Михаил Март

Часовой механизм

Глава I

ЗАПОВЕДНИК ДЛЯ ХИЩНИКОВ

Станция Михайловка

19 часов 47 минут

Каково ощутить пустой карман, будучи уверенным, что в нем лежит бумажник. Почувствовал, как кровь хлынула в голову, надулись вены на висках и заходили желваки на скулах.

Он осмотрелся по сторонам. Привокзальная площадь смахивала на муравейник. Через дорогу расположился продуктовый рынок.

— Эй, мужик, чего хайло раззявил? Бери билеты и сваливай. Очередь не держи.

Нетерпеливые. Хвост за его спиной выстроился длинный, это верно. Тридцать минут без малого сам топтался на месте. Огрызаться не имело смысла, и он отошел от кассы, освободив место следующему.

Спора нет, лохов, которые держат бумажник в заднем кармане джинсов, учить надо. Другой вопрос, кого считать лохом? Не так много лет прошло с тех пор, когда он сам чистил карманы и квартиры и ни разу не попался, а до этого занимал кресло следователя и имел пятилетний стаж работы в органах юстиции. Иначе говоря, успел побывать и в шкуре охотника, и в шкуре дичи.

И все же факт остается фактом. Он оказался лохом. Ловить «щипача» — пустое дело. От бумажника тот уже избавился, а деньги у всех одинаковые. Не взял ловкача на кармане — считай, пропало. Оставалось только посмеяться над собственным ротозейством и забыть о случившемся. Жизнь часто преподносила ему неприятные сюрпризы, он с этим смирился как с данностью и не возводил темные стороны бытия в ранг трагедии. Будь он в Москве, плюнул бы и пошел домой. Винить некого. Но здесь не Москва. До родной уютной квартирки на Ленинградке не меньше тысячи верст. Вот и думай теперь, что делать, если остался без гроша в кармане и без документов. До Москвы в купейном вагоне не доедешь, только на перекладных, автостопом. Правда, в столицу собираться еще рано. Не для того сюда приехал, чтобы раком пятиться при малейшем волнении на мутной поверхности. И не в таких передрягах бывал.

Стрелки приближались к восьми часам вечера. Его автобус уже ушел. Жаркое лето выдалось. Дело к ночи идет, а пекло не унималось. Площадь кишела неутомимой публикой. Пыль, духота на автобусных стоянках. Старые развалюхи сменяли одна другую, выбрасывая в удушающую атмосферу черный едкий дым. Одновременно с московским поездом в эту дыру прибыло еще два. Узловая станция. От нее идут автобусы в пяти направлениях — в разные райцентры области. Крупные магистрали обошли стороной Богом забытое место, о самолетах и думать не приходится.

Еще в Москве перед отъездом он пытался найти карту области. Не тут-то было! Нашел здешние места лишь в общем атласе, без деталей и подробностей. Сориентироваться можно, но этого мало, если ты приехал с целью кого-то найти, не зная конкретного адреса, а лишь приблизительное местонахождение. Весь расчет на чутье. С этим пока все в порядке. Вот только расслабляться нельзя. Один раз оступишься — и поминай, как звали.

Постоял под палящим солнцем, подышал пылью, оценил обстановку, пора и делом заняться.

Выбрасывать кошелек на площади глупо — могут окликнуть. Наверняка карманник выбросил его в урну, если таковые здесь имеются. Кроме денег, воришке ничего не надо, а документы улетели вместе с бумажником.

Вместо урн стояли ржавые баки, забитые обертками от мороженого, чипсов и банками из-под пива и воды.

Общий обзор ничего не дал. Его внимание привлек рынок. Лучшего места не найти, если хочешь затеряться в толпе, Привокзальная площадь с крупным рынком вкупе — это ли не Клондайк для карманника.

Вывод простой. Работает бригада с надежной «крышей». Хорошая шайка, чистят знатно, не придерешься. Да и практика ежедневная. Без работы не. сидят.

Поиски на рынке ничего не дали. Приходилось следить за собственными часами. Застежка надежно держала браслет, но и умельцы действуют со знанием дела. А часы хорошие, дорогие, к тому же память. Последнее, что осталось.

Один мужичок привлек его внимание. Стоял возле прилавка, грыз семечки. Торговый люд сразу видно — сельчане, а этот на деревенского не похож. Штиблеты не те, заботы в глазах нет, да и руки тяжелым трудом не обижены.

— Хороший у вас рынок, богатый, — обратился он к мужичку. — Ни таджиков, ни азербайджанцев. Русский крестьянин торжествует. От того так дешево.

Мужичок сгрыз несколько семечек, разглядывая незнакомца сквозь рыжие кустистые брови, но в разговор вступать не торопился.

— Вот я и говорю, — продолжил чужак. — Деньги дело наживное. Мне бы документы вернуть. Паспорт, права… Бумажник одним словом.

— Обчистили? — Мужичок усмехнулся. — А на вид не скажешь. — И посоветовал: — Прыгай на товарняк и дуй отсюда. Местная шпана все ненужное в огне сжигает, кроме денег. Время теряешь.

— Спасибо на добром слове.

Пришлось отойти в сторону. Сжигают! Это не благородно. Кто же в такую жару костры жжет?

Он осмотрелся. Действительно, где-то за рынком что-то жгли. Струйка дыма нехотя тянулась к облакам. А, чем черт не шутит!

За последними рядами простиралось поле, заросшее сорняками. Несколько машин грузились продуктами, а чуть дальше горел костер. Жгли битые ящики. Только рядом — ни души. Засаду устраивать глупо. Хватанешь «щипача» за рукав, а дальше? Доказать ничего не сможешь, а вот оглоблю о хребет тебе сломают.

Он подошел к костру и долго разглядывал золу. Так оно и есть. Железная защелка от кошелька сгореть не могла. Коптилась себе в одиночестве среди полыхающих деревяшек.

Делать нечего и ловить некого, пора подумать, как идти к своей цели без документов и денег. И он пошел. Сделал два шага и наткнулся на препятствие. Здоровенный бугай преградил ему путь — растянулся прямо под ногами вместе с мешком. Узел развязался, картошка по траве рассыпалась.

Пришлось помочь подняться и собрать потери.

— Черт меня дернул одному ехать! Провались все пропадом!

Машина стояла рядом. Бортовой «газон». Половина кузова уже был загружена мешками, остальные лежали метрах в трех. Приличная гора.

— Давай-ка я помогу тебе, приятель.

Бугай кивнул.

— Залезай в кузов. Я подавать буду, а ты укладывай.

— Как скажешь.

Дело пошло. Солнце завалилось набок, обжигая заревом верхушки редких тополей, что синей полосой протянулись за полем, жара спала.

Вдвоем справились быстро, пришлось попотеть немного. Бугай снял кепку и вытер ею взмокший лоб.

— Тебя как зовут-то?

— Дик. Сокращенно от Вадика. А вообще-то — Вадим.

— А меня Николай. Сокращенно Колян. Вовремя ты мне подвернулся. Выручил. Ну где твоя машина? Пойдем грузить.

— Нет у меня машины.

— А чего ты время тратил?

— Не бери в голову, Колян. Ты мне лучше скажи, как мне до Елани добраться. Знаю, что городок где-то на северо-востоке, только дорог здесь многовато. Сплошные развилки. Какую из них выбрать?

— Без машины говоришь? Ты что же, Дик, до Елани собрался пешком переть?

— Не собирался, но вынужден. Так сложилось.

— Сто двадцать километров — не шутка. Ладно, садись в машину, я тебя довезу до развилки. Там тебе останется километров семь, а я сверну вправо — на Жирновск.

— Ну, спасибо…

— Ладно тебе, поторапливайся. Дорога хреновая, до ночи пилить придется.

Плохими дорогами никого не удивишь, даже гостя из столицы. Но машин таких Вадим давно не видел — словно в далекое детство вернулся. По сути дела, тут вся округа напоминала о старых временах, не тронутых цивилизацией. Мощенная брусчаткой привокзальная площадь, деревянные столбы, мужики в кирзовых сапогах, рынок с покосившимися рядами. Бейсболки здесь не носили, а прикрывали голову кепочками-шестиклинками, которые встречаются сегодня лишь в фильмах пятидесятых годов. Человек в джинсах и кроссовках смотрится как бельмо на глазу. Вероятно, этот его вид и привлек карманников.

* * *

Мотор гудел, ревел, коробка передач скрежетала, однако машина ехала. Все лучше чем пешком идти в неведомую даль.

— И что тебя занесло в наши края, Дик? Отвечать не хотелось. Машину трясло, подбрасывало, к горлу подступала тошнота.

— Занесло не меня, а моего друга. Трясина парня засосала. Приехал подать ему руку, если не опоздал.

Николай загадочно усмехнулся. Его гримаса расшифровке не поддавалась.

— Хочешь сказать, Коля, не зная броду, не лезь в воду? А что же делать, если человек среди бела дня пропал.

— Пропал один, может пропасть и второй. В наших краях не принято совать нос в чужие дела. Прищемят. Излишнее любопытство — тоже грех.

— Возможно. Но не наказуемо. Или здесь живут по своим законам?

— А у вас по-другому? Если бы все жили по писаным законам. Жизнь короткая, каждый хочет успеть хапнуть свой кусок пирога, побольше да пожирнее. Никто о тебе не позаботится, кроме тебя самого. Попадешься на пути — глотку перегрызут.

— Страшненькая у тебя философия, Колян. Да здравствует анархия! Да здравствует сатана! Прочь с дороги, я иду!

— Приблизительно так. А ты будто с луны свалился. Поди, лет сорок уже на свете живешь, а все тебе в новинку. Нужды, видно, не знал, дышал легко, судьба за шкирку не хватала и мордой в дерьмо не совала.

— Всякое бывало, Коля. Только я по натуре своей неисправимый романтик.

— Романтик? Это как же?

— А это те, кто во время грозы надевает розовые очки и выискивает в черных тучах просвет. Урагана они не боятся. Их пугает потеря надежды. Надежды вновь увидеть солнце.

— А что, если вся жизнь — сплошные тучи? Вот я везу три тонны картошки в детский интернат. Детям жрать нечего. Деньги по миру собирали. Кто сколько мог, тот и дал. А у кого я купил картошку? У тех, кто, может, свое последнее продал. Теперь с пустым брюхом ходить будут до нового урожая. А на дворе только еще август. У одних Отобрал за бесценок, другим отдам, но сытых больше не станет. Вот тебе и вся романтика. Дети смотрят на тебя, как голодные волчата. Им твое солнышко не нужно, а на кусок хлеба смотреть через розовые очки незачем и некогда. Его съесть надо быстрее, чем увидит сосед.

Вот и поговорили. Долго ехали молча, тряслись и слушали гул мотора. После поворота на Елань дорога стала уже, но ровнее. Кукурузный лес метра в два, а то и в три вырос. В Подмосковье таких мест нет. Там, куда ни глянь, сплошные коттеджи. Кирпич да заборы. Живого места не найдешь. А тут благодать. Девственные просторы. Изредка попадались ветхие деревеньки, убогие и безлюдные.

Стемнело. На небе зажглись звезды, взошла луна, похожая на обгрызенную головку сыра. Вадим глянул на часы. Шел одиннадцатый час.

Въехали в лесную зону. Шоссе на две полосы, две машины с трудом разъедутся, а по обеим сторонам стеной стоял черный лес. Дорога извилистая, чуть зазеваешься и угодишь в кювет. Фара горела только одна, да и то не очень ярко. Казалось, шофер не отрывает глаз от дороги, но это не так.

— Красивые у тебя часы, Дик.

— Швейцарские. «Ролекс».

— Дорогие, поди?

— Есть и дороже. Часы очень хорошие, но теперь уже не модные. Дороги как память. Приятель подарил. Большую работу мы с ним сделали, хорошие барыши с нее получили. Вот он мне и сделал подарок на день рождения.

— Тот самый приятель, за которым ты приехал?

— Он. Хороший парень. Вот только любопытный.

— Остерегайся ментов, Дик. Если человек бесследно исчез, то это их рук дело. В Елани свой клан. Там законы вершит майор Пустовалов. А в Жирновске — майор Требухин. Каждый из них свою вотчину в ежовых рукавицах держит. Они ненавидят друг друга, но и не мешают один другому. Оба — кандидаты на должность заместителя начальника областного управления. Тот уходит на пенсию в конце года. И старика заменит кто-то из этих двух. Сейчас каждый хочет угодить начальству.

— Сладкая должность?

— Конечно. Звездочка на погоны, дом в Камышине, просторный кабинет и мзда на другом уровне.

— Камышин — областной центр?

— Да, там главное управление внутренних дел области. Богатый город. А Елань и Жирновск мелкие райцентры. Таких больше десятка по степям разбросано. Правда, районы у нас крупные. От Елани до Жирновска восемьдесят верст, а до Камышина все сто десять. Михайловка, откуда мы едем, в ста двадцати верстах. Разброс велик, как видишь.

Машина переехала мост через реку и пошла в гору. Шофер погудел в клаксон.

— Это ты кому?

— Лосей спугиваю. Они здесь к водопою спускаются, так под колеса и лезут.

Проехали мимо сонного городка с узкими улочками и опять выехали на поле.

Впереди стеной стоял лес. Дорога, уходящая в черную полосу, казалась тонкой ниточкой.

— Мне говорили, что лесов здесь нет, а мы будто в тайгу едем.

— Это не лес, а заповедник. Его высаживали волжские купцы еще при Николае I. Завозили сюда дичь и зверье. О детях своих заботились. До революции здесь охоты устраивали на лосей, кабанов и зайцев. Не все же рыбу да икру жрать. Да и сейчас еще зверье осталось, но заповедника, как такового, нет. Дикий лес на сотню километров вглубь и на столько же вширь. А в общем плане он выглядит мелким пятнышком в огромной степи. Здесь лучшие места в области. Лес принимает на себя все степные ураганы. Весь песок и пыль оседают на опушках. От того здесь и воздух чище и пекло меньше.

Машина свернула по дорожной дуге вправо, и из-за леса они увидели огромное пламя. Прямо на шоссе полыхала машина. Николай резко затормозил.

— Черт! Похоже, легковушка горит.

Вадим схватился за дверную ручку.

— Сиди, парень, не дергайся.

— Может помочь надо?

— Ему уже помогли. Не лезь. Не наше дело. Как бы нам проскочить мимо, чтобы пламя на нас не перекинулось? Слишком узко.

— Огнетушитель есть?

— Без надобности.

— Ладно. Я залезу в кузов, а ты тарань. Если горящие осколки попадут на мешки, успею их скинуть.

— Давай рискнем.

Вадим перебрался в кузов, сел на мешки и вцепился руками в передний борт, возвышающийся над кабиной. Мотор взревел еще сильнее, казалось, старый шарабан вот-вот лопнет как мыльный пузырь. Лязгнула коробка передач, и грузовик сорвался с места. На разгон выходило не больше десятка метров. Удар! Стальной факел отлетел в кювет. Что-то просвистело над ухом у Вадима и ударилось в задний борт. Машина резко затормозила.

Николай выскочил из кабины.

— Ты цел, Дик?

— Только по случайности. Кажется, пронесло.

— Проскочили.

Вадим сполз по мешкам к заднему борту. Светящаяся раскаленная железка лежала на оцинкованном дне кузова. Это был фирменный значок «W», отлетевший во время столкновения. На мешки он не попал, значит, и трогать его не следует, пока не остынет.

Вадим перемахнул через борт и спрыгнул на землю.

— Очистили дорогу. Пока бывшая иномарка догорает в кювете. Но до кустарника рукой подать. Может лес загореться. При такой погоде его не потушишь. Вся земля пересохла.

— Не наше дело. Садись в кабину, Дик, и трогаемся.

— Может, ровчик выкопаем? Лопата у тебя есть?

— Садись, я сказал, не то один уеду.

Перспектива не из лучших — остаться среди ночи одному на дороге. За весь путь они не встретили ни одной машины. А до города еще далеко. Пришлось подчиниться.

И опять нудная тряска и клочок освещенной дороги перед глазами.

— У вас много иномарок в городах? — спросил Вадим.

— С чего ты взял?

— На шоссе горел «Фольксваген».

— Есть и иномарки. Не много, но есть. В Елани живут богатеи и нищие. Пятьдесят на пятьдесят. У одних хорошие машины, у других ничего. Богатые живут во дворцах, а бедные — в развалинах.

— На чем же они разбогатели?

— Я не любопытный. Но не на нищих. Им никто ничего не продает. Товар делают на вывоз. Весь цимус в другом. Местные бизнесмены налогов не платят государству. Ты их найди попробуй. Не уверен, что у нас налоговая инспекция вообще существует.

— Значит, менты их прикрывают?

— Только не местные, а камышинские.

— Схема понятна.

— Ни черта тебе не понятно, Дик. Боюсь, что со своим длинным носом ты из этих мест домой не выберешься, так же как и твой приятель. Не лезь в воду, не зная броду.

— Ты меня уже предупредил. — Помолчав, Вадим добавил: — Типун тебе на язык.

— Хочешь выжить, поменьше болтай и не задавай вопросов.

— Хороший совет. Только я не собака, чтобы искать человека в незнакомых местах по запаху. Да и собаке след нужен. А у меня и того нет.

— Гиблый ты мужик. Зря я тебя с собой взял. Наживешь с тобой неприятностей.

— Далеко до перекрестка?

— Километра три.

Вадим глянул на часы.

— Без десяти двенадцать. В полночь мы с тобой расстанемся, и можешь обо мне забыть.

Шофер хмыкнул в ответ. Дальше ехали молча. К гулу мотора пассажир успел привыкнуть, он его не слышал, да и дорога уже не казалась слишком ухабистой. Вадима клонило в сон. В поезде выспаться не удалось, а как вышел на перрон, так начались неприятности. Сначала сумку украли, потом бумажник. Скоро сутки, как он в пути. Устал. Даже о еде не думал. Во рту пересохло.

— Этого нам еще не хватало!

Вадим вздрогнул, услышав зычный бас водителя. Его уже разморило, и он прикрыл глаза.

На дороге стоял милицейский газик. Гаишник засвистел и указал жезлом на обочину.

— Что он здесь делает? — спросил Вадим. — Машин-то нет. И чем мы ему не понравились?

— Так просто они на дорогу не выходят. Кого-то поджидают. Скорее всего, выезжающих, а не въезжающих. Про горящий «Фольксваген» помалкивай. Себе дороже обойдется.

Николай затормозил и прижался к обочине.

— Одет он странно. Бронежилет, автомат, словно мы попали в зону боевых действий.

Шофера обмундирование милиционера не смущало.

— Их не так много, чтобы двоих на каждую развилку ставить. Думаешь одному легко справиться с двумя-тремя мужиками вроде нас? У него еще и парочка гранат на поясе висит.

— Успокоил.

В единственном луче от светящейся фары просматривался черный силуэт. Вооруженный до зубов гаишник грозно надвигался на машину, будто собираясь ее раздавить.

— Ему только гусениц не хватает. Прет как танк. Ты бы вышел, Коля.

— Не положено. Обязан выключить двигатель, вынуть ключи из зажигания и положить руки на руль.

— Блин, будто в другую страну попал.

— Ты свою еще не знаешь. Сиди, помалкивай. Не лезь на рожон. Спросят — ответишь.

Дверь кабины скрипнула и распахнулась. Страж порядка встал на подножку.

— Чего везешь?

— Картошку из Михайловки. Интернатовская машина. В Жирновск направляюсь.

— Вижу. Рожа знакомая. Кто рядом?

— Попутчик из Михайловки до разъезда. В Елань едет.

Лейтенант спрыгнул с подножки на дорогу, обошел машину и появился со стороны пассажира.

Джинсы, кроссовки, странная рубашка и ветровка на коленях.

— Из каких мест приехал?

— Из Москвы.

— С московского поезда на автобус успеваешь. Почему едешь на попутке?

— Сначала на перроне сумку украли. Ничего особенного. Смена белья. А у кассы бумажник с документами и деньгами «прихватизировали».

— Выходи из машины.

Вадим подчинился.

— Ноги шире, руки на капот.

Капот оказался горячим, особенно он почувствовал его жар, когда руки завели за спину и ткнули лбом о раскаленную крышку. На запястьях защелкнулись наручники.

— Сиди в машине и жди, — крикнул милиционер шоферу, схватил задержанного за локоть и повел его к своему газику.

Задняя дверца с решеткой на окне открывалась ключом. С внутренней стороны никаких ручек не имелось. Два места, одно слева, другое справа, а впереди перегородка с небольшим зарешеченным окном.

Ну вот и допрыгался. Посадили воробушка в клетку. Дверца захлопнулась. Гаишник сел за руль, бросил ключи от наручников и планшет на переднюю панель и взялся за рацию.

— Первый, первый, шестой на связи.

— Слушаю тебя, Максим.

— Взял одного типа. Едет в Елань без вещей и документов. Говорит, обокрали. Если это не Артюхов, который сам кого-то обобрал в Михайловке. По времени совпадает, а рожу беглого мы пока не видели.

— Пусть назовет себя.

Гаишник обернулся к решетке.

— Давай свои данные.

— Вадим Сергеевич Журавлев. Москва, Ленинградский проспект, дом сорок пять, квартира тридцать шесть. Частный предприниматель.

Лейтенант вновь отвернулся.

— Слышал, Полосухин?

— Даже записал. Оставайся на месте, я за этим предпринимателем кого-нибудь пришлю. Будь начеку. По времени Артюхов уже может быть у развилки. Из колонии пришел факс с его портретом. Копию тебе подвезут. Отбой.

— Кто-то из колонии бежал? — осторожно спросил Журавлев.

— Варежку закрой, предприниматель. Я за десятилетнюю службу ни одного предпринимателя из Москвы не видел. В столице и слова такого «Елань» никто не знает. А тут, на тебе, выискался! Сиди, гнида, и не трепыхайся.

Не любят они вопросов. Все правильно.

Лейтенант вышел из машины и направился к грузовику. Жалеет теперь Николай, что связался с чужаком. Но он местный, ему проще. Вывернется.

Вадим наблюдал через переднюю решетку, как не спеша, тяжелой развалистой походкой, лейтенант идет посреди дороги к одноглазому грузовику. Хозяином себя чувствует. Смелый парень. Крутится на виду. А ведь против лома нет приема. И автомат не поможет, и гранаты не спасут…

Вдруг черная спина милиционера осветилась ярким светом. Вряд ли он успел что-либо понять. Все произошло слишком быстро… Мимо пролетел джип, а может, и легковушка.

Объехать гаишника она не могла — полдороги занимал грузовик. Машина и не думала тормозить. Послышался глухой удар, а дальше все происходило в сознании Журавлева как в замедленной киносъемке.

Милиционера подбросило вверх метров на пять— семь. В воздухе его несколько раз перевернуло, будто это был самолет, выполняющий петлю Нестерова, переходящую в «бочку». Пилот не справился с акробатическим трюком и, ударившись о землю, взорвался. Так бывает, если баки переполнены горючим. И этот акробат напичкал себя взрывчатым веществом с перебором.

Машина исчезла, словно ее и не было. А на месте падения лейтенанта осталась только дымящаяся ямка.

— Накаркал, идиот! — Вадим плюнул.

Дым рассеялся. Звон в ушах затих. Наступила мертвая тишина. Сколько она длилась? Стрелки часов на горящем циферблате автомобильной панели показывали четверть первого.

Внезапно взревел двигатель грузовика, стоящего метрах в десяти. Машина дернулась и поехала вперед. Журавлев глянул в заднее окошко. Не прошло и минуты, как красные огоньки растворились в черной пелене.

— Бросил, гад. Все правильно!

Вадим сполз на пол, лег на спину и со всей силы ударил обеими ногами по задней дверце. Еще удар! С третьей попытки замок не выдержал, дверца отлетела с петель и с грохотом упала на асфальт. Журавлев свесил ноги и спрыгнул на дорогу. Переднюю дверцу водителя пришлось открывать подбородком. Наручники за спиной истерли в кровь запястья рук. Ключи от наручников пришлось ловить зубами. Бросив их на землю перед машиной, Вадим встал на колени, свалился на спину и начал шарить по шершавой поверхности пальцами.

Тут нужна сноровка, но похожих ситуаций в его жизни не случалось. Везунок! До кандалов дело не доходило. Выкручивался. И сейчас выкрутится. Наручники удалось снять. Вовремя. Где-то вдали мелькнули огоньки фар. По его душу конвой жалует. Так это или нет, но проверять он не стал. Спрыгнул с трассы в кювет и дунул в лес. Темень непроглядная. Черт его знает, сколько он пробежал, много или мало, секундомер работал на выживание. Недолго работал. Дерево помешало. С разбега — и прямо в лоб. Яркая вспышка и тысячи звезд высыпались из глаз.

Очнулся, лежа на траве. Еще бы соломинку в зубы, котенка на грудь и холодного пива в баночке.

Голова гудела, но работала. Задним числом всегда все правильно раскладывается по полочкам. Зачем бежал? Вопрос, не имеющий правильного ответа. Если бы его взяли в наручниках, в запертой машине, то и обвинить беспомощного не в чем. А теперь? Что о нем знают? Как попал в руки лейтенанта — непонятно. Про грузовик тот своему коллеге по рации не сообщил. Зато знают его имя и адрес. А стало быть, и фотографию запросить в паспортном столе можно. Кто он такой — Журавлев? Вряд ли это их заинтересует. Важно другое. Арестован, а точнее, задержан на законных основаниях. Выломал дверь в машине, убил милиционера, забрал у него ключи, снял наручники… Их, кстати, найдут на дороге. А потом, чтобы скрыть убийство, снял с пояса лейтенанта гранату, вырвал чеку и подложил подтело. Четыре секунды — и на месте милиционера ямка.

Какая сила может опровергнуть эту версию?

Первое. Почему лейтенант позволил ему взломать дверь? Он что — глухой?

Второе. Как задержанный в наручниках мог убить опытного, вооруженного до зубов офицера?

Нет, не убедительно. Не виноват, так и бежать незачем. Факты налицо. Сломанная дверь, наручники, взрыв. О мистической машине можно забыть. С такой скоростью она быстро доедет до безопасной зоны. Свидетель? О нем тоже можно забыть.

Где-то поблизости хрустнула ветка. Вадим перевернулся на живот и приподнял голову. Опять хруст. Ему послышались голоса. Рядом с ним в нескольких шагах кто-то находился. Сколько их?

Пришлось затаиться и ждать. Стоит шелохнуться, и его обнаружат.

По кустарнику пробежал луч фонаря.

Город Елань

Тот же день. 15 часов 10 минут

Любовные утехи измотали обоих. Взмокшие и усталые, они растянулись на сеновале и с блаженными лицами уставились в потолок. Впрочем, потолка здесь не было. Покатая раскаленная на солнце крыша из оцинкованного железа и деревянные подпорки, балки и брусья. Огромный сарай отводился под сеновал, а три крошечных окошка едва пропускали свет. Молодая парочка давно уже облюбовала это местечко, где легко спрятаться в сене. Но на бочку меда всегда найдется ложка дегтя. Хозяин всегда запирал сарай, и отсутствие замка могло вызвать подозрение. Тем более что здесь хранились дорогие седла, сбруя и прочая лошадиная амуниция — в хозяйстве начальника отдела внутренних дел Елани майора Пустовалова имелись четыре скаковых лошади и два жеребенка. Тут можно вспомнить и о двух коровах, которые также нуждались в сене. Сарай стоял в стороне от дома и с тропинки, ведущей от калитки в милицейские хоромы, невозможно было определить: висит замок на месте или нет. Плодовые деревья загораживали большую часть сарая. Воров здесь не боялись. Ни один псих не полезет в сад начальника милиции. Крутой нрав майора знали не только в городе, но и во всем районе.

Только дочка майора не боялась отца. Она для него как свет в окошке. Самая умная, самая красивая, самая-самая. В общем-то папочка не ошибался. Леночка Пустовалова и впрямь слыла первой красавицей в районе, школу закончила с золотой медалью и выиграла олимпиаду по математике в области. Ее даже по телевизору показывали. Было чем гордиться и ей, и ее отцу. И все же Алена старалась скрывать от папочки некоторые свои слабости. Надо сказать, что она умела это делать. Вряд ли найдется человек, который смог бы утверждать, будто знает, чего на самом деле добивается кареглазая красоту-ля и что творится в ее чудной белокурой головке.

Мальчики сходили от нее с ума. Оглядывались все, вот только подойти не смели. Во-первых, знали, чья это дочь. Во-вторых, она несовершеннолетняя. Алене еще восемнадцати не исполнилось. В-третьих, ее саму побаивались. Девушка за словом в карман не лезла. Язычок как бритва. А кому хочется выглядеть дураком? Она себе цену знала и постоять за себя могла, не прибегая к отцовской помощи. Одним словом, натура сформированная и не по годам зрелая.

Лежащий рядом юноша не имел выдающихся способностей. В свои двадцать лет ничего не добился, кроме того, что его по блату устроили в МГУ на экономический факультет, и хорошие оценки он получал согласно тарифу, расплачиваясь не знаниями, а деньгами. У его матери на хуторе близ Жирновска имелся хороший дом, где семья проводила все лето, а сам Егор приезжал сюда и на зимние каникулы, ради встречи с Аленой. А если бы она захотела, то и вовсе бросил бы учебу и жил рядом, возле ее ног, как верный пес. Но Алена считала, что ее парень должен иметь высшее образование и получать много денег. И она знала, как этого добиться.

— Ну что, Горочка, ты решился?

Он повернул к ней голову. Боже, какая же она красивая! Ни одного изъяна. Любит ли она его на самом деле? Громадные карие глазищи с пушистыми ресницами всегда оставались холодными, как ледышки. Хоть бы раз в них мелькнул огонек. И все же человек верит, если ему очень хочется верить в однажды услышанные слова.

— Ты знаешь, Алена, что я сам ненавижу отчима. Он матери жизнь сломал — она превратилась в его рабыню. Одни только слезы, которые пытается скрыть от меня. Хам, невежда, бабник! Но убийство?…

— Значит, ты трус?

— Дело не в трусости. Я не Господь Бог, чтобы повелевать чужими жизнями. Даже суд по нынешним временам не может казнить преступника.

Алена приподнялась, надела сарафан, застегнулась и стряхнула с себя солому.

Егор взял ее за руку.

— Погоди. Ну давай еще подумаем.

— Пошел к черту, размазня! Я думала, ты мужик.

Он приподнялся и обнял ее. Она резко оттолкнула парня.

— А тебе плевать, что я беременна? Делать аборт я не собираюсь. Зимой мне исполнится восемнадцать, и мы могли бы пожениться. Но пока жив твой отчим, об этом и речи не может быть.

— Ты ждешь ребенка?

— Оглох, что ли? А до тебя не доходит, что бесконечные кувыркания на сеновале к добру не приводят.

— Да я плюну на отчима и уйду из дома. Черт с ним!

— А жить на что будешь? И молодую жену с ребенком содержать? А деньги на учебу где возьмешь? Правда, ты и так скоро нищим станешь.

— Это почему же?

Алена села в позу лотоса, пододвинула к себе консервную банку из-под сельди и закурила.

— Через два года у твоего отчима кончаются депутатские полномочия, а с ними и статус неприкосновенности. Тут его и загребут. В прокуратуре давно на него зуб точат. Я-то знаю. У моего отца хорошие связи В Москве. Скажи мне на милость, хватает ли депутатской зарплаты, чтобы построить три особняка под Москвой и купить четыре квартиры в престижных домах в столице. Причем самая маленькая имеет площадь сто сорок метров. Ну, а где он держит денежные заначки, вычислить нетрудно. В банк он их не понесет. Если прокуратура докажет его причастность к нефтяной и рыбной мафии, то ему крышка. А если его убрать сейчас, все достанется тебе и твоей матери. Уголовное дело закроют автоматически. Труп аресту и дознанию не подлежит.

— А ты знаешь, какой шум поднимется, если убьют депутата Думы? Из Москвы генералы понаедут.

— Не преувеличивай. Сейчас все в отпуске, а у нас и своих генералов хватает. Только погибнуть он должен на своем хуторе, рядом с домом. Этот район относится к управлению Жирновска, где командует майор Требухин.

— Вот оно что! Твой отец и Требухин — первые кандидаты на большую должность в областном управлении. Повесить убийство на Требухина, значит, вычеркнуть его из списков кандидатов?

— Дурак ты, Горочка. Я думаю не о своем отце, а о тебе. Следствие составит схему всех подозреваемых, тех, кто хоть как-то был связан с депутатом Виталием Георгиевичем Ярыгиным. Уверяю тебя, что вы с матерью попадете в эту схему. Конечно, всерьез вас воспринимать не будут. Главной версией сочтут месть конкурентов. Сейчас в разгаре война за передел влияния в портах на Волге. Война идет от Саратова до Астрахани. Камышин — один из важнейших узлов в этой цепи. Вот почему твой отчим не проводит лето на Багамах и в своих дворцах в Подмосковье, а торчит в периферийных дебрях на хуторе, которого на картах нет. Есть и другая причина, но тоже весомая. Она, скорее всего, касается слез твоей матери. Я запаслась фотками, и в нужный момент они окажутся в руках следователя. Но только не местного, конечно.

— Какими фотками?

— Порнушкой. Представь себе, что кто-то сейчас прячется в сарае и нас с тобой фотографирует. В момент близости.

— В твоем сарае? Это невозможно.

— Конечно. Здесь безопасно. Только не все заботятся о безопасности.

Алена достала из своей холщовой сумки конверт и высыпала на сено стопку фотографий.

— Вот, полюбуйся. Глядя на такое женское тело трудно оставаться хладнокровным. Супербаба, прямо порнозвезда. «Плейбой» по ней плачет, а она в этой дыре гниет. Ну как?

— Это же мой отчим!…

— Конечно. Только из него супермодель не получится. Сплошные недостатки. А вот его партнерша…

— Потокина Ирина Сергеевна!… Жена майора Требухина?

— Она, голубушка. Шлюха международного масштаба. О ней мало что известно. Три года назад Требухин привез ее из Питера. Отец говорил, будто Дмитрий Михалыч вытащил ее из болота. Спас от тюряги. Красотка на волоске висела. А здесь кто ее найдет? Только натуру ее он переделать не смог. Горбатого могила исправит. А теперь вспомни, как майор Требухин три года назад пристрелил трех бандитов в лесу.

— И что? Тогда доказали, что он оборонялся.

— Может быть. Вопрос в другом. Требухин способен выстрелить в человека. При защите или в ярости, какая разница. А если ему такие фотки попадут на глаза? Сложа руки сидеть не будет.

— Может так и сделать?

— Не надежно. Нам нужна стопроцентная гарантия.

— Вот гад! Мать его обстирывает и обихаживает, чтобы он по бабам шастал! Ночью на бровях домой возвращается, а она раздевает его и в постель укладывает.

— Оставь, Горочка. — Алена потрепала парня по черным кудрям. — Злость в таком деле плохой помощник. Холодный расчет и четкость исполнения. Тогда все сработает.

— Но как?

— По примеру столичных бандитов. Все должно выглядеть как заказное убийство. Вариант первый. Выстрел в подъезде. Отпадает. Вариант второй. Взрыв машины. То, что нужно.

— А взрывчатка?

— Все есть. Даже дистанционное управление.

— Где ты взяла?

— Старая история. Слышал про Илью Старикова?

— Имя знакомое.

— Первый диверсант Советского Союза. Ему Сталин доверил организовать диверсионные отряды. Еще до войны эти отряды заминировали все крупные города России. И Москву в том числе. Организация получилась очень мощная. Такая, что Сталин сам ее боялся и в тридцать шестом распустил эту теневую армию. Но когда война началась, Старикова вернули в строй. Города они так и не разминировали. Когда фашисты захватили Харьков, команда Старикова взорвала город, находясь при этом в Воронеже. За семьсот верст от Харькова. Сработал радиоуправляемый фугас. И это факт. Так вот, мой прадед, дед моего отца, командовал в те времена бригадой диверсантов в Сталинградской области. После войны осталось множество засекреченных бункеров и в наших краях. Там столько взрывчатки, что хватит на всю нашу область. У моего отца есть карты и схемы, оставшиеся от деда. Я их видела. Один из таких бункеров находится совсем рядом. В жизни не найдешь. Стоять на нем будешь и не увидишь. Умели строить. Фашисты так ничего и не нашли. Старики умерли, и все секреты унесли с собой. Отец схемы нашел, когда полы в доме перестилали. Одним словом, мины у нас есть, а главное, что при таком раскладе вы с Матерью из категории подозреваемых исключаетесь.

— И ты знаешь, как сделать заряд?

— Он уже сделан. В схеме запалов и контактов я тоже разобралась. Все есть. Нужно лишь пару батареек купить.

Девушка затихла. С улицы послышался гул мотора. Они придвинулась к окну.

— Черт! Отец едет. И что ему на работе нe сидится. Дуем вниз. Где твой мотоцикл?

— В кустарнике на опушке оставил.

Они спустились по лестнице вниз на земляной пол и подкрались к дверям сарая.

В широкую щель все было видно.

Милицейский уазик остановился возле ворот. Невысокий штакетник отделял ухабистую дорогу от огромного участка майора Романа Пустовалова. Из машины вышел сам майор — плечистый мужчина высокого роста со смуглым рубленым лицом, жесткими тонкими губами. Светло-серые глаза выгодно выделялись на загорелом обветренном лице, но колкий взгляд был слишком неприятным и перечеркивал притягательные мужественные черты, которыми наградила его природа. Такого человека скорее испугаешься, чем станешь доверять ему.

Майор бросил ключи в карман брюк и направился к дому, открыв калитку ногой.

Когда его статная фигура скрылась в доме, Алена приоткрыла дверь сарая, и они оба выскользнули наружу. Пригибаясь, влюбленные пробежали вперед и уже собрались перемахнуть через штакетник, когда послышался новый звук. К воротам подкатил серебристый джип «Тойота». Послышался сигнал клаксона.

Ребята залегли в кустах малины.

— Мой папаша пожаловал, — испуганно пролепетал Егор. — И что его принесло? Я и не знал, то они общаются.

— Заткнись, Горочка! Тут что-то не так.

На сигнал из дома вышел хозяин. Раздетый по пояс, он выглядел атлетом. Безукоризненная модель для скульптора. А из машины вышел толстячок среднего роста с просвечивающейся плешью на затылке.

Взгляды их встретились. Они не боялись, а скорее ненавидели друг друга.

— Здорово, Роман Иваныч. Сто лет тебя не видел и еще бы двести не видеть.

— С чем пожаловал, депутат?

— Рано ты с работы смылся. Так можно и должность проспать. А не то что новую получить.

— Переживаешь за своего холуя Требухина? Не надейся. Ему в управлении делать нечего. Пусть на хуторских танцульках за казачками присматривает. А настоящим делом займусь я. Не тебе, Ярыгин, в здешних местах свой устав навязывать. Кочумай в Москву и там глотку дери. А тут горлом не возьмешь.

— Так вот, майор. Новость у меня для тебя плохая. Колония строгого режима ЯР 154/25, что находится во Фролово, тебе, как я догадываюсь, известна.

Пустовалов напрягся.

— Что дальше?

— А то, что в четырнадцать часов по местному времени из нее дал деру Василий Игоревич Артюхов. Дружбан твой старый, которого три года назад с мешком фальшивых долларов взяли. Только не твои люди, а майора Требухина. Потому и дело до суда Довели и получил Артюхов червонец. Тогда он тебя не сдал. Но теперь, я думаю, он будет сговорчивее. Понюхал зону и понял, что к чему. Я дам ему свободу за откровенность.

— Что дальше, депутат?

— Хочу вызвать тебя на соревнование. Оно покажет, кто на что способен. Дураку понятно, что Артю-хов идет сюда. Только здесь его спасение или погибель. Михайловку он обойдет, рванет напрямки к Данилов-ке, далее через Белые пруды и на Елань. Вкупе сто семьдесят верст по голой степи. В лучшем случае он попадет в эти места к полуночи, но не раньше. Милиция Даниловки и Орехово уже готова к встрече с беглецом. Если он этот кордон пройдет, что не исключено из-за малочисленности опергрупп, то здесь его встретишь ты либо Требухин. Шансы у вас равные. Если он попадется Требухину, считай, тебе крышка.

— Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. А кто поймает Артюхова, мне плевать. Слово беглого зэка против моего ничего не стоит. Не тешь себя надеждой.

— И еще, майор. Я вечером поеду в Камышин и попрошу подкрепление у начальства. Артюхов — важный элемент в цепи. Ведь фальшивки до сих пор из наших мест попадают на валютный рынок. Такую чистую работу могут организовать только под крышей силовиков.

— А может, под депутатской?

— Вот это мы и выясним. Артюхов здесь. И колючка его уже не спасет от допроса с пристрастием. Далеко не уйдет.

— Если я его поймаю, то подарю тебе, Ярыгин.

Допрашивай с пристрастием. Привет камышинским прокурорам.

Майор зашел в дом и захлопнул за собой дверь.

Ярыгин ухмыльнулся, сел в джип и уехал.

Алена и Егор перемахнули через штакетник и побежали к опушке.

Город Жирновск

11 часов 23 минуты

Капитан Ершов вышел из дежурной части и направился к начальнику на третий этаж.

На лестничном пролете ему встретилась жена майора — она спускалась вниз. «На ловца и зверь бежит», — подумал капитан.

— Ирина Сергеевна, рад вас видеть. Муж у себя?

— У себя.

В отличие от капитана элегантная статная дама не испытывала восторга от случайной встречи.

Ершов воровато огляделся по сторонам, обнял ее и похлопал ниже талии.

— Ты стала меня избегать, Ириша. А напрасно Меня не так просто вычеркнуть из твоего прошлого и даже настоящего.

— Прекрати, Антон. Забудь о прошлом. Ты все уже получил, что хотел.

— От такой женщины, как ты, никогда не получишь всего. Пока ты ходишь по этой земле, мужчины не перестанут раздевать тебя своими взглядами И лишь единицам дано делать это наяву. Я хочу оставаться в категории избранных. У меня есть на то

особое право.

— Уйди сдороги, Антон. Не наглей. Еще не хватало, чтобы нас увидели подчиненные моего мужа.

— Ладно. Мы еще вернемся к этому разговору. А сейчас я тебе должен сообщить одну неприятную весть. Из колонии сбежал Вася Артюхов. Судя по всему, он вскоре здесь объявится. Вот от него тебе не отмотаться. Если мы только не перехватим твоего суженого в пути.

Красивое лицо женщины превратилось в белую холодную маску. Синие глаза на побледневшем лице стали еще выразительнее и красивее. Тут было от чего потерять голову. У Ершова участился пульс.

— Если он до меня доберется, Антон, то вам придется не раздевать меня, а одевать в погребальный саван.

— Мы его остановим.

Женщина посмотрела на капитана.

— Сам-то веришь своим словам?

Ирина обошла капитана и попыталась уйти, но он поймал ее за руку.

— Передай новость своему хахалю. У него хватит депутатского влияния, чтобы поднять на ноги всю милицию области, а может, и казачков на зверя натравит. Те — с радостью.

Ирина вырвала руку и быстро сбежала вниз. Она боялась расплакаться на виду у всех — этого позволять себе нельзя.

Ершов лишь ухмыльнулся, глядя ей вслед.

Майор Требухин сидел за столом и разговаривал по телефону. Вид у него был вполне респектабельный, а выражение лица доброжелательное. Требу-хину недавно исполнилось тридцать девять, в милицию он пришел сразу после службы в армии. Можно сказать, что за последние двадцать лет человек не снимал погон, но это никак не отразилось на его характере и внешности. Крепкий профессионал, знающий свое дело, закончил юрфак Ленинградского университета и был единственным в области начальником райотдела с высшим образованием. Милицейская форма его не украшала. Не походил он на стража закона. Доброе мягкое лицо с пухлыми губами, глубокие залысины, средний рост и взгляд профессора, выслушивающего ответ студента на экзамене. Ровно относился ко всем подчиненным, невзирая на должность и звание. За глаза его прозвали Тишайшим, что в некоторой степени соответствовало истине.

Ершов облокотился о дверной косяк и дождался, когда начальник положит трубку.

— Извини, Дмитрий Михалыч, у нас «ЧП». По всем райотделам разослали факсы. Из колонии ЯР 154/25 бежал Вася Артюхов. Надо предпринимать срочные меры.

Майор отреагировал холодно. Он медленно вышел из-за стола и подошел к карте области, висевшей на стене.

— Путь у него неблизкий. Из Фролово через Благодатный, Большой Лычак, Даниловку, далее на Белые пруды, а потом через Рудню к нам.

— А по-другому и не получится.

— Получится, Антон. Артюхов не дурак. В капкан не полезет. Если он ушел из колонии, то не для того, чтобы снова туда возвращаться. Я бы на его месте рискнул пробираться по «железке». Через Михайловку на Филоново и далее, обойдя с севера Елань, прийти с той стороны, откуда его не ждут. С севера, а не с юга.

— Железную дорогу блокируем в первую очередь. Там мышь не проскочит.

— Проскочит. На север везут зерно, уголь, нефть. Можно спрятаться. Большие перегоны на малой скорости. Вокруг поля кукурузы и подсолнечника высотой под три метра. Лучше бамбуковых зарослей. Вот почему он выбрал именно это время для побега. Через две недели поля скосят. А первоначальная схема, которая всем придет в голову, слишком опасна. Семь районов на пути По тропам особо не погуляешь. И большая потеря времени. К тому же Артюхов не местный и область знает плохо.

Ершов подошел к карте, посмотрел на нее и продолжил, понизив голос:

— Послушай, Митя. Это ведь только мы с тобой знаем, да еще Пустовалов, что Артюхов двинет в наши края. Ему Ирина нужна и без нее он никуда не уйдет. Но в других районах никто не догадывается, что твоя жена — бывшая сообщница и любовница закоренелого бандита. Я знаю, о чем думают в Камышине: беглец рванет на юг. От Фролово до Волгограда сто двадцать километров. Ближе, чем к нам. К тому же логичнее всего пробираться к Волге или Дону, чем бродить по степям. В Волгограде он сумеет запутать следы. Вот логика поисковиков. Какие аргументы ты предъявишь главному управлению? Помощи они тебе не дадут. Или выложишь им историю, как в эти края попали твоя жена, Вася Артюхов и я?

Требухин помолчал, потом подошел к окну и заложил руки за спину.

— Артюхов не доверял Ирине, — произнес он после долгой паузы. — Мы его взяли с коробкой из-под писчей бумаги, в которой было два миллиона фальшивых долларов. Для курьера такого масштаба, не имеющего оснований подозревать неладное, сумма не велика. На дворе стояла осень. Хуторяне вывозили овощи на базары к «железке» машинами. Ничего не стоило набить полный мешок фальшивками и заложить его тарой со свеклой или редькой. Однако он поехал один в уазике. Возможно, он подозревал, что Ирина способна его сдать и тем самым обрубить узел. А теперь поставь себя на его место. Начнем с того, что он знал скупщиков. Допустим, он спрятал где-то в этих местах большую часть фальшивок. Но вот его взяли. И что? Он молчит. Ни слова об изготовителях, ни звука об Ирине. Все берет на себя. Обокрал де мол одного толстосума, но не знал ничего о фальшивках. Никаких имен. Волк-одиночка. Питерское дело со сберкассой так и не выплыло наружу. В итоге парню наматывают срок на всю катушку. Но он в безопасности. Авторитетный вор, таких зэки не сдают, и ничья волосатая лапа в зоне его не достанет. Но вот, наверное, пришел срок достать заначку, обменять один к четырем на подлинные деньги и тихо уйти в сторону. Такая версия начальству понравится?

— Убедительно.

Требухин вернулся к столу.

— Но у тебя, Митя, есть еще одна версия в запасе, — усмехнулся Ершов. — Может, поделишься?

— И не одна, Антон. Я уверен, что Артюхов никогда не был пешкой в чужих руках. Он мужик хваткий, хитрый и очень расчетливый. Тебе ли этого не знать? Два года в Питере ты за ним бегал, но так и не нашел. Только здесь удалось с ним поквитаться. Да и то мы ему на руку сыграли. Те, кто штампует фальшивые доллары в наших местах, люди грамотные, талантливые и очень умные. Никто до сих пор не верит, что их когда-нибудь вычислят. И если они взяли Артюхова в экспедиторы, то до цеха близко не подпускали. Пару раз, конечно, проверили. Работает, с обязанностями справляется. Вот только Артюхов — не того масштаба человек, чтобы рисковать за проценты. Ему все подавай. В одиночку он никогда не работал — шестерок всегда умел себе находить. Тем более здесь, где люди с хлеба на воду перебиваются.

Настал момент, когда Артюхову доверили крупную сумму. Надежный вроде оказался мужик. Вот тут он и взял на себя удар с небольшой коробочкой в багажнике. А основную сумму с какой-нибудь свеклой вывез. Лежит мешок с миллионами где-нибудь в Москве или Ростове и ждет своего хозяина. Для местных мужиков доллары — что бумага. Сбывать некому. А за работу они свои барыши в рублях получили.

— Но он мог скрыться, а не подставлять себя, — удивился Ершов.

— У фальшивомонетчиков дело стоит на контроле. И Артюхов понимал, что их щупальца его везде достанут, кроме зоны. Там он хозяин. Надо лишь своего момента дождаться. Только времени у него сейчас не много. Сутки, не больше. И все бы у него получилось, я в этом уверен. С его хваткой и дерзостью можно горы свернуть. Одна беда. Неисправимый романтик. Женщина. Ирина для него — все. Без нее ему жить незачем, и деньги не нужны.

— Ее бы спрятать надо. А если он захочет с ней посчитаться за предательство? После того как он попал в зону, она о нем забыла.

— Прятать мы ее не будем. Она должна оставаться на виду. Иначе мы Артюхова не выманим.

— На живца взять хочешь?

— А по-другому не получится. Вот ты этим и займешься. Я убивать Артюхова не буду. Ирина мне его не простит. Не спускай с нее глаз. И держи пистолет заряженным.

— Будем уничтожать?

— А разве он того не заслужил? Сделай так, чтобы я о нем больше никогда не слышал. Когда меня переведут в управление, займешь этот кабинет.

— Кажется, Ирина была у тебя до моего прихода. Где мне ее искать?

— Запомни, Ершов. Если хочешь чего-нибудь добиться в жизни, никогда не считай другого глупее себя. Ты лучше меня знаешь, где можно найти мою жену. Иди. И не теряй свой шанс стать хозяином Жирновска. Этот город не даст умереть тебе с голоду.

Лицо Ершова стало пунцовым. Тишайший видел его насквозь. Стало страшновато. Уж он-то знал, на что способен его начальник.

Капитан быстро ретировался, забыв закрыть за собой дверь.

13 часов 33 минуты

В двадцати километрах к югу от Жирновска, на перекрестке дорог близ Рудни стоял трехэтажный добротный дом, где в летние месяцы депутат Ярыгин вел активный образ жизни, встречаясь с избирателями, предпринимателями, хозяйственниками, со всеми, с кем находил нужным. Дом был его собственностью и строился по его же собственному проекту, но люди считали, будто это собственность депутатского корпуса и стоит на балансе области. Простим обывателям их заблуждение.

Виталий Георгиевич Ярыгин в свои сорок пять был полон сил и энергии. Он любил свою работу, а еще больше любил создавать видимость активной деятельности. За стеной его кабинета находились еще три комнаты, скрытые от глаз посторонних. В одной он отмечал успехи своих партнеров и выгодные сделки. Там накрывался стол, и совещание из кабинета переносилось в неформальную обстановку, где присутствующие уже переходили на «ты».

Следующая комната не видела мужчин. Сюда допускался только слабый пол, отдельная лестница выходила в сад. Здесь Виталий Георгиевич расслаблялся. Правда, для тех же целей у него имелся и охотничий домик со сторожем, но то место носило особый характер, и о нем не знала ни одна душа. Так он думал.

В приемной всегда толпился народ, но двери кабинета открывались только для избранных. Секретарш здесь не было. Работали секретари. Двое богатырей с лицами, по которым было трудно определить, ходили ли они в начальную школу, но держать удар они умели. К тяжелым дубовым дверям святыни никто по своему желанию приблизиться не мог. Зачем людям удивляться: у депутата вроде бы совещание с важными людьми, а кабинет пуст. Или тот же случай: на приеме хорошенькая девушка, а загляни в кабинет — никого не увидишь.

Важно не перехлестнуть и соблюдать осторожность. Жена и сын в здание вовсе не допускались. Семье депутат отдавал все свое свободное время Только исчислялось оно минутами, а не часами.

Ирина Сергеевна Потокина появилась без предупреждения. За ней имелся такой грешок и к подобным нежданчикам он относился спокойно. Виталий Георгиевич умел защищаться и слыл человеком предусмотрительным. Если он уединялся с какой-нибудь дамой в специальном помещении, то в его кабинет заходили двое мужчин и, сидя за столом, читали газеты. При появлении Ирины один из секретарей нажимал кнопку под столом, давая сигнал хозяину. Дамочка уходила через запасной выход, а из кабинета с деловым видом выплывал хозяин и пожимал на прощание руки «солидным гостям».

Правда, однажды Ирина сделала ему замечание. Деловые люди не ходят на прием с газетами, а носят с собой документы или хотя бы блокноты.

Замечание пошло на пользу.

Странно. Такой человек, презирающий страх, широкий, властный, требовательный, всегда добивающийся своей цели, Ярыгин не боялся своей жены, а перед любовницей краснел, извинялся и превращался в жалкого нашкодившего школьника. Ничего не скажешь, Ирина Сергеевна умела манипулировать мужчинами и ставить их на место. Как говорила reроиня великой Раневской: «Красота — это страшная сила!» Пророческие слова.

Госпожу Потокину проводили в кабинет. Сегодня накладок не было.

Виталий Георгиевич вышел из-за стола, сияя улыбкой, и, подойдя к даме, поцеловал ей ручку. Он был чуть ниже ростом и выглядел смешно рядом с элегантной красавицей. К тому же он не умел одеваться и носить дорогие костюмы. На нем все висело мешком, превращая депутата в карикатуру.

— Ты опять без предупреждения, Ириша. И почему такая бледная?

— Артюхов из колонии бежал. Вот к чему привела твоя трусость. Два года ты кормил меня клятвами и обещаниями перевезти в Москву. Жизнь мне устроить. Или я так и должна гнить в вонючей дыре до тех пор, пока никому не буду нужна? Дом обещал на Рублевке, свой косметический салон. И что теперь? Сдыхать на бандитском «пере»?

— Сбежал все же ублюдок!

— Что будет со мной?

— Обещание я сдержу. Мне нужно отступного Дать твоему мужу. Получит должность начальника в Камышине и успокоится. Так просто он тебя не отдаст. Слишком много знает и обо мне, и о тебе.

— Только он не знает о нашей связи. Я — это я, а ты — это ты. И нечего мешать одно с другим.

Ярыгин отодвинул стул от огромного совещательного стола и тяжело рухнул на него, словно взбежал — при его то весе! — на десятый этаж и уже не мог держаться на ногах.

— Плохо ты о нем думаешь. Дмитрий не дурак. Только он не рвет на себе рубаху, а помалкивает в тряпочку до поры до времени. Ушлый мужик.

— Я знаю, что он меня любит и ни на какую должность не променяет. У нас с ним уговор. Когда я захочу, сама уйду, и он держать меня не станет. Мы бездетные и нас ничего вместе не удерживает.

— Кроме любви, — добавил Ярыгин.

— Его любви. Я благодарна ему — он меня спас от тюрьмы. Но благодарность не может быть вечной.

— Вот-вот. И я о том же. Тебе только дай деньги и создай условия и меня пошлешь ко всем чертям. Любовь, благодарность — эти понятия не для тебя.

— А за что я должна быть тебе благодарна? Не за то ли, что ты пользуешься мной, как подстилкой, больше двух лет? Или мне твои подачки нужны? Вокзальные шлюхи с тебя имеют больше, чем я. Может, ты особого уважения достоин? Я уважаю мужиков, которые умеют держать свое слово, а трепачей презираю.

— Успокойся. Все будет в порядке. Обещаю.

— Сотни раз слышала.

— Ну хватит! — Ярыгин стукнул ладонью по столу. — Сейчас о другом думать надо. Я поймаю Артюхова. Начнем с этого. Он нужен мне живым.

Полукруглые брови Ирины поднялись еще выше:

— Живым? Живой Вася меня на белом свете не оставит.

— Я должен выбить у него показания против Алешки Хлебникова. Если я Хлебникова не прищучу, грош мне цена. Выборы не за горами, а мне отчитываться нечем. Ты только подумай, какой скандал я сумею раздуть, если накрою один из самых крупных источников фальшивой валюты в стране. Хлебникова пять лет взять не могут. Чист, сволочь! Не придерешься.

— Хочешь выкопать ему яму? Боишься, что на следующих выборах пройдет его кандидатура, а тебя с позором сбросят с политического Олимпа? Алексей Хлебников популярен в народе. Донские казачки уж точно за ним пойдут.

— Если меня выгонят из политики, то тебе Москвы не видать. Это уж точно. А то, что директор бумажной фабрики подкармливает донских казаков и всю восточную часть области, не вызывает вопроса: откуда деньги берутся?

— Ты уверен, что Хлебников делает фальшивые деньги?

— Уверен. В лесу взяли обоз с бумагой. Рулонов пять, и бумажка не простая, а особая Один в один как в американском казначействе. Кто мог это сделать? Только Хлебников. Куда везли? Понятия не имею. Область большая. Вот только перехватить рулончики жирновским ребятам не удалось. Обоз находился на Еланской территории. Твой муж хотел взять тех перевозчиков. Но тут вмешался майор Пстовалов. Твой Дмитрий пристрелил троих. Только делу это не помогло. Обоз он все равно не отбил. Люди Пустовалова обоз сожгли и не дали вывезти из леса. Пришлось оформлять дело как бандитский налет. Твоего мужа пожурили за применение оружия, потом оформили как самозащиту, а в итоге вынесли ему благодарность. О том, что кто-то перевозил гознаковскую бумагу, и речи не шло! Пустовалов с Требухиным решили разойтись миром. Клочок бумажки у Дмитрия остался. Как образец. И он мне его показывал. Толку что? Для меня это — факт, а для других — сплетни. Сегодня нужны улики и доказательства, остальное во внимание не берется.

Вот только твой муж не может ничего сделать. В Камышин ему дорога заказана. С Пустоваловым ему трудно тягаться, хотя тот и без высшего образования. Мужик от сохи. Он у большого руководства в любимчиках ходит. Идеал русского оперативника. Не то что твой муженек. Ни рожи, ни кожи. Здесь высшее образование на биографию не влияет. Тут кулак нужен, характер и внешний облик. Лихой казак, только фамилия подкачала. Пустовалов. Был бы Орловым или Соколовым, уже в полковниках ходил бы.

— И ты веришь, будто удастся сломать хребет Хлебникову?

— Если я найду его типографию, то ему крышка. Мне нужен цех, где они печатают фальшивки. И я уверен, что Артюхов знает это место.

— Так он тебе и расскажет! Ты Василия не знаешь.

— А что тут знать? Ствол к уху, и простенький выбор. Либо гнить на местном кладбище, либо свобода с любимой женщиной.

Ирина побледнела. Пришлось уступить ей стул. С воспитанием у Ярыгина тоже не все в порядке — когда женщины стоят, он предпочитает сидеть, даже не думая предложить им стул.

— Что с тобой, Ириша?

— Ты еще и мной торговать хочешь?

— Это же на пользу дела. Пойми меня правильно. Главное, получить от него сведения, а потом он все равно пулю схлопочет. Пока я у власти, ты имеешь шанс изменить свою жизнь. Меня не будет, и ты из этой дыры никогда не выберешься. А теперь, я считаю, тебе надо спрятаться в нашем охотничьем домике. Самое надежное место. Как только Васька будет в моих руках, я за тобой приеду.

Ирина встала.

— Пошел ты к черту! Я жена начальника милиции и скрываться по лесам не собираюсь. У меня свой дом есть, и в него никто не проникнет. И ты в том числе.

Резко развернувшись, статная дама с достоинством покинула кабинет местного комбинатора.

Ирина Сергеевна очень волновалась. Сильная волевая женщина, не знающая страха. Она ничего не боялась, кроме старости и потери своей красоты. А теперь выясняется, что все ее женские достоинства ничего не стоят. Из нее хотят сделать разменную карту. Большего унижения и не придумать.

Ирина вышла на улицу, села в машину и уехала. В другой машине, стоящей неподалеку, сидела жена депутата Ярыгина — Антонина Борисовна. Она так же устала от унижений. Ей все было известно о похождениях мужа. Но если с Ириной она конкурировать не могла и даже оправдывала мужчин, не способных устоять перед красавицей, то с местными простушками, выходящими из задней калитки сада, мириться не хватало сил. Пора ставить точку. Сколько можно выносить это унижение? Хватит!

Город Елань

13 часов 49 минут

Положив телефонную трубку на рычаг, майор Пустовалов вызвал по селектору секретаря.

В кабинет вошла симпатичная девчушка лет семнадцати. Ну какой из нее секретарь! Так, одно баловство. Но отец Кати уговорил майора взять дочку на работу. Пусть годик потрудится, получит характеристику и заодно хорошенько подготовится в институт. Катины родители сознавали, что Катя не такой вундеркинд, как дочка майора, и с первого раза на юридический не поступит. Год практики в милиции и хорошая характеристика — совсем другое дело. Пустовалов согласился взять девчонку. Тем более, что Катя училась в одном классе с его Аленой, и они были подругами. Что касается собственной дочери, то она поедет в Англию, в Оксфорд. Победительница олимпиады, медалистка, она имела реальный шанс учиться в прославленном на весь мир университете. Обучение стоит больших денег. Но проблема не в том, что их у него нет, а в том, что начальник райотдела не может иметь таких денег. Заплати он за учебу, и его тут же возьмут на заметку. Тем более сейчас, когда решается судьба вакантного места в областном управлении. Сторонники кандидатуры Требухина делают все, чтобы свалить конкурента. Придется брать банковский кредит официально, под проценты, чтобы осенью отправить дочь в Англию.

— Слушаю вас, Роман Иванович.

— Вызови ко мне, Катюша, офицеров, кто есть сейчас в конторе.

— Хорошо.

На улице стоит невыносимая жара, земля превратилась в пыль, скоро реки обмелеют. Кого сейчас найдешь на работе? По домам разбрелись, бездельники. Дышать нечем, даже вентилятор не помогает, гоняет горячий воздух по клетушке, в шутку называемой кабинетом, а проку никакого.

В дверь постучали, и вошли двое офицеров в мокрых от пота рубашках.

— Где остальные? — строго спросил майор. Нашел, с кого спрашивать. Самому смешно стало. Лейтенанты в ответ пожали плечами.

— Вот что, ребята, садитесь на мотоциклы и дуйте по адресам. Через два часа все должны быть в сборе. В ближайшие сутки о жаре и отдыхе придется забыть. Ты, Полосухин, заступишь на дежурство в шесть вечера и сядешь на связь. Рахманов в полной амуниции перекроет Михайловское шоссе в районе перекрестка. Наша задача распределить силы таким образом, чтобы мышь не могла проскользнуть с юга в районе Елани.

— Расплывчатая задача, Роман Иванович, — подал голос здоровяк с рыжим курчавым чубом, вытирая лицо влажным платком.

— Из Фроловской зоны ушел Артюхов. Мы должны его взять живым или мертвым, но в любом случае раньше жирновцев. Дело чести! Требухин сумел посадить Артюхова, теперь наша очередь его взять.

Низкорослый крепыш усмехнулся.

— Чего рожи корчишь, Полосухин?

— Тут бабушка надвое сказала, Роман Иванович. Если беглец от Белых прудов возьмет курс на восток, то это территория Требухина, если свернет на запад, то попадет под нашу юрисдикцию.

— Не умничай. Захват преступника — общее дело. И где мы его возьмем, никого не касается. Важно взять и доставить в наш обезьянник. Окажет сопротивление — открывать огонь на поражение. Второй раз в руки Требухина он попасть не должен. Снимите все патрули в городе, соберите участковых и постовых. Одним словом, всех, кроме гаишников. Оцепить весь район в южном направлении. Вплоть до Белых прудов. Расставить капканы по тропам. Лесничих я предупрежу. Готовьтесь. Раньше ночи Артюхов сюда не доберется.

— А чего ему здесь делать? — спросил рыжий с равнодушной физиономией. — Ему прямая дорога в Волгоград или еще лучше — на Дон. От Фролово до Серафимовича рукой подать.

— Вот пусть местные казачки там его и ищут. В Камышине тоже с твоей теорией согласятся. Все силы на юг бросят. А я уверен, что Артюхов пойдет на север. И хватит рассуждать. Действуйте. Через два часа встретимся в актовом зале. Чтобы все были.

После ухода подчиненных майор еще долго сидел за столом и тупо смотрел в пол, вертя в руках шариковую ручку, затем встал, снял с вешалки фуражку и вышел. Секретарше он сказал, что вернется через два часа.

14 часов 23 минуты

Для многих не было секретом, что бумажная фабрика принадлежит Алексею Всеволодовичу Хлебникову. Однако по документам целлюлозный комбинат с громким названием «Прогресс» являлся акционерным обществом. В некотором смысле это соответствовало действительности. Громкие имена областного начальства значились в числе акционеров. Это помогало им получать взятки от хозяина под видом процентов от прибыли, превращая подати в официальные доходы. Алексей Хлебников был коммерсантом от Бога. Начинал с нуля, но шел к цели с такой устремленностью и верой в собственные силы, что очень быстро из тихого паренька превратился в одного из богатейших людей области. Если не самого богатого, так как его капиталы никто не пересчитывал. Деньгами он не сорил, но меценатом слыл известным. Строил дороги, помогал восстанавливать станицы на Дону, стал почетным атаманом, возвел три храма. Метил в народные депутаты на следующих выборах, и мало кто сомневался в его победе. Ярыгин же ничем похвастаться не мог. Погряз в своих делах на столичной ниве и про область забыл. Когда очухался, понял и свои просчеты, но было поздно. Хлебников уже стал негласным хозяином области, а Ярыгин остался у разбитого корыта, да и в Москве нажил себе проблем. Только не догадывался Ярыгин, что Хлебников и в столице имеет хорошие связи, и даже там пилит сук под ним — нынешним депутатом. Расклад сил складывался в пользу Хлебникова. Ничто не предвещало неприятностей, и Хлебников видел будущее в светлых, пастельных тонах.

Появление майора его не удивило. Они хорошо друг друга понимали и имели общие дела. От услуг такого человека, как Пустовалов, глупо отказываться. Надежен, не избалован, исполнителен, уважаем и умеет держать народ в узде. Идея продвинуть его по служебной лестнице Хлебникову нравилась. Не так много у него своих людей в областном управлении. Это единственное его слабое место, где Ярыгин все еще имеет большее влияние и соответствующие рычаги давления. Пустовалов с неба звезд не хватает, но у него огромный опыт и природная смекалка, что можно считать главным плюсом. Начальники не любят умных заместителей, а посему Пустовалов имеет больше шансов, чем образованный и хитрый Требухин, который никогда не остановится на достигнутом, а значит, возьмет прицел на место шефа. В управлении это понимали. Но пока вопрос висел в воздухе.

— Мне не нравится твой взгляд, Роман. Что-то случилось?

— Артюхов ушел из зоны. Думаю, что к ночи будет здесь. Какие у тебя, Алеша, на сей счет имеются идеи?

Хлебников начал прохаживаться по просторному кабинету. Здесь работали кондиционеры, и жара не ощущалась.

— Сложная задачка. Сразу не сообразишь.

— Я хочу его хлопнуть на подходе.

— Не так-то это просто, Рома. Артюхов готовил свой побег не один день. Из Фролово не просто уйти.

— С его-то авторитетом? Некоронованный король. Охрана помогла. Думаю, что и ушел он по-королевски. Только не в два часа дня, а раньше. Ему дали фору километров в сорок, а потом забили тревогу. Но при всех самых благоприятных условиях он раньше полуночи до Елани не доберется.

— Что с тем журналистом, которого ты выловил?

— Сидит в пятом бункере. Ты же не согласился его мочить. Только проку нам с него не будет.

— Будет, Рома. Но не все сразу. Кто-то же знает, куда и зачем он поехал. А значит, последует реакция.

— Чужаки в городе не объявлялись. Я это контролирую.

— Он у нас уже месяц? Это не много. Но скоро жди гостей.

— А при чем здесь этот журналист? Пустышка.

— У меня на столе его книга лежит. Только опубликована она под псевдонимом Метлицкий, а не Метелкин. Интересная вещица. Парень любит играть в сыщиков. И партнеры у него достойные уважения. Если только он их не выдумал.

— Не улавливаю связи, Алексей.

— А связь такая. Месяц назад мы поймали этого столичного писаку с нашей купюрой в кармане, а теперь бежит Артюхов. А если представить себе, что не только я, но и зэки могут пользоваться библиотеками? Прочел Вася, лежа на нарах, книжонку Метелкина и поверил в его бредни. Адрес этого Метелкина ему быстро пробили. Взял Артюхов фальшивую сотню, написал письмишко и отправил в Москву. Сколько их переписка длилась, я не знаю, но Вася увлек своей историей журналиста. Ты забыл главное, Роман. Номер на купюре, найденной у Метелкина, совпадает с партией, которую перевозил Артюхов. А ты знаешь, что мы не повторяемся. Считай, что их связь доказана, но Артюхов об этом не знает.

— Глупо.

— Что? — Хлебников остановился и глянул на Пустовалова, словно на обезьяну, вдруг заговорившую человеческим языком.

— Я говорю, что Артюхов не станет пилить под собой сук. Вывезти всю партию он не мог. Деньги спрятаны где-то здесь. Зачем же ему засвечиваться, если тайник еще не реализован? Только беду на собственную задницу накличет. Не логично. Ну дал он наводку какому-то репортеру, а смысл?

Хлебников долго разглядывал высокого красавца, не скрывая восхищения.

— А ты не так прост, Рома.

— Есть житейская логика, и есть бандитская логика. Ты знаешь, какая погоняла у Артюхова?

— Воровские клички меня не интересуют.

— А зря. В зоне его зовут Спинозой.

— Вор-философ? Сколько у него ходок?

— Четыре.

— И с такой биографией ты взял его в курьеры? Доверил козлу капусту стеречь?

— У меня на него имеется солидное досье. К тому же его зазноба оставалась здесь в заложницах. Сбежать он не решился бы. Я считал его надежным парнем. На суде он молчал. Я тоже не стал подбрасывать поленья в огонь. И без моей помощи ему вкатили десять лет.

— А его зазноба стала женой майора Требухина?

— Обычная сделка. В Питере Спиноза взял сберкассу. Ирина Потокина работала с ним. Любовница, сообщница, наводчица. Артюхов подкладывал ее под нужных людей и получал необходимую информацию. Потом парочка исчезала. Чисто работали. На сберкассе едва не сгорели оба. Вот тут им под руку и попался капитан Требухин. В то время он получал диплом в Питере и ждал очередного звания. Требухин их и вывез сюда. Но с условием, что Ирина станет его женой, а Артюхов свалит в сторону. У них не оставалось выбора. Вот только Артюхов далеко сваливать не стал. Из Жирновска он перебрался к нам в Елань. Работал на твоей фабрике.

— И как ты на него вышел? Не мог же тебе Требухин эту историю рассказать.

— Конечно, нет. Один питерский опер вышел на их след. Его из органов поперли за несоответствие. Это он упустил знаменитую парочку. Сначала опер приехал ко мне в Елань. От него я и узнал все подробности. Тогда мне и стало известно, кто такой Артюхов. А с виду не подумаешь. Нормальный мужик. Сдавать авторитетного вора я не стал, а вот наводку на его подружку оперу дал. Тот уехал в Жирновск. Но Требухин тоже не стал сдавать свою жену. Он поступил умнее. Оставшегося не у дел питерского опера сделал своим заместителем. И ты его знаешь. Капитан Ершов. Толковый парень. Зря я его у себя не оставил. Хорошая мысля приходит опосля. Если

Требухина переведут в область, то его место займет Антон Ершов.

— Почему я раньше ничего не знал? Как можно выдвигать офицера на повышение, если он женат на преступнице, находящейся в розыске?

— Не дело говоришь, Алеша. Требухин — достойный офицер. И я не буду использовать против него грязные методы. Он в мои дела не лезет, я в его не лезу. Или ты думаешь, Требухин так глуп и не понимает, откуда берутся фальшивые доллары? Борьба методом выкручивания рук приведет к войне. А война никому не нужна. Мы и проиграть можем. Разборки нужны только Ярыгину. Ему терять нечего — депутатский мандат, можно сказать, он потерял. Заткнуть пасть Ярыгину не трудно. Есть у него охотничий домик в лесу. При домике есть егерь, он же сторож, он же кухарка. Старый, правда, но очень надежный. Для меня, а не для Ярыгина. А в домике том установлена фото— и видеоаппаратура. Она и фиксирует все оргии Ярыгина. Только депутат об этом не догадывается. Вот если бузить начнет, тогда мы и прижмем его к стенке. А пока пусть тявкает. Недолго осталось. В московской прокуратуре на него несколько томов собралось, где отражена вся его активная деятельность. Там ждут не дождутся, когда кончится его депутатский срок.

Хлебников подошел к столу, набил трубку табаком и закурил. Кабинет наполнился ароматным сладковатым дымом.

— Интересные вещи я узнаю. Сколько еще тайн ты в себе носишь, Роман Иваныч?

— У тебя и без них забот хватает. Зачем тебе лишним мусором голову забивать. Пока все кругом тихо, нечего воду мутить.

— Уже замутили. Новая партия готова. Надо вывозить. В данной обстановке очень опасно хранить столько валюты у себя под носом.

— Два-три дня придется подождать.

— Сидеть на иголках?

— В бункере они лежат как за каменной стеной. Стоит только достать, как мы окажемся под перекрестным огнем. Сейчас все райотделы поставлены в ружье — ловят Артюхова. Через сутки-двое все уляжется.

— Два дня потерпеть можно. Допроси еще раз репортера. Мне нужны доказательства его связи с беглым. Они должны быть. Самостоятельно взять след из Москвы невозможно. Слишком далеко. Наши места и по карте найти трудно, а он ехал целенаправленно, а значит, по наводке. Утечка информации идет не от наших людей Они проверены временем. И найденная у Метелкина купюра как указательная стрелка сработала. Одним словом, действуй, Роман. И помни: Спиноза-философ мне нужен живым. В нашем деле неясностей быть не должно. Не сумеем залатать дыру, станки придется под пресс бросать. Лишимся прибылей, а без денег большая политика не делается. А теперь подумай, какую роль может сыграть журналист? Первое. Его задержали по подозрению в соучастии с бандой Артюхова. Если мы пытались доказать на суде, будто Артюхов с подручными штампует фальшивые деньги, то он должен их куда-то сбывать. В Москву, к примеру. Теперь из Москвы приезжает журналист с фальшивой купюрой. А если он и есть скупщик? С нашей стороны арест Метелкина оправдан. Когда Артюхов будет уничтожен, журналиста придется отпустить и извиниться перед ним. Мол, теперь мы установили всех сообщников бандита и в связях с преступным сообществом вас больше не подозреваем. Можете возвращаться домой. Это очень важно. Важно, чтобы Метелкин и его друзья поверили в то, что Артюхов, а не кто-то другой, и есть главарь фальшивомонетчиков. Пусть потом он об этом напишет новую книгу. Судя по тиражам, читатели его любят и верят ему. Авторитет в своем деле. Вот зачем нам нужен Метелкин. И ты это должен понимать.

«Все правильно, — думал Пустовалов, глядя на молодого, набирающего силы дельца. — В свои тридцать четыре года он добился немало. А чего бы он стоил без денег? Сегодня одних мозгов мало. Нужны связи, энергия и цель. Без финансовой подпитки с места не тронешься. Чего стоит красивый автомобиль без топлива? Украшение гаража — и все».

Пустовалов уходил от Хлебникова ни с чем. Только время потерял. Ничего конкретного. Опять все на его же плечи навалилось. Говорил Хлебников вроде много и ничего не сказал. Талант политика.

Майор сел в машину и поехал домой, где хранил ключи от своих подземных владений Приказ получен — надо выполнять. Такова солдатская доля.

Не успел приехать, как следом сам Ярыгин пожаловал. Злой, возбужденный, что-то тявкал от забора, а на участок зайти боялся. Один, без охраны.

Майор даже не слушал отчаянных воплей Ярыгина. Что с него взять? Пожалеть только можно Предсмертные судороги.

Отправляясь в лес, майор заметил, что дверь сарая не заперта. Замок с ключами лежал на земле.

16 часов 15 минут

Мину Алена спрятала в лесу на старом заброшенном кладбище, где давно уже никого не хоронили. Могилы поросли травой, а каменные надгробия — мхом.

— В детстве мы здесь играли в привидения, — разглядывая полустертые надписи, сказал Егор, — тогда нас загробный мир не пугал. А сейчас жутковато. Где-то здесь проходили бои. Я нашел немецкую каску и штык.

Алена рассмеялась.

— Покойников не пугаются. Живые опаснее. Слышал, как твой отчим угрожал моему отцу? Змей поганый. Только ядовитые клыки ему уже вырвали. Кстати, покойников здесь никаких нет. И никогда не было. Ты почитай надписи.

Девушка остановилась у одного из покосившихся надгробий. Старая гранитная плита потрескалась от времени.

— Можешь разобрать, что тут написано?

Егор подошел ближе, сорвал лопух и потер им шершавую поверхность.

— Купец второй гильдии Иван Афиногенович Кузнецов.

— А следующая могила?

Юноша разобрал следующую надпись.

— Есаул Федор Степанков.

— Для немцев и создавали это кладбище. Они же русской истории не знают. В дореволюционные времена здесь охотничье хозяйство было. А кто же в заказниках кладбище делает? До Дона — сто семьдесят километров, до Волги — столько же. Даже до Медведицы, что в Дон впадает, около сотни верст. О каких казаках можно говорить? И чем здесь могли торговать купцы? С кем торговать? С волками? Просто старые надгробия свезли сюда с заброшенных кладбищ — волжских и донских.

— С какой целью? И кто тебе это сказал?

— Здесь, под землей, и располагались диверсионные бункеры. Я же тебе говорила. У отца дедовские планы и карты сохранились. Правда, он их никому не показывал. Зачем кипиш поднимать? Понаедут, перекопают, колючкой все огородят. А тайники, скрытые от посторонних глаз, всегда пригодиться могут.

— Это верно.

— Мой отец о подземельях знал еще до службы в армии. Дед его частенько в погреба сажал, и он там маялся по несколько суток. Своеобразный метод воспитания. А потом папочка служил в горячих точках и хорошо усвоил саперскую науку. У нас даже литература есть по взрывному делу. Я немало из нее почерпнула полезного. Это я к тому, что созданный много лет назад механизм осечки не даст.

Они пошли дальше, переступая кочки и змеевидные щупальца старых корней.

— Вот, к примеру, стоит дуб. С первого взгляда видно, что ему лет полтораста, не меньше. А рядом могила. Кто же устраивает кладбище в лесу. Если бы здесь выкопали могилу, то пришлось бы срезать всю корневую систему. Дерево давно погибло бы, а оно стоит, цветет и пахнет. А немцы так и не врубились в суть дела. Кладбище меньше всего вызывает подозрение

— Светлая ты голова, Алена. Слышал я, ты хочешь в Оксфорде учиться. Правда, что ли?

Девушка резко обернулась, в глазах сверкнули искорки злобы.

— А по три тысячи фунтов стерлингов в месяц ты за учебу платить будешь? Нищета задрипанная! Или мой папашка заплатит из жалованья периферийного мента? Нет, Горочка, умным и грамотным быть мало. Надо еще и денежки иметь. Вся надежда на тебя. Голодранец мне не нужен. А теперь прикинь, сколько такая хорошенькая свежатинка, да еще с мозгами вместо соломы, может стоить на торгах в Москве? А точнее, на Рублево-Успенском аукционе. Мне ничего не стоит заморочить голову любому миллионеру, превратить его в половую тряпку. а дальше жить и учиться там, где душа пожелает. Или ты думаешь, я мечтаю стать передовой дояркой Волгоградской области?

— Успокойся, Алена! Ты что на меня кидаешься? Думаешь, я не хочу того же? Будем мы с тобой богаты и счастливы. Ради тебя я на все готов!

— То-то же! Докажи, что ты не хлюпик!

— Докажу.

Это был ответ обреченного.

Алена сомневалась в решительности Егора, но верила в собственные чары Он пойдет на все ради любви. Важно, чтобы он верил в ее любовь, а значит, не мог посрамить свое рыцарское достоинство. Кто, как не он, обязан создать условия для нежного, капризного цветка, если хочет любоваться им всегда. Всю оставшуюся жизнь!

Дупло в старой сосне когда-то было гнездом. Теперь здесь размещался тайник. Девушка достала из дупла небольшой рюкзачок и осторожно положила его на землю.

— Самый примитивный и самый надежный механизм, — с гордостью заявила она.

Две тротиловые шашки, магнитная пластина, пластмассовые часы, похожие на мини-будильник, и железная коробочка.

— Похоже на муляж, — подозрительно покачал головой Егор. — И эта штука способна взорвать джип? Сомневаюсь.

— Дурашка! Зачем тебе нужен взрыв? Следствие должно запутаться в трех соснах, — она протянула парню пульт от телевизора — Ты крепишь мину к бензобаку. Когда машина выедет из ворот твоего дома и свернет на шоссе, нажми на пульте кнопку «рlау» и все. Этим ты подключишь питание батарейки, и стрелки часов пойдут. Через десять секунд сработает детонатор. То, что произойдет, даже взрывом не назовешь. Ударной силой разорвет бензобак. Вот тут и произойдет настоящий взрыв. Вверх взлетит задница джипа и его перевернет через голову. Водитель потеряет сознание и будет заблокирован. Горящая волна бензина сожжет машину в считанные секунды. От бензобака ничего не останется, соответственно от мины тоже следов не останется. Если только магнит не улетит в космос. Все очень просто. Одна деталь. У вас бензин в доме есть?

— В гараже всегда канистры три-четыре есть в запасе.

— Заполни бак под горлышко. Так оно надежней будет.

— Хорошо. Я все сделаю.

— И помни, Горочка, без результатов не попадайся мне на глаза. Мне надежный мужик нужен, а не квашня.

Резко повернувшись, Алена пошла прочь.

Егор хотел что-то крикнуть вслед, но промолчал.

Когда ее стройная фигурка растворилась в чаще леса, ему стало очень одиноко и пусто на душе. С ней он мог и в пропасть броситься, не думая, а одному страшно. Все страшно. Даже это фальшивое кладбище показалось ему зловещим. Увидев промелькнувшую между деревьями тень, Егор вздрогнул и тут же пригнулся.

Слава богу, его не заметили. Он убрал заряд в рюкзак и когда выпрямился, то вновь заметил тот же силуэт. Милицейская фуражка поблизости немного сняла напряжение. Он тихонько продвинулся на несколько шагов вперед и затаился за мощным стволом клена.

Шагах в десяти от его укрытия копошился возле старой могилы Аленин отец. Майор Пустовалов сдвинул в сторону надгробную плиту. Она съехала с места, будто крепилась на салазках. Пустовалов осмотрелся по сторонам и стал спускаться в могилу. Складывалось впечатление, словно он идет вниз по лестнице. Когда его голова исчезла, могильная плита встала на свое место.

Любопытство оказалось сильнее страха. Егор подкрался к могиле. Такая же древность, как и остальные. Надпись гласила: «Георгиевский кавалер хорунжий Бляхин».

«Сколько же здесь этих тайников? — задал себе вопрос Егор. — И везде оружие? Зачем оно Пустовалову? Может, он торгует оружием?»

Долго гадать парень не стал, а решил поскорее уйти из этого страшненького местечка.

* * *

В бункере, куда спустился майор, никакого оружия не хранилось. Он нащупал на стене выключатель, и вспыхнула единственная лампочка. Бетонные полы, стены, потолок, крутая деревянная лестница и квадратная комната, похожая на дно колодца. Решетка в палец толщиной делила помещение на две части. С той стороны, откуда пришел Пустовалов, стоял стол, керосиновая лампа и две табуретки. По другую сторону решетки — два больничных топчана, ведро в углу, трехлитровая банка с водой и человек на одном из лежаков.

— Привет, представитель прессы.

Обросший парень сбросил ноги на холодный пол.

— Скажи мне, ментяра безмозглая, какую тебе придумать казнь?

— Мечтатель.

Пустовалов выдвинул ногой табуретку из-под стола и оседлал ее.

— Боевики в Чечне в подземелье держат своих врагов. Или выкуп хотят получить. С ними все понятно. А ты же себя цивилизованным человеком считаешь. Сволочь, каких свет не видывал.

— Свет меня видит. Я его тоже имею возможность лицезреть. Увидишь ли ты его? Не знаю. Но уверяю тебя, подземелье очень благотворно влияет на психику. Люди становятся мягче, сговорчивее, задумываются над своими ошибками, начинают ценить жизнь. Если ты скажешь, что я не прав, то значит ты еще не созрел или слишком упрям и глуп. Посиди еще на одной воде недельку, может поумнеешь.

— Чего ты добиваешься, Пустовалов? Зачем я тебе нужен?

— Раньше я хотел узнать, кто тебя навел на наши края и что ты здесь потерял. Теперь я знаю, кто это сделал. Василий Игоревич Артюхов, заключенный колонии строгого режима ЯР 154/25. И еще я выяснил, что ты не журналист, а сыщик и пишешь книжки о своих приключениях под псевдонимом Метлицкий. Так что я могу догадаться, кто сюда приедет еле дующий. Ты же знаешь, как тяжело добираться в эти места. Сквозь мое сито просочиться очень трудно. Скоро кто-то из твоих коллег займет соседний топчан. Вот почему ты сидишь здесь.

— Испугались. Значит, фальшивые доллары штампуются здесь. Хорошо живете. Выкупы вам не нужны. Но как ты не поймешь, Пустовалов, что если это место засвечено, то надо срочно уносить ноги, а не торговаться. Тропинка проложена, и за мной не один человек придет, а целая армия. Вы подкашиваете экономику страны, а такие преступления не прощают.

— Дурак ты, Метелкин. Даже если такой станок здесь и существует, то его вывезти можно в любую минуту и следов не найдешь. Я ищу фальшивомонетчиков. И пока сам их не найду, ты сидеть будешь здесь. Мне дворняжки под ногами не нужны. Но если я выясню, что ты сообщник Артюхова, то придется тебе отвечать за пособничество. Артюхов взят с поличным. Он переправлял фальшивки в Москву. Ты приехал из столицы, и в твоем кармане лежала фальшивка из последней партии, которую Артюхов успел отправить до задержания. Может, ты и есть скупщик фальшивок?

— Почему же ты меня не сдал прокуратуре?

— Тебя отпустили бы. Мало улик. А у меня чутье. И оно меня не обмануло. Сегодня Артюхов сбежал из зоны. Теперь он будет тебя искать, и я его возьму за жабры. Ты будешь той самой приманкой, на которую должен клюнуть Артюхов. Вот тогда я вам докажу, что мое чутье лучше всякой логики.

— Знаешь, Пустовалов, я тебя не боюсь, а ты меня боишься.

— Тебя? — Майор рассмеялся.

— Конечно. Иначе, зачем меня уговаривать, что ты честный мент и сам хочешь докопаться до истины. Здесь большого ума не надо. Фальшивка хороша своей бумагой в первую очередь. Остальное — дело техники. Бумажный комбинат у тебя под носом, а ты еще кого-то ищешь. А цех, как я догадываюсь, тоже под землей находится. Здесь таких немало, как можно догадаться. Так вот. Это не мне, а тебе подумать надо. Хочешь остаться сухим после душа? Тогда вставай на мою сторону, и я тебя не продам. От моей смерти выгоды не получишь. Только еще больше погрязнешь в болоте. Ну а если делу поможешь, то останешься белым и пушистым. Взвесь на досуге шансы. Ты ведь на волоске висишь, под тобой раскаленная лава течет. Долго вы не продержитесь. Механизм на ваше уничтожение уже запущен.

— Писатель. Фантазер. Все по полочкам разложил.

— Голод мозги заостряет. Посиди и ты на одной воде, быстро кумекать начнешь.

— Непременно воспользуюсь твоим советом.

Майор встал и направился к лестнице. Нужного ему разговора не получилось. Скорее наоборот. Писака в чем-то прав, и тут есть над чем подумать. В сорок лет сегодняшним днем жить нельзя. Бежать и начинать жизнь сначала поздно. И куда он побежит? Денег и опыта у него хватит, а знаний и профессии нет. Что дальше? О себе можно не думать. Но у него дочь. Красавица, талант. Сломать ей жизнь он не имеет права. Ради нее и копошится на этом свете. Из-за Алены и не женился после гибели ее матери. Не хотел чужих пускать в дом. Один воспитывал и теперь есть чем гордиться. А если карточный домик степным ветром сдует? Страшно подумать. По коже майора пробежала дрожь.

17 часов ровно

Полевой цветок в дверной ручке автомобиля служил сигналом.

Хлебников огляделся по сторонам. На автостоянке никого не было. Сторож прятался от жары в своей каморке, подставляя морщинистую физиономию под струю горячего воздуха, исходящего от вентилятора.

Директор фабрики выдернул цветок и, отбросив его в сторону, направился к забору, постоянно озираясь, как заядлый «несун» и расхититель общественной собственности. Лазейку в ограде кроме него знали единицы. Для воровства она не годилась — не те размеры, а пользоваться ею удобно, когда есть необходимость исчезнуть, а потом появиться вновь. Машина на месте, через проходную не выходил. Здесь директор, где-то в цехах. Такие активные руководители на месте не сидят. Им до всего есть дело. Так считал каждый.

За оградой небольшой ров, потом дорога, за ней пролесок, густо засаженный тополями, дальше поле с подсолнухами. Выше человеческого роста уже вымахали. Недели через две косить начнут.

Хлебников услышал знакомый свист и, уловив направление, двинулся к пролеску.

Алена валялась на траве, грызя белыми зубками соломинку, сложив точеные ноги в соблазнительную позу.

— Привет, Аленушка, соскучилась?

Хлебников улегся рядом и положил ладонь на ее

бедро.

— Не шали, парнишка. Не для того я пришла.

— Одно другому не мешает. Смотреть на тебя равнодушно невозможно.

— Приучайся. Скоро будешь обходить меня стороной, как прокаженную.

— С какой стати?

— Потом обсудим.

Девушка сбросила руку кавалера с бедра, одернула сарафан и достала из накладного кармана сигареты.

— Интересно, отец твой догадывается, что ты куришь? Он же тебя святой считает.

— В отличие от тебя, я с папочкой не целуюсь и запаха он не учует. Но если он узнает, что я от тебя беременна, то тебе не поздоровится.

Лицо Хлебникова вытянулось.

— Блефуешь, девочка?

— Это ты блефовал, когда раздвигал мне ноги Ничего не бойся, все будет хорошо. Теперь очень хорошо.

— Со мной шантаж не пройдет. Ты так не шути.

— И не собираюсь. Рожу и все. А потом пусть у тебя берут анализы крови на ДНК. Вот тогда шутки кончатся. Кажется, жена твоя — дочка крутого политика, который мечтает увидеть твою персону в роли губернатора. Зачем тебе нужна Дума? Иди сразу в Совет Федерации, не разменивайся на мелочи А тут малолетка беременная на стороне. Пыжился, пыжился пузырь, да лопнул. В школе учился плохо. Сказку— о золотой рыбке забыл. А чем все кончилось? У разбитого корыта.

— Я должен показать тебя опытному врачу.

— Если понадобится, то я сама тебе справку принесу, а копию отправлю в прокуратуру. Кажется, это единственное место, где у тебя нет связей.

— Чего ты добиваешься, Алена? Никак не могу врубиться.

— Пользоваться людьми ты можешь, а платить по счетам не любишь. У тебя, Алешенька, денег куры не клюют. Официальный миллионер, спонсор и меценат. Всем помогаешь, показываешь свою добродетель и заботу о простых людях. Что тебе стоило оплатить учебу за границей своей землячке. Вундеркинду. Официально, бескорыстно. И никто ничего не заподозрил бы, только аплодисменты общественности сорвал бы в очередной раз. Но ты же не захотел. Зачем тебе отдавать любимую куклу в чужие руки, а самому чем играть? Свое хочу держать при себе. Моя карьера — это святое! Остальное — приложение. На твою карьеру пол-области горбатится. А во что ты превратил нашу семью? Холопы на государственной службе. Меня как подстилку используешь в свое удовольствие, пока еще молодая. Отца втянул в уголовщину. Если что, он и отвечать за все будет, а ты его заклеймишь позором. Атак ли все хорошо складывается у господина Хлебникова? Вряд ли. Если хорошо подумать, то дела-то у него — дрянь. Врагов больше, чем друзей. А друзья тоже о себе думают в первую очередь. Держат нос по ветру. Куда подует, туда и они.

— Кто тебя науськивает, мелкая пакостница? Рассуждаешь как опытный враг. Глупо. Силенок не хватит. Попытаешься меня на дно потащить, тогда и отца погубишь. Тут без вариантов. Ас кем останешься? Где опору искать будешь? С ребенком на руках и с дюжиной лошадей в стойле — вот и все, с чем ты останешься.

— А еще с мешком денег, который отец спрятал в тайнике. Только он не знает, что ему с ними делать, а я знаю. А там хватит на дом в Лондоне, сладкую жизнь и учебу в Оксфорде. Англичанам плевать, где русские берут деньги. Важно, что они их тратят там, а не здесь. Деньги отец собирал для меня. Ему они не нужны. Все, что ему надо, у него есть. Вот только тратить он их не может. Слишком видная фигура. Лишнюю сотню на базаре потратить боится. Наш нищий народ все замечает. Захолустье, дыра. Здесь все на виду, как на скошенном поле.

— Ты мне голову не морочь, Алена. Говори толком, что задумала?

— Я знаю, как ты хочешь моего отца пропихнуть в областное управление милиции. Вылезешь в губернаторы, сделаешь его генералом.

— И что тут плохого? Сама себе противоречишь.

— У меня другой план. Ты должен уговорить его уйти в отставку и занять место директора твоего комбината. Это разумно. Он честный человек. Тебя поймут правильно и акционеры, и общественность. Сам же выдвинешься в губернаторы и отойдешь от бизнеса вообще. Я хочу, чтобы отец стал настоящим бизнесменом и мог тратить столько, сколько хочет, а не сидел бы в кабинете, хоть и в генеральских погонах, и не ждал ареста, как его коллеги, оборотни в таких же погонах. Что касается меня, то в Англию я все равно поеду, и ты мне не помешаешь. Будешь ставить палки в колеса, то я один год пропущу, а ребеночка нашего твоей жене на воспитание передам. Пусть растит, она баба богатая. Выйдешь на свободу, Алеша, еще молодым. Может она тебе и простит ошибки молодости А может, ты выйдешь вовсе и не молодым. Все зависит от совокупности статей, которые тебе инкриминируют. Развращение малолеток — это одно, покушение на убийство — уже другое.

— Ты что говоришь? Белены объелась?

— Помнишь, ты мне подарил миниатюрный цифровой диктофончик. на котором были записаны все ответы на математические задачки, которые имелись в конкурсных билетах?

— И что? Благодаря этому ты и выиграла конкурс.

— Ошибаешься Задачи я сама решала. Мне игрушка понравилась. Хорошая штучка, компактная, а главное, очень качественно записывает голос.

Хлебников нахмурил брови. Он обо всем догадался. Дома с женой он никогда не пил, любил расслабиться в обществе Алены. Ей он мог говорить что угодно и о ком угодно. Жена не располагала к откровениям. А кому душу излить? Кругом завистники и враги. Алена его понимала, со всем соглашалась и. смотрела на пьяного оратора как на Бога.

— И много материалов накопила?

— Хватит на собрание сочинений. Это так, для потомков и в качестве самозащиты. Ты ведь и придушить можешь, с тебя станется. Вот тогда твои мемуары и попадут в прокуратуру.

— Пьяная болтовня — еще не улика.

— Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Особенно, если слова совпадают с делом.

— Моими делами вся область гордится. Дуреха! Сама себе яму копаешь.

Алена достала из кармана коробочку, похожую на спичечную упаковку, нажала кнопку и Хлебников услышал свой голос. Специфический тембр, с другим не спутаешь.

«…Сопляки! Они без меня шага ступить не могут. Нет, Романа я уважаю, он мужик жесткий, но на крайние меры не пойдет. Он из тех солдат, которые обсуждают приказы командиров. А мне нужен слепой исполнитель. Пошел и сделал. Сделал и забыл. Никаких угрызений совести и прочей сентиментальности. Покончив с Ярыгиным, я двух зайцев убиваю. Нет, больше. Прохвост поганый, конкурент хренов. Пиявка. На последнем издыхании, но не сдается. Выбора у него другого нет. Правда, некоторые людишки еще за него держатся и верят в его победу. Ублюдок! Он меня еще пугает сюрпризом, приготовленным к избирательной компании. Чушь! Блефует. Фактов у него никаких нет. Я посажу подонка за клевету. А проще всего оторвать ему голову прямо сейчас. Чего ждать?! Бац и нету! Был такой Виталий Георгиевич Ярыгин, да весь вышел. В воздухе растворился! Сволочь!…»

Алена нажала кнопку, и звук исчез.

— Впечатляет, Алеша?. „

— Я даже не помню, когда я это говорил.

— Часто. Мы слушали один вариант, а их десяток.

Хлебникову стало легче, и он откинулся на спину.

В небе ни облачка и в жизни туч не намечается. Мнительный он стал, дерганный. Надо в отпуск съездить, в море побултыхаться.

— Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало, — вздохнув, произнес он.

— Прямая угроза, Алешенька.

— Пьяные бредни Все и так знают, как мы с Ярыгиным друг друга «любим». Только он свои угрозы вслух на митингах изливает, а я иногда реагирую на них по пьянке в узком кругу. И что из этого?

— Угроза угрозе рознь! Ты подумай над моим предложением. Я должна на чистые официальные деньги уехать в Англию на учебу, отец должен стать директором, а ты губернатором, если у тебя получится. Тогда я соглашусь на аборт и подарю тебе полное собрание пьяных выступлений. Причем по. записям нельзя понять, перед кем ты изливаешь душу. Моего отца ты упоминаешь как честного человека. Может, ты изливаешь душу киллеру?

— Хватит! Нет никакого киллера, а Ярыгин никого и ничего не боится. У него есть телохранители.

— Я тебе условия поставила. Думай, умник. И послушай совет на прощание. Пригласи сегодня вечером к себе гостей. Побольше. Ты должен быть на виду. Без алиби тебе не обойтись.

Хлебников приподнялся на локтях:

— Ты что задумала?

— А я поеду на танцы в город. Всякое может случиться. Помнишь, как ты говорил? Есть Ярыгин, бац, и его нет! В воздухе растворился.

Алена вскочила на ноги и быстро ушла.

Станция Михайловка

19 часов 20 минут

Старый прием. Один заговаривает зубы, другой уносит чемодан. Проверенный вариант, особенно на тех станциях, где нет платформ, а перроны находятся на уровне колес поезда. Шесть веток одна за другой растянулись вдоль всей узловой станции, и на каждой из шести стоял состав. Тот, о котором идет речь, прибыл из Москвы. Стоянка десять минут. Кто-то вышел покурить, кто-то купить пирожков или горячей картошки с жареным луком. Одним словом, народу хватало, даже толчея образовалась. С вещами сошли человек пять. Многие тут же направились к зданию вокзала, кто-то решил осмотреться. Тут и становится ясно, кто попал в эти места впервые, а кто вернулся домой.

С ним и вступила в разговор бабулька, встречающая родственника. Мол, внука ждет на каникулы из Москвы. Парнишку одного на поезд посадили. Пассажир выслушал, пожал плечами. Нет, не помнит такого попутчика. Старушка резво побежала к следующему вагону. Пассажир наклонился вниз, а сумки с вещами уже нет. Оглянулся, а за ним поезд стоит. Шустро сработано. Бегай теперь под колесами. Пустое занятие.

Ну вот и отметился. С приездом в Михайловку!

Метрах в трехстах, возле старой перекрытой шлагбаумом ветки находился заброшенный склад. Рельсы травой заросли. Створка ворот заскрежетала и открылась. Сначала на дощатый пол упал холщовый мешок с чем-то легким, следом в щель пролез пацан лет двенадцати. На вид приличный мальчишка, не босяк, стриженный, причесанный, будто из приезжих.

В далеком полутемном углу сарая на перевернутых ящиках сидели двое. Ящик служил им столом. Крепкий мужичок в кепочке-шестиклинке и в сапогах курил, второй, судя по всему, человек высокий, лет сорока, с достаточно приятной внешностью, жадно ел сало с хлебом и запивал пивом.

На появление мальчишки они не среагировали. Паренек взял мешок с пола, поднес ближе к сидящим и вытряхнул из него спортивную сумку.

— Показывай, что приволок, — хриплым голосом приказал курящий.

— За размерчик отвечаю. Один в один. Влито будет, — гарантировал паренек.

Вот только содержимое сумки им не понравилось. Белые рубашки, цветастые футболки, модные ботинки с острыми носами, кружка, кипятильник, кофе в пакетиках.

— Ты чего принес? Черт безродный? Столичный поезд облюбовал? В таком прикиде его за версту видно будет. Нам гостя с толпой смешать надо.

— С волгоградского только бабы сошли. С московского только этот лох. Зато мерка подходящая, — оправдывался парень.

— Ладно, Петро, не дави на малого, — вмешался жующий гость. — С чего ты взял, что он лох?

— Бумажник торчит из заднего кармана. Хлебальник разинул и понять не может, на какую планету попал.

— Такой попутчик мне сгодится. Дуй к автобусным кассам. Глянь, в какую очередь встанет. Поездов больше не будет, и последние автобусы через полчаса уйдут.

— Ты чего, Вася?! Рисковано.

— Нормально, Петро. Коляну веселей ехать будет. Столичный фрукт лучше бельма на глазу. Весь удар на себя примет. Если лох курс на Даниловку или Жирновск взять хочет, то будем его брать.

— А как его на машину вывести?

— Сам выйдет. Москвичи настырные, на вокзальной лавке спать не станут. И в ментуру не пойдут. В столице ментам не верят

Петро похлопал мальчишку по плечу.

— Вперед, Скачок.

Мальчишку ветром сдуло.

— Идем и мы, Петро. Колян уже заждался. Тюремную робу я здесь оставлю, потом сожжешь, а брючки и белая футболка временно сгодятся.

Василий переоделся. Петро достал из кармана какой-то предмет, завернутый в белый платок, и подал приятелю.

Тот развернул и покачал головой. — «Макаров»? Чей?

— Ментовский. В Камышине сняли. Думаю, что о пропаже рапорта не было. Ствол в розыск бы объявили, но у Михайловских таких данных нет. Значит, пистолет еще числится за хозяином.

— Все правильно. Кому теплое местечко терять охота.

Он сунул пистолет в карман и кивнул на дверь.

— С Богом.

Московский пассажир стоял в очереди в третью кассу. Здесь продавались билеты на автобусы, идущие на Елань и Жирновск. Пересекая привокзальную площадь, Петро кивнул Василию. Тот покосился в сторону касс. Трое пареньков встали возле очереди, изображая из себя приезжих. И впрямь, на местную детвору они не походили. Чистенькие, симпатичные, вежливые. Никакой суеты. Папу с мамой ждут — ангелы, а не дети. Высокий плечистый мужчина выделялся в очереди. Одни белые кроссовки чего стоили. Стоит себе в хвосте и газетку читает, будто сумку не у него украли. Василию показалось, что они с этим типом чем-то схожи. Только беглый коронованный вор с четырьмя ходками в зону никак не мог быть лохом и ротозеем. Зато мог позавидовать спокойствию и хладнокровию столичного «фрукта».

Они пересекли улицу и попали на деревенский базар. Чем тут только не торговали! В Михайловку со всей области везли товары и продукты. Важная транспортная развязка.

Пройдя весь рынок от ворот до задворок, они вышли в поле, где стояли грузовики тех, кто привез товар и тех, кто его купил.

— А вот и Коля Кондаков.

Здоровяк стоял возле старого бортового «газона» и курил. Возле машины лежало мешков тридцать картошки, и столько же было погружено.

Увидев Василия, шофер расплылся в улыбке.

— Ну наконец-то. А я уже дергаться стал.

Они обнялись и похлопали друг друга.

— Дергаться тебе не стоит, Колян. Если я что говорю, то так тому и быть. Бумаги в порядке?

— Все чин чинарем. Официально для интерната за картошкой поехал. И накладные, и чеки, и путевка подлинные.

— Вот и ладушки Чего же дергаться? Соберись, Колян.

Тут к ним подбежал тот же паренек и передал бумажник Василию.

— Молодец, Скачок. Хорошая смена подрастает. Чисто работаешь.

Раскрыв бумажник, он проверил содержимое. Двенадцать тысяч рублей, тысячными купюрами, паспорт на имя Вадима Сергеевича Журавлева, водительские права, визитные карточки, из которых стало ясно, что их владелец занимается частным сыском. «Охранно-сыскное бюро «Титановый щит». Здесь же лежала ксерокопия лицензии, заверенная нотариусом и фотокарточка улыбающегося парня лет тридцати пяти. На обратной стороне значилось имя — Евгений Михайлович Метелкин.

Сложив все на место, Василий убрал бумажник в карман.

— Это не лох! Таких сыскарей еще поискать надо. Я даже знаю цель его приезда. Очень кстати. Дружка своего вызволять из неприятностей приехал. Вот только сумеет ли? Сложный вопрос. Во всяком случае, внимание он к себе потребует, и немалого. Меня такой расклад устраивает. Возьмешь его, Коля, с собой. Нужный попутчик. На автобус он уже не успеет.

— Так что, мне его приглашать? «Не хотите ли проехаться на халяву до места с ветерком, господин сыщик?»

— Все проще, Коля. Где твой кошелек?

— Так он пустой. Все до копейки за картошку отдал.

— Тем лучше.

Шофер достал из кармана тряпичный кошель на металлической застежке.

— Ценная вещь. Наследство от бабушки? — Василий подошел к костру, где жгли поломанную тару, и бросил кошелек в огонь. Оглянувшись назад, он усмехнулся.

— Иди, Петро, в ряды. Скоро московский сыщик на базар явится. Тут больше некуда. Дай ему наводку на нас. Дымок-то отовсюду виден.

— Сделаем.

— Через полчаса должны выезжать, не то я на свидание опоздаю.

— Не завидую я тебе, Вася. Такая духота. Дорога займет часа четыре, не меньше. Руки, ноги затекут, потом не выпрямишь. Протрясет весь ливер под костями.

— Был бы результат, Колян. А терять и не то приходилось. Однажды под самосвалом десять километров ехал, удерживаясь на подвеске, как муха на потолке. Ничего, выдержал. Даже когда машина пересекала реку вброд. К комфортным условиям я привыкнуть не успел. Но и надежду никогда не терял. Потому и жив еще.

Василий залез в мешок, сжался в комок, а Николай затянул мешок бечевкой. А для подстраховки сверху на беглого зэка навалил еще несколько мешков. Отряхнул руки, посмотрел с тоской на груз и спрыгнул с кузова на землю.

В этот самый момент и появился на поле тот самый московский сыщик. Только что Николай видел его фотографию в паспорте. И как Васька мог все предвидеть?!

Николай взвалил на плечи мешок и приготовился. Как только гость из Москвы отошел от костра, Николай покачнулся и упал прямо тому под ноги. Картошка рассыпалась.

— Помочь? — спросил приезжий.

— Хорошо бы, если время есть.

— Я уже не тороплюсь.

Ну вот, капкан захлопнулся. Есть теперь дичь для отвода ментовских глаз. Елань и Жирновск — тоже своего рода зоны и чужаков туда просто так не пускают.

Николай облегченно вздохнул.

Город Жирновск

20 часов 12 минут

Егор настроил себя на решительные действия. Алена во многом была права. В конце концов, он должен в первую очередь думать о себе, ему жить, ему и судьбу свою строить. Отчим — подонок. Ослеп от жадности. Сколько горя принес матери…

Егор сидел на своем дачном участке и уговаривал себя. Это не убийство. Акт мести. Ярыгин приговорен, а ему выпала честь привести приговор в исполнение. Всего-то и дел, что нажать кнопку на пульте.

В итоге, задуманное преступление превращалось в забавную игру. Давно ли он с ребятами бегал по заповеднику с деревянным автоматом и кричал: «Ура! Бей гадов!» Егор до сих пор оставался еще ребенком. Правда, теперь он знает, что такое женщины, вино, какое значение в жизни человека имеют деньги. Самостоятельно ему их не заработать. Получить престижный диплом с помощью взяток еще можно. А дальше? Дальше надо вкалывать, а он умел только тратить. Вот Алена сумеет заработать. Девушка с железной хваткой. Но ей необходимо предоставить начальный капитал, и она найдет ему достойное применение. А главное то, что она его любит и ждет ребенка. Если он не докажет свою состоятельность, грош ему цена.

В саду стояли две машины: джип и «Фольксваген Пассат». Одну из них надо сжечь. На легковушке ездила мать, на джипе — отчим. Но часто они менялись машинами. Взорвать новенький джип жалко, а седан трехлетней давности не очень. В конце концов, отчим может поехать в Камышин и на «Фольксвагене». Все очень просто, отчим в машинах не смыслит. За всю жизнь ни разу капот не открыл и, как выглядит автомобильный мотор, понятия не имеет. Стоит лишь отсоединить контакт, и джип не заведется. Его действия? Самые примитивные. Он пересаживается в другую машину и едет на ней. Если судить по его заявлению, то ехать он намерен вечером и в обязательном порядке. Если Ярыгин кому-то грозит, то свои угрозы выполняет. Злость, упрямство и настырность — неотъемлемые черты его сумасшедшей натуры.

В глазах Егора сверкнули огоньки. Идея с подменой машины ему понравилась. С каким удовольствием он нажмет кнопку на пульте и в одночасье решит все проблемы!

Пора действовать. Потом может быть поздно, отчим скоро вернется. Мать тоже куда-то запропастилась. Сейчас он один и ему никто не мешает.

Егор отправился в гараж и выволок две канистры с бензином. Бензобак «Фольксвагена» был заполнен под завязку. Остатки пришлось отнести обратно. Теперь главное. Егор достал из рюкзака взрывное устройство, вставил батарейку в часовой механизм и установил его на нужное место. Магнит намертво прилип к днищу бензобака.

Он вылез из-под машины, отряхнулся и направился к джипу. Повозившись в двигателе, Егор предотвратил возможность его запуска и захлопнул капот. Поставленная задача решена. Оставалось только ждать решающего момента.

У него тряслись руки. Собственное волнение он вряд ли сможет скрыть от родителей. Не дай бог кто-то что-то заподозрит. Лучше ему не видеть, как все будет происходить. Либо он струсит в последний момент, либо напугает отчима своим видом. Лучше уйти. Его никто не должен видеть.

Егор положил в карман пульт и направился к калитке. Пот заливал ему лицо, дрожь не унималась.

Он вышел на улицу. Вдоль дороги проходила тополиная аллея. Машина будет выезжать здесь, свернет направо и поедет в сторону Елани до перекрестка. Егор тоже свернул направо и, пройдя сотню метров, перешел шоссе и спрятался в кустарнике. Машина проедет совсем рядом, только бы не прозевать и вовремя нажать кнопку. Сколько ему придется ждать, Егор не знал. Но, в первую очередь, надо успокоиться и взять себя в руки. Обратного пути нет.

Егор стиснул зубы. Мужчина он или тряпка, в конце-то концов!

Стрелки часов приближались…

21 час 20 минут

В старом буфете стоял графин с «Зубровкой». Майор Требухин пил не много, но рюмочку за ужином мог себе позволить. Только вот из бутылок он пить не любил, а предпочитал хрустальный дедовский графинчик и небольшую рюмку из того же набора.

Сегодня «Зубровку» мужа пила Ирина, и не из рюмки, а из граненой стопки. Она не слышала, как в комнату вошел капитан Ершов. Правда, первый этаж дома трудно назвать комнатой. Старый добротный сруб без внутренней отделки. Темные бревенчатые стены, крохотные окошки и никаких перегородок. На такой же площади второго этажа разместились три комнаты.

Ирина выпила залпом полную рюмку и налила вторую.

— Не переусердствуй, подруга.

Женщина вздрогнула и резко обернулась.

— Чего тебе надо, Антон?

— Велено за тобой приглядеть. Но только со стороны. Врубаешься?

— А мне бояться некого.

Она выпила вторую стопку и поставила графин на место.

— Я тоже так думаю. Вася убивать тебя не станет. Думаю, что и Дмитрий это понимает, и Ярыгин.

Ирина бросила на капитана презрительный взгляд.

— И ты — тоже. Хотите сделать из меня наживку?

Ершов прошел к длинному столу и присел на лавку.

— Можно подумать, Ириша, что ты этого раньше не понимала. Когда дело касается карьеры, то женщины отходят на второй план. Или ты думала, что Ярыгин пойдет гебя грудью защищать? Нет. Вася Артюхов — его последняя надежда. Только он знает, где и кто делает фальшивую валюту. Такой свидетель бесценен. Если Виталик Ярыгин найдет осиное гнездо, то удержится на плаву. Так что ты зря ездила к нему за помощью. Свалить Хлебникова — главная цель депутата. А единственной зацепкой может стать только твой бывший хахаль. Его побег — удача, а не проблема. Твой муж хочет завалить Васю. Он не желает ни под кого копать. У него нет врагов. Кроме соперника в лице беглого зэка. По-настоящему он тебя ревнует только к Артюхову. Не будет Артюхова, значит, и ты никуда не денешься. Думаю, что чутье его не подводит. Ведь ты, кроме Васьки, никого не любила и не любишь. Я в том убежден, а Дима лишь предполагает. Вот и весь расклад.

— Что же ты о себе промолчал? — нервозным тоном спросила Ирина.

— А мне плевать. Я хочу получить свою долю, которая мне обещана. Только я не верю, будто у Васьки есть хоть грош за душой. Куда важнее с тебя глаз не спускать. Уверен, что вся Васькина добыча тебе досталась. Ты хозяйка Медной горы. Вот почему судьба Артюхова меня не волнует.

— Если я такая богатая, то почему сижу в этой дыре три года?

— Всему свой срок. Налей-ка и мне рюмочку, Ириша. Я ведь тебя не в сарай волоку в неурочный час, а по официальному приказу майора здесь нахожусь.

— И что ты сделаешь, если встретишь Василия?

— Пистолет доставать не стану. Он мне не опасен, но отчитаться он должен. Если еще ценит слово вора в законе. Ну а если его шлепнет твой муж или еланские менты во главе с Пустоваловым, то я не заплачу. Тогда ты заговоришь. Выбора у тебя не останется.

— И ты веришь, что у меня есть деньги?

— Конечно, Ириша. Только местные менты могут верить в свой успех. Артюхов подставился, потому его и взяли. А что нашли? Мелочь. Куда делось остальное? Ты вывезла и обменяла фальшивки на настоящие деньги. Только тебе Васька мог доверить такую добычу. А твой муж, дурак, не понимал, что только ты, жена начальника милиции, могла беспрепятственно вывезти несколько мешков с подделкой из области. Но только твоему отсутствию никто не придал значения. Да никто и не знал об этом. Кому какое дело? Отличный план. Васька принял удар на себя и спрятался на нарах. А если вы оприходовали несколько миллионов фальшивки, то получили за нее не менее миллиона настоящих долларов. Бешеные деньги. Они стоят того, чтобы года три на нарах попариться. Я же прошу всего двести тысяч. Конечно, это не те деньги, что были три года назад, но мне хватит. Я не жадный. Половину вы мне не дадите, это понятно. А двести штук не так жалко. Особенно если я вам еще и помогу.

Ирина достала «Зубровку», стопку и поставила графин на стол перед капитаном.

— Я всегда знала, что ты неглупый мужик, Антон. Недаром в Питере тебя называли двуликим Янусом.

Ершов усмехнулся, налил себе водки и выпил.

— Красивую версию нарисовал, Антоша. Можно в нее поверить. А теперь расскажи мне, дуре, зачем вы всю милицию на ноги подняли?

— Васю ждем. Чего же тут непонятного?

— Зря я тебя похвалила. С логикой у тебя проблемы, капитан. Деньги-то я вывезла, обменяла.

спрятала. Ну и, разумеется, доложила о результате Васе. Мне мой муж лично выписывал пропуск на свидание с Артюховым. Хотел показать свое благородство. Дело сделано. Теперь Вася сбежал. Не выдержал разлуки? Летит на свидание к ментовской жене? Совать башку в самое пекло? Ради чего? Денег-то здесь нет, они в другом месте. Прямая дорога лежит на Волгу. Сотни, тысячи буксиров хлеб с полей вывозят. Кораблей и пароходов больше чем муравьев. Сезон. А он, дурак, в капкан норовит. Дал бы мне знать о побеге, я бы за неделю из этой дыры упорхнула. В Турцию по путевке. Каждый год меня муж на курорт отправляет, а этим летом я еще не ездила. Ищи ветра в поле. Неделя прошла, глядь, и Вася объявился. Только я здесь сижу и дрожу как осиновый лист, а Артюхов, как вы считаете, с минуты на минуту явится. С какой целью, Антон? Может разъяснишь?

— Смог бы разъяснить, в генералах ходил бы.

— То-то. А теперь проваливай. Наблюдай издали, а то беглого спугнешь. Он на живца идет, и не мешай моему мужу исполнять свой долг.

Ершов скрипнул зубами, встал и вышел из дома. У Ирины горели щеки, глаза наполнились слезами.

23 часа 22 минуты

Антонина видела, как муж оставил машину в гараже и ушел, не заходя в дом, Антонина последовала за ним. Она знала, куда ее муж обычно добирается своим ходом.

Она не ошиблась. Виталий отправился в охотничий домик, свое любовное гнездышко. Следить за ним — одно удовольствие. Муж страдал близорукостью и дальше трех метров ничего не видел. Однако очки надевал, только садясь за руль. Он и без того не мог похвастаться своей внешностью, а в очках выглядел еще хуже.

Страстному бабнику непозволительно выглядеть смешным в глазах женщин. Лучше споткнуться лишний раз или наткнуться на дверь, чем вызвать насмешку женщины.

Антонина Борисовна не ошиблась. Муж привел ее к своему борделю на курьих ножках. На этом ее терпение лопнуло. Всему есть предел. Ждать поддеревьями, когда закончится его очередное свидание, Антонина не стала. Хватит с нее унижений. Ни одного светлого дня за десять лет супружеской жизни.

Пожалуй, впервые супруга депутата ошиблась. В охотничьем домике женщин не было. Старый сторож тихо похрапывал в предбаннике на сундуке, постелив под себя драный тулуп. Старый подагрик, жизнь его уже не интересует.

Ярыгин прошел в комнату. Пусто. Поднялся на чердак, где валялись перины на полу — тоже никого. Значит, Ирина его не послушалась. А он обязан знать, где она находится. Он не сомневался в том, что Артюхов едет к ней и хочет уговорить ее бросить Требухина и уйти с ним. Другой причины рисковать своей шкурой у беглого зэка нет. Существует категория женщин, умеющих сводить с ума даже таких волевых мужиков, как Артюхов. Ирина относилась к той самой плеяде роковых красоток.

Ох, сколько бы он дал за шкуру Артюхова, попадись только тот ему в руки! В кандалах, прижатый к стенке. «Полцарства за коня!» Но, кажется, шекспировский герой так коня и не получил.

Ярыгин не стал задерживаться в охотничьем домике. Лес потемнел, зажглись звезды. Глупая привычка — оставлять очки в машине. И все же тропинка неплохо проглядывалась в мягком ненавязчивом свете луны.

Виталий Георгиевич направился в город. Тут все под боком. Через двадцать минут он уже находился в кабинете майора Требухина.

Усталый вид начальника милиции говорил о том, что тот не бездельничает, отрывая крылышки у мух.

— Какова обстановка, Дмитрий?

— Работаем, господин депутат.

— Я хотел поехать в областное управление и попросить подкрепление, но, позвонив туда, узнал, что никого из руководства нет на месте и сегодня не будет.

— Глупая затея. Представь себе, Виталий, что они пошли бы тебе навстречу и дали людей. А дальше? Артюхова поймали. И что? Закинули бы в «воронок» и увезли. Думаешь, тебя допустят к допросам? Нет. Это компетенция прокуратуры и Министерства юстиции, которым подчинены исправительно-трудовые колонии. А депутаты никакого отношения к беглым заключенным не имеют. Артюхову добавят срок за побег, водворят на место, и он опять станет для тебя недоступен. Мы уж сами как-нибудь справимся. Я задействовал весь личный состав на поиски Артюхова. Если он сунет сюда нос, то мы ему его прищемим. А в ловкости своих ребят я не сомневаюсь. Они здесь каждый кустик знают.

— А где твоя жена?

Майор прищурил глаза и ухмыльнулся.

— А где ей быть? Дома, разумеется.

— А если…

— Под надежным присмотром. Иди домой, Виталий. Если я поймаю Артюхова, ты первый, кто об этом узнает.

— А если его поймает Пустовалов? Артюхову крышка, а мне он нужен живым.

— А если да кабы, во рту вырастут грибы. Вася не пойдет на Елань. Ему там делать нечего. Границы наших территорий он знает и зону Пустовалова обойдет стороной.

— Шоссе от Михайловки проходит уже через зону Пустовалова.

— Только сумасшедший решится ехать по главной дороге. Артюхов пойдет степью через кукурузник и подсолнечник.

— Ноги собьет. Растения вымахали под два с лишним метра. Одно название — степь, а по сути — бамбуковые джунгли. Там и с компасом заблудишься.

— Зато надежно. Вася — мужик расчетливый, а главное, выносливый. Почему он не бежал в мае или июне? Потому что в степи горизонт проглядывался. А теперь, как ты говоришь — джунгли. Не в этом ли причина, по которой он выбрал сроки побега. Через неделю-другую поля скосят. Парень рассчитал все правильно. Но у него должен быть для нас заготовлен какой-то сюрприз. Он любит изобретать сюрпризы. Разгадаем его фокус — значит поймаем.

— Ты мужик головастый, Митя. Гадай.

— Я не гадалка. Существуют расчеты. Правильные, глупые, верные и бесполезные. Вот и не мешай мне заниматься делом. Я буду на связи.

Ярыгин верил в преданность Требухина. Но сейчас речь касалась его жены, от которой майор никогда не откажется добровольно. Да и силой не заставишь.

Что он еще мог сделать? Ничего. Только ждать и уповать на удачу.

* * *

Майор Пустовалов спустился в дежурную часть. Лейтенант Полосухин встал. В Еланском райотделе царила жесткая дисциплина, если дело доходило до крайних мер.

— Все посты расставлены, пять машин патрулируют шоссе, остальные ребята в засадах. Каждый снаряжен полным комплектом вооружения Связь работает нормально. Привлекли четырех отставных десантников с помощью военкомата, выдал им снайперские винтовки. Заняли «секреты» на подходе к городу. Район блокирован.

— Что с фотографией Артюхова?

— Жду факс из колонии. Запрос отправил еще днем.

— А на кого же ты снайперов натравил? Или всех перестрелять хочешь, а потом из кучи трупов найти нужного?

— Ребята все местные, своих знают.

— Ночью все кошки черные. Дай мне рацию, я сам проверю точки.

— Ни одной машины не осталось, товарищ майор.

— Я на своей поеду. Иначе зачем мне рация, если все машины ими оборудованы. Тупой ты мужик, Полосухин.

— Виноват.

Лейтенант открыл оружейную комнату и вынес рацию и короткоствольный автомат «калашников» Пустовалов взял рацию.

— У меня пистолет есть. Хватит. Мне в атаку не ходить. Это вы беспомощные дуралеи гранатами обвешиваетесь, как новогодние елки шарами. Настоящему бойцу маневренность нужна, а не тонна оружия на плечах. Так ничему и не научились. Держи связь, лейтенант. Из будки ни на шаг. Ты один остаешься в здании райотдела.

Полосухин вытянулся по струнке. Высокий, плечистый, тяжелый майор направился к выходу. Глядя на него, все удивлялись, как такому гиганту удается ходить кошачьей, бесшумной походкой, словно он и земли не касается. Уникальный тип.

Город Жирновск

23 часа 32 минуты

Антонина Ярыгина прижала коленом крышку чемодана, и замки защелкнулись. Взяла самое необходимое. Остальное потом, если понадобится. Поставив чемодан у порога, она зашла в комнату сына, села за стол и написала ему короткую записку. Егор все поймет, он уже взрослый. Оставаться в этом доме она больше не может. Часа за три доедет до Михайловки, а там пересядет на пятичасовой утренний поезд.

Подхватив чемодан, Антонина вышла в сад, бросила вещи в багажник и села за руль. Она уезжала без сожалений, наоборот, ей стало легче от принятого решения. Чему быть, того не миновать.

* * *

Скоро ночь. Все впустую. Ничего не получилось. Егор понял, что отчим лишь пытался напугать Алениного отца, а сам никуда не поехал. Зачем же ему перед врагом в дураках оставаться. Вообще-то милиция работает круглосуточно, а, значит, ехать можно в любое время. Уйдешь и проворонишь. Второго шанса может не быть. И как он теперь мину оторвет от бензобака? А вдруг она взорвется? Там проводков столько, что черт голову сломает.

Егор встал и решил подойти к дому, проведать обстановку. Надо же что-то делать.

В этот момент он увидел, как открылись ворота их дома. Егор нырнул в кусты. Если ворота открылись, значит, выезжает машина.

За несколько часов он успел успокоиться, сам себя долго уговаривая, будто все, что он делает — правильно. Уговорил. И даже мечтал, как они с Аленой будут жить на подмосковной даче на Рублевке, а его мать будет нянчить внука, или внучку. Лучше девочку. Наверняка родится такой же красивый ребенок, как Алена.

И вот теперь, когда выехала машина, Егора охватил страх, опять на лице выступили капельки пота и затряслись руки. Он стиснул зубы от злости на самого себя. Что он за человек, если не может совладать с самим собой. Это же катастрофа! Где твоя воля? Трус!

Егор вытянул вперед трясущуюся руку с пультом и затаил дыхание.

«Фольксваген» поравнялся с местом, где он прятался. Егор нажал кнопку. Через десять секунд произойдет взрыв. Он начал считать вслух:

— Один, два, три, четыре…

Механизм заработал, секундная стрелка пошла вперед, но тут попалась выбоина на шоссе, машину тряхнуло, и стрелка часов замерла.

— Двенадцать, тринадцать, четырнадцать…

Никакого взрыва. В ночном воздухе стояла гробовая тишина, нарушаемая слабым ветерком и стрекотанием цикад.

Егор облегченно вздохнул. Сорвалось! Но он в этом не виноват. Алена в чем-то просчиталась.

Состояние облегченной эйфории длилось недолго. Постепенно улыбка сползла с его лица. Чем же он отчитается перед Аленой? Передним поставили конкретную задачу. Но он же ее не решил. А девушка ему ясно дала понять — пока Ярыгин жив, не попадаться ей на глаза. Начинать все заново? Как? Разве он знает — как? За него все сделали, надо было только кнопку нажать, и вопрос был бы решен, а он и этого не смог сделать.

Егор отправился домой. Он все же надеялся, что мина взорвется. Но произойти это должно на территории Жирновского района. До границы с Еланским всего тридцать километров по прямой, а там еще тридцать, и поворот на Михайловское шоссе. А оно тоже относится к Еланской вотчине. Что же теперь будет?

* * *

Произошло это на территории Еланского района. Антонина проехала три поста и свернула на Михайловское шоссе. Опять пост. И что они кругом ментов понаставили? Правда, ее никто не останавливал. Машина всем известная и номера тоже. Впрочем, ей на это уже плевать.

Еще одна кочка, батарейка поймала контакт, стрелка двинулась вперед, и через три секунды раздался хлопок. «Фольксваген» подбросило вверх и перевернуло. Он упал на крышу и вспыхнул.

Это случилось в пяти километрах от поста. Взрыва никто не слышал. Только небо слабо озарилось, и то ненадолго. Постовой лейтенант Рахманов доложил дежурному:

— Полосухин? Только что мимо меня проехал «Фольксваген» жены Ярыгина по направлению к Михайловке. Пролетел на высокой скорости. Кто за рулем — не знаю. Слишком быстро промелькнула.

— Черт с ней, Рахманов. Она же туда ехала, а не обратно. Нас интересуют въезжающие в зону машины, а не выезжающие. Понял?

— Принято.

* * *

Егор выпил полбутылки коньяка из бара отчима, который хранил там только самые редкие и дорогие напитки. Какая разница, теперь все будет принадлежать ему: деньги, дом, банковские счета, квартиры в Москве и загородные дворцы. Папашку похоронят с почестями, если будет что хоронить. Недели не пройдет, как о нем забудут. А семье выдадут нищенское пособие. Прокурорам придется нести свой многотонный труд в архив.

Он налил себе еще рюмку, как вдруг услышал за спиной грозный голос:

— Кто тебе позволил трогать коньяк из моей коллекции, стервец!

Ярыгин подошел к пасынку и вырвал из его рук бутылку.

Егор выронил рюмку и попятился назад.

— Ты жив?

— Что значит «ты жив?». Не дождетесь! Я еще всех вас переживу. Где мать?

— Мать?

— Уже нажрался? Или оглох? Я спрашиваю тебя, где мать? Почему ее машины во дворе нет? Или вы все здесь рехнулись? Что молчишь? Отвечай, идиот!

Егор рванулся к двери, сшибая стулья. Он выскочил во двор, бросился к джипу, поднял капот, надел клемму на аккумулятор, захлопнул крышку и запрыгнул на переднее сиденье.

Когда депутат вышел на крыльцо, то успел увидеть только хвост выезжающего за ворота джипа.

Ярыгин редко терялся, оказываясь в трудных положениях, но сейчас он был ошарашен увиденным.

— Парень свихнулся!

Это все, что он мог сказать.

* * *

Дежурный Полосухин доложил по рации майору о задержании чужака неподалеку от развилки Михайловского шоссе.

— Рахманов его усадил в машину. Как я понял, мужик сопротивления не оказывал. По виду, птичка прилетела из столицы. Вадим Сергеевич Журавлев. Документов и вещей при себе нет, будто во двор вышел погулять. Я послал за гостем патрульную Хомутова, они там недалеко дежурят.

— Ладно, Полосухин, я сейчас сам туда подъеду. Факс из колонии пришел?

— Фотография размазанная, но для опознания сгодится. Вот только ксерокс заело. Две копии отпечатал и заглох. Старая история.

— Позвони Хлебникову. Пусть пришлет мастера. Он нам давно обещал сменить технику.

— Звонил. Прислуга сказала, что Алексей Всеволодович с женой в ресторане «Калина», какой-то юбилей отмечают. А там я его не достану.

— С вами каши не сваришь. Все, отбой.

* * *

Не доезжая перекрестка, патрульные Хомутов и Велихов увидели мчащийся на сумасшедшей скорости со стороны Жирновска джип. Машина, не тормозя, круто свернула на Михайловское шоссе.

— Черт! Это же «Тойота» Ярыгина. Может, он что-то разнюхал раньше нас?

Шофер уазика ответил:

— Рацию слышал? Рахманов доложил на базу, будто «Фольксваген» Ярыгиной минут двадцать назад пролетел мимо него в сторону Михайловки.

— Что, депутат с женой гонки устроили? Нет, Витя, тут что-то серьезное.

— Серьезное? А жена Ярыгина тут при чем? Вряд ли они знают о побеге Артюхова, не то на все замки закрылись бы, а не пугали ворон по ночам.

— Придай газу, Витя. Что-то сегодня будет. Не знаю что, но нос мой всегда беду чует.

— Типун тебе на язык, Толик.

* * *

Он ничего уже не мог изменить. К тому же слезы застилали глаза, а ноги забыли, где находится педаль тормоза. С правой стороны у обочины стояла милицейская машина, чуть дальше, слева, припарковался грузовик. Двухполосная автострада не позволяла ехать по прямой. Пришлось маневрировать, как на автополигоне, на скорости свыше ста километров в час. Сначала влево, потом резко вправо, чтобы избежать лобового столкновения с грузовиком, и прямо, иначе улетишь в кювет. Но на прямой появилось новое препятствие, которого Егор раньше заметить не успел. Это был человек, идущий по самой середине дороги, между обочиной и грузовиком. Маневры кончились, доля секунды, удар. Сознание не работает столь быстро. Удар получился сильным, — перед капотом джипа человек взлетел вверх, будто катапультировался с земли. Машина удержала дорогу. Через несколько секунд Егор услышал за спиной взрыв. Так не бывает! Это просто кошмарный сон и все. Сколько еще он будет длиться? Охваченный ужасом, Егор продолжал мчаться по извилистой дороге, не снижая скорости. И вот оно — адово зрелище. Он увидел впереди догорающий остов машины.

Егор завыл, как загнанный в капкан зверь, и ударил ногой по тормозам. Машина завиляла, багажник занесло вперед и, сделав классический голливудский разворот, джип застыл на месте.

Некоторое время он сидел неподвижно, откинув голову назад. Он ждал пробуждения, но оно не наступало.

Открыв дверцу, Егор вышел из машины, сделал несколько шагов вперед и уставился на слабый язык пламени, еще облизывающий остатки раскаленного остова «Фольксвагена». Черный обугленный силуэт, напоминающий человеческую фигуру, еще дымился, вцепившись в рулевое колесо сгоревшего автомобиля.

Егор тихо произнес: «Мама» — и бросился к догорающей машине, но, не сделав и трех шагов, потерял сознание.

* * *

Машина, освещавшая дорогу одной фарой, ехала со стороны Михайловского шоссе в сторону Жирновска. Пустовалов посигналил, выехал на встречную полосу и перегородил дорогу, поставив свою «девятку» поперек дороги. Грузовик остановился.

Майор достал пистолет, передернул затвор и, сунув его за пояс, направился к заблудшей в ночи развалюхе.

Шофер сидел на месте и, как положено, положил руки на руль.

— Что еще за ночные бдения? — спросил майор, встав на подножку машины.

— Здравия желаю, товарищ майор. Это я, Николай Кондаков. В Михайловку ездил за картошкой для детского интерната. Пришлось покупать остатки, денег собрали мало. Выжидал, пока не отдадут подешевле. Помощника не дали, сорок мешков один таскал, вот и припозднился.

Пустовалов заглянул в кузов. Полная машина.

— Ваш лейтенант меня уже проверял. Я попутчика взял из Михайловки Так он его арестовал. У парня документов не было. Пустой, без вещей. Одет по-столичному. К кому едет, не сказал. С виду приличный мужик. Я так понял, что его обобрали на вокзале. Беспечный народ. Обстановки не знают.

— Встречный транспорт попадался?

— Коли спросили, ответить обязан. Километрах в пяти от перекрестка видел горящую машину. С трудом объехал, боялся кузовом огонь подцепить. Сейчас-то, наверное, догорела уже. Легковушка. Помогать-то поздно и некому. Ваш лейтенант не спрашивал, я и промолчал. Боялся, задержит, а времени жалко. Устал, вымотался. Не до протоколов. Короче, он меня отпустил. А на перекрестке перед поворотом едва не впечатался в джип. Депутатская машина. Летел как на пожар.

— А может на пожар и летел. С его-то зрением садиться ночью за руль, да еще гонки устраивать? Не похоже.

— Что-то случилось, Роман Иваныч? Отродясь постов на дорогах не выставляли. Да еще ночью.

— Ладно, Кондаков, езжай. Только больше никого не подсаживай, если живым доехать хочешь.

Майор спрыгнул с подножки и направился к своей машине.

* * *

Никого себе в помощь Ершов не взял. Требухин об этом и не просил. Может быть потому, что не верил, будто Артюхов посмеет явиться к нему в дом, а может, хотел избавиться от своего слишком самостоятельного заместителя. Значит, майор имеет свои планы, с которыми ни с кем делиться не желает. Стрелки часов перевалили за полночь, а майор даже не побеспокоился о жене. Что с ней, как она. Мог бы позвонить. Но телефон в доме молчал. Окна открыты, беседка в саду, где сидел капитан, совсем рядом с домом. Телефонный звонок был бы слышен.

Ирина, наверное, специально задернула занавески, чтобы он ее не мог видеть. Сидит небось и допивает «Зубровку» мужа. Незавидное положение. Все ее любовники собрались на току и начали выплясывать ритуальный брачный танец. Кто кому первым голову свернет, тому невеста и достанется. Что ж, такая баба того стоит. Уж он-то знал, чего она стоит. Вот только вовремя осознал, где его место в конкурентной борьбе, и отошел в сторону без боя. И все же надежда его не покидала. Он лишь затаился как гриф, дожидаясь, пока хищники напьются крови, а потом самое вкусное достанется ему.

А чего он здесь сидит, собственно говоря? Почему бы не попить «Зубровки» из хозяйских запасов? В экстренных ситуациях телохранитель диктует условия безопасности.

Ершов подошел к дому и дернул ручку двери. «Заперлась, ведьма. Ничего, можно и не стесняться», Он подкрался к окну, откинул занавеску и запрыгнул на подоконник.

Комната была пуста. Ни «Зубровки», ни стопок, ни хозяйки.

Оцепенение длилось недолго. Капитан обыскал каждый уголок. Свет горел везде, вот только Ирина Сергеевна Потокина исчезла. Ни в доме, ни во дворе, ни в саду он ее так и не нашёл.

Выкрали? Сбежала? Или, не дай Бог, прибили? У Ершова затряслись колени Что теперь будет?

Он метался из стороны в сторону, потом опять вернулся в дом и тут заметил записку, лежащую на столе.

«Если хочешь получить свою долю, найди машину и жди меня через два дня в Рудне, на улице Центральная, дом десять на углу.

И лучше не мудри, мусор, мозги вышибем. Запасись бензином и езжай в объезд через поля, чтобы хвостов за собой не притащить.

Получишь столько, сколько просил!»

Ершов убрал записку в карман. На душе стало легче Он знал, что еще понадобится. С таким прикрытием, как он, можно рассчитывать на выход из капкана. И он знает, как это сделать.

Ну а цыплят по осени считают.

* * *

Гробовая тишина. Они прохаживались вдоль дороги молча и пытались понять, что здесь произошло. Хомутов снял автомат с предохранителя. Он понимал, что они превратились в отличную мишень Кругом лес, а двое ментов разгуливают по дороге, освещенной фарами машин. Тут и снайпером не надо быть, чтобы их подстрелить.

— Что скажешь, Витек? — обратился Велихов к Хомутову.

— А ты не видишь? Задняя дверца выбита, задержанный сбежал. Ловкий парень. Перед машиной Рахманова наручники валяются и ключ. Максим Рахманов мужик неподкупный. За коврижку преступника не отпустит. Значит, ключи убийца снял с трупа.

— С какого трупа, Витя?

— Видишь, ботинок с торчащей из него костью валяется. Рахманова гранатой подорвали. Ямку видишь? Это все, что от Максима осталось. Кровь еще не запеклась на асфальте.

— Не сходится, Толик. Если даже предположить, что у задержанного была своя граната, то почему он позволил себя арестовать, надеть наручники и сел в машину, где его заперли. На тот момент, когда Рахманов звонил в дежурку, ему ничто не угрожало. Задержанный сидел в клетке с браслетами на руках. Ответ напрашивается сам собой. Чужак приехал не один. Существует сообщник, который его и выручил, уничтожив лейтенанта. А теперь попробуй меня переубедить.

— Смотри, Пустовалов едет. Это его «девятка»

— Кроме фар, ничего не вижу.

— Я тоже. Они голубые. А в городе только у майора такие лампочки стоят.

Долго гадать не пришлось, к месту событий подкатила машина начальника Еланского райотдела.

Патрульные доложили обстановку и высказали свои версии.

Пустовалов подытожил:

— Похоже на то, что сообщник у Журавлева был, если, конечно, он на самом деле Журавлев, а не кто-то другой. Есть три варианта. Начнем с худшего. Сообщник — беглый Артюхов. Это в том случае, если они приехали вместе. Второй вариант не легче первого. Куда так торопился Ярыгин на своем джипе? Хотел встретить Журавлева и немного опоздал? Ведь его машина досмотру не подлежит. Он мог и Артюхова провезти. Артюхов Ярыгину нужен живым и здоровым. Другой вопрос, нужен ли Артюхову депутат? Вряд ли Васька доверяет Ярыгину. Третий вариант самый правдоподобный. Журавлева спас Колька Кондаков. Не исключено, что он за ним и ездил в Михайловку. Если арестованного спас депутат, то они бы уехали в обратном направлении. Глупо, конечно. Если его выручил Кондаков, то я его упустил. Сейчас он уже выехал из нашей зоны и мы его не догоним.

— А каким боком здесь Кондаков оказался? — наивно спросил Велихов.

Майор глянул на него, как на инопланетянина.

— Он же на повороте едва с джипом не столкнулся.

— Нет, Роман Иваныч. Джип мы видели и имен но тогда, когда он сворачивал на это шоссе. А грузовик мы не встречали. Либо он проехал раньше, либо срезал угол проселочной дорогой через свалку.

— А возле свалки у нас нет постов?

— Смысл какой? Все равно шоссе пересекать придется.

— Раньше «Тойоты» он проехать не мог. По времени не совпадает. Я даже удивился, как он успел доехать до перекрестка. Учитывая его скорость, джип он мог встретить здесь. Вот если он срезал угол, то тогда все совпадает. А Журавлева он мешками завалил.

— Хорошо, если Журавлева. А если этот Журавлев не кто иной, как Артюхов?

— Вряд ли. Артюхов не дал бы надеть на себя наручники. Ему время дорого, не до представлений, — подумав, Пустовалов добавил: — Садитесь в машину и прокатитесь вперед километров на пять. Может, он и про горящую легковушку мне насвистел, лишь бы зубы заговорить. В любом случае проверить надо.

Сержанты отправились к своему уазику. Пустовалов взялся за рацию:

— Полосухин? Разбуди медэксперта и следователя. Им надлежит срочно прибыть на третий километр Михайловского шоссе. С необходимыми причиндалами для работы. Тихо и без пререканий. А я их здесь дождусь.

— Понял, товарищ майор. Началось?

— Молчи болван, я сказал «тихо».

— Понял.

Пустовалов повесил рацию на пояс.

* * *

Кто-то хлестал его по щекам. Он с трудом приоткрыл глаза и улыбнулся. В ореоле синего неба на него смотрели глаза Алены. Кошмарный сон кончился.

— Вставай, Горочка, надо уходить. Сейчас сюда менты нагрянут.

Парень вздрогнул. Нет, сон продолжается. Он приподнял голову и увидел ту же самую картину. На глаза тут же навернулись слезы.

— Не кисни, слизняк. Уходить надо.

Девушка силой заставила его подняться на ноги, схватила за руку и повела в лес. Егор спотыкался, падал, стонал, всхлипывал и что-то бормотал себе под нос.

Когда они отошли на значительное расстояние, Алена остановилась, развернулась и врезала парню увесистую оплеуху, да с такой силой, что в ушах засвистело.

— Заткнись, придурок! Егора качнуло.

— Убей меня! Я не хочу больше жить! Я убил свою мать! Я убийца!

Вторая оплеуха оказалась еще сильнее. Парень упал на колени, закрыл лицо руками и разрыдался.

— Связалась на свою голову.

Девушка присела на корточки и погладила Егора по голове:

— Успокойся, успокойся, Горочка. Расскажи мне все по порядку.

— Я подложил мину под «Фольксваген», а не под джип. А на нем мама уехала. Она никогда никуда вечером не ездит. Я думал, что в «Фольксвагене» отец поедет. Нажал кнопку, а твоя мина не сработала. И вдруг отчим возвращается домой — живой и здоровый. Я сорвался и поехал следом. А там уже все сгорело.

— Теперь понятно. Ничего, твой папашка теперь за всех ответит.

— Плевать мне на него. Это я свою мать убил. Во всем сознаюсь, пусть меня расстреляют.

— Тебя не расстреляют. Тебя посадят в клетку, где ты будешь жить в мучениях, пока не околеешь от побоев и голода.

— Я сам повешусь.

— Хочешь доставить удовольствие отчиму? А как же я? А как же наш ребенок? Хочешь нас бросить на произвол судьбы? Или думал, что твоей мамочке одного кровопийцы мало, хотел еще двоих ей на шею повесить?

— Не смей так говорить о моей матери!

— Как — так? Ничего плохого я не сказала. Не могу тебе посочувствовать. Моя мамочка умерла, когда мне и четырех лет не исполнилось. Не помню даже, как она выглядела. Будем жить без мам. Когда есть своя семья, дети, то родители отходят на второй план. Понимаю, тяжело, но надо оставаться мужчиной.

— Как мы теперь сможем жить, если ты сделала мину, а я ею взорвал свою мать?

— Сознаешь, значит, что мы одной веревочкой связаны? Можешь вернуться под крылышко к отчиму. Он тебя не выдаст. Депутат не сможет сознаться, что его сын, пусть и приемный, которого он воспитывал десять лет, умышленно совершил террористический акт, в котором погибла жена депутата. Он и без того по проволоке над пропастью гуляет. В Думе такого не потерпят — не захотят иметь в своей семье урода и лишат его депутатской неприкосновенности.

— О чем ты говоришь, Алена? Плевать мне на отчима!

— И на меня тоже?

Егор промолчал.

Алена поняла, что парень опасен и сейчас его нельзя выпускать из рук. Он может рассказать все Ярыгину, а тот — майору Требухину, и цепочка до тянется до прокуратуры. Хотя понятно, что такую историю лучше не афишировать.

— Вставай, Егор Идем. Здесь оставаться нельзя.

— Куда идти? Мне некуда идти.

— Я тебя спрячу до утра. Мне нужно придумать для тебя алиби. Со вчерашнего дня ты дома не был. Что произошло, не знаешь. Никого не видел.

Девушка заставила его встать и потащила за собой. Мальчишка обмяк и не сопротивлялся. Острота чувств сменилась депрессией, боль притупилась.

* * *

Хрустнула ветка, потом вторая.

Журавлев перевернулся на живот и приподнялся. В нескольких шагах от него кто-то находился. Он затаил дыхание.

Лунный диск на мгновение загородил чей-то силуэт. Потом следующий. Их было двое: девушка и парень. Они прошли мимо, ничего не заметив.

«Надо сесть им на хвост, — решил Журавлев. — Эти двое выведут меня из западни. Важно держать дистанцию, и ребята сыграют роль буфера, предупреждающего об опасности».

Он встал на ноги и, пригнувшись, пошел следом, прислушиваясь к каждому шороху.

Глава II

СТРЕЛКИ НАЗАД

Санкт-Петербург

11 мая 2002 года. Полдень

На даче одного из крупных городских чиновников собрались близкие ему люди. Если быть точным, то для Льва Леонидовича Неймана таковых в природе не существовало. Имелись отдельные ячейки или компактные группы людей, которым мог в разной степени доверять. Впрочем, слово «доверие» в лексиконе Неймана отсутствовало. Ему больше импонировало определение «надежность».

Трое мужчин и одна женщина устроились в саду под цветущими яблонями в плетеных креслах. Проводить совещание под открытым небом безопаснее. Лев Леонидович был человек мнительный. Ему повсюду мерещились микрофоны и подслушивающие устройства. Так оно или нет, но береженого Бог бережет. Особенно если речь заходит чуть ли не о подрыве экономики государства.

Лев Леонидович, как человек внимательный, хорошо информированный, с большими связями, всегда детально вникал в суть проблемы, умел взвешивать обстановку и делать точные выводы. Он никогда не говорил о том, чего не знает, предпочитая помалкивать, но если уж брал слово, то, будьте уверены, Нейман знал, о чем говорит. Хорошая черта в сегодняшние дни, когда народ устал от словоблудия политиков и некомпетентной болтовни бюрократов.

Итак, Лев Леонидович собрал нужных людей, чтобы поставить перед ними задачу. Надо было понимать, что речь шла о деле, хорошо ему знакомом и изученном со всех сторон. На плетеный стол, покрытый цветной салфеткой, упали две стандартные пачки писчей бумаги, упакованные в обычную скромную обертку.

Четверо гостей с некоторым любопытством приподняли головы. Каждый из присутствующих догадывался, что речь пойдет вовсе не о бумаге. Шеф любил начинать свои экскурсы издалека, с примерами, отклонениями, сравнениями, как принято учить первоклашек. Но зато в конце долгой, подчас изнурительной речи, обычно ни у кого уже не возникало вопросов. И хотя его окружали высокопрофессиональные мастера своего дела, Нейман и теперь начал с азбуки.

— Уважаемая Ирина Сергеевна, возьмите одну из пачек, рассмотрите ее и выскажитесь на сей счет.

Элегантная женщина лет тридцати, с яркой выразительной внешностью, приподнялась, взяла одну пачку и, усевшись на место, повертела ее в руках.

— ООО «Новатор». Промлесхоз. Нижний Новгород. Бумажный комбинат номер один. Писчая бумага формат А4, высший сорт. Пригодна для применения в множительной технике.

Она немного подумала, пожала плечами и положила пачку на место.

— Я вас очень хорошо понимаю, господа. Выходные данные ни о чем не говорят. Да и кого сегодня может интересовать бумага. Наш регион закупает писчую бумагу у финнов. Но этот комбинат нас интересует очень давно. Все вы знаете, что у меня есть собственная следственная бригада, сколоченная из лучших профессионалов в области сыска…

Эту деталь можно было и опустить. Нейман действительно нанимал к себе на службу только лучших из лучших. Пример тому — присутствующие на этом совещании люди, знающие себе цену. Зарплату Нейман платил исправно и не жалел денег. Хорошие профессионалы, умеющие работать, они должны получать много, быть сытыми, одетыми и ни в чем не нуждаться, тогда и работать будут с полной отдачей. К тому же каждый имел свой банковский счет, на который поступали проценты от сделок, совершаемых хозяином. Если, конечно, вы принимали какое-то участие в подготовке этих сделок. А здесь уже крутились совсем другие деньги, несоизмеримые с зарплатой. В крупных операциях участвовало, как правило, несколько независимых друг от друга групп. Не всегда они соприкасались друг с другом и даже были знакомы. Каждое звено отрабатывало свой узел и отходило в сторону, уступая место следующему звену.

— Ребята проделали огромную работу, — продолжал Нейман. — И что мы получили на выходе? Очень любопытные факты. В Нижнем Новгороде существует общество с ограниченной ответственностью «Новатор». Оно занимается закупками леса и древесины, но не делает бумагу. Зачем им лес? Они его покупают и переправляют дальше, используя речной транспорт и железную дорогу. Далеко отправляют. За тысячу километров. С Волги лес сгружается в Камышине. С железной дороги — в Поворино, в развязочный узел, что в двадцати километрах от Борисоглебска. Так вот. Есть ветка местного значения, связывающая между собой Поворино и Борисоглебск. Из Поворино вагоны перецепляют и везут в Камышин, а из Камышина лес грузят в вагоны и везут в Поворино. Сгружают древесину посредине. Небольшой городок Елань находится в этой точке. Богом забытое место. Там до сих пор не знают, какая в стране власть. Зарплаты грошовые, но и продукты дешевые. Север области, отрезанный от крупных магистралей и централизованных железных дорог. Вот там мы и нашли бумажный комбинат. Владеет им местный воротила Алексей Хлебников. Очень богатый человек, меценат, любимец публики, с огромными амбициями. Он дружит с волжанами, строит элеваторы и грозится построить в Камышине мост через Волгу. К слову сказать, в этом месте находится водохранилище, и расстояние от берега до берега составляет около семи километров. Зимой машины переезжают по льду и в этих краях самое большое количество ушедших под воду машин по всей России. Мост им необходим. Но только у Хлебникова кишка тонка осилить такое сооружение. Политиканский словесный понос.

Но волжане Хлебникова уважают. С правой стороны находится Дон. Казачков Хлебников тоже прикормил. Строит дома, поднимает станицы. Эдакий боженька местного масштаба. Забился в глушь и обеспечил себя защитой со всех сторон. Не подойдешь. Думаю, что и генерального прокурора в речке искупают, сунь он свой нос в те заповедные места.

Что можно сказать? Молодец. Отличный дальновидный политик. Стратег, оседлавший необузданного коня в нужном месте и в нужное время. Хочу добавить к сказанному одну деталь. Хлебникову тридцать лет от роду. Вопрос. С его прозорливостью и расчетливостью совершенно не вяжется убыточный бумажный бизнес. На сегодняшний день бумага не является дефицитом. В Волгоградской области нет лесов. Сплошная степь. Расходы на транспортировку древесины запредельные. Один лист бумаги превращается в золотую фольгу. Сумасшествие. Но при этом прибыли комбината превышают самые смелые ожидания. Мои эксперты трижды просчитывали реальные возможности ООО «Новатор» и бумажного производства. По самым благоприятным прогнозам господин Хлебников должен был разориться еще пару лет назад. Не просто разориться, а остаться без трусов. А он собирается семикилометровый мост через Волгу строить.

Нейман замолчал и посмотрел на присутствующих. Глаза у них уже загорелись! Они еще не понимают деталей, но уже улавливают витающий в воздухе запах миллионного дела. Чутье их редко подводит.

Вопросов никто не задавал. Не приучены. В этой компании только один человек имеет право голоса. И он воспользовался этим правом.

Лев Леонидович достал из своего бумажника стодолларовую купюру и повертел ею в воздухе.

— У каждого из вас наверняка есть в кармане такая же. Попробуйте сравнить. Стандартный ребус на внимание. Найдите десять различий.

Он передал купюру мужчине лет тридцати пяти с хорошим лицом, обаятельной внешностью, умеющему следить за собой и носить дорогие костюмы. — Прошу вас, Антон Матвеевич.

Тот долго рассматривал популярную денежную единицу, потом передал ее соседу — человеку хмурому, с проседью на висках. Тому на вид перевалило за сорок. Умный взгляд, немного тяжеловатый, ямочка на подбородке. Слишком много морщин, но они его не портили. Было в нем что-то демоническое, то самое, что очень нравится женщинам. Кстати, красавица, получившая купюру из его рук, сидела с ним рядом и частенько поглядывала на него, в то время как он ни разу не посмотрел в ее сторону. Последним ассигнацию исследовал самый старший из присутствующих. Лысоватый мужчина лет пятидесяти. Полноват, небрежен в одежде и страдающий одышкой.

Когда купюра вернулась к хозяину, тот спросил последнего:

— Есть замечания, Глеб Германович?

— Я не эксперт, Лев Леонидович, но получи я эту купюру в руки, принял бы за настоящую.

— Спасибо за откровенность.

Глянув на девушку, Нейман понял, что она оценок давать не будет и обратился к следующему:

— Ваше мнение, Василий Игоревич?

— Оно предвзятое. Раз речь шла о бумаге, я на нее и обратил внимание. Первый класс. Думаю, что она играет главную роль. Что касается матрицы, то сегодняшние компьютерные технологии позволяют работать в этом направлении без огрехов. Тут лупа не поможет.

— Замечание принято. Ну а вы, Антон Матвеич, что можете добавить?

Лощеный молодой человек улыбнулся:

— Меня интересует тираж. С какой интенсивностью работает станок, если речь заходит о мостах через Волгу. И как тиражи попадают в центр, и в какой пропорции обмениваются на оригиналы.

Нейман похлопал в ладоши.

— Вы озвучили задачу, которая перед нами стоит. Правда, немного преждевременно. Путь нам предстоит неблизкий и непростой. Программа долговременная. Мы не можем недооценивать противника. Факты таковы. Станок работает больше двух лет. Именно тогда при обыске у одного коммерсанта изъяли пачку долларов из этой коллекции. Концов не нашли, но дело в другом. Фальшивки не распознали. Произошло это случайно. В США не выпускали купюры с данной серией. Очевидно, станок дал сбой. Случайность. В остальном эксперты единодушны. Фальшивок такого уровня мировая практика еще не знает. Бумага соответствует образцам Федеральной резервной системы США. В обменниках купюры проходят на ура — машины подделку не распознают. Против фальшивомонетчиков стоят Служба безопасности, Минфин, МВД и Центробанк. Два года идет борьба с тенью. Результатов никаких. Эту купюру мне подарил один генерал из ФСБ. Проиграл в карты тысячу долларов, а расплатился стодолларовой фальшивкой. Но его сопроводительные слова стоят невыплаченного проигрыша: «Вот тебе фальшивая сотня. Найдешь источник — он твой. На один год, потом сдашь его государству. Наводок у нас никаких нет. Бьемся с ветряными мельницами. Ты — один из немногих, кто способен разгрызть этот орешек. Флаг тебе в руки».

Зная этого человека очень хорошо, я принял от него эстафету. Он слов на ветер не бросает. С другой стороны, я понимаю, что станок нам без боя не сдадут. Тут и армия не поможет. Но войти в долю мы обязаны. Путем мирных переговоров. К переговорам надо готовиться. Для этого мы должны знать, как выразился Антон Матвеич, тираж. Объем сбыта Судя по качеству исполнения и материалу, за такой товар можно просить от пятидесяти до семидесяти процентов натурального продукта. Требуется уточнить. Третье. Нужны скупщики. Их имена, численность, регионы. Если товар идет на поддержку «Аль-Каиды» и сепаратистских подразделений в Чечне — это один разговор. Если в игре участвуют солидные банкиры — другой. Получив в руки схему, можно садиться за переговоры с джокером в рукаве. Задача понятна?

Никто не ответил.

— Понимаю. О ходе расследования я долго говорить не буду. Важно, что мы вышли на источник. Оставалось получить подтверждение и доказательства. Как я это сделал? Готовую продукцию надо вывезти и реализовать. Бумагу вывозят с фабрики два раза в неделю. В первом случае рулонная бумага идет на полиграфические комбинаты, во втором писчую бумагу вывозят в фургонах на канцелярские склады. Наблюдения ничего не дали. На склады приезжают сотни машин и отбирают товар по накладным. Писчую бумагу берут все. В один из прекрасных дней с фабрики вышло семь фургонов, а в Михайловке разъехались в разные стороны. Мои люди устроили засады и самым грубым, примитивным способом украли машины. Их загнали в железнодорожные составы, и через трое суток они благополучно прибыли в Санкт-Петербург Из семи машин валюту везла только одна — на склад в Липецк. А ведь там и Москква под носом. Перевозить бумагу на автотранспорте себе дороже. Если, конечно, речь идет только о бумаге

Нейман взял пачку бумаги со стола и сорвал с нее упаковку. Кипа белоснежных листов веером рассыпалась на зеленую молоденькую травку. Вторую пачку он надорвал и высыпал на стол упакованные в банковскую ленту пачки стодолларовых купюр.

— Здесь двести тысяч Представьте себе крытый фургон, забитый сверху донизу коробками, в каждой из которых по пять таких упаковок. Но, к сожалению, это было не так. В машине находилось всего три коробки с деньгами, остальные — с бумагой. Три миллиона долларов Не густо, но зато качественный товар. Здесь я понял свою оплошность. Коробки с деньгами лежали возле задней дверцы фургона, а не в самой глубине, заваленные и прикрытые со всех сторон Значит, шоферы не боялись, что их остановят и будут досматривать, как другие машины, идущие с юга. А может, и того проще. Полпути приходится ехать в ночные часы. Шофер может и не знать скупщика Он останавливается у дорожной забегаловки, идет ужинать, а там стоит неприметный «жигуль», у хозяина этой колымаги есть запасной ключ от задней дверцы фургона. Он забирает свой товар и уезжает. Фургон же продолжает свой путь согласно предписанию. И чего я добился? Подтверждения. Но хуже всего то, что я спугнул хозяина печатного станка. Теперь он вынужден пересмотреть свою стратегию. Исчезновение семи машин с трассы — не случайность, а организованная акция сильного соперника, которого нельзя игнорировать. Но деньги надо как-то вывозить. Как? Решений проблемы много, одно другого увлекательнее. Но какой смысл нам разгадывать очередные ребусы и перехватывать объедки со стола? Не солидно. Можно, конечно, пощекотать нервишки Хлебникову еще пару раз, но не сейчас, а непосредственно перед вступлением с ним в переговоры. Так, чтобы сбросить с него спесь. Такой подход имеет право на существование. Ну а сейчас я предлагаю вам отправиться на место главных событий — в самое пекло и начать рушить империю изнутри. В этом я вижу главную задачу.

— Вы считаете, нас там ждут? — тихо спросил элегантный Антон Матвеевич с той же легкой улыбкой.

— Надо чтобы ждали. А для этого сегодня вечером мы организуем ограбление сберегательной кассы.

— Только не в моем районе! — Лицо Антона стало серьезным.

— Именно в вашем, капитан Ершов. Вы же заступаете сегодня на дежурство?

— В шесть вечера.

— Отлично. Ровно в восемь получите сигнал на пульт и выедете на место происшествия. Шесть минут на дорогу. Немного задержитесь. Вам перегородит улицу самосвал. Банальная авария. На объезд уйдет лишних три минуты Этого достаточно. Грабителей вы на месте не застанете. Вы лишь получите их описания от кассирши. Они будут как две капли воды похожи на Ирину Сергеевну и Василия Игоревича. По описанию не трудно догадаться, чьих это рук дело. Василий Игоревич большой авторитет в уголовном мире.

Хозяин поклонился мужчине с ямочкой на подбородке.

— Ну, а Ирину Сергеевну в некоторых кругах называют Бонни. Чудная была парочка Бонни и Клайд. Столько романтики! Сейчас сплошные будни.

— Вы не похожи на романтика, — улыбнулась очаровательная блондинка.

— Согласен, Ирина Сергеевна. Я принципиальный циник и скептик в одном лице. Но есть один капитан милиции, вкусы которого мне хорошо известны. Вот он — законченный романтик, только жизнь его скучна и однообразна. Мечтатель из романа Достоевского. Желает получить от жизни все. А судьба тычет его мордой в дерьмо. Такова действительность, с которой он не хочет мириться. Наша задача дать ему надежду. Мигнуть фонариком из темноты, а он посчитает, будто увидел свет в конце тоннеля. Вот ради этого мы и должны разыграть грандиозный спектакль.

— Перед обычным ментом? — удивился Василий Игоревич и покосился на Ершова, который таковым и был.

— Он необычен тем, что занимает должность начальника райотдела в соседнем городке, рядом с Еланью. Необычен тем, что он пока единственный, кто может подвести вас вплотную к базе фальшивомонетчиков. Мало того, он же вас и прикроет. На этого парня я возлагаю большие надежды.

— Он в курсе? — поинтересовался Антон Ершов.

— Нет, конечно. Но не принимайте его за простачка. Вчера он сдал последний государственный экзамен, и сегодня ему вручают диплом. Теперь капитан получил высшее юридическое образование. Человек лелеет мечту сделать карьеру в забытой Богом дыре. Разве не романтик? Так вот, он холост и одинок. Сегодня вечером у него свидание возле колокольни церкви Владимирской иконы Божьей матери. Великолепная развязка в пяти направлениях плюс метро Сберкасса в трех шагах. Перекрыть пять улиц в считанные минуты невозможно. Наш герой появится у колокольни в восемь вечера или чуть раньше. Такие люди не опаздывают. Но девушка не придет. Вот и вовлеките его в гущу событий. К тому же у него есть машина. Двенадцатая модель. Купил пять дней назад. Думаю, что не на зарплату капитана. Такие мелкие городишки, как Елань, Жирновск, Михайловка, — просто Клондайк какой-то. Понятное дело, не по нашим масштабам, но для человека, родившегося и прожившего в тех местах всю жизнь и имеющего соответствующие потребности, — другое дело. Он-то чувствует себя королем. Но в тридцать семь лет пора обзавестись и королевой Ну не мне вас учить, пошевелите мозгами, пофантазируйте и сделайте что-то интересное. Вы же умеете удивлять публику. Уж я все за вас почти сделал. Прикрывать операцию будет Глеб Германович. Его люди отвечают за безопасность и примут участие в массовке Лично я займусь прессой. Придется поднять волну и поместить портреты Бонни и Клайда на первые полосы. Встретимся через сутки и подведем итоги Фотографию капитана Требухина Дмитрия Михайловича вы все увидите перед началом операции. Думаю, что в положительных результатах все заинтересованы. Таких процентов еще никто не получал. Постарайтесь, и вскоре станете миллионерами.

11 мая 2002 года

19 часов 50 минут

Кассирша перетянула последнюю пачку денег резинкой и хотела закрыть окошко, но замерла на месте. На нее смотрел черный зрачок пистолета.

— Не торопись, красавица, и не шуми. Я с перепугу могу стрельнуть.

— Я… Что…

— Не мычи.

Он бросил в окошко черный целлофановый пакет.

— Собери все деньги, брось в пакет и передай мне. Живо, дохлая курица.

Девушка начала судорожно кидать пачки в пакет. Она уже поняла, что помощи ждать неоткуда. Охранник сберкассы сидел за столом в зале. К его затылку был приставлен другой ствол. В руках молодой красивой женщины он выглядел еще страшнее, чем тот, что смотрел ей в лицо. Женщины непредсказуемы, настоящие психопатки.

В зале оставалось еще двое пенсионеров, старушка и дед с клюкой. Они ничего не видели, кроме заполняемых бланков. Кассирша за соседним окном уставилась в монитор компьютера. Вот и все. Грабителям сегодня повезло. Все обстоятельства сложились в их пользу. Счастливчики!

Девушка подала сумку в окошко.

— Два миллиона триста двенадцать тысяч пятьсот семьдесят рублей.

— Очень признателен. Приятного вам вечера.

Мужчина с пакетом отошел от окна. Его сообщница сделала резкое движение, и охранник повалился со стула на пол.

«Железные нервы, — подумала кассирша. — Они даже не торопятся».

Она продолжала следить за парочкой через окно. Грабители перебежали дорогу и направились в сторону памятника Достоевского Где же милиция? Она нажала ногой на кнопку, как только увидела оружие Им ехать сюда три минуты. Столько времени она собирала деньги

Милиция ворвалась в сберкассу через восемь ми нут. Целый полк, будто Зимний дворец брали штурмом.

Команду возглавлял капитан в каске, с автоматом и в бронежилете.

«Клоуны». — подумала кассирша и указала на окно.

— Грабителей было двое. Мужчина лет сорока высокий, волосы с проседью, ямочка на подбородке Внешность запоминающаяся. Кожаный пиджак, черная водолазка. С ним женщина. Натуральная блондинка, волосы под бейсболкой, в синем джинсовом костюме и кроссовках «Адидас». Направились в сторону Владимирской церкви четыре минуты назад.

Капитан обернулся и крикнул:

— Оцепить площадь. Кого искать, сами знаете Лейтенант! Вызовите подкрепление из соседних участков. Сообщите по линии метрополитена всем дежурным постам. Станцию Владимирскую оцепить Вперед!

Сберкасса опустела.

Капитан подошел к девушке:

— Оставайтесь на месте. Протоколом займемся позже. Сколько они унесли?

— Два с половиной миллиона.

— Почему вы держите такие деньги в кассе?

— Я же говорю, им сегодня повезло. Потому что старший кассир срочно выехал в банк, и нам некуда сливать накопления. Я бы и не отдала все деньги, но он подошел в тот момент, когда я перетягивала их резинкой и вся куча лежала перед глазами.

— Почему окошко не закрыли?

— Двое стариков оставались в зале. Хотела их обслужить. Они и без того беспомощные. Может, и вы мне объясните, почему ехали целых восемь минут, когда здесь пешком пройти быстрее.

— Авария. Самосвал дорогу перекрыл. Пришлось в объезд ехать.

— Вы говорили про метро. А почему о дорогах не подумали. Их могла ждать машина.

— Эта парочка работает без помощников. Машинами они не пользуются. В метро проще затеряться. Мы знаем, о ком идет речь. У нас даже есть их фотографии.

— И давно их ищут?

— Пару лет. Ребята любят гастролировать. Один город — одно ограбление. Одна деталь: в городе должно быть метро. Ладно. Я скоро вернусь. Вызывайте начальство.

20 часов 08 минут

Девушка опаздывала, и капитан Требухин нервничал. Правда, он не походил на милиционера, в итальянском блейзере и светло-серых брюках. У капитана имелось три костюма, но носил он их только в Питере. Дома он выглядел бы в них как пугало. Пришло время прощаться с полюбившимся городом. Последний экзамен позади, диплом в кармане. Пора домой, в заточение.

Похоже, что-то случилось. Площадь оцепили омоновцы. Вход в метро перекрыли. Обычно в центре города таких фокусов милиция не устраивает Людей только пугают.

Прошло еще десять минут, и капитан окончательно раскис. Обманула его девчушка. Жаль. Хорошенькая и не избалованная. Могла бы стать хозяйкой в его холостяцком доме. Черт! Не везет ему с женщинами. Так и останется бобылем. В своих краях достойной пары не найдешь. Женщины, конечно, есть, но двух слов связать не могут, говорить с ними не о чем. Нет баланса в природе. Красавица, но дура! Хозяйка на все руки — уродина. Умных и вовсе нет. Все умные здесь, в северной столице. Но кто из них поедет с ним в далекую глушь?

Требухин подошел к урне и выбросил красивый букет. Зря губу раскатал. Две встречи прошли хорошо. Появилась надежда. И кто его за язык тянул рассказывать о себе. Вот вам результат, господин периферийный мент низшего звена с амбициями генерала.

Возле каменных ступеней стоял капитан милиции в камуфляже, с рацией.

— Может, помочь, капитан?

Требухин достал свое удостоверение и предъявил.

— Боюсь, поздновато, Дмитрий Михалыч, — сказал капитан, прочитав удостоверение, и вернул его владельцу.

— Что-то серьезное? Облава в центре города

— Ищем одну парочку. Ловкие ребята. Только что сберкассу на два с лишним миллиона сделали беднее. Давно здесь стоишь?

— Около получаса загораю

Капитан достал из планшета две фотографии и показал Требухину.

— На глаза не попадались.

Требухин мельком глянул на снимок мужчины, а фотографию женщины разглядывал долго.

— Такую бы я запомнил. Кинозвезда, да и только.

— Эта кинозвезда третий год в федеральном розыске. Чистят сберкассы, как орешки щелкают. Без шума, без стрельбы. Снимают выручку и тихо уходят. Милиция встает на дыбы, план-перехват, туда-сюда, а их след простыл. Через неделю они уже в другом городе работают Ну нет, на сей раз не выйдет Все лазейки перекроем, но уйти не дадим. Войска задействуем. Достали они нас. Министр последние волосенки на себе рвет.

— И все же это настоящая работа

— На теорию времени не хватает. Сплошная практика. А ты из каких краев будешь?

— Город Жирновск Волгоградской области. Поди, не слыхал?

— Велика Россия. Бывай, капитан, и удачи тебе.

— И тебе удачи.

Требухин похлопал Ершова по плечу и направился к своей машине.

На город опустились сумерки, зажглись фонари. Требухин сел за руль и включил двигатель. Что-то его смутило, непонятное чувство. Он глянул в зеркало заднего обзора и увидел бледное женское лицо и руку с пистолетом, направленным ему в затылок. Но оружие его не интересовало. Яркие длинные ногти, тонкие изящные пальцы и грубая железяка плохо гармонировали. Лицо оставалось прикрытым козырьком бейсболки, но не узнать ее он не мог.

Конечно, Требухин не из трусливых, мог бы и обезвредить преступницу — стволом его не напугать. Только он этого не хотел. Наоборот. Как бы девушку не спугнуть. Возьмет и убежит.

— Куда прикажете, мадемуазель?

— Сворачивай на Колокольную улицу и до конца.

— Слушаюсь и повинуюсь. Только я не местный, вы мне подсказывайте дорогу.

— Хватит базарить, поехали.

Он улыбнулся и тронул машину с места.

Странные ощущения испытывал капитан. Будто он посмотрел хороший фильм с потрясающей актрисой в главной роли. Вышел из кинотеатра, сел в машину, а там — она. Живая, настоящая, словно с экрана сошла и решила продолжить их встречу. А пистолет — это мелочь. Повод для знакомства.

— Теперь направо, на улицу Марата.

Требухин выполнял все требования молча.

— Налево, в Свечной переулок.

Переулок выходил на Литовский проспект. Если она потребует свернуть налево, то они выскочат на площадь Восстания к Московскому вокзалу. Милиция еще не успела перекрыть вокзалы и при наличии билета, о котором не трудно позаботиться заранее, красотка сядет в поезд и прощай Питер. А милиции останется лишь сказать: «Поздно, ребята. Поезд ушел!» Но это не его проблема.

— Теперь направо.

Он свернул на Литовский проспект. Вокзал остался в противоположной стороне. Требухин облегченно вздохнул. Уезжать она не собирается. Слава богу! Капитан не хотел потерять девушку. Она вихрем ворвалась в его жизнь и что-то перевернула в ней.

Они отъехали на приличное расстояние. Здесь ей ничто не угрожало. Только бы не сбежала.

— Хотите поужинать, мадемуазель? Я проголодался. Кстати, меня зовут Дмитрием. И уберите ваш пистолет, он вам не идет.

Он оглянулся. В руках девушки ничего не было. Капитан успел разглядеть лямки на плечах. Очевидно, она носила небольшой рюкзачок за спиной.

— Можно и поужинать, если ты будешь вести себя достойно.

Хорошо одетый, симпатичный мужчина может быть неплохим прикрытием на время переполоха. Требухин это понимал, и потому согласие девушки еще ни о чем не говорило.

— Сверни направо и остановись. Напротив ресторан «Пьеро». Он нам подходит.

— Слушаюсь и повинуюсь.

Он так и сделал. Выйдя из машины, они перешли дорогу, и вдруг она вцепилась ему в локоть. И откуда столько сил! Девушка замедлила ход. Он понял, в чем дело. Мимо входных дверей, освещенных неоновой вывеской, проходили двое милиционеров. Они не торопились, а скорее прогуливались. Требухин оставался хладнокровным и безразличным, в то время как его спутница нервничала.

— Не сломайте мне руку, — улыбнулся он. — Расслабьтесь. Пока вы со мной, вам ничего не грозит.

Хватка ослабла. Патруль прошел, и они проскользнули мимо швейцара в фойе ресторана. Солидное заведение, официанты во фраках, мраморные колонны, резная мебель, плюшевые портьеры. Такое в наше время можно увидеть лишь в старых фильмах. Кино продолжалось.

Метрдотель с холодным холеным лицом подошел к гостям и монотонно произнес:

— Извините, но посетителей в спортивной одежде мы не обслуживаем.

— Где у вас туалетная комната? — спросила девушка.

— Справа. Вторая дверь

Она кивнула и направилась в указанном направлении.

Требухин тут же достал свое удостоверение и сунул под нос хозяину положения.

— Извините, любезнейший. Мы здесь на работе, и нам нужен столик на двоих в укромном уголке Мы не собираемся привлекать к себе внимание.

— Не имеет значения Порядок один для всех Никаких исключений А если будете настаивать, то я вызову настоящую милицию.

Этого им только не хватало Капитан в штатском на милиционера не тянул. Слишком интеллигентный вид.

— А если компенсировать костюмы чаевыми?

— Престиж заведения не измеряется количеством чаевых.

Зануда оставался непреклонным. Требухин открыл рот, чтобы выдать очередное компромиссное предложение, но так с открытым ртом и остался.

Из дамской комнаты в фойе вышла королева. Суперзвезда сошла с экрана у него на глазах. Нет. Все звезды меркли. Произошло чудо — сама Афродита сошла с небес.

На девушке было темно-вишневое облегающее платье из легкой атласной ткани. Можно предположить, что оно не мнется. К полу платье расширялось, а с боку через высокий разрез проглядывала изящная стройная нога. Глубокое декольте, высокая грудь,

украшенная сверкающим ожерельем, и пышная копна волос. Поражало другое. На красивом лице не было косметики. Любой штрих карандаша или помады, казалось, мог лишь испортить совершенное творение природы.

Вместо сумочки в руках она держала свой рюкзачок.

— Где наш столик? — спросила она чопорного лакея.

Невозмутимая физиономия метрдотеля растянулась в улыбке:

— Прошу следовать за мной.

Их усадили за столик, как и просил Требухин. В дальнем углу, двухместный, у окна. На белоснежной скатерти стоял подсвечник. Три свечи излучали мягкий, теплый свет.

Девушка села и протянула рюкзак «мэтру».

— Сдайте, пожалуйста, в гардероб.

— Конечно. Сейчас к вам подойдет официант Чопорный прислужник ретировался.

Теперь капитан понял, как дерзкой преступнице удается уходить от преследования. Она заходит в ресторан, мгновенно перевоплощается в сказочную леди и пережидает облаву. Может, и он является частью ее программы? Такой женщине ничего не стоит подцепить любого мужчину.

— Меня зовут Ирина.

— Безмерно счастлив. Митя.

— Так Дмитрий или Митя?

— Как угодно.

— Хорошо. Что мы будем есть?

— Полагаюсь на ваш вкус. Я не гурман. А пить лучше всего водку.

— Правильное решение. Надо расслабиться.

Подошел официант и принял заказ. Водку и закуску принесли сразу. Выпили за знакомство.

— Вы извините меня за пистолет. — улыбаясь, сказала она, обнажая ровные жемчужные зубы.

— Пистолет? Ах, да, Я и забыл, с чего началось наше знакомство. Интересно другое. Обычно переходят с «вы» на «ты». У нас наоборот. Оставим, как было. Слово «вы» мне напоминает натянутую струну.

— Нет проблем. Я не ханжа. Хочешь меня о чем-то спросить?

— Готов разговаривать на любую выбранную тобой тему. Что касается вопросов, то у меня только один. Ты замужем?

— Нет, я не замужем. Спутника жизни найти очень трудно. Мне нужен надежный человек, за спиной которого будет не страшно жить Уверенность в будущем и настоящем приносит людям покой и счастье. Я свое уже отбегала. Пора нажать на тормоза.

— Великолепная идея. Кажется, я тот самый тип, который тебе нужен.

— Сколько раз я слышала похожие слова. Слабое сотрясение воздуха. Сменим пластинку. Кто ты, Митя?

— Вчера получил диплом юриста.

— Не поздновато ли?

— Я ведь заочный заканчивал. В одиночку трудно осваивать науки. Но я упертый. Освоил. И надежный Правда, столичной жизнью не избалован, ну так люди везде живут.

— Далеко живешь?

— Даже если ты получала пятерки по географ то название моего города тебе ни о чей не скажет. Далеко. Правда, дома у,себя я хозяин. Что-то наподобие местного князька. Городишко небольшой, но чужие, как говорится, без стука туда не входят. Пускать гостей или нет, могу решить только я.

— Лучше быть удельным князьком в глуши, чем бомжем в столице. А почему машина с транзитными номерами?

— Купил здесь несколько дней назад. Регистрировать буду дома.

— А в тебе есть некий шарм, Митя. Может, ты и впрямь человек надежный.

— Готов выдержать любые испытания.

— Я об этом подумаю Живешь в гостинице?

— Ну зачем же! В хорошей квартире Сокурсник уступил У него дача за городом. Зимний дом, там его мать живет на постоянной основе. Когда я приезжаю на экзамены, он отдает мне ключи, а сам перебирается к матери. Квартирка хоть и небольшая, но очень уютная. Можем поехать туда после ужина. Я умею варить хороший кофе.

— Упертый парень, это точно. С ходу берешь быка за рога. Конечно, чего время терять, если все дела сделаны и пора убираться восвояси. В своей деревне таких, поди, не встречал.

— И даже не мечтал встретить. Ты права, Ирина, если я тебя упущу, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— И не хочу знать. Меня не интересует твое прошлое. Я думаю о будущем. Конечно, ты и в столице не пропадешь, но в моей деревне ты станешь настоящей королевой. Первой леди, уважаемой всеми. А денег у меня хватает. Могу зарабатывать столько, сколько захочу. Только мне одному много не надо и я не поднимаю планку выше необходимого уровня.

— Много денег, Митя, не бывает.

— Значит, будет. Я за свои слова отвечаю.

Капитан потерял голову. С каждой минутой он как будто все больше и глубже погружался в болото. Трясина засасывала. Он видел все в каком-то другом свете. Требухину казалось, будто в конце черного тоннеля появился проблеск света и он, сломя голову, помчался вперед.

Вечер пролетел незаметно. Для Требухина он стал самым значительным событием в его жизни. Какое счастье, что его бывшая подружка не пришла на свидание. Жаль только, что он выбросил такой красивый букет.

23 часа 40 минут

Ирина вышла из дамской комнаты в прежнем наряде. Джинсовый костюм, бейсболка, кроссовки. Она взяла в гардеробе свой рюкзачок, и они вышли на опустевшую улицу. Шел дождь, погода испортилась. Но на прекрасное настроение это никак не повлияло. Они перебежали дорогу и сели в машину.

Дмитрий уже не спрашивал, куда им ехать. Он хорошо ориентировался в городе и знал дорогу к своему временному пристанищу.

Они шутили и соревновались в остроумии. Ирина показалась ему очень умной. Она с легкостью подхватывала любую тему и пару раз ставила новоявленного кавалера в тупик. Требухин считал себя человеком неглупым и достаточно эрудированным. Но Ирина с легкостью брала любой интеллектуальный барьер. Лучше было не затрагивать тем, где плаваешь лишь на поверхности. Она тут же наведет тебя на подводный камень. А выглядеть дураком Дмитрий не привык.

— Я хочу шампанского, — неожиданно объявила Ирина, — притормози у того ночного магазинчика.

Они ехали по слабоосвещенной узкой улочке. Яркая витрина и открытая настежь дверь магазинчика походили на фонарный луч в мрачном подвале

В магазин отправились вместе. Зальчик с тремя рядами стеллажей не превышал объемов средней жилой квартиры. Слева за прилавком стоял парень

кавказской внешности и раскладывал сигареты на витрине прилавка.

— Шампанское есть? — спросил Дмитрий, разглядывая полки. — Хорошее шампанское.

Продавец указал на ящик, стоящий на полу.

— Ящика хватит? Не пожалеете.

Дорогая одежда клиента говорила о том, что он способен купить больше одной бутылки.

Требухин не успел и глазом моргнуть, как в руках Ирины появился пистолет. Лицо ее изменилось до неузнаваемости. Продавец тоже понял, что она не шутит.

— Руки за голову, лицом к стене. Живо!

Перепуганный кавказец подчинился. Ирина откинула перегородку и зашла за прилавок. Действовала она быстро, уверенно, словно разгуливала по собственной квартире. Удар оказался слишком сильным. Продавец рухнул на пол. Требухин вздрогнул. У него онемели все конечности. По черным волосам лежащего текла кровь.

Ирина не обращала на него внимания. Она вскрыла кассу, вынула всю наличность и, пригнувшись, глянула под прилавок. Там хранился газовый револьвер, которым продавец не успел воспользоваться. Его она тоже прихватила.

— Ну что уставился? Бери ящик, и сматываемся.

Врядли капитан Требухин успел осознать увиденное. Его будто загипнотизировали. Он превратился в послушного исполнителя. Схватил с пола ящик и направился к выходу На улице — ни души, дождь усиливался

Они загрузили шампанское в багажник и сели в машину.

— Езжай спокойно, мы не торопимся. И не нарушай правил движения, — приказала Ирина.

Дмитрий ничего не ответил — он потерял дар речи.

Пришел в себя капитан лишь в квартире, куда привез девушку своей мечты. Он сидел в кресле, под ногами стоял ящик с шампанским. Если бы не этот ящик, то случившееся можно было бы считать кошмарным сном. Отрывком из боевика.

Из ванной доносилось пение и журчание воды. Голос нежный, красивый и мелодия приятная.

Дмитрий включил телевизор на середине какого-то фильма, тут же выключил. Хмель как рукой сняло. Зачем ей гроши из кассы задрипанного магазина? Нет. Дело не в деньгах. Она хотела проверить его надежность. Но разве так людей проверяют? Кто как умеет. Либо ее надо принимать такой, какая есть, либо отойти в сторону. Нет. Добровольно уйти он уже не сможет. Она сама станет другой, как только привыкнет к семейной жизни. Новая обстановка, другие люди, свой дом, новые заботы. Только бы согласилась. Пусть проверяет на надежность, на прочность, на что угодно. Все встанет на свои места чуть позже. А сейчас надо сделать все для того, чтобы Ирина согласилась уехать вместе с ним.

Вода перестала журчать. Песня умолкла. Тишина. Он не отрывал глаз от двери. Она вошла в комнату, будто появилась на подиуме. Нет! Эта женщина стала для него напитком, от которого не трезвеют.

Новый наряд его совсем ошеломил. Ярко-алая юбка напоминала колокол. Вишневые шпильки, черные чулки и черная блузка с огромным декольте. Слишком вызывающе и даже вульгарно, но на ней любая одежда превращалась в лучший образец сногсшибательной коллекции.

У Требухина пересохло во рту. Он уже ни о чем не мог думать, кроме нее.

— Где же бокалы?

Она подошла к ящику, достала бутылку, потрясла ее и раскрутила проволоку. Пробка вылетела с грохотом и разбила плафон на люстре. Пенистый напиток вырвался наружу. Она заткнула пальцем горлышко, опять взболтала вино и пустила струю пены на сидящего перед ней истукана.

Итальянский блейзер был испорчен. А он сидел мокрый и улыбался, чувствуя, как пузырьки лопаются на его лице. Вторую бутылку Ирина вылила на себя, не прекращая громко и звонко смеяться. Потом они валялись по промокшему ковру и пили шампанское из горлышка.

Никаких слов, только смех, и вино течет рекой. Ничего похожего в его жизни не случалось. Он встретил дьявола, который открыл перед ним ворота в ад.

12 мая. 8 часов 00 минут

На столе затрещал будильник. Дмитрий соскочил с кровати и нажал на кнопку. Сердце колотилось, как паровой молот. Комната была залита солнечным светом и являла собой жалкое зрелище. Ночные бдения проявились в полной красе, как на фотобумаге Одежду, валявшуюся на полу, оставалось лишь выбросить. Но стены и потолок не выбросишь. Он оглянулся и ему стало легче. Ирина тихо спала, раскинув руки в стороны. Ее шикарные длинные волосы волнами стелились по подушке. Ни дать ни взять — ангелочек с нежным чистым личиком. Во сне она неотразима. Смотреть можно до бесконечности.

Но надо позаботиться и о земных делах — не все так просто в этом мире.

Он достал из шкафа другой костюм, оделся, взял ключи и вышел из квартиры. Голова раскалывалась на части, но капитан умел брать себя в руки и выполнять любую работу, не думая, в каком состоянии находится его организм.

Как только за ним захлопнулась дверь, Ирина открыла глаза. Она не спала. Скинув с себя легкое одеяло, она соскользнула с кровати. Направилась в ванную и достала из стиральной машины небольшую сумочку. В ней лежал сотовый телефон.

Она набрала нужный номер.

— Лев Леонидович, как все прошло?

— Вполне пристойно. Только излишней самодеятельности старайтесь избегать. С ночным магазином получился перебор. Его надо толкнуть на более серьезное дело и подвести под статью. А магазин выглядит хулиганской выходкой. Не падайте в его глазах.

— За ним наблюдают?

— Разумеется. Вам, Ирина Сергеевна, беспокоиться не о чем. А вообще, я не перестаю удивляться. Вы способны украсить любую операцию, даже такую ничтожную и примитивную. Есть в вас удивительная изюминка — из булыжников делать бриллианты.

— Спасибо. Я все о себе знаю. Рядом на соседней улице есть сберкасса. Ночью мы проезжали мимо. Номер 1364/2116. Вы можете поставить ее под контроль?

— Проконсультируюсь с Глебом Германовичем. А не перебор ли будет?

— Я умею читать людей.

— Не сомневаюсь.

— Тогда организуйте страховку. После этого я смогу вам точно сказать, годится Требухин нам или нет. Уезжая наточку, мы должны понимать, что дважды там не засветишься. Второй попытки не будет. Действовать придется наверняка. Уж лучше мы здесь потеряем лишнее время, но на объект поедем со спокойной душой.

— Я с вами не спорю. Выезжать будете по Московскому шоссе. Ваш неизменный партнер уже на месте. Семидесятый километр. На подъезде дадите ему сигнал, и он встретит вас на шоссе.

— Поняла Если на сберкассу получите добро, выставьте мне под окна черную шляпу. Схема обычная.

— Договорились.

Ирина достала джинсовый костюм и стала одеваться.

В это время Дмитрий покупал газеты. Он взял все утренние выпуски и устроился в скверике неподалеку от дома. О вчерашнем налете на сберегательную кассу написали лишь в одной из них. Но зато с фотографиями.

Интервью корреспондентам дал один из генералов МВД некий Глеб Германович Макеев:

«Налетчики хорошо известны органам правопорядка. Они находятся в федеральном розыске больше двух лет. Главаря зовут Василий Игоревич Артюхов. Рецидивист, четырежды судим за грабежи. Ему сорок шесть лет, из них четырнадцать он провел на нарах. Так называемый «вор в законе», известный в криминальных кругах под кличкой Спиноза. В сообщники он взял женщину. О ней мало что известно, кроме внешности. Она неоднократно попадала в фокус видеонаблюдений, но установить ее личность пока не удалось. Участвует в налетах последние два года. Опыт и стаж уже есть. Отличается особой жестокостью и дерзостью. Другими словами, парочка стоит друг друга. Их поиск затруднен тем, что они постоянно гастролируют и не совершают налеты дважды в одном городе. Но от нас они не уйдут. Мы об этом позаботимся. Сейчас идет поиск бандитов по всему городу. Розыск возглавил старший оперуполномоченный капитан Ершов Антон Матвеевич Молодой, энергичный и талантливый оперативник. Это пока все, что я могу сказать. Ищем, работаем Я уверен, что преступники еще в городе и созданная цепочка вокруг них сужается. Результаты не заставят себя ждать».

Фотографию Ирины Требухину уже показывал тот капитан из оцепления. Теперь Дмитрий увидел ее второй раз рядом со снимком того самого капитана, которому доверили вести расследование.

Еще вчера вечером этот капитан по фамилии Ершов был его коллегой, а сейчас стал противником Требухин поставил перед собой задачу вывезти Ирину из города, и лучше его, конечно, с этой задачей никто не справится. Если только Ершову не попадут в руки показания продавца магазина с подробным описанием внешности налетчиков. Вот тогда их с Ириной загребут вместе.

Требухин сунул газету в карман и отправился домой в глубокой задумчивости.

Его ждал новый удар. Ни Ирины, ни ее вещей в квартире не оказалось.

Идиот! Разве можно такую женщину оставлять одну? Она ему не поверила. Ради чего ей рисковать? Кто он? Аполлон? Обычный мужик, расстелился под ногами как тряпка. Таких тысячи найдется. Он свою миссию выполнил, и о нем можно забыть.

Дмитрий рухнул в кресло и тупо уставился на испорченный ковер. Теперь он не знал, что ему делать. Жизнь потеряла всякий смысл.

Сколько прошло времени, он не заметил В дверном проеме появилась тень, потом — она. Он поднял глаза и сказал глупость:

— Ты что-то забыла?

— Нет. Могу уйти.

— Постой…

Он вскочил на ноги, и тут же в ее руке появился пистолет.

— Не подходи ко мне. Открой шкаф.

Дмитрий не сразу понял, о чем идет речь, но потом догадался. Подойдя к шкафу, он раскрыл створки. Помимо костюмов на вешалках висели два мундира. Один с погонами майора, второй — капитана.

— И какой из них твой? — спросила Ирина.

— С четырьмя звездочками. А майорский принадлежит хозяину квартиры, моему другу. Но это не имеет никакого значения. Ты же видишь, я вернулся один. Ходил на разведку.

Он вынул газету и бросил ее на стол.

— Тебя уже ищут. Надо уезжать из города. Нас здесь ничего не держит. Только неприятностей наживем.

Ирина убрала пистолет и подошла к окну.

На другой стороне улицы на скамеечке сидел пожилой мужчина с палочкой и читал газету На голове — черная шляпа.

— Я уеду с тобой, если ты сегодня вечером совершишь налет на сберкассу. Только тогда я тебе смогу доверять.

— Я не умею этого делать.

— Там и делать нечего.

— А потом и моя фотография появится в газетах? Вывозить придется двоих, а не только тебя.

— Наденешь маску при входе и снимешь при выходе.

— Зачем тебе это нужно?

— Ты же хочешь связать нас одной веревочкой, Митя? Хорошо. Но удавка должна быть на обеих шеях, а не на одной. Вот тогда мы будем на равных. А то как-то не вяжется. Муж — полицейский, жена — бандитка.

— Хорошо. Давай обсудим план. Я привык выполнять поставленные задачи, а не эксперименты ставить с шампанским.

Ирина отошла от окна и села за стол.

— Пора настроить инструменты, чтобы слаженно играть. Прошу к столу, господин кандидат.

— В грабители?

— Нет. В женихи.

19 часов 55 минут

Небрежность допустил главный налетчик — он уронил маску при выходе из сберкассы. Его лицо видел только инвалид, сидящий у окна. Но что он мог запомнить за долю секунды? Так, смазанный кадр и все. Они не врывались с криками и требованием лечь на пол. Женщина обезвредила охранника, а мужчина подошел к окошку кассы. Предотвратить нажатие кассиром кнопки «тревога» невозможно, значит, важно успеть уйти до приезда милиции. Здесь — посекундный расчет. Все как обычно, вот только на сей раз грабитель почему-то надел маску только перед тем, как достать пистолет.

Справились в считанные секунды: деньги опять лежали на столе перед кассиром, и она пересчитывала пачки купюр на машинке. Оставалось сгрести их в сумку — и до свидания. Все так и получилось.

Грабители выскочили из здания, перебежали дорогу и скрылись. Милиция совершала одну и ту же ошибку каждый раз. Следственно-розыскная группа выехала на место преступления без кинолога с собакой. Учитывая опыт и почерк налетчиков, надо было помнить, что они пользуются общественным транспортом. Конечно, в метро собака не сможет держать след, но может взять точное направление. Правда, не каждое отделение милиции имеет штатную должность кинолога и хорошую собаку. К тому же второй день подряд к вечеру начинался дождь. С другой стороны, милиция, похоже, растерялась. Два налета за два дня в одном городе — случай небывалый. А тут еще одно новшество. Возле сберкассы поблизости не было метро. Почему не предположить что «работали» на этот раз другие. В Санкт-Петербурге криминальных талантов хоть отбавляй. Кто-то мог и сработать под знаменитых грабителей, тем более что весь город уже знал о появлении в северной столице знаменитых гастролеров. Женщину разглядеть трудно, ее всегда спасает длинный козырек бейсболки, а мужчина на этот раз надел маску, чего никогда раньше не делал.

Но пусть все эти проблемы решает сам уголовный розыск

Ирина и Дмитрий зашли во двор. Проходной двор, что очень важно. Через минуту они вышли на набережную и, открыв зонты, спокойно направились вдоль реки к центру Они шли в сторону ближайшего отделения милиции навстречу патрульным машинам с завывающими сигналами. Что это? Недопустимая оплошность исполнителей или ошибка разработчиков операции?

Ирина подошла к чугунному бордюру и хладнокровно бросила свой рюкзачок в реку, потом взяла из рук Требухина пакет с деньгами и отправила следом

Дмитрий не успел открыть рта, как все их старания ушли на дно Фонтанки.

Милицейские машины пулей пролетали мимо.

— Зачем ты это сделала? Там же больше двух миллионов…

— Не в деньгах счастье, Митенька. Мы же едем начинать новую жизнь. Деньги — дело наживное, а свободу не купишь. Если ты очень переживаешь на сей счет, то дорога нам предстоит долгая и на пути мы встретим еще не одну сберкассу

— Нет, спасибо.

— А я думала, ты во вкус вошел. Поехали, дорогуша. Не будем терять времени.

Машина стояла у подъезда, чемоданы уже лежали в багажнике.

Они проехали несколько кварталов и завернули во двор. Здесь же и переоделись. Требухин надел мундир, а Ирина — легкое платье и рыжий парик. Небольшой макияж сделал ее неузнаваемой. Конечно, женственность и красота никуда не делись, но несколько штрихов сделали ее внешность более вульгарной и вызывающей. Умение подчеркивать детали своего лица, делая их грубыми или более мягкими, — тоже искусство.

— Мы будем выезжать из города по Московскому шоссе, — твердо заявила Ирина.

— Почему так категорично?

— Потому что, Митенька, я женщина ответственная. Своих друзей и партнеров не бросаю. Последние два года я работала с одним человеком. Он мой любовник и сообщник и ждет меня по пути к Москве. Если я решила изменить свою жизнь, то он должен об этом знать. В таких вещах нужна честность. Если я сбегу, он все равно меня найдет, и последствия могут быть непредсказуемыми.

— Со мной тебе нечего бояться.

— Не будь таким наивным. Не вижу смысла хватать гремучую змею за хвост. С ним можно договориться. На его условиях, разумеется. Он ждет меня вторые сутки, подвергаясь риску. Мы обязаны ему помочь. И не смотри на меня так… Ты уже взрослый мальчик и должен понимать, что такая женщина, как я, в моем возрасте не может оставаться свободной. И если я решилась сойтись с другим человеком и перевернуть свою жизнь вверх тормашками, то необходимо избавиться от старых обязательств тихо Последние годы меня окружает криминальный мир. Мир опасный и кровожадный, где действуют свои законы и уставы. Ты очень плохо его знаешь, учитывая твою заносчивость. Похоже, имел дело только со шпаной на танцплощадках… Не обижайся, Митя. Просто ты выбрал себе не ту половину, а я согласилась ею стать. Не так все просто. Легко наша жизнь не сложится. На многие вещи придется смотреть другими глазами.

На выезде из города у поста ГИБДД их машину остановили. Требухин вышел. Дождь уже лил как из ведра.

К нему подошел гаишник в плащ-накидке с жезлом в руке. Возле поста стояло несколько патрульных машин, толпились стражи правопорядка.

Требухин достал милицейское удостоверение и водительские права.

— Почему транзитные номера? — спросил патрульный.

— Купил машину в Питере, гоню домой, там зарегистрирую.

— Когда купили?

— Не сегодня и не вчера. Я приезжал диплом защищать Возвращаюсь домой.

— Откройте багажник.

— Хорошо, смотрите, только я останусь в машине. Льет как из ведра. Уже своим не доверяете.

Дмитрий сел за руль и нажал кнопку фиксатора багажника. По коже пробежала дрожь. То ли ветер дул холодный, то ли у него мозги затуманились, и он потерял осторожность. Сумку с деньгами он бы положил именно в багажник и не подумал, что капитана милиции могут обыскать. Выходит, Ирина оказалась более дальновидной. Глупо вывозить на машине полную сумку денег. Ее не деньги интересовали, а его намерения.

К гаишнику присоединился еще один милиционер Требухин слышал доклад первого второму.

— Мужчина и женщина в машине, транзитные номера. Вещи в порядке, ничего подозрительного

Второй подошел к окошку водителя. Они узнали друг друга.

— А, капитан Требухин?

— Привет, капитан. Кажется, Ершов? Читал в газете.

Ершов пригнулся и глянул на спутницу Требухина

— Кого везем?

Ирина улыбнулась:

— Ту самую, которая не пришла на свидание вчера вечером, а сегодня одумалась. Хотим создать семейный союз. А вы, я вижу, своим не доверяете?

— Ну почему же? Только вне службы форму не надевают. Вызывает недоверие. Да и номера транзитные. Ты же капитан из Волгоградской области? Там машины дешевле, чем у нас.

— Согласен. Только их к нам редко привозят. Надо заказывать, потом ждать А о цвете и мечтать не приходится. Я хотел вишневую. Вот и купил без всяких проблем. И не такая большая разница в цене

— Что ж, счастливого пути.

— И тебе удачи, капитан.

Требухин закрыл окно и тронул машину с места

Какое-то время ехали молча. Уж теперь-то Ирина должна ему всецело доверять.

— На семидесятом километре увидишь шашлычную. Притормозишь возле нее и останешься в машине. Я сама должна сказать Василию о нашем решении.

— Это не опасно?

— Опасность нас поджидает на каждом шагу. Даже от сорвавшегося с крыши кирпича, говорят, никто не застрахован. Не думай об этом. У тебя, Митя, нервишки шалят. Руки дрожали, пока с дорожным ментом разговаривал.

— Это не дорожный мент, а оперативник, который занимается вчерашним ограблением. Ты даже в газету не взглянула. А зря. Что касается рук, то это последствия избыточной дозы шипучих напитков. Обманул нас продавец. Не шампанское мы утащили, а дешевую брагу. До сих пор дает о себе знать.

Ирина рассмеялась.

Один фонарь у входа и светящиеся окна придорожной одноэтажной забегаловки на фоне искрящихся струй дождя и черного неба.

Он сидел в машине, ждал и не смел ослушаться ее приказа. Лучший способ избавиться от опасного соперника — убить. Таких не жалеют и с такими не договариваются. Собаке — собачья смерть. Но у него не было оружия и полномочий. Появись он в его городе — другое дело Там капитан Требухин чувствовал себя хозяином. Любой приговор мог вынести кому угодно. Другие обстоятельства, другой порядок и другая власть. Время шло, а он скрипел зубами от беспомощности. Никогда еще ему не приходилось испытывать подобного унижения.

Двери шашлычной открылись, и в светлом проеме появились два темных силуэта. Ирина шла первой, высокий крепкий мужик отставал на полшага Они сели на заднее сиденье. Требухин даже не оглянулся.

— Значит, хочешь у меня подружку отбить?

— Тебе она подружка, мне станет женой.

— Но это еще видно будет. Штамп в паспорте гарантий недает. Выбор останется за ней, авось одумается. Я жать на нее не буду, сама решит. Мне тоже отпуск не помешает Да и партнершу надо найти не хуже этой. Условия следующие. Повезешь нас двоих в свою дыру. Сделаешь мне чистый паспорт и в течение года будешь выплачивать мне ренту за свою жену. Пять кусков. Зеленью. Каждый месяц. Через год мы подведем итоги и спросим нашу королеву, с кем ей шагать по жизни дальше.

Таких денег у Требухина не было. Конечно, он мог поднять ставку податей городским предпринимателям и получить нужную сумму, но почему он должен отдавать ее какому-то ублюдку? Превратиться в тряпку и потерять уважение к самому себе? Нет, так дело не пойдет. Плясать под дудку рецидивиста он не станет. Но сама идея бандита сунуть голову в пекло ему импонировала. Там-то он с ним и посчитается. Получит свою ренту сполна, по самое горло. Мало не покажется.

— Хорошо, Вася, я подумаю над твоим предложением в пути.

— Поехали. Только глупостей не делай. Если попытаешься меня сдать, Ирина тебе не достанется. Она привыкла держать свое слово. Мне она обещала, что мои условия будут приняты и выполнены. Попробуешь схитрить, она тебя бросит в ту же минуту. И учти, нары для меня — дом родной. И ей тянуть лямку десять лет в зоне медом не покажется. Я ведь ее за собой потащу.

— Не перегибай палку, Вася. Десять лет ей не дадут.

— Это минимум. Одного охранника Ириша припечатала так, что он не очнулся. Статья сто пятая, часть вторая, пункты «б», «д», «е» — от восьми до двадцати лет. Либо пожизненное.

— Что же ты молчишь, Ира? — спросил капитан.

— Я дала ему слово. Он мне ничего плохого не делал. Выручал не раз, но не подводил. Теперь и я должна отплатить ему тем же. Василий не виноват в том, что я решила изменить свою личную жизнь, от которой зависели его планы на будущее. Нас многое связывает.

— Хорошо Я согласен на его условия. Но жить он будет в соседнем городе. Там можно трудоустроиться.

— Работать? — переспросил Василий.

— Обязательно, если не хочешь стать бельмом на глазу. У нас свои порядки. Люди должны зарабатывать себе на жизнь. Оболтусов в наших местах нет И я не хочу, чтобы ты жил у меня под носом.

— Вполне разумный компромисс — поставила точку Ирина.

Дальнейший торг терял смысл.

Город Жирновск

15 августа 2002 года. 14 часов 10 минут

Машина подъехала к двухэтажному кирпичному дому на улице Волгоградской, на котором висела табличка:

«Дирекция мукомольного комбината № 5».

Задняя дверца открылась, и из «Жигулей» девятой модели вышел полный мужчина лет пятидесяти с пухлым портфелем в руках.

Он успел сделать несколько шагов по направлению к зданию и упал. Как такое могло случиться, осталось загадкой. На улице — ни души. Одни работают, другие сидят по норам и прячутся от жары. Хозяйки обходят магазины, как только те откроются, пока в городе дышать можно. А эти двое словно с неба свалились. Удар по голове, человек всей тяжестью валится на брусчатую мостовую и теряет сознание. Женщина в спецовке голубого цвета и бейсболке хватает портфель и садится в те же «Жигули». На переднее сиденье запрыгивает рослый мужик в такой же бейсболке, темных очках и с пистолетом в руке.

Водитель «Жигулей» был в шоке.

— Поехали! Живо, козел! — Пистолет прижался стволом к его ребрам.

Машина сорвалась с места.

— Сворачивай на шоссе и жми к заповеднику.

Далеко они не уехали. Машина свернула на проселочную дорогу и остановилась возле опушки. Сидящая сзади женщина ударила шофера по затылку, и тот уткнулся лицом в руль. Налетчики скрылись в лесу.

14 часов 32 минуты

Разговор проходил в кабинете директора мукомольного комбината. Боголепов Константин Владимирович нервничал. Пожилой человек, потомственный мельник, трудяга, всеми уважаемая персона — и вдруг такой казус.

— Ты же теперь у нас большим человеком стал, Митя. Высшее образование получил, майорские погоны. Кто же, кроме тебя, может решить мою проблему? Чем я теперь зарплату выдам своим людям? Народ вкалывает в три смены за сущие гроши, и те у них отбирают. Мы же не телевизоры делаем, а хлеб людям даем. На хлебе много не заработаешь. Нашли кого грабить. За последние десять лет ничего похожего не случалось.

Боголепов устал мерить шагами свой кабинет и остановившись, уставился на начальника милиции сидящего у стола с безразличным видом.

— Ты свои поборы с местных мужиков увеличил Никто с тобой, Митя, не спорил. Люди понимают — человек обзавелся семьей, жену привез из столицы, красавицу. Никаких претензий, был бы порядок в городе.

— Порядок в городе есть, Костя. Но от гастролеров никто не застрахован. В управлении даже определенный процент краж заложен на залетных пташек.

— Брось, Митяй! Здесь тебе не Волгоград и даже не Камышин. Сюда только вороны долетают. Мы сидим на отшибе, а не на перекрестке Разве чужак может знать, в какой шараге, в какое время выдают зарплату?

— Сколько денег унесли?

— Триста семьдесят тысяч

— Ты же говорил о полном портфеле?

— Конечно. Тебе же не понять, сколько здесь люди зарабатывают. Мне крупные купюры не нужны. Червонцы, полтинники, сотенные. Крупнее мы в банке не берем.

— Свои, может, и навели.

— Побойся Бога, Митя. Кто же захочет лишить себя последнего куска хлеба. Я своих людей знаю. С малолетства приходят на мельницу и до гробовой доски вкалывают.

— Летний сезон. Персики, абрикосы, яблоки. Поди, в каждом доме есть приезжие родственники. Больше грешить не на кого. Будем проверять по домам.

— Дороги перекрой. Далеко же уйти не могли.

— Уже перекрыл. Даже Пустовалова потревожил. В таких делах у нас полное взаимопонимание. Найдем мы твои деньги, Костя. Если дать им уйти, то сюда и другие повадятся. Земля быстро слухами полнится.

— Уж ты постарайся, майор. Не ударь в грязь лицом перед народом. Авторитет в наших местах легко потерять, а завоевывают его годами.

— Позови-ка мне учетчицу, которая их в окно видела.

Директор подошел к двери и распахнул ее.

— Зойка, зайди.

В кабинет прошмыгнула девчушка лет восемнадцати с толстой длинной косой соломенных волос на плече и мордашкой, усеянной веснушками.

— Расскажи, что видела.

Девчушка помялась.

— Ну, не мельтеши.

— Значит так, — заворковала учетчица. — Я у окна стояла. Ждала, когда деньги привезут. Мне же оприходовать их надо. Ну вот. Вижу, машина подъехала. Из нее вышел Виктор Степаныч. И вдруг двое появляются. Кепки у них с длинными козырьками, лиц не видела. Тот, что пониже, худой, ударил Виктора Степановича по голове чем-то. И тот упал. Портфель тут же подхватил бандюга. А второй, широкоплечий и высокий, сразу в машину сел рядом с водителем. Я и моргнуть не успела, а они уже уехали. Побежала на улицу и народ созвала.

— Никого из грабителей не узнала? — спросил майор. — Может, на кого-то из здешних похожи?

— Я же говорю, что лиц не видела. Вот только когда бандит за портфелем наклонился, я светлые волосы увидела. Должно быть длинные, если их под кепку спрятали. А шейка уж больно тоненькая, как у пацана.

— Ладно, ступай.

Девушка выбежала из кабинета.

— А шофера ты хорошо знаешь? — обратился майор к директору. — Надежный малый?

— Так это сын Виктора Степановича. Что же, он на своего отца покушаться будет? Хороший парень, отличный механик. За зиму все машины починил — у меня автопарк гниловатый, все лето зерно возили, а теперь техника работает нормально.

Майор встал.

— Ладно, Костя. Будем искать. Извинись перед людьми. Суток трое им придется подождать.

— С народом я договорюсь. Ты мне деньги найди. Ничего не ответив, начальник милиции вышел из

кабинета

В машине сработал зуммер рации.

— Требухин на связи

— Чеботарев докладывает.

— Говори, лейтенант.

— Машину нашли у опушки, ребята лес прочесывают. Шоферу по темени треснули. Жив, в полном порядке Привез его в отделение. Сидит в вашей приемной.

— Иду.

15 часов 45 минут

Народу в приемной собралось много. Сегодня был приемный день, а начальника на месте нет.

Чеботарев тут же указал на парня лет двадцати пяти, сидящего напротив окна с перевязанной головой

— Ну что, жертва, живой?

— Деньги-то они унесли, товарищ начальник.

Он хотел встать, но, схватившись за голову, опять сел на шаткий стул.

— Ладно, ты уж не дергайся. Лица налетчиков видел?

— В бейсболках они были и темных очках. У обоих пистолеты в руках. Такие пальнут, не задумываясь. Тот, что рядом со мной сидел, — мужик серьезный, лет сорока пяти, а то и больше, но он то ничего и не делал. Отца и меня глушил тот, что сидел на заднем сиденье. Только, скажу я вам, не мужик это был. Баба. Уверен на сто процентов, хотя и видел ее только в зеркальце. Кожа нежная, как у ребенка, а силища — будь здоров.

— Они разговаривали между собой? — спросил Требухин.

— Ни словом не обмолвились. Все как по нотам разыграли. Заранее каждый шаг просчитали, бац-бац — и в дамках.

— Ладно, ступай. Когда налетчиков поймаем, я тебя на опознание вызову, — обернувшись к лейтенанту, он добавил: — Чеботарев, проводите парня домой. Надо вызвать врача к ним. Папаша с той же травмой домой отправлен.

— Понял. Тут к вам капитан приехал по важному делу. Давно ждет.

Лейтенант кивнул в сторону окна. Солнце слепило в глаза и против света Требухин не мог разглядеть тех, кто сидел у окна. Какой-то тип встал и подошел к нему.

— Здравия желаю, товарищ майор. Я капитан Ершов Антон Матвеевич. Приехал к вам лично из Санкт-Петербурга. Не забыли еще?

По спине Требухина пробежала дрожь.

16 часов 02 минуты

— Как я понимаю, Требухин, сам ты в сегодняшнем налете не участвовал Паренек бы тебя узнал. Но на момент налета у тебя алиби нет. Я уже сидел в приемной, когда позвонили с мукомольни. Тебя пришлось долго искать. В райотделе нет, дома нет, рация не отвечает. На стреме стоял?

Требухин сидел за столом, курил и, прищурившись, смотрел на наглого гостя.

— Значит, ты не только Ирину из Питера вывез, но и ее сообщника. Зачем же ты гадишь в собственном доме? Или мало других городов?

— Угомонись, Ершов. На мою жену у тебя ничего нет. Женщина, похожая на какую-то грабительницу. В архивах нет даже ее имени, только снимки, сделанные камерами наблюдений, и это все. Что касается рецидивиста Артюхова, то ты его не там ищешь. Здесь командую я, приказы тоже отдаю я, и ответ держу за случившееся тоже я. В помощи не нуждаюсь. Этот район находится в моей юрисдикции.

— Ну а что ты еще-то можешь сказать? Стандартный комплект самозащиты для старшеклассников. Бледно и не убедительно. А вот для Министерства внутренних дел нет территориальных ограничений. Или ты решил их тоже послать к едрене фене? Не получится.

— Зачем же? Главное управление области выдвинуло мою кандидатуру на повышение.

— Когда это еще случится! Я в курсе дел. Майоpa Пустовалова из Еланского райотдела тоже выдвинули на ту же должность. У него шансов больше. А ты останешься первым кандидатом на скамью подсудимых.

— Не ты ли собираешься меня посадить?

— Почему нет? От меня многое зависит. Если не все.

Капитан достал из кармана пиджака свернутые вчетверо листы бумаги и положил их на стол.

— Это описание двух налетчиков, ограбивших ночной магазин в ночь на тринадцатое мая. За несколько часов до этого мы познакомились с тобой возле колокольни. Интересен и тот факт, что мои люди переписали все номера машин, припаркованных в радиусе пятисот метров от сберкассы. Транзитные номера твоей машины занесены в протокол. Когда я прочитал показания продавца магазина, я тут же тебя узнал. Такие пижоны запоминаются очень хорошо. Ну, а дамочка даже не переоделась. Где же вы прохлаждались в течение четырех часов, с учетом, что у тебя есть машина? Между налетом на сбербанк и магазин прошло четыре часа. Сидели в отстойнике? Мы проверили все забегаловки на пути от колокольни до магазина. Нам повезло. Метрдотель ресторана «Пьеро» вас очень хорошо запомнил. Даже фамилию в твоем удостоверении, которое ты совал ему в нос, а женщину он узнал по нашей фотографии. Незабываемый образ. Протокол допроса метрдотеля я пока приберегу. Итак, мы имеем третьего участника налетов. Возможно, он принимал участие и в других грабежах, оставаясь в тени, как руководитель шайки. Но пока не будем углубляться. Продолжим разбирать последнее дело. В институте мне сказали, что выпускник Требухин, приезжая в Санкт-Петербург, всегда останавливался у своего сокурсника и друга Воловича. Тоже милиционера. Мы установили адрес Воловича. Но дверь нам не открыли. Он живет в пригороде у матери, а квартиру оставляет другу, когда тот приезжает.

Хочу сразу оговориться. Следствие я вел после твоего отъезда из города. И оно заняло у меня немало времени. А тут новый удар! Еще одну сберкассу обчистили. И где? В двух шагах от дома Воловича, где на тот момент жил капитан Требухин. И в тот же вечер Требухин с неизвестной женщиной покидает город. О сберкассе я узнал на следующий день. Может быть, и это дело повисло, если бы ограбление совершил Артюхов со своей подружкой. Ан нет. Потрясающий снимочек мне подарили коллеги из соседнего райотдела.

Ершов достал фотографию из того же кармана и нежно положил ее рядом с копиями протоколов

— Узнаешь, Дима, свой портрет. Его запечатлела все та же камера наблюдения. Ты уронил свою маску, выходя из сберкассы. Черт с ней. Зачем же оглядываться и подставлять морду объективу? Можешь не отвечать. Тут уже не выкрутишься. Ты же не генеральный прокурор и не можешь плюнуть фактам в лицо, рассуждая о подмене и фальсификации. Этот факт пригвоздит тебя к стене. Мы навестили квартиру майора Воловича в его отсутствие. Зачем парню портить биографию? Может, он и ни при чем. Пошли на нарушения. И не зря. Как тебе не стыдно оставлять после себя такой бардак? Плохая плата за гостеприимство. Дюжина бутылок из-под шампанского с отпечатками пальцев. А главное, картонный ящик, где экспедитор, развозящий вина, оставил свой автограф. Он написал адресок того самого ограбленного ночного магазина на самом видном месте. Все сходится. Хочешь еще? Я дворника нашел после того, как вынул из-под кровати черный чулок, испорченный шампанским. А где же остальная одежда? Ничего испорченного ты из города в чемодане не вывозил. Все чистое и глаженное. Облитые шампанским стены не выкинешь. Блейзер жалко. Красивая вещь. Дворничиха так же решила. Достала ваше барахлишко из бака, что стоял под мусоропроводом, и понесла в химчистку. Мы вовремя успели. До стирки дело не дошло, и забрали все барахлишко в том виде, в каком его выкинули. Дальше я продолжать не буду. С тебя хватит. Два тома материалов собралось только на одного тебя Теперь ты понял, что я приехал не с пустыми руками.

— Приехать — приехал, сумеешь ли уехать? — хрипло произнес Требухин

— Не будь дураком, майор Я же не один дело вел Хочешь на себя мокруху повесить? Вышку заработаешь. Но проблем своих не решишь. Мало того, ты и здесь устраиваешь те же фокусы. Совсем голову потерял?

— Что ты хочешь, Ершов?

— Сдашь мне эту сладкую парочку сам, тогда я тебя оставлю в покое. Иди на повышение. Хоть в генералы. Из-за них меня в должности понизили и звездочки лишили. Пока я их за решетку не посажу, не успокоюсь. Не сдашь, я их все равно возьму. Но ты пойдешь следом — как сообщник.

Майор долго думал, глядя в окно, потом сказал

— Жену я тебе не отдам, Ершов. Что касается Артюхова, то будем ловить его вместе. Но взять его надо с поличным и не на «скоке», а на серьезном деле. Могу предложить тебе должность моего заместителя, верну тебе звездочку, а когда уеду в райцентр, сядешь в мое кресло. Здесь есть прибыль. Ты талантливый мужик, слов нет. Но в Питере тебе уже делать нечего.

— Неплохое предложение. И места здесь тихие. Надо подумать.

— И долго?

— Два дня.

— Иди в «Гостевую избу». Так у нас единственная гостиница называется. Я позвоню, и тебя там устроят по высшему разряду. Останешься совсем, дом тебе справим. Мне нужен хороший зам. Не пожалеешь.

— Я еще не согласился.

Ершов встал, криво ухмыльнулся и вышел.

Майор отменил прием населения и ушел домой.

Так и должно быть. Сколько веревочке ни виться, а конец найдется. Карточный домик долго стоять не может. Крышу ему сдуло еще в Питере, здесь рушатся стены.

18 часов 23 минуты

Ирина сидела у окна и красила ногти.

Требухин остановился возле порога и уперся плечом в косяк.

— Хочешь погубить меня и себя? Чего ты добиваешься?

Женщина не ответила.

— Предчувствие меня не обмануло. С самого утра не спускал с тебя глаз, и все же ты сумела выскользнуть из моего поля зрения, и вот результат Недаром говорят: «Горбатого могила исправит».

Она повернула голову в его сторону и спокойно сказала:

— В отличие от тебя, я свое слово держу. Следить за мной бесполезно. Полстраны за нами бегало и безрезультатно. Если я что-то решила, то ты мне не помеха. Захочу и вовсе уйду. Терпеть не могу трепачей. Мужик должен держать данное слово.

— Ах, вот в чем дело. Я не выплатил бандиту аренду за свою жену в августе месяце, и он решил взять ее сам с твоей помощью.

— В таком случае не следовало связываться с бандиткой. Да и сам ты того же поля ягода. Никто тебя за язык не тянул. Мог отказаться от условий и высадить нас на шоссе под Питером. Но ты согласился. И не считай Васю дураком. Думаешь, он не понял, что ты хочешь его убрать? Только у тебя ничего не получилось. Все твои капканы он обошел Не считай себя умнее других. Ты теоретик, дремлющий в глуши, а он практик. Матерый волчара, на которого постоянно ведется охота. Красными флажками такого зверя не обкладывают. Смешно.

— Я ему чистый паспорт сделал, на хорошее место устроил, от тюрьмы избавил. Мало?

— Ты выполнял поставленные им условия. Но решил, что не все условия обязательны для исполнения. Вася решил сам взять обещанное. И я ему в этом помогла. Исправила ошибку мужа. И если ты не выплатишь ему денег в сентябре, то очень скоро твой район станет самым криминальным в области.

— Отдавать ему по пять тысяч долларов ежемесячно? Сумасшествие. А мы с тобой на что жить будем? Тебе плевать?

— Ты уверял меня, приглашая в эту дыру, будто ты очень богат. Или пять тысяч здесь считаются бешеной суммой? Один вечер в приличном ресторане. Я привыкла к другим понятиям о богатстве, а ты меня хочешь погрузить в нищету, запереть в четырех стенах, как красивую птичку в клетке, и доказать, что настоящее счастье именно так и выглядит? Для тебя — возможно. У нас разные взгляды на жизнь, Митя.

Требухин закурил, прошел в комнату и сел на диван.

— Не все сразу. Мы не на века здесь застряли. Меня ждет карьера, и не за горами тот день, когда я стану жить в Москве и носить генеральские лампасы. Я в этом уверен. Надо лишь запастись терпением. Карьера вора меня не прельщает. Сегодня — ресторан, а завтра — нары. Я хочу, чтобы ты это поняла и помогла мне. А ты хочешь меня потопить! Бандитская солидарность не по мне. Забудь Артюхова. Хватит. Ты ему ничего не должна. Он свое хапнул с твоей помощью. Не век же тебе на него горбатиться.

— Когда Вася сочтет нужным, он сам уйдет. Для него твои гроши — не деньги. Он берет их из принципа. Чтобы ты понял примитивную истину: хочешь лезть в чужую жизнь со своими интересами, ломая планы других ради собственных, — плати неустойку. Или ты думал, будто какой-то периферийный мент может сломать жизнь Артюхову? Ты ему в соперники не годишься. Не того полета птица. И дань он тебе назначил чисто символическую, понимая твои хилые возможности. Меня пожалел. В жизни не поверю, что Вася меня обменяет на деньги. За миллион бы не отдал. Это я его уговорила отпустить меня. Ты тут ни при чем. Так, пустое место.

Майор побагровел. За его тридцать семь лет с ним еще никто так не разговаривал. Совсем с дерьмом смешали. Но он им еще докажет, кто какая птица и на какой высоте летает. Дайте время, и все встанет на свои места.

— Кстати. За вами мент из Питера приехал. Тоже пытается меня шантажировать. Хочет тебя и Артюхова забрать с собой. Не знаю, какой у него полет, но тысяча верст для него не расстояние.

— И что ты ему ответил? — холодно поинтересовалась Ирина.

— Сказал, что жену не отдам. А Артюхова пусть сам берет, если поймает. Про новый паспорт и новое имя я промолчал. Одна деталь. Он приехал в райотдел во время налета на машину с деньгами и в курсе событий. Шофер, которого ты треснула по затылку, утверждает, что за его спиной сидела женщина.

— Пошли этого мента куда подальше. Здесь он никто. Или не умеешь разговаривать с выскочками?

— Умею. Но я такой же грабитель, как ты и Артюхов. Мент тут ни при чем. Расследование разбойных нападений на сберкассы стоит на контроле министерства. Боюсь, что с ментом в ранге министра я договориться не смогу.

Дмитрий подошел к жене и подал ей фотографию.

— Сувенир из Питера. Это я на выходе из сберкассы. О нашем посещении ресторана и ночного магазина им все известно. Бутылки из-под шампанского с отпечатками тоже у них. Они побывали в той квартире, где мы отмечали нашу роковую встречу.

Ирина посмотрела на снимок, перевела взгляд на мужа и усмехнулась.

— Похож. И взгляд такой же напуганный. И где сейчас этот мент?

— В «Гостевой избе». Я сделал ему предложение. Но только идиот на него может согласиться. Обещал подумать. Правда, думает он о другом. Визит ко мне не более чем разведка. Сейчас он делает выводы, и я не знаю, что он предпримет. Парень не так прост и его шаги плохо просчитываются.

Жена встала и направилась в спальню. Через несколько минут она вышла в ярком брючном костюме.

— Ты куда собралась?

— Я не бросаю своих сообщников в трудный момент. Пора бы это понять. Теперь мне надо спасать двоих.

— Хочешь пойти к нему?

— Конечно. Только с другим предложением. От которого он не сможет отказаться.

Дмитрий встал.

— Успокойся и не дергайся. Если я берусь за дело, то лучше мне не мешать. Ты свои способности уже проявил в полном объеме.

Майор сел на место. Сегодняшний день выбил его из колеи, и он выдохся. Беспомощная тряпка!

Город Елань

19 часов 07 минут

На стол упала пачка стодолларовых купюр.

— Десять тысяч за последнюю партию, Рома. Удалось провезти чисто. Это лучший из сегодняшних вариантов транспортировки, но и его тоже можно вычислить.

Майор Пустовалов сгреб деньги и сунул их в задний карман брюк, будто носовой платок.

— Способ вывоза очередной партии, — это не главная проблема. Алексей. Нам нужно знать, кто сумел докопаться до источника. Организация мощная. Снять семь машин с маршрутов и похитить их шайка уголовников не способна. Здесь работают люди, имеющие власть, силу и большие возможности.

— Покупатели продукции на такое не пойдут и утечки информации с их стороны быть не может, — уверенно сказал Хлебников. — Их наше сотрудничество устраивает. Восемьдесят процентов от партии они перегоняют за кордон. Используют очень надежные каналы. Ни одной купюры не попало в руки таможни или к пограничникам. Интерпол в полном неведении. Значит, каналы чистые. Оставшиеся для внутреннего оборота двадцать процентов расформировываются по разным регионам, и наши силовики не способны определить исходную точку. В МВД и в ФСБ есть образцы нашей продукции. Ну и что? От чего им отталкиваться? Нет, силовики не могли нас вычислить. Да и не стали бы они похищать машины с маршрутов. Зачем настораживать источник, когда его надо накрыть целиком? Нас хотят предупредить или напугать. Я не знаю их планов. Что они задумали? Но я не сомневаюсь в одном. У них должен быть в нашем стане свой человек. Работать вслепую в таком деле невозможно. Информация на сегодняшний день — главное оружие и самое эффективное.

Майор смотрел на тридцатилетнего бизнесмена и поражался его талантам. Сопляк совсем, а такими делами ворочает. Откуда такая прозорливость и хватка, столько уверенности и решительности? Золотая голова.

И все же Пустовалов хотел соскочить с денежной иглы. Он не сомневался, что скоро этот трест лопнет. Главное — не упустить момент и вовремя уйти. Но деньги, как зараза, пустили метастазы по всему телу, и высвободиться из этого плена становилось все сложнее и сложнее.

— Я внимательно слежу за обстановкой в городе, — заговорил Пустовалов. — У меня нет оснований кого-то подозревать.

— Агент противника должен быть здесь. Ты разобрался с этим парнем, которого мы взяли на фабрику?

— Мне известен каждый его шаг. Трогать его не стоит, пока я не выясню, кто он на самом деле.

— Паспорт фальшивый?

— Паспорт ему выдал Требухин. Выдать выдал, а из города выгнал. Он приехал к нам. Ищет работу, а в Жирновске вроде как работы нет. Я не стал его трогать. Уж лучше пусть будет на глазах. Ясно одно, он здесь появился неспроста.

— И ты ни к чему не прицепился до сих пор?

Бизнесмен подошел к окну своего кабинета и распахнул фрамуги. За время разговора они так накурили, что кондиционер начал задыхаться.

— Есть одна зацепка. Очень любопытная. Сегодня с утра Клочков — так его оформил Требухин — отправился в сторону Жирновска. На полпути мои люди его потеряли. Это неплохо. Надо отдать ему должное, парень умеет избавляться от слежки. Мои ребята не лыком шиты, но он их обвел вокруг пальца. Это доказывает, что Клочков — не простой обыватель, бегающий по стране от алиментов, а опытный и сообразительный клиент. Нам бы такой пригодился в качестве экспедитора. Что происходит дальше? Мы получаем сводку о разбойном налете на кассира мукомольни в Жирновске. Украли триста с лишним тысяч среди бела дня. Налетчиков двое. Мы подключились к поиску. Порядок обязывает. Никого не нашли. А к вечеру Клочков объявился в городе. Он живет у тетки Пелагеи. Она сдает ему вторую половину дома. Если Клочков уголовник, то он нам еще пригодится. Но на агента серьезной организации он не похож.

Бизнесмен походил по кабинету, оставляя за собой шлейф дыма, потом изрек:

— Почему бы тебе не поговорить с Требухиным. Вы же конкуренты, но не враги. Уж он-то должен знать, что собой представляет этот фрукт.

— У нас с Требухиным есть неписаное правило. Мы не лезем в дела друг друга, Помощь попросить можно, если дело касается криминала. Но не более того. К тому же я склоняюсь к мысли, что Требухин сам сделает первый шаг. Я его не продам, и он меня не продаст. Есть у нас своеобразная профессиональная этика. Конкуренция тут ни при чем. Каждый из нас знает друг о друге достаточно, чтобы потопить один другого. Но мы этого никогда не допустим.

— Правильно. Трезвые взаимоотношения. Думаешь, он и о нашем бизнесе что-то знает?

— Конечно, знает. Однажды мы были на общем совещании в областном управлении. Там собрались все начальники райотделов области. Подходит ко мне Требухин и вручает уголовный кодекс: «Возьми, Роман, ты в зале свою книжку забыл». Ничего я не забывал. Рассеянностью не страдаю, но если дает, значит, надо брать и думать, что он этим хотел сказать. Я пролистал кодекс и нашел закладку на статье 186 «Изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг». А роль закладки играла стодолларовая бумажка нашего производства. Где он ее взял, я не знаю. В управлении есть образцы, но в отделе по экономическим преступлениям. Тут надо оговориться. Конечно, и у меня есть свои люди в пенатах Требухина, и у него свои в моих владениях. Важно не это, а то, что мы не пытаемся вредить друг другу или заниматься шантажом. Я предвижу твой вопрос, Алексей, и сразу скажу, Требухин не даст на нас наводку. Это исключено.

— И все же машины пропали и с ними партия денег. Даже следа не осталось. У меня много дел, Роман. За безопасность отвечаешь ты. Вот и принимай меры. Я должен быть спокоен за наш бизнес, и не дергаться по пустякам. Создай мне комфортные условия для работы. У меня грандиозные планы на будущее. Ты тоже обижен не будешь, но обеспечь спокойную и безопасную обстановку вокруг нас.

— Не надо нервничать, уважаемый господин Хлебников. Обстановка спокойная. Станок работает, дела делаются. Не взвинчивай себя и свое окружение.

Майор взял со стола фуражку и вышел из кабинета.

Город Жирновск

19 часов 47минут

Слабый стук в дверь — и она вошла в просторный номер, обставленный в стиле шестидесятых годов прошлого века. Ершов сидел за столом, накрытым на две персоны, и ухмылялся.

— Долго вас приходится ждать, госпожа майорша'

— Могла и вовсе не прийти.

Ирина прошла к столу и присела.

— Неразумно. В таком случае я должен уехать завтра же утром. Твой муж ничего стоящего так и не придумал. Пришлось ему помочь. Я уже сослался на свое паршивое положение на службе. И все же ему трудно поверить, что сыщик моего ранга согласится с добровольной ссылкой.

Ершов разлил коньяк по рюмкам, и они выпили.

— Дмитрий поверит, — уверенно заявила она. — Он уже попался в мои сети.

— Безнадежный романтик.

— Нет, Антон. Я поняла, что тут любовь. Иначе я не могу объяснить, как мог офицер милиции, служака с большим стажем, пойти на ограбление сберкассы.

— «Крышу» ты ему затуманила хорошо. Но ведь тебе дали его досье, и ты знала, с кем имеешь дело. Играла на его слабостях. Но важнейший фактор в другом. Требухин не боится закона Для себя он уже давно выработал свой собственный кодекс. Взятки, шантаж, угрозы и прочая мелочь — это для него естественный образ жизни. Он уверен в своей неуязвимости и безнаказанности. Ограбление сберкассы — увлекательное приключение с похмелья. Вряд ли он осознал, что сделал. Ты вышибла его из привычного образа жизни, словно срубила саблей. Он, похоже, до сих пор не пришел в себя. Ты видишь, какая здесь жизнь. На стену можно залезть от тоски. Тут пульс снижается, и все живут в полудреме. И вдруг он встречает на своем пути взрывную красавицу, и у него мозги встают дыбом. Ресторан, перевоплощение, тут же следует ограбление магазина, бурная ночь в пене шампанского. А потом? Пошел к черту? Ты и так его потрясла своим неожиданным исчезновением. Он проклял весь белый свет за то, что вышел из дома за газетой. Но ты вновь появляешься и бьешь его в поддых своим сумасшедшим предложением взять сберкассу. Мужик сломался. Психологически он на все был готов. Я видел сегодня его глаза. Сделай я еще один неверный шаг, и он меня пристрелил бы. Будь уверена. Короче говоря, Лев Леонидович шлет тебе свои поздравления. Ты и Василий осели здесь крепко. Теперь моя очередь.

— Хочешь, чтобы я осталась на ночь?

— Разумеется. Надо для дела. Пусть и это переварит. Да и не думаю, что я противнее Требухина.

— Мне плевать. Хозяин разработал план дальнейших действий?

— План есть. Очень неожиданное и неординарное решение. Доработаем детали сами, по обстоятельствам. Но поговорим об этом утром. Я устал с дороги и хочу расслабиться.

Ершов разлил коньяк в рюмки.

— Мой муж возненавидел Ваську. Ты прав. Он может пойти на убийство. И однажды он сорвется.

— Не преувеличивай. Твоя угроза его остановит Ты же ему сказала, что бросишь его, если он нанесет вред твоему сообщнику.

— Предупреждала. Но не надо дергать гремучую змею за хвост. Сработает природный инстинкт. Тогда все планы полетят к чертям.

— И такой момент предусмотрен. Не Вася играет главную партию, а ты.

— Если с Васькой что-то случится…

— Брось, Ирина! Не заводи мне песнь о вечной любви. Не будет Васьки, ты получишь две доли Деньги и есть настоящая любовь. Квинтэссенция нашего взаимопонимания. То, ради чего мы работаем вместе и лишаем себя всех прелестей жизни. Временно, разумеется.

— Помолчи, Антон. Лучше пей… Только свет выключи, мне твоя рожа начинает надоедать.

— Как прикажешь, принцесса.

16 августа 8 часов утра

Всю ночь Дмитрий не сомкнул глаз, не отходя от окон. Ирина так и не пришла.

Он встал, выбросил кучу окурков из пепельницы в мусорное ведро, умылся, снял с вешалки фуражку и вышел на улицу. Ожидался жаркий день, солнце припекало. Тишина. Птички поют. Живи и радуйся, а майору хотелось сунуть голову в петлю.

Он сел в свою машину и поехал в город.

Директор местного коммерческого банка не удивился появлению начальника милиции. О вчерашнем ограблении знал весь город. Ничего похожего на памяти банкира не случалось. Удивился он позже, когда Требухин начал разговор.

— У тебя, Евгений Давыдыч, есть какой-то документ, где указано, сколько и какими купюрами ты выдал зарплату мукомольне?

— Конечно есть. Копию я передал Виктору Степановичу. Так кассирам проще работать. Наши предприятия мелкие. Когда они подают заявку на деньги, то сами указывают, какими купюрами укомплектовывать зарплату Я всегда иду им навстречу.

— Хорошо. Я тебя понял. Теперь пойди мне навстречу. Собери к вечеру ту же сумму в тех же денежных знаках и так же упакуй.

— Ты хочешь сказать, Дмитрий Михалыч…

— Деньги возьмешь с моего личного счета И держи язык за зубами.

— Значит, не нашел?

— Нет. И теперь уже не найду. Время упущено Может Пустовалов их умышленно пропустил через свой район.

— Вряд ли, Митя. Куда интереснее поймать грабителей. Лучшей рекламы себе не сделаешь. Ограбили твой район, а преступников накрыли его люди А потом Пустовалов отправит отчет в управление Обязан. И обижаться ты на него не вправе. Такие дела по-тихому не делаются.

— Год назад я одного головореза взял в своем районе. Он жену и тешу топором зарубил Не наш, еланский. Я его оформлять не стал, а отдал Пустовалову, он и поимку оформил А ведь тоже мог себе рекламу сделать. Только мне такая бредовая идея и в голову не пришла. Мы не политики, Евгений Давыдыч, а менты. Грязный пиар нам не нужен. У каждого срывы бывают, но тут надо идти на помощь, а не потирать руки, тихо радуясь.

Маленький, кругленький человечек с седой взлохмаченной шевелюрой встал из-за стола и прошелся по кабинету. Лучше бы он этого не делал. Сидя за столом, он выглядел намного солидней.

— Теперь я понимаю, почему ты не воспользовался фальшивой долларовой соткой, что я тебе передал в прошлом году.

— Без доказательной базы, Евгений Давыдыч. ничего не сделаешь. Даже областное управление не сует нос в дела Алексея Хлебникова. Широко шагает по планете мальчик. Ни дать ни взять, — в губернаторы метит. И власти оказывают ему всяческую поддержку. Он уже входит в состав Совета предпринимателей России А там не дураки сидят. Понимают, что владелец бумажной фабрики не может вкладывать миллионы долларов в развитие области. Важно, что все равно деньги идут на пользу.

— Это же верхушка айсберга, Дмитрий Михалыч. А если львиная доля его доходов уходит на поддержку чеченских боевиков?

— Не думаю, — Требухин закурил. — Нет, не думаю. Что он с этого иметь будет? Если только скупать оружие у нелегалов за фальшивки, а продавать его чеченцам за чистые деньги. Слишком рискованная цепочка и требует глубоких связей. А скупать оружие по воинским частям не интересно. Объемы не те. Да и каналы там все уже налажены. Ниша занята.

Банкир сел в кресло у журнального столика и достал из коробки сигару. Евгений Давыдович Бодрихин не пил и не курил, но для солидности держал в Кабинете дорогие кубинские сигары и виски двенадцатилетней выдержки. Сказывались столичные привычки. Когда-то он занимал большой пост в Центральном банке России, но после дефолта многое изменилось. Ему предложили уйти. И как можно дальше. Пришлось открывать свой банк на периферии. Глубокие знания банковского дела и талант не дали ему умереть с голода. Он и здесь сумел наладить свои дела.

— Может быть, Митя, так же рассуждают и в ФСБ, и в МВД, но не в Минфине. — Бодрихин понюхал сигару и положил ее на место. — Есть ход более тонкий и надежный. Основная масса подделки уходит за кордон. Попадает к мусульманским радикалам, и те переправляют эти же деньги на поддержку бандформирований. Фальшивки сделаны на очень высоком уровне и со всеми степенями защиты. Большая их часть выплывает в южных регионах, что сбивает со следа и создает видимость, будто их делают сепаратисты. Только подобраться к ним не могут. Идет война. Таким образом, все обвинения идут в адрес «Аль-Каиды». Вполне обоснованно. Тем выгодно подрывать мировую экономику, выбрасывая на рынок миллиарды фальшивых долларов. Каналы финансирования бандформирований всем известны. Деньги поступают из арабских стран. Значит, там их и штампуют. Кому же придет в голову бредовая идея подозревать честного русского бизнесмена-патриота в подрыве собственной экономики, да еще и в финансировании заклятых врагов? Хлебников не делает секрета из того, что помогает казачеству, обеспечивая их обмундированием, лошадьми и оружием. А по сути, это те же незаконные формирования. У нас пока нет Закона о казачестве. Однако в нищих станицах каждый хочет быть атаманом, звенеть шпорами, сверкать золотыми, погонами и иногда постреливать. Они же патриоты. А чем им еще заняться, если нет ни денег, ни работы. Суть сводится к старой как мир схеме. Вооружай своих и чужих, тогда войне конца не видать. А война — это прибыль. Огромная прибыль. Станок, печатающий фальшивки, должен работать круглосуточно, чтобы удовлетворить аппетиты заказчиков.

— Ваш коллега из Елани поддерживает вашу версию?

— Еланским коммерческим банком руководит мой зять. Об этом не многие знают, разумеется. Но я знаю точно, какую прибыль получает бумажная фабрика и какими темпами растет личный счет Алексея Хлебникова. Суммы несопоставимые.

— Не понимаю логики вашего зятя. Если Хлебникова возьмут, он потеряет лучшего клиента. А деньги требуют движения и оборота. Это даже я понимаю.

— Правильно понимаешь. Хлебников строит новый банк в Камышине. Его открытие намечено на следующий год. Кто там будет работать, нам неизвестно. Тайна, покрытая мраком. Учредителем, конечно, станет подставное лицо. Руководство возьмет на себя Хлебников. Тогда он сам сможет отмывать грязные деньги. Все замазанные чиновники перейдут к нему. Он станет их доверенным лицом. А значит, зажмет их в ежовых рукавицах. Получить взятку — еще полдела. Деньги надо отмыть и пустить в оборот, чтобы получать с них прибыль. Тратить их уже не на что Особняками и машинами обеспечены все родственники и годовалые внуки в том числе.

— Зять в любом случае потеряет своего клиента. А может, и не одного. Ведь и майор Пустовалов работает на Хлебникова.

— Пустовалову достаются крохи. Смешно говорить. У него нет своего счета в банке. Держит свои накопления в чулке. Слишком осторожен и никому не доверяет. Если бы он знал об истинных доходах своего хозяина, то разорвал бы его на куски.

Майор усмехнулся и достал из пачки новую папиросу, чем вызвал гримасу банкира. Понятно, почему тот пересел подальше от гостя. Дым «Беломора» не каждому приятен.

— Наконец-то, Евгений Давыдович, вы сказали нужные слова.

Банкир задумался, вспоминая, что такого он мог сказать интересного. Потом до него дошло.

— Нанести удар Хлебникову в спину? Там, где у него нет защиты. Боюсь, удара не получится. Комариный укус.

— Помещение под печатный станок Хлебникову мог дать только Пустовалов. У него есть схемы всех подземных коммуникаций области. О них даже в правительстве и в ФСБ никому не известно. Давно забытые старые сооружения, созданные по приказу Сталина в тридцатые годы. Даже немцы их не обнаружили с помощью овчарок. Они расположены на большой глубине. Вот почему Хлебников так вольготно себя чувствует.

— Но готовую продукцию надо вывозить. И наконец, есть люди, работающие на станках. Им нужна бумага, краска и прочие материалы.

— Слабым звеном может быть только вывоз. Люди тут ни при чем. Их можно держать в подземелье годами, как рабов, и привозить из других регионов. Я уверен, что можно даже установить их личности. Стоит поднять сводки об исчезновении людей за последние пару лет.

— Но у нас бесследно исчезают тысячи граждан. И не за десятилетия, а в течение полугода. Тем более по всей стране.

— Нас не интересуют все. Надо выбрать из тысяч небольшую кучку специалистов печатного дела — полиграфистов, художников. Штамповать фальшивки такого уровня могут единицы даже среди профессионалов. Это вам не ксерокопии шлепать.

— Тут ты прав. Значит комариный укус может вызвать серьезное осложнение. Но ты же не контачишь с майором Пустоваловым. Как быть?

— Позвоните сейчас зятю. Пусть вышлет по факсу выписку из личного счета Хлебникова за последний год. Доходы, расходы. Это реально?

— Вопрос десяти минут.

— Отлично. А я позвоню Пустовалову. Мы же ищем грабителей вместе. Отличный повод для встречи. Да. и не забудьте подготовить мне деньги. Я должен вернуть потери мукомольне. Люди сидят без зарплаты. Для них каждая копейка имеет вес.

Банкир потер свои коротенььие ручки.

11 часов ровно

Конечно, Пустовалов понимал, что такая встреча нежелательна в общественном месте, где все на виду. Люди знали о неприязненных отношениях двух майоров и относились к этому с пониманием. Это их личные дела. Главное, чтобы порядок соблюдался. И он соблюдался. Еланский и Жирновский районы считались показательными в области. Портреты обоих майоров висели на доске почета в главном управлении внутренних дел области.

И все же Требухин перегнул палку, назначив встречу у обмелевшего старого пруда на границе двух районов. Ни одного населенного пункта на десятки километров вокруг. Сплошная степь и курганы.

Пустовалов обрадовался звонку соперника. Он сам думал о встрече и даже собирался сделать первый шаг. Но Дмитрий его опередил. Видать, назрело! Из одной миски хлебают, а ложками не стукаются. Но все же каждому хочется иметь свою лохань.

Еще издали Пустовалов увидел стоящую возле воды машину коллеги. «Новенькую купил, — отметил про себя Пустовалов, — а он сам уже пятый год на своей «девятке» резину протирает. Кто мешает такую же купить? Да хоть «Мерседес»! Вот только боязно. Что люди скажут? Толки пойдут. Всему свое время».

Остановив свой трескучий шарабан рядом с новенькой, сверкающей на солнце машиной, Пустовалов вышел и спустился к воде.

— Привет, Митя, рад тебя видеть.

Никаких объятий и рукопожатий. Требухин даже не обернулся.

— Привет, Рома. Давненько не виделись.

Пустовалов присел рядом, сорвал соломинку и сунул ее в рот.

На земле валялись три изжеванных окурка, а во рту догорал четвертый, прыгая из угла в угол рта. Парень нервничал. Пустовалов понял, что разговор будет непростым, а потому лучше слушать, а не говорить. В конце концов, кто кого вызывал на встречу? То-то.

— Скажи мне, Рома, ты знаешь, кто ограбил кассира мукомольни в моем городе?

Неожиданный вопрос. Смолчать нельзя. Требухин не дурак и попусту спрашивать не будет. Он свой ход сделал и передал эстафетную палочку. А ведь этот тип Пустовалова интересовал больше всего на данный момент. Да и в грязь лицом ударить нельзя.

— Как его зовут, я не знаю, Митя. Ты выдал ему паспорт на имя Макара Клочкова. Работает у нас на бумажной фабрике. Тертый калач. Не из шабашников. В общую баню не ходит с мужиками по субботам. Может, татуировку скрывает. У нас они не в моде. Здесь не зона. Вчера утром он ушел в твой район. Вернулся к вечеру. Одно есть сомнение. Где он мог напарника себе найти? Сработано чисто, слаженно, партнер с ним был в деле проверенный. И, думаю, не раз.

— Я всегда знал, что опыт и чутье важнее любых дипломов, — Требухин говорил, глядя на воду, так ни разу и не обернувшись на своего коллегу. — Зовут этого типа Василий Игоревич Артюхов. Его легко «пробить». В розыске он. Четыре ходки за спиной. А в сообщники он выбрал женщину. Она еще не засвечена, но снимки ее в органах имеются. Зовут ее Ирина Сергеевна Потокина.

— Постой, постой, что — это твоя жена?

— Она самая. Я их из Питера на своей машине привез. В Нижнем Новгороде мы расписались. Артюхов нашим свидетелем был и шафером на свадьбе. Полгорода напоили, а потом венчаться поехали, под звон колоколов. Такие люди, как Артюхов и моя жена, привыкли жить с размахом. Гулять так гулять! Другими словами, я пошел на сделку с чертом и выкупил у него ведьму. Но жить я без этой ведьмы не могу, Рома. Заворожила она меня и превратила в своего плюшевого мишку. Хочу — приласкаю, хочу — выброшу. Одним словом, должен я дань платить бандиту. Слово дал. Не заплатил, так они устроили мне фейерверк. Теперь выплачиваю долг с процентами мукомольне. Иначе нельзя. Сам понимаешь.

Такой откровенности Пустовалов не ждал. Словно исповедь принял. А перед кем еще начальник милиции может душу наизнанку вывернуть? Только перед равным. Вот и получается, что они друг без друга — никуда.

— Послушай, Дима, этого гада надо по стенке размазать! Проще простого.

— Жена уйдет. Она меня предупредила: «Ваську тронешь, тут же тебя брошу!» Он должен один на какое-нибудь дело решиться и его надо взять с поличным. Но не убивать, а лет на двадцать в зону упрятать. И чем быстрее, тем лучше. Он мужик ушлый, имеет свои подходы к людям. Быстро связями обрастает, как снежный ком, катящийся с горки.

— Подставить его не трудно. Но только он на туфту не клюнет. Пойдет на верное дело и стоящее риска

— И опять ты прав, Рома.

Требухин достал из кармана листок и подал Пустовалову.

— Есть лакомый кусочек в твоих местах. На такой куш он клюнет. Дать только подержаться философу за краешек, он все одеяло на себя потащит. Вот тут его и накрыть.

— Философу?

— Кличка у Артюхова философская: Спиноза.

Пустовалов развернул листок и увидел личный счет Хлебникова. Цифра умопомрачительная. Он даже не поверил своим глазам. Хлебников уверял его, будто все деньги идут на благотворительность и нужды народа, а себе он оставляет гроши, из которых еще и ему проценты отчисляет. Какие, к черту, проценты! Тут одного процента хватит, чтобы твои внуки безбедную жизнь прожили.

— Эти данные достоверные?

— Копию делал директор банка. Только не спрашивай, как она ко мне попала.

— Дай мне время подумать, Дмитрий. Через пару дней свидимся. Я дам знать сам.

— Ясное дело, с ходу такие вещи не решаются.

Пустовалов сунул бумажку в карман и вернулся к своей машине. Тут не «Мерседес», тут вертолета мало. Пустовалов скрипел зубами.

13 часов 32 минуты

Капитан Ершов дожидался начальника в приемной. Никто ему толком не мог объяснить, куда подевался майор. Распутывает дело об ограблении, вот и весь ответ.

Наконец он появился.

— Заждался, капитан? Сам знаешь, служба. Заходи.

Они прошли в кабинет.

— Поймал грабителей, майор?

— Поймал. Люди уже зарплату получают. Не хуже столичных сыщиков работаем.

Ершов оказался в некотором замешательстве. Неужели Артюхова взяли? Невозможно! Такого голыми руками не возьмешь.

— Ну что приуныл, капитан? Обдумал мое предложение?

— Обдумал. Я его принимаю.

— Садись и пиши заявление. С завтрашнего дня приступаешь к работе.

— Ноу меня при себе нет трудовой книжки и других документов.

— А мы оформим тебя переводом. Документы нам перешлют курьерской почтой. В связи с обострившейся криминальной обстановкой ты приступаешь к своим обязанностям в срочном порядке. Руководство управления меня поддержит. Звание восстановим в месячный срок. Чтобы соответствовало занимаемой должности.

— А ты лихой парень, Митя!

— С сегодняшнего дня я для вас Дмитрий Михайлович или товарищ майор. В моем подразделении фамильярность не приветствуется. Вот так, капитан Ершов. Заявление оставите у секретаря и на сегодня свободны. Вам надо отдохнуть, у вас синяки под глазами после бессонной ночи. Можете идти.

Ершов не все понял, но встал и вышел. Когда нечего сказать, то лучше уйти и не выглядеть идиотом. Ему и впрямь не мешает выспаться.

14 часов 40 минут

Обеденный перерыв заканчивался. По дороге из дома на фабрику Хлебников в одно и то же время всегда проезжал мимо школы, останавливался и ждал. Летом в школе работали кружки для одаренных детей. Дочка капитана Пустовалова, круглая отличница, посещала математический кружок. Хлебников не мог упустить лишней возможности полюбоваться на куколку. Ну надо же, какая несправедливость. Одних детей Господь лепит как попало, над другими работает в поте лица, словно к нему возвращается вдохновение, покинувшее его после сотворения мира.

Юная особа была настолько хороша, что на нее можно было любоваться часами. Каждая черта совершенна. У Хлебникова учащался пульс, и он тихо млел, наблюдая, как сказочная красотка проплывает мимо и растворяется в дали пыльной улицы.

Рано! Рано, черт подери! Нужно подождать еще годика три. Уж потом он свое возьмет. Ничего стоящего мимо его рук еще не проходило. Хлебников умел ждать и терпеть. Очень нужная черта для бизнесмена.

Алексей включил двигатель и поехал дальше.

На фабрике его ждал отец Алены. Страшный мужик. Хлебников боялся смотреть ему в глаза, словно тот мог прочесть его греховные желания. А кто знает? Этот тип на многое способен. С такими опасно идти в одной упряжке, но когда нет выбора, приходится дружить и с самим чертом.

— У тебя есть новости, Роман? Оперативно, ни чего не скажешь.

— Есть не только новости, Алексей, но и предложения.

— Хорошо. Пойдем поговорим за чашкой кофе. Самый раз, чтобы не разморило после обеда.

Они прошли в гостиную, расположенную рядом с кабинетом. Здесь было уютнее, чем в амбициозно обставленном кабинете.

Секретарша принесла поднос с кофейником и чашками. Они устроились в мягких креслах за столиком.

Горячий кофе, прохлада, полумрак — вся обстановка располагала к доверительной, спокойной беседе.

— Итак, Роман, какие ты принес мне новости?

— Я выяснил, что собой представляет Макар Клочков.

— Любопытно. Ну-ну, рассказывай.

— Василий Артюхов. Вор в законе, находится в федеральном розыске. Можно вздохнуть спокойно. Таких отщепенцев на разведку не посылают. Нашел тихое местечко, чтобы отсидеться. Мы таких используем в качестве надзирателей в цеху. Среди них Смурыгин Гавриил Харитонович. Я его вывел из окружения два года назад. Его ждет вышка.

— Смурыгин? Хорошо знаю этого головореза. Но из цеха мы людей не выпускаем. В нашем деле свидетелей быть не должно.

— Я знаю. Живых свидетелей. Только Смурыгин об этом не догадывается. Он и сам не рвется наверх. Перспектива попасть в «Белый лебедь» или «Черный дельфин» никого не прельщает. Ему обещан загранпаспорт, двести тысяч и домик на берегу Средиземного моря. Но через три года. Два из которых он уже отработал. Он верит мне и знает, что через год его ждет райская жизнь. Артюхова может завербовать только Смурыгин. Мне Артюхов не поверит. Да и знать ему больше положенного не следует.

— Так… Развивай свою мысль дальше.

— Я открою им бункер в районе Рудни. А это на сотню километров к югу-востоку от нас. Поставим туда пару списанных станков, дадим бумагу. Смурыгин дело понимает. Два года практики за плечами.

— Хочешь навести на них волчью свору?

— Именно. Устроим небольшой переполох, но собьем след и прокурору, и тех, кто вышел на наши машины На них везут только бумагу, а валюту подбирают по дороге. Все машины проходят мимо Рудни. Водители не в курсе, где проводят перегрузку бумаги. Мы им так выстроили маршруты, что они останавливают свои машины в шести-семи точках. Где-то что-то погружают, а где-то разгружают. Речь идет о бумаге, остальное нас — фабрику — не касается.

— Мне твоя идея понятна. Неплохой ход. Но поднимать шум вокруг такого дела очень опасно.

Хлебников налил себе рюмку коньяку и выпил.

— Гораздо опасней, если доберутся по нас. Или те, или другие. Мы, конечно, выкрутимся, но контору придется законсервировать на несколько лет. Гораздо проще подставить отпетых уголовников. И не обязательно живыми. Нам важно отвлечь внимание от нас на какой-то срок. Сбить со следа.

— Кто их будет брать?

— Камышинские. А наводку мы им дадим.

— Сколько уйдет времени на подготовку?

— Месяц.

— Во что это нам обойдется?

— В таких случаях грех мелочиться.

— Ладно. Я подумаю. Сама идея мне нравится. Но скандала надо избежать.

— Послушай, Алеша. О каком скандале можно говорить? Речь не идет о политическом убийстве. Там любят смаковать подробности. А кто рискнет объявить населению о том, что каждая пятая сотня в их долларовых накоплениях — фальшивая? Вот что вызовет скандал. Нет, такие дела спускают на тормозах. Зато Минфин и Центробанк будут спать спокойно, и никто больше не станет искать фальшивомонетчиков.

— Хорошо. Попробуем рискнуть. Составь схему. Так, чтобы она могла сработать как часовой механизм. Потом я ее откорректирую

Хлебников снял с руки свои часы и подал майору.

— Это тебе. «Омега» — швейцарский хронометр. С такими американцы на Луну высаживались, а водолазы на любую глубину опускаются. Носи и помни о времени.

— Спасибо за подарок.

Пустовалов убрал часы в карман.

— Какой же ты трус, майор, — Хлебников рассмеялся.

— Зачем собак травить.

— Ну да! «А что скажет княгиня Марья Алексеевна?»

— Какая княгиня?

— Грибоедова читать надо. Мнительный ты мужик, Роман. Нуда ладно. У меня много дел. Я тобой доволен. Хватка у тебя железная и отличная смекалка.

Майор встал и направился к дверям. Когда он вышел, улыбка с лица бизнесмена исчезла. Он задумался. Этот мент слишком умен, чтобы играть роль простого исполнителя. Но без его участия ни один вопрос уже не может решиться.

17 августа

21 час 12 минут

Мало кто из местных жителей помнит уличные драки в тихом городке. Здесь привыкли к порядку и покою. Конечно, мужики часто напивались, особенно по пятницам и субботам, но до драк дело не доходило. В отделение никого никогда не забирали, местный начальник милиции наказывал рублем. Серьезно наказывал, а потому лучше не буянить. И без того гроши зарабатывали, а если последние отнимают, то сиди на картошке и квашеной капусте целый месяц. Самая ходовая еда в нынешних местах. Погреб есть в каждом доме, и народе осени запасался провизией на зиму. Зажиточные и скуповатые могли себе позволить засаливать сало и огурцы, но таких богатеев по пальцам сосчитать можно.

Драку затеял чужак, не знающий здешних порядков. Кто-то ему что-то сказал, ну а он, не долго думая, врезал в зубы. Здоровый мужик, ничего не скажешь, но только одному против пятерых лучше не лезть. Тут чужаков не любят. Выволокли мужика на задний двор, чтобы столы и посуду не бить в забегаловке, и помяли ему бока, одежду порвали, нос расквасили, а потом закинули в уазик и отвезли в лес. Суд чинить задумали. А может, пугнуть хотели.

Стянули ему руки за спиной скотчем, бросили на землю и встали полукругом.

— Сейчас Факир придет и решит твою судьбу. Сведем макушки двух деревьев, привяжем каждую ногу к разным деревьям и отпустим. Так тебя и разорвет, как лягушонка, на две части. Ты у нас не первый и не последний. Местные менты виноватых не ищут и уголовных дел не заводят. Лишние хлопоты никому не нужны. Найдут твои огрызки и ту же закопают или в овчарню бросят. Собаки тоже жрать хотят.

Артюхов валялся на земле и старался разглядеть своих обидчиков, но света не хватало, луна светила им в затылки. Одно он понял сразу, эти отморозки не из блатных. С уголовниками он быстро общий язык нашел бы. На казачков смахивают, но откуда они здесь взялись? Местные на мокруху не пойдут. Да и в этих больше понта, чем дела. Заточек ни у кого нет, только кулаки. Несерьезно. Блефуют ребята.

Метрах в десяти у опушки остановилась машина. Свет фар погас. Из нее вышел мужчина в кепочке и направился в сторону компании.

Артюхов увидел только сапоги, собранные в гармошку. Тот присел на корточки и глянул на связанного. Все молчали. Артюхов тоже помалкивал. Исследование кончилось тем, что тип в сапогах разорвал до конца рубаху жертвы и рассмотрел все его татуировки.

— Ведите его в мою машину. И снимите с рук липучку. Для меня он не опасен.

Артюхова подняли на ноги и размотали скотч. Точно, ножей ни у кого нет. А нож многое может рассказать о хозяине. Уж в таких тонкостях Артюхов разбирался.

Его усадили на переднее сиденье. Мужик в сапогах сел за руль. Остальные остались в лесу и молча наблюдали, как увозят их жертву, над которой так и не сумели поглумиться всласть.

— Так значит, Спиноза, ты и во Владимирском централе успел отметиться?

— Успел.

— Помнишь кума?

— Еще бы.

— Щеку от губы до уха это я ему разорвал. На всю оставшуюся жизнь красавцем сделал.

Артюхов повернул голову и всмотрелся в лицо шофера, который вырвал из лап отморозков.

— Гаврюха Смурыгин? Факир? Слыхал о таком. Авторитетный вор. Но только он сгинул пару лет назад. Будто в болоте захлебнулся, когда псы ему на пятки сели.

— Здесь нет болот, Спиноза. Тут есть степи и пески. А то, что я под землю ушел, оно верно. Потому и не нагнали. В здешних местах много потаенных гнездышек. А ты, как я понял, гастролируешь?

— Нет. Ушел в берлогу. Надо выспаться.

— А зачем налет в Жирновске устроил? Твоя работа?

— Мелочь. Так, чтобы квалификацию не терять.

— Мозги будешь пудрить своей бабе. Здесь порядки навожу я. Хочешь остаться, возьму в дело. Но одного. Год поработаешь, хорошие бабки с собой увезешь. Мне такой партнер, как ты, нужен. Лишний раз проверять не надо. Не хочешь — вали дальше. Мне здесь одному тесно, соседей терпеть не буду. Выбор не велик, решай.

— А моя доля?

— Сколько унесешь на своем горбу. Упаковка в сто тысяч долларов весит один килограмм. Больше сорока на горб не взвалишь. Вот и считай.

— Отвечаешь за базар?

— Факир — не пустобрех. Об этом любой вор в стране знает.

— Я остаюсь.

— Тогда говори адрес, где пригрелся. И забудь про Спинозу. Теперь ты работаешь на меня. Вспомнишь свою погонялу через год.

— Было бы на что вспоминать. Год — не срок в моих масштабах.

— Разумный вывод. Только помни. Шутки со мной даром не проходят. Я тебя и с того света достану.

— Куда мне до твоего авторитета.

— Раз понятие имеешь, значит, и работа сладится.

Машина свернула с шоссе в город. О драке в пивной все уже забыли.

20 августа

9 часов 10 минут

Дорога заняла больше часа. Потом его вели еще минут десять. Дальше он стоял и ждал. Слышал какой-то шум, похожий на металлический скрежет. И наконец, его спустили вниз по крутым ступеням и только после этого сняли повязку с глаз. Подглядеть не удалось. Повязкой служили ночные черные очки на резинке, которыми пользуются люди, не способные заснуть при свете.

Артюхов проморгался, протер глаза и осмотрелся.

Хорошо освещенный подвал с бетонными стена ми, размером в тридцать квадратных метров, может чуть больше. В правом углу лежала стопка бумаги, листы размером с ватманский лист. Приличная стопка. У стены стояли два станка. Таких он на фабрике не видел. Слева — стол, на стене полки с красителями. За спиной лестница. Если судить по высоте потолка и количеству ступеней, то они находились на глубине шести-семи метров. Потолочные балки сделаны из крепких бревен, а потолок из того же бетона. Значит, металлоискателем бункер не найдешь. Правда, теперь существуют приборы, определяющие пустоты под землей. Но Артюхов ничего в этом не понимал и не знал, как эти приборы реагируют на бетон.

Он глянул на стоящего перед ним Смурыгина.

— Ты так и будешь возить меня с повязкой на глазах?

— Чем меньше знаешь, тем дольше живешь, Вася. Что у тебя в сумке?

Артюхов снял с плеча спортивную сумку и расстегнул молнию.

— Смотри. Бутерброды, пиво, спецовка. Чего ты боишься, Гаврила? С твоим авторитетом бояться не чего.

— Большое дело требует больших предосторожностей. Не бери в голову, Вася.

— Платить ты мне собираешься фальшивками?

— Садись, потолкуем. Схему я тебе расскажу.

Они устроились на табуретках у стола. Артюхов тут же подумал о том, как можно обнаружить бункер. Воздух в подвале чистый и свежий, стало быть, есть вентиляция и выход на поверхность. Любой механизм требует металлических деталей.

— Ты один сумел организовать такое производство? — спросил Артюхов. — На это требуются годы.

— Не один, конечно. Тот, кто создавал основы и начинал дело, уже в могиле. Теперь я хозяин. Работа не тяжелая, но требует аккуратности. Бумагу мне делают на фабрике. Там тоже есть скрытый цех, но о нем знают только три человека, которые в нем работают. Фабрика получает заказы на изготовление бумаги с водяными знаками для школьных аттестатов, дипломов, удостоверений. Технология понятна. Остается доводить ее до ума. И мои люди доводят работу до совершенства. Есть некоторые проблемы с перевозкой бумаги сюда, но я их решаю.

— А дальше что? Штамповку надо вывозить и кому-то сдавать. Иначе это мертвый, никому не нужный груз. Обуза, гуляющая под серьезной статьей.

— Все правильно. Есть скупщик, он платит мне двадцать пять центов за доллар.

Смурыгин достал две стодолларовые купюры из кармана и положил на стол.

— Одна моя, другая настоящая. Отличи.

Сколько Артюхов ни старался и ни вглядывался, но различия не нашел.

— Ив чем разница?

— Настоящая весит один грамм. Моя весит полтора. При нанесении всех степеней защиты увеличивается вес. Этот недостаток кустарным способом убрать невозможно.

— И все же тебе платят мало. Такой товар стоит дороже. Хотя бы половину.

— Жадность фраера сгубила. Скупщик берет на себя все заботы по вывозу. И потом, я думаю, что имею дело не с настоящим скупщиком, а с посредником. Он тоже хочет получить свою долю.

— А ты не пытался выйти напрямую?

— Там тоже не лохи сидят.

— Какова схема?

Смурыгин криво усмехнулся.

— Берешь быка за рога?

— Если я в доле, то темных мест быть не должно.

— Лады. Но без деталей. Мелочевку мы пока пропустим. Скупщик не знает этого места и не должен знать. Мы с ним виделись один раз два года назад. Выстроили схему, ударили по рукам и разошлись Работа пошла. Все довольны, претензий ни у когс нет.

Схема следующая. Бумажная фабрика вывозил рулонную бумагу на трейлерах. Писчую — для канцелярки — в крытых фургонах. Своих машин фабрика не имеет. Нерентабельно. Есть база в сорока километрах. Они обеспечивают машинами всех. Посевную, молочные фермы и тому подобное. У них есть и фургоны. Там фабрика заказывает машины раз в неделю. Шофер загружается товаром, получает путевой лист и едет в один из мелких городков, километрах в семидесяти от фабрики и в двадцати от нас. Там его подменяют. Шоферы получают хорошие деньги за такое безделье. Они останавливаются в захолустном дорожном мотеле и ждут, когда их машины вернут назад пустыми. Все отметки в путевом листе уже стоят. Бумагу развозят как положено. Шофера садятся в свои машины и возвращаются на базы. Все довольны, все смеются. Кто пользовался их машинами, они не знают. И вряд ли их интересуют такие мелочи. За одну ездку мужики получают полугодовую зарплату. Договаривается с шоферами посредник. Это не мое дело. Думаю, что и те, кто их подменяет, выполняют только конкретные инструкции и не больше.

— Как же деньги попадают в фургон?

— А это уже наше дело. Фургоны подъезжают к ночлежке около десяти вечера. Шоферы уходят спать. В тот же день я получаю номер нужного фургона. Гружу очередную партию в свою машину и везу к точке, где стоит этот фургон. Ключ от кузова у меня есть. Какая бы машина там ни стояла, ключ всегда подходит к замку. Я открываю фургон, выгружаю бумагу, предназначенную для меня, и закидываю в кузов готовый товар в такой же фабричной упаковке, что вывозят с комбината.

Бумагу привожу сюда. А через несколько дней получаю известие, что операция прошла нормально, и на мой склад поступили настоящие доллары. Четверть той суммы, которую я отправил. Остальное меня не касается. Полагаю, что мой товар изымается в пути. Маршруты шоферов мне не известны, и возле какой пивной или ночлежки забирают мою продукцию, просчитать невозможно. Они трое суток колесят где-то по областям. Да и задач я перед собой таких не ставлю. Привожу доставленную мне бумагу в цех и начинаю готовить следующую партию.

— Один?

— Один, Вася. Тяжело одному. Нужен свой человек. Надежный, с подходящей биографией, острым чутьем, умеющий быстро реагировать на сложившуюся обстановку и принимать правильные решения.

— А если я тебя кину?

— Думаю, что жить тебе еще не надоело. Ну возьмешь ты одну партию, а что с ней делать будешь? По сотке в обменниках менять? Не такой ты дурак. Лучше год переждать и получить свое в чистом виде. Где я храню чистые деньги, никто никогда не узнает. И найти их невозможно. Ты не настолько глуп, чтобы затевать свою игру на чужом поле.

— Ты прав, Гаврила. Я рад, что тебя встретил Это тебе не сберкассы потрошить. Готов приступать.

— Я не сомневался в тебе. А в устройстве станка быстро разберешься.

22 часа 40 минут

Лежа на диване в своей каморке, Артюхов не мог найти нужного решения. Лев Нейман, разработавший операцию, — гений. В этом никто не сомневался. Смурыгин лишь подтвердил всю схему, о которой Нейман давно уже знал. Значит, Смурыгин не врет. А зачем ему врать? Схема проста как дважды два. Но он ему не рассказал о том, что несколько месяцев назад бесследно пропали семь машин. Как это отразилось на его деле? Конечно, он не отвечает за маршруты фургонов и ничего о них не знает. К нему претензий быть не должно. Посредник или скупщик сами виноваты. Где-то что-то проморгали. Стоит ли ломать над этим голову? Проблема в другом. Если сейчас доложить Нейману о найденном станке, то вопрос все равно не решится. С матерым уголовником Нейман на переговоры не пойдет. Да и бесполезная трата времени. Силой такого зверя тоже не возьмешь. Конечно, его можно уничтожить, но какой смысл захватывать станок? Дело хорошее, учитывая тот плюс, что о его местонахождении никто ничего не знает, кроме Факира. Но остается куча нерешенных вопросов. Не станет Факира, — исчезнет с лица земли «вор в законе» Смурыгин. И что дальше? Кто будет поставлять бумагу с фабрики? Этот пункт можно решить. Он уже догадывается, кто ее изготавливает. Те пятеро из пивной. Они фабричные и состоят на службе у авторитета в качестве шестерок. Так что Смурыгина можно убрать — с бумагой перебоев не будет. Он сам сможет стоять у станка. Сегодня он это понял. Месяц учебы — и его труд не отличишь от смурыгинского. Но где искать склад Факира? Задача нерешаемая. Смурыгин слишком хитер, чтобы его просчитать. Черт с ним, с его складом. Можно начать все заново. Тогда надо найти скупщика, договориться с ним и создать свой склад.

Только после этого можно идти к Нейману и докладывать о результатах. А может, и не так. Не докладывать, а предложить ему долю, после того как на складе соберется солидная сумма. Ведь Нейман хотел получить свою долю. И с нее выплатить проценты всей команде. А зачем? Пусть получит долю от Артюхова и платит жалкие проценты кому хочет, а он с Ириной будет уже всем обеспечен. Год-другой, и они уматают на Багамы, купят себе виллу, яхту и заживут человеческой жизнью. Как все просто! Если бы! Тут каждую деталь нужно продумать. А начать надо с самого элементарного. Второй раз Факир не станет проверять его сумку. А значит, в нее можно положить видеокамеру. Глаза не видят, так объектив зафиксирует дорогу. Бункер найти нетрудно. И последний вопрос. Нужно ли говорить о его затее Ирине? Не рановато ли? Ершову, точно, знать не обязательно. Он прихвостень Неймана и генерала Макеева, своего крестного отца. Пусть сам кумекает, что к чему. И Ирину попусту пугать не следует. Она боится Неймана. И на то есть серьезные причины.

Выкуривая папиросу за папиросой, Артюхов не заметил, как наступило утро.

2 сентября

16 часов 00 минут

Железные ворота бумажного комбината медленно разошлись в разные стороны, и фургон заехал на территорию. Подав машину задними дверцами к складским дверям, водитель отправился оформлять документы. Рабочие начали погрузку.

Хлебников стоял у окна и наблюдал из своего кабинета за работой. Рядом стоял майор Пустовалов в штатском костюме, заложив руки за спину.

— Сколько отправляем, Роман?

— Тридцать пять миллионов.

— Недельная выручка коту под хвост! — хрипло пробормотал директор.

— Лучше так, чем все потерять.

Из-за здания вывернула тележка с коробками, которую катил один из рабочих к машине.

— Без слез смотреть невозможно, — продолжал хрипеть Хлебников.

— Рано паниковать, может, еще и не сработает Третью ходку делаем и ничего не происходит.

— Ты не понимаешь, Рома, простых вещей. Мы делаем ставку на Артюхова. Но если Артюхов не сработает, так сработают те, кто выкрал семь машин сразу. Мы ничего о них не знаем. На перевозки по старой схеме уже наложен крест, а мы продолжаем гусей травить.

— Те, кто взял машины, были знакомы с нашей схемой. Они ее прослеживали месяцами. А сейчас мы и дни поменяли, и маршруты у нас запутанные, и ведут в другие места. И еще, Леша. На второй налет они не решатся. Ты же понимаешь, что тот первый и он же последний налет был совершен не ради денег, чтобы обнаружить источник. Мы имеем дело с людьми другого масштаба. Они хотят получить все, а не цедить по капле. Пусть попытаются. Им «спасибо» сказать надо за предупреждение. А теперь и вовсе отведем от себя стрелки в другую сторону. Поверят они нашему фортелю или нет, вопрос десятый. Но с ног собьются, отыскивая концы. Мы успели перестроить всю схему. А тихий скандальчик до их ушей все равно долетит. Вот тут они схватятся за головы. А большего нам и не надо.

Коробки с тележки загрузили в машину последними. Дверцы захлопнулись, и кладовщица повесила пломбу на петли машины. Шофер за содержимое фургона ответственности не несет. А на экспедитора, сопровождающего груз, фабрика разоряться не хочет. Не бог весть какое добро везут: писчая бумага и ватман. Шофер вышел из конторы с кучей накладных в руках и сел за руль.

Хлебников его перекрестил через окно:

— С Богом, дружок. Авось пронесет!

18 часов 20 минут

Музейный двор, по-другому не назовешь. За спиной — дворец в миниатюре. Лестницы, колонны, статуи, но все в уменьшенном виде, будто строилось для лилипутов. Жить, конечно, можно, но небольшой семье, без прислуги, довольствуясь одним этажом. Каменная брусчатка во дворе, тоже миниатюрном. Посреди двора — три каменных плиты с надгробиями, а вокруг — забор, выше самого дворца. Попадешь в такое место и не сообразишь, в какой стране находишься.

Но Артюхов знал, где именно, в каком месте расположен этот тихий заброшенный уголок, вот только виду не подавал, что знает такие подробности.

Десять тяжелых коробок с фабричными наклейками они подняли наверх из могильных глубин. «Восстали из ада призраки прошлого», — подумал Артюхов. Больше похоже на правду, чем на шутку.

Во дворе стоял уазик. Коробки загрузили в машину, заложили могилу плитой, и Артюхов послушно встал спиной к своему хозяину. Смурыгин надел ему повязку на глаза и провел к кабине. Когда тот сел, Смурыгин бросил ему на колени поношенную сумку

Ровно полчаса они тряслись в машине, пока не добрались до места.

— Снимай повязку.

Артюхов снял тряпичные очки.

Место то же. Они уже в третий раз сюда приезжают. Схема понятная, ничего нового. Слева пролесок, где стояла другая машина, справа — кукурузное поле.

— Все помнишь, Вася?

— А чего там помнить. Семьдесят второй километр, мотель «Звездный», на стоянке шесть фургонов. В одном из них для нас лежит бумага. Бумагу забираю, коробки складываю в кузов. Должен успеть до полуночи. Ключ от замка и пломба у меня есть. Говори номер машины.

— Десять — двадцать два. И не суетись. Никто на тебя не обратит внимание. Водители между собой не знакомы. Сделаешь свое дело и спокойно сваливай. Уазик оставишь у пивной, как всегда, и иди домой высыпаться. Вижу, ты от физического труда отвык. Осунулся. Завтра выходной, выспишься. Бывай.

Смурыгин отдал Артюхову ключи от машины и направился к газику, стоящему в тени деревьев. Он успел перебежать дорогу, где его и настигла пуля. Голова раскололась как переспелый арбуз.

Артюхов опустил руку с пистолетом. Такого он не ожидал. От пистолетной пули череп не разлетается на куски. К тому же ему показалось, что эта самая пуля слишком долго летела. Мистика какая-то.

Он сунул пистолет за пояс, подошел к трупу, взял его за ноги и затащил в кукурузную чашу.

В любую минуту на дороге могла появиться машина. Здесь не Москва, но шальные драндулеты иногда бороздят просторы области. Пыль, засуха, часть крови впиталась в землю, остальное пришлось присыпать.

Полного порядка навести не удалось. Артюхов сел в машину и поехал дальше. Сегодня он должен довести дело до конца. Обратной дороги нет. Только вперед и ни шагу назад.

Мотель «Звездный» представлял собой столовую на первом этаже и десять комнат для ночлега — на втором. Все удобства и вода внизу. Трехметровые клетушки с узкими солдатскими койками. Одно окно на две каморки, перегороженные фанерной стенкой. Нужно иметь железные нервы, чтобы уснуть в таком курятнике под общий храп. Зато площадка под автотранспорт огромная. Земли не жалко, кругом степь. Бензоколонка по соседству. А что еще нужно путнику на колесах.

Спрятаться здесь негде. Заходить в «травиловку» Артюхов не стал. Лучше не светиться лишний раз. Ждать решил в машине. Фургоны подъезжали с приличным интервалом. Шоферы уходили в панельное здание и не возвращались. Он наблюдал за ними уже третий раз. Лица те же. Но уезжали на фургонах от мотеля другие ребята.

Машина с нужным номером подъехала четвертой по счету. Как только шофер ушел, Артюхов подогнал свой уазик к задним дверцам фургона и вышел из машины. Ключ к замку подошел, он сорвал пломбу и быстро произвел перезагрузку. Нет. он не нервничал, просто ему не терпелось дойти до конца начатого пути. А главное, он верил в успех мероприятия. Артюхову всегда везло. Четырежды ошибались его подельники, и он попадал в зону. Хватит, решил он, выходя в последний раз на свободу, и взял себе в партнеры женщину. Тогда Ирина познакомила его с Нейманом, и тот контролировал и страховал все их самые дерзкие планы, ничего не требуя взамен. А если предлагал свое дело, то щедро за него платил. Как правило, речь шла о документах и сейфах. Там делить нечего. Артюхов знал, что Нейман не подведет и всегда поможет. Он всемогущ, как Бог, но кем он был на самом деле, никто не знал.

Артюхов отогнал свой уазик в дальний угол стоянки и стал ждать.

Когда водитель фургона сел за руль, Артюхов подошел и без всяких церемоний уселся рядом с ним.

— Извини, дружок, мне все равно, в какую сторону ты поедешь, но довези меня до ближайшего магазина запчастей.

— Иди на бензоколонку, там есть механик.

— У меня помпа полетела.

— До магазина шестьдесят километров, да и ночь на дворе.

— Плевать. В этом клоповнике спать невозможно. Лучше у магазина вздремну. А обратно как-нибудь доберусь.

— Как знаешь, поехали.

Машина затряслась, пару раз чихнула и, дернувшись вперед, выехала на трассу

1 час 07 минут

Подлунным светом заколыхались огромные шапки подсолнечника. То, что надо, а то лишь голая степь по сторонам и ни одного деревца на горизонте.

— Притормози-ка, дружок.

— Приспичило?

— Угадал.

— Быстро, я тороплюсь.

Машина остановилась.

У носа шофера появился пистолет.

— Чего ты хочешь? У меня только двадцатка в кармане.

— Где путевые листы?

— В «бардачке».

— Карта есть?

— Там же.

— Где должен делать стоянки? Докладывай быстро и четко, тогда живым останешься.

«Такой может и пристрелить, — подумал шофер. — Глаза как у кота в темноте сверкают».

— Ты поосторожней с этой штукой. Говори толком, чего хочешь.

— Места твоих стоянок, таких, как та, от которой мы уехали.

— Они помечены на карте и время указано.

— А что ты там должен делать?

— В первом случае загоняю машину на мойку и жду на улице. На второй точке иду обедать. На третьей точке захожу в супермаркет.

— С каким интервалом?

— В течение двух суток. Потом отвожу груз на железнодорожный склад в Саратове и возвращаю машину на то место, откуда мы уехали. Вот и все.

— Знаешь, какой груз везешь?

— Канцелярская бумага. Так в путевке указано.

— Гаишники останавливают?

— Не помню такого случая.

— А теперь вылезай, ключи оставь в зажигании.

— Что ты хочешь делать?

— Ничего. Подождешь меня здесь до возвращения.

— Два дня?

— Вылезай, тебе сказали.

Шофер вышел из машины. Ему хотелось пуститься наутек, но ноги не слушались. Вокруг кромешная тьма. Фары освещали короткий участок дороги. Луна и та спряталась за облачком. Бедолага ничего не успел понять. Удар пришелся по темени тяжелой рукояткой пистолета. Водитель, как подкошенный, свалился на дорогу. Артюхов оттащил его в заросли подсолнечника. Далеко заходить не стал — ничего не видно, кроме светлого пятна от фар. Отдышавшись, он решил, что живого свидетеля оставлять опасно Никогда еще Спиноза не шел на мокрое дело до сегодняшнего дня. А теперь придется. Где один труп, там и второй. Коли начал прочищать себе дорогу в будущее, иди и не оглядывайся. Он достал пистолет и выстрелил в лежащее у ног черное пятно.

Вернувшись к машине, он сел за руль и поехал дальше. Через несколько километров остановился, достал документы из «бардачка» и внимательно их изучил. Первая остановка у мойки. К утру он будет на месте.

3 сентября

9 часов 23 минуты

Отъехав от мойки, Артюхов проверил содержимое кузова. Все оставалось на своих местах. Ничего не трогали. Он захлопнул дверцы и повесил замок Все правильно. На мойке слишком сыро и точка стационарная. Здесь товар забирать не будут. В любое время можно устроить облаву и найти свидетелей Нет. Эта точка нужна для отвода глаз.

Он разложил карту на рулевом колесе и глянул на часы. Времени в обрез. Маршрут выстроен так, чтобы шофер не расслаблялся. Времени давалось в обрез, чтобы от одной точки добраться до следующей. Никаких отклонений, выбирался самый короткий путь, и в большинстве случаев использовались проселочные дороги. Никто за ним не следил. Возможно, наблюдатели выставлялись по ходу маршрута, так оно спокойнее. А что будет, если он изменит маршрут? Только какой в этом смысл? Деньги ему не нужны. В цеху осталось больше пятидесяти миллионов, а четверть от них составит двенадцать миллионов пятьсот тысяч долларов настоящей валюты. К тому же теперь о цехе знает только он один. Надо решить главный вопрос. Кому продавать эти фантики? Остальное сейчас не имеет значения.

Вторая точка результатов не дала. Сорок минут он пристально наблюдал за своей машиной, но к ней так никто и не подошел. Осталась последняя точка Центр города, огромный гипермаркет, сравнимый со столичным. Одна только стоянка, забитая машинами, занимала площадь, равную взлетному полю. Найти свободное место — занятие не из легких. Но ему помог парковщик стоянки. Он указал ему на закуток, огороженный переносной оградой. Сдвинул перегородки к забору и позволил втиснуться между «Газелью» и «Техпомощью».

Кажется, теперь он попал куда надо. Полуторо суток ушло на гонки по колдобинам, чтобы достичь нужной точки.

Артюхов вынул ключи из замка зажигания и направился к магазину. Петляя между машинами, он пригнулся, сделал несколько скрытых маневров по узким проходам и притаился за «Волгой». Отличное место для наблюдения. Его фургон стоял в полутора десятках метров.

Артюхов нервничал как никогда. Лицо покрылось липким потом, рубашка взмокла. Слишком долго его мурыжили. Он привык работать одним залпом. Наметил цель, сделал расчеты и пошел на штурм. Но, несмотря на все, Артюхов и теперь не растерял ни сил, ни самоуверенности. Важен конечный результат, а как подбираться к цели, не столь важно

Задние дверцы «Техпомощи», стоящей рядом с его машиной, открылись, и на землю спрыгнули двое крепких парней. Они не оглядывались по сторонам, а спокойно выполняли свою работу. Сняли пломбу с его машины, открыли замок и начали переносить коробки из одной машины в другую.

«Пора», — решил Артюхов.

— Бог в помощь, ребята. Может, помочь?

Мужики оглянулись. Он расстегнул пиджак, чтобы показать рукоятку пистолета, торчащего из-за пояса. Вид решительный, морда наглая, уверенная, такого не пошлешь куда подальше. Успокаивало другое — этот тип не походил на мента или чекиста

— Спасибо, приятель. Сами справимся, — пробасил один из грузчиков. — Если сказать что хочешь — говори, пока мы делом заняты, потом не до тебя будет.

— Конечно, скажу. Я хочу, чтобы до ушей тех, кому вы эту посылку переправляете, дошли мои слова.

— Ишь, куда хватил. Мы грузчики.

— Передадите по эстафете. В противном случае эта посылка будет последней. В наших структурах произошли изменения. Сменился хозяин. Схему мы оставим прежней. Вот только отчисления придется делать по другому адресу. В остальном для получателя ничего не меняется. Пусть даст знать, если согласен. Волгоградская область, город Жирновск, до востребования, Ирине Потокиной. Если такой сигнал поступит, то наши представители должны встретиться с вашими и обсудить детали. Если не захотите налаживать связь, то больше посылок не будет Есть и другие покупатели.

Погрузка закончилась.

— Мы передадим ваше послание по эстафете, — сказал тот же бас, — думаю, оно дойдет до места назначения. А теперь погуляй полчасика, потом можешь выезжать со стоянки. Ведь ты же один приехал, без хвостов?

— Зачем спрашивать. Наверняка сами знаете Мы предлагаем честную игру, без подвохов.

— Хорошее предложение. Но решение выносим не мы. У эстафеты долгий путь.

Дверцы захлопнулись, ребята сели в машину и выехали со стоянки.

Артюхов еще долго смотрел им вслед с кривой ухмылкой на лице.

4 сентября

7 часов 02 минуты

Он очень устал. Рухнул бы на кровать и отрубился часов на двенадцать. Одно радовало — дело он сделал и достиг цели, а иначе и быть не могло. Артюхов всегда доводит начатое до конца. Таков принцип его существования.

На площадке перед мотелем — ни одной машины, кроме его уазика, стоящего у самого края обочины. Солнце уже взошло, но еще не припекало.

Он поставил фургон на то же место, где тот раньше стоял, ключи оставил в замке зажигания и вышел.

Пересекая площадку, ему очень хотелось зайти в столовую. Живот подтянуло к позвоночнику, хотелось пить. Двухдневный марафон не давал ему передышки. Молодцы ребята, хорошо дело поставили. С такими можно иметь дело. Но не надо увлекаться. Года вполне хватит, и они с Ириной уйдут. Растворятся в воздухе и их уже никто никогда не найдет. Белая яхта в изумрудных водах океана ему снилась теперь каждую ночь.

В «травиловку» он заходить не стал. Через полтора часа будет дома. Возьмет, как всегда, в пивной пару бутылочек из холодильника и сосиски с солянкой. А потом спать. Спать и спать.

Артюхов сел в уазик и попытался завести. Машина не слушалась. Топливная стрелка стояла на нуле.

— Скоты! Все высосали до капли.

Он стукнул кулаком по рулевому колесу и хотел выйти из машины. С обеих сторон кабины стояли оперативники в форме.

В долю секунды его выкинули из машины и бросили на землю, заломив руки за спину. Щелкнули замки наручников. Только после этого его подняли на ноги и поволокли в столовую.

За одним из столов сидел подполковник. Перед

ним лежала груда бумаг. Рядом стояли буфетчица и посудомойка.

От неаккуратного соприкосновения с асфальтом у Артюхова сочилась кровь из правой брови и носа Но такие мелочи никого не беспокоили.

— Итак, как ваша фамилия?

— Клочков Макар Силантьевич.

— Где проживаете?

— В Елани. Угол снимаю на Пионерской улице Работаю на бумажной фабрике.

— Уазик ваш?

— Казенный.

— А фургон?

— Шофер запил. Вот и пришлось его с канцелярского склада из Саратова сюда гнать. Потом автобаза заберет.

— Документы при себе есть?

— В уазике остались. Там моя сумка лежит.

Подполковник кивнул оперативникам, и его начали обыскивать. Первый прокол. Очевидно, усталость сыграла свою роль. Пистолет он выбросит! забыл, так и торчал за поясом.

Оперативник вынул его аккуратно, платочком, понюхал ствол:

— Гарью пахнет.

— Тюрьмой пахнет, — хмыкнул подполковник. — Понятые, смотрите внимательно, потом протокол подписывать придется. Ну а ты, гусь, будешь утверждать, что взял ствол для самообороны

— А для чего же еще.

— Ладно. Начнем с мелочей. Пригласите потерпевшего.

Из двери, ведущей на кухню, вышел мужичок с перевязанной головой. Артюхова словно током дернуло.

— Подойди ближе, Овчаров.

Тот пересек зал столовой, будто перешел минное поле.

— Узнаешь этого типа?

— Такого ни с кем не спутаешь. Сначала он меня по башке ударил, а когда я очнулся, то услышал выстрел. Пуля прошла между рукой и ребрами и ушла в землю. А потом он сел в мою машину и уехал. Подняться я смог только через час и побрел назад. А потом буфетчица вызвала милицию.

— Что потом было, мы знаем. На рукоятке пистолета следы остались от запекшейся крови. Эксперты проверят. Место запомнил, где тебя оглушили?

— Мерный столбик там стоит у обочины. Номер триста двадцать два. Подсолнух помят в том месте, куда он меня отволок.

— Отлично. Значит, и гильзу найдем.

Сценарий Артюхову был понятен. Разбой с покушением на жизнь человека. При хорошем адвокате можно выпутаться. Хранение оружия — мелочь. Нашел и хотел сдать в милицию, но не успел. Шофер без свидетелей мало что значит. Его другой вопрос беспокоил. Подполковник милиции для этих мест, что генерал в Москве. Вряд ли такой будет заниматься мелочевкой. Тут и лейтенант справится. Значит, есть что-то поважнее, чем слюнтяй с царапиной на голове. Так оно и вышло. Предчувствие Артюхова никогда не обманывало.

Все вместе вышли на улицу и приблизились к уазику. Оперативники открыли задние дверцы машины.

У Артюхова ноги подкосились. Он мог ожидать чего угодно, но только не этого.

У боковой дверцы в глубине салона стояла коробка из-под бумаги. Полная. Неужели в темноте он ее проглядел, сбился со счета?

— Откройте коробку, — приказал подполковник.

Оперативник надел перчатки, вскрыл крышку, достал пачку бумаги. Она уже была надорвана, так что они знали, что в ней лежит.

Обертку разорвали до конца и из пачки посыпались доллары.

— Зафиксируйте в протоколе.

Подполковник повернул голову к задержанному.

— Слушай меня внимательно, господин миллионер. На коробке есть отпечатки пальцев, на рулевом колесе тоже. Эти отпечатки известны всей стране. Одни пальчики принадлежат рецидивисту всероссийского масштаба Гавриилу Смурыгину, другие пальчики — сошке помельче. Но тоже авторитету серьезному, по имени Василий Артюхов. Ждем их фотографий из центра. Но я и без того знаю, что один из них — ты. А где второй?

— Ищи, начальник. Тебе за это деньги платят.

— Но не такие, как в коробке. И не вой на луну, будто коробочку нашел на помойке. На деньгах тоже есть отпечатки. Пересчитывать барыши лучше в перчатках. На черный день припас?

— Милостыню собирал последние годы. Много мелочи набралось, вот и обменял на твердую валюту.

— Недолго тебе осталось хорохориться, гнус паршивый. Прокурор у нас крутой. На всю катушку отмотает.

Артюхова трудно напугать, он пуганный. Одно утешало — пленку с записью, где отснят весь путь от Елани до цеха, он стер. Хоть в этом не просчитался. Вопрос в другом. Долго ли его сокровища будут в могиле гнить? Ничего. В зоне он не засидится. Сумеет ли Ирина установить связь с перекупщиками? Она баба мозговитая. Зря он от нее скрыл свой план. Хотел сюрприз преподнести, вот и преподнес. Обозлится теперь.

Но Артюхов ей верил. Хотел верить. Может напрасно? Но у него никого больше не было. Он одинокий волк. А верить кому-то надо.

К стоянке подъехала милицейская машина и задержанного повели к ней.

17 часов 12 минут

Они обедали, когда дверь распахнулась, и в дом вошел немолодой мужчина в форме, с погонами подполковника. Ирина его никогда раньше не видела. Муж встал.

— Мироныч! Ну и сюрприз. Ты чего это без предупреждения? Я бы встречу подготовил, как положено.

— По делу я, Дмитрий. Важному и неотложному. Здравствуй, хозяюшка. Слышал о вас немало. И впрямь — красавица.

— Может пообедаешь с нами?

— Спасибочко. Извините, что в неурочный час, но служба такая.

— Ничего, ничего. Присаживайтесь. Не буду вам мешать. — Ирина поднялась наверх в спальню, но дверь оставила приоткрытой и прижалась ухом к щели.

— Скажи мне, Митя, как ты решился выдать паспорт рецидивисту? Тут не только погон лишиться можно, но и срок схлопотать.

— Что случилось, Мироныч? Ответить я успею.

— При обыске у Артюхова мы нашли паспорт на имя Макара Клочкова. Выдан твоим райотделом и подпись твоя стоит.

— Все правильно, я выдавал. На чем он попался?

— На двух с половиной миллионах долларов. Куда переправлял и от кого получал — не знаю. Следствие покажет. Улики и доказательства налицо. В напарниках у него был Гаврюха Смурыгин. Но тот уже ничего не скажет. Мы его нашли с простреленным черепом в кукурузе у дороги. При Артюхове имелся ствол. В обойме не хватало двух патронов. Вторым он пытался убить шофера с автобазы. Те, что бумагу возят с Еланской фабрики. Одно за другое никак не цепляется. Но дело надо передавать в прокуратуру, тут без вопросов.

— Где вы его взяли?

— К югу от Рудни в сотне километров отсюда. Ночлежку «Звездный» знаешь?

— Знаю.

— Ничего мне сказать не хочешь?

— Нечего мне сказать, Мироныч. Виноват, отвечу. Думал, он новую жизнь начнет. Работать начал. Но видать, сколько волка ни корми, все в лес смотрит.

— Я не хочу лучшего мента области из-за поганой сволочи под удар подставлять. Скажи мне, ты его старый паспорт сохранил?

— В сейфе лежит.

— Хорошо. Изъятие документов я в протокол не заносил. Твой паспорт уничтожу, а его настоящий пойдет в протокол.

— Мироныч, я даже…

— Погоди, еще не все. Поимку Артюхова оформили на тебя. Мне такая обуза уже не по годам. Папку я собрал, а ты будешь сдавать ее в прокуратуру. Артюхова поместили в «обезъянник» райотдела Даниловки. Предварительное следствие проведешь сам. И не забудь вписать в протокол его подлинный паспорт. К вечеру жду тебя в Даниловке. Там примешь дела.

Требухин хотел встать, но подполковник положил ему руку на плечо:

— Сиди. Обедай. Вечером свидимся.

Подполковник встал и ушел, словно его здесь и не было. Требухин услышал всхлипывания, доносящиеся сверху. Значит, жена все слышала.

Он поднялся в спальню. Ирина лежала на кровати и, уткнувшись лицом в подушку, рыдала.

— Мы с тобой в этом не виноваты, Ирина.

Она вскочила с кровати, сняла туфлю и запустила ее в мужа. Дмитрий успел увернуться

— Убирайся вон! Видеть тебя не могу!

Он ее понимал. Сейчас ее лучше не трогать. Пусть отплачется. К вечеру созреет для разговора. Бежать ей некуда. К одиночеству такие женщины не привыкли. Кроме мужа, у нее теперь никого не осталось.

19 часов 41 минута

В ресторане «Калина» собирался весь бомонд города Елани, а по сути — несколько семей, и то не очень часто. Ничего особенного ресторан собой не представлял. Огромная рубленая изба и один небольшой уютный зал с камином и шестью столиками. Главной особенностью ресторана был его повар. Здесь готовились уникальные блюда. Цены заоблачные по местным меркам. Персонал подбирал лично господин Хлебников. Ресторан тоже принадлежал ему, но об этом мало кто знал. Заведение было убыточным, но нужным. Хлебникову докладывали о всех разговорах местных воротил. А он хотел знать все подробности и детали о каждом человеке в городе. Сплетни, слухи и прочую болтовню Алексей Всеволодович выслушивал внимательно, как доклад на международные темы и биржевые сводки. Новости он получал со всех своих точек, включая пивную и пельменную, расположенную рядом с фабрикой.

Сегодня был будний день и ресторан пустовал. В такие дни в зале появлялся только один посетитель, сам хозяин. Хлебников предпочитал ужинать, завтракать и обедать именно здесь. Его молодая жена не умела готовить вообще. И к тому же очень берегла свои красивые руки. Прислуга тоже не могла удовлетворить гастрономические вкусы хозяина. Повара для ресторана Хлебников привез из Киева. Он обожал украинскую кухню.

Ужин проходил в одиночестве, которое нарушил майор Пустовалов, единственный человек, который мог беспокоить Хлебникова в любое время и в любом месте.

— Будешь ужинать, Рома?

— Нет, спасибо. Меня ждет дома дочка. Она никогда не садится за стол без меня.

— И сама готовит?

— Великолепно готовит. Ума не приложу, что буду делать, когда она вырастет и выйдет замуж.

Пустовалов врал. Его дочь не отличала сковородку от кастрюли.

— И кто будет этим счастливчиком? Какой-нибудь лоботряс. Алена чудный ребенок.

— За лоботряса я ее не отдам.

Хлебников тяжело вздохнул. Он сам мечтал стать тем лоботрясом. Может, еще и станет. Разница в возрасте — не помеха, жена — тоже не препятствие. У него дух захватывало, когда он тайком разглядывал Алену. Помехой может стать только ее отец. Пустовалов с ума сходил по своей дочери. Даже не женился второй раз после смерти жены, чтобы не травмировать девочку. А ему тогда и тридцати пяти еще не было. Красавец с рекламных щитов. Настоящий мужик. Из-за таких бабы бросаются в омут Но Хлебников — собиратель всех сплетен — никогда не слышал о любовницах майора. И не понимал, как такой мужик может обходиться без романтических приключений.

— Ладно, Роман, давай к делу.

— Основная задача выполнена. Артюхов попался, к тому же он убил Смурыгина. На это мы не рассчитывали. Невелика потеря, но она сработала на пользу дела. Расследование теперь сумеет доказать, что фальшивки печатала и сбывала уголовная группировка. Важно, что Артюхов угнал фургон с деньгами. Вернулся пустым. Отсутствовал больше двух суток. По проложенному нами маршруту не проезжал. Где он находился в течение всего времени, мы не знаем. Деньги Артюхов где-то зарыл. Вряд ли он повез их через всю область. Рискованно. Значит, они здесь, в нашем районе.

— С чем же его взяли?

— С одной коробкой. Два с половиной миллиона. Сам виноват, по собственной халатности забыл в уазике.

— Ты хочешь сказать, что мы тридцать пять миллионов выбросили коту под хвост?

— Спокойно, Алеша, рано или поздно Артюхов нас выведет на свою добычу.

— К тому времени американцы поменяют свою валюту.

— Внешний вид — возможно, и то не ранее чем через семь лет.

— Артюхова упрячут на десять.

— Хоть на сорок. Он и года не просидит в колонии. А потом сбежит и ринется к тайнику. Нам того и надо. Покажет место и сдохнет. Важно другое. Поисковики сбиты с толку. Наконец-то они нашли фальшивомонетчиков. Артюхов будет молчать. Даже если заговорит, нам же лучше. Версия продержится до тех времен, пока Центробанк не наткнется на свежую партию. На это уйдет год или два. Затраты стоят спокойствия. Пару лет можно работать без оглядки. И те, кто наши фургоны снял с маршрутов, тоже успокоятся. Фургоны теперь будут возить обычную бумагу и ничего больше. Все сходится. Преступники пойманы и фальшивые доллары пропали. А новый канал транспортировки раскрыть невозможно. Твой план гениален.

— Все так. Но я бизнесмен, Рома, и умею считать деньги. Иначе давно разорился бы. Ты знаешь, как нам достается каждая стодолларовая бумажка. Отдать сорок пять миллионов ворюге я не могу. Мы обязаны вернуть свои деньги.

— Сделаем все возможное. Только без трагедий. Эти деньги изначально были заложены в потери.

— Да. Но если бы эти деньги попали в руки властей, тогда понятно. Это другие объемы и обороты, и за все ответил бы только Артюхов. В этом случае дело дошло бы до президента. Раскрыта, мол, банда, работающая в мировых масштабах и дело органами закрыто. А мы им сунули подачку. Два, три, пять миллионов — цифра неубедительная. Она подачкой и выглядит. Могут не поверить.

— Не убедительно выглядит и банда из двоих рецидивистов. Они слишком далеки от производства фальшивок такого уровня. Вот что в первую очередь вызовет сомнение. Будут рыть глубже.

— И что ты предлагаешь?

— Пожертвовать еще двумя специалистами. Настоящими. Они пройдут как компаньоны Артюхова. У нас отличный штат, и потеря двух человек не скажется на работе. Есть такие люди на примете. Тяжело больные. Им врачи уже не нужны, а нам калеки в тягость. А мы в течение месяца восполним потери.

— Уверен в пользе затеи?

Хлебников раскраснелся. Он не мог себя сдерживать так, как это умел делать Пустовалов, и даже не заметил, как его дорогой галстук угодил в тарелку с фирменным борщом.

— Если начали играть по-крупному, то надо продолжать. Пока есть такая возможность.

— Что значит — пока?

— Пока следствие не передали прокуратуре и ФСБ. Сидя в тюрьме, Артюхов не может зарезать своих подельников. Значит, он их зарезал до ареста. Действовать надо быстро.

— Ты их убьешь?

— Из наших цехов люди живыми не выходят. Они погребены навечно, а на свет божий их выносят вперед ногами. Они слишком много знают.

— Черт с тобой, Роман! Делай, как знаешь. За безопасность цехов отвечаешь ты лично. Вот и отвечай.

Майор встал из-за стола.

— Жаль. Хороший был галстук, — сказал он, не глядя на Хлебникова.

21 час 07 минут

Ершов вернулся в город с последним автобусом. Возле гостиницы на скамеечке его поджидала Ирина. «Совсем баба оборзела, — подумал он. — Уже в открытую светится на людях».

— Соскучилась? — спросил Ершов, подойдя к Ирине.

Выглядела она не лучшим образом — лицо опухло, глаза красные, волосы растрепаны.

— Что-то случилось?

— Васю взяли с коробкой долларов на кармане. Капитан сел рядом.

— Твой муженек приложил руку?

— Нет. Он из города не отлучался. Васю взяли у Рудни. Дурак! Ствол у него нашли, труп на нем висит.

— Он тебе говорил что-нибудь?

— Я его неделю не видела. Носа не показывал. Что-то разнюхал и решил в одиночку сработать.

— А если его подставили? Здесь люди ушлые работают. За неделю к ним не подкатишься. Это тебе не сберкассы чистить. Стратег хренов! Как ты узнала?

— Приходил к нам подполковник, пожилой. Дмитрий его Миронычем называл. Он и доверил вести дело мужу. У Васьки паспорт нашли, тот, что Митька ему сделал. Вот он и хотел Митьку огородить от неприятностей. Мол сам теперь кашу расхлебывай.

— Хорошо. Значит, Требухин может устроить тебе свидание с Васькой. Выйдешь на него сама и тогда узнаешь подробности. Сегодня утром Требухин меня отправил в Камышин для знакомства с начальством и кадровиками. Мироныча я там не видел. Это заместитель начальника управления Титов Виктор Миронович. Других Мироновичей в звании подполковника не существует. Но меня с ним не знакомили. Теперь ясно, почему его на месте не было.

— Делать-то что, Антон?

— Слезами тут не поможешь. Вася сядет, и на него навесят все грехи, как на гвоздик. Сам на рожон полез. А мы должны продолжать свою работу. Осторожную и кропотливую, а не кидаться грудью на амбразуру, подобно твоему взбалмошному хахалю. Я уверен, что его заманили в капкан. И конечно, Требухин тут ни при чем. Он связей с подпольным печатным станком не имеет, иначе не скупился бы и платил Ваське дань за тебя. А, видать, барышей у него нет. Много валюты взяли?

— Больше двух миллионов.

— Ясно. Васька сам не вышел бы на такую сумму. Его навели на бабки и выставили капкан.

— А убийство? Он же стрелял.

— Какой у него был пистолет?

— «Стечкин». Двадцатизарядный. У чеченцев купил.

— А те у какого-нибудь фээсбешника отняли. Такое оружие на рынке не купишь. Им спецподразделения пользуются. Зачем он ему?

Ирина всхлипнула.

— Так он из него никогда не стрелял. Вид просто внушительный. Хороший пугач. А на мокруху Васька не подпишется.

— За два миллиона? Брось. Дай ему «максим», он всех бы из пулемета перебил и за половину такой добычи. Но зачем ему фальшивки? Ответ один: он вышел на скупщиков. Как? Ума не приложу. Нам на эту задачу Нейман год дал, а он в считанные дни пронюхал. Тут что-то не так. Ладно. Иди домой и привыкай жить без Васьки. Но свидания с ним добейся. Блуждать в потемках мы не можем. Раз дело передали твоему мужу, значит, и меня к нему подключат. Как узнаю подробности, расскажу, а сейчас возьми себя в руки.

Ирина поднялась со скамейки и побрела по улице, опустив голову.

— Всучили мне напарничков! Чтоб им ни дна, ни покрышки, — злобно проворчал Ершов.

18 сентября

11 часов 05 минут

Защелкали затворы, раздался скрежет, и дверь камеры открылась. Через порог переступил солидный мужчина в дорогом костюме, пахнущий одеколоном. Весь «с иголочки».

Артюхову он не понравился. Странно, к нему в одиночку заходит только надзиратель, посторонних не пускают. Для этого есть отдельные помещения, где проводят свидания и ведут допросы.

— Здравствуйте, Василий Игоревич. Меня зовут Шаплер Феликс Аронович. Я буду защищать ваши интересы во время следствия и на суде. Можете взглянуть на мою визитную карточку.

Он сунул карточку в нос Артюхову. «Зачем ему что-то читать?» Но адвокат не убирал визитку. Артюхов прочел:

«Лев Леонидович Нейман. Мы тебя не оставим в беде!»

Адвокат убрал карточку и сел на табуретку.

— Есть жалобы? Как вас кормят?

— Не «Националь», конечно, но жить можно. Вопрос — на сколько лет эти условия мне предлагают.

— Часть обвинений мы снимем. Они несостоятельны. Главная помеха — ваши отпечатки пальцев на пистолете. Не хватает четырех гильз. Из вашего пистолета убиты три человека, а на рукоятке осталась кровь четвертого. Все гильзы найдены, трупы обследованы. Что называется, факт налицо. Нет мотивировки убийства. Хотелось бы вас выслушать. Я знаю, что вам давали свидание с некоей госпожой Потокиной Ириной Сергеевной, но мне она ничего интересного сообщить не могла.

— Так вот, Феликс Аронович. Пистолет не мой. Когда мне его попытались подсунуть менты, то я его схватил и выбросил. Вот вам и отпечатки. А потом из него можно было пристрелить кого угодно.

— Любопытная идея. Но существуют понятые и пострадавший.

— Он врет. Если бы я в него стрелял, то не промахнулся бы с расстояния в один метр. Тем более что Смурыгина я убил с приличного расстояния. Гильзу нашли, а где пуля? Можно ли из пистолета «стечкин» размозжить голову человека так, что его личность устанавливалась путем дактилоскопии? А потом появляются еще два трупа, но пули в их телах сохранились. Их нашли неподалеку от того места, где был обнаружен труп Смурыгина. Почему их сразу не нашли, а лишь через сутки? И еще. Оба полиграфисты высшей категории. Один из Питера, трудился на Гознаке, другой из Тулы. И вот что удивительно. Они пропали без вести два с половиной года назад, в те же дни, когда ушел от преследования Смурыгин. Пропали и все. И только теперь находят их трупы. Но два с половиной года назад я еще парился на наpax во Владимирском централе. Какая связь между нами? Я готов взять на себя две сберкассы в Питере. Там мои следы отчетливо пропечатались. А сюда я попал три месяца назад. Решил отсидеться. Запросите мое дело. Любой следователь подтвердит, что я никогда с мокрушниками ничего общего не имел. И что я мог не поделить с местными фальшивомонетчиками?

Адвокат поднес палец к губам:

— Тише. Вы об этом ничего знать не можете. В протоколах не говорится о фальшивках. Там ясно сказано: «валюта Соединенных Штатов Америки». Как только они выяснят, что валюта фальшивая, дело передадут в ФСБ. Нас такой оборот не устраивает.

— Меня еще кое-что не устраивает, адвокат. Тогда я этого не понял, — Артюхов перешел на шепот. — Из уазика пропал рулон бумаги, а вместо него появилась коробка с долларами. Может, на коробке и есть мои отпечатки, но не на деньгах. Это стопроцентная туфта. А таких коробок я сотнями перетаскал на фабрике. Пистолет тоже подбросили.

— У вас в доме найдена запасная обойма.

— Чушь! Не было у меня запасных обойм! Это подстава.

— Тише. Вы только что проговорились. Если так же будете вести себя на допросах, то влипните. Советую вам вообще молчать. На днях я приду и проконсультирую вас, как вести себя дальше. Хозяин интересуется. Если вы пошли на такой риск, то не по глупости. Зачем кому-то нужны фантики? Значит, вы вышли на скупщика?

— Не исключено.

— Тогда я жду от вас отчета.

— Конечно. Вы его получите, когда я окажусь на свободе. На нарах я ни перед кем не отчитываюсь, там передо мной держат отчет. Пугать меня не надо. В зоне я как у Христа за пазухой. Не достанете. Я проделал громадную работу, а влип по случайности. Но мне гарантировали безопасность. Вот и выполняйте свои обязательства.

— Хорошо. О сроке не думайте. Мы устроим вас в ближайшую колонию на небольшой срок. Пусть все утихнет. О побеге не думайте. Мы сами решим все вопросы.

— Решайте. А я пока отдохну на печке. И передайте Ирине. Пусть ждет, мы скоро увидимся.

Адвокат ухмыльнулся:

— Не беспокойтесь. Ее мы возьмем под особую опеку.

Глава III

НОЧЬ СВЕРШЕНИЙ

Михайловское шоссе О часов 47 минут

На дороге и возле ямки возились двое немолодых мужчин, собирая что-то пинцетом на асфальте и складывая в разные пакетики.

Майор Пустовалов стоял посреди дороги, сунув руки в карманы, и задумчиво всматривался вдаль.

В ночной темени блеснули автомобильные фары С каждой секундой свет становился все ярче и ярче Милицейская машина подъехала к майору и остановилась. Из нее вышли два сержанта в камуфляжной форме, в бронежилетах, с автоматами.

— Ну что там? — спросил майор.

— Дело обстоит так, Роман Иваныч. Легковушка сгорела дотла. Причина непонятна. Валяется тлеющий остов в кювете. Вряд ли она сама слетела в кювет.

— Почему? — холодно спросил Пустовалов.

— Слетела бы, перевернулась, вот и все. Ни одного дерева рядом нет. С чего бы ей взрываться? И передок весь разбит. Труп водителя опознанию не подлежит. Выгорел до костей. Похоже на столкновение. По логике вещей машина принадлежит жене Ярыгина и покойный лейтенант Рахманов о ней докладывал дежурному. Джип самого Ярыгина стоит на шоссе метрах в десяти от сгоревшего «Фольксвагена», но в машине никого нет. Водительская дверь раскрыта нараспашку. Кругом — ни души, гробовая тишина.

— Возвращайтесь назад. Ни к чему не прикасайтесь. Перекройте шоссе и никого не пропускать. Ни к нам, ни от нас. До моего приказа пост не покидать.

Сержант Хомутов кивнул на тех, кто работал у дорожной ямки.

— А что эксперты?

— Подрыв очевиден. Кровь возьмут на анализ. Фрагменты тела принадлежат Рахманову. Это пока все.

— Протокол составлять будем?

— Нет. Подождем до утра. Все. Катитесь назад.

Милиционеры вернулись в свою машину.

Пустовалов подошел к экспертам.

— Закончите работу и отправляйтесь в участок.

Пожилой мужчина с фонарем приподнялся с корточек и сказал:

— Предварительная версия есть, но утверждать ничего не буду.

— Говори, Савелич.

— Роса на дороге выступила, сильное испарение. Проявились следы. Мы их сфотографировали. Максим Рахманов шел от своей машины вперед. Судя по всему — к тому месту, где стоял грузовик. Протекторы от колес грузовика слева у обочины остались. Четкие. Значит, машина стояла на месте. Но вдруг следы лейтенанта обрываются. А взрыв произошел в пяти метрах от его следов. Человек не может прыгать на такие расстояния.

— И что ты хочешь сказать, Савелич? Что у Рахманова крыльев не было? Или что ангелом он не был?

— Там, где оборвались следы Рахманова, проходят следы от колес джипа. Аккурат между ними. Если машина ударила его сзади по ногам, то он мог взлететь и без крыльев. Только скорость машины должна быть очень высокой. Нашу версию может подтвердить только осмотр бампера джипа. Ребята говорили, что его бросили где-то поблизости.

— А как же произошел взрыв?

— От удара чека оторвалась от гранаты. Я же предупреждал твоих ребят, чтобы они не привязывали их к поясу. Не на войне же.

— Я тебя понял, Савелич. Поезжай, глянь на джип, но в кабину не лезь. Я сам ее осмотрю, но позже.

— Твое слово для нас закон, Рома.

Пустовалов направился к своей «девятке». Сев за руль, он открыл ящик для перчаток и достал из него сотовый телефон. Пользоваться рацией, которая прослушивалась всеми патрулями, майор не стал.

Набрав нужный номер, он ждал. Ответили на другом конце не сразу.

— Требухин слушает.

— Тяжелая у нас сегодня ночка выдалась, Дмитрий Михалыч.

— Ты прав, Роман Иваныч. Выспаться нам не дадут.

— Проблема не только в Артюхове. На нас посыпалось все сразу. Около полуночи на Михайловском шоссе, в пяти километрах от перекрестка взорвалась машина Антонины Борисовны Ярыгиной. Сгорела дотла. Спустя минут двадцать в ту же сторону пролетел джип самого Ярыгина. Он там и стоит, но пустой. По пути джип сбил насмерть моего офицера. Кто управлял машиной, не знаю. Но угонять джип у депутата глупо. Загляни к нему. Прощупай обстановку.

— Я тебя понял. О таком ЧП надо сообщить в центр.

— Утро вечера мудренее. Мы еще не знаем, как будут развиваться события.

— Резонно. А что скажешь о взрыве?

— Проверь машину Николая Кондакова. Он в это же время возвращался из Михайловки. Не исключено, что он столкнулся с «Фольксвагеном». У него лебедка на переднем бампере, она могла уберечь его машину от вмятин. Но следы все равно есть. Я не исключаю, что Кондаков ездил не за картошкой для интерната, а за Артюховым. Кондакова лучше изолировать. Мужик начнет горячку пороть. Тем более что он попался мне на пути, но я его отпустил. Даже груз проверять не стал. Думаю, что Артюхов спрыгнул по пути, в районе реки, на нашей стороне и пошел через заповедник своим ходом.

— Скорее всего, так оно. и есть. Ладно, Роман Иваныч. Будем поддерживать связь.

Пустовалов убрал телефон в карман и включил двигатель.

0 часов 57 минут

Кустарник зашевелился, будто ожил. Мелькнул луч фонаря. Попенченко вскинул автомат и приготовился к атаке. Точнее, не к атаке, а к стрельбе. Идти на задержание Артюхова в одиночку никто бы не решился, тем более что имелся приказ стрелять на поражение. Слава богу, выстрелить он не успел. Лунный свет выхватил из кустарника длинную светлую прядь волос. В двух шагах от милиционера появилась женщина.

— Стой! Стрелять буду!

Фраза прозвучала смешно. Попенченко произнес свою угрозу полушепотом, словно сделал предупреждение, но по большому секрету от дремавших вокруг него деревьев.

— Это я, Никола Гаврилыч, Алена.

Из кустарника вылезла дочка Пустовалова, а следом какой-то парень.

— Господи! Ты что здесь делаешь? Я тебя чуть было не шлепнул.

Он вытер рукавом взмокший лоб.

— Дядя Никола, только отцу ничего не говорите. Ладно. Это Егор, мой друг. Сами понимаете. Припозднились.

— Какой еще Егор? Ярыгинский сынок, что ли?

— Тихо, дядя Никола. Вы же не скажете отцу?

— Нашла себе дружка. Ничего я говорить не буду. Но я же не один в лесу. Беглый зэк тут где-то шастает. Не дай бог на него нарвешься. Уж он-то точно стрельнет. Ему терять нечего.

— Но мы-то ничего не знали. Не ночевать же теперь в лесу.

— Вот что, Алена. Возьми вправо к ручью. Там был пост, но его сняли: на шоссе сержанта вызвали. Идите вдоль ручья до дороги, а дальше опушкой до города. В городе патрулей нет, всех на засады выставили. Поняла?

— Спасибо, дядя Никола.

— С Богом!

Журавлев стоял за деревом в трех метрах и слышал весь разговор. Теперь он мог бы и самостоятельно идти дальше, но решил, что лучше пойти за юной парочкой. До ушей доносились отдельные фразы, и он уже представлял себе картину происшедшего на шоссе. Он понял, что дочь майора милиции каким-то образом замешана в катастрофе, а ее дружок был до смерти напуган случившимся. Похоже, в районе начались разборки местного масштаба, и все это происходит на фоне поисков беглого рецидивиста. Кажется, приехал он вовремя, только бы под шальную пулю не попасть.

Вадим двинулся следом за парочкой, держа дистанцию в несколько метров.

Город Жирновск

01 час 07 минут

Дверь сарая предательски заскрипела и приоткрылась. Требухин зашел в сарай и включил фонарь. Грузовик Кондакова стоял на месте. Майор подошел к машине и положил руку на капот. Двигатель еще не остыл. Он опустил фонарь и осмотрел бампер. Катушка лебедки сильно помята, часть бампера покрыта копотью. Требухин подошел к кузову, поставил ногу на колесо и, взявшись за борт, подпрыгнул и оказался на обитом жестью полу кузова.

Осветив днище, он нашел две очень важные улики. В передней части у кабины валялся пустой мешок. Но кто завязывает мешки, если в нем ничего нет? Осмотрев мешковину, он увидел ровный разрез во всю длину мешка. Резали бритвой, либо очень острым ножом. Мешок майор оставил на месте. В хвостовой части кузова валялся закопченный металлический значок: латинская буква «W» в хромированном кружочке. Этот «лейбл» от капота автомобиля «Фольксваген». Какой же силы должен быть удар, если фирменный знак сорвался с крепежей, перелетел через грузовик и упал в кузов?

Майор спрыгнул с машины и вышел во двор. Окно в доме светилось. Шофер еще не спал. Кондаков жил один, друзей не имел и был человеком замкнутым Трижды осужденный за грабеж, он всегда попадался один. Подельникам удавалось уходить с места преступления. Либо парню страшно не везло, либо его подставляли. Оттого он никому не доверял и ни с кем не общался. С прошлым завязал. Пять лет шоферил на автокомбинате без замечаний. Летом возил урожай, зимой работал на подхвате. Вел себя тихо, не дебоширил. Во всяком случае, у милиции к Кондакову претензий не имелось. После последней отсидки приехал в Жирновск к родному брату Федору. Тот работает лесником в заповеднике, там и живет. Летом вырубает сушняк, а зимой подкармливает лосей и кабанов. Местный лес знает как свои пять пальцев. Вот только братья между собой не общаются. Никто не знает какая между ними пробежала кошка, но за последние три года их вместе никто не видел.

Требухин неторопливо направился к дому. Он знал, что Кондаков оружия в доме не имеет, и устраивать захват с выбиванием дверей и окон смешно. Вытерев у порога ноги, он толкнул дверь и вошел в дом.

Хозяин сидел за столом, ел отварную картошку с квашеной капустой и попивал водочку.

— Хлеб да соль.

— Едим, да свой.

Майор повесил фуражку на гвоздик и присел к столу. Кондаков даже не напрягся. Приход гостя его не удивил. А чему удивляться? Он всю жизнь ходил в козлах отпущения. Где что случится — отвечать ему

— Угостишься, Дмитрий Михалыч?

— Не до того, Коля. Ты ешь, а я хочу с тобой посоветоваться. Я ведь не варвар и не деспот. Чьей либо крови не жажду. Просто хочу предложить тебе сыграть на моем поле. Это избавит тебя от лишнего срока.

Кондаков опрокинул водку в рот и поставил на стол стопку.

— Предлагай свой расклад.

— Машину ты сбил. Жена Ярыгина сгорела. Улик и следов выше крыши. Да и никто кроме тебя с тех пор со стороны Михайловки к перекрестку не проезжал. Тут не выкрутишься.

— Было дело. Машина горела посреди шоссе. Я столкнул ее в обочину, чтобы себе путь прочистить.

— Допустим, я в это поверю. Но с кем же она столкнулась? Сам понимаешь, иномарки ни с того, ни с сего в воздух не взлетают. Следователей прокуратуры ты не убедишь. Дохлый номер.

— Ничего другого я предложить не могу. Был один свидетель, да и того ребята Пустовалова взяли. Чужак из столицы, без документов и вещей.

— О нем потом поговорим. Джип Ярыгина видел?

— Попадался.

— Подробней.

— Это он мента сбил. Скорость бешеная, а свернуть некуда. Думаю, что он его даже не видел.

— Похоже. Артюхова в мешке привез?

Наступила пауза. Кондаков еще выпил одну стопку водки, покачал головой и ухмыльнулся.

— Этого ты, конечно, не докажешь. Но Артюхов уже далеко, так что врать не буду. Приехали ко мне на днях Михайловские ребята и дали инструкции Им не откажешь, сам знаешь. Быстро «на перо» посадят. Согласился.

— Где Спиноза спрыгнул?

— Как только мост через Терсу переехали, перед Вязовкой. Я ему посигналил.

— А там его Федор ждал. Итак, все ясно. Спиноза местность плохо знает. Через заповедник его может провести только Федор своими тропами, о которых и мы не знаем.

— Может и так. Только протокол я не подпишу.

— А где ты видишь протокол? Утром составим. Но Артюхова тебе придется сдать.

— Живым до зоны не доеду. Сам знаешь.

— Плохо ты обо мне думаешь. Ствол у Артюхова есть?

— Ментовский «макаров» с обоймой. В Михайловке получил.

— Вот и ладушки. Приметы Артюхова дашь, имени можешь не называть. Остановил он тебя в дороге. Навел ствол, заставил перелезть в кузов. За руль сел сам. Он же и «Фольксваген» сбил, а потом испугался и сиганул в лес. Может, и в тебя стрелял, но промахнулся.

— Ты так говоришь, Дмитрий Михалыч, будто Спиноза сидит у тебя в обезьяннике.

— Не сидит, так сядет, если живым возьму. А теперь. Коля, открывай погреб.

Кондаков допил водку из горлышка, подошел к печи, откинул коврик с пола и схватился за кольцо люка. Погреб был просторным, прохладным и освещался одной лампочкой.

Требухин снял с вешалки телогрейку и кинул ему.

— Держи. Пригодится. Раньше утра я за тобой не вернусь.

Они спустились вниз, где хозяйственный мужик хранил свои соленья. Тут и ящик с водкой стоял, но не полный Майор приковал хозяина наручниками к металлической стойке стеллажа и подал ему бутылку с водкой.

— Так тебе теплее будет.

— И на том спасибо, Михалыч.

— Последний вопрос, Коля. Отвечай честно. Я на тебя зла не держу. Это ты моей жене сказал, где Васька ее будет ждать?

— Я. У Черной балки в осиновой роще близ излучины Медведицы.

Требухин глянул на часы.

— Артюхову еще идти и идти. Не раньше рассвета доберется до места. Даже если Федор поведет его напрямки.

— Бог в помощь, Михалыч. Но места там глухие, а Спинозе терять нечего. Он живым в руки не дастся.

— Тут я с тобой согласен.

Майор выбрался из погреба, захлопнул люк и застелил его ковриком.

Город Елань

01 час 12 минут

Егор отдернул руку.

— Куда ты меня ведешь?

Алена резко обернулась.

— В склеп. На кладбище. Не видишь? Посидишь в могиле. И радуйся, что уйдешь в подземелье живым и вернешься с того света невредимым. Посидишь немного и успокоишься, а я должна сделать для тебя алиби.

— О каком алиби идет речь, Алена? Отчим видел, как я уезжал на джипе из дома следом за мамой На дороге стоял грузовик и патрульная машина. Они видели, как я сбил человека.

Девушка остановилась. Глаза парня были залиты слезами, губы тряслись.

— Послушай меня внимательно, Егор. Видели не тебя, а машину твоего отца. У джипа затонированы стекла и водителя никто не видел. Если у тебя будет алиби, то Ярыгину крышка. Это он сбил человека.

— А что ты ему сделаешь? У него депутатская неприкосновенность.

— Я сама позабочусь о его прикосновенности. Она дернула Егора за руку, и он потянулся следом, как упрямый ишак, не желающий идти на поводу.

Могильные плиты выглядели зловеще в слабом холодном голубоватом свете луны.

Рядом с тем дуплом, где Алена прятала динамит, находилась очередная могила-фальшивка, под которой располагался бункер. Первой вниз спустилась Алена. Бесстрашная девушка, казалось, ее ничто не может напугать. Из подземелья наружу выбрался теплый желтый свет и рассеялся во мраке, будто светящееся окно у завалившегося набок дома.

Егор спустился по крутой лестнице вниз. Небольшое помещение около пятнадцати квадратных метров было завалено ящиками с динамитом, шнурами, гранатами и прочими диверсионными причиндалами.

— Сиди здесь. Я вернусь через час. И умоляю тебя, Егор, никуда не уходи. Я хочу закончить начатое и вытянуть тебя из этой истории. Приди в себя наконец и успокойся. Нельзя же оставаться хлюпиком в двадцать лет. Ты скоро станешь отцом. Подумай о нас.

Алена поднялась наверх и задвинула могильную плиту на место. Свет померк.

Журавлев затаил дыхание. Он находился в нескольких шагах от девушки, лежа на земле у надгробного камня.

Девушка быстро пошла по тропинке в глубь леса. Вскоре луч ее фонарика утонул во тьме.

У Журавлева не было выбора. Он не ориентировался в местности. Кругом засады — ищут беглого зэка, да и его тоже объявили в розыск. В этом он не сомневался.

Склеп под обычной могилой, да еще и с освещением. Мимо такого феномена пройти невозможно. Мало того, он знал, кто сидит под могильной плитой, так как слышал все разговоры девушки с ее дружком.

Вадим сдвинул могильную плиту и спустился вниз. Парень сидел на ящике и на привидение никак не отреагировал. Он лишь холодно глянул на Журавлева и тихо спросил:

— Это на вас устроили облаву?

— Нет, приятель. Просто я попал под горячую руку. Когда ты сбил на джипе гаишника, я сидел за решеткой в его машине.

— Понятно. Если я делаю какие-нибудь гадости, то свидетели всегда найдутся. Жаль, что вы не беглый бандит.

— Это почему же?

— Потому что тот мог бы меня убить.

— Не рановато думать о смерти?

Журавлев присел на ящик, набитый динамитными шашками.

— Осторожней.

— Не беспокойтесь, молодой человек. Я всю свою сознательную жизнь сижу на бочке с порохом.

— Вы кто? Зачем вы пришли?

— Заблудился. Месяц назад мой приятель сюда приехал Журналист. И вдруг исчез. Хочу его найти.

Парень криво усмехнулся:

— Никого вы не найдете, а угодите в такой же погреб. Любопытных чужаков здесь не жалуют. Тем более журналистов. Думаю, что он не понравился здешнему начальнику милиции, майору Пустовалову, и его заживо похоронили. Здесь таких склепов больше, чем домов в городе.

— На этом кладбище?

— Это не кладбище, а военный объект времен Великой Отечественной. Схема бункеров досталась Пустовалову от деда. Тот руководил диверсионным отрядом НКВД.

— Вот откуда здесь взрывчатка в старых упаковках! Хорошо сохранилась.

— Секрет подземных коммуникаций старые чекисты унесли с собой. А уцелевшая схема досталась в руки не тому человеку. Кстати, сегодня, а точнее сказать, вчера днем я видел, как Пустовалов спускался в одну из могил. Может, навещал вашего друга? Не знаю. Тут рядом, слева от дерева с огромным дуплом. Метрах в десяти. На могильной плите надпись: «Георгиевский кавалер хорунжий Бляхин». Может, вам и повезет.

— Спасибо за совет. А как пробраться в город?

— Идите по тропе влево, она тянется вдоль шоссе. Выйдете к окраине Елани. Возьмете правее, потом через овраг к новостройке Так не попадетесь. Только что вам делать в городе?

— А где живет Пустовалов?

— Хотите с ним объясниться? Валяйте, если жить надоело. У него дом на отшибе, по другую сторону города. Туда просека ведет и есть стрелка с цифрой 315. Других домов там нет. За домом чистое поле. Живет, как медведь в берлоге, подальше от людей.

— Спасибо, Егор. Только Алене о моем визите не говорите. А то сюрприза не получится.

— Вряд ли я ее дождусь. Она так ничего и не поняла. Ее совсем другие вещи волнуют. Пошла на таран. Теперь не остановится. А я мечтал о тихой спокойной семейной жизни. О любви и мелких радостях. Ничего у нас не получится. Она, как и вы. живет на пороховой бочке. Удачи вам.

— И тебе тоже, Егор. Ты неплохой парень. Хорошо, что вовремя разобрался в своих ошибках.

Журавлев поднялся наверх и задвинул могильную плиту на место.

Взяв ориентир, он отмерил расстояние и начал освещать зажигалкой надписи на каменных плитах.

На третьей по счету он нашел ту, которую искал.

«Хорунжий Бляхин».

Плита поддалась и сдвинулась в сторону.

01 час 27 минут

Город мирно спал, а ресторан светился всеми огнями, и из окон доносился смех и звон посуды. Веселились, не жалея животов и здоровья.

Пустовалов не стал заходить в зал, а попросил официанта вызвать Хлебникова в холл.

Хозяин вечеринки вышел веселый, пьяненький, но со страхом в глазах и взмокшим лбом.

— Извини, Рома, но я сегодня расслабился К столу не приглашаю. Знаю, что тебе этой ночью отдыхать нельзя.

— Пир во время чумы? Хочешь остаться в стороне?

— Брось, Рома. Я директор фабрики, а не сыщик. Беглые каторжники — не мои профиль.

Хлебников распустил узел галстука и плюхнулся в кресло возле зеркала.

— Машина Ярыгиной сгорела в пяти километрах от перекрестка в районе Язовки. А это моя территория. Там же найден джип Ярыгина. Пустой. Кто из супругов поджарился в «Фольксвагене», мне не известно. Такой скандал огнетушителем не погасишь.

Хлебников вскочил и рванул на себе ворот рубашки, да так, что верхние пуговицы отлетели от нее пулей.

— Значит, не врала, сучка!

— Ты что-то об этом знал, Алексей?

Тот вздрогнул.

— Ничего я не знал. Сон дурной приснился. Ведьма ко мне во сне приходила и предначертала судьбу Ярыгина. Мол, должен он умереть этой ночью.

— Вот оно что?! А вечеринка тебе понадобилась в качестве алиби? Веришь в чертовщину, Алеша? Вот только я в нее не верю. За поступками стоят люди, а не темные силы. Хочешь что-нибудь еще сказать?

Хлебников взял майора за плечи. Лицо его стало пунцовым, он обливался потом.

— Нам нужна эта катастрофа, Роман. Что Бог ни делает, все к лучшему.

— Всех приплел. И Бога, и черта, и продажного политика. А если это не он сгорел?

— Какая разница, сколько дров в огне сгорело? Одним больше, одним меньше. Есть возможность бросить в топку все лишнее и ненужное. Один скандал мы выдержим. Второй нам не нужен. А потому надо обрубить все концы разом. Небольшой фейерверк. Пошумят и успокоятся. Наступят серые будни, и тогда мы посчитаем свои убытки и прибыли. Уверяю тебя, что потерь не будет, только выигрыш. Можно все списать на Артюхова.

— Его еще поймать надо.

— Не глупи, Рома. Я знаю, какую ты устроил ему ловушку. Или я тебе за красивые глазки отдал два лучших станка и кучу лучшей бумаги с красителями, а главное — матрицу? А все ради твоего гениального плана. А мог бы этого не делать. Я и так твердо и уверенно стою на ногах и мне бояться некого. Но раз ты решил затеять большую игру, то я не возражал. Будь по-твоему!

Хлебников походил по холлу и вернулся к собеседнику.

— Делай все правильно, Роман Иваныч. Совсем скоро я перееду в Камышин и сяду в кресло председателя банка. Того, который я и построил. А ты займешь мое место здесь. Сбросишь погоны, получишь орден за службу и займешься бизнесом. Вот тогда ты сможешь швыряться деньгами налево и направо, как душе будет угодно. Но… но дело доведи до конца. Грамотно, чтобы комар носа не подточил.

— Я тебя понял, Алексей. Мне пора. Ночь коротка, а работы еще много.

Пустовалов развернулся и направился к выходу.

1 час 32 минуты

Они разговаривали через решетку. Метелкин не хотел, чтобы Журавлев взламывал замок.

— Сегодня он сюда не придет, Дик. У них началась крупная охота на хищника.

— Об этом я догадался еще в Михайловке, Женя. Ведь это ты указал мне, когда и каким поездом приехать. Я выполнил твои инструкции.

— Молодец. Целый месяц я терпел. Но уходить я из этого подвала не собираюсь. Пустовалов — единственное звено, способное вывести нас на цех готовой продукции. Зачем же мне от него бежать? Тут, конечно, не «Президент-отель», но терпимо. И не в таких передрягах бывал.

Журавлев поморщился.

— А если у Пустовалова изменятся обстоятельства и ты станешь ему не нужен? Он не из тех, кто долго думает. Хлопнет и все.

— Уже нет. Он знает о твоем приезде и кто за нами стоит. Пустовалов на распутье. Чаша весов склоняется в нашу сторону. Возможно, что он уже вынес свое решение. К утру все станет ясно. Нам с тобой бояться нечего Артюхову придется хуже. Мы не знаем, как Пустовалов будет им манипулировать. Но в том, что Пустовалов ведет Артюхова, я не сомневаюсь.

— Хочешь сказать, что побег устроил Пустовалов и его команда?

— Несомненно. Когда я был в зоне у Артюхова, он мне назвал день и час побега. Знал об этом за сорок дней. Но я читал в его глазах сомнение. По идее, побег устраивал влиятельный адвокат с большими связями — Феликс Шаплер. Но сам адвокат с Артюховым не встречался, а вел переговоры якобы через посредников. Тут нет стопроцентной уверенности. И у Артюхова имелись сомнения на сей счет.

— Я проверил Шаплера, как ты просил. И ты знаешь, Женя, я его не нашел. Контора его стоит на старом месте, но адвокат, похоже, находится за границей. Где именно и по каким делам — мне не сообщили. Квартира пустует, дача — тоже, и никто из друзей его не видел уже более двух месяцев.

— Я так и думал, Дик. Вот почему план побега был скорректирован. Извини, что не поставил тебя в известность, но телефонная связь ненадежная. Но ты сделал все правильно.

— Я старался.

— Представляю, как тебя коробило, когда из твоего кармана тащили бумажник.

— Неплохо сработано. Чисто.

— Я знал, что не смогу передать Артюхову деньги. Даже если набить его карманы на выходе, то где гарантия, что ему дали бы возможность сесть на товарняк и доехать до Михайловки. Но если он туда попал, то считай, ему удалось ускользнуть от слежки Пустовалова. Нам интересно, что Артюхов предпримет на свободе и понять задумку Пустовалова. Идет двойная, а может, и тройная игра. Правила для себя каждый устанавливает сам.

Журавлев подумал и спросил:

— Почему ты делаешь нажим на Пустовалова? Он такая же марионетка, как и Артюхов.

— Пустовалов отличный аналитик и опытный мент. Поверь мне. Я с ним общаюсь месяц. Кот, гуляющий сам по себе по раскаленной крыше. Он к этому привык и всегда начеку. А что говорить о Хлебникове? Он ведь тоже не главный. Принцип матрешки. Копать можно до бесконечности. Ты же сам говорил, что начинать надо с малого. С низшего звена. Так я и делаю. Материалов накопилось много. Возможно, Пустовалов — наш трамплин к верхним этажам пирамиды.

— Думаешь, он решил выйти из игры и даст нам ключи от заветной двери? — удивился Журавлев.

— Нет, конечно. Майор всегда будет оставаться игроком. Слишком много амбиций. Но его можно всколыхнуть. Для этого нужен небольшой взрыв. Я сам напросился к нему в руки, когда понял, что глубже определенного слоя копнуть не смогу. Неделю я прожил на свободе. Сделал несколько сотен снимков. Проанализировал обстановку. Ну а потом решил, что пора познакомиться с главным хранителем тайн «мадридского двора», и начал нагло фотографировать бумажный комбинат. Тут-то меня и взяли подбелы рученьки. Теперь слушай. Я снимал угол у бабульки, но сам понимаешь, ничего серьезного там не хранил. Есть другой дом, на окраине. Как его найти, я тебе расскажу потом. Хозяин сдал мне его до конца сентября. На мои деньги он уехал гостить к дочери на Волгу. Ключи найдешь в сарае под корытом. Стремянка — в сенях, люк, ведущий на чердак, — возле печи. Там-то я и храню все материалы Все сложено под соломой у слухового окна. Прочти внимательно мои заметки и просмотри фотографии. Пара-тройка из них тебя удивит.

— Ну ты же известный мастер шпионажа. И на кого нарыл компромат?

— Это не компромат. Это удар ниже пояса. И его следует нанести Пустовалову, чтобы окончательно сбить парня с ног. Он должен решиться, наконец, чью сторону ему принять.

— Про этот взрыв ты и говорил?

— Именно. У Пустовалова есть несовершеннолетняя дочь. Она путается с Хлебниковым. Узнай он об этом, Хлебникову конец. И еще. Девчонка себе на уме. Она носит с собой цифровой диктофончик и все, что нужно, записывает.

— Не по годам развитый ребенок. Я уже ее видел. Боюсь, что не одним Хлебниковым она манипулирует, Женя. У девочки свои особые интересы. Но об этом я узнаю раньше остальных.

— Быстро освоился, Дик. Ну, ладно, тебе пора уходить. Засиделся ты в этой вонище, действуй по обстоятельствам. На чердаке лежит мой сотовый телефон. Его подзарядить надо. В памяти хранится номер мобильника Пустовалова. Захочешь с ним пообщаться, ради Бога. Но на прямую связь не выходи, а то попадешь в такой же бункер. Из нас двоих хоть один должен оставаться на свободе.

— А разве я возражаю?

Столичные сыщики рассмеялись.

1 час 57 минут

Дверь открыл Илья Ефимович и был очень удивлен. На пороге стояла Алена. За последнее время он видел ее впервые.

— Что так поздно, Алена?

— Свет-то у вас горит, значит, не спите?

— Катя спит. Это я зачитался детективом.

— Вот и хорошо. Начнем с вас.

Девушка вошла в дом без особого стеснения. Вид у нее был не совсем обычный. На блузке и юбке висели травинки и прилипший репей, ноги поцарапаны, волосы растрепаны.

— Что-то случилось, Алена?

— Случилось.

Девушка прошла в горницу и уселась на диван.

Солидный мужчина, похожий на ученого больше, чем на бухгалтера не очень крупной конторы, с недоумением разглядывал гостью.

— И что же произошло?

— Мне нужно алиби. Для этого ваша дочь должна будет подтвердить, что у нее провел ночь один парень, а вы были в курсе дел.

Илья Ефимович осторожно присел на край стула. В глазах отсталого от жизни бухгалтера застыл испуг.

— Помилуй Бог! Вы же еще совсем девочки…

— Не тяните резину, Илья Ефимыч. Девочек вы сегодня не найдете и в младших классах, даже в нашей дыре. И не ахайте. Ваша дочь уже работает. К тому же в милиции. А там добру не научат.

— И с кем же Катя спит в эту ночь?

— С Егором Ярыгиным.

— Помилуй Бог!

— Нормальный современный парень, с деньгами в кармане и к тому же не урод. Не вижу криминала.

— Твой отец ее тут же уволит, если об этом узнает.

— Он ее уволит и еще посадит, если узнает, что Катя передает мне все копии документов отца. Или я ее за красивые глазки к отцу секретарем устроила? За решеткой будет учить юриспруденцию, а не в университете.

— Ладно, хватит давить на отца. Хочешь, чтобы он в обморок упал?

Они оглянулись. Катя стояла на пороге своей комнаты в длинной ночной рубашке.

— Не спится одной по ночам? Собирайся, Катюша. Со мной пойдешь. Когда речь идет о серьезном деле, я непреклонна, ты это знаешь. Слезы по подмоченной репутации потом лить будем.

Катя исчезла в своей комнате, прикрыв за собой дверь.

— Не огорчайтесь, Илья Ефимыч. Сейчас мы приведем сюда Егора, а часов в девять утра он уйдет. И не пугайте его своим видом, он сам может напугать кого угодно. У него на глазах погибла мать, и парня могут обвинить в умышленном убийстве. Сейчас не до сантиментов.

В комнату вернулась Катя, готовая к выходу.

Спустя двадцать минут они подходили к заброшенному кладбищу. Катя не привыкла к подобным ночным походам, и ей было страшно. Но еще больше она боялась своей подруги. Алена всегда и везде была лидером. Не дай Бог оказаться в числе ее врагов. Но и быть подругой кровопийцы не легче. Кровопийца! Так Катя называла про себя свою лучшую подругу.

— Пришли. Это здесь.

— Хочешь провести меня по всем кругам ада?

— Придет время, сама туда отправишься. Помоги мне сдвинуть плиту.

В склепе слабо горела керосиновая лампа. Девушки не сразу заметили Егора. Он висел под самым потолком. Егор повесился на бикфордовом шнуре, привязав его к стальной балке.

Катя долго не могла ничего понять, потом завизжала так, что едва не сдетонировала взрывчатка.

Алена со всей силы влепила подруге оплеуху, и Катя отлетела в угол на ящики.

Алена с ненавистью смотрела на висящий труп.

— Слабак! Слюнтяй! Дерьмо!

Три слова, со злостью произнесенные сквозь зубы. Это было все, что она могла сказать.

2 часа 03 минуты

Визит к Ярыгину не обещал сенсаций. Требухин хорошо изучил повадки и характер депутата и считал его предсказуемой личностью. Когда он к нему пришел, тот сидел за столом и пил водку.

— А, это ты, Митяй. Заходи. Эта сука от меня сбежала. Скотина неблагодарная. И сосунок ее гоже сбежал. Машину мою угнал. Щенок! Его надо поймать. Оставили меня без транспорта Сижу, как привязанный, и ничего не могу поделать.

— Сиди пока. Торопиться тебе некуда. Тем более что где-то поблизости злой дядя с пистолетом разгуливает.

— Черт! Артюхов?! А я про него забыл. Ты его еще не поймал?

— Поймаю. Никуда он не денется.

Майор прогуливался по комнате, разглядывая ее.

— Все разом, в один день! Черт бы их подрал.

— Подерет, не волнуйся. Потерпи до утра, все встанет на свои места.

Требухин толкнул боковую дверь, и она распахнулась.

— Комната твоего пасынка?

— Его. Бездарь безмозглая.

— Я посмотрю, не возражаешь?

— А мне чего возражать? Я туда не захожу. Тошнит.

Все стены небольшой каморки были увешаны плакатами поп-звезд, обнаженными красотками и музыкантами. Две гитары висели над столом, где стоял компьютер. Майор подошел ближе и увидел лежащую на клавиатуре записку.

Не трогая ее, он прочитал:

«Егорушка, я уехала в Москву. Больше жить с этим человеком не могу. Мое терпение лопнуло! Он настоящий мерзавец и подонок. Впрочем, ты сам об этом знаешь. Ты уже взрослый, умный и добрый мальчик. Решай сам, оставаться тебе здесь или возвращаться в Москву. Этот дом принадлежит тебе, его строил мой отец и твой дед. Отчима можешь выгнать на улицу. Без крыши над головой не останется. Прости меня, что не дождалась тебя, но я знаю, у тебя здесь есть девушка, и ты не захочешь от нее уезжать, поэтому я не хочу настаивать на твоем возвращении в Москву.

Прости меня за скороспелые неуклюжие строки.

Целую. Твоя мама».

Требухин оглянулся. Из соседней комнаты доносился скрипучий фальцет хозяина.

Майор взял записку, сложил и, сунув ее в карман, вернулся в комнату.

— В котором часу уехал Егор?

— В начале пepвого. Точно не помню. В половине первого, где-то так.

Майор глянул на часы.

— Далеко он не уехал. Я передам по цепочке постам, чтобы его задержали. А тебе, Виталий, стоит выспаться. Будут новости, я вернусь и разбужу тебя.

— Пусть Тоньку поймают. От меня еще ни одна баба не уходила сама. Тем более жена. Я ее научу уважать мужа. Дрянь неблагодарная.

— И ее найдем. Первый поезд в Москву идет в пять утра от Михайловки.

— А если она на Самойловку поедет? Ближе ведь.

— Не поедет. Мост через Терсу разобран. Восстановят лишь к концу месяца. Ладно, разберемся. Из дома не выходи.

— Я тебя дождусь. И если надо, то и Артюхова встречу с подобающим гостеприимством.

Ярыгин встал из-за стола и покачивающейся походкой направился к тяжелым напольным часам. Опустившись на колени, он достал из-под них сверток, сел на пол, развернул платок и взвесил груз на ладони.

— А? Как тебе нравится такая игрушка?

На платке был пистолет, сверкающий вороненой сталью.

— «Беретта» тридцать восьмого калибра. Девя-тизарядный, с полной обоймой.

Ярыгин передернул затвор, нацелился в майора и громко рявкнул:

— Бах, бах, бах, Митька. Я тебя прихлопнул.

Требухин оставался на месте и никак не реагировал на действия пьяного депутата. Только веко левого глаза у него вдруг задергалось. Скорее от злости, чем от испуга.

— Моя пушка! Официально зарегистрированная. Имею право на самозащиту.

Майор подошел к сидевшему на полу пьяному депутату, взял из его рук пистолет и, завернув его в платок, сунул в свой карман.

— К счастью, я еще жив, Виталик. Прежде чем делать «бах», надо снять пистолет с предохранителя. Верну утром, когда протрезвеешь. Неровен час, поранишься или того хуже. Иди проспись.

Майор направился к выходу, а беспомощный депутат еще долго пытался встать на ноги. Нет, не для того, чтобы идти спать, а чтобы вернуться к столу, где стояла бутылка. Пришлось согласиться на компромисс, и, кроя весь свет матерщиной, он двинулся к цели на четвереньках.

2 часа 32 минуты

Можно ли по книге дать характеристику ее владельцу? Можно, если только он ею пользуется, а не держит на полке для сбора пыли. Высшая математика для вузов, потрепанный учебник, пахнущий духами. В виде закладки — фотография Брэда Питта, зырезанная из журнала, несколько исписанных листков, вырванных из тетради, с пятнами от лака для ногтей, вложенных между страницами, и там же пакетик с презервативом. Полный набор для исследования.

Но Журавлев сделал из лежащего на столе учебника совсем другой вывод. Отец в комнату дочери не заходит, в ее вещах не роется. Таким образом, ей вовсе не обязательно устраивать тайники и прятать все, что может ее скомпрометировать в глазах отца. А это упрощает его задачу.

Журавлев рисковал. Он не пошел по указанному Метелкиным адресу, а решил сначала посетить дом майора Пустовалова, что располагался на выселках. Замки смехотворные, собак нет. А главное, хозяева этой ночью очень заняты и вряд ли до утра вернутся в свои пенаты. Другого случая может не подвернуться. Искать схемы подземных катакомб в доме опытного оперативника наивно. Но проверить комнату дочери — святое дело. Егор мог узнать историю про бункеры деда и отца Алены только от самой девушки. Если она спрятала парня в одном из таинственных подвалов под могильной плитой, значит, ей тоже немало известно о бункерах.

Компьютер на столе, сканер и принтер говорили о многом. Что ей сканировать? И что ей печатать? Цифрового фотоаппарата он не нашел, так же как и портативного диктофона. Но если диктофон существует, то необходимо переписывать с него звук, чтобы освободить место. В данном случае компьютер — лучший хранитель как звуковой, так и видеоинформации.

Журавлев включил машину и задернул занавески. Голубой экран загорелся, и система потребовала ввести шестизначный пароль. Если предположить, что майор Пустовалов не очень хорошо знаком с техникой, то пароль может быть элементарный, как код на чемодане.

Дик порылся в верхнем ящике стола и нашел Аленин паспорт. Девушка родилась десятого ноября. Он набрал на клавиатуре цифру десять и четыре цифры года ее рождения. Машина ответила: «Пароль не верен».

Тогда он поменял местами год и день. И опять получил отказ в доступе.

Третья попытка увенчалась успехом. Он набрал все цифры, начиная с последней, и закончил первой. Фокус давно известный. Сработало.

В папке «мои документы» присутствовали звуковые и видеофайлы.

Журавлев порылся на полках и нашел чистые диски. Ничего не стоило переписать всю информацию, что он и сделал. Тратить время на просмотр и прослушку не имело смысла. На квартире у Метелкина есть ноутбук, и он сможет проанализировать всю информацию в спокойной обстановке. Если, конечно, там есть что-то стоящее, а не картинки из журналов и песни современных кумиров молодежи.

Он выключил компьютер и сложил диски в конверт. Дело сделано.

Девочки в таком возрасте достаточна сентиментальны. Правда, Алена не укладывалась в рамки выпускницы школы. И все же.

Вадим отдернул занавески, и лунный свет проник в комнату. Он действовал безошибочно. Подойдя к кровати, он приподнял подушку, потом матрац и нашел то, что искал. Толстая общая тетрадь, исписанная ровным бисерным почерком. И в ней не было задач по математике. Это был дневник.

Этажом ниже послышался шум, похожий на хлопок двери. Такого развития событий он не ожидал. Схватив тетрадь и диски, Журавлев ринулся к окну, выходящему в сад. Времени на раздумья не оставалось, и он, перепрыгнув через подоконник, спрыгнул вниз. Почва мягкая, но ногу он все же подвернул. Прихрамывая, добрался до штакетника, перелез через него и перебежал дорогу.

Чтобы добраться до леса, надо было перейти поле, засеянное низкорослым овсом. Пришлось передвигаться по-пластунски — луна светила слишком ярко.

Где-то посреди поля он вдруг наткнулся на проложенный машиной след и замер. Не мешало передохнуть и оглядеться. След его немного удивил. Похоже, что по полю проехал трактор на колесах. С какой целью? Поле еще не скошено, чего ради его топтать? Да и отпечатки от протекторов не похожи на борозду, оставленную сельхозмашиной. Он прополз дальше и нашел вторую колею. Непонятное расстояние. И что удивительно — существовала и третья дорожка. Тут было над чем подумать.

Он оглянулся назад. Дом Пустовалова выглядел одиноким кораблем на горизонте колышущихся волнами сильных колосьев. На втором этаже горел свет Домой вернулась Алена. Заметит ли она пропажу? Конечно, заметит, только бы не сразу.

Но Алена обнаружила пропажу дневника, как только вошла в комнату. Она хотела записать в него последнее событие, которое поставило ее в тупик. Увидев повесившегося Егора, Алена не испугалась, а скорее разозлилась. Одним трусом на земле стало меньше. Черт с ним, не жалко. Но он сбил все карты в общую колоду, а она так долго и тщательно выкладывала свой пасьянс. К трупу Егора девушка не подошла. Пусть висит пока. Потом решит, что ей делать с покойником. Сейчас надо искать выход из создавшегося положения. Может быть, ей самой пристрелить Ярыгина? Она знала, где отец прячет в доме оружие. В его коллекции есть несколько немецких пистолетов, из коллекции военных трофеев деда. Все они в отличном боевом состоянии, и отец учил Алену стрелять именно из этого оружия. Другой вопрос решался труднее. Отец сразу поймет, из какого оружия убит Ярыгин. Остальное вычислить несложно.

Лучшие мысли ей всегда приходили во время анализа. Она садилась за стол и, записывая все события в дневник, прокручивала свершившееся заново, находила свои ошибки и просчеты, и начинала понимать, где и что сделала не так, и каким образом можно изменить ситуацию. И сейчас тоже надо успокоиться, сесть, все вспомнить в деталях, записать и найти приемлемый выход из положения. Вот тут-то и случилось самое страшное.

Дневник исчез! Голова пошла кругом. Ей показалось, что она лишается разума. Никто, кроме отца, взять ее тетрадку не мог, а это трагедия. Она даже представить себе не может, что произойдет с отцом, если он все о ней узнает. Она записывала в дневник все подробности своих любовных приключений, начиная с восьмого класса. Отца хватит удар! Господи! Она же описывала такие подробности, что волосы встанут дыбом, если эти строки прочтет мужчина. Любой, не говоря уже об отце.

Значит, теперь он знает и про Хлебникова, и про Егора. Кошмар! На глаза ему лучше не попадаться. Все ее планы летят к чертям собачьим. Из такой ямы с дерьмом сухой уже не вылезешь.

Паника длилась недолго. Конечно, ей нужно бежать. Она знает, как это сделать, и ее не найдут. Но оставлять отца под перекрестным огнем Алена не могла. Что бы о ней ни говорили и ни думали, отец был единственным человеком в этом мире, которого она любила. Любила как могла.

Алена спустилась вниз, сняла трубку телефона и набрала номер мобильного телефона отца. Он ее предупреждал, что пользоваться сотовой связью можно только в самом крайнем случае. Это был тот самый случай. Отец уже все знает. Все, да не все. Последние события не были отражены в записях, а значит, его необходимо предупредить.

Услышав голос отца в трубке, Алена быстро заговорила:

— Папа, это я. Только не перебивай меня. Мне и так очень трудно говорить. Просто молчи. Значит, так. Это я подговорила Егора, чтобы он убил своего отчима, и дала ему взрывчатку. Все просто. Я напугала Хлебникова тем, что беременна от него и если он не отдаст тебе фабрику, то я отдам его под суд. Я же его и предупредила о гибели Ярыгина. У меня есть записи, где он в пьяном виде грозит расправой Ярыгину. Его голос, плюс смерть Ярыгина и мое заявление об изнасиловании могли серьезно напугать Алексея, и он отдал бы тебе фабрику. Я этого очень хотела. Но Егор взорвал не отчима, а свою мать. По ошибке. Ярыгин жив. Я хотела устроить алиби Егору и оставила его одного. Не надолго. А этот хлюпик раскис и повесился. Он до сих пор висит в шестнадцатом бункере. Все мои планы сорвались. Прости меня, если сможешь. Сейчас не думай обо мне. Ярыгин опасен. А Хлебников трус. Подонок. Он всего боится и свалит все на тебя. Я знаю, что у него большие связи в управлении. Болтал по пьянке. Он сумеет выйти сухим из воды. Это все! Сделай что-нибудь!

Алена бросила трубку и выскочила из дома.

Ее отец еще долго стоял на месте, не двигаясь, с прижатой к уху трубкой.

Криминалист и медэксперт уже уехали. Возле обломков сгоревшей машины и брошенного джипа на шоссе перетаптывались с ноги на ногу двое сержантов, бросая косые взгляды на задеревенелую фигуру своего начальника. Таким они его видели впервые за все годы службы.

Сотовый телефон вновь зазвонил. Лишь пятый по счету звонок пробил слух Пустовалова и он вздрогнул.

— Слушаю.

— Докладывает «седьмой»… Зверь появился. Идет прямо на нас.

— Как только пересечет черту, открывайте огонь.

— Ясно. Все сделаем, как надо.

Пустовалов перезвонил майору Требухину.

Тот ждал этого звонка, сидя в своей машине.

— Дмитрий, план сработал.

— Все понял. Выезжаю.

Две милицейских машины из разных районов тронулись с места одновременно и направились в одну удаленную точку.

3 часа 14 минут

Прищурив глаза, Артюхов с усмешкой взглянул на Федора.

— А ты слабак, Федя. Быстро выдохся.

— Не гони меня, Вася. Я же не зверь. По лесу привык ходить осторожно, тихо и задумчиво А ты взял такой темп, что в глазах темнеет.

— Знал бы ты, какое расстояние и в каких условиях я сегодня проскакал. Ты бы на половине сдох.

— Это точно. Сил в тебе много.

— Тренированный. Большую часть жизни в лагерях провел. А там по лесу не гуляют. Его топорами рубят и на своем горбу таскают. А воздух свободы еще больше сил прибавляет. Ну а если еще и цель есть, к которой стремился всю жизнь, то тебя уже никакие цепи не удержат. Земной шар перевернуть можно.

— Стимул — хорошая штука.

— Ладно, хватит расслабляться. Пора двигать. Сколько еще до Черной балки?

— Совсем рядом. Рукой подать. Вот только зигзагом идти надо. Река до излучины петляет. У берегов — поселки. Думаю, что там тебя и поджидают.

— Во всей стране столько ментов не найдется, чтобы выставить отряды вдоль всего берега Терсы и Медведицы. Мосты — другое дело. К ним лучше не приближаться.

Они поднялись с земли и отряхнулись. Глаза уже привыкли к темноте, и шли они уверенно. Фонари в таких случаях использовать нельзя.

Артюхов вдруг напрягся и выхватил из-за пояса пистолет.

— Спокойно. Вася. Не дергайся. Кабан рядом. Слышишь, хрюкает.

— Черт! Сколько же здесь зверья. То лоси, то олени, барсуки, лисы… Развели зоопарк!

— Это же заповедная земля, Василий. Охота здесь запрещена, зверье меченое, просчитанное, как в коровнике. У нас даже медведи есть. А браконьерствует только высокое начальство из райцентра, да и то сами себе лицензии выписывают. Волки, бывает, ягнят режут, но на численность это не влияет.

— Значит, здесь и волки есть?

— Есть. Но, увидев человека, волк уйдет в сторону. Летом они сыты и на конфликт нарываться не будут.

— Ясное дело, волк на волка не пойдет.

Федор поднял с земли палку, напоминающую посох, и двинулся вперед.

Шли спокойно, лесник — впереди, беглый зэк — следом. Спустя полчаса тропа их вывела к большой поляне.

— Вот то место, куда ты просил тебя привести. Это и есть Черная балка у излучины. За поляной осиновая роща.

— Мигни один раз фонарем, Федор.

Лесник достал фонарь и дал короткий сигнал. С противоположной стороны поляны мигнул встречный луч.

— Ну вот и дождался!

Артюхов хлопнул себя по коленям и вышел на поляну. Его фигура поймала на себя лунный свет. С противоположной стороны очертился бледно-голубой силуэт женщины. Забыв обо всем, они побежали друг другу навстречу. Красивая картинка, как в кино.

Они уже раскинули в стороны руки для объятий, но этот мечтательный сон оборвался.

Воздух разорвали автоматные очереди. Женщина подскочила и рухнула на землю как тряпичная кукла. Артюхов сделал бросок в сторону и упал в высокую траву.

— Нет! — взревел его хриплый голос. — Ирина! Женщина не отвечала.

Артюхов приподнялся и, пригнувшись, петляя из стороны в сторону, побежал назад к тому месту, откуда они вышли. Автоматный огонь не прекращался. Пули свистели над головой. В несколько прыжков он достиг кустарника и нырнул в него, будто в реку.

Стрельба продолжалась. Но, похоже, преследовать его никто не собирался. Видимо засада получила задание уничтожить его, а не брать живым. Теперь они начнут прочесывать лес.

Артюхов приподнял голову и увидел лежащего рядом лесника. Тот не двигался, а грудь и шею покрывало кровавое пятно. Кровь ни с чем не спутаешь. Уж он-то повидал ее в своей жизни.

Вскочив на ноги, Артюхов выхватил пистолет и побежал в глубь леса. От этого места до убежища он знал дорогу хорошо. Только бы еще на одну засаду не напороться. Его маршрут никто не мог угадать, просто менты сели Ирине на хвост, и эта дурочка привела их к излучине. Ошибка стоила ей жизни. До города рукой подать. Там они его не ждут. Рудня находится на отшибе, а к своему убежищу он пройдет огородами.

Артюхов бежал, не оглядываясь, он уже приближался к цели и не думал о погоне. Только бы добраться до точки, а там он для них провалится сквозь землю. На этом поиски закончатся. Недели для отсидки хватит, а потом он тихо и без шума уйдет сам А сейчас — только вперед.

Обрыва он не заметил, слишком быстро бежал Нога куда-то провалилась, и он покатился вниз. Долгое и болезненное падение с тысячью переворотов Остановила его вода. В этом месте река узкая и мелкая. На другом берегу мирно спал небольшой городок, состоящий в основном из одноэтажных деревянных домиков и цветущих садов.

Ему повезло. Кроме ушибов и шишек, никаких серьезных увечий, а главное, что он так и не выпустил пистолет из рук. Хорошо, что не выстрелил.

Едва переведя дух, он зашел в воду. Метров двадцать пришлось преодолевать вплавь. Выбравшись на другой берег, он поднялся на холм, перелез через забор, и оказался в чьем-то огороде.

Так задворками, огородами, садами и переулками вышел на центральную городскую улицу.

Гробовая тишина. Даже собаки не тявкали. Давно он здесь не бывал. Эта улица снилась ему каждую ночь. Только во сне она сверкала в лучах солнца и не имела конца. Сейчас стояла глубокая ночь, что его устраивало больше. Он знал, что вернется сюда, и вернулся. Когда-нибудь и ему должна улыбнуться фортуна, и он дождался этого часа.

Единственный в городе каменный дом, похожий на старинный особняк, стоял на своем месте. Мраморная плита на каменном заборе гласила:

«Памятник архитектуры XIX века. Охраняется государством».

Стеклянная табличка более скромных размеров давала пояснение:

«Областной исторический архив».

Артюхов влез на тополь, дотянулся рукой до забора и, оттолкнувшись, переместился на высшую точку ограды Перекинув ноги на другую сторону, он спрыгнул во двор. Легкий удар, — и его ноги коснулись брусчатки.

Маленький уютный дворик, изящный дворец. А в лунном свете все это кажется игрушечным сказочным царством.

Минут пять он просидел на брусчатке, разглядывая скромный памятник с могильной плитой в центре двора.

Ничего не изменилось с момента его ухода. Нет, здесь его никто не найдет, даже сам дьявол.

Он поднялся, встал на ноги, распрямил плечи и принялся за работу. Плита сдвинулась и отошла в сторону.

Он нащупал ногой лестницу и поставил на нее ногу. Спустя мгновение он был внизу. Нашарив на стенке выключатель, включил свет.

Первое, что бросилось ему в глаза, — были деньги. Те самые, разложенные на столе пачки с сотенными купюрами. Ими был завален весь стол. Гора денег, и теперь все они принадлежат ему. Остается лишь унести их.

Он вспомнил слова покойного Смурыгина: «Ты получишь столько, сколько сможешь на себе унести». Теперь ему никто не сможет указывать. Он будет все решать сам.

И вдруг в долю секунды весь мир перевернулся.

Острый слух его уловил вдруг слабое дыхание за спиной. Это конец! Чутье его не подвело. Он догадывался о западне и все же пошел на риск. Вот и расплата за глупость.

Артюхов выхватил пистолет и резко обернулся Но выстрелить ему не позволили Сильный удар в челюсть сбил его с ног, он отлетел назад, повалил стол, и гора пачек с деньгами засыпала его, будто укрыла одеялом.

Когда он пришел в себя, пистолета при нем уже не было. Левое запястье, окольцованное наручником, было приковано к водопроводной трубе.

Он попался. Глупо и бездарно. Но еще больше он был удивлен, увидев двух майоров сразу: Требухина и Пустовалова. Они же враги, соперники. Мистика. Неужто он так всем ненавистен, что даже они объединились против него.

Требухин просмотрел изъятый у беглеца бумажник и передал его Пустовалову.

— Похоже, это документы и деньги того парня, которого задержали твои ребята. Не вовремя приехал господин Журавлев.

— А я другого мнения. Его приезд может быть очень кстати, и сыграть нам на руку, если все правильно и грамотно выстроить.

— Я знал, что побег организован кем-то из вас, господа офицеры, — хрипло пробормотал Артюхов, подтянулся назад и, облокотившись о стену, начал свободной рукой сбрасывать с себя пачки денег.

— И мы знаем, что ты это знаешь, — ухмыльнулся Пустовалов.

— Даже знали, что сумеешь сломать наши планы и изменить маршрут, — продолжил Требухин — Не важно, кто тебе помогал бежать из колонии. И не имеет значения, какой дорогой ты пошел бы. Главное — надо было знать, куда ты пойдешь. Можно устраивать показуху с облавами, кричать во весь голос, пугая население. Но все это лишь часть обычного ритуала, связанного с бегством опасного преступника. При этом можно пить кофе и ковырять в носу. Конечно, если знаешь, когда и куда придет беглец, а там ты его встретишь, широко раскинув объятия. Ведь мимо этого места ты пройти не мог. Ты за это добро срок тянул, на нарах маялся и спать спокойно не мог. Куда же ты денешься, дружок?

— Зачем я вам нужен? — сдавленным голосом пробормотал Артюхов. — Вот они денежки. Нашли? Молодцы! Честь вам и хвала. Берите! А меня зачем с места дергать?

— А как ты думаешь, Вася, тяжело было нам твой тайник найти? — спросил Пустовалов.

— Думаю, что не просто. Три года понадобилось. Срок немалый. Но я не верил, что его смогут раскопать. Молодцы. Уважаю. Но я-то вам зачем?

— Уважаемый авторитет, «вор в законе», мастер — золотые руки, философ Спиноза, одним словом, а дурак. — Требухин рассмеялся. — Думаю, Вася, этот погреб мы бы не нашли. Может его не найдут еще сто лет. Дело в том, что мы его не искали

— Как это — не искали?

У Артюхова закружилась голова, и стало двоиться в глазах. Он уже не понимал, кто из двоих майоров с ним говорил, но слова слышал отчетливо и смысл сказанного усваивал быстро.

С ним; говорили как с ребенком, которому читают сказку на ночь.

— Все началось задолго до того, как ты сам сюда попал. И дело-то вовсе не в тебе и даже не в этих деньгах. Идея рождалась совсем на другой почве. Для тебя, Вася, мы сделали исключение, а то как же — человек срок мотал, мучился, столько трудов вложил в свою мечту и так, в конце концов, и не понял, а что же произошло на самом деле. Несправедливо.

А история незатейливая. Мы точно знали, что наш план сработает. Каждый из нас тоже хотел получить свое. Итак, жили-были два мента. Мелкие начальнички райотделов в далекой глуши, но с большими амбициями. Оба еще молоды, полны сил, энергии и желания работать и продвигаться по служебной лестнице. У обоих имелся опыт, смекалка и собственная гордыня. Но вот беда, не любили они друг друга. Тесновато им было вдвоем на одном пятачке земли. Очень многих такое положение дел устраивало. Из этого извлекали свою пользу мелкие дельцы, считающие себя умнее и хитрее всех на свете. Вот только не учли, что не надо наступать таким ребятам на больные мозоли. Они же не враги друг другу, а конкуренты. А это. не одно и то же. И если в один прекрасный день два профессионала такого уровня объединятся? Никто этим вопросом не задавался. Напрасно. И неосторожно в каждом из них разбудили спящую собаку — з один и тот же момент. Вот только забыли, что ворон ворону никогда глаз не выклюет. С этого момента все и началось.

Майор Пустовалов горбатился за гроши. Узнав истинные доходы Хлебникова, он понял, как его унижали все эти годы, пользовались его доверчивостью и эксплуатировали, как и других рабов. С той лишь разницей, что он, оставаясь на свободе, выполнял роль надзирателя. Мало того, он подвергал себя огромному риску и в случае провала попадал бы в капкан, в то время как партнер его без труда вышел бы сухим из воды. И ради чего? Ради дочери. Он и жил только для нее, чтобы девочка никогда не повторила тяжкий путь отца, а прожила свою жизнь достойно, ни в чем не нуждаясь. И вот выясняется, что мужика дурачили как мальчишку. И кто? Самый обыкновенный прохвост, желающий на чужом горбу выйти в большие люди и стать чуть ли не государем-императором. Но напрасно наступили менту на хвост.

Конкурент Пустовалова — майор Требухин — слыл человеком мирным и тихим. Его так и прозвали: Тишайший. В его жизни любовь занимала не меньшее место, чем в душе Пустовалова. Только вот женат он никогда не был и детей не имел. Но судьба сыграла с ним злую шутку и заставила влюбиться в преступницу. Он и не предполагал, что способен на такие глубокие чувства. Даже пошел на преступление, чтобы доказать избраннице серьезность своих намерений. Но и ему не повезло. Сообщник возлюбленной начал шантажировать майора. Потребовал выплачивать дань за женщину Но где же взять столько денег? Молодая жена так же требовала роскоши. И наконец, его прижали к стенке и придавили больной мозоль. И вот вспыхнул новый, второй вулкан.

Где же они могли искать помощи? Вот тут конкуренты и сообразили, что им пора объединить силы и поставить наглецов на свое место. Глупо недооценивать возможности двух опытных оперативников, каждый из которых владел полной информацией и знал все обо всех.

На этом присказка заканчивается. Вернемся на три года назад и посмотрим, какую сказку написали два мента. Какова их фантазия, чем они могли удивить своих врагов? А ничем. Сплошная проза и никаких петард. В том-то и дело, что удивлять никого и не требовалось. Обычная рутина, когда надо наказать своих недругов, но так, чтобы те никого, кроме себя, винить не могли. Сами в капкан попали — не по чужой роле, сами и пострадали.

Однажды некие деятели потревожили тихую заводь господина Хлебникова. Кто-то вышел на него и узнал о теневой деятельности магната. А точнее, о фальшивых долларах и способе их транспортировки. А это прямая угроза всему предприятию. Враг оказался не из слабаков. Ценный груз исчез в пути. Для такой операции потребовались крупные силы столичного масштаба. С потерями можно было смириться. Но дело-то в другом. Враг уже стоял у ворот и знал об источнике. Надо было срочно отвести от себя удар и отвлечь внимание противника на бутафорский объект. Заморочить ему голову. Сбить с толку. В итоге выиграть время, и самим обнаружить врага. Такой план и предложил майор Пустовалов своему боссу. Правда, он дорого стоил. Требовалось пожертвовать еще одной партией денег и людьми. Алчный Хлебников долго не соглашался, но, в конце концов, понял, что лучшего выхода из сложившегося положения не найти.

Истинная цель операции, задуманная двумя майорами, заключалась в том, чтобы наказать Хлебникова и наглого уголовника Артюхова. Любовь к деньгам Артюхова известна всем. Жадность его тоже. Он решится пойти на риск, только если поймет, что тот минимален, а сумма превышает все ожидания.

В настоящем цеху по производству фальшивых денег работает много народу. Очень много. Все специалисты высшей категории. Однажды они пропали без вести и превратились в рабов. Где работают, там и живут. Никого из них уже давно не ищут. На них поставлен крест. Но среди рабов есть и добровольцы. Уголовники, которых ждет пожизненное заключение, если их найдут. А это равноценно смерти. Кто-кто, а они знают, что такое колония особого режима. На фабрике смертники живут в других условиях. Они не специалисты, они надзиратели и следят за порядком и дисциплиной. Им обещана свобода и процветание. Три года подполья, потом деньги, загранпаспорт и билет на самолет до Австралии или Новой Зеландии. Там они надеются начать новую жизнь. И эти условия устраивали всех.

И вот в партнеры к Артюхову был выбран еще более крутой авторитет, чем он сам. Им стал Гаврюха Смурыгин по кличке Факир. Смурыгину оставалось работать в подполье еще год. Майор Пустовалов предложил ему разыграть спектакль на поверхности и дал гарантии, что его будут опекать и он не попадется. А если Смурыгин справится со своей задачей, то его переправят за границу сразу же после успешного завершения спектакля. Смурыгин дал согласие.

Для начала ему предоставили подземный бункер в укромном месте, затем завезли туда устаревшие, подлежащие утилизации станки, добавили немного хорошей бумаги в груду самой обычной и несколько банок с краской. За три дня Смурыгин научился работать на примитивном станке и был готов к обучению новичка нехитрой науке.

Ну, а дальше начала раскручиваться схема, разработанная двумя майорами милиции. Только теперь они выступали в качестве партнеров, оставаясь в глазах окружающих непримиримыми врагами.

Драка в пивной. Она тоже возникла не случайно. Ее устроили приезжие казачки с Дона по просьбе Хлебникова — отца-спасителя донского казачества.

Хлебников контролировал операцию лично. Но только не подозревал, что его допускают лишь к видимой части айсберга. Драка спровоцировала встречу двух воров в законе. Артюхов не ждал никакого подвоха. Не верить Смурыгину? Кому же тогда верить? На этом и строился весь наш план. Увидев, как делаются деньги, из какой бумаги, кто ее поставляет, он понял, что может перехватить мини-фабрику в свои руки, и сделать это не очень трудно. Не хватало одного элемента в схеме. Где найти скупщика? Дважды Артюхов передавал экспедиторам фальшивки. Правда, они ничего собой не представляли и их попросту сжигали в степи. Но Артюхов решил, что найти скупщика не трудно, если самому пройти по цепочке от производителя до получателя. Он же видел, как примитивно и просто работает механизм переброски товара. Артюхов созрел. Третью ходку он решил довести до конца в одиночку. Сигналом к этому послужил его последний поступок. Он достал из тайника свой пистолет. Где он его прячет, Пустовалов знал. За тайником наблюдали. На следующий день предполагалась переброска крупной партии фальшивок. Все сходилось. Смурыгина предупредили о вероятном покушении.

Каждый вечер после тяжелого рабочего дня Артюхов заходил в пивную и выпивал пару кружек пива перед тем, как идти домой. В одну из кружек и добавили сильного снотворного, чтобы парень крепче спал. Придя домой, Артюхов зарядил револьвер и положил его в свою сумку.

Приготовившись к следующему тяжелому дню,

будущий миллионер улегся спать и провалился в глубокий сон. В окно его каморки залез Смурыгин. Он и заменил боевую обойму пистолета на холостые патроны. Чем себя и обезопасил. Так он думал, во всяком случае.

Наступил решающий день, когда должно было решиться все. Провала, казалось, быть не должно. Ставки слишком высоки.

В собственном бункере, где работали фальшивомонетчики Артюхов и Смурыгин, они упаковали партию денег в коробки из-под писчей бумаги. Фальшивок осталось еще на две таких же партии. Работая вдвоем, они наштамповали задел на три ездки. Теперь можно было взять несколько выходных дней. Смурыгин остался доволен новым партнером, но все еще не доверял ему до конца и доставлял сюда с завязанными глазами. Он даже предположить не мог, что Артюхов сумел снять на видеокамеру весь путь от города до бункера.

Деньги погрузили в машину, и Смурыгин выехал в нейтральную зону. Там он обычно снимал повязку с глаз партнера и передавал ему руль. Дважды Артюхов уже справлялся с поставленной задачей. Теперь можно было за него не беспокоиться. Надо было о себе подумать. Артюхов выстрелил ему в спину. Смурыгин знал — в него будут стрелять холостыми. Ему оставалось лишь упасть и притвориться мертвым. А для убедительности под подкладкой был зашит целлофановый пакет со свежей свиной кровью, и его надо было лишь разорвать, дернув за леску, протянутую через рукав.

Вот тут-то и начался главный спектакль. Дело в том, что Смурыгин спасал себя от Артюхова, не подумав о том, что он уже вообще никому не нужен. Мавр, как говорится, сделал свое дело — мавр может уйти. В Смурыгина выстрелил снайпер из зарослей подсолнечника. Куда, в конце концов, Артюхов и перетащил труп своего бывшего партнера.

Артюхову оставалось переложить фальшивки в фургон и проследить за его маршрутом.

Маршрут фургона был определен с самого начала, и вся документация с картой и путевым листом лежала в отделении для перчаток. Шофера проинструктировали с учетом возможного налета на машину посторонних лиц, тех самых, которые уже совершили однажды нападение. Пустовалов предложил Хлебникову изменить день, час и маршрут, и тот с предложением согласился. Немаловажная деталь: Артюхов должен был делать перегрузку ночью. Понятное дело, ему никто не собирался передавать настоящую гознаковскую бумагу, на которой печатаются высококлассные фальшивки.

Простенькая комбинация. Хлебников лично проследил отгрузку денег. Их доставили на фабрику, чего никогда раньше не делали. Там же загрузили коробки в фургон у него на глазах. А вместе с ватманом положили пачку настоящей бумаги.

Машина выехала с фабрики, но поехала к месту встречи с Артюховым не по Михайловскому шоссе, а через Жирновск. Там-то майор Требухин и снял весь груз с машины, подменив деньги на обычную бумагу. Деньги перекочевали в самое надежное место. А именно — в банк, и чистая бумага для печати новых долларов тоже. К мотелю «Звездный» фургон пришел уже без денег, но с бумагой. Шофер оставил машину и отправился ужинать. Он сделал все для того, чтобы буфетчица и официантка его запомнили. Пришлось пощипать девушек за задницы. За это время прибывший на место Артюхов произвел перезагрузку, забрал рулоны обычной бумаги и сложил в кузов фургона свои «бесценные» денежки, годные лишь для костра. Тут произошла накладка. Оперативный план немного изменился. Артюхов не поехал следом за фургоном, а решил сам сесть за руль. Такой вариант предусматривался, что Артюхов может вывести шофера из игры. Правда, стрелял в него холостым патроном и тот не погиб. Однако травму ему нанес. Но что Бог ни делает, все к лучшему. Артюхову предстояло еще двое суток кататься по области. Наутро шофер с окровавленной головой вернулся в «Звездный» и тут же позвонил Требухину. Требухин прибыл на место происшествия и составил протокол. Он же привез и одну из коробок с фабричной подделкой. Не много. Всего-то два с половиной миллиона из тридцати пяти. Коробку положили в машину Артюхова, а бумагу забрали, чтобы концы не привели на фабрику. На месте событий Требухин оставил двух своих офицеров, имеющих право вести дознание и составлять протоколы, а вместо себя вызвал тракториста Колю. Солидный мужик, начитанный, остроумный, балагур. Конечно, ребята его проконсультировали и надели на него под-полковничью форму. Важно другое. Протоколы составили настоящие оперативники. Артюхов тем временем сдал товар экспедиторам и дал им инструкции. Мол, теперь он хозяин положения. Только экспедиторами были ребята майора Пустовалова. Попрощавшись с Артюховым, они уехали в степь и сожгли весь мусор, переданный Артюховым. Но одну коробочку оставили, где сохранились отпечатки Артюхова и Смурыгина. Потом в нее переложили те деньги, что доставил к мотелю Требухин.

В тот день, когда Артюхов вернулся на исходную точку, Требухин не отходил от жены. Арест Артюхова оформляли его ребята. Даже если бы Артюхов выкинул свой пистолет, его бы все равно нашли. Но известный криминальный авторитет витал в облаках и забыл об элементарной предосторожности. Он преподносил следствию один подарок за другим. Пистолет у него изъяли и тут же передали Пустовалову Обойму сменили на боевую, сделали два выстрела в воздух, а двумя другими патронами убили выпушенных из подполья рабов. Четыре гильзы и пистолет с отпечатками Артюхова приложили к делу.

Тем временем тракторист Коля едет к Требухину домой, не снимая милицейской формы, и для ушей жены требует принять дело Артюхова, так как он выдавал преступнику липовый паспорт. Сам, мол, теперь и расхлебывай.

Требухину ничего не остается делать. Он доводит дело до конца, которое сам и начинал. Артюхов арестован. И вот теперь, когда в соседнем районе находят два трупа неизвестных и безголовый труп Смурыгина, которого идентифицировали по отпечаткам пальцев, Требухин вынужден подключить к расследованию областную прокуратуру. Найденные деньги отправляют на экспертизу. Из трупов извлекают пули, исследуют орудие убийства, коробку из-под денег. Все улики и доказательства налицо.

Артюхов на допросах молчит и свою вину не признает. Как же он мог в чем-то признаться? Тюрьма его не пугает. Побег — дело привычное. Но у него есть бункер, где хранится около пятидесяти миллионов фальшивых долларов самой высокой пробы. Таково было мнение экспертов, проверивших содержание найденной коробки с фальшивками.

Адвокаты Артюхову попались классные. Ему дают десять лет. И только, когда Артюхова отправили в колонию после вынесения приговора, следствию удалось установить личности двух неизвестных, застреленных Артюховым в лесу. Рядом с тем местом, где нашли Смурыгина. Они не были уголовниками, и их отпечатки отсутствовали в базе данных. Искали по всем каналам. Майору Требухину пришла в голову мысль, что эти люди как-то связаны с Гознаком. Трудно поверить, чтобы два прожженных уголовника могли достичь такого мастерства в изготовлении фальшивых денег. Следователи прокуратуры вцепились в эту идею. Так оно и оказалось. Один из покойничков когда-то работал на Гознаке и был отличным специалистом в области изготовления денежных знаков. Второй оказался наладчиком станков высокой полиграфии. Теперь все сходилось. Следственная группа составила отчет и отправила его в Министерство финансов и в Центральный банк, а также в другие ведомства. Утечка информации о таком отчете быстро достигла нужных ушей.

Главная задача операции была выполнена. Фабрика изготовления фальшивок высшего класса прекратила свое существование. Искать больше некого. Медалей никто за это не получил и благодарностей тоже. Причина понятна. Следствие так и не обнаружило цех, в котором печатались деньги. А если станки и бумага еще остались, то значит, рано или поздно, но работа возобновится. Свято место пусто не бывает. Так что о полной победе говорить еще рано. Наступило временное затишье.

Бедный Хлебников. Он переживал больше всех. У преступника нашли лишь два с половиной миллиона из тридцати пяти. Куда делись остальные? Значит, Артюхов их где-то спрятал? Зарыл? Не иначе. И как он может узнать подробности? Бандита брал не Пустовалов, а Требухин, а на того не надавишь. Требухин ходит под защитой главного врага Хлебникова — депутата Ярыгина. В прокуратуру тоже не пойдешь с вопросами. Такое праздное любопытство могут неправильно истолковать. Пришлось смириться с потерями, утешая себя тем, что операция, в общем, удалась, и подкрадывающуюся опасность сумели от себя отвести, переложив внимание на мелкую шайку фальшивомонетчиков. Конечно, в эту сказку может поверить только наивный и всерьез ее никто не воспримет. Но дело доведено до конца, и прокуратура может отдохнуть какое-то время от упреков финансовых структур. Галочка поставлена.

Пустовалов в этой операции вернул недоплаченные ему проценты и наказал своего слишком умного, хитрого и скупого шефа Хлебникова.

Требухин избавился от соперника и надолго упрятал его за решетку. В конце концов, у него тоже появятся деньги, и любимая жена смирится с тем, что лучшего варианта в ее жизни не будет.

Это результат побочных задач. А опытному вору всегда надо помнить старую как мир истину: «Жадность фраера сгубила», а уж «вору в законе» забывать ее непростительно.

На этом история трехлетней давности заканчивается. А новая начнется после твоей смерти, Артюхов. Она будет не столь захватывающей, но поставит точку в деле о фальшивомонетчиках.

Обреченным взглядом вор-философ Спиноза смотрел то на одного майора, то на другого. Два периферийных опера с дубовыми мозгами обвели его вокруг пальца как наивного мальчишку, получившего фантик вместо конфеты. Й сейчас он вторично попал в расставленные силки. Им и искать его не надо было. Они знали, что он сам придет в свой бункер, который снился ему каждую ночь в течение трех лет. Мечтал, грезил, рвался на свободу, все продумал, распланировал, а вернулся к пустому корыту. Вот они, ящики с красивыми фантиками, которым грош цена!

Сбылась мечта идиота. Хотел остаток жизни провести на борту собственной яхты в бирюзовом океане, а сдохнет как поганый пес от ментовской пули.

— Что же вы ничего не рассказали о сбыте фальшивок? — поинтересовался Артюхов. — Какой скупщик будет связываться с ментами? Миллионы Хлебникова так и валяются без дела? Вряд ли вы могли обменять их на настоящие.

Требухин усмехнулся:

— Брось, Спиноза. Директор коммерческого банка с большими связями всегда найдет, что делать с фальшивкой такого уровня и таким количеством. Одна четверть составляет восемь миллионов. Себе он оставит за труды четыре. И четыре нам. По два на рыло. Мы народ скромный, неизбалованный, нам хватит до конца наших дней.

— То-то вы все торчите в своей дыре. Три года прошло. Пора бы сменить обстановку. Но вы не торопитесь. Значит, не все у вас так гладко.

— А мы тебя ждали, — тихо сказал Пустовалов. — Это ты время тянул. Мы-то думали, что Спиноза больше года за колючей проволокой не выдержит. Наверняка и предложения поступали.

— Поступали. Только ведь я не лох. Прокуратура старалась. Им мой побег позарез нужен. Рассчитывали за мной проследить. Нет. Я уж сам о себе позаботился, когда этого никто не ждал и обо мне уже стали забывать.

— Однако мы о тебе не забыли, Вася, — продолжил Пустовалов. — Если мы беремся за дело, то доводим его до конца.

— До какого конца? — с дрожью в голосе спросил Артюхов.

— До логического. Скоро сюда привезут настоящий станок. Одним можно пожертвовать. И бумагу заменят на качественную, и краску, и бумагу. А этот устаревший металлолом пойдет под пресс. Мы окажем тебе честь. Ты будешь застрелен на куче самых высококачественных фальшивок в мире. Еще одна жертва, на которую придется пойти Хлебникову…

— И вы до сих пор работали на этого придурка? С вашим-то умом и ловкостью? Давно могли бы взять все производство в свои руки.

— Ты так и не извлек урока из собственной практики, Вася. — Требухин смотрел на вора с сожалением. — Ничего ты так и не понял. Хлебников — не та фигура, которая может вершить дела такого масштаба в течение стольких лет и оставаться в тени. За ним стоят люди другого масштаба и уровня. Они и контролируют все процессы. Они определяют тиражи и следят за транспортировкой. Хлебников — марионетка. Его выставляют вперед, как гнилой вагон перед локомотивом — на случай диверсии и взрыва. Взлетит на воздух, и никто о нем не пожалеет. Важно сохранить локомотив и весь состав, который он тащит за собой. Настоящего хозяина никто не знает. Даже скупщики. Они имеют выход только на Хлебникова.

— Значит, есть силы, которые контролируют перевозки? Как же они допустили исчезновение семи машин?

Оперативники переглянулись. Вопрос, заданный Артюховым, поставил их в тупик. Ничего подобного они услышать не рассчитывали.

Об этом Артюхов знать не мог. Машины выкрали три года назад до появления Артюхова в области. К тому же информация об этом дальше кабинета Хлебникова не выходила. Тогда-то Хлебников и понял, что на него вышла серьезная организация, желающая получить свою долю пирога, а потому и устроила показательную акцию. Не получилось. Им смешали все карты. Перевозки сделали безопасными, а для показухи и устроили процесс с Артюховым. Теперь выясняется, что Артюхов был в курсе самых важных секретов. Недаром Хлебников ждал появления в области шпионов. Неужели одним из них стал этот уголовник, вторым — его сообщница, а третьим, что не исключено, капитан Ершов? Требухин до сих пор не мог понять, какая сила могла заставить опытного питерского оперативника осесть в глуши на унизительной должности заместителя начальника райотдела милиции. На этот вопрос Требухин до сих пор не имел ответа, потому и не доверял Ершову. Какими же коврижками могли заманить эту троицу в местные края, где, кроме степей и песчаных бурь, ничего нет?

Первым нашелся Пустовалов с его природной смекалкой. Сейчас не время нажимать на уголовника. Надо дать ему возможность выболтаться. Может, он не осознает, о чем спрашивает? Прошло три года, и мозги его притупились. А тут еще в капкан угодил по собственной воле.

— Ты плохо думаешь о нашей безопасности, Вася. Хлебников и его боссы знают, кто похитил грузовики. Такую акцию никто не исключал, потому и отправляли деньги малыми партиями. Украденные фургоны сумели проследить и выяснили, кому понадобилось устраивать подобный спектакль. Полученная информация стоила незначительных потерь.

— Я вам не верю. Вы не могли выйти на тех, кто устроил похищение фургонов. Исключено.

Следующим нашелся Требухин. Он уловил, куда клонит его партнер, и решился на самый откровенный блеф. В данном случае можно рискнуть. Ведь они сидели не за столом переговоров. Артюхов находился у них на мушке. Не проговорится сам, так его можно заставить говорить. Важно лишить его всех тылов и дать понять уголовнику, что его самого подставили. Бандиты предательства никому не прощают.

— Придется тебе рассказать другую историю. Вася, — с некоторым сарказмом начал Требухин. — Угон и похищение фургонов организовал скупщик фальшивой валюты.

— С какой целью? Глупости. Туфта, майор. Зачем ему лишний кипиш поднимать?

— Цель простая. Скупщики тоже люди ушлые. Они раскусили Хлебникова. Не та он фигура, которая способна ворочать таким бизнесом. У скупщиков закралось подозрение, что поставки могут скоро прекратиться — хозяин станка нашел себе нового покупателя на более выгодных условиях. Они решили показать партнерам, что у них есть рычаги воздействия и давления на производителя. В частности, он знает, где штампуют деньги и способы транспортировки. Акция стала своего рода предупреждением. Эдаким звоночком. Не надо с нами шутить, ребята. Вот только как определить реакцию босса фальшивомонетчиков? В стане продавца должны быть свои люди. Те, кто не вызовет никаких подозрений, но в то же время достаточно опытные. Ведь перед ними ставилась задача непростая. Требовалось выяснить, кто же на самом деле является хозяином печатного станка.

Задача по переброске десанта прошла без сучка и задоринки. Умные люди составляли план. Но вот незадача. Не тех людей выбрали для выполнения задания. Здесь, на месте, ими уже никто руководить не мог. Они вышли из-под контроля Вот и пустились во все тяжкие. Соблазн оказался выше разума. Зачем нам подачки, решили они, когда мы можем взять куш в сотни раз больше и быстрее без особых усилий? Первая ошибка скупщика. Он тоже жаден, а потому не сказал своим агентам об истинных оборотах фальшивой валюты. Если бы ты, Вася, знал, о каких суммах идет речь, то никогда бы не поверил в то, что «вор в законе» Смурыгин по кличке Факир способен в одиночку на примитивном станке подрывать экономику России и Соединенных Штатов вместе взятых и работать на арабских террористов. Смешно. Речь идет о фабрике, где вкалывает очень много высококлассных специалистов в три смены. Где процесс постоянно совершенствуется, а продукция заполняет все континенты и ходит в обращении наравне с настоящими долларами. Фальшивки не вылавливают сетями из оборота, а поштучно. И в этом вся трагедия. А ты себя возомнил уже королем фальшивомонетчиков. Дурак ты, Артюхов.

Кажется, речь Требухина удалась. В подвале повисла тишина.

— Да! Графа Монте-Кристо из меня не вышло, придется переквалифицироваться в покойники. Вот только я не поверю, будто ваш банкир выбросит на рынок фальшивые доллары. Если бы он на это пошел, то его стерли бы с лица земли. Вы же сами говорили о тиражах, которые находятся под контролем.

Лишние деньги не могут выплыть на поверхность и остаться незамеченными. Я предлагаю вам сделку. Вы даете мне свободу, а я называю имя скупщика. Разойдемся по-тихому, без шума.

— Если бы ты знал скупщика. Вася, то не пытался бы установить с ним связь через грузчиков «Техпомощи» у супермаркета, — уверенным тоном заговорил Пустовалов, — а потом на свидании с Ириной в СИЗО не стал бы ее предупреждать о письме, которое придет на ее имя. Ты верил, что твое послание через экспедиторов дойдет до адресата. Но только ты не догадывался, на кого работают эти ребята. Мы отправили письмо Ирине, назначили встречу. Она сама на нее пришла. Курьера от скупщика изображал наш человек. Он сказал Ирине, что скупщик готов на сотрудничество. Только Ирина не могла ему ничего предложить. И мы поняли: Артюхов не рассказал своей партнерше, где хранит свои сокровища. Испугался потерять все сразу. И деньги, и женщину. Значит, знал, что она способна тебя предать за деньги. Впрочем, как и ты ее.

— Все правильно. Но только сейчас вы открыли мне глаза на все подводные течения. Я в страшном сне не мог заподозрить своего босса в причастности к скупке фальшивок. Я многое о нем знаю, и вам эти сведения пригодятся. А мне, кроме жизни, уже ничего не надо. Ирина погибла, денег у меня нет.

— И что ты собираешься делать со своей жизнью? — спросил Пустовалов.

— Возьму сберкассу и уйду на дно. Устал уже суетиться, да и возраст не тот. Хочу уйти на покой. Если хотите меня убить, то и в этом случае я много не потеряю. Была у меня пайка счастья в жизни. Да, видать, фортуна решила от меня отвернуться навсегда.

— Твоего босса мы и сами вычислить можем, Василий Игоревич, — равнодушно сказал Требухин. — Когда тебя посадили в СИЗО, тут же нашелся защитник. Он нас заинтересовал тем, что приехал из Питера. Помнишь? Его зовут Шаплер Феликс Аронович. Серьезный гражданин. На таком адвокате разориться можно. А ты взял тогда кассу местной мукомолки и имел в запасе сущие гроши. Этих денег не хватило бы и на один день работы такого адвоката. Шаплер берется за дела, где ему платят по пять тысяч за час. У него своя адвокатская фирма в Питере. Адвокаты, секретари, консультанты и даже переводчики. И вдруг — на тебе! Сам Шаплер приезжает в захолустье защищать обычного вора. И вот что удивительно, со мной он не встречается, а предпочитает иметь дело с моим заместителем Ершовым. Ершов не был человеком, посвященным во все детали дела. Он также встречался и с моей женой, которая не имела никакого отношения к событиям. И вообще, Шаплер вел себя очень странно. Но на суде он показал себя истинным мастером своего дела. Если бы не Шаплер, тебе влепили бы лет двадцать. А дальше происходят новые чудеса. Ты попадаешь во Фроловскую колонию. Рядом, рукой подать. Я не помню случая, когда преступники, осужденные в нашей области, оставались здесь же отбывать свой срок. А это звоночек нам: Артюхов должен остаться в этих краях. Вопрос лишь в том, когда ему устроят побег. Но мы готовились к встрече с тобой, Вася. Ты и нам очень нужен. Надо же довести дело до конца и взять тебя с поличным. А теперь подумай, кому ты нужен живой? Только Ярыгину, чтобы получить от тебя сведения о цехе фальшивомонетчиков. Этот примитивный хапуга полагает, будто ты много знаешь, потому что работал курьером у Хлебникова. Попался, мол, по чистой случайности, но Хлебников тебя не стал выручать. Значит, ты на него обозлен. И если он, Ярыгин, предложит тебе защиту, то ты согласишься. Но как только он выяснит, что ты бесполезен, депутат тебя тут же сдаст. Своему хозяину ты тоже не нужен. Отработанный материал. Василий Артюхов — заразная язва. Человек, замеченный рядом с ним, тут же попадает в категорию сообщников беглого бандита. Твоя подружка убита. Впрочем, ее участь была неизбежной. Такие долго не живут. Вы с ней — два сапога пара. Меченые дьяволом, прокаженные. Ни мне, ни Роману ты тоже не нужен. А Хлебников мечтает довести дело до конца и подставить тебя и твой цех, сделав из этого сенса: цию. Вот тогда он станет белым и пушистым. И какой смысл отпускать тебя? Адвокат Шаплер выведет нас на твоего хозяина. Но если бы мы в нем нуждались, давно бы установили его имя.

— Не получилось. Нуждались или нет, но не получилось, — уверенно заявил Артюхов. — Я знаю, вы ребята умные и ловкие. Крепко держите в руках свою зону. Сюда чужак не пролезет. Что вам стоит прибить Хлебникова и взять цех в свои руки? Моему хозяину плевать, кто штампует фальшивки. Он хочет только одного. Получить монополию на поставки и ради этого готов идти на сотрудничество хоть с сам чертом. А силы и власти ему не занимать. Он удержит бизнес на плаву, и никто ему не помешает.

— А может, он тоже пешка в чьих-то руках? — спросил Пустовалов.

— Не думаю. Мой хозяин — гений. Любой план он просчитывает с ходу и тут же его корректирует, если обнаруживает недочеты. Он лично отдает приказы генералам милиции. Думаешь, Дмитрий Михалыч, ты сумел бы взять сберкассу в Питере? Никогда. Тебя страховали. Вот почему вы с Ириной ушли чистыми и незамеченными. Если хозяину придет в голову снять картины в Эрмитаже, то будь уверен, один из залов опустеет за ночь и никого никогда не найдут. Ни грабителей, ни картин.

— Серьезный господин, — кивнул Пустовалов. — Что он еще может?

— У него свои сыщики, разведка, контрразведка. Он сам вас выследил и послал сюда десант.

— Следить не имело смысла, — покачал головой Пустовалов. — Он только хотел установить личность истинного хозяина цеха. Уничтожить Хлебникова и занять его место не трудно. Установить связь с твоим боссом тоже можно. Но только мы там и дня не проработаем, как нас самих пришьют. Владелец бизнеса не станет терпеть захватов и передела собственности.

— А кто говорит о захвате и переделе? — удивился Артюхов.

— Ты.

— Ничего подобного. Подумай, Роман Иваныч, о себе. Ведь ты наверняка знаешь больше всех остальных. Собираешься настоящие станки сюда привозить и бумагу. Как же хозяину цеха без тебя обойтись? Ты нужный человек и город держишь в послушании. Отпускать тебя нельзя. Слишком много знаешь. Да и заменить тебя некем. Вопрос надо ставить по-другому. Если бизнес не принадлежит Хлебникову, то в случае его гибели — и может быть случайной — истинный хозяин заменит погибшего Хлебникова на тебя. Других кандидатур просто нет. И никаких захватов и революций. Он сам на вас выйдет с предложением, от которого вы не сможете отказаться. Майоры переглянулись.

— А ведь он прав, черт возьми! — воскликнул Требухин.

— Мне такая мысль и в голову не приходила, — задумчиво протянул Пустовалов.

— Придется подкорректировать наши планы, — Требухин глянул на Артюхова. — А с этим что будем делать?

— Может и отпустим его на все четыре стороны. Но не сейчас. Посмотрим по результатам. А пока пусть сидит здесь и стережет свои сокровища.

— Отпустите, и я назову вам имя скупщика, — прохрипел Артюхов. — Не нынешнего, а будущего, сильного и надежного.

— Его имя нам скажет хозяин цеха. Ведь Хлебников знает, кому продает фальшивки. Значит, если я его заменю, то и мне хозяин доверит этот секрет А потом мы сверим наши познания и поймем, кто сказал правду.

Оба офицера поднялись по лестнице к люку и выбрались во двор.

За двое суток до событий

Город Елань. Полдень

Лейтенант приехал в штатском на обычном рейсовом автобусе. По возрасту он мог бы достичь и больших высот. Не повезло. В колониях строгого режима сидят бандиты, а охраняют их люди непригодные к службе на свободе. Своего рода штрафники с подмоченной репутацией. Солдаты-срочники и начальник колонии составляют исключение из правил. Лейтенант Желтков относился к первой категории. Пятнадцать лет назад его перевели на службу в колонию в звании лейтенанта, так он им и остался.

Неприметный мужичок в кепочке сидел на автобусной остановке с небольшой хозяйственной сумочкой и грыз яблоко. Следующий автобус в обратную сторону отходил через час. Солнце жарило нещадно. Прокопченное лицо Желткова с выцветшими серыми глазами -походило на неудачную фотографию, сделанную в цвете в середине шестидесятых годов. Цвета получились несуразными.

Майор Пустовалов пришел на автобусную станцию пешком и тоже в штатском. Завидев приезжего, он подошел к нему и сел рядом.

— Поди, часов шесть добирался?

— Примерно. От Фролово на поезде до Михайловки, а там на автобусе. Все кишки протрясло.

— Не жалеет кум своих людей. Мог бы и по телефону дать сигнал.

— Нет, Рома. Зачем рисковать. В таких делах нужна аккуратность. Ничего, я не сахарный, не растаю.

Желтков достал папиросы и закурил, выбросив огрызок яблока в урну.

— Ну, докладывай, лейтенант.

— Побег назначен на завтра. В одиннадцать тридцать. Спиноза склонил еще одного фраера к скачку. Тот отказать пахану не мог, но куму доложил. Лишний срок мотать никто не хочет. Мы вшили в робу фраера датчик. На три версты сигнал проходит. Так что они будут находиться в поле приема и маршрут мы проследим. Кум хочет сделать с тобой сверку. Как будем действовать?

— Неужто кум так наивен. Я о нем лучше думал. Одно дело, если Артюхов уходит один. Тогда все понятно. А если он берет попутчика, то делает это для отвода глаз. Как только они выйдут за колючку, Спиноза отправит фраерочка в другую сторону. Начнет путать следы. Напарника его вы возьмете через час-два, а Артюхов за это время уйдет в сторону на сотню километров. Помяни мое слово, фраерок пойдет на юг к Дону, а Спиноза на товарняке дернет к Михайловке. Его путь лежит на север, к нам. Здесь мы его и встретим.

— Не ошибаешься? Ты дал куму гарантию. Спиноза должен сдохнуть. Ради этого кум подписался на эту аферу. Получать несоответствие по службе за здорово живешь никому неохота.

Пустовалов усмехнулся.

— Здорово Артюхов достал кума.

— Это точно. Терпеть его еще семь лет в лагере сил не хватит. Он уже всех под себя подмял.

— Понимаю. Спиноза не подарок. Но свято место пусто не бывает. Пришлют другого смотрящего

— Мы даже знаем кого. В Камышин угодили два тяжеловеса сразу. В одном лагере им слишком тесно. В распределителе ошибку допустили. Одного из них кум готов забрать. Но для этого Спинозу надо убрать. Освободить вакансию. А если Артюхов решил взять с собой подставу, значит, готов к неожиданностям.

— Дело в том, что он не доверяет организаторам скачка. Вроде бы побег устраивает его адвокат Но личной встречи между ними не было. Артюхов заподозрил неладное. Идет на риск. Верит в свою фортуну. И время подходящее. Поля еще не скошены, степь не просматривается. Кукуруза и подсолнечник на два метра поднялись. Джунгли. Дороги пылью покрылись в кулак толщиной. Собаки след не возьмут. Даже чувствуя подвох, Артюхов пойдет на риск.

— А если он заляжет на дно?

— Не имеет значения. Если я сказал, что Спиноза попадет ко мне на мушку, значит, так оно и будет. Отпускайте его со спокойной совестью и дайте фору. Фраера можете взять сразу, как только они разбегутся в разные стороны. О его побеге можно умолчать, раз он сам раскололся. В сводке дайте только Артюхова.

— Раскололся бы тот или нет, но подготовку Спиноза начал за неделю. Мы сразу взяли его на контроль. Послушай, Роман, ты уверен, что Спиноза пойдет к своей кормушке?

— Он три года мается. Можешь себе представить подпольного миллионера, которому уже под пятьдесят, а он прозябает в зоне вместо того, чтобы бороздить теплые моря на собственной яхте. А возраст-то поджимает. И зазноба его дорогая уже заждалась. Молодая, красивая, кровь с молоком. Даже если он понял, кто ему устраивает побег, все равно пойдет на риск. Хуже не будет. Вернут назад — он начнет готовить новый скачок. Чувствуя себя графом Монте-Кристо, Спиноза никогда не смирится с ролью зэка. Пусть даже и короля среди грязных оборвышей. Это уже не логика, лейтенант, а закон. Аксиома, не требующая доказательств.

— Убедил, Рома. Вопросов больше не имею.

— Только не торопитесь передавать факсы с фотографией Спинозы. Дотяните до вечера. Пересними его морду с личного дела и размажь. Качество снимков должно быть низким. Парню придется пройти около двухсот верст по области и остаться незамеченным Я не хочу, чтобы его взяли ребята из Даниловки или Белых прудов. Корректировать его переходы мне не под силу. Мое дело ждать. А кипиш мы поднимем. Всех на рога поставлю.

— Мы его перекроем со своей стороны, — добавил Желтков. — Пустим утку, будто Спиноза был замечен в южной стороне от лагеря.

— Как?

— Робу его подбросим в привокзальный сортир станции Лог. Вот тебе и доказательство того, что Спиноза рвется к Дону. Переоделся и двинул дальше.

— Хорошая задумка. Бог в помощь. Твой автобус подъезжает. Бывай, Желтков, привет куму.

Они пожали друг другу руки и расстались.

Город Жирновск

12 часов 15 минут

Ирина ушла в город. Требухин знал, что она собиралась пойти в салон красоты. Единственное заведение в городе, где женщина могла сделать себе прическу и маникюр. В последнее время жена начальника райотдела плохо следила за собой. Конечно, она и без косметики оставалась красавицей и могла дать фору любой женщине. Здесь не столица и пыль в глаза пускать некому. Конкуренции нет, достоинство мужчин определялось умением играть на гармошке. Ирина увядала на глазах. И вот вдруг она решила привести себя в порядок.

Требухин дождался, пока жена уйдет из дома, наблюдая за калиткой из-за оврага, а потом зашел в дом. Он уже хорошо знал все привычки Ирины, характер, желания, она перестала быть для него тайной за семью печатями. Он даже знал, где находится ее тайник. С него он и начал осмотр дома.

Главное хранилище секретов находилось в сарае, за корзинами с бутылями, в которых бродило домашнее вино. Туда он никогда не заглядывал, так как предпочитал пить водку, а вино Ирина делала для себя из садовых ягод и дикого винограда.

Он нашел то, что искал. Небольшой рюкзачок, похожий на тот, с которым она с напарником чистила сберкассы. Только теперь в нем лежали не деньги, а продукты. Десять банок тушенки, консервированная перловая каша, сухари, спички, папиросы, складной нож, ложки,.соль и прочая мелочь.

Требухин завязал рюкзак и положил его на место. Содержимое говорило о том, что человек хочет где-то спрятаться и прожить неделю как минимум, не высовывая носа. Иначе и быть не может. Чего-чего, а магазинов и продуктовых палаток полно во всей округе.

Стало быть, Ирина уже получила сигнал и ждет своего часа. Но через кого Артюхов мог передать ей весточку из зоны? Важный вопрос, но сейчас но самый главный.

Майор вышел из сарая и присел на крыльцо дома и закурил сигарету. Значит, Артюхов решил отсидеться какое-то время в бункере? Разумно. Но даже вместе с Ириной он не сможет вынести все деньги из бункера Нужна машина. На горбу много не унесешь, да еще под прицелом всей области. Второй раз за остатками юн не вернется. Чужим тоже доверять нельзя. Должен быть третий. Но кому можно поручить столь щекотливое задание, если Артюхов даже Ирине не сообщил о месте расположения бункера? Скорее всего, третьего нашла Ирина. Найти помощника и перевозчика дело плевое. Такое задание он мог ей поручить. В людях она разбирается, хороший психолог, это он на себе проверил, когда шел грабить сберкассу. Значит, в деле появился еще один «икс»? Если Ирина собирается несколько дней просидеть в подполье с Васькой, значит, шофер должен появиться в назначенном месте не завтра и не через день. И если его понадобится взять, он не должен знать о ходе событий. Над этим придется покумекать.

Калитка распахнулась, и во двор вошел Федор Кондаков, лесник заповедника. На ловца и зверь бежит. Требухин сам к нему собирался идти. Помощь

Федора незаменима. Он вырос в лесу, каждую тропинку знет, каждый кустик и пенек.

— На работу к тебе не решился идти, Митя. Дело у меня личное и в участке светиться не хочу.

— Присаживайся, Федя. Тут нам никто не помешает. Жена ушла в город и раньше трех не вернется.

— Очень хорошо. А не хочешь в мою сторожку пройти? По лесу прогуляемся.

— Не возражаю.

Они вышли за калитку и отправились к опушке леса. Шли долго, петляя по тропинкам, но и разговор оказался не простым.

— Я знаю, Митя, ты мужик по натуре добрый и зла никому не желаешь. Хочу, чтобы ты меня пра— -вильно понял и помог. Речь идет о моем младшем брате — Кольке. Ты его хорошо знаешь. Парень трижды сидел и все по глупости. Дурак, да и только. Сейчас о нем опять вспомнили старые дружки. Опять под статью подвести хотят. Они-то смоются, а мой оболтус снова сядет. Жаль дурака. Я верю, что он завязал. Работает хорошо, безотказный. Для мальчишек в интернате клуб своими руками оборудовал.

— Гонец приезжал из Михайловки?

Федор с удивлением глянул на майора.

— Приезжал, да не один. Пугнули Кольку. Пригрозили, потом денег обещали.

— И что ему поручили?

— Взять комбинатовскую машину и приехать в Михайловку к полудню. За картошкой для интерната. Его давно подряжали на базар махнуть, да все машина барахлила.

— До Самойловки ближе.

— Цены там кусаются. В нашей области цены на овощи дешевле. Но дело-то не в картошке. Колька должен какого-то авторитета там встретить и куда-то отвезти. Только я знаю, как авторитеты умеют благодарить. Монтировкой по башке — и вся благодарность. Был свидетель — и сплыл. А не дай Бог, их вместе повяжут! Вот я и хотел, чтобы Кольку менты по дороге в Михайловку взяли. Одного. И вроде он не виноват, мол, поехал, но его тормознули.

— Глупо, Федор.

— Почему глупо? Ты же можешь это организовать. Причин полно можно выдумать.

— Глупо, Федя, меня за лоха держать. Помочь я могу, но не так, а по-умному. Колька тебе врать не станет, а из этого я делаю вывод, что ты в курсе, за кем твоего брата посылают. Колись, Федор, не то я тебе напомню.

— Неужто и сам знаешь?

— Я сам Ваську Артюхова жду не дождусь. Ведь он сюда должен приехать. Даже обязан. Жену мою забрать и клад свой выкопать. Для того и побег наметил. Колька в мешке его повезет? Так ведь?

— Все знаешь, Митяй, ничего от тебя не скроешь.

— Скроешь. Вот о себе-то ты промолчал.

Федор остановился. На лбу выступили капельки пота. Врать этот мужик не умел. Стоял и молча моргал, словно соринка в глаз попала.

— Идем, идем. Тут уж недалеко твоя избенка на курьих ножках.

Федор понял, но рот раскрыть не решался.

— Скажу тебе так, Федя. Если Колька подберет в Михайловке Артюхова, а случится это не раньше часов пяти-шести, то вернется назад он уже затемно. К этому добавлю еще одну деталь. Ни в Елань, ни в Жирновск Васька не поедет. Делать ему там нечего. Да и клад его хранится в стороне от этих городов. Стало быть, Васька соскочит в пути. Ему бы только мост переехать через Терсу — на наш берег. А дальше машина ему не нужна. Дальше ему проводник понадобится. В темень он один в заповедник не полезет. А идти ему надо на восток, вдоль реки лесом. Васька — чужак в наших краях. Того гляди, на посты нарвется. Не для того бежал. Он все в деталях продумал. Три года побег готовил. А кто, кроме тебя, его проведет по тайным тропам, одному тебе известным? А?

— Взял грех на душу, отпираться не стану. Не мог я отказать Кольке.

— Куда поведешь Артюхова?

— К Черной балке, в осиновую рощу, что у излучины Медведицы. Дальше он дорогу сам найдет.

— Понятное дело. Там до Рудни рукой подать. У Черной балки просека есть. До нее вести должен. Там он и должен встретиться с моей женой. А дальше вместе пойдут.

— И это ты знаешь?

— А я догадливый, Федя. Тоже ведь не кукурузу пришел сюда стеречь. Ну что, кажется, пришли мы к твоей хибаре.

Хороший добротный сруб со скотным двором. Не теремок, а целое хозяйство.

В доме сидел парень лет тридцати и чистил ружья. Весь стол завален ружьями.

Завидев гостя, парень встал.

— Здравствуй, Дмитрий Михайлыч. Щец не хотите?

— Благодарствую, сыт. А что, Сашко, не надоело тебе в леших ходить, да возле отца и скотины сидеть? Красивый парень. Женить тебя пора.

— Успеется. Я ведь не просто сижу. Диссертацию пишу. Наукой занимаюсь. По части зверья нашего.

— Вижу. На стенах одни стеллажи да книги.

Требухин взял в руки одну винтовку и долго ее разглядывал.

— Странная штука. Ничего подобного раньше не видел.

— Так это же карабин под дротик. Не для патронов. Мы так тяжелого зверя метим. Лосей, медведей. Вставляешь дротик со снотворным, берешь на мушку крупника, бац — и он готов. Часа на два его парализует. Мы за это время сережки ему надеваем и регистрируем. А когда он очухается, никого рядом уже нет.

— Любопытная штука. И кто из вас умеет из такой стрелять?

Отец начал хвастаться.

— Эх, Митя, видел бы ты, как Сашко стреляет Летит кабан промеж кустарника как угорелый, метров сто не меньше расстояние, а Сашко вскинет винтовку и, не целясь, бац. Кабан замертво падает. Подходим, а игла аккурат возле уха торчит. Это, брат мой, талант. Ни одного промаха не допустил.

— Так ведь шприцов и лекарств не хватает — дефицит. Грех иглы об деревья ломать. Меткости учился из экономии.

— А ночью стрелять не приходилось? — спросил майор.

— А какая разница. На то есть прицел ночного видения. Любое движение зафиксирует.

— Это хорошо. — Требухин положил ружье и присел на табурет. — Завтра постреляешь, Сашко. Пройдешь сегодня с отцом к Черной балке. Наметишь себе позицию на высоком дереве, так, чтобы вся поляна просматривалась. Ночью там должна произойти встреча моей жены и одного бандита. Ты им помешаешь. Скосишь женщину раньше, чем она подойдет к нему. Я пришлю вам двух автоматчиков, тоже стрелки достойные. Они отрежут путь Артюхову. А ты, Федор, зарежь кабанчика и залей свежей крови в пузырь. Спрячь его на груди. Когда пальба начнется, ляжешь и проткнешь пузырь. Это для того, чтобы Васька на тебя пулю не тратил. Береженого

Бог бережет. Пусть считает, что тебя автоматчики срезали.

— Так значит мне его встречать? — спросил Федор.

— И тебе, и Николаю. Делайте так, как велено. Пусть Колька его привозит, а ты веди его к Черной балке. После стрельбы Васька даст деру, ему не до вас будет. Ирину принесете сюда. Колите ей снотворное, чтобы она пару дней в сознание не приходила. А потом я ее заберу, когда с Артюховым покончим. Только уговор — Кольке ни слова. Не то напортачит с испугу. Пусть делает все, как велели. Ты ко мне не приходил и ничего не рассказывал. Если все сделаете, как я сказал, Кольке ничего не грозит. Слово даю.

— Мы тебе верим, Дмитрий Михалыч.

Требухин похлопал Федора по плечу.

— А то как же без доверия-то. Теперь обсудим детали.

14 часов 47 минут

«Сим-сим, откройся». И огромная скала раздвигается. Невольно вспомнишь эту сказку, наблюдая за майором Пустоваловым. Каменный мост через реку Елань, что располагался в десяти километрах к югу от города, стоял на этом месте много лет. Никто из местных не мог сказать, когда это чудо-сооружение было построено. Гранитная основа, мощные стальные балки и никакого дерева. Такой еще лет триста простоит и ничего с ним не сделается. Интересно, кто-нибудь задавался вопросом: зачем на дороге, не имеющей стратегического значения, строить такое дорогое сооружение? Ведь в этих местах гранита отродясь не было, а сталь тоже привозная. Зимой дорогу заносило снегом, а летом — песком. Она пролегала через открытую степь, и на пути не встречалось ни одного кургана. Людей этот мост не интересовал. Стоит себе и пусть стоит. Сто метров в длину и двенадцать в ширину. А речку под мостом и вброд перейти можно. Может быть, когда-то и была она широкой и полноводной, только не теперь. Камни да водоросли торчали из воды, а берег зарос осокой и камышом. К воде можно подойти, если сумеешь пробраться через заросли крапивы, репейника и не побоишься промочить ноги в вязкой топи или порезаться осокой.

Пустовалов прошел и не порезался, и не промок. Гранитная основа, подпирающая мост на правом берегу, имела тайный ход. Прямо над головой в этом месте моста был люк, но открывался он механизмом в нижней части моста. Люком пользовались редко, когда подъезжал подъемный кран с лебедкой и поднимал или опускал через люк какие-то ящики. После чего люк вставал на место и задраивался. Пыль и песок быстро забивали швы, и люк сливался с гладкой поверхностью.

Слова «Сим-сим» Пустовалов не произносил. Сработало устройство, и одна стенка отошла в сторону. Образовался значительный проем, майор вошел в темный коридор и остановился. Когда за ним закрылась гранитная дверь, зажегся свет. Небольшой предбанник. Впереди — стальная дверь с кодовым замком. Он набрал нужный семизначный код, повернул колесо и попал в следующий коридор, в конце которого находилась лестница, ведущая вниз, в жилое помещение, похожее на казарму или матросский кубрик в подводной лодке. Узкий проход, по обе стороны койки в три яруса, солдатские одеяла. На некоторых из них спали люди, другие были аккуратно заправлены. Несмотря на тесноту и глубину, воздух в помещениях был свежим, вентиляция работала исправно.

Из жилого отсека он попал в цех. В воздухе чувствовался запах керосина и типографской краски. Возле каждой двери сидел охранник. Оружия у них не было, а только резиновые дубинки. Но если судить по их заспанным физиономиям, работы у них было не много.

Небольшой зал. По обе стороны работали станки, кто-то сидел за компьютером, кто-то налаживал оборудование. Никто не обращал на майора внимания.

В небольшой застекленной каморке сидел Хлебников и очень внимательно читал толстую книгу, похожую на бухгалтерские отчеты, подшитые в общее дело.

Пустовалов прошел в будку и прикрыл за собой дверь.

— Судя по твоим глазам, Алеша, ты пережив°-ешь очередную панику.

Хлебников отбросил книгу в сторону

— В Греции умер один предприниматель из Грузии. Может, он умер и не в Греции, но судно, перевозившее труп в цинковом гробу, принадлежало греческой компании. Тело сопровождали четыре араба. Может быть, это обстоятельство и показалось подозрительным.

— Кому?

— Международной полиции. Судно не дошло до Батуми. Оно даже в Черное море не вошло. Проверку устроили в нейтральных водах. Все бы прошло гладко, но арабы стали вести себя неадекватно обстановке. Не понимаю, на что они рассчитывали. Одним словом, арабов повязали. Первый случай за практику. Такие люди, как правило, живыми в руки не даются. Надеюсь, живыми их до берега не довезут. В общем-то плевать на арабов. Они не могут знать деталей и подробностей. Полиция нашла в гробу четыре установки «стингер». Тут дураку понятно, для кого предназначался груз. Но в гробу лежали и деньги. Наши деньги. Пятнадцать миллионов. Интерпол информировал наших силовиков о находке. Затишье нарушено. За два последних года нас никто не тревожил. Теперь вновь закрутился маховик, — Генеральная прокуратура и ФСБ очнулись от спячки.

— Когда задержали судно?

— Позавчера.

Пустовалов очень тщательно следил за криминальными делами не только в России, но и за зарубежными сводками. Он имел доступ в базу данных Интерпола. Событие серьезное, и в новостях о таких случаях не сообщают. Вопрос. Каким образом секретная информация дошла до ушей Хлебникова со скоростью молнии? Если учитывать тот факт, что она известна только узкому кругу лиц из силовых структур.

— Необходимо произвести новую операцию, похожую на ту, что мы провели три года назад, но более убедительно, — подал идею майор. — Если Артюхова тогда посадили, двоих печатников и Смурыгина уничтожили, то это еще не значит, будто была уничтожена вся банда фальшивомонетчиков. Надо помнить, что следствие так и не обнаружило цех. И у них нет гарантии, что он до сих пор не работает.

— Ты хочешь привлечь в наши места свору гебистов и Генеральную прокуратуру? — возмутился Хлебников.

— Они и без того знают, из каких мест идут свежие поступления. Если мы провернем операцию за сутки-двое, то столичные сыщики поспеют к шапочному разбору. Метод трехлетней давности себя оправдал. Нам ничего не нужно менять. Картинка та же, но результат другой.

— Ну, ну, выкладывай, стратег, свой план.

— Он еще не готов. И стоит ли тебе вникать в мелочи? Твои проблемы в другом. Придется пойти на большие жертвы, и без них нам не обойтись. Мы обязаны на этот раз бросить им сахарную кость, а не муляж. Надо сдать матрицу, с которой печатались все заказы. Эксперты должны подтвердить идентичность клише и оттисков, только тогда они поверят в то, что цех найден и остановлен.

— Разорить меня хочешь? — Хлебников вспылил.

— Из двенадцати станков работают шесть. И то не в полную силу. Заявки падают, а не растут. Значит, и у заказчика поджилки затряслись. А после крупного скандала и громких разоблачений наши партнеры поймут, что мы не дураки и умеем защищаться. Недолгое затишье — и дело снова пойдет в гору.

Хлебников повернул настольный вентилятор на себя, и струя теплого воздуха вздыбила его волосы.

— Ну, Рома, смотри. Промахнешься, не сносить тебе головы. Читай свой приговор.

— Пожертвуем не многим — четыре станка, двенадцать рулонов бумаги, четырнадцать банок краски, настоящую матрицу и четырех специалистов. Я знаю — кого. Они больны. Вот их и сдадим — не сегодня завтра сами умрут. Проку с них нет. И десять миллионов.

— Черт с ними. Четыре станка не дам, хватит двух, но отдать клише? Ты рехнулся?

— За месяц сделают новое. Трудно делать первое, а сотворить копию можно без проблем. С нашими специалистами — это не вопрос.

— Но бумага их выведет на фабрику!

— Цех затопить. Важны технологии, а не станки. Закупишь новые. Сейчас не время торговаться. Поздно будет боржоми пить, когда почки отвалятся. Пусть проверяют фабрику. В затопленный подвал нырять не станут, а запасы бумаги я за ночь вывезу.

— Ладно, согласен.

— Сегодня же ночью подгоним подъемный кран и загрузим машины. До утра простоят на базе, груженные вместе с краном, а утром я решу, какой бункер использовать под новую фабрику. Под ту, которая войдет в учебники по криминалистике, когда с годами это дело будет рассекречено.

— Я должен знать, куда ты вывезешь станки.

— Конечно, Алеша. Без тебя в этом мире ничего не делается.

Пустовалов ушел, вглядываясь в серые изможденные лица рабов. Эти люди давно уже забыли, что означает улыбка на лице.

* * *

Спустя несколько часов на приличном расстоянии от шоссе, у высохшего пруда встретились два майора: Требухин и Пустовалов. Разговаривали они долго, и их никто не мог слышать. Солнце клонилось к закату, но об отдыхе они не думали. Сегодня и им предстояло еще очень много дел. Да и завтрашний день вряд ли принесет им покой. Все только начиналось, и они полагались не на случай, а только на себя.

НОЧЬ СВЕРШЕНИЙ

(Продолжение)

4 часа 07 минут

Когда офицеры поднялись из бункера, небо начало серебриться. Рассвет не за горами. На первый взгляд задачи были выполнены. Это если рассматривать их с точки зрения намеченных планов. Но сегодня многое изменилось. События, происшедшие этой ночью, заставили их пересмотреть свою стратегию.

— Теперь мне понятно, как Артюхов и моя жена собирались вывозить фантики из бункера, — почесывая подбородок, заявил Требухин. — Мой зам, Ершов, работает с ними в одной упряжке. Почему я раньше не сумел об этом догадаться?

— Все очень просто. Ты понятия не имел, что эта троица тебя обработала в Питере, чтобы легально попасть в эти места. Виртуозная игра. Но их хозяин просчитался. Не тех послал. Не учел алчного мышления уголовника. Увидев своими глазами гору денег, Артюхов потерял страх. Он забыл обо всех и о своем хозяине в том числе.

— Имя скупщика мы узнаем, Рома. А теперь я думаю, нам надо брать косы в руки и выходить в поле. К утру ни одного сорняка не должно остаться.

— С кого начнем?

— С ближнего.

3 часа 17 минут

Журавлев прослушал все записи, списанные с компьютера Алены, просмотрел огромное количество фотографий. И наконец, добрался до чертежей и карт. Удивлению его не было предела. Девица собрала компромат, которого ни одно следствие не накопило бы за годы. Не выходя из арендованной Метелкиным хаты, Журавлев уже знал, кто такой Хлебников и все, что зарыто в его голове. Пьяные откровения переходили все границы. Этого типа уже можно сажать без суда и следствия. То же самое касалось и Ярыгина, о котором Журавлев раньше ничего не слыхал. Алена все жилы вытянула из Егора, и тот ей рассказывал о всех аферах отчима, о которых мог только узнать сам. От полученной информации кружилась голова. Тут месяца не хватит, чтобы все разложить по полкам. И нужно ли это? Скорее всего, проблемы разрешатся сами по себе в течение ближайших суток. Одно Вадим понял окончательно — Пустовалов держит Метелкина в темнице до определенного момента. Ничего плохого он ему делать не собирается. Метелкин может сыграть роль бомбы. Известный журналист и публицист, со связями и популярностью, Метелкин может тряхнуть область так, как не сделает этого ни одна прокуратура.

Нужен ли такой скандал Пустовалову, который сам замешан в грязи по уши? Вряд ли. Тогда в чем его задумка?

Журавлев решил рискнуть. Взял телефон и позвонил Пустовалову. «Связь недоступна». Похоже, тот забрался в один из своих бункеров. Придется подождать.

Изучение схем и карт привело Вадима в смятение, а потом к печальному выводу.

Пустовалов хорошо помнил все бункеры и самые важные он стер со схемы. Понятно Вадиму это стало благодаря одной крохотной пометке в углу листа, которую сам Пустовалов не заметил или не придал ей значения. Старая схема времен войны. В углу стоял штамп «НКВД. Совершенно секретно. Один экземпляр».

Зачем надо было стирать объекты, когда проще уничтожить карту? Или он намеревался ее кому-то передать? На карте обозначено двадцать семь бункеров. А в той самой пресловутой строчке внизу сбоку, которую не заметил майор, стояло:

«Карта-схема тридцати шести объектов, подчиненных отряду «Саранча». Командир отряда полковник И.И. Пустовалов».

Либо его отец, либо дед владел этой картой во время войны. Засекреченные страницы истории. Надолго ли? Для чего-то хранил схемы майор? Вот только десять объектов Пустовалов решил никому не раскрывать. В одном из них находится цех. Тут сомнений быть не может. А что в других, тех, что стерты со схемы? Гадать бессмысленно. Захочет майор — скажет. Не захочет — унесет эту карту в могилу, как его отец и дед.

Вадим глянул на часы. Шел пятый час. Он вновь взял телефон и снова набрал номер Пустовалова. На этот раз майор взял трубку.

— Привет, майор. Говорит Журавлев. Я понял, что ты хочешь выйти сухим из воды. Бизнес пошел по швам. До разоблачения остались считанные дни. У меня на руках куча компромата на Хлебникова, включая аудиозаписи. На тебя и на Ярыгина тоже материалов хватает. Есть собственные признания Артюхова. Ты ведь не глупый мужик и догадался, что Метелкин приехал сюда по наводке Артюхова. Логика простая. Артюхов предполагал, что ко времени его побега с вами будет покончено и ему никто уже не сможет помешать, когда он вернется в эти места. Наивно, конечно, но Артюхов человек недалекий и предпочитает учиться на собственных ошибках — он несколько раз наступал на одни и те же грабли. Но и ты не великий стратег. Одному тебе не справиться с мафией Раздавят.

— У тебя есть конкретные предложения, Вадим Сергеич, или просто так решил поблефовать?

— Предложить свои услуги. Чуть позже я тебе перезвоню и скажу, где лежит фотоаппарат Метелкина. Возьми его и отдай пленнику подземелья. Он сможет сделать фоторепортаж о твоем расследовании. Авторитету Метелкина поверят. И скандал мы сумеем поднять на международном уровне, а не на местном. Могу лишь добавить, что все действия мы с вами согласуем и разработаем общий план. Одеяло на себя тащить не станем. Героем разоблачений будешь ты. Если не согласен, то я уеду со всеми материалами в Москву и начну действовать по собственному усмотрению На мои поиски у тебя сейчас нет времени, а я благодаря имеющимся у меня картам я без проблем выйду из области.

— Ты прав, Вадим Сергеич. У меня на тебя нет времени. Впрочем, я и не думал тебя искать. Сам придешь. И ни в какую Москву ты не уедешь. Ты из тех, кто предпочитает жарить свою задницу на сковородке в общей кухне, а не сидеть в кабинете, используя дедуктивный метод. Я подумаю над твоим предложением. А когда положишь фотоаппарат на место, перезвони мне. Идея не плохая, но требует определенной корректировки. И не советую разгуливать по городу. Можешь нарваться на снайперскую пулю. По окраинам ходить спокойней. Удачи.

Пустовалов держал трубку так, чтобы и Требухин слышал весь разговор.

— Что скажешь, Митя?

— Эти ребята нам во многом развяжут руки. Если мы сможем с ними договориться на наших условиях.

— Ты меня правильно понял. Нужна дозировка.

— Так и сделаем.

У Журавлева не было видеотелефона, и он понятия не имел, где находился Пустовалов в момент их разговора. И вряд ли мог себе представить, чем занимался майор в данную минуту.

А Пустовалов и Требухин копали яму. Точнее сказать, они ее уже выкопали и положили в нее труп Егора Ярыгина. Глупый пацан. Дуралей. Уйти из жизни, так и не поняв, для чего тебе ее подарил Всевышний. Но ничего уже не поделать. Смерть неумолима. Оба офицера никогда не отличались сентиментальностью. Жизнь приучила их к жестокости, и они очерствели.

Могилу сровняли с землей, притоптали и прикрыли дерном. Был человек — и нет его.

— Ну, приступим к главному? — спросил Требухин.

— Пора. Скоро рассвет.

4 часа 22 минуты

Ярыгин валялся на полу, пьяный в дым. Требухин похлестал его по щекам, но тот не реагировал. Пришлось тащить на собственном горбу до машины. Закинув обмякшее тело на заднее сиденье газика, майор сел за руль и поехал в сторону Елани. К утру все посты были сняты. На шоссе не встретилось ни одного милиционера. Доехав до развилки, он свернул на Михайловское шоссе и через пять километров остановился возле брошенного джипа и сгоревшего «Фольксвагена», от которого еще шел слабый дымок.

Ярыгин очнулся, что-то пробормотал, но не мог произнести ни одного внятного слова.

Майор вытащил его из машины и усадил за руль джипа. Обойдя машину, он сел рядом на переднее сиденье.

— Это где мы? — очнулся Ярыгин. — Черт! Мой джип. Ты их нашел? Где эта стерва и ее сосунок? Я им быстро мозги вправлю.

Ярыгин мотал головой из стороны в сторону, но сфокусировать взгляд ни на чем не мог.

— Мозги придется вправлять тебе, Виталий. Твоя жена сгорела. Она хотела сбежать от тебя, да не получилось. Ей надоело жить в унижении. Она знала, что ты спал с Ириной. Мне тоже надоело жить в унижении. Ты возомнил, что перед тобой все должны пресмыкаться. Ты погубил свою жену и ее сына. Пора и тебе последовать за ними. Хватит тебе людей и землю топтать на этом свете.

— Ты чего мелешь, мент? Белены объелся?

— Объелся.

Требухин достал платок, вынул пистолет, снял его с предохранителя и взвел курок.

— Это же моя пушка!

— Твоя, твоя. А на рукоятке отпечатки пальцев

Егора. Мы его только что похоронили. Он не сумел довести дело до конца. Но я это сделаю за него. Выполню последнее желание усопшего.

Требухин приставил пистолет к виску Ярыгина и нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел. Пуля пробила голову насквозь и вышибла боковое стекло. Майор приподнял левую руку покойника, на которой были часы, перевел стрелки на двенадцать часов пятнадцать минут и ударил по ним рукояткой пистолета. Стекло хрустнуло, стрелки замерли. Бросив оружие на коврик перед сиденьем, Требухин убрал платок в карман, вышел из машины и, оставив дверцу открытой, вернулся в свой газик.

Никаких сожалений или угрызений совести он не испытывал.

4 часа 34 минуты

Две громадные овчарки даже не гавкнули, когда Пустовалов перелез через забор и спрыгнул в сад. Они лишь радостно завиляли хвостами и начали ластиться к майору. Как говорят: «В этом доме его знала каждая собака».

Миновав сад, он прошел по аллее к белому трехэтажному особняку и по веревкам, натянутым для плюща, зелень которого закрывала наружные стены, поднялся в солярий второго этажа. Душная без -ветренная ночь. Тюлевые занавески даже не колыхались. Балконная дверь была раскрыта настежь.

Майор вошел в помещение. Гостиная пустовала. На третьем этаже располагалась спальня. Но там спала только жена Хлебникова. Они разругались две недели назад, и никто из них не шел на примирение. Хозяин обычно спал на диване в своем кабинете на первом этаже. Пустовалов спустился вниз по широкой мраморной лестнице и тихо подошел к кабинету. Дубовые двери, кирпичная кладка в четыре кирпича, тройные стеклопакеты на окнах. Звукоизоляция — лучше не бывает.

Дверь открылась тихо, слабый свет из окон освещал кабинет, едва очерчивая силуэты предметов. На диване лежал Хлебников, прикрытый пледом. На ночном столике, рядом — шприц и расколотая ампула. Хлебников не был безнадежным наркоманом, но иногда позволял себе легкие дозы морфия, не прибегая к сильным наркотикам. От того и бывал в минуты расслабления слишком болтливым. Таким людям нельзя доверять серьезные дела. А он свою миссию уже выполнил.

Пустовалов подошел к спящему, взял его руку, приподнял и опустил. Рука упала и повисла над полом. Приводить его в чувство не имело смысла. Этот человек никогда не признает своих ошибок. Пуп земли! Гений! Великий комбинатор.

Майор надел резиновые перчатки, достал из нагрудного кармана ампулу, надломил ее, взял со стола пустой шприц и набрал в него содержимое ампулы. В темноте трудно нащупать вену, и он включил торшер. Игла вошла легко, и содержимое шприца попало в кровь спящему.

Пустую ампулу он положил на столик, а та, что там уже лежала, перекочевала в его карман.

Спящий даже не шелохнулся.

Майор встал и снял перчатки. В эту секунду раздался звонок его мобильного телефона. Звонил Журавлев.

— Это опять я. Фотоаппарат лежит на той самой могиле, где ты держишь Метелкина. Мы с ним уже все обсудили. Твой ход, майор. Захочешь со мной связаться, Метелкин тебе поможет.

В трубке раздались короткие гудки.

Пустовалов убрал трубку в карман и покинул дом через дверь центрального входа.

Из своей машины он соединился с дежурным по райотделу.

— Как дела, Полосухин?

— Тишина, Роман Иваныч.

— Протоколы составлены?

— Все сделано.

— Оставь только те, что касаются гибели нашего сотрудника на шоссе. Остальные уничтожь. Разбор происшествия на пятом километре начнем заново. И предупреди экспертов, что раньше их там не было. Сейчас они поедут туда впервые и начнут осмотр заново, понял?

— А чего тут непонятного? Яснее ясного. Когда им прибыть?

— Через полчаса.

— Будет исполнено.

5 часов 07 минут

Дышала Ирина ровно и спокойно. Бледность ей шла. Требухин стоял над кроватью и долго смотрел на красивое лицо жены, будто очень давно ее не видел.

— Как все прошло, Федор? — спросил он через плечо.

— Аккурат как было задумано. Боялся только, что Васька в меня пальнет от злости, но ребята засыпали его автоматными очередями, и ему не до того было. Он даже не отстреливался.

— А он и стрелять-то не умеет. Так, один только понт. Пистолет в руках криминального авторитета сам по себе страшен. Дважды он шел на мокруху, вот только стрелял холостыми. А сынок твой и впрямь снайпер.

— С первого выстрела твою жену сбил. Она и понять ничего не успела.

— И не должна понять. Пусть спит до тех пор, пока я ее не заберу домой. Может, еще сутки, а может, и двое. Посмотрим по обстоятельствам.

— С Колькой-то все в порядке?

— А что с ним сделается? Запер я его в подвале. Свидетелем пойдет. А ты забудь о том, что случилось. Знать ничего не знаешь и видеть ничего не видел.

— Соображаем.

— За Ириной смотри.

— Так и без того как спящую царевну охраняем. Вот только хрустального гроба не хватает. Но кровать добротная, лучшая в доме.

— Ладно, Федор, мне пора. Дел невпроворот.

Требухин направился к двери.

— Ваську-то взяли? — не удержался, спросил Федор.

— Сам в капкан нырнул. Даже не сопротивлялся. Не успел понять, что произошло. Мечтатель хренов.

— Проводить?

— Выберусь.

5 часов 27 минут

Утренний ветерок врывался в окно машины, и Метелкин глотал его, как голодный пес куски мяса.

— Не отравись кислородом, Евгений Михалыч, — ухмыльнулся Пустовалов.

— Куда ты меня везешь, майор?

— Твой друг велел мне таскать тебя за собой. Вроде как свидетеля или репортера. Ты же для того сюда и приехал. Вот и фиксируй события. На Михайловском шоссе авария. Надо разобраться.

— Я о ней уже слышал.

— На глазах Журавлева нашего сотрудника сбил джип. Ты об этом?

— А что, произошла еще одна авария?

— Теперь джип нашли. Сейчас посмотрим.

Они остановились, не доезжая до места аварии метров десять. Оба вышли из машины и подошли ближе. Возле джипа работали эксперты.

Лейтенант с удивлением посмотрел на Метелкина.

— Этого человека зовут Евгений Михайлович, — представил Пустовалов Метелкина. — Я его привлек к нашей работе. Он тоже своего рода сыщик и может нам быть полезен. И не городите ему препятствий, — пояснил Пустовалов и спросил: — Что тут у вас?

— Два трупа. Один сгорел в легковушке. Судя по всему, произошло столкновение со встречной машиной. Очевидно с грузовиком. Легковушку отбросило в кювет, и она вспыхнула. Водитель выйти не успел. То ли двери заклинило, то ли сознание потерял. Одним словом — сгорел. Второй труп в джипе. Депутат Виталий Ярыгин. Застрелен в висок. Орудие убийства пистолет «беретта» найден на полу возле переднего сиденья. Возможен самострел или убийство в упор. Дверца открыта. Похоже, с депутатом кто-то ехал. Если так, то пассажир мог быть убийцей, а после совершения преступления скрылся. Кинолога с собакой надо вызывать.

— Когда это случилось?

— Время известно доподлинно, — продолжал отчитываться лейтенант. — Этот джип сбил лейтенанта Рахманова в пять минут первого ночи. На трупе Ярыгина обнаружены часы. Разбиты. Стрелки остановлены на пятнадцати минутах первого Все совпадает. Возможно, что пассажир набросился на Ярыгина. Ну, скажем, хотел его ударить рукояткой пистолета. На ней обнаружены частицы сапфирового стекла. Но Ярыгин загородился, и удар пришелся по часам. Тогда он воспользовался пистолетом по его прямому назначению.

Майор повернулся к Метелкину.

— Можете фотографировать, Евгений Михалыч. Труп необходимо отправлять в морг, оружие — на экспертизу, так что работайте. Времени у нас не много.

Лейтенанту он сказал:

— Надо связаться с майором Требухиным. Семья Ярыгиных проживала в Жирновском районе. Пусть кого-нибудь пришлют и осмотрят дом Ярыгина. Кто-то там должен быть.

Метелкин сделал серию снимков. Близко к трупу его не подпустили. И все же он уловил крепкий запах спиртного.

— От него несет водкой за версту.

— Вскрытие покажет, — ответил медик.

Погиб депутат Думы. Событие серьезное. Машина посреди шоссе, в ней труп с пулевым ранением, в кювете еще одна машина, успевшая сгореть дотла, и в ней обугленный труп. Картина нестандартная, и обстоятельства трудно восстанавливаются. Метелкин не мог представить себе, как развивались события. Сплошная мешанина. А эти ребята ведут себя так, будто им все понятно и такие случаи они разбирают по два раза на дню. Чепуха, мелочь? Или все это заранее подстроенный спектакль?

Делать выводы он не торопился. Интереснее наблюдать за самим расследованием, а факты запечатлены фотоаппаратом. Во всяком случае, с ходу такую задачку не решишь. А эти периферийные менты читают иероглифы, как букварь для первоклашек. Им бы на Петровке сидеть, а они в глуши маются.

— Обратите внимание на тормозной след, — продолжал лейтенант. — Джип резко тормозил. Скорее всего, они увидели пылающую машину.

— С чего вы взяли? — спросил Метелкин.

— У нас есть протокол с поста. Сначала проскочил «Фольксваген», а спустя пятнадцать минут — джип. Он сбил милиционера и, не останавливаясь, поехал дальше. Легковая машина принадлежала жене Ярыгина. Только непонятно, куда она ехала в первом часу ночи? И почему муж устроил за ней погоню? Да еще будучи пьяным. Поскандалили?

— Дело семейное, — буркнул Метелкин. — Но кто в него стрелял, да еще из такого экзотического оружия? И второй вопрос. А куда подевался грузовик? Какова причина аварии и пожара?

— Эта причина зафиксирована. Только живет водитель в районе Жирновска. Мы туда свой нос не суем. С Требухиным придется договариваться.

— О чем вы говорите? — удивился Метелкин. — Дело должны взять под контроль главное управление внутренних дел и областная прокуратура. А вы о междусобойчике рассуждаете.

— Вы правы, Евгений Михалыч, — похлопал его по плечу Пустовалов. — Но раньше десяти утра они не приедут, а мы не можем сидеть спустя рукава. И не надо забывать, что по лесу бродит беглый ка торжник, которого мы еще не поймали. Люди уже на пределе.

— Однако криминальные задачки с лету решаете. Как орешки щелкаете? — заметил язвительно Метелкин.

Пустовалов связался по рации с дежурным.

— Придется все же побеспокоить майора Требухина. Ты уж сам, лейтенант. Мне не с руки.

— Понял. Опознание провели?

— Нет сомнений, — это Ярыгин. Огнестрельное в голову.

— Понял, — ответил дежурный.

Вот только Метелкин ничего не понял.

5 часов 53 минуты

У Ершова не было оправданий перед Требухиным. Не мог же он показать ему записку, оставленную Ириной.

— В дом она меня не пустила. Пришлось сидеть в засаде за кустарником крыжовника. Свет в окнах горел, я слышал музыку. Работал радиоприемник на волне «Эхо Москвы». Но извини, Митя, дом имеет четыре стены, а у меня не объемное зрение — я видел только две. Значит, она ушла из окна с другой стороны, выходящей к сараю. Если бы ты мне дал хоть одного человека в помощь, то Ирине уйти не удалось бы.

Требухин взял со стола папиросы и закурил.

— Я так и думал, что тебе доверять нельзя. Проворонил. Человека ему не дали! Сам-то понял, что сказал? Человек — это свидетель. Тот, который узнал бы, что моя жена сбежала в ночь, когда где-то рядом разгуливал Артюхов? Это куда же она побежала? Ты — единственный, кто знает питерскую историю, ты и неси за нее ответственность и помощников в этом деле быть не может. Это наша с тобой проблема, и решать ее можем только мы.

— Понял, командир. Но после драки кулаками не машут.

— Еще как машут. Да и драки никакой не было. Артюхов растворился в лесу. Ирина знала, а значит, была предупреждена заранее, где и когда они должны встретиться. Теперь они оба в бегах. Я уверен в том, что у Артюхова есть надежное место, где они могут отсидеться. Сейчас поиски бесполезны. Неделю или две они не высунут носа из берлоги. Опасно. К тому же надо помнить, что Артюхов спрятал в тайнике пару мешков денег. Их надо как-то вывезти. Первый шанс мы упустили. Остался второй и последний. Взять их на отходе.

— По логике вещей, все правильно, Митя. Но у меня возникает немало вопросов. Первое. Ирина нервничала. Она боялась Артюхова, а не радовалась его побегу. Боялась за свою жизнь, и ее испуг не казался поддельным.

— Не за себя она боялась, а за Ваську. Испуг был и выглядел убедительно Только говорила она о себе. А слова мало что значат в наше время. Бегала, суетилась, дергалась. И все лишь для того, чтобы разгадать наши планы и настроения. И что мы намерены предпринять. Кого надо опасаться, а кого можно привлечь на свою сторону. Что касается помощника, то его она нашла заранее. Кто-то же должен их вывезти из района и области.

Ершов прошелся по кабинету, затем сел на стул у окна.

— Хорошо. Допустим, что ты прав. Будем ловить их на выходе. Прикинь, сколько на это потребуется сил и людей. Придется обложить весь район. Каждую тропу. Артюхов наверняка вооружен и так просто в руки не дастся. Ему терять нечего. Допустим, одна из наших бригад его возьмет. Пусть с потерями. Но с ним будет твоя жена. Где гарантия, что она не попадет под перекрестный огонь? И если ее арестуют, то она — сообщница. Мало того что ты ее уже не вернешь, она и на твою репутацию бросит черную тень. Не отмоешься. Или ты решил отказаться от Ирины?

Требухин загасил окурок и закурил новую папиросу.

— Я от нее не откажусь ни при каких обстоятельствах. Существует простая логика вещей.

Майор встал и подошел к карте.

— Вот смотри. Предположительно бункер Артюхова находится здесь, в районе Рудни. Вспомним, где Артюхов убил своих сообщников три года назад. Его взяли у мотеля «Звездный». Все события происходили в этих местах. От Рудни и надо плясать. Допустим, они нашли шофера, хорошо знающего местность. Другой сообщник им просто не нужен. Теперь посмотрим, каким путем они могут уходить. — Майор подошел к карте, висящей на стене. — Путь на север — самый короткий, чтобы выскочить из области. На Лемешкино ехать бессмысленно. Слишком много постов и очень большой объезд по проселочным дорогам. На Елань они не свернут, тут и к гадалке ходить не надо. Разумно свернуть на восток у Садовой, но тогда они приедут к нам в Жирновск. Мимо не проскочишь. Не рационально. Двигать на восток не имеет смысла — до Красного Яра сплошные курганы и мосты. Река петляет, дороги никуда не годятся. Нужен джип. Правда, есть где спрятаться. Леса. Будь я шофером, этот путь даже не рассматривал бы. Но лично я бы все же поехал к Красному Яру. Там чистая трасса идет прямиком в Саратовскую область. Но отрезок от Рудни до Яра проехать нелегко. Самый трудный участок. Дорога на юг — самая надежная. Но придется двести верст ехать по области и на каждом километре ждать облавы. Зато с ветерком можно добраться до Волги, а там уже нечего бояться. Тысячи буксиров, барж, катеров и прочих плавающих корыт. Денег-то невпроворот. Можно глиссер купить или яхту. В итоге, я делаю вывод. Захочет Артюхов рисковать — поедет на север, через посты. Не захочет — поедет на юг, к

Волге. Другие варианты я отметаю. Вот мы с тобой и поделим два участка. Ты возьмешь под контроль север, а я юг. Кто-то из нас их возьмет. Можно открывать огонь на поражение. Живой должна остаться только Ирина. В наручники — и домой. Неделю в погребе посидит и одумается. Деваться-то ей некуда.

— Хитро. Все продумал. Не зря свой хлеб ешь, товарищ начальник. Даже если они не в Рудне, то все дороги все равно в один узел сходятся.

— Вот именно. Дадим им отдохнуть пару дней, а потом выставим кордоны по всем узловым точкам, кроме наших с тобой направлений.

Ершов поднял вверх руки.

— Сдаюсь, командир. Замечаний нет. Четкий план. Из такого невода им не выбраться.

На столе зазвонил телефон. Майор снял трубку.

— Требухин на проводе.

— Здравия желаю, товарищ майор. Лейтенант Полосухин из Еланского райотдела беспокоит.

— Беспокоишь, это точно. Если бы Артюхова взяли, то Пустовалов сам бы позвонил.

— Одним Артюховым неприятности не кончаются. На пятом километре Михайловского шоссе обнаружен труп депутата Ярыгина. Огнестрельное в висок. Сами.приедете или кого пришлете? Надо бы к нему домой заглянуть. Может, сын его дома. Отпечатки собрать…

— Не учи ученого, лейтенант. Известие принял.

Требухин бросил трубку.

— Садись в машину, Антон, и дуй на пятый километр Михайловского шоссе.

— В зону Пустовалова?

— Там труп Ярыгина найден. А он проживал в нашем районе.

— Виталий?!

— Ну, хватит рожи корчить. Прочти все протоколы внимательно, прежде чем подписывать.

— Экспертов брать?

— У Пустовалова своих хватает Дело на нем висит, пусть расхлебывает. Наблюдай, но не вмешивайся. А мне наши эксперты самому понадобятся. Я еду к Ярыгину домой. Посмотрим, что там творится. Этого нам только еще не хватало. Вот теперь скандала не избежать. Все начальство как воронье на помойку слетится.

Через минуту кабинет опустел.

6 часов 23 минуты

Как говорится: «На ловца и зверь бежит». Одинокую фигуру Алены Журавлев увидел на окраине города. Девушка шла решительной походкой, очень целеустремленно. Несколько раз она доставала сотовый телефон и куда-то звонила, но ей, похоже, не отвечали.

Журавлев пошел за ней. После того как он познакомился со всеми архивами девушки и ее дневником, он понял, что имеет дело не с ребенком, а с серьезным игроком, который умеет ловко плести интриги, создавать свои теории, ставить перед собой задачи и своеобразным образом решать их. Удивляло другое. Девушки должны иметь подруг или друзей, с кем можно поделиться и перед кем похвастаться. Алена делилась только со своим дневником, так как ее подруги и мальчики служили подопытными кроликами, над которыми она проводила свои эксперименты. Ничего дорогого и близкого сердцу у молодой красавицы не существовало, кроме отца, к которому она проявляла трогательную любовь. Богатство и слава были ее кумирами и королями. Все остальное не имело значения. Что же с ней дальше будет? И что маленькая стерва задумала на этот раз? Куда она так торопится?

Окольными путями они вышли на широкую улицу, где в глубине огромного участка высился белый, покрытый зеленым плющом особняк. Таких в городе больше не было. Высокий забор — витая кованая решетка — не скрывал красоты клумб и аллей.

В уездных городах в таких особняках заседало главное начальство, ныне называемое администрацией.

Девушка, не раздумывая, ловко перелезла через ограду. Увидев овчарок по другую сторону ограды, Журавлев не решился следовать за ней. Облака порозовели, до восхода солнца оставались минуты, но улица и сад все еще рисовались в предрассветных тонах. Света в окнах не было.

Судя по беседкам и ухоженным клумбам, этот дворец принадлежал частному лицу. А таким лицом в этих местах мог быть только Хлебников. Да и фотографии, сделанные Метелкиным, это подтверждали.

Собаки девушку не тронули. Значит, она здесь бывала не раз. Неужели Хлебников настолько глуп, что приводил в свой дом несовершеннолетнюю любовницу, да еще дочь начальника милиции, при живой жене? Каким бы сумасбродом ни был главный фальшивомонетчик страны, но связываться с Пустоваловым — дело опасное. Он держит район в крепком кулаке и кулак этот боевой, а не бутафорский.

Журавлев стоял у решетки и наблюдал, как девушка приближается к крыльцу дома. Она не пряталась и шла очень уверенно.

Кажется, она удивилась, что дверь была не заперта. Сначала Алена хотела постучать в окно кабинета, где в последнее время ночевал Хлебников, но приоткрытая дверь ее удивила, и она решила войти без предварительного сигнала. Обычно Алексей впускал ее через окно, но сейчас — не тот случай. Теперь уже можно идти напрямую.

Она зашла в дом. Огромный круглый зал, сверкающий паркет, мраморная лестница и дубовые двери по обе стороны. По центру нависала громадная хрустальная люстра.

Алена безошибочно направилась к нужной двери. В эту секунду вспыхнул свет. Незваная гостья резко обернулась.

На белых ступенях стояла жена Хлебникова — Тамара, в длинном полупрозрачном пеньюаре, держась одной рукой за перила, второй опершись на бедро, со злобой в глазах разглядывала девушку.

— Совсем обнаглела, сучка недоношенная? Уже открыто ко мне в дом приперлась.

Алена поняла, что разбудила ее своим звонком. Мобильный Хлебникова не срабатывал, и она позвонила по городскому, что ей делать запрещалось, так как у жены стоит параллельный аппарат. Впрочем, теперь это уже не имело никакого значения. Перед тем как звонить Хлебникову, Алена позвонила дежурному в управление, чтобы узнать, где находится отец. Она хотела вернуться домой и взять кое-какие вещи, но не хотела бы с ним столкнуться. Лейтенант доложил дочке начальника, что найден труп Ярыгина в машине на шоссе. Ее план сработал. Не смог убить Горочка-дурачок, так это сделал за него отец. В этом она не сомневалась. Теперь в убийстве можно обвинить кого угодно, начиная от Хлебникова, кончая сыном депутата, который в итоге повесился. Одним ублюдком стало меньше. Настал черед Хлебникова. Уж теперь-то он попляшет.

— И давно ты себя здесь хозяйкой возомнила, старая грымза?

У Тамары обвисли руки, словно кто-то перерезал ей сухожилия.

— Ах ты, мелкая тварь! Ты знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? М… М… м…

— Заело? Ничего ты со мной не сделаешь. А муженька твоего скоро переселят в Магадан. Там для вас климат более подходящий. Только квартиру тебе дадут немного поменьше этой. Будешь ведра со студеной водичкой сама таскать. Запасайся валенками, чувырла потрепанная.

Алена распахнула дверь кабинета и вошла. Жена хозяина бросилась за ней.

Хлебников спал на животе, свесив руку с дивана до пола.

— Вставай, Алеша. Извини, но твоя зануда прилипла ко мне и мы явились обе. Семейные проблемы потом решать будешь. Сейчас надо выносить другие решения. Ярыгин убит выстрелом в висок на нашей территории, и от тебя будет зависеть, как зовут его убийцу!

Девушка зачитывала приговор. Ясно, четко, громко, без пауз.

— При чем здесь Ярыгин? — удивилась Тамара. — Почему Алексей должен что-то решать? Они даже не общались…

— Заткнись, тупица! Твой муж грозил Ярыгину убить его — есть неопровержимые улики против Хлебникова. Но у него есть шанс выкарабкаться, если решится на некоторые жертвы. Впрочем, тебя это не касается. Твое дело ногти красить, а не совать свой нос в политику.

Но Тамара ее уже не слышала. Она приблизилась к дивану и наклонила голову. Вокруг рта мужа и ноздрей скопилась кровавая пена. Белое лицо походило на восковую маску.

— Алеша? Что с тобой?

Она дернула его за руку, и он сполз на пол, перевернувшись на спину. Тут и медиком не надо быть, чтобы понять, жив человек или его уже нет.

С молодой гордячки, стоящей в дверях, быстро слетела судейская маска, и она вскрикнула детским еще голоском.

Тамара опустилась на пол и откинулась на ножку дивана. Она не кричала, а как загипнотизированная уставилась в одну точку и только трясущиеся губы говорили о том, что она в сознании.

Алена все же сумела взять себя в руки. Она подошла к столу, сняла телефонную трубку и набрала номер дежурного. Ей не надо было изменять свой голос, это и так был лишь сдавленный хрип.

— Говорит жена Алексея Хлебникова. Мой муж мертв.

Бросив трубку мимо рычага, девушка направилась к дверям, а Тамара продолжала неподвижно сидеть, еще не понимая, что же произошло.

6 часов 47 минут

Пустовалов выслушал доклад дежурного и отключил рацию.

— Хомутов и Велихов, останьтесь здесь. Сейчас прибудет Требухин или кто-то из его помощников. Ознакомьте представителя побратимого ведомства с протоколами и пусть подпишет протокол опознания, если не приедут родственники погибшего. А потом отправляйте тела в морг на вскрытие. И держите жирновцев на должной дистанции. Экспертов я забираю с собой. У нас еще один покойничек нарисовался. Похоже, началась эпидемия.

Майор повернулся к Метелкину:

— Вам везет на сенсации, Евгений Михалыч. Не успели на свет белый вылезти, как посыпались сюрпризы со всех сторон. А я-то думал, что все ограничится поисками беглого зэка.

— Вы правы. Я всегда попадаю в гущу событий. Так вы берете меня с собой?

— Разумеется. Как же я могу лишить журналиста очередного зрелища с явным запахом сенсации? Думаю, что следующая ваша книга будет самой интересной.

— Возможно. Если мы доведем дело до логического конца. Я имею в виду пойманного преступника и его показания. А фотографировать трупы — пустое занятие. То же самое делает ваш криминалист. Пообщаться с человеком, который из этих людей сделал трупы, — совсем другое дело. Нам читатели не поверят, майор, если мы предъявим гору трупов и скажем, что дело закрыто. Не убедительно. Нужен процесс. Свидетели, обвинители и обвиняемые. Речь идет об организованном сообществе международного масштаба, а не о шайке отморозков, грабивших пивные киоски. Работа по принципу: «Мы их всех уничтожили!» тут не пройдет. Три года назад мы уже слышали похожую песню. Но фальшивки как поступали, так и поступают на международный рынок. Заткнули тряпкой течь на короткий промежуток времени. Но уже тогда серьезные люди вам не поверили. Не повторяйте старых ошибок.

— Спасибо за нравоучительную лекцию. Тем не менее нам надо работать. Прошу в машину, эксперты заждались.

7 часов 09 минут

Ночь сдала свои права наступившему утру. Солнце выглянуло из-за горизонта и смело и неуклонно рвалось к зениту.

Следуя за Аленой через лес, Журавлев увидел перед собой небольшую полянку, где стоял охотничий домик. Аккуратная избушка на одну комнату с сенями, не больше. Вряд ли девушку кто-то мог здесь ждать, он знал из фотографий, как используют это тихое прибежище. Похоже, она сама хотела здесь скрыться Но от кого? Ответ на вопрос родился сам собой. Испуг перед разоблачением. А кроме своего отца, она никого не боялась.

— Елена Романовна!

Девушка вздрогнула, остановилась и медленно обернулась.

Метрах в десяти, у березы стоял высокий мужчина лет тридцати семи очень привлекательной внешности. Он улыбался, показывая белые зубы и стараясь понравиться. Вот только в фирменных джинсах и белых кроссовках местные плейбои не ходили. Алена сразу определила — чужак. Но он знал, как ее зовут. Еленой она значится по паспорту. Даже однокашники никогда ее так не называли, не задумываясь, как звучит ее полное имя.

— Кто вы?

— Ваш ангел-хранитель. Хлебников мертв?

— Не вы ли его придушили?

— Значит, его придушили?

— Понятия не имею.

— Хотите спрятаться от отца? А дальше что? Ведь сами себе вы поездку в Великобританию на учебу не устроите. Нужны направления, характеристики, диплом олимпиады, аттестат, виза, билеты и оплаченный счет за учебу. Столько мороки.

— Что вы еще обо мне знаете?

— Все. От ангела-хранителя секретов быть не может.

— Хотите получить мое тело?

— Боже упаси. У меня другая ориентация.

— Педик?

— Нет. Предпочитаю зрелых женщин.

— Нужна информация о моем отце? Работаете на конкурентов?

— Исключительно на себя.

— Тогда вам крышка. Либо вы с Требухиным, либо с Пустоваловым. Третьего не дано. Здесь живут отличные специалисты по удалению аппендиксов.

— Я знаю, кто здесь живет, и жил, и что с кем случилось, и может случиться.

— Провидец. Не завидую. Их сжигают на кострах даже в наше время. Такие люди неудобны и доставляют много хлопот. Хотите в одиночку мир перевернуть?

— Нет. Я ставлю перед собой только реальные задачи.

— Так что вы от меня хотите?

— Ничего против вас не имею. Даже не возражаю, чтобы вы уехали в Англию. Сотрясайте землю там. Либо вас посадят в тюрьму, либо вы выскочите замуж за миллионера и быстро овдовеете, приняв на себя тяжелую ношу неподъемного наследства. С вашим отъездом здесь многие вздохнут. А главное, что вы развяжете руки своему папочке и он наконец-то решится на серьезный шаг.

— Это какой же?

— Сдаст контору. Я пытаюсь убедить его сделать это как можно раньше. Сидя в изоляции, он не понимает, как близко подобралась опасность.

— Надо же, какое благородство.

— Обычный расчет. Я хочу найти истинных творцов, а мне и публике подсунут козла отпущения. Ваш папочка очень подходит на эту роль. Байка с вором-рецидивистом во главе международного синдиката не пройдет. Артюхов может сыграть роль отвлекающего маневра на короткий промежуток времени. А для съедения нужны фигуры более значительные. Хлебникова больше нет, Ярыгина тоже. Кого же вести на Голгофу? Пустовалова.

— Для чего вы мне все это говорите? Хотите, чтобы я стала посредником в переговорах, вашим переводчиком? Глупо. У моего отца есть своя голова на плечах, и сидит она крепко. Топор обломаете. И не ходите за мной больше. Я вам помогать не буду.

— Как хотите. Только прятаться вам не обязательно, идите домой. Ваш отец никакой информации, связанной с вашей личной жизнью, не имеет. Ваш дневник и все содержимое компьютера находится у меня. Верну перед отъездом. Если попаду в лапы милиции — сдам компромат майору. Потому как без вашей помощи меня взять никто не сможет. Меня здесь никто не знает.

— Провидец, вор и дурак! Куда вы лезете? Мне не надо описывать орангутанга, чтобы его поймали в здешнем лесу. Вас узнает каждый, кто увидит. Посмотрите в зеркало на себя и свою одежду. Вы здесь видели таких? Сыщик хренов. Что вы хотите получить в обмен на дневник?

— На карте, переснятой вами с отцовского оригинала, обозначено двадцать семь объектов. На самом деле их тридцать шесть. Я хочу знать, где расположены остальные.

— Если их нет на карте, то как я их найду?

— С вашим-то умом, Елена Романовна, да математическими способностями это не трудно. На оригинале должны остаться следы от стертых объектов. Просмотрите на свет, через лупу, сделайте рентген. У вас же каникулы, времени — вагон. Займитесь настоящим делом.

— А получив сведения, вы начнете шантажировать отца или сдадите его прокуратуре? Не пойдет. Рано или поздно, отец меня простит, а я себя не прошу за предательство никогда.

— Я не собираюсь сдавать вашего отца. Я хочу помочь ему выйти сухим из воды. Сам он не может решиться на этот шаг. Боится мести. Справедливо боится, Но пока я не вскрою весь порочный круг, ничего предпринимать не стану. Майор Пустовалов — лишь ниточка, а без нее не подберешься к голове гидры.

Журавлев достал ручку, оторвал клочок картона от сигаретной пачки и, что-то записав, положил клочок на тропинку.

— Это мой номер мобильника. Подумайте хорошенько над нашим разговором и позвоните мне, когда примете решение. Время работает против вашего отца. Через час-два тут начнется салют. Затишье позади. Ночь кончилась.

Журавлев повернулся и направился к окраине города. Он не сомневался в том, что Алена ему позвонит. Новая авантюра вскружит ей голову. Она сама захочет вникнуть в неведомое. Если ей что-то втемяшится в голову, то она будет добиваться своего.

Выйдя на поляну, он услышал звук самолета и поднял голову вверх. Ничего особенного. Над лесом пролетел обычный «кукурузник». Но почему-то с красными звездами. Похоже, на таких допотопных машинах теперь обучают военных летчиков-истребителей. На секунду он остановился и снова глянул в небо. Самолет уже скрылся вдали, но Вадим успел уловить главное и, изменив направление, зашагал быстрее.

Спустя полчаса он стоял в поле, прямо напротив дома Пустовалова, из которого бежал без оглядки ночью. Вот они — следы. Их три, и теперь понятно почему. Два боковых — от задних колес, а центральное — от переднего колеса. На этом поле садился самолет. Журавлев прошел вдоль всего следа. Там, где глубина следов была больше, там самолет и стоял. Тут же нашлись следы и от грузовой машины. Значит, к самолету подъезжал грузовик.

Журавлев пошел по следам грузовика. Они вывели его на дорогу, по которой легковушка не пройдет. Сплошные ухабы и потрескавшаяся от жары земля. Машина свернула вправо. Следы кое-как проглядывались. Мост он увидел еще издалека, за полкилометра. На нем стоял грузовой подъемный кран, а рядом — тягач, на котором были закреплены три громадных контейнера. Непонятно, откуда подъемник вытаскивал еще один контейнер. Похоже, что мост имел люк. Журавлев сошел с дороги и начал продвигаться к мосту опушкой леса. Чудеса! Дикий простор и эта маленькая живая точка, работающая в поте лица. Да здесь нога человека проходила, наверное, только весной, когда засевали поля. Что здесь делать подъемной технике? Да и мост оказался солидным сооружением, когда он смог разглядеть его ближе. Работали двое: крановщик и водитель тягача. Получалось слаженно, без болтанки и ошибок. Опытные ребята. Оказывается, в этой речушке не только головастики плавают, но и контейнеры в несколько кубометров водятся.

Журавлев приблизился к мосту, как только смог, и залег в поле.

Хорошо бы залезть на машину и втиснуться между контейнерами. Куда и зачем их везут? А главное — что в них?

Видела бы его сейчас его начальница Настя Ковалевская, вздохнула бы и сказала:

— Вот дураку заняться нечем.

8 часов 10 минут

Врач пожал плечами.

— Других версий быть не может, Роман Иваныч. Наркотическая передозировка. К тому же жена покойного утверждает, будто муж вчера перепил в ресторане. Полный букет.

— Жену не трогайте. Я ее сам допрошу.

Метелкин подошел к Пустовалову и тихо спросил:

— Вы знали, что он колется?

— Знал, конечно. Баловство. Морфий. На работе это не сказывалось.

— У него все вены исколоты.

— И что? Я наркоманом его не считал.

— И сегодня просто перебрал дозу?

— Стресс. Он вчера сам не свой ходил после известия о побеге Артюхова. Потом вдруг этот странный поход в ресторан с компанией.

— Почему странный, если в это время застрелен Ярыгин.

— Не вижу связи.

— Или не хотите видеть?

— Не мудрите, Евгений Михалыч. Конкурентов убивают не для того, чтобы потом покончить с собой.

— Верите в самоубийство?

— Нет. Только в факты. А для выводов их очень мало.

— Так же как в гибели Ярыгина. Убийство налицо, причины отсутствуют.

— Для того мы и существуем, чтобы разбирать и раскрывать эти непонятные на простой глаз случаи, случайности и преступления.

На поясе сработал зуммер, и майор снял рацию с крепежа.

— Что там еще, лейтенант?

— Из Камышина к нам вылетел вертолет с дорогими гостями. Жалует сам начальник главного управления внутренних дел области генерал-майор Крептогорский и прокурор области Суходрев. О сопровождающих лицах не доложили. Через сорок минут приземлятся на территории нашего участка. Разгоняю машины, готовлю площадку.

— Другого я и не ждал. Вызывай Требухина. Обязан быть при встрече высоких гостей. Скоро и я прибуду. Вот только обрадовать нам высокое начальство нечем.

— А в случаях радостного настроения и праздников они к нам не приезжают. Думаю, что Требухина вызывать не надо. Похоже, он сам накапал начальству, если они сорвались как с цепи.

— Не зарывайся, лейтенант. Собери весь состав управления и проведи инструктаж. Выполняй.

Майор отключил рацию.

— Началось? — спросил Метелкин.

— Началось, — подтвердил Пустовалов.

Глава IV

РОКИРОВКА

Город Елань

9 часов 04 минуты

Прокурор области занимался следственной группой и вникал в подробности. Начальник областного управления МВД привык выслушивать отчеты и не вникая в детали. Под его началом работали тысячи оперативников, участковых, постовых и инспекторов. Знал он не многих, а тех, кого помнил, ценил и. оказывал поддержку. Опытный генерал, тридцать пять лет отдал службе, хорошо знал свое дело и разбирался в людях. Генерал любил порядок, и этот порядок соблюдался. Область занимала одно из первых мест в стране по раскрываемости и предупреждению преступлений. Но если порядок нарушался, то горе было тому, кто посмел взбаламутить воду в пруду. То, что произошло этой ночью на севере области, выходило за все дозволенные рамки возможного и невозможного. Вмешательство Москвы стало неизбежным фактом. Только теперь высокие гости из столицы нагрянут не за черной икрой, а с проверками, жесткими министерскими установками. Конечно, генерал Крептогорский не очень-то боялся высокого начальства. На его памяти наверху все поменялись раз пять, и с каждым он разговаривал на «ты». Вот только не любил он лишнего шума и суеты. Стар уже и нервы не те.

В кабинет Пустовалова принесли кресло. Стул и стол начальника местной милиции выглядели игрушечными для генеральской фигуры. Рост под два метра и живот немалых размеров. Одним словом, человек солидный, видный, с пышной седой шевелюрой и низким красивым голосом. Русский былинный богатырь. Его любили отправлять на международные конференции и разного рода переговоры по вопросам общей европейской безопасности и борьбе с терроризмом. Правда, министры с ним встречаться не любили. Слишком смешными выглядели они рядом с породистым гигантом.

Крептогорский сидел в кресле, а майоры Требухин и Пустовалов стояли, вытянувшись в струну. Их генерал знал лично и к обоим относился с симпатией.

Вздернутая кверху кустистая левая серебряная бровь означала недовольство. Он долго и молча разглядывал молодых, в его понимании, офицеров, будто снимал с них мерку для гроба. Через этот взгляд многие прошли, но никто не умер. Строгий старик, но зря никого не обижал. Боялись его все, но и уважали.

— Ну и кто из вас первым осмелится открыть рот?

По тесному кабинету его голос пронесся, как раскат грома.

— Если позволите, я скажу, Тарас Андреич, — начал Требухин. — Известие о побеге из зоны мы получили в два часа дня. Весть разнеслась по городам и селам в считанные минуты…

Генерал махнул рукой.

— Не то. Говори, Пустовалов.

— Ярыгин застрелен в двенадцать пятнадцать ночи в своей машине на пятом километре Михайловского шоссе, выстрелом в упор в височную область. Смерть наступила мгновенно. Возможно, перед выстрелом происходила недолгая борьба. Ярыгин загородил голову рукой, и убийца нанес ему удар рукояткой пистолета, но лишь разбил часы на руке и только после этого выстрелил. Убийство совершено на бытовой почве. Никакой политики. Тому есть доказательства.

— Оружие нашли?

— Тут же в салоне машины на полу.

— Какие доказательства?

Требухин открыл папку, вынул листок бумаги и подал генералу.

— Записка, написанная женой Ярыгина и адресованная сыну. Она уехала из дома на «Фольксвагене» после скандала с мужем. Приходит сын и вместе с отчимом едет следом за матерью. Обе машины зафиксированы выставленными на шоссе патрулями. Они свернули на Михайловское шоссе с интервалом в пятнадцать минут. На пятом километре обнаружили горящий «Фольксваген». Антонина Ярыгина попала в аварию и погибла. Сын обвинил во всем отчима и в состоянии аффекта убил его, после чего исчез в неизвестном направлении.

Генерал хлопнул себя по коленям.

— Ну, брандмейстеры, сажайте свой рабочий инструмент на диван и продолжайте лить воду дальше. Качайте пену, а на закуску вешайте лапшу на уши.

Оба майора сели на диван.

— Пистолет принадлежит Виталию Ярыгину. Зарегистрирован. На рукоятке отпечатки пальцев Егора Ярыгина. Мальчишка был маменьким сынком. А отчима ненавидел, видя страдания матери.

— У вас есть отпечатки пальцев мальчишки?

— Их в доме хватает. К тому же депутат был пьян. Ссора закономерна. В какой-то степени мальчишка прав. Мать погибла из-за отчима. Отчасти.

— В какую аварию она попала?

Отвечать начал Требухин:

— В Жирновске есть детский интернат. Шофер интерната Николай Кондаков вчера днем поехал в Михайловку за картошкой. Возвращался поздно. Перед мостом через Терсу он заметил человека на дороге и остановил машину. У нас принято подвозить попутчиков, особенно если человек идет по шоссе ночью. Попутчиком оказался Василий Артюхов. Угрожая пистолетом «макаров», он велел Кондакову лезть в кузов, а сам сел за руль, направив машину в заповедник по Михайловскому шоссе. Там на повороте и произошло столкновение с «Фольксвагеном». Грузовик не пострадал — лебедка выручила. Иномарка перевернулась, скатилась в кювет и вспыхнула. Женщина очевидно потеряла сознание и не успела выйти из машины. Артюхов выстрелил два раза в кузов, пытаясь избавиться от свидетеля, но в Кондакова не попал. Не теряя времени, Артюхов бросился в лес. Кондаков сел за руль и, напуганный до смерти, решил уехать с места происшествия, но, не доезжая перекрестка, был остановлен патрульным Рахмановым. Тут и появился джип Ярыгина. Пьяный водитель сбил офицера, и тот подорвался на собственной гранате. Кондаков тут же уехал с места происшествия. Сейчас он задержан, находится под арестом. На грузовике есть следы столкновения с «Фольксвагеном», даже эмблема иномарки в кузове лежит. Отлетела при лобовом столкновении. И две дырки от пуль. Пули сохранились, находятся на экспертизе. Скорее всего, пистолет был похищен у милиционера в Михайловке и передан Артюхову сообщниками. Эта версия также отрабатывается.

Генерал подумал и сказал:

— А что, куплет получился складный. Пожалуй, прокуратура его скушает. Все равно ничего интересней не придумают. Во всяком случае, не шаблонный подход. Мальчишку объявили в розыск?

— Как только получили результаты дактилоскопии.

Майоры отвечали по очереди. Каждый знал историю от начала до конца, а потому разделили роли поровну.

— Значит, все же можете работать в паре? — ехидно спросил генерал. — А то до меня доходили слухи, будто вы не ладите друг с другом.

— Сплетни. Мы делает одно дело. Служба превыше всего.

Крептогорский скривил гримасу.

— Брось, Требухин. Ты же не солдафон. Человеке высшим образованием, веди себя соответственно. А что с Артюховым?

— В капкане, товарищ генерал. Счетчик включен. Без нашего ведома не уйдет.

— Вот это радует. Только пусть сначала свой клад откопает. Труп в чистом виде нам не нужен.

— Наблюдаем.

— Отменно. Ну а как же господин Хлебников умудрился уйти в мир иной? Наша гордость и надежда. Одного депутата хлопнули, другого кандидата хлопнули. Кто же их заменит?

— Не хлопнули, Тарас Андреич, — возразил Пустовалов. — Имел пристрастие к наркотикам. Главврач больницы снабжал его морфием. Руки все исколоты, живого места не осталось. Вчера понервничал. Артюхова боялся. Вот и кольнул себе лишку. Жена свидетель. Я бы не сожалел о его ранней кончине. Дела-то у него плохо шли. Нервишки пошаливали. В последние два года на него смотреть стало жалко. Пропадал парень, хотя ершился.

— Тонкое замечание, Роман Иваныч. Ты ведь был его другом?

— Помогал по мере сил.

— Что ж, похороним господе подобающими почестями. Прокуратура сделает нужные выводы. Картина в общих чертах понятна. Большой трагедии в случившемся я не вижу. Смерть — дело обыденное. Надо о будущем думать. Одни уходят, другие приходят. Вот только освободившиеся вакансии должны занимать достойные люди.

Генерал не без труда выбрался из кресла. Его мощная фигура загородила окно, когда он к нему подошел.

Офицеры терпеливо ждали, пока генерал надышится воздухом. Потом он почему-то закрыл окно. В принципе понятно — его зычный бас слышал весь двор, где собрался личный состав райотдела.

Офицеры встали.

— Сидите, ребята. Устали ведь. Ночь-то тяжелая была.

Он вернулся к креслу и водрузил свое тело на место.

— Так вот, Роман Иваныч. Подашь рапорт на мое имя об отставке.

У Пустовалова лоб покрылся испариной.

— Тесно таким молодцам вдвоем пятачок земли обслуживать. Даже стыдно. Мы на коллегии посоветовались и пришли к выводу объединить райотделы Елани, Жирновска, Вязовки и Рудни в одно управление по северному округу области. Руководителем назначить подполковника Требухина. С сегодняшнего дня вы подполковник, Дмитрий Михайлович. Только не забывайте, что приказ я подпишу, когда в деле Артюхова будет стоять жирная точка.

— Не сомневайтесь, товарищ генерал.

— Не сомневаюсь. Теперь о тебе, Роман Иваныч. Если мне память не изменяет, фабрика Хлебникова принадлежит акционерному обществу?

— Только на бумаге.

— Документы в наше время решают все. А ты входишь в число акционеров?

— Формально. Где-то валяются несколько акций. Мне их Алексей на день рождения подарил.

— Вот и замечательно. До меня дошли слухи, будто сегодня состоится собрание акционеров, и они единогласно выдвинут тебя руководителем предприятия.

— Я, конечно, не провидец, Тарас Андреич, но пятьдесят один процент акций принадлежит вдове Хлебникова, и ее голос остается решающим.

— Впервые слышу. Я знаю директора банка «Возрождение», который строил покойный Хлебников. Акции хранятся у директора банка. Но о завещании Хлебникова он мне ничего не говорил. И если такое появится, то оно будет составлено на твое имя. К тому же Хлебников брал крупные кредиты в Центральном банке России, а значит, его личный счет будет арестован для погашения долгов. Вдове остается усадьба Хлебникова и проценты с оборота фабрики. Нельзя же женщину оставлять без средств к существованию. Вот только я слышал, что она страдает какой-то нехорошей болезнью и может умереть не сегодня завтра. Гнилая нынче пошла молодежь. Ты сходи, Роман, к главному врачу. Выясни, что за болезнь мучает женщину, и долго ли ей жить осталось. Может быть, памятник придется заказывать один на двоих.

— Я выясню, товарищ генерал. Но руководить фабрикой мне не приходилось. И чем она меня может прельщать? Вряд ли мне светят большие доходы при серьезных рисках. Может быть, мне уехать в другие места после отставки?

— Это твоя дочь уедет — в Лондон. Все документы на нее уже готовы. А что касается доходов, то твой банковский номер счета тебе передаст директор банка. Личные накопления Хлебникова разделены поровну, и каждый из вас теперь миллионер. Ты, Дмитрий, тоже получишь свой номер счета. А вдова будет знать, что все накопления мужа ушли на погашение долгов. Хлебников плохо справлялся с поставленными задачами. Я не сомневаюсь в том, что двое достойных, опытных офицеров справятся с задачей более грамотно и не допустят ошибок. В ваших руках весь север области Работайте. А Центральное управление МВД и другие властные структуры позаботятся, чтобы вас никто не беспокоил без особой надобности. Только не зарывайтесь и не мните себя правителями Вселенной. Дисциплина, упорство в труде, осторожность и надежность. Вот что от вас требуется. В ближайшие дни я вызову вас к себе и мы обсудим все существующие заморочки местного масштаба. Расследование по всем случаям должно быть завершено в течение недели. Жду вас у себя с подробным отчетом. А сейчас вам дана полная свобода действий.

Генерал встал.

— Проводите меня до вертолета.

Направляясь к двери, он смеялся.

— Бандит сбил иномарку с женой депутата, та сгорела, а сын пришил отчима за мамочку. Вот сочинители! Куда там Конану Дойлу с вами тягаться. Ну, молодцы! Писатели…

10 часов 47 минут

Журавлев внимательно просмотрел все лежащие на столе фотографии.

— Я всегда знал, что ни один фотограф-криминалист тебе в подметки не годится, Женечка. Боюсь, Пустовалов сделал ошибку, допустив тебя к расследованию, пусть даже в качестве свидетеля или понятого.

Они сидели в снятом Метелкиным доме, и Журавлев постоянно поглядывал в окно.

— Не бойся, Дик, за мной никто не следит.

— Но в этом нельзя быть уверенным. Когда один из нас находится рядом с Пустоваловым, второму надо держать дистанцию. Без страховки по канату ходить очень опасно.

Метелкин вынул из кармана бумажник и бросил на стол.

— Твой?

Журавлев проверил содержимое и очень удивился.

— Все цело. Даже деньги.

— Пустовалов велел тебе его передать. Он сказал так: «Передайте неуловимому Джо. Пусть в следующий раз будет внимательнее». Помнишь анекдот про неуловимого Джо?

— Неуловимый, потому что его никто не ловит.

— Вот-вот. Если он захочет, то нас накроют так, что глазом моргнуть не успеем.

— Мы ему нужны как свидетели. Это понятно. И он будет допускать нас к той информации, которую сочтет нужным раскрыть. А нам нужна вся правда, а не жалкие ее частицы. Вернув мне бумажник, он дает нам знать, что Артюхов в его руках. Но Пустовалов решил оставить его на закуску. Мне непонятны его планы. Какого он хочет добиться результата? Можно убить Ярыгина, Хлебникова и этим очистить путь к вершине. Но уничтожить Артюхова и выставить его труп напоказ — это ничего не даст. К тому же Артюхов не знает главного — он уже сыграл роль козла отпущения. Дать ему ту же роль повторно — явный перебор. Мелковата фигура. На лидера не тянет. Значит, ему уготовили другую роль.

— Ты забываешь об одной важной детали. Жена Требухина — любовница и сообщница Артюхова. Когда я был в зоне у Васьки, он мне про нее все уши прожужжал. А как теперь видно, Пустовалов и Требухин работают в одной команде. Одному майору такую схему не вытянуть. Сговор налицо. Личные амбиции побоку, когда речь идет о будущем. А вдвоем они способны горы свернуть. Весь север области у них под каблуком. Артюхов — лишь эпизод. Куда важнее понять главное. То ли они решили очистить область от скверны, в чем хотят убедить нас, то ли хотят оставить все как есть, но прибрать бизнес к своим рукам?

Немного помолчав, Метелкин спросил:

— Кстати, а почему ты уверен, что Ярыгина и Хлебникова убрал Пустовалов?

Журавлев улыбнулся.

— На пятый километр приехал один Егор. Алена его увела силой с места происшествия. Мальчишка обвинял себя в гибели матери. Что-то у них не сложилось. Инициатором покушения на Ярыгина была дочь Пустовалова. О ее целях мы сейчас не будем рассуждать. Но Требухин и Пустовалов воспользовались сложившейся ситуацией и довели дело до конца. Ярыгин для всех был бельмом в глазу. Совал свой нос куда не следует. Без него спокойнее. У ментов руки развязаны. Как я догадываюсь, к телу тебя не допустили?

— Нет, конечно.

Журавлев кивнул головой, другого ответа он и не ждал.

— Потому что тело было теплым спустя шесть часов после смерти. И все равно свою работу они выполнили грязно. А значит, действовали не по плану, а по обстоятельствам. Явная глупость — разбитые часы. Сидя правой стороной кубинце, невозможно защищаться от удара левой рукой. Но даже не в этом дело. — Вадим взял одну из фотографий и подал Метелкину. — Вот твой снимок. Передняя панель джипа. И что мы видим? На панели лежат очки и, судя по стеклам, очень сильные. На дворе ночь. Ярыгин очень плохо видел. Не будешь же ты утверждать, что он проехал такое расстояние по неосвещенному шоссе без очков или снял их, когда остановился возле горящей машины своей жены? Нет. Ярыгина привезли позже, посадили в машину и пристрелили. А если учесть, что на пистолете найдены отпечатки пальцев Егора, то вряд ли пасынка Ярыгина когда-нибудь найдут. О его судьбе можно только догадываться. И последнее. Шоссе от Елани до Жирновска патрулировалось двумя райотделами. Ярыгин жил в районе Жирновска. Значит, люди Пустовалова не могли его привезти к месту аварии. И наконец, Артюхов не нападал на машину Кондакова. Вместе с ним ехал я. А машина Ярыгиной уже горела, когда мы въехали в зону заповедника. Милиция нам рисует совсем другую картинку. А значит, Пустовалов уверен в том, что мы с тобой поддержим его версию. Чем же он хочет нас подкупить?

— Только одним. Он хочет сделать нас участниками крупного разоблачения. Наше свидетельство и подтверждение для него имеет большое значение Моим разоблачительным статьям верят. С твоим мнением считаются в Министерстве. А это не просто реклама.

Журавлев похлопал в ладоши.

— Браво, Женечка. Только нас хотят надуть. А потому мы должны продолжать свое собственное расследование, пока нас не выдворили вон из области. Некоторые подвижки у нас уже есть. На поле возле дома Пустовалова, стоящего на выселках в двух километрах от западной границы области, приземлялся самолет. Скорее всего, «кукурузник». К нему подъезжала машина. Не по-хозяйски это — давить неубранный урожай. Я думаю, что фальшивки вывозят воздушным путем. Надежный метод. Взлетал самолет в южном направлении. В воздухе я видел один из легких старых учебных самолетов. Звезды на крыльях. Принадлежит военной базе.

— Стой, стой, стой, — возбудился Метелкин. — Начальство из областного центра тоже прилетело на военном вертолете. Я даже его номер запомнил.

— Думаю, что где-то есть летная база, которой можно пользоваться. Уже сдвиг. Идем дальше. Я обнаружил еще один бункер, — Журавлев раскрыл ноутбук и нашел Аленины файлы с картами. — Вот здесь на карте нет никаких пометок. Видишь мост? Под ним находится подземное сооружение. Мост старый, довоенный, но крепкий и надежный. На мосту есть люк. Громадный. Два метра на два. Потом я лазил под мост. Люк открывается сложным гидравлическим механизмом. Зачем он нужен? А дело в том, что из люка подъемным краном на мост подняли четыре тяжеленных стальных контейнера, погрузили на тягач и увезли. Мне удалось прицепиться к машине, пока шофер и крановщик о чем-то переговаривались. Спрятался между ящиками. Их привезли в эту точку на опушке леса. — Он указал на карту, где ничего не значилось. — Здесь установлена трансформаторная будка. Три метра на три. Контейнеры опускали через крышу, которая легко снималась тем же краном. Удивительно, но к будке не подходят электропровода. Две стальные двери. Видимо, не открываются, проржавели. Значит, объект был долгое время законсервирован. Потом я вернулся к мосту. Ничего я там не нашел, кроме узкой протоптанной тропинки, ведущей под мост. Вход так замаскирован, что его не найдешь.

— А если металлоискателем?

— Бесполезно. Мостовые опоры обшиты гранитными плитами. Их не прошибет ни один прибор. Но не со дна же реки они доставали ящики. Там воды-то чуть выше колена.

Метелкин почесал затылок.

— Похоже на то, что Пустовалов решил вывезти оборудование. Но с какой целью?

— Или часть оборудования, которое можно сдать вместе с Артюховым и еще с несколькими специалистами. Разоблачение должно быть полным. Власти успокоятся, когда найдут цех, людей, бумагу, клише. А поимка одного-двух бандитов погоды не делает.

— Но и этого мало, Дик. Нужны хозяева цеха и заказчики Вот тогда дело можно считать завершенным Нужен вдохновитель идей, скупщик, метод переброски валюты за рубеж. Схема должна быть полной, от создания уникальной бумаги до тех, кто уже готовую продукцию распределяет по долям.

— Вот эту задачу мы возьмем на себя Мелкопоместным князькам в погонах она не по зубам. Все, что они могли сделать, это бросить к нашим ногам кость. Труп Хлебникова. Только что это меняет? На место одной шестерки посадят другую.

— Ты считаешь, что Хлебникова тоже убрали майоры?

— Пустовалов. Только он и его дочь могли проникнуть в дом бизнесмена незамеченными. К тому же они знали, что он поссорился с женой и спал отдельно. Труп обнаружен в кабинете.

Журавлев взял со стола еще одну фотографию и подал Метел кину.

— Хороший снимок, Женя. А теперь глянь на размер ампулы и шприца. Наркоманы знают свою дозу и подбирают шприцы, соответствующие количеству дозы. Мы видим ампулу, превышающую возможности шприца. Об этом Пустовалов не подумал. Он далек от таких вещей. На дне ампулы еще остался морфий. Он не вместился в шприц. Но учитывая, что Хлебников уже вколол себе свою стандартную дозу, для передозировки хватило бы и половины ампулы, а он влил все, что мог. Даже в наркотическом дурмане наркоман не стал бы этого делать, если не хотел покончить счеты с жизнью. Грубая работа. Господам майорам явно не удаются экспромты. Но мы об этом промолчим. Не то сами умрем от передозировки или отравления местными котлетами в столовой.

— Предлагаешь подыгрывать Пустовалову?

— Конечно. У него нет оснований подозревать, будто мы сами сможем собрать здесь какую-то информацию, опирающуюся на факты и неопровержимые улики. Чтобы глубоко копать, надо здесь прожить года два, вникнуть в местный колорит, понять правила игры, различать своих от чужих и написать пару статей под заголовком «Их нравы». А на данный момент мы чужаки с завязанными глазами, а роль поводыря взяли на себя начальники местных райотделов. Чего же нас бояться? Мы безвредные, как змеи с вырванным жалом. Продолжай, Женечка, работать на местных героев. Со временем мы поймем их тактику. А я буду продолжать разыгрывать из себя «неуловимого Джо» и осматриваться по сторонам. Где-то они опять наследят. Эти ребята не готовы к быстрым переменам и легким экспромтам. Засиделись без дела. Практики мало, хотя, конечно, люди они талантливые и обладают своей харизмой. В каждом есть своя изюминка. А мы с тобой практики. Посмотрим, чья возьмет.

12 часов 52 минуты

Произошло доселе невообразимое. Северо-восточную часть области, где находился Жирновск, контролировали и патрулировали оперативники из Елани, а Еланскую территорию передали под контроль людей Требухина. Никто не знал о результатах проверки и о беседе генерала с начальниками райотделов. Никто не догадывался о грядущих переменах. Люди выполняли устные приказы командиров и держали язык за зубами. Это они делать умели, дисциплина в милиции приравнивалась к армейской — здесь даже честь отдавали старшему по званию, что в органах внутренних дел было не принято.

Требухин в райотдел практически не являлся, его замещал Ершов, а майор инспектировал район и занимался поисками беглого зэка. Начало облавы запланировали на завтра, и Ершов знал, какой участок ему придется охранять. Но он также знал, что завтра ему назначена встреча с Ириной в центре Рудни. Все шло как по маслу. Только бы не подвела Ирина со своим бандюгой.

Майор Требухин сидел в машине и пил пиво, когда зазвонил телефон.

— Слушаю.

— Докладывает «третий». Капитан Ершов приказал механику подготовить к утру «Газ-69» номерной знак 12-24. Это лучшая машина в нашем автохозяйстве. Два моста, после капиталки, брезентовый верх. Потребовал залить полный бак бензина. Цвет зеленый, синяя полоса. Номер райотдела и надпись ДПС обозначены белыми буквами на дверцах.

— Хорошо. Понял тебя, «третий».

Требухин убрал телефон в карман и тронул машину с места. Через десять минут он подъехал к городскому банку.

Директор был предупрежден заранее и ждал начальника милиции. Они давно знали и отлично понимали друг друга. Выгодное сотрудничество зижделось на общих интересах.

— Приветствую вас, Евгений Давыдыч.

Банкир стеснялся своего маленького роста и не стал вставать из-за стола, а указал майору на кресло.

— Присаживайтесь, Дмитрий Михалыч.

Майор прошел к креслу по огромному мягкому ковру и устроился напротив.

— Деньги сейчас заберете?

— Да. Завтра не будет времени.

— Шесть объемистых мешков. Тяжеловата ноша. Все сохранил в целости и сохранности. Тридцать два с половиной миллиона, ноль-ноль центов.

— Пришла их очередь выполнить свой долг. Три года своей участи ждали.

Банкир достал из коробки сигару и закурил. Делал он это очень редко.

— Ты очень терпеливый и целеустремленный человек, Митя. Такие люди вызывают у меня большое уважение и восхищение. Надеюсь, Господь тебя вознаградит за терпение.

— Однако мы так и не нашли хозяина этих денег. Того, кому они предназначались.

— Увы!

— Скажите, Евгений Давыдович, реально ли подобраться к операционной системе банка «Возрождение», что выстроил Хлебников?

Директор пожал плечами

— Что это тебе даст, Митя? Все операции закодированы. Даже если ты найдешь гениального хакера, и тот сможет взломать базу данных. Но коды взломать невозможно. Это всего лишь цифры и не более того. Директора банка я знаю лично. Мы вместе с ним работали в Москве. Но боюсь, что и он не знает всех операций, проходящих в его банке. Как правило, на такие места сажают опытных финансистов, но порядки диктуют другие люди. Можно составить список акционеров, хотя большая их часть окажется пустышками. В лучшем случае можно добраться до личных счетов физических лиц, но и этого мало.

— Уже немало.

— Счет может быть номерным. Это конечно незаконно, но если с этих денег уплачены налоги в казну, то большого криминала и здесь не найдешь.

— Директор может заговорить?

— Вряд ли. Даже если его предупредить об обвале банка, он предпочтет удрать за кордон, где такие люди имеют заготовленные гнездышки где-нибудь на берегу Женевского озера. Открыть рот — значит вынести себе смертный приговор. У нас не Америка, где есть программы по защите свидетелей и государство гарантирует тебе надежную защиту. Те, кто у нас тебе такую защиту предложит не вызывают доверия Они же тебя и пришьют, не дав открыть рот. Здесь все повязаны одной веревочкой. Неужели, Митя, ты до сих пор не понял этого. У тебя под носом работает фабрика по производству иностранной валюты и об этом известно всем силовым структурам, вплоть до президента, и ничего не происходит Боюсь, тут требуется вмешательство ООН, чтобы остановить станок.

— Допустим. А сможем ли мы каким-то образом проследить поступления на счета банка извне? Существует баланс, и с ним шутки не проходят

— Поступления проследить можно. Даже понять, на чей счет они приходят и откуда. Но, как правило, эти поступления имеют официальный статус, подкрепленный договорами.

— Это мне и надо. Важно, чтобы сошлись числа и суммы. Остальное — мелочи. У вас есть талантливый хакер?

— Есть. Я сам. Хочешь втравить меня в неприятности?

— Вам бояться нечего. Вы под моим надежным крылом. Теперь на севере области больше нет районных отделений милиции. Есть округ, объединяющий все северные районы, а я начальник окружного управления.

Банкир прищурился, попыхтел сигарой и сказал:

— Такое решение под силу только губернатору.

— Значит, эту силу можно использовать на благие намерения. Я оставлю вам папочку для ознакомления, а теперь пойдем за мешками.

Требухин оставил папку, с которой пришел, на столе. Банкир тут же убрал ее в сейф.

14 часов 16 минут

Артюхов встретил гостя с улыбкой:

— Какое удовольствие иметь вместо матраца подстилку из долларов. Пусть даже из фальшивых, но они такие красивые.

Требухин улыбнулся:

— Эти мы сожжем. Я привез тебе несколько мешков более качественных фантиков. Таких, за которыми гонялся ты, а сейчас гоняется весь мир.

Требухин сбросил в бункер несколько тяжелых холщевых мешков, набитых под самую завязку.

Улыбка соскользнула с лица Артюхова.

— Хочешь опять меня подставить, но с новой коллекцией? Глупо, майор. Никто же не верит, что я суперфальшивомонетчик. Даже судьям было понятно, что меня подставили.

— Не совсем так. Тебя считают курьером. Экспедитором, промежуточным звеном. За три года твоей отсидки поток долларов на рынок продолжал расти. Фальшивок меньше не стало. Кто же после этого будет воспринимать тебя всерьез?! И дело не в том. что ты украл тридцать пять миллионов. Хотя это серьезный убыток. Делать деньги — не книжки печатать. Тут требуется серьезный подход и кропотливый коллективный труд. Каждая купюра проходит через тест. Маленький брак, — и ее обязаны уничтожить. В деле заняты специалисты высшего класса. Компьютерные технологии здесь не годятся. И уж. конечно, банда уголовников не способна создавать фальшивки на уровне Федеральной резервной системы США. Даже если властям удастся уничтожить фабрику, то они не вырвут корень зла до конца. Нужны организаторы, вдохновители и спонсоры теневого бизнеса. А до них добраться труднее всего. Именно эти люди не дают правовым структурам добраться до цеха. Крепкий щит держит оборону. Деньги, власть, сила. Трехголовая гидра.

— Ладно, Дмитрий Михалыч. Я далек от высоких сфер. Ты мне сразу скажи, пристрелите вы меня или нет. Приговоренный к смерти хочет знать день и час назначенной казни. Может, еще и в Бога поверить успею и помолюсь Всевышнему за свою загубленную грешную душу

— Мы с Пустоваловым дадим тебе шанс. А там, как повезет. Советую рассчитывать на себя, а не на помощь Всевышнего.

— У меня есть шанс?

— Есть. Но об этом позже. Ты говорил нам, что мой налет на сберкассу в Питере прикрывал какой-то генерал из МВД. Кто именно?

— Будем торговаться?

— Не в том ты положении, Вася. Я могу лишить тебя и последней надежды.

— Твоя сила, начальник. Спорить не стану. Ладно. Я тебе верю. Генерала зовут Глеб Германович Макеев. Кто он по должности, я не знаю. Но власть в Питере он имеет, и немалую. Нетрудно догадаться, что Макеев имеет сговор с руководством Сбербанка. Когда я с Ириной брал сберкассу у колокольни, вся наличность находилась в руках кассиров, и потому мы сняли приличный куш. Обычно кассиры, сидящие за окошком, имеют мелочь. Чуть ли не каждый час они сдают накопленные деньги старшему кассиру, а туда простому грабителю прорваться невозможно. Но в день налета старший кассир уехал после обеда по вызову начальства, и наличность скапливалась у операционных кассиров. Когда ты с Ириной брал другую кассу, произошла та же история. Ирина за день позвонила шефу и попросила подстраховать вас. И опять вы сняли приличный куш.

— В моей вербовке участвовали трое. Ты, Ирина и Ершов?

— Да. Но Ершова мы видели впервые на сходке и о нем ничего не знали, кроме того, что он мент. Четвертым был генерал.

— Операцию вы провалили. Почему же шеф вас до сих пор не уничтожил?

— Он уверен, что мы его не выдадим. Его устраивает то, что здесь происходит. Наблюдает со стороны и делает выводы. Ему же ничего не грозит.

— И кто он?

Артюхов долго молчал. Потом плюнул в пол и сказал:

— Лев Леонидович Нейман. Советник президента, экономист, дипломат, владелец нескольких станкостроительных заводов, олигарх, имеет хорошие связи, часто присутствует на переговорах с крупными зарубежными партнерами, привлекает крупные инвестиции в страну. Его считают одним из лучших переговорщиков. Перед камерами телевизионщиков не светится, во властные структуры и в партии не лезет. У него и без того власти хватает. Губернаторы к нему приезжают с просьбами и прошениями, если кабинет министров им отказывает в поддержке. И Нейман улаживает все вопросы в обход премьер-министра. Вот такой он человек.

— Серый кардинал.

— Как хотите. Но он умеет отстоять любую точку зрения. Если она имеет для него особый интерес. Но самое главное в другом. Он не является официальным лицом, а лишь консультантом и советчиком. Его не уволишь и не привлечешь. Он нигде не ставит свои подписи, а значит, не несет ни за что ответственности. Головы рубят тем, кто ставит визы и росчерки. Ему ли нас бояться?

— Сильный козырь.

— И физически тоже. У него существуют свои подразделения разведки, контрразведки и свой архив, где собирается компромат на сильных мира сего и даже на криминальные сообщества. В Новгороде нас с Ириной накрыли. Мы думали — хана. Но нас привезли к Нейману. Он предложил работать на него. Стишок детский вспомнил: «Мамы разные нужны, мамы всякие важны». «Вы, — сказал он, — без дела не останетесь и работать будете под крышей без риска». Какой же дурак откажется?

— Если он Ершова и Ирину до сих пор не отозвал, значит, они ему нужны здесь?

— Вряд ли он требует с них отчет. Я же говорил, он наблюдает.

— А может, забыл о вас?

— Этот человек ничего не забывает. Он помнит имя, отчество каждого, с кем сталкивался. Вплоть до швейцара паршивого отеля. И не забывает всем посылать поздравительные открытки. И что говорить обо мне или Ершове! Ты, Дмитрий Михалыч, тоже на него работал, когда устраивал налет на магазин, сберкассу, провозил через посты преступницу, находящуюся в розыске, а потом женился на ней. Делай выводы. Если ты сам еще жив, то, значит, еще ему нужен.

— И все же ты, Вася, решил его кинуть и взять куш.

— И сейчас сделал бы то же самое только не так глупо. Мне терять нечего, начальник. Либо пан. либо пропал.

— Завтра сыграешь в рулетку. Давал задание Ирине найти шофера с машиной, хорошо знающего нашу местность?

— Было дело.

— Такого здесь не нашлось. Я проверил каждого кандидата. Выход у нее остался один. Привлечь к делу Ершова. Придется отстегнуть ему долю из этих мешков. Туфту не суй. Он читал заключения экспертов и знает, как отличить туфту от настоящего товара.

— И как я его найду? Ирина же убита.

— Только Ершов об этом не знает, а я не знаю, где она назначила ему встречу. Но он готовит машину на завтрашний день. Дороги все перекрыты. Тебе мы дадим шанс уйти, а Ершову нет. А потому ты с ним не поедешь. Дашь ему аванс и назначишь место встречи. Пусть добирается один с несколькими пачками фальшивок.

— Я тебя понял, майор. Но только шансы у нас неравные. Антон при оружии, а я голый.

— Завтра я верну тебе твой пистолет.

— Опять с холостыми или с прострелянными гильзами?

— Несколько раз пришлось выстрелить из него по грузовику, на котором тебя перевозил Колька Кондаков. Парню потребовалось алиби, но трупов за стволом не числится. Это все, что я могу для тебя сделать. А там, как повезет. Подробные инструкции получишь завтра утром. И запомни. В нашем мире не существует гарантий. Есть только возможность. Артюхов перекрестился.

— К кому же еще обращаться, как не к Богу.

Следующее утро

Две машины стояли рядом на выезде к шоссе возле Ильмени, небольшом городке между Еланью и Жирновском. Оба майора, Пустовалов и Требухин, продолжали действовать согласно разработанному плану.

Дверцы обеих машин были открыты, чтобы слышать работающие рации. Они ждали сигнала. Поставленная на сегодняшний день задача касалась лишь части общего плана, но от нее зависели дальнейшие действия и возможные корректировки.

— Вероятнее всего, этот самый Нейман, — рассуждал Пустовалов, — сначала украл фургоны с бумагой и долларами, а потом решил проверить реакцию и послал сюда группу для разведки. Но почему таким примитивным способом? Конечно, операцию в Питере по твоей вербовке Нейман провел великолепно. Но это, по сути дела, не более чем развлечение. Если ему не нравилась транспортировка и он хотел одернуть Хлебникова, то зачем похищать семь фургонов? Гораздо проще сделать внушение нашему генералу Крептогорскому. Теперь уже нет сомнений в том, что Хлебников работал на него. Хлебникова больше нет. Теперь мы будем работать на Крептогорского.

— Смотри на вещи шире, Рома. Крептогорский тоже не король, а пешка. Так же, как и питерский Макеев. Вряд ли ими руководит Нейман. Высокопоставленные милицейские чины ходят под Министерством внутренних дел. Узел там. Я думаю, что произошел большой передел на самых верхах три года назад. Фабрика этой большой рокировки не испугалась. Она как работала, так и работает. А то, что у нее сменился хозяин, никто об этом не догадывается. Мы даже не знаем, куда деньги вывозят из цеха. И не уверен теперь, будто Хлебников был в курсе дела. Его смерть никого не взволновала. Крептогорский даже протоколы читать не стал. И заметь, Москва и пальцем не шевельнула, когда погиб депутат Думы Ярыгин. Никаких скандалов, будто пристрелили собаку. Похоже, что наша зона неприкасаема, и никто не хочет сюда совать свой нос.

— Потерпи немного. Скоро все встанет на свои места. Недолго ждать осталось.

В машине Требухина загудел зуммер рации.

— «Первый» на связи.

— Докладывает «третий». Объект выехал из гаража и направился на юг.

— Он нас не слышит?

— В его машине рация выведена из строя. Контролировать ситуацию он не сможет. Он глухой.

— Отлично. Держи его под наблюдением.

— Все на местах.

— Понял. Я на связи.

Требухин отключился. Пустовалов достал свой мобильный телефон и позвонил Метелкину.

— Евгений Михалыч, извините, вероятно, разбудил вас.

— Нет. Уже позавтракал.

— Отлично. Под вашими окнами, где вы проживаете вместе с господином Журавлевым, стоит бежевая «шестерка». Ключи — под водительским сиденьем, дверца не заперта. Берите свой фотоаппарат, выезжайте из города через восточные ворота и берите курс на Жирновск. Не беспокойтесь, вашу машину никто не остановит. Телефон держите при себе, я буду корректировать направление. У меня такое впечатление, будто что-то должно произойти.

— Выезжаю немедленно. Вашим пророчествам я верю больше, чем протокольным отчетам, майор.

— Удачи.

Пустовалов усмехнулся и сунул телефон в карман.

— Ты возлагаешь на них надежду? — спросил Требухин.

— А у нас есть выбор? Мы с тобой привязаны к этим местам. Здесь наша крепость и могила. А они люди вольные. Кто-то должен делать свое дело за пределами наших границ. А у них есть опыт и слава. Пусть и небольшая, но от звона их колоколов еще долго звенит в ушах.

Вновь сработала рация Требухина.

— «Первый» на связи.

— Объект пересек мост через Медведицу и едет на восток к Андреевке.

— Понял, остаюсь на связи, — взглянув на Пустовалова, Требухин добавил: — В Линево он не поехал. Пренебрег кратчайшим путем. Все правильно. Ирина назначила ему встречу прямо в городе. Думаю, что мы не ошиблись.

— Потерпи. Скоро все встанет на свои места, — успокоил его Пустохвалов.

— Оставайся здесь, веди журналиста, а мне пора снимать наручники с Артюхова.

— Действуй, Митя. В таких мелочах мы промашки не даем.

Требухин сел в машину и, подняв тучу пыли, сорвался с места.

Пустовалов направился в другую сторону. Где-то в пути он Должен встретиться с Метелкиным, но тот наверняка проедет мимо и не узнает его. Сегодня Пустовалов и Требухин работали в штатском и ездили на обычных машинах, оборудованных рациями.

9 часов 07 минут

Пункт Садовый Требухин проскочил на семь минут раньше Ершова. Ему сообщили по рации, что капитан миновал Садовый и едет к Рудне. Все сходилось.

Люк открылся, и в бункер спустился Требухин со свертком.

— Ты готов?

— А куда я денусь?

— Вот, переоденься.

Он кинул ему сверток. Тот развернул его.

— Хочешь превратить меня в бомжа?

— Нет. В обычного мусорщика. Возле каждого дома стоят бочки с мусором. Время от времени их меняют на пустые. Контейнеры здесь не в почете. Зато бочек из-под мазута полно. Их моют, вычищают — вот тебе и тара. Никакой головной боли.

Артюхов переоделся, и они вытащили все мешки из бункера во двор, где стояла тележка с тремя пустыми металлическими бочками. Мешки закинули в тару и прикрыли их ветошью.

— Теперь, Вася, ты можешь катить по городу эту телегу, ни у кого не вызывая ни малейшего подозрения. Охранять я тебя не буду и преследовать тоже. Сейчас меня интересует Ершов. Через несколько минут мы будем знать, где он тебя ждет.

Они поставили могильную плиту на место, открыли ворота и выкатили тележку на тротуар, где стояла машина майора.

Спустя пять минут раздался сигнал вызова.

— «Первый», докладывает «седьмой». Объект припарковался на углу Центральной и Пионерской улиц и выключил мотор. Кого-то ждет.

— Вас понял. Продолжайте наблюдение. — Требухин хлопнул Артюхова по плечу и сунул ему в карман пистолет. — Пора, Василий. А теперь выслушай план действий. Ошибешься, вини самого себя. Но я думаю, что он сработает.

9 часов 30 минут

Казалось, Ершов задремал. Железные нервы? Нет, скорее всего он не верил оставленной ему Ириной записке. Почему он? Достаточно просто найти другого шофера и заплатить ему сотню. Он имел лишь одно преимущество: его машину никто не остановит и не станет досматривать. Но у него был и собственный коридор, который никто контролировать не будет. До облавы еще есть время. Похоже, что сегодня вообще облаву отменят. Рация молчит, посты не усилены, менты потягиваются и позевывают от безделья. Тишь да гладь, да Божья благодать!

Кто-то постучал в окошко машины. Он повернул голову и увидел страшную, небритую морду Спинозы. У Ершова пробежали мурашки по спине. Дьявол, а не человек. Взглядом сожрать может.

Капитан открыл дверцу и вышел из машины.

— Да, Вася, в таком виде тебя только по отпечаткам распознать можно. А где же твоя подружка?

— Там, где ей следует быть. Довезешь до места, получишь миллион, как договорились. Если знаешь, что с ним делать, то обменяешь на четверть чистыми.

— Я знаю, что мне делать.

— Тогда начнем грузить.

Ершов открыл заднюю дверцу машины, где находился зарешеченный салон для задержанных нарушителей. Артюхов подогнал тележку с бочками, сбросил ветошь и начал подавать мешки капитану, а тот забрасывал их в салон. Обычные холщовые мешки, в таких картошку возят. Погоны, удостоверение, милицейская машина и картошка для любимой тещи. Вот и весь расклад. Поди, придерись.

Мешки погрузили, дверцы заперли и сели в машину.

— Ну, Вася, куда поедем?

— Спускай к реке, Антон. В километре от пристани рыбачьи хибары стоят.

Ершов взял планшет с панели и глянул на карту.

— Постой, Вася, но там нет ни одного моста.

— А он нам и не нужен. Поехали. Не тяни резину. С этой минуты мы действуем по жесткому расписанию.

— Я знаю, как выехать из капкана без всяких премудростей, — сказал Ершов. — Одна из дорог находится под моим контролем. Мы только время потеряем.

— Ирина ждет нас в другом месте, и там тоже чистая дорога. Не спорь со мной, мент, делай, что говорю.

Машина тронулась с места. Ершов не ждал такого поворота событий, его план был проще и надежней. Для самого себя, разумеется, бандитскую парочку он в счет не брал. И кажется, зря. Они тоже не лыком шиты и состряпали собственный план. Придется действовать по обстоятельствам.

Дорога к реке проходила через рощу и петляла из стороны в сторону. Руки от руля не оторвешь, того и гляди, свалишься в кювет. Ершов заметил, что Артюхов держит правую руку под грязной курткой. Похоже, у него там пистолет. Впрочем, ничего удивительного. Те, кто устраивали ему побег, обеспечили зэка всем необходимым. С пустыми руками пробираться через всю область глупо и опасно. Небось и нож в сапоге запрятан. У Ирины тоже есть оружие, тут нет сомнений. Она неплохо владеет всеми видами стволов. На сберкассах опыт оттачивала.

Машина выехала к пристани и свернула налево. Вдоль реки шла узкая ухабистая дорога. Артюхов показал пальцем на воду.

— Подъезжай к тому катеру.

Катер — слишком громко сказано. Скорее это корыто походило на моторный баркас.

Машина съехала с дороги на береговую полосу и остановилась у самой воды, где стояла посудина, качаясь на приливных волнах. К носу шел узкий трап.

Оба вышли из машины, и ни один из них уже не мог скрыть своего напряжения. Мешки выгрузили на песок. Вокруг — ни души. От пристани отъехали на километр и до рыбачьего поселка не дотянули столько же.

— Ну раскидывай карты, Спиноза. Только не считай меня лохом.

— Ты свою долю получишь, Антон, если сам дурака не сваляешь.

Артюхов присел на корточки, развязал один из мешков, выбросил на песок несколько плотно упакованных «кирпичиков» из сотенных долларовых купюр.

— Здесь полмиллиона. Можешь посмотреть.

Ершов наклонился, взял одну пачку, сдвинул тугую бечевку, которой были перевязаны деньги, и выдернул из середины одну купюру.

Ему уже приходилось держать в руках похожие. На купюре стояла та же серия, что была конфискована у Артюхова при аресте. Продукция высшего класса. Тут к гадалке ходить не надо.

— Почему только половину?

Ершов поднял глаза и увидел наставленный ему в лицо ствол.

— Вторую половину получишь, когда сделаешь работу. Сейчас погрузишь мешки на борт, потом сядешь в машину и поедешь в Красный Яр. Я доберусь до него по воде. Так безопаснее. От Красного Яра прямая дорога без постов до Волги. Встретишь меня у пристани. Там нас ждет Ирина. Ты — сушей, я — водой. Так надежней. Довезешь до Волги, получишь остальное.

— Так я же не спорю, Вася. Только ствол-то убери.

— Мне так спокойнее. И еще, очень осторожно достань свою пушку и положи ее рядом с деньгами. Когда закончишь погрузку, возьмешь деньги, сядешь в машину и уедешь. А ствол я тебе верну вместе со второй половиной доли.

— А может, объединимся? Я же не знаю, где мне менять деньги. Втроем безопасней.

— Поменяешь у нашего шефа Неймана. Он и есть заказчик и скупщик. Он купит. Мы вышли из-под его контроля. Теперь он готов покупать высококачественную продукцию у кого угодно. В деле наступил тяжелый кризис. Хлебников отошел в мир иной, и вопрос с поставками завис в воздухе. А у господина Неймана есть определенные обязательства перед партнерами Перебои в таком бизнесе невозможны. А по поводу партнерства — гусь свинье не товарищ. Я тебе не верю, мент.

— На твоем месте я бы Ирине тоже не доверял. Ты для нее обуза, а деньги — свобода. Жди оказии, философ

Ершов достал из кармана пистолет и положил его рядом с деньгами. Взвалив на плечи мешок, он направился к трапу. Балансируя на узкой доске, он поднялся на нос, спрыгнул на палубу, сбросил мешок и отправился назад. Высокий борт на короткое мгновение скрыл его фигуру. Глядя с берега, Артюхов видел грузчика только выше пояса. Второй пистолет был прилеплен липучкой к голени капитана. Ершов лишь приподнял ногу и задрал брючину. Промахнуться он не имел права. Стрелять придется в упор.

Пот заливал ему лицо Надо было сбросить фуражку и китель. Но в кителе есть широкий рукав, а без него ему не обойтись. Поплясывая на пружинистой доске, едва удерживая равновесие, Ершов вернулся на берег и склонился над следующим мешком. Сколько же тут миллионов? Считать устанешь. И все это достанется вонючему урке и его шлюхе? Разве для этого он торчал в убогой дыре, выполняя бездарный приказ генерала Макеева? Кругом сплошные бездари и профаны, а он должен им подчиняться. Идиоты! Всю эту шваль надо перемолоть в мясорубке и выбросить в степь в качестве удобрения. Только так от них может быть польза. Ершов скрипнул зубами. Пистолет выскользнул из рукава и он, не разгибаясь, выстрелил из-под руки в Артюхова. Последовал ответный выстрел.

Пуля обожгла капитану бедро. Он прыгнул вперед и упал за мешками. Последовал еще выстрел, но плотные пачки с фальшивой валютой спасли его от следующей пули. Первая мысль была не о себе, а о том, сколько денег могла испортить дурная пуля.

Ершов приподнялся и сделал несколько выстрелов подряд. Глупо. Он стрелял по распростертому на песке трупу. Из горла Артюхова пульсирующей струйкой вытекала кровь. Сердце бандита еще билось, но оно не стоило уже затраченных патронов. Антон убрал пистолет на место под брючину и попытался встать.

Рана кровоточила, но была не очень опасной. Пуля, похоже, задела тазобедренную кость, не затронув жизненно-важные органы. Однако в ближайшие пару месяцев без костылей ему не обойтись.

Он дополз до машины, достал аптечку и сделал себе перевязку. Потом подполз к воде и кое-как смыл кровь с одежды. Левая нога отказывалась работать. С управлением машиной могут возникнуть проблемы. Но ничего, он справится. Овчинка стоит выделки. Второго шанса в его жизни не будет. Ершов не причислял себя к везункам. Благодать ему с неба не падала, все приходилось добывать своими руками и головой. Не многого он добился в свои тридцать семь. А молодость сказала: «Прощай!» Одинокий, никому не нужный волк, не имеющий ни кола ни двора. Если и сейчас он упустит свою золотую рыбку, то жизнь его и гроша ломаного стоить не будет.

Ершов собрался с силами и начал загружать мешки в машину. Скрипя зубами от боли, он торопился. Время играло против него.

Закончив погрузку, он глянул на труп Артюхова и •на баркас. Сбрасывать падаль в воду и лезть на борт за последним мешком у него не было сил и времени. Рана кровоточила. А силы ему еще пригодятся. Нужно ехать в Красный Яр. Артюхов прав, и прав Требухин: там самый лучший путь к свободе. К тому же Требухин отказался блокировать дорогу к Красному Яру Второй причиной выбранного пути была Ирина. Оставлять ее живой нельзя. Когда она поймет, что потеряла все, ей ничего не останется, как вернуться к Требухину и все рассказать. Вот тогда на него начнется настоящая охота. Такой расклад его не устраивал. Он должен довести дело до конца, выбраться из области и залечь на дно в какой-нибудь деревеньке у берегов Волги месяца на два, пока затянется рана и уляжется шумиха вокруг денег и беглого зека с его боевой подругой.

Взобравшись в кабину, капитан завел двигатель. Придется управлять педалями одной ногой. Но опыта у него хватало, и он был уверен, что справится с этой задачей.

Машина дернулась, но все же тронулась с места.

10 часов 41 минута

Требухин ответил на вызов.

— Докладывает «одиннадцатый». Машина Ершова возвращается в город. За рулем сам капитан. Один. «Обезьянник» забит мешками.

— Продолжайте наблюдение. Усильте наряды по направлению к Красному Яру. Вызовите экспертов из отделения Рудни к пристани. Я еду туда.

Требухин достал сотовый телефон и набрал номер. Метелкин схватил трубку.

— Вы где, Евгений Михайлыч?

— На развилке возле Андреевки. Сижу здесь, как идиот, и не знаю, куда мне сворачивать.

— В «бардачке» лежит карта. Сворачивайте на юг и езжайте до Рудни. Там есть указатели, как выехать к пристани. Возьмете влево и вдоль берега проедете километр. Я тоже туда выезжаю. Поступил тревожный сигнал от рыбаков. Слышали стрельбу. Надо проверить.

— Так, карту я нашел. Все понял. Выезжаю.

10 часов 47 минут

Две машины остановились на мосту. Две стандартные «Газели», которые используют под маршрутные такси. В одной сидел только шофер, во второй — пятеро спецназовцев с автоматами и в бронежилетах. Шофером первой машины был майор Пустовалов. Он вышел из автомобиля и спустился под мост. Бойцы остались на местах.

«Сезам» открылся, и майор прошел в святая святых. Цех работал в своем обычном режиме.

Пустовалов похлопал охранника по плечу и кивнул на кабинет за стеклом.

— Собери братву.

Через минуту в тесной каморочке ютились семь человек с резиновыми дубинками, не считая начальника.

— Ситуация сложная, братки. Хлебникова шлепнули, менты подбираются к цеху. Не сегодня, так завтра накроют Обещанных документов и билетов на Карибы я вам сделать не могу. Каждый из вас отпахал здесь не один год, и многие о вас уже забыли. Все, что я в силах сделать, это дать каждому по толстой пачке денег, предоставить машину и зеленый свет до Волги. Там вас примет на борт баржа и довезет до Каспия. Дальше воля Божья. Кто-то сможет добраться до Ирана. Наши деньги там примут за настоящие. Там этим добром не избалованы.

— А ты не сдашь нас, майор?

— Не бузи, Картавый. Или я мало для вас сделал? Резона мне нет сдавать вас. У самого рыло в пуху.

— Ас этими что делать?

Один коротышка кивнул головой в сторону, где трудились рабы.

— Ничего. Ночью им перекроют кислород, и никто из них не проснется.

— Оружие дашь? — спросил здоровяк с обвислыми бицепсами.

— Пару автоматов и четыре рожка к ним. Но лучше бы вам их не использовать. Тише едешь — дальше будешь.

— Ствол, он душу греет, — хихикнул один из рецидивистов.

— Наденьте белые рубахи, чтобы скрыть свои разрисованные кости. Такие узоры даже детям расшифровывать не надо. Хлеб и тушенку берите на день. На барже для вас все заготовлено. Карта в машине. Пристань под Камышиным. Там все крестами помечено, разберетесь.

Через пятнадцать минут снаряженные уголовнички вылезли на свет божий. На свежий воздух они выходили по ночам три раза в неделю, а вот солнца многие из них не видели по три года.

Щурились, спотыкались, падали, но на мост выбрались.

— Дай им два автомата и четыре рожка, — приказал майор спецназовцу.

— Кривой, — окликнул Пустовалов одного из освобожденных. — Возьми ключи от машины.

Человек со шрамом на брови принял ключи.

— И не бузите в дороге. Мышкой проскочите. К ночи доберетесь до места. Дорога чистая, бензина хватит. Остановок не делать, водку не покупать, с народом не общаться.

— Не дрейфь, начальник, мы свободу ценить умеем.

— Тогда вперед.

Семеро узников сели в «Газель» и уехали.

Майор еще долго наблюдал за пыльным шлейфом, поднимающимся вверх.

Следил за ними и Журавлев, сидящий на дереве в сотне метров. В руках он держал полевой бинокль времен Великой Отечественной.

В проверенных им бункерах военной техники и снаряжения хватило бы на компактную армию, способную сдержать натиск любого противника в течение полутора недель. С этим он разобрался. Но то, что делал Пустовалов, Вадим понять не мог. Поступки обоих майоров ставили опытного сыщика в тупик.

11 часов 15 минут

Требухину сообщили, что машина Ершова свернула на проселочную дорогу, сокращающую расстояние до Красного Яра. По пути лишь две деревеньки.

— Перекройте ему кислород в районе озер.

— Принято.

— Соблюдайте осторожность. Отбой.

Майор отошел от своей машины и присоединился к экспертам. Метелкин не прекращал щелкать фотоаппаратом. Подойдя к Требухину, он спросил:

— Кто мог быть сообщником Артюхова?

— У меня нет ответа на ваш вопрос, Евгений Михалыч. Судя по следам на песке, здесь стоял газик. А у нас эти машины пользуются огромной популярностью.

— Эксперты считают, что Артюхов успел ранить сообщника. Кровь на песке. И похоже, он неоднократно подходил к машине и отходил.

— Это я вам могу объяснить. Произошла дележка добычи. К общему согласию партнеры не пришли. Спор решался оружием. Артюхов проиграл, но успел ранить противника. Серьезно ранить. Тот погрузил мешки в машину и уехал, не убрав за собой мусор. К тому же оставил один мешок на борту лодки. Значит, плох был.

— И сколько, по-вашему, было мешков?

— При аресте у Артюхова изъяли два с половиной миллиона. Сколько он успел зарыть в землю, неизвестно.

— Это те же деньги?

— Да. Вот рядом с пистолетом Артюхова валяется одна купюра. Только не трогайте руками. Кто-то ее осматривал, и на ней остались отпечатки. Но серию вы можете видеть. Она соответствует конфискованной.

— Выходит, Артюхов выкопал деньги, а партнер решил забрать все себе.

— И что тут удивительного? Артюхов — беглый зек, его ищут. Кому нужен такой попутчик? А у Артюхова не было выхода. Обратили внимание, что город больше смахивает на деревню. Машин на улице нет. Все держат их на участках. Да если и угонят у кого автомобиль — шума не оберешься. Вот и пришлось привлекать сообщника. Причем тот знал, что находится в мешках. Поторопился Спиноза. Вот вам и результат. Дороги перекрыты, далеко тот неуйдет.

— Может, этот сообщник и привез Артюхова сюда после побега? Встретил его, ждал. Значит, сообщник человек не посторонний, а свой, и входил в долю.

— Я тоже так считаю, но пока мы его не возьмем, утверждать ничего не буду. Терпение, Евгений Михалыч. Терпение.

12 часов 09 минут

Боль стала невыносимой. Ершов остановил машину. Кругом лес. Черт его дернул свернуть на проселочную дорогу. Тут здоровому мужику все потроха в коктейль взобьет — одни ямы да ухабы. Левая брючина пропиталась кровью, требовалась медицинская помощь и покой. Дурака он свалял Деньги мозги затуманили. Куда как проще отъехать от города на пару километров, закопать мешки в укромном местечке, вернуться назад и прямиком в больницу. Ведь он же нашел беглеца и убил его. В перестрелке сам пострадал. А были у Артюхова деньги или нет, никто доказать не может. Нашли один мешок, и хватит с них. Кто их считал? Может, рыбаки баркас разграбили, пока раненый до больницы добирался. Ищи ветра в поле. Еще бы и медаль получил, а месяца через два, набравшись сил и зализав раны, ушел бы без шума. И почему он испугался Ирины? Это Требухин должен бояться, что его жена находится в розыске. Она преступница. Что стоит ее слово против слова капитана милиции, убившего ее сообщника и любовника, беглого рецидивиста и убийцу? Глупость спорол!

Боль немного утихла. Сейчас у него уже не осталось сил копать яму, да и лопаты у него не было, а такую груду мешков под кустом не спрячешь. До Красного Яра ехать недолго, километров тридцать, а до Жирновска больше ста. Обратного пути уже нет. Нужно найти какую-нибудь деревеньку и там отсидеться. Знахарок и повитух везде хватает. Врачей в этих местах в глаза никто не видел. Не в каждой деревне электричество есть, люди живут как в каменном веке. И никого это не трогает.

Ершов взял планшет и просмотрел карту. В глазах плавали красные круги, и изображение расплывалось. Еще немного. Надо потерпеть, если есть стимул жить. В каждом человеке существует резерв сил — второе дыхание. Вот только куда-то оно запропастилось.

Он включил двигатель и поехал дальше. Еще немного, и его ждал сюрприз. Дорога делала крутой поворот вправо. Из-за деревьев он не мог видеть засады. Дорогу перегородил уазик, стоящий поперек. Двое милиционеров с автоматами и в бронежилетах стояли возле машины.

Ершов посигналил, но постовые не тронулись с места. Не доезжая метров пяти до преграды, пришлось затормозить.

Высунув голову в окно, капитан крикнул:

— Освободите дорогу, придурки! Не видите, кто едет.

— А нам никого не велено пускать, капитан.

Один из постовых направился к машине Ершова

Пришлось достать пистолет и сунуть его в рукав.

Проверенный способ, но против двоих может не сработать. Второй милиционер оставался на месте.

Постовой подошел и сам открыл дверцу водителя. Этого капитан не ожидал.

— Что с вашей ногой?

— Бандитская пуля, осел! Мне нужна срочная помощь. Зови своего напарника, и перетащите меня в вашу машину. И живей.

— Эй, Толян. Иди-ка сюда. Капитан ранен в ногу.

— Оболтусы!

— Кто вас, капитан?

— Беглый зэк! Я его убил. Теперь подстерегать некого. Можно снимать посты.

— В каком месте?

— В трех километрах отсюда. Преследовал и догнал. Артюхову крышка.

Подошел второй постовой и, увидев кровь, присвистнул.

— Ух ты!

— Сами из машины сумеете выйти? — спросил первый.

— Попробую. Отойдите на шаг назад, потом подхватите.

Ершов сбросил ноги на землю, но спрыгивать не. стал. Он знал, что тут же упадет. Резкое движение, и пистолет оказался в его руках. Он стрелял по головам, понимая, что жилеты пуленепробиваемые. Выстрелы достигли цели.

Вот теперь он спрыгнул на землю и тут же упал. Боль пронзила все тело. Несколько секунд передышки, и он пополз в уазику. Машину можно согнать в кювет, не так уж высока насыпь. Только вперед. Второго поста быть не должно. У них нет столько людей, чтобы на каждой просеке выставлять по несколько блокпостов.

Добравшись до дверей кабины, он приподнялся, но дверь открылась сама. Ершов ничего не успел сделать. Шофер уазика выпустил ему в грудь длинную автоматную очередь.

— Дурак! — прошептали губы Ершова.

Серые глаза бессмысленно уставились в чистое голубое небо. Только они ничего уже не видели. Шофер пнул труп ногой.

— Сволочь!

Требухин выслушал сообщение и, повернувшись к сотрудникам, объявил:

— На берегу останутся двое. Врач и криминалист — в машину, поедете со мной.

— А я? — удивился Метелкин.

— И вы, разумеется, Евгений Михалыч.

— Что случилось?

— Печальная новость. Сообщником Артюхова оказался мой заместитель, капитан Ершов. При задержании он убил двух наших сотрудников и был убит сам. В его машине найдены мешки с деньгами. Вот и доверяй после этого милиции.

— Да уж! С доверием дело плохо обстоит, — задумчиво протянул Метелкин.

12 часов 28 минут

Где-то километрах в десяти от места происшествия, в котором погибли сотрудники милиции, случилось новое происшествие. На параллельном шоссе, ведущем к Красному Яру, произошел настоящий бой.

Человек в штатском с рацией и биноклем сидел на дереве рядом с шоссе и внимательно следил за дорогой. Когда мимо него проехала «Газель» с пассажирами, он включил рацию и коротко сказал:

— Пора.

Микроавтобус проехал еще метров сто и наткнулся на валявшийся посреди дороги мотоцикл. Пришлось остановиться. Шофер лишь увидел, как от места аварии отъехала «скорая помощь» и, включив мигалки, понеслась вперед.

— А железку кто с дороги уберет? Врачи хреновы!

Здоровяк приказал:

— Блоха и Картавый, живо уберите тачку с дороги.

Двое вышли из машины. Как только они подошли к мотоциклу, из леса раздались автоматные очереди. Палили с двух сторон не менее десятка стволов. «Газель» начала разлетаться на запчасти, а корпус превратился в решето.

Грохот затих так же неожиданно, как и начался. Тишина. Странно, но машина даже не вспыхнула. После длительной паузы из леса на дорогу начали выходить люди в пятнистой униформе с автоматами в руках. Грозные ребята. С такими лучше не встречаться.

Через десять минут майор Пустовалов получил сообщение об обнаружении и уничтожении банды, находящихся в федеральном розыске опасных преступников в количестве семи человек, вооруженных автоматами. При убитых найдено более полутора миллионов долларов США.

Глава V

КОРОЛЬ УМЕР! ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ!

Город Камышин

12 часов по полудни

Генерал отошел от окна и вернулся на свое место за столом.

— Я не против инициативы, если она разумна и согласована. А то, что устроили вы, смахивает на дешевую самодеятельность. Кому из вас пришла в голову идея ликвидировать семерых уголовников?

Майоры переглянулись.

— Идея слишком очевидна, чтобы возводить ее в ранг стратегической операции, — спокойно ответил Требухин. — Параллель с прошлым, не доведенным до конца делом. Трупы опознаны по отпечаткам пальцев. Каждый из них скрывался в течение нескольких лет от неотвратимого возмездия. Где же они пропадали все эти годы? Делали фальшивые деньги, и при них найдено полтора миллиона фальшивок. Мы не могли три года назад связать Артюхова и бандитов Смурыгина, которого Артюхов убил вместе с двумя специалистами. Кстати, труп еще одного полиграфиста мы найдем на днях.

— Убивать профессионалов я-вам не позволю.

— Его не надо убивать. Он сам умрет от рака легких. Врач его уже осмотрел — добавил Пустовалов.

— Так вот, — продолжил Требухин. — Трое из семи погибших сидели вместе с Факиром. То есть со Смурыгиным, и их связь очевидна. Роль же главаря банды можно отдать капитану Ершову

— Слишком мелкая сошка

— Какое это имеет значение? Существует факт, свидетели, протоколы. В бандитском сообществе произошел передел сфер влияния и кончился он бойней. Милиция вовремя вмешалась. А бандиты в качестве охранников нам больше не нужны. Своими силами обойдемся. Вновь созданный северный округ области превратится в закрытую зону. Никто в него не войдет и никто не выйдет. Ну, а если в наших местах расположить какой-нибудь военизированный объект или закрытое оборонное предприятие, то к нам и генеральная прокуратура носа не сунет без спецразрешения.

Генерал задумался.

— Пожалуй, это первая здравая мысль. Я поду-f аю, что можно сделать.

Пустовалов нарушил субординацию и задал вопрос в лоб.

— Извините, товарищ генерал. Но при новых условиях мы должны знать имя нашего заказчика, чтобы не повторялись старые ошибки. Мы знаем, что Артюхова и Ершова в наш лагерь заслал господин Нейман. Либо он являлся заказчиком, либо хотел перетянуть одеяло на себя.

— И еще он прислал твою жену, Требухин, — добавил генерал. Я об этом знаю. Вот что, ребята. Работать с вами можно. Но у нас тут свой узел и выше нам не прыгнуть. Вы не задавались вопросом, почему Нейман не интересуется своими агентами, получившими задание три года назад? Они должны что-то делать, отсылать отчеты, но не тут-то было. Молчок. Кому же нужны такие работники? А все очень просто. Господин Нейман два с половиной года назад уехал в командировку в Арабские Эмираты и не вернулся. Жив он или мертв, никто не знает. Исчез человек и все. По дипломатическим каналам и по данным разведки ничего установить не удалось. Кто заменил Неймана, мне не известно. Однако заказы продолжают поступать, мы их выполняем и получаем с этого свою долю. Ничего не изменилось. На нашей деятельности это никак не отразилось. Схема работает прежняя. Вот только фургоны у нас не крадут. Мало того, нам вернули украденное. Пришел состав из Питера, а на нем те самые машины. Получатель — автобаза. Я это понимаю как своего рода извинение. Мол, простите, ребята, такие глупые выходки больше не повторятся.

— Извините, Тарас Андреич, — подал голос Пустовалов, — но вас лично не интересует вопрос, на кого мы работали?

— Чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Что толку от того, что я и еще несколько генералов знали Неймана. Ни давления, ни влияния мы на него не имели. А он взял да и сгинул. И что изменилось? Мы ничего не потеряли и не нашли. Вопрос закрыт.

Генерал подошел к сейфу, достал из него коробку и положил на стол.

— Это вам мелкие сувениры.

Пустовалову он подал конверт.

— Путевка на учебу твоей дочери и ее загранпаспорт с визой. Пусть летит в Лондон ума-разума набираться. А это тебе, Требухин. — Он подал ему погоны подполковника. — Приказ уже вышел. С завтрашнего дня прошу не нарушать форму одежды и сменить погоны.

Офицеры встали.

— Идите и заканчивайте убирать за собой мусор. Прокурор вами доволен. Расследование проведено грамотно, и прокуратуре делать нечего. Без них обошлись.

— Он в курсе? — спросил Требухин.

— Суходрев с нами никак не связан. Он служака и делает свое дело. Главное, что он нам не мешает, а потому пусть работает. На сегодня все. Свободны.

Пустовалов достал из папки лист бумаги и положил на стол.

— Что это?

— Рапорт об отставке.

— Ах, да. Месяц еще поработаешь. Вдвоем вы быстрее разберетесь с делами. Идите.

По лестнице спускались молча. И только в машине Пустовалов сказал:

— А ведь Крептогорский — пешка в генеральских погонах. Вряд ли он шельмует. Игрок из него никудышный. Под стать Хлебникову.

— Он здесь не один, Рома. Попытаемся сегодня узнать, кто играет в его команде.

— Как?

— Есть один способ.

Город Елань

17 часов 12 минут

Они очень внимательно просмотрели все фотографии. Придраться не к чему.

— Тут все очевидно, — сказал Метелкин. — Дуэль на берегу не подстроена, — она проходила наяву. То, что Ершов застрелил постовых, — тоже доказано. Водителя он не заметил, тот спал, положив голову на рулевое колесо. Его разбудили выстрелы Увидев Ершова с пистолетом, он попросту струсил и сполз с сиденья под руль, а когда капитан подобрал ся к кабине, он не выдержал и дал по нему очередь Убит в упор. И деньги в машине Ершова найдены Той самой серии. Не подкопаешься. Неужели Пустовалов и Требухин честные ребята?

— Это с какой колокольни смотреть. Может, обозлились. Сколько лет их за нос водили. Решили объединиться и перевернуть все вверх тормашками. Молодцы! Грамотно сработали. А по поводу честности, ты не забывай, Женечка, что Пустовалов тебя месяц в погребе мариновал. До поры до времени. Нужен стал — тебя выпустили. А теперь смотри. Пустовалов позвонил тебе в начале девятого и попросил приехать в район Жирновска. Но в это время ничего еще не случилось. Зачем ты ему понадобился? Фотографировать было нечего. Ты потерял два часа времени, а потом тебе звонит уже Требухин и просит приехать к пристани. И надо же, как кстати ты оказался в том районе! Через пятнадцать минут был уже на месте, в самом центре событий. И весь день Требухин держал тебя возле себя. Скрывать-то ему нечего. А Пустовалов тем временем выпустил из бункера семь человек и по-отечески с ними простился. Потом выяснилось, что это были отпетые уголовники, нарвавшиеся на подразделение спецназа, и их уничтожили в перестрелке.

Журавлев замолчал и отпил из кружки пиво.

— Похоже, Дик, весь фейерверк был подстроен. Но как они могли с такой точностью все просчитать? Кто мог знать, когда Артюхов выползет из берлоги и почему он доверится Ершову?

— Я даже гадать не хочу. Захотят, сами расскажут. Мы им больше не нужны. Спектакль закончен, занавес закрылся. Время аплодисментов. А если мы с тобой не поняли пьесы, то это наши трудности. Режиссеры не обязаны отчитываться перед критиками. Подождем. Посмотрим, что они нам скажут на прощание. Одно я точно знаю. В этом спектакле положительных героев не было. Придется нам самим их придумывать.

— Да. Истории с антигероями наш читатель не любит. Дело даже не в этом. Я ловлю себя на мысли, что писать мне не о чем. По сути дела ничего не изменилось. Партия не закончена, лишь фигуры поменялись местами, а некоторые удалены с поля. А в чем суть?

Журавлев оказался прав. Не прошло и получаса, как в дверь постучали и вошли два майора. Кто из них главнее, не имело значения. Сейчас это был один мощный кулак и лучше не подставлять свою челюсть под удар. Без зубов останешься.

— Милости просим, гости дорогие, — раскланялся Метелкин. — Просим к столу. Не хотите ли выкушать свежего пивка? Только что принесли.

Гости от пива отказались и сели на диван.

— Давайте, уважаемые столичные сыщики, подведем итоги вашей миссии в нашем захолустье, — предложил Пустовалов, выложив конверт на стол. — Здесь два билета до Москвы на восьмичасовой поезд. Машину мы вам предоставим до вокзала. А дальше вам решать, что делать.

— Все материалы я могу забрать с собой? — спросил Метелкин.

— Конечно. И можете ими распоряжаться по собственному усмотрению.

— А вот собственного усмотрения у нас нет, — вмешался Журавлев. — Мы имеем то, что вы нам дали. Но цех остался, его не нашли, а значит, работа продолжается. Один король умер, другой пришел на его место. Да здравствует король!

— Значит, результатом вы не довольны? — задал вопрос Требухин.

— А его попросту нет, — пожал плечами Журавлев. — Вот если бы вы цех нашли, то был бы повод для ликования.

— Цех мы нашли, — спокойно ответил Пустовалов. — Но останавливать его нельзя. Упустим последние ниточки, а их и без того мало. Вот если бы вы смогли найти заказчика там — в Москве или Питере, то тогда бы овчинка стоила выделки. Сработать в один удар. Вы — там, мы — здесь, и пирамида рассыплется. Вскрыть цех сейчас — значит выпустить джина из бутылки. Нас попросту сотрут в порошок, и даже никто не узнает, что мы попытались остановить станки. Цех перевезут в другое место, а нас похоронят с почестями. Так дела не делаются. Найдите осиное гнездо и разорите его. Тогда и у нас будут развязаны руки.

— Легко сказать. Езжай туда — не знаю куда, привези то — не знаю что. Может, у вас есть хоть какие-нибудь зацепки?

Требухин кивнул:

— Есть. Если вы беретесь за дело, то мы готовы обсудить с вами некоторые моменты, способные натолкнуть вас на серьезный след.

— Мы всегда беремся за сложные дела и умеем доводить их до конца, — с гордостью заявил Метелкин.'

— Да, да, уже читали ваши мемуары. А вы что скажете, Вадим Сергеевич?

— Не люблю незаконченных дел. Коли начал, надо доводить дело до логического конца.

— Отлично!

— Я кое-что скажу вам, — продолжал Пустовалов. — Артюхов прочитал, сидя на нарах, несколько книг господина Метлицкого, заполненные подлинными фотографиями с мест событий и снимками главных героев. Многие из тех процессов имели большой резонанс, и в их подлинности никто не сомневался. Артюхов решил привлечь к себе внимание как к жертве, а не участнику фальшивомонетного бизнеса. По сути дела, так оно и было. Но он продолжал верить в наивную легенду, будто убитый им вор в законе Смурыгин, по кличке Факир, и есть главный производитель фальшивок, а теперь наследство Смурыгина перешло в его руки. Больше всего он затаил обиду на своего хозяина, господина Неймана — очень серьезную и высокую персону в нынешнем политическом бомонде. Гот его бросил в зоне и пальцем не пошевелил для спасения своего агента. И вот Артюхов решил продолжить игру. Раз Нейман занимался поисками цеха и подозревал в организации всего дела Хлебникова, то надо натравить овчарок на Хлебникова и Неймана. Интересная идея. Таким образом, он окажется ни при чем. Обычный курьер, выполняющий черную работу. Артюхов был уверен — цех в его руках и ему ничего не стоит найти покупателя на свою продукцию, нужно лишь выйти на свободу. Адвокат обещал ему помощь за вознаграждение, но, похоже, Неймана к делу не привлекал.

В подробности вдаваться не буду. Это отдельная песня, как мы к нему приставили своего человека в качестве представителя адвоката. Хлебников ничего не знал о моих операциях. Наоборот, я его пугал Артюховым. Хлебников был уверен, что Артюхов украл у него тридцать пять миллионов и где-то их зарыл. А эти деньги находились у нас и ждали своего часа. Теперь они всплыли на поверхность. Но я, кажется, увлекся. Так вот, Артюхов посылает вам письмо, в которое кладет фальшивую стодолларовую купюру. Только она была очень низкого качества. Фантик. Один из тех, которые Артюхов печатал вместе со Смурыгиным. Нам удалось перехватить письмо. Все. что мы сделали, так это подменили плохую фальшивку на хорошую, — гарантия того, что такие романтики, как вы, заинтересуются делом. Так оно и произошло. Теперь мы работаем в одной упряжке.

— Только на новых условиях, — заметил Журавлев. — Произошла рокировка. Не существует такой занозы, как Ярыгин, ушел в небытие Хлебников и покончено с шантажистом Артюховым, который был бельмом на глазу. К тому же уничтожен и внутренний враг — Ершов, претендующий на одну из ключевых ролей. Теперь вы хозяева положения. На горизонте все чисто.

Требухин ухмыльнулся:

— Намек понятен. Нет, брать цех в свои руки мы не будем. Иначе мы, как и другие помехи, будем устранены. Есть мудрая пословица: «Семь раз отмерь, один раз отрежь». Рубить с плеча сейчас нельзя. Мы же и станем первыми жертвами. Цех курирует генерал милиции Крептогорский. Человек немаленький в области. Но даже он не знает заказчика. Нейман пропал без вести два с половиной года назад. Кто встал на его место и командует парадом, мы не знаем. Уехать из области мы тоже не можем. Но мы попробуем вычислить остальных членов группировки здесь, на местах. А вы ищите заказчика. Когда нам будут известны все имена и мы получим доказательства в свои руки, тогда можно будет прихлопнуть всех сразу одним ударом.

— Логично, — согласился Метелкин. — И все же вы нам не все сказали, господин Требухин.

Майор выложил на стол несколько листков бумаги с непонятными цифрами.

— Моим друзьям удалось влезть в систему самого крупного коммерческого банка области, где вертятся основные средства частных лиц и местных олигархов. Все лицевые счета имеют семизначное кодовое число. В частности, счет Хлебникова имеет код 8837621. Мы это знаем, потому что этот счет отдали нам. Мне и майору Пустовалову. Нам известны все операции со всеми счетами, проходившие в последний год. Генерал пожадничал. Перед тем, как передать нам наследство Хлебникова, он снял больше половины с его счета и перевел деньги на другой счет. Понятное дело, на свой, а не чужой. Таким образом, мы знаем номер счета генерала Крептогорского. Директор банка — обычная марионетка, выбранная акционерами. Хороший столичный профессионал. То, что ему говорят, то он и делает. Но, получив такие данные, мы можем знать число членов группировки в нашей области.

— Каким образом? — спросил Журавлев.

— Элементарным. Деньги из цеха переправляются один раз в два месяца двадцать первого числа. Сумма нам известна. Фальшивки покупаются по ставке четыре к одному. Половина оседает в центре. В Москве или в Питере, где точно — нам не известно. Берем, к примеру, сумму в миллион долларов. За фальшивый миллион платят двести пятьдесят тысяч настоящими. Половина остается в руках заказчика. В банк области поступает сто двадцать пять тысяч, которые делятся поровну.

— Несправедливо, — заметил Метелкин.

— Справедливо. Каждый рискует. Так вот, мы взяли за основу счет Хлебникова. Средства перечислились на его счет ровно через две недели после отправки фальшивок заказчику. График не нарушался ни разу. Мы проверили счет генерала. Та же история и та же сумма. Тогда мы просмотрели остальные счета, и нашли еще троих человек, которые получают те же деньги и в тот же час. Итого, существует пять счетов. Три из которых имеют лишь номера без имен. Наша задача установить личности получателей своей доли.

— И опять вы что-то не договариваете, майор.

— Я еще не закончил. Мы получили общую сумму поступления в банк. Деньги официальные. Они поступают из Сирии за комплектующие детали к военным самолетам, которые мы поставляем этой стране по договору, подписанному рукой премьер-министра.

— Здесь есть такой завод?

— Есть. Но к нему не подобраться. Оборонное предприятие. Они делают все, кроме двигателей. Имена инженеров, директора и даже рабочих засекречены.

— А каким способом комплектующие поставляются в Сирию? — поинтересовался Журавлев.

— Трудно сказать. Может быть, военными самолетами?

— Тогда еще вопрос. Скажите, Роман Иваныч, деньги из цеха вы вывозите тоже на самолетах? Причем на военных? Это так?

Пустовалов был удивлен.

— Так. Раньше перевозили фургонами. Теперь за товаром прилетает легкий самолет. А то, что он военный, объясняется очень просто. Все авиахозяйства, обслуживающие сельскохозяйственные работы, развалились и «кукурузники» были переданы на баланс воинской авиачасти. На них продолжают орошать поля и учить курсантов.

— Авиаполк находится рядом с заводом?

— Мало того, это не полк, а дивизия. И охрана оборонного объекта входит в обязанности военного подразделения. Но подобраться туда мы не можем.

Журавлев почесал затылок:

— Хреновые наши дела. Совершенно очевидно, что фальшивки доставляют на военную базу, а потом вместе с деталями переправляют на Ближний Восток. Военный груз не подлежит досмотру, тем более когда между странами заключен официальный договор. И давно работает система переброски денег воздушным путем?

— Сразу после того, как были выкрадены фургоны. Причем такую операцию могла совершить только очень мощная организация, — пояснил Пустовалов.

— Военные, например? — спросил Метелкин.

— Им такой фокус под силу, — согласился Требухин.

— И после этого бесследно исчезает Нейман?

— По словам Артюхова, именно Нейман устроил операцию по захвату фургонов.

— А зачем ему это делать? Глупость. Он все про всех знал. Хотел проверить бреши в работе цеха? — Журавлев отрицательно покачал головой. — Глупости. Механизм работал отлажено. И шпионов он не стал бы сюда присылать. После этого не прошло и несколько месяцев, как Нейман исчез. Причем на Ближнем Востоке. Теперь бизнесом, скорее всего, заправляют люди в погонах. Можно предположить, что наверху произошел переворот, а низов это не коснулось. Звено изготовителей работает без перебоев, зачем же его беспокоить. Путь трудятся в поте лица. Только теперь на нового хозяина.

— Тут есть одна зацепка, — задумчиво произнес Требухин. — Такие люди, как Нейман, незамеченными не уходят. Человек, который его убрал, должен иметь власть, силу и связи уровнем не ниже. Мало того, он был отлично информирован и знал всю схему работы и даже имена. Значит, он был партнером Неймана.

— Не исключено, — согласился Пустовалов. — Только он не сумел добраться до глубин. А именно до цеха. Это звено ему оказалось не по зубам. Тогда можно понять, с какой целью проводилась операция с фургонами. Компаньон искал цех. Он знает район, приблизительное место цеха, но не в курсе, кто им руководит и в чем секрет качества. Но потом он понял, что искать его вовсе не обязательно. Сбоев не будет. Надо лишь пустить по цепочке через посредников новый указ о смене транспортировки. Важно, что это устраивает партнеров. Генерал и те, кто с ним работает в области, тоже это понимают. Деньги поступают в банк на адрес предприятия, и кто их здесь распределяет по счетам, новому хозяину не известно. С этим приходится мириться. Пока схема работает, хозяин спокоен.

— Вот теперь все встало на свои места, — потер руки Журавлев. — Хозяина надо пугнуть, и тогда он сам себя выдаст. Мне нужна пачка долларов из цеха. Она и станет наживкой. И перепишите мне номера всех серий, выпущенных цехом, и время, когда какая серия выходила. Я должен быть вооружен знаниями, вступая в единоборство с крупным хищником И если понадобится, то следующую партию придется задержать.

— Генерал не позволит нам этого сделать, — покачал головой Пустовалов.

— Секундочку, Роман Иваныч, — поднял руку Журавлев. — Мы уже поняли, что цех и его руководство хозяину недоступны. Генерала можно убрать с дороги. С банкиром придется договариваться. Тогда только вы вдвоем останетесь у руля цеха. А на вас никто выйти не сможет. Генерал держит язык за зубами и своих людей напоказ не выставляет. А иначе он сам бы никому не был нужен. И без того в цепи много лишних. И если я выступлю в качестве посредника в переговорах с хозяином, то он пойдет со мной на сделку. Не пойдет — значит не будет поставок. Мы якобы найдем и новых покупателей.

— А если сделать еще более решительный ход, — вмешался Метелкин. — Ничего на военный завод не отправлять, а новый заказ предложить хозяину в обмен на наличные. Пробный камень. Хочешь — покупай, не хочешь — до свидания. Надо выключить завод из игры. Ведь всем нам ясно, что военный объект нам не взять ни боем, ни силой, ни при помощи самого президента. Это звено должно вылететь из цепи. Пусть посылают в Сирию запчасти — это их работа.

— Крутой вираж! — оживился Требухин. — Но есть шанс, что такой трюк сработает.

— На том и порешим, — добавил Журавлев.

Они еще долго обсуждали возможные варианты, методы, планы, схемы и досиделись до тех пор, пока за окном не загудела машина, приехавшая за гостями.

Пришлось прощаться.

Уже в машине по дороге в Михайловку, Журавлев достал сотовый телефон и набрал нужный номер.

— Алена? Это звонит тот тип с лесной тропинки.

— Я ничего для вас не сделала. Отец сжег все карты.

— Бог с ними. Твой дневник лежит в дупле возле могилы хорунжия Бляхина. Отец о нем не знает. Мне кажется, у него есть для тебя хорошая новость. Правда, он наверняка голодный, так что встреть его накрытым столом с горячим ужином. У него сегодня хорошее настроение.

19 часов 15 минут

Ирина лежала на кровати в своей спальне. Федор сделал ей укол и убрал шприц.

— Минут через пять она очнется, — сказал он полушепотом и направился к двери.

— Спасибо, старик, выручил, — поблагодарил его Требухин.

Прошло чуть больше пяти минут, и она открыла глаза. Муж распахнул в доме все окна. Слабый ветерок раздувал занавески.

Она осмотрелась, еще не понимая, где находится. Сознание возвращалось к ней медленно.

— Как я здесь очутилась? — спросила она с некоторым удивлением, глядя на мужа.

— Тебя контузило от взрыва. Васька тебя на своем горбу волочь не стал. Бросил там, где упала. Утром тебя местный егерь нашел. Привезли домой. Вот и вся история.

— Откуда про Ваську знаешь?

— Так вы же на засаду напоролись. Но тогда ему повезло. Сумел уйти.

Ирина приподняла голову:

— А потом не повезло?

— Его Ершов застрелил Деньги не поделили. Васька Ершова тоже ранил. Тот попытался удрать с фальшивками, но напоролся на патруль. Двоих милиционеров убил, но и сам сдох. Вот такой у меня был заместитель. Они в морге лежат, можешь пойти проститься с тремя сразу.

— А третий кто?

— Ярыгин. Его пасынок застрелил, за мать свою отомстил.

— Туда ему и дорога, гнида поганая.

— Остальные не лучше. Сожалеть не о ком.

Ирина откинулась на подушки.

Требухин сел рядом на кровать и взял ее за руку. Она вздрогнула.

— Успокойся, Ириша. Все наладится. Вот увидишь. И с деньгами больше нет проблем. Можешь* себе луну купить, если захочешь. Потерпи еще год-полтора, и уедем жить в Москву. Тяжело тебе здесь, знаю. Но скоро начнем жить по-другому.

— Всех ты перехитрил, Митька! Всем отомстил. Скоро и я тебе поперек горла встану.

Ирина заплакала.

— Ты мне поперек сердца встала, как только я тебя увидел. С этим я соглашусь. И никто на свете мне, кроме тебя, не нужен. Ради тебя все и делаю. Хочешь быть богатой? Ты ею уже стала. И богаче Васьки с его фальшивками. Уснула подручной бандита, проснулась принцессой. Глянь на жизнь другими глазами, подумай о будущем. Любая мечта твоя станет явью. Поплачь и забудь о прошлом. Мы еще молоды и можем выстроить свою жизнь заново.

Ирина отвернулась к стене и накрыла голову подушкой.

19 часов 27 минут

Увидев накрытый стол и дымящуюся картошку в чугунке, Пустовалов обомлел.

— Проголодался? Садись, поешь.

Ни дать ни взять — медведь в лесу сдох. В этом доме роль матери и домохозяйки выполнял отец, а дочь не знала, где кастрюли хранятся.

— Кто же это мог проболтаться?

— А ты о чем, пап?

— Как о чем? О твоем отъезде.

— Я ничего не знаю.

— Ну, тогда знай.

Он вынул из кармана конверт и подал дочери.

Вот тут все и началось. Из погреба достали наливку, все запасы деликатесов легли на стол, и начался пир.

Майор даже прослезился. Они никогда еще не отмечали вместе ни одного праздника — Алена обычно убегала к друзьям. Лишь раз в году вместе садились за стол в день памяти матери и молча поминали ее. Но какой же это праздник. А сегодня получился настоящий праздник.

Алена принесла из своей комнаты магнитолу, включила музыку и стала учить отца танцевать. Со стороны выглядело смешно. Задубел мужик, совсем неуклюжим стал. Ему бы хорошую бабу, хозяйственную да ласковую — какая бы семья могла получиться. Может, еще и попадется добрая душа на его пути Вот только дочь надо вывести в люди.

Кто-кто, а Пустовалов знал, как тяжело оставаться человеком среди волчьей стаи. О себе-то он уже давно не думал, боялся, что дочь вырастет волчонком. Одна беда — времени ни на что не хватало. Девочке другое окружение надо. Она же самая красивая, умная и талантливая. Лучшая в мире!

Майор радовался не меньше дочери. Уж теперь-то она выйдет в люди.

Город Санкт-Петербург

Двумя неделями позже

Адвокат внимательно посмотрел на женщину, сидящую перед ним, потом на стодолларовую купюру, лежащую на столе и спросил:

— Вы добивались приема, и я вас принял. Обычно клиентов принимают мои секретари, выслушивают дело, а потом мы решаем, кто из адвокатов будет его вести, если, конечно, мы за него беремся По каждой отрасли у нас есть свои специалисты. Адвокат, работающий с уголовными статьями, не работает с недвижимостью, это, надеюсь, понятно. Лично я консультирую аппарат мэрии и городское правительство. Но ваше дело мне не совсем понятно. Постарайтесь изложить суть дела коротко и ясно. Мое время стоит очень дорого. И заберите свои сто долларов, я проконсультирую вас бесплатно. За вашу красоту.

Женщина улыбнулась и убрала деньги в сумочку. Но адвокат успел разглядеть лежавшую перед ним купюру.

— Я знаю, что вы, Феликс Аронович, берете за консультацию не сотню и не две. В долларах, конечно. Мне на голову свалилось огромное наследство. Умопомрачительная сумма. Вот только я не знаю, что с ней делать. Решила посоветоваться с вами. А рекомендовал мне вас Василий Артюхов, по кличке Спиноза, которого вы обещали вытащить из тюрьмы три года назад. Вы посещали его во Фроловской колонии. Но так ничего и не сделали. Он, разумеется, с божьей помощью сбежал, но нарвался на засаду. Царствие ему Небесное.

— Да. Я помню этот процесс.

— Конечно, тут не открестишься. Существуют судебные протоколы. Но сам Василий не мог вас нанять. Вы выполняли просьбу Льва Леонидовича Неймана. Однако вскоре выяснилось, что господин Нейман уехал в командировку на Ближний Восток. А потом вы узнали о его бесследном исчезновении вместе с личной охраной. Ну а если вам не платят, вы тут же забыли о существовании обычного смертного по имени Василий Артюхов. Меня интересует, продолжаете ли вы сотрудничество с преемником Неймана или в ваших услугах больше не нуждаются?

— Вот, значит, каким ветром вас ко мне занесло! Вы задаете мне вопросы, но даже не изволили представиться. Обычно вопросы задаю я.

— Мое имя вам ничего не скажет. Я, как вы догадываетесь, посредник, но хорошо осведомленный. Не надо играть в кошки-мышки. Вы умный и информированный человек. Наверняка знаете, что погиб не только Артюхов, но и еще семеро крупных криминальных авторитетов. Убит олигарх Волгоградской области господин Хлебников и его вечный оппонент депутат Ярыгин. На месте произошла рокировка. Пришли новые хозяева — более жесткие и сильные. Теперь речь идет о новых взаимоотношениях с партнерами, о других условиях и других взаиморасчетах. Если вы станете посредником в переговорах, получите солидную сумму на свой счет в банке «Континенталь», вы ведь там храните свои деньги. Я не касаюсь сейчас зарубежных счетов. Не хотите быть посредником, свяжите нас с преемником. За эту услугу тоже получите гонорар.

— Я вас понял. Вы не только красивы, но и умны. Но я вряд ли смогу вам помочь. Дело в том, что Лев Леонидович Нейман занимал не один пост, а дюжину постов в разных сферах деятельности. Теперь эти места заняли другие люди. Я не знаю, кто из них интересует вас, но ни я лично, ни моя контора с ними не работает. Я этих людей не знаю.

Наступила неловкая пауза. Красотка продолжала улыбаться и разглядывать адвоката. Затем она сняла сумку со спинки стула и достала из нее увесистую пачку долларовых банкнот.

— Это настоящие. Видите, здесь только полтинники, а цех изготавливает сотенные. Здесь пятьдесят тысяч. Вам этого хватит, чтобы съездить с супругой на курорт. Ведь вы предпочитаете отдыхать в

Майами и даже купили там участок на берегу океана. А теперь к делу. После исчезновения Неймана его жена Василиса Ильинична Нейман ухитрилась достать свидетельство о смерти мужа. Кстати, она пользовалась услугами вашей конторы. Ее имя есть в базе данных ваших клиентов. Это говорит о том, что супруга крупного дельца вам доверяла. Возможно, и сейчас доверяет. Не прошло и месяца после странного исчезновения мужа, как она выходит замуж за некоего Бориса Борисовича Марчука. Человека достойного. Он ведь когда-то командовал противовоздушной обороной Северного округа, не так ли? Генерал. Молод, красив. А потом непонятно: то ли пошел на повышение, то ли на понижение, но теперь он занимается оборонной промышленностью. Контролирует оружейные предприятия, заводы и КБ. До исчезновения Неймана он был другом семьи. Но стоило мужу пропасть, как Марчук тут же женился на его вдове. В это же самое время он и получил новый пост. Вывод очевидный. Здесь, в центре России, где сосредоточены все властные структуры, произошла рокировка в короткую сторону. Но, как нам известно, от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Все осталось по-старому, а прежняя схема претерпела лишь небольшие изменения. Скажем так: «оборонный» заказ пошел по другому руслу. Но еще раз напоминаю о том, что у исполнителей заказа произошла длинная рокировка, и теперь правила игры будут исходить не из центра, а от низов. Если семейство Марчука этого не поймет, то низы восстанут и найдут другого заказчика. Или выйдут напрямую на покупателя.

Адвокат задумался. Он верил этой женщине. Она слишком хорошо информирована. Но не исключено, что его проверяют свои же. Вряд ли. Значит, за ее спиной стоят очень серьезные люди, если им удалось распутать такой сложный клубок. С другой стороны, особой сложности здесь нет. Все подчиняется логике. Никто и не пытался хитрить. Это Нейман обожал ребусы и головоломки, а Марчук — стратег неважный. Принял хозяйство на себя и ничего менять не стал. Зачем? Нейман отладил систему так, что улучшать ее не имело смысла, можно только ухудшить безукоризненно выстроенное здание.

— Оставьте деньги. Я попытаюсь для вас что-нибудь сделать. Позвоните мне сегодня вечером.

— Постарайтесь. Мы люди действия, и вы в этом скоро убедитесь.

Женщина взяла свою сумочку и вышла из кабинета.

Звали ее Анастасия Викторовна Ковальская. Более пяти лет она работала в одном детективном бюро вместе с Метелкиным и Журавлевым. Кстати сказать, была руководителем их частной конторы. За пять лет они раскрыли немало сложных дел и даже успели прославиться, благодаря книгам Метелкина. Тот умел из заурядного дела сплести такую интригу и так раскрутить сюжет, что читатели не отрывались от текста, пока он не заканчивался.

Настя тоже не сидела сложа руки, пока Журавлев и Метелкин блуждали в потемках захолустного заповедника, взяв себе в поводыри двух местных майоров, которые предпочитали не проводить расследование, а сочинять его, а потом заставлять других выполнять ими задуманное.

В Москве и Питере у нее тоже дел хватало.

Она вышла на улицу, села в ожидающее ее такси и поехала в аэропорт. В этом городе она свою миссию выполнила.

Город Камышин

Тот же день

Как они проникли в его дом, он понятия не имел. Жена ему ничего не сказала о посетителях. Он поужинал, поднялся на второй этаж в свой кабинет, включил свет и тогда увидел их.

Кто они такие, он хорошо знал. Счет Хлебникова после определенной корректировки был разбит на две части, и каждый из этих оперов получил свою долю. Они даже приходили к нему в банк знакомиться и уже успели снять со счетов немало наличности. Дорвались ребята до денег. Стандартный случай.

Чего же им не хватает? Он еще от покойного Хлебникова слышал про этих парней. Ловкачи. Свое дело туго знают и на многое способны.

Директора банка в подробности не посвящали. Но если генерал Крептогорский распорядился разбить счет Хлебникова на две части, после того как львиную долю снял с него в свою пользу, то значит, эти двое и сменили Хлебникова на его посту.

Он это понимал, но никаких инструкций ему на такой случай не давали. И как он должен себя вести?

— Здравствуйте, уважаемый Аркадий Вениаминович, — весело произнес Требухин. — Присаживайтесь, будьте как дома. Нам предстоит серьезный разговор.

Лесневский прошел к своему креслу за столом и скромно сел. Он чувствовал себя не очень уютно. Такие визиты радости не приносят.

— Чем обязан, господа?

— Никому вы ничем не обязаны, уважаемый Аркадий Вениаминыч. Это у нас к вам есть несколько вопросов. Кстати, ваш сын по-прежнему лихачит за рулем своего «Мерседеса», да еще в нетрезвом виде? Плохая привычка! — продолжал Требухин.

Банкир покрылся холодным потом. Эти выродки на все способны. Теперь они хозяева цеха и могут творить, что хотят. Генерал, идиот, нашел, кому доверить курицу, несущую золотые яйца. Они и его пришьют и не поморщатся.

— Не напрягайтесь, Лесневский, — подал голос Пустовалов. — Все, что нам нужно, никаким боком не заденет ваш банк. Впрочем, он даже не ваш. Свои деньги вы вряд ли в нем держите. Есть места понадежнее.

— Говорите о деле. Вы не задали мне ни одного вопроса, а занимаетесь шантажом. Мне казалось, вы люди более серьезные. Четверть области отхватили в свои владения. Чего же вам не хватает?

— А нам нужна вся область. Только без лишнего мусора. Вы назовете нам имена владельцев этих счетов в вашем банке. — Требухин положил бумажку на стол.

Банкиру хватило беглого взгляда, чтобы понять, о ком идет речь. Эти двое сопляков замахнулись на главный костяк «Пирамиды Хеопса» — так он называл про себя всю верхушку, проводящую финансовую политику области. Можно солгать. Олигархов среди клиентов немало, и все люди весомые. Эти поверят в блеф, услышав их имена. А потом позвонить Крептогорскому и предупредить его о заговоре. Что это даст? Оборону своего подворья оба заговорщика имеют крепкую. Голыми руками их не возьмешь, а на объявление войны ни генерал, ни остальные не пойдут. Тогда вся пирамида развалится. А если эти ребята победят? Вполне возможно. Если даже он назовет им имена, об этом все равно никто не узнает. Они не станут действовать в открытую. У них есть свой план. Раз они решились меряться силами с сильными мира сего, то продумали каждый свой шаг. Теперь Лесневский не сомневался в том, что устранение Хлебникова — их рук дело. Закуску проглотили, принялись за главное блюдо.

— Я догадываюсь б ваших планах и готов вам помочь. Но что будет с банком?

— По мере освобождения каждого счета вы будете оставлять половину того, что на нем было, точно так же, как это сделал Крептогорский с накоплениями Хлебникова. Вторую половину будете перечислять в коммерческий банк города Жирновска. Вы же знаете его руководителя. Вместе начинали карьеру. Оставшаяся половина пойдет детям и вдовам. И делайте это тихо и не надо отчитываться ни перед кем. В скором времени и отчетов с вас никто не потребует.

— Я вас понял. Но есть человек, сидящий в Центральном банке, и он с каждой операции получает свой процент. Он может отозвать лицензию, а может и закрыть глаза на нашу операционную систему. И как вы догадываетесь, он свои деньги у нас не держит. Он контролирует наши действия. А кому он докладывает или не докладывает о своей деятельности, я не знаю

— Понятно, — улыбнулся Требухин. — Продолжайте отчислять ему проценты. Даже если его кто-то сменит, все документы по вашему банку достанутся преемнику в идеальном состоянии.

— Конечно. До первой проверки.

— А мы проведем все операции при старом проверяющем. Потом вы приведете банковские дела в идеальное состояние, и можно будет сменить проверяющего. На криминальном жаргоне таких называют Смотрящий. У вас, я вижу, та же система. Поговорим лучше о тех, кто владеет счетами и получает прибыли со сделок. Счет генерала Крептогорского нам известен. Идем по списку дальше.

Лесневский проглотил слюну и тихо заговорил:

— Следующий счет принадлежит директору оборонного завода Истомину.

— Он нас не интересует. Не будет получать продукцию, не получит и своей доли. Пустышка. Посредник низшего звена, — прокомментировал Пустовалов.

— Следующий. Командир дивизии генерал Аслаханов.

— Тот же случай. Обычный перевозчик. Доставил товар — получил долю. Прилетел пустым — получил кукиш. Ну, а учения своим подразделениям проводить в нашем округе мы ему не позволим. У нас заповедная зона. Войной он на нас не пойдет. Кишка тонка. О нем можно забыть.

— А что вы скажете о третьем кандидате? — ухмыльнулся банкир. — Речь идет о губернаторе области.

Наступила тишина.

— Кажется, его срок уже заканчивается, — тихо протянул Требухин. — Работал он слабо. И если бы Хлебников остался живым, его кандидатура была бы более предпочтительна.

— Не преуменьшайте его силы и возможности, — продолжал ухмыляться банкир. — А ведь именно он может дать разрешение на проведение учений дивизии Аслаханова в любой точке своей области.

— Он этого не сделает. Побег из тюрьмы, убийство депутата, непонятная смерть конкурента перед выборами, и, наконец, у него в машине могут быть обнаружены фальшивые доллары. Его счет трогать не надо. В нужный момент этот счет может быть обнародован. И вы нам тогда поможете.

— Не будите спящую собаку, господа офицеры.

— Она уже разбужена и начала лаять. Скоро оскалит зубы и крепко цапнет кое-кого. Но не страшен черт, как его малюют, — разошелся Пустовалов. — А теперь я хочу задать вам вопрос, на который вы можете и не знать ответа. Но выскажите свое мнение. Знает ли кто-то из перечисленных владельцев счетов о тех, кто работает на генерала. Крептогорского, то есть о нас?

Банкир подумал и пожал плечами:

— Генерал — человек скрытный. Зачем же он будет доверять кому-то, что творится на его кухне? И тому есть подтверждение. Если бы губернатор знал, что именно Хлебников владеет станком, он бы его не боялся как конкурента на выборах. А попросту заткнул бы ему рот. Ведь доля Хлебникова несравнима с долей губернатора, который получал деньги лишь за свое молчание и отбивался от нашествия высоких чинов ФСБ и генеральной прокуратуры Отдадим ему должное — у него это получалось. Кстати, он сейчас в отпуске и плывет по Волге к Каспию на комфортабельном теплоходе. У вас развязаны руки.

— Может быть, — Требухин встал. — А за сына можете не беспокоиться. Мы заинтересованы, чтобы ваш банк функционировал как часовой механизм, без сбоев.

Офицеры тихо ушли.

«Эти своего добьются», — подумал Лесневский, А опыт и чутье его редко подводили.

Город Москва

На следующий день

Они встретились в Сокольниках на фотовыставке. Здесь было очень много народу. Фотолюбители и профессионалы разглядывали новинки цифровой аппаратуры, фотографировали, пробовали брэнды, что называется «на зуб».

Предварительные наблюдения показали, что господин Марчук прибыл на выставку с женой, но без охраны. Может, так и надо. Зачем привлекать к себе внимание, и вообще, переговоры еще ни о чем не говорят. Так, пустая болтовня. Тем более сыщикам удалось выяснить интересную деталь. Марчук очень любил кино и даже вкладывал деньги в качестве продюсера в многосерийные телевизионные проекты. По этой причине Журавлев не стал брать с собой диктофон. О чем бы они ни говорили, все можно свести к обсуждению нового сценария на криминальную тему. Метелкин ходил по залам с фотоаппаратом и ничем не отличался от остальных посетителей Правда, он делал снимки определенного характера.

Журавлев подошел к супружеской паре возле стенда фирмы «Canon».

— Добрый день, Борис Борисыч, здравствуйте, Василиса Ильинична, очень вам признателен, что вы откликнулись на мое приглашение.

— Вы собираетесь разговаривать в этой толпе? — холодно спросила женщина.

— В соседнем павильоне есть уютное кафе. Там нам никто не помешает, и что важно — нет шума.

— Что ж, идемте.

Журавлев расстроился. Марчук не походил на властного хозяина. В лучшем случае тянул на роль банковского клерка или менеджера супермаркета. Неужели этот плешивый прыщ может воротить такими делами? И уж совсем не понятно, что в нем нашла красивая женщина с большими амбициями. Он видел фотографии Неймана. Да, тот мужик выглядел хозяином. Один взгляд чего стоит. Но. как говорится: встречают по одежке, провожают по уму.

Они сели за столик. Вадим принес пепси и мороженое. Хотите или нет, но за пустым столом сидеть не принято.

— Понимая вашу занятость, я хотел бы сразу перейти к делу. В нашем хозяйстве произошли перемены. Цех находится в руках нового владельца, и он хочет изменить условия. Один доллар будет стоить не двадцать пять центов, а тридцать. Если вы откажетесь от этих условий, то мы прекращаем с вами сотрудничество. У нас есть другие заказчики. Но мы не могли перейти на сотрудничество с более выгодными партнерами, не обсудив вопрос с вами. Ведь нас связывает многолетнее партнерство.

— Генерал участвует в вашем заговоре? — спросила женщина, разглядывав свои ногти.

— Вы имеете в виду Крептогорского? Только не считайте его большим начальником, уважаемая Василиса Ильинична. От него ничего не зависит.

— Но существуют и другие силы, способные повлиять на строптивых цеховиков.

— Нет таких сил и быть не может. Цех — песчинка в степи. Даже дивизия Аслаханова не способна повлиять на события. Хочу напомнить вам, что Крептогорский никогда не бывал в цеху. Этот объект засекречен, как хранилище золота в Арабских Эмиратах. Думаю, что вы, мадам, об этом слышали.

— Мы вас поняли, таинственный шантажист. Но не забывайте, что нет ничего тайного, что не стало бы явным.

— Конечно, я это очень хорошо понимаю. Ведь мы вас уже нашли. Правда, вы нас — еще нет.

— Нам надо подумать. Встретимся через два дня. Вопрос серьезный и требует коалиционного решения. Раньше этого срока мы не сумеем дать вам ответ.

— Два дня мы подождем. Из уважения к вам лично. Супруги встали и неторопливо ушли.

Вечером состав частного детективного бюро собрался для подведения итогов.

— Господин Марчук молчал, — расхаживая по комнате, рассуждал Журавлев. — Причина очевидна. Он не хотел, чтобы его голос был услышан, так как с настоящим Марчуком мы разговаривали по телефону. Его низкий баритон не спутаешь ни с каким другим голосом. На выставку привели подставную куклу под объективы Женечки Метелкина. Но в общем-то наплевать на их уловки. Важно другое. Василиса Премудрая не последняя спица в колеснице. Она в курсе всех событий и даже пыталась меня подловить на именах. Поняв, что я не лох, свалившийся с печки, дама взяла тайм-аут в два дня. Почему? Объяснение простое. Завтра двадцать второе число. Самолет генерала Аслаханова сядет на поле и будет ждать груз. Но улетит ни с чем. Пустовалов отправил деньги в Москву. Правда, рискованным способом. Тем самым грузовиком с картошкой, которым я добирался до Елани. Идея принадлежит Артюхову. Умная голова. Горазд был придумывать всякие хитрости. Правда, в конечном итоге перехитрил самого себя и распрощался с этим миром. Но идеи его до сих пор живут. И кто-то еще надеется ими воспользоваться. Но этот факт сегодня не так важен. Завтра машина прибудет в Москву. Ее сопровождают люди подполковника Требухина. Думаю, что накладок не будет. Вот тогда госпожа Нейман будет вынуждена пойти на наши условия. Есть другие мнения?

— Конечно, Дик, — с важным видом произнес Метелкин. — Господин Марчук человеческому взору недоступен. Я десять дней охочусь за ним, пытаясь сделать хоть одну фотографию этого господина, но у меня ничего не получается. Мы не можем установить его адрес. В Москве такой не проживает. Вполне понятно, человек его ранга может жить в собственном особняке. Но и тут мы бессильны. В базах данных БТИ Подмосковья нет такого владельца. Остается предположить, что он живет на госдаче. Эта база нам недоступна. Он человек не публичный перед камерами не светится. На работе присутствует, мы с ним разговаривали по телефону. Но каким образом он входит в здание и выходит, я понять не могу. У меня складывается впечатление, будто Марчук — обычная марионетка в руках своей новой жены, мадам Нейман. Возможно, он в доле, так как оборонные предприятия находятся под его контролем, но он не вожак. Выхватить контроль над таким бизнесом у опытного и умнейшего деляги Неймана невозможно. Нонсенс.

Настя поаплодировала.

— Растешь, Женечка. Каждый твой вывод дорогого стоит. Талантливые ребята работают в моей конторе. Любое дело им по плечу.

Мужчины ответили поклоном своей начальнице.

— В кои-то веки, да такие дифирамбы. Ах, Настя! И что бы мы без тебя делали? — пропел Журавлев.

— Что бы делали? Ошибки. Или вы думаете, я ни черта не делаю. Ошибаетесь, кавалеры. Вот новость номер один. Василиса Нейман сняла квартиру на Ордынке, дом двенадцать. Хорошая четырехкомнатная хибара, но без мебели. Зачем она ей, да еще пустая? Наш электронщик Яша, чьими услугами мы пользуемся третий год, тут же поставил квартиру на прослушку. Речь идет о телефоне. Информация мне стоила денег. Вычту две третих вашей зарплаты. Пришлось дать взятку агенту по недвижимости. Он сообщил следующее: Василиса ставила условия: квартира в центре Москвы с заменой дверей на ее собственные. Имеется в виду входная дверь. И она ее поставила. Четыре замка. Сейф проще вскрыть.

Настя положила на стол фотографии каждого замка: на двери лестничной площадки, подъезда, дома и двора.

— Смахивает на ловушку, — высказался Метелкин.

— Не для нас ли ее заготовили? — предположил Журавлев.

— Возможно. Квартиру арендовали после моей встречи с адвокатом, — продолжала Настя. — Однако квартира имеет еще одно значение.

— Еще одно? — удивился Метелкин. — Мы и о первом ничего не знаем, а ты говоришь о каком-то еще.

— Нам повезло, ребята. Василиса связывалась по международной линии от имени хозяина квартиры. Она даже предположить не могла, что ее телефон на съемной квартире стоит на прослушке. Мы же интересовались Марчуком, а не вдовой Неймана. Василиса звонила в Дубай и разговаривала с русским. Послушайте ее беседу.

Настя достала из сумочки кассету и вставила ее в магнитофон. Послышался голос Василисы Нейман.

— Я прошу соединить меня с отелем «Гранд Азур», номер 1362.

Долгая пауза. Ей ответил мужской голос:

— Слушаю вас.

— Это я. Жду завтрашнего подтверждения с базы. Что делать, если мы получим отрицательный ответ?

— Идите на соглашение с представителями. График мы нарушать не можем. До следующего контакта у нас будет два месяца. Мы их вычислим. Круг сузился до минимума. Площадь поиска объекта составляет пару-тройку квадратных километров. С нашими силами проблему можно решить в месячный срок. Важно не допустить срыва данной поставки. Рисковать нельзя. Соглашайтесь на любые условия, но только не спугните посредников. Вряд ли они знают детали. Их наняли. А потом уберут за ненадобностью и без нашего вмешательства.

— Я поняла тебя. Но лучше будет, если ты сам приедешь.

— Не вижу в этом острой необходимости. Зачем же подвергаться такому риску? Никакой революции не предвидится. Скоро все встанет на круги своя. И не надо паниковать. Механизм сложный, иногда дает сбои. Даже швейцарские часы могут испортиться. Но не стоит из этого делать проблем. Желаю удачи.

Связь оборвалась, и Настя выключила аппарат.

— Что скажете, мои ненаглядные Шерлоки Холмсы?

Мужчины молчали.

— Тогда я вам поставлю видеокассету с одной пресс-конференции, записанной три года назад. На ней речь шла о сотрудничестве России с Ираном по вопросам ядерных технологий в мирных целях. Мы поставляли им ядерное топливо для электростанций. Сейчас мы этого не делаем. Арабы неправильно распорядились нашими поставками, и теперь все говорят об иранской ядерной бомбе. Но дело не в этом.

Настя сняла видеокассету с полки и включила телевизор:

— Смотрите внимательно.

На экране появился ведущий и представил зрителям участников конференции, согласившихся дать ответы на вопросы журналистов «Эхо Москвы». Вот тут-то они и увидели лицо генерал-полковника Марчука. Его показали один раз и то мельком. На вопросы он не отвечал. Непонятно, кто его вынудил присутствовать на пресс-конференции. Главным оратором был Лев Леонидович Нейман. Человек красноречивый, умеющий говорить много, убедительно, но ни о чем.

Журавлев улыбнулся:

— Он говорил супротив кого чего угодно, но что к чему ему не дано.

Метелкин склонил голову набок и открыл рот:

— Не понял.

— А его ты понял? Дипломат! Только голос этого мутного Цицерона один к одному похож на голос того неизвестного, что разговаривал с Василисой Нейман по телефону из Дубая. Нейман жив и помирать не собирался. Похоже, он сидит там, чтобы делить прибывающие из России фальшивки по разным каналам. И нам его не достать. Хрен его выманишь из норы.

— Выходит, брак его жены с Марчуком — всего лишь фикция? — протянул Метелкин.

— Какое это имеет значение? — вмешалась Настя. — Если мы оборвем цепочку в России, то Нейман арабам будет не нужен.

— Уедет жить в Италию. Сицилийская мафия его примет как родного. С его-то мозгами он нигде не пропадет, да и денег у него хватает. Открыт счет в безопасном банке в оффшорной зоне, и можно идти на покой, — сделал вывод Журавлев.

— Такие люди на покой не уходят. Аферы и авантюры текут в их жилах вместе с кровью, — заметила Настя.

— И то верно, — согласился Метелкин. — Нам ничего не остается, как только ждать.

Журавлев еще раз просмотрел фотографии квартиры на Ордынке и задумчиво сказал.

— Пожалуй, я справлюсь с этими замками. Но мне нужно время. Часов семь, а то и десять. Удобно то, что на площадке всего две квартиры. Надо выяснить, кто живет напротив и в какое время отсутствует. Ну, а ночь — святое время для работы.

— Можно начать этой ночью, — оживилась Настя.

Только Метелкин не понял, почему эта бредовая идея ей понравилась, и зачем и кому это нужно вскрывать пустую квартиру. Там же ничего нет, кроме телефона.

Город Камышин

22 сентября. Поздний вечер

Тихий мирный город. Скандалов здесь не любили и не доводили ситуацию до крайности. Борьба с преступностью сводилась к мирным конфликтам с рыбной мафией. Но ни одного уголовного дела так и не завели. Умели договариваться.

Но сегодня произошел случай из ряда вон выходящий. В собственной квартире был найден труп генерала Крептогорского. Он лежал на диване с простреленным виском Правая рука повисла над полом. Его именной пистолет лежал на полу возле руки.

По мнению специалистов, все выглядело как типичное самоубийство Следов насилия не нашли, да и никаких других следов в квартире не было.

Убитого нашла жена, вернувшись с внучкой с циркового представления. Ребенка увели к соседям, и позвонили в управление. Жена генерала была сильной женщиной. Муж ей часто говорил, будто есть люди, способные с ним расправиться и вряд ли он умрет своей смертью. Все денежные счета в банке были переведены на ее имя. Единственная дочь — с новым, четвертым по счету, мужем — отдыхала на каких-то островах в Тихом океане. Дочку она оставила на попечение родителей.

Многие люди ждут своей смерти и даже готовят родственников к неизбежному, но когда смерть наступает, трагедия остается трагедией. Все привыкли жить надеждой, даже тогда, когда она обманывает и не оставляет шансов на веру. Авось пронесет! В случае с генералом — не пронесло.

Прокурор области Суходрев беседовал на генеральской кухне с заместителем Крептогорского — полковником Зенковичем.

— Ты мне скажи, Игорь Василич, сам-то веришь в его самоубийство?

— До двенадцати часов пополудни Тарас Андреич находился в хорошем настроении. На утренней оперативке вынес несколько благодарностей сотрудникам, а вот потом почему-то сник. В течение всего дня ходил молчаливый и задумчивый. В коридоре не отвечал на приветствия, будто никого перед собой не видел. А в шесть вечера уехал домой. Обычно он засиживался допоздна.

Зенкович умолчал о приказе генерала прислать ему машину в восемь утра к подъезду дома. Обычно генерал это делал, если выезжал из города в райцентры, но такие случаи были редкостью, и его всегда сопровождала свита. На завтрашний день он потребовал только шофера. У Зенковича были веские причины не говорить лишнего. До пенсии оставалось два года, и он хотел их прожить спокойно.

— Он пользовался личной охраной?

— Никогда. Тараса Андреича уважали в городе Бояться ему некого. Сам садился за руль своей «Ауди» и ездил по городу. Если рассматривать версию о заказном убийстве, то она не выдерживает критики. Гараж находится в соседнем дворе. Он ставит машину и проходит через арку в свой двор. Потом через детский скверик к подъезду. Консьержек никаких нет. На второй этаж поднимается пешком. Киллер может выбрать любое из этих мест по собственному вкусу. Самое удобное место — гараж. Выстрел из пистолета с глушителем, закрыл ворота, навесил замок и тихо ушел. А дальше сел в моторную лодку и до свидания.

— Хороший сценарий, Игорь Василич. В нем есть один существенный недостаток. Убийство начальника областного управления наделает много шума. В область понаедут представители Министерства и Генеральной прокуратуры. Если вообще не создадут правительственную комиссию. А самострел — дело другое. Нам надо его лишь подтвердить и обосновать. Даже если мы имеем дело с убийством, то генерала пристрелили свои, те, кто не хочет видеть в области никаких комиссий. Так получилось с гибелью Ярыгина — убийство на почве семейной ссоры, тот же случай и с отравлением Хлебникова.

Полковник выслушал выводы прокурора и холодно парировал:

— Видите ли, Валентин Мироныч, генерал Крептогорский никогда не носил при себе оружия. Зачем утяжелять карманы пожилому человеку? Если вы обратили внимание, сейф в его кабинете открыт ключом. Там два сложных замка. Ключи генерал хранил в письменном столе. А ключ от стола — в кармане брюк. Я бывал в его доме, и не раз. Он привозил меня сюда, чтобы ознакомить с некоторыми документами, которые по ряду причин предпочитал хранить в личном сейфе. Там же хранился его пистолет. Достать что-либо из сейфа — непростая процедура. Следов насилия на трупе нет. Постороннему открыть свой сейф генерал не позволил бы. А уж подставлять висок под выстрел — тем более.

— Настаиваешь на самоубийстве?

— Вам решать. Я высказал не свою точку зрения, а изложил очевидные факты. Посоветуйтесь с губернатором. Может, у него найдется третья точка зрения.

— Сегодня днем губернатор ушел в отпуск и уже плывет на теплоходе по Волге. По ходу у него намечены важные встречи с губернаторами Астраханской области и Ставропольского края. Дела государственной важности. Если мы зайдем в тупик, то я дам ему телеграмму. Если нам даны погоны и чины, то мы сами должны решать наши внутренние дела. Привыкли работать под диктовку, пора бы переходить на самостоятельность. Времена обкомов партии прошли. Ладно. Идем дальше. Вы осматривали содержимое сейфа?

— Бегло. Мне кажется, все лежит на своих местах. Даже деньги не тронуты. А их там немало. Целое отделение забито пачками.

— Доллары?

Рубли. Тысячные купюры в банковских упаковках.

— Наличие денег в сейфе надо из протоколов убрать. Твои люди делали осмотр?

— Наши.

Многозначительно ответил полковник.

Прокурор не знал принципов работы Крептогорского. Доверял тот своему заму или нет — вопрос открытый. Спрашивать в лоб он не мог. Зенкович фигура временная. На место Крептогорского его не посадят. Слишком стар. Пришлют кого-то из министерства. С другой стороны, необходимо принимать какие-то меры. В руках Крептогорского находился один из ключевых узлов, и с его смертью мог произойти обвал всей системы.

— Объясни мне, Игорь Василич, что за пертурбации произошли на севере области после смерти Ярыгина и Хлебникова?

— Ничего особенного. Северные райотделы перестали себя оправдывать. Елань и Жирновск практически раскололи север на две зоны влияния и подчинили себе мелкие города восточной и западной части. И только во время последних событий с вмешательством генерала Крептогорского удалось объединить удельных князьков, и они провели отличную работу. Обнаружена и уничтожена банда из семи рецидивистов, находившихся в розыске более трех лет. Выявлен сообщник бандита Артюхова. Как сейчас принято говорить — «оборотень в погонах». Найден и уничтожен сам беглый зек Артюхов. Коллегия управления сделала определенные выводы, и с согласия губернатора девять районных управлений были объединены в один округ. Начальник Жирновского управления был повышен в звании и возглавил этот округ, а его непримиримый оппонент из Еланского управления подал рапорт об отставке. Такое переформирование пошло на пользу общему делу. Тут двух мнений быть не может.

— Почему ты промолчал о найденных фальшивых долларах?

Полковник усмехнулся в свои пегие усы.

— Валентин Мироныч, валюту конфисковала ФСБ. Если вы сможете договориться с этим ведомством, то вам и карты в руки. А нас к таким вещам не допускают. Я думаю, что этим вопросом занимаются на Лубянке, а не в Волгограде. Сумма умопомрачительная.

— Крептогорского замените вы?

— Очень на короткий срок. Неделя-две, не больше. А там министр решит, кого поставить.

— Хорошо, Игорь Василич. Завтра жду тебя в прокуратуре. Вместе познакомимся с протоколами и результатами экспертиз. Доведи дело до логического конца, и мы вместе решим, какой диагноз поставить покойнику. В этом деле между нами разногласий быть не может. Следствие должно дать полный и развернутый ответ о причине смерти заслуженного генерала милиции.

Суходрев встал и прошел в спальню, где в одиночестве и полумраке сидела вдова погибшего и тихо плакала.

— Извините меня, Мария Семеновна, за назойливость. Я понимаю ваше состояние, но вынужден побеспокоить.

— Спрашивайте, что хотели.

— Вы ходили в цирк с внучкой. Домой вернулись в девять вечера. Скажите мне, ваш поход в цирк был запланирован заранее?

— Нет. Сегодня утром пришел курьер и вручил мне два билета на представление. Сказал, что руководство цирком обеспечивает бесплатными билетами с очень хорошими местами всех почетных жителей города. Разумеется, я не стала отказываться.

— Но цирк московский и гастролирует у нас всего третий день. Каким же образом администрация сумела узнать имена всех почетных граждан города и их адреса?

Женщина подняла на прокурора заплаканные глаза:

— Вы это у меня спрашиваете? Одно вам скажу, почетных граждан я среди публики не видела. А я знакома со многими семьями, достойными внимания.

— Спасибо. Извините.

— Только не валяйте дурака, Суходрев. Тарас в себя не стрелял. И вы это знаете, — неожиданно твердо произнесла женщина.

Прокурор остановился, сжав за дверную ручку.

— Еще я знаю, что у вашего мужа ломится сейф от денег. И знаю, что на вашем счете лежат миллионы. Хотите огласки? Те, кто приедут из Москвы, до всего докопаются. Убийцу искать бесполезно. Сработано чисто. Я не люблю присваивать звание «профессионал» преступникам. Слишком почетно для сволочей. Но в данном случае это так. Успокойтесь. Тараса Андреича похоронят с большими почестями, как ветерана и стойкого борца с преступностью.

Прокурор вышел из комнаты, а потом — из квартиры.

К полковнику, что сидел на кухне и курил вышел медэксперт. Опытный врач, возглавляющий местный институт судебной медицины. В связи с гибелью такой фигуры, как начальник областного управления милиции, на место происшествия прибыли лучшие специалисты.

— Есть след от укола под волосами возле мозжечка. Тараса обезвредили. Чем, не знаю, но сил мужика лишили.

— Брось, Саня. Он же не в кресле парикмахера сидел, чтобы позволить себя кольнуть с такой точностью.

— Платочек, намоченный эфиром или хлороформом под нос, потом укол. Глупо, конечно. Вскрытие все равно покажет.

— Ничего оно не покажет, Саня — в акте укажешь самострел. А не позже завтрашнего дня — кремировать.

— Без согласия вдовы?

— Завещание Тараса у меня в кабинете лежит. Вдова тут ни при чем. Мы выполняем волю усопшего. Видел, сколько денег в сейфе? Разборки нам здесь не нужны, а то от лампасов в глазах рябить будет. Тарас это понимал, когда составлял завещание.

— Значит, ждал выстрела из-за угла?

— Устал мужик на качелях кататься. Вот и дождался!

* * *

В загородном доме банкира Лесневского областного прокурора уже ждали. Неприятности начались, и Лесневский не сомневался в скором развале всего дела, но он так же, как и полковник Зенкович, старался держаться в стороне. После душещипательной беседы с двумя майорами Лесневский взвесил шансы всех игроков на поле, но определенных прогнозов так и не смог сделать. Осторожность превыше всего. Считай он иначе, не стал бы крупным финансистом и банкиром.

В комнате уже сидел генерал Аслаханов, приехавший на встречу в штатском.

Пройдя к дивану, прокурор плюхнулся на сиденье, потревожив своим весом пружины.

— Самолет вернулся пустым, — тут же начал Аслаханов, минуя приветствие. — Что я должен сказать Москве?

— А разве ты, Казбек, докладываешь Москве? — удивился прокурор.

— Не я. Истомин. Он связан напрямую с заказчиком. А мы тут роли дурачков исполняем. Через два дня уходит эшелон с запчастями, а товара нет, директор завода сидит на нулях. И что нам делать? Мы срываем поставки. Нам такого не простят. Выбросят из цепи к чертовой матери, и останемся ни с чем.

— Так оно и будет! — заявил прокурор. — Крептогорского убрали, а он отвечал за цех и своих людей на вид не выставлял. Пока все шло гладко, никто в его дела не вмешивался. А теперь что? Пришли новые цеховики и Крептогорского убрали. Самолет вернулся пустым. И что дальше? Кто они — эти новые? — Суходрев глянул на банкира. — Ну, Аркаша, колись дорогой, чьими счетами ты владеешь, что нам не известны?

Лесневский был спокоен. Еще вчера он перевел счета Пустовалова и Требухина в банк Жирновска. Никаких следов не осталось, пусть проверяют.

— Теперь, после смерти Крептогорского, я могу это сказать, но только делу это не поможет. Счет имел Хлебников. Он был человеком генерала. Хлебников отдал концы и Крептогорский перевел его деньги на счет своей жены, никаких новых счетов он не открывал. Либо цеховики имеют счета в других банках, что, скорее всего, более реально, либо это захват цехов новыми людьми, которые и устроили передел.

— Хлебников? — протянул Аслаханов. — Вполне реальная фигура. И смерть его необычна. Такой деляга — и наркоман. Плохо вяжется. Сейчас ни генерала, ни бизнесмена нет в живых. Значит — захват. Но кто мог выйти на цех? Четыре с половиной года безукоризненной работы при строжайшей конспирации.

— У меня есть одна догадка, — задумчиво произнес прокурор. — Крептогорский объединил районные отделения в одно окружное. На кого мент мог рассчитывать? Только на своих же ментов. Причем эту пертурбацию он устроил после смерти Хлебникова. История с уголовниками — для дураков. Этой историей и валютой сейчас ФСБ занимается. А вот менты стали героями. Но и здесь есть одна неувязочка. Еланский князек ушел в отставку. Тот, который мог грузить самолеты продукцией. А его кровный враг взошел на престол и возглавил округ. Он из Жирновска. Сто верст от Елани. Вот если бы произошло наоборот, — все бы сошлось. И вторая неувязочка. Почему Крептогорский, будь оно так, не открыл на новых подельников счетов? Мог бы дать им долю с накоплений Хлебникова. Логичный жест.

— Не ломайте себе головы, господа, — вмешался банкир. — Господин Истомин даже не считает нужным с нами общаться. Пусть оправдывается перед Москвой, как считает нужным. Мы исполнители. Получит Истомин инструкции — скажет, что нам делать. Один он в поле не воин. Без нас ему не обойтись. Да и максимальные потери понесет он, а не мы. Пора поставить его на место. Слишком высоко взлетел.

Аслаханов с силой ударил кулаком по столу, но так ничего и не сказал. Бесполезный жест беспомощного человека.

Город Москва

23 сентября. Глубокая ночь

Старый опыт взломщика пригодился. Все замки были аккуратно открыты. Метелкин спустился с верхней лестничной площадки, а Настя поднялась с нижней. Журавлев распахнул перед ними двери, и они вошли в квартиру. Крепкий дом, с высокими потолками, хорошо отреставрированный, в центре Москвы. Живи и радуйся.

Свет включили только после того, как закрыли за собой дверь.

Хоромы казались еще больше оттого, что мебели в комнатах не было. Четыре комнаты. И лишь в самой большой стоял полированный стол и четыре стула.

— Для чего им нужна эта квартира? — удивился Метелкин — Поди, одна аренда стоит бешеных денег. Не снимала же ее госпожа Нейман ради звонка мужу в Дубай?

— Им нужна площадь на стороне, с хорошими запорами, — разглядывая помещение, рассуждала Настя. — Здесь очень удобно кого-то или что-то прятать.

— Труп, например, — добавил Журавлев. — Соседи даже выстрела не услышат. Стены кондовые. И запаха никто не унюхает.

— Для трупа сгодится и ямка в лесополосе, где-нибудь возле шоссе, — возразил Метелкин. — А это не могила, а четырехместный мавзолей.

— Пятиместный, — уточнила Настя и открыла дверцу, заклеенную обоями, такими же как и на стене.

— Хороший тайничок, — оживился Журавлев. — И размер приличный, только, кроме пыли, здесь ничего нет. И его очень давно не открывали. Дверца со стеной склеилась.

— Это не тайничок, а кладовка. В старых домах всегда были кладовки. Тоже мне открытие, — парировала Настя.

— Жаль, что здесь не установишь «жучок». Из кладовки сигнал на улицу не пройдет.

— О каких еще «жучках» ты говоришь, Дик?

— Я уверен, что последняя стадия переговоров с мадам Нейман будет проходить в этой квартире. Для того ее и сняли. А чтобы вы знали, о чем я буду говорить с королевой фальшивомонетчиков, мы должны установить во всех четырех комнатах и на кухне «жучки». Мне их дал напрокат один специалист в этой области. А вы будете сидеть в машине под окнами, слушать наш разговор и записывать его на пленку.

Вадим отвернул лацкан пиджака и выдернул из него булавку. На игле красовался серенький шарик размером со спичечную головку или немногим больше

— Отличная техника из последних разработок. Сверхчувствительный микрофон. Эти записи будут иметь большое значение при следствии. Ну и может так случиться, что вы успеете прийти мне на помощь. Принцип работы замков понятен. Ключи от входной двери я сделаю часа за два. Войти вы сможете. А теперь осмотримся более внимательно. Кладовку надо прикрыть. Думаю, что в эту комнату Василиса Нейман даже не заходила и кладовку уж точно не заметила. Осмотрим другие комнаты.

На окнах даже занавесок не было. Первую находку обнаружили сразу. К крышке стола, к нижней ее части, был приклеен скотчем миниатюрный пистолет.

— Вот вам и подтверждение, — весело сказал

Журавлев. — Дамский браунинг. Величайший раритет. И находится он здесь уже точно не для мужчин, а для женщины. Предчувствие меня не обмануло. Чтобы его сорвать с липучки, вытащить из-под стола и выстрелить, понадобится секунд семь. Значит, сидеть эта дама должна здесь, на этом стуле, спиной к окну. «Жучок» крепим к абажуру.

Громадный оранжевый абажур с бахромой из далеких пятидесятых висел над столом и очень хорошо смотрелся на общем сером фоне.

— Пистолетик-то лучше разрядить, — предложила Настя.

— Не беспокойся. Я ей не позволю им воспользоваться. Слишком банальная предосторожность. Вряд ли умная женщина верит в возможность такого поединка. Нет. Тут должен быть еще один пистолет, а может, и два.

— Послушай, Дик, — возмутилась Настя, — на кой чертей с тобой связываться? У нее для таких дел хватает бойцов. Свой спецназ имеется. Нейман имел собственную разведку и контрразведку. И куда, по-твоему, девалась вся эта армия? Тоже к арабам уехала? Кому они там нужны?

— Все так. Но команда противника не знает наших возможностей, и предполагает, что если мы сумели перехватить в свои руки цех, значит, силенки у нас есть. А главное заключается в том, что мы о них знаем все, а они о нас пока ничего. И времени на выяснение отношений с нами у них нет. У ребят земля под ногами горит. Поставки срываются. Вот они и вынуждены идти на риск.

— А как ты хочешь произвести обмен? Машина с деньгами приехала, ее загнали в ангар. Куда разгружать будем?

— Бестолковый вы народ. Садитесь за стол, обсудим.

Город Елань

В те же минуты

Шестнадцать изможденных измученных мужчин разного возраста сидели на своих нарах в узком проходе.

Майор Пустовалов уже не был майором, а превратился в штатского человека без определенных занятий. Из органов он уже уволился, а к руководству фабрикой еще не приступал. Майор Требухин сменил погоны и стал подполковником. Они пришли в бункер с хорошими новостями.

— Ну вот, ребята, кажется, вс*е самое страшное позади, — начал свое выступление Пустовалов. — Я обещал вам свободу, и вы ее дождались. Хлебникова больше нет. Сдох. Собаке собачья смерть. Ваших надзирателей тоже больше нет. Приговор суд им объявить не успел. С учетом того, что у нас в стране существует мораторий на смертную казнь, а именно ее каждый из них заслужил, приказ отдавал я лично. Все они расстреляны. Надеюсь, вы меня не сдадите, когда вас будут допрашивать?

— Мы на тебя зла не держим, Роман, — тихо сказал самый пожилой из цеховиков. — Но кто нас допрашивать-то будет?

— Ясно дело, ФСБ и прокуратура. Завтра вечером подполковник Требухин со спецназом официально высвободит вас из этого каменного мешка. На допросах будете рассказывать всю правду. Как вас выкрадывали, как сюда доставляли и как превращали в рабов. Сколько вы здесь проработали и сколько денег напечатали. Одним словом, все.

— И про тебя рассказать? — спросил тот же старик.

— Обо мне забудьте. Не видели и не знаете. А вот про одного генерала можете вспомнить. Мол, пару раз приходил седовласый с лампасами вместе с Хлебниковым.

Пустовалов достал фотографию и пустил ее по кругу.

— Запомните его физиономию. Слышали, как Хлебников назвал его однажды Тарасом. Отчество не запомнили. Ростом под два метра, полный. Этого генерала уже нет. Застрелился. Но если бы был жив, то не видать вам свободы, как своих ушей. Хлебников на него работал. Вы по их отношениям это поняли.

Фотография вернулась в руки бывшего майора.

— О переменах в цеху ничего говорить не надо. Все поняли?

— Ежели на волю выйдем, помолимся за тебя, Рома, — сказал молодой цеховик и перекрестился.

— Недолго ждать осталось. Отдыхайте, набирайтесь сил. И помните, последнюю партию из бункера не позавчера вынесли, а два месяца назад, еще при Хлебникове. С тех пор вы никого не видели, кроме Алексея.

Цеховики все запомнили. А что им еще оставалось делать?

Когда Пустовалов и Требухин поднялись на мост, где стояла машина бывшего майора, Требухин осторожно спросил:

— А какие перемены произошли в цеху? О чем ты их предостерегал?

— Сейчас увидишь, Митя.

Всходило солнце, пыль поднималась столбом к ясному небу. Новый день опять обещал быть жарким.

Машина остановилась в трех километрах от моста, возле старой кирпичной трансформаторной будки.

Оба вышли из машины и направились к странному строению у опушки леса.

Пустовалов открыл тяжелую стальную дверь. Створка издала тошнотворный скрежет и замерла, не желая открываться до конца.

Внутри ничего не было. Пустота.

— Помоги мне, — сказал Пустовалов.

Под травяным ковром находился огромный люк. Открывался он механизмом, встроенным в кирпичной кладке. Когда крышка приподнялась, они увидели обычную стремянку, утопающую в черной пасти подвала. Пустовалов спустился первым и зажег свет. Следом спустился Требухин.

— Что это?

— Мини-цех, Митя. Вот два самых современных станка, на полу — упаковки с бумагой. Здесь же находится оригинал клише и все остальное. Из материалов, находящихся здесь, мы можем напечатать двести миллионов.

Требухин сел на ящик в углу и закурил.

— Сколько волка ни корми, а он все в лес смотрит. Тебе мало того, что лежит на твоем счету в Жирновском банке? Жизни не хватит истратить. Дочь твоя сама в люди выйдет. Ты все, что мог, для нее сделал. Сейчас по Лондону гуляет, а скоро и замуж выскочит за сыночка какого-нибудь миллионера.

— Не кипятись, Митя. Это консервация. Мы отдаем все, но что-то всегда надо оставлять про запас. Я же не говорю, что мы будем печатать деньги и дальше. Нет. Все кончено, лавочка закрыта. Но всякое может случиться. Не знаю что и когда. Через год или десять. Так пусть будет. Хлеба-то не просит. Бумажный цех затопили, восстановлению не подлежит. Технологию изготовления бумаги Хлебников унес с собой в. могилу. Все уже ясно, что производство восстановить невозможно. В деле поставлена точка.

— Еще не поставлена.

— Вопрос дней. Ты одного не понимаешь. Пять лет я в этот бизнес, пусть и чужой, все свои силы вкладывал. И теперь так просто взять и все взорвать? Нет. Не могу. Пусть будет. Не надо нам ничего, но я должен знать, что где-то рядом лежит и ржавеет кусок моей жизни.

Требухин встал, выплюнул окурок и похлопал приятеля по плечу.

— Уговорил. Пусть будет.

Город Москва

9 часов ровно

Двое видных интересных мужчин сидели в летнем кафе и тихо, спокойно разговаривали за завтраком.

— Мне нравится ваш план, Вадим. В общем-то он должен сработать.

— Я тоже так думаю. А что вам удалось выяснить, Олег?

С Олегом — подполковником ФСБ из управления по экономическим преступлениям — Журавлеву уже приходилось встречаться, когда он разыскивал пропавшие коллекции российских орденов. Они хорошо научились понимать друг друга и доверять один другому.

— Вас, Вадим, интересует история Хлебникова? История действительно интересная. Во время Вьетнамской войны, где мы тоже воевали — и теперь это уже не секрет, — в плен сдался американский солдат. Он не хотел воевать и, вообще, был очень обижен на свою страну и президента. Попросил политического убежища. И такие парадоксы бывают. Мы его приняли. Конечно же без пропаганды не обошлось. Дали ему гражданство. А в семьдесят втором году он женился на русской студентке Надежде Хлебниковой. У них родился сын Алеша. Романтическая история. Но вот произошло то, о чем никто заподозрить не мог. Бывший солдат когда-то работал на своей бывшей родине — печатал настоящие доллары и был очень хорошим специалистом в своем деле. Решил сделать свой станок и напечатать свои собственные доллары. И у него это получилось. Вот только с бумагой возникали проблемы. Тут нужны высокие технологии и современное фабричное оборудование. Одним словом, нужна фабрика, а не кустарная мастерская. В Америке у него ничего с этим не вышло. Он едва не попался и быстро записался добровольцем во Вьетнам. Это его спасло от пожизненного заключения, Попав в Россию и обзаведясь семьей, он быстро понял, что жить в застойном государстве не очень просто. Уравниловка, нищета и скука. Он принялся за старое в конце восьмидесятых, когда в России началась смута, а доллар превратился в ходовую валюту. Вот тут-то его подросший сын и пошел учиться на специалиста по бумажному производству. А папочка уже налаживал связи, искал спонсоров и проделывал аферы с первыми безобидными фальшивками. Сын получил образование и пошел дальше отца. Отец, занимаясь поиском связей, вышел на Неймана. Сын, имея материнскую фамилию -

Хлебников, начал строить фабрику. Остается без ответа вопрос: каким образом Хлебников вышел на генерала Крептогорского и почему построил фабрику в степном районе. Дальше дело развивалось странным образом. Хлебникову нужна была крыша, и милиция ему крышу дала Наладили производство. Хлебников поставлял подделки своему отцу, а тот обменивал фальшивки на настоящие у Неймана. Может, и не совсем так. Может, Нейман как-то заставил махинаторов пойти с ним на соглашение. Важно другое. Нейман ничего не знал о Хлебникове, а Хлебников — о Неймане. И вот четыре года назад бывшего американского делягу и солдата, а ныне гражданина России, находят мертвым в собственном подъезде. Ему размозжили голову. Как теперь связать покупателя и производителя? Но с начала деятельности выросла целая сеть посредников. Эта цепь замкнулась, и процесс продолжился.

— Необычная история! — задумчиво произнес Журавлев.

— Я и сам ее недавно узнал, распутывая каждый клубочек по отдельности. Поздновато. Знал бы раньше, где искать.

Журавлев кивнул.

— Да, знал бы, где упасть, соломки постелил бы. Но эту загадку мы решим. Зацепка уже есть. А как быть с Нейманом? Он же для нас недосягаем. Без него история не будет иметь конца.

— Важно то, что ваша информация подтвердилась. Нейман находится там, куда звонила ему жена. Он ждет новостей. Наши люди следят за ним. В Аравийском море сейчас находится наше научно-исследовательское судно. Оно стоит на рейде. Его путь пройдет через Красное, Средиземное и Черные моря к порту приписки — Новороссийску. Когда Нейман отдаст последние распоряжения, он исчезнет из отеля. Этого никто даже не заметит. А потом его доставят катером на наше судно. К тому же, в отеле он зарегистрирован под чужим именем. Значит, он находится в стране нелегально. Возможно, ищет новых партнеров или покупателей. Но зачем гадать? Приедет и сам все расскажет. А посредников сейчас трогать рано. Они остались без работы. Сами себя выдадут. Нам важно обезглавить организацию, лишить ее управления и уничтожить цех. А эти задачи, можно сказать, решены.

12 часов 30 минут

Звонок сотового телефона раздался в тот момент, когда Журавлев включил двигатель автомобиля Звонила Настя:

— Дик, ты уже в пути?

— Да, выезжаю.

— Засекли новый контакт жены с мужем. Он дал добро на обмен, а значит, можно покуражиться. Мы им нужны. Видимо, срыв последней поставки их убедил, что они имеют дело с серьезными людьми.

— Я тебя понял.

С облегченным вздохом Журавлев поехал на встречу. Через полчаса он прибыл на место. Свидание ему назначили в тихом местечке, в пустынном переулке возле дома номер четыре.

Он вышел из машины и осмотрелся. Ни души Половина домов разрушена, другие — нежилые. Последний островок старой Москвы.

Из подворотни выглянул какой-то тип в строительной робе и каске и поманил его пальцем.

Журавлев подошел.

— Следуйте за мной и ни о чем не спрашивайте.

Строитель повернулся и быстро пошел, не оглядываясь на идущего следом за ним Журавлева. Пару проходных дворов, строительная площадка, еще ворота — и они вышли на другую улицу.

Возле обочины стоял черный «Мерседес». Дверца открылась, строитель втолкнул Журавлева в машину, и та тут же сорвалась с места. Сам тип в каске остался на улице.

В машине, кроме шофера, никого не было. Высокая скорость, крутые повороты и остановка. Другая машина. Опять зигзаги и виражи. В конце концов, машина остановилась на Ленинском проспекте у входа в Нескучный сад. Ему предложили идти по центральной аллее в глубь парка.

Он поправил свой рюкзачок на плече и двинулся вперед. Гулял минут двадцать, пока не увидел на одной из скамеек знакомое лицо. Журавлев улыбнулся и сел рядом.

— К чему такая конспирация, Василиса Ильинична? Я вспомнил детство, когда мы играли в казаков-разбойников. Право, несерьезно.

— Так вы москвич, Вадим?

— Может быть.

В эту игру дети играли только в столице В других местах она иначе называлась.

— Вы наблюдательны. Хотите меня расколоть? Нет смысла. Я лишь посредник. Зато знаю, где живете вы и ваш муж. Чего же прятаться?

— Мне и вас хватает, зачем же лишние глаза и уши при серьезных сделках. Итак, к делу. Ваши условия приняты. Какова ваша схема? Как будем работать?

— Первую сделку проведете через меня лично И нам, и вам нужны подтверждения. Никаких сомнений не должно оставаться в подлинности самих материалов. А как мы в дальнейшем будем производить обмен, решим потом.

— Вы знаете сумму заказа?

— Разумеется. — Он достал из рюкзака валютный «кирпичик» и передал ей. — Здесь еще сто тысяч. Проверьте качество продукции и номер серии Все сходится. Вы просили шестьдесят миллионов Они у меня есть. Здесь, в Москве. Но пока я не получу свои двадцать, я вам ничего не отдам.

Женщина только мельком взглянула на деньги и вернула увесистую пачку новому партнеру. Он усмехнулся и бросил пачку в свой рюкзак.

— В наперсток вы со мной играть не собираетесь?

— Удивляете, Василиса Ильинична. Мы нужны друг другу, у нас на будущее заложены грандиозные планы, на карте стоят миллиарды долларов, а вы хотите свести все к банальному мошенничеству. Смешно.

— Если бы вы силой захватили чужой бизнес, то не смогли бы выйти на меня.

— Меня вам рекомендовал ваш адвокат из Питера, господин Шаплер, если помните.

— Я все хорошо помню. Но этого мало.

— Хорошо. Дело в том, что ваш покойный муж, господин Нейман, начинал связи и первые сделки с одним обрусевшим американцем — Крисом Фоули. Фоули был убит. Мы не знаем кем. У Фоули был сын по фамилии Хлебников. Он и владел бизнесом до поры до времени. И Фоули назвал сыну имя заказчика. Вот почему после смерти американца связь не прерывалась. Она лишь обросла ненужными посредниками. Хлебников — талантливый человек, но наделал много ошибок. Теперь его нет. Он умер от передозировки. Мы взяли дело в свои руки. Более крепкие и надежные. Теперь будем работать напрямую, без посредников.

— Да, но при этом теряем мы, а не вы. Теперь нам придется изыскивать для вас наличные, нам же придется подкармливать все тех же посредников, чтобы переправлять груз. Вы ломаете с трудом налаженную схему.

— Таковы правила игры, мадам. Но мы вам передаем товар высшего качества. Лучший в мире. Такой доллар должен идти один к двум как минимум. За четверть покупают цветные ксерокопии. Наша цена явно занижена. Я говорю уже о новых договоренностях и, уж будьте любезны, свои проблемы с посредниками и перевозками решайте сами. Достаточно того, что мы доставили деньги в Москву. Ну, а со следующей поставки начнем доставлять туда, куда вам удобно. Вы определяете сумму заказа, сроки и место назначения. Мы определяем номер серии, запускаем станок и точно в срок поставляем вам товар.

— Где новая партия?

— Э, нет. Сначала вы, а потом я, госпожа Нейман. Я гость, вы хозяйка. Я один, а у вас дивизия наготове. Начнем с вас.

— Хорошо, поехали.

Они вышли из парка и пошли по проспекту. Минут через десять их догнал джип «Чероки».

— Я устала ходить. Дальше поедем на машине.

Журавлев согласился. Интересно, сколько еще будут его проверять?

Машина доставила их по знакомому Вадиму адресу. Он и не сомневался в том, что его привезут именно сюда. Расчет оправдался.

Они поднялись на четвертый этаж, и госпожа Нейман открыла квартиру. Дверь была заперта на один замок. Значит, там уже кто-то есть.

Он не ошибся. Трое крепких молодцов встретили их в передней.

Хозяйка закрыла дверь и приказала:

— Обшмонайте его до нитки. Оружие, диктофоны, «жучки», маячки и прочую дрянь извлечь и уничтожить.

Шмонали долго. Пришлось раздеваться догола. Потом опять одеваться.

— Он чист, — доложил старший своей хозяйке.

— Приятно слышать. А теперь пройдем в другую комнату.

Это была та самая комната, где стоял стол и стулья. На столе лежали четыре огромных чемодана, доверху наполненные аккуратно сложенными пачками денег.

— Здесь двадцать миллионов. Ровно треть.

Деньги настоящие, можете удостовериться. Ведь вы же специалист.

Проверка заняла полчаса.

— Деньги настоящие, -сглотнув слюну, сказал Журавлев. — Теперь помогите мне их отсюда вынести.

— Вот так вот, взять и вынести? — рассмеялась Василиса Ильинична.

— Именно. Ребята здоровые, нас четверо — каждому по чемодану. Загрузим их в ваш джип и поедем за моим товаром. А вы, Василиса Ильинична, оставайтесь здесь. Водитель джипа позвонит по мобильнику и доложит вам обстановку. Но как только вы получите деньги, прикажите ему отдать мне ключи от джипа. Я ваш заложник до тех пор, пока вы не получите деньги.

— Я их должна проверить.

— А кто спорит? Я же говорил, мы нужны друг другу. Пусть сейчас все выглядит неуклюже, зато потом мы сможем работать на высоком доверии.

Женщина кивнула. Крепкие ребятишки упаковали чемоданы и понесли на выход.

Джип «Чероки» — машина вместительная. И деньги поместились, и люди.

— Куда едем? — спросил шофер.

— Никуда, — ответил Вадим. — Набери номер телефона своей хозяйки и дай мне трубку.

Водитель так и сделал.

— А теперь, Василиса Ильинична, выполняйте мои инструкции.

— Какие еще инструкции?

— Как только вы убедитесь, что я вас не обманул, позвоните шоферу и отзовите своих псов и водителя. Деньги в машине, и ключи от нее останутся у меня. Договорились? А теперь зайдите в самую маленькую комнату. Стена против окна, там есть дверца чулана, она заклеена обоями. Откройте ее и возьмите свои деньги. Жду вашего ответа.

Ждать пришлось полчаса. Бедная женщина наверняка проверила в кладовке все до последней пачки и на каждой оставила свои отпечатки.

Она позвонила.

Шофер ее выслушал и убрал трубку в карман. Повернувшись назад, он протянул Журавлеву ключи от машины.

— Ну ты даешь, парень! Как сказали бы нынешние сопляки: «Вау!» Владей. Но не разбей. А нам, мужики, велено вернуться в квартиру.

Четверо бойцов вышли из машины и направились к подъезду. Журавлев пересел на водительское место. Он видел стоящую в стороне «Ниву», в которой сидели Метелкин и Настя с аппаратурой прослушивания и магнитофоном. Но они не должны трогаться с места, пока Журавлев не подаст сигнал. А он и не собирался его подавать. Ребята не все знали — Метелкин и Настя были поражены, увидев три машины, подъехавшие к дому и отряд спецназа ФСБ, влетающий в подъезд, как пчелы в улей.

Ни единого выстрела. Из черной «Волги», подъехавшей чуть позже, вышел подполковник Виноградов, подошел к джипу, открыл дверцу и сел рядом.

— Ну вот, Вадим, в Москве мы наши дела, похоже, закончили.

— Приветствую вас, Олег. Разгружать-то вы меня будете?

— Обязательно. Правда, по рассеянности можем забыть один чемодан. Вы же принимали деньги не по расписке.

Шутит он или говорит правду, Журавлев так и не понял.

Вскоре из дома вывели арестованных и вереницу носильщиков с мешками.

Река Волга

Ночной простор

Пожар возник неожиданно на верхней палубе, где находились каюты вип-персон. Полусонные люди выскакивали на палубу в чем мать родила. Повезло тем пассажирам, которые задержались в ресторане, баре и в игорном зале. Увеселительные заведения работали на престижном теплоходе круглосуточно, и те, кто в них находился, сохранили свои лучшие наряды. Команда теплохода среагировала тут же, будто все они были опытными пожарными, завербованными в матросы. Работали слаженно, грамотно и быстро. Никто из пассажиров не пострадал. Да и каюты выгорели не сильно, вещи у всех уцелели, но были испорчены огнем или водой.

Что касается людей, то у многих сдали нервы. Спокойными оставались немногие вернувшиеся из ресторана в свои каюты, когда пожар был уже потушен. Таким спокойным был и мужчина в генеральской форме. Он поднялся на верхнюю палубу вместе с губернатором. Они не видели самого страшного момента, когда полыхнуло пламя, а застали только дымную завесу, рассеивающуюся над водой.

Капитан судна вел себя сдержанно. Стоял на площадке, где столпились пострадавшие, и пытался их успокоить. И ему это удавалось.

Матросы и какие-то ребята в черной камуфляжной форме выбрасывали дымящиеся вещи из кают без особой нежности и уважения к их высокопоставленным хозяевам.

Капитан подошел к генералу и сказал:

— Если бы не ваши ребята, Владимир Сергеич, мои матросики не справились бы. Здорово работали.

— Вообще-то они призваны на службу с другими целями, но в экстремальных ситуациях обязаны справляться с задачами любой сложности. И плывем мы в Махачкалу не брюхо на солнышке греть, а террористов ловить.

Стоящий рядом губернатор с грустью усмехнулся:

— А мои охранники дрыхнут или режутся в карты в казино. Вот так, сгори губернатор, и никто этого не заметит.

К ним подошел парень в черном камуфляже из команды тушителей, с испачканным копотью лицом. В руках он держал чемодан из крокодиловой кожи с приклеенной бронзовой табличкой, где значились имя и фамилия владельца.

— Это вещи из шестнадцатой каюты, — доложил парень генералу.

— Так это же мой чемодан! — воскликнул губернатор. — Вот что значит качество. В огне не горит.

— Вы ехали в шестнадцатой каюте? — спросил прокопченный парень.

— Конечно.

— Тогда пройдемте с нами, пассажир, и вы тоже, капитан.

Дым уже рассеялся, и они прошли к каюте по скользкой от воды узкой палубе. Каюты находились с левой стороны и проход бы завален вещами. Возле каюты с номером шестнадцать они остановились. Группа матросов стояла чуть дальше и вопросительно смотрела на прибывшее начальство.

На полу лежал точно такой же чемодан, но раскрытый. Он битком был набит пачками с долларами. Все в изумлении смотрели на чемодан.

— Раскрылся сам, когда мы выбрасывали его из каюты. Похоже, товарищ генерал, что это те самые доллары, что мы ищем. Посмотрите на номер серии. Может, таким образом и проводится транспортировка фальшивых долларов?

— Не торопись, лейтенант. Открой второй чемодан.

Лейтенант повернулся к матросам, тушившим огонь.

— Понятые, подойдите ближе.

Он положил чемодан рядом с открытым и спросил:

— Вы мне дадите ключ или взламывать?

Губернатор был настолько растерян, что не возражал — достал из кармана ключи, подал офицеру.

И этот чемодан был полон денег.

— Это подстава, — тихо пробормотал губернатор, — Я брал с собой только костюмы, галстуки и рубашки. Деньги мне подбросили.

— Кто? — спросил генерал.

Губернатор тут же вспомнил, что оба чемодана с именными табличками перед отъездом ему подарил директор банка Лесневский. Вот для чего нужны были таблички! Чемодан автоматически приобретал хозяина, и от него уже не откажешься. Первым делом, когда он сел на теплоход, он вынул из чемоданов все вещи и развесил их по шкафам, чтобы не мялись. Чемоданы стояли пустые. Значит, его сдал Лесневский. Он послал своих людей на теплоход, и те подложили ему фальшивки. Потом они сошли с теплохода. Где угодно — четыре стоянки позади. Конечно, в голове крупного чиновника творился полный кавардак. А если рассуждать логично, то возникает вполне резонный вопрос: каким образом генерал ФСБ из Москвы оказался с группой офицеров спецназа на борту самого элитного теплохода на всей Волге, где даже каюты третьего и второго классов не предусмотрены. Когда вызывают спецподразделения в горячие точки или призывают к помощи, то используется только один вид транспорта — военная авиация. Быстро, надежно и дешево.

Но об этом губернатор не думал. В голове все кувыркалось, и он плохо ориентировался в происходящем. Это называется фактором внезапности. Снег на голову.

— Эти чемоданы подарил мне директор банка

Лесневский. Я уверен, что деньги подбросили мне его люди. Он умышленно это сделал.

— Боюсь, губернатор, вы все же сгорели, — равнодушно произнес генерал.

Глупость спорол, спохватился чиновник. Возьмут Лесневского, и сразу же тот выложит все данные о счетах. Погорел так погорел, в прямом смысле слова. И все накопления накрылись медным тазом.

— Не думаете ли вы, генерал, что сможете меня арестовать и предъявить обвинение. Я имею статус неприкосновенности, и вряд ли вы упрячете меня за решетку.

— По статусу генерала ФСБ я могу вас задержать. Будут вас сажать или нет, не мое дело. Но думаю, что до этого дело не дойдет. Вам придумают наказание похуже тюрьмы. Пошлют послом в Центральную Африку, где царствует малярия и живут людоеды, для которых пятидесятиградусная жара — норма. А пока мы не прибыли в Махачкалу, вы проведете время под домашним арестом. Надеюсь, в трюме найдется подходящая каюта, где у вас будет время подумать. Привыкайте к жестким условиям.

Город Елань

26 сентября

Подполковник Виноградов с Лубянки допрашивал цеховиков, выпущенных на волю усилиями бывшего майора Пустовалова и подполковника Требухина.

А сами Пустовалов и Требухин тем временем находились на фабрике вместе с начальником управления, полковником Зенковичем, который носил приставку «и. о.» до особого распоряжения министерства.

Из подвального помещения откачивали воду. На фабрике нашли пачку бумаги, идентичную той, на которой печатали фальшивые доллары.

Нашли рабочих, которые работали в затопленном цеху, и те подтвердили, что бумага делалась по особым технологиям в подвале. Обвинять рабочих никто не собирался. Они выполняли работу, данную им хозяином фабрики.

Наблюдая за откачкой, полковник Зенкович тихо сказал:

— А что, Рома, не рано ли ты ушел из органов? С твоим опытом и профессионализмом надо подниматься на вершину, а не уходить в сторону. Тебе же только сорок лет. Рано на печи отлеживаться. К тому же ты бобыль, дочка теперь за границей живет.

— Лошадей разводить буду. Конный завод открою.

— Брось, Рома, — какой из тебя бизнесмен! Ты на своем месте хорош. Смотри, какое дело раскрыл. Звезды Героя достоин. Конечно, вас с Требухиным наградят. Но если по справедливости, то тебя надо сажать на мое место. Зачем нам нужен чужак, присланный министерством. Меня же не утвердят. Я пенсионер без двух минут.

— Хорошая идея, — поддержал Требухин.

— Это кто же майора на генеральскую должность посадит? — усмехнулся Пустовалов…

— Конечно, — продолжил Зенкович. — Выслуга лет, образцовый район, опыт и особые заслуги. Я свою рекомендацию послал в министерство. Прокурор области твою кандидатуру поддержал. А звание — не проблема. Завтра подполковник, а через пару лет и генерал. Твой рапорт об отставке покойный Тарас Андреич подписал, но он лежит в моем кабинете. Я ему ходу еще не давал. Так что зарплату тебе начисляют.

— Но моего райотдела уже в природе не существует.

— Буквоед! Не о том ты думаешь. Говори толком, согласен или нет, а вопросы с министерством решат без тебя.

— Да что вы его спрашиваете, Игорь Василич? — вмешался Требухин. — Конечно, согласен. А то как-то несправедливо получается. Работали вместе, мне целый округ отдали, а Романа Иваныча на обочину выкинули. Такие оперативники на дорогах не валяются.

— Хорошо. Я согласен, если министерство утвердит.

Пустовалов немного взволновался от неожиданного предложения и вышел из подвала на улицу.

Журавлев сидел на бревне и вырезал свистульку перочинным ножом. Майор присел рядом.

— А где твой вечный спутник, Дик?

— Фотографирует. Создает портретную галерею узников фальшивомонетного двора его величества доллара.

— Готовится к написанию нового бестселлера?

— За пару недель состряпает.

— Ты уж его уговори, чтобы он не упоминал о месячном заточении в темнице сырой, — попросил Пустовалов.

— Он не в обиде.

— Скажи, Роман, почему ты ни словом не обмолвился о подземельях, напичканных взрывчаткой. Ведь они относятся к ведомству Виноградова.

— Они принадлежат мне. В ведомстве Виноградова сидят одни сволочи. Ни один подпольщик из диверсионных отрядов не получил награды. Их так засекретили, что они все подохли в нищете, не числясь даже в ветеранах Великой Отечественной.

— Виноградов и ФСБ здесь ни при чем. Вся документация была уничтожена Берией по приказу Сталина. Счастье, что героев-подрывников в лагеря не загнали, а умерли они на свободе.

— Вот видишь! Сам сказал, что ФСБ тут ни при чем. И с какой радости я им буду сдавать хранилища. Кукиш им!

— Как знаешь, Роман. Не боишься, что все это хозяйство, в конце концов, взлетит на воздух и от области ничего не останется?

— Ты за область не волнуйся. Лучше скажи мне, как в Москве все прошло?

— Гладко. Вот только с Нейманом чекисты просчитались. Обвел он их вокруг пальца. Жена Неймана звонила связнику. Нейман слишком осторожен для того, чтобы выходить самому на прямую связь. Он подставлял своего двойника, а сам жил в отеле напротив, прослушивал разговоры, а потом давал двойнику инструкции. Того в результате и взяли, а настоящий Нейман наблюдал за операцией со стороны. Распознали двойника лишь на корабле, куда тайно доставили. Только поздновато опомнились. Неймана и след простыл. Вопрос в другом: кому он там теперь нужен без поставок?

— Ничего удивительного. Человек таким бизнесом ворочал на протяжении многих лет. И вдруг бы его взяли и арестовали как заурядного уголовника. Я не верил, что его схватят.

— Как ты меня раньше называл, Роман? Забыл? Я напомню. Неуловимый Джо. Так вот, теперь Нейман превратился в Неуловимого Джо? Черт с ним. А что ты с банкиром делать будешь?

— Я? Ничего. Так он здесь, в Елани. Пришел сам с повинной в главное управление и выдал самолично счета всех участников преступной группировки. Судить его не за что. Банк на хорошем счету. К тому же он добровольно сдал сомнительных вкладчиков. Честный человек.

Журавлев искоса посмотрел на майора и улыбнулся:

— А ты далеко пойдешь, Роман Иваныч.

— Странно. Но десять минут назад мне уже кто-то говорил об этом.

Несколько месяцев спустя

Город Камышин

9 часов 00 минут

Прием у начальника областного управления внутренних дел проводился строго по графику, так же как совещания и летучки. И вообще, дисциплина улучшилась. Заместители могли прийти вне очереди, но по согласованию или по вызову. И только один человек мог появиться в любое время без доклада. Мало того, дверь ногой открывал, наглец. Ни дать ни взять Потемкин при дворе Екатерины. Этим человеком был начальник управления северного округа подполковник Требухин. По звездочкам на погонах они сравнялись, но по должности соответствовали, как денщик с фельдмаршалом. Тут ведь не школьный класс — субординацию надо соблюдать.

Появление Требухина в начале рабочего дня, да еще с сумасшедшими красными глазами навыкате напугали всех присутствующих. Таким его еще никто не видел. Не иначе произошло что-то такое, о чем и подумать страшно.

Подполковник пулей пролетел через приемную и буквально ворвался в кабинет главного из главных. Дубовая дверь, обитая кожей, хлопнула так, что люстра закачалась. Что-то сейчас будет?!

Местное начальство стало тихо покидать приемную. После такого визита лучше не напрашиваться на прием. Минуты не прошло, как приемная опустела.

Требухин подошел к столу большого начальника, забыв поздороваться, а по уставу и доложиться, и тут же бросил на стол конверт.

— Вчера вечером в своем почтовом ящике нашел. Ни адреса, ни марки, ни штампа, ни имени. Всю ночь по потолку ходил, а в шесть утра сел в машину и приехал. Почитай, а потом скажи, что делать будем.

Как это ни странно, но подполковник Пустовалов среагировал спокойно, и ему не передалась лихорадка приятеля, похожая на электрический разряд.

Хозяин кабинета достал из конверта лист бумаги, развернул его и прочел печатный текст:

«Не порите горячку, подполковник!

Ваша жена не собиралась вас бросать и ушла

из дома не по своей воле. Так уж получилось. Ее возвращение к вам, равно как и ее безопасность, зависит от решения, которое мы от вас ждем в срочном порядке. Речь идет о новой партии дензнаков США вашего производства в количестве сорока миллионов. Расчеты будем производить по старой схеме: четверть за единицу. Через две недели самолет сядет там же, будьте готовы к отгрузке и откройте номерной счет в том же банке, куда вам будут отчислять проценты.

Поиграли в революцию и хватит. Пора браться за работу.

Жизнь вашей жены зависит только от вас.

Удачи!»

Пустовалов аккуратно свернул листок и положил его в конверт. Из ящика стола он достал похожий и протянул его Требухину.

Дмитрий взял его, но уже догадывался о содержании. Письмо ничем не отличалось, только на этот раз речь шла о дочери Пустовалова. Девушка исчезла в Лондоне, и никто о ней ничего не знает. Чтобы она вернулась на учебу в университет в полном здравии, отец должен возобновить работу. В его послании была одна приписка: «Серии купюр теперь диктуем мы!»

Требухин медленно сел на стул.

— Обложили, сволочи!

Долго они еще сидели, но решение так и не приняли.

Город Москва

Тот же день

Капитан застал Журавлева в дверях его квартиры.

Вадим торопился: обещал Метелкину снять на видеокамеру его очереднй триумф. Сегодня в одном из центральных книжных магазинов столицы проходила презентация новой документально-детективной повести Евгения Метлицкого, где автор раздаривал автографы своим поклонникам. Как и прежде будет стоять очередь из жаждущих получить закорючку автора на купленной книге.

Журавлеву все эти сборища порядком поднадоели, но он Метелкину обещал. Это единственный день, когда Женечка испытывает триумф и радуется ласкам популярности. Талант баснописца ему дан Богом, а что касается сыска, то здесь он — надо признаться — не на высоте.

— Еще раз повторите, капитан. Я ничего не понял.

— Я привез вам ключи и документы от машины, — сказал капитан, улыбаясь.

— Моя машина стоит во дворе, о чем идет речь?

— «Гранд Чероки». Та самая, которую вам передали преступники во главе с Василисой Нейман. Настоящего хозяина джипа преступники убили. Родственников у него нет. Подполковник Виноградов договорился с автоинспекцией, и джип переписали на ваше имя. Так, небольшой презент. Денег вам выписать контора не может. Официально вы в деле не участвовали и машина по протоколам не проходит. Преступники о вас не сказали ни слова.

— Ах, вот оно что. Ну, спасибо за заботу.

— Вам спасибо — за оказанную помощь.

Капитан передал ключи с техпаспортом и добавил:

— Машина стоит на платной стоянке у метро «Красные ворота».

Журавлева мучило любопытство. Он решил подкатить к магазину на джипе, а до автостоянки доехать на такси. Успеет.

Центр, пробки, и он опоздал. Злой Метелкин ходил взад-вперед вдоль дверей книжного магазина. Настя семенила следом и успокаивала великого писателя. На презентации она играла роль фотографа. Такие знаменательные дни записывались на все виды техники.

Они даже не обратили внимание на остановившийся джип. Журавлев ездил на скромной отечественной машине. Заметили его лишь тогда, когда он устал их звать и вышел из машины.

— Вот он, полюбуйтесь. Как «скорая помощь» Только свистни, и она приедет, как только больной перестанет дышать. Где тебя черти носили?

— Получал взятку от ФСБ. Видите?

Коллеги долго разглядывали автомобиль.

— Классная штука.

— Зачем она нужна? Чемоданы с настоящей валютой гораздо ценнее, — критично заметил Метелкин.

— Думаешь? Но нас тоже не забыли.

Журавлев открыл багажник, где стоял нестандартных размеров кейс. Чемоданчик выглядел больше обычного.

— Хочешь сказать, что там… — Метелкин вытянул указательный палец в направлении кейса и за мер.

— Хочу сказать. Я проверил. Там ровно миллион. Один из двадцати. И если вдуматься, то щедрости нет предела.

— И впрямь, похоже на взятку, — равнодушно сказала Настя. — Только ее придется вернуть. Затянули они в ФСБ этот процесс. Теперь и сами останутся ни с чем. Наш милый, благородный и честный писатель посвятил обмену денег целую главу и описал процесс в деталях. Там даже джип описан и цвет чемоданов с долларами. Тираж солидный, и об обмене через два дня будет знать вся Москва.

— Да, — грустно добавил Журавлев, — Женечка у нас обожает копаться в подробностях. Но почему читатели и комитетчики должны верить всему, что он пишет?

— Конечно, этому можно не верить, но когда мы в тот день сидели в машине и ждали твоего сигнала, Женечка сделал шесть фотографий. На них видно, как из квартиры госпожи Нейман выносят чемоданы, как грузят их в машину и как тебе передают ключи от джипа. Судьба. Из огромной кучи фотографий издательство выбрало лишь треть, но эти шесть все до одной попали в книгу. Можешь полюбопытствовать.

Настя взяла книжку из рук Метелкина и протянула Журавлеву.

Метелкин держал в руке две книги — вторая упала на мостовую, раскрылась, и из нее вылетела стодолларовая купюра.

Вадим успел ее поймать, пока ассигнацию не унесло ветром. Он и книгу поднял.

Она называлась «Путеводитель по арабским странам».

— Господи, а это тебе зачем?

— Ерунда. Какой-то псих взял у меня автограф и подарил мне эту книжку. Сказал, что он издатель и выпускает серию путеводителей. Подарил на память. Я положил книжку рядом и забыл о ней. Когда мы с Настей уходили, меня догнала продавщица и отдала. Решила, что я забыл свою книгу.

— Вот оно что!

Журавлев внимательно рассматривал купюру.

— Классная работа. Но этой серии в нашем списке нет. Значит, бизнес продолжает процветать?

— Подделка?

— Уверен.

Настя взяла путеводитель и пролистала его. На титульном листе было написано:

«Рановато торжествуете, господа сыщики!

Предлагаю вам новый ребус. Путеводитель может стать ниточкой.

Удачи!»

— Я знаю одно местечко, где можно сделать сотню такого уровня, — твердо заявил Журавлев.

— Где же? — хором спросили коллеги.

— В заброшенной трансформаторной будке на опушке леса. Но если бы ее сделали там, то образец нам посылать не стали бы. И уж тем более с посланием.

— Что будем делать, Дик? — спросил Метелкин.

— Начинать все сначала. У твоей книги, Женечка, будет продолжение. Едем в офис, надо все обдумать…

Content

Михаил Март
Часовой механизм

Глава I ЗАПОВЕДНИК ДЛЯ ХИЩНИКОВ

Глава II СТРЕЛКИ НАЗАД

Глава III НОЧЬ СВЕРШЕНИЙ

Глава IV РОКИРОВКА

Глава V КОРОЛЬ УМЕР! ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ!