с детонаторами. Тогда при открывании люка сработает взрыватель и баржа взлетит на воздух.

– Вместе с нами? – уточнил оперативник.

– При взрыве тонны пластита здесь будет воронка размером со строительный котлован, – усмехнулся Муромцев.

– Что же нам делать? – спросил майор Ефремов.

Слова Муромцева произвели впечатление на начальника отдела по борьбе с терроризмом.

– Для начала оглядеться вокруг. Может, мы на воду дуем, – ответил Муромцев.

Прибывшие вместе с Ефремовым оперативники уже осматривали прибрежные кусты.

– Здесь палатка! – услышал Муромцев голос одного из них.

…Этих слов Виталий Рогалев уже не выдержал. В этот момент он находился метрах в двадцати от своей палатки. Рогалев и так уже жалел, что не открыл огонь раньше, пока все эти люди стояли кучно, близко друг к другу. А теперь они разбрелись в разные стороны. Часть из них Виталий вообще потерял из вида. Когда Рогалев услышал, что палатка найдена, его нервы не выдержали, и он дал короткую очередь в сторону обнаружившего палатку человека. Стрелял Рогалев не целясь, в кустах пули все равно отклоняются в сторону. Вторую очередь он дал в группу людей на берегу, и на этот раз стрелял уже прицельно. Кто-то упал. Виталий не стал рассматривать, в кого попал. Вскочив на ноги, он бросился бежать, стараясь одним броском преодолеть участок открытого пространства и укрыться в редком лесочке.

…Услышав треск автоматной очереди, майор Ефремов от неожиданности присел. Олег Муромцев среагировал быстрее. Спустив пистолет с предохранителя, он начал ощупывать взглядом берег, стараясь найти стрелка. Однако заметил его Муромцев слишком поздно. Притаившийся в кустах боевик успел дать вторую очередь и, выскочив из кустов, бросился к ближайшему лесу. Оперативник, который только что собирался взобраться на баржу, упал. Упал плохо, схватившись обеими руками за бок. «Похоже, ранение серьезное, – сообразил Олег. – У этого гада автомат, и он умеет с ним обращаться». Двое сотрудников Астраханского управления ФСБ, входившие в антитеррористическую группу, тоже имели при себе автоматы. Но, как назло, они оказались дальше всех от открывшего огонь террориста. Ближе всех был Олег Муромцев, но и его отделяло от боевика не менее сорока метров. Дав опережение на один корпус по ходу движения террориста, Муромцев начал стрелять. Попасть на таком расстоянии из «ПСМа» в бегущего человека может только классный стрелок. Но капитан Муромцев, в прошлом офицер антитеррористического подразделения «Альфа», как раз и был таким стрелком.

…Рогалев почувствовал, как острая боль пронзила его ногу чуть ниже колена. Он упал на землю и откатился в сторону. «Попали!» – мелькнула в голове ужасная мысль. Проведя рукой по голени, Виталий определил, что кость не задета. Снова появилась надежда уйти, но для этого требовалось уничтожить оказавшегося на редкость метким стрелка. Рогалев быстро определил, откуда ведут огонь. Стрелял один из тех троих бойцов, которые осматривали баржу. Рогалев перевернулся на живот, раскинул ноги, принимая положение для стрельбы лежа, и аккуратно прицелился. Он опять был на войне, участвовал в настоящем бою. А в бою Виталий Рогалев не допускал паники.

…Остальные оперативники, застигнутые врасплох первыми выстрелами, наконец оправились от замешательства. С разных сторон они бросились к месту, где лежал Рогалев, стреляя на ходу. Олег Муромцев увидел, как их пули поднимают фонтанчики песка.

– Не стрелять! Он нужен живым! – что есть силы закричал Муромцев.

Думая лишь о том, что террориста обязательно надо взять живым, Олег напрочь забыл, что он сам является для него отличной мишенью. Однако майор Ефремов тоже был знаком с тактикой ведения скоротечных перестрелок. Заметив, что террорист изготовился к стрельбе, Ефремов страшным голосом закричал Муромцеву:

– Ложись!

И сам навалился на Олега. Три пули пробили дырки в корпусе баржи как раз напротив того места, где меньше секунды назад находилась голова Олега Муромцева.

…Рогалев опустил ствол автомата ниже, стараясь достать ускользающую цель, но в этот момент чья-то пуля угодила ему в правое плечо. От боли он судорожно нажал на спуск, и вся очередь ушла в песок. Рогалев перевернулся на левый бок. Он увидел бегущих к нему по берегу людей. Рогалев пытался взять их на мушку, но из-за адской боли в плече никак не мог этого сделать. Тогда он просто начал стрелять, водя стволом автомата в разные стороны. Бежавшие тут же залегли. «Ага, взять меня не так-то просто», – пронеслось в мозгу у Рогалева. И тут же сразу несколько пуль впились в его тело. Когда оперативники подбежали к террористу, он был уже мертв.

Наемник, «солдат удачи», всю свою жизнь посвятивший войне и убийствам, пришел к закономерному концу. А рядом на берегу, глубоко увязнув в прибрежном песке, стояла старая баржа, набитая пластиковой взрывчаткой, ради которой Виталий Рогалев убивал людей и с которой связывал надежды о будущем богатстве.

* * *

Выстрелы смолкли, и майор Ефремов помог Олегу подняться с песка. К ним подбежал оперативник из антитеррористической группы.

– Все, готов, насмерть! – запыхавшись, проговорил он.

– Как же вы так! Живым надо было брать! – не скрывая досады, крикнул Муромцев. – Что мы теперь узнаем у трупа?!

– Товарищ капитан, он же по вас стрелял, – обиженно ответил оперативник.

– Все равно его надо было взять живым! – упрямо ответил Муромцев.

Хотя в душе и понимал, что если бы не майор Ефремов и остальные оперативники, он сам скорее всего был бы мертв. Справедливость такого предположения наглядно подтверждали последние пулевые пробоины в корпусе баржи. Пока Муромцев разговаривал с подбежавшим оперативником, майор Ефремов осмотрел своего раненого сотрудника.

– Ему нужна срочная операция. Где, черт возьми, наши машины?! – крикнул он радисту.

– Они приняли сообщение, товарищ майор, сейчас должны подъехать, – испуганно ответил радист.

Раненому оказали первую помощь: наложили ватно-марлевые тампоны и перебинтовали рану, но, несмотря на это, оперативник вскоре потерял сознание. Ранение оказалось настолько серьезным, что никто из оперативников не мог с уверенностью сказать, выживет их товарищ или нет. Как только прибыла группа, обследовавшая берег, Ефремов сразу отправил раненого в больницу на одной из оперативных машин.

– Ну, пойдем, взглянем на этого гада, который моего парня подстрелил, – обращаясь к Муромцеву, сказал Ефремов, когда машина с раненым уехала.

Труп террориста уже успели обыскать.

– Документов при нем никаких! – сообщил Ефремову оперативник, осматривавший карманы убитого.

Олег Муромцев подошел к убитому, заглянул в лицо и сразу вспомнил словесный портрет, составленный со слов водителя мусороуборочной машины.

– Все точно. Это один из них, – сказал Олег. – Он участвовал в убийстве одного крупного торговца оружием в Москве в конце прошлого месяца. Остается выяснить, что он делал здесь, – добавил Олег и повернулся к барже.

– Думаешь, взрывчатка там? – спросил Ефремов.

– Не знаю, надо заглянуть в трюм, – ответил Олег, возвращаясь к барже.

– А если там, как ты говоришь, мина-растяжка?

По интонации майора было заметно, что он волнуется.

– Вызывать взрывотехников у нас все равно нет времени, – спокойно ответил Муромцев. – Для начала посмотрим сами. Ну-ка, ребята, подсадите меня, – обратился он к стоящим рядом оперативникам и с их помощью ловко взобрался на баржу.

Майор Ефремов и другие сотрудники Астраханского управления ФСБ внимательно следили за его действиями. Но высокие борта баржи закрывали от людей, стоящих на берегу, большую часть палубы, поэтому оперативники не могли видеть, что там делает Муромцев.

– Дайте фонарь, – попросил он.

Один из оперативников принес мощный электрический фонарь. Ефремов и его сотрудники могли только догадываться, что делает Муромцев на палубе. Вскоре они услышали звон стекла.

– Олег, что там?! – не выдержал Ефремов.

– Все в порядке. Выбил стекло в кормовой надстройке. Хочу изнутри осмотреть люк, – комментировал свои действия Муромцев. – Похоже, сюрпризов нет, попробую открыть.

Послышался скрежет люка, а еще через несколько секунд все услышали возбужденный крик Олега Муромцева:

– Она в трюме, уложена в ящики! Но… О нет! Только не это!

– Что там?! – снова крикнул майор Ефремов.

Ждать ответа пришлось недолго. Вскоре над бортом показалась голова Олега Муромцева.

– Большинство ящиков пусты и отброшены в сторону, – сообщил он оперативникам. – Судя по всему, здесь килограммов двести, не больше.

– А где остальные? – послышался голос кого-то из оперативников.

«Спроси у боевика, которого вы застрелили!» – хотел в сердцах ответить Муромцев, но сдержал свой порыв.

– Куда отсюда можно выехать? – проигнорировав глупый вопрос, спросил Муромцев и указал рукой на следы автомобильных шин.

– Обратно в Астрахань, – ответил Ефремов.

– Еще куда?

– Еще в Элисту и в Каспийский, но это уже Калмыкия.

– Каспийский – это что, порт?

– Конечно. Не такого значения, как Махачкала, но тоже портовый город, – растерянно проговорил Ефремов.

– Определенно это след грузовика, – услышал Муромцев голос оперативника, интересовавшегося, куда подевалась остальная взрывчатка. – Не «КамАЗ», колея уже. Какой-нибудь «ЗИЛ» или «газон».

– Сколько отсюда километров до Каспийского? – взволнованно спросил Муромцев у Ефремова.

– Не больше ста.

«Примерно полтора часа езды», – сопоставив расстояние со скоростью грузовика, определил Олег Муромцев.

– Необходимо срочно выяснить, какие корабли выходили сегодня из порта Каспийский в район нефтедобычи. И скорее свяжитесь с полковником Чернышовым, – поторопил он майора Ефремова.

Глава 77

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

21 сентября, четверг, 10.45

«Татищев» подходил ко второй нефтедобывающей платформе на своем маршруте. Ковалев был доволен, на первой платформе все прошло отлично. С судна выгрузили, а на платформе приняли восемь бочек с дизельным топливом. Во всяком случае, так считали рабочие платформы, принимавшие бочки. И лишь Ковалев и его боевики знали, что вместе с соляркой на платформу попали и двести килограммов пластита, спрятанные в одной из них. Но на палубе сухогруза оставались еще три такие же начиненные взрывчаткой бочки.

…Стоя на палубе верхнего уровня, Павел Чернышов смотрел на приближающееся к платформе судно. Чернышов не знал, как правильно называется то место, где он находится, но по аналогии с морской терминологией называл его палубой. Приближающееся судно с высоты верхнего уровня выглядело совсем небольшим, а может быть, именно таковым и являлось. Чернышов поднял к глазам бинокль, чтобы разобрать название на борту судна, и прочитал: «Татищев». «А ведь я его уже видел, – вспомнил он. – Мы как раз пролетали над этим судном, когда летели сюда на вертолете».

Сзади подошел Артем Ветров:

– Павел Андреевич, вас по рации вызывают из управления.

– Иду. – Чернышов опустил бинокль и вслед за Ветровым направился в рабочий кабинет Карпатьева.

Кабинет начальника нефтедобывающей платформы больше напоминал капитанскую рубку, чем рабочее место инженера. Через огромные стекла отлично просматривалась основная часть рабочего участка. Подходя к столу, где размещалась рация, Чернышов увидел, как дежурная смена ОМОНа спешит на свои места, чтобы произвести осмотр доставленного на платформу груза.

…Андрей Ковалев внимательно следил, как капитан сухогруза подводит свое судно к платформе. Несмотря на то что на первой платформе все прошло гладко, Ковалев не терял бдительности. Желая обезопасить себя от возможных неожиданностей, он приказал запереть всех матросов в трюме, а сумасшедшего минера Володю поставил охранять их. Теперь на палубе сухогруза остались лишь боевики Сажина, успевшие переодеться в рабочие матросские робы.

С платформы на палубу сухогруза швырнули два страховочных конца. С их помощью боевики пришвартовали сухогруз к опоре платформы, после чего заняли положенные по боевому расчету места: Сажин и Усенцев на палубе, возле перевозимого груза, а Мельник в капитанской рубке, рядом с Ковалевым. Пока оружие было в руках только у Мельника и Ковалева. Сажин и Усенцев спрятали свои автоматы среди бочек с соляркой, но готовы были схватить их в любой момент.

…Николай Тарасович Сенченко, капитан сухогруза, догадывался, что в принятых на борт дополнительных четырех бочках скорее всего находятся мины. «Какой еще груз могут желать доставить на нефтяные платформы эти вооруженные люди?» – думал он, глядя на стоящих возле бочек террористов. Сенченко очень хотел сообщить нефтяникам об опасности, но не знал, как это сделать. Стоящие на палубе террористы приняли спущенную с нефтяной платформы специальную железную клеть. Клеть использовалась для подъема бочек с соляркой и вмещала четыре двухсот-литровые бочки. Двое террористов открыли клеть и выкатили оттуда пустые бочки из-под солярки. На их место они вкатили уже полные бочки. Главный из них махнул рукой, подавая знак крановщику с платформы, и нагруженная клеть пошла вверх.

…Старший дежурный смены ОМОНа сержант Коровяков терпеливо ждал, когда клеть с соляркой вернется обратно. Выполняя приказ своего командования, омоновцы осматривали все поступающие на платформу грузы. С подобным заданием Коровяков сталкивался впервые, да и другие омоновцы тоже. Никакой специальной техники, предназначенной для обнаружения взрывчатки, у них не было. Поэтому осмотр проводился чисто визуально.

Рабочие с платформы выгрузили бочки из клети, и омоновцы приступили к осмотру. «Бочки и бочки, чего их осматривать», – подумал про себя Коровяков. Он пнул ближайшую к нему бочку ногой. Послышался глухой удар. «Ну ясно, бочка не пустая», – решил Коровяков. Но и без простукивания было видно, что бочки тяжелые, так как рабочие с трудом выгружали их из клети. Коровяков открыл пробку заливного отверстия и заглянул внутрь. В нос ударил характерный запах солярки. На поверхности дизельного топлива отражались солнечные блики. Коровяков покачал бочку из стороны в сторону. Солярка у заливного отверстия слабо колыхнулась.

– Все в порядке, – сказал Коровяков, снова заткнув заливное отверстие.

Аналогичным образом омоновцы осмотрели оставшиеся три бочки. Рабочие с платформы не обращали на их действия внимания. Они опять загружали клеть пустыми бочками.

Несколько дней назад начальника дежурной смены ОМОНа сержанта Коровякова сильно продуло. Он подхватил насморк, к тому же у него начало побаливать горло. Коровяков кутался в свой милицейский бушлат, тем не менее сильный морской ветер все равно пробирал до костей. В другой раз для согрева Коровяков выпил бы граммов двести, но сейчас на платформе находился полковник ФСБ, и Коровяков решил, что этого лучше не делать. Беззвучно матерясь про себя, Коровяков мерз на продирающем до костей холодном ветру и с нетерпением ждал, когда разгрузка «Татищева» наконец закончится. Тем временем грузчики установили в клеть четыре использованные бочки, накинули страховочную цепь, и клеть опять пошла вниз.

…Ковалев следил за вторично опускающейся клетью. «Ну вот и все. Они приняли мой подарок. В оставшихся четырех бочках сюрприза не будет», – удовлетворенно подумал Ковалев, и на лице его заиграла улыбка. Заметив его улыбку, капитан Сенченко побледнел. Это была улыбка убийцы-маньяка.

…Павел Чернышов снял с головы наушники, закончив разговор с Астраханским управлением ФСБ. Несколько секунд он стоял неподвижно, соединяя в логическую цепочку полученную информацию: «Место хранения пластиковой взрывчатки обнаружено, но вместо тысячи килограммов пластита там оказалось не более двухсот. Значит, основную часть взрывчатки террористы успели вывезти. Судя по оставшемуся автомобильному следу, взрывчатку вывезли на машине. Действительно, такое количество пластита на руках не унести. Куда ее могли вывезти? От тайника на машине можно проехать в Астрахань и в прибрежный город Каспийский. В Каспийском находится небольшой порт. Именно оттуда сегодня утром ушел сухогруз «Татищев». Он везет дизельное топливо для пяти нефтедобывающих платформ компании «ЛУКОЙЛ». Рядом с причалом, где загружался «Татищев», обнаружен брошенный грузовик». Чернышов посмотрел в окно, но из кабинета ему не было видно места, где разгружался сухогруз. Он резко повернулся к стоящему за его спиной Ветрову:

– Где Карпатьев?! Срочно найди его!

Увидев перед собой побледневшее лицо начальника и его горящие от волнения глаза, Артем Ветров пулей вылетел из кабинета. Чернышов поспешно вышел следом за ним. Рядом с кабинетом начальника платформы находилось помещение, где работали операторы. Чернышов тоже не знал, как называется это помещение, но сейчас это интересовало его меньше всего. Главное, что отсюда можно было связаться с любым участком нефтяной платформы. Операторы недоуменно повернулись к Чернышову. На дверях в операторский зал висела традиционная табличка «Посторонним вход воспрещен». Но вошедший человек вел себя так, словно имел полное право находиться здесь и отдавать приказы.

– Сейчас разгружается сухогруз «Татищев», так?! – грозно спросил он.

– Да, уже пятнадцать минут, – ответил один из операторов.

– Свяжитесь с крановщиком, немедленно!

Операторы нерешительно переглянулись.

– Делайте, что вам велели, – приказал Карпатьев, входя в операторский зал. – Ваш помощник сказал мне, что я вам срочно понадобился, – добавил он и вопросительно посмотрел на Чернышова.

– Да, Валентин Петрович. То, чего мы с вами опасались, случилось, – ответил Чернышов и посмотрел в глаза начальнику нефтедобывающей платформы. – Сухогруз «Татищев» захвачен террористами, и на его борту сотни килограммов взрывчатки.

– О боже! – в ужасе воскликнула женщина-оператор, услышав последние слова Чернышова.

Она вздрогнула от страха и выпустила из рук микрофон рации, который намеревалась передать Чернышову. Микрофон ударился об операторский пульт и повис на своем шнуре. Карпатьев тут же проговорил что-то грозное. Что именно, Чернышов не расслышал, так как уже схватил микрофон и вызвал крановщика, разгружающего пришвартовавшееся у платформы судно.

– Сколько вы подняли бочек? – спросил Чернышов по рации у крановщика.

– Четыре.

– Вы видите их? Где они?

– Да все тут и стоят, на грузовом терминале. Когда полностью разгрузим корабль, грузчики перевезут солярку в хранилище, – не представляя, что означают задаваемые ему вопросы, ответил крановщик.

– Сейчас резко опускайте клеть на палубу сухогруза и имитируйте поломку. Нам надо выиграть время, – приказал крановщику Чернышов.

– Сделаем. Нет проблем, – бодро ответил крановщик.

Все происходящее он воспринимал как увлекательную и захватывающую детективную игру.

Отдав последнее приказание, Чернышов повернулся к Карпатьеву, который в этот момент разговаривал по телефону внутренней связи с начальником внештатной пожарной команды и требовал направить пожарные расчеты на грузовой терминал.

– Разумно, – одобрил это решение Чернышов. – И разверните все пожарные рукава и пенообразователи.

«Хотя в случае взрыва вряд ли стоит рассчитывать на помощь пожарной команды, – мысленно добавил он. – Скорее всего вся система пожаротушения будет уничтожена взрывом вместе с платформой и обслуживающими ее людьми».

…С пятиметровой высоты клеть с пустыми бочками рухнула на палубу сухогруза. От удара настил на палубе треснул, страховочная цепь слетела с крюка, и одна бочка выкатилась наружу. Наблюдавший эту картину Ковалев вздрогнул от неожиданности, но тут же пришел в себя и, схватив за рукав капитана сухогруза, закричал ему в лицо:

– Что это значит?!

– Не знаю. Должно быть, поломка крана, – стараясь говорить как можно спокойнее, ответил Сенченко.

Все время, пока разгружался его сухогруз, Николай Тарасович Сенченко мысленно молился, чтобы на платформе узнали о захвативших судно террористах. И когда он увидел, как упала клеть, у него появилась робкая надежда, что это наконец произошло. За все время, что его сухогруз обслуживал нефтедобывающие платформы, капитан впервые видел, как упал груз. Обычно кран снабжают целой системой тормозов, чтобы зафиксировать падающий груз. В случае аварии крана клеть скорее должна была повиснуть в воздухе, а уж упасть она могла только в результате умышленных действий крановщика.

Ковалев тем временем мучительно соображал, как следует реагировать на случившееся: «По логике вещей, капитан судна не должен оставаться безучастным к аварии крана. Тем более что еще не весь груз поднят на платформу».

– Спроси, в чем дело! – приказал Ковалев Сенченко и подтолкнул его в бок.

Сенченко связался по рации с операторами.

– Эй, на платформе, что у вас происходит, кран сломался? – ожидая подтверждения появившейся у него надежде, спросил он.

Ответил ему сам начальник платформы:

– Да, Николай Тарасович, такая же авария, что и в позапрошлый раз.

Слова Карпатьева укрепили зародившуюся у капитана сухогруза надежду. В позапрошлый раз никакой аварии не было, Сенченко это помнил отлично.

– Помню, помню, – ответил он. – В тот раз и у меня неприятность случилась. Всей командой в трюме аварию двигателя устраняли.

– Его корабль захвачен террористами. Всю команду закрыли в трюме, – перевел Карпатьеву смысл слов капитана сухогруза Павел Чернышов.

Ковалев вырвал у Николая Сенченко микрофон.

– Еще одно лишнее слово, и тебе конец, – пригрозил он.

При этом Главарь террористов ткнул стволом пистолета капитану в рот, намеренно разбив ему верхнюю губу.

…Обогнав по пути бойцов пожарной команды, Артем Ветров выбежал на палубу грузового терминала. Оттолкнув в сторону Коровякова, он присел около бочек. Быстро осмотрев их, Ветров обнаружил на одной из бочек под потеками солярки еле заметные следы свежей краски. Артем вытащил из кармана швейцарский перочинный нож, подарок Чернышова и Муромцева. Соскоблив ножом свежую краску, он увидел под ней тонкую алюминиевую проволоку. «Антенна!» – вспыхнул в мозгу предупредительный огонь. Ветров ловко отогнул проволоку и перекусил ее у основания бочки. Зажав в руке откушенную проволочную антенну, Артем повернулся к рабочим, разгружающим бочки.

– Зубило, стамеску или большую отвертку, быстро!

Ничего подходящего у рабочих не оказалось. Тут Артем заметил топор на пожарном щите. Схватив со щита топор, он поддел острием пробку, закрывающую заливное отверстие, и отбросил ее в сторону. В бочке плескалась солярка. Артем озадаченно посмотрел на заливное отверстие, затем распрямил проволоку и опустил в горловину. Проволока погрузилась в солярку на тридцать сантиметров, а затем уперлась в невидимую преграду.

– Так вот что вы придумали. Ловко, – заметил Артем.

Отмерив проволокой те же тридцать сантиметров снаружи бочки, Артем несколькими ударами пожарного топора пробил в стенке бочки, чуть выше отмеренного уровня, большую дыру. Струя солярки хлынула из бочки, заливая Артему брюки и забрызгивая все еще стоящего рядом сержанта Коровякова. Когда вся солярка вытекла, Артем увидел через заливную горловину уложенные рядами брикеты пластита. Орудуя топором, Артем кое-как сорвал с бочки крышку. Тогда грузчики и омоновцы тоже увидели заполняющую бочку взрывчатку и в страхе попятились назад. Только внештатные пожарные не обращали внимания на действия Ветрова. По приказу Карпатьева они уже размотали все пожарные рукава и теперь возились с пенообразователем.

– Не ссыте, мужики. Если эта штука рванет, она вас везде достанет, – заметил Ветров, внимательно рассматривая верхний ряд пластита. – Вот он… – радостно добавил Артем, бережно вытаскивая из бочки брикет, соединенный с обрезком проволочной антенны.

Он положил брикет на ладонь и, ухватившись пальцами за основание антенны, вытащил из него радиоуправляемый взрыватель.

– Все! – Артем облегченно перевел дух. – Теперь эта штука, – он указал рукой на бочку с пластитом, – не опаснее оконной замазки.

Вытащив из кармана портативную рацию, Ветров связался с полковником Чернышовым:

– Павел Андреевич, взрывчатка уже на платформе… Да, как вы и предполагали, в бочке из-под солярки… Судя по весу, килограммов двести. Это радиоуправляемое взрывное устройство. Я достал взрыватель и откусил антенну.

– Молодец, – похвалил Чернышов. – Видишь сухогруз, можешь сказать, что там происходит?

– Два человека в робах стоят около упавшей клети. Больше никого не вижу.

– Сколько человек обычно загружают бочки? – обратился полковник к Карпатьеву.

– У Сенченко обычно все свободные матросы помогают, человек шесть-семь.

– Артем, – обратился Чернышов по рации к Ветрову. – Это террористы. Посмотри внимательно, среди них нет Ковалева?

– Нет.

– Ты уверен?

– Да, совершенно точно.

Ветров хорошо разглядел в бинокль лица людей на палубе сухогруза: «Довольно спокойные лица. Если и волнуются, то лишь самую малость. И все-таки в позах чувствуется напряжение. Руки расслабленно висят вдоль тела. Вот именно из такой, внешне расслабленной позы быстрее всего схватить оружие. Интересно, где они его прячут?»

– Артем, тебе видна капитанская рубка? – снова включился Чернышов.

– Да.

– Сколько там людей?

– Не могу разглядеть. Солнце отражается от стекол.

«Так, – подумал Чернышов. – Двое террористов на палубе. Один должен стеречь запертую в трюме команду. Один убит около баржи с остатками взрывчатки. Итого четверо. Остался Ковалев. Он должен быть в рубке рядом с капитаном. У Ковалева под рукой, конечно же, блок управления всеми взрывными устройствами. А у нас на платформе двести килограммов пластита. Еще столько же должно быть на первой нефтяной платформе, куда уже заходил «Татищев». И четыреста килограммов на самом сухогрузе, прямо под нами. Если Ковалев успеет взорвать мины, погибнут почти три сотни людей и две нефтяные платформы. Невеселая перспектива». От волнения у Чернышова опять похолодели кончики пальцев. Он несколько раз энергично сжал кулаки, чтобы усилить кровообращение.

«Никак нельзя допустить, чтобы Ковалев успел взорвать свои радиоуправляемые фугасы. Ты не имеешь права этого допустить! – приказал себе Чернышов. – Но как, черт раздери, это сделать? На платформе, кроме меня и Ветрова, всего шесть бойцов из Астраханского ОМОНа, а на сухогрузе четверо вооруженных и отлично подготовленных террористов. При таком соотношении сил нельзя идти на штурм судна. И главное! В любой момент Ковалев может нажать на кнопку и инициировать взрыв».

– Павел Андреевич, – Карпатьев осторожно тронул Чернышова за плечо. – Пограничный катер с досмотровой группой просит разрешение пришвартоваться к платформе.

Чернышов вздрогнул. От волнения он совсем забыл про пограничников. «Если Ковалев увидит корабль пограничников, он может начать взрывать фугасы», – мелькнула в голове у Чернышова ужасная мысль. Он резко повернулся к Карпатьеву:

– Срочно свяжите меня с командиром пограничного катера!

Глава 78

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

21 сентября, четверг, 11.30

Ковалев с нетерпением ждал. После того как клеть с пустыми бочками обрушилась на палубу сухогруза, прошло уже более получаса. На платформе что-то делали, Ковалев отчетливо слышал стуки и другой шум, производимый рабочими платформы. Но подъемный кран по-прежнему не работал. За это время Ковалев уже несколько раз переглядывался с Сажиным, который вместе с Усенцевым стоял возле сломанной клети.

– Спроси еще раз, сколько нам ждать! – потребовал у Сенченко Ковалев.

– Платформа, ответьте. Сколько нам еще ждать? – повторил Сенченко слова Ковалева.

– Спокойно, Николай Тарасович, специалисты уже работают над проблемой. На кране трос оборвался. Придется еще подождать. Можете пока к нам подняться, чайку попить. И сам передохнешь, и матросы твои тоже, – ответил с платформы Карпатьев.

Ковалев закусил губу: «Делать нечего, придется ждать».

– Скажи, что у команды есть еще дела на судне, – бросил Ковалев капитану.

– Спасибо за приглашение, Валентин Петрович. Но пока вы с краном занимаетесь, мои матросы лучше двигатель осмотрят, что-то он часто барахлит в последнее время, – закончил разговор с Карпатьевым Сенченко.

Ковалев знаками подозвал к себе Сажина:

– Что видно с палубы?

– Ничего подозрительного. Грузчики возятся с бочками, менты стоят рядом, – ответил командир боевиков.

– Выгрузите пустые бочки и будьте наготове, – распорядился Ковалев. Обернувшись к Мельнику, добавил: – Следи за платформой. Не нравится мне эта задержка.

* * *

С северной стороны к нефтедобывающей платформе стремительно подошел пограничный катер. При подходе пограничникам пришлось выполнить сложный маневр, но в результате их катер остался не замеченным террористами. Грузовой терминал, возле которого пришвартовался сухогруз, находился на противоположной, южной стороне платформы, и массивная опора заслонила от террористов пограничный катер. Сейчас на борту катера вместо досмотровой группы находилась группа морского десанта в количестве семи человек, доставленная на катер вертолетом.

Возглавлял группу морских десантников кавалер ордена Красной Звезды, старший лейтенант Звягин. Группе Звягина уже приходилось задерживать вооруженных браконьеров, промышлявших в Каспии осетровую рыбу, а также наркоконтрабандистов, оказывающих при задержании сопротивление не на жизнь, а на смерть. За задержание вооруженной группы контрабандистов Звягин и получил свою Красную Звезду. Морские десантники старшего лейтенанта Звягина уже побывали во многих переделках. Но обезвреживать террористов им еще не доводилось.

Пограничный катер пришвартовался к северо-западной опоре, и группа морских десантников поднялась на платформу. Полковник Чернышов лично встречал прибывших моряков-пограничников. Внимательно осмотрев шеренгу выстроившихся перед ним десантников, Чернышов отметил их спокойную уверенность и, обращаясь к ним, сказал:

– Командир соединения характеризует вас как специалистов палубного боя. Внизу, около юго-западной опоры нефтяной платформы пришвартован сухогруз «Татищев». На нем находятся четверо вооруженных террористов, способных взорвать две нефтедобывающие платформы. На одной из них сейчас находимся мы. В случае взрыва погибнут все, кто находится на платформе, а также команда вашего катера. Я говорю это не для того, чтобы запугать, а для того, чтобы вы понимали, мы не имеем права допустить взрыв. Вся команда сухогруза, кроме капитана, закрыта в трюме. Их стережет один из террористов, еще двое расположились на палубе, и один в капитанской рубке, рядом с капитаном. У него находится пульт дистанционного управления зарядами. Поэтому обезвредить его нужно в первую очередь. Задание ясно?

– Так точно! – ответил Звягин.

– Вопросы? – поинтересовался Чернышов.

– Что известно о террористах? – Звягин, как командир группы, хотел получить полные данные о противнике.

– Командует террористами бывший старший лейтенант ОМОНа, мастер рукопашного боя, отлично владеющий холодным и огнестрельным оружием. Именно он находится в капитанской рубке. Остальные террористы, по нашим данным, бывшие военнослужащие спецназа, имеющие опыт боевых действий. Еще вопросы?

Пограничники молчали. Чернышов вызвал по рации Артема Ветрова, не покидавшего грузовой терминал:

– Как обстановка, Артем?

– Без изменений. Те двое на палубе присели около бочек и внимательно осматривают платформу. Возможно, они что-то заподозрили.

– Артем, сейчас к тебе спустятся семь человек из пограничного морского десанта. Посмотрите обстановку. Вместе определитесь, что можно предпринять, и доложите мне.

Сам Павел Чернышов остался в операторском зале. Только отсюда можно было поддерживать связь с сухогрузом. Прошло пять минут после того, как ушли пограничники. Ветров молчал. Чернышов снова сам вызвал его.

– Соображаем, Павел Андреевич, – ответил Артем.

Чернышов понял, что плана по освобождению сухогруза у пограничников пока нет.

– Я спускаюсь к вам, – передал он по рации. – Валентин Петрович, я на грузовую палубу, – обратился Чернышов к Карпатьеву. – Если Сенченко снова выйдет на связь, тяните время. Обо всех изменениях сразу сообщайте мне.

Полковник Чернышов спустился на грузовой терминал, явно не рассчитанный на то количество людей, которое здесь скопилось. Первым делом Чернышов удалил всех посторонних. Когда на месте погрузки остались только пожарные и морские десантники, Чернышов спросил их командира:

– Есть какие-нибудь идеи?

– Двоих террористов на палубе мы можем снять прицельным огнем прямо отсюда, – ответил ему старший лейтенант Звягин. – Однако их Главаря снайперы не достанут. Его нужно как-то выманить из капитанской рубки, товарищ полковник. Иначе до него не добраться.

– Он оттуда ни за что не выйдет, – уверенно заявил Чернышов.

– Тогда его нужно как-то отвлечь.

– Отвлечь? – переспросил Чернышов. – Надолго?

– Хотя бы на время нашего десантирования.

– Отсюда до корабля одиннадцать метров. Сколько вам потребуется времени?

– Секунд пять, – оценив расстояние, ответил Звягин.

– Я говорю серьезно, старший лейтенант! – Ответ показался Чернышову неправдоподобным.

– Я тоже, товарищ полковник.

Звягин знал возможности своих бойцов. Операция по освобождению сухогруза не представляла для них особой сложности. Если бы не террорист в капитанской рубке, у которого под рукой находилось дистанционное устройство, вся команда сухогруза уже была бы освобождена.

– Среди вашего снаряжения есть светошумовые гранаты? – с надеждой спросил Чернышов.

– Так точно, гранаты «Заря».

– На какое время после взрыва такая граната делает человека недееспособным?

– Все зависит от тренированности и его физических возможностей, – ответил Звягин. – От нескольких секунд до минуты.

– Тогда сделаем вот что… – У Чернышова родился план. – Как тебя зовут, старший лейтенант Звягин? – спросил он у командира морских десантников.

– Петр, товарищ полковник.

– Петр, кто в твоей группе самый быстрый стрелок? Только честно. Подумай, прежде чем ответить. Ошибиться нельзя.

– Я, товарищ полковник, – немного смутившись, ответил Петр Звягин.

Чернышов изложил Звягину свой план и в заключение добавил:

– У тебя в запасе, Петр, будет всего несколько секунд. И ты должен обязательно в них уложиться, обязательно, – повторил он. – Иначе может произойти то, о чем мне даже не хочется говорить. – Чернышов обнял старшего лейтенанта за плечи и заглянул в глаза. – Ты понял меня, Петр?

– Я понял, товарищ полковник.

– В рубке находятся два человека: Главарь террористов и его заложник, капитан сухогруза. Вот так выглядит Главарь террористов, – Чернышов показал Звягину фотографию. – Ему на вид лет за тридцать, рост под метр девяносто. Капитану Сенченко идет седьмой десяток, и ростом он гораздо ниже.

– Я узнаю его, – изучив фотографию, ответил Звягин.

– Ошибиться никак нельзя, сам понимаешь.

Чернышов смотрел в глаза этому молодому парню, от действий которого сейчас зависели жизни множества людей. Он не мог сам пойти вместо Петра Звягина, не мог посылать Артема Ветрова. Для этого задания нужен был отличный стрелок с великолепной реакцией. И Чернышов вынужден послать человека, с которым он познакомился всего несколько минут назад. Но полковник верил этому парню. Верил, что Звягин сделает все возможное, чтобы выполнить его задание.

– Сколько в вашей группе снайперов? – уточнил Чернышов.

– Двое.

– Пусть возьмут на прицел террористов на палубе сухогруза и сразу открывают огонь. Никто из них не должен помешать высадке вашего десанта. Сигналом к началу штурма будет взрыв гранаты.

– Ясно, товарищ полковник. Разрешите выполнять? – спокойно спросил Звягин.

– Выполняйте. И удачи тебе, Петр, – напоследок сказал Чернышов.

Глава 79

ШТУРМ

21 сентября, четверг, 11.35

Начальник платформы Карпатьев вызвал по рации капитана Сенченко:

– Эй, на сухогрузе, Николай Тарасович, не уснул еще?

– Слушаю, Валентин Петрович, – отозвался Сенченко.

Он старался говорить спокойно, но Карпатьев заметил, как дрожит его голос. Валентин Карпатьев понимал, что должен чувствовать Николай Сенченко, находясь более трех часов на прицеле у террористов. Но согласно плану Чернышова, Карпатьев вынужден был вести себя таким образом, чтобы террористы ни о чем не могли догадаться.

– В общем, с краном мы закончили, – продолжал Карпатьев. – Правда, монтажники троса подходящего не нашли. Поставили другой, меньшего диаметра. И теперь боятся, что восемьсот килограммов трос не выдержит. Так что давай, Николай Тарасович, загружай в клеть пару бочек. За два приема все поднимем и тебя наконец освободим.

Ковалев, прекрасно слышавший все, немедленно велел Сажину загрузить в клеть две бочки. Сажин и Усенцев выполнили его приказание. Они и сами уже порядком устали от ожидания. Наполовину загруженная клеть опять пошла вверх.

…Илья Сажин увидел с палубы сухогруза, как четверо пожарных, которых он принял за подсобных рабочих, приняли клеть и оттащили в сторону. Сам процесс разгрузки Сажин уже наблюдать не смог, так как клеть закрыл от него металлический пандус. Очевидно, разгрузка прошла без проблем, так как через пару минут клеть уже с четырьмя пустыми бочками опять начала опускаться вниз.

Сажин и Усенцев подняли руки, приготовившись принять клеть. Ковалев тоже нетерпеливо следил за разгрузкой. «Осталось выгрузить еще две бочки, на этот раз с настоящей соляркой, и сухогруз покинет эту чертову платформу. Потом мы так же разгрузимся на третьей и четвертой, а дальше можно будет отойти на безопасное расстояние и нажать заветную кнопку в моем черном чемоданчике».

Сейчас Ковалев ощущал себя обладателем ядерной кнопки. Перед ним в капитанской рубке стоял пульт дистанционного подрыва всех четырех зарядов. И хотя этот пульт не имел ничего общего с президентским чемоданчиком, а больше напоминал старый радиоприемник, для Ковалева это не имело никакого значения. Тем более что масштабы задуманной им диверсии были вполне соизмеримы с результатами применения тактического ядерного оружия. «Одно движение пальца, и вместо нефтяных платформ в небо взметнутся четыре огненных факела», – представил Ковалев. Ему уже не терпелось воочию увидеть нарисованную воображением картину.

Приближаясь к палубе, клеть начала замедлять движение. «Похоже, крановщик на этот раз решил быть осторожнее», – подумал про себя Ковалев. Когда клеть опустилась до уровня капитанской рубки, Ковалев увидел за пустыми бочками силуэт человека в десантном комбинезоне. Человек возник так неожиданно, что в первую секунду Ковалев даже не понял, что произошло и откуда вообще появился этот человек. В следующее мгновение что-то разбило стекло в капитанской рубке, и весь мир исчез в ослепительной вспышке света.

…Петр Звягин сжался между пустыми бочками в опускающейся клети. Все его внимание было приковано к капитанской рубке. В руке Звягин сжимал светошумовую гранату. Он видел, как клеть приближается к палубе, и старался определить, через сколько секунд она окажется напротив окон капитанской рубки. Клеть стала замедлять свое движение. До палубы оставалось не более трех метров. Звягин выдернул чеку: «Еще секунда. Пора!» Десантник распрямился подобно пружине, как делал это на тренировках, и швырнул гранату в стекло капитанской рубки. Он точно рассчитал время броска. Практически сразу вслед за звоном разбитого стекла раздался взрыв. Звягин мгновенно перехватил свой «АКСУ», который держал за цевье левой рукой. Рукоять автомата привычно легла в ладонь. Взглядом Звягин искал цель, а палец уже выбрал свободный ход спускового крючка. Ковалева он узнал сразу. Тот выглядел именно так, как на фотографии. В правой руке у Ковалева был пистолет, а левой он интенсивно тер глаза. Ковалев все еще был ослеплен вспышкой взрыва. Слева от Ковалева стоял пожилой невысокий мужчина. «Капитан сухогруза Сенченко», – сообразил Звягин. Сенченко тоже ослепило взрывом гранаты. Он стоял с плотно зажмуренными глазами и тряс головой, а слева от него… Слева от Сенченко Звягин увидел еще одного человека, который целился в него из крупнокалиберной снайперской винтовки.

…Мельник не смотрел на опускающуюся клеть. Из всех боевиков Ковалева он лучше всех умел вести наблюдение. Как опытный снайпер Мельник осматривал сначала ближнюю зону, потом среднюю, дальнюю и так далее. Если внимание Ковалева и боевиков на палубе было приковано к грузовому терминалу, то Мельник внимательно осматривал всю нижнюю палубу. И сейчас он заметил какое-то движение в стороне от погрузочного терминала. Мельнику показалось, что он увидел людей в военных комбинезонах. Снайпер сразу взял в руки свою винтовку и спустил предохранитель. Патрон он дослал в ствол заранее. Чтобы иметь лучший обзор, Мельник даже открыл боковое окно в рубке и выглянул наружу. В этот момент он и услышал, как разбилось стекло, а потом раздался взрыв. Мельник мгновенно вскинул винтовку и тут увидел человека с автоматом, который находился среди пустых бочек, в опускающейся клети, как раз напротив капитанской рубки.

Звягин опережал Мельника на секунду. Этого времени ему было вполне достаточно, чтобы перевести огонь и поразить новую цель. В любой другой ситуации он именно так бы и поступил. Сначала уничтожается самый опасный в данный момент противник. Но у Звягина был приказ – в первую очередь уничтожить Ковалева. «Сколько времени потребуется, чтобы застрелить человека со снайперской винтовкой? Секунда, две? А сколько времени нужно, чтобы нажать кнопку взрывателей? Тоже секунда? Ведь для того, чтобы нажать на кнопку, совсем не обязательно видеть ее, если знаешь, где она расположена», – пронеслось в голове у Петра Звягина. И он, не меняя цели, нажал на спуск.

Автоматная очередь пригвоздила Ковалева к стене капитанской рубки. Он медленно сполз вниз, оставляя на стене длинные кровавые полосы. Мельник тоже выстрелил. Тяжелая пуля снайперской винтовки ударила Звягина в левую часть груди и отбросила его тело назад. Не удержавшись в клети, Звягин полетел вниз. Когда старший лейтенант падал, он был уже мертв, но свой боевой автомат так и не выпустил из рук.

…Стоя на палубе, Сажин и Усенцев приготовились принять спускаемую клеть. За три метра до палубы клеть неожиданно качнулась в воздухе, а в следующее мгновение разбилось стекло капитанской рубки, и внутри прогремел оглушительный взрыв. «Граната!» – вспыхнула в мозгу командира боевиков страшная мысль, и он рванулся к расставленным на палубе бочкам за своим автоматом. Бывший прапорщик спецназа всегда отличался отменной реакцией. И она его вновь не подвела.

Два снайпера из штурмовой группы морских десантников заранее распределили между собой цели, взяв на прицел обоих террористов на палубе сухогруза, и ожидали лишь сигнала, чтобы поразить их. Таким сигналом стал взрыв светошумовой гранаты. Оба снайпера выстрелили практически одновременно. Две снайперские винтовки вытолкнули из своих стволов по пуле, каждая из которых предназначалась для своей цели. Снайпер, прицелившийся в Сажина, промедлил с выстрелом лишь долю секунды, но за это мгновение террорист рванулся в сторону, сместившись за спину Усенцева. Обе пули, предназначавшиеся разным террористам, врезались в тело напарника Сажина. Первая же пуля выбила из него жизнь, а вторая поразила уже мертвое тело. Сраженный выстрелами, Усенцев упал, не успев даже сдвинуться с места. Зато Сажин в два прыжка преодолел открытое пространство, отделяющее его от расставленных на палубе бочек с соляркой, и нырнул между ними. Подтягиваясь на локтях, он быстро пополз вперед.

…Мельник не сомневался, что человек, стрелявший в Ковалева, мертв. Он перевел взгляд на палубу сухогруза и увидел, как упал Усенцев. Сажина Мельник не заметил, но решил, что его постигла та же судьба. «Видимо, стрелки с платформы уже давно держали их на прицеле», – как о чем-то постороннем подумал Мельник. Еще не смолкли выстрелы, а по сброшенным с платформы канатам на сухогруз уже спускались вооруженные люди. Мельник выстрелил в ближайшего к нему десантника. Промахнулся. Целиться в тесном помещении капитанской рубки было неудобно. Да еще террористу мешал капитан сухогруза, который так и стоял посередине рубки, упираясь руками в приборную панель. Мельник ударил Сенченко прикладом в живот. Тот согнулся пополам, но удержался на ногах. Десантник, в которого стрелял Мельник, был уже на палубе. Мельник снова вскинул винтовку, но десантник его опередил. Еще скользя по канату к палубе сухогруза, он увидел, что из капитанской рубки по нему был произведен выстрел. Поэтому, оказавшись на судне, немедленно подавил огнем обнаруженную цель. И Мельник, прошитый пулями, рухнул к ногам капитана Сенченко.

…Сажин выбросил вперед руку, и его пальцы наконец наткнулись на шершавый приклад автомата, который он спрятал между бочками. Выдернув автомат, Сажин зажал его в правой руке и тем же путем начал пробираться обратно. Командир боевиков все уже понял, но не собирался сдаваться. Оружие придало ему уверенности. Оно не раз выручало его в трудных ситуациях, и Сажин надеялся, что выручит и теперь. Он быстро подполз к последнему ряду бочек и осторожно выглянул из-за них. В нескольких метрах впереди Сажин увидел Усенцева, лежащего на спине с широко раскинутыми руками. По позе и неподвижным зрачкам своего постоянного напарника со времен афганских рейдов Сажин понял, что тот мертв. Террорист перевел взгляд дальше и увидел четверых вооруженных людей в черных десантных комбинезонах морской пехоты. Двое из них бежали к капитанской рубке, еще двое к кормовой надстройке. У командира боевиков оказалась отличная огневая позиция. Никто из десантников не заметил выглянувшего из-за бочек террориста, в то время как они сами оказались у него как на ладони. Развернув автомат в сторону бегущих по палубе людей, Сажин открыл по ним беглый огонь. Один из десантников, бегущих к капитанской рубке, споткнулся, налетев грудью на сноп бронебойно-зажигательных пуль, выпущенных террористом. Истекая кровью, он упал, не добежав до рубки всего нескольких метров. Его напарник тоже упал, но лишь для того, чтобы откатиться в сторону и ответить террористу огнем из своего автомата. Несколько пуль просвистело над головой у Сажина, другие пробили стенки бочки, за которой он скрывался, но сам террорист даже не был ранен. Двухсотлитровая бочка с дизельным топливом превратилась в гидравлический пулеулавливатель, надежно защищая террориста. Используя выстроенные в ряд бочки в качестве пуленепробиваемого укрытия, Сажин продолжал стрелять, не обращая внимания на резкий запах вытекающей из пробоин солярки.

…Промахнувшийся снайпер заметил, как человек, которого он должен был поразить, бросился между рядами бочек и пропал из вида. Снайпер впился взглядом в бочки, стараясь заметить прячущуюся за ними фигуру. Однако он заметил ее слишком поздно. Террорист успел добраться до оружия и расстрелять одного из десантников, бегущих к капитанской рубке. Снайпер увидел, как, сраженный выстрелами, упал его товарищ. Напарник убитого бойца дал ответную очередь. Снайпер тоже выстрелил, но от волнения опять допустил промах. Второй снайпер десантно-штурмовой группы оказался более точен. Его пуля ударила Сажина в левое плечо. Продолжая стрелять, Сажин опрокинулся на спину. Его палец рефлекторно вдавил спусковой крючок. Изрыгающий смерть автомат забился в руках террориста, и вся очередь, предназначавшаяся морскому десантнику, врезалась в борт бочки, за которой прятался Сажин. Бронебойно-зажигательные пули выбили целый сноп искр при ударе о стенки металлической бочки, и наружу хлынуло воспламенившееся от искр дизельное топливо. Огненная струя горящей солярки накрыла Сажина, в одно мгновение превратив его в пылающий факел. Он дико закричал, но крик потонул в реве рвущегося наружу пламени.

…Пара морских десантников, взломав нижний люк кормовой надстройки, ворвалась в трюм. В слабом свете лампочек дежурного освещения десантники увидели вооруженного человека, застывшего возле одной из задраенных переборок. Человек проворно развернулся к ним и вскинул свой автомат. Десантники шарахнулись в стороны и дали две короткие предупредительные очереди, целясь выше головы из опасения зацепить кого-нибудь из запертых в трюме матросов. Ответных выстрелов не последовало, хотя террорист изо всех сил жал на спусковой крючок. У него заклинило автомат, но в горячке убийца не догадался передернуть затвор и продолжал давить на спуск. Сумасшедший минер Володя так и не успел сообразить, почему его автомат не стреляет. Две черные тени рванулись к нему из глубин трюма. Какая-то сила рванула отказавший автомат из рук. Террорист мертвой хваткой вцепился в оружие, но тут второй десантник нанес ему по темени «расслабляющий» удар. Володя потерял сознание, его пальцы разжались, и он кулем свалился к ногам десантников. Один из них слегка оттянул затвор трофея, и его глаза удивленно полезли на лоб – патронник был пуст. Десантник проворно отомкнул магазин – там тоже не оказалось патронов. В столь напряженный и ответственный момент Ковалев не рискнул доверить сумасшедшему заряженное оружие. Десантникам осталось только связать обезоруженного и оглушенного террориста и отпереть в переборке задраенный люк, чтобы освободить матросов.

…С первых секунд полковник Чернышов внимательно наблюдал за ходом боя. На его глазах старшего лейтенанта Звягина сразила пуля. Чернышов немедленно подал сигнал крановщику, и спущенная на сухогруз клеть вновь пошла вверх. По мере подъема клети Чернышову открылась вся палуба сухогруза, и он увидел, как один из террористов, засев между расставленными на палубе бочками, обстреливает высадившихся на судно морских десантников. Чернышов уже собирался отдать снайперам приказ его уничтожить, но те и сами заметили его. После второго выстрела снайперов террорист упал навзничь, а в следующее мгновение из простреленной бочки прямо на него выплеснулась воспламенившаяся солярка. Горящее дизельное топливо мгновенно разлилось по палубе, и огонь тут же перекинулся на соседние бочки. «Две из них набиты взрывчаткой! – в ужасе сообразил Чернышов. – Если она взорвется – это конец!»

– Потушить огонь! Немедленно! – орал он застывшим на месте пожарным.

Резкий голос полковника Чернышова вывел из оцепенения начальника внештатной пожарной команды, загипнотизированного видом разворачивающегося на судне боя.

– Первый, второй расчеты, к брандспойтам! Третий – к пенообразователю! Все средства на тушение пожара! – закричал он, дублируя приказ Чернышова.

Пожарные четко выполнили приказание своего начальника, и уже через несколько секунд с нефтяной платформы на палубу сухогруза обрушились потоки воды и пожарной пены. Струи воды сбили пламя, а пена белой шапкой накрыла горящие бочки. Меньше чем за минуту весь огонь был потушен. Наблюдавший эту картину полковник Чернышов облегченно перевел дух и вытер выступивший на лбу холодный пот.

…Через разбитые стекла капитанской рубки в лицо Ковалева брызнула вода. Потерявший сознание Главарь террористов пришел в себя и с трудом разжал веки. Всего в метре от своего лица он увидел пульт управления фугасами. Тумблер, ассоциирующийся у Ковалева с ядерной кнопкой, все еще оставался в прежнем положении, словно дразня его. Чтобы взорвать заряды пластита, достаточно было перевести из нижнего в верхнее положение. Это казалось так просто. Ковалев попробовал дотянуться до него, но не смог даже приподнять руку, которая стала удивительно тяжелой. Тумблер был так близко, но одновременно и бесконечно далеко. Весь мир для Ковалева в этот момент сжался до размеров маленького тумблера на передней панели устройства, напоминающего старый радиоприемник. В какое-то мгновение Главарю террористов даже показалось, что заветный тумблер поднимается, но тут его взгляд застыл, глаза остекленели.

…Вцепившись в поручень, полковник Чернышов напряженно смотрел на палубу сухогруза. Несколько секунд там ничего не происходило. Но вот открылась дверь капитанской рубки, и один из десантников вывел оттуда капитана Сенченко. Пожилой капитан одной рукой держался за живот, а другой опирался на плечо помогающего ему бойца. «Ранен?» – испуганно подумал наблюдающий эту картину Павел Чернышов. Но на одежде капитана он не заметил крови. Двое десантников выволокли из кормовой надстройки террориста со связанными за спиной руками. Вслед за ними на палубу начали выходить и освобожденные из трюма матросы. Чернышов понял, что операция по освобождению сухогруза завершена. Полковнику ФСБ казалось, что бой с террористами длился целую вечность, но, взглянув на часы, он убедился, что с момента взрыва брошенной Звягиным гранаты прошло всего две с половиной минуты.

Банда террористов, захвативших сухогруз, была уничтожена, но созданные ими фугасы еще таили опасность. Поэтому Чернышов еще не мог считать свою миссию выполненной. Он проворно забрался в клеть, используемую для подъема доставляемых на платформу грузов, и знаками приказал крановщику опустить его вниз. Оказавшись на палубе сухогруза, Чернышов первым делом прошел в капитанскую рубку. На полу все еще лежали трупы Мельника и Ковалева, но полковник ФСБ пришел в рубку вовсе не за трупами. На приборной панели он увидел подозрительное устройство, напоминающее переносной радиоприемник с выдвинутой антенной и странным тумблером на передней панели. Осторожно, как самую драгоценную и хрупкую вазу, Чернышов взял в руки пульт дистанционного подрыва радиоуправляемых фугасов. Обнаружив на тыльной стороне пульта отделение для элементов питания, Чернышов открыл крышку и вытряхнул из пульта батареи. Только теперь Павел Чернышов мог быть уверен, что созданные террористами фугасы полностью обезврежены.

* * *

Трупы убитых террористов десантники сложили на палубе сухогруза. В стороне, на отдельное возвышение, бойцы положили тела двух своих погибших товарищей: командира десантно-штурмовой группы старшего лейтенанта Звягина и рядового бойца, застреленного Сажиным. Неподалеку топтались члены команды сухогруза. К ним подошел и капитан Сенченко. Видел он уже вполне сносно, но все еще держался за живот, куда его ударил Мельник.

Проходя мимо убитых террористов, полковник Чернышов лишь на секунду бросил взгляд в лицо Ковалева и, поджав губы, прошел дальше. Он остановился возле тела Петра Звягина: «Вот как бывает. Ведь только несколько минут был знаком с парнем. Даже не узнал его как следует и, оказалось, послал на смерть. Но что можно сделать, когда человек уже погиб? Только указать в рапорте, как геройски вел себя старший лейтенант Звягин. Слабое утешение для его родных».

– Павел Андреевич, он все равно поступил бы так же, – словно прочитав мысли Чернышова, тихо сказал остановившийся рядом с ним капитан Ветров. – Даже если бы знал заранее, что в рубке не один террорист, а двое, он все равно сначала стрелял бы в Ковалева.

– Я знаю, – тихо ответил Чернышов. – Спасибо вам, ребята. – Чернышов подошел к десантникам, чтобы пожать каждому руку. – Ото всех, кого вы сегодня спасли, спасибо.

…Вернувшись на нефтедобывающую платформу, Чернышов попытался допросить захваченного террориста. Но сумасшедший минер Володя понес свой обычный бред, и через пару минут Чернышов прекратил допрос. Ему совершенно не хотелось разбираться, действительно ли тот умалишенный или только изображает из себя душевнобольного. «Пусть медэкспертиза разбирается. Я и без этого ужасно устал за сегодняшний день. Главное, что фугасы обезврежены, а эта чертова банда уничтожена», – подумал Чернышов. Выяснять, о чем болтает захваченный террорист, Чернышову было уже совсем неинтересно.

Глава 80

ЧЕРНЫШОВ

22 сентября, пятница, 18.40

В аэропорту Астрахани началась посадка на московский рейс. Павел Чернышов попрощался с майором Ефремовым и направился к выходу на посадку. Там его уже ждали Артем Ветров и Олег Муромцев.

Оперативная группа полковника Чернышова возвращалась в Москву. На этот раз нефтяная компания «ЛУКОЙЛ» уже не предоставила Чернышову свой комфортабельный самолет, и оперативники летели обычным пассажирским рейсом. Чернышов этому был даже рад. Ему уже надоело отвечать на одни и те же вопросы руководителей «ЛУКОЙЛа». Спало невероятное напряжение, владевшее им последние дни. Сейчас Чернышову хотелось побыть обыкновенным пассажиром обыкновенного рейса гражданской авиации. Он хотел оказаться среди людей, которые ничего не знают о готовившемся взрыве нефтедобывающих платформ в Каспийском море и не будут осаждать его вопросами.

Накануне бригада взрывотехников извлекла пластиковую взрывчатку из бочек с соляркой, а также из трюма обнаруженной в дельте Волги старой баржи. Брикеты пластита опять уложили в те же ящики, из которых их извлекли террористы. Ящики со взрывчаткой отправили на воинский склад, и сейчас командование военного округа решало, как с ней поступить. Чернышов в это уже не вмешивался. Его оперативная группа выполнила свою задачу.

Заняв свое место в салоне самолета, Чернышов расслабленно откинулся на спинку кресла и взглянул на часы: «Вечер, двадцать пять минут восьмого. В Москве на час меньше. Но все равно домой я успею добраться только к ночи».

– Почитать не желаете? – бортпроводница раздавала пассажирам газеты и журналы.

– Мне «Спид-инфо», – тут же заявил сидящий рядом с полковником Ветров.

Бортпроводница с улыбкой передала ему газету. Павел Чернышов тоже взял первую попавшуюся газету, даже не взглянув на ее название. Раскрыв газету, он обнаружил на третьей странице статью под названием «Нефть и геополитика». Чернышову совсем не хотелось читать, тем не менее он внимательно прочитал статью с таким интригующим названием. Неизвестный автор довольно убедительно доказывал, насколько хорошо всем станет от экспорта российской нефти на мировой рынок. «Ну нет, – подумал Чернышов, закрывая газету. – Абсолютно всем не может быть хорошо».

– Уважаемые пассажиры, пожалуйста, пристегните ремни и приведите спинки кресел в вертикальное положение. Желаем вам приятного полета, – донесся из динамиков нежный голос бортпроводницы. Самолет, выполняющий рейс до Москвы, выруливал на взлетно-посадочную полосу. Работали все службы аэропорта. На Каспийском шельфе добывалась нефть. Павел Чернышов глубоко вздохнул. В Москве его ждали жена и дочь. А это означало, что жизнь продолжается.

Примечания

1

УБТ – Управление по борьбе с терроризмом.

2

«ВСС», или «винторез» – винтовка снайперская специальная калибра 9 мм с интегрированным глушителем.

3

«АКСУ» – автомат Калашникова со складывающимся прикладом, укороченный.

4

«АК-103» – одна из последних модификаций автомата Калашникова калибра 7,62 мм.

5

«Каштан», или АЕК-919К – компактный пистолет-пулемет для скрытого ношения калибра 9 мм.

6

ПБ (6П9) – пистолет бесшумный, разработанный на базе пистолета Макарова, с составным двухкамерным глушителем. Калибр 9 мм.

Content

Схватка профессионалов
Сергей Москвин

Глава 1 ЧЕРНЫШОВ

Глава 2 ЗАБОТЫ ДЕЛОВОГО ЧЕЛОВЕКА

Глава 3 ПЕРЕГОВОРЫ

Глава 4 В УПРАВЛЕНИИ ПО БОРЬБЕ С ТЕРРОРИЗМОМ

Глава 5 ТУМСКИЙ

Глава 6 КОВАЛЕВ

Глава 7 КОВАЛЕВ

Глава 8 ГОСТЬ ИЗ ПРОШЛОГО

Глава 9 БОЕВИКИ-ДИВЕРСАНТЫ

Глава 10 ГОРАДЗЕ

Глава 11 ВЕТРОВ

Глава 12 ИСМАИЛОВ, ГОРАДЗЕ, ШАРТУЗОВ

Глава 13 РЕЗУЛЬТАТЫ НАБЛЮДЕНИЯ

Глава 14 КОВАЛЕВ

Глава 15 ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА ПОЛКОВНИКА ЧЕРНЫШОВА

Глава 16 НАБЛЮДАТЕЛИ

Глава 17 КОВАЛЕВ, САЖИН

Глава 18 ПОКУШЕНИЕ

Глава 19 ПОЛКОВНИК ЧЕРНЫШОВ

Глава 20 ТУМСКИЙ

Глава 21 КОВАЛЕВ

Глава 22 ПРОВЕРКА ВЕРСИЙ

Глава 23 В УПРАВЛЕНИИ ПО БОРЬБЕ С ТЕРРОРИЗМОМ

Глава 24 В ТЕГЕРАНЕ

Глава 25 ВЕРСИИ

Глава 26 ПОВТОРНЫЙ ЗАКАЗ

Глава 27 НОВАЯ ВЕРСИЯ

Глава 28 САЖИН, КОВАЛЕВ

Глава 29 ЗАКОНЧЕННОЕ ДЕЛО

Глава 30 ПОКУШЕНИЕ

Глава 31 ВСТРЕЧА С АГЕНТОМ

Глава 32 ЧЕРНЫШОВ

Глава 33 КОВАЛЕВ, ТУМСКИЙ

Глава 34 НОВЫЙ ЗАКАЗЧИК

Глава 35 В ЕКАТЕРИНБУРГЕ

Глава 36 НА КВАРТИРЕ ПОГИБШЕЙ

Глава 37 В АЭРОПОРТУ

Глава 38 УСЛОВИЕ ДОГОВОРА

Глава 39 В ОТДЕЛЕ КАДРОВ

Глава 40 ЧЕРНЫШОВ

Глава 41 КОВАЛЕВ

Глава 42 МУРОМЦЕВ

Глава 43 ПЕРЕВОЗКА

Глава 44 НАПАДЕНИЕ

Глава 45 В УПРАВЛЕНИИ ПО БОРЬБЕ С ТЕРРОРИЗМОМ

Глава 46 НАБЛЮДЕНИЕ

Глава 47 ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

Глава 48 ЧЕРНЫШОВ, ВЕТРОВ

Глава 49 ОПЕРАТИВНАЯ КОМБИНАЦИЯ

Глава 50 В УПРАВЛЕНИИ ПО БОРЬБЕ С ТЕРРОРИЗМОМ

Глава 51 НАБЛЮДЕНИЕ

Глава 52 ВСТРЕЧА

Глава 53 НА МЕСТЕ ВЗРЫВА

Глава 54 КОВАЛЕВ

Глава 55 ОПЕРАТИВНОЕ СОВЕЩАНИЕ

Глава 56 РОЗЫСК

Глава 57 КОВАЛЕВ

Глава 58 ИНСТРУКТАЖ

Глава 59 СВИДЕТЕЛИ

Глава 60 МАРИНА ЛЯМИНА

Глава 61 ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ РОЗЫСК

Глава 62 ЧЕРНЫШОВ

Глава 63 КОВАЛЕВ

Глава 64 СХВАТКА

Глава 65 ЧЕРНЫШОВ

Глава 66 ПОЛНОЧНЫЙ ВИЗИТ

Глава 67 ЧАСОВЫЕ

Глава 68 ПЛАТА ЗА РИСК

Глава 69 МОМЕНТ ИСТИНЫ

Глава 70 ЧЕРНЫШОВ

Глава 71 В АСТРАХАНИ

Глава 72 ЗНАКОМСТВО С ПЛАТФОРМОЙ

Глава 73 В ДЕЛЬТЕ ВОЛГИ

Глава 74 ПОСЛЕДНИЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ

Глава 75 ЗАХВАТ

Глава 76 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 77 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 78 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 79 ШТУРМ

Глава 80 ЧЕРНЫШОВ

Примечания