Сергей Москвин

Почерк диверсанта

ПРОЛОГ

Смерть притаилась за толстыми стенками черного металлического баллона. Специальный сплав и технология изготовления баллона пока удерживали смерть внутри полого стального цилиндра. Один раз ей уже удалось вырваться наружу, и вокруг баллона застыли пять окоченевших трупов, скрюченных предсмертными судорогами. Но внутри баллона еще оставалась сила, способная отнять жизнь у сотен тысяч, а может быть, и миллионов людей. Баллон содержал в себе чудовищное порождение человеческого разума, несущее смерть всему живому. За толстыми стенками из стального сплава находилось двадцать девять литров нервно-паралитического газа «VX», самого страшного химического оружия из всех, когда-либо создававшихся на Земле.

Оружие такой убийственной мощи должно размещаться в специальных хранилищах под надежной охраной. Но баллон лежал на полу в самой обычной армейской брезентовой палатке. Единственной его охраной были пять мертвых тел. Порывы ветра, то и дело налетавшие на палатку, трепали брезентовую конструкцию, стараясь сорвать ее с растяжек. Шумно хлопал на ветру незакрепленный полог палатки. Но даже эти звуки не привлекали к палатке внимания людей. Палатка стояла на небольшом скалистом уступе в горах Северного Кавказа. Люди, которые устанавливали палатку, уже давно были мертвы. Только случайный альпинист мог на нее наткнуться. Но альпинистские маршруты обходили этот уступ стороной, поэтому вероятность того, что кто-то обнаружит палатку с находящимся внутри баллоном и пятью мертвецами, была ничтожно мала.

В результате цепочки драматических событий баллон с почти тридцатью литрами нервно-паралитического газа оказался в горах Северного Кавказа. Одни люди наполнили баллон газом «VX» и поместили его в подземное хранилище, а для его защиты выставили вооруженную охрану. Спустя три недели другие люди убили охранников, проникли в хранилище и похитили оттуда баллон. Они привезли его в горы, за тысячи километров от места похищения. Все, кто участвовал в похищении баллона и хотел использовать его в своих корыстных целях, погибли. Одни погибли в столкновении с силами безопасности, других убил газ, случайно вырвавшийся из баллона.

Газ уже погубил пятерых человек. Но и того, что оставалось в баллоне, было достаточно, чтобы убить население миллионного города. Смерть лишь на время затаилась. Она ждала своего часа.

КОНТРАКТ

Он взглянул на часы. Стрелки показывали двадцать минут девятого. За окном сгустилась темнота. Пора. Он знал, что после восьми вечера объект уже никого не принимает и до девяти или до десяти часов работает с документами в своем кабинете. Значит, свет в кабинете будет включен и того, что творится за окном, объект не увидит. Обычно он не опускает жалюзи, так как уверен, что никто не сможет заглянуть в окно кабинета, который находится на шестнадцатом этаже.

Человек отложил в сторону строительный мастерок, которым сдирал со стены старую штукатурку. Он действовал не очень умело, так как никогда раньше не держал в руках этого предмета. Его руки привыкли к совсем другим инструментам. Инструментам, предназначенным для того, чтобы отнимать человеческую жизнь.

Человек в рабочем комбинезоне повесил на плечо большую дорожную сумку и вышел из кабинета, где соскабливал старую штукатурку. Несколько дней назад в кабинете начался евроремонт. Кабинет в недавно выстроенном здании вообще-то никакого ремонта не требовал. Просто его хозяин решил провести перепланировку и поменять интерьер. Вот почему нанятые рабочие с утра сдирали обои, смывали старую побелку и выравнивали стены. Человек в рабочем комбинезоне имел все основания полагать, что его появление возле кабинета даже поздним вечером ни у кого не вызовет подозрений.

Кабинет, где человек производил видимость строительных работ, располагался на последнем этаже двадцатиэтажной башни в юго-западном районе Москвы. Большую часть помещений высотного здания занимали офисы различных фирм и организаций. Человек прошел по коридору и остановился перед железной лестницей, ведущей на чердак, откуда имелся выход на крышу. Согласно правилам безопасности дверь на чердак была закрыта, причем не на допотопный замок, а на вполне современный врезной. Но человек в комбинезоне за несколько минут мог открыть несложный сейф, поэтому с замком он справился без труда. Вскоре он уже стоял на крыше.

Человек натянул на голову вязаную шапочку и опустил ее края вниз. Шапка превратилась в закрывающую лицо маску с прорезями для глаз. Человек сделал это не для того, чтобы его никто не опознал, просто в конце февраля на улице холодно, да и ветер на восьмидесятиметровой высоте пронизывает до костей. А вот глаза действительно следовало защитить. И человек надел специальные очки, используемые на производстве для защиты глаз от металлической стружки. Любой, кто увидел бы его в таком виде, безошибочно распознал бы в нем наемного убийцу. Но холодным февральским вечером на крыше высотного здания никого не было, и поэтому убийца чувствовал себя уверенно и спокойно.

Убийца перебежал по крыше на другую сторону здания. Здесь, на шестнадцатом этаже, находилась конечная цель его маршрута – офис общественно-политического фонда «Возрождение» и кабинет его председателя. Убийца достал из своей сумки американский штурмовой пистолет «генц-ГС» со встроенным глушителем в специальной кобуре. Двумя ремнями убийца пристегнул кобуру к бедру правой ноги. Потом он извлек из сумки электрическую лебедку и с помощью дрели надежно привинтил ее опоры к крыше. На конце лебедки находились лямки и ремни наподобие парашютных. Убийца просунул руки и ноги в лямки, а лямки закрепил между собой ремнями. Пристегнувшись к лебедке, он был готов к спуску. Убийца установил на лебедке число семнадцать с половиной метров – то расстояние, на которое собирался спуститься. Он встал на самый край крыши и, легко оттолкнувшись от него, спрыгнул вниз. С тихим шелестом лебедка отмотала положенные метры, и убийца завис точно напротив окна рабочего кабинета председателя фонда «Возрождение».

До асфальта московских улиц осталось шестьдесят метров пустоты, которые человеческое тело в свободном падении пролетает за три с половиной секунды, превращаясь после удара о землю в мешок с переломанными костями. Но убийца не боялся шестидесятиметровой высоты. За свою жизнь ему приходилось работать и на больших высотах. А сумма, обговоренная в контракте, компенсировала риск.

В кабинете находились двое: мужчина и женщина. Верхний свет был выключен, горела только настольная лампа. Поэтому убийца не смог распознать мужчину, стоящего к окну спиной. Зато он хорошо рассмотрел женщину. Свет от лампы падал как раз на нее. «Еще молодая, не больше двадцати пяти. Скорее всего секретарша», – определил убийца. Только она могла в это время оказаться в кабинете председателя фонда.

То, чем в этот момент занимались мужчина и женщина, не предусматривалось служебными отношениями между шефом и секретаршей, а может быть, наоборот, в точности соответствовало им. Поза мужчины и женщины, а также разбросанная по полу женская и мужская одежда не оставляли сомнений о роде их занятий. Женщина сидела на крышке письменного стола, обхватив мужчину голыми ногами. Тот стоял лицом к ней, спиной к окну и покачивал вперед и назад своим тазом. Эти движения были слабыми, видимо, мужчина уже выдохся, но еще не остановился. Убийце было все равно, чем занимаются мужчина и женщина в кабинете. Его интересовало только одно: его ли объект, а для всех остальных председатель фонда «Возрождение», сейчас дерет свою секретаршу, или в кабинете находится другой человек. «Кто же ты? Давай, поверни ко мне лицо! – мысленно приказал убийца. – Сейчас я заставлю тебя оглянуться». Убийца выдернул из кобуры пистолет и навел его на голову женщины. В этот момент женщина увидела его и в ужасе закричала.

* * *

Четверть часа назад председатель фонда «Возрождение» смотрел, как секретарша опускает на стол поднос с сахарницей и чашкой ароматного кофе. Он знал, что секретарша всегда заваривала кофе именно так, как он любит. Она всегда делала то, что ему нравилось. Председатель фонда скользнул взглядом по ее спине в васильковом жакете, по юбке такого же цвета и остановил взгляд на ногах девушки в темных облегающих колготках.

Секретарша почувствовала взгляд шефа и обернулась к нему с милой улыбкой. Шеф взял девушку за руку и слегка притянул к себе. Та подчинилась. Теперь ее бедро касалось колена шефа. Шеф погладил секретаршу по руке, другую руку он положил девушке на колено и просунул к ней под юбку. Он все делал молча. Секретарша тоже молча расстегнула жакет и, сняв его, положила рядом на стол. Она отлично знала, что произойдет дальше. В те дни, когда у шефа было хорошее настроение, кроме своих прямых обязанностей, секретарше приходилось исполнять и обязанности его любовницы. Секретарша довольно много знала о своем шефе. Она знала, что председатель общественного фонда «Возрождение» – значительная фигура московской политической элиты и очень занятой человек. Она знала, что у шефа порой не хватает времени на общение с семьей, что в свои пятьдесят шесть лет он не хочет тратить время еще и на любовницу. Она знала, что у шефа отличные отношения с женой, что по-своему он даже любит ее, но для секса ему нужна молодая женщина. Поэтому занятия любовью с шефом секретарша относила к своим служебным обязанностям.

Еще когда она устраивалась на эту работу, то сразу поняла, что от нее потребуется. Ее взяли с месячным испытательным сроком. Девушка очень дорожила своей работой, за которую ей пообещали высокую зарплату. В первый же день она отправилась в салон «Дикая орхидея» и за двести долларов приобрела умопомрачительное нижнее белье. И хотя она истратила все свои деньги, их едва хватило на один комплект, состоящий из бюстгальтера и трусиков. Тем не менее покупка себя оправдала, ее взяли на постоянную работу. Интимные контакты с шефом происходили не очень часто, иногда два раза в неделю, иногда раз в месяц, в зависимости от настроения председателя фонда. Тем не менее секретарша каждый день надевала свежайшее белье, предварительно пропитанное ароматизаторами. Вот и сейчас на ней был комплект, который, она знала, не оставит шефа равнодушным.

Шеф расстегнул «молнию» на ее юбке, и та, соскользнув по ногам девушки, упала на пол. Секретарша тем временем расстегивала по одной пуговице на своей блузке и добралась до последней, когда руки шефа стали стаскивать с нее колготки. Девушка раздвинула на груди блузку, открывая взгляду шефа свой кружевной бюстгальтер. По глазам шефа девушка догадалась, что и на этот раз он одобряет ее выбор. Она чуть-чуть наклонилась, чтобы помочь шефу, пытавшемуся снять с нее колготки – те все-таки были дорогими, и секретарша не хотела оставлять на них затяжки. Шеф приподнял девушку за талию и посадил на стол. Колготки легко соскользнули с ее ног и отправились на пол вслед за юбкой. Прямо перед лицом шефа сквозь кружево трусиков просвечивал аккуратно подстриженный лобок секретарши. Когда шеф двумя руками взялся за женские трусики, в лицо ему ударил упоительный цветочный аромат. Председатель фонда «Возрождение» буквально задохнулся от желания. Он вскочил со своего кресла и стал торопливо расстегивать ремень на своих брюках. Секретарша сообразила, что предварительной любовной игры не будет, шеф и так сгорает от желания. Девушка расстегнула переднюю застежку на бюстгальтере и развела в стороны его чашечки, открывая свои упругие груди. Шеф наконец справился с брюками и вплотную подступился к секретарше. Через мгновение мужские и женские трусы оказались на полу. Шеф обхватил руками секретаршу и прижал к себе.

Однако любовники выбрали неудачное место. Шеф, зажатый между письменным столом и своим массивным креслом, никак не мог поместить свою плоть в нежное лоно секретарши. Тогда он приподнял девушку и, держа ее на весу, выбрался из-за стола. В любовном томлении секретарша обхватила шефа обнаженными ногами вокруг поясницы. Председатель фонда обошел свой стол и опять опустил на него секретаршу. Теперь девушка сидела точно напротив окна, а шеф стоял перед ней, широко расставив ноги. Секретарша напрягла живот и приподняла ноги, чтобы шефу было легче войти в нее. Она почувствовала, как мужской член трется о внутреннюю поверхность ее бедер. Вот он ткнулся головкой в лобок девушки и наконец проник в нее. Секретарша тяжело задышала, когда шеф начал делать ритмичные движения, входя в нее все глубже и глубже. При этом он успевал ласкать ее голые плечи и груди. Секретарша уже давно не испытывала такого удовольствия. Сегодня шеф оказался на высоте. Девушка оперлась руками о поверхность стола и откинулась назад. Ее ноги дрожали в радостном возбуждении. Секретарша почувствовала, что вот-вот должна кончить. Такого с ней обычно не бывало. За непродолжительное время полового контакта шеф успевал удовлетворить только себя. От наслаждения девушка закрыла глаза.

– Еще, еще, – тихо шептала она в такт движениям мужского члена внутри ее.

Неожиданно член стал мягким. Шеф опять кончил раньше ее. Секретарша чуть не вскрикнула от обиды и сразу же открыла глаза.

То, что она увидела, привело ее в настоящий ужас. На этот раз секретарша уже не смогла сдержать своего крика. Напротив себя, сразу за окном, она увидела странное существо в черном одеянии с какими-то щелями вместо глаз. Девушка не видела тонкий металлический трос, который удерживал висящего за окном человека. Она вообще не поняла, что это человек, даже когда он навел на нее огромный пистолет и нажал на спуск.

* * *

Усиленный заряд специального патрона повышенной пробиваемости выбросил вперед тяжелую пулю. Выстрел штурмового пистолета разбил считавшееся пуленепробиваемым оконное стекло. Мельчайшие осколки стекла брызнули в стороны. Но защитные очки спасли глаза убийцы. Выстрел пришелся девушке в рот. Пуля почти полностью раскрошила верхнюю челюсть и вынесла ее вместе с затылочной костью. В лицо председателя фонда брызнули осколки зубов, кусочки кости и человеческого мозга. Он инстинктивно выпустил из рук обмякшее тело секретарши и обернулся к окну.

Убийца добился того, что хотел. Он узнал в смертельно перепуганном мужчине заказанный ему объект и вторично нажал на спуск. Пуля, способная пробивать бронежилеты второго класса защиты, снесла председателю фонда верхушку черепа. Убедившись, что контракт выполнен, убийца нажал на кнопку пульта дистанционного управления, и электролебедка плавно втянула его на крышу.

* * *

В приемной председателя фонда «Возрождение» постоянно дежурили два вооруженных охранника. Они были профессионалами своего дела, поэтому не отпугивали посетителей своим видом. Охранники носили элегантные костюмы, сшитые по специальному заказу в европейской мастерской, а не камуфляжный комбез. Только профессионал высокого класса мог распознать, что под модными пиджаками скрываются пистолеты в наплечных кобурах. Охранники настолько органично вписались в интерьер приемной, что никто из посетителей не обращал на них внимания, в то время как они своими цепкими взглядами ощупывали каждого. Убийца никогда не смог бы войти к председателю фонда через приемную, но он выбрал для себя другой путь.

Крик секретарши вывел охранников из расслабленного состояния. Как по команде они посмотрели друг на друга. Охранники догадывались, чем занимаются в кабинете их шеф со своей секретаршей, и допускали, что в экстазе девушка может кричать. Но уж слишком не походил услышанный ими крик, полный смертельного ужаса, на крик удовольствия. Выстрелов охранники не услышали, так как убийца пользовался пистолетом с глушителем. Но и крика хватило, чтобы понять: в кабинете происходит что-то неладное.

– Вперед! – отрывисто приказал старший охранник и бросился к двери, вытаскивая на ходу свой пистолет.

Он первым распахнул дверь и ворвался внутрь. То, что он увидел, заставило похолодеть даже видавшего виды человека. Председатель фонда «Возрождение» лежал на ковровом покрытии, устилавшем весь пол его кабинета. Покрытие набухло, впитывая кровь, растекающуюся под головой председателя, вернее, под тем, что осталось от головы. Труп секретарши выглядел не менее ужасно. Девушка лежала на письменном столе шефа. Настольная лампа ярко освещала ее практически обнаженное тело. Сколько раз оба охранника, любуясь секретаршей, мысленно раздевали ее. Но теперь ее обнаженное тело не вызывало ничего, кроме ужаса и подступающей к горлу тошноты: на месте рта девушки зияла сквозная кровавая дыра.

– Снайпер? – спросил второй охранник, указывая на разбитое окно.

– Пожалуй, – ответил старший.

– Что будем делать? – задал второй вопрос младший охранник.

Его начальник еще раз посмотрел на трупы, потом на разбитое окно, откуда прилетели пули, убившие их шефа вместе с секретаршей, и обреченно сказал:

– Вызывай милицию. Это их дело.

– Надо бы прикрыть их, – нерешительно сказал младший охранник. – А то журналисты пронюхают, чем они тут занимались.

– Нет. Ничего не трогаем, – подумав немного, возразил старший охранник.

До работы в охране он служил в милиции и знал, что до приезда следственной бригады лучше ничего не трогать.

Друг за другом охранники вышли из кабинета. Им и в голову не пришло, что человек, только что совершивший двойное убийство, в это самое время находится на крыше.

* * *

Спустя пять минут после убийства киллер вышел из лифта на первом этаже и направился к выходу. По пути ему нужно было миновать пост охраны. Он специально открыл свою дорожную сумку и положил туда мастерок вместе с другими строительными инструментами, чтобы не вызвать подозрений у охранника. Лебедку и пистолет он прикрыл своим рабочим комбинезоном. Убийца уже переоделся в обыкновенную одежду, но руки со следами краски и волосы, испачканные мелом, должны были подсказать охраннику, что перед ним один из припозднившихся рабочих.

– Закончили на сегодня? – спросил охранник проходившего мимо него убийцу.

– Ага, – убийца кивнул.

– Что-то ты, приятель, сегодня дольше обычного, – сказал охранник, выходя из-за стойки и перекрывая убийце дорогу к выходу.

Убийца напрягся. Он появился в здании впервые, и, следовательно, охранник раньше видеть его не мог. Что означает поведение охранника, вставшего у него на дороге? Сейчас убийца не смог бы быстро добраться до пистолета. Но к локтю левой руки у него был пристегнут нож, который он в любой момент готов был пустить в дело.

Убийца опасался напрасно. Охранник не заподозрил в нем преступника, просто ему было скучно и хотелось поговорить.

– Закурить не найдется? – спросил охранник.

– Я не курю, – ответил убийца.

– А я вот смолю, никак не могу бросить, – развел руками охранник.

Убийца перебросил сумку за спину и потянулся рукой к левому запястью. В этот момент на вахте зазвонил телефон внутренней связи.

– Случилось, что ли, чего? – вслух подумал охранник и заспешил к телефону.

Он освободил убийце дорогу и тем самым спас свою жизнь.

Убийца вышел на улицу. За углом здания, в автомобиле, его ждал напарник. Убийца бросил сумку с оружием на заднее сиденье, а сам уселся рядом с водителем.

– Как все прошло? – поинтересовался у убийцы напарник.

– Гладко, – однословно ответил убийца и, когда машина выехала на проспект Вернадского, с усмешкой добавил: – Вот только объект, похоже, остался недоволен, что я ему весь кайф порушил.

ПОЛКОВНИК ЧЕРНЫШОВ. 1.03

Он поставил свою подпись на последней странице уголовного дела и закрыл картонную папку. Сделав это, он испытал невероятное облегчение. Старший оперуполномоченный по особо важным делам Управления по борьбе с терроризмом ФСБ России Павел Чернышов развалился на стуле и с удовольствием отодвинул папку на другой конец стола. За тем же столом, напротив Чернышова, сидел подполковник Желнин из следственного управления. Именно ему в дальнейшем и предстояло заниматься этим делом – делом о захвате Пятигорской метеостанции чеченскими террористами, угрожавшими жителям Пятигорска химическим оружием. Полковник Чернышов тогда руководил всеми антитеррористическими действиями. Силам безопасности удалось уничтожить террористов и спасти город от гибели. Сам Чернышов в этом смертельном противостоянии сыграл едва ли не решающую роль[1].

Желнин тяжело вздохнул, принимая у Чернышова папку. Следствие по такому крупному делу не может быть быстрым, и Желнин отлично понимал это. Уже сейчас в папке скопилось около сотни страниц. А что будет потом? Следствие осложнялось тем обстоятельством, что практически все террористы погибли. Значит, потребуются дополнительные допросы свидетелей и проведение всевозможных экспертиз. И это не то дело, которое можно закрыть в связи со смертью подозреваемого. Тот факт, что в руки террористов попало самое страшное химическое оружие – нервно-паралитический газ «VX», – требует самого тщательного расследования. Все это означало, что Желнин со своей следственной бригадой застрянет в Пятигорске не меньше чем на месяц. Следователь опять тяжело вздохнул и с завистью посмотрел на Чернышова, который теперь совершенно свободен и уже завтра или даже сегодня мог вернуться в Москву.

– Ну что, Павел Андреевич, отстрелялись? Теперь домой? – спросил Желнин.

– Да, Михаил Тимофеевич, мы свою задачу выполнили. Теперь ваша очередь во всей этой грязи копаться, – ответил Чернышов.

– Вот-вот, Павел Андреевич, вы намусорите, а нам, следователям, разгребать.

– У каждого своя работа, Михаил Тимофеевич, – философски ответил Чернышов.

– Все вы, оперативники, так рассуждаете, – обиженно заметил Желнин, – а нет чтобы остаться и помочь коллегам из следственной бригады.

– Ну вам-то, Михаил Тимофеевич, уж грех жаловаться. Эти три дня вы же вообще с меня не слезали. В конце концов, надо и совесть иметь! А я, признаться, устал.

Желнин на это ничего не ответил, а только взял в руку папку с уголовным делом и покачал в воздухе, словно хотел ее взвесить. Глядя на удрученное лицо следователя, Чернышов добавил:

– Да не переживайте вы так, Михаил Тимофеевич, посмотрите лучше в окно. Какое солнце, а воздух! Вы на лучшем горном курорте страны. Красота!

– А, оставьте, Павел Андреевич. Вы сами-то не стремитесь среди этой красоты задержаться. Домой спешите вернуться, к жене и дочери. А у меня тоже семья. Мы с женой уже забыли, когда последний раз праздники вместе встречали. А тут Восьмое марта на носу.

Желнин утрировал. В работе следователя командировки случаются гораздо реже, чем у оперативника Управления по борьбе с терроризмом. Но в данном случае в Москву возвращался именно Чернышов, а Желнин оставался. Поэтому следователь в споре с оперативником считал для себя возможным кое-что преувеличить. Видя, что последнее слово осталось все-таки за ним, Желнин уже без обиды спросил:

– Когда вылетаете, Павел Андреевич?

– Вот доложу начальнику управления, что все материалы передал вашей следственной бригаде, и тогда со спокойной душой в Москву. Думаю вылететь завтра. Сегодня надо еще Олега Муромцева в госпитале навестить, – ответил Чернышов.

Кроме полковника Чернышова, в Пятигорске находились еще два члена его оперативной группы: капитаны Ветров и Муромцев.

Во время перестрелки с террористами Олег Муромцев был серьезно ранен и сейчас находился в госпитале. Врачи определили ему постельный режим, поэтому ни о каком возвращении в Москву для Муромцева не могло быть и речи. В схватке с террористами пострадал и капитан Ветров. Чеченский террорист поранил ножом его левую руку. Но ранение Артема Ветрова оказалось не столь опасным, как у Муромцева. К тому же помощь подоспела быстро. Уже через несколько часов после ранения с перебинтованной рукой Артем Ветров слонялся по госпиталю, пытаясь завязать отношения с симпатичными медсестрами.

– Ну что ж, Павел Андреевич, раз вы категорически отказываетесь переложить часть моих забот на свои могучие плечи, мне остается только пожелать вам счастливого пути, – закончил Желнин.

Но на этот раз Чернышов отчетливо уловил в его словах иронию.

– Не расстраивайтесь, Михаил Тимофеевич, будет и на вашей улице праздник, – оптимистично заметил Чернышов.

Оставив Желнина изучать уже имеющиеся в уголовном деле материалы и планировать добычу новых, Чернышов вышел из кабинета следователя.

* * *

В комнате спецсвязи ему пришлось подождать.

– У вас телеграмма, товарищ полковник? – тут же спросил у него связист, как только Чернышов открыл дверь.

– Нет. Просто соедините меня по телефону с генералом Локтионовым, – ответил Чернышов.

– Придется подождать, товарищ полковник, – заявил связист, который в этот момент заканчивал оформление шифротелеграммы.

Чернышов равнодушно пожал плечами и уселся на стул. Сейчас он никуда не спешил и был готов ждать. Предстоящий телефонный разговор с генералом Локтионовым должен был стать заключительным моментом его командировки в Пятигорск. Начальник Управления по борьбе с терроризмом ФСБ России генерал-майор Локтионов фактически отвечал за все антитеррористические действия в Пятигорске и Москве. И сейчас Чернышов собирался доложить начальнику управления о завершении своей работы.

Чернышов закинул ногу на ногу, поудобнее устраиваясь на стуле. Ожидание затягивалось, так как связист все еще продолжал возиться с телеграммой. Чернышов оглянулся по сторонам, надеясь найти какую-нибудь газету. Он очень не любил впустую тратить время. Но газеты в комнате спецсвязи не оказалось. Чернышов тут же пожалел, что накануне не взял предложенный Ветровым журнал «Андрей». И хотя Чернышов не испытывал трепета перед эротическими изданиями, при случае от нечего делать мог полистать пикантный журнальчик. Он тут же вспомнил, как Ветров в больничной палате показывал ему журнал и говорил при этом:

– Смотрите, Павел Андреевич, замечательное средство для снятия стресса. Я вообще считаю, что мужчин опасных профессий должны обеспечивать подобной печатной и видеопродукцией, причем совершенно бесплатно.

– Тебе дай волю, так ты в управлении публичный дом откроешь, – усмехнулся Чернышов.

– Вы, Павел Андреевич, сразу видно, прогрессивный начальник, мгновенно улавливаете суть проблемы. Считаю, что вы просто обязаны выступить на ближайшей коллегии ФСБ с таким предложением. А мы, молодые сотрудники, единодушно поддержим ваше начинание.

Говоря все это, Артем Ветров оставался совершенно серьезен. Но Чернышов работал с Ветровым не первый год и за это время уже успел привыкнуть к его шуткам. Павел Чернышов и сам обладал хорошим чувством юмора, на шутки своих подчиненных не обижался и сам отвечал им тем же. Благодаря этому в его оперативной группе установились крепкие дружеские отношения. Не только начальник оперативной группы, но и любой сотрудник не боялся сказать то, что думает, не боялся спорить и не боялся признаться в своих ошибках, а это, в свою очередь, наилучшим образом сказывалось на работе всех сотрудников и на достигаемых оперативной группой результатах.

– Генерал-майор Локтионов на связи, – связист оторвал Чернышова от его мыслей.

– Добрый день, Олег Николаевич, – приветствовал Чернышов начальника управления. – Хочу доложить о завершении работы.

– Здравствуйте, Павел Андреевич. Желнин принял дело к производству? – поинтересовался Локтионов.

– Фактически работа по уголовному делу началась еще в пятницу. Я помогал Желнину в опросе свидетелей. Сегодня передал ему последние материалы. Теперь все, чем мы располагали, находится в руках следственной бригады, – ответил Чернышов.

Павел Чернышов пребывал в приподнятом настроении. Руководимые им силы безопасности справились со сложнейшей задачей: обезвредили террористов, освободили заложников и спасли жителей города. Чувство выполненного долга грело Чернышову душу. К тому же он находился в предвкушении встречи с семьей. Он слушал Локтионова, но не прислушивался к его интонации, поэтому и не заметил озабоченности в голосе начальника управления.

– Павел Андреевич, – наконец сказал Локтионов. – Совет безопасности считает, что операция не может считаться успешно завершенной, пока захваченный террористами баллон с остатками газа «VX» не возвращен на место.

Озабоченность Локтионова сразу же передалась Чернышову.

– Но, Олег Николаевич, – попытался возразить Чернышов. – Все террористы, которым могло быть известно о местонахождении баллона с отравляющим газом, погибли. Только Ильдар Набиев – организатор и финансист этого преступления – может знать, где находится баллон.

– Вам должно быть известно, Павел Андреевич, – несмотря на то что пограничники отрицают возможность выезда Набиева из страны, силам безопасности не удается его разыскать. Но даже если это и удастся, надо еще получить от Набиева сведения о местонахождении баллона.

– О чем вы говорите, Олег Николаевич! – едва не закричал в трубку Чернышов. – Набиев – преступник. Уверен, ему известно о том, где находится баллон с газом. Надо любым способом выбить из него эти сведения.

– Павел Андреевич, не мне разъяснять вам разницу между законными и незаконными методами следствия. Да и то, что Набиев преступник, – только наши предположения, – стараясь не повышать голос, отрезал Локтионов.

– Предположения? Нет, это уверенность! – вне себя от возмущения сказал Чернышов.

– Хорошо. Пусть так, – согласился Локтионов. – Но для суда одной уверенности мало. А после гибели руководителей террористов у нас не осталось ни одного факта, привязывающего Набиева к этой банде. Поинтересуйтесь у Желнина, может ли следствие хоть что-нибудь инкриминировать Набиеву?

Чернышов угрюмо молчал. Минуту назад он сорвался и разговаривал с начальником управления на повышенных тонах. Хотя по сути Локтионов абсолютно прав. Ни один суд без неопровержимых доказательств не признает Ильдара Набиева преступником.

– Я понимаю ваши чувства, Павел Андреевич, – между тем продолжал Локтионов. – Но мы должны вести свою деятельность исключительно в рамках закона. Вы согласны со мной?

– Согласен, – взяв себя в руки, ответил Чернышов.

– Я рад, что мы пришли к взаимопониманию. Теперь перейдем к делу. Совет безопасности поручил нашему управлению разыскать баллон с отравляющим газом. При выполнении этой задачи надо рассчитывать исключительно на собственные силы. Наши сотрудники продолжают поиск Ильдара Набиева. Но это отдельная задача, и она никак не связана с розысками пропавшего баллона. Розыск баллона с отравляющим газом я поручаю вам, Павел Андреевич. Вам, как непосредственному участнику пятигорских событий, сделать это будет легче, чем любому другому сотруднику. Пожалуйста, проанализируйте всю имеющуюся информацию. Еще раз переговорите с работниками метеостанции, которые были у террористов заложниками. Завтра утром доложите мне свои соображения. Пока баллон с газом «VX» находится неизвестно где, он опять может оказаться в руках у террористов. И тогда ситуация, подобная пятигорской, может повториться снова. Розыск баллона с отравляющим газом для нашего управления – задача первостепенной важности. Я рассчитываю на вас, Павел Андреевич. И надеюсь на положительный результат, – закончил разговор Локтионов.

Чернышову все стало ясно. Возвращение домой откладывалось на неопределенное время.

– Вы закончили, товарищ полковник? – услышал Чернышов голос связиста.

Только тут он заметил, что все еще стоит, сжимая в руке трубку аппарата спецсвязи, из которой раздаются короткие гудки. Чернышов положил трубку на аппарат и молча вышел из комнаты.

ЧЕРНЫШОВ, МУРОМЦЕВ, ВЕТРОВ. 1.03

В Пятигорском городском отделе ФСБ Чернышову выделили отдельный кабинет. С сегодняшнего утра в кабинет перебрался подполковник Желнин, так как никто не сомневался, что в самое ближайшее время Чернышов вернется в Москву. Весь Пятигорский отдел ФСБ размещался в нескольких кабинетах здания городской администрации. Возвращение в свой бывший кабинет для Чернышова означало новую встречу со следователем Желниным, а Чернышову сейчас этого очень не хотелось. «Желнин опять вернется к старому разговору. Начнет подшучивать или сочувствовать. Придется что-то отвечать. В любом случае спокойно подумать в кабинете не удастся», – решил Чернышов.

Он оделся и вышел на улицу. Из-за яркого весеннего солнца Чернышову показалось, что на улице очень тепло. Поэтому сперва Чернышов хотел было посидеть и подумать в соседнем сквере. Но, выйдя из здания, он сразу же отказался от этого намерения. Холодный ветер задувал за ворот и под полу его утепленной куртки. Сидеть на таком ветру расхотелось. Тогда Чернышов решил поехать в госпиталь. Так или иначе надо навестить Олега Муромцева. А подумать над новым заданием можно и по дороге.

Чернышов не стал брать служебную машину, хотя дежурный по отделу, конечно, не отказал бы московскому полковнику. Ему некуда было спешить, и Чернышов воспользовался общественным транспортом. Стоя на задней площадке автобуса, мысленно он вернулся к заданию, полученному от начальника Управления по борьбе с терроризмом: «Террористы похитили баллон с тридцатью шестью литрами газа «VX». Примерно семь-восемь литров отравляющего газа они использовали для начинки ракет. Значит, в баллоне осталось не менее двадцати восьми литров этой отравы. Интересно, сколько стоит на подпольном рынке оружия один литр сжиженного газа «VX»? А сколько миллионов людей можно убить, располагая двадцатью восемью литрами «VX»? Да, такой баллон – исключительно лакомый кусок для любой террористической организации. Локтионов прав, оружие такой убийственной мощи не может оставаться бесхозным. Знать бы еще, где оно сейчас находится».

Подходя к палате, где лежал Олег Муромцев, Чернышов услышал раскатистый смех. Открыв дверь, он увидел обоих своих друзей, Муромцева и Ветрова, которые весело смеялись над очередным анекдотом Ветрова. Войдя в палату, Чернышов тоже не смог сдержать улыбку. Но начальника оперативной группы развеселил вовсе не анекдот, которого он не успел услышать, а увиденная картина. На больничной кровати лежал Олег Муромцев, как ему и было положено. Рядом с его кроватью стояли два стула. На одном из них сидел Артем Ветров, рассказывающий разные байки. Кроме офицеров, в палате еще находилась молоденькая медсестра. Но она предпочитала сидеть не на свободном стуле, а у Артема Ветрова на коленях. Левой рукой Артем обнимал девушку за талию, а правую запустил ей под медицинский халат. По виду медсестры сразу становилось ясно, что она против этого нисколько не возражает. Заметив вошедшего Чернышова, девушка тут же вскочила на ноги и, стараясь не глядеть на него, быстро выбежала из палаты. Ветров, наоборот, ничуть не смутился. Поздоровавшись с начальником, он пригласил:

– Проходите, Павел Андреевич, присаживайтесь. Леночка как раз место освободила.

– Я вижу, вы очень компактно размещаетесь, – заметил Чернышов, усаживаясь на свободный стул. – Можешь позвать девушку обратно, я, кажется, не занял ее место.

– Что вы, Павел Андреевич, Леночка такая стеснительная, а вы все-таки большой начальник, да еще из самой Москвы, – торжественно заявил Ветров.

– Послушай, Артем, ты вроде бы говорил, что это Верочка? – спросил у Ветрова Олег Муромцев.

– Нет, ты все путаешь. Верочка светленькая с двумя хвостиками, а это Леночка, – разъяснил другу Артем. – Что ни говорите, Павел Андреевич, а стационарное лечение имеет ряд положительных моментов. Я вот искренне нашему Олегу завидую.

– Ты, по-моему, и сам не теряешься, – усмехнулся Чернышов. – И Леночки у тебя, и Верочки.

– Что я, Павел Андреевич... Быстрый самолет унесет нас завтра из этого чудесного уголка в московскую грязь и слякоть. И покинем мы с вами, Павел Андреевич, Кавказские горы с их ослепительными снегами. И только наш Олег останется поправлять свое здоровье среди этих величественных гор на попечении заботливого медицинского персонала.

Во время своей вдохновенной речи Артем даже встал со стула и развел руки в стороны, словно хотел обхватить ими все горы Кавказских Минеральных Вод. Чернышов видел, что Ветров в ударе и ему хочется похохмить. Полковник и сам пребывал в подобном настроении до последнего разговора с Локтионовым. Артем закончил свой монолог, сел на место и, глядя на Олега, добавил:

– Напоминаю, Олег, Леночка темненькая со стрижкой-химией, а Верочка светленькая с двумя хвостиками.

– Да брось ты, Артем, – Олег Муромцев махнул рукой в сторону Ветрова. – Меня все равно через две недели выписывают.

– А я что говорил! Да у таких замечательных медсестер самый безнадежный больной поправится, не то что наш Олег. Не правда ли, Павел Андреевич? – призывая Чернышова в союзники, спросил Ветров.

– Ладно, хватит дурачиться, – уже серьезно сказал Чернышов. – Завтрашний вылет отменяется. Получено новое задание.

Оба капитана как по команде перестали смеяться и вопросительно посмотрели на своего начальника.

– Совет безопасности настаивает на розыске баллона с остатками отравляющего газа. А это почти тридцать литров «VX». Наша задача – разыскать этот баллон.

Муромцев и Ветров молчали. Они ждали от начальника продолжения.

– Что вы на меня так смотрите? Я не больше вашего знаю, где теперь этот баллон, – развел руками Чернышов.

– Значит, еще ничего не кончилось, – задумчиво сказал Олег Муромцев.

– Пока баллон не найден, нет, – подтвердил Чернышов.

– И как же будем его искать? – оживился Ветров.

Артем Ветров с ходу включался в каждое расследование. При получении нового задания он готов был приступить к работе немедленно. Оперативно-розыскная деятельность вдохновляла его. За все время работы в органах безопасности Артем Ветров не утратил ни капли своего первоначального романтизма. Павел Чернышов ценил такое рвение Ветрова. Полковнику Чернышову нечасто встречались оперативники, которые работали с подобным вдохновением. Но наряду с положительными качествами своих сотрудников Чернышов видел и отрицательные. Так, например, Артем Ветров, увлекаясь, зачастую бывал слишком нетерпелив. В этом случае Чернышову приходилось сдерживать его порывы.

– Вот сейчас все вместе и обсудим, – ответил Чернышов. – Утром я должен доложить Локтионову план предстоящих действий.

– Гм, легко сказать: «ищите»! Баллон с газом – вещь неодушевленная. Он говорить о себе не умеет, а кричать тем более. Тихонечко стоит себе или лежит где-нибудь и ждет своего часа. А Россия страна большая. В ней поезд можно спрятать, а не то что какой-то сорокалитровый баллон. Вот если бы существовал человек, который мог бы указать место, где находится этот злополучный баллон... – мечтательно произнес Ветров.

«Набиев!» – тут же подумал Чернышов и вслух добавил:

– Если бы еще разыскать такого человека.

НАБИЕВ. 1.03

Человек, о котором в этот день неоднократно думал Чернышов, находился в подмосковном пансионате, расположенном на живописном берегу Сенежского озера. Для того чтобы на время исчезнуть из Москвы, оказывается, совсем не обязательно бежать за границу, уходить в глухую тайгу, менять внешность и скрываться по поддельным документам.

Ильдар Набиев поступил гораздо проще. Он выбрал один из самых дорогих подмосковных домов отдыха, где стоимость суточного проживания была соизмерима со стоимостью проживания в апартаментах отеля «Хилтон». С тройкой своих телохранителей Набиев заехал в пансионат еще в конце февраля, за несколько дней до пятигорской драмы. Среднего возраста женщина-администратор приняла от гостей деньги и, не спрашивая у них никаких документов, провела четверку чеченских мужчин в уютный охотничий домик. Администратор считала, что отдыхающие, способные выложить за неделю проживания в пансионате стоимость однокомнатной московской квартиры, вполне могут жить и не предъявляя своих документов.

Исчезнув из Москвы, Ильдар Набиев не утратил управления своей организацией. Спутниковый телефон позволял поддерживать связь с многочисленными менеджерами, банкирами, юристами, работающими на финансовую империю Набиева. При желании Набиев мог найти любого своего подчиненного, в то же время оставаясь для него недостижимым. Он поддерживал и оперативную связь с руководителями террористов, выполнявшими в Пятигорске его задание. Но спутниковые телефонные линии связи не дают информации о местонахождении своих абонентов, поэтому сотрудники ФСБ так и не смогли определить место, где все это время скрывался Ильдар Набиев.

Набиев был уверен, что все рассчитал точно. Он, крупнейший бизнесмен чеченской диаспоры и один из самых богатых чеченцев, проживающих в России, должен был встать во главе Чеченской Республики. Такую уверенность в Набиева вселяло химическое оружие, которым он обладал. У него было все: деньги, вооруженные отряды и мощнейшее оружие, позволяющее диктовать условия любой супердержаве. Цель, которую он поставил, казалась вполне достижимой. И вдруг все обернулось крахом. Ильдар Набиев до сих пор не мог понять, как это произошло. Правительство России не заплатило выкуп, вообще не выполнило ни одного требования террористов. В ответ террористы должны были обстрелять Пятигорск ракетами с газом «VX» и уничтожить его жителей. Но и этого не произошло. Ни одна ракета не взорвалась в Пятигорске. Наоборот, силам безопасности удалось уничтожить террористов. Правда, Набиев не мог сказать этого с уверенностью. Просто нанятые им лидеры террористов перестали выходить на связь. А это означало, что они либо погибли, либо арестованы силами безопасности. Второй вариант был для Набиева наихудшим. Любой из главарей террористов мог сообщить службе безопасности, что действовал по прямому указанию чеченского бизнесмена Ильдара Набиева.

Набиев уже давно не боялся ни милиции, ни прокуратуры. Ни оперативники Управления по борьбе с организованной преступностью, ни сотрудники Управления по экономическим преступлениям, ни следователи прокуратуры ничего не могли сделать с Ильдаром Набиевым. Несовершенство российского законодательства, коррупция в правоохранительных органах и многочисленная команда опытных адвокатов позволяли Набиеву легко уходить от ответственности. Так было всегда, до последнего момента. Но сейчас Набиев действительно боялся. Никто из окружающих не замечал его страха, Набиев умел отлично владеть собой. Он легко мог обмануть своих телохранителей, но как обмануть себя? Хозяин жизни, долларовый миллионер Ильдар Набиев уже четыре дня плохо спал, за последние дни ни разу не улыбнулся, стал вспыльчив и раздражителен. Набиев боялся. Никогда раньше он не вступал в столь серьезный конфликт с ФСБ. «Если арестованные сдали меня, то ФСБ не отступится, – рассуждал Набиев. – Но как выяснить, что произошло в Пятигорске и что в действительности известно ФСБ о моей роли в пятигорской операции?»

Поначалу Набиев рассчитывал, что получит интересующие сведения из средств массовой информации. Но ни телевидение, ни газеты и словом не обмолвились о событиях в Пятигорске. Ни о захвате заложников, ни об угрозе применения химического оружия против жителей города так ничего и не было сказано. Набиев не находил себе места от неопределенности. Но главное, он не знал, как поступить. Пока в пансионате его никто не беспокоил, но Набиев понимал, что так не будет продолжаться вечно: не для того он сколачивал свое состояние, стремился к политической власти в Ичкерии, чтобы запереть себя в маленьком охотничьем домике. Необходимо что-то предпринять. Он больше не мог здесь оставаться.

Набиев прошелся по своей комнате в охотничьем домике, пол которой застилала огромная медвежья шкура. Поначалу богатые охотничьи трофеи, украшавшие домик, радовали Набиева, но после недели проживания стали его раздражать. Набиев остановился перед кожаным диваном. Над диваном к стене была прибита голова благородного оленя с роскошными ветвистыми рогами. Набиев посмотрел в стеклянные глаза оленя.

– Тебе уже ничего не нужно, потому что ты мертвый. А я живой, – сказал он, обращаясь к оленю.

Раньше Набиев не замечал за собой привычки рассуждать вслух и разговаривать с неодушевленными предметами. Но сейчас все изменилось.

Ильдар Набиев больше не ощущал незыблемости своего положения. Он понимал, что из преуспевающего бизнесмена и уважаемого человека вполне может превратиться в тюремного арестанта. Слишком велики были ставки в той игре, которую он затеял. Набиев попытался проанализировать итоги пятигорской операции. Итак, у него больше нет вооруженного отряда. Сейчас это можно сказать однозначно. Потерял он и группу профессиональных наемников, которые выполняли для него самые сложные поручения. Теперь у него уже нет людей, которые смогли выкрасть баллон с газом «VX» из российской воинской части. Черт возьми! Все это не идет ни в какое сравнение с самой главной потерей. У него больше нет баллона! Нет химического оружия, к обладанию которым он так долго стремился!

От страшной досады Набиев даже заскрежетал зубами. У него нет самого главного. Кто он такой без химической бомбы? Удачливый бизнесмен, каких много. Но этого мало, чтобы занять президентское кресло. Только обладание мощнейшим оружием может открыть дорогу к креслу президента Чечни. И химическое оружие в этом случае идеально. В отличие от ядерного оно не требует такого сложного и дорогостоящего обслуживания и при этом почти не уступает ядерному оружию по своей убийственной мощи. И ведь у него было такое оружие! Было! Тридцать шесть литров «VX». Сколько же химических бомб можно сделать из такого объема отравляющего газа? Наверное, даже у самого Саддама Хусейна нет такого количества химических боеприпасов с газом «VX». Как можно было потерять такое сокровище? От тоски и обиды Набиев закрыл глаза. Нет, он должен вернуть себе этот баллон. Вернуть во что бы то ни стало! Но это не удастся сделать, если все время сидеть здесь, как в заточении. Если он хочет вернуть баллон, нужно действовать. Хватит прятаться. Настала пора заявить о себе. Но сначала он выяснит, не опасно ли вернуться к активной жизни. В конце концов, у него есть специальный штат адвокатов. Пусть выяснят, насколько безопасен его выход из подполья.

Набиев тут же связался по телефону с главой своей юридической фирмы и дал ему соответствующее задание. Второй звонок он сделал лидеру чеченской криминальной группировки в Москве, с которым его связывали давние деловые отношения. Набиев знал, что доверять информации можно только в том случае, если она получена из двух независимых источников.

МАРФИН. 28.02

В своих предположениях Павел Чернышов ошибался. Ильдар Набиев не знал, где находится баллон с отравляющим газом. И узнать об этом Набиев хотел не меньше самого полковника Чернышова. Зато о местонахождении баллона знал другой человек. Но в отличие от полковника ФСБ Чернышова и чеченского бизнесмена Набиева, он хотел оказаться как можно дальше от страшного баллона, несущего смерть всему живому. Звали этого человека Валерий Марфин.

В свое время закончив вертолетное училище, Валерий стал пилотом вертолета сельскохозяйственной авиации. Еще существовал Советский Союз, могучий и неделимый. И Валерий Марфин без всякой задней мысли обрабатывал сельскохозяйственные угодья Чечено-Ингушской автономной республики. Но Марфин любил риск, опасность и острые ощущения. А работа по опрыскиванию полей не изобиловала острыми ощущениями. Поэтому вскоре Валерий Марфин пересел в кабину вертолета горноспасательной службы. Такая должность оказалась ему по душе. Валерию нравилось вести машину среди горных вершин, выискивать в горах затерявшихся альпинистов, снимать с ледников обмороженных и потерявших всякую надежду людей. Но так продолжалось недолго.

Новых националистических лидеров Чечни, взявших курс на отделение республики от России, не интересовала горноспасательная служба. Финансирование прекратилось. Служба закрылась. И Валерий Марфин оказался не у дел. А потом случилось то, к чему подталкивали все предшествующие события. Россия ввела в Чечню свои войска, и началась непонятная война. Гибли мирные и военные люди. Российские войска то наступали, то отходили на исходные позиции. Чечню наводнили солдаты-наемники и просто бандиты. В этой неразберихе Марфин встретился с командиром отряда наемников Михаилом Картузовым. Узнав, что Марфин – опытный пилот-вертолетчик, Картузов предложил ему рискованную работу, за которую обещал хорошо платить. И Валерий согласился, понимая, что в случае отказа скорее всего получит пулю в голову. Так Валерий Марфин стал личным пилотом Михаила Картузова. Картузов не обманул его и действительно хорошо платил. Постепенно Марфин привык к своей новой роли. Он стремился к риску, к опасности и получил ее сполна. Марфин не расстался с Картузовым, даже когда война кончилась и Россия вывела свои войска из Чечни. Картузову и его боевикам по-прежнему требовался вертолет для быстрой и скрытной переброски в разные районы Чечни и России. И Марфин оказывал им такие услуги. Его не смутил и тот факт, что теперь боевики Картузова превратились в банду наемных убийц.

В течение трех последних лет Валерий Марфин оставался личным пилотом Картузова. Марфин помог Картузову вывезти на вертолете похищенный в российской воинской части баллон с отравляющим газом. Именно Марфин на своем вертолете привез баллон к установленной высоко в горах армейской палатке. На сегодняшний день Валерий Марфин оказался единственным оставшимся в живых человеком, кто знал о местонахождении злополучной палатки. Картузов ничего не рассказывал Марфину о том, что произошло внутри. Но Марфин догадывался, что, кроме баллона, в палатке остались пять трупов.

После гибели своего хозяина Марфин решил оставить опасную работу и больше никогда не возвращаться в Чечню. Перевозя боевиков Картузова, он заработал достаточно денег, чтобы купить себе роскошную квартиру или загородный дом и жить там в свое удовольствие. В тайнике у Марфина скопилось без малого восемьдесят тысяч долларов. Но сложность заключалась в том, что тайник с деньгами находился на территории Чечни. Тайник был хорошо спрятан. Марфин не опасался, что деньги могут случайно найти. Кроме него самого, о тайнике больше никто не знал. Улетая с дороги, ведущей к Пятигорску, на которой шла перестрелка между чеченскими боевиками и бойцами из отряда «Альфа», Марфин решил, что не вернется в Чечню. Однако такое решение означало, что он больше уже никогда не увидит своих денег. Поступить так Валерий Марфин не мог. Опасность опасностью, но восемьдесят тысяч долларов – это все, что он заработал. Кому он нужен в России без денег? Если бежать без денег, то для чего он рисковал все эти годы? – рассуждал Марфин. И он решил вернуться в Чечню, чтобы забрать деньги.

Валерий Марфин понимал, что горючего в вертолете хватит в лучшем случае только на то, чтобы добраться до тайника с деньгами. Когда закончится топливо, вертолет придется оставить и обратный путь проделать по земле. Марфин осознавал, что в Чечне он может наткнуться на вооруженную банду или на обыкновенных грабителей. И та, и другая встреча не сулила ничего хорошего. У Марфина был при себе пистолет, оставленный Картузовым. Но один пистолет вряд ли мог защитить своего хозяина при встрече с несколькими вооруженными людьми. Тем не менее Валерий решил, что восемьдесят тысяч долларов компенсируют риск.

До места, где он спрятал деньги, Марфин не долетел примерно двадцати километров. Когда стрелка указателя уровня топлива прочно застыла на нулевой отметке, Валерий посадил свой вертолет в узкой долине между двумя холмами, в стороне от автомобильных дорог и селений. Марфин хорошо знал это место. Люди в долине появлялись редко. Даже пастухи предпочитали проводить свои отары стороной. Сухая трава и дальние переходы делали долину непривлекательной для овцеводства. А в конце зимы вообще никто не должен был забрести сюда. Поэтому Марфин мог не опасаться, что его вертолет скоро обнаружат.

Оставшийся путь до тайника Марфину пришлось проделать пешком. Снег уже почти везде сошел. Под ногами в основном была сухая земля, но часто попадалась и липкая грязь. Такие участки Марфин старался обходить стороной, чтобы не испачкать свою одежду и обувь. Перепачканный в грязи прохожий любому встречному покажется особенно подозрительным. Валерий добрался до тайника только к ночи. Он буквально валился с ног от усталости. Тем не менее Марфин остался доволен своим переходом. Пройдя пешком более двадцати километров, он не встретил никого по дороге. Валерий очень надеялся, что ему повезет и в дальнейшем.

Все деньги оказались на месте. Валерий рассовал пачки долларов по кармашкам специально сшитого холщового пояса, а пояс надел под майку. Теперь можно было отправляться в обратный путь. Собираясь за деньгами, Марфин заранее разработал маршрут, которым он будет выбираться из Чечни. Он доберется пешком до Гудермеса. Там можно сесть на поезд, идущий до Астрахани. А уж из Астрахани на поезде или на самолете можно попасть в любую точку России. Валерий Марфин решил, что отправится в Москву. Слишком много времени он провел вдали от цивилизованной жизни. Москва – место тысячи удовольствий и возможностей. В конце концов, у него достаточно денег, чтобы попробовать их все.

Попасть в Москву можно было и через Ставропольский край. Путь к границе Чечни и Ставрополья был гораздо короче и, следовательно, безопаснее. Но именно в Ставропольском крае остался баллон с отравляющим газом. После того, как Марфин на своем вертолете покинул окрестности Пятигорска, прошел целый день. И Валерий не мог знать, уничтожена ли банда террористов, или она все еще угрожает жителям города химическим оружием. Опасаясь, что террористы все же выполнят свою угрозу, Валерий Марфин решил держаться подальше от Пятигорска и от Ставропольского края.

Кроме денег и документов, в тайнике у Марфина имелись кое-какие теплые вещи и набор продуктов на трое суток. Валерий сложил все это в свой рюкзак и утром двадцать седьмого февраля отправился в дорогу. Пистолет он положил в правый карман своей летной куртки. Марфин рассчитывал, что даже пешком доберется до Гудермеса за двое суток. Однако планы – это одно, а реальная жизнь совсем другое. Валерий шел очень осторожно. Едва завидев людей, старался спрятаться. Ему опять повезло. Никто не останавливал его и не обыскивал. Но меры предосторожности привели к тому, что за день он прошел гораздо меньше, чем рассчитывал. Первую ночь своего похода он провел в голой степи. Сумерки сгустились слишком быстро, и Марфину пришлось искать место для ночлега в темноте. Он нашел неглубокий овраг, на дне которого развел костер. Ночной холод не дал Марфину возможности заснуть. Всю ночь он просидел у костра, стараясь согреться. Наутро Марфин обнаружил, что его одежда перепачкана глиной. Еще одна такая ночевка, и в Гудермесе его даже не пустят на вокзал, приняв за бродягу, сообразил Марфин. Он попытался отмыть одежду в ручье, но это мало помогло. Пятна глины стали не так заметны, зато расплылись. Одежда намокла и потяжелела. Валерий Марфин понял, что надо искать какой-то другой способ попасть в Гудермес, если он надеется сесть там на поезд.

Марфин вышел на автомобильную дорогу. «Вот бы встретить машину с российскими журналистами, – мечтательно подумал Марфин. – Они бы охотно подбросили меня до ближайшей железнодорожной станции». В конце концов подошла бы любая машина с одним водителем. Имея пистолет, он бы сумел заставить водителя довезти его до Гудермеса. Но ни машины с журналистами, ни машины с одиноким водителем Марфин в этот день не встретил. Два раза мимо него по дороге на высокой скорости проезжали грузовики. И оба раза Марфин прятался в придорожном кювете, опасаясь, что в кузове грузовиков могут сидеть чеченские бандиты. К вечеру на дороге показался автобус, идущий как раз в сторону Гудермеса. Положив руку в карман, где лежал пистолет, Марфин вышел на дорогу. Оружие придало Валерию уверенности. Хотя разумом он понимал – окажись в автобусе чеченские боевики, пистолет не сможет остановить их. Но приближающийся автобус оказался самым обычным междугородным автобусом, идущим как раз в Гудермес. Марфин сумел прочитать название города на лобовом стекле. Издав вздох облегчения, он поднял руку. В автобусе имелись свободные места, и водитель остановился около голосующего пешехода. Марфин осторожно поднялся по ступенькам и заглянул в салон. В автобусе ехали самые разные люди, в большинстве чеченцы, но были и русские. Валерий не знал, сколько стоит проезд, и протянул водителю пятидесятирублевую бумажку. Тот молча сгреб ее и так же молча кивнул головой в сторону салона. Валерий с облегчением устроился на двойном сиденье. Свой рюкзак он поставил рядом с собой. В автобусе оказалось гораздо теплее, чем снаружи. Тепло салона быстро разморило Валерия, и он вскоре уснул. Сказалась проведенная без сна прошлая ночь.

ЧЕРНЫШОВ. 2.03

– Вы уж извините, что я продолжаю мучить вас вопросами. Но необходимо до конца выяснить все обстоятельства, – сказал Павел Чернышов научному сотруднику Евгению Светлову.

Евгений Светлов, ученый-метеоролог, был одним из заложников, которых неделю назад на Пятигорской метеостанции захватили чеченские террористы.

Из всех заложников Светлов оказался единственным, кто попытался оказать сопротивление террористам. Он не потерял присутствия духа, несмотря на то что террористы убили его любимую девушку. Павел Чернышов очень надеялся, что Светлов запомнил то, что происходило на метеостанции после ее захвата террористами. Так как Чернышов помогал следователю Желнину допрашивать свидетелей, он уже успел переговорить со всеми заложниками и убедился, что бывшие заложники, воспроизводя в памяти те роковые события, слабо представляют реальную картину. Большую часть времени террористы держали заложников взаперти, внутри жилого вагончика. И те просто не могли видеть, что происходило в это время во дворе метеостанции. Да и нервный стресс, который пережили заложники, тоже не улучшал память.

Но Чернышову очень нужно было узнать о том, что делали террористы на метеостанции. Он рассчитывал, что эта информация поможет ему выйти на след исчезнувшего баллона с отравляющим газом. Поэтому утром второго марта Чернышов приехал в Пятигорский метеоцентр и разыскал там Евгения Светлова. Конечно, можно было вызвать Светлова в городской отдел ФСБ и допросить его там. Но Чернышов решил этого не делать. Он предположил, что Светлов на своем рабочем месте будет чувствовать себя увереннее, и тогда ему будет легче воскресить в памяти трагические события прошлой недели.

– Вы вернетесь в свой институт, когда здесь все закончится? – Чернышов начал разговор с нейтрального вопроса.

– Да, наверное. Надо бы продолжить исследования. Но не думаю, что после всего случившегося я смогу вернуться на метеостанцию. Как представлю тот стол, на котором умирала Ира, жить не хочется, – тяжело вздохнув, ответил Светлов.

Павел Чернышов знал, Ира Скворцова, замученная террористами, была той девушкой, которая нравилась Светлову. Чернышов понял, что своим вопросом опять причинил Евгению боль. Но он не мог прекратить начатый разговор. Не мог, потому что, если баллон с отравляющим газом не найти, пятигорская трагедия может повториться вновь.

– А я ведь так и не попрощался с Ирой, – задумчиво сказал Евгений. – В воскресенье прилетела мать Иры и увезла гроб с ее телом домой. Теперь я даже не знаю, где ее могила. Почему жизнь устроена так, что мы теряем близких людей? Почему, я вас спрашиваю!

Чернышов ничего не ответил. Да и что он мог сказать, если вопрос не имел ответа?

– Послушайте, Евгений, у вас есть кофе? – неожиданно спросил Чернышов.

– Есть, – недоуменно ответил Светлов.

– Налейте, пожалуйста, если вам не трудно.

Светлов достал из ящика стола банку растворимого кофе. Чернышов тут же начал ему помогать. Кроме банки кофе, на столе появились две чашки, сахар в полиэтиленовом мешке и пакет с печеньем.

– Кипятильник у вас найдется? – спросил Чернышов.

– Я чайником пользуюсь, электрическим, – ответил Евгений.

– Отлично, – кивнул головой Чернышов.

Павел Чернышов старался отвлечь Евгения от мрачных мыслей. Он считал, что человек не должен постоянно предаваться мрачным воспоминаниям.

– Знаете, Евгений, то, что случилось, уже нельзя изменить, – сказал Чернышов Светлову, когда они выпили по чашке кофе. – Да, произошло страшное, чудовищное несчастье. Вы потеряли любимую девушку. Но жизнь продолжается. Я уверен, вы еще встретите другую девушку и полюбите ее. И это не будет предательством по отношению к Ире, потому что любовь всегда побеждает горе. Вы правы, Евгений, жизнь действительно устроена так, что мы теряем близких людей. Но мы и приобретаем новых.

Евгений ничего не сказал Чернышову. Но тот и не торопил с ответом. Чернышов знал, что пройдет еще много времени, прежде чем Светлов окончательно все поймет и согласится с ним. Но тот, похоже, и так понимал справедливость слов Чернышова.

– Я понимаю, Павел Андреевич, вы пришли не для того, чтобы утешать меня, – Светлов встал из-за стола и начал убирать грязную посуду. – Спрашивайте, что вас интересует. Я постараюсь вам помочь.

– Евгений, террористы страшны не только тем, что убивают. Они калечат человеческие души. Невозможно описать словами то, что вы испытали, находясь в заложниках. Но вы сильный человек и справитесь со своим горем. Поэтому я сейчас могу сказать вам: опасность еще не миновала.

Светлов удивленно посмотрел на Чернышова. Он считал, что после уничтожения банды террористов все кончилось.

– Да-да, вы правильно поняли мои слова, – продолжал Чернышов. – Опасность остается. Только на этот раз под угрозой могут оказаться жизни других людей. И мы с вами должны сделать все от нас зависящее, чтобы их защитить.

– Но что произошло? О чем вы говорите, Павел Андреевич? – взволнованно спросил Светлов.

– Сейчас я объясню вам, но должен заранее предупредить: о дальнейшем нашем разговоре никто другой не должен узнать.

– Я понимаю вас, Павел Андреевич. Можете на меня рассчитывать, – сказал Светлов, опять присаживаясь за стол.

– Я и не сомневаюсь. Иначе бы я к вам не пришел, – ответил Чернышов. – Дело в том, что первоначально у террористов был баллон с тридцатью шестью литрами отравляющего газа «VX». Мы уничтожили банду террористов и обезвредили несколько химических зарядов. По нашим данным, в баллоне должно было остаться еще примерно тридцать литров отравляющего вещества. Но вот где сейчас этот баллон, мы не знаем. Я очень надеюсь, что вы, Евгений, поможете мне разобраться, куда террористы вывезли баллон.

– Да, но меня заперли вместе с остальными работниками метеостанции, и я просто не мог видеть, что в это время делали террористы, – неуверенно ответил Светлов.

– Я знаю, видеть вы не могли. Но вы могли слышать, что происходит вокруг. Давайте вместе попытаемся в этом разобраться, – предложил Чернышов.

– Давайте попробуем, – согласился Евгений.

– Начнем с самого начала. – Чернышов подвинул свой стул, чтобы иметь возможность смотреть прямо в глаза Светлову. – Террористы прилетели на метеостанцию на транспортном вертолете. А когда мы попытались впервые высадить на станцию десант, то я лично видел два вертолета: большой транспортный вертолет террористов и еще один вертолет, гораздо меньшего размера. Когда он появился?

– В два часа дня, – уверенно ответил Светлов. – Вернее, на моих часах было несколько минут третьего. Я, как только услышал шум винтов, сразу посмотрел на часы. Еще подумал, что это к нам помощь пришла.

– Так, значит, в два часа с несколькими минутами, – рассуждал вслух Чернышов. – А потом этот вертолет еще куда-нибудь улетал?

– Да, Павел Андреевич, практически сразу. Он приземлился, а через пять-десять минут снова улетел.

– Евгений, вы уверены, что улетал именно тот самый вертолет? Может быть, это улетал транспортный вертолет? – уточнил Чернышов.

– Нет, Павел Андреевич, взлетел маленький вертолет. Я запомнил по звуку двигателей и шуму винтов. У транспортника звук гораздо ниже и громче.

– Когда вертолет снова вернулся?

– Без четверти три.

– На этот раз с минутами или без? – поинтересовался Чернышов.

– На этот раз точно. Ровно без четверти три. Я хорошо помню.

– Так. Что было дальше?

– Дальше этот вертолет снова улетел. Пилот даже не стал глушить двигатели. Только приземлился и сразу же взлетел. На этот раз вертолет отсутствовал долго. Появился только к вечеру. Где-то около шести или чуть позже. Точно сказать не могу. Но я запомнил, что за окнами вагончика уже стемнело.

– Ясно, – кивнул головой Чернышов. – Вертолеты еще улетали?

– Транспортный вертолет, на котором прилетели террористы, так и не улетал до вашего прибытия. А второй вертолет улетел раньше и уже не возвращался. Это произошло двадцать шестого февраля, утром в десять пятнадцать.

Последние сведения, сообщенные Светловым, совпадали с данными радиолокационного наблюдения, которое начиная с двадцать пятого февраля непрерывно велось за базой террористов. Чернышов знал, что вертолет горноспасательной службы вылетел из лагеря террористов двадцать шестого февраля именно в десять пятнадцать. Но в большей степени Чернышова интересовал первый день, когда террористы захватили Пятигорскую метеостанцию. Тогда радиолокационное наблюдение за лагерем террористов еще не велось. Поэтому приходилось полагаться только на слова Евгения Светлова. Но Чернышов склонен был доверять его памяти. Тем более что события двадцать шестого февраля тот запомнил отлично.

– Ну как, Павел Андреевич, помог я вам? – спросил у Чернышова Светлов, когда полковник закончил задавать свои вопросы.

– Да, Евгений, большое вам спасибо. Вы дали мне пищу для размышлений. Только я хочу вам еще раз напомнить, что о нашем разговоре никому говорить не следует, – сказал Чернышов.

– Конечно. Я все понимаю, Павел Андреевич, – ответил Светлов.

Попрощавшись с Евгением Светловым, Павел Чернышов вышел из здания метеоцентра.

ВЕРСИЯ. 2.03

Оказавшись на улице, Чернышов задумался. Неужели он получил ключ к разгадке местонахождения баллона с отравляющим газом? Нет, «ключ» – это громко сказано, скорее отправную точку, от которой можно начать поиски. Итак, двадцать второго февраля в десять утра террористы высаживаются на участке Пятигорской метеостанции и берут ее персонал в заложники. В руки террористов попадают метеорологические ракеты, которые террористы хотят использовать как средства доставки химического оружия. Но у террористов пока нет баллона с газом, и они не могут закачать отравляющее вещество в ракеты. В четырнадцать часов на базу террористов прилетает второй вертолет. Это бывший вертолет горноспасательной службы, который участвовал в похищении баллона «VX» из воинской части. С какой целью мог прилететь этот вертолет? Либо он должен был привезти в лагерь террористов баллон с отравляющим газом, либо вывезти из лагеря метеорологические ракеты для их последующей заправки газом «VX». Либо – либо.

Чернышову захотелось прямо сейчас нарисовать схему, отражающую обе альтернативы. Проводя расследования, Павел Чернышов часто чертил разные схемы. Они помогали ему четче представлять реальную картину. У Чернышова при себе всегда имелись и блокнот, и ручка. Но рисовать схему прямо на улице было неудобно, да и уличный шум отвлекал от мыслей. Чернышов решил поехать в гостиницу, чтобы в тишине своего одноместного номера заняться логическими построениями.

Первым делом у себя в номере Чернышов вскипятил кипятильником воду в фарфоровом заварочном чайнике, но вместо чайной заварки насыпал в чайник растворимый кофе. Заботясь о здоровье своего отца, дочь Чернышова Ксения всегда ругала и стыдила его, когда он злоупотреблял кофе. Дома спорить с дочерью было бесполезно, зато в командировках Павел Чернышов отводил душу. Он налил кофе в такую же, как и чайник, фарфоровую чашку, положил туда две ложки сахара, подумал и добавил еще одну. Подобные чайные сервизы в гостиничных номерах не полагались. Но после того как Артем Ветров поговорил с дежурной по этажу, в номере Чернышова появился красивый чайный сервиз на шесть персон, включающий заварочный чайник и шесть чашек с блюдцами. Правда, одно блюдце Чернышов вскоре нечаянно разбил. Дежурная уже знала об этом, но ничего ему не говорила.

С чашкой кофе в руках Павел Чернышов уселся за стол и придвинул к себе лист бумаги. Отпив несколько глотков, Чернышов отставил чашку в сторону и начал чертить воображаемую схему. В верхней части листа появился прямоугольник с надписью: «Вертолет 22.02, 14.00» – время, когда вертолет горноспасательной службы впервые приземлился в лагере террористов. От верхнего прямоугольника вниз отходили две стрелки, направленные к прямоугольникам с надписями «баллон» и «ракеты». Таким образом Чернышов попытался изобразить два варианта, о которых думал на улице, выйдя из метеоцентра.

«Рассмотрим первый вариант, – задумался Чернышов, отхлебнув из чашки кофе. – Предположим, вертолет привез в лагерь террористов баллон с отравляющим газом. Что означает отлет вертолета спустя десять минут? Что еще могло потребоваться террористам, у которых уже были ракеты и газ «VX»? – спросил у себя Чернышов и тут же ответил: – Оборудование для закачивания газа в ракеты. Но при осмотре лагеря террористов такого оборудования не обнаружили. Значит, заправка ракет производилась не на метеостанции. И следовательно, вертолет прилетал для того, чтобы забрать со станции метеорологические ракеты. Итак, примерно в четырнадцать десять вертолет вылетел из лагеря террористов, имея на борту пять метеорологических ракет».

В прямоугольнике ниже слова «ракеты»Чернышов проставил дату и время 22.02, 14.10. «Вертолет вернулся обратно в лагерь спустя тридцать пять минут. Этого времени явно недостаточно, чтобы заправить газом пять ракет. Значит, вертолет только выгрузил ракеты на месте планируемой заправки и улетел. Почему не подождал, пока эта процедура закончится?»Чернышов допил остававшийся в чашке кофе, сходил к заварочному чайнику и налил вторую чашку. С полной чашкой он снова вернулся за стол и опять склонился над схемой. Ниже прямоугольника с надписью «ракеты» он нарисовал еще один прямоугольник, в котором написал: «Место заправки». Еще ниже появился следующий прямоугольник с надписью «лагерь 14.45». Все три прямоугольника Чернышов последовательно соединил стрелками и около каждой стрелки написал «15'».

«Пять минут на разгрузку. Остается тридцать минут. Как раз по пятнадцать минут в оба конца. Значит, место заправки находилось недалеко от лагеря террористов, в пятнадцати минутах полета на вертолете. Но для чего вертолет тут же улетел во второй раз? Что еще потребовалось отвезти к месту заправки, если баллон, ракеты и оборудование для их заправки уже были там? – Чернышов приблизил ко рту чашку с кофе, но отпить не успел. Ответ пришел неожиданно. – Баллон, ракеты и оборудование для заправки! Но вертолет горноспасательной службы совсем небольшой. Он не предназначен для перевозки грузов. И просто не мог перевезти все за один рейс. Вот для чего потребовалось прилетать в лагерь заново. Тогда ясен ответ и на вопрос, почему вертолет после первого рейса не подождал окончания заправки. – От волнения Чернышов даже расплескал кофе, и несколько капель попали на вычерченную им схему. – Итак, место заправки ракет находилось неподалеку от лагеря террористов. Но означает ли это, что баллон с оставшимся газом «VX» по-прежнему находится там, или террористы перевезли его в другое место? У пилота спасательного вертолета было достаточно времени, чтобы это сделать. Как в действительности поступил главарь террористов? Только он мог отдать приказ перевезти баллон. Но эту тайну он унес с собой в могилу. Террористы рассчитывали, что все их требования будут выполнены. Они планировали беспрепятственно покинуть захваченную метеостанцию. Логичнее всего им было привезти баллон обратно в лагерь, и они могли улететь со всем имеющимся у них химическим оружием. Почему же главарь террористов не приказал летчику вернуть баллон? Не доверял своим людям? Тогда он мог спрятать баллон. Чем плохи для такого тайника горы Северного Кавказа? Перевозить баллон с газом с места на место – лишний раз привлекать к нему внимание. Если главарь террористов решил не привозить баллон в свой лагерь, значит, он оставил его на месте заправки», – окончательно решил Чернышов.

В действительности не все происходило так, как представлял себе полковник Чернышов. Но в своих умозаключениях он сделал верные выводы и выстроил правильную версию. Баллон, содержащий без малого тридцать литров нервно-паралитического газа «VX», по-прежнему находился в горах Северного Кавказа. Он лежал в армейской брезентовой палатке в окружении пяти окоченевших трупов.

МАРФИН. 28.02

Марфин проснулся от резкого толчка. Он не успел сообразить, сколько времени проспал. Валерий увидел, что автобус стоит на загородной дороге. Снаружи, громко крича, суетились вооруженные люди. Валерий тут же узнал «воинов ислама», как называли себя чеченские боевики. Произошло именно то, чего он больше всего опасался – оказаться в руках чеченских бандитов. Входная дверь автобуса распахнулась, и в салон протиснулись трое обвешанных оружием чеченцев. За окнами автобуса Марфин насчитал еще как минимум пять вооруженных боевиков.

– Национальная безопасность, – представился первый из вошедших чеченцев. – Приготовьте вещи к досмотру.

«Черта с два вы национальная безопасность, – подумал Марфин. – Обыкновенные грабители». Но сути дела это не меняло. Желающих спорить с вооруженными людьми в автобусе не оказалось.

Видимо, грабители не были настроены агрессивно. Они неторопливо шли по салону, по пути отбирая у пассажиров наиболее ценные вещи. Пассажиры, предполагавшие, что в дороге с ними может произойти нечто подобное, старались не брать с собой дорогих вещей. Поэтому и улов грабителей оказался небогатым. Бандиты изъяли несколько тощих бумажников, пару серебряных цепочек, новую меховую шапку, да какой-то незадачливый пассажир расстался с золотым перстнем.

Марфин услышал, как завизжала женщина, когда один из грабителей силой вырвал у нее из рук сумку. Чеченец порылся в сумке, потом презрительно взглянул на женщину и бросил сумку ей на колени, так ничего и не взяв. Чеченец, представившийся гвардейцем национальной безопасности, подошел к Марфину. Валерий уже сообразил, что он у грабителей старший. Пристально глядя на Марфина, бандит взял с автобусного сиденья его рюкзак. «Пусть забирает, – подумал про себя Марфин. – В рюкзаке нет ничего ценного, только еда и одежда». Бандит развязал рюкзак и заглянул внутрь. Мясные консервы, теплые вещи, да и сам рюкзак, сшитый из прочного материала, очевидно, понравились чеченцу, и он легко забросил рюкзак за спину. Марфин облегченно перевел дух, когда чеченец с его рюкзаком двинулся по проходу дальше.

Но, видимо, грабители не зря признали вожака своим командиром. Главарю бандитов показалось подозрительным, что пассажир так легко расстался со своим рюкзаком, в то время как другая женщина подняла крик из-за никчемной сумочки. Возвращаясь обратно и снова проходя мимо Марфина, главарь задержался около него и коротко приказал:

– Встать!

Марфин замешкался. И тут же сразу два автоматных ствола уткнулись ему в грудь. Валерий медленно поднялся. Один чеченец остался держать Марфина на мушке, другой в это время обшарил его карманы. Вытащив из кармана куртки Марфина пистолет, бандит показал его своему главарю. Тот взял оружие в руки, убедился, что пистолет настоящий, и засунул его к себе в карман.

– Выведите его, – приказал по-чеченски главарь.

Валерий Марфин, научившийся понимать чеченскую речь, пытался сообразить, чем обернется для него обнаружение пистолета.

Валерия вывели из автобуса. Его не били, даже ни разу не ударили, но все время держали под прицелом автомата. Кроме Марфина, бандиты вывели из автобуса двух симпатичных молодых женщин. Если то, для чего бандитам понадобились женщины, Валерию было понятно, то собственная судьба для него оставалась тайной. Главарь грабителей отвел Валерия к двум стоящим неподалеку автомобилям: джипу «Ниссан-Патрол» и «Жигулям» шестой модели, на которых, очевидно, и приехали бандиты. Открыв пустой багажник «Жигулей», чеченец указал на него рукой и, обращаясь к Марфину, сказал:

– Залезай.

Бандит сказал это без всякой злобы, даже не повышая голос, словно речь шла о пустяковой услуге. Но направленный на Марфина автомат не оставлял сомнений в серьезности намерений бандитов. Поняв, что сопротивление ничего не даст, кроме того что обозлит чеченцев, Марфин залез в багажник. Как только он это сделал, крышка багажника тут же захлопнулась.

Его «Командирские» часы с фосфоресцирующим циферблатом позволяли следить за временем даже в темноте. Когда машина остановилась, Марфин определил, что лежит в багажнике уже сорок минут. Захлопали дверцы. Это бандиты вылезали из машины. Вскоре бандиты открыли крышку багажника и позволили Валерию выбраться наружу. Валерий увидел, что находится во дворе типичного чеченского дома. Кроме «Жигулей», на которых его привезли, здесь же стоял и «Ниссан». Трое чеченцев как раз выпустили из него обеих захваченных в автобусе женщин и отвели к дому. По всему было видно, что женщины страшно напуганы, но от страха боятся перечить вооруженным бандитам. «Подумаешь, оттрахают хором и отпустят. Зато не убьют», – подумал о женщинах Марфин. А вот удастся ли ему сохранить свою жизнь, Марфин не мог сказать определенно.

– Пойдем. Представлю тебя командиру, – уже по-русски сказал Марфину чеченец, который приказал вывести его из автобуса.

Перед тем как провести его к командиру, Валерия Марфина снова обыскали. На этот раз обыск проводил сам главарь автобусных грабителей и сделал это гораздо более тщательно. Валерий буквально задохнулся от досады, когда чеченец снял с него пояс, набитый деньгами. Сообразив, что попало к нему в руки, чеченец удивленно вскинул брови, но ничего не сказал. Только окончательно убедившись, что у задержанного при себе нет больше ничего заслуживающего внимания, чеченец велел ему зайти в комнату, где находился командир отряда.

Командир сидел за столом, на котором стояли большой заварочный чайник и несколько чашек. Главарь грабителей положил перед своим командиром пояс с деньгами и что-то зашептал тому на ухо. По мере того как говорил чеченец, командир отряда все с большим интересом рассматривал Марфина. У Валерия в это время в голове лихорадочно крутились мысли. Он понимал: от того, что он сейчас скажет, будет зависеть его дальнейшая судьба. Бандиты могут сохранить ему жизнь, а могут и расстрелять – прямо во дворе и немедленно.

Очевидно, чеченец рассказал своему командиру все, что хотел. Тот кивнул головой и, обратившись к Марфину, спросил по-русски:

– Ну и кто же ты такой?

– Пилот-вертолетчик, – ответил Марфин.

Он специально сказал это по-чеченски, чтобы захватившие его бандиты поняли, что он знает чеченский язык. Однако если это и произвело впечатление на бандитов, то виду они не подали.

– Где же тогда твой вертолет? Почему ты автобусом ездишь? – перейдя на чеченский, продолжал допрос командир бандитов.

– Согласно моему заданию, я должен был ехать автобусом, – сказал Марфин.

Он старался говорить с достоинством, чтобы чеченцы поверили, что он не одинок, что за ним стоит могущественная сила, способная внушать страх. Марфин понимал, что, только испугав бандитов возможным возмездием, сумеет сохранить себе жизнь. Но пока у него это плохо получалось. Марфин видел, что командир бандитов нисколько не испугался.

– И каково же твое задание? – задал следующий вопрос старший чеченец.

– На этот вопрос я могу ответить только тому, на кого работаю, – заявил Марфин.

Он отчаянно блефовал. «Должны же эти бандиты хоть кого-то бояться!» – взволнованно думал Марфин.

– Ну и кто же твой хозяин? Российский КГБ? – усмехнулся командир бандитов.

Бесстрашие бандитов объяснялось просто. Независимо от того, кем окажется захваченный в автобусе пленник, командир чеченского отряда для себя уже решил списать этого человека. Если его отпустить, то человек запомнит, кто отобрал у него восемьдесят тысяч. Запомнит и расскажет другим. Восемьдесят тысяч долларов для Чечни – большие деньги. И хозяева этих денег не захотят мириться с такой пропажей. С другой стороны, никто не знает, кто снял этого человека с автобуса. Были деньги, был человек, который их вез. А раз нет ни денег, ни человека, значит, и спросить не с кого. Примерно так рассуждал командир бандитов еще перед допросом Валерия Марфина. Сам допрос он вел большей частью для того, чтобы удовлетворить обыкновенное любопытство.

– Нет, – ответил Марфин на последний вопрос чеченца. – Я работаю на вашего соотечественника Ильдара Набиева.

Валерий выложил свой последний аргумент – имя Набиева. Он знал, чье последнее задание выполнял Картузов, и сейчас попытался прикрыться именем этого человека.

Во взгляде чеченского командира что-то изменилось. Нет, это был не страх. Валерию показалось, что скорее это можно назвать замешательством. Тем не менее он был рад, что добился хотя бы этого. Командир рукой поманил к себе главаря автобусных грабителей и в течение пары минут о чем-то перешептывался с ним. Наконец чеченцы приняли решение. Главарь грабителей вышел из комнаты. Все время, пока он отсутствовал, командир отряда молча рассматривал Марфина, постукивая пальцами по столу. Вышедший чеченец вернулся не один. С ним явились двое вооруженных охранников, которые вывели Валерия Марфина из комнаты. Чеченцы отвели пленника на второй этаж дома и заперли его в одной из комнат, больше напоминающих кладовку: в комнате не было окон, и она никак не освещалась. Когда дверь за Валерием захлопнулась, он оказался почти в полной темноте. Оставшись один, Марфин постарался обследовать комнату и убедился, что окно в комнате когда-то имелось, но позднее его заколотили плотно подогнанными досками. Теперь Валерий имел возможность убедиться, как чеченские бандиты содержат своих пленников.

Марфин не знал, что из всех попадающих к бандитам пленников он оказался в самых привилегированных условиях. Его комната хорошо отапливалась. Здесь даже была кровать с матрацем, подушкой и одеялом. Остальные пленники содержались в неотапливаемом сыром подвале, где вообще не было никакой мебели, а сидеть или лежать можно было только на земляном полу. Человек, просидевший неделю в таком подвале, схватывал обширное воспаление легких, что в условиях Чечни, где отсутствуют элементарные медикаменты, было равносильно смерти.

Незадолго до того, как Валерия Марфина заперли в его темной камере на втором этаже, другие бандиты втолкнули в подвал одну из захваченных в автобусе женщин. Женщина оказала отчаянное сопротивление бандитам, когда те попытались ее изнасиловать, и даже укусила одного из них. За это бандиты ее жестоко избили и бросили в подвал.

В это время командир чеченского вооруженного отряда со своим помощником обсуждали захват человека, провозившего восемьдесят тысяч долларов.

– Ты веришь ему? – спросил командир у своего помощника, который руководил сегодняшней вылазкой на дорогу.

– Трудно сказать. Раз он упомянул Набиева, все может быть, – ответил главарь грабителей.

Никогда раньше грабеж рейсовых автобусов не приносил такую добычу. Восемьдесят тысяч долларов, взятые сегодня, компенсировали все прочие неудачи. Поэтому главарь автобусных грабителей чувствовал себя героем и разговаривал со своим командиром на равных.

– Как думаешь, что нам следует предпринять? – в свою очередь спросил он у командира отряда.

– Надо узнать, что задумал Набиев, – произнес командир. – Набиев хитрый лис. Раз уж он послал в Гудермес своего гонца с такой суммой долларов, значит, дело задумал серьезное. Возможно, гонец еще нужен ему. Тогда можно получить с Набиева выкуп. Раз уж ты взял его гонца, займись этим. Узнай, где сейчас Набиев и что он затевает.

Чеченский вооруженный отряд, в котором оказался Валерий Марфин, не принадлежал к тем отрядам, которые финансировал Ильдар Набиев. Чеченский полевой командир хоть и считал себя оппозицией нынешнему режиму в республике, на самом деле не имел определенных политических взглядов. Он не отдавал предпочтения ни одному чеченскому клану. По сути, его отряд уже давно превратился в банду, живущую торговлей людьми и грабежами на дорогах. Слабость нынешней власти в республике очень устраивала полевого командира. Она позволяла бандитам действовать на территории Чечни практически безнаказанно. Полевой командир тоже был доволен сегодняшней вылазкой. Уже давно к нему в руки не попадала такая сумма в самой конвертируемой валюте.

– Я видел, вы еще двух симпатичных баб привезли? – спросил командир у помощника.

– А, да. Правда, одна с норовом оказалась. Одному из наших лицо своими коготками исцарапала, а другого вообще искусала. Ну ребята ее проучили немного и в подвал пока бросили, чтобы остыла, – ответил помощник.

– Говоришь, искусала? Надо же, – усмехнулся командир. – Скажи, а она ему ничего важного не откусила, а? – довольный своей шуткой, чеченец рассмеялся. – Пойди, приведи ее ко мне. Она уже, наверное, остыла там в подвале. Сейчас я ее погрею.

Помощник ушел. Он отсутствовал минут пять. А когда он вернулся, на его лице была написана досада и разочарование.

– Представляешь, командир, эта зараза повесилась в подвале на собственных колготках. Колготки-то ребята у нее не отобрали. Но кто же мог подумать, что она такое выкинет, – оправдываясь, сказал помощник.

– Вот с-сука! – в ярости прошипел командир.

Его настроение мгновенно испортилось.

МАРФИН. 3.03

После удачного грабежа междугородного автобуса главарь грабителей стал первым помощником и главным советником чеченского полевого командира. Однако сегодня он боялся прогневать своего начальника. Уже истекли три дня, а он так и не выполнил полученное задание. Разыскать Ильдара Набиева и выяснить, что он затевает, советнику не удалось. Униженно склонив голову и разведя руками, он доложил об этом командиру отряда.

– Так ты говоришь, что не можешь разыскать Набиева? – нахмурившись, спросил командир.

– Увы, – советник склонил голову еще ниже. – Никто в организации Набиева не говорит, где он. Я обзвонил всех известных мне людей. Но ни у нас, ни в Москве никто ничего не знает. Конечно, если бы я мог захватить его людей, я бы нашел способ развязать им языки. А так... – советник опять развел руками и замолчал.

Чеченского командира раздражало непомерное самомнение своего помощника. Тот вообразил себя чуть ли не начальником тайной полиции. Сам командир отлично знал, что у Набиева имеется личная служба безопасности. Она надежно защищает своего хозяина от нежелательных контактов с посторонними и тем более не допустит захватов его людей. Тем не менее командир ничего не сказал своему помощнику, чтобы не снижать его боевой дух.

– Но Набиев, наверное, обеспокоен исчезновением своего курьера и сейчас ищет его, – предположил командир.

– Непохоже, командир, чтобы Набиев кого-то искал. Никто из его людей и словом не обмолвился о поисках направлявшегося в Гудермес курьера, – сказал помощник.

– Вот как. Может быть, наш гость просто лжет? А на самом деле вовсе не работает на Набиева? – продолжал рассуждать вслух командир отряда.

– Скорее всего, командир, – обрадованно произнес помощник, словно последнее предположение командира снимало с него ответственность за невыполненное задание. – Он лгал нам с самого начала. Набиев вовсе не посылал его в Гудермес. Да Набиев вообще не знает о его существовании.

– Ну, это легко проверить, – сказал командир. – Приведи его сюда.

Помощник выскочил за дверь и через несколько минут вернулся с Валерием Марфиным.

Марфина держали под руки двое чеченских боевиков. Им приходилось не столько конвоировать Марфина, сколько поддерживать его на ногах. Отвыкший от света Марфин постоянно жмурил глаза и натыкался на встречные предметы. Постепенно глаза Валерия привыкли к дневному свету, и он увидел, что опять оказался в комнате, где его допрашивал командир чеченского отряда. Сам командир опять сидел за столом. Только на этот раз на столе вместо чайника стоял аппарат спутниковой телефонной связи.

Командир отпустил конвоировавших Марфина боевиков. Он видел, что в случае чего и сам легко справится со стоящим перед ним человеком. Кроме того, в комнате находился его помощник, который всегда мог прийти на помощь.

– Ну как, отдохнул за эти дни? – обратился к Марфину командир.

Марфин пожал плечами. Он действительно не знал, что ответить. Все это время чеченцы его не беспокоили, по первому требованию выводили в туалет. А пища, которой его кормили, по арестантским меркам была просто шикарной. Угнетала только постоянная темнота да отсутствие всякой информации.

– Вижу, что отдохнул, – продолжал чеченец. – А мы все это время работали. И знаешь, что выяснилось? Не знает о тебе Ильдар Набиев. Что на это скажешь?

Валерий Марфин быстро соображал. Ильдар Набиев действительно не знал его, потому что все дела вел только с Картузовым. Набиеву было известно, что у Картузова имеется вертолет. Но кто сидит за штурвалом этого вертолета, Набиева совершенно не интересовало.

Чеченский командир заметил замешательство на лице Валерия и тут же сказал:

– Ну, что теперь будешь делать?

– Дайте мне самому поговорить с Набиевым, – наконец произнес Марфин.

– Звони, – чеченец подвинул в сторону Валерия аппарат спутниковой связи.

Марфин нерешительно шагнул к столу.

Он никогда не держал в руках спутникового телефона, но видел, как подобным аппаратом пользуется Картузов. Однажды Марфин заметил, какой номер набирал Картузов для связи с Набиевым. Этот номер Валерий запомнил. Тогда он не мог сказать – зачем. Но сейчас номер Набиева пригодился. Он оставался единственной надеждой Валерия Марфина.

Страшно волнуясь, Марфин взял в руку телефонную трубку. Перед ним на аппарате были шесть рядов кнопок. Восстанавливая в памяти нужные цифры, Марфин начал нажимать на кнопки. Валерий не видел, с каким интересом смотрят на него чеченский полевой командир и его помощник. Про себя командир чеченского отряда решил: если пленник дозвонится до Набиева, значит, вправду его человек, если нет, значит, все его слова – ложь. В таком случае от пленника можно спокойно избавиться. За забором как раз есть подходящая яма, где можно будет зарыть его навсегда.

НАБИЕВ. 3.03

Операция ФСБ по уничтожению банды террористов, угрожавших Пятигорску химическим оружием, проходила в обстановке строжайшей секретности. Поэтому адвокаты Ильдара Набиева ничего не знали о розыскных мероприятиях, проводимых сотрудниками ФСБ в отношении их хозяина. Тем не менее юристы Набиева работали усердно и собрали всю доступную им информацию. Они выяснили, что ни прокуратура Москвы, ни прокуратура Московской области не возбуждали в отношении Набиева уголовного дела. Соответственно и работники МВД не получали от прокуратуры указаний к задержанию гражданина России Ильдара Набиева. На основании всего этого адвокаты вынесли решение, что их хозяину ничего не угрожает.

Это известие Ильдар Набиев встретил довольно равнодушно. Он понимал, что в информации, собранной его адвокатами, недостает самого главного: того, какими материалами о нем располагает ФСБ. Для прояснения этого вопроса наибольшие надежды он возлагал на чеченского криминального лидера Джунгера Татаева.

Набиев позвонил Татаеву, как они и договаривались, третьего марта. Татаев внимательно выслушал Набиева, а потом сказал:

– Надо встретиться и поговорить.

Этот ответ не понравился Набиеву. Если никакой опасности нет и ФСБ не располагает на него никакими новыми материалами, то об этом Татаев мог сказать и по телефону.

– Но в таком случае не будет ли наша встреча несколько... преждевременной? – спросил Набиев.

Он хотел подобрать другое слово, но в последний момент построил предложение именно так. Тем не менее Татаев отлично понял скрытый смысл.

– Нет, это не опасно, – сказал он то, что побоялся произнести Набиев.

Набиеву не оставалось ничего другого, как поверить Татаеву. И он назвал тому адрес своего пансионата.

Джунгер Татаев везде ездил с охраной. Но на этот раз автомобиль с его боевиками остался за воротами пансионата. На встречу с Набиевым Татаев приехал один. Они расположились в каминном зале охотничьего домика, который снимал Набиев. Телохранители Набиева вышли во двор и контролировали подходы к дому. Подобные меры безопасности должны были способствовать откровенности беседы и сохранить в тайне ее содержание от посторонних ушей, к которым Набиев относил и уши своих телохранителей.

К деловой части беседы мужчины приступили согласно принятым на Кавказе правилам – только после обильного угощения. Хотя на этот раз оба съели мало. Набиев утратил аппетит от волнения. А у Татаева врачи недавно обнаружили язву желудка. С тех пор Джунгер Татаев ограничивал себя в острой и жирной пище.

Трапеза давно закончилась, но Татаев не спешил переходить к цели своего визита. Набиеву, наоборот, не терпелось узнать известия, которые привез гость. Тем не менее он старательно сдерживал себя. Первым заговорить о делах – значит, показать неуважение к гостю. Ильдар Набиев не был ярым последователем горских обычаев. Но Джунгер Татаев в Москве не последний человек, и Набиев не хотел портить с ним отношения. Наконец Татаев заговорил:

– Ты можешь не опасаться следствия. Я выяснил, по-настоящему у ФСБ на тебя ничего нет. Я имею в виду официальные документы, которые можно предъявить в суде.

Татаев говорил с Набиевым на равных, несмотря на то, что денег и возможностей у Набиева было намного больше. Да и положение Ильдар Набиев занимал несравненно более высокое. Но положение Татаева зависело только от него самого, потому что основывалось на страхе, который он внушал людям своей и конкурирующих группировок. Положение же Набиева зависело от многих факторов, так как в своей деятельности он опирался на вооруженные отряды в Чечне, на отношения с политическими лидерами Чечни, России и Ближнего Востока и на деньги, вложенные в легальный и нелегальный бизнес. Но отношения с политическими лидерами могут испортиться, вооруженные отряды могут выйти из-под контроля, да и деньги можно потерять, потому что в системе, которую построил Набиев, все звенья взаимосвязаны и выпадение одного звена ведет к распаду всех остальных.

При последних словах Татаева лицо Набиева просияло. Он не смог, да и не хотел скрыть от гостя свою радость.

– Ты привез мне хорошую весть, Джунгер. Я в долгу перед тобой, – улыбаясь, заявил Набиев.

Но лицо Татаева осталось бесстрастным.

– Это еще не все, что я хотел сказать тебе, Ильдар, – добавил Татаев.

– Да, и что же еще? Говори, я тебя слушаю.

И хотя взгляд Набиева оставался веселым, странное поведение Татаева насторожило его.

– Пятигорским делом занимался полковник ФСБ по фамилии Чернышов, – Татаев постарался обратить внимание Набиева на фамилию упомянутого офицера.

Набиев сразу перестал улыбаться и стал серьезным. Он не мог не оценить информационные возможности Татаева. Когда они разговаривали прошлый раз, Набиев и словом не обмолвился о Пятигорске. Тем не менее Татаев все-таки узнал, кто стоял за боевиками, воспользовавшимися химическим оружием. Это открытие взволновало Набиева гораздо больше, чем фамилия какого-то полковника.

– Я что-то не пойму тебя, Джунгер, – наконец сказал он. – ФСБ проводила в Пятигорске свою операцию, пусть даже в ней участвовали полковники. Но какое это имеет отношение ко мне?

– Я просто хочу предупредить тебя. Этот Чернышов очень упертый. Мне сообщили, гибель наших парней в Пятигорске – это его рук дело. И еще мне известно, что полковник Чернышов никогда не останавливается на полпути.

– Что с того, останавливается он или нет? – начал раздражаться Набиев. – Ты же сам только что сказал, что у ФСБ на меня ничего нет.

– Официально нет, – поправил Набиева Татаев. – Но я не говорил об оперативной информации. Похоже, твоя причастность к пятигорскому делу у руководства Управления по борьбе с терроризмом и у полковника Чернышова не вызывает сомнения.

– Значит, они считают меня организатором, но не могут этого доказать? – задал прямой вопрос Набиев.

– Да, – так же прямо ответил Татаев. – Но, как я уже говорил, полковник Чернышов очень упрямый. Если он занимается каким-то делом, то обычно доводит его до конца. Я думаю, нет необходимости объяснять тебе, что это значит.

– Расслабься, Джунгер, – усмехнулся Набиев. – У службы безопасности уже давно не те возможности, что раньше. Без юридической поддержки они и шагу ступить боятся. А раз у них нет доказательств, закон на моей стороне. Я для них неуязвим. И в конце концов им придется это признать. А если какой-то полковник признать этого не захочет и, как ты говоришь, упрется, тогда придется просто избавиться от него. Ведь история учит нас, что убить можно кого угодно. Не так ли, Джунгер?

– Верно, убить можно кого угодно. Именно поэтому любой охотник может стать дичью, – ответил Татаев.

Он никогда не спорил с влиятельными и могущественными людьми, такими, как Ильдар Набиев, не стал этого делать и теперь. Но для себя Джунгер Татаев твердо решил, что не будет вмешиваться в противостояние между Ильдаром Набиевым и полковником ФСБ Чернышовым: да, за Набиевым деньги и обширные связи. В наше время деньги и связи решают очень многое, если не все. Но ведь и полковник Чернышов не простой человек. Видимо, он очень серьезный противник, если сумел в Пятигорске разделаться с целым вооруженным отрядом. К тому же за ним стоит аппарат ФСБ. Набиев прав, возможности ФСБ стали гораздо меньше, в то же время нельзя их недооценивать.

Все шло к тому, что противостояние между Набиевым и Чернышовым выльется в смертельную схватку. И Татаев не мог сказать, кто в этом случае окажется победителем. С одной стороны, горские обычаи требовали, чтобы он отомстил за погибших в Пятигорске бойцов своего народа и помог своему соплеменнику Ильдару Набиеву. Но это означало получить смертельного врага в лице Чернышова. С другой стороны, Джунгер Татаев понимал, что погибшие в Пятигорске боевики пришли туда вовсе не для того, чтобы защищать интересы чеченского народа. Единственное, что ими двигало, – это жажда наживы. Никто из погибших не принадлежал к роду Татаева. Значит, обычай кровной мести здесь не действовал. И Татаев не имел обязательств мстить за погибших боевиков, он будет оказывать Набиеву посильную помощь в его делах. Как делал это всегда, – в конце концов решил Татаев. Но с Чернышовым пусть Набиев разбирается сам.

Дальнейший разговор для обоих собеседников уже не представлял интереса. Татаев принял решение, а Набиев получил интересующую его информацию. Поэтому Татаев вскоре уехал.

После отъезда Татаева Набиев остался один. Только старший телохранитель на секунду заглянул в каминный зал, чтобы убедиться, все ли в порядке с его хозяином. Увидев Набиева задумчиво смотрящим на пылающие в камине дрова, телохранитель опять вышел во двор. Послушание у телохранителей Набиева было беспрекословное. Никто и мысли не допускал нарушить приказ хозяина. Набиев мог не сомневаться – телохранители останутся во дворе охотничьего домика до тех пор, пока он не вернет их обратно.

Из задумчивости Набиева вывел телефонный звонок. Набиев взглядом поискал аппарат и, к своему удивлению, обнаружил, что звонит телефон спутниковой связи. Последний раз по этому телефону он разговаривал со своим секретарем, которого отправил в лагерь боевиков, чтобы координировать их действия в Пятигорске. Разговор состоялся еще двадцать шестого февраля. С тех пор телефон молчал. Это объяснялось тем, что этот номер знали только три человека: Картузов, выполнявший для Набиева работу наемного убийцы, личный секретарь Набиева и сам главарь террористов. Всех этих людей Набиев считал погибшими или арестованными ФСБ. Только этим можно было объяснить молчание телефона после провалившейся пятигорской операции. И вот сейчас телефон звонил опять.

Набиев осторожно подошел к телефону. «Не провокация ли это со стороны ФСБ?» – мелькнула тревожная мысль. Но Набиев сразу же отбросил ее. Он же только что выяснил у Татаева, что ФСБ не располагает никакими доказательствами его вины. Успокоившись, Набиев снял телефонную трубку.

– Слушаю, – решительно сказал он.

ПЕРЕГОВОРЫ. 3.03

Валерий Марфин никогда не слышал, как звучит голос Ильдара Набиева, но по тому, как уверенно прозвучал ответ телефонного собеседника, догадался, что трубку снял именно он. Спутниковая телефонная связь обладает отменным качеством, и Валерий мог слышать каждую интонацию голоса Набиева. Теперь, когда он дозвонился, надо было срочно сообщить о себе. Марфин очень надеялся, что Набиев до конца выслушает его и не повесит трубку.

– Здравствуйте, господин Набиев. Это звонит ваш пилот. Я вместе с Картузовым привозил для вас из России последний груз, – на одном дыхании проговорил Марфин.

Он побоялся открытым текстом сказать о баллоне с отравляющим газом. Но Набиев отлично понял его. Упоминание фамилии Картузова сыграло свою роль. Ильдар Набиев сразу сообразил, о чем идет речь. Понял он и то, что пилот по какой-то причине не может говорить открытым текстом. Еще оставалась вероятность, что этот телефонный звонок – ловушка, которую приготовила для него ФСБ. Но пока собеседник выражался нейтральными словами, Набиев решил поддержать разговор.

– Где Картузов? Почему он сам не позвонил мне? – спросил Набиев.

– Его нет со мной. Он не может связаться с вами.

– Не может связаться? Он что, погиб?

– Да, и все остальные тоже.

Марфин не знал наверняка, жив Картузов и остальные террористы или нет, но назвал Набиеву самое вероятное предположение. Сообщение Валерия Марфина о гибели Картузова и других террористов подтвердило полученную от Татаева информацию.

– Я вас понял. Чего вы хотите? – решил сразу поставить все на свои места Набиев.

Марфин задумался: чего он хочет? Хочет снова получить свободу. Хочет вернуть свои деньги, которые у него отобрали чеченские боевики. Но как объяснить все это Набиеву? И главное, как заставить Набиева помочь ему? Пауза затягивалась. У Марфина просто не было времени долго размышлять. «Сейчас самое главное – заинтересовать Набиева», – наконец сообразил он.

– Я отвозил груз в указанное Картузовым место, – сказал Марфин в телефонную трубку.

– Груз и сейчас там? – оживился Набиев.

– Да, – уверенно ответил Марфин.

Аллах услышал его и послал ему этого пилота. Это аллах помогает ему вернуть свою силу. Набиев сообразил, что позвонивший ему человек оказался настоящей находкой. Пилоту, перевозившему баллон к месту заправки ракет, конечно, известно, где находится это место. Пилот знает, где баллон, и он поможет вернуть его.

Аппарат спутниковой связи не имел отводной трубки. Поэтому командир чеченского отряда не мог слышать того, что говорил своему пилоту Набиев. Тем не менее по репликам пилота чеченский командир понял, что речь идет о чем-то важном. Командир боевиков уже не сомневался, что Набиев знает задержанного. «Но если сейчас пилот расскажет Набиеву по телефону все, что того интересует, то уже не будет представлять для Набиева интерес. Тогда вряд ли удастся получить за него выкуп», – сообразил чеченский полевой командир. Он вырвал у Марфина телефонную трубку и сам ответил Набиеву.

– Тут у вашего пилота возникли некоторые проблемы, – сказал командир боевиков. – Дело в том, что сейчас он находится в нашем плену. Ваш человек показался нам подозрительным. Пришлось задержать его для выяснения личности и цели пребывания на территории Ичкерии.

– Кто это еще? – недоуменно спросил Набиев.

– С вами говорит командир освободительного отряда Ичкерии, – и чеченский командир назвал свое имя, которое Набиеву, впрочем, ничего не говорило.

– И что же вы хотите? – Набиев еще не до конца осознал ситуацию.

– У меня нет оснований препятствовать задержанному, раз это ваш человек, – ехидно улыбнувшись, сказал чеченский командир. – Но проблема в том, что при задержании он оказал сопротивление. У него оказалось оружие, из которого он ранил и покалечил нескольких моих людей. А ведь это благородные борцы за свободу. У них есть семьи, любящие жены и дети. Мне стоило большого труда сдержать справедливый гнев моих людей. Но раз это ваш человек, мы его, конечно, отпустим. Но я думаю, будет справедливо, если семьи пострадавших получат некоторую материальную компенсацию.

Он лгал легко и непринужденно. Командира боевиков не заботило, насколько правдоподобно выглядит его ложь. Главное Набиев понял – ему придется заплатить выкуп, чтобы получить своего человека.

Ильдар Набиев действительно сообразил, что чеченский командир лжет. Если бы пилот оказал сопротивление, да еще ранил кого-то из боевиков, остальные тут же отрезали бы ему голову, а тело выбросили на растерзание шакалам. Вот требование выкупа Набиеву было понятно: что еще можно ожидать от этих бандитов?

Ильдар Набиев не питал иллюзий в отношении чеченских освободительных отрядов. Он прекрасно знал, что такие отряды уже давно превратились в обыкновенные банды, живущие по бандитским законам. Тем не менее сам Набиев продолжал финансировать несколько чеченских вооруженных отрядов. В случае изменения политического руководства Чечни, на которое претендовал Набиев, боевики понадобились бы ему, чтобы утвердить свою власть.

– Сколько вы хотите? – Набиев задал чеченскому командиру конкретный вопрос.

Командир боевиков еще шире улыбнулся: Набиев быстро понял, чего от него хотят. Чеченец мысленно прибавил к изъятым у Марфина восьмидесяти тысячам еще двадцать и назвал Набиеву итоговую сумму.

За информацию о баллоне с газом «VX» Набиев готов был заплатить сто тысяч долларов. Он готов был заплатить и большую сумму. Но сразу согласиться на предложение чеченского командира – значит, привлечь внимание к пилоту и к известной тому информации. Поэтому Набиев решительно сказал:

– О такой сумме не может быть и речи. За сто тысяч я могу купить себе вертолет, а не то что какого-то пилота.

Чеченский командир разочарованно вздохнул. Он и сам понимал, что названная для выкупа сумма значительно завышена. Задержанный не является родственником Набиева. Пилот – просто его наемный работник. За таких людей сотни тысяч долларов не платят. Тем не менее имело смысл попытаться. После непродолжительного торга командир боевиков и Набиев сошлись на сумме в тридцать тысяч, что, по мнению чеченского командира, составляло даже больше, чем он рассчитывал получить.

Все время, пока командир чеченских боевиков разговаривал по спутниковому телефону, Валерий Марфин находился рядом с ним. По содержанию разговора он догадался, что речь идет о выкупе, назначенном чеченским командиром за его освобождение. Наконец командир боевиков положил трубку и, повернувшись к Марфину, сказал:

– Ну вот, через пару дней за тобой приедут, и мы расстанемся. Видимо, Набиев высоко ценит тебя, раз согласился выплатить тридцать тысяч долларов. Ты уж побереги себя эти дни. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, а я бы потерял свои тридцать тысяч, – командир боевиков с интересом посмотрел на Марфина и добавил: – Что же ты делаешь для него, если он платит за тебя такие деньги?

Марфин испугался – вдруг чеченский командир начнет допытываться о том, что ему известно. В этом случае самые настоящие пытки тоже были не исключены. Но чеченец только усмехнулся и велел вернуть Марфина в его затемненную камеру. По пути наверх Марфин думал, что если Набиев согласился заплатить за него тридцать тысяч, то теперь он заставит эти деньги отработать сполна. Придется назвать Набиеву место, где находится смертельный баллон. Только бы не пришлось возвращаться туда снова!

НАБИЕВ, АЙВАЗОВ. 3.03

Когда Ильдар Набиев клал телефонную трубку, закончив переговоры с командиром чеченских боевиков, он уже знал, что будет делать. Набиев немедленно вызвал к себе начальника личной охраны.

Обязанности главного телохранителя при Набиеве выполнял Бадыр Айвазов, бывший чемпион России по вольной борьбе в супертяжелом весе. И хотя Айвазов уже давно не выступал на соревнованиях, он продолжал поддерживать спортивную форму. Айвазов повторил судьбу многих российских спортсменов, которые, оставив спортивную карьеру, лишились и своих гонораров. Обладая внушительной фигурой и поистине сокрушительной силой, Айвазов занялся рэкетом. Он даже организовал собственную бригаду из таких же бывших спортсменов. Банду Айвазова отличали быстрые расправы и жестокость по отношению к своим жертвам. Это позволило рэкетирам быстро развернуться и взять под контроль наиболее доходные места.

Свой криминальный бизнес рэкетиры вели в Москве. Бадыр Айвазов не захотел менять богатую Москву на свою родину. Поэтому, оставив спорт, он не вернулся в Чечню, а остался в столице. Проблем с жильем у него не было. За время выступления на соревнованиях российского и международного масштаба Айвазов обзавелся московской квартирой.

Правда, за границей Айвазов выступал недолго. Во время соревнований в Болгарии Айвазов изнасиловал горничную, которая убиралась в его гостиничном номере. Девушка написала заявление в полицию. Айвазова быстро арестовали, правда, так же быстро выпустили. Бадыр Айвазов был надеждой российской сборной, поэтому российская сторона приложила все усилия, чтобы замять скандал. Бадыр Айвазов продолжал выступать на внутренних соревнованиях, но после инцидента в Болгарии стал невыездным.

Айвазов часто вспоминал гостиничную горничную, сдавшую его полицейским. Возвращаясь в памяти к тому случаю в Болгарии, Айвазов жалел только о том, что не придушил изнасилованную им девушку, поломавшую, как он считал, всю его спортивную карьеру. Вскоре после того, как его перестали посылать на международные соревнования, Айвазов ушел из спорта и занялся рэкетом.

В девяносто пятом году на него обратил внимание крупнейший чеченский бизнесмен Ильдар Набиев. К тому времени дела бывшего борца шли гораздо хуже. Айвазов растерял почти всех людей, с которыми начинал свой криминальный бизнес. Одни были осуждены и отбывали срок, другие погибли в непрекращающихся разборках с другими бандами рэкетиров. Правда, судьба пока хранила Бадыра Айвазова. Он не погиб от пули во время перестрелки с конкурентами, а Московская прокуратура так и не собрала улик, чтобы отправить его за решетку. Но в девяносто пятом году перед Айвазовым встала альтернатива: либо войти в криминальную группировку Татаева, либо принять предложение Набиева. Бадыр Айвазов выбрал второй вариант. Переход в группировку Татаева означал снижение доходов при том же риске. Работая на Набиева, Айвазов почти не терял в деньгах, зато риск становился гораздо меньше.

Так Бадыр Айвазов стал работать в личной охране Ильдара Набиева, а два года назад стал его главным телохранителем. Айвазов не знал, что со своим предложением Набиев обратился к нему по совету Джунгера Татаева. Татаев периодически подыскивал для Набиева опытных боевиков. Личная охрана Ильдара Набиева и его служба безопасности постоянно требовали пополнения. Прежние боевики выбывали по тем же причинам, что и рэкетиры из банды Айвазова. В свою личную охрану Набиев набирал только родственников, справедливо полагая, что родственнику будет сложнее предать своего хозяина. Бадыру Айвазову повезло. Он действительно оказался родственником Набиева, и, как выяснил сам Набиев, не таким уж и дальним.

После того, как личный секретарь Ильдара Набиева погиб под Пятигорском вместе с террористами, Айвазов выполнял при Набиеве и обязанности секретаря. Делать это было не очень сложно, так как скрывающийся Набиев до минимума сократил свои контакты. Бадыр Айвазов показал себя толковым исполнителем, и Набиев всерьез подумывал повысить его статус в своей организации. Именно Айвазову Набиев поручил выкупить из плена захваченного в Чечне пилота и в срочном порядке доставить его в Москву.

Взяв с собой двоих людей для дополнительной охраны, утром следующего дня Айвазов вылетел в Махачкалу. У всех троих охранников при себе имелись пистолеты и оформленные по всем правилам разрешения на право ношения оружия. Следующим шагом стал путь в лагерь чеченских боевиков, захвативших пилота. Так как Набиев выделил Айвазову для проведения этой операции практически неограниченную сумму, найти в Махачкале машину не составило труда. Уже через три часа посланники Набиева оказались в лагере боевиков. Встречать их вышел сам командир чеченского отряда. Между ним и Айвазовым состоялся короткий разговор.

– Вы привезли деньги? – спросил командир чеченского отряда.

– Да, – Айвазов протянул чеченскому командиру дорожную сумку.

– Но здесь только пятнадцать тысяч, – пересчитав деньги, заявил чеченец.

– Остальные получите в аэропорту перед нашим вылетом, – не допускающим возражений голосом объявил Айвазов.

Перед тем как отпустить пилота, командир боевиков собирался поторговаться. Но, взглянув на людей, которых прислал Набиев, понял, что спорить с ними бесполезно. Спрятав деньги, чеченский командир приказал привести пленного пилота. Двое боевиков немедленно выполнили его приказ.

* * *

Валерий Марфин увидел перед собой трех незнакомых чеченцев. Валерий сразу понял, что эти трое не местные, а прибыли издалека, возможно, из самой Москвы. Все трое чеченцев были в костюмах и даже в галстуках. За то время, что Валерий Марфин провел в Чечне, выполняя различные поручения Картузова, он не встречал ни одного человека в костюме. Камуфляжный комбез, брезентовая роба, ватные штаны и такая же куртка, в лучшем случае шерстяной свитер – вот типичная одежда тех, кто встречался Валерию Марфину последние годы. В этом не было ничего странного. Вся республика жила по законам войны. И подобная одежда лучше всего подходила для боя. Марфин заметил, что и после вывода российских войск из Чечни в 1996 году чеченцы не торопились расставаться с оружием, как и не торопились менять ставший привычным камуфляжный комбинезон на более подобающий мирному времени гражданский костюм. Марфин и сам настолько к этому привык, что уже начал забывать, что люди могут одеваться как-то иначе. Сейчас он смотрел на троих людей в костюмах, свежих рубашках и галстуках как на представителей иного мира. В сущности, так оно и было. Бадыр Айвазов и двое его людей прибыли сюда из Москвы, где раздающаяся порой автоматная стрельба еще не стала нормой жизни и где люди, имеющие при себе оружие, все же стараются прятать его под одеждой.

При виде посланцев Набиева у Марфина сразу защемило в груди. Они напомнили ему, что за пределами Чечни идет совсем другая жизнь, символом которой является человек в костюме, а не человек с ружьем.

– Ну вот, за тобой уже прибыли, – обратился к Марфину командир чеченского отряда. – Как видишь, мы держим свое слово. Ты свободен. – С этими словами он хлопнул Валерия по плечу. – Можешь не благодарить за гостеприимство, – сказал чеченец и оскалился в хищной улыбке.

Собственная шутка пришлась по вкусу командиру чеченского отряда.

Он свободен, сообразил Валерий. Он окончательно свободен. Сейчас эти трое увезут его из этого кошмара, увезут туда, где возможна совсем другая жизнь. Марфин не знал, что за люди прибыли за ним, но уже проникся к ним огромной симпатией. Почувствовав свободу, Марфин тут же вспомнил и о своих деньгах, отобранных чеченскими бандитами во время обыска. До последнего мгновения подобная мысль не приходила к нему в голову. Марфин думал только о том, как спастись самому. Но сейчас мысль об изъятых у него восьмидесяти тысячах вернулась. Это же его деньги. Почему он должен оставлять их каким-то бандитам? Марфин шагнул в сторону посланцев Набиева и решительно сказал:

– У меня при себе были деньги: восемьдесят тысяч долларов. Я требую, чтобы мне их вернули.

– Что? – удивление чеченского полевого командира было настолько большим, что он даже приоткрыл рот.

Освобожденный заложник еще чего-то требовал! На памяти главаря бандитов такое было впервые. А Валерий Марфин настолько поверил в возможности Набиева и его людей, что уже не сомневался, что они помогут ему вернуть отобранные бандитами деньги.

– Я никуда не поеду, пока мне не вернут все деньги! – заявил Марфин и остановился в двух шагах от Бадыра Айвазова.

Айвазов получил от своего хозяина конкретный приказ: доставить в Москву захваченного боевиками пилота. Ни о каких деньгах при этом не упоминалось. Одновременно с этим Бадыр Айвазов прекрасно понимал, что при всем желании не сможет заставить командира боевиков вернуть деньги, которые тот уже считает своей добычей. Против трех пистолетов боевики выставят несколько десятков автоматов. Но упрямый пилот отказывается лететь без своих денег. Главный телохранитель Набиева раздумывал недолго. Он решил проблему самым простым, по его мнению, способом: шагнул к Марфину и локтем ударил его под дых. От удара Марфин согнулся пополам. Перед глазами поплыли темные круги, и он на несколько секунд потерял сознание.

– Шприц, – глядя на хватающего ртом воздух Марфина, потребовал Айвазов.

Один из его помощников тут же вытащил из кармана одноразовый шприц с уже приготовленным раствором наркотика. Айвазов решительно взял Марфина за левую руку, закатал рукав его свитера и умело воткнул иглу в вену.

...Сознание уже вернулось к Валерию Марфину. Но все окружающее он видел еще как в тумане и плохо соображал, что с ним происходит. Марфин видел, как один из прибывших за ним людей собирается сделать ему укол. Валерий почувствовал боль, когда игла проколола кожу. Потом... Потом, вместо того чтобы рассеяться, туман стал еще более плотным. Люди и окружающие предметы совсем исчезли в густой дымке, но Марфин этого не испугался. Наоборот, на душе сразу стало легко и спокойно. Валерию захотелось лечь, он попробовал, но почему-то не сумел это сделать.

...Помощники Айвазова подхватили Марфина под руки, когда под действием наркотика он потерял равновесие. По приказу Айвазова они отвели Марфина к своей машине и усадили на заднее сиденье.

– Мы можем ехать, – объявил Айвазов чеченскому полевому командиру.

Тот понимающе кивнул. На чеченского командира произвело впечатление, как Айвазов быстро справился с заартачившимся пилотом.

Перед тем, как окончательно отпустить пилота и прибывших за ним людей, полевой командир приказал своему советнику сопровождать посланцев Набиева до аэропорта и там получить с них оставшиеся деньги. С большей охотой командир сам бы поехал в аэропорт, все-таки речь шла о пятнадцати тысячах долларов. Но посланцы Набиева собирались лететь из Махачкалинского аэропорта. На пути туда пришлось бы пересекать границу Дагестана. Поэтому командир боевиков предпочел лишний раз не рисковать и не показываться на приграничных блокпостах. Все-таки МВД и ФСБ Дагестана было известно о деятельности его банды, которая промышляла и на территории соседних с Чечней областей. Советник и помощник чеченского полевого командира тоже не рискнул ехать один. С собой он прихватил еще пятерых боевиков. Так в сопровождении девяти вооруженных людей Валерия Марфина доставили в Махачкалинский аэропорт.

Айвазов не обманул боевиков. Непосредственно перед вылетом в Москву он отозвал в сторону старшего чеченца и передал ему оставшиеся пятнадцать тысяч долларов. Помощник полевого командира остался очень доволен выполнением своей миссии. Взяв у Айвазова деньги, он тут же заспешил обратно в лагерь. Чеченцы не стали дожидаться, пока посланцы Набиева и освобожденный пилот займут места в самолете, а немедленно отправились в обратный путь.

Полет прошел без осложнений. Марфин не доставил проблем телохранителям Набиева, так как все еще пребывал в состоянии глубоко наркотического опьянения. Всю дорогу он мирно дремал в своем кресле. Самолет приземлился в Москве с небольшим опозданием. Во Внуковском аэропорту Айвазова ждала машина, которая и доставила Валерия Марфина и сопровождавших его охранников в подмосковный пансионат к Ильдару Набиеву. Набиев похвалил своих людей. Вся операция по освобождению пилота заняла один день. Правда, перед допросом Валерия Марфина Набиеву пришлось подождать, пока тот окончательно придет в себя.

ЧЕРНЫШОВ, ВЕТРОВ. 4.03

Осмотр горных вершин продолжался второй день. Поиск баллона с отравляющим газом вели солдаты из выделенной Чернышову роты химической защиты. Еще накануне Чернышов убедился, что задача оказалась намного сложнее, чем он предполагал.

Вертолет горноспасательной службы, использованный террористами, за пятнадцать минут мог улететь от их лагеря на тридцать километров. По расчетам Чернышова, баллон с отравляющим газом мог находиться в любом месте круга с радиусом в тридцать километров. Площадь района поисков превышала две тысячи восемьсот квадратных километров. И большую часть этого района составляли труднодоступные горы. В распоряжении роты химической защиты имелись два вертолета транспортной авиации. Вертолеты оказались неоценимы при переброске поисковых партий в горные районы. Но непосредственно при ведении поисков они помогали слабо.

Чернышов понимал, что террористы постарались замаскировать место заправки химических ракет. Поэтому обнаружить его с воздуха практически невозможно. Каждую гору приходилось осматривать, предварительно высаживаясь на нее. Осмотр горы от ее подножия до вершины затягивался на несколько часов. За первый день солдаты успели осмотреть пять горных склонов, за второй – шесть. Каждый раз с наступлением сумерек поиски приходилось сворачивать, так как солдатам приходилось полагаться в основном на собственное зрение. В роте химической защиты имелись приборы для обнаружения отравляющих веществ, в том числе и газа «VX». Но эти приборы не могли помочь при поисках герметически закрытого баллона. Специалисты Института органической химии, участвовавшие в создании баллона, добились полной изоляции отравляющего вещества. Единственными реально используемыми при поиске инструментами оказались металлические щупы, которыми солдаты протыкали снег, да большие саперные лопаты – ими раскапывали подозрительные снежные заносы. Существенную помощь в поисках могли оказать металлоискатели, но на всю роту их оказалось всего шесть, причем два неисправных. Чернышову пришлось лично связаться со службой химической защиты Северо-Кавказского военного округа. Только тогда ему пообещали прислать партию исправных металлоискателей и обученных работать с ними специалистов.

К исходу второго дня удалось обследовать не более десяти процентов выбранного района. Павел Чернышов понял, что застрял в Пятигорске надолго.

* * *

Вечером в гостиничный номер Чернышова пришел Артем Ветров, который наравне с солдатами из роты химической защиты участвовал в поисках пропавшего баллона. Ветров страшно устал от ползания по горам и копания в снегу.

– Павел Андреевич, – начал Ветров прямо с порога, – я, конечно, понимаю, что оперативная служба не сахар, но тоннами перекапывать снег – это выше моих сил. Да рабы в Древнем Египте при строительстве каналов и то меньше уделывались!

Чернышов удивленно посмотрел на Ветрова. Раньше он не замечал у Артема увлечения историей Древнего Египта.

– Артем, просвети меня, откуда такие познания древнего мира? – спросил он.

– Что? – не сразу понял вопрос Чернышова Ветров. – А, это моя знакомая сейчас в институте дипломную работу пишет. Так у нее все разговоры о Древнем Египте. Поневоле приходится поддерживать.

– Значит, повышаешь свой культурный и образовательный уровень? – улыбнулся Чернышов.

– Вроде того.

– Знакомая-то хоть на каком курсе?

– На последнем. Я же говорю – дипломную работу пишет.

– Вижу, ты уже до студенток добрался. Смотри, со школьницами не начни романы крутить.

– Между прочим, Павел Андреевич, считаю своим долгом сообщить вам, что акселерация шагнула далеко вперед. Современные школьники начинают жить половой жизнью еще...

– Ветров, прекрати, – перебил Артема Чернышов. – У меня самого дочь подрастает.

Как всякий отец, Павел Чернышов гордился своей шестнадцатилетней дочерью Ксенией, которая училась на втором курсе медицинского колледжа.

– Павел Андреевич, у меня и в мыслях не было сказать что-либо плохое про Ксению. Я просто довожу до вас общую картину, – ничуть не обиделся Ветров.

– Не надо до меня ничего доводить. Лучше напомни, что ты там говорил про Древний Египет.

– К вопросу о Древнем Египте, – тут же переключился Ветров. – Действительно, Павел Андреевич, хочется задать вопрос, сколько можно по горам лазить и в снегу ковыряться?

Чернышов уже собирался ответить, но Ветров перебил его:

– Знаю, знаю, Павел Андреевич, вы сейчас скажете: «Столько, сколько нужно». При других обстоятельствах я бы с вами согласился. Но вот ответьте мне – может, там в горах и нет никакого баллона?

– Баллона действительно может и не быть. Но место, где террористы заправляли отравляющим газом свои ракеты, осталось. И это место мы просто обязаны найти. Даже если там нет баллона, на месте заправки мы можем найти улики, которые подскажут направление дальнейших поисков, – объяснил Чернышов и, чтобы Артем лучше понял его, добавил: – Работа оперативника – это тяжелый труд. Иногда, чтобы найти истину, приходится переворошить горы бумаги, земли или, как в нашем случае, снега. Разыскивая похищенный из части баллон, мы не просто ищем истину, мы стараемся предотвратить возможное преступление. Страшное преступление. Трудно даже представить, что произойдет, если баллон с отравляющим газом опять окажется в руках террористов.

– Да я же не жалуюсь, Павел Андреевич, – сказал Ветров, уже забыв, что минуту назад занимался именно этим. – Но иногда нет-нет да и позавидуешь Олегу Муромцеву, который сейчас лежит в больничной палате, окруженный заботами таких ласковых медсестер.

– Верочки и Леночки? – улыбнувшись, спросил у Ветрова Чернышов.

– Да, – удивился Ветров. – А вы, Павел Андреевич, откуда про них знаете? Ах, да! – Артем хлопнул себя по лбу, вспомнив, что разговор о Леночке и Верочке происходил в присутствии Чернышова.

Ни Павел Чернышов, ни Артем Ветров не могли знать, что в Москве уже начали разворачиваться события, которые в самое ближайшее время выльются в смертельное противостояние между террористами и силами безопасности.

НАБИЕВ, ТАТАЕВ. 4.03

В этот раз на встречу с Джунгером Татаевым Набиев приехал сам. Он не намерен был больше скрываться. Валерий Марфин сообщил Набиеву о гибели руководителей пятигорских террористов и тем самым убедил того в полной безопасности. Теперь никто не мог заявить на суде, что террористы в Пятигорске действовали по прямому указанию Ильдара Набиева.

Подобному поступку Набиева имелась и вторая причина. После того, как Набиев узнал от Марфина о местонахождении баллона, он решил действовать быстро. Набиев понимал, что ФСБ также будет вести поиски баллона с отравляющим газом: если то, что рассказал Татаев о полковнике Чернышове, – правда, то полковник из Управления по борьбе с терроризмом не успокоится, пока не найдет пропавший баллон. И рано или поздно он это сделает. Надо во что бы то ни стало опередить ФСБ. Набиев может это сделать. Потому что только у него есть человек, который знает точное местонахождение баллона с газом «VX». Но надо спешить, пока сотрудники ФСБ не наткнулись на палатку в горах.

Вот почему, несмотря на поздний час, Набиев спешил на встречу с Татаевым. Только к ночи машина Набиева добралась до Москвы. На этот раз, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, Набиев ехал на джипе «Гранд-Чероки». Его огромный «Шевроле-Сабербен», рядом с которым «Чероки» выглядел карликом, стоял в гараже загородного особняка, больше похожего на средневековый замок.

Машина уверенно неслась по пустынным в это время московским улицам. «Чероки» остановился у дверей одного из малоизвестных ночных клубов. Клуб принадлежал лидеру чеченской криминальной группировки Джунгеру Татаеву. Не так давно Татаев решил добавить к своей основной деятельности и легальный бизнес. Он приобрел несколько увеселительных заведений, в число которых входил и ночной клуб «Козерог». Кроме «Козерога», Татаев стал владельцем двух пивных баров, ресторана и казино. Значительную часть денег для всех этих покупок ему выделил Ильдар Набиев. Татаев уже давно рассчитался с Набиевым, но тем не менее продолжал оказывать ему разнообразные услуги. Ведь взаимные услуги порой связывают людей гораздо сильнее, чем деньги.

После того как врачи обнаружили у Татаева язву, тот старался соблюдать режим. Он мало пил и обычно ложился спать еще до полуночи. Но когда Набиев сообщил ему о намерении встретиться, Татаев изменил своим правилам и назначил Набиеву встречу в «Козероге». Кроме гостевого зала со сценой и местом для танцев, в клубе имелись и отдельные звуконепроницаемые кабинеты, где можно было в свое удовольствие драть снятую проститутку или вести конфиденциальные переговоры.

Татаев встретил Набиева в гостевом зале. В свое время он приказал оборудовать помещение клуба видеокамерами. Изображение с них выводилось на несколько мониторов, расположенных в комнате охраны и кабинете директора. Теперь Татаев мог прямо из директорского кабинета наблюдать за входящими в клуб посетителями. Заметив на экране появление Набиева, Татаев сразу поспешил ему навстречу.

Дожидаясь Татаева, Набиев успел осмотреть зал. Между столиками расхаживали две стриптизерши, настолько похожие друг на друга, что Набиев даже подумал, не близнецы ли они. Обе девушки уже успели разоблачиться. Из одежды на них остались только крохотные переднички, едва прикрывающие лобки. Тела девушек были перемазаны разноцветным мороженым, и каждый посетитель имел возможность слизнуть его. Возможно, первоначально сладкое покрытие и представляло целостную картину, но после прикосновений множества языков и пальцев она разрушилась. Теперь мороженое на телах девушек выглядело как разноцветные пятна. Одна из стриптизерш грациозно нагнулась к какому-то посетителю, чтобы ему было удобнее слизнуть мороженое с ее груди. Тот зарычал в возбуждении и потянулся к девушке открытым ртом. Набиев увидел, как вздрогнула девушка, когда зубы мужчины сомкнулись на ее соске. Набиеву даже показалось, что девушка вскрикнула от боли. Но так же мгновенно гримаса боли сменилась на ее лице обязательной улыбкой. Стриптизерша пошла по залу дальше, но теперь вместо мороженого на ее соске появилась капля крови.

– Поговорим сразу или сначала посмотришь программу? – спросил у Набиева Татаев после традиционного приветствия.

Набиеву приходилось и раньше бывать в «Козероге». По опыту он знал, что программа здесь всегда интересная. В другой раз он охотно бы посмотрел на выступление варьете и группы стриптиза, но сейчас не было времени.

– Я спешу. Переговорим сразу, – ответил он.

Татаев понимающе кивнул и проводил Набиева в один из кабинетов.

Татаев уверял Набиева, что в кабинете нет звукозаписывающей аппаратуры. Тем не менее Набиев принял меры предосторожности. На секунду приоткрыв крышку своего «дипломата», он включил генератор белого шума. Теперь, даже если бы в кабинете стояли микрофоны, они могли бы записать только равномерный гул.

– О чем ты хотел поговорить со мной? – спросил Татаев, усаживаясь напротив Набиева.

– Мне нужны люди, – сразу перешел к делу Набиев. – Для рискованной, но высокооплачиваемой работы. Возможно, им и не придется пользоваться оружием, но лучше, если они будут профессионалами этого дела.

– Я понимаю, – снова кивнул Татаев. – Других людей ты смог бы найти по объявлению в газете.

Набиев никак не отреагировал на замечание Татаева и продолжал:

– Теперь самое главное. Эти люди должны разбираться в альпинизме и иметь опыт восхождения в горы. Да, и лучше, если это будут русские, по крайней мере славяне.

– Ты задал мне сложную задачу, Ильдар, – задумчиво произнес Татаев.

– Я понимаю, но мне очень нужны такие люди. Неважно, сколько это будет стоить. Я готов заплатить любую сумму. Можешь вызвать специалистов даже из-за границы.

– Сколько тебе нужно людей? – продолжая размышлять, спросил Татаев.

– Немного. Двоих или троих вполне хватит.

Набиев очень надеялся, что Татаев сумеет ему помочь. Лидер чеченской криминальной группировки имел выходы почти на всех киллеров высшего класса.

– Думаю, я сумею тебе помочь, Ильдар, – наконец сказал Татаев. – Только сначала ответь мне, ты помнишь убийство председателя фонда «Возрождение»?

– Это которого в собственном кабинете застрелил снайпер вместе с секретаршей?

– Да, я имею в виду именно его, – усмехнулся Татаев. – У следствия сразу возникла версия о работе снайпера. Еще бы, убийство произошло на шестнадцатом этаже двадцатиэтажной башни. В приемной постоянно находились вооруженные охранники, поэтому никто посторонний в кабинет войти не мог. Следствие пришло к выводу, что выстрелы произведены с крыши здания напротив. Только я, в отличие от лиц, проводивших расследование, обратил внимание на некоторые нестыковки в этой версии. Во-первых, застрелив председателя фонда, снайперу незачем было убивать и его секретаршу. Она бы все равно не смогла его опознать. К тому же мне известны некоторые подробности убийства. Председатель фонда был застрелен в тот момент, когда занимался сексом со своей секретаршей. Короче, он трахал ее, стоя спиной к окну, а девчонка сидела на столе, расставив ноги. Так вот, охранники в приемной услышали сначала ее крик и только потом звон разбитого стекла. Выстрелов, понятно, никто не слышал. Когда охранники вбежали в кабинет, то застали там уже остывающие трупы, а также осколки оконного стекла. Кстати, винтовочная пуля летит на большой скорости и стекло обычно не разбивает, а оставляет в нем аккуратную дырочку, чего нельзя сказать о пуле пистолетной.

– Пистолет? Но ведь ты только что сказал, что кабинет председателя фонда находился на шестнадцатом этаже, – недоуменно произнес Набиев.

– Верно. Но ведь стоит только допустить, что находящийся за окном убийца стрелял из пистолета, как все встает на свои места. И крик секретарши, которая увидела за окном убийцу за секунду до собственной смерти, и разбитое выстрелами стекло, – довольный произведенным эффектом, улыбнулся Татаев.

– Добраться по отвесной стене до шестнадцатого этажа может только настоящий профессионал альпинизма, – восторженно сказал Набиев.

– Верно. Он спустился с крыши до нужного окна. Выполнил свою работу. Не колеблясь, устранил осложнение в лице секретарши и успел подняться на крышу еще до появления охраны. Он сделал все настолько быстро, что никто ничего не заметил и даже не заподозрил, что киллер в это время находится на крыше. А если учесть, что обе жертвы были застрелены выстрелами в голову, то он профессионал не только в альпинизме.

– Найди мне этого человека, Джунгер, – заглянув Татаеву в глаза, сказал Набиев.

В рискованных делах Набиев всегда полагался на профессионалов. Он знал, сколько абсолютно надежных дел было погублено по вине дилетантов. Сейчас ему потребовались профессионалы, чтобы забрать в Кавказских горах баллон с газом «VX» и доставить его в Москву. После разговора с Татаевым Набиев не сомневался, что тот подберет ему нужных людей.

ПОЛЯНСКИЕ, МАРФИН. 6.03

По иронии судьбы они остановились в той же гостинице, что и Ветров с Чернышовым. Посланцев Набиева было двое. Они приехали в Пятигорск вместе с Валерием Марфиным.

То, чего так боялся Марфин, свершилось. Набиев приказал ему лично отыскать в горах Кавказа злополучный баллон. Марфин интуитивно чувствовал, что этот баллон приносит беду. Он уже начал отнимать человеческие жизни. Первые люди погибли, когда баллон похищали из воинской части, после чего за ним потянулась целая череда смертей. Люди умирали в Москве и Пятигорске, а баллон со своим чудовищным содержимым все продолжал собирать кровавую дань. Для Валерия Марфина самым наглядным примером стала смерть пяти человек в установленной в горах палатке. Почему-то Марфин интуитивно чувствовал и свой близкий конец. Но он покорился судьбе.

После того, как Марфин попал к Набиеву, он уже не располагал собой, а только выполнял приказы своих хозяев. Впрочем, те и не интересовались его мнением. Валерий Марфин не строил иллюзий. Он понимал, что для него, в сущности, ничего не изменилось. Просто он попал из одного плена в другой. Только в первый момент Марфин подумал, что телохранители Набиева явились, чтобы освободить его из плена у чеченских бандитов. Марфину все стало ясно, когда Бадыр Айвазов ударил его локтем в живот. Вот тогда Валерий понял, что люди Набиева, выкупив его у бандитов, вовсе не собираются его освобождать. Осознав до конца свое положение, Марфин впал в апатию. Он просто устал бороться за свою жизнь и свободу. Когда Марфин узнал от Набиева, что ему придется отправиться в Пятигорск и там, в окрестностях города, разыскать баллон с отравляющим газом, он ничего не ответил, а только обреченно кивнул. Почему-то Марфин подумал, что это задание будет для него последним.

Марфина немного удивило, что на этот раз его компаньоны оказались не чеченцами, а русскими. Но он догадывался, что на Ильдара Набиева работает много разных людей, поэтому не задавал вопросов. Марфина сопровождали два брата-близнеца. Фамилии своих спутников Марфин не знал, только имена: Игорь и Евгений. По их поведению Марфин догадался, что в этой паре старшим является Игорь. В Пятигорске Игорь снял два гостиничных номера. В одном Игорь поселился сам, другой заняли Евгений с Валерием.

Не только Валерий Марфин, но и Ильдар Набиев, и Джунгер Татаев мало что знали о близнецах, являвшихся наемными убийцами. Люди, выполняющие заказные убийства, обычно не склонны откровенничать с кем бы то ни было о своей работе и жизни. Даже Татаев, который по просьбе Набиева разыскал одного из них, не знал их настоящей фамилии.

Татаев свел Набиева с Игорем. Весь разговор о предстоящем деле шел уже между ними. И тот и другой отлично понимали, что подобные разговоры ведутся без свидетелей. Заказчик и исполнитель встретились в Парке Победы на Поклонной горе. В этот прохладный мартовский день парк выглядел на редкость уныло и пустынно. Но унылость паркового ландшафта не заботила разговаривавших о деле мужчин, а отсутствие в парке посетителей им было только на руку.

Набиев обрисовал Игорю задачу, особо обговорив срочность ее выполнения. Ильдар Набиев справедливо полагал, что от исполнителей не стоит скрывать сложностей заказываемой работы. Он сообщил, что ФСБ скорее всего уже ведет в горах Кавказа поиски оставленного баллона. Наемный убийца понял, с какими трудностями они могут столкнуться при выполнении заказа. Но он давно привык к риску. Вся его профессия состояла из одного риска. Да и сумма контракта в пятьсот тысяч долларов того стоила. И Игорь принял предложение Набиева.

* * *

Братья Игорь и Евгений Полянские выросли в детском доме. Несмотря на то что братья были близнецами, друг на друга они походили мало. Старший, Игорь, был выше ростом, по характеру резкий, импульсивный, даже вспыльчивый. Младший, Евгений, наоборот – более рассудительный и спокойный.

Они росли без родительской опеки и ласки и с раннего детства привыкли держаться друг за друга. Единственным близким человеком что для Игоря, что для Евгения был его родной брат. Детский дом, где росли братья Полянские, был не лучше и не хуже остальных. Но какими бы добрыми и заботливыми ни были воспитатели, они не могут заменить ребенку настоящих родителей. И каждый воспитанник детского дома мечтал обрести собственную семью. Некоторым везло, отдельных детей иногда усыновляли. Но Игорь с Евгением знали, что подобного счастья им не испытать никогда. Еще будучи детьми, они понимали, что приемные родители не решатся взять себе сразу двух близнецов.

– Мы никому не нужны, поэтому нам никто не поможет, – часто говорил Евгению Игорь. – Мы должны надеяться только на самих себя, – мнение о том, что весь окружающий мир настроен к ним враждебно, появилось у Игоря Полянского еще в глубоком детстве, а с годами только укоренилось в его душе.

Евгений слушал своего брата и, соглашаясь с ним, кивал головой.

Евгений, как правило, всегда соглашался с Игорем, у которого уже в детстве начали проявляться задатки лидера. Игорь всегда стремился быть первым. Он учился ровно, но особыми знаниями не блистал. Зато по физкультуре у него были одни пятерки. По совету учителя физкультуры Игорь Полянский пошел заниматься в секцию спортивного пятиборья. Последовал за своим старшим братом и Евгений. Он тоже отлично бегал и прыгал, хотя старшего брата не превзошел.

После окончания средней школы и выпуска из детского дома перед Игорем и Евгением Полянскими не стояло выбора, что делать дальше. Оба продолжили заниматься спортом, теперь уже вполне профессионально. Братья Полянские стабильно показывали отличные результаты, правда, Игорь всегда на несколько очков опережал Евгения. Но это не вызывало у Евгения зависти, между братьями вообще не было конкуренции. После успешного выступления на чемпионате Союза в 1987 году на братьев Полянских обратил внимание тренер сборной СССР по пятиборью. В предвкушении международной спортивной славы они уехали на сборы готовиться к чемпионату Европы. Однако их честолюбивые планы рухнули, когда Игорь Полянский для того, чтобы получить место в сборной для своего брата, на тренировке умышленно искалечил одного из спортсменов. С планами о покорении Европы пришлось расстаться, как и с большим спортом тоже.

Молодые и сильные, они были уверены, что смогут легко найти работу. Но это оказалось не так просто. Потенциальных работодателей отпугивали те обстоятельства, по которым братья Полянские были отчислены из команды. Отношение тренеров, различных функционеров Госкомспорта и руководителей, на работу к которым они пытались устроиться, окончательно озлобило Игоря и Евгения Полянских. До выхода на путь преступлений оставался один шаг. В конце концов Игорь с Евгением устроились в группу каскадеров. Те не стали вдаваться в подробности их ухода из спорта и охотно приняли в свою компанию двух спортсменов-многоборцев. Тем не менее отношение новых коллег по работе уже не могло изменить у Игоря и Евгения мнения об окружающих людях.

С начала девяностых годов российский кинематограф вошел в полосу продолжительного кризиса. Постоянно испытываемый в стране финансовый дефицит сказался и на качестве съемок. Все меньше выходило на экраны дорогих зрелищных фильмов. А трюковое кино было, как правило, дорого. Группа каскадеров, в которой работали братья Полянские, получала все меньше заказов и потихоньку распалась. Игорь и Евгений опять оказались без работы. Накопленные деньги быстро кончились, а новых заработков не предвиделось.

Однажды Игорь Полянский, зайдя в бар, оказался случайным свидетелем разговора двух подвыпивших мужчин, которые что-то шумно обсуждали за соседним столиком. Игорь невольно прислушался к разговору. Вскоре он понял, что мужчины очень заинтересованы в неких документах, хранящихся в сейфе на последнем этаже четырнадцатиэтажного здания. Игорь решительно подсел к их столику и предложил свои услуги. Мужчины были пьяны, но все же не настолько, чтобы не понять, о чем идет речь. Они выслушали Полянского и не поверили ему. Вернее, не поверили в его способности. Мужчины объяснили, что днем в кабинете, где расположен интересующий сейф, постоянно находятся люди, а на ночь здание закрывается, двери всех помещений ставятся на сигнализацию, и на каждом этаже дежурят охранники. Но Игорь предложил мужчинам простой выход. Когда он достанет для них документы, те передадут ему десять тысяч долларов. Заказчики по-прежнему не верили ему, но все же оставили номер своего телефона.

На последнем этаже четырнадцатиэтажного дома, интересующего Игоря Полянского, располагались офисы разных фирм. Игорь пришел в здание днем, когда на четырнадцатом этаже было полно посетителей. Он даже заглянул в интересующий кабинет и убедился, что на окнах нет сигнализации. Затем Полянский нашел чердачный люк и, никем не замеченный, пробрался на крышу. Ночью Игорь по стене спустился с крыши до окна нужного кабинета. Вырезав часть стекла, он открыл окно и пробрался внутрь. Игорь Полянский не имел опыта вскрытия сейфов, но считал, что при наличии достаточного времени сумеет вскрыть сейф автогеном. Уже прошли времена огромных, достигающих человеческого роста, неподъемных сейфов. Модные современные сейфы гораздо компактнее. Интересующий Полянского сейф оказался размером с небольшой телевизор. Игорь подтащил сейф к открытому окну и выбросил его из здания.

На улице в это время находился его младший брат Евгений, который успел погрузить сейф в машину еще до того, как охранники в здании что-то заподозрили. Спустя несколько минут, после того как сейф с жутким грохотом ударился об асфальт, дежуривший на первом этаже охранник вышел на улицу, чтобы посмотреть, что явилось причиной непонятного шума. Но Евгений уже увез сейф на автомобиле. Кроме выбоин на асфальте, охранник ничего не обнаружил и не стал ломать голову над странными обстоятельствами. Все-таки шум раздавался снаружи охраняемого объекта. Успокоившись, охранник вернулся в здание.

Игорь Полянский тем временем вернулся на крышу. Утром, когда здание открылось, Игорь спокойно спустился на лифте до первого этажа и выбрался на улицу. Братьям Полянским повезло. Сейф не пришлось резать автогеном. От удара об асфальт он раскололся, и похитители смогли без труда достать документы. Кроме них, в сейфе оказалось еще около пяти тысяч долларов. Таким образом, весь гонорар за работу составил пятнадцать тысяч.

Кража сейфа стала первым преступлением, совершенным Игорем и Евгением Полянскими. С тех пор братья уже не изменяли своей новой профессии. Навыки, полученные во время занятий пятиборьем, а также во время работы каскадерами, обеспечивали преступникам высокое качество выполнения заказов. Игорь с Евгением занялись промышленным и коммерческим шпионажем. Первоначально они специализировались на кражах из высотных зданий. Но заказы к ним поступали самые разные. И вскоре братья Полянские по контрактам уже убивали людей.

Свое первое убийство Игорь Полянский совершил в ситуации, аналогичной краже сейфа из высотного здания. Точно так же ночью он пробрался через окно в кабинет. Но на этот раз старший Полянский не знал, что охрана осуществляет регулярный обход всех помещений. Его обнаружил охранник в тот момент, когда Игорь ножом пытался вскрыть ящик письменного стола. Игорь колебался недолго. Через секунду охранник лежал на полу с ножом в сердце. Совершив убийство, Полянский не испытал угрызений совести. Он хладнокровно вытащил нож из груди охранника, вскрыл им ящик стола и, похитив заказанные документы, скрылся. С тех пор, отправляясь выполнять очередное задание, Игорь Полянский всегда брал с собой пистолет.

Вскоре он обнаружил, что убивать людей по заказу выгоднее, чем заниматься коммерческим шпионажем. Совершить убийство гораздо проще, чем похищать спрятанные в сейфы документы, компьютерные дискеты и видеопленки. Для того чтобы добраться до дискет и документов, требовалось отключать сложные системы сигнализации, уметь вскрывать сейфовые замки и обходить другие системы безопасности. А для убийства даже не требовалось непосредственно находиться возле объекта. Выстрел из пистолета можно было произвести с расстояния в несколько десятков метров. Игорь Полянский всегда стрелял в голову. Даже с пятидесяти метров он безошибочно попадал в цель. Поэтому его жертв не спасали самые совершенные бронежилеты. Но главное, что открыл для себя Игорь, – за заказные убийства гораздо больше платили.

Молва об их успехах быстро распространилась. Игорь и Евгений Полянские стали выезжать для выполнения заказов в другие города и за границу. Они обзавелись разнообразными документами, выписанными на различные фамилии, но с фотографиями одних и тех же людей. Особое внимание убийцы обращали на оружие. Для своей работы они использовали только проверенные, хорошо зарекомендовавшие себя образцы. Каждый пистолет специально пристреливали и подгоняли под себя. Братья предпочитали не пользоваться автоматическим оружием, отдавая предпочтение пистолетам. При их мастерстве контрольных выстрелов обычно не требовалось. После каждого убийства от пистолетов приходилось избавляться, но высокие гонорары позволяли быстро и легко обзаводиться новыми.

ПОИСК. 7.03

В Пятигорск посланцы Набиева приехали под видом альпинистов-любителей. Они прилетели в Минеральные Воды на самолете. Необходимость везти с собой оружие их не смущала. Игорь с Евгением знали множество приемов провоза оружия на воздушном транспорте. Перед полетом они обычно разбирали пистолеты. Отдельные детали можно было спрятать среди бытовых вещей. Стволы, глушители, пистолетные рукоятки и возвратные пружины легко помещались в корпусах выпотрошенных видеокамер, фотоаппаратов и электробритв. Просвечивание багажа при посадке показывало на экране вполне безобидные приборы. А служебные собаки, натренированные на поиск наркотиков и взрывчатки, тоже оставались равнодушными к деталям разобранных пистолетов.

На этот раз братья Полянские везли с собой также альпинистское снаряжение. Как и ожидалось, перелет из Москвы в Минеральные Воды прошел без осложнений.

Нанятый в аэропорту частник охотно отвез в Пятигорск троих альпинистов. Водитель им попался словоохотливый. Но как ни пытались Игорь с Евгением узнать у него хоть что-то о проводимых в горах поисках, тот ничего сообщить не смог, так как просто этого не знал.

В день прилета Игорь Полянский отправился в город, оставив Евгения присматривать за Марфиным. К вечеру Игорь обошел несколько городских баров. В каждом из них он вступал в разговоры с посетителями. Игорь легко завязывал контакты с людьми. В одном из баров Полянский познакомился с группой отдыхающих, которые приехали в Пятигорск покататься на горных лыжах. В разговоре те упомянули, что накануне видели группу солдат, обследующих горный склон. Игорь проявил к разговору живой интерес, подвыпившие лыжники тут же рассказали ему обо всем, что видели. Теперь Полянский твердо знал, что предположение Набиева полностью подтвердилось. ФСБ и военные продолжали искать в горах баллон. Немного успокаивало то обстоятельство, что военные пока проводили поиски в стороне от истинного местонахождения баллона.

Убедившись, что им действительно нужно спешить, если они хотят добраться до баллона раньше военных, Игорь Полянский отправился разыскивать Пятигорское отделение горного туризма. Представившись начинающим альпинистом, который приехал из Москвы в Пятигорск, чтобы покорять Кавказские горы, Полянский попросил провести его вместе с двумя друзьями по выбранному ими маршруту. Работающие в отделении инструкторы только улыбнулись, узнав, куда собираются отправиться московские любители активного отдыха. Предложенный Полянским маршрут не отличался ни особой красотой, ни особой сложностью. Но, как говорится, кто платит – тот и заказывает музыку. Бюджетное финансирование отделения горного туризма было скудным. Поэтому организаторы горных маршрутов сразу ухватились за трех альпинистов, безоговорочно согласившись на все их требования, лишь бы те платили деньги. Полянскому тут же выделили проводника и снабдили картами горного района, где проходил маршрут.

На следующий день братья Полянские и Валерий Марфин, возглавляемые проводником-инструктором, отправились в горы. Согласно плану, составленному в отделении горного туризма, весь переход, включая возвращение назад, должен был занять двое суток с одной ночевкой на маршруте. Ведущий группу проводник испытывал двоякие чувства. С одной стороны, он был рад неожиданно подвернувшемуся заработку, с другой стороны, проводник не мог понять, что понесло в горы эту троицу накануне Восьмого марта. Дома у проводника осталась жена. Вместе с ней они собирались пусть скромно, но все же отметить праздник. Проводник понимал, что, если на маршруте все пройдет гладко, он вернется домой только к вечеру восьмого числа. Но как только проводник думал о деньгах, которые он заработает, проведя по маршруту трех московских туристов, его настроение сразу улучшалось.

Проводник не знал, что в планы Игоря и Евгения Полянских вообще не входит возвращение в Пятигорск. Найдя баллон, они рассчитывали выйти в населенный пункт Канглы, в тридцати километрах к северу от Пятигорска, и уже оттуда вместе с баллоном пробираться в Москву. Игорь был уверен, что им удастся заставить проводника изменить маршрут и привести их в Канглы. Там он собирался избавиться от проводника, убив его. Выполнив свою миссию, проводник превращался в опасного и совершенно нежелательного свидетеля.

Только Валерий Марфин ни о чем не думал. С тех пор, как Ильдар Набиев сообщил ему о том, что придется отправиться в горы на поиски баллона, Марфин уже не задумывался о будущем, словно оно потеряло для него всякий смысл. Он помог Игорю составить маршрут их передвижения, примерно указал на карте место, где размещалась искомая палатка, но сделал все это абсолютно равнодушно. Вот и сейчас Валерий брел вслед за остальными, совершенно не обращая внимания ни на задувающий в лицо ветер, ни на открывающиеся взору горные пейзажи.

* * *

– Товарищ полковник, – услышал Чернышов в телефонной трубке голос командира роты химической защиты. – Здесь у меня представители горноспасательного отряда. Они требуют прекратить все работы в горах.

Командир роты говорил из полевого лагеря. Чернышов в это время находился в комнате дежурного Пятигорской ФСБ. Связь с лагерем роты химической защиты была отвратительная. И поначалу Чернышов подумал, что он ослышался. Большей нелепости, чем прекращение поисков баллона с химическим оружием по приказу горноспасательной службы, он не мог себе представить.

– Товарищ полковник, вы меня слышите? – прокричал в трубку командир роты. – Спасатели требуют, чтобы мы прекратили все работы в горах и немедленно вывели оттуда своих людей. Они говорят, что в горах опасная обстановка.

«Черт возьми! – подумал Чернышов. – Обстановка станет еще опаснее, если баллон с газом попадет в руки преступников».

– Что происходит? – наконец спросил Чернышов у командира роты.

В разговоре возникла пауза. Спустя несколько секунд командир роты сказал:

– Тут представитель спасательного отряда хочет переговорить с вами. Я передаю ему трубку.

– Товарищ полковник, здравствуйте. К сожалению, не знаю вашего имени-отчества. Я начальник контрольно-спасательной службы. Моя фамилия Григорьев. Я уже сказал вашему подчиненному о необходимости вернуть всех людей обратно в лагерь. Но он говорит, что только вы можете отдать такой приказ.

– Здравствуйте. Моя фамилия Чернышов, зовут Павел Андреевич. Я вас внимательно слушаю. Так чем же вызвана подобная необходимость?

– Дело в том, Павел Андреевич, что в горах сложилась лавиноопасная обстановка. Уже четыре дня температура держится на два градуса выше среднемесячной отметки. Это привело к подтаиванию залегающих в горах снежных масс. Наша служба уже зафиксировала несколько сходов лавин. Требования безопасности заставляют нас запретить все выходы в горы во избежание несчастных случаев.

– Вы утверждаете, что солдаты могут попасть под сход снежной лавины? – все же задал вопрос Чернышов, хотя уже предполагал, какой будет ответ.

– Да, Павел Андреевич. Именно это я и хочу сказать, – ответил начальник контрольно-спасательной службы.

– Но, насколько я знаю, в горах катаются лыжники, да и туристы, искатели острых ощущений, тоже отправляются в горы.

– Сегодня утром мы закрыли все горнолыжные трассы и запретили выход в горы любых туристических групп, – объяснил Григорьев.

– Значит, вы утверждаете, что сейчас в горах, кроме наших солдат, нет ни одного человека? – уточнил Чернышов.

– Да, Павел Андреевич, именно так, – уверенно ответил Григорьев.

Начальник контрольно-спасательной службы, конечно же, был прав. И Чернышов прекрасно понимал это: «Нельзя так рисковать людьми. Если жизни солдат угрожает опасность, их надо вернуть в лагерь. Каким бы важным и срочным ни было выполняемое задание, нельзя подвергать опасности человеческую жизнь». Во время службы Чернышов не раз рисковал собственной жизнью и не раз посылал рисковать собой других людей, даже если шансы выжить были минимальны. Но тогда этого требовали интересы дела, потому что иначе неминуемо погибли бы другие люди. К счастью, сейчас подобная альтернатива не стояла.

– Как долго продлится запрет на выход в горы? – спросил у Григорьева Чернышов.

– Пока в горах опять не станет безопасно. Минимум несколько дней.

– Хорошо, мы выполним ваше распоряжение, – объявил Чернышов. – А теперь передайте трубку командиру роты.

– Я рад, Павел Андреевич, что мы пришли к взаимопониманию. Обычно с военными не удается так легко договориться. Мы будем держать вас в курсе об изменении обстановки. И вы можете в любое время звонить нам. Телефон службы есть в городском справочнике, – закончил Григорьев.

* * *

После обеда Артем Ветров отправился разыскивать Чернышова. За пять дней неудачных поисков от горного снега у Артема уже рябило в глазах. Поэтому он был даже рад, что поиски временно прекратились. Артем еще не успел обзавестись семьей, поэтому в Москву его ничто не тянуло. Дни вынужденного простоя он воспринимал как неожиданный отдых. Артем хотел, чтобы и Чернышов относился к этому так же.

Чернышова он нашел в Пятигорском отделе ФСБ.

– Павел Андреевич, – обратился к нему Ветров, – завтра, между прочим, Восьмое марта. Какие по этому поводу будут указания?

В Центральном управлении по борьбе с терроризмом сотрудники традиционно отмечали два праздника: Новый год и Восьмое марта. В число организаторов от группы Чернышова неизменно входили Артем Ветров и Лариса Муромцева, жена третьего члена оперативной группы Олега Муромцева. Поэтому Артем считал, что праздники – дело святое и даже вдали от дома о них не следует забывать.

– Какие могут быть указания? – не понял Артема Чернышов.

– Как это какие? По организации торжеств и увеселительной программы, – тут же объяснил Ветров. – Предлагаю восстановить отношения с медицинским персоналом пятигорского госпиталя. Я имею в виду Леночку и Верочку. Начать празднование в больничной палате Олега. Нельзя, чтобы находящийся на излечении товарищ в этот день оказался обделен. После официальной части неофициальную часть предлагаю продолжить в нашей гостинице. Думаю, что Леночка с Верочкой к нам присоединятся. Вам, Павел Андреевич, я бы рекомендовал Леночку. По-моему, вы ей понравились. Она так на вас смотрела! – Артем мечтательно закатил глаза.

– Артем, ты никогда не успокоишься, – беззлобно заметил Чернышов.

– А зачем, Павел Андреевич? Правильно поется в песне: «...Покой нам только снится». Так как, Павел Андреевич, стоит поговорить насчет вас с Леночкой?

– Ты кончай сводничеством заниматься. Честное слово, перед женой и дочерью неудобно, что у меня такие сотрудники, – повысил голос Чернышов.

– Во-первых, Павел Андреевич, я у вас такой один. А во-вторых, за семью можете не беспокоиться. Отношения между мужчиной и женщиной – их сугубо личное дело. Я о таких отношениях не распространяюсь, тут я – могила.

– Все, разговор окончен. Лучше расскажи, как прошли сегодняшние поиски, – сменил тему Чернышов.

– А что поиски? Прошли как обычно. Масса перерытого снега и минимум результата. Жалко, что последнюю горку не успели до конца осмотреть. Там еще северный склон остался. Но думаю, что там тоже пусто. Я попросил пилота напоследок облететь гору на вертолете. Один снег, никаких следов пребывания человека, – описал сегодняшний день Ветров.

– Да в ближайшие дни следы человека в горах не появятся. Контрольно-спасательная служба абсолютно всем запретила выход в горы.

– Я вот тоже подумал, что запрет на выход в горы должен касаться всех, включая альпинистов, – наморщив лоб, сказал Ветров.

Чернышов сразу понял, что Артем чего-то недоговаривает.

– Каких альпинистов? – тут же спросил он.

– В общем, когда я попросил пилота облететь гору, то перебрался к нему в кабину. Там обзор лучше. А когда мы летели обратно, я так и остался в кабине. Вот во время полета я видел четырех альпинистов. Они шли на северо-запад.

– Видел четырех альпинистов? – переспросил Чернышов. – И где это было?

– Не так уж далеко от города, – напряг память Артем. – Километрах, наверное, в десяти. Может быть, чуть дальше.

– Интересно, – задумчиво сказал Чернышов. – Надо будет справиться в контрольно-спасательной службе, что это за альпинисты, на которых не действует их приказ.

Но разговор с начальником контрольно-спасательной службы не рассеял подозрений Чернышова.

– Четверо альпинистов в десяти километрах от Пятигорска? Мне ничего о них не известно, – коротко сказал Григорьев.

* * *

Валерий Марфин обессиленно опустился на снег. Он окончательно выбился из сил. Уже никуда не хотелось идти, а только лечь на снег и лежать, лежать. Рядом с ним остановился Игорь Полянский. Казалось, что пятнадцатикилометровый переход по горам нисколько не сказался на его состоянии. Марфин удивился, что Игорь даже не вспотел, а только учащенно дышал, хотя Валерий видел, что за день Игорь прошел гораздо больше его.

– Ну может быть, все-таки вспомнишь, где это? – пристально глядя на бывшего пилота, спросил Игорь.

– Бесполезно. Я не могу ее найти, – покачал головой Валерий Марфин.

– Но ведь ты говорил, что знаешь, где место, – угрожающе произнес Игорь.

– Я же летал туда на вертолете. А с земли все горы кажутся одинаковыми.

Марфин настолько устал, что уже не обращал внимания на угрозы Игоря.

– Какие же они одинаковые? Посмотри – все разные, – старший Полянский указал рукой на окружающие горы.

– Хорошо, пусть разные. Но по земле я все равно не могу воспроизвести маршрут, которым летел.

– Черт, тебе все же придется вспомнить! – Игорь Полянский схватил Марфина за отворот его пуховой куртки.

– Э, полегче! – крикнул, заметив его движение, проводник.

– Отстань. Это наши дела, тебя они не касаются, – не оборачиваясь, ответил Игорь.

– Мне, признаться, все равно, что вы там ищете, – проигнорировав замечание Полянского, сказал проводник. – Я только хочу предупредить, что в горах темнеет быстро. И через полчаса наступит такая темнота, что вы все равно ни хрена не разглядите. Поэтому оставьте выяснение отношений, и будем готовиться к ночлегу.

Игорь Полянский разжал пальцы и отпустил ворот куртки Марфина. Он понял, что ни силой, ни убеждением Валерия Марфина не заставишь вспомнить, где находится затерявшаяся в горах палатка. Да и проводник был прав. Ночевка в горах сулит много проблем, если заранее к ней не подготовиться.

«План окончательно сорвался. Надо это признать», – думал Игорь, устраиваясь на ночлег. Он убедился, что Марфин не ориентируется в горах, когда они вышли в рассчитанное место. Марфин недоуменно крутил головой, переводя взгляд с одной горной вершины на другую. Палатка с разыскиваемым баллоном могла находиться на любой из них. Они обследовали три вершины. Тщетно.

...Проводник с недоумением смотрел на действия своей группы. С самого начала трое московских альпинистов показались ему немного странными. Два брата-близнеца выглядели физически сильными, крепкими и выносливыми, чего нельзя было сказать об их третьем товарище. Да и вид у третьего с самого начала был какой-то понурый. Проводник считал, что в таком настроении вообще нечего отправляться в горы. Позднее проводник убедился, что к своему третьему товарищу близнецы вовсе не питают дружеских чувств. Игорь, старший из братьев и наиболее физически развитый, постоянно подгонял третьего компаньона и чего-то от него требовал. Вскоре проводник сообразил, что московские туристы отправились в горы не для того, чтобы полюбоваться красотой горных пейзажей. Проводник видел, как туристы безуспешно пытаются в горах что-то найти, однако не вмешивался в их поиски. Он ничего не говорил до тех пор, пока между двумя туристами дело не дошло до откровенной стычки. Проводнику все-таки удалось погасить конфликт, и туристы стали готовиться к ночевке.

...Ночью Евгений Полянский придвинулся вплотную к Игорю и зашептал тому на ухо:

– Ты теряешь над собой контроль, Игорь. Смотри не наделай глупостей. Тогда уж мы точно не выполним задание и не получим денег.

– Мы не получим денег, если не найдем этот баллон, – раздраженно ответил Игорь.

– Значит, надо не раздражаться, а искать, – резонно заметил Евгений.

– Как? Как искать? Если он не может найти место, где оставил баллон?

– Он говорит, что не может найти это место по земле, – делая ударение на последнем слове, пояснил Евгений. – Значит, надо попробовать найти это место по воздуху.

– По воздуху? – переспросил Игорь.

– Ну да. Он же пилот. Уверен, что по воздуху он быстро найдет место, где стоит палатка.

Проснувшись утром, тройка альпинистов-любителей в сопровождении инструктора-проводника двинулась в обратный путь. Проводник заметил, что за ночь настроение у всех участников перехода изменилось к лучшему. Старший из братьев больше не приставал к третьему, наиболее слабому. Да и тот, в свою очередь, отдохнув за ночь, выглядел гораздо бодрее. Сегодня утром туристы уже нравились инструктору. От их вчерашней нервозности не осталось и следа. «Жаль, конечно, что они не нашли того, что искали», – думал проводник, шагая впереди цепочки туристов. Он и представить себе не мог: найди туристы вчера то, что искали, сегодня его уже скорее всего не было бы в живых.

ВЕТРОВ. 8.03

Появление четырех неизвестных альпинистов в горном районе к северо-западу от Пятигорска нарушило все планы Артема Ветрова на этот праздничный день. Накануне Чернышов так и не смог получить в контрольно-спасательной службе какую-либо информацию об этих альпинистах. Поэтому он приказал Артему на следующий день плотно заняться ими.

Ветров справедливо предположил, что в городе, окруженном горами, должна существовать некая контора, предоставляющая возможность всем желающим на эти горы подняться. В Пятигорске такой конторой оказалось отделение горного туризма, куда Ветров и отправился. Как и следовало ожидать, дверь в помещение, где располагалось отделение, восьмого марта оказалась закрытой. Инструкторы и пропагандисты горного туризма тоже считали праздники делом святым. Но такое обстоятельство, как закрытая дверь, не остановило Артема. Заставив сонного вахтера немного пошевелить мозгами, он вскоре получил домашний адрес директора отделения горного туризма.

Артем решил, что в праздник скорее всего застанет директора дома, и не ошибся. Главный специалист по горному туризму оказался молодым парнем, возрастом чуть постарше Артема. Артем быстро установил с ним приятельские отношения и спустя каких-нибудь пятнадцать минут получил интересующую его информацию.

Некий москвич, от тридцати до сорока лет, два дня назад наведался в отделение. С двумя своими друзьями он намеревался пройти по собственноручно разработанному маршруту. А так как выбранный маршрут не требовал от альпинистов специальной подготовки, этой группе был выделен проводник, и седьмого утром они ушли в горы. Что касается запрета на выход в горы, то он поступил от контрольно-спасательной службы уже после того, как группа вышла на маршрут. Так как рации у них нет, то и связаться с ними не удалось. В контрольно-спасательную службу об этом сообщать не стали, так как маршрут у альпинистов несложный, а проводник опытный. Зачем загружать спасателей лишними заботами, если сегодня к вечеру альпинисты и так должны вернуться? Нет, в контору ехать не имеет смысла, так как никаких записей о трех московских туристах не делалось. Почему? Закончились необходимые бланки. Печать была у кассира. А ее отпустили пораньше, все-таки день предпраздничный. Поэтому и деньги от туристов приняли, минуя кассу.

Директор отделения горного туризма еще не закончил говорить, а Артем уже и так все отлично понял. Деньги, и, судя по всему, немалые, разделили между собой сам директор и инструктор-проводник. Поэтому искать в конторе какие-то записи о трех отправившихся в горы московских туристах бесполезно.

Артем не стал читать директору мораль об отношении к своим обязанностям, посчитав, что этим должно заниматься непосредственное начальство директора и, в крайнем случае, налоговые органы. В конце концов вопрос о присвоении полученных с туристов денег не относится к компетенции Управления по борьбе с терроризмом.

Директор, видимо, понял, что на этот раз злоупотребление служебным положением сошло с рук, и тут же предложил Артему выпить и закусить по случаю праздника. От предложенной водки Артем отказался, зато съел тарелку только что приготовленного «зимнего» салата. Обоняние Ветрова улавливало запах запекаемой в духовке курицы, но попробовать ее ему так и не предложили.

Несмотря на то что в регистрационных книгах отделения горного туризма не осталось записей о трех московских альпинистах, кое-какую информацию о них Артем Ветров все-таки получил. Он понял, что альпинисты прибыли в город несколько дней назад. Теперь их предстояло найти. Артем уже знал, что остановиться в Пятигорске можно в разных местах. Но начать поиск любителей отмечать Международный женский день высоко в горах он решил с самого легкого пути – с посещения пятигорских гостиниц. Артем предполагал, что любой гостиничный администратор должен запомнить трех недавно поселившихся альпинистов, имеющих при себе громоздкое снаряжение. Перед тем как начать проверять городские гостиницы, Артем загадал: если альпинисты действительно поселились в гостинице, то они в самом деле любители экзотического отдыха и, следовательно, оперативного интереса не представляют. Если же ни в одной гостинице их не окажется, значит, их надо разрабатывать.

К вечеру Артем успел обойти все гостиницы и уже начал думать, что его подозрения подтвердились, когда вспомнил, что еще не проверил собственную гостиницу. И здесь... Артем так и не решил, как относиться к сообщению администратора – как к удаче или как к разочарованию.

Администратор гостиницы, женщина неопределенного возраста, с которой Артем познакомился еще неделю назад, тут же сообщила ему, что интересующие лица вселились в гостиницу два дня назад. Она даже выдала Артему три заполненные гостевые карточки, из которых Артем узнал, что жители Москвы, братья-близнецы Игорь и Евгений Братынские прибыли в Пятигорск шестого марта. Цель приезда – туризм. С ними прибыл Андрей Мамонтов, житель города Климовска Московской области. У всех троих действительно было при себе альпинистское снаряжение, и они не скрывали, что собираются в горы. «Пустышка. Обыкновенные туристы-альпинисты«, – подумал Артем Ветров и, возвратив карточки администратору, отправился звонить Чернышову.

Ни в гостинице, ни в городском отделе ФСБ полковника Чернышова не оказалось. Ветров предположил, что Чернышов может находиться в госпитале у Олега Муромцева, и поехал туда. У Олега Муромцева Чернышова тоже не было. Зато в госпитале Артем встретил сменившуюся с дежурства медсестру Леночку. Из разговора с Леночкой Артем понял, что у нее нет конкретных планов на сегодняшний вечер. А так как к себе домой Леночка Артема не пригласила, он предложил ей поехать к нему в гостиницу. Леночка колебалась недолго и вскоре приняла приглашение Артема. По пути Артем купил букет недорогих цветов и вручил его Леночке. От такого знака внимания девушка буквально растаяла и теснее прижалась к Артему. Следующими покупками стали бутылка шампанского, яблоки и коробка шоколадных конфет. Леночка складывала все это в свой полиэтиленовый пакет и обещающе улыбалась Артему. Вечер обещал стать запоминающимся и интересным.

Когда Артем и Леночка в гостинице проходили мимо дежурной по этажу, та надула губки и нахмуренно посмотрела вслед удаляющейся парочке. В ее взгляде одновременно читались зависть и осуждение.

Чтобы накрыть на стол, не потребовалось и пары минут. В центре стола Артем поставил вазу с яблоками, рядом с ней распечатанную коробку конфет и пару стеклянных стаканов. Затем сноровисто открыл шампанское. Не пролив ни капли, он почти до самых краев наполнил стаканы. Подняв свой стакан, Артем заглянул в глаза Леночке и сказал:

– В этот день пьем только за женщин.

– За всех или только за меня? – засмеялась Леночка.

– За всех вместе и за их лучших представителей в твоем лице, – нашелся Артем, чокаясь с Леночкой.

Они выпили и закусили – Артем яблоком, а девушка конфетой. Артем с Леночкой уже давно были на «ты», но тем не менее во второй раз по предложению Артема выпили на брудершафт. Когда наступило время поцелуя, Леночка обняла руками Артема и прижала его к себе. Как только их губы встретились, Леночка выставила свой язычок и энергично просунула его в рот Артема. Если на пути к гостинице Артем еще не был уверен, «даст» ему девушка или нет, то теперь уже не сомневался в этом. Словно в подтверждение его мыслей Леночка ухватилась своей рукой за ремень на джинсах Артема и высвободила ремень из пряжки. Все это Леночка умудрилась сделать, не прерывая поцелуя. Поцелуй оказался долгим и страстным. Леночка то покусывала Артему губу, то проводила по его зубам своим язычком.

Артем попытался снять с девушки джемпер.

– Осторожнее, – сказала та. – Не попорти прическу.

Леночка сама взялась за нижний край джемпера и ловко стянула его через голову.

– Ну а ты что стоишь? – с улыбкой сказала Леночка, расстегивая пуговицы блузки. – Или предпочитаешь, чтобы я сама тебя раздевала?

Артем не ожидал такого резкого перехода, тем не менее подчинился энергичной Леночке. Девушка оказалась гораздо проворнее Артема и уже через минуту стояла перед ним, прикрытая только бюстгальтером и трусиками. Свои джинсы, блузку и джемпер Леночка аккуратно развесила на стуле.

Артем невольно залюбовался фигурой своей подруги. Пока девушка не сняла джемпер и блузку, Артем и представить себе не мог, что у нее такая большая грудь. Чашечки Леночкиного бюстгальтера, наоборот, были очень мелкими и не прикрывали ее груди, а скорее просто поддерживали их. Несмотря на большой объем груди, бедра у Леночки оказались узкими. Артем обратил на это внимание еще в тот момент, когда разглядывал ее попку в облегающих джинсах. Вообще фигура у медсестры была исключительно спортивная и подтянутая, как раз такая, какие и нравились Артему. Немного подводили Леночку излишне развитые плечи и невысокий рост, но они не портили общего впечатления.

«Хоть сейчас на обложку эротического журнала», – подумал Артем, пожирая глазами девичью фигуру. Он живо представил себе, как держит в руках свежий номер журнала «Андрей», а там, на обложке, запечатлена полуобнаженная Леночка.

Затем они снова целовались. Артем расстегнул у девушки бюстгальтер и с ее помощью снял его. Ослепительно белые груди девушки выпрыгнули наружу. Артем начал тут же целовать их, подбираясь губами к розовым соскам.

– Сейчас, сейчас. Погоди немного, – попросила Леночка и взялась руками за свои трусики.

– Послушай, а у тебя есть это? – неожиданно спросила она.

– Что это? – не понял Артем.

– Ну, как в рекламе, чтобы я могла тебе доверять.

– Ах, это... – Артем наконец понял, о чем идет речь. – Ты знаешь, не захватил, – разочарованно развел он руками.

На самом деле у него в каком-нибудь кармане всегда лежала пачка презервативов. Артем солгал специально, чтобы посмотреть, какая у Леночки будет реакция.

– Только не кончай туда, – попросила Леночка и все-таки сняла трусики.

– Ну как можно, – сказал Артем.

Он открыл дверцы шкафа для одежды.

– Где-то у меня тут были... – с этими словами Артем вытащил из внутреннего кармана своей куртки нераспечатанную пачку презервативов. – Как думаешь, хватит? – спросил Артем, демонстрируя девушке свою находку.

– Дурак! Ты обманул меня, – засмеялась Леночка и запустила в Артема своими трусиками.

– А вот за это, гражданка, сейчас будете наказаны, – объявил Артем, подходя к Леночке.

Он откинул покрывало и уложил девушку на кровать. Они ласкали друг друга, и при этом каждый покрывал тело партнера поцелуями. Когда Леночка почувствовала, что Артем уже не в силах сдерживать свое возбуждение, она сама распечатала пачку презервативов и извлекла оттуда один из них. Девушка нежно облизала напряженный член своего партнера, а потом ловко натянула на него латексный чехольчик. Во время этой процедуры Леночка оказалась сверху Артема. Она оседлала его по-кавалерийски. Туловище Артема оказалось зажато между широко расставленных бедер девушки. Упираясь коленями в кровать, Леночка чуть приподнялась над Артемом и, придерживая его член двумя пальцами, направила его себе во влагалище, а потом осторожно опустилась вниз. Леночка сжала бедрами тело Артема и задвигалась вверх и вниз, словно хотела еще глубже насадить себя на его напряженный орган. Артем придерживал девушку за талию, помогая ей сохранять нужный ритм.

Леночка стонала и от возбуждения крутила головой. Волосы девушки растрепались, не оставив и воспоминания от ее прически. Но Леночка даже не обратила на это внимания. Волна сладостного наслаждения, зародившаяся в низу живота, распространилась по всему телу девушки. У Леночки даже язык бы не повернулся обозвать это чудесное состояние безликим словом «оргазм».

После семяизвержения Леночка еще немного подвигалась и обессиленно упала на Артема.

– Ты такой чудесный любовник, – прошептала она на ухо своему партнеру.

Артем даже удивился, так как считал, что почти все Леночка сделала сама. Тем не менее ее слова все равно оказались приятны.

Леночка прижалась к Артему, положив голову ему на плечо. Пальчиком она водила по его груди, выписывая на ней замысловатые узоры. Следя за ее движениями, Артем понял, что одним контактом сегодня дело не ограничится.

– Слушай, а у тебя есть наручники? – неожиданно спросила Леночка, заглядывая Артему в глаза.

– Наручники? А зачем они тебе? – удивился Артем.

– А я в одном фильме видела: там девушку наручниками приковывают к спинке кровати. Это, наверное, так возбуждает. Всегда хотела попробовать такое, – объяснила Леночка.

– Наручников у меня при себе нет. Но что-нибудь сейчас придумаем.

Артем встал с постели и вытащил из своих джинсов широкий кожаный ремень. Через некоторое время руки Леночки в запястьях были намертво стянуты ремнем. Гостиничная кровать имела деревянную спинку, поэтому Артем привязал руки девушки к батарее отопления. Чтобы спинка кровати не врезалась Леночке в локти, Артем прикрыл ее своей подушкой. В позе пленницы Леночка вытянулась на кровати.

– Возьми же меня. Я хочу тебя, – с придыханием проговорила она.

Обычно Артем был нежен со своими подругами, но он понял, что Леночка ждет от него совсем другого обращения. Поэтому Артем наклонился над кроватью и грубо раздвинул девушке ноги.

– Да, так, так, – застонала девушка.

Артем всем телом навалился на Леночку и рванул ее к себе. Руки девушки вытянулись. Артем увидел, как ремень впился ей в запястья. И только Леночка не замечала этого. Она полностью отдалась грубой силе своего партнера. Артем уже понял, чего хочет от него Леночка. Он мял ее тело, с силой сжимал ее соски и груди. Леночка только стонала от возбуждения. Она закрыла глаза и в моменты наивысшего наслаждения кусала себя за плечи. Артем почувствовал, что грубая любовная игра захватывает и его. Возбуждение Леночки передалось Артему. Его член напрягся и обрел былую силу. Артем просунул руки под ягодицы Леночки и приподнял ее попку, облегчая себе доступ в ее лоно любви. Мужской член вошел в нее с первой же попытки. Видимо, Артем сделал это слишком поспешно, потому что Леночка на секунду поморщилась от боли. Но ее лицо тут же разгладилось, и Леночка опять застонала от удовольствия.

На этот раз двигался Артем. Леночка лежала под ним, привязанная к батарее, и только вскрикивала, когда Артем проникал в нее на максимальную глубину. Их тела соприкасались. Артем чувствовал, как напряженные соски Леночки упираются ему в грудь, как вибрирует под ним ее живот в такт Леночкиному прерывистому дыханию, как подрагивают от возбуждения ее ноги. В кульминационный момент Артем буквально вдавил девушку в постель. Леночка закусила нижнюю губу и издала протяжный стон, но не от боли, а от наслаждения. Артем потянулся к ремню, чтобы освободить руки Леночки.

– Нет, не трогай, – быстро сказала она. – Пусть все останется так. Я хочу еще немного почувствовать себя в твоей власти. Не отпускай меня. Сожми сильнее. Так, так! О!

Наконец и Леночка успокоилась и позволила Артему освободить себя. Девушка встала с кровати, заколола заколкой волосы и начала одеваться.

– Ты разве не останешься ночевать? – удивленно спросил Артем.

– Ты что?! – Леночка сделала такое лицо, словно никогда раньше не слышала более неприличного предложения. – Я же с родителями живу. Как можно не прийти ночевать? Что я потом маме скажу?

Артем не нашелся, что на это ответить. Вопрос о маме поставил его в тупик.

Леночка полностью оделась и перед тем, как уйти, спросила:

– А цветы можно я оставлю у тебя? Уже вечер, на улице холодно. Цветы, наверное, замерзнут, пока я их до дома донесу.

– Так давай я тебе их хорошо упакую, – предложил Артем.

– Да нет, не надо, – возразила Леночка. – И потом, маме придется что-то объяснять.

– Так, все! – сказал Артем, насильно засовывая букет в руки Леночке. – Сегодня Восьмое марта. В этот день девушкам просто обязаны дарить цветы. И ты вернешься домой с цветами. Обещаешь мне? – Артем заглянул в глаза Леночке.

Девушка согласно кивнула.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Артем. – Давай я провожу тебя и посажу в такси.

– Нет, нет. Никакого такси мне не надо, – решительно возразила Леночка. – Я здесь близко живу. И провожать меня не нужно, а то эта дежурная на этаже так на меня смотрела!

– Проводить тебя я все-таки провожу. Тут ты от меня не отделаешься, – сказал Артем, направляясь к двери.

Он открыл дверь и нос к носу столкнулся с полковником Чернышовым, который в этот момент шел по коридору.

Увидев Чернышова, Леночка густо покраснела. Уже второй раз он застал ее в неподходящей обстановке. От неожиданной встречи Артем в растерянности замер на пороге своего номера. Воспользовавшись этим, Леночка протиснулась между ним и открытой дверью и выскользнула в коридор.

– Девушка, не убегайте! – крикнул ей вдогонку Чернышов. – Я не такой уж и страшный, как, наверное, вы меня представляете.

Но Леночка даже не обернулась, только ускорила шаг и вскоре оказалась на лестничной площадке. Еще какое-то время Чернышов с Ветровым могли слышать, как ее каблучки стучат по лестнице, потом все стихло.

– Но самому главному я, похоже, не помешал, – сказал Чернышов, заглядывая в номер Ветрова и рассматривая разобранную кровать со смятыми простынями.

– Да, Павел Андреевич, по правде сказать, мы уже собирались уходить. Так, немного отметили с Леночкой день 8 Марта и выполнение вашего утреннего задания. Альпинисты, которых я видел в горах, – самые настоящие. Кстати, они проживают в одной с нами гостинице.

– Да видел я их, – сказал Чернышов. – Пока вы тут с Леночкой «праздновали», они как раз из своего похода вернулись.

– Вы их видели? – оживился Ветров.

– Да говорю же, видел. Я в гостиницу вошел, а они вещи свои в лифт загружают. Я, конечно, потом поинтересовался у администратора, кто такие. Она мне про них все и рассказала, – объяснил Чернышов.

– Ну и как они вам? – Артем пожалел, что сам не видел альпинистов, и сейчас интересовался мнением Чернышова.

– Выглядят как обыкновенные туристы. Немного усталые, немного озабоченные. Вот только мне показалось, что вещей для двухдневного похода у них слишком много, – ответил Чернышов.

Ветрову не терпелось увидеть альпинистов, на которых он потратил весь сегодняшний день. Но, по словам Чернышова, они отправились по своим гостиничным номерам и скорее всего уже отдыхают после дороги. Артему не осталось ничего другого, как терпеливо дожидаться завтрашнего дня. Ветров решил, что спустится в гостиничное кафе к самому открытию, чтобы не пропустить заинтересовавших его московских туристов.

ИГОРЬ ПОЛЯНСКИЙ. 9.03

Игорь Полянский проснулся по звуку будильника своих наручных часов. Он проснулся бы даже в том случае, если бы будильник не прозвенел. Натренированный организм выработал привычку пробуждаться в нужное время. Полянский умылся, взял в руки бритву, потом подумал и отложил ее: если кто-то и заметит небритость, это будет только на пользу. Он оделся и привычным движением пристегнул к левому локтю метательный нож. Потом взглянул на часы. Без четверти пять. Самое время. В такую рань все еще спят, а у него как раз хватит времени, чтобы добраться до места. Оставалось выбраться из гостиницы незамеченным, но Полянский не сомневался, что ему это удастся.

Игорь легко вскочил на подоконник и распахнул окно. До установленной на стене гостиницы пожарной лестницы оставалось каких-нибудь два метра. Добраться до нее – сущий пустяк по сравнению с работой на шестидесятиметровой высоте возле окна офиса «Возрождения», при выполнении последнего контракта. Тогда ему все удалось, удастся и сейчас. Полянский оттолкнулся от подоконника, и в то же мгновение его пальцы сжались на металлической перекладине пожарной лестницы. Он быстро спустился вниз и исчез в предрассветной темноте.

Полянский добрался до места точно к выбранному времени. Он зашел в подъезд и, расположившись возле окна на площадке второго этажа, стал ждать. Прямо напротив него находился дом, где жил сопровождавший их вчера проводник-инструктор. В самом начале горного похода проводник имел неосторожность назвать свой адрес. Полянский не знал номера его квартиры, но отлично запомнил номер дома. Стоя в подъезде дома напротив, он имел возможность наблюдать за всеми подъездами интересующего его дома. Таким образом, Полянский был уверен, что не пропустит выходящего на улицу проводника. «Когда жильцы, отправляясь на работу, начнут выходить из дома, придется сменить позицию», – подумал Полянский. Для этого он присмотрел соседнюю подворотню. Ранним весенним утром на улице еще было холодно, но, находясь в засаде, Игорь Полянский не обращал внимания на холод.

Ему повезло. Менять наблюдательную позицию не пришлось. Проводник вышел из дома в половине восьмого с мусорным ведром в руках. Он направился к стоящим в глубине двора мусорным бакам. Полянский в темноте не мог видеть лица человека, но по походке и движениям безошибочно распознал в нем проводника. Тот был одет в старую, прохудившуюся пуховую куртку, в такие же старые спортивные штаны, вытянутые на коленках, и стоптанные кроссовки. Он вышел без шапки, просто надвинув капюшон на голову. Полянский даже удивился, что, отправляясь выбрасывать мусор, проводник оденется так затрапезно. Во время похода он был одет гораздо опрятнее.

Полянский вышел из подъезда и направился за проводником. Мусорные баки располагались таким образом, что были практически не видны из окон, и Полянский решил, что сделает все именно там. Проводник высыпал мусор, обернулся и увидел Полянского.

– Вы? – удивленно сказал он.

В тот же миг Полянский выбросил вперед правую руку. Метательный нож, просвистев в воздухе, легко проткнул китайский пуховик и вошел в сердце. Проводник издал глубокий вздох, выронил ведро и упал на землю. Полянский остановился рядом и посмотрел на мертвого проводника. Вид человека не вызывал сомнения в его смерти. Тем не менее Полянский подобрал валявшуюся около баков ржавую железную трубу и, размахнувшись, нанес ею сильнейший удар по голове лежащего. Этот удар раскроил уже мертвому человеку череп. Полянский отбросил трубу в сторону, потом нагнулся и тщательно обшарил карманы убитого проводника. Он обнаружил только смятую пачку сигарет и наполовину пустую зажигалку. Полянский переложил все это к себе в карман, потом добавил туда и обнаруженные ключи от квартиры. Осмотрев свою одежду и убедившись, что не испачкался кровью, Полянский отправился обратно в гостиницу. Перед тем как уйти, он вытащил из трупа свой нож и протер его найденной среди мусора тряпкой. Нож был дорогим и удобным, и Полянский не хотел с ним расставаться.

Он вернулся к гостинице, когда уже рассвело. Воспользоваться снова пожарной лестницей было слишком рискованно. Его могли заметить прохожие. И Полянский направился к служебному входу. Дверь была закрыта, но замок оказался элементарным, Игорь Полянский открыл его меньше чем за минуту. Минуя первый этаж, где вахтер и администратор гостиницы уже заняли свои места, Полянский по служебной лестнице поднялся до своего этажа. Никем не замеченный, он вернулся в свой номер и закрыл за собой дверь. «Теперь можно и побриться», – мысленно сказал Полянский, посмотрев на себя в зеркало.

Встретившись за завтраком, Евгений спросил у своего брата:

– Где ты был сегодня ночью?

– Как это где? Конечно, у себя в номере, – ответил Игорь.

– Неправда. Я утром стучался к тебе в номер. Тебя там не было.

– А может, я был не один? – хохотнул Игорь.

– Если не хочешь, можешь не говорить, – надулся Евгений.

– Ладно, остынь, – успокоил брата Игорь. – Потребовалось выполнить одну работу. Надо было разобраться с проводником.

– Где он? – испуганно спросил Евгений.

– В данный момент не знаю где. Я оставил его у мусорных баков. Удивительно, почему люди не пользуются мусоропроводами. Ведь это гораздо удобнее и безопаснее, – опять усмехнулся Игорь.

– Зачем ты убил его? – Евгений схватил за руку своего старшего брата.

Евгений Полянский осознавал, что они с братом убивают людей за деньги. Тем не менее он оставался противником случайных и бессмысленных убийств.

– А что ты хотел? – разозлился Игорь. – Чтобы он нас выдал? Ведь он отлично понял, что мы что-то искали в горах. Он узнал и район наших поисков. А если бы ФСБ допросила его? Да эфэсбэшники мигом бы догадались, что к чему.

– У них бы не было доказательств, – упрямо сказал Евгений.

– Верно! А у нас бы не было баллона. Потому что, как только эфэсбэшники точно узнают его местонахождение, они достанут баллон, а мы останемся ни с чем, – прошипел Игорь в лицо своему младшему брату.

Завтрак они закончили молча. Встав из-за стола, Игорь сказал:

– Поторопись. Если мы не хотим, чтобы баллон достался ФСБ, надо спешить.

* * *

Капитан из отделения уголовного розыска, прибывший на место преступления, осмотрел труп лежащего возле мусорных баков человека.

– Бомж какой-то, – сказал капитан, рассматривая изношенную одежду убитого. – Наверное, с другими бомжами чего-нибудь не поделил. Вот и получил удар ножом в грудь и трубой по башке.

Позднее, в ходе расследования, будет установлено, что убитый никакой не бомж, а альпинист-инструктор Пятигорского отделения горного туризма. Но версия об убийстве, совершенном бомжами или уличными хулиганами, для следствия так и останется основной.

* * *

Они летели в кабине прогулочного вертолета. По лицу Валерия Марфина Игорь Полянский видел, что тот узнает горы, над которыми пролетал вертолет. И это придавало Игорю уверенность в успехе предпринятых сегодня поисков.

Они все сделали так, как предложил Евгений. Сразу после завтрака братья Полянские и Марфин отправились в Терскол, где расположился мини-аэродром прогулочных вертолетов. Предоставляя свои вертолеты для осмотра горных вершин, контрольно-спасательная служба Приэльбрусья нашла дополнительный способ зарабатывания денег. Реклама о такой услуге, предлагаемой обеспеченным туристам, публиковалась почти во всех газетах Пятигорска. На такое объявление и наткнулся Евгений Полянский, просматривая взятые в гостинице газеты. На частном такси за три с половиной часа все трое добрались до Терскольского мини-аэродрома, откуда взлетали арендованные туристами вертолеты.

Пилот прогулочного вертолета поначалу отказывался брать в полет весь багаж, который привезли с собой московские туристы.

– Понимаешь, друг, у нас тут очень ценные вещи, – объяснил пилоту Евгений Полянский. – Обидно будет, если за то время, что мы будем летать, что-нибудь пропадет.

Свою просьбу Евгений сопроводил пятидесятидолларовой бумажкой. И в итоге добился своего.

– Да мне-то что! – усмехнулся пилот, пряча деньги в кармане. – Больше вес, значит, горючего больше сожжем. Значит, и полет будет короче.

Перед вылетом обоим братьям Полянским и Валерию Марфину пришлось подписать некоторые документы: расписаться за полученный предполетный инструктаж, а также заполнить обязательные страховые полисы. Игорь и Евгений весело переглянулись между собой, вписывая в страховые полисы фамилии из своих поддельных документов. Наконец все формальности были соблюдены, и вертолет с тройкой туристов взмыл в небо.

– Ну, вам куда? – спросил пилот. – К Эльбрусу или к перевалу Азау?

– Нам к Пятигорску и дальше на северо-запад, там мы покажем, – ответил за всех Игорь Полянский.

– Вы чо, мужики, сдурели? Да у меня и горючего не хватит туда долететь.

Пилот был крайне удивлен странной просьбой, когда понял, что его пассажиры не шутят.

– Придется постараться, – довольно равнодушно сказал Игорь.

И пилот почувствовал, как в его шею, чуть ниже шлемофона, уперся холодный ствол пистолета.

– Окончательно спятил? Если выстрелишь, кто машину поведет? – Пилот еще пытался оперировать логикой.

– У нас есть пилот, – спокойно объяснил старший Полянский. – Если ты откажешься, вот он поведет. – Игорь указал на сидящего рядом с собой Марфина. – Так что, если хочешь остаться живым, делай что тебе говорят.

– Совсем одурели, – пробормотал пилот, тем не менее изменил курс, подчинясь силе оружия.

Пилот понял, что сопротивляться или объяснять что-либо бесполезно, человек с пистолетом в любой момент может выполнить свою угрозу. Пилот видел, что тому застрелить человека так же легко, как отрезать кусок хлеба.

– Вот это место, – неожиданно для всех сказал Марфин, указывая на показавшуюся внизу заснеженную гору.

– Где?! – обрадованно закричал Игорь и прильнул к иллюминатору, пытаясь разглядеть заброшенную палатку.

– На юго-западном склоне, – пояснил Валерий.

Описав дугу, вертолет зашел на гору с юго-западной стороны.

– Снижайся ниже, – приказал пилоту Игорь Полянский.

– Ниже не могу! – испуганно прокричал пилот. – Лопасти могут задеть за склон.

– Снижайся, я говорю! Или мне его за штурвал посадить? – Игорь несильно ударил пилота стволом пистолета по шлемофону.

Пилот опять подчинился, с ужасом опуская вертолет на критическую высоту. Вертолет мог и не разбиться, а пуля в затылок в случае отказа была гарантирована.

Вертолет прошел над склоном, едва не задевая лопастями снег. Но ни с первого, ни со второго захода искомую палатку так никто и не обнаружил. Игорь Полянский вопросительно уставился на Марфина. Любой человек на месте Валерия Марфина сжался бы от этого взгляда, настолько отчетливо чувствовался в нем холод могилы, но Марфин остался совершенно равнодушным. Каким-то необъяснимым образом он чувствовал, что баллон находится рядом. И одновременно с этим он ощутил приближение собственной смерти. Угрожающий взгляд наемного убийцы для него уже ничего не значил.

– Палатка здесь. Я помню, – только и ответил Марфин на незаданный вопрос Игоря Полянского.

– Садимся, – приказал Игорь пилоту. – Будем искать вручную.

– Куда садиться?! – взорвался пилот. – Снег подтаял! Здесь лавиноопасный участок! Загремим вниз по склону! Тогда всем точно хана!

Игорь Полянский ничего не ответил, но со щелчком взвел курок пистолета.

– Псих ненормальный! – закричал пилот, направляя вертолет на посадку.

Полозья вертолета утонули в снегу. Пилот закрыл глаза, когда машина сдвинулась вниз. Но, проползя по склону не более метра, вертолет замер на месте. Пилот открыл глаза и перевел дух. Он и сам не верил в удачу. Посадка на лавиноопасные склоны за время существования горноспасательной службы никогда не практиковалась.

...Палатку обнаружил Евгений. Он расчистил снег на треугольном выступе и сразу же наткнулся на край брезента. Через сорок минут палатку расчистили настолько, что в нее можно было войти.

– Ну, показывай свое сокровище, – обратился к Марфину Игорь Полянский.

Но тот только в ужасе замотал головой и торопливо перекрестился.

– Тьфу, – Игорь сплюнул Марфину под ноги и сам забрался в палатку.

– Он там! – радостно сообщил Игорь, выглядывая из палатки. – Помоги мне, – позвал он Евгения, видя, что Марфин пребывает в полуобморочном состоянии.

Евгений Полянский кивнул и полез в палатку помогать старшему брату.

Пилот сообразил, что остался один. Двое наиболее опасных бандитов скрылись в палатке. Третий словно оцепенел и, казалось, ничего вокруг себя не видит. Воспользовавшись моментом, пилот запрыгнул в кабину своего вертолета и запустил двигатель. Он сразу вывел двигатель на форсированный режим и, как только лопасти создали необходимую тягу, поднял вертолет в воздух. Шум работающего винта услышал Игорь Полянский. С пистолетом в руках он выскочил из палатки. Но вертолет к этому времени уже поднялся в воздух на добрые пятнадцать метров. Игорь, не колеблясь, вскинул руку с пистолетом и прицелился в кабину.

Пистолет дважды дернулся в руке убийцы. Шум вертолетных винтов заглушил звук выстрелов, но он не смог остановить выпущенные пули. Одна пуля попала пилоту в подбородок, другая в шею, перебив гортань. Игорь, как всегда, оказался точен. Захлебываясь кровью, пилот выпустил из рук рычаги управления. Потерявшая управление машина сначала ударилась лопастями о снег, а потом рухнула практически с отвесного склона. Пилот оставался жив, пока вертолет не взорвался, ударившись об основание горы.

Взметнувшийся при взрыве столб огня обдал жаром лицо Игоря Полянского. Тот отшатнулся, а потом все же заглянул вниз, чтобы посмотреть на дело своих рук. Почти прямо под ним пылали останки погибшего вертолета.

– Что ты наделал? – с обидой спросил у брата подошедший сзади Евгений.

– А что я должен был сделать, если он собирался сбежать? – в свою очередь обиделся Игорь.

– Ну и как мы теперь вывезем баллон? – поинтересовался Евгений.

– Успокойся, что-нибудь придумаем. Вертолетчик в этом деле нам все равно не мог помочь. Ты же сам слышал, что у него почти не осталось горючего, – Игорь положил руку на плечо Евгению.

– Все равно, он мог помочь нам спустить баллон с гор в долину, – не согласился с братом Евгений.

– Спустим сами. Мы же захватили с собой необходимое снаряжение.

– А как ты собираешься объяснить гибель вертолета? – не унимался Евгений.

– Как объяснить? Несчастным случаем. Гибель вертолетов в горах – дело нередкое. А пули наверняка деформировались при взрыве. Так что установить истинную причину аварии спасателям будет затруднительно.

– Ладно, чего там говорить, – примирительно сказал Евгений. – Надо спускать баллон.

– Сейчас займемся, – кивнул головой Игорь Полянский и как-то странно посмотрел сначала на Марфина, потом на своего брата. – Вот только еще одно дело.

С этими словами он подошел к Валерию Марфину и рукояткой пистолета, который все еще держал в руках, ударил его в основание шеи. Вороненая сталь перебила позвоночник между пятым и шестым шейными позвонками. Общий паралич, вызванный разрывом позвоночного столба, сковал тело Марфина. Смерть наступила практически мгновенно. Валерий упал на снег. На его лице осталось выражение ужаса и обреченности, которое он испытал при находке смертоносного баллона.

– Что это значит? Зачем? – недоуменно спросил Евгений.

После совершенного на его глазах убийства Марфина, которого Евгений считал своим напарником в порученном деле, он подумал, что у старшего брата повредился разум.

– Сейчас объясню, – ответил Игорь. – Бери его за ноги.

Евгений Полянский и раньше замечал, что совершаемые убийства влияют на рассудок Игоря, но только сейчас всерьез задумался над этим. Тем не менее он подчинился приказу брата и взял труп Марфина за ноги. Вдвоем они раскачали тело и сбросили его с обрыва, как раз туда, где догорали останки разбившегося вертолета.

– А теперь слушай мой план, – отряхнув руки от налипшего снега, сказал Игорь Полянский.

По мнению Евгения, план оказался хорош. Он выглядел дерзким, но простым и одновременно легко осуществимым. В то же время Евгений понимал, что сам никогда не смог бы убить своего напарника и, следовательно, реализовать подобный план. «А Игорь смог, поэтому он ведущий в нашей паре», – рассуждал Евгений. Он уже забыл, что совсем недавно думал о своем брате как о человеке, потерявшем рассудок.

После того как они избавились от трупа Валерия Марфина, братья Полянские, используя транспортировочное альпинистское снаряжение, спустили обнаруженный баллон с горного склона. Преступникам оставалось только скрыть свои следы.

Среди их снаряжения находились разрывные сигнальные ракеты, которые, взрываясь в воздухе, разлетались на множество светящихся огней, хорошо заметных с большого расстояния. Игорь решил использовать ракеты для того, чтобы вызвать сход снежной лавины. Находясь в безопасном месте, он обстрелял сигнальными ракетами вершину горы со стороны юго-западного склона. Уже третий выстрел оказался удачным. Снежный козырек из мокрого подтаявшего снега давно был готов обрушиться вниз. Требовался только незначительный толчок. Лавину могло вызвать колебание воздуха от работы винтов пролетающего вертолета, могли вызвать выстрелы Игоря Полянского или взрыв разбившегося вертолета. Но этого не произошло. Снежные пласты сцепились друг с другом и удержались на весу. Но они не выдержали взрыва разорвавшейся на снежной кромке сигнальной ракеты и рухнули вниз. Огромный снежный пласт устремился вниз, увлекая за собой все большую массу снега. Через несколько секунд лавина смела со склона брезентовую палатку с пятью ужасающими трупами и похоронила их под многотонной массой снега.

Игорь и Евгений Полянские вышли к автомобильной дороге, соединяющей Пятигорск и аэропорт Минеральные Воды. Немного не доходя до дороги, они снова закопали баллон в снегу и тщательно запомнили место.

ЧЕРНЫШОВ, ВЕТРОВ. 10.03

Местное время 10.30

Павел Чернышов с раздражением повесил телефонную трубку. Он только что закончил разговор с начальником контрольно-спасательной службы Борисом Григорьевым. Уже прошло четыре дня, как контрольно-спасательная служба запретила проведение в горах поисковых работ. Чернышов очень надеялся, что за это время обстановка в горах изменится и Григорьев отменит свое распоряжение. Но Григорьев по-прежнему стоял на своем: никаких работ в интересующем Чернышова районе.

Сегодня Григорьев вообще не стал разговаривать с Чернышовым. Он был очень озабочен, сослался на свои дела, сообщив только, что, несмотря на все принятые меры, в горах произошла трагедия. Что именно произошло, Григорьев объяснять не стал, а просто повесил трубку. Подобное отношение Чернышова рассердило, но он не стал перезванивать начальнику контрольно-спасательной службы. Чтобы как-то снять раздражение, Чернышов включил телевизор. Пока был наложен запрет на выход в горы, Чернышову практически нечем было заняться, и большую часть времени он проводил в гостинице.

По Центральному телевидению шел какой-то латиноамериканский сериал. Чернышов пощелкал каналы и наконец нашел новости местного канала. С первых же секунд передаваемое сообщение заинтересовало Чернышова. Он слушал, стараясь не пропустить ни одного слова. В двадцати пяти километрах к северо-западу от Пятигорска разбился прогулочный вертолет. В результате аварии погиб пилот и один из пассажиров. Еще двоим пассажирам удалось спастись, и они добрались до ведущей в Пятигорск дороги, где их подобрал случайный водитель. Ни имени пилота, ни имен погибшего и спасшихся пассажиров в сообщении не называлось.

Прямо из гостиницы Чернышов позвонил в Пятигорский отдел ФСБ и соединился с дежурным. Но и тот не смог сообщить ему ничего определенного. Дежурный только сказал, что от контрольно-спасательной службы в десять утра пришла информация о гибели вертолета, разбившегося в горах недалеко от Пятигорска. Подробности трагедии пока неизвестны. На месте аварии ведутся спасательные работы.

Переговорив с дежурным, полковник Чернышов задумался. Его насторожило сообщение об аварии вертолета. «Попробуем разобраться, – сосредоточился Чернышов. – Как ни кощунственно это звучит, но аварии вертолетов в горах стали уже обычным явлением. Полеты среди гор опасны. Это знает каждый пилот, тем не менее вертолеты продолжают гибнуть. Причины аварий, как правило, две: ошибка пилота или износ техники. Что же его смущает в этом случае? Во-первых, то, что вертолет разбился в районе предполагаемого местонахождения баллона с химическим оружием.

Во-вторых, именно в этом районе была замечена группа альпинистов. Хотя с альпинистами вроде бы все ясно. Они не имеют отношения к баллону с «VX». И дело даже не в том, что альпинисты не стали прятаться в Пятигорске, а поселились как обыкновенные туристы в гостинице. Главное, альпинисты вернулись обратно после своего похода. Если бы они отправились в горы, чтобы найти баллон, они не вернулись бы, а скрылись бы вместе с баллоном. Значит, альпинисты здесь ни при чем, и их появление в районе проводимых поисков скорее всего случайно. Скорее всего... – Чернышов поймал себя на мысли, что никак не может забыть о тройке московских альпинистов. Ладно, альпинисты не имеют отношения ни к баллону, ни к гибели вертолета. Что его еще тревожит?

Подозрительно то, что при трагедии два человека погибли и двое спаслись. Они, конечно, могли выжить после аварии, но... Судя по сообщению, они проделали по горам немалый переход и вышли к дороге. Если они оказались в состоянии это сделать, значит, они практически не пострадали после аварии. А вот это уже очень странно. Два человека погибли, а двое других отделались легким испугом. Надо узнать, кто эти люди, и выяснить состояние их здоровья. Надо вообще узнать все об этой трагедии. – Чернышов нахмурился. – Журналисты уже дают информацию в телевизионный эфир, а ФСБ практически ничего не известно об аварии вертолета».

Павел Чернышов разыскал Артема Ветрова и отдал ему распоряжение выяснить все о случившейся в горах трагедии. Затем Чернышов попытался еще раз связаться с начальником контрольно-спасательной службы.

* * *

Артем Ветров с радостью отправился выполнять новое задание. Вынужденное бездействие уже порядком утомило его. Если бы не медсестра Леночка, с которой он периодически встречался, Артем уже давно бы взвыл от тоски.

Журналиста, готовившего материал об аварии вертолета, Артем нашел в аппаратной местной телестудии. Тот сидел за столом, заваленном видео– и аудиокассетами, какими-то бумагами и еще бог знает чем. Артем подумал, что работать в такой обстановке совершенно невозможно, но тележурналиста, видимо, нисколько не смущал царивший на столе беспорядок.

Артем выбрал для беседы официальный тон, поэтому представился тоже официально, стремясь упоминанием о спецслужбе заинтересовать журналиста. Однако журналист официального тона не поддержал. Он протянул Артему руку и просто сказал:

– Петр.

Всем своим видом журналист давал понять, что с офицерами ФСБ он общается чуть ли не по нескольку раз на дню. Некоторая фамильярность в его манерах Ветрова нисколько не смутила, и вскоре они уже разговаривали как старые приятели.

– Так что тебя интересует? – спросил Петр. – Сразу предупрежу, на месте аварии я не был. Спасатели туда никого не пускают. Говорят, что сохраняется опасность схода лавин. Врут, конечно.

– Как же ты делал репортаж? – удивился Артем.

– Сам знаешь, как в нашей работе. Что-то оттуда, что-то отсюда, – объяснил Петр. – Кое-что сообщил Григорьев, это начальник местной контрольно-спасательной службы. Но главное, конечно, узнал от выживших пассажиров вертолета.

– Так ты уже и с ними успел побеседовать? – продолжал удивляться Ветров.

– Ха, волков ноги кормят. Приходится вертеться, – усмехнулся Петр.

– Как же ты их нашел? – искренне изумился Артем.

Петр с чувством превосходства посмотрел на Артема. Молодому журналисту доставило удовольствие то обстоятельство, что он оказался проворнее и сообразительнее оперативника ФСБ.

– Да, в общем, тут все просто, – не скрывая усмешки, сказал Петр. – Разбившийся вертолет принадлежал контрольно-спасательной службе Приэльбрусья. Спасатели предоставляют вертолеты всяким богатеньким туристам, чтобы те могли с воздуха полюбоваться на наши горы. А перед вылетом требуют, чтобы все пассажиры заполняли страховки. Ну а там, понятно, фамилия, имя, адрес места жительства, место проживания в настоящий момент, короче, все данные. Я позвонил в контрольно-спасательную службу Приэльбрусья, там мне фамилии пассажиров разбившегося вертолета и назвали. Дальше совсем просто. Зная фамилии всех пассажиров вертолета и гостиницу, где они остановились, найти двоих спасшихся не составило труда.

– Слушай, а вроде бы в репортаже фамилии спасшихся пассажиров не назывались, – вспомнил Артем.

– Ну, в общем, мы сейчас готовим второй репортаж об этой аварии, более расширенный. Там будет и видеосъемка места трагедии, и интервью со спасателями и с выжившими пассажирами разбившегося вертолета. А пока была только предварительная информация.

– Значит, у тебя уже есть записанное интервью участников трагедии?

– Интервью – это, пожалуй, сильно сказано. Есть коротенькая видеозапись самого начала нашей беседы. Те ребята от видеозаписи напрочь отказались. В общем, их можно понять. У них товарищ погиб.

– Ну и что они рассказывают? Как все произошло? – торопливо спросил Артем.

– Рассказывают мало. Говорят, все случилось слишком неожиданно. Вертолет начал облетать гору и задел лопастями за склон. Пилот закричал: «Всем из машины!», а сам попытался выровнять вертолет. Но, видимо, неудачно. В итоге двоим пассажирам удалось выпрыгнуть на снег, а третьему пассажиру и пилоту нет. Вертолет потерял управление и свалился в пропасть, где и взорвался. Вот такие дела.

История показалась Ветрову убедительной. Тем не менее он спросил у Петра:

– Слушай, как ты считаешь, врать те спасшиеся пассажиры не могут? Может, на самом деле все не так произошло?

Петр потер наморщенный лоб.

– Да нет, непохоже, – наконец сказал он. – Да и Григорьев говорит, что все произошло именно так. А эти спасшиеся альпинисты считают себя косвенно виноватыми в смерти своего товарища, так как не помогли ему выбраться из вертолета. Если бы они хотели меня обмануть, вполне могли этого и не говорить. Проверить-то все равно невозможно.

– Альпинисты? – переспросил у журналиста Ветров. – Ты сказал, альпинисты?

– Ну да, альпинисты из Москвы. Приехали в Пятигорск отдохнуть. Решили на вертолете совершить воздушную прогулку над горами. А тут такая трагедия. Потеряли своего третьего товарища.

«Альпинисты из Москвы, остановились в Пятигорске, неужели те самые?» – подумал Ветров.

– Слушай, Петр, ты сказал, что у тебя есть видеозапись начала беседы с ними. Можно взглянуть? – стараясь скрыть охватившее его волнение, попросил Артем.

– Да, пожалуйста.

Петр встал из-за стола, порылся в куче видеокассет и вытащил оттуда одну из них. Он вставил кассету в видеомагнитофон и нажал кнопку воспроизведения. По монитору пробежали чередующиеся светлые и темные полосы, затем на экране появилось лицо Игоря Полянского. На заднем плане Артем увидел его брата. Близнецов Ветров узнал сразу, так как накануне видел обоих во время завтрака в гостиничном кафе. В течение минуты, пока не кончилась видеозапись, Артем Ветров смотрел на двух наемных убийц, известных ему как Игорь и Евгений Братынские.

* * *

– Павел Андреевич, это они, – убежденно доказывал Ветров, расхаживая по гостиничному номеру Чернышова. – Ну посмотрите сами, ведь все сходится.

– Да что сходится? Что? – раздраженно спросил Чернышов.

– Да все! Набиеву известно местонахождение баллона с газом? Известно, – задал вопрос Ветров и сам же ответил на него. – Он желает снова заполучить баллон в свои руки? Да Набиев за это все отдаст! Логично, что он направил в Пятигорск своих людей, чтобы те достали для него баллон.

– Это все? – спросил у Ветрова Чернышов.

– Все. А вам что, мало, Павел Андреевич?

– Да, мало. – Чернышов встал со стула, на котором сидел.

Его одноместный гостиничный номер не отличался внушительными размерами. Встав на ноги, Чернышов прижал Ветрова к кровати.

– Ты утверждаешь, что Набиев послал трех человек в Пятигорск, чтобы вывезти баллон с газом. Хорошо, допустим. Тогда почему во время пешего перехода они не взяли баллон? Почему не вывезли его, как должны были это сделать, а вернулись обратно в гостиницу? Они собирались вывезти баллон по воздуху и для этой цели арендовали вертолет в Терсколе? Тогда для чего им вообще понадобилась эта пешеходная прогулка по горам? И как они могли допустить, чтобы их вертолет разбился и тем самым разрушил их планы? Хоть на один вопрос ты мне можешь ответить? – высказал Ветрову все свои доводы Чернышов.

Он считал, что припер Артема к стенке своей логикой, но Ветров и не думал сдаваться.

– Хорошо, – легко согласился Артем. – Но не будете же вы, Павел Андреевич, спорить, что эти альпинисты и вам показались подозрительными?

– Ты пользуешься запрещенными приемами, – улыбнулся Чернышов. – Конечно, после всего случившегося эти альпинисты и мне кажутся подозрительными. Сегодня я уже отправил запрос в Москву и попросил собрать всю возможную информацию о них. Надо заняться ими вплотную.

– Значит, будем их проверять? – обрадованно спросил Ветров.

– А куда мы денемся? Конечно, будем. Но все не так просто. Пока у нас нет ни одного доказательства, что эти альпинисты действовали по приказу Набиева. Ни одного доказательства, – повторил Чернышов. – Только предположения. Мы не можем их задерживать. Формально у нас нет даже повода, чтобы допросить их.

– Ну, задержать-то их можно на семьдесят два часа, – продемонстрировал знание законов Ветров. – Для выяснения личности.

– Чтобы выяснить их личность, семидесяти двух часов не понадобится. Они тебе уже через минуту паспорта предъявят.

– Так что же, пока не придет ответ на ваш запрос, ничего не будем делать?

– Почему же, сделаем что-нибудь, – задумчиво сказал Чернышов. Он посмотрел на часы. – Вот прямо сейчас и начнем.

ЧЕРНЫШОВ. 10.03

Местное время 20.00

Павел Чернышов постучался в гостиничный номер, где, по данным гостиничной службы размещения, проживал Евгений Братынский. В это время Артем Ветров, затеяв непринужденный разговор с дежурной по этажу, внимательно наблюдал за ним. Так как братья Братынские находились под подозрением, Павел Чернышов не хотел рисковать, отправляясь к Евгению без подстраховки.

Дверь открылась достаточно быстро. На пороге стоял старший Братынский и смотрел на Чернышова внимательным взглядом.

– Здравствуйте, – поздоровался Чернышов. – Вы, как я понимаю, Игорь Братынский?

– Что вам нужно? – довольно грубо поинтересовался Игорь.

– Я полковник ФСБ. Зовут меня Павел Андреевич Чернышов. Я бы хотел побеседовать с вами, – Чернышов объяснил цель своего визита.

– Послушайте, полковник, у нас только вчера погиб товарищ. И мы сейчас не в настроении с кем-либо беседовать, – ответил Игорь.

Он стоял в дверном проеме, не давая Чернышову возможности войти в номер.

– Мне известно о случившейся трагедии. И я хочу принести вам свои соболезнования. Тем не менее побеседовать нам необходимо, – проявил настойчивость Чернышов. – Я мог бы вызвать вас для допроса. Но думаю, что в подобных обстоятельствах вам будет удобнее побеседовать со мной здесь. Поэтому я и пришел к вам в номер.

– Да-да, – отозвался из номера Евгений. – Пожалуйста, проходите, Павел Андреевич, так, кажется, вас зовут?

Игорь Братынский посторонился, пропуская Чернышова внутрь. Входя в гостиничный номер, Чернышов почувствовал на своей спине ледяной взгляд впустившего его человека. Но уже через мгновение эта враждебность исчезла, словно ее никогда и не было. Игорь прошел следом и даже предложил гостю кресло.

– Так о чем вы хотели поговорить с нами? – спросил у Чернышова Евгений. – Думаю, речь пойдет о вчерашней трагедии. Признаться, мы несколько удивлены, что ФСБ этим занимается.

– ФСБ отвечает за безопасность людей, поэтому нет ничего удивительного, что приходится расследовать и причины авиакатастроф, – пояснил Чернышов. – Но вы правы, в данном случае меня интересует не только это.

Чернышов внимательно следил, как братья Братынские отреагируют на его слова, но те сохраняли полное спокойствие.

– Примерно две недели назад особо опасные преступники устроили тайник в окружающем Пятигорск горном массиве, – сообщил Чернышов. – Сейчас мы ведем поиск этого тайника. Вы, наверное, видели в горах солдат во время своего пешего перехода?

– Мы никого не видели, – категорично ответил Игорь, хотя свой вопрос Чернышов задавал вовсе не ему.

– Странно, – заметил Чернышов. – Они как раз вели поиск в этом районе. Вы просто не могли пройти мимо них.

– Возможно, ваши солдаты немного отклонились от указанного района, потому что за точность нашего маршрута я могу ручаться, – предположил Евгений.

– Возможно, – согласился Чернышов. – В данном случае меня интересует, не встречали ли вы в горах других людей, не военных, а гражданских?

– Мы же уже сказали, что никого не видели, – опять вмешался в разговор Игорь.

– Никого не видели на всем протяжении маршрута? – уточнил Чернышов.

– Да, именно так, – подтвердил слова своего брата Евгений.

– А как вы думаете, имеет мне смысл поговорить с вашим проводником? Может быть, он кого-то видел?

Чернышов увидел, как при его последних словах брови Игоря Братынского сдвинулись к переносице. Но уже через секунду его лицо приняло прежнее выражение.

– Не думаю, что беседа с проводником что-то даст. Мы шли все вместе, и каждый видел то же, что и другие, – заявил Евгений.

– Тем не менее я с ним все-таки побеседую, – объявил Чернышов.

– Только зря потеряете время, – безразлично заметил Игорь.

Чернышов решил эту тему больше не развивать и перешел к другому вопросу.

– Я вообще-то тоже люблю горы, хотя никогда и не занимался альпинизмом, – сообщил собеседникам Чернышов. – Но всегда считал, что для альпинистов представляет интерес только непокоренная вершина. Как там в песне у Высоцкого: «...И только немного завидуешь тем, другим, у которых вершина еще впереди». Вот объясните мне, какой интерес был лететь на вертолете в то же место, где вы уже побывали во время пешего перехода?

– Видите ли, Павел Андреевич, каждая вершина с земли и с воздуха представляется по-разному, – начал объяснять Евгений. – Мы решили воспользоваться вертолетом, чтобы по-новому взглянуть на те же горы.

– Но, насколько мне известно, наиболее интересны для вертолетной экскурсии главные хребты Большого Кавказа? – продолжал интересоваться Чернышов.

– Эльбрус и перевал Азау? – Евгений Братынский вспомнил названия, которые упоминал пилот вертолета.

– Хотя бы, – сказал Чернышов.

– Мы не первый раз приезжаем на Кавказ и уже побывали там. Нам теперь интереснее другие маршруты, – пояснил Игорь.

– Тогда у вас, должно быть, высокая квалификация в альпинизме? – поинтересовался Чернышов. – Я случайно видел ваше снаряжение. Должен вам сказать, оно впечатляет.

– Мы любители, а не профессионалы, – вздохнул Евгений. – И не принимали участия в официальных восхождениях, поэтому не получили высоких званий. Горы для нас – это хобби, на которое из-за работы остается все меньше времени. Вот в кои-то веки выбрались втроем отдохнуть, и такое несчастье... – Евгений Братынский снова тяжело вздохнул.

Упоминанием о смерти своего товарища Евгений попытался намекнуть Чернышову, что уже устал от этого разговора и хотел бы прекратить его. Чернышов намек понял. Попрощавшись, он покинул гостиничный номер Евгения Братынского.

В свой номер Чернышов вернулся в крайне возбужденном состоянии. Артем Ветров едва поспевал за ним. Ветрову не терпелось узнать, как прошла беседа, но он сдерживал себя, видя, что начальник сейчас обеспокоен другим. В гостиничном номере Чернышов первым делом позвонил дежурному по Пятигорскому отделу ФСБ.

– Необходимо срочно получить установочные данные на инструктора из местного отделения горного туризма, который в период седьмого и восьмого марта водил по маршруту группу московских туристов из трех человек, – начал объяснять задачу оперативному дежурному Чернышов. – Надо будет узнать имя и адрес этого человека и немедленно взять его под охрану. Далее, – Чернышов не давал дежурному по горотделу вставить слово. – Необходимо установить непрерывное наблюдение за прибывшими из Москвы альпинистами: Евгением и Игорем Братынскими. Они проживают в моей гостинице.

– Товарищ полковник, – взмолился дежурный по горотделу. – Рабочий день давно кончился. Все уже разошлись. И какая охрана, какое наблюдение? У нас в отделе всего девять человек.

Чтобы снять охватившее его раздражение, Чернышов глубоко вздохнул, а потом медленно выдохнул воздух через ноздри.

Когда террористы угрожали Пятигорску химическим оружием, в его распоряжении круглосуточно были десятки оперативников. В помощь местным сотрудникам ФСБ в Пятигорск приехали несколько оперативных групп из Москвы и Ставрополя. В распоряжении Чернышова находились лучшие профессионалы из антитеррористического отряда «Альфа». Посты радиотехнического наблюдения, боевые вертолеты и даже зенитно-ракетные комплексы – все эти силы находились в оперативном подчинении Чернышова. Потому что террористы, вооруженные химическим оружием, угрожали жизням сотен тысяч людей, а он, полковник Чернышов, руководил всей антитеррористической операцией. В равной степени он отвечал и за успех, и за поражение.

«Сейчас все изменилось», – подумал Чернышов. Террористы уже не угрожают городу. Прикомандированные сотрудники ФСБ вернулись к местам своей службы. Даже оперативники Пятигорского горотдела ФСБ фактически не подчиняются ему. Только Артем Ветров, его непосредственный подчиненный, остался в его распоряжении.

Чернышов повернулся к Ветрову:

– Артем, необходимо срочно найти того проводника, что водил по горам Мамонтова и Братынских. Разузнай у него все об этом походе. Что делали его туристы, куда смотрели и о чем разговаривали. Меня интересует абсолютно все. С момента выхода и до момента возвращения. Придумай что угодно, но не оставляй этого проводника до утра. Утром я обеспечу ему охрану.

– Это настолько серьезно, Павел Андреевич? – волнение Чернышова передалось и Ветрову.

– Да. Во время разговора с Братынскими я специально заострил их внимание на проводнике. И выяснил, что эта тема им неприятна. Если наши подозрения верны, то проводник может представлять для них опасность. В таком случае они вполне могут попробовать его ликвидировать.

– Так надо провести у них в номере негласный обыск. Уверен, что там мы найдем ответы на интересующие нас вопросы.

– Об этом поговорим завтра. Сейчас отправляйся на поиски проводника, – поторопил Ветрова Чернышов.

Чернышов понимал, что своим разговором мог спровоцировать братьев Братынских к активным действиям и таким образом подставить под удар ни о чем не подозревающего человека. Защиту проводника Чернышов считал для себя первостепенной задачей.

Отправив Артема Ветрова выполнять приказ, Чернышов позвонил в контрольно-спасательную службу. Он не надеялся застать там кого-нибудь в столь поздний час, но на этот раз ему повезло. Трубку снял сам начальник спасательной службы.

Борис Григорьев только недавно вернулся с места катастрофы прогулочного вертолета, где до темноты продолжались спасательные работы. Работы осложнялись сошедшей с горы снежной лавиной. Тем не менее из-под снега удалось извлечь тела пилота и третьего пассажира, которым не удалось спастись. Оба трупа сильно обгорели. Однако пилота удалось опознать по сохранившимся фрагментам летной одежды, в частности по шлемофону, который был сделан из огнеупорного материала. Труп пассажира обгорел в меньшей степени. Григорьев объяснял это тем, что при взрыве тело пассажира выбросило из кабины. Спасатели действительно обнаружили его труп немного в стороне от основных обломков вертолета. Когда тела обоих погибших были обнаружены, начальник контрольно-спасательной службы распорядился все работы на месте трагедии с наступлением темноты прекратить и продолжить завтра с рассветом. Вымотавшись за день, Григорьев вернулся в свой кабинет, где его и застал звонок Чернышова.

– Да, Павел Андреевич, слушаю вас, – устало сказал Григорьев.

– Борис, вы можете мне сказать, что произошло? Почему вертолет разбился? – спросил Чернышов.

– Несчастный случай. О причинах катастрофы говорить еще рано. Мы пока даже не собрали все фрагменты разбившегося вертолета.

– И все же, Борис, самая вероятная версия. Мне это важно знать. Я не могу вам рассказать всего, но поймите, это очень важно.

– Как это ни печально звучит, Павел Андреевич, но самая вероятная версия, на мой взгляд, – ошибка пилота. Полет на недопустимо малой высоте.

– Значит, другие версии вы исключаете? – поинтересовался Чернышов.

– Нет, конечно. Эта, я повторяю, наиболее вероятная.

– Ясно. Вот еще что, – неожиданно вспомнил Чернышов. – Какая требуется подготовка альпиниста для восхождения на Эльбрус или на перевал Азау?

– Мастер спорта как минимум, – уверенно ответил Григорьев

– А вот у меня двое знакомых утверждают, что побывали там, не имея даже разрядов по альпинизму.

– Чушь. Ни один начальник КСС[2] не пустит на пятитысячник альпиниста, не имеющего соответствующей квалификации.

«Вот так, – удовлетворенно подумал Чернышов. – Значит, не были вы ни на Азау, ни на Эльбрусе. Хотя снаряжение у вас очень даже не хилое».

Примерно через час после разговора с Григорьевым Чернышову позвонил Артем Ветров.

– Павел Андреевич, я вам из ментовки звоню, – сообщил Ветров.

Судя по всему, телефон у Ветрова был отвратительный. В трубке непрерывно что-то щелкало, раздавались посторонние шумы. Чернышов даже не сразу понял, что говорит Артем.

– Откуда ты звонишь? – переспросил он.

– Из районного отделения милиции. Вы прямо как... нерусский, – не нашел лучшего сравнения Ветров. – Так вот, сообщаю вам, интересующий нас инструктор-проводник из отделения горного туризма убит.

– Как убит?! Когда?! – Чернышов почувствовал, как у него сжалось сердце.

– Убит утром девятого марта, то есть еще вчера. Подробностей убийства я узнать не успел. Сами понимаете, поздний вечер. Все дела давно в сейфах. Вот тут, рядом со мной, милейший сержант, он обещает мне утром предоставить возможность ознакомиться с розыскным делом. Но только завтра.

– Ясно, Артем. Спасибо тебе, – поникшим голосом произнес Чернышов. – Возвращайся в гостиницу, отдыхай. Думаю, за ночь ничего нового не произойдет. Утром действительно взгляни на розыскное дело, а я заеду в прокуратуру посмотреть уголовное.

Закончив разговор с Ветровым, Чернышов еще долго сидел за письменным столом и постукивал пальцами по его поверхности.

– Значит, недооценил я вас, недооценил. Никак не ожидал упреждающего удара, – наконец сказал он. – Но я все равно докопаюсь до сути. И если вы имеете отношение к убийству проводника, то вы ответите за это.

Чернышов встал и заварил в фарфоровом чайнике крепкий кофе. Нужно разобраться в этой истории. Он не ляжет спать, пока не сделает этого. Придвинув к себе лист белой бумаги, Павел Чернышов начал выписывать на него вопросы, которые сегодня вечером задавал Артему Ветрову.

ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА ПОЛКОВНИКА ЧЕРНЫШОВА. 11.03

Местное время 08.30

Они снова собрались в больничной палате Олега Муромцева. Обсуждаемые вопросы являлись сугубо служебными. Поэтому медсестры на импровизированном совещании оперативной группы отсутствовали.

– Смотри, Олег, все выглядит как спонтанное, неподготовленное убийство, совершенное уличными хулиганами. Потерпевшему нанесли удар ножом в сердце и водопроводной трубой раскроили череп. Оба ранения оказались смертельными. Проводник умер практически сразу. – Чернышов протянул Олегу Муромцеву копию заключения судебно-медицинского эксперта из уголовного дела, заведенного по факту убийства инструктора-проводника.

– А зачем наносить вторую рану, если и первая уже была смертельной? – тут же спросил Ветров.

– В том-то и дело, – сказал Чернышов. – Убийце-профессионалу незачем наносить второй удар. А когда человека избивает озверевшая стая, он вполне может получить несколько смертельных ранений. Следователь ухватился за тот факт, что обе раны нанесены совершенно разным оружием: ножом и водопроводной трубой. Отсюда он делает вывод, что убийство совершили как минимум два человека. И все же слишком сильно могли быть заинтересованы братья Братынские в устранении опасного свидетеля.

– А может, мы имеем дело с предпринятой ими инсценировкой хулиганского нападения? – предположил Ветров.

– Вот я и хочу, чтобы Олег взглянул на заключение эксперта. Если это инсценировка, возможно, в акте удастся найти этому доказательства. Посмотри, Олег. Тебя ничего не смущает? Все-таки ты лучше всех нас разбираешься в оружии.

Олег Муромцев до прихода в оперативную группу Чернышова служил в антитеррористическом подразделении «Альфа». Поэтому действительно отлично разбирался в огнестрельном и холодном оружии, а также в способах его применения.

Олег поднес к глазам копию заключения судебно-медицинского эксперта, производившего вскрытие, и начал сосредоточенно читать. Дочитав заключение до конца, он снова вернулся к началу, потом удовлетворенно кивнул.

– Вот взгляните, Павел Андреевич, – Олег отметил пальцем заинтересовавший его абзац в акте судебно-медицинской экспертизы.

«...В грудной клетке имеется проникающее ножевое ранение. Края раны плоские, направление канала перпендикулярно передней стенке грудной клетки», – прочел Чернышов и посмотрел на Олега Муромцева в ожидании разъяснений.

– Все просто, Павел Андреевич. Дайте ручку. Сейчас покажу, – попросил Олег.

Чернышов протянул Муромцеву свою авторучку. Тот перехватил ее в пальцах, стараясь ухватить наподобие ножа.

– Обычно нож держат вот так, от себя, в сторону большого пальца, – Олег продемонстрировал самый распространенный захват. – Или к себе, в сторону мизинца, – он перехватил авторучку. Теперь ее стержень был направлен вниз. – Соответственно лезвие проникает снизу вверх, – Олег взмахнул авторучкой, имитируя нанесение удара. – А при втором захвате сверху вниз. – Он снова показал, как можно нанести удар. – В данном случае все не так. Нож вошел под прямым углом, перпендикулярно телу.

– Постой, постой, – остановил товарища Ветров. – Но ведь ты только что сказал, что так ударить нельзя.

– Именно. Погибшего никто не ударял ножом. Нож был брошен, – объяснил Олег.

– Вот это да! Ты молоток, Олег, – восхищенно произнес Ветров. – В уличной драке хулиганы не будут метать ножи. Да у них и толку не хватит на это. Значит, все-таки имитация. А трубой убийца ударил для того, чтобы сбить нас со следа.

– Что и требовалось доказать, – задумчиво сказал Чернышов.

Из состояния задумчивости Чернышова вывел Олег Муромцев.

– Павел Андреевич, раз уж я косвенно участвую в расследовании, объясните мне, что происходит, – попросил Олег.

– Да-да, Павел Андреевич, мне тоже интересно послушать, – поддержал друга Артем Ветров. – А то вчера вы не оставили от моей версии камня на камне.

– Происходит следующее, – начал рассказ Чернышов. Ему было приятно, что его коллеги проявили такой интерес. Не зря он до полуночи выстраивал свою версию. – Оставшийся в Кавказских горах баллон с химическим оружием продолжает привлекать внимание преступных группировок. В частности, организации Ильдара Набиева. Для того чтобы достать баллон, в Пятигорск прибывают три человека, имеющие опыт альпинистов. Эти трое нанимают проводника и отправляются в горы на поиски баллона. Но их постигает неудача. – Чернышов многозначительно посмотрел на Ветрова. – По каким-то причинам они не могут найти оставленный в горах баллон. На следующий день они повторяют свою попытку, воспользовавшись на этот раз прогулочным вертолетом. Но предварительно убивают своего проводника. Во время полета их постигает вторая неудача. Вертолет разбился. Вместе с ним погибли пилот и один из направленных за баллоном людей. Но двое спаслись. И думаю, они не отказались от идеи добыть баллон.

Версия Чернышова была выстроена целиком на его собственных предположениях. У него не имелось ни одного факта, способного подтвердить ее. Чернышов это понимал, поэтому в заключение сказал:

– Особенность ситуации в том, что у нас нет ни одного доказательства преступной деятельности Игоря и Евгения Братынских.

– Да, дела... Преступники известны, а привлечь их не за что, – обиженно вздохнул Ветров. – А вот я так и не понял, Павел Андреевич, нашли они баллон с газом или нет.

– Нашли ли баллон? – Чернышов задумался. Действительно, самый главный вопрос он упустил. Что там сказал Григорьев? Что вертолет разбился, совершая полет на недопустимо малой высоте. Значит, он начал снижаться. Для чего? Пошел на посадку?

– Думаю, что нашли, – глядя то на Ветрова, то на Муромцева, сказал Чернышов. – Вертолет разбился при посадке. Они начали садиться, потому что нашли место, где находился баллон с газом.

– И где же сейчас этот баллон? – тут же спросил Ветров.

– Похоронен под снежной лавиной, которую вызвало падение вертолета, – предположил Чернышов.

– Значит, и мы нашли баллон, Павел Андреевич? – удивленно спросил Ветров.

– Пока еще нет, но, надеюсь, приблизились к этому.

Полковника Чернышова охватила жажда действий. Он так хотел найти баллон с химическим оружием и поскорее положить конец этой затянувшейся истории, которая становилась все более взрывоопасной, что не заметил, как допустил ошибку в своих рассуждениях.

– Немедленно отправляйся в гостиницу и возьми под наблюдение Братынских, – приказал Чернышов Ветрову. – Я в контрольно-спасательную службу. Возможно, уже сегодня удастся добраться до баллона. Тогда он станет доказательством преступного замысла братьев Братынских.

– Павел Андреевич, их же двое, – напомнил Чернышову Ветров. – Хорошо, если вместе куда-нибудь направятся, а если поодиночке?

Несколько секунд Павел Чернышов сосредоточенно думал.

– Будешь наблюдать за Игорем, – наконец сказал Чернышов, вспомнив ледяной взгляд Игоря Братынского. – Он менее выдержан, импульсивен и наиболее опасен. Обрати на это внимание, когда будешь вести наблюдение.

Уже в дверях Ветров обернулся к Чернышову и спросил:

– Павел Андреевич, я вот все забываю спросить. Почему братья Братынские поселились в разных номерах?

Чернышов ненадолго задумался и сказал:

– У меня нет ответа. Хотя я с тобой согласен. Это действительно странно. Три человека поселились в гостинице, взяли один одноместный и один двухместный номер. Но родные братья, да еще близнецы, вдруг поселились в разных номерах.

Даже после того, как Ветров ушел, Чернышов все еще продолжал думать над его последним вопросом.

* * *

Артем Ветров вернулся в гостиницу через двадцать минут. Первым делом следовало узнать, не покидали ли братья Братынские своих номеров. Хорошо знакомая Ветрову горничная охотно согласилась выполнить его просьбу.

Погрузив на гостиничную тележку швабру, два ведра, моющие средства и комплекты чистого белья, девушка отправилась выполнять поручение Ветрова. Артем следовал за ней на небольшом отдалении. В номере Евгения Братынского никто не отозвался. Тогда горничная по совету Ветрова открыла дверь своим ключом. Номер действительно оказался пуст. Заглянув в номер, Артем с трудом подавил у себя желание произвести негласный осмотр. Его бы не остановило отсутствие санкции, но нельзя было терять времени. Артем прекрасно помнил, что Чернышов приказал ему следить за Игорем Братынским.

Игорь Братынский сам отозвался на стук горничной, но дверь не открыл.

– Извините, мне надо убраться в номере, – попросила горничная.

– Позже. Я занят, – довольно грубо ответил Братынский.

Ветров знаками объяснил горничной, что требуется открыть дверь.

– Возьмите хотя бы чистые полотенца. Склад белья сейчас закрыт, и мне их негде оставить, – объяснила свою настойчивость горничная.

– Чтоб тебя... Сейчас, – Артем услышал, как Игорь Братынский направился к двери.

В тот момент, когда Игорь распахнул дверь, чтобы принять у горничной чистые полотенца, Артем Ветров с беззаботным видом прошел мимо. Он не задержался около открытой двери ни на секунду. Но и одного, якобы случайного, взгляда Артему оказалось достаточного, чтобы убедиться, что и второй брат также находится в номере. «Они оба в гостинице», – удовлетворенно подумал Артем. Теперь оставалось только выбрать подходящую позицию для наблюдения.

Капитан Ветров был профессионалом своего дела. Чернышов уже не раз поручал ему вести наблюдение. И как хороший оперативник, Ветров прекрасно знал, что в гостиницах, кроме парадного входа, имеется еще и служебный. Он лично проверил дверь служебного входа и убедился, что она закрыта на ключ. Тем не менее Ветров этим не удовлетворился. Он обошел гостиницу и со стороны двора подпер дверь подобранной с земли доской. Так как дверь служебного входа открывалась наружу, Артем мог быть уверен – для выхода из гостиницы воспользоваться этой дверью не удастся. Ветров осознавал, что своими действиями, граничащими с хулиганством, создает определенные неудобства персоналу гостиницы. Но насколько Артем успел убедиться, дверной проем служебного входа покрылся пылью, указывающей на то, что этой дверью пользуются нечасто.

Удовлетворенный своими действиями, Ветров занял наблюдательную позицию в гостиничном холле первого этажа. Он расположился на низком диванчике возле журнального столика, на котором были разложены какие-то старые журналы. Время от времени Артем перелистывал страницы, не забывая следить за проходящими через холл постояльцами. Пока ни Игорь Братынский, ни его брат в холле не появлялись.

* * *

В помещении, где располагалась контрольно-спасательная служба, Григорьева не оказалось. Сидящий на телефонах диспетчер сообщил Чернышову, что начальник КСС с утра снова отправился к месту падения разбившегося вертолета. Чернышову удалось связаться с Григорьевым только по рации.

– Как идут поиски? – поинтересовался у Григорьева Чернышов.

– Да будь они неладны, – выразился Григорьев. – Что было на поверхности, собрали еще вчера. Все остальное погребено под снежной лавиной.

– Борис, во время поисков вы обнаружили что-нибудь, не имеющее отношения к разбившемуся вертолету? – спросил Чернышов.

– Что вы имеете в виду, Павел Андреевич? – не понял заданный вопрос Григорьев.

– Сейчас объясню. Только сначала ответьте на вопрос.

– Нет, ничего такого мы не обнаружили, – ответил Григорьев. – Только тела двух погибших и фрагменты разбившегося вертолета.

– Дело в том, Борис, что под снегом находится емкость с химическим оружием. Это баллон с тридцатью литрами отравляющего вещества «VX», – объяснил свою озабоченность Чернышов. – Поэтому при проведении поисковых работ надо соблюдать максимальную осторожность. Нарушение герметизации баллона будет иметь катастрофические последствия.

Григорьев на несколько секунд замолчал. Чернышов почувствовал, как он вникает в полученную информацию.

– Что касается осторожности, – наконец произнес начальник контрольно-спасательной службы, – я вообще намерен с завтрашнего дня прекратить все поисковые работы. Тела погибших найдены, остов разбившегося вертолета тоже. Поиск остальных фрагментов можно отложить до тех пор, пока не сойдет снег.

– Поисковые работы ни в коем случае нельзя прекращать, пока не будет найден баллон с отравляющим газом, – возразил Чернышов.

– А что мне прикажете делать, Павел Андреевич? Техники нет, людей нет. А здесь сотни, может быть, тысячи тонн мокрого снега. Вы вообще представляете, какую массу снега приносит сошедшая с гор лавина? Да чтобы откопать ваш баллон, потребуются недели!

– Вот помощь людьми я вам окажу, – уверенно сказал Чернышов. – Армейской роты вам хватит? Дело в том, Борис, что к этому баллону стремятся и преступники. Поэтому нам обязательно нужно добраться до него первыми.

– Да будь ваш баллон хоть из чистого золота, пока он покоится под снежной лавиной, никто не сможет до него добраться, – заявил Григорьев.

– Газ, содержащийся в этом баллоне, может убить миллионы людей, – терпеливо объяснил Григорьеву Чернышов. – Вы понимаете, что это значит? Какая страшная сила может попасть в руки преступников, если они все-таки доберутся до баллона! А что касается цены, то на черном рынке оружия этот баллон стоит в десятки раз дороже золота эквивалентного веса.

– Ну ладно, – примирительно сказал Григорьев. – Направляйте сюда завтра с утра своих людей. Посмотрим, что можно сделать.

– Договорились, – обрадованно произнес Чернышов. – Завтра с утра вся рота будет в вашем распоряжении. А чтобы и сегодня обеспечить безопасность ваших спасателей, я прямо сейчас на вертолете направляю к вам взвод химической разведки.

Павел Чернышов тут же связался с командиром роты химической защиты и отдал необходимые распоряжения. Вскоре военно-транспортный вертолет отвез к месту проведения поисковых работ тридцать человек из взвода химической разведки.

БРАТЬЯ ПОЛЯНСКИЕ. 11.03

Местное время 11.15

Игорь Полянский раздраженно бросил принятые от горничной полотенца на пол ванной комнаты.

– Они на нас вышли, – обернувшись, сказал он Евгению.

– Так быстро? – Евгений удивленно посмотрел на своего старшего брата.

– Да. Видел того парня, который проходил по коридору, когда я открыл дверь горничной? Вчера утром я заметил его вместе с полковником ФСБ, что приходил к тебе в номер. Он один из офицеров службы безопасности. Уверен, он проходил по коридору не случайно. Я заметил, как он заглянул в номер, – объяснил свои подозрения Игорь.

– Ты думаешь, за нами установлено наблюдение?

– Думаю, да.

– Если наблюдение квалифицированное, уйти незамеченными из гостиницы не удастся, – обеспокоенно сказал Евгений.

– Сейчас узнаем.

Игорь Полянский открыл дверь своего номера и вышел в коридор. Он отсутствовал около трех минут.

– Дверь служебного выхода заперта, – возвратившись в номер, сказал он. – Я проверил, открыть ее невозможно. Похоже, чем-то подперта снаружи.

– Ты так говоришь, словно тебя это радует, – заметил Евгений.

– В какой-то мере, – усмехнулся Игорь. – Если дверь служебного выхода заблокировали специально, значит, у ФСБ не хватает людей, чтобы организовать всестороннее наблюдение. Думаю, что тот парень единственный наблюдатель. Во всяком случае, в коридоре никого нет, – стараясь держаться за занавеской, Игорь осторожно выглянул из окна. – На улице чисто, можем уходить.

– Прямо сейчас?

– А ты намерен ждать, пока к нему подоспеет подмога? Собирай вещи, уходим немедленно.

Они взяли с собой только оружие, деньги и документы, оставив остальные вещи на местах. Собираясь, Игорь Полянский не тронул даже свою зубную щетку и бритвенные принадлежности. Все это должно было создать у персонала гостиницы иллюзию, что постояльцы еще вернутся в свои номера.

Во время выполнения отдельных контрактов наемным убийцам порой приходилось действовать в автономном режиме. Братья Полянские научились обходиться минимальным количеством воды и пищи. Они привыкли не обращать внимания на дождь и холод и терпеливо ждать, когда нужный объект появится в зоне поражения.

Однажды они устроили засаду на крыше высотной гостиницы. Заказанный объект забронировал себе апартаменты на последнем этаже. Он мог появиться в любой день, но убийцы не знали точно, когда. Объект был главой преступного клана из Западной Германии. Он должен был приехать в Москву для переговоров со своими российскими партнерами. Убийцы не знали, кто заказал и оплатил их работу, партнеры или конкуренты приговоренного человека, да это их и не интересовало.

Через два дня после того, как они обосновались на крыше, в гостиницу прибыла служба безопасности интересующего их лица. Секьюрити буквально обшарили апартаменты своего босса и весь верхний этаж. Они даже проверили крышу. На это время братьям пришлось прятаться в лифтовой шахте, среди механизмов. Дело происходило днем. Лифт находился в постоянной работе. И охранники побоялись сунуться в шахту, где непрерывно вращались огромные шестерни и маховики, перемещая на стальных тросах кабину лифта и ее противовес. Закончив с осмотром, охранники установили посты охраны возле всех дверей, включая двери лифтов, пожарных выходов и проходов на крышу. Еще через день появился объект. Трое суток провели братья Полянские на крыше гостиницы, не покидая ее, но выбранная ими тактика оправдала себя. Зарубежные секьюрити основное внимание сосредоточили на здании гостиницы, упустив из вида уже проверенную ими крышу.

Выбрав момент, убийцы спустились с крыши, выполнили заказанную работу и беспрепятственно ушли из гостиницы. В гостиничных апартаментах верхнего этажа остался уже мертвый объект и трое застреленных вместе с ним охранников.

Несмотря ни на какие трудности, братья Полянские не собирались отказываться от работы, за которую им пообещали пятьсот тысяч долларов. Тем более что аванс в сто тысяч они уже получили. План, который разработал Игорь, они намеревались осуществить сегодня. Правда, сейчас появилась помеха в лице офицера ФСБ, который наблюдал за ними. Но если конкретно представляешь задачу, с ней легче справиться. А свою задачу Полянские представляли четко: уйти из гостиницы незамеченными.

Заранее смазанные маслом оконные шпингалеты легко открылись. Игорь распахнул створки окна и забрался на подоконник. Выбрав момент, когда под окном не оказалось прохожих, он повторил свой прыжок и оказался на пожарной лестнице. Евгению Полянскому оставалось только повторить трюк своего брата.

Никто не закричал, не вызвал милицию и даже не созвал прохожих, когда двое мужчин среди бела дня спустились по пожарной лестнице. Люди давно уже привыкли не удивляться увиденному, как не обращают внимания на вой автомобильной сигнализации. Никто не заметил, как братья Полянские выбрались из окна, а если и заметил, то равнодушно прошел мимо. «Никто не зовет на помощь, и ладно», – примерно так подумали несколько прохожих, посмотревших в этот момент на пожарную лестницу пятигорской гостиницы.

Игорь Полянский взглянул на часы: «Одиннадцать двадцать пять. Для того чтобы успеть на московский самолет, более чем достаточно». Минуя центральный вход, братья обогнули здание гостиницы. Они прошли пешком еще один квартал и только после этого стали ловить машину.

– В городской морг, – сказал Игорь Полянский водителю, который согласился их подвезти.

Водитель осторожно покосился на своих пассажиров. Он уже пожалел, что согласился подвезти двух приличных с виду мужчин. Всю дорогу водитель ехал молча, подсознательно ощущая идущую от пассажиров угрозу. Но на этот раз все обошлось. Мужчины расплатились и покинули машину. Водитель облегченно перевел дух и поспешил уехать от морга.

– Вот, как и обещал, я подготовил все бумаги, – врач-патологоанатом передал Игорю Полянскому скрепленные канцелярской скрепкой машинописные листы. – Здесь свидетельство о смерти и сопроводительные документы на гроб.

– Спасибо, – Игорь скорбно кивнул. – Вы, конечно, понимаете наше желание поскорее передать тело родственникам.

– Понимаю, – согласился врач. – Но и вы поймите: пришлось много поработать.

– Да, конечно, вот, – Игорь протянул патологоанатому купюру в сто долларов.

– Ну, это лишнее, – немного смущенно сказал врач, но тем не менее быстро спрятал купюру в карман.

– Когда мы можем забрать тело? – спросил Игорь Полянский.

– Да прямо сейчас, – получив деньги от товарищей покойника, врач хотел как можно скорее избавиться от них.

Двое санитаров в изношенных синих халатах выкатили на каталке цинковый гроб с телом Валерия Марфина. Игорь Полянский удовлетворенно взглянул на гроб. В данный момент его больше всего интересовали размеры гроба, и они были как раз подходящие.

Около морга стояло несколько автомобилей, преимущественно небольшие грузовики и автофургоны на базе горьковской «Газели». Водители делали свой небольшой бизнес, время от времени помогая кому-нибудь вывезти из морга тело умершего родственника. Пока Игорь Полянский оформлял документы и расплачивался с врачами, Евгений договорился с одним из водителей отвезти гроб с телом их «товарища» в аэропорт. За два червонца санитары помогли загрузить в кузов «Газели» цинковый гроб с телом Валерия Марфина. Братья Полянские устроились рядом с водителем, и автомобиль с цинковым гробом в кузове направился в сторону аэропорта. Игорь снова взглянул на часы: они потратили в морге около часа. До вылета еще пять часов. Самое время забрать груз.

Игорь Полянский внимательно следил за дорогой. Когда показался знакомый ориентир, он повернулся к водителю и попросил его:

– Друг, притормози здесь.

ЧЕРНЫШОВ. 11.03

Местное время 11.40

«Все! Ситуация под контролем! – Чернышов хлопнул ладонью по столу, чем напугал диспетчера контрольно-спасательной службы. – Не сегодня завтра солдаты из роты химической разведки откопают баллон. Газ «VX» больше никогда не попадет в руки террористов. Если бы еще удалось привлечь к суду братьев Братынских... Ведь наверняка убийство проводника на их совести. А сколько еще других недоказанных убийств! Набиев не будет посылать за баллоном с газом кого попало. Он доверит эту операцию только профессионалам, – размышлял Чернышов. После того как он вычислил местонахождение баллона, настроение полковника заметно улучшилось. – На этот раз посланцы Набиева просчитались. Какими бы они ни были профессионалами, теперь до баллона им уже не добраться. Солдаты из роты химической защиты будут работать на месте снежного завала днем и ночью до тех пор, пока не откопают баллон. Сами же братья Братынские находятся под наблюдением Ветрова. Ветров!» – вспомнил Чернышов. Отправив Ветрова в гостиницу, он больше с ним не связывался.

Рации или мобильного телефона у Артема Ветрова не было, поэтому связаться с ним Чернышов не мог. Покинув помещение контрольно-спасательной службы, Чернышов отправился в гостиницу. Он застал Артема в гостиничном холле первого этажа, где тот перелистывал какой-то журнал, уютно устроившись на небольшом диванчике.

– Как дела? – спросил Чернышов, опускаясь рядом.

– Вот написано: чтобы зимой на обуви не проступали пятна соли, обувь надо смазывать животным жиром, – Ветров показал Чернышову журнальную статью. – Как думаете, Павел Андреевич, поможет?

Чернышов ожидал услышать от Ветрова все, что угодно, но реакция Артема опять оказалась совершенно непредсказуемой. Уже который раз своими шутливыми ответами Ветров заставал своего начальника врасплох. Однако Чернышов, как правило, не обижался. Шутливое настроение Ветрова означало, что у него все в порядке. Чернышов знал, что, даже занимаясь для вида посторонними делами, Артем Ветров не пропустит мимо себя взятого под наблюдение человека.

– Они в гостинице? – спросил Чернышов, имея в виду братьев Братынских.

– Час назад оба были в номере у Игоря Братынского и за это время мимо меня не проходили, – ответил Ветров.

– А служебный выход?

– Да, насчет служебного выхода. Какой-то хулиган со стороны гостиничного двора подпер эту дверь доской. Вы бы, Павел Андреевич, взглянули, как там эта доска. А то хулиганы делают прямо ну что хотят!

– Доской займемся чуть позже, – улыбнулся Чернышов выходке Артема Ветрова. – Скажи лучше, как ты установил, что Братынские в гостиничном номере?

– Попросил одну очаровательную горничную немного прибраться в их номерах и подождал, пока она откроет двери. В номере Евгения оказалось пусто. Зато обоих братьев мы застали в номере Игоря, – объяснил Ветров.

– Они тебя не засекли?

– Обижаете, Павел Андреевич. Я же оказался рядом с горничной ну совершенно случайно.

– Это матерые асы. В одиночку вести за ними наблюдение очень сложно. Тем более их двое. Пока жди. Я вызову подкрепление.

Чернышов оставил Ветрова одного и направился к стойке гостиничного администратора. Администратор гостиницы уже знала, что Чернышов – полковник ФСБ, поэтому сразу предоставила ему свой телефон. Чернышов быстро дозвонился до оперативного дежурного Пятигорской ФСБ и попросил немедленно прислать к себе в гостиницу двух толковых оперативников.

– Тут вам, Павел Андреевич, из управления пришла телеграмма, – сообщил Чернышову оперативный дежурный. – Это насчет вашего запроса, что вы посылали в Москву.

– Зачитайте, – приказал Чернышов дежурному.

– Не могу, Павел Андреевич, она с грифом. Вам лучше подъехать в отдел, – возразил оперативный дежурный.

– Это ответ на запрос, касающийся установления личности подозреваемых, за которыми я сейчас веду наблюдение. Там нет секретных сведений. Я требую, чтобы вы зачитали телеграмму немедленно.

– Под вашу ответственность, – вздохнул дежурный и начал читать.

«Пятигорск,

Полковнику Чернышову.

В ответ на Ваш запрос от 10.03.1999 г. сообщаем. Паспорта на имена Евгения Казимировича и Игоря Казимировича Братынских, 1964 года рождения, указанным в Вашем запросе московским районным отделением внутренних дел никогда не выдавались. Соответствующих регистрационных записей не имеется. Серии и номера, указанные в паспортах, ранее использованы в других документах. Таким образом переданные Вами паспортные данные являются ложными, а содержащие их документы фальшивыми. По отмеченным в их документах местам жительства интересующие Вас лица не проживают. Третий паспорт действительно был выдан Андрею Васильевичу Мамонтову, проживающему в городе Климовске Московской области. Однако полгода назад паспорт у Мамонтова был украден, о чем свидетельствует хранящееся в отделении внутренних дел заявление, написанное Мамонтовым собственноручно. По просьбе Мамонтова ему был выдан новый паспорт. Старый паспорт считается недействительным. Гражданин Мамонтов не имеет ничего общего с описанием зарегистрированного по его паспорту человека. В настоящее время Мамонтов находится в Климовске, сообщить каких-либо сведений о человеке, воспользовавшемся его утерянным паспортом, не может.

11.03.1999 г.

Локтионов».

Чернышов молча выслушал текст отправленной Локтионовым телеграммы.

– Все, Павел Андреевич, – напомнил дежурный. – Вам все ясно, может, что-нибудь повторить?

– Нет, все ясно, – раздельно сказал Чернышов. – Приказ о выделении двоих оперативников я отменяю. Пришлите группу захвата. Требуется произвести задержание, а подозреваемые могут оказать сопротивление.

Чернышов говорил четко. Он внутренне собрался и теперь был готов к самым решительным действиям. За несколько кварталов от гостиницы дежурный по Пятигорскому городскому отделу ФСБ так же четко передал указания Чернышова. И вскоре группа захвата в составе пяти человек на оперативной машине неслась к гостинице.

«Хватит уже с ними цацкаться, – рассуждал Чернышов. – Братынские, или кто там они на самом деле – убийцы. И они охотятся за самым страшным орудием убийства, за химическим оружием. А использованные ими поддельные документы – это повод к задержанию. Пусть повод формальный, но им нельзя не воспользоваться. Убийц надо остановить».

Чернышов осмотрел пятерых бойцов внештатной антитеррористической группы. Закованные в панцирь бронешлемов и бронежилетов, с пистолетами-пулеметами «Клин», они выглядели устрашающе. Чернышов объяснил сотрудникам группы захвата задачу. Чернышов собирался лично провести задержание братьев Братынских. Группа захвата ему потребовалась для подстраховки, в том случае если бы Братынские вздумали оказать сопротивление.

В сопровождении бойцов антитеррористической группы Чернышов с Ветровым поднялись на этаж, где располагались номера Игоря и Евгения Братынских. Гостиничный коридор был узким, поэтому бойцы из антитеррористической группы расположились по двое с каждой стороны двери гостиничного номера Игоря Братынского. Еще один сотрудник группы захвата встал напротив и чуть в стороне от двери, держа ее под прицелом. Когда все заняли свои места, Чернышов знаком подозвал к себе горничную, которая сегодня, по просьбе Ветрова, уже стучалась в дверь Игоря Братынского. Горничная требовалась только на случай, если с Братынским опять придется разговаривать через дверь.

Чернышов еще раз проверил расположение бойцов группы захвата и осторожно постучал. Тишина. За дверью гостиничного номера никто не отозвался. Чернышов постучал более настойчиво. Ответом ему была все та же тишина. Павел Чернышов напряг слух, стараясь уловить движение или другой шум за закрытой дверью. Напрасно. Кто бы ни находился в номере, он не издавал ни звука. Чернышов изобразил рукой поворот ключа и выразительно посмотрел на горничную. Та поняла его жест и извлекла из передника связку ключей. Для того чтобы открыть дверь, Чернышов уступил свое место Артему Ветрову. Артем вставил в замочную скважину ключ и повернул его. Дверь легко открылась. В ту же секунду оконная створка с силой ударилась о раму. Ветров нагнулся, первоначально приняв этот хлопок за выстрел. Сразу же за спиной Ветрова прогремел настоящий выстрел, и пуля из пистолета-пулемета, просвистев над головой Артема, впилась в потолок гостиничного номера. Это у одного из бойцов антитеррористической группы не выдержали нервы. Пронзительно закричала горничная. Когда звук выстрела, многократно отраженный стенами узкого коридора, ударил ей по барабанным перепонкам, девушка страшно перепугалась и не смогла сдержать своего крика.

– Прекратить огонь! – громко приказал Чернышов.

Он уже разобрался, в чем дело. Захлопнувшееся от сквозняка окно и пустой гостиничный номер все объясняли.

– Если не можете себя контролировать, пишите рапорт. Вам не место в антитеррористической группе! – сказал Чернышов бойцу, допустившему самопроизвольный выстрел.

Павел Чернышов не любил говорить грубые слова, но считал, что в данной ситуации только так и надо было поступить. Полковник Чернышов знал несколько случаев, когда подобная неосторожность стоила людям жизни, причем погибали всегда другие люди, а не те, кто допускал случайный выстрел. Да и сейчас Ветрова спасло только то, что он успел присесть еще до выстрела.

Чернышов и Ветров вошли в пустой номер.

– Может, они на этот раз в номере Евгения? – предположил Артем.

– Не думаю, хотя проверить все равно надо.

– Я сейчас, – забрав с собой бойцов, Артем Ветров поспешил к номеру Евгения Братынского.

– Как холодно, – сказала горничная, заходя в номер.

Чернышов и сам ощущал холод. «Значит, окно открыто уже не меньше часа», – подумал он про себя, но ничего не сказал. Пока еще ни к чему не прикасаясь, Павел Чернышов молча осматривал гостиничный номер. Через минуту вернулся Ветров.

– Никого нет, Павел Андреевич, – сказал он. – Все вещи на тех же местах, как во время моего первого визита. Похоже, Евгений уже больше не заходил в свой номер. Они ушли внезапно.

– Они вычислили тебя, – уверенно сказал Чернышов. – Когда ты заглядывал в этот номер?

– Было десять минут двенадцатого, – вспомнил Ветров.

– Вот сразу после этого они и ушли. Чувствуешь, как в номере холодно? Окно открыто как раз с того времени.

– Отсюда около двух метров до пожарной лестницы, – с сомнением сказал Артем, выглядывая в окно. – Да еще четвертый этаж.

– Я же говорю, они настоящие асы.

– Но не слишком ли сложный способ они выбрали, чтобы выйти из гостиницы? Да и зачем им потребовалось уходить от наблюдения, ведь до сих пор у нас на них ничего не было?

– У нас и сейчас на них ничего нет, – тяжело вздохнув, ответил Чернышов. – Использование фальшивых документов для регистрации в гостинице – не преступление.

– Вот я и спрашиваю, зачем им потребовалось скрываться в таком срочном порядке? – недоуменно спросил Ветров.

– Давай осмотрим номер, – вместо ответа предложил Чернышов. – Возможно, среди их вещей удастся найти ответы на наши вопросы.

Но осмотр личных вещей братьев Братынских ничего не дал. Чернышов с Ветровым методично раскладывали на столе и на полу гостиничного номера дорогое, но в то же время самое обыкновенное альпинистское снаряжение. Пусть ледоруб можно одновременно использовать и для восхождения в горы, и как орудие убийства, тем не менее его никак нельзя отнести к запрещенным или подозрительным вещам.

– Ерундой занимаемся, Павел Андреевич, – в конце концов сказал Ветров. – Если у них и было что-то запрещенное, то это они унесли с собой. Вы же видели: ни денег, ни документов мы тоже не обнаружили.

Чернышов ничего не ответил, а только встал и отправился в ванную комнату. Через несколько минут оттуда раздался его призывный свист. Артем Ветров застал своего начальника стоящим на краю ванны. Чернышов приподнял одну из панелей подвесного потолка и пытался заглянуть в образовавшуюся нишу. Ветров тут же вернулся в комнату и принес стул.

– Оставьте, Павел Андреевич, все равно вам оттуда не дотянуться. Лучше помогите мне, – попросил Ветров.

Артем взобрался на стул и, держась за потолок, встал на спинку. Чернышову пришлось держать стул, чтобы Ветров его не опрокинул. Со спинки стула Артем смог свободно заглянуть в потолочную нишу. Осмотрев ее как следует, Артем, не скрывая удовольствия, спрыгнул на пол.

– В яблочко, Павел Андреевич, – улыбаясь Чернышову, сказал он. – Стопроцентный тайник. Слой пыли нарушен. Судя по оставленному следу, там хранился предмет размером с фотографический кофр, сумку от видеокамеры или нечто подобное. Могу поспорить, что там Игорь Братынский держал оружие. В сумку такого размера вполне могут влезть несколько пистолетов и другая мелочовка наподобие ручных гранат.

– Ты говоришь, там пыльно? – уточнил Чернышов.

– Вот, – Артем продемонстрировал свои испачканные пылью руки. – Я чуть не задохнулся, когда туда заглядывал.

Чернышов стремительно вернулся в комнату, где на полу все еще оставались разложенные вещи Игоря Братынского. Полковник еще во время осмотра обратил внимание на картонную коробку из-под обуви, но не придал ей значения. Сейчас Чернышов снова взял коробку в руки и осмотрел ее более внимательно. Совсем недавно коробку протерли мокрой тряпкой. Тем не менее Чернышов обнаружил у нее на боках и на нижней стенке частицы пыли. Чернышов открыл коробку и поднес ее к самому лицу, внимательно принюхиваясь. Полковник не отличался обостренным обонянием, тем не менее его нос уловил слабый запах оружейной смазки.

– Вызываем следственную бригаду, – подвел итог поискам Чернышов. – Коробку надо отправить в лабораторию на анализ, а здесь снять отпечатки пальцев. – Чернышов обвел рукой гостиничный номер. – Хотя не думаю, что это нам чем-то поможет. Если уж Братынские оставили нам свои вещи, значит, они уверены, что их отпечатки пальцев нам ничего не дадут.

– Сначала фальшивые документы, теперь тайник с оружием. Как, набираются улики, а, Павел Андреевич? – Артем Ветров был очень доволен находкой тайника и не скрывал этого.

– Улики набираются, но сначала Братынских придется еще найти и задержать, – резонно заметил Чернышов. – Надо связаться с патрульной службой МВД и ГИБДД, снабдить всех патрульных словесными портретами обоих братьев. В общем, на сегодняшний день дел у нас хватит.

– Понял, – кивнул головой Ветров.

У Ветрова проснулся охотничий азарт, и ему не терпелось действовать.

– Аэропорт перекрывать будем? – поинтересовался он у Чернышова.

– Вряд ли они решат покинуть город без баллона, но подстраховаться на этот случай необходимо, – ответил Чернышов. – Отправляйся в аэропорт. Там будешь взаимодействовать с транспортной милицией. В случае появления Братынских в аэропорту их надо задержать под каким-нибудь незначительным предлогом, который не вызовет у них опасения. Ты лично отвечаешь за безопасность пассажиров в аэропорту. Поэтому смотри, чтобы преступники там не открыли стрельбу.

Артем выглядел совершенно обескураженным. Он и сам считал, что появление братьев Братынских в аэропорту маловероятно. Ветров собирался участвовать в розыскных мероприятиях, организуемых в городе, где, по его мнению, встреча с преступниками была наиболее реальна. О своем желании Ветров прямо сказал Чернышову, но на этот раз начальник Ветрова оказался непреклонен и не отменил своего приказа.

– Когда все организуешь в аэропорту, доложи. Возможно, для тебя будет новое задание, – напоследок сказал Чернышов Ветрову, чтобы поднять у того настроение.

Отправляя Ветрова в аэропорт, Павел Чернышов не мог знать, что именно Артем Ветров добудет для него главную новость сегодняшнего дня.

ПОЛЯНСКИЕ. 11.03

Местное время 13.25

– Друг, притормози здесь, – попросил водителя Игорь Полянский, когда на дороге показался знакомый ориентир.

– Что случилось? – недоуменно спросил водитель, сбрасывая скорость.

– Тошнит что-то. Наверное, укачало, – сообщил Игорь.

– Ну, раз такое дело... – Водитель свернул на обочину и заглушил двигатель.

Игорь Полянский распахнул свою дверцу и выпрыгнул из машины. Он даже прокашлялся, имитируя приступ тошноты. До места, где они зарыли баллон, отсюда метров семьдесят, прикинул Игорь. Надо было проехать чуть дальше. Но они и сами смогут подогнать машину. Игорь Полянский осмотрелся по сторонам. Если представлялась возможность, он всегда проверялся, чтобы до минимума сократить число свидетелей. При удачном стечении обстоятельств свидетелей не оказывалось вообще. Так было, когда он убивал проводника. Так было и сейчас: дорога, соединяющая Пятигорск с аэропортом Минеральных Вод, выглядела совершенно пустынной.

– Эй, друг, послушай, да у тебя задний скат спустил, – обратился к водителю Игорь Полянский.

Водитель «Газели» работал шофером уже около двадцати лет. Даже во время езды он научился определять момент, когда проколотое колесо только начинало спускать. Сейчас водитель ничего подозрительного не заметил. «Но не будет же пассажир врать», – рассудил водитель и полез из кабины.

В кабине «Газели» остался один Евгений. Ему не нравилось то, что сейчас должно было произойти. Но Евгений понимал, что без этого не обойтись: они должны забрать баллон, и никакой свидетель им сейчас не нужен.

– Которое колесо спустило? – спросил водитель, подходя к Игорю.

– Сам посмотри, – Игорь отступил в сторону.

Водитель нагнулся, чтобы посмотреть. И в этот момент Игорь Полянский вонзил свой метательный нож ему в основание шеи. Начав наклоняться, водитель уже не остановился, а так и упал лицом в придорожную грязь. Убийца быстро нагнулся. Он прикрыл рану на шее водителя воротником его куртки и резко выдернул нож. Воротник тут же пропитался кровью, но Полянский достиг своей цели, не испачкав кровью ни своих рук, ни одежды.

– Помоги мне! – крикнул Игорь, обращаясь к Евгению.

Тот выбрался из машины. Евгению не хотелось смотреть на труп водителя. Тело лежало лицом вниз, что сразу успокоило Евгения, так как он не видел лица убитого.

Убийцы оттащили тело водителя подальше от дороги и зарыли в снегу. Они не старались хорошо прятать труп, так как не собирались надолго оставаться в Пятигорске, они убрали с обочины труп лишь для того, чтобы его не заметили из проезжающей по дороге автомашины. Затем братья Полянские вернулись к «Газели», где в кузове все еще находился гроб с телом Валерия Марфина. Теперь убийцам предстояло осуществить следующую часть их жуткого плана.

Из инструментов, которые возил с собой водитель, Игорь Полянский выбрал монтажную лопатку, несколько отверток, молоток и зубило. Вооружившись сначала зубилом и молотком, он начал вскрывать запаянный в морге гроб. Удары молотка по металлу далеко разносились в разные стороны. Но место оказалось пустынным, к тому же Евгений своевременно подавал своему брату знаки, когда по дороге проезжали машины, и Игорь на время прекращал работу. Наконец последняя пайка была отбита. Игорь Полянский просунул в образовавшуюся щель монтажную лопатку и, навалившись на нее, сумел сорвать крышку гроба.

Вдвоем с Евгением они вытащили из гроба тело Валерия Марфина и, как и труп водителя, спрятали его в придорожном снегу. Игорь осмотрел пустой гроб, который, по его замыслу, должен был стать контейнером для перевозки баллона с отравляющим газом. Евгений подогнал машину поближе к тому месту, где два дня назад они с братом спрятали баллон. С замиранием сердца Игорь с Евгением разрыли снег. На этот раз их волнения оказались напрасными. Баллон был на месте. Он лежал в том самом положении, в каком его оставили вечером девятого марта. Игорь Полянский взглянул на показание манометра. Оно также не изменилось.

– Эта малютка надежно бережет свое сокровище, – и он весело подмигнул Евгению.

Евгений Полянский не разделял веселого настроения своего старшего брата, хотя и чувствовал, что они уже близки к выполнению намеченной цели: они нашли заказанный груз. Осталось только переправить его в Москву. У них есть контейнер для доставки этого груза. Цинковый гроб – идеальный контейнер. При посадке в самолет никто не станет его вскрывать. Зачем? Ведь у них есть все сопроводительные документы, не поддельные, а самые настоящие, выданные в морге. Про аварию вертолета в окрестностях Пятигорска не раз сообщали по местному и Центральному телевидению. Так что работники аэропорта Минеральных Вод наверняка знают про это и догадаются, что оставшиеся в живых туристы, возвращаясь в Москву, повезут с собой гроб с телом погибшего товарища. В аэропорту не должно возникнуть никаких осложнений. В цинковом гробу они доставят баллон с газом в Москву. За это им заплатят полмиллиона долларов. Хорошая награда за выполненную работу.

Вдвоем с Игорем они отнесли баллон к машине и уложили в гроб, где еще недавно покоилось тело Валерия Марфина. Цинковый гроб оказался даже велик для баллона. Чтобы баллон не катался во время транспортировки, Игорь Полянский наложил внутрь гроба найденные в кузове «Газели» старые тряпки. Когда баллон был более-менее закреплен, Игорь водрузил на гроб крышку и несколькими ударами молотка плотно насадил ее. Закончив работу, он критически осмотрел цинковый гроб. Места отбитой пайки можно было обнаружить только при тщательном осмотре. Игорь надеялся, что в аэропорту проводить такой осмотр не будут. «Даже если отбитую пайку обнаружат, можно будет объяснить, что она отлетела при перевозке», – удовлетворенно подумал он.

– Заводи, едем в аэропорт, – приказал Игорь Евгению.

– Куда спешить? До вылета еще три с половиной часа, – напомнил Евгений.

– Ничего. Приедем раньше, осмотримся. Узнаем, какая в аэропорту обстановка.

Евгений Полянский удовлетворенно кивнул. Такая предусмотрительность ему тоже показалась не лишней. Он занял место водителя, а его брат место пассажира. Евгений завел двигатель и включил сигнал левого поворота. Соблюдая все правила дорожного движения, «Газель» выехала на дорогу и покатила в сторону аэропорта.

На автомобильной стоянке у здания аэровокзала было довольно много машин. Евгений нашел подходящее место и поставил машину поближе к выезду. Выбранное место оказалось очень удачным. Евгений мог одновременно контролировать все подъезды к аэропорту и площадку перед зданием аэровокзала. Игорь оценил наблюдательную позицию и одобрительно похлопал младшего брата по плечу. Сам он выбрался из машины и направился к зданию аэровокзала.

О билетах в Москву Игорь Полянский побеспокоился заранее. Сейчас у него не было необходимости толкаться в кассах. В здании аэровокзала Игорь собирался присмотреться к персоналу аэропорта и к отлетающим пассажирам. Во внутреннем кармане его куртки лежали авиабилеты, купленные на фамилию Братынские, а в правом боковом кармане девятимиллиметровый пистолет «беретта М-92». Именно из этого пистолета Игорь Полянский застрелил пилота прогулочного вертолета. Полянский понимал, что на этот раз пронести пистолет на борт самолета не удастся, перед вылетом от него придется избавиться. Это его не очень огорчало. В Москве у наемных убийц было достаточно «чистого» оружия. Но пока не началась регистрация на московский рейс, Игорь не собирался расставаться ни со своим метательным ножом, ни с пистолетом.

ЧЕРНЫШОВ, ВЕТРОВ. 11.03

Местное время 14.00

Артем Ветров уже давно уехал в аэропорт, а Павел Чернышов все еще находился в гостиничном номере Игоря Братынского. Чернышов уже знал, что фамилия Братынские вымышленная, но мысленно продолжал называть подозреваемых именно так. Обнаружив, что братья Братынские сбежали из гостиницы, Чернышов взял на себя всю организацию поисковых мероприятий.

Конечно, руководить поисками было удобнее из городского отдела ФСБ, а не из гостиницы. Тем не менее Чернышов не спешил покидать гостиничный номер Братынского, пока здесь еще оставалась незавершенная работа. В номерах обоих братьев требовалось произвести квалифицированный обыск и снять отпечатки пальцев. Чернышов сообщил об этом оперативному дежурному ФСБ и сейчас ждал прибытия следственной бригады.

Пятигорский отдел ФСБ не имел собственной следственной бригады. Когда возникала такая необходимость, следователи приезжали из Ставрополя, из краевого управления. В экстренных случаях сотрудники ФСБ прибегали к помощи милиции. Вот и сейчас оперативный дежурный передал просьбу полковника Чернышова в городской отдел внутренних дел.

...Капитан милиции Брагин, возглавлявший одиннадцатого марта дежурную следственную бригаду, наконец собрался пообедать. С самого утра день у Брагина не заладился. Еще дома из-за какого-то пустяка он поругался с женой. Сейчас Брагин даже не мог вспомнить, из-за чего возник спор, но повздорили они крепко. В итоге жена в очередной раз пригрозила, что уйдет к маме. Она еще ни разу не выполняла свою угрозу, но настроение мужу испортила на весь день. Во время дежурства вызовы следовали один за другим. Правда, пока не произошло ничего серьезного, тем не менее приходилось выезжать на место, опрашивать свидетелей и разгребать разный мусор, который впоследствии должен был стать уликами и вещественными доказательствами. До самого обеда Брагин провозился на промтоварном складе, где была совершена кража со взломом, и едва успел вернуться до закрытия столовой.

Брагин уже успел съесть полтарелки борща и начал ощущать, как его настроение заметно улучшается, когда потребовалось ехать в пятигорскую гостиницу и там помогать какому-то полковнику ФСБ. Брагин чертыхнулся, торопливо доел бифштекс, который взял на второе, и запил его компотом. Вставая из-за стола, он с сожалением покосился на аппетитно выглядевший гарнир и недобрым словом помянул полковника, который так и не дал ему как следует пообедать.

В гостиничном номере капитан Брагин с унылым видом выслушал распоряжения Чернышова и тяжело вздохнул. Ему совершенно не хотелось выполнять порученную полковником работу. «Ведь никакого преступления не произошло. Просто двое постояльцев скрылись из гостиницы. Рядовой случай. А полковник из-за этого заставляет снимать отпечатки пальцев и собирается чуть ли не всероссийский розыск объявлять. Видно, в Московском управлении ФСБ им совсем делать нечего», – рассуждал Брагин. Желая отделаться от ненужной, по его мнению, работы, Брагин сказал:

– Там, в другом номере, их же двое проживало. Ну эти, Братынский и Мамонтов. Как отличить отпечатки пальцев одного от другого?

– Когда закончите работу в гостинице, поезжайте в морг. Там находится труп Мамонтова. Его надо будет полностью дактилоскопировать, – разъяснил задачу Чернышов.

Брагин еще больше насупился, но ничего не сказал. Черт его дернул за язык! «Теперь придется ехать в морг и снимать отпечатки у какого-то трупа. Еще неизвестно, сколько в этом морге провозишься. Чтобы снять отпечатки пальцев у трупа, придется получать разрешение у тамошнего начальства», – обреченно подумал Брагин. Словно прочитав его мысли, Чернышов сказал:

– С патологоанатомами я договорюсь. Вы получите разрешение на доступ к трупу.

Чернышов действительно подошел к телефону и, узнав через справочную номер городского морга, стал звонить туда. Он разговаривал по телефону меньше минуты. Брагин не вникал в суть разговора. Наконец Чернышов положил телефонную трубку и сказал самые приятные за весь день для капитана Брагина слова:

– В морг ехать не придется. Около часа назад Братынские забрали из морга труп Мамонтова.

Сообщение из морга совершенно сбило Чернышова с толку. Он даже присел на стул около телефона.

Действия братьев Братынских удивили его. Чернышов никак не ожидал, что, сбежав из гостиницы, те отправятся в городской морг затем, чтобы забрать труп третьего напарника. Насколько Чернышов представлял себе обоих подозреваемых, они не отличались сентиментальностью. «Да и не будут они возиться с трупом, пока не выполнят задание, – рассуждал Чернышов. – Зачем он им? Что они собираются с ним делать? Решили спрятать труп, чтобы мы не смогли снять отпечатки пальцев покойника? Глупости. В гостиничном номере полно отпечатков человека, выдававшего себя за Андрея Мамонтова. Но для чего-то Братынским понадобился труп». Так ни до чего и не додумавшись, Чернышов поехал в Пятигорский отдел ФСБ.

* * *

Артем Ветров приехал в аэропорт Минеральных Вод в пятнадцать минут третьего. Еще во время борьбы с террористами, угрожавшими Пятигорску химическим оружием, Ветров успел познакомиться в аэропорту почти со всеми работниками транспортной милиции. Милиционеры не удивились новому появлению своего знакомого из службы безопасности: «ФСБ ищет двоих людей. Дело понятное и, в общем-то, привычное». Работникам транспортной милиции ежедневно приходится работать со множеством ориентировок на разыскиваемых преступников. Милиционеры внимательно выслушали Ветрова, стараясь запомнить словесные портреты подозреваемых, и разошлись по своим постам.

Артем еще немного покрутился в здании аэровокзала, прикидывая, как еще можно организовать наблюдение, но так ничего и не придумал и отправился звонить Чернышову. Артем собирался доложить Чернышову, что наблюдение за пассажирами в аэропорту организовано, и попроситься обратно в город. Из комнаты начальника милиции он позвонил в городской отдел ФСБ. Оперативный дежурный ответил, что полковник Чернышов еще не появлялся. Ветров решил, что Чернышов задержался в гостинице, и позвонил туда. В номере Чернышова телефон не отвечал, а номера телефонов в номерах братьев Братынских Ветров не знал.

В конце концов Ветров решил, что позже еще раз позвонит в горотдел ФСБ, а пока попытался найти себе какое-нибудь занятие. Артем просмотрел вывешенное в аэропорту расписание и выяснил, что сегодня в шесть часов вечера есть рейс на Москву. На всякий случай Артем решил просмотреть списки пассажиров, купивших билеты на этот рейс. Ветров совершенно не рассчитывал на успех. Каково же было его удивление, когда среди фамилий пассажиров он обнаружил фамилии Братынских. Это было настолько невероятно, что Артем тут же сверил и имена. Ошибки не было. Евгений и Игорь Братынские накануне приобрели билеты до Москвы на шестичасовой рейс. Ветров понял, что такую новость надо срочно сообщить Чернышову. Он решил, что оставит сообщение у оперативного дежурного, если Чернышова все еще нет в отделе. Но на этот раз Ветрову повезло. Павел Чернышов уже подъехал в отдел, и оперативный дежурный быстро передал ему трубку.

* * *

– Взяли билеты на сегодняшний шестичасовой рейс до Москвы? – переспросил Чернышов.

Сообщение Артема Ветрова стало очередным сюрпризом для полковника Чернышова. Одиннадцатого марта события начали развиваться с такой быстротой, что Павел Чернышов даже мысленно не поспевал за ними. Сейчас он охотно бы выпил чашку кофе и не спеша обдумал ситуацию. Но он понимал, что у него просто нет на это времени. До вылета самолета на Москву оставалось менее трех часов.

– Ничего не меняется. Мое задание остается в силе, – наконец сказал Чернышов Ветрову. – При появлении Братынских в аэропорту их следует задержать под незначительным предлогом. Да, сообщи номер телефона дежурного в комнате милиции, чтобы с тобой можно было связаться в случае необходимости.

Чернышов записал на листке названные Ветровым цифры и засунул листок под стекло на столе у оперативного дежурного Пятигорского отдела ФСБ.

«Надо восстановить сегодняшние действия Братынских, – начал рассуждать Чернышов. Чтобы не отвлекать оперативного дежурного, он отошел в угол кабинета и опустился на стул. – Итак, утром Братынские обнаружили за собой наблюдение и ушли из гостиницы, воспользовавшись для этого пожарной лестницей. В свете последних известий этот шаг они запланировали еще вчера, когда покупали билеты на Москву. Они в любом случае собирались уйти из гостиницы, хотя оплатили проживание в своих номерах еще на трое суток вперед. Значит, их уход из гостиницы был запланированным. Хорошо, – Чернышов обрадовался тому, что нашел отправную точку в своих рассуждениях. – Дальше. Что происходит дальше?

Дальше Братынские направляются в морг. Тоже запланированный шаг, потому что сейчас за ними никто не следит. Причем, уходя из гостиницы, они прихватили с собой оружие, предполагая, что оно им может понадобиться. Значит, они собирались на какое-то важное и опасное дело. Ну и какое опасное дело у них может быть в морге? – задал Чернышов сам себе вопрос. – Что еще, кроме трупа, их могло там интересовать? – Вопросы остались без ответа. – Идем дальше. Забрав из морга гроб с телом своего напарника, братья Братынские направляются в... аэропорт. А куда еще они могут поехать с гробом? У них есть билеты на шестичасовой рейс. Так что же, они собираются везти гроб с телом в Москву?

А вдруг они самые обыкновенные туристы? Тогда их действия логичны. Забрали из морга гроб с телом своего погибшего в горах товарища и собираются отвезти гроб в Москву, – Чернышову даже стало страшно от мысли, что он подозревает совершенно невиновных людей. – Нет. А фальшивые документы, а тайник с оружием, а загадочное убийство проводника? Нет, братья Братынские посланцы Набиева, которые охотятся за баллоном с отравляющим газом. Они специально ведут себя так, чтобы их принимали за туристов, скорбящих о смерти своего товарища. Стоп! – Чернышов почувствовал, что близок к разгадке. – Они пытаются выдать себя за московских туристов, возвращающихся домой с гробом своего товарища. Значит, им понадобился гроб. Но ведь гроб – это... идеальный контейнер для перевозки баллона с химическим оружием! Значит, они все же нашли баллон! Тогда и гибель вертолета вместе с пилотом и третьим напарником не была случайной. Братынским потребовался труп, чтобы затем вместо него перевезти в Москву баллон с отравляющим газом!

И ради этого они пошли на убийство своего напарника? А почему, собственно, напарника? – Чернышову сразу стало понятно, почему братья поселились в разных номерах. – Третий член группы вовсе не был напарником Братынских. Он нужен был им только для того, чтобы показать братьям место, где находился баллон с отравляющим газом. Братынские силой привезли Мамонтова в Пятигорск. Они боялись оставлять его без присмотра, поэтому Евгений Братынский и поселился с ним в одном номере. Показав место, где остался баллон, Мамонтов стал братьям уже не нужен, и они хладнокровно убили его, да еще решили использовать его гроб для перевозки в Москву баллона с газом».

Полковник Чернышов вернулся к столу оперативного дежурного и по памяти набрал номер отделения транспортной милиции в аэропорту Минеральных Вод. Через несколько минут он опять разговаривал с Артемом Ветровым:

– Артем, Братынские обязательно появятся в аэропорту. Они нашли баллон и собираются вывезти его в Москву. Сегодня они забрали из морга гроб с телом Мамонтова. Вместо трупа в гробу будет баллон с газом. Усиль наблюдение за зданием аэровокзала и прилегающей территорией. При появлении братьев Братынских их не задерживать, а только наблюдать. Мы возьмем их во время регистрации. Тогда у них точно не будет при себе оружия. Все. Я сейчас сам выезжаю в аэропорт.

Артем Ветров слушал четкие указания своего начальника. Каждое слово Чернышова наполняло Ветрова гордостью, ведь именно его начальник разгадал хитроумный план преступников, и еще оттого, что в этом была и его собственная заслуга.

Павел Чернышов хотел выехать в аэропорт вместе с группой захвата, но не все сотрудники из антитеррористической группы оказались на месте. Ждать Чернышов не стал и поехал в аэропорт один, приказав оперативному дежурному отправить группу захвата следом за ним на его служебной машине. Сам Чернышов поехал в аэропорт на такси. Чернышов подумал, что поездка из Пятигорска в аэропорт Минеральных Вод встанет ему в копеечку, что гораздо выгоднее было бы дождаться, когда соберутся все сотрудники внештатной антитеррористической группы, а потом приехать в аэропорт вместе с ними на служебной машине. Но Чернышов спешил к Ветрову и поэтому быстро отогнал такие мысли.

В АЭРОПОРТУ. 11.03

Местное время 15.45

Игорь Полянский не стал заходить в здание аэровокзала, а расположился в просторном тамбуре между двумя рядами стеклянных дверей. Через одни двери можно было попасть на площадку перед зданием аэровокзала, через другие – на его первый этаж. Кроме Полянского, в тамбуре стояли еще несколько мужчин и все как один курили. Курить в здании аэровокзала запрещалось. Этот запрет распространялся и на тамбур. Но здесь было гораздо теплее, чем на продуваемой площадке перед зданием, поэтому мужчины курили именно здесь, не обращая внимания на запрет.

Игорь вытащил свои сигареты и присоединился к ним. Теперь он ничем не выделялся из общей группы курильщиков. Прислонившись к стеклу и дымя сигаретой, Полянский внимательно осмотрел первый этаж аэровокзала. Сразу после прилета в Минеральные Воды Игорь постарался запомнить обстановку аэровокзала. Сейчас он методично сравнивал ее с увиденным ранее. «На первый взгляд ничего не изменилось, – подумал Игорь. – Все те же суетливые пассажиры. Девчонка, торгующая газетами, стоит на том же месте. Ага, вот милицейский патруль, парный». Игорь Полянский помнил, что в день прибытия дежурный милиционер прогуливался по первому этажу один. А сейчас их было двое. Это еще ни о чем не говорило. Милиционер мог просто болтать со своим коллегой. Тем не менее Полянский решил, что заходить внутрь аэровокзала не стоит. На всякий случай Игорь даже натянул на голову капюшон куртки. Он выбросил догоревший окурок, закурил вторую сигарету и продолжил наблюдение.

* * *

Артем Ветров вышел из комнаты, где размещалось отделение транспортной милиции аэропорта – на втором этаже аэровокзала, рядом с медпунктом. Пройдя по коридору, Ветров вошел в зал ожидания. В аэровокзале было два зала ожидания: на первом этаже и на втором. В зале ожидания второго этажа были установлены обтянутые кожзаменителем диванчики. Здесь в основном располагались пассажиры, вылет которых по разным причинам задерживался. Пассажиры, прошедшие регистрацию и ждущие приглашения на посадку, толпились на первом этаже, поближе к выходам на летное поле. На первом этаже мест для сидения было гораздо меньше, и большинству пассажиров приходилось стоять. Артем Ветров подошел к деревянному барьеру и посмотрел вниз, на первый этаж.

Во время наблюдения очень важно выбрать правильную позицию, иначе наблюдатель будет сам бросаться в глаза, чего при ведении скрытого наблюдения ни в коем случае нельзя допускать. Капитан Ветров отлично знал эти истины и держался соответственно. Десять минут назад он купил у продавщицы газет и журналов газету «СПИД-Инфо» и сейчас со скучающим видом рассматривал отлетающих пассажиров. У Артема не было при себе вещей, поэтому он никак не мог сойти за собирающегося в дальнюю дорогу пассажира. Ветрову оставалось только надеяться, что его примут за одного из встречающих. Для такой легенды неплохо было бы купить букет цветов. Но цветы в аэропорту не продавались, и он ограничился газетой.

Ветров успел довольно внимательно осмотреть пассажиров второго этажа. Ничего примечательного, кроме группы карточных шулеров, он не обнаружил. Во всяком случае, людей, выдающих себя за Евгения и Игоря Братынских, здесь не было. В настоящий момент Артема интересовал первый этаж. Но спускаться туда он не спешил, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. По той же причине он не стал подходить близко к группе картежников, а только взглядом указал на них дежурному милиционеру. Вот по первому этажу прошли двое дежурных милиционеров в форме. «Они-то могут разгуливать совершенно спокойно, – немного завидуя милиционерам, подумал Артем. – Пассажиры уже настолько привыкли к ним, что воспринимают патрульных милиционеров как часть обстановки аэровокзала». Милиционеры пересекли весь зал ожидания, но никаких условных знаков при этом не подали, из чего Артем сделал вывод, что интересующие его лица в зале ожидания не появились.

Осматривая со своей наблюдательной позиции первый этаж, Артем Ветров особенно не беспокоился. «Чтобы погрузить гроб в самолет, преступникам придется договариваться с дежурной по аэровокзалу, придется предъявлять какие-то документы во время регистрации. Неизбежно возникнет суета, которую просто нельзя не заметить, – рассуждал Артем Ветров. – Когда братья Братынские появятся в аэропорту, они обязательно обнаружат себя». С того места, которое Ветров облюбовал для наблюдения, отлично просматривалась стойка регистрации, а также двери выхода на летное поле. Артем Ветров был уверен, что не пропустит Игоря и Евгения Братынских.

Вскоре Ветров увидел вошедшего в аэровокзал полковника Чернышова.

* * *

Павел Чернышов расплатился с водителем такси и вылез из машины. Порыв налетевшего ветра заставил Чернышова втянуть голову в плечи. Ему даже показалось, что в аэропорту значительно холоднее, чем в Пятигорске. Придерживая рукой шапку, Чернышов поспешил укрыться в здании аэровокзала.

Евгений Полянский не опознал в человеке, выбравшемся из такси, полковника Чернышова. Евгений видел Чернышова только в костюме, а верхняя одежда и глубоко надвинутая меховая шапка меняют облик человека. К тому же Евгений никак не ожидал, что полковник ФСБ может приехать в аэропорт на такси. Евгений Полянский равнодушно проводил взглядом мужчину, спешащего к зданию аэровокзала, и продолжил свое наблюдение за привокзальной площадью.

Появление Чернышова в аэропорту осталось незамеченным и для старшего Полянского, так как Чернышов вошел в здание аэровокзала через другой вход и, таким образом, миновал тамбур, где укрылся Игорь.

Чернышов поднялся на второй этаж, направляясь к комнате милиции, и здесь столкнулся с Артемом Ветровым.

– Что пишут на этот раз? – спросил у Ветрова Чернышов, указав на газету «СПИД-Инфо».

– А! – небрежно махнул рукой Ветров. – Совершенно нечего читать, один секс.

– Ну конечно. Ты про это и так уже все знаешь, – усмехнулся Чернышов и тут же перешел на серьезный тон: – Что по делу?

– Интересующие нас лица не появлялись, – уверенно ответил Ветров. – Впрочем, – Артем посмотрел на часы, – время у них еще есть.

– Я бы на их месте постарался приехать пораньше, чтобы осмотреться в аэропорту и оценить обстановку, – рассуждая вслух, сказал Чернышов.

– Ну, может, они просто не успели приехать раньше, – предположил Ветров. – Им ведь надо еще баллон забрать из тайника.

– Все возможно. Хотя времени у них было вполне достаточно. Вот что, – неожиданно сказал Чернышов. – Им ведь надо было на чем-то везти гроб из морга. Значит, у них есть машина. Проверь автомобильную стоянку на привокзальной площади. Обрати внимание на микроавтобусы и маленькие грузовички, в общем, на все автомашины, в которые можно загрузить гроб.

Ветров кивнул. Ему самому не пришла в голову мысль, что преступники могут ждать начала регистрации в своей машине.

– Держите, Павел Андреевич, – Ветров сунул в руки Чернышова газету и отправился выполнять приказание.

Во время проверки автомашин могли произойти любые неожиданности, вплоть до перестрелки. И Артем хотел иметь руки свободными.

* * *

Бойцы из внештатной антитеррористической группы Пятигорского отдела ФСБ приехали в аэропорт Минеральные Воды на служебной «Волге».

Евгений Полянский напрягся, когда на площадке перед зданием аэровокзала затормозила «тридцать первая» «Волга» с антенной радиотелефона на крыше. Полянский сразу определил, что у машины не частный, а государственный номер. И это его еще больше насторожило. Евгений прекрасно знал, что сейчас многие государственные структуры оснащают свои автомобили рациями. Тем не менее в прибывшей «Волге» явно ощущалась принадлежность к спецслужбе. Евгений все понял, когда из «Волги» выбрались ее пассажиры.

Бойцы группы захвата приехали в аэропорт в гражданской одежде. Но под свои зимние куртки они надели титановые бронежилеты второго класса защиты. Титановый бронежилет останавливает любую пистолетную и автоматную пулю, кроме бронебойной. Обеспечивая такую высокую безопасность, этот бронежилет имеет один существенный недостаток. Он слишком тяжел и громоздок, поэтому не подходит для скрытого ношения. Куртки, которые бойцы группы захвата с трудом натянули на свои бронежилеты, буквально трещали по швам. И тренированный глаз наемного убийцы это отлично заметил.

Евгений Полянский только взглянул на одежду четверых крепких мужчин, как по телу пробежала нервная дрожь. «Провал», – понял Евгений. Их план раскрыли. Вылететь в Москву не удастся. Им повезет, если они вообще сумеют уйти из аэропорта.

Евгений Полянский не испугался. Дрожь, пробежавшая по телу, была не признаком испуга, а признаком обостренного восприятия ситуации. Братья Полянские занимались делом, изобилующим критическими ситуациями, когда доли секунды решали порой – жить им или умереть. Но умирали другие люди, а они оставались живы, потому что в те самые доли секунды оказывались собраннее, проворнее, быстрее и точнее своих противников.

Евгений смотрел в спины четверых людей, направляющихся к зданию аэровокзала, и просчитывал варианты отхода. Четверо бойцов из антитеррористической группы были бы уже покойниками, если бы братья Полянские вздумали разделаться с ними. Если бы наемные убийцы первыми открыли огонь, бойцов группы захвата не спасли бы даже титановые бронежилеты, так как Игорь с Евгением всегда стреляли в голову своей жертвы. Четыре живые мишени они поразили бы меньше чем за четыре секунды. Но Евгений не собирался расстреливать бойцов группы захвата. Это не решило бы возникшую проблему. Что толку застрелить четверых человек, если все равно не удастся сесть на самолет? А в том, что им не позволят сесть на самолет, Евгений Полянский не сомневался. «Захват заложников в аэропорту, требование самолета – это не годится», – решил Евгений. Успех обеспечивала только полная секретность при транспортировке баллона.

Евгений Полянский осторожно выбрался из машины и направился к тем дверям аэровокзала, через которые в здание ранее вошел Игорь.

* * *

Над стойкой регистрации загорелось электронное табло. Световая надпись показывала, что именно здесь будет проходить регистрация пассажиров, вылетающих в Москву. Сразу после появления надписи о начале регистрации по громкоговорящей связи объявила дежурная справочной службы аэропорта. Игорь Полянский никак на это не отреагировал. Он считал, что если в аэропорту организована засада, то начало регистрации заставит людей из засады как-то проявить себя.

Но ничего подобного не произошло. Дежурные милиционеры вообще не обратили внимание на начало регистрации пассажиров московского рейса. Только пассажиры, вылетающие в Москву, столпились перед стойкой регистрации. Они по очереди отдавали свои билеты и документы служащей аэропорта. Та проверяла билеты, сверяя совпадение фамилий в авиабилетах и в паспортах, а также взвешивала багаж. Не обошлось и без инцидентов. Какая-то женщина начала скандалить, требуя, чтобы лишний вес ее багажа записали вместе с весом багажа летящего с ней мужчины. Мужчина не являлся ни мужем, ни родственником скандальной женщины, поэтому служащая аэропорта отказывалась это сделать. Игорь не понял, как разрешился конфликт, но очередь начала двигаться дальше.

Перед стойкой регистрации осталось совсем мало людей. Дальнейшее ожидание уже становилось рискованным, так как можно было вообще опоздать на рейс. Игорь Полянский открыл стеклянную дверь, намереваясь войти в здание аэровокзала, и в этот момент к нему на плечо легла чья-то рука. Игорь мгновенно обернулся, его рука автоматически нырнула в карман и обхватила рукоятку «беретты». Но сопротивление не потребовалось. Перед Игорем стоял его младший брат Евгений.

– Быстро уходим. Здесь засада, – одними губами сказал Евгений.

Никто из стоящих неподалеку мужчин не услышал его слов, но Игорь отлично все понял. Он не стал ничего переспрашивать. Братья с детства привыкли доверять друг другу. Не вынимая правой руки из кармана, Игорь Полянский вслед за Евгением вышел из прокуренного тамбура на привокзальную площадь.

* * *

Полковник Чернышов взглянул на выстроившихся перед ним бойцов внештатной антитеррористической группы и едва сдержал свое раздражение. Он видел, что надетые под куртки бронежилеты буквально бросаются в глаза. Любой мало-мальски опытный человек мог догадаться, что скрывается под куртками у четверых стоящих перед ним людей. «А людям, нанятым для транспортировки баллона с отравляющим газом, опыта не занимать, – в этом Чернышов был совершенно уверен. – Если преступники вели наблюдение за аэропортом, они вполне могли зафиксировать прибытие бойцов антитеррористической группы». Уже второй раз за сегодняшний день Павел Чернышов пожалел, что у него нет под рукой бойцов из отряда «Альфа». Профессионалы «Альфы» дали бы сто очков вперед бойцам из внештатной антитеррористической группы Пятигорского отдела ФСБ. Они появились бы в аэропорту совершенно незаметно как для преступников, так и для ведущих наблюдение оперативников ФСБ.

Тем не менее Чернышов не сделал ни одного замечания бойцам группы захвата. Чернышов отлично знал – нельзя критиковать сотрудников за ошибки, пока операция еще не завершена. Возможно, этим людям вскоре придется вступить в настоящий бой. В такую ответственную минуту любая критика может сломать человека, и тогда он допустит еще более страшную ошибку. Это потом, уже после завершения операции, можно подводить итоги и критиковать за допущенные ошибки и просчеты. А сейчас все внимание должно быть сосредоточено на выполнении предстоящей задачи.

Павел Чернышов по служебным коридорам провел бойцов группы захвата в багажное отделение аэровокзала, где и велел им находиться до соответствующего сигнала. Поставив бойцам задачу, Чернышов поспешил вернуться в зал ожидания, где уже началась регистрация пассажиров московского рейса.

«Сейчас вся надежда на Ветрова, – думал Чернышов. – Если преступники засекли появление в аэропорту группы захвата, они могут и не появиться в здании аэровокзала. В этом случае засада окажется бессмысленной. Остается надеяться только на проверку машин на автостоянке».

Думая о Ветрове, Чернышов вспомнил, что отправил того без рации. Даже если Ветров что-то и обнаружит, он не сможет об этом оперативно сообщить. Теперь Чернышов отчетливо понимал, что вся операция по захвату преступников в аэропорту оказалась плохо подготовленной. В этом он не мог винить никого, кроме себя: «За подготовку и результаты операции отвечает всегда руководитель. Эта истина не требует доказательств».

Чернышов прошел через тамбур и вышел из здания аэровокзала. Он задержался перед входом, стараясь рассмотреть на автостоянке фигуру Артема Ветрова. К стоянке шли какие-то люди, но среди них Ветрова не было. Не заметил его Чернышов и среди запаркованных машин. Он увидел только, как какой-то грузовичок «Газель» неторопливо выезжает со стоянки.

ВЕТРОВ. 11.03

Местное время 17.15

Направляясь к автостоянке, Ветров решил не подходить близко к автомашинам, чтобы не попасться на глаза преступникам. Он только определит подходящие для перевозки гроба автомобили и выяснит, сидят ли в них пассажиры.

Таких машин Артем насчитал пять, два джипа: «Мицубиси-Паджеро» и «Ниссан-Патрол», микроавтобус «Фольксваген», грузовичок «Газель» и «Москвич» с кузовом универсал. Во все остальные машины гроб просто не поместился бы. Присмотревшись, Артем исключил из списка «Москвич». Гроб можно было запихнуть в машину, только сняв заднее сиденье. А Ветров рассмотрел, что заднее сиденье на месте.

Соблазн проверить и остальные машины оказался слишком велик, и Артем решил подойти поближе. «Ниссан-Патрол» оказался пуст. Ни пассажиров в салоне, ни гроба в багажном отделении Ветров не обнаружил. Артем подошел к следующему джипу. Через плотно закрытые двери «Мицубиси-Паджеро» пробивались ритмы музыки. «Ага, значит, пассажиры на месте, – сообразил Артем. – У дорогих иномарок отличная звукоизоляция салона. Какой же грохот должен стоять внутри? Вряд ли это братья Братынские. Им лишний шум ни к чему». Все же любопытство победило, Артем сбоку подошел к машине и заглянул в салон. Стекла «Мицубиси» были затонированы, но все же не до такой степени, чтобы нельзя было рассмотреть того, что происходит в салоне.

Артем Ветров приблизил лицо к стеклу и даже присвистнул от удивления, настолько увиденное оказалось неожиданным для него. Перегнувшись с водительского на пассажирское сиденье, плечистый парень откровенно тискал совсем юную девицу. Судя по поведению девицы, она против этого совершенно не возражала, хотя парень в своих действиях зашел уже довольно далеко. На секунду Артем увидел оголенную женскую грудь, пока ухажер девицы не накрыл ее своей ладонью. В этот момент девица увидела заглядывающего в машину Артема и что-то испуганно пискнула. С явной неохотой ее кавалер прервал свое занятие. Электропривод стеклоподъемника опустил стекло со стороны водителя. На Артема уставилась раскрасневшаяся от похоти и гнева недовольная рожа.

– Ты чо, козел, давно по рогам не получал? А ну, п-шел отсюда! – выкрикнул парень и для наглядности продемонстрировал Артему свой увесистый кулак.

На безымянном пальце у парня Артем рассмотрел обручальное кольцо. Юное создание на пассажирском сиденье, которому было никак не больше пятнадцати лет, по причине своей молодости не могло быть женой обладателя увесистых кулаков и обручального кольца. Артем тут же подумал, что если жена у парня настолько же нравственна, как и его юная подруга, то уже давно наставила своему муженьку ветвистые раскидистые рога. Поэтому грубый вопрос парня показался Артему настолько комичным, что он не смог сдержать улыбки.

– Ухожу, ухожу, – ответил Артем и, не переставая улыбаться, отступил от машины. – Вот, хотел закурить попросить, да вижу, вы заняты. Не волнуйтесь, я уже ушел, можете продолжать.

Парень собирался еще что-то сказать, а возможно, даже и проучить посмевшего заглянуть в машину наглеца, но вежливый тон Артема и его улыбка совершенно его обескуражили. Еще несколько секунд он напряженно соображал, а потом автомобильное стекло опять пошло вверх, загораживая от внешнего мира хозяина «Мицубиси» и его юную спутницу.

«Интересно, как бы повлияло на потенцию парня в «Мицубиси» известие о том, что здесь, на автостоянке, в кузове одной из машин находится баллон со смертельно опасным газом?» – подумал Артем Ветров, подходя к микроавтобусу «Фольксваген» и осторожно заглядывая в боковое стекло. Но на этот раз вообще ничего не увидел. Стекла «Фольксвагена» оказались затонированы настолько сильно, что, как Артем ни пытался, он так и не смог ничего рассмотреть внутри салона.

Последним из машин, пригодных для перевозки баллона с «VX», был грузовичок «Газель». Он стоял у дальнего края автостоянки и в то же время недалеко от выезда. Артем подумал, что на месте преступников выбрал бы это самое место. С другой стороны, «Газель» – машина крупная, ее водитель мог специально поставить грузовичок в стороне, чтобы не мешать проезду других автомобилей.

Еще издалека Артем рассмотрел, что в кабине «Газели» никого нет. В противном случае он ни за что не приблизился бы к подозрительному автомобилю. Но отсутствие людей успокоило Ветрова, и он подошел к «Газели». «Если баллон в машине, он может быть только в кузове», – рассудил Артем, обойдя «Газель» и остановившись у заднего борта. Как у большинства аналогичных автомобилей, тент «Газели» прикреплялся к заднему борту двумя полосками резины, вырезанными из автомобильной камеры. Артем отсоединил одну резиновую полосу и приподнял край тента. В кузове «Газели» одиноко стоял цинковый гроб.

Ветров понял, что наконец нашел то, что искал. Цинковый гроб в кузове «Газели» не мог оказаться случайно. «Если гроб здесь, значит, и баллон с газом внутри его», – сообразил Артем. Артем чувствовал, что стоит около машины непозволительно долго. Но почему-то он не мог оторвать взгляда от гроба, внутри которого разместился баллон со смертоносным газом. Артем даже тряхнул головой, чтобы сбросить охватившее его оцепенение, и в этот момент почувствовал, как какой-то предмет уперся ему между лопаток.

Сквозь одежду Артем не почувствовал холода, который приобретает на морозе кованая сталь, но и без этого он сообразил, что в его спину уперся ствол пистолета.

На тренировках в спортзале норматив по освобождению от угрозы пистолетом Артем Ветров всегда выполнял на «отлично». Сейчас ситуация была совершенно аналогичной. Он стоял к противнику спиной, а противник упирался ему в спину пистолетом. Этот довольно простой прием Артем выполнял на тренировках множество раз. Но в реальной жизни в подобной ситуации он оказался впервые. Там, на тренировках, все было ясно и просто. Артем и сейчас отлично помнил последовательность необходимых действий: «Сначала нужно развернуться, уходя с линии огня, и правой рукой отбить руку противника в сторону. Затем двумя руками перехватить запястье противника. Из этого положения рывком выполнить прием под названием «рычаг руки наружу». При этом противник оказывается на земле, а его пистолет в твоих руках». Но сейчас Артем отчетливо понял, что не сможет этого сделать: человек за спиной успеет нажать на спуск еще до того, как он выполнит разворот. Артем Ветров чувствовал, что сзади стоит не дилетант, случайно завладевший пистолетом, а убийца-профессионал, не допускающий ошибок. Хотя бы тот факт, что убийца подкрался сзади совершенно бесшумно, уже говорил о его мастерстве.

Ветров испугался. Страх заполнил все его тело и лишил его способности к сопротивлению. Артем даже думать не мог ни о чем другом, кроме как о приставленном к спине пистолете. Никогда раньше он не оказывался в таком беспомощном состоянии и так близко к смерти. Ветров не боялся, когда наркокурьер наставил на него пистолет-пулемет «аграм», не боялся, когда в одиночку на лыжах преследовал трех вооруженных террористов. Тогда он был готов к схватке и в обоих случаях вышел победителем. Преступникам еще не удавалось застать его врасплох, ни разу, только сейчас.

– Полезай внутрь, – услышал Артем у себя над ухом голос убийцы.

Ветров двумя руками приподнял задний полог тента, намереваясь выполнить требование вооруженного человека. Свой приказ тот сопроводил легким толчком стволом пистолета. Но даже не этой толчок заставил Артема повиноваться, а сам голос убийцы. Убийца говорил совершенно спокойно. Артем не уловил в его голосе ни капли волнения или тревоги. Тот действовал со спокойствием и уверенностью хирурга, намеревающегося вскрыть брюшную полость пациента для удаления аппендицита.

Артем поставил ногу на замок сцепного устройства и, помогая себе руками, приподнялся над кузовом. В этот момент стальная рукоятка «беретты» обрушилась ему на голову. Окружающий мир поплыл у Артема перед глазами и начал заваливаться в сторону. Артем почувствовал, как его ноги по какой-то причине оторвались от земли. Прямо у себя перед глазами он увидел металлическую поверхность. Она больно ударила Артема в лицо. И непроглядный мрак окончательно заполнил сознание.

Легко оттолкнувшись от бетонного покрытия автомобильной стоянки, Игорь Полянский запрыгнул в кузов «Газели», куда за секунду до этого забросил бесчувственное тело Артема Ветрова. Евгений мгновенно опустил полог и снова прикрепил его к борту полосками резины. Направляясь к кабине грузовика, Евгений оглянулся по сторонам. Они справились за несколько секунд. Никто не должен был заметить, как они забросили в кузов тело человека, но Евгений Полянский все же хотел удостовериться в этом. Убедившись, что все в порядке, он запустил двигатель и осторожно вывел автомобиль со стоянки.

ПРЕСЛЕДОВАНИЕ. 11.03

Местное время 17.20

«Куда он делся?» – недоуменно подумал полковник Чернышов. Приказ, отданный Ветрову, был достаточно ясным. И следовательно, Ветров мог находиться только на автостоянке, больше нигде. Но там его не было. Уже начиная подозревать самое худшее, Чернышов пересек привокзальную площадь, внимательно разглядывая пространство между запаркованными автомашинами. Полковник уже представил, что вот-вот увидит распростертое на бетоне безжизненное тело друга. Чернышов прошел вдоль всего края автостоянки, но так ничего и не обнаружил. Тогда, позабыв про осторожность, Чернышов бросился к автомобилям. Он проверил каждый автомобильный ряд и только после этого позволил себе облегченно перевести дух. Самого страшного не произошло. Артема Ветрова не было на стоянке живого. Но самое главное, не было его и мертвого.

«Артема захватили преступники, – не сомневался Чернышов. – Захватили и увезли с собой в качестве заложника. Его могли ранить, но не убили. Они бы не стали забирать с собой труп. Видимо, Ветров подошел слишком близко к машине преступников и этим выдал себя. Но сейчас это не главное. Сейчас важно освободить Артема и захватить преступников».

Чернышов тут же направился к сторожу стоянки и выяснил у него, что за последние четверть часа из всех автомобилей, способных перевозить крупные грузы, только грузовичок «Газель» выехал с автостоянки. Чернышов вспомнил, как совсем недавно проводил взглядом эту самую «Газель». «Значит, Артема захватили всего минуту или две назад, – взволнованно подумал Чернышов. – Если бы я вышел из аэровокзала на две минуты раньше, то бы помешал преступникам. Эти минуты могли спасти Артема».

Трагическое открытие не выбило Чернышова из колеи. Он не утратил способности к быстрому принятию решений. Первым делом Чернышов направил дежурный наряд ГИБДД на патрульной машине преследовать автомобиль преступников. После этого он собрал весь оперативный состав аэропорта и поставил новую задачу.

– Захватив нашего сотрудника капитана Ветрова, преступники скрылись из аэропорта на автомашине «Газель», грузовой вариант, – разъяснил ситуацию Чернышов. – Баллон с тридцатью литрами отравляющего газа преступники увезли с собой. Возможные направления их движения: Пятигорск, Георгиевск, Анджиевский, Канглы. Сейчас автомобиль преступников преследует патрульная машина ГИБДД с двумя сотрудниками. Тем не менее необходимо организовать заградительные посты на всех названных автомобильных дорогах. Помните, преступники вооружены и при задержании будут оказывать отчаянное сопротивление.

Чернышов прекрасно знал, что при проведении поисково-заградительных мероприятий на успех можно рассчитывать только в первые часы. Если за это время захватить преступников не удается, это почти наверняка означает, что тем удалось прорваться через все заградительные кордоны и уйти от преследования. По этой причине Чернышов очень спешил. Он знал, что, пока прошло совсем немного времени, остается реальный шанс захватить преступников. Но это понимали и сами преступники, поэтому увезли с собой капитана Ветрова в качестве заложника.

Сотрудники различных служб, отвечающих за безопасность аэропорта Минеральные Воды, продублировали распоряжения Чернышова по своим каналам. По всем линиям спецсвязи, соединяющим аэропорт с другими городами Ставропольского края, прошла информация о том, что двое вооруженных преступников скрылись из аэропорта на автомашине «Газель». Чернышов не разглядел номер «Газели», но дал точное описание автомобиля, указав цвет кабины, цвет тента, закрывающего кузов, и степень загрязнения машины. На всех автомобильных дорогах, ведущих от Минеральных Вод, в срочном порядке были выставлены передвижные посты ГИБДД. По привычной схеме разворачивались операции «Кольцо» и «Перехват». Все силы безопасности и внутренних дел района Кавказских Минеральных Вод в срочном порядке были брошены на розыск и задержание автомобиля «Газель» с двумя особо опасными преступниками.

Теперь, когда Чернышов отдал все необходимые распоряжения, ему оставалось только ждать. Чернышов не стал покидать аэропорт и расположился в комнате милиции, где имелись все необходимые средства связи. Здесь же имелась и рация, позволяющая поддерживать связь с патрульной машиной ГИБДД, которую Чернышов отправил в погоню за автомобилем преступников. Именно от экипажа этой машины Чернышов больше всего ожидал обнадеживающих сообщений.

* * *

Сотрудники ГИБДД старший сержант Мухин и сержант Лазарев выехали из аэропорта Минеральные Воды спустя семь минут после того, как его покинул автомобиль преступников. В распоряжении Мухина и Лазарева имелась патрульная машина «ВАЗ-21083», которая значительно превосходила «Газель» в скорости и маневренности. Сержанты не сомневались, что смогут догнать преступников. Оставалось только выбрать верное направление. Запас времени, который был у преступников, позволял им первыми достигнуть дорожной развилки и дальше выбрать любое направление. А патрульная машина могла вести преследование только по одному из направлений.

Мухин, как старший патрульного наряда, выбрал дорогу Пятигорск—Ставрополь, проходящую через поселок Канглы. Эта дорога являлась трассой федерального значения, и по ней можно было добраться до центра России. Мухин решил, что преступники, направляющиеся в Москву, скорее всего воспользуются именно этой дорогой. На дорожной развилке сидящий за рулем Лазарев согласно кивнул и свернул в указанном Мухиным направлении. За время совместной службы Лазарев привык доверять своему напарнику, который обычно не ошибался.

Машин на дороге оказалось немного. Основной автотранспорт курсировал между Пятигорском и Минеральными Водами. К тому же, завидев приближающийся автомобиль ГИБДД, водители обычно уступали дорогу, и это позволяло Лазареву поддерживать высокую скорость. Старший сержант Мухин доложил по рации о том, что они миновали поселок Канглы, преступники пока не обнаружены. Принявший сообщение Чернышов приказал продолжать преследование.

Чернышов знал, что поселок Канглы удален от Минеральных Вод на семнадцать километров. «Если патрульные проедут еще столько же и не встретят машину преступников, значит, направление преследования выбрано неверно», – решил Чернышов. О своих подозрениях он не стал говорить Мухину, а только приказал докладывать через каждые пять минут. Мухин вышел на связь на минуту раньше.

– Товарищ полковник, вижу автомобиль «Газель». Двигается с нами в одном направлении с разрешенной скоростью. Цвет машины совпадает с указанным вами, – доложил Мухин.

– Где вы находитесь? – первым делом осведомился Чернышов.

Мухин назвал ему номер километрового столба, мимо которого проехала их машина. Чернышов сверился с картой района и сказал в микрофон:

– Внимание. Следуйте за автомобилем дальше. Через пятьдесят четыре километра будет стационарный пост ГИБДД. Приказываю там остановить и тщательно проверить подозрительный автомобиль. Действуйте совместно с персоналом стационарного поста. Всем сотрудникам ГИБДД уже даны соответствующие указания. До этого момента к автомобилю «Газель» на расстояние прицельного выстрела не приближаться. Вам все ясно, товарищ старший сержант?

– Так точно, товарищ полковник, – ответил Мухин и, повернувшись к напарнику, передал: – Приказывают сопровождать «Газель» до стационарного поста, который будет через пятьдесят километров. Там остановить и проверить.

– Пятьдесят километров? – с сомнением покачал головой Лазарев. – Да у нас бензина не хватит.

Мухин сверился с указателем уровня топлива. Напарник был прав. Стрелка слабо колебалась около нулевой отметки. На патрульную машину, дежурившую в аэропорту, выделялось по десять литров бензина в неделю. Этого количества в принципе хватало для несения спокойной службы в аэропорту, но никак не для преследования преступников.

– Может, дотянем до поста? – с надеждой спросил Мухин.

– Может, и дотянем, а может, и нет, – ответил Лазарев.

Они ехали за подозрительным автомобилем еще около минуты. «Газель» сбавила скорость до шестидесяти километров. Это вынуждены были сделать и патрульные ГИБДД. Теперь их «восьмерка» катила по трассе в самом неэкономичном режиме. Мухин напряженно думал, как поступить. Выполнять приказ Чернышова, пока в машине не кончится топливо, или проверить автомобиль самим.

Мухина удивила осторожность полковника ФСБ. Следовать за машиной, не приближаясь на расстояние выстрела, – с такой предосторожностью старший сержант дорожно-патрульной службы сталкивался впервые. Мухин уже дважды принимал участие в задержании пытавшихся скрыться на автомобилях преступников. Первый раз пьяный водитель совершил наезд на пешехода и пытался удрать. Мухин догнал его, прижал к обочине и вынудил остановиться. Второй раз дело обстояло куда серьезнее. Мухин вместе с другими сотрудниками преследовал банду вооруженных грабителей, убивших водителя и завладевших его автомобилем. Зажатые машинами патрульной службы, бандиты пытались отстреливаться. Но им так и не удалось уйти. Преступников задержали, ранив одного из них. За эту операцию участвовавшие в задержании сотрудники ГИБДД получили денежные премии и ценные подарки. Старший сержант Мухин получил от командования именные наручные часы. Он был уверен, что в аналогичной ситуации его собственное начальство приказало бы немедленно остановить и проверить подозрительный автомобиль.

– Нет, не доедем, – голос сержанта Лазарева вывел Мухина из размышлений.

– Что? – переспросил старший сержант.

– Я говорю, точно не доедем. Встанем километров через двадцать, – объяснил Лазарев.

– Ясно, – ответил Мухин и взял рацию, чтобы связаться с расположенным впереди по трассе стационарным постом ГИБДД.

К тому времени на стационарный пост прибыл командир отряда дорожно-патрульной службы майор Смищук. Смищуку очень хотелось отличиться в операции по захвату преступников. Успех в деле, взятом под контроль столичной ФСБ, гарантировал дальнейшее продвижение по службе и, как следствие, появление дополнительных возможностей и благ.

– Что значит – не знаете, что делать? – почти закричал Смищук в микрофон рации. – Немедленно остановить машину. Кроме машины, проверьте водителя и всех пассажиров. Вытряхните из них душу к чертовой матери! Если они ни при чем, извинитесь. В общем, действуйте по обстановке. И помните, это дело под контролем на самом верху. Так что никаких ошибок быть не должно. Я не хочу потом за вас краснеть.

– Все ясно, – сказал старший сержант Мухин, кладя на место микрофон рации. – Останавливаем «Газель», затем проверяем машину, водителя и пассажиров.

Мухин не ошибся. Его начальник майор Смищук отреагировал именно так, как он и предполагал.

ПРОТИВОСТОЯНИЕ. 11.03

Местное время 17.45

Евгений Полянский внимательно наблюдал за пристроившимся сзади автомобилем ГИБДД. Уже несколько минут автомобиль дорожно-патрульной службы ехал на почтительном расстоянии за «Газелью». Евгений снизил скорость, милиционеры поступили аналогично. Их автомобиль все так же ехал за «Газелью», не сокращая дистанции. Такое поведение машины ГИБДД Евгению очень не понравилось. «Если бы гибэдэдэшники хотели остановить машину для проверки, то уже давно могли это сделать, – рассуждал Евгений. – Но они этого не делают, предпочитая плестись на большом расстоянии. Значит, они не просто подозревают, а уверены, за кем следят. И впереди на дороге ждет засада. Но как они смогли вычислить автомобиль?» Евгений трижды постучал в заднюю стенку кабины, предупреждая Игоря об опасности.

Игорь Полянский в это время в очередной раз проверил пульс на шее у Ветрова. И остался доволен. Пульс был ритмичным и наполненным, как у здорового человека. Раненый будет жить. Возможное сотрясение мозга у заложника для Игоря роли не играло. В первый момент Полянскому показалось, что он убил офицера ФСБ. Труп Игоря совсем не устраивал. Чтобы торговаться, ему нужен был только живой заложник. У захваченного офицера из раны на голове еще продолжала идти кровь, но уже не так обильно, как в первый момент. Значит, рана начала подсыхать. Это еще больше успокоило Полянского. Он отошел от Ветрова и уселся на крышку гроба. В кузове «Газели» вдоль бортов имелись скамейки. Но, по мнению Игоря, они были слишком узкими и неудобными. В пути Игорь предпочитал сидеть прямо на цинковом гробе. При этом Игорю Полянскому казалось, что сила, заключенная в баллоне с химическим оружием, передается и ему.

По прикидкам Игоря, они проехали уже около тридцати километров. И Игорь уже начал думать, что им удалось уйти от погони, когда раздался предупредительный стук Евгения. Игорь Полянский тут же вскочил со своего места и метнулся к борту. Он осторожно отодвинул в сторону край тента и посмотрел на дорогу. Следом за «Газелью» катил одинокий автомобиль ГИБДД. Когда Игорь выглянул из кузова, автомобиль дорожно-патрульной службы начал стремительно приближаться. Игорь отпустил край тента и проверил свое оружие. Прекрасно пристрелянная «беретта» не должна была его подвести. Игорь убедился в наличии патрона в стволе и снова поставил оружие на предохранитель. Потом он посмотрел на Артема Ветрова, лежащего на железном полу «Газели» в прежнем положении. Игорь понимал, что, пока офицер находится без сознания, он не представляет опасности. Чтобы удостовериться в этом Игорь, оттянул Артему одно веко и заглянул в зрачок. Артем никак не отреагировал, и Игорь решил, что он все еще без сознания. Полянский отпустил веко и похлопал Артема по щеке.

– Возможно, мне придется немного пострелять, а ты пока полежи. Дойдет очередь и до тебя, – усмехнулся Игорь.

Оставив Ветрова, Игорь Полянский снова расположился около борта. Сейчас он уже не рисковал выглядывать наружу и весь обратился в слух.

* * *

Сержант Лазарев приблизился почти вплотную к заднему борту «Газели» и включил проблесковый маячок на крыше патрульного автомобиля. Вслед за этим Лазарев подал машину влево, чтобы водитель «Газели» лучше понял требование остановиться.

Водитель вовсе не собирался противиться требованию дорожно-патрульной службы. Он добросовестно включил правый поворот и аккуратно съехал на обочину. Лазарев объехал «Газель» и встал на дороге в нескольких метрах перед ней, перекрывая своим автомобилем выезд с обочины. Оба сержанта одновременно вышли из патрульной машины, при этом Лазарев страховал своего старшего напарника. Кроме табельных пистолетов Макарова, Мухин и Лазарев были вооружены укороченными автоматами Калашникова.

...Сидящий за рулем «Газели» Евгений Полянский отметил, что патрульные вышли из машины, прихватив с собой автоматы, что для инспекторов ГИБДД было редким случаем и показывало их крайнюю настороженность. Евгений внимательно наблюдал, как один из патрульных с погонами старшего сержанта направился к его машине, при этом второй патрульный довольно профессионально страховал своего напарника.

...Мухин приблизился к кабине «Газели», представился и попросил у водителя документы. Автоматическое оружие придавало ему уверенности. К тому же Мухин ясно видел, что водитель находится в кабине один. Водитель широко распахнул дверь, неторопливо вылез из кабины, хотя вполне мог этого и не делать, и совершенно спокойно протянул Мухину свои документы. При этом он все же поинтересовался:

– Разве я что-то нарушил, товарищ старший сержант?

– Обычная проверка, – ответил Мухин, забирая у водителя документы.

Водитель не стал возражать, но по его лицу Мухин догадался, что он недоволен неожиданной остановкой. Вполне обычная реакция уверенного в своей правоте человека. Когда патрульные увидели идущий по трассе автомобиль «Газель», они почти не сомневались, что в машине находятся преступники. Сейчас, глядя на водителя, Мухин вовсе не был в этом уверен. По его мнению, преступник должен был вести себя совершенно по-другому. Мухин готов был допустить, что бандиты начнут отстреливаться и попытаются уйти от преследования. Такая реакция преступников, по мнению Мухина, была бы очевидной. А сдержанное поведение водителя, наоборот, смутило его. К тому же Мухин успел заглянуть в кабину, когда водитель открыл дверь, и убедился что в кабине никто не прячется. Ни гроба, ни сорокалитрового баллона с отравляющим газом в кабине «Газели» также не оказалось. Мухин был почти уверен, что их нет и в кузове. Старшему сержанту Мухину мог все разъяснить словесный портрет преступника. Но Мухин опоздал к началу инструктажа, который проводил Ветров с сотрудниками милиции аэропорта, поэтому пропустил описание внешности преступников.

...По требованию инспектора ГИБДД Евгений Полянский протянул ему документы на машину и водительские права убитого хозяина «Газели». При этом Евгений отметил, что рука старшего сержанта лежит на крышке ствольной коробки автомата. «Сержанту достаточно одного движения, чтобы открыть огонь. Второй сержант держит автомат точно так же, да еще и ноги расставил, приняв положение для стрельбы стоя», – подумал Евгений. Он не мог не отметить, насколько грамотно держатся оба инспектора ГИБДД. В то же время, оценивая действия патрульных, сам Евгений Полянский сохранял полное спокойствие и невозмутимость.

...Мухин открыл водительские права, которые у владельца «Газели» оказались еще старого образца. Фотография на правах была как минимум пятнадцатилетней давности. Водитель был сфотографирован в солдатской форме, видимо, получил права еще в армии во время срочной службы. Только очень отдаленно фотография напоминала стоящего перед Мухиным человека. Но Мухин не удивился, если бы вообще не обнаружил никакого сходства. После армии человек внешне может измениться самым невероятным образом. Тем более если прошло столько лет. Мухин внимательно пролистал остальные документы. Все было в порядке.

– Куда направляетесь? – спросил Мухин, возвращая водителю документы.

– Еду за грузом в Ставрополь. Как загружусь, обратно в Пятигорск, – совершенно спокойно и без всякой паузы ответил водитель.

– Мы проверяем информацию, что по этой дороге могут перевозить оружие. Поэтому, пожалуйста, повернитесь, я должен произвести личный досмотр, – потребовал Мухин.

– По-вашему, я похож на преступника? – возмущенно спросил водитель, но тем не менее повернулся спиной и расставил руки в стороны.

Мухин быстро провел руками у водителя по бокам, потом по спине и животу. Досмотр занял всего несколько секунд, но Мухин успел убедиться, что у водителя при себе нет оружия. Еще до проведения досмотра Мухин уже не сомневался в таком результате.

...Евгений Полянский видел, что сержант не опознал по фотографии другого человека. И, когда сержант попросил повернуться для личного досмотра, Евгений был уверен, что сержант не обнаружит оружие. Пистолет Евгения Полянского находился совсем близко. Он лежал под водительским сиденьем. Евгению достаточно было протянуть руку, чтобы схватить его. Но старший сержант ГИБДД под сиденье даже не заглянул.

– Все в порядке, – сказал инспектор ГИБДД, возвращая Евгению водительские права и документы на машину.

– Я могу ехать? – стараясь скрыть нетерпение, поинтересовался Евгений Полянский.

По лицу старшего сержанта Евгений догадался, что у того еще остались некоторые сомнения.

– Прошу нас извинить, – наконец сказал старший сержант. – Но мы все-таки должны осмотреть ваш кузов.

– Я посмотрю, – поддержал своего старшего напарника второй инспектор.

В тот момент, когда инспектора ГИБДД остановили его машину, Евгений Полянский подумал, что без стрельбы от них не удастся отделаться. Надежда разойтись мирно появилась, когда старший сержант возвратил ему документы. Но этой надежде не суждено было сбыться. Евгений понимал, что уговаривать или предлагать патрульным деньги бесполезно. Этим он только усилит их подозрения. Придется действовать силой.

– Ну раз вы так настаиваете, – произнес Евгений условную фразу и направился к заднему борту.

Евгений Полянский не сомневался, что притаившийся в кузове «Газели» старший брат внимательно вслушивается в каждое его слово. Последние слова Евгения означали для Игоря готовность номер один.

...Сержант Лазарев чувствовал себя совершенно лишним в данной ситуации. Согласно правилам, он страховал своего старшего напарника и не участвовал в проверке остановленной машины.

На инструктаже, проводимом Артемом Ветровым, Лазарев присутствовал с самого начала. Он помнил, как капитан Ветров описывал внешность обоих подозреваемых. Но те не имели особых примет, и их словесные портреты не отложились в памяти сержанта Лазарева. Еще в те времена, когда служба ГИБДД называлась Государственной автоинспекцией, личный состав ГАИ уделял гораздо большее внимание номерам автомобильных узлов и агрегатов, чем овалу лица, форме носа и радужной оболочке глаз водителей. За время службы в ГИБДД сержант Лазарев так и не научился составлять словесные портреты, как и пользоваться ими для опознания. Он видел, что водитель «Газели» похож на одного из подозреваемых. Но и его напарник, старший сержант Мухин, также подходил под описание. Поэтому Лазарев отбросил свои сомнения и сосредоточил внимание на основной задаче. «Это забота Мухина – проверять, имеет отношение водитель «Газели» к разыскиваемым преступникам или не имеет. А моя задача – страховать напарника от возможного нападения со стороны водителя», – решил про себя Лазарев.

Лазарев видел, как Мухин возвратил водителю документы, сказав при этом, что все в порядке. «Ну вот, – подумал Лазарев. – Мы остановили совсем не ту «Газель». Водитель вовсе не сбежавший преступник, а обыкновенный мужик, который подрабатывает небольшими перевозками в пределах края. А я-то еще держу водителя чуть ли не под прицелом автомата. – Лазареву даже стало стыдно за собственную глупую подозрительность. – Ну ладно, Мухин хоть документы проверил, а я так и простоял в стороне, пугая водителя автоматом и одновременно смеша своей подозрительностью».

Лазареву стало неуютно на своем месте и захотелось что-то сделать, чтобы его поведение не выглядело столь бессмысленно. Поэтому, когда Мухин заявил о необходимости осмотреть кузов, Лазарев тут же отозвался:

– Я посмотрю.

Он забросил свой автомат за спину и направился вслед за водителем к заднему борту «Газели».

...Игорь Полянский не только отлично слышал каждое слово, произнесенное Евгением или инспектором ГИБДД, по звуку шагов Игорь даже определил, где расположились возле машины его брат и инспектор. Во время их разговора Игорь Полянский держал взведенную «беретту» в правой руке и готов был немедленно открыть огонь. То, что он не видел инспектора, Игоря не смущало. Он прекрасно ориентировался по его голосу.

Игорь Полянский услышал о намерении инспекторов ГИБДД осмотреть кузов «Газели». Потом прозвучала условная фраза Евгения. Края губ Игоря искривились в едва заметной ухмылке. Он принял расслабленное положение и вытянул руку с пистолетом в направлении полога, свисающего вдоль заднего борта.

...Евгений Полянский отцепил вырезанную из автомобильной камеры полоску резины и освободил левый край полога. Чтобы заглянуть в кузов, достаточно было просто приподнять один край, но Евгений этого не сделал, а направился к правому краю.

Сержант Лазарев увидел, что водитель начал делать совершенно лишнюю работу. Оттянуть тугую резинку было совсем не просто, к тому же это не имело смысла.

– Не отцепляйте тот край. Я и так посмотрю, – сказал Лазарев и шагнул к уже отцепленному краю полога.

Он взялся рукой за нижний край тента и приподнял его, чтобы заглянуть в кузов. Единственное, что успел увидеть сержант Лазарев, – яркую вспышку перед глазами.

Лазарев умер раньше, чем услышал звук выстрела. Пуля, выпущенная из пистолета Игоря Полянского, ударила Лазарева в голову. Перемешав мозг с осколками черепа, она вышла наружу через основание черепа. Выстрел отбросил тело сержанта на метр от машины. Автомат соскользнул с его плеча и отлетел еще дальше.

...Евгений Полянский был готов к выстрелу. Поэтому сразу отпрыгнул в сторону, укрывшись от Мухина за правым бортом «Газели». Реакция самого Мухина тоже оказалась отменной. Он двумя руками вцепился в свой автомат и щелчком отбросил предохранитель. Мухин готов был к встрече с преступником, укрывшимся в кузове. Выбраться из кузова можно было только через задний борт, и Мухин ожидал появления противника именно оттуда. У него еще оставался шанс сохранить свою жизнь, если бы он дал очередь веером прямо по кузову. Но Мухину не пришло в голову, что можно стрелять через тент.

Когда действия не отработаны до автоматизма, когда в критической ситуации человек начинает путаться в вариантах выбора, он, как правило, проигрывает. Промедлив с открытием огня, старший сержант Мухин совершил роковую ошибку.

...Игорь Полянский запомнил место, где остался стоять инспектор ГИБДД, проверявший у его брата водительские права и документы на машину. Застрелив одного инспектора, Игорь мгновенно развернулся и стал посылать пулю за пулей в том направлении. Девятимиллиметровые пули итальянской «беретты» легко прошивали прорезиненный тент и летели дальше, вонзаясь в человеческое тело.

Одна пуля ударила Мухина в шею, другая перебила ключицу, третья угодила в бедро. Мухин упал на землю и застонал от боли. По стонам, которые издавал раненый, Игорь Полянский догадался, что его выстрелы достигли цели. Он перестал нажимать на спусковой крючок, расстреляв к тому времени уже почти всю обойму. Не выпуская из рук пистолета, Игорь метнулся к борту и выпрыгнул из кузова на обочину. Он приземлился совсем рядом с телом первого инспектора, но тот убийцу уже не интересовал. Игорь имел возможность отлично прицелиться, поэтому не сомневался, что убил инспектора первым же выстрелом. Но второй инспектор продолжал стонать, а значит, он был еще жив и мог представлять опасность.

...Артем Ветров пришел в себя от страшного грохота. Звук выстрелов пистолета Игоря Полянского, отражаясь от стенок кузова, ударял Артема по барабанным перепонкам. Этот звук и привел Артема в чувство. Артем не понимал, в кого стреляет захвативший его бандит. Но любой враг бандитов автоматически становился его союзником. Артем попробовал приподняться на руках. Сразу же предательски закружилась голова, и Артем опять упал на пол кузова. Но на этот раз он уже не потерял сознания. Собравшись с силами, Артем повторил свою попытку, и она увенчалась успехом. Ветрову удалось подняться на четвереньки. Занятый стрельбой, Игорь Полянский не заметил, как его заложник пришел в себя.

Ветров услышал стоны, раздающиеся снаружи. Одновременно с этим бандит прекратил стрельбу и выпрыгнул из кузова. Артем сообразил, что ему представился шанс. Голова после удара продолжала болеть и кружиться, но предстоящая цель придала Ветрову сил. Держась за борт, Артем смог подняться на ноги. Он сумел добраться до заднего борта и при этом не упасть. Артем отвел в сторону тент и выглянул наружу.

Прямо у машины, раскинув руки, лежал человек в форме сотрудника ГИБДД. Ветров увидел пулевое отверстие во лбу и понял, что человек мертв. В нескольких шагах от тела милиционера лежал автомат. Артем вспомнил, что не слышал автоматных выстрелов, и сообразил: автомат заряжен. Он понял, что не только получил шанс на спасение, но и возможность обзавестись оружием. Ветров перегнулся через борт и тяжело спрыгнул на землю. Он не устоял на ногах и споткнулся, но тут же поднялся. Артем не видел, что происходит вокруг. Его единственной целью стал автомат. Артем подобрал автомат с земли и только тогда позволил себе оглянуться.

Он увидел обоих бандитов. Те находились с разных сторон «Газели». Один бандит стоял около кабины, со стороны правой дверцы, и что-то кричал, указывая на него рукой. Артем так и не разобрал, что он кричит. Другой преступник, именно тот, который стрелял в кузове, замер около тела другого сотрудника ГИБДД. Артему показалось, что милиционер еще шевелится. Бандит прицелился в голову инспектора и выстрелил. Тело у ног бандита дернулось в последний раз и обмякло.

...Игорь Полянский обежал машину и увидел скрючившегося на земле Мухина. Старший сержант был весь в крови, но еще в сознании. Он даже сумел немного отползти от машины, о чем говорил кровавый след, тянущийся по земле. Рука с перебитой ключицей безвольно повисла. Другой рукой Мухин цеплялся за свой автомат, но никак не мог нащупать спусковой крючок. Игорь не стал дожидаться, когда сержанту это удастся. Убийца навел на Мухина свой пистолет и выстрелил ему в голову. Голова сержанта ударилась о землю. Предсмертная судорога пробежала по телу Мухина, и он затих. Затворная рама «беретты», выбросив гильзу последнего патрона, замерла в заднем положении.

Расправившись со вторым инспектором ГИБДД, Игорь Полянский поднял взгляд на дорогу и только тогда увидел Артема Ветрова с автоматом в руках. Игорь мгновенно вскинул руку с пистолетом и нажал на спуск. Но выстрела не произошло. Только сейчас Игорь увидел, что затворная рама пистолета находится в заднем положении, указывая на то, что магазин пуст. Игорь Полянский с досадой сунул бесполезный пистолет в карман и, нагнувшись, схватил автомат Мухина. Но пальцы мертвого сержанта накрепко обхватили крышку ствольной коробки. Полянский рванул автомат сильнее и со второй попытки сумел вырвать его из сведенных последней судорогой пальцев. Тем не менее убийца потерял несколько драгоценных секунд. Когда он снова взглянул на дорогу, Ветрова на ней уже не было.

За то время, пока Игорь Полянский вырывал автомат из рук застреленного им старшего сержанта Мухина, Артем Ветров успел пересечь проезжую часть дороги и укрыться в придорожном кювете. Игорь понял, куда мог деться сбежавший заложник, но не заметил точного места. В отчаянии он начал поливать из автомата противоположный край дороги. Некоторые пули высекали искры из асфальта совсем рядом от того места, где укрылся Артем, но большинство из них пролетало далеко в стороне.

Игорь Полянский видел, что сбежавший заложник успел завладеть автоматом, поэтому не решался прочесать противоположный кювет.

– Оставь его! Едем! – услышал он голос Евгения.

Евгений Полянский уже занял место за рулем «Газели» и вывел автомобиль с обочины. Игорь выругался себе под нос и запрыгнул на подножку со стороны двери пассажира. Чтобы хоть как-то подавить охватившее раздражение, Игорь дал длинную очередь по патрульной машине ГИБДД. Пули из автомата пробили оба передних колеса патрульной машины, в нескольких местах прострелили радиатор, изрешетили панель приборов и вывели из строя автомобильную рацию.

...Артем Ветров выглянул из кювета, когда Игорь Полянский прекратил стрелять. Артем увидел, как бандит запрыгнул в кабину «Газели», и автомобиль тут же тронулся. Артем попытался прицелиться в отъезжающий грузовик, но его руки предательски дрожали. Мушка постоянно прыгала и никак не хотела совмещаться с прицелом. Тем не менее Артем все-таки нажал на спуск. Вся очередь ушла в землю метрах в двадцати от машины бандитов. В отчаянии Ветров выпустил из рук автомат и смотрел вслед удаляющейся машине.

Автомобиль «Газель» уносил в неизвестность двух наемных убийц, которые только что расстреляли патрульный наряд ГИБДД. Убийцы увозили с собой баллон с тридцатью литрами отравляющего вещества, способного уничтожить еще миллионы людей.

БРАТЬЯ ПОЛЯНСКИЕ. 11.03

Местное время 17.55

– Надо уходить с дороги и сменить машину, – сказал Евгений Полянский, едва отъехав от места убийства патрульного наряда ГИБДД.

– Сам знаю, – зло ответил Игорь.

– Ты можешь успокоиться насчет того офицера. ФСБ давно уже не сомневается насчет нас, раз решила устроить засаду в аэропорту.

– Ты что, ничего не понимаешь? – взорвался Игорь. – Раньше у ФСБ были одни подозрения, а теперь у них появился свидетель, живой! Мы здорово подставились на этом задании. Ну так заказчик нам за это заплатит! Я сполна получу с него за весь риск!

– Кстати, кто он, наш заказчик? – поинтересовался Евгений.

– Не знаю. Какой-то богатый чеченец. Биз-нес-мен, мать его, – по слогам произнес Игорь. – Уж я вытрясу из него соответствующий гонорар.

– Чтобы что-то получить, надо сначала выбраться из этой переделки, – резонно заметил Евгений.

– Выберемся. Сворачивай вон к тому полю.

Игорь Полянский указал рукой на подступающее к дороге колхозное поле. На него недавно начали вывозить органические удобрения. Свежие кучи навоза были хорошо видны на фоне освободившейся из-под снега земли. Но Игоря заинтересовал не сам навоз, а перевозившие его грузовики. Несколько минут «Газель», сбросив скорость, катила вдоль кромки колхозного поля. Наконец показался идущий навстречу грузовик. Это был забрызганный грязью «ЗИЛ-130», перевозивший на поле навоз с колхозной фермы.

– Берем его, – распорядился Игорь Полянский, вытаскивая свое оружие.

Он успел расстрелять практически весь автоматный рожок, поэтому бросил автомат себе под ноги и достал из кармана привычную «беретту». Легким движением Игорь вогнал в рукоятку запасной магазин и передернул затвор, досылая патрон в патронник.

Когда до приближающегося «ЗИЛа» оставалось метров двадцать, Евгений Полянский резко вывернул руль влево, перегораживая своей машиной дорогу грузовику. Водитель «ЗИЛа» ударил по тормозам. Колеса «ЗИЛа» были перемазаны навозом и глиной не меньше самой машины. Тормозные колодки намертво заблокировали колесные диски. Потеряв сцепление с дорогой, машина пошла юзом. От верного столкновения грузовик спасло только то, что его водитель держал низкую скорость. Грузовик остановился менее чем в метре от правого борта «Газели». Но еще до того, как «ЗИЛ» прекратил движение, Игорь Полянский с пистолетом в руке выскочил из кабины «Газели» и устремился к грузовику. Водитель «ЗИЛа» еще не успел сообразить, что произошло, как Игорь рывком распахнул его дверь и сунул под нос ствол пистолета. Водитель и так был напуган возможным столкновением, а при виде пистолета вообще потерял дар речи.

– Вылезай. Поможешь нам, – приказал Игорь Полянский и выдернул водителя грузовика из машины.

Под угрозой пистолета водитель помог бандитам перетащить цинковый гроб из кузова «Газели» в кузов грузовика.

– Теперь зарывай, – приказал водителю Игорь и сунул ему в руки лопату.

Перепуганный до смерти водитель полез в кузов. Он не понимал, чего хотят остановившие его вооруженные люди, почему они заставляют засыпать навозом какой-то гроб. Но спрашивать что-либо, а тем более возражать им водитель боялся.

Когда водитель закончил закапывать гроб, Игорь обошел со всех сторон «ЗИЛ-130» и критически осмотрел его. Теперь даже при самом пристальном осмотре навозной кучи гроб невозможно было заметить. Игорь удовлетворенно усмехнулся, а потом вскинул руку с пистолетом и выстрелил в лицо водителю, все еще стоявшему в кузове с лопатой в руках. Водитель неестественно взмахнул руками и вывалился из кузова на землю. Игорь подошел к трупу и, ногой повернув к себе голову водителя, заглянул в обезображенное выстрелом лицо.

– Вот так, теперь тебя не просто будет опознать, – сквозь зубы проговорил убийца.

Евгений при этих словах брезгливо поморщился. Он и сам сознавал, что водителя грузовика придется убить. Но манера старшего брата разговаривать с покойниками вызывала у него отвращение. Не прибегая к помощи Евгения, Игорь Полянский сам столкнул труп с дороги. Он запрыгнул в кабину «ЗИЛа» на место убитого водителя и, обращаясь к Евгению, приказал:

– Поезжай за мной. Надо отогнать с этого места машину.

Евгений кивнул и полез в кабину «Газели».

Около десяти километров машины следовали друг за другом. Потом Евгений столкнул «Газель» в подступающий к дороге овраг, а сам перебрался в кабину грузовика. По проселочной дороге бандиты объехали стационарный пост ГИБДД. Теперь они старались перемещаться по грунтовым дорогам. Захваченный «ЗИЛ-130» позволял им довольно легко преодолевать глубокие лужи и весеннюю грязь. До конца дня им встретился только один передвижной пост милиции. Двое сельских милиционеров с мотоциклом «Урал» расположились на обочине проселочной дороги. На проезжающий мимо них «ЗИЛ-130» милиционеры даже не взглянули. Грузовики, перевозящие коровий и конский навоз, в это время года на сельских дорогах явление обычное.

ЧЕРНЫШОВ. 11.03

Местное время 18.30

Полковник Чернышов приехал на место гибели сержантов из патрульного наряда спустя сорок минут после разыгравшейся трагедии. Тела погибших еще не увезли. На месте убийства работала следственная бригада. Да начальник отряда дорожно-патрульной службы майор Смищук суетился среди милицейских машин, изображая активную деятельность. Чернышов не стал мешать работе экспертов, а подошел к Артему Ветрову.

Ветров сидел в одной из милицейских машин и через открытую дверь смотрел на все происходящее. К разбитой голове Артем приложил смоченный холодной водой ватно-марлевый тампон из автомобильной аптечки.

– Ты почему не в больнице? – первым делом спросил Чернышов.

– Ехать не на чем. Милиционеры вызвали «Скорую помощь», но она еще не пришла, – ответил Артем.

В своем нынешнем состоянии он не был склонен шутить.

– Так, – только и сказал Чернышов.

«Если милиционеры сообразили сразу же вызвать «Скорую помощь», она, в лучшем случае, приедет не раньше чем через полчаса», – с досадой подумал он. Сам Павел Чернышов узнал об убийстве Мухина и Лазарева двадцать минут назад и на служебной машине Пятигорского отдела ФСБ немедленно выехал к месту трагедии.

Начальник отряда дорожно-патрульной службы майор Смищук, обеспокоенный тем, что Мухин и Лазарев долго не выходят в эфир, направил навстречу им машину со стационарного поста ГИБДД. Когда вторая патрульная машина прибыла на место трагедии, сотрудники ГИБДД обнаружили только расстрелянный патрульный автомобиль, тела убитых сержантов и раненого капитана Ветрова. Ветров не смог сообщить о случившемся, так как Полянский вывел из строя установленную на патрульном автомобиле рацию. Ветров сумел лишь воспользоваться автомобильной аптечкой, чтобы обработать рану на голове. Прибывшие сотрудники ГИБДД по своей рации доложили о чрезвычайном происшествии начальнику отряда. Тот вынужден был поставить об этом в известность Чернышова, как руководителя поисковой операции.

Пока Чернышов с Ветровым разговаривали между собой, к ним подошел майор Смищук и с важным видом показал полиэтиленовый пакет, внутри которого лежала гильза от пистолета Игоря Полянского.

– Стандартный натовский пистолетный патрон. Думаю, убийца стрелял из «браунинга» или «беретты», – продемонстрировал свое знание Смищук. – Эксперты обнаружили только одну гильзу. Очевидно, остальные выстрелы во время перестрелки убийцы сделали из своей машины.

– Перестрелки? – переспросил Чернышов. – Насколько мне известно, никакой перестрелки не было. Никто из сержантов не сделал даже по одному выстрелу. Нет, майор, здесь произошло убийство, а не перестрелка. И произошло оно по вашей вине.

– Товарищ полковник, у нас опасная работа! – повысив голос, сказал Смищук. – Нашим сотрудникам приходится часто рисковать жизнью. И они знают, на что идут. Да, сержанты действовали по моему приказу. Они геройски погибли, но спасли вашего сотрудника.

– Верно! Они погибли как герои, потому что выполняли ваше бездумное распоряжение. Это вы, майор, толкнули их на верную смерть, нарушив мой приказ.

– Патрульный наряд выполнял свою работу. Никто не мог знать, что так получится! – попытался защититься Смищук.

– Майор, я работаю в органах безопасности более двадцати лет. За это время я научился многому, в том числе и правильно оценивать степень опасности. Если я приказал патрульному наряду не останавливать подозрительную машину и даже не приближаться к ней, значит, у меня были на это причины. А вам, майор, не терпелось отличиться, не терпелось доложить о своем личном участии в завершении важнейшей операции. Вот вы и послали своих подчиненных на верную и, главное, совершенно бессмысленную смерть. Я знаю, что ваши действия не попадают под уголовную ответственность. Но будьте уверены, я напишу подробный рапорт вашему начальству, где укажу, что вы грубо нарушили мой приказ и проявили преступную халатность, повлекшую человеческие жертвы.

– Но, товарищ полковник, как же так. Ведь я не знал... – растерянно проговорил Смищук.

– Все. Уйдите, майор. Я не хочу вас видеть.

Павел Чернышов редко раздражался до такой степени, но майор ГИБДД, пытавшийся служебным усердием оправдать свою глупость и желание выслужиться, вывел его из себя.

– У тебя есть закурить? – обратился Чернышов к Ветрову, когда Смищук наконец ушел.

Ветров вытащил из кармана смятую пачку сигарет. Большинство сигарет раскрошилось. Чернышов выбрал одну более-менее целую и с жадностью закурил. Павел Чернышов курил редко, сигареты с собой обычно не носил. Но во время острых переживаний сигарета позволяла ему ненадолго отвлечься.

– Они поменяют машину, – сказал Ветров Чернышову, главным образом для того, чтобы отвлечь начальника от горестных мыслей. – Они знают, что я жив и запомнил, в какую сторону они поехали. Поэтому они постараются поскорее избавиться от прежней машины и достать другую.

– Я понимаю, – тяжело вздохнув, сказал Чернышов. – С этого места преступники уехали сорок минут назад. И за это время их до сих пор не обнаружили, значит, они вырвались за пределы кольца оцепления.

– В этом районе к шоссейной дороге подступают колхозные поля. Там много грунтовых дорог, – напомнил Ветров.

– Да. Сейчас вести розыск преступников будет гораздо сложнее, – заключил Чернышов.

* * *

С места гибели патрульного наряда ГИБДД полковник Чернышов отправился в Пятигорск. Из города было гораздо удобнее осуществлять руководство поисковой операцией. Правда, после того, как Чернышов отдал предварительные распоряжения, от него уже ничего не зависело. Сейчас Чернышову оставалось только ждать результатов.

Сразу по возвращении Чернышова в Пятигорск пришло сообщение о том, что обнаружена автомашина «Газель», на которой преступники скрылись из аэропорта. Машину обнаружили работники ГИБДД. Она лежала в овраге примерно в десяти километрах от места убийства сержантов Мухина и Лазарева. В кузове «Газели» сотрудники ГИБДД обнаружили гильзы от пистолетных патронов иностранного производства, идентичные гильзе, найденной около трупа старшего сержанта Мухина.

– Преступники поменяли машину. Водителя нового автомобиля они скорее всего убили. Где-то в этом же районе должен быть его труп. Нужно найти труп, выяснить, что это за человек и какая у него была машина, – распорядился Чернышов.

Тело водителя, перевозившего навоз, удалось найти только к ночи. Убийцы забрали у него все документы. Да еще лицо убитого было обезображено выстрелом. Поэтому сразу опознать погибшего не удалось. Чернышов предположил, что убитый – работник одного из местных колхозов. Участвующие в розысках сотрудники сельской милиции отправились в ближайшие колхозы, чтобы проверить его предположение. Но к тому времени уже наступила глубокая ночь. Поэтому Чернышов рассчитывал получить ответ не раньше завтрашнего утра.

С наступлением темноты поиски на дорогах пришлось прекратить. По требованию Чернышова на дорогах Ставропольского края из числа сотрудников ФСБ, милиции и ГИБДД были выставлены контрольно-заградительные посты. Но перекрыть удалось только основные магистрали, так как на все дороги края просто не хватило людей.

Ночь прошла в тревожном ожидании. Чернышов выпил пять чашек кофе и ни на секунду не сомкнул глаз. С каждым часом у него таяли надежды на обнаружение преступников. Павел Чернышов понимал, что время работает на преступников. Непрерывно двигаясь, они удаляются все дальше и дальше от Пятигорска. Следовательно, круг проводимых поисков должен все время расширяться. До утра еще оставалась надежда, что на пути преступников окажется один из контрольно-заградительных постов, но и ей не суждено было сбыться. Если преступники ехали и ночью, то к утру они могли оказаться в любом месте Ставропольского края или даже покинуть его.

Утром пришла информация, что обнаруженный вчера вечером труп неизвестного опознан. Это колхозный водитель, который накануне на автомобиле «ЗИЛ-130» вывозил на поля органические удобрения. Двое сельских милиционеров из ночного оцепления вспомнили, что мимо них проезжал грузовик «ЗИЛ-130», груженный навозом. Машину они не остановили и пропустили без досмотра.

Чернышов даже не знал, как отреагировать на это сообщение – сердиться или радоваться. Если бы сельские милиционеры вздумали остановить грузовик для досмотра, они скорее всего уже были бы трупами. Тем не менее участвующим в поисках сотрудникам стали известны марка и номер автомобиля преступников, а также место, где этот автомобиль видели в последний раз. Однако оптимизм последняя информация вселяла недолго.

Группа преследования, отправленная на поиск грузовика, обнаружила «ЗИЛ-130» в небольшой роще на границе Ставропольского края. В кабине грузовика оперативники обнаружили еще два неизвестных трупа с характерными пулевыми ранениями. Внешность убитых не имела ничего общего с приметами разыскиваемых преступников.

– Они снова поменяли машину, – устало сказал Чернышов, выслушав последнее сообщение.

БРАТЬЯ ПОЛЯНСКИЕ. 12.03

Местное время 08.00

Игорь Полянский снова посмотрел на стрелку указателя уровня топлива. Несколько минут назад она прочно обосновалась около отметки «ноль». Игорю стало окончательно ясно, что грузовик едет на последних литрах бензина. Он разбудил дремавшего на соседнем сиденье Евгения.

– Подъем! – весело объявил Игорь. – Выезжаем на трассу. Надо сменить машину. А то этот «говновоз» вот-вот встанет.

Евгений открыл глаза и посмотрел вокруг. Грузовик, раскачиваясь на дорожных ухабах, довольно резво пробирался по какому-то проселку. Вдоль дороги тянулись редкие кусты да оставшиеся после растаявшего снега лужи.

Захваченный накануне «ЗИЛ» в значительной степени помог им. По сельским дорогам бандиты сумели объехать большинство постов ГИБДД. За ночь они проехали около двухсот километров. Пробираясь ночью по грунтовым дорогам, братья Полянские не заблудились. Перед тем как отправиться в Пятигорск, они обзавелись подробнейшими картами Ставропольского края, включая последний атлас автомобильных дорог и крупномасштабные топографические карты каждого района Ставрополья. Отправляясь на любое задание, наемные убийцы всегда брали с собой самые подробные карты. Знание местности помогало скрыться от преследования, избежать возможных засад и в конечном счете сохранить жизнь. У Полянских скопился целый архив с картами различных районов России и стран СНГ. Теперь он пополнился и картами Ставропольского края.

– Надо снова сменить машину, – повторил Игорь, видя, что его брат еще не до конца проснулся.

– Какую на этот раз? – хмуро поинтересовался Евгений.

– Сейчас подберем какую-нибудь, – уверенно сказал Игорь.

Евгений ничего не ответил на последние слова старшего брата. Он понимал, что смена машины означает новое убийство. А лишние смерти всегда были Евгению неприятны. Как киллер-профессионал, Евгений Полянский старался убивать только тех людей, за смерть которых ему платили деньги. В данном контракте деньги платили за доставленный баллон. И заказчика не интересовало, убьют они кого-нибудь при этом или нет. Поэтому Евгений предпочел бы обойтись вообще без убийств, но по их следу шли милиция и ФСБ. И Евгений смирился с тем, что для собственного спасения им приходится убивать.

Игорь Полянский, наоборот, убивал легко. Евгению порой начинало казаться, что сам факт убийства доставляет его брату удовольствие. Отнимая человеческую жизнь, Игорь испытывал какое-то дикое, безумное веселье.

– Сейчас будет выезд на трассу, ведущую на Армавир, – объявил Игорь. – Мы на границе Ставропольского края.

Грузовик еще раз тряхнуло, когда он преодолевал последнюю лужу талой воды перед выездом на асфальтированную дорогу. По асфальту «ЗИЛ-130» пошел гораздо мягче, тем более что Игорь Полянский поддерживал невысокую скорость.

В утренние часы дорога была относительно пуста. Машину бандитов один раз обогнал автомобиль «Жигули», да навстречу попались две груженые фуры. Отсутствие транспорта на шоссе облегчало задачу бандитам. С другой стороны, у «ЗИЛа» мог закончиться бензин еще до того, как встретится подходящий автомобиль.

– Черт. Надо было остановить те фуры, – не выдержал Игорь Полянский. – Зря я не захотел связываться с двумя машинами. Если заглохнем, плохо дело. О, нет! Кажется, я поторопился в своих прогнозах, – радостно заметил он, посмотрев в боковое зеркало заднего вида. – Мы еще покатаемся. Вот и такси.

«ЗИЛ-130», идущий со скоростью шестьдесят километров в час, уверенно нагонял темно-зеленый джип. Игорь Полянский свернул влево и поехал по середине дороги, затрудняя джипу обгон. Приблизившись к грузовику, джип вынужденно сбросил скорость и энергично засигналил фарами, требуя уступить дорогу.

Игорь Полянский уже успел хорошо рассмотреть нагнавшую их машину. Это был относительно новый «Гранд-Чероки». Игорь решил, что такая машина им как раз подойдет.

Уступая требованию водителя джипа, Игорь Полянский подал свою машину вправо, а когда «Чероки» пошел на обгон, включил механизм подъема кузова. Навоз из кузова полетел на дорогу, и несколько комьев попали на капот и лобовое стекло джипа. Водитель джипа, считавший себя крутым, такого оскорбления снести не мог. Он резко обогнал грузовик и, развернув свою машину, загородил ему дорогу. Такого маневра как раз и добивался Игорь Полянский. Он и сам мог перегородить джипу дорогу. Но тогда водитель «Чероки» мог не справиться с управлением и врезаться в грузовик. А машина требовалась Игорю в исправном состоянии. Игорь Полянский научился неплохо разбираться в человеческой психологии. Использовав трюк с навозом, он добился желаемого результата.

Разъяренный водитель «Чероки» выскочил на дорогу и бросился к кабине грузовика. Он уже схватился за ручку двери, намереваясь выволочь сельского водителя из машины и как следует проучить его. В этот момент Игорь Полянский пнул по двери ногой. Металлическая дверь «ЗИЛа» распахнулась и ударила водителя джипа в лицо, разбив ему нос. Удар оказался такой сильный, что сбил водителя «Чероки» с ног. Игорь тут же выпрыгнул из кабины и приземлился на асфальт рядом с водителем. Хозяин «Чероки» быстро поднялся на ноги. Нижняя часть его лица была перепачкана кровью из разбитого носа. Водитель совсем обезумел. Размахивая кулаками, он бросился на Игоря.

Хозяин «Чероки» не отличался большой сообразительностью ни раньше, когда профессионально занимался боксом, ни сейчас, когда вел разнообразную торговлю. Хозяин джипа держал несколько торговых палаток на Армавирском рынке. Доходы с палаток позволяли ему безбедно существовать, а тяжелые кулаки и навыки боксера – решать возникающие мелкие проблемы. Лидер преступной группировки, обеспечивающей «крышу» Армавирскому рынку, был хорошим знакомым хозяина «Чероки». Поэтому до сегодняшнего дня серьезных проблем у последнего просто не возникало.

Но свою встречу с перевозящим навоз сельским водителем хозяин «Чероки» по-прежнему считал досадной неприятностью. Он еще не сообразил, что человек за рулем «ЗИЛа» вовсе не похож на простого деревенского шоферюгу. Злоба, охватившая бывшего боксера полутяжелого веса, затмила ему глаза. Он размахнулся и выбросил кулак в сторону Полянского. Но Игорь легко ушел от удара. Поведение хозяина «Чероки» даже забавляло его.

Хозяин «Чероки» в машине был не один. Вместе с ним ехал его приятель и партнер по торговому бизнесу. Он мучился с похмелья, поэтому был зол еще до того, как им повстречался перевозящий навоз грузовик. Увидев, что между его другом и водителем грузовика завязалась драка, пассажир джипа вытащил из-под сиденья телескопическую дубинку и бросился на помощь хозяину джипа.

Игорь Полянский не стал дожидаться, пока пассажир джипа доберется до него. Он увидел, что новый противник вооружен дубинкой. Тогда Игорь выхватил пистолет и без промедления выстрелил в него. Приятель владельца «Чероки» выронил свою дубинку и мешком свалился на асфальт. Хозяин джипа не заметил, как в руке его противника оказался пистолет. Он вообще не сообразил, что водитель грузовика вооружен. Воспользовавшись тем, что тот на секунду отвлекся, хозяин «Чероки» нанес ему мощный боковой удар. На время выстрела Игорь Полянский выпустил хозяина джипа из-под контроля, поэтому пропустил его удар, но в последний момент успел отклониться. Удар, нацеленный в голову, пришелся в плечо, однако оказался очень ощутимым. Игорь устоял на ногах, но плечо сразу заныло. Игорь даже сморщился от боли и досады. Хозяин джипа снова подступил к своему обидчику, намереваясь провести серию завершающих ударов. Но Игорь не дал ему этого сделать. Пуля из пистолета Игоря Полянского попала бывшему боксеру в голову. Пудовый удар сбил хозяина джипа с ног. Владелец «Чероки» упал замертво и больше не поднялся.

– Мудаки, – выругался Игорь, опуская пистолет. – Теперь придется самим навоз отскребать.

Вместе с Евгением они вытащили гроб из кузова грузовика. Игорь не стал засовывать облепленный навозом гроб внутрь джипа. Он снова сорвал с гроба крышку и с помощью младшего брата переложил баллон в багажник «Чероки». Вскрытый гроб бандиты опять забросили в кузов «ЗИЛа», а трупы владельца джипа и его приятеля запихнули в кабину. Игорь Полянский не стал тратить время на то, чтобы спрятать грузовик, а просто загнал его в соседнюю рощу.

За руль «Чероки» Игорь посадил Евгения, а сам расположился рядом на пассажирском сиденье.

– Может, заедем в Сочи? – весело спросил Игорь, когда джип пересек границу Краснодарского края. – По прямой отсюда километров триста, не больше.

Евгений Полянский никак не отреагировал на болтовню своего брата. Он сосредоточенно вел автомобиль по дороге.

– Веселее, – приободрил Евгения Игорь. – Сдадим товар, получим с заказчика деньги. Вот уж тогда отдохнем.

Он мечтательно закрыл глаза и развалился на кожаном сиденье джипа. В руках Игорь вертел подобранную телескопическую дубинку. Наконец он оставил ее в покое и воткнул в автомагнитолу первую попавшуюся кассету. Салон «Чероки» наполнил незнакомый Игорю блатной мотив. Кассета оказалась достаточно заезженной, и Игорь недовольно скривился. В его собственной машине стояла система проигрывания компакт-дисков с безупречным качеством звука.

ЧЕРНЫШОВ, ЛОКТИОНОВ. 12.03

К середине дня полковник Чернышов подвел итоги поисковой операции. Они оказались неутешительными. К двум часам дня уже всем стало очевидно, что преступникам удалось выбраться из кольца оцепления и покинуть пределы Ставропольского края.

– К сожалению, сейчас мы не знаем, какой автомашиной располагают преступники, – объявил Чернышов на совещании оперсостава. – Покинув Ставропольский край, преступники пробираются в центр России, о чем свидетельствует выбранный ими маршрут. Дальнейшее проведение в Ставропольском крае операций «Кольцо» и «Перехват» я считаю нецелесообразным. Так как первоначально преступники собирались вылететь на самолете в Москву, наиболее вероятно, что именно Москва является конечной точкой их маршрута. В связи с этим сегодня мы с капитаном Ветровым возвращаемся в Москву. Я прошу вас приложить все усилия для скорейшего выяснения личности двоих погибших, обнаруженных в кабине оставленного преступниками грузовика. Необходимо выяснить, кто эти люди и какая у них была машина. Информацию об этой машине вместе с ориентировками на преступников необходимо разослать по всем трассовым постам ГИБДД до самой Москвы. Аналогичные указания мною даны соответствующим службам Краснодарского края, Ростовской области и Республики Калмыкия.

Чернышов заканчивал совещание с тяжелым чувством. Он, как руководитель и организатор, отвечал за провал операции. «Зачем лукавить и обманывать себя? Операция провалилась, – рассуждал Чернышов. – Преступников можно было взять в аэропорту вместе с баллоном совершенно бескровно. Ведь они все-таки привезли баллон в аэропорт. Все, что нужно было сделать, – это правильно организовать засаду. И все. Тогда не был бы ранен Ветров. Не погибли бы двое сержантов из патрульного наряда. Сохранили бы жизни те люди, автомобили которых вчера и сегодня захватывали преступники».

Чернышов не боялся ответственности. Принцип, когда именно руководитель операции отвечает за все, Чернышов считал правильным. И несмотря на то что все сбои в операции по захвату преступников произошли по вине других людей, Чернышов не собирался снимать с себя личной ответственности. У него уже был подготовлен соответствующий рапорт, который Чернышов по возвращении в Москву собирался подать начальнику Управления по борьбе с терроризмом генералу Локтионову. Свое намерение вернуться в Москву Чернышов уже обсудил по телефону с Локтионовым, и тот согласился с ним. Локтионов также считал, что преступники с химическим оружием рвутся к Москве. Поэтому присутствие в Москве оперативной группы Чернышова становилось необходимым.

...В Москву оперативная группа полковника Чернышова вылетела в полном составе. Олег Муромцев, узнав, что его товарищи возвращаются в Москву, настоял на своей досрочной выписке. Лечащий врач Олега не стал против этого возражать, так как видел, что выздоровление раненого идет вполне успешно и даже быстрее, чем предполагалось. При выписке из госпиталя Олег получил месячный больничный, но в течение всего полета уговаривал Чернышова разрешить ему приступить к работе сразу по возвращении в Москву.

– Я ведь не отказываюсь от больничного, – говорил Олег Чернышову. – Я только прошу разрешить мне закончить начатое дело. А больничный я отгуляю, как только мы вернем баллон с отравляющим газом. Павел Андреевич, почему вы отказываетесь от моей помощи? Я ведь не калека, прикованный к постели. И голова у меня соображает не хуже, чем раньше.

В конце полета Чернышов сдался:

– Ладно. Но от оперативной работы я тебя временно отстраняю. Никаких погонь и перестрелок. Будешь осуществлять связь нашей группы с информационно-аналитическим отделом. Уверен, помощь аналитиков нам в этом деле понадобится.

Услышав, что его временно отстраняют от оперативной работы, Олег состроил недовольную мину.

– Да-да, именно так, – подтвердил свои слова Чернышов. – При первом же нарушении моего приказа немедленно пойдешь на больничный.

Артем Ветров, слышавший весь разговор между Муромцевым и Чернышовым, ободряюще ткнул Олега кулаком в бок и показал ему большой палец. До последнего момента Артем не верил, что Чернышов вообще разрешит Муромцеву продолжать работу по делу.

* * *

Примерно в то же время, когда Чернышов проводил совещание с оперативным составом Пятигорска, начальник Управления по борьбе с терроризмом ФСБ России генерал Локтионов ставил задачу своим сотрудникам. По расчетам Локтионова, преступники, захватившие баллон с химическим оружием и направляющиеся с ним к Москве, уже к вечеру могли достигнуть Московской области. Все говорило за то, что преступникам удастся преодолеть это расстояние без осложнений. Слишком мало шансов было у органов безопасности перехватить и обезвредить преступников на пути к Москве. Локтионов не стал распылять силы Управления по борьбе с терроризмом. Все усилия он сосредоточил на том, чтобы не пропустить преступников в столицу.

Уже давно в Московской области не проводилось такой крупномасштабной операции. Локтионов постарался перекрыть абсолютно все дороги, ведущие к столице. Для того чтобы этого добиться, потребовалось привлечь к заградительным мероприятиям дивизию внутренних войск имени Дзержинского. Разрешение на это мог дать только Совет безопасности. Секретарь Совета безопасности собрал экстренное заседание. И все члены Совета единогласно проголосовали за привлечение дивизии внутренних войск к поисково-заградительным мероприятиям, проводимым Управлением по борьбе с терроризмом. Все понимали, какую угрозу для жителей столицы могут представлять тридцать литров отравляющего газа «VX». Кроме того, директор Федеральной службы безопасности издал дополнительный приказ, по которому сотрудники Управления по борьбе с терроризмом и Московского территориального управления ФСБ переходили на усиленный режим несения службы.

* * *

Полковник Чернышов вошел в кабинет начальника управления в семнадцать тридцать.

– К сожалению, нет никакой новой информации о скрывающихся преступниках, – ответил на незаданный вопрос Чернышова генерал Локтионов.

Чернышов тяжело вздохнул. Он все-таки надеялся, что за время полета в Москву у Локтионова появится хоть какая-то обнадеживающая информация.

– Олег Николаевич, вот рапорт, о котором я говорил, – Чернышов протянул Локтионову лист с отпечатанным текстом.

– Я ознакомлюсь с ним позже, – генерал, не глядя, положил рапорт Чернышова на стол. – Сейчас в первую очередь необходимо разработать меры по розыску и захвату преступников, пока они еще не передали баллон с отравляющим газом своему заказчику. Какие у вас в связи с этим есть предложения?

– Необходимо выставить контрольные посты на всех дорогах, ведущих к Москве. Все посты ГИБДД должны быть усилены оперативными сотрудниками ФСБ, располагающими подробным описанием преступников. Кроме того, среди сотрудников, осуществляющих досмотр прибывающего в столицу автотранспорта на каждом посту, должен присутствовать представитель войск химической защиты с приборами, способными обнаруживать в воздухе наличие микрочастиц вещества «VX». Еще желательно направить на каждый пост проводника со служебно-розыскной собакой. Если представителями войск химической защиты и проводниками со служебно-розыскными собаками усилить все выставляемые посты не удастся, необходимо направить их хотя бы на стационарные посты ГИБДД в пределах стакилометровой зоны вокруг Москвы, – необходимые поисково-заградительные мероприятия Чернышов продумал еще в самолете на пути в Москву и сейчас высказывал генералу Локтионову свои соображения.

Локтионов с интересом посмотрел на Чернышова, а потом сказал:

– Павел Андреевич, пожалуйста, поясните свою мысль насчет проводника со служебно-розыскной собакой. Ведь, насколько мне известно, газ «VX» не имеет запаха и, даже достигнув в воздухе смертельной концентрации, не улавливается обонянием.

– Присутствие служебно-розыскной собаки станет дополнительным раздражающим фактором для преступников. Досмотр машин с применением служебно-розыскных собак заставит преступников волноваться. А в таком состоянии они могут выдать себя. К тому же хорошо обученные собаки способны отыскивать оборудованные в автомобилях тайники с оружием, а мы как раз имеем дело с вооруженными преступниками.

– Резонно, – согласился Локтионов. – Мероприятия, о которых вы говорите, уже осуществляются. За исключением использования проводников со служебно-розыскными собаками. Но я немедленно отдам соответствующее распоряжение. Что, по вашему мнению, еще можно сделать, чтобы перехватить преступников?

– Преступники, с которыми мы имеем дело, – всего лишь курьеры. Им самим баллон с отравляющим газом не нужен, – рассуждая вслух, сказал Чернышов. – Доставив баллон, они вручат его заказчику. Следовательно, они должны где-то встретиться с ним, чтобы передать баллон и забрать деньги за свою работу. – Чернышов на секунду задумался и неожиданно спросил у Локтионова: – Удалось что-нибудь выяснить по Ильдару Набиеву?

Локтионов некоторое время молчал, а потом ответил:

– Удалось. Но боюсь, эти сведения мало что дадут вам, Павел Андреевич. Набиев появился в своем загородном доме восьмого марта. Сразу же организовал встречу с видными представителями чеченской московской диаспоры.

– Отмечал Международный день? – усмехнулся Чернышов. – Нехарактерно для чеченских мужчин.

– Да, – подтвердил Локтионов. – Тем более что женщин на этой встрече практически не было.

– Удалось установить, о чем шел разговор? – поинтересовался Чернышов.

– Ничего существенного. Обычные разговоры собирающихся за общим столом горских мужчин. Думаю, что, организуя эту встречу, Набиев хотел продемонстрировать, что совершенно не опасается нашей службы. Видимо, выяснил, что у нас нет никаких доказательств его связи с террористами, угрожавшими Пятигорску химическим оружием. С девятого марта Набиев активно занимается делами своего легального бизнеса. За это время у него не было никаких подозрительных контактов, ни личных, ни по телефону. Я, честно говоря, уже начинаю сомневаться, что переброску баллона с отравляющим газом в Москву организовал Набиев.

– По-другому просто не может быть, – возбужденно заявил Чернышов. – Только Набиев мог знать, что в горах Северного Кавказа остался баллон с ядовитым газом. И направленные за баллоном курьеры могли действовать лишь по его указанию.

– Павел Андреевич, давайте оставим эмоции и взглянем на факты. С момента появления Набиева в Москве за ним установлено самое тщательное наблюдение. Все его встречи фиксируются. Под постоянным прослушиванием находятся телефоны в его загородном доме, в его главном офисе, а также мобильные телефоны в машине и его личный. За все это время служба наружного наблюдения не выявила у Набиева ни одного подозрительного контакта. Правда, на приеме, который он организовал восьмого марта, присутствовал лидер чеченской криминальной группировки Джунгер Татаев. Но вряд ли Набиев разговаривал с ним о чем-то запрещенном при большом стечении народа. Ведь это только наши с вами предположения, что и на этот раз преступники действуют по указке Набиева. Если бы Набиев заказал им доставить баллон, то какой ему был смысл открыто появляться в Москве? Ведь Набиев наверняка понимал, что мы потеряли его след. Как бы Набиев ни собирался использовать баллон с отравляющим газом, ему гораздо выгоднее и безопаснее было бы находиться в тени, а не демонстративно разъезжать по Москве.

– И тем не менее, Олег Николаевич, я по-прежнему считаю, что за этим преступлением стоит Ильдар Набиев. А его демонстративные действия направлены на то, чтобы снять наши подозрения, – не согласился с начальником Чернышов.

– Павел Андреевич, я не собираюсь заставлять вас отказываться от своего мнения, – остановил Чернышова генерал Локтионов. – Но хочу, чтобы при выборе версий вы не ограничивались одним Ильдаром Набиевым. Завтра с утра я попрошу вас представить планы работы и по другим вариантам розыска. Мы больше не можем тратить столько сил и средств на одного Набиева.

– Хорошо, Олег Николаевич. Я представлю несколько вариантов дальнейшего розыска. Но прошу вас дать разрешение капитану Ветрову завтра поработать вместе с группой наружного наблюдения. Мне было бы крайне интересно мнение Ветрова о целесообразности дальнейшего наблюдения за Набиевым.

– У меня нет возражений. Если вы считаете это необходимым, пусть Ветров участвует в работе группы наружного наблюдения. Но ранее вы докладывали мне, что во время проведения операции в аэропорту Минеральных Вод капитан Ветров получил ранение.

– Да, это так. Но он уже оправился после ранения и вполне может продолжать службу.

– Хорошо. Я сообщу группе наружного наблюдения, что завтра с ними будет работать капитан Ветров, – сказал Локтионов. Уже прощаясь с Чернышовым, генерал добавил: – Будем надеяться, что до завтрашнего утра преступников удастся задержать. Тогда необходимость наружного наблюдения отпадет сама собой.

Выходя из кабинета начальника управления, Чернышов подумал: «Если бы все оказалось так просто. Не для того преступники преодолели почти полторы тысячи километров на пути к столице, чтобы засыпаться на контрольном посту при въезде в Москву».

ОПЕРАТИВНАЯ РАБОТА. 12.03

Сотрудники безопасности, милиции и внутренних войск добросовестно проверяли направляющийся к Москве автотранспорт. На стационарных постах ГИБДД выстраивались длинные очереди из автомобилей. Владельцы транспортных средств возмущались очередным произволом милиции, но все равно вынуждены были подчиниться. Некоторые автовладельцы пытались проехать в Москву без досмотра, минуя очередь. Но на этот раз сотрудники безопасности проявляли необычайную твердость, никому не делая исключений. Автовладельцам, считающим себя неприкасаемыми, не помогли ни барский тон, ни грозные документы, ранее приводившие в трепет рядовых сотрудников ГИБДД, ни предлагаемые взятки.

Не обошлось и без инцидентов. На одном посту только угроза применения огнестрельного оружия заставила подчиниться чиновников из администрации президента. На другом посту сержант ОМОНа врезал резиновой дубинкой в стельку пьяному водителю, который, страшно матерясь, пытался расцарапать сержанту лицо. Водитель оказался депутатом городской думы. Вообще было непонятно, как в таком состоянии депутат сумел добраться на своем автомобиле до Москвы и при этом не совершить ни одной аварии. Начальник поста, считавший действия сержанта совершенно правильными, уже приготовился на следующий день защищать своего подчиненного. Но этого не потребовалось. Протрезвев, народный избранник напрочь забыл про неприятное и довольно болезненное для него происшествие.

В процессе предпринятой крупномасштабной проверки автотранспорта изымались наркотики, взрывчатые вещества и незарегистрированное оружие. Задерживались водители, не имеющие водительских прав или документов на машину, а также все лица, схожие по приметам с разыскиваемыми преступниками, в случае, если они не могли подтвердить свою личность.

* * *

Двое наемных убийц, которых искали на всех ведущих к Москве дорогах, в это время ехали в обыкновенном купе пассажирского поезда Воронеж—Москва. Братья Полянские оказались очень вежливы и предупредительны со своими соседями по купе, чем сразу заслужили их расположение. Никто из пассажиров воронежского поезда даже представить себе не мог, что двое молодых вежливых мужчин являются хладнокровными убийцами. Подобная мысль не пришла в голову и проводнику багажного вагона, которому братья Полянские сдали на время пути купленный в Воронеже холодильник. Холодильник был абсолютно новый, еще в заводской упаковке. Он не поместился в купе и поэтому занял место в багажном вагоне. Проводник багажного вагона лениво выслушал просьбу хозяев холодильника быть поосторожнее с грузом. Правда, тут же оживился, когда один из просителей протянул ему десятирублевую бумажку. Пообещав самым внимательным образом присматривать за холодильником, проводник засунул червонец к себе в карман. Позже, когда хозяева холодильника ушли, проводник усмехнулся им вслед и водрузил сверху холодильника еще какие-то коробки.

Ночью на одном из железнодорожных перегонов багажный вагон сильно тряхнуло. Картонная коробка, стоявшая на холодильнике, свалилась на пол. От этого шума проводник проснулся. Чертыхаясь, он водрузил коробку на место и снова отправился спать.

Проводник багажного вагона и помыслить не мог, что под картонной упаковкой, обшитой деревянными рейками, скрывается вовсе не холодильник, а толстостенный баллон с тридцатью литрами самого страшного из всех существующих на Земле видов химического оружия. Проводник не мог знать, что если бы его неосторожные действия привели к разгерметизации баллона, то умер бы он сам, все пассажиры поезда, включая поездную бригаду и машинистов, а также жители тех населенных пунктов, по территории которых прошел бы уже неуправляемый поезд. Но специалисты российских оборонных институтов не зря трудились над созданием баллона. Несмотря на железнодорожную тряску, смерть, заключенная за стенками баллона, не вырвалась наружу.

Ночью на одной из станций Игорь Полянский вышел на перрон покурить. Он дошел до багажного вагона и, подтянувшись на закрывающей стекло решетке, заглянул в окно. Игорь увидел спящего на полке проводника, рядом с которым валялась пустая бутылка из-под водки. Коробка с «холодильником» стояла на том же месте, куда ее поставили при погрузке в багажный вагон. Удовлетворенный увиденным, Игорь Полянский спрыгнул на перрон и вернулся в свое купе.

Идея доставить баллон с отравляющим газом в Москву по железной дороге принадлежала Евгению Полянскому. Игорь понимал, что все дороги к Москве будут перекрыты, поэтому сразу же ухватился за идею своего брата. Они специально заехали в Воронеж, где купили холодильник и приобрели билеты на поезд. Найдя подходящий пустырь, братья вытряхнули холодильник из упаковки и поместили внутрь баллон с отравляющим газом. Сам холодильник они просто выбросили. Посадка на поезд прошла без осложнений. Ни помогающие Полянским грузчики, ни проводник багажного вагона не заподозрили, что вместо холодильника в коробке может быть что-то другое. Сложности могли возникнуть при выгрузке на московском вокзале. Но на этот случай у братьев Полянских был предусмотрен другой план.

ВЕТРОВ. 13.03

Московское время 07.20

К месту встречи капитан Ветров прибыл за десять минут до назначенного срока. Место, где располагается конспиративная квартира службы наружного наблюдения Управления по борьбе с терроризмом, даже для сотрудников управления является секретным. Поэтому бригада наружного наблюдения должна была забрать Ветрова от станции метро.

Несмотря на свое название, конспиративная квартира службы наружного наблюдения вовсе не являлась квартирой. Служба наружного наблюдения Управления по борьбе с терроризмом располагалась в одном из московских отделений связи. Она имела и соответствующее легенде название «Служба рассылки и доставки». Служба занимала несколько комнат в цокольном этаже, а также просторный гараж для своих автомобилей. Работники отделения связи считали своих соседей службой коммерческой доставки экстренной корреспонденции. Что именно те доставляют и за какую плату, работники отделения связи узнать так и не смогли, хотя работали по соседству уже не один год.

Артем прошелся вдоль ряда расположенных возле метро коммерческих киосков. Ранним субботним утром на улицах Москвы было еще мало народа. Редкие прохожие, кутаясь в плащи и куртки, спешили поскорее укрыться в подземном переходе, ведущем к метро. Артем уже подумал, что ему придется ждать дольше назначенного времени, когда около него остановились «Жигули» четвертой модели, и человек с пассажирского сиденья веселым голосом поинтересовался:

– Подвезти?

Обернувшись на голос, Ветров узнал лейтенанта Блинова. С Александром Блиновым из службы наружного наблюдения Ветрову уже приходилось встречаться. Но вместе они еще никогда не трудились. Судя по отчетам, представленным Блиновым, его бригада действовала четко и внимательно. И Ветров был рад, что сегодня будет работать вместе с ними.

Лейтенант Блинов предложил Ветрову, как старшему по званию, занять место впереди. Но Артем решительно отказался:

– Ну уж нет. Мне, как тяжело раненному, работать еще нельзя. Поэтому вы работайте, а я сзади покатаюсь.

Артем был рад, что ему досталась толковая бригада, и к нему опять вернулась прежняя манера шутить.

Полученная два дня назад рана уже зажила. Вернее, она покрылась коростами и больше не кровоточила. В госпитале Артему выбрили все волосы вокруг раны, наложили несколько швов и обработали какими-то составами, по запаху не отличающимися от обыкновенного йода. В Москву Ветров прилетел еще с повязкой на голове, но утром тринадцатого марта повязку снял. Голова уже не болела. Сама рана Артема не беспокоила. Неудобство доставляла лишь выбритая на голове плешь. Ветрова серьезно заботило то, как он с выбритой головой будет встречаться с девушками. Поразмыслив, Артем решил новых знакомств не заводить, а с прежними подругами временно не встречаться, пока хоть немного не отрастут волосы. Сегодня Артем прикрыл свою плешь кепкой, которую не стал снимать даже в машине.

Бригада наружного наблюдения, вместе с которой предстояло работать Ветрову, состояла из четырех человек. Кроме лейтенанта Блинова, Артем никого из них не знал и никогда раньше не встречался. Но он быстро со всеми познакомился и тут же раздал своим новым коллегам полпачки сигарет. С собой на дежурство Артем захватил термос с горячим кофе и бутерброды, но от еды ребята из бригады наружного наблюдения отказались. В восемь тридцать они должны были сменить группу, наблюдавшую за домом Набиева ночью, а путь до его загородного замка был неблизкий.

Старший ночной смены доложил лейтенанту Блинову, что объект за ночь своего дома не покидал и телефонные переговоры не вел. Сдав дежурство, старший ночной смены собрал своих сотрудников и вместе с ними быстро уехал. Наблюдательный пост заняла бригада лейтенанта Блинова.

– Во сколько он выезжает из дома? – имея в виду Набиева, поинтересовался у Блинова Ветров.

– Обычно около девяти. Но так как сегодня суббота, то может и задержаться, – ответил Блинов.

Набиев выехал из своего загородного дома в начале двенадцатого. Сначала из ворот особняка выкатил «шестисотый» «Мерседес» с охраной, а следом за ним любимый «Шевроле-Сабербен» Ильдара Набиева.

– Знаешь, в какой он машине? – поинтересовался у Ветрова Блинов и сам же ответил: – Господин Набиев предпочитает могучие джипы.

Машина службы наружного наблюдения пристроилась вслед кортежу Набиева, держась от него на почтительном расстоянии. Отличное знание местности, а также маршрутов передвижения Набиева позволяло бригаде лейтенанта Блинова вести наблюдение за объектом с большого расстояния, что практически исключало возможность обнаружения слежки. В случае необходимости водитель бригады наружного наблюдения мог быстро сократить расстояние. На «Жигулях» оперативников стоял форсированный фиатовский двигатель, который позволял бригаде наружного наблюдения уверенно держаться за самыми скоростными иномарками.

Неожиданно ожил прибор, который Ветров ошибочно принял за рацию.

– Господин Набиев кому-то звонит, – разъяснил Блинов Ветрову.

Артем тут же схватил подключенные к устройству прослушивания наушники, но, кроме шума и треска, ничего в них не услышал.

– Ну как, разобрал что-нибудь? – насмешливо спросил у него Блинов. И, отвечая на недоуменный взгляд Артема, сказал: – Телефон в машине Набиева подключен к шифратору. Поэтому понять, о чем он говорит, невозможно. Мы записываем на магнитофон все его разговоры, а в конце смены передаем шифровальщикам. Примерно за сутки те расшифровывают их, и вы, инициаторы наблюдения, получаете уже готовые отчеты обо всех телефонных разговорах контролируемого объекта.

Готовясь к сегодняшнему дню, Артем Ветров просмотрел все предыдущие отчеты о телефонных разговорах Набиева, но не знал, что они получены после расшифровки.

– А вы можете перехватывать все его телефонные разговоры? – поинтересовался Ветров у начальника бригады наружного наблюдения.

– Скажем так, все разговоры, которые он ведет по официально зарегистрированным на свое имя мобильным телефонам, – пояснил Блинов. – В данный момент мы контролируем телефон в машине Набиева, его личный сотовый телефон и телефон его главного телохранителя Бадыра Айвазова. Правда, телефон Айвазова прослушивается, только пока Набиев и Айвазов находятся вместе.

– И часто они звонят? – задал следующий вопрос Ветров.

– Да почти постоянно. Ты бы знал, какое море информации ему еще на пейджер сбрасывают. Ужас! Может, хоть в субботу будет поменьше звонков, – с надеждой произнес Блинов.

Артем Ветров задумчиво молчал. До разговора с Блиновым он не представлял, что наблюдать за Набиевым настолько сложно.

– Чего хмуришься? На сегодня ничего интересного не предвидится, – повернувшись к Ветрову, сказал Блинов.

– Почему ты так уверен? – разочарованно спросил Артем.

Артем Ветров уже давно не участвовал в работе бригады наружного наблюдения. Поэтому ему очень хотелось, чтобы сегодняшнее дежурство не прошло впустую.

– Ну как же! Раз он поехал на своем «членовозе», да еще с таким эскортом, значит, уходить от наблюдения не собирается. И следовательно, ничего для нас интересного он на сегодня не запланировал, – объяснил Блинов.

– Ты думаешь, он знает о нашем присутствии?

– Он ведь в свою охрану тоже не дураков подбирает. А мы мотаемся за ним уже пятый день. На мой взгляд, он ведет себя слишком демонстративно.

– Ну, наше дело маленькое. Получен приказ, мы его выполняем, – философски заметил Ветров.

Артем сказал это главным образом для того, чтобы поддержать рабочий настрой сотрудников бригады наружного наблюдения.

– Это точно, – согласился лейтенант Блинов.

НАРУЖНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ. 13.03

Московское время 12.00

Кортеж Набиева приближался к Москве.

– Сейчас будет контрольный пост. Там останавливают все машины. Мы можем их потерять, – предостерегающе напомнил Ветров.

– Не потеряем, – улыбнулся Блинов.

На въезде в Москву машины выстроились в очередь. Некоторые водители пытались объехать очередь по обочине или по встречной полосе. На посту всех нарушителей останавливали. После короткого разбирательства их машины обычно на несколько часов отправляли на ближайшую штраф-стоянку. В данной ситуации водители Набиева не попытались объехать другие автомобили, не стали качать права, а спокойно поставили свои машины в конец очереди и двигались в общем потоке.

– В последние дни господин Набиев ведет себя исключительно вежливо, – заметил Блинов.

Перед постом ГИБДД между кортежем Набиева и машиной наружного наблюдения оказалось еще пять или шесть автомобилей.

– Это как минимум на полчаса, – обеспокоенно сказал Ветров. – Он же уйдет за это время.

– Если на машине вести наблюдение затруднительно, тогда пройдемся пешком, – сказал Блинов, вылезая из машины, и, обращаясь к Ветрову, добавил: – Захвати свои вещи. Сюда мы уже не вернемся.

Мимо ряда ожидающих досмотра автомобилей Артем Ветров вместе с сотрудниками наружного наблюдения прошел на пост ГИБДД. Только здесь Артем понял, что служба наружного наблюдения просчитала возможную ситуацию и заранее подготовилась к ней. Один из сотрудников Блинова достал из своей сумки фотоаппарат с мощным телеобъективом и занял позицию около окна. Другой быстро переоделся в форму инспектора ГИБДД. Когда подошла очередь досматривать «Шевроле-Сабербен» Ильдара Набиева, переодетый сотрудник вместе с настоящими инспекторами ГИБДД направился к джипу.

За всем происходящим Артем Ветров мог наблюдать только издали, поэтому не слышал реплик, которыми обменивались телохранители Набиева и сотрудники ГИБДД. Ветров видел, как из «Шевроле» сначала выбрался водитель, а затем и Ильдар Набиев с двумя своими телохранителями. Вооруженный фотоаппаратом сотрудник из бригады Блинова по нескольку раз сфотографировал всех четверых. В это время сотрудник наружного наблюдения, переодетый в форму инспектора ГИБДД, самым тщательным образом осмотрел салон «Шевроле». Наконец проверка закончилась, и Набиеву разрешили ехать дальше. На посту ГИБДД бригада Блинова пересела в заранее подготовленную машину. На этот раз оперативным автомобилем оказалась «тридцать первая» «Волга».

– У вас по всему маршруту такие сюрпризы припасены? – поинтересовался Ветров, поудобнее устраиваясь на заднем сиденье «Волги».

– Все вам расскажи, – усмехнулся Блинов. – Сейчас проверим, как работает еще один наш сюрприз.

Блинов поставил на колени прибор, в котором Ветров узнал широкополосный приемник, и долго крутил ручку настройки. Наконец оставил это занятие и хмуро посмотрел на своего сотрудника, который вместе с инспекторами ГИБДД участвовал в осмотре автомобиля Набиева.

– Товарищ лейтенант, я тут ни при чем, – оправдываясь, заговорил подчиненный Блинова. – Я все сделал, как вы говорили. Воткнул булавку за спинку заднего сиденья. Если специально не искать, заметить ее невозможно. А микрофон перед этим вы лично проверяли.

Из слов сотрудника наружного наблюдения Ветров догадался, что во время осмотра машины Набиева туда установили радиомикрофон. Но по какой-то причине он сейчас не работает.

– Вот и ответ на твой вопрос – знает объект о нашем присутствии или нет, – удрученно заметил Блинов. – У него в машине высокочастотный сканер. Он обнаружил наш микрофон и избавился от него. Теперь-то он точно знает, что находится под наблюдением.

Ветров ничего не ответил Блинову. Через лобовое стекло он задумчиво смотрел на дорогу. Впереди, за несколькими машинами от «Волги» наружного наблюдения, двигался кортеж Ильдара Набиева. «Так ли уж ты готов ко всему, как хочешь это продемонстрировать?» – про себя подумал Артем Ветров.

«Мерседес» с охраной, а следом и джип Набиева свернули на Новый Арбат и вскоре остановились на автостоянке возле ресторана «Прага».

– О, я смотрю, сын гор Ильдар Набиев на обед предпочитает европейскую кухню, – заметил Артем Ветров.

Но Блинову было не до шуток. Набиев с двумя телохранителями направился в ресторан, и Блинов лихорадочно решал вопрос, как не упустить объект из-под наблюдения. Начальник смены критически осмотрел своих подчиненных. Для посещения одного из самых дорогих ресторанов Москвы вид у сотрудников наружного наблюдения был, мягко говоря, не совсем подходящий.

– Да бросьте вы, ребята, – махнул рукой Ветров. – Нынче кто только по ресторанам не ходит! Просто надо вести себя понаглее.

– Может, сам и пойдешь? – тут же спросил Блинов.

– Я бы с радостью. Но в таком виде... – Артем снял кепку, продемонстрировав всем свою плешь. – Боюсь, официантки будут в шоке.

– Придется тебе, командир, – глядя на Блинова, заметил один из его подчиненных.

Блинов глубоко вздохнул и, открыв свою дверь, выбрался из машины.

– Помни мои слова: больше наглости, и люди к тебе потянутся, – сказал вслед Блинову Ветров, переиначив известную поговорку.

Прошло сорок минут, как лейтенант Блинов скрылся за дверями ресторана.

– Нам бы тоже не мешало перекусить, как вы считаете? – спросил Ветров, обращаясь к своим нынешним коллегам.

– Не мешало бы, – заметил один из оперативников.

– Тогда я пошел.

Ветров выбрался из «Волги» и направился к киоску мороженого. На пятачке возле ресторана мороженое продавалось в нескольких киосках, но Артем выбрал тот, путь к которому пролегал мимо «Мерседеса» с охранниками Набиева. Но разглядеть, что происходит внутри «Мерседеса», Ветров так и не сумел, так сильно оказались затонированы стекла немецкого красавца. Только стекло водителя было немного опущено, и оттуда тянулся дымок от сигареты. Ветров купил четыре порции пломбира, по числу сотрудников бригады наружного наблюдения, и вернулся обратно в машину. Бутерброды Ветрова, его кофе и мороженое утолили голод. Подкрепившись, оперативники продолжили наблюдение. Правда, пока Ильдар Набиев обедал, наблюдать можно было только за его телохранителями.

Снова включился прибор прослушивания телефонных переговоров.

– О! – оживился один из оперативников. – Набиеву кто-то звонит.

Он приложил к правому уху один наушник, а другой передал Ветрову. Так как разговор велся по личному телефону Ильдара Набиева, не имеющего устройства шифрации, оперативники в машине наружного наблюдения могли слышать каждое слово.

– Это вы давали объявление об утере водительских прав? – спросил у Набиева неизвестный собеседник.

– Повторите, – ответил Набиев.

– Вы давали объявление об утере водительских прав? Они у меня. Могу передать за вознаграждение.

– Никакого объявления я не давал, поэтому нам незачем встречаться. Будьте внимательнее, когда набираете телефонный номер. Тогда будете дозваниваться с первого раза, – ответил Набиев.

– Спасибо за совет. Буду, – произнес собеседник Набиева и положил трубку.

Ветров дождался, когда Набиев отключит свой телефон, и только после этого убрал руку с наушником.

– Товарищ капитан, как вы считаете, действительно ошиблись номером или это был условный звонок? – тут же поинтересовался у Ветрова сидящий рядом оперативник.

Ветров задумчиво молчал. Подражая полковнику Чернышову, он не торопился высказывать необдуманное решение.

– Можно еще раз прослушать разговор? – наконец спросил Артем у оперативника.

– Конечно, – оперативник нажал на магнитофоне кнопку воспроизведения.

– Это вы давали объявление об утере водительских прав? – Голос, раздавшийся из динамика магнитофона, показался Ветрову отдаленно знакомым.

Сотрудники наружного наблюдения внимательно прослушали разговор.

– Смотрите, ведь ясно, что они о чем-то договариваются, – предположил сидевший рядом с Артемом оперативник. – Зачем Набиеву говорить «повторите», если он не давал никакого объявления. И потом его назидательные советы в заключительной фразе. Обычно человек говорит: «Вы не туда попали» и кладет трубку.

Обсуждение телефонного разговора было прервано появлением Набиева. В сопровождении обоих телохранителей тот вышел из дверей ресторана и направился к своему джипу. Почти сразу за Набиевым вышел Блинов и поспешил занять свое место в оперативной «Волге».

– Это ж надо. Почти месячную зарплату спустил, – недовольно заметил Блинов, усаживаясь на переднее сиденье. – Да еще хоть бы наелся! Слышали его разговор? – без всякого перехода поинтересовался Блинов. – О чем шла речь?

– С первого взгляда просто кто-то ошибся номером, – ответил один из подчиненных Блинова.

– В таком случае Набиев подозрительно долго разговаривал, – заметил Блинов.

– Вот, я тоже так считаю, – сказал сидящий рядом с Ветровым оперативник и во второй раз включил запись телефонного разговора.

«Мерседес» и «Шевроле» Набиева выехали с автостоянки. Следом за ними тронулась и «Волга» бригады наружного наблюдения. Запись разговора Блинову пришлось прослушивать уже по дороге.

– Да, подозрительный разговорчик, – заметил Блинов. – Но как доказательство незаконной деятельности объекта он не годится.

– Да если бы Набиеву открытым текстом предложили купить атомную бомбу, а он бы ответил, что позвонивший ошибся номером, для суда такой разговор тоже не стал бы доказательством, – не удержался от комментария Ветров.

Кортеж Набиева миновал Новоарбатский мост и выехал на Кутузовский проспект. Около гостиницы «Украина» машины развернулись и направились в сторону Киевского вокзала. «Волга» с оперативниками, чуть приотстав, следовала за ними.

– Если выедут на Бережковскую набережную, плохо дело, – заметил водитель бригады наружного наблюдения. – Там движение не такое оживленное. Враз нас засекут.

– Что теперь говорить, раз выделили только одну машину для наблюдения в городе. Будем выполнять задание, – ответил Блинов.

Начальник бригады наружного наблюдения старался казаться спокойным. Но по его голосу Артем Ветров понял, что Блинов переживает не меньше водителя.

Но опасения водителя оказались напрасными. На площади Киевского вокзала автомобили Набиева еще раз свернули и въехали на платную охраняемую стоянку возле отеля «Рэдиссон-Славянская».

– Все, тормози. Мы дальше пешком, – приказал Блинов своему водителю.

Водитель послушно затормозил. Артем Ветров вслед за Блиновым и другими оперативниками выбрался из машины. Все оперативники уже знали свои задачи на случай пешего наблюдения за объектом. Только Ветров на секунду растерялся. Но Блинов тут же пришел ему на помощь.

– Давай за мной, – быстро сказал он и через пешеходную калитку прошел на автомобильную стоянку.

В это время «Мерседес-S600» и «Шевроле-Сабербен» обогнули главный гостиничный корпус и остановились возле примыкающего к гостинице здания физкультурно-оздоровительного комплекса.

– Все, приплыли, – проговорил Блинов, увидев, как объект наблюдения скрылся за раздвижными стеклянными дверями. – Дальше вход только по билетам. А у Набиева годовой абонемент на посещение этого «борделя».

Вместе с Набиевым в физкультурно-оздоровительный комплекс при гостинице «Славянская» прошли и шестеро его телохранителей. В машинах остались только водители.

– Что, командир, облом? – спросил у Блинова подошедший оперативник.

– Увы. Возвращаемся в машину. Будем ждать, когда они оттуда выйдут. Скажи водителю, пусть заезжает на стоянку и поставит машину так, чтобы «мерс» и «Сабербен» были в поле зрения, – распорядился Блинов.

– Постой. Нельзя его так отпускать, – от волнения Артем даже схватил Блинова за руку.

– А что я могу сделать? Разовый вход туда, – Блинов кивнул на физкультурно-оздоровительный комплекс, – не меньше двухсот долларов стоит. Да если мы все сейчас свои бумажники вывернем, и то таких денег не соберем. Так что пока господин Набиев играет в сквош, принимает сауну и массажистку трахает, нам придется в машине посидеть.

– Александр, послушай меня, – Артем Ветров развернул к себе Блинова и посмотрел ему в глаза. – Набиев приехал сюда не для того, чтобы играть в сквош и трахать массажисток. Он только что пообедал, поэтому сейчас не будет заниматься спортом. А такие люди, как Набиев, никогда не связываются с незнакомыми шлюхами. Каждую сексуальную партнершу Набиева самым тщательным образом предварительно проверяет целый консилиум врачей и его собственная служба безопасности. Поверь мне, сейчас Набиеву делать здесь абсолютно нечего. Набиев приехал сюда, потому что у него назначена здесь важная встреча, которую он хочет от нас скрыть. Он догадался, что за ним установлено наблюдение, поэтому и выбрал для встречи физкультурно-оздоровительный комплекс.

– Ну а я что могу сделать? – повторил Блинов. – Не будешь же показывать на входе свое удостоверение и объяснять цель визита.

Ветров оглянулся по сторонам:

– Здесь есть какой-нибудь служебный вход или пожарный выход?

– Служебный вход из гостиницы, а пожарный выход с другой стороны. Но его дверь всегда заперта, – объяснил Блинов.

– Идем туда, – решительно сказал Артем.

– Ты что? – попытался остановить Ветрова Блинов. – Если нас обнаружат, это же верная расшифровка.

– Да Набиев и так уже расшифровал нас, когда обнаружил радиомикрофон в своей машине.

– Все равно, – не согласился с Ветровым Блинов. – Установка радиомикрофона была согласована с руководством, а проникновение на контролируемую территорию – чистая самодеятельность. А у нас нет ни прикрытия, ни легенды присутствия.

– Ладно, я понял, – поспешно согласился Артем с начальником бригады наружного наблюдения. – У тебя начальство, которое поручает конкретные задания. Но я тебе не подчиняюсь, поэтому ты не несешь ответственности за мои действия. Исходя из всего вышесказанного, пожалуйста, твой набор отмычек, – Артем протянул Блинову свою открытую ладонь.

– Ветров, подведешь ты меня и сам доиграешься, – вздохнул Блинов, но все же положил в руку приятеля набор универсальных отмычек.

– Не переживай, когда-нибудь и я пригожусь, – Артем хлопнул начальника бригады наружного наблюдения по плечу и быстрым шагом направился вокруг здания физкультурно-оздоровительного комплекса.

Дверь пожарного выхода спортивного комплекса располагалась со стороны хозяйственного двора.

Двор вовсе не выглядел пустынным. Несколько грузчиков в синих форменных комбинезонах разгружали из фургона-холодильника продукты. Монтер или другой рабочий нес бухту электрического кабеля. Две женщины складывали в мусорные контейнеры объемные полиэтиленовые мешки. Артем оглянулся по сторонам. Все находящиеся во дворе люди были заняты своим делом и на него не обращали внимания. Удостоверившись в этом, Артем вставил в замочную скважину одну из полученных от Блинова отмычек.

Он попробовал вторую отмычку, потом третью. Наконец дверь открылась. Артем проскользнул внутрь спорткомплекса и прикрыл за собой дверь. Он оказался на лестнице, связывающей все этажи спортивно-оздоровительного комплекса. На первом этаже располагались подсобные помещения. Во всяком случае, Артем не услышал ни звуков шагов, ни человеческих голосов. Стараясь передвигаться как можно тише, Артем поднялся на второй этаж.

Двери на второй этаж тоже оказались закрытыми. Но когда Артем Ветров взялся за ручку двери, она неожиданно распахнулась и прямо перед ним выросла фигура крепкого широкоплечего чеченца. Ветров тут же узнал одного из охранников Набиева. Чеченец уже протянул руку, чтобы схватить неожиданно появившегося незнакомца, но Артем сделал быстрый шаг назад, и пальцы чеченца схватили воздух. Чеченца требовалось немедленно успокоить, пока он не поднял шум.

– Огнетушитель ты будешь забирать? – как можно более равнодушно сказал Артем.

– Чего? – сдвинул брови набиевский охранник. Вопрос Ветрова сбил его с толку.

– Че-го, – передразнил чеченца Артем. – Огнетушитель заказывали? Так иди забирай. А я не нанимался тридцатикилограммовую балду переть. Так можешь директору и передать.

– Директор на другом этаже. А сюда нельзя. Здесь люди занимаются, – повелительно сказал чеченец.

Он уже потерял интерес к случайно забредшему на охраняемый этаж человеку.

– Вот так. Огнетушитель заказывали, а никого не найдешь, – обиженно сказал Ветров, возвращаясь обратно на лестницу.

– Давай иди, иди, – охранник Набиева махнул ему вслед рукой и прикрыл дверь пожарного выхода.

Артем быстро спустился по ступенькам и снова оказался в гостиничном дворе. Следующая встреча с охранниками Набиева могла закончиться не так мирно.

«Телохранители Набиева перекрыли проход на второй этаж. Значит, и со стороны служебного входа попасть незамеченным в спорткомплекс не удастся, – мысленно рассуждал Ветров, возвращаясь к машине наружного наблюдения. – Интересно, во время посещения Набиевым спорткомплекса его телохранители всегда перекрывают этаж или только сегодня приняты такие меры предосторожности?» Ветров специально прошел мимо центрального входа в спорткомплекс. Но двойные стеклянные двери не позволили ему как следует рассмотреть, что происходит внутри. Ветров вернулся к машине и забрался на свое место.

– Ну как? – довольно насмешливо поинтересовался Блинов.

– У Набиева важная встреча, это ясно. Его гориллы перекрыли все входы. Сейчас к Набиеву не подобраться, – ответил Ветров. – Если бы знать, кто должен прийти на встречу.

– Фотографируй всех входящих, – обратился Блинов к оперативнику с фотоаппаратом.

Водитель «Волги» выбрал очень удобную позицию. С места стоянки отлично просматривались оба автомобиля Набиева, а также вход в спортивно-оздоровительный комплекс. Теперь оставалось только ждать. Артем Ветров сидел молча и напряженно пытался вспомнить, кого напомнил ему голос человека, позвонившего Набиеву насчет утерянных водительских прав.

ИГОРЬ ПОЛЯНСКИЙ. 13.03

Московское время 14.30

Игорь Полянский отключил свой мобильный телефон и спрятал его в карман. Он отлично понял, что ему хотел сказать заказчик. Фраза «Нам незачем встречаться» означала, что заказчик не хочет продолжать разговор по телефону и предлагает встретиться в обусловленном месте. Несколько мест, удобных для встреч, Игорь обговорил с ним сразу после получения заказа. В телефонном разговоре Набиев сказал: «...с первого раза». Для Полянского это означало, что заказчик предлагает встретиться в первом, основном месте. Числительные «второй», «третий» означали бы, что заказчик предпочел запасные варианты. И наконец, совет «будьте внимательнее», кроме прямого значения, имел и скрытый смысл, говоривший Полянскому, что заказчик находится под наблюдением. Игорь не побоялся пойти на встречу и дал заказчику свое согласие. Выбор места встречи в спорткомплексе отеля «Рэдиссон-Славянская» практически исключал возможность присутствия посторонних.

Игорь Полянский вышел из автомобильного гаража, откуда он вел телефонный разговор. Вместо автомобиля в гараже сейчас стояла коробка из-под холодильника. Этот гараж Игорь арендовал сроком на один месяц накануне своего отъезда в Пятигорск. Гараж размещался в районе Теплого Стана, но далеко от ближайшей автобусной остановки и тем более от метро. Поэтому аренда обошлась Полянскому совсем недорого. Хозяин гаража не знал, что цена для арендатора значения не имела, зато его привлекла именно удаленность гаражного кооператива.

Игорь закрыл железные двери гаража на внутренний, а потом и на висячий замок и уселся в свой автомобиль. Утром на вокзале все прошло гладко. В поезде Евгений Полянский познакомился с молодой женщиной, которая возвращалась из Воронежа в Москву вместе со своей восьмилетней дочерью. В Воронеж женщина ездила, чтобы навестить своих родителей. Естественно, что обратно, кроме своих личных вещей, она везла и отправленные ими гостинцы. Багаж женщины состоял из трех объемных и тяжелых сумок. Евгений услужливо предложил женщине помочь перенести на вокзале ее тяжелые вещи, и та с радостью согласилась.

Пассажирский поезд Воронеж—Москва прибыл на Курский вокзал точно по расписанию. Прибывшие пассажиры высыпали на перрон. Пока Евгений Полянский помогал женщине выгружать из поезда ее тяжелые сумки, Игорь уже разыскал на перроне носильщика. Носильщик поставил на свою тележку три хозяйственные сумки, а потом направился за холодильником. Евгений Полянский, женщина, с которой он познакомился в дороге, и ее восьмилетняя дочь последовали за носильщиком к багажному вагону. По вокзалу они шли уже как муж и жена. Для большей убедительности Евгений даже слегка обнял женщину за талию. Девочка бежала рядом с ними, а впереди шел носильщик и катил перед собой тележку, на которой стояли коробка с «холодильником» и сумки. Игорь Полянский следовал сзади, держась на почтительном расстоянии. В таком порядке они и проследовали до стоянки такси. Здесь Евгений вежливо распрощался со своей спутницей. Чтобы не огорчать женщину и не вызвать у нее подозрений, он даже записал номер ее телефона.

План преступников сработал и на этот раз. На железнодорожных вокзалах Москвы тоже были выставлены наблюдательные посты из числа сотрудников милиции и ФСБ. Но оперативники просто физически не могли проверить всех прибывающих в Москву пассажиров. Сошедшая с воронежского поезда супружеская пара с маленькой девочкой ни у кого не вызвала подозрений. Двое патрульных в милицейской форме лениво прошли мимо супругов, везущих на тележке свой холодильник, даже не удостоив их взглядом. Игорь Полянский тоже не привлек к себе внимания оперативников, так как шел один и без вещей.

На стоянке такси можно было выбрать машину на любой вкус. На грузопассажирском фургоне «Газель» братья Полянские доставили коробку с баллоном в специально арендованный для этого гараж. Благодаря удаленности гаражного кооператива посторонние люди сюда практически не заходили. Да и хозяева соседних с арендованным Игорем гаражей появлялись не часто. Поэтому преступники могли быть уверены, что спрятали баллон вполне надежно. Для лучшей сохранности Игорь Полянский еще заложил коробку холодильника старыми досками. Теперь, когда баллон с химическим оружием занял свое место в гараже, нужно было связаться с Набиевым. Все переговоры о предстоящем контракте вел именно Игорь. Поэтому и процедуру окончательного расчета с заказчиком он взял на себя.

К предстоящей встрече с заказчиком Игорь Полянский решил основательно подготовиться. Он переоделся в спортивный костюм, взял с собой набор отмычек и пистолет любимой модели. В отличие от пистолета, использованного Полянским в Пятигорске, его новая «беретта» еще не отнимала человеческих жизней, но ни в точности прицела, ни в кучности стрельбы не уступала прежнему образцу. На этот раз Игорь навернул на ствол пистолета глушитель. Вместе с глушителем пистолет получился слишком массивным. Он уже не помещался в кармане, и Игорю пришлось положить его в спортивную сумку.

На встречу с Набиевым Игорь Полянский поехал на темно-синем «БМВ» третьей модели. Это был рабочий автомобиль наемных убийц. При выполнении контрактов в Москве братья Полянские пользовались им не раз. К иномаркам москвичи давно привыкли, поэтому не очень дорогой «БМВ» уже не бросался в глаза. А скорость и маневренность машины позволяли быстро уйти с места убийства или от возможной погони.

Через въездные ворота Игорь Полянский проехал на автостоянку возле гостиницы «Славянская». Появление убийцы осталось не замеченным для оперативников бригады наружного наблюдения. На автостоянку постоянно заезжали разные автомобили. Оперативники не в состоянии были уследить за всеми. Полянский нашел подходящее место для своего «БМВ» и, прежде чем выйти из машины, внимательно осмотрел автостоянку. «Если заказчик под наблюдением, значит, где-то здесь должна быть «наружка», – подумал он. Но на стоянке стояло слишком много машин. Среди них убийца не смог рассмотреть «Волгу» наружного наблюдения. Однако Игорь верил заказчику и знал, что оперативники ФСБ умеют отлично маскироваться. То, что он не заметил наблюдателей, еще не означало, что их не было.

В бумажнике убийцы было достаточно денег для посещения элитного спортклуба. Но Игорь справедливо предположил, что наблюдающие за заказчиком оперативники будут следить за входом в спорткомплекс, поэтому, как и Ветров, обогнул здание и направился к пожарному выходу. Игорь уже вытащил свои отмычки, но воспользоваться ими ему так и не пришлось. Дверь пожарного выхода оказалась открыта. Час назад Артем Ветров, поспешно покидая спорткомплекс, не стал тратить время на то, чтобы снова закрыть дверь. Незапертая дверь насторожила Полянского. По его расчетам, администрация спорткомплекса должна была держать пожарный выход закрытым. Игорь все же вошел внутрь, но перед этим расстегнул висящую на правом плече спортивную сумку, где у него лежал пистолет.

Полянский отлично знал внутренний план спортивно-оздоровительного комплекса. И знал, что заказчик будет ждать его в тренажерном зале, расположенном на втором этаже. Убийца быстро взбежал по лестнице и толкнул дверь, ведущую на второй этаж. Путь ему преградил чеченец из охраны Набиева.

– Куда? Здесь люди занимаются, – грозно произнес чеченец.

– Вот и я позанимаюсь, – бросил Игорь, намереваясь пройти внутрь.

Но охранник Набиева схватил его за куртку и рывком притянул к себе. Охранник знал, что его хозяин ждет посетителя, но предполагал, что тот пройдет через центральный вход, а не через дверь пожарного выхода. Любой человек, появившийся с этой стороны, мог представлять угрозу для Набиева. А охранник был поставлен сюда именно для того, чтобы такую угрозу предотвратить. Первым делом он собирался обыскать непрошеного гостя, а потом сдать его начальнику охраны Бадыру Айвазову.

Людей в охрану Набиева подбирал лично Бадыр Айвазов. Почти все охранники Набиева в прошлом были спортсменами: борцами или боксерами. Чеченец, остановивший Полянского, тоже раньше занимался боксом. Он был одного роста с Полянским, но гораздо шире в плечах и физически намного сильнее. Но служба в охране такого лица, как Ильдар Набиев, оградила чеченца от уличных драк, приемами которых отлично владел Игорь Полянский. Чеченец схватил Полянского за куртку со стороны левого плеча, поэтому он не заметил, как правая рука Игоря мгновенно нырнула в раскрытую спортивную сумку. Чеченец рывком развернул непрошеного гостя лицом к себе. В этот момент Игорь со всей силой ударил его стволом пистолета в солнечное сплетение. От такого удара любой человек, даже чемпион мира по боксу, должен был задохнуться от боли и рухнуть на колени. Но этого не произошло. Под одеждой у чеченца был надет бронежилет. Удар Полянского он воспринял как толчок в грудь. Но Игорь опять среагировал раньше чеченца. Он снова махнул рукой, и на этот раз ствол «беретты» ударил охранника в пах. После первого удара Игорь почувствовал отдачу в руке и сразу понял, что у чеченца бронежилет. Свой следующий удар он нанес уже в незащищенное место.

От боли, молнией пронзившей все тело, охранник открыл рот и выпучил глаза. Он выпустил куртку Полянского и двумя руками схватился за гениталии. Это вызвало новый приступ боли. Чеченец издал слабый звук, похожий на стон, и по стене сполз на пол. Игорь опустил руку с пистолетом в висящую на плече сумку и быстрым шагом прошел к тренажерному залу. У входа в зал расположились еще двое набиевских охранников.

– Я к хозяину, – объявил Игорь, подходя к ним.

Присутствие охранников раздражало его. Когда Полянский шел на встречу, то предполагал, что заказчик будет один. Теперь его видели совершенно лишние люди. Один из охранников заглянул в тренажерный зал и сообщил:

– К вам человек, господин.

– Да, да, пропусти его, – услышал Игорь из глубины зала голос заказчика.

Охранники у входа предупредительно распахнули двери, и Полянский прошел в тренажерный зал.

Набиев расхаживал по залу в спортивном костюме. В спорткомплексе у Набиева была своя отдельная раздевалка, где всегда хранились его спортивная одежда и обувь. Кроме самого Набиева, в тренажерном зале находились Бадыр Айвазов и еще один телохранитель, которые тоже переоделись в спортивную форму. Других посетителей в тренажерном зале не было. Набиев поздоровался с Полянским за руку и сказал:

– Место, как видишь, не самое лучшее. Даже нечем угостить гостя. Но зато здесь нет и посторонних. Если хочешь, можем пройти в бар.

– Не знаю, у кого существует правило: пока дело не закончено, не стоит и праздновать. Поэтому поговорим здесь, – ответил Игорь. – Я выполнил ваш заказ. Вещь, о которой мы договаривались, у меня.

– Она здесь? Я имею в виду в Москве? – поинтересовался Набиев.

В это время двери тренажерного зала распахнулись, и в зал вбежал пострадавший охранник. Он тяжело дышал. На его подбородке повисла слюна. Охранник бешено вращал глазами и сейчас мог думать только об одном – как можно скорее наказать своего обидчика. Он нашел взглядом Полянского, и его глаза налились кровью.

– А-а! – протяжно закричал охранник, сжимая свои могучие кулаки.

Но перед ним мгновенно вырос Бадыр Айвазов.

– Вернись на место, – приказал он.

Видя, что охранник не подчиняется, Айвазов тыльной стороной ладони хлестко ударил его по лицу.

– Вернись на место! – еще более грозно приказал главный телохранитель.

Суровый голос Айвазова и пощечина подействовали на охранника и привели его в чувство.

– Да, начальник, – произнес охранник и, посмотрев на Полянского ненавидящим взглядом, вышел из тренажерного зала.

– Вернемся к нашему разговору, – вновь обратился к Полянскому Набиев. – Так где та вещь, о которой мы говорили?

– Она в Москве, в тихом и спокойном месте, – объяснил Игорь. – Но для того, чтобы достать ее и привезти в Москву, мне пришлось решать очень серьезные проблемы.

– Это меня не касается, – Набиев предостерегающе поднял руки. – Главное, что интересующая вещь в Москве.

– А я считаю, что касается, – сказал Игорь, пристально глядя в лицо Набиеву. – Проблемы, о которых я говорю, не были оговорены в контракте.

– Послушайте, я и не скрывал, что работа тяжелая. Но за нее я хорошо плачу, – неожиданно для самого себя Набиев перешел на «вы».

– Верно. Работа была тяжелой. А что касается хорошей оплаты, то я пока еще не услышал сумму, – не отводя пристального взгляда, произнес Полянский.

– Так вы хотите, чтобы сумма контракта была увеличена? – догадался Набиев.

– Верно. В десять раз, – объявил Полянский.

– Что? – брови Набиева поползли вверх.

Ильдар Набиев готов был поднять сумму контракта. Он готов был заплатить даже миллион. Но пять миллионов – даже для Набиева это была очень большая сумма.

– Да! Вы меня правильно поняли! – повысив голос, сказал Полянский. – За баллон с химическим оружием я хочу пять миллионов долларов!

Слова о химическом оружии, сказанные вслух, резанули по ушам Набиева. Он недовольно поморщился, но ничего не сказал.

– Вы требуете просто непомерную сумму, – наконец произнес Набиев.

– По-моему, вы не поняли меня. Речь идет о химическом оружии. Насколько мне не изменяет память, оно относится к оружию массового поражения. Да любое государство, не имеющее такого оружия, заплатит гораздо больше, чтобы только обладать им.

Полянский говорил очень возбужденно, и Набиев понял, что словами его не переубедить.

– А вы знаете, что бывает с теми, кто нарушает условия подобных контрактов? – грозно спросил Набиев, на шаг отступая от Полянского.

При последних словах Набиева руки Айвазова и второго телохранителя потянулись к рукояткам пистолетов, висевших в кобурах под их спортивными куртками. Набиев рассчитывал, что угрозой сможет заставить Полянского подчиниться. Но уже через секунду он понял, что, начав угрожать, допустил ошибку. Игорь Полянский метнулся к Набиеву и мгновенно схватил его левой рукой за горло. Он прижал Набиева к себе, закрываясь его телом от его же собственных телохранителей. При этом в правый бок Набиева уперся глушитель, навинченный на ствол пистолета.

– Знаете, что это такое? – наклонившись к самому уху Набиева, спросил Игорь. – Это девятимиллиметровая итальянская «беретта», модель «М-92». Ваш охранник у пожарного выхода уже познакомился с ней. Если я сейчас спущу курок, пуля проткнет ваше тело как вертел. Из этого пистолета я попадаю в голову человека с пятидесяти шагов. Можете не верить мне на слово, но я еще никогда не промахивался. Если я захочу, то уйду отсюда, и никакая ваша охрана меня не остановит.

– Я погорячился, – дрожащими губами произнес Набиев.

Мальчишкой Ильдар Набиев вместе со своими старшими родственниками гонялся по горам за врагом, чтобы совершить акт кровной мести. Тогда у Набиева в руках был самодельный однозарядный пистолет. Выслеживая кровного врага, он стрелял сам и не боялся быть убитым. Но с тех пор прошло много лет. Набиев вырос и превратился в крупнейшего бизнесмена. Он основал огромную финансовую империю. Извлекая деньги из войн, сам Набиев уже давно не держал в руках оружия. По его приказу убийства совершали другие люди. Имея дело со смертью, Набиев и мысли не допускал, что и ему могут угрожать пистолетом. Когда Полянский ткнул ствол «беретты» ему под ребра, Набиев неожиданно понял, что ни огромные деньги, ни занимаемое положение, ни преданная охрана не смогут защитить его, если убийца нажмет на спусковой крючок. И тогда он испугался. Смерть была совсем близко. Набиев чувствовал ее своим боком. Смерть материализовалась в маленький цилиндрик из мягкого металла со стальным сердечником. Этот цилиндрик мог спокойно сидеть в пистолетном стволе, а мог вырваться наружу и пронзить его тело, ломая кости и разрывая внутренности. И когда Набиев представил все это, он мгновенно забыл про пять миллионов долларов, про баллон с химическим оружием. Из головы напрочь вылетели все мысли, кроме желания жить.

– Я погорячился, – испуганно произнес Набиев.

– Да, вы погорячились, – сказал Полянский. – А теперь пусть ваши охранники положат на пол свои пистолеты, и продолжим разговор как цивилизованные люди.

Телохранители Набиева выполнили требование Полянского и отошли в сторону.

– Вот так, – удовлетворенно заметил Полянский и, отпуская Набиева, сказал: – Вы слышали мое условие, теперь я хочу услышать ваш ответ.

– Мне надо подумать, – ответил Набиев.

– Но учтите, свое условие я не изменю, – усмехнулся Полянский.

Он все еще не выпускал из рук пистолета. Оружие в руках Полянского гипнотизировало Набиева, не давая оторвать от него взгляда.

– Пять миллионов – большая сумма. Я даже не смогу быстро собрать ее, – добавил Набиев.

– Хорошо, думайте, собирайте деньги. Я перезвоню вам через три дня. Нет, даже через пять. По одному дню на каждый миллион, думаю, будет достаточно. Можете спокойно заниматься делами. В течение пяти следующих дней я не буду вас беспокоить. И как знать, может быть, за это время у меня появится другой покупатель, – широко улыбаясь Набиеву, произнес Игорь Полянский.

– Что ж, раз наш разговор закончился таким образом, я вряд ли смогу угостить вас, – заявил Полянскому Набиев.

– Какое уж тут угощение! Я понимаю, вам предстоит много дел. Всего хорошего, – и Полянский помахал Набиеву свободной рукой.

– Вы еще остаетесь? – спросил Набиев, направляясь к выходу из тренажерного зала.

– Да. Я еще позанимаюсь, – объявил Полянский и погладил левой рукой один из тренажеров.

В правой руке он по-прежнему сжимал пистолет.

ПРОТИВОСТОЯНИЕ. 13.03

Московское время 15.50

Они вышли из дверей спорткомплекса друг за другом. Сначала появились четверо телохранителей и встали на тротуаре, образовав живой коридор от дверей спорткомплекса до проезжей части. Почти сразу же к спорткомплексу подкатил «Шевроле-Сабербен» Ильдара Набиева. Один из телохранителей распахнул заднюю дверь огромного джипа и на секунду заглянул в салон. Убедившись, что в машине все в порядке, он дал знак остальным телохранителям. Только после этого из дверей спорткомплекса вышел Ильдар Набиев и практически сразу уселся в свой бронированный автомобиль.

Но и этого времени хватило Ветрову, чтобы заметить, что после посещения спорткомплекса Набиев выглядит гораздо мрачнее. И еще Ветров рассмотрел, что один из телохранителей Набиева при ходьбе неестественно широко ставит ноги.

Двое телохранителей сели в «Шевроле» Набиева, остальные четверо заняли свои места в подъехавшем следом «Мерседесе». Кортеж Набиева отъехал от дверей спорткомплекса и направился к выезду с гостиничной автостоянки.

– Давай за ними, – приказал лейтенант Блинов своему водителю.

– Стоп. – Артем Ветров предостерегающе поднял руку. – С вами было хорошо, ребята, но я остаюсь.

Блинов понял причину, по которой Ветров решил остаться. Он очень не хотел оставлять Ветрова одного. Но бригада наружного наблюдения имела четкий приказ: вести наблюдение за Ильдаром Набиевым, нарушить который лейтенант Блинов не мог.

– Ты знаешь, у нас приказ, – сказал он, пристально глядя в глаза Артему.

– Я все знаю. Бывай! – Артем хлопнул Блинова по плечу и выскочил из машины.

«Волга» наружного наблюдения резко взяла с места и, рискуя поцарапать оставленные на стоянке автомобили, устремилась к выезду. Кортеж Набиева уже миновал закрывающий выезд с автостоянки автоматический шлагбаум и выехал на Бережковскую набережную. Бригаде наружного наблюдения приходилось спешить.

Артем Ветров остался на автостоянке один. Бригада наружного наблюдения не смогла определить человека, который приходил на встречу с Набиевым. Но еще оставался шанс, что его удастся обнаружить, когда он будет уходить с места встречи. И капитан Ветров решил использовать этот шанс. Конечно, может быть и так, что этот человек, переговорив с Набиевым, уже покинул спорткомплекс. Но Артем Ветров внимательно присматривался ко всем людям, выходящим из дверей гостиничного спортивного комплекса, и не заметил ни одного знакомого. А Ветрова не покидало ощущение, что он где-то слышал голос человека, беседовавшего с Набиевым по телефону.

«Встреча в спорткомплексе у Набиева не была запланирована заранее, – рассуждал Ветров. – Иначе он бы не поехал сюда сразу после ресторана. Всему причиной этот телефонный звонок. Он нарушил все планы Набиева и заставил явиться на встречу».

Ветров попытался поставить себя на место звонившего: «Вариант первый: он уже был в спорткомплексе, когда сюда приехал Набиев. Вариант второй: он приехал позже и прошел мимо нас, – последний вариант Ветров посчитал маловероятным. Он решил, что не мог не опознать известного ему человека. – А если человек, звонивший Набиеву, знал, что тот находится под наблюдением? Конечно, знал, иначе договаривался бы о встрече открытым текстом. Тогда этот человек мог предположить, что за входом в спорткомплекс будут наблюдать. Так, теперь уж он точно об этом знает, потому что Набиев наверняка сказал ему, что находится под наблюдением. Как он будет уходить? Он может предположить, что наблюдатели уедут вслед за Набиевым. Но, с другой стороны, они могли и остаться. Что тогда? Пожарный выход!»

Ветров тут же пожалел, что оказался около спорткомплекса один, без поддержки. В одиночку он никак не мог контролировать сразу два выхода. Артема одолели сомнения, остаться около центрального входа в спорткомплекс или переместиться к пожарному выходу. В конце концов он выбрал второй вариант. Артем снова направился в обход здания спортивно-оздоровительного комплекса, чтобы выйти в хозяйственный двор. По пути Артем переложил свой «ПСМ»[3] из подмышечной кобуры в боковой карман куртки. В уме Артем Ветров вспоминал план хозяйственного двора и прикидывал, где выбрать наблюдательную позицию. Занятый этими мыслями, он повернул за угол и лоб в лоб столкнулся с убийцей.

* * *

Полянский подождал, пока за последним телохранителем Набиева закроется дверь тренажерного зала, и только после этого спрятал пистолет в свою спортивную сумку.

– Ха! – резко выкрикнул Полянский и выбросил вперед левую руку, согнув ее в нецензурном жесте.

Теперь, когда убийца остался в тренажерном зале совершенно один, он давал выход своим эмоциям. Полянский был доволен результатом встречи. Он убедился, что баллон Набиеву нужен. Нужен настолько, что тот готов заплатить любые деньги, лишь бы получить его. «Пусть платит, – усмехнулся про себя Полянский. – Самые нужные вещи всегда стоят дорого».

Перед тем как уйти из тренажерного зала, Игорь Полянский действительно опробовал один тренажер, накачивающий грудные мышцы, сделал несколько упражнений со штангой. Из спорткомплекса Полянский вышел тем же путем, как и зашел, – через дверь пожарного выхода. Впечатления от встречи с Набиевым были настолько сильны, что убийца даже забыл о возможном наблюдении. Быстрым шагом Игорь дошел до угла спорткомплекса и тут... Этого человека Полянский никак не ожидал увидеть. Но перед ним стоял именно он, офицер ФСБ из пятигорской гостиницы.

* * *

При виде убийцы Артем Ветров мгновенно вспомнил, что за человек разговаривал с Набиевым по телефону. Хотя Ветров слышал только одну фразу, произнесенную этим человеком, она навсегда отложилась в его памяти: слова, произнесенные в тот момент, когда ствол пистолета упирается между лопаток, запоминаются надолго. Узнав убийцу, Артем узнал и его голос. Ветров среагировал первым. Он быстро опустил руку в карман, куда заблаговременно переложил свой пистолет.

Полянский понял, что добраться до своего пистолета не успевает, поэтому, схватив висящую на плече сумку, он ударил ею Ветрова в лицо.

Удар пришелся Артему в челюсть. Сумка, в которой лежала пятнадцатизарядная «беретта» с глушителем, оказалась вполне тяжелой. Голова Артема дернулась в сторону. Перехватив сумку двумя руками, Полянский нанес следующий удар в голову противника, который сбил Ветрова с ног. Но в падении он все же успел выдернуть из кармана руку с пистолетом и дважды выстрелить в сторону противника. Артем стрелял практически не целясь, да и Полянский не стоял на месте. Он отскочил в сторону, и обе пули пролетели мимо. Артем упал неудачно, на спину, да еще ударился затылком об асфальт. Голова сразу же загудела. Сказался прошлый удар. Тогда в Пятигорске Артем получил легкое сотрясение мозга.

Полянский сунул руку в свою сумку. «Там у него оружие», – сообразил Артем и снова выстрелил в сторону Полянского. Ветров опять не попал. Противник перемещался с завидной быстротой и ловкостью. Но и он занервничал, уже несколько секунд находясь под огнем противника. Нащупав свой пистолет, Полянский тут же выстрелил, даже не вытаскивая его из сумки. Выстрела Артем не услышал. Он пытался подняться на ноги, когда что-то чиркнуло возле него по асфальту. Артем выстрелил в ответ. Пуля пробила куртку на рукаве убийцы, но не задела его. Полянскому наконец удалось достать из сумки свой пистолет. Но последний выстрел Ветрова испугал его, рука убийцы дрогнула, и пуля не достигла цели, пройдя в нескольких сантиметрах от головы Артема. Артем ясно ощутил движение воздуха возле своего левого уха. Стараясь укрыться от выстрелов, Артем бросился к припаркованным рядом автомобилям.

Полянский на мгновение растерялся. Он уже дважды стрелял в своего противника и оба раза промазал. Такого с ним никогда раньше не случалось. Убийца еще больше занервничал. Это позволило Ветрову достичь спасительного укрытия. Высунувшись из-за переднего крыла ближайшего автомобиля, Артем выстрелил в ноги противника. Полянский ответил ему серией выстрелов из своего пистолета. Он понимал, что каждая следующая секунда уменьшает его шансы на спасение. Выстрелы возле гостиницы уже привлекли внимание жильцов и обслуживающего персонала. В любой момент на месте перестрелки могли появиться другие люди. Столкнувшись с офицером ФСБ, в первый момент Полянский решил обязательно уничтожить его. Но сейчас цели убийцы изменились. Больше всего он теперь хотел как можно скорее исчезнуть с этого места. Полянский уже убедился, что быстро ликвидировать противника не удастся, а вступать в длительную перестрелку с офицером ФСБ наемный убийца не собирался. Путь к его «БМВ» был отрезан. Сам того не подозревая, Ветров укрылся за одним из соседних автомобилей.

Серией выстрелов Полянский заставил Ветрова пригнуться. А сам, воспользовавшись тем, что противник не видит его, бросился к забору, огораживающему отель «Рэдиссон-Славянская». Когда Ветров вновь выглянул из своего укрытия, убийца уже пересек автостоянку и, лавируя между машинами, пробирался к проходу, ведущему на площадь Киевского вокзала. Ветров выскочил из-за автомобиля, за которым скрывался, и бросился вдогонку за Полянским. Стрелять он не решался. На привокзальной площади было полно людей, и Артем опасался попасть в кого-нибудь из них. Брать вооруженного убийцу среди скопления народа было намного сложнее и опаснее, но на бегу Артем не думал об этом.

Полянский выскочил на площадь. Сейчас он очень жалел, что навернул на пистолет глушитель. Если бы пистолет был без глушителя, он мог бы несколько раз выстрелить в воздух. Возникла бы паника. Среди мечущихся в страхе людей легко затеряться. Но сейчас «беретта» издает только глухие хлопки, на которые никто не обратит внимания. Убийца оттолкнул оказавшуюся на дороге полную женщину с хозяйственной сумкой, перепрыгнул через тележку носильщика и устремился дальше.

Следом на привокзальную площадь выскочил Артем Ветров. Ему тоже приходилось кричать и расталкивать людей, пробираясь вперед. Артем больно ударился ногой о чью-то хозяйственную тележку. Его дважды ткнули локтем в бок, но Артем даже не обратил на это внимания. Он сконцентрировал свой взгляд на спине убийцы, стараясь в толпе не потерять его из вида. Пробегая мимо здания вокзала, убийца резко свернул к одному из входов. Артем понял намерения преступника и изо всех сил бросился наперерез ему. Ветров кричал и расталкивал попадающихся на дороге людей, но опоздал. Убийца оказался у дверей вокзала раньше его, нырнул в них и пропал из вида.

Вход на вокзал закрывали двойные двери. Миновав первый ряд дверей, Полянский сбросил на пол свою спортивную сумку. Следом за ней на пол полетела и джинсовая куртка. Внутрь вокзала убийца вбежал в одном спортивном костюме и уже без сумки. Руку с пистолетом он прикрыл полой своей спортивной куртки.

Ветров взбежал по ступенькам и бросился в вокзальный подъезд. Здесь он обо что-то споткнулся и едва сохранил равновесие. Опустив глаза, Артем понял, что налетел на чью-то спортивную сумку. Но, увидев на полу рядом с сумкой скомканную джинсовую куртку убийцы, Артем наконец сообразил, что произошло. Во время перестрелки он сконцентрировал свое внимание на этой куртке и спортивной сумке, и другую одежду противника Ветров просто не рассмотрел.

Артем стоял у дверей Киевского вокзала и растерянно крутил головой в разные стороны. Со всех сторон вокруг него сновали люди. Они занимались своими делами и не обращали на Ветрова никакого внимания. Одни пассажиры тащили свои вещи к поездам, другие еще ожидали объявления посадки на поезд. Прибывшие в Москву пробирались к выходу из вокзала. Где-то среди всех этих людей находился убийца. Возможно, он был совсем рядом, но Ветров не мог распознать его. Артем помнил приметы убийцы, рост, цвет волос и цвет глаз. Но на железнодорожном вокзале находятся сотни людей примерно одинакового роста и с одинаковыми волосами. В этой ситуации любые приметы оказывались бесполезными.

Игорь Полянский перешел на шаг, подстраиваясь под темп движения пассажиров. Никто не кричал, не хватал его за руки, не заворачивал их за спину и не пытался надеть наручники. Понемногу убийца успокоился. Трюк с курткой и сумкой удался. Полянский понял, что преследователь потерял его из вида. Убийца прошел через весь вокзал и вышел на улицу через другие двери. Оглянувшись по сторонам, Полянский убедился, что его никто не преследует, и без всякой суеты спустился в метро. Через несколько минут поезд метро уносил его прочь от Киевского вокзала и спортивно-оздоровительного комплекса гостиницы «Славянская».

ЧЕРНЫШОВ, ВЕТРОВ. 13.03

Московское время 16.10

Окончательно убедившись, что убийца от него ушел, Артем Ветров занялся изучением попавших к нему вещей преступника. В спортивной сумке убийцы Ветров ничего интересного не обнаружил. Отставив сумку в сторону, Артем приступил к изучению джинсовой куртки. Первым делом Артем выгреб из ее карманов все содержимое. К удивлению Ветрова, улов оказался очень богатым. Кроме обычных мелочей, вроде авторучки и носового платка, в карманах убийцы Артем обнаружил бумажник, водительские права и ключи от машины. Первым делом Артем открыл права. Они были выписаны на имя Михаила Ильина. В водительских правах обнаружилось свидетельство о регистрации автомобиля «БМВ», а также генеральная доверенность, по которой гражданин Ильин пользовался данным автомобилем. Воодушевленный своей находкой, Ветров отправился звонить Чернышову. Как Артем и предполагал, несмотря на субботний день, Павел Чернышов оказался в управлении на своем рабочем месте.

Чернышов внимательно выслушал Ветрова. Он никак не прореагировал на сообщение о том, что убийце удалось уйти, зато проявил живой интерес к находкам, сделанным Ветровым среди вещей преступника.

– Оставайся на месте. Я сейчас выезжаю, – объявил Чернышов.

К гостиничному комплексу «Рэдиссон-Славянская» Чернышов прибыл вместе со следственной бригадой. Ветров предъявил ему свои находки и рассказал, как все произошло. До приезда Чернышова Ветров уже обнаружил на автостоянке автомобиль убийцы, но без начальника решил пока не открывать его. Тем временем эксперты из следственной бригады приступили к работе. Они собрали все гильзы, внимательно изучили личные вещи убийцы и его автомобиль. Начальник управления генерал Локтионов выделил Чернышову лучшую следственную бригаду. Особую надежду Чернышов возлагал на работу экспертов-криминалистов. Ожидая, пока эксперты закончат свою работу, Чернышов попросил Ветрова еще раз подробно рассказать, как все произошло. Ветров во второй раз, уже более обстоятельно, рассказал начальнику, как столкнулся с убийцей, как проходила перестрелка и преследование преступника.

– Ты говоришь, что выскочил из-за машины, как только он перестал стрелять? – уточнил Чернышов.

– Да, так оно и было, – подтвердил Артем Ветров.

– Какое расстояние вас разделяло в момент перестрелки?

– Метров десять, пятнадцать.

Артем никак не мог понять, к чему клонит Чернышов. Тот ненадолго задумался, а потом спросил:

– Где ты находился, когда преступник свернул к входным дверям вокзала?

– На площади возле киосков, – воспроизведя по памяти недавние события, ответил Артем Ветров.

– Значит, к тому времени он опережал тебя уже метров на пятьдесят? – сделал вывод Чернышов.

– Выходит, так, – пожал плечами Артем.

– У него было в запасе как минимум пять-шесть секунд, когда он скрылся в дверях Киевского вокзала, – подвел итог своим рассуждениям Чернышов. – Точно. Поэтому он и успел снять и выбросить свою куртку, да еще и затеряться в толпе.

– Павел Андреевич, я что-то не пойму, к чему вы клоните, – обиженно заметил Ветров.

Артема всегда задевало за живое, когда он не успевал следить за мыслью своего начальника.

– Я хочу сказать, что преступник, с которым ты столкнулся, отличный бегун, – начал объяснять Чернышов. – Не просто хороший бегун, а отличный, настоящий спортсмен. На этой дистанции он смог выиграть у тебя не менее пяти секунд. А, насколько я знаю, ты бегаешь неплохо.

Теперь Ветрову стал понятен ход рассуждений Чернышова. Действительно, Артем не сумел вспомнить ни одного другого случая, когда преступнику удавалось на бегу уйти от него.

– Вы хотите сказать, Павел Андреевич, что мы имеем дело с бывшим спортсменом? – решился уточнить Ветров.

– Да. Причем со спортсменом очень высокого класса, – подтвердил Чернышов.

После разговора с Ветровым Чернышов вернулся к экспертам. Те как раз заканчивали свою работу, и Чернышов подошел к ним.

– Меня интересует преступник. Сейчас вы можете что-нибудь сказать о нем? – обратился Чернышов сразу ко всем экспертам следственной бригады.

Работа криминалистов сложная и кропотливая. Прежде чем сделать окончательный вывод, порой приходится провести множество экспертиз и неоднократно перепроверять полученные результаты. Обычно изучение места происшествия дает только пищу для последующего анализа. Полковник Чернышов все это отлично знал, но в данных обстоятельствах не задать свой вопрос просто не мог.

– Павел Андреевич! Вы, оперативники, постоянно предъявляете к нашей работе противоречивые требования, – сказал эксперт, изучавший обнаруженные Ветровым документы. – С одной стороны, вы требуете ответ немедленно, а с другой стороны, хотите, чтобы этот ответ был максимально точен.

Из всех присутствующих эксперт лучше всего знал Чернышова, потому что уже неоднократно проводил экспертизу по его запросам.

– Вы совершенно правы, – согласился с экспертом Чернышов. – И все-таки я вынужден повторить свой вопрос. Мы имеем дело с очень опасным преступником, с убийцей. Я обязан взять его как можно скорее.

– Что ж, – вздохнул эксперт. – Два вывода я, пожалуй, могу сделать прямо сейчас. Водительские права на имя Михаила Ильина являются искусно выполненной подделкой. Причем настолько искусной, что на них в точности воспроизведен микротекст и водяные знаки. И лишь специальный штамп, различимый в инфракрасном свете, выглядит размытым. По моему мнению, штамп нанесен кустарным способом. Думаю, что анализ в лабораторных условиях это подтвердит. А вот свидетельство о регистрации автомобиля, вне всякого сомнения, является подлинным. Вот и все, что я сейчас могу сказать.

Артем Ветров, слышавший все слова эксперта, заметно погрустнел. Он уже надеялся, что выяснил истинное имя убийцы. Остальные эксперты ничего нового к словам своего коллеги не добавили. Вскоре следственная бригада собрала свои инструменты и уехала. Автомобиль преступника погрузили на эвакуатор и отправили для лабораторного исследования.

– Что теперь? – поинтересовался у Чернышова Ветров, когда они остались вдвоем. – Может, стоит нанести визит тому человеку, на чье имя зарегистрирован в ГИБДД автомобиль убийцы?

– Вряд ли это нам что-то даст, – задумчиво сказал Чернышов. – По различным доверенностям автомобиль мог сменить уже нескольких хозяев. Да и последняя доверенность выписана на подставное имя. Думаю, что Михаил Ильин, как и Игорь Братынский, никогда не существовал.

– Значит, мы опять оказались на пустом месте, – обреченно сказал Артем Ветров.

– Не совсем, – возразил Чернышов и хитро подмигнул Артему. – Кое-что нам удалось установить. Ведь убийца убежал от тебя.

– Вы хотите сказать, что убийца – бывший спортсмен, ну и что из этого?

На последний вопрос Ветрова Чернышов не обратил внимания. Мысленно он уже переключился на поиск наемного убийцы.

– Так, Артем, надо поднять данные на бывших спортсменов примерно десятилетней давности. Учитывая нынешний возраст убийцы, лет десять назад он еще должен был выступать.

– Павел Андреевич, это же непосильный труд, – недоверчиво заявил Артем. – Хорошо, разыскиваемый убийца – спортсмен. Но в каком виде спорта он выступал? И где выступал? За какой клуб? Наша страна большая. А десять лет назад вообще существовал Советский Союз.

– Ну, если подумать, можно существенно сократить масштабы поиска, – заметил Чернышов. – Сейчас убийца живет в Москве. Логично предположить, что он выступал за какой-то столичный спортивный клуб. Набиев кого попало нанимать не будет. Значит, убийца в своем деле достиг высшего мастерства. Возможно, и в спорте дела у него шли неплохо. Значит, сборная республики или даже страны. Во всяком случае, я бы начал поиск именно среди спортсменов, выступавших за российскую сборную или за сборную СССР. Остается определить вид спорта. Нам теперь известно – убийца отличный бегун и высококлассный стрелок. Легкая атлетика и стрельба. Значит, многоборье или биатлон. И самое главное. У убийцы есть брат-близнец, с которым они вместе занимаются своим кровавым делом. Наверняка и спортом они тоже занимались вместе. Значит, среди бывших спортсменов надо искать двух братьев-близнецов. По-моему, отправной информации более чем достаточно.

Артем Ветров озадаченно потер затылок. Теперь, когда Чернышов все разложил по полочкам, задача уже не казалась столь неразрешимой.

НАБИЕВ. 13.03

Московское время 16.30

Ильдар Набиев сидел на заднем сиденье своего роскошного джипа и сосредоточенно думал. Рядом с ним замер начальник его личной охраны Бадыр Айвазов. Айвазов старался не производить лишних движений, чтобы ненароком не побеспокоить своего хозяина. Но сейчас Набиев не замечал Айвазова. Он вообще позабыл о его существовании, как позабыл и о ведущемся за ним наблюдении. Все мысли Набиева занимал последний разговор с Полянским. Набиев не знал ни имени, ни фамилии своего исполнителя. До последнего момента ему это было и не важно. Он платил деньги, а исполнитель выполнял порученную работу. И еще никто из исполнителей никогда не перечил ему. Даже сама мысль ослушаться Ильдара Набиева до последнего момента никому не могла прийти в голову. Такое положение вещей Ильдар Набиев считал незыблемым. И вот сейчас рядовой исполнитель, нанятый для выполнения разовой работы, вздумал шантажировать его. Набиев настолько привык к своему могуществу, обусловленному его положением, связями и деньгами, что не допускал подобной возможности. Но факт оставался фактом. Исполнитель, отправленный на Северный Кавказ за баллоном, требовал за этот баллон пять миллионов долларов. Набиеву было совершенно ясно, что шантажист не отступится от своих требований. Шантажист уже показал свою решительность и наглость, когда угрожал ему оружием. Набиев готов был поклясться, что в случае обострения ситуации шантажист, не задумываясь, спустил бы курок. Набиев повернулся к сидящему рядом Айвазову:

– Узнайте все об этом человеке. Кто он? И где живет? Если он на кого-то постоянно работает, узнайте, кто за ним стоит. Я должен знать о нем все.

– Да, хозяин.

Айвазов слегка кивнул, хотя уже сейчас был уверен, что вряд ли сможет выполнить поручение Набиева: «Человек, способный на подобную дерзость в отношении такого влиятельного человека, как Набиев, должен быть либо сумасшедшим, либо полностью уверенным в себе. И судя по его поведению, он не сумасшедший. Нет. Ведь в спортзале он совсем не испугался. Казалось, что ситуация даже забавляет его. – Айвазов видел, что убийца, держа Набиева под дулом пистолета, разговаривал с ним с ехидной улыбкой. – И он не блефовал, когда говорил, что сможет уйти из спорткомплекса. Перед тем, как поставить свои условия, он в деталях продумал ситуацию. Найти такого человека или собрать о нем информацию будет проблематично».

Набиев некоторое время сидел молча, а потом снова обратился к Айвазову:

– И убери из моей охраны того идиота, который вломился в зал во время нашего разговора. Он совершенно не умеет контролировать свои эмоции, значит, в критической ситуации может подвести. Работа телохранителя не для него. Подбери для него что-нибудь другое. А еще лучше отправь в Чечню. Оставаясь здесь, он может начать болтать или даже специально продаст известную информацию заинтересованным лицам.

– Слушаюсь, хозяин, – Айвазов снова кивнул.

Выполнить это приказание Набиева было намного проще.

Отдав распоряжение отправить в Чечню ненадежного охранника, Набиев тут же вспомнил главаря пятигорских террористов Гусейна Салтанова. Чеченские полевые командиры, такие, как Гусейн Салтанов, за подобную «болтовню» вполне могли отрезать язык. Но Набиев считал себя культурным и цивилизованным человеком, поэтому языки людям не отрезал.

Решив судьбу незадачливого охранника, Набиев опять в мыслях вернулся к баллону с ядовитым газом и к требованиям шантажиста. Что и говорить, этот баллон нужен. Но где взять пять миллионов долларов? Такие деньги у Набиева имелись, но они были вложены в дело. А для расчета с исполнителем требовались наличные. Набиев мог быстро собрать миллион, даже полтора. Но пять? Для этого потребовалось бы продать некоторые акции и другие ценные бумаги. «Если делать это поспешно, то неизбежны потери на разнице курсовой стоимости. Тогда баллон обойдется значительно дороже пяти миллионов, – рассуждал Набиев. – Конечно, химическое оружие стоит этих денег. Оно стоит и больше. Но где взять денег?»

У Ильдара Набиева было несколько планов использования отравляющего газа. Но ни один из этих планов он не прорабатывал в деталях. Сейчас он решил, что настала пора заняться ими вплотную. Первым и самым главным для Набиева делом было утверждение своей политической власти в Чечне. После провозглашения Чеченской Республикой своего особого статуса и суверенитета Ильдар Набиев мечтал встать во главе ее. Для этих целей он и собирался использовать химическое оружие. «Власть нынешнего президента республики Масхадова слаба, – это Набиев знал совершенно точно. Его источники в окружении президента Масхадова и среди чеченских оппозиционеров снабжали Набиева полной информацией. – Сейчас только разрозненность оппозиции позволяет Масхадову удержаться у власти. Но если возникнет сила, которая заставит оппозицию объединиться, власти Масхадова – конец». Силой, способной объединить чеченских оппозиционеров, Набиев считал себя, вернее, химическое оружие, к обладанию которым так стремился.

Приняв какое-либо решение, Набиев начинал действовать незамедлительно. Вот и сейчас он немедленно отдал своему водителю распоряжение об изменении маршрута. Кортеж Набиева развернулся прямо посреди дороги и, набирая скорость, устремился в противоположном направлении. День близился к вечеру, а Ильдар Набиев запланировал еще многое сделать.

* * *

«Волга» наружного наблюдения заметалась по дороге, когда кортеж Набиева проследовал мимо нее в противоположную сторону. Машина бригады наружного наблюдения не обладала устрашающей внешностью, чтобы распугивать другие автомобили. Водители других машин не собирались уступать дорогу какой-то «Волге», вздумавшей вдруг развернуться. Право разворачиваться где угодно, пренебрегая правилами движения и дорожной разметкой, в понимании московских водителей имели только «Мерседес-S600», «Шевроле-Сабербен», «Линкольн», «Роллс-Ройс» или «Бентли», ну, может быть, еще пожарный автомобиль с включенным маячком и сиреной. Всем остальным участникам движения дорогу можно было не уступать.

В конце концов лейтенант Блинов распорядился включить сирену и выставить на крышу проблесковый маячок. Это было грубейшим нарушением конспирации, но иначе объект наблюдения однозначно был бы потерян. С включенной сиреной и световой сигнализацией автомобиль наружного наблюдения сумел наконец развернуться. Блинова немного успокаивало то обстоятельство, что сейчас маячки и сирены стоят у кого попало, и такие машины уже не так бросаются в глаза, как раньше. К мерцанию мигалок и к завыванию сирен, как и к выстрелам на улицах, москвичи уже давно привыкли.

ЛОКТИОНОВ. 14.03

Московское время 01.50

Еще в юности Олег Локтионов приучил себя к режиму. Вечером он ложился спать около одиннадцати и вставал в шесть утра. При таком режиме начальник Управления по борьбе с терроризмом весь день сохранял бодрость и не чувствовал усталости. Но лица, в противодействие с которыми приходилось вступать сотрудникам Управления по борьбе с терроризмом, зачастую жили и действовали по совсем другому режиму. И генералу Локтионову приходилось подстраиваться под них.

Вот и сейчас, несмотря на столь позднее время, генерал-майор Локтионов не спал, а изучал недавно доставленную сводку наружного наблюдения за Ильдаром Набиевым за тринадцатое марта. Истекший день выдался очень напряженным. Полковник Чернышов уже доложил Локтионову о схватке между капитаном Ветровым и убийцей из Пятигорска. Это происшествие подтвердило связь между Ильдаром Набиевым и направленными в Пятигорск курьерами, которым было поручено доставить в Москву баллон с отравляющим газом. Тот факт, что убийца приходил на конспиративную встречу с Набиевым, однозначно указывал на то, что именно Набиев является организатором переброски баллона с химическим оружием с Северного Кавказа в Москву. Но пока у начальника Управления по борьбе с терроризмом были данные, полученные исключительно оперативным путем, а для ареста Набиева их явно не хватало. Пока не задержана группа преступников, доставившая баллон с отравляющим газом в Москву, Набиев может объяснить свое появление в спорткомплексе «Славянской» одновременно с убийцей простым совпадением.

Встреча Ветрова с убийцей еще указывала на то, что, несмотря на все заградительные мероприятия, преступникам все же удалось пробраться в Москву. Теперь Локтионов не сомневался, что и баллон с тридцатью литрами отравляющего газа также находится в столице. Итогом субботней схватки Ветрова с убийцей стало то, что контрольно-заградительные посты на въезде в Москву были сняты. Это был нерадостный итог, тем не менее он позволил высвободить силы, необходимые для розыска баллона и доставивших его преступников. Полковник Чернышов как раз запросил у Локтионова людей для проведения поиска в архивах центральных спортивных обществ и опроса бывших и действующих тренеров. Локтионов уже выделил необходимых Чернышову людей. С понедельника они должны были приступить к работе.

Кроме того, Локтионов приказал усилить наблюдение за Ильдаром Набиевым. Последняя сводка наружного наблюдения, составленная лейтенантом Блиновым, указывала на то, что после встречи с убийцей Набиев развил бурную деятельность. За остаток дня он успел повстречаться почти со всеми ведущими представителями московской чеченской диаспоры. Эти люди представляли интересы разных чеченских кланов, они занимались разными бизнесами, зачастую их интересы противоречили друг другу. Но всех этих людей объединяло одно обстоятельство: они пользовались огромным авторитетом у себя на родине. Сейчас Локтионов пытался понять, что могло означать подобное поведение Набиева.

«Баллон с отравляющим газом еще не попал к Набиеву, – в этом генерал Локтионов был совершенно уверен. – Набиеву не имело смысла встречаться с убийцей после получения баллона. Да и сводки наружного наблюдения за все предыдущие дни говорят о том, что Набиев пока баллон не получал. На встрече с убийцей Набиев мог лишь договориться о передаче баллона. Убийце незачем ждать. Значит, передача должна произойти довольно скоро. Когда и где? Сейчас Набиев ведет переговоры с крупными чеченскими авторитетами. Значит, он собирается использовать химическое оружие для своих политических целей. В Чечне у Набиева может быть только одна цель – президентское кресло. А баллон с отравляющим газом для Набиева – инструмент для достижения этой цели. Переговоры ему нужны, чтобы заручиться поддержкой влиятельных чеченцев. Каким будет его следующий шаг?»

* * *

Но следующий шаг Набиева Федеральная служба безопасности пропустила. Все воскресенье Набиев продолжал встречаться с видными людьми чеченской диаспоры. Три бригады наружного наблюдения на шести автомобилях контролировали его перемещения по городу. Но этим действия службы наружного наблюдения и ограничились. Наблюдавшим за Набиевым оперативникам не удалось записать ни одного разговора контролируемого лица. Не помогли ни акустические, ни электронные системы прослушивания. Все переговоры Набиев вел только при включенном генераторе «белого» шума. Оперативники службы наружного наблюдения напрягали слух, лихорадочно вращали ручки настройки своей аппаратуры, но ничего, кроме треска в наушниках, услышать не смогли.

Закончив беседу с одним из чеченских авторитетов, Набиев уезжал к другому. Бригады наружного наблюдения снимались со своих мест и отправлялись вслед за кортежем контролируемого лица, чтобы вскоре расположиться у другого московского особняка и опять слушать в наушниках надоевший треск. А тем временем чеченцы, с которыми уже переговорил Набиев, садились за средства своей экстренной связи и набирали известные только им номера. В Чеченскую Республику шли телефонные и факсимильные сообщения, которые в конечном итоге доходили до оппозиционных чеченских полевых командиров. Ильдар Набиев собирал большой совет чеченской вооруженной оппозиции. Днем такого совета должен был стать понедельник пятнадцатого марта.

В понедельник утром, как обычно, Ильдар Набиев на джипе «Шевроле» в сопровождении «Мерседеса» охраны выехал из своего загородного замка и направился к Москве. Выезд Набиева прошел под строгим контролем службы наружного наблюдения. В центре Москвы кортеж свернул к зданию многоярусной автомобильной стоянки. Джип Набиева проследовал внутрь, а «Мерседес» сопровождения задержался на въезде и тем самым отсек машины наружного наблюдения. Оперативникам пришлось разделиться. Часть из них осталась в машинах, другие прошли в многоэтажный гараж пешком. Еще одну группу начальник бригады наружного наблюдения направил к выезду с автостоянки: для удобства автовладельцев въезд и выезд на стоянке были раздельными.

Многоярусная стоянка могла вместить несколько сотен машин. Пока оперативники метались по этажам в поисках джипа Набиева, сам хозяин «Шевроле-Сабербен», переделанного в лимузин, пересел в достаточно неприметную «Ауди-А4». Затемненные стекла «Ауди» скрыли Набиева от оперативников, дежуривших на выезде с автостоянки. Да и оперативники не сразу сообразили, что Набиев собирается сменить машину. Таким образом Ильдар Набиев на «Ауди» беспрепятственно покинул стоянку и ушел из-под наблюдения.

НАБИЕВ. 15.03

Московское время 13.00

Оторвавшись от наблюдения, Ильдар Набиев направился в аэропорт Внуково. В аэропорту его ожидал заранее арендованный самолет, который и доставил Набиева вместе с охраной в Махачкалинский аэропорт. Ильдар Набиев прилетел на встречу с чеченскими полевыми командирами.

Совет оппозиционных чеченских полевых командиров по предложению Набиева собрался в Буйнакском районе Дагестана. Набиев выбрал территорию соседнего с Чечней Дагестана, потому что опасался чеченской службы безопасности, которая пока что подчинялась президенту Масхадову, как бы ни слаба была его власть. И если чеченские спецслужбы обладали гораздо меньшими оперативными возможностями, чем спецслужбы российские, зато они не обременяли себя необходимостью сбора неопровержимых для суда доказательств. Человека, подозреваемого в подготовке государственного переворота, спецслужбы Чечни могли просто-напросто ликвидировать. По этой причине Ильдар Набиев решил пока не появляться в Чечне и провести совет полевых командиров на территории, куда не распространялась власть официального Грозного. Лидеры чеченской вооруженной оппозиции тоже не имели ничего против предложенного места встречи. Один из чеченских полевых командиров даже заранее перенес свой штаб на территорию Дагестана.

Больше всего Набиев опасался, что его встреча с чеченскими оппозиционерами не состоится. Эта мысль не покидала его до последнего момента. И, только увидев за общим столом почти всех известных чеченских полевых командиров, Ильдар Набиев понял, что не ошибся. Возможность получения химического оружия казалась слишком привлекательной чеченским полевым командирам, чтобы они отбросили раздирающие их противоречия и собрались все вместе. Предварительные переговоры с чеченскими лидерами в Москве не прошли даром. Сейчас Набиева готовы были слушать предводители тысяч вооруженных людей. Набиев не знал точной численности всех чеченских боевиков, но понимал, что все вместе они представляют страшную силу. Но и самого себя Набиев уже почти чувствовал обладателем не менее, а может быть, и еще более страшной силы. «Если объединить мощь химического оружия и силу чеченских вооруженных отрядов, можно не только занять кресло президента Чечни, но и утвердить свою власть на всем Северном Кавказе, – рассуждал Набиев. – Чечня – это только начало. Есть еще Дагестан, Кабардино-Балкария, Ингушетия, Карачаево-Черкесия и Северная Осетия. И кто знает, что будет дальше». С этими мыслями Набиев открыл совет полевых командиров.

* * *

Спустя час после окончания переговоров Ильдар Набиев умиротворенно откинулся на спинку полетного кресла. Переговоры с чеченскими полевыми командирами прошли успешно. В душе Набиев ликовал, но внешне старался не выдавать переполнявших его чувств. Полевые командиры приняли все его условия. Они согласились объявить его своим лидером. Набиев все рассчитал точно. За химические боеприпасы чеченские полевые командиры готовы были продать дьяволу души.

Правда, они выдвинули Набиеву встречное условие, и Набиев уже решил для себя, что выполнит его. Слишком велики были ставки в затеянной им политической игре. Набиев считал, что большая политика не делается в белых перчатках. Для достижения цели в ход идут любые методы. И если нельзя обойтись без крови, значит, так тому и быть. Правда, всю грязную работу Набиев собирался перепоручить другим людям. И у него уже были на примете соответствующие кандидатуры. Но в данный момент о выдвинутом ему условии Набиев предпочитал не думать. В первую очередь требовалось заполучить вожделенный баллон.

«Какая разница, во сколько обойдется баллон с газом «VX», если этот баллон открывает путь к президентскому креслу?» – рассуждал Набиев, уютно устроившись в салоне первого класса. Самолет был рассчитан на перевозку высокопоставленных или очень богатых особ. Поэтому других салонов, кроме как первого класса, в самолете просто не было.

«Какая разница, сколько придется заплатить за баллон, если обладание им обеспечит власть на Северном Кавказе? Что такое пять миллионов долларов по сравнению с абсолютной властью? А химическое оружие – весомый аргумент в любых спорах с Россией. К тому же это очень весомый аргумент для друзей на Ближнем Востоке». – Набиев склонил голову набок и посмотрел в иллюминатор.

Арендованный им самолет час назад вылетел из аэропорта Астрахани и сейчас направлялся в Дубай. Астраханский аэропорт давно уже стал отправной точкой чартерных авиарейсов на Ближний Восток. У Ильдара Набиева не было с собой ни наркотиков, ни огнестрельного, ни холодного оружия, ни запрещенного к вывозу количества наличной иностранной валюты. Поэтому он быстро и легко прошел таможню, миновал паспортный контроль и на арендованном самолете покинул пределы России. Преступные замыслы не заносятся в таможенную декларацию и, следовательно, не могут являться препятствием для выезда из страны. После встречи с чеченскими полевыми командирами Набиев пребывал в отличном расположении духа и даже улыбнулся девушке из таможенной службы, производившей оформление его вещей. В ответ девушка тоже улыбнулась и пожелала Набиеву счастливого пути. В душе молодая таможенница позавидовала импозантному человеку, направляющемуся отдыхать на один из лучших курортов на берегу теплого Персидского залива.

Девушка ошибалась. Ильдар Набиев летел в Дубай вовсе не отдыхать. Хотя для него действительно были приготовлены апартаменты на роскошной вилле, расположившейся в искусственном оазисе на берегу залива, Ильдар Набиев спешил на очередные переговоры, не менее важные, чем переговоры с чеченскими полевыми командирами. За полевыми командирами стояли вооруженные отряды их боевиков. А за человеком, на встречу с которым летел Набиев, стояли громадные деньги и признание мусульманского мира. Если не всего, то, во всяком случае, его радикально настроенной части.

ПЕРЕЛЕТ. 15.03

Московское время 16.00

– Вы что-нибудь желаете?

Набиев оторвал взгляд от проплывающих за окном самолета облаков. Перед ним стояла молодая светловолосая девушка в форме бортпроводницы. Девушка держала в руках меню со списком блюд, предлагаемых в полете, а также карту вин. Бортпроводница замерла перед Набиевым в ожидающей позе, широко улыбаясь. У нее были красивые ровные зубы, а искусственный загар лица подчеркивал их ослепительную белизну. Набиев внимательно осмотрел девушку. Особенно ему понравились ее длинные русые волосы, уложенные на голове в аккуратную прическу, и изящная фигура. Форменная юбка чуть-чуть приоткрывала колени, но настолько облегала бедра девушки, что скорее подчеркивала их форму, чем скрывала их. Но не стройные ноги и не стан девушки привлекли внимание Набиева, а ее поистине роскошные волосы. Было ясно, что девушка за ними тщательно ухаживает. Набиеву захотелось прикоснуться к этим шикарным волосам и подолгу перебирать их, пропуская пряди у себя между пальцев.

– Вы что-нибудь желаете? – повторила свой вопрос бортпроводница.

«Тебя», – мысленно ответил Набиев.

Видимо, бортпроводница прочитала ответ в его взгляде. На какую-то секунду на щеках у девушки вспыхнул румянец, и она улыбнулась еще шире.

После успешно проведенных переговоров с чеченскими полевыми командирами Ильдар Набиев пребывал в отличном расположении духа. Сейчас ему хотелось удовольствий и развлечений. Глядя на симпатичную русоволосую бортпроводницу, Набиев почувствовал, что не прочь заняться с ней любовью. Вот уже два дня у него не было женщины. Эти дни Набиев занимался подготовкой встречи с чеченскими полевыми командирами, и ему было не до того. Но сейчас, когда переговоры уже состоялись, Набиев ощутил прилив мужского желания. В конце концов, бортпроводница здесь именно для того, чтобы обслуживать его, подумал Набиев. Так почему бы ей не удовлетворить его желание?

– Сегодня у меня был трудный день, – сказал он бортпроводнице. – И я бы хотел немного отдохнуть.

– Пожалуйста. На борту нашего самолета есть все условия.

Бортпроводница указала на расположенный в глубине салона кожаный диван, рядом с которым был установлен журнальный столик, а напротив два таких же кожаных кресла. По желанию пассажиров этот уголок отдыха можно было отделить от основного салона складывающейся пластиковой переборкой.

– Помогите мне, – Набиев встал со своего кресла и направился в указанном бортпроводницей направлении.

Он не сомневался, что бортпроводница последует за ним. На самолетах, предназначенных для перевозки VIP[4]-пассажиров, авиакомпания держала исключительно исполнительный персонал.

– Закройте дверь, – попросил Набиев у бортпроводницы, когда они вместе прошли в отведенное для отдыха место.

Девушка послушно исполнила его просьбу. Она освободила замки и задвинула переборку.

– К вашим услугам здесь также имеется туалет и душевая кабина, – девушка открыла дверь, о существовании которой Набиев и не догадывался.

Взору Набиева предстала небольшая, но очень продуманно сконструированная ванная комната. На полочке около закрывающего всю стену зеркала выстроился целый комплект туалетных принадлежностей. Рядом лежала стопка широких махровых полотенец.

– Если вы хотите принять душ, здесь есть все необходимое, – бортпроводница указала рукой на всевозможные шампуни и гели для душа.

– А вы? – спросил Набиев, заходя следом за бортпроводницей в ванную комнату и закрывая за собой дверь. – Вы не хотите принять душ?

При этом он положил одну руку девушке на талию, а другой провел по ее собранным в прическу волосам.

– Что вы, нам нельзя, – не очень решительно прошептала бортпроводница.

– А если я настаиваю? – Рука Набиева скользнула по щеке девушки.

Быстрым движением Набиев стянул с ее шеи форменный шелковый платок и бросил его на пол.

Набиев зажал бортпроводницу между раковиной и дверцей душевой кабины. Девушке некуда было деваться. Она совершенно растерялась. Бортпроводница летала на самолетах для особо важных персон сравнительно недавно. И до сегодняшнего момента ей не приходилось задумываться, как далеко придется зайти в обслуживании состоятельных пассажиров авиалайнера. Тем временем Набиев провел рукой по волосам девушки и вытащил заколку, на которой держалась прическа. Густые волосы бортпроводницы рассыпались по ее плечам. Вид распущенных волос подстегнул Набиева. И он торопливо начал расстегивать пуговицы на форменном жилете бортпроводницы. Девушка сообразила, что отделаться от этого человека ей уже не удастся.

«Умолять бесполезно, – поняла бортпроводница. Взгляд горящих глаз Набиева не оставлял сомнения, что он намерен удовлетворить свое желание независимо от ее воли. – Закричать? Все равно никто не придет на помощь. Пилоты четко знают свои обязанности, лишние проблемы им ни к чему. Да никто из них и не захочет связываться с охранниками этого типа». Оказавшись в безвыходном положении, бортпроводница решила, что ей остается только подчиниться. «Если изнасилование неизбежно, надо расслабиться и получить удовольствие», – всплыла в памяти услышанная когда-то фраза.

Набиев уже стянул с девушки жилет и принялся за ее блузку. Он торопился. Вид взволнованного женского лица и особенно распущенных волос девушки возбуждал его. От охватившего его возбуждения Набиев слишком сильно дернул ворот на блузке бортпроводницы. Одна из пуговиц оторвалась и упала на пол.

– Осторожнее, – прошептала девушка и стала помогать Набиеву расстегивать пуговицы блузки.

Отступив на шаг, Набиев смотрел, как бортпроводница снимает с себя блузку и кладет ее на край раковины.

Раздевшись до пояса, девушка замешкалась. Набиев снова шагнул к ней. Но как только он взялся за ее юбку, ткань сразу же затрещала. Обращение с чрезвычайно узкой юбкой требовало особой осторожности. Видимо, поэтому бортпроводница без всякого напоминания сама расстегнула «молнию» и осторожно спустила юбку. При каждом движении девушки ее длинные волосы шевелились. Это вызвало у Набиева новую волну желания. Взяв девушку за подбородок, он приподнял ее голову и заглянул ей в лицо. Девушка смущенно отвела глаза. Набиев откинул волосы девушки назад и положил руки ей на плечи. Пальцы Набиева коснулись тонких бретелек бюстгальтера. Набиев медленно развел руки в стороны и спустил бретельки с девичьих плеч.

Бортпроводница замерла, когда пальцы Набиева расстегнули застежку ее бюстгальтера. Набиев даже задохнулся от возбуждения, когда розовые женские соски закачались прямо у него перед глазами. Набиеву захотелось пощекотать эти соски своим языком, что он тут же и сделал. Девушка вздрогнула, но промолчала. Бортпроводница безропотно позволила Набиеву снять с себя колготки, а потом и трусики, но прикрыла ладонью свой оголенный лобок.

Раздев девушку догола, Набиев начал раздеваться сам. Все это время бортпроводница стояла неподвижно, прикрывая руками свое обнаженное тело. Хищно улыбаясь, Набиев стянул с себя трусы и продемонстрировал бортпроводнице свой напряженный орган. Затем он опустил руки девушке, которыми она пыталась прикрыться. Набиев сосредоточенно осмотрел обнаженное тело бортпроводницы, определяя, как лучше всего подступиться к ней.

– Повернись, – приказал девушке Набиев.

Московские любовницы Набиева считали его заботливым и галантным кавалером. Но бортпроводницу Набиев воспринимал не как любовницу, а как прислугу, поэтому не собирался проявлять заботу и галантность. Своим слугам Набиев только приказывал и требовал точного исполнения приказов. От бортпроводницы он также ожидал беспрекословного повиновения.

– Ну! – грозно поторопил девушку Набиев, видя, что она все еще стоит в растерянности.

Его грозный тон заставил бортпроводницу повиноваться. Она тут же повернулась к Набиеву спиной. Набиев обнял девушку сзади и попытался наклонить ее. Но сделать это Набиеву не удалось, так как девушка оказалась почти прижата к душевой кабине. Тогда он развернул бортпроводницу лицом к двери ванной комнаты. Чтобы девушка смогла нагнуться, дверь ванной пришлось открыть. Расположив бортпроводницу в нужной позе, Набиев обхватил ее за талию и с третьей или четвертой попытки наконец просунул свой напряженный член в ее влагалище.

Девушка издала слабый стон, когда Набиев вошел в нее. Еще никогда во время занятий любовью с ней не обращались как с бесчувственной куклой. Но сейчас ее партнер вел себя именно так. Сначала он заставил ее нагнуться и расставить ноги. Потом девушка почувствовала, как Набиев приподнимает руками ее ягодицы. И вот уже его возбужденная плоть входит в нее. «...Расслабься и получи удовольствие, расслабься и получи удовольствие», – мысленно повторяла девушка, когда Набиев сзади налегал на нее. Но удовольствия она не ощущала. Она только чувствовала, как напряженный член движется внутри влагалища. Бортпроводница с облегчением подумала, что все кончилось. Но Набиев думал иначе. Не дав девушке одеться, он вывел ее из ванной комнаты и уложил на кожаный диван. Для бортпроводницы все повторилось заново, с тем различием, что партнер на этот раз лежал сверху нее. Наконец Набиев перекатился на бок, высвобождая девушку.

– А ты молодец, – довольным голосом произнес Набиев и снова погладил бортпроводницу по распущенным волосам.

Та ничего не ответила и только смущенно повела плечом. Неожиданно Набиеву захотелось выпить.

– Коньяк у вас на самолете есть? – спросил Набиев у бортпроводницы.

– Да, какой вы желаете? – Это были первые слова, которые произнесла девушка после полового акта.

– «Реми Мартен», если настоящий, – потягиваясь, произнес Набиев.

– Мы подделок не держим.

– Ну так принеси сюда бутылку и пару рюмок, – приказал Набиев и похлопал бортпроводницу по голому бедру.

– Но как я выйду? – растерянно проговорила девушка. – Я же...

– Сейчас, – Набиев резко поднялся с дивана, зашел в ванную комнату и вышел оттуда с банным полотенцем. – На, прикройся, – сказал он и швырнул девушке полотенце. – Давай побыстрее, – поторопил он бортпроводницу, видя, что та не знает, как поступить с полотенцем.

«Ладно, теперь уже поздно стыдиться», – подумала бортпроводница. Она встала, завернулась в полотенце и, взявшись за ручку складывающейся переборки, решительно распахнула ее.

Бадыр Айвазов и другие охранники Набиева изумленно посмотрели на бортпроводницу, которая, прикрыв полотенцем свою наготу, прошла по салону. Ширины полотенца едва хватило, чтобы чуть-чуть прикрыть ее лобок. Нижняя часть ягодиц девушки вообще осталась неприкрытой. Бортпроводница торопливо отыскала в баре авиалайнера нужную бутылку и, позабыв про рюмки, заспешила обратно. Когда она возвращалась, чеченцы пожирали ее глазами, но никто не произнес ни слова. От торопливых движений девушки или еще от чего полотенце, которым она прикрывалась, распахнулось. Бортпроводница судорожно прижала полотенце к своей груди, но остальная часть полотенца соскользнула, обнажив ее спину. Девушка судорожно рванулась вперед и поспешно скрылась за пластиковой перегородкой. Однако в память всем охранникам Набиева врезалась ее оголенная спина и округлые ягодицы. Бадыр Айвазов даже решил попросить у Набиева разрешения трахнуть бортпроводницу на обратном пути. Уж очень соблазнительно выглядела на бегу ее голая попка.

Набиев увидел, что полотенце соскользнуло с девушки, и ехидно улыбнулся.

– Ну давай сюда коньяк, – сказал он и протянул руку к бутылке. – А рюмки где? Забыла? Ну ладно, обойдемся без них.

Пить из фигурной бутылки было довольно трудно. Для удобства Набиев обхватил бутылку двумя руками. Мелкими глотками он отпил из бутылки коньяк и протянул бутылку бортпроводнице.

– Теперь ты.

– Что вы, мне нельзя, – замахала руками девушка.

– А я говорю, пей! – повысил голос Набиев.

Девушка осторожно взяла протянутую ей бутылку и поднесла ко рту. Она изобразила, что пьет, но на самом деле только смочила коньяком губы. Набиев это сразу заметил.

– Дай сюда! – он вырвал у бортпроводницы бутылку. – Открой рот! – приказал девушке Набиев. И когда та подчинилась, опрокинул бутылку ей в рот.

Девушка закашлялась. Струйки темной жидкости потекли у нее по подбородку, по шее и по обнаженному телу. Но большая часть коньяка тем не менее попала к ней в пищевод. Набиев посмотрел на бутылку. По его прикидке бортпроводница проглотила не меньше двухсот грамм коньяка.

В голове у девушки сразу зашумело, и она расслабленно опустилась в кресло. Ее взор затуманился, а на губах появилась странная улыбка. На душе сразу стало легко и беззаботно. Ее все-таки трахнули, прямо в самолете. Ха-ха. Взяли и трахнули. Она, кажется, не получила удовольствия, хотя старательно ра-рас-слаблялась. Несмотря на то, что мысли путались, ей страшно захотелось поговорить.

– А сколько мы пробудем у арабов? – пьяно улыбаясь Набиеву, спросила девушка.

– День или два, – ответил он.

– У, два дня! – неизвестно чему обрадовалась бортпроводница.

Когда самолет вылетал из Москвы, экипаж не знал, что после Махачкалы им предстоит полет в Астрахань, а потом и в Объединенные Арабские Эмираты. Поэтому бортпроводница не захватила с собой валюту. В Астрахани представитель авиакомпании выдал всем членам экипажа по пятьдесят долларов. Но что это за деньги для двух дней пребывания в Дубае?

– А знаешь, хоть мы и летим в Дубай, а у меня совершенно нет денег, – перегнувшись к Набиеву через подлокотник кресла, хихикнула бортпроводница. – Ты н-не мог бы одолжить мне немного? А-а потом я тебе все верну, – улыбаясь, спросила девушка и попыталась положить голову на колено Набиеву.

Набиев в ответ усмехнулся. Он сходил в ванную комнату, где остался его пиджак, достал из кармана пиджака бумажник и извлек из него стодолларовую купюру. Подумав, он прибавил к ней еще одну. Все-таки он получил удовольствие, да и девица старалась как могла.

– На, держи. Можешь не отдавать, – Набиев протянул девушке деньги.

Бортпроводница двумя пальчиками взяла предложенные купюры.

– Куда бы мне их положить? Как ты думаешь? – не переставая улыбаться, бортпроводница водила рукой с деньгами по своему обнаженному телу, на котором, естественно, не было карманов.

– Отдохни пока. Потом найдешь, куда их пристроить. – Набиев приподнял девушку из кресла и переложил ее на диван.

– Снова хочешь меня? Ты такой неутомимый! – засмеялась бортпроводница.

Но Набиев ничего не ответил, а только прикрыл девушку полотенцем и направился в ванную комнату за своей одеждой. Перед тем как одеться, Набиев все-таки воспользовался душевой кабиной. Душ пробудил в нем недавние воспоминания. Но Набиев не стал больше беспокоить бортпроводницу. «Девица совершенно пьяна. От нее сейчас все равно не будет толка, – рассудил он. – Лучше она отработает свое на обратном пути. Путь до Москвы неблизкий, и ей придется потрудиться на совесть».

Пока Набиев мылся под душем, оставленная на диване бортпроводница уснула. Когда Набиев вышел из ванной комнаты, он отчетливо услышал сонное сопение девушки. Набиев невольно залюбовался ее обнаженным телом. Во сне девушка сбросила с себя полотенце. Набиев не стал возвращаться в основной салон, а уселся в кресло напротив дивана. Теперь спящая бортпроводница была у него перед глазами. Поправлять соскользнувшее с девушки полотенце Набиев уже не стал.

ДУБАЙ. 15.03

Московское время 19.00

Два дня назад шикарную виллу, расположенную в окрестностях Дубая, арендовал гражданин Саудовской Аравии, нефтяной магнат Али Осман Фалает. Личное состояние Фалаета исчислялось миллиардами долларов. Али Фалаету принадлежали значительные доли акций ведущих нефтяных компаний по всему миру. Он по праву считался одним из богатейших людей Саудовской Аравии и всего Ближнего Востока. Али Осман Фалает был известным человеком во всем мире. Ведущие мировые экономические журналы регулярно помещали его фамилию в список сотни самых богатых людей планеты. И только спецслужбам некоторых стран было известно его второе лицо.

Али Осман Фалает финансировал сразу несколько исламских террористических организаций. А так как те существовали на деньги Фалаета, то ряд своих террористических актов они проводили исключительно в его интересах. Таким образом, финансируя террористов, Фалает научился извлекать из их деятельности неплохой доход.

Во время российско-чеченского вооруженного противостояния 1994—1996 годов значительная часть зарубежных наемников, воевавшая на стороне чеченских отрядов, была завербована Фалаетом и оплачивалась его деньгами. Тогда же установились и тесные взаимовыгодные связи между Али Фалаетом и Ильдаром Набиевым. Но ни громадные деньги, которыми распоряжался Али Осман Фалает, ни работавшие на него международные террористы не сделали Фалаета обладателем оружия массового поражения. И сейчас Ильдар Набиев летел к своему ближневосточному партнеру, чтобы предложить ему именно такое оружие. Конечно, не бескорыстно. Набиев считал, что ближневосточные террористы заплатят за химические боеприпасы любые деньги. Кроме денег, Набиев рассчитывал заручиться поддержкой тех исламских организаций, в которых слово Али Фалаета было наиболее весомым.

* * *

Набиев спешил. Заканчивался второй день из пяти, отпущенных ему на сбор денег, необходимых для выкупа баллона. А Али Осман Фалает по восточной традиции не торопился переходить к деловой части встречи. Чем большим уважением пользуется гость, тем длиннее предшествующая деловому разговору пауза. Набиев уже несколько раз пытался перейти к цели своего визита, но Фалает неизменно останавливал его.

Когда Набиев прибыл на виллу, Фалает для начала предложил легкий десерт. Угощение состояло из одних фруктов, и Набиев даже пожалел, что слабо поел в самолете. Выпить Набиеву также не предложили, так как сам Фалает спиртного не употреблял. Эту заповедь Корана он выполнял свято. После десерта Фалает пригласил Набиева искупаться в море. Али Фалает вел активный образ жизни и имел отменное здоровье. Он считал себя закаленным человеком и смело купался в водах Персидского залива даже в середине марта, когда вода еще настолько «прохладна», что ее температура едва достигает 24 градусов по Цельсию.

Кроме Али Фалаета и Ильдара Набиева, других желающих искупаться не нашлось. Впрочем, если бы они и появились, вооруженная охрана Фалаета, патрулирующая на быстроходных катерах место купания, не подпустила бы их ближе чем на пятьсот метров.

– Как парадоксально устроен этот мир, – сказал Набиеву Фалает, вылезая из воды и ложась на горячий песок. – Нас охраняют с израильскими автоматами «узи». Мои люди используют оружие нашего противника. Разве это логично? Наш мир вообще устроен несправедливо. Почему только Запад имеет атомную бомбу? И они еще смеют называть свое ядерное оружие «хранителем мира»! Западные люди трусливы, поэтому они и создают все время новое и новое оружие. Они не понимают того, что рано или поздно это оружие их и погубит.

– Вот как раз об этом я и собирался поговорить, – попытался вставить слово Набиев.

Но Фалает опять остановил его:

– Нашим воинам такое оружие не нужно. Солдат ислама бесстрашен. Его бесстрашие заставляет неверных трепетать перед ним. И поэтому люди Запада никогда не будут чувствовать себя в безопасности, даже окружив себя военными арсеналами.

– Сейчас как раз появилась возможность все изменить, – решился перейти к делу Набиев. – Я проделал длинный путь, чтобы сказать это.

– По твоему озабоченному лицу я вижу, что нам предстоит серьезный разговор. Но давай перенесем все серьезные разговоры на вечер. О делах будем говорить после заката. А сейчас время отдыха. Расслабляйся. Может быть, тебе пригласить женщину? Женщины Востока очень искусны. Они быстро снимут с тебя напряжение. Или ты предпочитаешь русских? – Фалает ехидно улыбнулся Набиеву. – У нас есть и русские женщины. Ты только скажи, не стесняйся. Сейчас ты мой гость, я, как хозяин, готов выполнить любую твою прихоть.

К Фалаету подошел один из его слуг и, широко улыбнувшись Набиеву, поставил на песок поднос с прохладительными напитками.

– Мы во многом уподобились Западу, – тяжело вздохнув, сказал Фалает и достал из ведерка со льдом бутылку кока-колы. – Наши предки обходились одним чаем, а мы отдаем предпочтение иностранным напиткам.

Набиев не слушал Фалаета. Он смотрел вслед удаляющемуся слуге, у которого на поясе висел длинный нож. Набиев не сомневался, что достаточно одного приказа Фалаета, и его слуга все с той же широкой улыбкой этим самым ножом перережет ему горло. После случая в спорткомплексе гостиницы «Славянская» люди с оружием – если это были не его люди – вызывали у Набиева страх.

После купания Фалает с Набиевым прошли на виллу, где Фалает оставил Набиева в отведенных ему апартаментах и удалился к себе. Али Осман Фалает воздерживался от делового разговора с Набиевым вовсе не по причине обычаев восточного гостеприимства. Он ожидал информации от своих людей из аэропорта Дубай.

Ведя совместные дела, Фалает всегда стремился собрать максимум информации о своем партнере: его финансовое положение, степень влияния в деловых и политических кругах у себя на родине. Все это представляло для Фалаета интерес. Сейчас к Северному Кавказу было приковано внимание не только Али Фалаета, но и значительной части исламских религиозных и террористических организаций. Фалает не знал о цели визита Набиева, но догадывался, что для него она очень важна. Именно поэтому Фалает и не хотел вступать в переговоры с Набиевым, не имея о нем достаточной информации. Раньше такую информацию Фалаету поставлял личный секретарь Набиева Энвер Пашаев. Но Пашаев неожиданно исчез. Фалает догадывался, что его уже нет в живых, хотя и не знал подробностей[5].

Накануне Фалает от своих источников в Чечне получил сведения о том, что в Дагестане собирается совет чеченских полевых командиров, оппозиционно настроенных к нынешнему режиму в Чеченской Республике. Фалаета очень интересовало, почему визит Набиева совпал с датой совещания чеченских командиров. Конечно, об этом можно было напрямую спросить у Набиева, но Фалает предпочитал получать информацию из независимых источников.

ОЛЬГА МЕДВЕДКОВА. 15.03

Московское время 19.30

Бортпроводницу, с которой Набиев удовлетворял свои сексуальные желания, звали Ольга Медведкова. Она проснулась уже перед самой посадкой самолета в Дубае. Ольга поежилась от холода и открыла глаза. Посмотрев на себя, Ольга увидела, что лежит на диване совершенно голая. Человек, склонивший ее к половому акту, сидел напротив и хищно улыбался.

– Пожалуйста, выйдите, мне надо одеться, – попросила Ольга.

– Выйду, раз ты такая стыдливая, – усмехнулся Набиев и действительно вышел в салон.

Ольга быстро вскочила с дивана. Голова тут же закружилась, но головокружение быстро прошло. Неприятных ощущений в желудке или во рту девушка тоже не обнаружила. Выпитый коньяк не зря считался одним из лучших. Ольга прошла в ванную комнату. Принимать душ уже не было времени. Командир корабля объявил по громкоговорящей связи о скорой посадке. Единственное, что успела сделать Ольга, быстро подмыться и почистить зубы. Споласкивать рот водой Ольга специально не стала, надеясь, что зубная паста хоть как-то заглушит запах коньяка. Ольга торопливо оделась, постаравшись закрыть место с оторванной пуговицей своим шейным платком. Девушка даже не пыталась заниматься своей прической, а просто заколола волосы в пучок. Выйдя из ванной комнаты, Ольга увидела на журнальном столике две стодолларовые купюры. Она сразу вспомнила, как выпрашивала у Набиева деньги. «Ну и пусть, – зло подумала Ольга. – В конце концов, он получил, что хотел. А раз так, пусть платит». Бортпроводница подняла со столика деньги и спрятала их в карман своего форменного жилета. В таком виде она вышла в салон.

Все без исключения чеченцы как по команде повернули к ней головы. Стараясь ни с кем не встречаться взглядом, Ольга прошла к своему креслу. Когда после посадки она выходила из самолета вместе с экипажем, второй пилот и штурман, показывая на нее, многозначительно переглянулись. Только командир корабля, смерив Ольгу с ног до головы оценивающим взглядом, тяжело вздохнул и осуждающе покачал головой. «Да что он понимает?! – подумала девушка. – Как будто я к этому типу сама в штаны залезла». Ольге неожиданно стало так жалко себя, что на глазах едва не выступили слезы. «Успокойся, дура, – попыталась мысленно приказать себе Ольга. – Подумаешь, трахнули ее! С тебя не убыло. Как-никак уже давно не девочка. Да и двести долларов сейчас совсем не лишние». Ольга вспомнила о лежащих в кармане двух зеленых бумажках и немного успокоилась. Тем не менее ей не захотелось стоять в одной очереди с командиром корабля, осуждающим ее поведение. Для таможенного контроля Ольга встала к другой стойке.

Ольга не обратила внимания, что за российским экипажем внимательно наблюдает араб в дорогом европейском костюме. От его взгляда не укрылось, что бортпроводница с российского самолета поменяла очередь. Араб подошел к работникам таможенной службы и, указав на девушку взглядом, что-то сказал им. Ничего этого Ольга не заметила. Сейчас у нее было не то настроение, чтобы глазеть по сторонам.

– Пожалуйста, пройдите с нами, – обратился к Ольге по-английски работник таможенной службы, когда она поставила перед ним свои вещи.

Работник таможни был очень вежлив и все время улыбался. Ольга подумала, что это какая-то формальность, и прошла следом за ним.

Девушку привели в какую-то комнату, где посередине стоял широкий стол, а вдоль стен несколько скамеек. Другой мебели в комнате не было. Еще Ольга заметила, что, кроме той двери, через которую она сюда зашла, в комнате есть еще одна дверь, сейчас закрытая. Следом за Ольгой вошел другой таможенник, который поставил на стол ее небольшую дорожную сумку.

– У вас есть с собой оружие, наркотики и другие предметы, запрещенные к ввозу в нашу страну? – спросил у Ольги первый таможенник. Сейчас он уже не улыбался.

– Нет, – немного испуганно ответила Ольга. Она уже начала понимать, что происходит что-то не то.

– Мы должны произвести осмотр ваших вещей, – объявил Ольге таможенник.

– Пожалуйста. У меня ничего нет, – Ольга старалась, чтобы ее голос не выдал волнения.

Таможенник расстегнул «молнию» на Ольгиной сумке и стал одну за другой выкладывать на стол ее вещи.

– Что это? – таможенник предъявил Ольге пластиковый пакет с белым порошком.

– Это не мое, – заплетающимся языком ответила Ольга. Она действительно впервые видела предъявленный ей пакет.

Таможенник ногтем большого пальца разорвал пакет и, захватив мизинцем несколько крупинок, слизнул их языком. Глаза таможенника тут же налились ненавистью.

– Героин! – выкрикнул он в лицо Ольге. – Ты, сука, перевозишь наркотики. Ты собиралась отравить наш народ!

– Нет, нет! Это не мое! – закричала Ольга. Из ее глаз брызнули слезы.

Но таможенник девушку даже не слушал. Он на несколько секунд скрылся за дверью и вернулся с арабом в гражданском костюме, который присматривался к Ольге еще до таможенного досмотра.

– Я буду вашим следователем, – представился Ольге человек в костюме. – Сразу предупреждаю, что лучше сказать правду и во всем сознаться. Это облегчит вашу участь.

Человек тоже говорил по-английски. Ольга владела английским, но из-за охватившего ее волнения плохо понимала слова араба.

Таможенники, задержавшие Ольгу, вышли из комнаты, вместо них вошел араб – мужчина и две женщины: арабка и славянка.

– Пройдите в соседнее помещение для личного досмотра, – приказал Ольге следователь.

Славянская женщина тут же повторила его слова на русском языке. Правда, в ее голосе Ольга уловила украинский акцент. Арабская женщина открыла перед Ольгой запертую дверь и жестом приказала войти. Ольга повиновалась. В соседней комнате мебели оказалось еще меньше. Там стояла только одинокая вешалка с белым медицинским халатом да металлический столик на колесиках, какие используются в больницах для перевозки хирургических инструментов. Женщина-арабка надела белый халат, а на руки почти до самых локтей натянула облегающие резиновые перчатки. Облачившись в этот наряд, женщина что-то сказала Ольге по-арабски. Переводчица-украинка бесстрастным голосом перевела:

– Раздевайтесь догола. Свои вещи можете вешать сюда.

И она указала рукой на единственную вешалку.

Ольга вздрогнула. Второй раз за сегодняшний день ее заставляли раздеваться. Ольга испуганно посмотрела на обеих женщин, но даже на лице украинской переводчицы не заметила никакого сострадания. От этого приказ прозвучал еще более грозно. Дрожащими руками Ольга начала расстегивать пуговицы на своем форменном жилете. Обе женщины молча ждали, пока она полностью разденется. Только украинка ехидно ухмыльнулась, когда Ольга спустила с себя трусики. Арабка щелкнула расположенным на стене выключателем, включились лампы дополнительного освещения. Яркий свет ударил Ольгу по глазам и заставил зажмуриться.

Арабка подошла к ней и взялась руками за ее голову. Первым делом она вытащила из волос Ольги заколку и, осмотрев ее, опустила в карман своего халата. Дальнейшая процедура превратилась для Ольги в настоящий кошмар. Она слышала короткие арабские фразы, которые тут же повторяла переводчица: «Наклони голову... Повернись... Открой рот... Подними руки... Расставь пальцы». Команды следовали друг за другом. Ольга чувствовала, как пальцы арабской женщины перебирают ее волосы, копаются в ушах. Потом арабка заставила Ольгу открыть рот и тоже запустила туда свои пальцы. Ольгу чуть не вырвало, когда арабка надавила своими пальцами на корешок ее языка. Даже когда арабка вытащила руку, во рту у Ольги остался неприятный привкус резины и талька с ее перчаток. Арабка проверила у Ольги подмышки, затем с силой сдавила ее груди. Руки у арабки оказались на редкость сильными. Ольга испытала такую боль, что даже вскрикнула и прикусила язык. Арабка опустилась ниже. Она все делала так, словно специально хотела причинить Ольге боль. Когда арабка засунула свой средний палец девушке в пупок и надавила им, живот Ольги скрутило от боли.

– Что вы делаете?! Мне больно! – не выдержав, закричала Ольга.

Но своим криком Ольга сделала себе лишь хуже. Сцепленными пальцами арабка ударила Ольгу в солнечное сплетение. Крик девушки сразу же оборвался. Ольга захрипела. Чтобы не упасть, она схватилась за стену. Сломив таким образом Ольгино сопротивление, арабка просунула руку ей между бедер и запустила пальцы девушке в промежность. Ольга отшатнулась и судорожно вытолкнула руку арабки из своего тела. Не глядя на Ольгу, арабка сказала очередную короткую фразу. Переводчица тут же перевела:

– Повернись, расставь ноги и разведи руками ягодицы.

– Нет! – не выдержав унижения и боли, закричала Ольга.

Она забилась в угол комнаты и приготовилась защищаться из последних сил. Но и арабка оказалась готова к такой реакции. Она обернулась к закрытой двери и что-то громко произнесла по-арабски. Почти сразу же в комнату личного досмотра вошел следователь со своим помощником. Они схватили Ольгу за руки и силой развернули ее спиной к арабке. Украинская переводчица тоже не осталась в стороне. Она сзади подошла к Ольге и своими руками раздвинула ее ягодицы. Ольга почувствовала, как рука арабки вторгается ей в задний проход. При этом резина перчатки в нескольких местах содрала нежную кожу. Ольга дернула тазом, пытаясь освободиться. Но арабка только глубже засунула свою руку, и ее пальцы вошли Ольге в прямую кишку. Жуткая боль заполнила все тело девушки. Потеряв всякий контроль над собственным разумом, Ольга истошно закричала. У нее началась истерика. Чтобы как-то привести девушку в чувство, арабам пришлось сделать ей успокаивающий укол.

* * *

Ольга пришла в себя спустя пятнадцать минут. Она обнаружила себя сидящей на стуле; причем ее руки были заведены за спинку и скованы там наручниками. На Ольге по-прежнему не было никакой одежды. Ее полетная форма и нижнее белье все так же висели на вешалке в комнате личного досмотра. Девушка чувствовала, что замерзает. В комнате действительно было очень холодно. Араб, назвавшийся Ольге следователем, специально включил кондиционер на максимальную мощность. Температура в комнате быстро опустилась до четырнадцати градусов. Производившая унизительный досмотр арабка и переводчица уже ушли. С Ольгой остался только араб.

На самом деле он был вовсе не следователем, а одним из людей Али Фалаета. Тем не менее на него работали несколько сотрудников таможенной службы международного аэропорта Дубай. С их помощью человек Фалаета имел возможность устраивать провокации, подобные той, в которую попала Ольга Медведкова. Провокация и последовавшее за ней моральное и физическое унижение бортпроводницы преследовали одну цель: сломить ее волю и заставить выдать всю известную ей информацию о прибывшем в страну пассажире Ильдаре Набиеве. От женщины, проводившей досмотр Ольги, человек Фалаета уже узнал, что девушка совсем недавно имела половой контакт. Об этом говорило внешнее состояние ее половых органов, а также незначительные частицы мужской спермы, обнаруженные на ее лобке и в промежности.

Последнее обстоятельство представителя Фалаета очень обрадовало. «Маловероятно, что бортпроводница во время полета занималась сексом с одним из членов экипажа», – рассуждал человек Фалаета. По его мнению, из всех пассажиров авиалайнера на роль сексуального партнера подходил только Ильдар Набиев. Человек Фалаета не допускал мысли, что прибывшие с Набиевым охранники будут заниматься сексом с бортпроводницей в присутствии своего хозяина. Таким образом направленный Фалаетом человек выяснил, что Ольга Медведкова является не только бортпроводницей, но еще и временной любовницей Ильдара Набиева. А значит, ей могут быть известны дополнительные сведения о своем сексуальном партнере.

Человек Фалаета заметил, что Ольга пришла в себя и оглядывается по сторонам. Он поставил свой стул поближе к девушке, уселся напротив нее и сказал сочувствующим тоном:

– Ты попала в скверную историю. Мне искренне жаль тебя.

То обстоятельство, что российская бортпроводница знает английский, значительно облегчало дело. Человек Фалаета мог вести разговор без переводчиков. А информация, которую он надеялся от Ольги получить, не предназначалась для посторонних ушей.

– Ты красивая девушка, и мне действительно жаль тебя, – повторил араб, заметив, что Ольга прислушивается к его словам. – К тому же ты еще очень молода.

– Я ни в чем не виновата, – прошептала Ольга.

– Если экспертиза подтвердит, что в пакете находится героин, – а я не сомневаюсь, что это именно так, – твоя вина будет практически доказана. В суде, конечно, учтут твой возраст, но за контрабанду наркотиков ты получишь минимум десять лет. Но не думай, что через десять лет тебе удастся выйти из тюрьмы. Ты европейская девушка, к тому же очень красивая. Для наших заключенных это экзотика. В тюрьме ежедневно, начиная с первого дня, тебя будут насиловать. Поверь мне, когда насилуют женщины, – гораздо больнее, чем когда это делают мужчины. Раз за разом ты будешь испытывать такую боль, какая не идет ни в какое сравнение с сегодняшней. Тебя будут насиловать утром перед завтраком, перед обедом, перед ужином, после ужина и всю ночь.

Глазами, полными ужаса, Ольга неотрывно смотрела на своего «следователя». Ее воображение живо воспроизводило жуткие картины тюремной жизни.

Человек Фалаета видел, что его слова доходят до сознания девушки, и решил еще больше усилить напряжение. До работы на Фалаета он служил в арабской спецслужбе, где в совершенстве овладел опытом агентурной вербовки. По сути, он сейчас делал то же самое, только обрабатываемая девушка требовалась для однократного использования. Поэтому человек Фалаета не стал прибегать к сложным методам, а воспользовался одним, самым простым и эффективным – методом страха. Он подался к девушке поближе и погладил ее по щеке. Потом опустил руку ниже, провел пальцами по Ольгиной шее и наконец коснулся соска на ее левой груди. Он пощекотал мизинцем сосок девушки, определяя, какую это вызовет у Ольги реакцию. Ольга прерывисто задышала, а ее губы мелко задрожали. Не убирая руку, человек Фалаета сказал:

– В женских тюрьмах часть охраны составляют мужчины. Они тоже неравнодушны к европейским девушкам. Тебе придется обслуживать еще и их. Уже через несколько дней ты захочешь покончить с собой. Но в наших тюрьмах внимательная охрана. Тебе не дадут повеситься или вскрыть вены. Вместо этого ты попадешь в карцер, где все повторится заново, но в еще более извращенной форме. А через пару месяцев ты умрешь от гнойного перитонита, вызванного воспалением половых органов.

Рассказ следователя вызвал у Ольги настоящий шок. Полными ужаса глазами девушка смотрела на следователя, но, казалось, не замечала его.

– Я понимаю, соглашаясь на контрабанду наркотиков, ты могла всего этого не знать, – сказал «следователь» и, чтобы вывести Ольгу из полуобморочного состояния, взял ее за подбородок.

– Но я не занималась контрабандой! Это не мое, – губы Ольги скривились, из глаз брызнули слезы.

«Следователь» достал из кармана носовой платок и вытер им бегущие по щекам Ольги слезы.

– Ты говоришь, что не занималась контрабандой. Но как тогда пакет с героином мог оказаться среди твоих вещей?

– Я не знаю, – не переставая всхлипывать, ответила девушка.

– Где и когда последний раз ты проверяла вещи в своей сумке?

– В Москве, когда собирала сумку.

– Кто были вашими пассажирами?

– Один бизнесмен со своей охраной.

– Они везли на самолете какой-нибудь груз?

– Нет. У них вообще было очень мало вещей.

– Ты знакома с кем-нибудь из пассажиров?

– Нет.

– И никогда раньше ни с кем из них не встречалась?

– Нет.

Человек Фалаета был хорошим психологом и видел, что бортпроводница говорит совершенно искренне.

– Куда вы вылетели из Москвы? – продолжил он допрос.

– В Махачкалу.

– Как долго пробыли в Махачкале?

– Около четырех часов.

– Где ты была это время?

– В самолете. Охранники бизнесмена не разрешили экипажу выходить. Только когда самолет заправляли горючим, мы на время прошли в аэропорт.

– А сам бизнесмен?

– Он куда-то уезжал. И вместе с ним четверо его охранников.

– Куда? – не давая Ольге опомниться, спросил человек Фалаета.

Он подошел к самому важному для себя вопросу и весь подобрался в ожидании Ольгиного ответа. Но ответ бортпроводницы разочаровал его.

– Я не знаю, – сказала девушка.

– Напряги память. Возможно, это имеет значение. – «Следователь» опять схватил девушку за подбородок и, запрокинув ее голову назад, заглянул ей в глаза.

– Но я правда ничего не знаю, – испуганно ответила Ольга, и из ее глаз опять побежали слезы. – Прямо от трапа самолета бизнесмена и его охранников забрала машина. Я не знаю, куда они ездили.

«Что ж, хоть какая-то ясность, – подумал человек Фалаета. – Раз пассажиры сели в машину, а не в вертолет, значит, направлялись недалеко».

– Когда они вернулись? – задал следующий волновавший его вопрос человек Фалаета.

– Примерно через четыре часа. Как только они появились, командир корабля запросил разрешение на взлет, и мы почти сразу взлетели.

– Куда полетели из Махачкалы?

– В Астрахань, но только для того, чтобы пройти таможенное оформление перед полетом в Дубай. Да, русские пограничники проверяли мою сумку, – вспомнила Ольга. – Там ничего не было, никаких наркотиков.

«Конечно, не было, – усмехнулся про себя человек Фалаета. – Кто будет тратить на наивную дурочку настоящий героин». По его приказу пакет с белым порошком, якобы обнаруженный арабской таможней, подбросили в сумку Ольги уже в аэропорту Дубай. Но в пакете находился вовсе не героин, а обыкновенный крахмал.

– Там не было никаких наркотиков, – сквозь слезы повторила Ольга.

Тело девушки затряслось от рыданий. Браслеты наручников впились ей в запястья, а спинка стула врезалась в локти. Но «следователь» и не подумал освободить Ольгу. Он выяснил еще не всю интересующую его информацию.

– Ты имела секс с бизнесменом уже после вылета из Астрахани? – неожиданно для Ольги спросил «следователь».

Девушка удивленно посмотрела на своего следователя.

– Да-да, мне и это известно, – пристально глядя на Ольгу, сказал «следователь».

– После, – кивнула головой девушка. Она решила, что скрывать что-либо от проницательного «следователя» бесполезно.

– Ты сама предложила ему заняться сексом?

– Нет, что вы. Он заставил меня.

– Да, заставил? И сколько же заплатил?

Человек Фалаета знал, что в кармане жилета российской бортпроводницы обнаружены две стодолларовые бумажки. То обстоятельство, что деньги лежали отдельно от бумажника бортпроводницы, не оставило у него сомнений в том, каким способом девушка их «заработала».

– Двести долларов, – опустив глаза, ответила Ольга.

– О чем вы разговаривали во время секса?

– Ни о чем. Он попросил меня показать ванную комнату, а когда я это сделала, начал меня раздевать.

– Но о чем-то вы должны были говорить.

– Нет, – немного подумав, ответила Ольга.

Девушка не понимала, какое отношение имеют вопросы следователя к обнаруженным в ее сумке наркотикам, но старалась отвечать на все вопросы как можно более точно.

– Потом, когда все закончилось, бизнесмен велел мне принести бутылку коньяка, – добавила Ольга.

– Значит, секс с тобой доставил ему удовольствие, раз он решил после этого выпить коньяк, да еще дал тебе денег?

– Не знаю, наверное, – не очень уверенно ответила Ольга.

Ольга не придала значения последнему вопросу. Но для человека Фалаета он имел большое значение. Секс ни при каких обстоятельствах не может доставить мужчине удовольствие, если при этом он пребывает в плохом настроении. Человек Фалаета решил все-таки проверить свое предположение.

– Какое настроение было у бизнесмена после посещения Махачкалы? – спросил он.

Он уже понял, что бортпроводница не была постоянной любовницей интересующего его человека и, следовательно, мало знала о нем. Оставалось надеяться только на наблюдательность девушки.

– Он сказал, что у него был тяжелый день, но настроение у него было хорошее, – ответила Ольга. – На пути в Махачкалу он выглядел озабоченным, а потом уже нет. Я несколько раз видела, как он улыбался, задумавшись о чем-то.

– Где была твоя сумка во время полета?

Человек Фалаета решил, что бортпроводница честно рассказала все, что ей было известно о прилетевшем в Дубай бизнесмене. Он понял, что девушка ничего не утаила, так как подробно ответила даже на неприятные для нее вопросы. Теперь требовалось аккуратно свернуть допрос, чтобы у девушки не возникло подозрений об истинной сути вопросов.

– Сумка стояла в багажном отделении около пилотской кабины, рядом с вещами других членов экипажа, – ответила Ольга.

– Значит, к ней имели доступ как члены экипажа, так и ваши пассажиры?

– Да, наверное.

– Хорошо. Я удовлетворен твоими ответами, – объявил «следователь». – Надеюсь, что ты рассказала мне правду. – Человек Фалаета обошел стул, на котором сидела девушка, и снял с нее наручники. – Мы еще встретимся, – сказал он Ольге на прощание. – А ты пока подумай, как в твою сумку мог попасть пакет с наркотиками.

Оставив Ольгу одну, он вышел за дверь и по мобильному телефону набрал номер своего хозяина.

Пытаясь согреться, Ольга обхватила себя руками. Ее зубы стучали от холода. Она торопливо вскочила со стула и судорожными движениями начала натягивать на себя одежду. Боль, а также испытанное ею унижение и страх нанесли девушке неизгладимую душевную травму. Ольга опять обхватила себя руками и, забившись в угол комнаты, горько расплакалась. Ольга плакала, не зная о том, что в это время в соседней комнате решается ее судьба.

Фалает выслушал доклад своего человека и спросил:

– Значит, ты уверен, что она рассказала все, что ей известно?

– Да, хозяин.

Фалает ненадолго задумался.

– Девушку можно ликвидировать? – позволил прервать размышления своего хозяина бывший офицер арабской спецслужбы, а ныне инструктор ближневосточных террористов.

– Зачем? – искренне удивился Фалает. – Что она знает? К тому же, я думаю, моему гостю будет неприятно узнать о смерти своей недавней подруги. Да и зачем лишний раз нервировать русских? Неизвестно, как они отреагируют, если их бортпроводница бесследно исчезнет в этой стране. Не стоит привлекать их внимание. Подержи ее у себя, пока мой гость не покинет пределы страны. Потом отправишь ее домой обычным пассажирским рейсом.

– Слушаюсь, хозяин, – ответил человек Фалаета и даже кивнул головой в знак согласия.

Фалаета очень обрадовала информация, которую выяснил у Ольги его человек. Поэтому он и поступил так великодушно, сохранив Ольге Медведковой жизнь. В противном случае труп девушки уже через полчаса выбросили бы в Персидский залив с привязанной к ногам свинцовой болванкой.

АЛИ ОСМАН ФАЛАЕТ. 15.03

Московское время 20.00

Отдав распоряжения относительно российской бортпроводницы, Али Фалает положил телефонную трубку. «Я не ошибся, сделав ставку на Набиева, – удовлетворенно подумал Фалает. – Похоже, Набиеву наконец-то удалось объединить чеченских полевых командиров». После разговора со своим человеком Фалает уже не сомневался в том, что именно Набиев собрал в Дагестане совет чеченских командиров. Узнав, что Набиев возглавил чеченскую вооруженную оппозицию, Фалает решил оказать Набиеву максимальную поддержку. Теперь можно было перейти и к разговору, ради которого прилетел Набиев. Али Фалает вызвал своих слуг и приказал им готовить ужин.

За ужином, который оказался не в пример богаче поданного при встрече десерта, Ильдар Набиев рассказал Фалаету о возможности получения химического оружия и о своих дальнейших планах. Фалает внимательно выслушал своего партнера, а потом сказал:

– Химические боеприпасы – это очень серьезно. В условиях современного мира они позволяют решать практически любые политические задачи.

Слушая Фалаета, Набиев удивился, насколько чисто тот говорит по-английски.

Во время встречи и потом, на пляже, Фалает разговаривал с Набиевым на арабском языке, в котором Набиев не был силен. Для политического лидера, желающего обрести поддержку мусульманского мира, знание арабского языка необходимо. И в свое время Ильдар Набиев потратил много сил, изучая арабский, но так и не овладел им в совершенстве. Фалает знал о слабом знании Набиевым арабского языка, поэтому, когда речь зашла о действительно серьезных вещах, перешел на английский.

– Ты поступил мудро, рассказав мне о своих намерениях, – объявил Набиеву Фалает. – Можешь не сомневаться, все объединения ислама, которые прислушиваются ко мне, поддержат тебя.

Ильдар Набиев облегченно вздохнул. Заявление Фалаета приятно согрело душу. Набиев расслабился: «Поддержка всех исламских организаций, на которые распространяется влияние Фалаета. Разве раньше я мог о таком мечтать?» Набиев подался к Фалаету и рассказал ему о том условии, которое поставили перед ним чеченские полевые командиры.

– Значит, для того чтобы признать тебя своим лидером, они хотят, чтобы ты организовал в Москве крупный террористический акт? – переспросил Фалает.

Он говорил со своим деловым партнером, поэтому выражался прямо, называя вещи своими именами. Прямота Фалаета потребовала от Набиева такого же ясного ответа.

– Да, – ответил он.

– Я думаю, полевые командиры правы, – задумчиво произнес Фалает. – Крупный террористический акт в столице поднимет в России волну античеченских настроений и окончательно лишит Масхадова всякой поддержки Москвы. Российский президент будет вынужден объявить на Северном Кавказе чрезвычайное положение. Противостояние России и населения Северного Кавказа сейчас в интересах чеченской оппозиции. В твоих интересах, – Фалает пальцем указал на Набиева. – Если идея отделения от России будет поддержана и в других кавказских республиках, мы сможем построить на Северном Кавказе исламское государство. Противоречия между Москвой и Кавказом и так уже достигли критической массы. Теперь их осталось только взорвать. Но для того, чтобы взрыв подействовал, он должен быть достаточно мощным.

Набиев с восхищением смотрел на Фалаета. Его поразило, насколько быстро Фалает смог разобраться в ситуации и просчитать последствия.

– Технически я помогу тебе, – продолжал между тем Фалает. – Мне известен специалист-химик, способный создать химическую бомбу на основе газа «VX». Я направлю его в Москву. Он поможет тебе в изготовлении химических боеприпасов. А вот над выбором цели для главной акции надо будет подумать.

Окончание ужина прошло почти без разговоров. И Фалает, и Набиев погрузились в собственные мысли.

Утром следующего дня Фалает назвал Набиеву выбранную им цель для террористического акта. Называя объект диверсии, он, как всегда, учел и свои интересы. Провожая Набиева в аэропорт, Фалает даже поинтересовался, есть ли у того подходящие люди для проведения задуманной операции.

ДУБАЙ, МОСКВА, ГРОЗНЫЙ. 16.03

На борт своего авиалайнера Ильдар Набиев поднялся в отличном настроении. Он провел успешные переговоры как с чеченскими полевыми командирами, так и со своим ближневосточным партнером Али Фалаетом. Набиев понимал, что в результате запланированного террористического акта погибнут тысячи, если не десятки тысяч, людей, но он открывал путь к креслу президента Чечни и мог в конечном итоге привести к построению на Северном Кавказе исламского независимого государства. А ради этого Набиев готов был пойти на любые жертвы.

Но, поднимаясь на борт самолета, Ильдар Набиев не вспоминал ни о предстоящем террористическом акте, ни о его подготовке. Он думал о молодой симпатичной бортпроводнице с густыми русыми волосами. Каково же было разочарование Набиева, когда командир корабля сообщил ему, что понравившаяся бортпроводница задержана арабской полицией. «Наверное, русоволосая шлюха решила еще подзаработать денег, вот и влипла в историю», – раздраженно подумал Набиев. Известие о том, что он не сможет на обратном пути ласкать тело симпатичной девушки, опечалило Набиева. Набиев даже почувствовал себя в какой-то мере обманутым. Он прошел в салон и, заняв свое кресло, хмуро уставился в иллюминатор. В полете Набиева обслуживала другая бортпроводница. Но она была гораздо старше первой, к тому же не имела таких густых и красивых волос, поэтому никаких сексуальных желаний у Набиева не вызвала.

...Ольга Медведкова в это время сидела в одиночной камере изолятора временного содержания. Ее прежде роскошные волосы свалялись, лицо осунулось, а под глазами залегли темные круги. Если бы Ильдар Набиев увидел ее в таком состоянии, девушка вряд ли сумела бы пробудить в нем какое-то желание. Вчера Ольге вообще не дали поесть. Только сегодня утром она получила половину засохшей лепешки. Но Ольга была рада хотя бы тому, что ее не поместили в общую камеру. Она была готова вообще не есть, лишь бы не пережить ужас группового изнасилования.

Вечером в ее камеру зашел вчерашний «следователь» и объявил, что Объединенные Арабские Эмираты выдворяют ее за пределы страны и возвращают в Россию. Однако отныне ей запрещен въезд в эту страну, а также в другие страны Ближнего Востока. Известие о возвращении домой настолько потрясло Ольгу, что у нее даже случился обморок. «Следователь» пригласил женщину, которая накануне производила личный осмотр девушки. Арабка сделала Ольге еще один укол, после которого та пришла в себя. Через два часа после этого еще не верящую в свое освобождение девушку посадили на самолет, следующий в Москву. Всю дорогу Ольга не произнесла ни звука и испуганно вздрагивала, когда кто-нибудь обращался к ней.

...Человек Фалаета в точности выполнил приказ своего хозяина, посадив Ольгу Медведкову на самолет арабской авиакомпании, следующий в Москву. «Теперь все в порядке, – подумал бывший офицер арабской спецслужбы, проследив, как самолет, на котором улетала российская бортпроводница, поднялся в воздух. – А если по возвращении в Москву с ней что-то случится, то ни он, ни господин Фалает уже не будут иметь к этому отношения«. В кармане араба лежали использованная ампула и одноразовый шприц, которым делали Ольге последний укол. Покидая аэропорт, человек Фалаета выбросил их в одну из урн.

* * *

Возвратившись в Москву, Ильдар Набиев первым делом прямо из Шереметьева с телефона-автомата позвонил Джунгеру Татаеву. Набиев просил Татаева при первой возможности сообщить нанятому исполнителю о том, что его условия приняты. Татаев не знал настоящего имени Игоря Полянского, связывался с ним через посредников, но пообещал Набиеву, что постарается передать его послание.

Переговорив с Татаевым, Набиев направился в свою брокерскую контору, где работали юристы, экономисты и адвокаты, занимающиеся его капиталовложениями. В кармане Набиева лежал чек, выписанный Фалаетом, на сумму в два с половиной миллиона долларов. Таким образом Фалает авансом внес Набиеву часть платы за изготовляемые для него химические боеприпасы. Воспользовавшись чеком Фалаета и своими свободными деньгами, Набиев рассчитывал собрать запрашиваемую шантажистом сумму в пять миллионов долларов.

...В середине дня начальник Управления по борьбе с терроризмом генерал-майор Локтионов получил сообщение из Федеральной пограничной службы о том, что объявленный в розыск гражданин Набиев прошел регистрацию на Шереметьевском пограничном посту. Локтионов лично связался с начальником Шереметьевского пограничного поста и выяснил у него, что Набиев прибыл чартерным рейсом из Объединенных Арабских Эмиратов на специально зафрахтованном для своих перелетов самолете.

Однако перехватить Набиева в Шереметьеве не удалось. Он быстро уехал из аэропорта, воспользовавшись услугами службы проката автомобилей. По просьбе ФСБ пограничники выяснили, что в Арабские Эмираты Набиев вылетел пятнадцатого марта, пройдя оформление на пограничном посту в аэропорту Астрахани. Эту информацию подтвердил и командир экипажа арендованного Набиевым самолета. Разговаривая с пограничниками, командир экипажа сообщил и о том, что бортпроводница Ольга Медведкова при странных обстоятельствах была задержана арабской полицией.

...В аэропорту Шереметьево российский пограничник долго смотрел на измученное лицо девушки, которое совсем не походило на фотографию в ее заграничном паспорте. Но все остальное в документах было в полном порядке, и пограничник, поставив в паспорте штамп Шереметьевского пограничного поста, возвратил документ прибывшей из Дубая пассажирке. На негнущихся ногах Ольга Медведкова пересекла зал прилета и вышла на примыкающую к зданию аэровокзала площадь. Здесь ноги девушки подкосились. Она опустилась прямо на асфальт и горько заплакала. Ольга понимала, что никогда больше ни как бортпроводница, ни как пассажирка не сможет подняться на борт самолета, направляющегося за границу. И еще Ольга чувствовала, что скорее всего вообще не сможет летать. Но она не знала самого главного – того, что впрыснутый ей за два часа до вылета яд уже начал свое разрушающее действие.

* * *

Глава Службы национальной безопасности Республики Ичкерия доложил президенту Масхадову о состоявшемся накануне совещании оппозиционных полевых командиров. Президент Ичкерии прочитал список участников встречи. Список был не полный. Многие полевые командиры, участвовавшие в переговорах в Дагестане, там не упоминались. Но и те фамилии, которые попали в список, сказали Масхадову, что произошло нечто неординарное. Еще никогда оппозиционные полевые командиры не собирались в таком составе. Многие из них считались непримиримыми противниками и никогда не сели бы за общий стол переговоров без веской причины.

Начальник Службы национальной безопасности молча стоял рядом с президентом, ожидая его реакции. Масхадов надолго задумался. На совещание вооруженной оппозиции нельзя было не прореагировать. Но президент Ичкерии находился в очень шатком положении. В Грозном его сторонники собирали многочисленные митинги. Однако в отдаленных районах Чечни президент не пользовался такой поддержкой, как в столице. Да и власть президента на районы, находящиеся под контролем полевых командиров, не распространялась. В этих условиях реакция президента Ичкерии должна быть очень и очень политически взвешенной. В конце концов Масхадов принял единственно верное, по его мнению, решение. Он приказал начальнику Службы национальной безопасности по своим каналам проинформировать российскую сторону о состоявшемся в Дагестане совещании полевых командиров. «Россия считает Дагестан своей территорией, вот пусть и занимается этим», – рассудил Масхадов.

ЧЕРНЫШОВ. 17.03

Московское время 08.30

Павел Чернышов приехал на службу около восьми. Официально рабочий день для сотрудников Управления по борьбе с терроризмом начинался в девять утра. Но оперативники, участвующие в выполнении специального задания, работали вообще без всяких временных рамок.

Чернышов прошелся по еще пустому коридору. За дверями кабинетов стояла непривычная тишина. Через стенку от его кабинета располагался кабинет Ветрова и Муромцева. Выполняя указание Чернышова, Олег Муромцев в информационно-аналитическом отделе изучал российские и зарубежные связи Ильдара Набиева. А Артем Ветров вот уже третий день пытался найти в спортивных клубах человека или информацию, способную вывести на след двух братьев-убийц. Вместе с Ветровым этой же работой занимались и другие оперативники, выделенные по просьбе Чернышова. Но пока ни у кого из них усилия не увенчались успехом. Определив задания своим сотрудникам, сейчас Чернышов мог только анализировать поступающую к нему информацию.

В своем кабинете Чернышов попробовал сварить кофе, но вспомнил, что за завтраком уже выпил две чашки, и свою затею оставил. Как-то на днях, собираясь на учебу, шестнадцатилетняя дочь Чернышова Ксения, придирчиво глядя на отца, заметила, что в последнее время он плохо выглядит. Ксения училась в медицинском колледже и считала заботу о здоровье родителей своей главной обязанностью. Дочь тут же поставила Павлу Чернышову диагноз «переутомление» и, посоветовав меньше курить и пить кофе, а вместо этого больше гулять и активнее жить половой жизнью, выбежала из дома. Чернышов тогда посмеялся над словами Ксении, но после того разговора старался воздерживаться от кофе и сигарет. Что касается остальных советов Ксении, то в этом Чернышов считал свою жизнь абсолютно нормальной.

Чернышов открыл свой сейф и выложил на стол так называемое дело оперативного розыска. Он открыл папку, сверху лежали самые свежие аналитические справки и информационные сообщения. Чернышов мысленно попытался обобщить полученную накануне информацию: «Ильдар Набиев, появившись в Москве шестнадцатого марта, снова исчез. В Москву он прибыл из Объединенных Арабских Эмиратов, куда вылетел из Астрахани пятнадцатого марта. Значит, на берегах Персидского залива он пробыл менее суток. Забавно предположить, что Набиев летал туда только для того, чтобы искупаться в море и позагорать на морском песочке. Да еще в Москве из-под наблюдения он ушел рано утром, а из Астрахани вылетел во второй половине дня. Где был все это время? Об этом должен знать экипаж арендованного Набиевым самолета».

Чернышов весь напрягся, вспомнив, как командир экипажа рассказывал пограничникам о задержанной полицией бортпроводнице. «Кто из членов экипажа лучше всего осведомлен о пассажирах? Конечно, бортпроводницы, – сообразил Чернышов. – Очень похоже, что кто-то в Дубае рассудил точно так же». Чернышов явственно ощутил тревогу. Задержание полицией бортпроводницы очень походило на способ устранения ненужного свидетеля. «Надо немедленно выяснить судьбу бортпроводницы», – решил для себя Чернышов.

Он тут же составил запрос в Министерство иностранных дел с требованием выяснить через российское консульство в Дубае обстоятельства, при которых арабская полиция задержала российскую бортпроводницу. Запрашиваемую информацию Чернышов просил направить на имя начальника Управления по борьбе с терроризмом ФСБ России. Подготовленный запрос Чернышов отнес на подпись генералу Локтионову, а сам на всякий случай позвонил начальнику Шереметьевского пограничного поста подполковнику Кравченко. С подполковником Кравченко Чернышова связывала совместная работа во время проведения в аэропорту Шереметьево ряда оперативных мероприятий. И Чернышов надеялся, что начальник пограничного поста не откажет ему в довольно несложной просьбе. Несмотря на ранний час, Кравченко оказался на месте. Он внимательно выслушал Чернышова, пообещал все выяснить и сразу же перезвонить.

Кравченко позвонил через час с небольшим и тут же обрадовал Чернышова своим сообщением:

– Павел Андреевич, интересующую тебя бортпроводницу зовут Ольга Медведкова. И вчера в двадцать три часа по московскому времени она вернулась в Москву на самолете арабской авиакомпании. Пограничник, которому она по прибытии предъявила свой паспорт, еще не успел смениться. Так вот, он запомнил, что эта девушка очень плохо выглядела, словно после тяжелой болезни. Тебе это ни о чем не говорит?

– Продолжай, – поторопил Кравченко Чернышов. Его обрадовало уже то, что бортпроводница жива.

– Дальше, собственно, все. Бортпроводница прошла паспортный контроль, больше ее никто не видел.

– Ты выяснил ее адрес?

– Ну что для тебя не сделаешь? – усмехнулся Кравченко. – Поинтересовался у представителей ее авиакомпании. Бери ручку, записывай, – и Кравченко продиктовал Чернышову домашний адрес Ольги Медведковой.

– Спасибо! – поблагодарил Чернышов подполковника.

Чернышов поторопился побыстрее закончить телефонный разговор. Узнав, что Ольга Медведкова в Москве, ему не терпелось увидеть ее.

* * *

Дверь квартиры Ольги Медведковой Чернышову открыла заплаканная женщина. Почему-то Чернышов сразу подумал, что эта женщина – мать бортпроводницы.

– Здравствуйте. Меня зовут Павел Андреевич. Я офицер Федеральной службы безопасности, – представился Чернышов и показал женщине свое удостоверение.

Но та на удостоверение даже не взглянула. Чернышову показалось, что она и к нему не проявила интереса.

– Простите, вы мать Ольги? – продолжал Чернышов. – Мне необходимо с ней поговорить. Скажите, она дома?

Женщина ничего не ответила, а только беззвучно заплакала. Чернышов взял ее за руку и сказал:

– Давайте пройдем в квартиру. Обещаю вам, что я не сделаю вашей дочери ничего плохого, но мне действительно необходимо ее увидеть.

– Если бы вы знали! – всхлипывая, произнесла женщина. – Она же ничего не говорит, как вернулась! Ни одного слова. А ночью так кричала во сне! Я места себе не нахожу, а она только молчит. Скажите, что с ней случилось? – быстро проговорила женщина и с надеждой заглянула в глаза Чернышову.

– Я не знаю, смогу ли ей помочь. Но сделаю все, что в моих силах. Пожалуйста, проводите меня к ней, – попросил Чернышов.

Женщина кивнула головой и провела Чернышова в комнату дочери.

Ольга Медведкова лежала на кровати, закутавшись в одеяло и отвернувшись лицом к стене. Она не спала. Павел Чернышов видел, что глаза у девушки открыты. Он посмотрел на лицо Ольги и сразу вспомнил слова пограничника. Но, в отличие от него, Чернышов решил, что девушка действительно тяжело больна.

– Ольга, в полиции вам давали какие-нибудь лекарства? – первым делом спросил Чернышов.

Девушка не ответила на его вопрос и даже не повернула головы, а только сильнее натянула на себя одеяло.

– Ольга, ответьте. Речь может идти о вашей жизни, – Чернышов подошел к кровати и положил руку девушке на плечо.

Ольга вздрогнула от его прикосновения, словно к ее плечу прикоснулись горячим паяльником.

– Не трогайте меня! – в истерике закричала она.

Девушка поджала под себя ноги и попыталась закрыться от Чернышова одеялом.

– Оленька, что ты, успокойся! – пришла на помощь Чернышову мать Ольги. – Этот мужчина из службы безопасности. Он не сделает тебе ничего плохого.

При упоминании о месте работы Чернышова Ольгу охватил новый приступ истерики. Она судорожно замотала головой и несколько раз ударилась ею о стену. Чернышов понял, что в таком состоянии разговаривать с девушкой бесполезно. Однако возникшие у Чернышова подозрения не позволили ему отступить. Он решительно шагнул к Ольге и, перехватив кисть ее левой руки, вытащил руку из-под одеяла. На локтевом сгибе отчетливо выделялись следы двух уколов.

– Где у вас телефон? – выпустив руку девушки, быстро спросил Чернышов у матери Ольги.

– Там, в прихожей, – испуганно ответила женщина.

– Останьтесь с дочерью! – приказал Чернышов, а сам поспешил к телефону.

Он набрал номер неотложной медицинской помощи и, назвав пароль сотрудника безопасности, представился:

– Полковник Чернышов, Управление по борьбе с терроризмом. Срочно пришлите токсикологическую бригаду для оказания медицинской помощи и проведения полного экспресс-анализа. У пострадавшей возможно отравление специальным ядом замедленного действия. Адрес... – Чернышов назвал оператору «Скорой помощи» адрес Ольги Медведковой.

Токсикологическая бригада прибыла с редкой для Москвы оперативностью – всего через двадцать пять минут. Видимо, названный Чернышовым пароль и упоминание Управления по борьбе с терроризмом сыграли свою роль. Возглавлял бригаду молодой врач. Несмотря на свой возраст, он держался довольно уверенно. Врачи прошли в комнату Ольги. Сам Чернышов остался в гостиной, чтобы не смущать девушку своим присутствием. Однако дверь в Ольгину комнату осталась открытой, и Чернышом мог слышать каждое произнесенное там слово. Павел Чернышов отчетливо расслышал вопрос, с которым обратился врач к матери Ольги:

– Скажите, ваша дочь пьет?

– Что? – не поняла та.

– Я спрашиваю, ваша дочь часто употребляет спиртное?

– Да что вы, – ответила мать Ольги. – В компании или с друзьями может немного выпить. Но чтобы часто пить, как вы говорите? Да я вообще никогда не видела ее пьяной.

– Доктор, что означает ваш вопрос? – Чернышов вошел в комнату, где врачи осматривали Ольгу.

– Можно вас? – Начальник бригады неотложной медицинской помощи взял Чернышова за руку и вышел с ним из комнаты, чтобы никто не мог слышать их разговор.

При матери девушки врач решил не высказывать офицеру безопасности своих подозрений.

– Вы только посмотрите на ее глаза, – сказал врач, зайдя с Чернышовым на кухню и плотно прикрыв за собой дверь. – По всем внешним признакам у нее цирроз печени на последней стадии.

– А может это быть вызвано каким-то ядом или лекарственным препаратом? – спросил Чернышов.

– Вряд ли. – Врач с сомнением покачал головой. – Во всяком случае в практике отечественной медицины такого еще не случалось.

– У нее на левой руке свежие следы от уколов, вы обратили на них внимание? – спросил Чернышов.

– А она случайно не употребляет наркотики? – в свою очередь спросил у Чернышова врач.

– Это абсолютно исключено, – категорично заявил Чернышов. – Эта девушка работает бортпроводницей на международных авиарейсах. На такую работу никогда не взяли бы наркоманку.

– Ну тогда я не знаю, откуда эти следы, – в знак капитуляции врач развел руками.

– Послушайте, доктор, – Чернышов взял врача за плечи и заглянул ему в глаза. – Эта девушка вчера вечером вернулась из-за границы, и у меня есть основания подозревать, что там ее пытались убить.

– Ах, вот в чем дело, – задумчиво сказал врач. – Ну, так там она могла просто подхватить какую-нибудь инфекцию.

– Доктор, вы сказали «цирроз печени». Разве это инфекционная болезнь?

– Ах, ну да, конечно. Значит, вы настаиваете на проведении полного токсикологического анализа?

– Да, настаиваю, – заявил Чернышов.

Проведение токсикологического анализа заняло около часа. Начальник бригады «Скорой помощи», с которым Чернышов спорил на кухне, вышел из комнаты Ольги, промокая вспотевший лоб.

– Вы оказались правы, – сказал он Чернышову. – У нее в крови оказался препарат, подавляющий репродуктивную функцию печени и почек. Иными словами, без медицинского вмешательства девчонка умерла бы через пару дней с диагнозом «пищевое отравление». – Врач помолчал какое-то время, а потом махнул рукой и сказал: – А, чего тут скрывать! В общем, даже если бы она успела обратиться в больницу, без токсикологического анализа крови ей бы все равно не смогли поставить верный диагноз. Так бы и лечили от пищевого отравления, пока печень и почки не отказали бы совсем.

– Доктор, она будет жить? – задал главный вопрос Чернышов. Характеристики отечественной медицины его сейчас интересовали меньше всего.

– Да. Мы ввели ей антитоксичную сыворотку. Функции печени и почек восстановятся, но потребуется наблюдение в стационаре. И еще, у девчонки сильнейший нервный стресс. Ей просто необходима помощь психиатра. Да и то... – Врач оглянулся, чтобы удостовериться, не слышит ли мать Ольги его слова. – В общем, считайте, что жизнь ей мы с вами спасли, а вот полностью восстановиться психологически, боюсь, ей вряд ли удастся.

Санитары из бригады «Скорой помощи» уложили Ольгу на носилки и вынесли к ожидающей у подъезда автомашине.

– Скажите, – Чернышов на секунду задержал начальника бригады, – когда с ней можно будет поговорить?

– Да в принципе хоть сейчас. Она в сознании. Так что в любое время.

– Я еду с вами, – решительно заявил Чернышов.

* * *

Ольга Медведкова лежала в больничной палате. Голова девушки покоилась на высокой подушке. Сидящий напротив нее Чернышов видел, насколько бледным выглядит ее лицо даже на фоне белой наволочки больничной подушки. Девушка уже не плакала, не билась в истерике, а только смотрела на Чернышова усталыми глазами.

– Врачи сказали мне, что если бы не вы, то я очень скоро бы умерла, – тихим голосом произнесла Ольга.

– Все уже позади. Ты будешь жить. Поэтому не надо думать о грустном, – сказал Чернышов и тут же смутился, что заговорил с девушкой на «ты». – Ольга, извините меня, что я так обратился к вам. Но у меня взрослая дочь, и вы с ней чем-то похожи.

– Ничего, – попробовала улыбнуться Ольга. – Я не обиделась. Когда вы пришли к нам в квартиру, то хотели у меня что-то спросить?

– Да, но, может быть, сейчас не лучшее время для такого разговора.

– Нет-нет, спрашивайте, – попросила девушка. – Мне кажется, если я выскажусь, мне будет легче.

И Ольга Медведкова рассказала Чернышову о своем последнем рейсе. Она рассказала о поведении арендовавшего самолет бизнесмена, склонившего ее к половому акту, рассказала о том, как в ее сумке были обнаружены наркотики, и последовавшем за этим унизительном допросе. Чернышову почти не приходилось задавать девушке уточняющих вопросов. Она действительно стремилась выговориться, чтобы избавиться от навалившегося на нее страха. Ольга Медведкова носила православный крестик, но не посещала церковь и никогда не была на исповеди. Однако сейчас ее рассказ действительно походил на исповедь. Только выслушивал ее не священник, а офицер Российской службы безопасности.

Рассказ Ольги многое прояснил Чернышову. Прощаясь с девушкой, он сказал:

– Ольга, я вижу, вы перенесли очень тяжелую душевную травму. Психологическое восстановление будет длительным и, возможно, тяжелым. Пожалуйста, не отказывайтесь от помощи психиатра. Я сам не психиатр, не врач и не знаю, какие в подобных случаях используются методы. Но я хочу сказать то, что вы должны знать. В вашем багаже не было никаких наркотиков. Вы стали жертвой организованной против вас провокации. Якобы обнаруженные у вас наркотики, унизительная процедура досмотра, допрос и запугивание – все это проводилось с целью получить от вас информацию об арендовавшем самолет бизнесмене. Этот человек не просто бизнесмен, он преступник. И вокруг него всегда горе и смерть. Совершенно случайно вы оказались рядом с ним, и поэтому вас пытались убить. Я не знаю, работает ли в арабской полиции человек, который приказал сделать вам смертельный укол. Но совершенно точно, что он связан с ближневосточными террористами. И в аэропорту Дубай он действовал исключительно в их интересах. Волею обстоятельств вы стали опасным свидетелем для террористов, и поэтому те пытались убить вас. Вот таковы обстоятельства этого дела. Ваш рассказ, Ольга, мне очень помог. И поверьте мне, я приложу все силы, чтобы бандиты, заставившие вас страдать, были наказаны.

Больницу Чернышов покидал с тяжелым чувством. В памяти всплыли преступления, совершенные чеченскими террористами в Пятигорске. Чернышов вспомнил обезображенный труп студентки метеорологического института. Тело замученной девушки террористы собирались использовать для транспортировки химической бомбы. В отличие от той девушки, Ольга Медведкова осталась жива. Но даже если хотя бы представить те ужасы, которые ей пришлось вынести, становится жутко. И Набиев летал на встречу с теми, кто способен на такие зверства. Какое преступление на этот раз посоветовали или приказали ему совершить эти нелюди?

БРАТЬЯ ПОЛЯНСКИЕ. 17.03

Московское время 14.00

– Есть хочу! – прямо с порога объявил Игорь Полянский, заходя в квартиру.

Он повесил свою куртку на вешалку в прихожей и зашел в комнату, где его с нетерпением дожидался Евгений.

На время подготовки и выполнения заданий братья Полянские съезжали со своей квартиры. На месяц или больше, в зависимости от продолжительности подготовительных мероприятий, они арендовали какую-нибудь неприметную квартиру, куда перевозили свое снаряжение и оружие. Вот и сейчас они поселились в двухкомнатной «хрущевке» в одном из спальных районов Москвы.

– Чего сидишь? Накрывай на стол. Есть повод вмазать, – с этими словами Игорь расстегнул одно из отделений своей спортивной сумки и достал оттуда бутылку черносмородинового «Абсолюта».

– Неужели все получилось? – с недоверием спросил Евгений.

– А то как же! – ответил Игорь, выставляя бутылку на стол.

– И он заплатил деньги?

– Заплатит, никуда не денется, – уверенно заявил Игорь. – На вот, смотри.

Игорь опять взял в руки свою спортивную сумку и расстегнул застежку-»молнию», запирающую основное отделение. Победно глядя на своего брата, он перевернул сумку и встряхнул ее над столом. На обеденный стол, где уже стояла бутылка шведской водки, посыпались пачки стодолларовых купюр.

– Здесь пятьсот тысяч, и это только задаток, – объявил Игорь Полянский.

– Задаток? Что это значит?

– Это значит, что заказчик хочет, чтобы мы выполнили для него кое-какую работу по нашему профилю, за которую обещает заплатить... пять миллионов баксов! – три последних слова Игорь выкрикнул фальцетом.

– Пять миллионов долларов за обычный контракт? – недоверчиво переспросил Евгений.

– Ну, это не совсем обычный контракт, – уклончиво ответил Игорь. – Чтобы его исполнить, придется отлить немного дряни из той штуки, что стоит у нас в гараже.

– Заказчик хочет, чтобы мы использовали химическое оружие?! – Евгению показалось, что он ослышался.

– А, собственно, что тебя смущает? – повысил голос Игорь. – В конце концов, это наша работа. И если ты об этом забыл, я могу тебе напомнить.

– Что требует заказчик? – подавив эмоции, спросил Евгений.

Игорь вкратце рассказал ему суть полученного от Набиева заказа.

– Да, он выделяет нам специалиста-химика. Так что нам не придется самим возиться с этой дрянью, – добавил Игорь.

– Но ведь в результате погибнут десятки тысяч людей? И ты согласился на это? – Евгений вскочил с дивана.

Он весь негодовал. До этого момента он не подозревал, что его старший брат такой кровожадный.

– Сиди! – Игорь с силой толкнул Евгения обратно на диван. – Я никому не позволю отнять у меня пять миллионов долларов, даже тебе. Кого ты жалеешь? Тех, кто, сидя на трибунах, глядел, как ты уделываешься на беговой дорожке? И ради чего? Чтобы несколько тысяч мужиков, присутствующих на стадионе, могли поорать и выплеснуть свои эмоции. Кем мы были для них? Средством развлечения. Ты думаешь, все спортивные состязания проводятся ради спортсменов, ради побед и рекордов? Ни хрена подобного! Они проводятся ради тех, кто сидит на трибунах. Мы интересны им, только пока выступаем. Кончили выступать – все! Про нас забыли! Потому что на самом деле им на нас наплевать. Они ходят на стадионы, чтобы получать удовольствие. Они хотят острых ощущений. Что ж, они их получат.

– Игорь, ты сошел с ума, – качая головой, произнес Евгений. – Но я еще в своем уме. И я не буду участвовать в этом кошмаре. Да, я киллер, я наемный убийца, но я не свихнувшийся маньяк и не террорист, – с этими словами Евгений встал с дивана и вышел в другую комнату.

– Пойди лучше в ванную да подставь голову под струю холодной воды! Может, протрезвеешь! Между прочим, речь идет о пяти миллионах долларов! – выкрикнул в спину Евгению Игорь.

Но Евгений на этот раз на слова старшего брата никак не прореагировал. Он по-прежнему верил, что все еще можно исправить, что Игоря можно заставить одуматься и отказаться от выполнения сумасшедшего плана.

Игорь Полянский остался в гостиной один. Он уставился на обеденный стол, где среди пачек долларов стояла бутылка водки. Игорь взял в руки бутылку, резким движением сорвал пробку и сделал несколько больших глотков прямо из горлышка. «Черт бы побрал этого сентиментального кретина, – глядя на дверь, за которой скрылся Евгений, со злостью подумал он. – Ведь все так хорошо получилось! Заказчик согласился выплатить деньги. Еще неделя, и пять миллионов баксов будут в кармане. Я сегодня заключил выгоднейший контракт, а этот слюнтяй отказывается работать. Ладно, проспится, к утру одумается. А нет, так и черт с ним!» В этот вечер Игорю Полянскому пришлось пить в одиночестве.

* * *

На самом деле у Игоря Полянского все прошло не так гладко, как он рассказал Евгению. С утра он поехал на встречу с заказчиком. Об этой встрече Игорь предварительно не договаривался. Приглашение наемному убийце Набиев передал через Джунгера Татаева.

На этот раз Набиев назначил встречу в подмосковном городе Жуковском, даже не в самом городе, а в коттеджном поселке неподалеку от него. В арендованный загородный дом Ильдар Набиев вселился два дня назад. Это место ему подыскал Джунгер Татаев. Хозяева коттеджа не смогли отказать лидеру чеченской преступной группировки в его скромной просьбе. И Ильдар Набиев получил в свое пользование сравнительно небольшой, но весьма уютный коттедж. Коттеджный поселок еще не был окончательно застроен. Строители не успели проложить к коттеджам асфальтовую дорогу. Поэтому многие хозяева пока не торопились переезжать в свои загородные дома. Но Ильдара Набиева отсутствие соседей вполне устраивало. А раскисшая весной грунтовка легко преодолевалась на джипах.

Как только Игорь Полянский свернул с шоссе на дорогу, ведущую к коттеджному поселку, он понял, что проехать по ней не сможет. Спортивный автомобиль Полянского идеально подходил для города или для скоростного шоссе, но никак не для весенней грязи. Грунтовая дорога, ведущая к поселку, в середине марта превращалась в болото, непреодолимое для обычных автомобилей. Оставив свою машину на шоссе, Игорь Полянский отправился дальше пешком. Он не заметил, что из соседнего лесочка за ним и за его автомобилем внимательно наблюдают. Там с одним из своих людей притаился Бадыр Айвазов. По приказу своего хозяина телохранители Набиева ждали появления исполнителя.

Набиев сообщил Полянскому, что принимает его условия, но на самом деле не собирался платить требуемые Игорем деньги. Как бы ни был Набиев заинтересован в химическом оружии для совершения террористического акта, он не хотел расставаться с пятью миллионами долларов. Набиев решил сделать все возможное, чтобы сохранить эти деньги. И для начала он решил выяснить, где проживают нанятые им исполнители. Поэтому Айвазов и еще один набиевский телохранитель заняли наблюдательную позицию в том месте, где ведущая от коттеджного поселка грунтовая дорога выходила на московское шоссе. В том, что исполнитель вынужден будет оставить свою машину, Айвазов почти не сомневался. Его предположения полностью оправдались. Полянский отправился на встречу с Набиевым пешком, а его спортивный «Форд-Мустанг» остался на шоссе.

Айвазов отложил бинокль, через который наблюдал за Полянским, и достал из кармана радиомаяк. Как только Полянский скрылся из вида, Айвазов пробрался к его машине и прикрепил к днищу радиомаяк.

Игорь Полянский вернулся к своей машине через час с небольшим. Он сильно продрог, пока шагал по дороге, поэтому поспешил укрыться в салоне машины. Игорь торопливо запустил двигатель и включил на полную мощность отопитель. Немного согревшись, Полянский лихо развернулся на шоссе и поехал в сторону Москвы. Игорь не предполагал, что за ним могут следить, так как, возвращаясь к шоссе, не заметил ни одного человека. Через минуту после того, как Игорь Полянский уехал на своем «Форде», из придорожного лесочка выехал джип «Тойота-Лэндкрузер» с двумя телохранителями Ильдара Набиева. Отсутствие навыков наружного наблюдения у телохранителей Набиева компенсировалось техническими возможностями устройства радиопоиска, которым они оборудовали автомобиль Полянского. Недаром цена устройства была соизмерима с ценой джипа, на котором телохранители вели наблюдение. Радиомаяк, установленный на машине Полянского, являлся частью сложной навигационной системы. Сигнал радиомаяка улавливался специальным приемником в машине Айвазова. Поэтому телохранители Набиева, даже держась на значительном расстоянии от машины Полянского, всегда знали расстояние до нее и направление ее движения.

Глядя на экран приемника, Айвазов понял, что нанятый Набиевым человек свернул во двор, и вскоре его машина остановилась. Район, где оставил машину Полянский, был еще старой застройки. Дома здесь стояли вплотную друг к другу, поэтому телохранители Набиева не заметили, в каком из домов скрылся их объект наблюдения.

– Будем ждать, пока он не появится снова, – объявил Айвазов своему помощнику, глядя на автомобиль Полянского.

Телохранители Набиева загнали свою машину во двор и, поставив ее так, чтобы интересующий автомобиль оставался у них на виду, стали ждать.

ЧЕРНЫШОВ, ЛОКТИОНОВ. 17.03

Московское время 15.00

После разговора с Ольгой Медведковой полковник Чернышов вернулся из больничного стационара в управление. Не заходя в свой кабинет, он направился к начальнику управления генералу Локтионову. Павел Чернышов с самого начала возглавлял операцию по противодействию террористам, захватившим баллон с химическим оружием. Поэтому генерал Локтионов принимал его в своем кабинете в любое время и вне всякой очереди.

– Олег Николаевич, ситуация вступила в свою решающую фазу, – сказал Чернышов Локтионову. – Набиев летал в Дагестан на встречу с чеченскими полевыми командирами. Сейчас это совершенно ясно. Время визита Набиева в Махачкалу и время проведения совещания полевых командиров совпадает с точностью до получаса. Если учесть, сколько потребовалось Набиеву времени, чтобы доехать на машине из аэропорта до места проведения совещания в Буйнакском районе, совпадение полное. Набиев – не полевой командир. Он даже не проживает в Чечне. То, что чеченские полевые командиры допустили его на свое совещание, говорит о том, какое важное значение они придавали цели его визита.

– Вы правы, Павел Андреевич, – согласился Локтионов. – Информация о состоявшемся в Дагестане совете чеченских полевых командиров пришла к нам из разных источников, в том числе и от самих чеченцев. Заметьте, впервые чеченская сторона сама сообщила нам о состоявшемся совещании своей вооруженной оппозиции. Видимо, президент Масхадов прошедшее в Дагестане совещание не относит к рядовому событию, раз решил поставить нас об этом в известность. Сегодня утром полковник Сергеев из информационно-аналитического отдела принес мне справку о персональном составе участников этого совещания. Оказывается, на встречу собрались полевые командиры, считавшиеся непримиримыми противниками. Вам это о чем-нибудь говорит?

– Химическое оружие, – уверенно ответил Чернышов. – Только химические боеприпасы могли собрать вместе непримиримых противников, вернее, желание их получить.

– Что ж, вот и я полагаю, что Набиев летал на встречу с чеченскими полевыми командирами, чтобы предложить им химическую бомбу.

– Набиев не оставил идею объединить чеченскую оппозицию, чтобы с ее помощью захватить власть в Чечне. Но отряды боевиков можно купить, только предложив химические боеприпасы каждому полевому командиру, – сказал Чернышов, сделав ударение на слове «каждому».

– Вы полагаете, что Набиев собирается использовать баллон с отравляющим газом для изготовления нескольких боеприпасов? – спросил Локтионов.

– Полагаю, что так. В баллоне осталось около тридцати литров газа «VX». Соответственно, из этого количества отравляющего вещества можно изготовить не менее тридцати мощнейших химических боеприпасов, каждый из которых способен уничтожить десятки тысяч человеческих жизней.

Локтионов довольно долго молчал, потом поднял на Чернышова уставшие глаза и сказал:

– Павел Андреевич, мы должны найти этот баллон как можно скорее. Если мы этого вовремя не сделаем, оружие массового поражения окажется в руках террористов. И тогда десятки химических зарядов расползутся по всей стране.

«А может быть, и по всему миру», – подумал Чернышов, вспомнив о визите Набиева в Объединенные Арабские Эмираты.

– Павел Андреевич, в связи с опасностью сложившейся ситуации, я требую, чтобы вы максимально быстро подготовили и представили мне новый план антитеррористических мероприятий, – приказал Локтионов.

– Я понял вас, Олег Николаевич. Но уже сейчас я бы хотел назвать те меры, которые необходимо принять в связи с особенностями сложившейся ситуации. Во-первых, необходимо выяснить, кто из известных ближневосточных террористов находился в Арабских Эмиратах в момент визита туда Ильдара Набиева. Цель визита Набиева в ОАЭ понятна. Он собирается изготовить химические боеприпасы, часть из которых намерен продать ближневосточным террористам. Следовательно, он летал в Арабские Эмираты на встречу либо с кем-то из арабских террористов, либо с крупным торговцем оружия. Необходимо срочно выяснить, с кем он встречался. Второй момент: сейчас у Набиева нет специалиста по химическому оружию. А для изготовления химических боеприпасов такой специалист ему необходим. Полагаю, Набиев его активно разыскивает. Для этой цели он вполне мог воспользоваться своими контактами на Ближнем Востоке. Необходимо выяснить, кто из зарубежных специалистов, способных приступить к изготовлению химической бомбы, связан с ближневосточными террористами.

– Ясно. Я задействую все каналы, чтобы это выяснить, – Локтионов сделал необходимые пометки в своем рабочем блокноте. – Скажите, Павел Андреевич, какие еще меры, на ваш взгляд, можно предпринять, чтобы усилить поиск преступников, доставивших баллон с отравляющим газом с Северного Кавказа в Москву?

– Версия о том, что эти преступники – бывшие спортсмены, еще не отработана до конца. Проверка версии идет полным ходом. И пока я не вижу других направлений поиска, – признался Чернышов.

– Павел Андреевич, вы уже доказали мне свою правоту в отношении Набиева, – сказал после паузы Локтионов. – И все же я прошу вас не зацикливаться на одной версии. Отрабатывайте разные направления поиска. Если вам потребуются для этого дополнительные люди, они будут немедленно выделены.

– Да, Олег Николаевич, я учту это при разработке плана мероприятий, – ответил Чернышов.

ЕВГЕНИЙ ПОЛЯНСКИЙ. 18.03

Московское время 06.00

Его старший брат крепко спал после выпитого накануне «Абсолюта». Стараясь не шуметь, Евгений Полянский осторожно открыл дверной замок и вышел из квартиры. Вчера вечером он долго думал. Евгений однозначно решил не участвовать в соглашении, которое заключил Игорь с заказчиком. В то же время старший Полянский ни при каких обстоятельствах не собирался отказываться от пяти миллионов долларов. За все время работы наемные убийцы еще никогда не получали такого высокооплачиваемого заказа. Тем не менее Евгений решил, что даже за такие громадные деньги он не должен позволить своему брату и напарнику совершить массовое убийство. Чтобы помешать Игорю осуществить свой сумасшедший план, Евгений решил от имени своего брата отказаться от контракта, а баллон с газом передать заказчику. Рассуждая таким образом, он втайне от Игоря ранним утром покинул снимаемую ими квартиру.

...Бадыр Айвазов не услышал, как пикнула сирена автосигнализации, когда Евгений Полянский снял машину с охраны. Зато Айвазов увидел, как мигнули фары «Форда» и в салоне зажегся свет. Айвазов локтем тут же толкнул дремавшего на соседнем сиденье напарника. Уже вдвоем телохранители Набиева наблюдали, как Евгений Полянский усаживается за руль «Форда-Мустанга». Ни у кого из телохранителей даже мысли не возникло, что в машину садится другой человек, а не тот, что приезжал вчера к их хозяину. Братья Полянские были примерно одинакового роста и комплекции. Правда, старший, Игорь, был чуть повыше. Но ни Набиев, ни его телохранители не знали, что у Игоря Полянского есть брат-близнец. Поэтому Бадыр Айвазов и его помощник воспринимали Игоря и Евгения Полянских как одного и того же человека.

– Куда это он в такую рань? – пробормотал Айвазов, запуская двигатель своего джипа.

Как только Евгений Полянский выехал из двора, следом за ним двинулась и машина с двумя набиевскими телохранителями.

...Выехав со двора, Евгений направился в сторону Теплого Стана, где находился гараж, в котором они с братом спрятали баллон с отравляющим газом. Евгений благополучно доехал до гаражного кооператива. В столь ранний час ему не встретился ни один инспектор ГИБДД. Подъезжая к гаражному кооперативу, Евгений на всякий случай посмотрел в зеркало заднего вида. Дорога позади него оказалась пустынна, и Евгений, успокоившись, свернул к воротам. При всем старании Евгений не мог заметить ведущейся за ним слежки. Автомобиль с чеченцами следовал на почтительном расстоянии, да еще и с выключенными фарами и погашенными габаритными огнями. Гаражный сторож даже не захотел вылезать из сторожки, чтобы проверить у Евгения пропуск, а сразу поднял закрывающий въезд автоматический шлагбаум.

– Он к гаражам свернул, – сообщил Айвазову его напарник, заметив, как световая точка на экране устройства слежения изменила направление.

– И что ему могло понадобиться в гараже в такую рань? – недоуменно произнес Бадыр Айвазов.

В гараже Евгений Полянский разломал маскирующую баллон коробку. Он не стал зажигать в гараже свет. Поэтому в темноте черный баллон выглядел еще более устрашающе. Не отводя глаз от баллона, Евгений достал свой мобильный телефон и набрал номер заказчика.

* * *

– Да. Слушаю, – Ильдар Набиев старался, чтобы его голос звучал бодро и уверенно, хотя телефон только что разбудил его.

– Я звоню по поводу нашей вчерашней договоренности, – голос в трубке показался Набиеву знакомым. – Она отменяется. Я принял слишком поспешное решение. Все взвесив, я решил отказаться от вашего предложения.

Евгений Полянский все рассчитал точно. Спросонья Ильдар Набиев действительно принял его голос за голос его старшего брата. Так как заказчик молчал, Евгений подумал, что тот не понимает, о чем идет речь. И Евгений решил напомнить заказчику обстоятельства вчерашнего разговора.

– Я говорю о встрече, которая состоялась между нами на вашем загородном... – Евгений не успел договорить, как Набиев перебил его.

– Я понял, что вы хотите сказать. Но вы же уже согласились и вчера получили аванс! – в негодовании закричал Набиев.

– Во-первых, я уже сказал, что это решение было ошибочным. Во-вторых, по условиям контракта я имею право отказаться от выполнения задания без объяснения причин. В этом случае аванс не возвращается. Что касается нашего первого контракта, то я готов выполнить его без дополнительных условий. Готовьте деньги и получите груз. Цена первоначальная – пятьсот тысяч. Когда вы сможете передать мне эти деньги? – спросил Евгений.

– Что? Не знаю, мне надо подумать, – растерянно ответил Набиев.

– В таком случае я перезвоню вам через час.

– Постойте! Мы сумеем договориться! – закричал Набиев в трубку, но Евгений Полянский уже отключился.

В ярости Набиев швырнул трубку на пол. В трубке что-то щелкнуло, и светящееся табло погасло. Набиев тут же снова схватил телефон, но, сколько он ни нажимал кнопки, трубку уже не удалось вернуть к жизни. Негодуя от гнева, Набиев вскочил с кровати. В ящике письменного стола у него хранился еще один мобильный телефон. Судорожно тыча пальцем в кнопки, Набиев начал набирать номер мобильного телефона начальника своей охраны Бадыра Айвазова.

– Где он, черт возьми?! Вы следите за ним?! – в бешенстве закричал Набиев, когда Айвазов ответил ему.

– Да, хозяин, он только что приехал в свой гараж и пока все еще там, – испуганно ответил Айвазов.

– В гараж? – переспросил Набиев.

В отличие от своих телохранителей, которые не отличались сообразительностью, Набиев сразу понял, что потребовалось исполнителю в гараже.

– Немедленно туда! – Набиев чуть не задохнулся от охватившего его волнения. – Баллон там, скорее заберите его. И избавьтесь наконец от этого наемника. Он уже достаточно испортил мне крови.

Набиев тяжело дышал. От волнения у него на лбу выступил пот. «Главное сейчас – захватить баллон и рассчитаться с наемником, который посмел угрожать мне пистолетом», – думал Набиев. Он не забыл того страха, который он испытал в спортивном комплексе гостиницы «Славянская». Жажда мести с тех пор не покидала его. Люди, хорошо знавшие Набиева, знали и то, что он никогда не прощает причиненных обид.

* * *

Сотрудник оперативно-технического отдела Управления по борьбе с терроризмом затаив дыхание слушал телефонный разговор между Ильдаром Набиевым и позвонившим ему неизвестным. То, что этот разговор имеет особое значение, сотрудник ФСБ понял с первых же слов. Пост радиоперехвата телефонных разговоров Ильдара Набиева был развернут на станции сотовой связи. После того как Набиев скрылся, прослушивание его мобильных телефонов оставалось единственным способом наблюдения за ним. Правда, предпринимаемые попытки запеленговать сотовый телефон Набиева во время сеанса связи пока не увенчались успехом. Вот и сейчас удалось перехватить только первый разговор Набиева. Номер второго сотового телефона, с которого Набиев звонил начальнику своей охраны, не был известен Федеральной службе безопасности. Поэтому разговор между Набиевым и Айвазовым для сотрудников ФСБ остался в тайне.

Записав перехваченный разговор на магнитофон, оперативник бросился выяснять, удалось ли запеленговать местоположение абонентов. Местоположение неизвестного, который звонил Набиеву, определили быстро. Он звонил из района Теплого Стана. А вот что касается самого Набиева, то его местонахождение удалось определить весьма приблизительно, так как абонент находился за пределами Москвы. Сотовый телефон Ильдара Набиева работал через ретранслятор подмосковного города Жуковский. Более точное местонахождение Набиева сотрудник оперативно-технического отдела определить не смог.

* * *

«И зачем я сюда приехал? – думал Евгений Полянский, снова закрывая баллон старыми досками. – Можно было спокойно договориться о встрече с заказчиком, получить оставшиеся деньги, а потом просто назвать место, где спрятан баллон». В то же время Евгений осознавал, что ему хотелось еще раз напоследок взглянуть на баллон. Просто хотелось, и все. Баллон притягивал к себе какой-то необъяснимой силой. Это была дьявольская сила, и все же Евгений Полянский уступил ее искушению.

...Стальная дверь гаража с грохотом распахнулась. Евгений обернулся на звук. Ему в грудь были нацелены два автоматных ствола. Евгений мгновенно сунул руку в карман, где обычно хранил оружие, и с ужасом сообразил, что на этот раз оставил свой пистолет в машине. Заметив резкое движение Полянского, телохранители Набиева тут же открыли огонь. Гараж наполнился грохотом автоматных очередей и запахом пороховой гари. Возможно, на открытом месте Евгений бы еще смог уйти, но в узком ограниченном пространстве гаража у него не было никаких шансов. Автоматные очереди буквально изрешетили его тело. Заметив, что пули вонзаются уже в труп, Айвазов приказал прекратить огонь.

Он подошел к истекающему кровью Евгению и, не разглядывая его обезображенное выстрелами лицо, отпихнул мертвое тело ногой.

– Быстро забираем баллон и уходим, – приказал Айвазов своему помощнику.

– А труп? – поинтересовался у Айвазова напарник.

– Да черт с ним. Пусть тут и остается, – Айвазов махнул рукой на тело Евгения Полянского. – Хозяину нужен только баллон.

Вдвоем телохранители Набиева вытащили из гаража баллон с отравляющим газом и погрузили в свою машину. Они так спешили, что Бадыр Айвазов забыл снять с машины Полянского свой радиомаяк.

Никем не остановленная «Тойота-Лэндкрузер» с двумя убийцами выехала из ворот гаражного кооператива. Насмерть перепуганный сторож поспешил заранее поднять закрывающий выезд шлагбаум и укрыться в своей сторожке. Он отлично слышал автоматную стрельбу и вполне справедливо полагал, что может стать следующей жертвой.

Из машины Бадыр Айвазов позвонил Набиеву и доложил, что его приказ выполнен. Сразу после этого Ильдар Набиев вместе с остальными своими охранниками покинул арендованный коттедж. Набиев предполагал, что его телефон прослушивается и может быть запеленгован, поэтому не хотел оставаться в коттедже ни одной лишней минуты.

ЧЕРНЫШОВ. 18.03

Московское время 07.05

– Павел, тебя. С работы, – Алла, жена Чернышова, подала ему в ванную комнату телефонную трубку.

Чернышов только начал бриться и из-за шума воды не услышал телефонного звонка.

– Да, я слушаю, – Чернышов левой рукой приложил трубку к уху, так как в правой держал станок безопасной бритвы.

– Товарищ полковник, только что операторы радиотехнического поста зафиксировали телефонный разговор между Ильдаром Набиевым и неизвестным абонентом. Генерал распорядился доложить вам, – сообщил Чернышову дежурный по управлению.

– Я понял. Вы сможете прислать машину? – ответил Чернышов.

– Машина уже вышла, – доложил дежурный. – Будет у вас через пятнадцать минут.

– Я буду у подъезда, – сообщил Чернышов дежурному.

Он торопливо добрился и вышел из ванной. Жена заканчивала накрывать на стол. За время совместной жизни Алла Чернышова так и не смогла привыкнуть к экстренным вызовам своего супруга. Когда Чернышов получил звание полковника и возглавил оперативную группу, Алла надеялась, что подобные вызовы наконец прекратятся. Но жизнь диктует свои законы. Изощренность и дерзость преступлений, относящихся к компетенции Управления по борьбе с терроризмом, требовали от начальника оперативной группы непосредственного участия в проводимых расследованиях.

– Завтракать будешь? – спросила Алла.

– Кофе и пару бутербродов. Через пять минут мне надо быть у подъезда, – ответил Чернышов.

– Когда тебя ждать? – усталым голосом спросила Алла, когда Чернышов встал из-за стола.

– Всегда, – Павел Чернышов улыбнулся и поцеловал жену в щеку.

Когда он вышел на улицу, дежурная машина уже стояла у подъезда.

– Товарищ полковник, пройдите в комнату дежурного. Там вас ждет генерал, – обратился к Чернышову дежурный прапорщик, когда тот вошел в управление.

Кроме начальника управления, в комнате дежурного находились командир группы захвата из антитеррористического отряда «Альфа» и несколько сотрудников оперативно-технического отдела.

– Вот послушайте, Павел Андреевич, – Локтионов включил запись перехваченного разговора. – Ваше мнение? – спросил он, когда Чернышов дослушал запись до конца.

– Очень похоже на то, что Набиев договаривается со своим исполнителем о передаче баллона, – задумчиво ответил Чернышов. – В то же время непонятно, почему эта передача идет вразрез с его предыдущими планами.

– Сейчас это не главное, – сказал Локтионов. – Набиев ждет звонка своего исполнителя, который обещал перезвонить ему. Весьма вероятно, что до этого момента Набиев не покинет место, где сейчас скрывается. Необходимо еще до того, как исполнитель позвонит во второй раз, взять Набиева под наблюдение. Тогда у нас появится возможность взять преступников в момент обмена баллона с газом на деньги. Взгляните сюда, – Локтионов указал на расстеленную на столе дежурного крупномасштабную карту города Жуковский. – Набиев выходил на связь из этого района.

При виде размеров указанного района командир группы захвата разочарованно свистнул. Для детального обследования района потребовалось бы более суток. Локтионов недовольно посмотрел на командира группы захвата, но не стал делать ему замечаний. Склонившись над картой, он продолжал:

– Ильдар Набиев никогда не будет прятаться в шалаше или на заброшенном огороде. Наиболее вероятными местами, где он может скрываться, являются вот этот дачный массив и недостроенный коттеджный поселок, – Локтионов указал оба места на карте. – Сколько потребуется людей, чтобы надежно блокировать и прочесать эти районы? – поинтересовался генерал у командира группы захвата.

– Не менее пятидесяти человек, – уверенно ответил тот.

Локтионов сразу помрачнел. Сейчас в распоряжении начальника управления было только одно отделение бойцов «Альфы» – вместе с командиром всего десять человек. Локтионов мог вызвать подкрепление и, конечно, получил бы требуемые силы. Но на все это ушло бы время, которого, как и людей, сейчас крайне не хватало.

– Уже нет времени для привлечения дополнительных сил, поэтому сделаем так, – принял решение Локтионов. – Сейчас вы со своей группой выдвигаетесь в указанный район. Задача: обнаружить Ильдара Набиева и связанных с ним людей и установить за ними наблюдение. При появлении исполнителей, которые должны доставить Набиеву баллон с отравляющим газом, задержать преступников.

– Павел Андреевич, вы знаете, как выглядят нанятые Набиевым исполнители? – Локтионов вопросительно посмотрел на Чернышова.

Тот молча кивнул.

– При проведении задержания ни в коем случае не должен пострадать баллон с отравляющим газом. Так как для проверки всех домов людей не хватает, будете действовать выборочно. Ответственность за проведение операции возлагается на полковника Чернышова. Все, по машинам, – отдал последние приказания генерал Локтионов.

Однако выполнить этот приказ не удалось по причине, о которой никто из присутствующих на экстренном совещании, включая генерала Локтионова и полковника Чернышова, даже не подумал. Скоростной микроавтобус группы захвата прочно увяз в грязи на подъезде к коттеджному поселку. Когда группа захвата наконец добралась до коттеджей, Ильдар Набиев и его боевики уже покинули территорию поселка.

...Возглавляемые Чернышовым бойцы «Альфы» все-таки отыскали коттедж, в котором в течение двух дней скрывался Ильдар Набиев. Но, кроме автомобильных следов во дворе и на подъездных дорожках, указывающих на поспешный отъезд хозяев коттеджа, они ничего не обнаружили.

Вернувшись в управление, Чернышов первым делом поинтересовался у оперативного дежурного, звонил ли исполнитель Набиеву во второй раз. Получив отрицательный ответ, Чернышов глубоко задумался: «Почему он не позвонил? Ведь он обещал позвонить, но не позвонил. Что же ему помешало?» Прямо из комнаты оперативного дежурного Чернышов позвонил в отделение милиции Юго-Западного административного округа, расположенное в районе Теплого Стана. По просьбе Чернышова дежурный по отделению поднял сводку происшествий за текущие сутки. Сообщение о зверском убийстве, совершенном рано утром в гаражном кооперативе, значилось в сводке одним из первых.

Дежурный сообщил Чернышову, что по звонку сторожа в автокооператив уже выезжала районная следственная бригада, которая и обнаружила в одном из гаражей труп расстрелянного из автоматов человека. Чтобы проверить свои подозрения, полковник Чернышов немедленно разыскал в информационно-аналитическом отделе Олега Муромцева и поручил ему побеседовать с оперативниками районного отделения внутренних дел, выезжавшими на место убийства. Сам Чернышов поехал в морг на опознание убитого.

ИГОРЬ ПОЛЯНСКИЙ. 18.03

Московское время 08.00

Игорь Полянский проснулся около восьми утра. Голова немного побаливала. Раньше такого Игорь за собой не замечал, выпив и большее количество спиртного. «Абсолют» был куплен в солидном магазине, где никак не могли продавать поддельную водку.

Игорь поднялся с кровати и только тогда заметил, что в квартире необычно тихо, хотя его младший брат поднялся гораздо раньше. Игорь прошелся по квартире. Евгения нигде не было. «Ничего, вернется», – подумал Игорь и принялся готовить завтрак. Так прошло около получаса. Евгений не возвращался. Игорь Полянский начал беспокоиться. Он поискал среди вещей брата его мобильный телефон, не нашел его и тогда сообразил, что Евгений ушел надолго. Игоря охватило смутное беспокойство. Он проверил тайник с оружием и убедился, что, уходя из квартиры, Евгений прихватил с собой пистолет. Без необходимости братья оружия с собой не носили. Игорь сообразил, что его брат что-то задумал. Он тут же набрал номер мобильного телефона Евгения, но телефон молчал. Игорь подождал до десяти гудков, снова набрал номер, но результат был тот же. Евгений либо не хотел, либо не мог ответить.

Подозревая самое худшее, Игорь Полянский бросился разыскивать ключи от гаража, где они спрятали баллон с отравляющим газом. Ключей не было. «Он был против последнего контракта, поэтому решил сдать баллон и отказаться от заказа», – разгадал намерения брата Игорь. Но сейчас он не испытывал злобы на Евгения, а только беспокойство за его судьбу. Игорь позвонил на мобильный телефон заказчика – тоже безрезультатно. Игорь выбежал на улицу, чтобы спешно ехать в гараж. Его «Форд-Мустанг» отсутствовал на своем месте. Остановив на дороге первого попавшегося частника, Игорь велел ему ехать в гаражный кооператив.

Возле ворот кооператива стоял милицейский «уазик«, а около сторожки два человека, в которых Игорь сразу узнал оперативников, беседовали со сторожем. Чтобы его не узнали, Игорь Полянский натянул на голову капюшон куртки. Он прошел совсем рядом с милиционерами, но те не обратили на него внимания. По вопросам оперативников Полянский понял, что речь идет о совершенном в автокооперативе убийстве. У Игоря сразу защемило в груди. Он с ужасом понял, кто мог стать жертвой убийства.

Предчувствуя то, что сейчас увидит, Игорь Полянский направился к гаражу. Рядом с гаражом стоял его «Форд». Ворота гаража были открыты. Поэтому, проходя мимо, Игорь сумел заглянуть внутрь. Сначала он увидел экспертов следственной бригады районного отделения милиции, которые продолжали осмотр места убийства. На полу гаража в беспорядке валялись сорванные деревянные рейки и куски разломанной коробки от холодильника. Среди них отчетливо выделялись очерченный мелом контур распростертого человеческого тела и пятна засохшей крови.

– Проходите, гражданин. Здесь нет ничего интересного, – патрульный милиционер взял Полянского за рукав.

Игорь посмотрел на милиционера, ничего не сказал и, втянув голову в плечи, прошел дальше.

Игорь Полянский отчетливо представил, как его брат, истекающий кровью, лежит на полу гаража, а убийцы перетаскивают в свою машину баллон с отравляющим газом. Они следили за его машиной, сообразил Игорь. Вчера, когда он возвращался от заказчика, его машину взяли под наблюдение. А он не заметил слежки. Сегодня за машиной опять следили. И Женька привел их прямо к гаражу, где его и убили. Даже в детстве Игорь Полянский никогда не плакал. И сейчас в его глазах не было слез. В них была только ненависть к убийцам младшего брата.

Братья Полянские всегда были вместе. Вместе росли в детдоме, вместе занимались пятиборьем, вместе работали в группе каскадеров, вместе совершали убийства по заказу. За все это время Игорь Полянский ни разу не задумывался, что значит для него брат. И только осознав, что Евгений убит, Игорь понял, что не может без него жить. Раздавленный обрушившимся горем, Игорь Полянский побрел прочь от гаража.

После гибели младшего брата жизнь потеряла для Игоря Полянского всякий смысл. В своей квартире Игорь бесцельно слонялся из комнаты в комнату, потом допил остатки вчерашнего «Абсолюта», но это не принесло ему облегчения. В ярости Игорь отшвырнул пустую бутылку, и она разбилась о стену. Встав из-за стола, Игорь упал на кровать и уткнулся лицом в подушку. Так он пролежал почти до самого вечера, пока начавший действовать алкоголь не заставил его забыться тяжелым сном.

МУРОМЦЕВ. 18.03

Московское время 12.45

Олег Муромцев уже порядком устал от работы за компьютером, поэтому сразу обрадовался новому заданию начальника. Муромцев старался добросовестно выполнять все поручения Чернышова, но все-таки кабинетная работа была не для бывшего сотрудника антитеррористической группы «Альфа».

Прибыв в районное отделение милиции, Муромцев зашел в кабинет начальника, представился и рассказал о цели своего визита.

– И что это ФСБ заинтересовалась бандитской разборкой? – спросил милицейский подполковник, подозрительно глядя на Олега.

– Мы разыскиваем двух наемных убийц. И у нас есть основания подозревать, что убитый является одним из них, – честно признался Олег.

– Убийц они разыскивают, – пробурчал себе под нос начальник отделения. – Небось уже несколько месяцев за ними ходили, а, капитан? А как прихлопнули одного из них, так все, лапки кверху. Теперь пусть милиция делом занимается, а мы ни при чем.

Ни в одной стране сотрудники криминальной полиции и службы безопасности не питают теплых чувств друг к другу. Но только в России такое отношение порой выливается в откровенное хамство. Однако Олег Муромцев не ответил на выпад милицейского подполковника. Он прекрасно знал, что у начальника отделения в производстве одновременно находятся десятки нераскрытых дел, в том числе и убийств. Поэтому Олег отлично понимал состояние подполковника, у которого к нераскрытым делам об убийствах сегодня прибавилось еще одно.

– Если подтвердится, что погибший – действительно один из разыскиваемых нами преступников, дело о его убийстве мы заберем себе, – сказал Олег Муромцев, чтобы погасить возникший конфликт.

Его расчет оправдался. Лицо милицейского подполковника сразу расплылось в довольной улыбке.

– Так что ж ты сразу не сказал, капитан? – настроение начальника отделения менялось на глазах. – Ты уж меня извини за прямоту. Но что бы я ни говорил, мы всегда помогали вашей конторе.

Начальник отделения тут же привел Олега Муромцева в кабинет к оперативникам, выезжавшим на место убийства. Оперативников оказалось двое: старший лейтенант и лейтенант. Лейтенант как раз снимал показания со сторожа автокооператива, а старший лейтенант охотно согласился побеседовать с Муромцевым.

– Ну что тебе сказать, – начал он, раскладывая перед Олегом фотографии, отснятые на месте убийства. – По всем признакам типичная бандитская разборка. Двое «быков» из автоматов замочили своего конкурента.

– А не может это быть заказным убийством? – поинтересовался Олег Муромцев.

– Да может, конечно, но вряд ли, – прищурившись, ответил оперативник. – Оружие убийства не то. Киллер-профессионал «калашниковым» никогда пользоваться не будет. Вот взгляни, – старший лейтенант пододвинул Олегу одну из фотографий. – Там весь пол в стреляных гильзах. Убийцы, что называется, поливали от пуза. В покойнике не меньше двадцати дырок от пуль. Какой же это профессионализм? Скорее трусливое сведение счетов.

– Почему трусливое? – не понял Олег.

– Так убитый-то был мужик серьезный. Знаешь, что мы обнаружили у него в машине? «Глок-19»[6]. Знаешь, что это такое?

Олег кивнул. Он не только знал, но и сталкивался в противоборстве с преступниками, вооруженными пистолетами «глок» различных моделей. Еще во время службы в группе «Альфа» Олег Муромцев узнал, что в последнее время российские преступники стали все больше отдавать предпочтение легким австрийским пистолетам, изготовленным из пластмассы.

– Ну, посмотрел, что ли? – старший лейтенант собрал обратно фотографии, кроме той, что Олег все еще держал в руках.

– Что это? – вместо ответа спросил Олег, указав на запечатленные на фотографии куски картонной коробки.

– Ах, это, – прищурился оперативник. – Это упаковка от холодильника. Странно, что она оказалась в гараже. Там мы еще обнаружили укупорочную ленту, которой была обита коробка.

Олег вернул старшему лейтенанту фотографию.

– А личность убитого удалось установить?

– Сейчас этим как раз занимаются, – ответил старший лейтенант. – Но я особенно бы не рассчитывал на быстрый результат.

– Я могу побеседовать со сторожем, когда с него снимут показания? – спросил Олег.

– Беседуй, если хочешь, – пренебрежительно усмехнулся старший лейтенант. – Я тебя сейчас могу повторить все, что он говорит. Сначала на «Форде» приехал тот, которого убили. Через несколько минут в гаражный кооператив въехал джип «Тойота» с убийцами. Вскоре они начали палить из автоматов. Расстреляв владельца «Форда», они сели в свой джип и уехали. Вот тут, правда, одна несуразица, – оперативник недовольно поморщился. – Сторож говорит, что убийцы уехали не сразу. Расстреляв того мужика, они еще какое-то время пробыли возле его гаража. Ну тут, конечно, сторож может путать – он все это время в сторожке прятался.

– Нет, он ничего не путает, – возразил Олег. – Убийцам надо было еще забрать из гаража одну тяжелую и крупногабаритную вещь.

– Ну может, и так, – легко согласился оперативник.

– А где та машина, на которой приехал убитый? – спросил Олег.

–»Форд»-то? Он у нас во дворе стоит. Ребята его из автокооператива сюда отогнали. Пойдем покажу.

Старший лейтенант привел Олега Муромцева к стоявшему во дворе отделения красному «Форду-Мустангу«.

– Классная тачка, я бы тоже не отказался на такой прокатиться, – заметил милицейский оперативник.

Но Олег Муромцев никак не отреагировал на замечание своего милицейского коллеги. Внимательно осматривая машину, он обошел вокруг «Форда» и, присев на корточки, заглянул под днище. Интуиция не подвела Олега. Поднявшись на ноги, он продемонстрировал изумленному лейтенанту обнаруженный радиомаяк.

– А я все удивлялся, как убийцы смогли выследить киллера-профессионала, – разглядывая радиомаяк, сказал Муромцев.

ВЕТРОВ. 18.03

Московское время 15.00

Выполняя указание полковника Чернышова, оперативники Управления по борьбе с терроризмом добросовестно проверили списки спортсменов-многоборцев, когда-либо выступавших за сборную страны начиная с 1980 года. Никто из перечисленных спортсменов не подходил на роль наемных убийц. Оперативников это не обескуражило. При любом расследовании из всего многообразия выдвигаемых версий только одна оказывается правильной, а все остальные – ложными. Любой оперативный сотрудник из ФСБ и МВД знает выражение: отрицательный результат – тоже результат.

Однако капитан Ветров верил в интуицию своего начальника, поэтому снова и снова погружался в изучение документов Госкомспорта. Артем Ветров был просто уверен, что в этих бумагах отыщется след, который выведет на пару наемных убийц. Может быть, поэтому Ветров обратил внимание на снятие со своей должности помощника главного тренера команды СССР по спортивному пятиборью. Судя по возрасту уволенного тренера, он еще вполне мог работать. Причины увольнения в документе были указаны очень расплывчато: «За ослабление внимания к воспитательной работе при подготовке спортсменов...» На всякий случай Артем решил нанести тренеру визит. Выписав из документов домашний адрес тренера, Артем отправился к нему домой.

Дверь Артему открыл уже совершенно седой человек, но еще вполне крепкий и бодрый. Артем представился и объяснил цель своего визита. Бывший тренер сразу нахмурился и, тяжело вздохнув, спросил у Артема:

– Что же это ФСБ интересуется моим увольнением в 1987 году?

Артем понял, что воспоминания тренеру неприятны, поэтому ответил неопределенно:

– Если бы вы только знали, чем нам порой приходится интересоваться!

– Ну в общем, мне скрывать нечего. Хотя история произошла паршивая, – бывший тренер опять тяжело вздохнул.

Артем видел, что собеседнику трудно перейти к сути, но не торопил его. Наконец тренер сказал:

– Ну вот, взяли мы в том году на командные сборы двух молодых спортсменов, братьев-близнецов. На сборы всегда много кандидатов ездит. Из них в команду только лучшие попадают. Многоборцы в различных видах программы соревнуются. Спортсмен может в каком-то виде программы показывать лучшие результаты, а в другом, наоборот, уступать. Отбор идет по очкам. Старшего брата тогда в сборную взяли, а младшему буквально нескольких очков не хватило. Опережал его один из спортсменов. И вот как-то ребята наши после тренировки футбол гоняли. И во время игры старший из этих близнецов того спортсмена, что его брата опережал, ногой ударил. Ударил сильно, расчетливо, так что коленные связки парню порвал. Вроде бы все во время игры было, когда он мяч отбирал. Но ребята-то видели, что он нарочно ударил. В общем, хотел для своего брата место в команде получить, а при этом пострадавшего парня чуть инвалидом не сделал. В итоге обоих братьев со сборов тут же выгнали. А следом за ними и меня, за ослабление воспитательной работы. Вот такие дела.

– А как звали этих парней, вы помните? – Артема охватила нервная дрожь. Он уже чувствовал, что вышел на след.

– Помню. Как не помнить? – ответил бывший тренер. – Я же из-за них работы лишился. Братья Полянские. Старший Игорь, а младший Евгений.

– А что-то я такой фамилии среди членов сборной 1987 года не встречал, – заметил Ветров.

– Ясное дело. В командных списках только те, кто вошли в сборную. А Полянских выгнали еще со сборов, – пояснил бывший тренер.

– А что потом с ними стало, вы знаете?

– Да слышал, что потом они вроде бы в кино снимались. Каскадерами, – заметив удивленный взгляд Артема, пояснил тренер.

Уже в дверях Артем обернулся к тренеру и напоследок спросил:

– Скажите, пожалуйста, а в каком виде соревнований Полянские наиболее преуспевали?

– В пулевой стрельбе из пистолета, – не задумываясь, ответил тренер. – В стрельбе Игорю Полянскому вообще равных не было.

Следующий визит Артем Ветров совершил в Российскую объединенную ассоциацию каскадеров.

В ассоциацию входили многие группы каскадеров, предлагающих свои услуги российскому и зарубежному кинематографу. Теперь, когда Артему стала известна фамилия близнецов, отыскать след оказалось гораздо легче. Ветров выяснил название группы каскадеров, в которой с 1987 по 1992 год работали Игорь и Евгений Полянские. Группа не распалась, она продолжала существовать. И в настоящий момент участвовала в создании приключенческого фильма, снимаемого киностудией «Фора». Артем Ветров приехал на киностудию в разгар съемок. Правда, вскоре объявили технологический перерыв, и Артем смог поговорить с руководителем группы каскадеров.

– Игорь и Евгений Полянские? Ну как же, помню их, – ответил руководитель группы. – Запоминающиеся были ребята, и трюки хорошие ставили.

– А что вы имеете в виду под словом «запоминающиеся»? – поинтересовался Артем.

– Запоминается только тот трюк, который сделан мастерски. А Полянские все свои трюки выполняли мастерски.

– А какие трюки они выполняли? – живо спросил Артем.

– Специализировались они на двух видах трюков: работа на большой высоте и снайперская стрельба из пистолета.

– Работа на большой высоте? Что это значит? – решил уточнить Артем.

– Ну, это когда по сценарию герою нужно выпасть из окна или упасть с крыши. Вот в этих эпизодах героя и заменяет каскадер. Или, например, – руководитель группы каскадеров усмехнулся, – когда показывают, как ваш спецназ штурмует террористов, укрывшихся на последних этажах высотного здания. Роль спецназовцев опять играют каскадеры.

– Значит, братья Полянские специализировались на высотных трюках и на снайперской стрельбе из пистолета? – повторил Артем и про себя подумал: «Для того, чтобы спустить тяжелый баллон с гор Северного Кавказа, а потом доставить его в Москву, более подходящих кандидатур Набиеву трудно было бы подыскать».

– Если вам это интересно, в нашем собственном киноархиве есть несколько трюков, поставленных с их участием. Мы держим свой небольшой киноархив, чтобы иметь возможность продемонстрировать режиссерам и продюсерам возможности нашей группы, – сказал Ветрову руководитель каскадеров.

– Да, было бы очень интересно взглянуть, – ответил Артем и тут же задал новый вопрос: – А какова была причина, по которой Полянские ушли из вашей группы?

– Деньги, – вздохнув, ответил каскадер. – Деньги, будь они неладны. Девяносто второй год, заработки минимальные. Тогда у нас многие толковые ребята из группы ушли. В том числе и братья Полянские.

– Не знаете, чем они занимаются сейчас? – на всякий случай спросил Артем.

– Трудно сказать. Пару лет назад я, по-моему, встретил в Москве Игоря. Так говорю, потому что точно не уверен. Но, кажется, это был он. А видел я, как он садился за руль «Форда-Мустанга» красного цвета, знаете, такая крутая спортивная тачка. Так что, судя по всему, Игорь Полянский не бедствует.

– А вот скажите, – Артем решился задать наиболее интересующий его вопрос, – как по вашему мнению, могли братья Полянские стать убийцами?

– Гм, – задумался руководитель группы каскадеров. – Сейчас, когда постоянно сообщают, что бывшие спортсмены подались то в рэкет, то в грабители, я уже ничему не удивлюсь. Была у Игоря Полянского одна черта. Очень он был легко возбудимый. Я помню, однажды Игорь сказал что-то одному помощнику режиссера: замечание или совет. А тот ответил: вас, мол, никто не спрашивает, вас могли вообще в картину не пригласить, так что держите свое мнение при себе. Полянский такого обращения не стерпел и прямо на съемочной площадке этому помощнику режиссера по роже врезал. Ну, потом, конечно, извинился. Других срывов я у него вспомнить не могу. А вот такой случай, как говорится, имел место. А чтобы стать убийцей? – Каскадер еще немного подумал. – Ничего не могу сказать.

Потом Артем Ветров смотрел записанные на видео трюки, которые выполняли братья Полянские. Трюки действительно впечатляли. Большинство из них были кадрами из фильмов, поэтому разобрать лица каскадеров было нельзя. Но некоторые трюки были специально засняты крупным планом. И Артем Ветров без большого труда узнал лица альпинистов из пятигорской гостиницы. Особенно запомнилось Артему лицо Игоря Полянского. Это был тот самый человек, расстрелявший на дороге двух сержантов из патрульного наряда ГИБДД, и тот преступник, который устроил перестрелку возле спортивного комплекса гостиницы «Славянская».

– Вот сейчас будет занятный трюк, – сообщил Артему на ухо руководитель группы каскадеров. – Он не вошел ни в один из фильмов, но сам по себе очень занятный.

Артем увидел, как Игорь Полянский черной тряпкой завязал себе глаза, потом достал пистолет и приготовился к стрельбе. В нескольких метрах от Полянского кто-то подбросил в воздух пустую консервную банку. Банка упала и запрыгала по асфальту. Полянский тут же отреагировал на звук. Он развернулся в сторону банки и стал стрелять в нее из пистолета. На экране было видно, как банка трижды подпрыгнула, когда в нее попали пули.

– И вот так всегда, – прокомментировал трюк руководитель группы каскадеров. – Сколько бы раз ни повторяли, в банке стабильно две-три пробоины. Вот он стреляет.

Артем Ветров смотрел, как подпрыгивает пробиваемая пулями консервная банка, и думал, что взять стрелка-убийцу такого класса будет очень непросто.

ЧЕРНЫШОВ. ВЕТРОВ 18.03

Московское время 15.30

Артем Ветров нашел полковника Чернышова в его кабинете. Когда Ветров открыл дверь, Чернышов как раз убирал в шкаф свою куртку. На рабочем столе Чернышова лежали бронежилет и пистолет в подмышечной кобуре.

– Как прошла охота? – с иронией спросил Ветров, заходя в кабинет.

– Неудачно, – ответил Чернышов. – Что у тебя?

– Есть две новости, – ответил Артем, присаживаясь на край стола своего начальника рядом с бронежилетом. – Как думаете, с какой начну?

– С плохой, – уверенно сказал Чернышов.

– Не угадали, Павел Андреевич, – заявил Ветров. – Начну с хорошей. Работая по вашей версии, мы установили личности обоих наемных убийц. Да-да, Павел Андреевич, – Ветров даже кивнул головой, когда Чернышов изумленно взглянул на него. – Это бывшие спортсмены-пятиборцы Игорь и Евгений Полянские. В 1987 году Игорь Полянский умышленно искалечил одного парня, чтобы вместо него в сборную команду страны взяли его младшего брата Евгения. Намерения Полянского раскрыли другие спортсмены, которые видели, как все произошло. За умышленно причиненную травму обоих братьев выгнали прямо со сборов, и они вообще покинули спорт. Полянские устроились в группу кинокаскадеров, но в 1992 году оттуда ушли и занялись убийствами по контракту. Вторая новость из разряда неприятных. Эти ребята уникальные стрелки, – Ветров сделал паузу. – Вижу, Павел Андреевич, вы отнеслись невнимательно к моим последним словам. Обратите внимание, Игорь Полянский стреляет лучше любого сотрудника нашего управления, включая и Олега Муромцева.

Олег Муромцев пришел в оперативную группу Чернышова из спецподразделения «Альфа». Даже по меркам бывалых сотрудников «Альфы», он стрелял великолепно.

– Мне каскадеры показали один записанный на видео трюк, – рассказывал Ветров. – Там старший Полянский стреляет из пистолета по катающейся по земле консервной банке. Из шести выстрелов – в банке три пробоины. Я тоже так могу, только в отличие от меня Полянский это делает с завязанными глазами, – довольный произведенным на Чернышова впечатлением, Ветров слез со стола. – Если и его младший брат способен на нечто подобное, взять их будет очень не легко.

– Взгляни сюда, – Чернышов выложил на стол перед Ветровым несколько полароидных фотографий.

На фотографиях, отснятых в морге, был запечатлен труп человека, расстрелянного в автокооперативе Теплого Стана.

– Это же Евгений Полянский, – уверенно сказал Ветров, рассматривая фотографии. – Кто его так? – Артем вопросительно посмотрел на Чернышова.

– Боевики Набиева, больше некому, – ответил Чернышов. – Я попросил Олега съездить в райотдел, откуда на место убийства выезжала следственная бригада. Там Олег осмотрел машину Полянского и обнаружил установленный на ней радиомаяк. А вчера Полянский как раз ездил на встречу с Набиевым. Видимо, там его машину и «зарядили». Убитый, понятное дело, не знал, что на его машине поставлен «жучок», и привел боевиков Набиева прямо к гаражу, где они с братом прятали баллон с отравляющим газом. Кстати, знаешь, как Полянские доставили в Москву баллон? В коробке из-под холодильника. Криминалисты обнаружили ее куски в том гараже, где расстреляли Евгения Полянского. Там же, кстати, валялись и обрывки укупорочной ленты, которой обивают грузы при отправке по железной дороге.

– Значит, они привезли баллон на поезде? – изумленно спросил Ветров.

– Вот именно. С каждого прибывающего поезда сходит целая толпа пассажиров. Проверить всех невозможно. Каким-то образом Полянским удалось провезти коробку мимо контроля, – объяснил Чернышов.

– Ну ладно, у боевиков Набиева была возможность выследить Евгения Полянского. Но убивать-то его зачем?

Артем не понимал логику действий Набиева и хотел получить объяснение у Чернышова. Вместо ответа Чернышов достал из ящика своего стола диктофон и поставил туда кассету с записью разговора между Набиевым и Евгением Полянским.

– Все ясно? – спросил Чернышов, когда Ветров прослушал пленку.

– Полянский собирался передать Набиеву баллон за пятьсот тысяч долларов. Набиев не захотел платить и поэтому приказал убить своего исполнителя? – высказал предположение Ветров.

– Нет. Тут другое, – пощипывая левую бровь, сказал Чернышов. – Ты обратил внимание, что Полянский отказывается от заключенного накануне контракта, а Набиев напоминает ему о выплаченном авансе?

– Видимо, Полянский получил от Набиев заказ на новую работу, но потом она по каким-то причинам его не устроила, – схватился за мысль Чернышова Ветров.

– Вот это меня и беспокоит больше всего. Какую еще работу мог заказать Набиев двум наемным убийцам?

НАБИЕВ, ФАЛАЕТ. 18.03

Московское время 18.00

Ильдар Набиев настроил аппаратуру своей спутниковой телефонной связи. Спутниковый телефон не требовал промежуточного ретранслятора, а передавал сигнал прямо на спутник. Такой принцип работы практически исключал возможность прослушивания. Для качественного перехвата радиосигнала требовалось разместить аппаратуру прослушивания в пределах пятидесяти метров. И это на открытой местности. Внутри здания с железобетонными перекрытиями допустимое расстояние значительно снижалось.

Ильдар Набиев заплатил за дорогостоящую аппаратуру спутниковой связи пятнадцать тысяч долларов, зато теперь мог быть уверен, что этот разговор останется в тайне от ФСБ. Еще существовала возможность, что разговор могут прослушать, настроив аппаратуру радиоперехвата на аппарат вызываемого абонента. Но такая возможность была чисто теоретической. Абонент, которому звонил Набиев, находился слишком далеко от Москвы. Ильдар Набиев звонил на Ближний Восток Али Осман Фалаету. Набиев не знал, где в данный момент находится Фалает, но спутниковый телефон Фалаета позволял вести разговор даже из центра пустыни Аравийского полуострова.

– Баллон у меня, – сказал Набиев Фалаету после взаимных приветствий.

– Отлично, – ответил Фалает. – Специалист, о котором я тебе говорил, завтра будет в Москве.

– У меня возникли проблемы с моими исполнителями, – сообщил Набиев Фалаету. – Боюсь, они не смогут выполнить необходимую работу.

– У них недостаточно квалификации или они требуют слишком много денег? – уточнил Фалает.

– Нет, дело не в деньгах. Тут другие причины. Просто они уже не в состоянии работать, – не вдаваясь в подробности, объяснил Набиев.

– Сколько ты обещал им заплатить за работу? – спросил Фалает.

Набиев решил, что не стоит скрывать от Фалаета сумму контракта, и честно сказал:

– Пять миллионов долларов.

– Что ж, – после небольшой паузы сказал Фалает. – Я найду исполнителей, которые за ту же сумму все сделают для тебя.

– Спасибо. Я не забуду эту услугу, – поблагодарил Фалаета Набиев. – Куда я должен перевести деньги?

– Никуда. Считай эти деньги оплатой моей доли нашего общего проекта.

Фалает решил проявить великодушие. По условиям заключенной с Набиевым сделки за изготовляемые для него химические боеприпасы Фалает должен был заплатить гораздо большую сумму.

– Еще раз спасибо, – ответил Набиев. – Но должен предупредить, у меня нет возможности позаботиться об этих людях.

Набиев услышал, как Фалает рассмеялся в трубку.

– Это не люди, а воины ислама, – справившись со смехом, сказал Фалает. – О них не нужно заботиться. Не беспокойся, они все сделают сами. Ты даже не узнаешь об их присутствии. А вот о том, что произойдет в решающий день, узнает весь мир.

Набиев замолчал. Железная уверенность Фалаета передалась и ему.

– Я советую тебе на некоторое время оставить Россию, – предложил Набиеву Фалает. – В свете того, что должно произойти, не стоит злить официальные власти своим присутствием. После проведенной акции Кремль может забыть про гуманизм европейских законов.

– Я уже думал об этом. И придерживаюсь того же мнения, – согласился Набиев. – Как только ваш специалист сможет приступить к работе, я покину Россию.

Ильдар Набиев испытывал трепет от того, что должно было произойти в Москве: взрыв химической бомбы в столице России. Такое событие потрясет весь мир. В точности предсказать реакцию российских официальных властей не брался даже Фалает. Поэтому в целях безопасности Набиев решил заранее покинуть Россию.

Проведя сеанс спутниковой связи, Набиев вышел со своей конспиративной квартиры. До вечера ему необходимо было подыскать место, которое станет его временным убежищем.

Конспиративная квартира была абсолютно надежной, но Набиеву она требовалась для других целей. Он приготовил ее для специалиста-химика, который должен был завтра прилететь в Москву. Квартирой это помещение можно было назвать лишь отчасти. Еще вчера здесь не было ни квартиры, ни установленного сейчас оборудования. Одна небольшая фирма, принадлежащая Набиеву, приобрела это помещение в свою собственность. За один день нанятые турецкие строители провели здесь полный ремонт. Осталось только завезти необходимое оборудование, и помещение должно было превратиться в лабораторию по производству химического оружия. О том, что именно ему понадобится, должен был сказать сам химик. Но уже сейчас люди Набиева присматривались к различному оборудованию, выпускаемому для химической промышленности.

ВЕТРОВ. 19.03

Московское время 14.30

Добытая Ветровым информация о личностях наемных убийц не принесла практической пользы в розыске. После ухода братьев Полянских из группы каскадеров в девяносто втором году какая-либо информация о Полянских отсутствовала. В местах своей прописки Полянские не появлялись еще с начала девяностых годов. На свое имя они не покупали квартиры и вообще не оформляли никакой собственности.

Артем Ветров в первой половине дня объездил пол-Москвы, проверяя прошлые связи братьев Полянских. Он вернулся в управление после обеда голодный и злой.

– Глухо, Павел Андреевич, – объявил Ветров, входя в кабинет Чернышова. – Никто ничего не знает. После девяносто второго года бывшие знакомые Игоря и Евгения Полянских об этой парочке даже не слышали. Надо сказать, у них и раньше был довольно ограниченный круг общения. А занявшись киллерством, братья напрочь оборвали все свои старые связи. Да вы, Павел Андреевич, меня совсем не слушаете, – только сейчас Ветров заметил, что Чернышов пребывает в крайней степени возбуждения.

– Оставь Полянского. У нас новое дело, – сказал Чернышов.

– Что, совсем новое? И правильно. Сдался нам этот баллон с тридцатью литрами отравы!

– Не иронизируй. Мне сейчас не до шуток, – раздраженно сказал Чернышов. – Сегодня получена информация от наших источников на Ближнем Востоке, которую, кстати, подтверждает Служба внешней разведки. В период с тринадцатого по семнадцатое марта одну шикарную виллу на берегу Персидского залива, причем совсем недалеко от Дубая, снимал гражданин Саудовской Аравии Али Осман Фалает.

– Интересная личность? – Ветров никак не мог переключиться на серьезный лад.

– Один из нефтяных королей Ближнего Востока, миллиардер к тому же. Поддерживает исламские террористические организации.

– Набиев летал на встречу с ним?

– Вне всякого сомнения. Фалает покинул Дубай через день после того, как оттуда улетел Набиев. Но это еще не все. – Чтобы привлечь внимание Ветрова, Чернышов сделал паузу. – В списке международных преступников, рассылаемом Интерполом, содержится информация о некоем Максе Ванберге, тоже связанном с ближневосточными террористами. Этот Ванберг – немецкий ученый-химик. В 1986 году был осужден германским судом за убийство своей жены. Во время одной из перевозок на тюремную машину напали арабские террористы и отбили Ванберга у тюремной охраны. По данным Интерпола, Макс Ванберг с тех пор работает на ближневосточных террористов. У нас также имеются оперативные данные, что им изготовлены химические боеприпасы, использовавшиеся во время террористических актов в Ливане, Израиле и Палестине.

– И этот Ванберг связан с Али Фалаетом?

– Ты слушай, а не перебивай! – повысил голос Чернышов. – Двадцать минут назад пришла информация с пограничного поста аэропорта Шереметьево. Подполковник Кравченко сообщает, что человек, по описанию похожий на Ванберга, прошел паспортный контроль.

– Ничего себе, – удивленно поднял брови Ветров.

– Сейчас его пока задержали на таможне, но вот-вот должны отпустить, – Чернышов взглянул на часы. – Двое ребят из службы наружного наблюдения уже в аэропорту. Возможно, им потребуется помощь. Бери дежурную машину и быстро в аэропорт.

– А если этот Ванберг покинет аэропорт раньше, чем я туда успею? – Ветрова уже охватил азарт. Так всегда бывало, когда он шел по следу.

– Если подозреваемый уйдет раньше, ребята из «наружки» сообщат об этом по рации. Ваша задача выяснить, куда он направится и с кем будет встречаться.

– Понял. Уже бегу. – В дверях кабинета Ветров на секунду остановился и, повернувшись к Чернышову, спросил: – Павел Андреевич, у вас бутербродика не найдется? А то, поверите, маковой росинки с самого утра во рту не было.

– Иди, иди. В аэропорту чего-нибудь перехватишь, – махнул рукой Чернышов.

– Эх, не бережете вы меня, Павел Андреевич, – сказал Ветров и вышел из кабинета.

Приехав в аэропорт «Шереметьево-2», Ветров увидел, что сотрудникам службы наружного наблюдения действительно нужна помощь. Но не такая, о которой говорил Чернышов.

Возле дверей аэропорта, ведущих в зал прилета, стоял автомобиль «Скорой помощи». Двое санитаров загружали в автомобиль носилки с лежащим на них человеком. Рядом с носилками находилась медсестра. Одной рукой она придерживала тело больного, когда носилки заносили в машину, в другой руке держала капельницу. Вокруг «Скорой помощи», как всегда, образовалось кольцо зевак. Ветров протиснулся сквозь толпу к машине и сразу узнал одного из оперативников службы наружного наблюдения. Он стоял ближе всех к машине «Скорой помощи». По его поникшему виду Ветров сразу догадался, что несчастье произошло с его напарником.

– Капитан Ветров, – тихо представился Артем, встав сбоку от оперативника. – Что произошло?

– Ножом в спину, – растерянно ответил оперативник. – Я к нему, а объект в это время ушел.

Артем Ветров мало понял из путаных объяснений оперативника. Да и тот сейчас находился не в том состоянии, чтобы давать развернутые объяснения. Ветрову стало ясно одно: объект наблюдения потерян.

В АЭРОПОРТУ. 19.03

Московское время 14.00

Самолет греческой авиакомпании задержался с прилетом на полчаса. Для международных авиалиний это было совсем немного. «Боинг-757», выполняющий рейс Афины—Москва, после необходимых маневров на летном поле занял свое место возле пассажирского терминала.

Среди пассажиров бизнес-класса находился человек, активно разыскиваемый Интерполом еще с 1986 гола. После побега из немецкой тюрьмы Макс Ванберг жил под другим именем. Сейчас Ванберг вообще старался не вспоминать свою прежнюю жизнь. Он попытался вычеркнуть из памяти время, когда работал на военно-химическом производстве и когда отбывал наказание в германской тюрьме для уголовных преступников. Именно в тюрьме Макс Ванберг познакомился с осужденным торговцем оружием, турком по национальности. Турок оказался связан с арабскими террористами. Те сразу сообразили, что военный химик может оказаться им очень полезен, и организовали Ванбергу побег из тюрьмы.

Сейчас у Ванберга была совершенно другая жизнь. Он жил в Сирии, имел трех жен. А на разных счетах в европейских и азиатских банках у Ванберга лежали сотни тысяч долларов. Несколько раз в год ему приходилось покидать свой дом, чтобы ненадолго выехать в другую страну. Тогда Ванбергу приходилось действительно интенсивно работать. Но работа, как правило, была кратковременной, к тому же очень хорошо оплачивалась. Через пару дней уже готовое изделие у Ванберга забирали неизвестные ему люди. Иногда Ванберг узнавал из газет и телепередач, где сработало его изделие, иногда нет, но специально этим никогда не интересовался. Он работал исключительно за деньги, хотя и разделял некоторые взгляды своих хозяев, например, касающиеся евреев и незаконности их государства. Террористические акты против Израиля занимали главное место в деятельности Ванберга. Но взорванные в Бейруте, Хайфе и в секторе Газа изделия не шли ни в какое сравнение с тем, что предстояло создать Ванбергу в Москве. Сейчас он впервые собирался изготовить мины, где в качестве боевого вещества применялся отравляющий газ «VX».

Греческая бортпроводница пригласила пассажиров к выходу, и Макс Ванберг вместе с другими пассажирами встал со своего кресла. За несколько рядов кресел позади Ванберга со своих мест поднялись два человека, прилетевшие в Москву под видом греческих бизнесменов. Один из них привычно перехватил свою дорожную сумку в левую руку и направился к выходу. Второй не сделал того же только по той причине, что был левшой. Рабочие руки они всегда оставляли свободными, чтобы метать ножи, стрелять из автоматов и пистолетов и бросать гранаты. Это было их основное и единственное занятие в жизни.

В отличие от Ванберга, их фотографии отсутствовали в картотеке Интерпола. Ни одной спецслужбе, как и международной полиции, не были известны их настоящие имена. Да и они сами уже начали забывать, как их звали в детстве. Кинжал и Тарантул – вот клички, под которыми они были известны среди террористов на Ближнем Востоке. О существовании Кинжала и Тарантула знали спецслужбы Израиля, Германии, Франции, Великобритании, США, России и ряда других государств. Но только в информационных центрах израильского МОССАДа да германской БНД[7] имелись обрывочные описания их внешности. Однако даже эти описания в значительной степени устарели. После того как Кинжал и Тарантул перенесли несколько пластических операций, в их лицах уже мало что указывало на принадлежность к арабской нации. Скорее их можно было принять действительно за греков или за южных итальянцев.

Кинжал и Тарантул были теми исполнителями, которых направил в Москву Фалает для осуществления запланированного вместе с Набиевым террористического акта. Оба террориста всегда действовали автономно. Они знали несколько европейских языков, в том числе и русский. В свое время оба учились в московских вузах. Знание Москвы, как и русского языка, должно было помочь террористам при выполнении задания.

Для Али Фалаета не составило большого труда выполнить последнюю просьбу Ильдара Набиева. Он заранее связался с Кинжалом и Тарантулом, предусмотрев их использование в качестве запасного варианта. Фалает уже неоднократно прибегал к их услугам, и они еще никогда не подводили. Фалает справедливо считал их лучшими из лучших, о чем говорил хотя бы тот факт, что, занимаясь своим опаснейшим делом уже около двадцати лет, Кинжал и Тарантул до сих пор были живы. Перед вылетом в Москву человек Фалаета, тот самый, который допрашивал Ольгу Медведкову в аэропорту Дубай, тщательно проинструктировал террористов. Бывший офицер арабской спецслужбы дал им несколько ценных советов, а также назвал людей, у которых в Москве можно было достать практически любое легкое оружие. Кинжал и Тарантул сдержанно поблагодарили за инструктаж, хотя их опыт позволял обойтись и без этих советов.

...Макс Ванберг вежливо кивнул и протянул свой паспорт российскому пограничнику. Практически одновременно с ним в другое окошечко подал свои документы греческий бизнесмен, больше известный под кличкой Тарантул. Он не был ни греком, ни бизнесменом, но в документах были указаны именно эти сведения, и пограничник, поставив свой штамп, вернул паспорт Тарантулу. Все еще стоявший в очереди Кинжал внимательно наблюдал, как проходит паспортный контроль Макс Ванберг.

Кроме основного задания, Кинжал и Тарантул получили от Фалаета приказ присмотреть за Ванбергом, который летел в Москву вместе с ними на том же самолете. Именно Ванберг должен был снабдить террористов химической миной, без которой выполнение задания было невозможно. Сам немецкий химик ничего об этом не знал, как и не подозревал, что на борту самолета вместе с ним находятся двое опаснейших арабских террористов.

От пристального взгляда Кинжала не укрылось, что российский пограничник задержал у себя паспорт Ванберга несколько дольше, чем у других прибывших иностранцев. Это обстоятельство Кинжалу очень не понравилось. Но никакие обстоятельства не могли заставить террористов отказаться от своего замысла. Наконец пограничник возвратил паспорт Ванбергу, и тот сумел пройти к месту выдачи багажа. Практически сразу после этого к российскому пограничнику, проверявшему паспорт Ванберга, подошел старший пограничного наряда. Офицер о чем-то переговорил с пограничником. И Кинжал готов был поклясться, что пограничник указал своему начальнику Ванберга среди прибывших пассажиров.

На месте выдачи багажа Кинжал подал Тарантулу условный знак, означавший, что немец попал под наблюдение. Тарантул ничего не ответил, а только показал глазами, что понял своего напарника. Получив при выдаче багажа свою сумку, Кинжал первым делом переложил из сумки себе в карман кривой восточный нож, сделанный как настоящее произведение искусства. Это обычно снимало проблемы при прохождении таможни. Таможенники не воспринимали его как холодное оружие. Однако художественное исполнение и красивая отделка ножа не изменили его назначения – проливать кровь.

Как и предполагал Кинжал, у Ванберга возникли проблемы при прохождении таможни. Кинжал знал, что химик не везет с собой ничего противозаконного, следовательно, рано или поздно его должны отпустить. Правда, Кинжал допускал, что Ванберга могут арестовать прямо в аэропорту, чтобы передать немецкому правительству как сбежавшего из-под стражи преступника. Однако Кинжал слабо верил в такую возможность: «Документы у немца другие. А арестовывать только за то, что он на кого-то похож, русские вряд ли будут. Если миссия немца известна, тогда русские постараются за ним понаблюдать и таким образом выйти на баллон с ядовитым газом». Жизнь, полная риска и смертельной опасности, научила Кинжала мгновенно просчитывать все варианты.

Пока Ванберг проходил таможенный досмотр, Тарантул взял в службе проката автомобиль и, подогнав его поближе к выходу из аэропорта, приготовился ждать своего напарника.

* * *

Два свободных от смены сотрудника службы наружного наблюдения прибыли в аэропорт «Шереметьево-2», пока человек, похожий на Макса Ванберга, проходил таможенный досмотр. При себе оперативники имели фотографию Ванберга, переснятую из немецкого журнала. Качество фотографии оставляло желать лучшего, поэтому оперативники больше полагались на словесный портрет. Они расположились в аэропорту в группе встречающих и приготовились ждать, когда их объект покинет зону таможенного досмотра. Полученное ими задание не относилось к разряду сложных, так как объект – иностранец, не знает Москву, практически не говорит по-русски и не обладает навыками выявления скрытого наблюдения и ухода от слежки. Потерять такого человека мог только ленивый. Себя же ленивыми оперативники службы наружного наблюдения никак не считали. Но кажущаяся простота задания не могла не сказаться на ослаблении их внимания. Ни тот, ни другой оперативник не заметили, что сами стали объектами наблюдения другого человека.

...Кинжал внимательно присматривался к людям, встречающим прибывающих пассажиров. Несмотря на обилие встречающих, он научился быстро сортировать их. Самую большую группу встречающих составляли водители государственных и частных такси. Следующую по количеству группу составляли родственники и друзья прибывающих пассажиров. Из общей толпы они выделялись своим внешним видом, резкими жестами и громкими голосами. Дальше шли представители разных организаций и фирм, встречающие коллег по работе. Некоторые из них держали таблички с фамилиями. Они вели себя скромно, не шумели и руками не размахивали. Но вскоре Кинжал выявил и их. Попадались среди встречающих и журналисты. По висящим бэджам и особой аппаратуре узнать их было легче всего. Отдельную группу составляли люди, присутствие которых в аэропорту Кинжал объяснить не мог. Кинжал осторожно присматривался к каждой группе, уделяя наибольшее внимание последней. За полчаса наблюдения он так и не заметил ничего подозрительного. Однако это обстоятельство не очень огорчило арабского террориста. Среди всей массы людей в аэропорту его интересовали только те люди, которые среагируют на появление Ванберга. В том, что они обязательно проявятся, Кинжал не сомневался.

...Их объект вышел из зоны таможенного досмотра немного встревоженный, хотя старался держаться уверенно. Оперативники службы наружного наблюдения сразу узнали его. Объект в точности соответствовал описанию. Только прическа объекта после таможенного досмотра оказалась растрепана. Прядь седых волос выбилась из прически, образовав на макушке небольшой хохолок. За этот хохолок оперативники службы наружного наблюдения тут же присвоили объекту условный псевдоним «Цыпленок».

Пройдя к группе встречающих, Цыпленок оглянулся по сторонам, но не для того, чтобы постараться засечь наблюдение, а просто чтобы сориентироваться в незнакомом аэропорту. На такое поведение приезжего иностранца не могли не обратить внимания московские таксисты. Цыпленка немедленно атаковали несколько человек и наперебой стали предлагать ему свои услуги. Цыпленок пытался им что-то отвечать по-английски, но оперативники не разобрали, что именно. Видимо, договорившись с одним из таксистов, Цыпленок следом за ним двинулся к выходу.

– Я за машиной, – бросил один оперативник другому. – Не упусти его.

И оперативник сделал то, чего делать никак не следовало: указал взглядом на объект наблюдения. Цыпленок этот взгляд заметить никак не мог, так как оба оперативника оставались у него за спиной. Зато Кинжал увидел, как один из мужчин указал взглядом на спину немецкого химика. Одного мелкого прокола со стороны оперативников оказалось достаточно, чтобы Кинжал засек ведущееся за Ванбергом наблюдение.

Оставив Цыпленка под контролем своего напарника, оперативник поспешил за машиной. Он ловко обогнул группу встречающих и, выйдя на привокзальную площадь, быстро направился к своей машине. Кое-как протиснувшись между встречающими, Цыпленок тоже вышел из здания аэровокзала. Таксист рукой показал Цыпленку, где стоит его машина, и направился туда. Перед дверями аэровокзала столпилась довольно большая группа народа. Чтобы не отстать от Цыпленка в этой толпе, второй оперативник значительно приблизился к объекту наблюдения и вышел из дверей аэровокзала практически следом за ним. Первый оперативник подогнал свою машину поближе к выходу из аэровокзала, чтобы иметь возможность одновременно видеть и Цыпленка, и машину такси, к которой тот направлялся.

...Кинжал понял, что настала пора избавиться от слежки. Он опустил руку в карман, куда незадолго до этого положил свой нож, и рванулся за оперативником службы наружного наблюдения. Нож в плотной толпе страшнее пистолета. А Кинжал отлично владел ножом. В молодости за это умение он и получил свою грозную кличку. С тех пор прошло много лет. Кинжал овладел самым разнообразным диверсионным оружием, но и при обращении с боевым ножом не утратил прежнего мастерства. Кинжал только на одну секунду оказался за спиной оперативника. Но и этого короткого мгновения террористу оказалось достаточно, чтобы вогнать кривой восточный клинок тому под правую лопатку. Никто из стоявших вокруг людей ничего не заметил. А Кинжал уже спрятал нож в карман и шагнул в сторону. Он мог заколоть оперативника одним ударом, воткнув нож точно в сердце, но специально этого не сделал. Кинжал не только отлично владел ножом, но еще и разбирался в психологии людей. Он понимал, что в первую очередь другой оперативник бросится оказывать помощь своему раненому товарищу и, значит, на какое-то время утратит контроль за объектом своего наблюдения.

...Оперативник в машине увидел, как его напарник вышел из дверей аэровокзала и начал пробираться сквозь образовавшуюся на выходе толпу. Неожиданно он замер, словно налетел на невидимую преграду, и начал заваливаться назад. Оперативник в машине отлично видел, что его напарник ни за что не споткнулся, но тем не менее упал. Толпа на выходе не позволяла оперативнику разглядеть напарника, но он видел, что прошло уже несколько секунд, а тот не встает. Оперативник выскочил из машины, пробился сквозь толпу и увидел на асфальте своего товарища. Тот лежал на спине в неестественной позе. Его лицо было мертвенно-бледным, губы мелко дрожали. Оперативник пытался что-то сказать, но не мог произнести ни звука. Силы стремительно покидали его.

...Через десять шагов Кинжал нагнал Ванберга и крепко взял его за локоть. В этот момент Тарантул остановил возле них свою машину.

– Быстро в машину! – приказал Кинжал Ванбергу.

Он специально сказал это на немецком языке, чтобы Ванберг лучше понял приказ. Немец еще не успел ничего сообразить, как Кинжал втолкнул его на заднее сиденье автомобиля и сам рядом уселся. Как только Кинжал захлопнул дверь, Тарантул отпустил сцепление, и машина рванула с места. Через минуту международный аэропорт «Шереметьево-2» остался далеко позади.

...Оперативник нагнулся, перевернул своего товарища набок и наконец увидел то, чего больше всего опасался. Сзади на пальто напарника оперативник обнаружил узкий разрез. Ткань по краям разреза обильно пропиталась кровью.

– «Скорую», быстро! – закричал он. – Вызовите «Скорую»!

Оперативник поднялся, ища глазами объект наблюдения. Но Цыпленок уже исчез. Оперативник еще оглянулся по сторонам и, поняв, что объект наблюдения окончательно потерян, бросился помогать своему раненому товарищу.

ЧЕРНЫШОВ, ВЕТРОВ. 19.03

Московское время 16.00

Люди, находясь в отпуске, ведут себя удивительно беспечно. Во многом именно этим обстоятельством объясняется огромное количество краж, совершаемых на железнодорожных вокзалах и в аэропортах. Человек во время отпуска чувствует себя расслабленно и не замечает того, что происходит вокруг. Артем Ветров сумел лишний раз убедиться в этом, пытаясь в аэропорту Шереметьево найти свидетелей, которые видели, как произошло нападение на сотрудника службы наружного наблюдения. Но, несмотря на то что на выходе из аэровокзала с той и с другой стороны стояло много народа, никто ничего не заметил. Стоявшие рядом люди обратили внимание на раненого, только когда он упал им под ноги. Кто нанес ему удар ножом и как этот человек выглядел, никто из свидетелей не заметил или не запомнил. Собственно, и свидетелями этих людей можно было назвать только условно, так как они рассказывали лишь то, что Артему Ветрову и так было понятно. Но Ветров не стал винить этих людей, так как даже оперативник службы наружного наблюдения, который по роду своих занятий должен был быть очень внимательным, не заметил того, кто нанес роковой удар его напарнику.

Убедившись в полной бесполезности свидетелей, Ветров направился звонить Чернышову.

– Павел Андреевич, у нас ЧП, – сообщил Ветров, когда Чернышов снял трубку.

– Потеряли Ванберга?

– Да. И при этом тяжело ранен один из оперативников наружного наблюдения.

– Ранен? – Чернышов не верил своим ушам.

– Да. Кто-то ударил его ножом в спину, – Артем говорил довольно путано, чем окончательно вывел из себя Чернышова.

– Ножом в спину? Да что там у вас произошло? Ты можешь наконец объяснить внятно? – раздраженно спросил Чернышов.

Новости, которые сообщил Ветров, не укладывались у него в голове. Наконец Артем собрался с мыслями и описал Чернышову ситуацию:

– Оперативники взяли под наблюдение Ванберга, когда он вышел из зоны таможенного досмотра. Один из них отправился за машиной, а другой последовал за немцем. Когда оперативник выходил из здания аэровокзала, какой-то неизвестный ударил его ножом в спину. Второй оперативник бросился оказывать помощь своему товарищу, и Ванбергу удалось уйти. Я прибыл в аэропорт, когда все уже произошло и раненого оперативника увозила «Скорая». Попробовал разыскать свидетелей – но бесполезно. Народа в аэропорту много, но никто ничего не видел. Вот такие неутешительные дела.

– Еще раз, – попросил Чернышов. – И со всеми подробностями.

Второй раз Ветров все рассказал уже обстоятельнее и гораздо более связно. Чернышов внимательно выслушал Ветрова до конца и задумчиво произнес:

– Он прибыл не один.

– Что? – не понял начальника Ветров.

– Ванберг прилетел не один, – с расстановкой произнес Чернышов.

– А с кем он прилетел? – недоуменно спросил Ветров.

– С тем, кто постоянно носит с собой нож и всегда готов пустить его в дело, – ответил Чернышов.

– А может быть, в аэропорту немца встречали люди Набиева. Они тоже всегда готовы пустить в ход оружие, – предположил Ветров.

– Нет, – уверенно сказал Чернышов. – Если бы Ванберга встречали люди Набиева, они посадили бы его в свою машину и не позволили бы взять такси.

– Так он и не взял такси, – напомнил Ветров. – Я беседовал с таксистом, который собирался его подвезти. Таксист утверждает, что, как только вышел с клиентом из аэровокзала, тот неожиданно исчез.

– Как таксист это объясняет? – спросил Чернышов.

– А никак не объясняет. Говорит, начал открывать свою машину, а когда открыл, смотрит, клиента уже и нет.

– А второй оперативник что говорит по поводу такого таинственного исчезновения?

– Предполагает, что Ванберг уехал на какой-то другой машине. Я думаю, он прав. У выхода из аэровокзала хоть и многолюдно, но все же не настолько, чтобы можно было затеряться в толпе. Бесследно исчезнуть из аэропорта Ванберг мог только на машине. Поэтому я и говорю, что его должны были встречать.

– Не обязательно. В Шереметьево есть служба проката автомобилей. Сейчас же узнай в аэропорту, каким рейсом прилетел Ванберг. Уточни время прибытия самолета. Потом выясни в службе проката, кто арендовал у них автомобили. Я думаю, что за это время у них было не так много клиентов. Меня интересует, арендовал ли автомобиль кто-нибудь из пассажиров, прилетевших на одном самолете с Ванбергом. Когда это выяснишь, перезвони мне. Действуй.

Отдав указания Ветрову, Павел Чернышов погрузился в размышления. И главный вопрос, который задавал себе Чернышов, звучал так: «Почему Ванберг прилетел не один?»

Артем Ветров понял, что поесть ему в ближайшее время не удастся, и, тяжело вздохнув, отправился выполнять полученное приказание. В справочно-информационной службе аэропорта он выяснил, что человек, похожий на Макса Ванберга, прилетел в Москву на самолете греческой авиакомпании в тринадцать пятьдесят пять. Так как Артем знал от пограничников имя интересующего его человека, сделать это оказалось нетрудно. Представитель греческой авиакомпании передал сотруднику российской службы безопасности список всех пассажиров авиарейса Афины—Москва. С этим списком Ветров направился в службу проката автомобилей. Чернышов оказался прав, за последние два часа в службе проката взяли только пять автомобилей. Ветров обнаружил предсказанное Чернышовым совпадение уже на первой же фамилии. Греческий бизнесмен, арендовавший в службе проката «Фольксваген-Гольф», значился в списках пассажиров афинского авиарейса. Служащий компании по прокату автомобилей оказался человеком наблюдательным. Видимо, имущество, за которое он отвечал, заставляло его не только внимательно относиться к своим клиентам, но и запоминать их внешность. Через несколько минут Артем Ветров располагал довольно подробным описанием греческого бизнесмена. Прямо из фирмы по прокату автомобилей Ветров позвонил Чернышову и доложил о результатах своей проверки. Чернышов поблагодарил Ветрова и велел возвращаться в управление. Через четверть часа после доклада Ветрова все инспектора дорожно-патрульной службы Москвы получили указание задержать водителя и всех пассажиров автомобиля «Фольксваген-Гольф» с данным номерным знаком.

Перед тем как отправиться обратно в управление, Артем Ветров решил купить в каком-нибудь из кафе аэропорта несколько сандвичей. Однако цены показались Артему настолько немыслимыми, что он ограничился парой сосисок в тесте. С сосисками Артем расправился прямо в машине, не успев даже отъехать от аэропорта.

* * *

Павел Чернышов встретил Артема Ветрова словами:

– Ты вроде бы есть хотел. Вон на столе кофе и печенье. Пойди перекуси.

– Спасибо, Павел Андреевич, а то голова от голода уже совсем не соображает, – поблагодарил Ветров и уселся к столу.

Съеденные по дороге сосиски только растравили аппетит. К тому же они оказались слишком солеными, поэтому сейчас Артем хотел не только есть, но и пить. Он с аппетитом поглощал сухое печенье и запивал его уже остывшим кофе, в то время как Чернышов в задумчивости расхаживал по кабинету.

– Подведем итоги, – остановившись посреди кабинета, сказал Чернышов. – Чеченский бизнесмен Ильдар Набиев, мечтающий стать президентом Чечни, договорился с оппозиционными чеченскими полевыми командирами о поддержке. За эту поддержку он пообещал полевым командирам химическое оружие. У Набиева есть тридцать литров отравляющего газа «VX», из которого он намерен изготовлять химические боеприпасы. Их Набиев предложил не только чеченским полевым командирам, но и одному из крупнейших террористов Ближнего Востока Али Осман Фалаету. Это предложение Набиева нашло у Фалаета полное взаимопонимание, и он даже направил в Москву химика Макса Ванберга для изготовления химических боеприпасов. Как думаешь, мы можем считать эти факты установленными? – обратился Чернышов к Ветрову.

– Думаю, да, – с набитым ртом ответил Ветров.

– Теперь что касается вопросов и сомнений, – продолжал развивать свою мысль Чернышов. – Набиев хотел, чтобы братья Полянские выполнили еще одно его задание. Какое? Почему Полянские согласились, а на следующий день отказались? Как отреагировал на это Набиев?

– Ну, как отреагировал, понятно, – жуя печенье, ответил Ветров. – Пристрелил одного из братьев, и все дела.

– Я не о том, – возразил Чернышов. – Вряд ли Набиев отказался от своего замысла. Но как он поступит, оставшись без исполнителей?

– Будет искать новых, – ответил Ветров.

– Вот! – Чернышов остановил свой взгляд на лице Артема. – Он их уже нашел. Люди, прилетевшие вместе с Ванбергом, как раз и являются такими исполнителями.

– Вы сказали – люди, Павел Андреевич? Во множественном числе?

– Естественно. Человек, который нанял автомобиль в службе проката, и тот, который ударил ножом, не мог быть одним и тем же человеком, потому что просто не успел бы сделать то и другое в одиночку. Это сделали разные люди, но связанные между собой. Они же и увезли Ванберга из аэропорта.

– Значит, и этих исполнителей Набиеву прислал Фалает? – спросил Ветров.

– Да. И это меня особенно беспокоит, – нахмурившись, сказал Чернышов. – Дело в том, что Фалает никогда не действует просто так. Все финансируемые им террористические акты осуществляются исключительно в его интересах. А если уж он прислал в Москву своих исполнителей... – Чернышов не договорил и покачал головой.

– Вы полагаете, Павел Андреевич, Фалает направил в Москву своих людей для проведения террористического акта? – Ветров даже отставил чашку кофе и перестал жевать.

– А для чего же еще? – Чернышов взял стоявший у стены стул и сел напротив Ветрова. – Смотри. Набиев не ожидал, что Полянские захотят вернуть ему баллон. Следовательно, для выполнения второго заказа убийцам нужен был баллон с газом. Вывод: Набиев заказал им террористический акт с использованием газа «VX».

– И сейчас за подготовку этого теракта взялись арабские террористы, – закончил мысль Чернышова Артем Ветров.

– Да, но сначала террористам надо изготовить химическую мину. Правда, с учетом квалификации Макса Ванберга, на это не уйдет много времени.

– Что будем делать, Павел Андреевич? – спросил Ветров.

Ему не терпелось приступить к поиску прибывших в Москву террористов. Но Артем не знал, как к этой задаче подступиться, и в определении направлений поиска полагался на своего начальника.

– У нас есть два имени, – сказал Чернышов. – Имя, под которым в Москву прибыл Макс Ванберг, и имя одного из арабских террористов. Дальше, у нас есть марка и номер машины, которую террористы взяли в службе проката. Инспектора ГИБДД уже получили распоряжение задержать этот автомобиль. Придется проверить в Москве все гостиницы, где останавливаются иностранцы.

– Павел Андреевич, если террористы прибыли по приглашению Набиева, он мог позаботиться об их жилье. В таком случае им нет необходимости селиться в гостинице, – Ветров уже забыл про печенье и свой недопитый кофе.

– Все возможно, – кивнул головой Чернышов. – Возможно даже, что у террористов есть собственное место, где они собираются остановиться. Но проверить гостиницы все равно необходимо. И наконец, надо искать химическую лабораторию, где Ванберг собирается изготовлять свои мины.

Отправив Ветрова заниматься гостиницами, Чернышов снял трубку служебного телефона и набрал номер начальника информационно-аналитического отдела полковника Сергеева.

– Добрый день, Алексей Степанович, – поздоровался Чернышов. – Как там мой сотрудник?

– Муромцев? Способный, трудолюбивый, старательный. Вот, думаю его к себе взять. А что? Парень толковый, работу нашу практически освоил.

– Простите, Алексей Степанович, мне сейчас не до шуток, – вежливо перебил Сергеева Чернышов. – Сегодня в аэропорт «Шереметьево-2» прибыли двое арабских террористов. Прямо в аэропорту они тяжело ранили сотрудника службы наружного наблюдения и скрылись. По моим данным, эти террористы связаны с арабским миллиардером Али Осман Фалаетом. Что вы можете сказать об этом человеке?

– Али Осман Фалает? – уточнил Сергеев. – Миллиардер из Саудовской Аравии, поддерживающий исламские террористические организации? Да, у нас в отделе несколько раз проходила информация, связанная с этим человеком.

– Алексей Степанович, это крайне важно, – сказал Чернышов. – Меня интересует как легальный, так и нелегальный бизнес Фалаета. Вся имеющаяся у вас в отделе информация: официальная, неофициальная, а также оперативные сообщения. Короче, абсолютно все.

– Как быстро это вам нужно, Павел Андреевич? – спросил Сергеев.

– Как можно быстрее. Но главное, ничего не пропустить. Капитана Муромцева используйте по полной программе. На это время я освобождаю его от всех остальных заданий.

– Ясно. Попробуем подготовить такую справочку, – ответил полковник Сергеев.

– Алексей Степанович, тут не пробовать надо, а действовать, – глубоко вздохнув, сказал Чернышов. – В Москву с диверсионным заданием прибыли двое ближневосточных террористов. А мы даже не представляем, где они собираются нанести удар.

– Ну ясно, ясно, не так выразился, – попробовал успокоить Чернышова полковник Сергеев. – Сделаем для вас необходимую справку. У нас в отделе этому Фалаету посвящен целый раздел.

«Мишень, – думал Чернышов, закончив разговор с начальником информационно-аналитического отдела. – Надо постараться определить мишень террористов, то место, где они собираются взорвать химическую бомбу. Террористы будут действовать в интересах Фалаета. Значит, и объект диверсии будет выбран соответственно. Какую мишень выбрал Фалает в Москве?»

ОПЕРАТИВНЫЙ КОНТАКТ. 19.03

Московское время 20.00

Глава чеченской криминальной группировки Джунгер Татаев неторопливо ужинал со своим деловым партнером. Ужин проходил не в принадлежащем Татаеву ночном клубе «Козерог», а в небольшом уютном ресторане с русской кухней. Партнер Татаева тоже был русским. В переговорах, которые во время ужина вел Татаев, не было ничего криминального. Да и деловой партнер Татаева не принадлежал к криминальному миру столицы. Сравнительно недавно Татаев сделал для себя поразительное открытие. Оказалось, что дела в легальном бизнесе идут гораздо успешнее, если его интересы представляют российские граждане русской национальности. Выяснилось, что репутация, которую имели чеченцы, может стать серьезной помехой при заключении сделок. Московские бизнесмены опасались иметь дела с чеченцами. Из-за этого Джунгер Татаев уже упустил несколько выгодных сделок. Сделав соответствующие выводы, Татаев постепенно заменял менеджеров своего легального бизнеса русскими управляющими. Как раз сейчас он и вел переговоры с одним из таких людей.

Русский догадывался, что человек, сидящий сейчас перед ним, представляет чеченскую преступную группировку столицы. Хотя Татаев от своего партнера преступную деятельность старался тщательно скрывать. Русский бизнесмен выслушал предложение Татаева, несмотря на то, что оно звучало выгодно, не спешил соглашаться. Он продолжал молча есть и в уме просчитывал, как связь с чеченцем отразится на его собственном бизнесе. Русского пугало одно: «Вдруг правоохранительные органы возьмутся за Татаева всерьез. Тогда остановится не только его криминальный, но и легальный бизнес. Значит, пострадают и деловые партнеры Татаева по этому бизнесу. Если бы знать наверняка, в каких отношениях Татаев с милицией, прокуратурой и ФСБ, не собираются ли они прикрыть его лавочку?» Последнее обстоятельство русского бизнесмена волновало больше всего. Татаев понимал сомнения своего партнера, поэтому не торопил его с ответом.

Ужин шел своим чередом. Татаев и его русский партнер уже съели по тарелке стерляжьей ухи. От второго блюда Татаев отказался и сейчас наблюдал, как русский расправляется с телячьей отбивной. Неожиданно для Татаева зазвонил мобильный телефон. В таком звонке не было ничего неожиданного, но у Татаева появилось нехорошее предчувствие.

– Это полковник Чернышов из Федеральной службы безопасности, – услышал Татаев в трубке энергичный мужской голос.

– Откуда вам известен мой номер? – изумился Татаев.

– Я старший оперуполномоченный по особо важным делам, – ответил Чернышов. – Даже по занимаемой должности мне положено знать номер телефона лидера чеченской криминальной группировки в Москве.

Первым желанием Татаева было немедленно положить трубку: «Но что толку? Этот полковник позвонит опять». Татаев заметил, как насторожился его партнер. Стараясь сохранять спокойствие, он сказал:

– Честно скажу, ваш звонок стал для меня неожиданностью, но я вас внимательно слушаю.

– Я тоже буду с вами откровенным, – сказал Чернышов. – Мне бы хотелось встретиться с вами и поговорить. Причем безотлагательно. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Татаев растерялся. Он не знал, как вести себя при деловом партнере. Тот и не пытался скрывать, что следит за ходом беседы. Причем Татаев не был уверен, слышит русский бизнесмен его собеседника или нет.

– Сейчас я несколько занят, – наконец ответил Чернышову Татаев. – Но если вы оставите номер своего телефона, я вам перезвоню сразу же, как освобожусь.

– Боюсь, что в данных обстоятельствах ни вы, ни я не располагаем свободным временем. Задержка может привести к тому, что наша встреча просто не состоится. А встретиться нам жизненно необходимо. Причем эта встреча также и в ваших интересах, – проявил настойчивость Чернышов.

Татаев понял – от того, как он сейчас поведет себя с полковником ФСБ, будет зависеть и решение русского бизнесмена. Отказаться от встречи? Но избежать ее все равно не удастся, так как он не собирается скрываться. Отказ только разозлит полковника. Полковник все равно найдет его, возможно, даже сегодня, только обстоятельства разговора уже будут другими. – Татаев вспомнил фамилию полковника, вспомнил и то, как сам предупреждал Набиева остерегаться его. Конфликтовать с Чернышовым Татаеву не хотелось. Принять предложение полковника? Показать русскому бизнесмену, что он запросто общается со старшими офицерами ФСБ? Да, это будет наилучший вариант. Татаев решился.

– Хорошо, господин полковник, – сказал он. – Я в ресторане «Садко». Здесь хорошая кухня и довольно тихо. Мы сможем спокойно поговорить, приезжайте.

– Я буду через тридцать минут, – ответил Чернышов.

Татаев спрятал в карман телефон и как ни в чем не бывало повернулся к своему партнеру.

– Что бы нам выбрать на десерт? – спросил он.

Но русский бизнесмен забеспокоился. Встреча с неизвестным полковником не входила в его планы. «Какие бы отношения ни связывали Татаева и этого полковника, не стоит демонстрировать посторонним свое близкое знакомство с чеченцем», – рассудил бизнесмен и, сославшись на неотложные дела, поспешил покинуть ресторан.

Татаев остался за столиком один. Встреча с русским закончилась совсем не так, как он рассчитывал. И это раздражало Татаева. Чтобы хоть как-то поднять настроение, он подозвал официанта и, проигнорировав язву желудка, заказал шашлык. Шашлык в ресторане не готовили, и он отсутствовал в меню. Но для такого посетителя, как Джунгер Татаев, сделали исключение. И к приезду Чернышова на столике Татаева уже стояло блюдо с шампурами дымящихся шашлыков.

– Из-за вас мне пришлось прервать важную встречу, – сказал Чернышову Татаев. – Надеюсь, то, что вы хотите сказать, действительно важно.

– Я сожалею о том, что вам, Джунгер, пришлось прервать встречу, – ответил Чернышов, усаживаясь за столик Татаева. – Мне бы тоже хотелось встретиться с одним из ваших знакомых, Ильдаром Набиевым. Но в последнее время он старательно избегает контактов с нашей структурой и даже отключил свой мобильный телефон. Как вы думаете, чем это вызвано?

– Вы об этом хотели со мной поговорить? – спросил Татаев. Последние дни он и сам предпочитал не встречаться с Набиевым и специально не звонил ему.

– Я не стану от вас ничего скрывать, Джунгер, – честно сказал Чернышов. – Мне действительно нужен Набиев.

– И вы полагаете, я смогу вам в этом помочь?

– Да, Джунгер, я пришел к вам именно за этим. Мне известны ваши информационные возможности. Полагаю, вы знаете, где сейчас находится Набиев.

– Мне лестно слышать, что вы высокого мнения о моих информационных возможностях, – надменно сказал Татаев. – Но в моем лице вы не найдете осведомителя.

Чернышов вздохнул, потом разочарованно посмотрел на Татаева и сказал:

– Вы знаете, Джунгер, ваш ответ заставляет меня усомниться в вашей осведомленности. Полагаю, вам неизвестно, что задумал Набиев. В противном случае, вы, конечно, ответили бы мне иначе. Чтобы принимать верные решения, человеку требуется информация. Послушайте меня. Я хочу рассказать вам кое-что.

– Ну-ну, будет интересно послушать, – произнес Татаев и откинулся на спинку стула.

– Начну с самого начала, – глядя Татаеву в глаза, сказал Чернышов. – Все началось в конце февраля, когда в руки Набиева попал баллон с химическим оружием. Боевики из вооруженного отряда, финансируемого Набиевым, а проще говоря, банды, воспользовавшись этим химическим оружием, превратили жителей Пятигорска в заложников и потребовали полмиллиарда долларов в качестве выкупа. Силы безопасности уничтожили террористов. Набиев избежал ответственности за это преступление, но не отказался от своих планов. Полагаю, вам известны его планы – пост президента Чечни.

– Разве это преступление, когда человек хочет стать президентом? – спросил Татаев. – Такое право записано в конституции. Вон сколько кандидатов предлагают себя на пост президента России!

– Верно. Только эти люди, в отличие от Набиева, не используют для своих целей вооруженные отряды бандитов и химическое оружие. Зачем Набиев летал в Дагестан, если не на встречу с чеченскими полевыми командирами? – Чернышов даже повысил голос. – Спросите у своих людей в Чечне, каким образом Набиеву удалось заручиться поддержкой полевых командиров. Что он предложил им взамен? Но я уже сейчас могу ответить на этот вопрос – химические бомбы. Вы думаете, Набиеву удастся урегулировать обстановку в Чечне, раздавая боевикам химические бомбы? Да полевые командиры уже давно перегрызлись за власть! Когда в их руках окажется химическое оружие, они используют и его в своей межклановой борьбе. Вас вместе с Набиевым проклянут все чеченцы, когда первая же химическая бомба взорвется на территории Чечни.

Где бы ни жил чеченец, чем бы ни занимался, но его связи с родиной всегда остаются прочными. Без поддержки своего рода – чеченец ничто. И ни деньги, ни власть не позволят ему вернуть утраченный почет и уважение. Каждому чеченскому мальчишке с детства внушаются такие чувства. На них и напирал Чернышов, разговаривая с Татаевым.

– А вы знаете, Джунгер, какое будущее ожидает ваш народ, если Набиев станет президентом Чечни? – спросил у Татаева Чернышов.

– Ильдар Набиев заботится об интересах чеченцев, – ответил Татаев, но в его голосе уже не было той уверенности, как в начале разговора.

– Заботится? – переспросил Чернышов. – А вы знаете, что Набиев связан с исламскими террористами? Знаете, что с его помощью они хотят сделать из Чечни ортодоксальное исламское государство? Знаете, с чего Набиев решил начать? – Чернышов даже привстал со своего места. – С взрыва химической бомбы на территории Москвы. Вы понимаете, что это значит? Или, может быть, заботливый Ильдар Набиев назвал вам место, где не стоит появляться в определенное время? Может быть, он позаботился и о других чеченцах и назвал им день, когда лучше не появляться в Москве? Нет? Он, наверное, забыл это сделать или просто не успел. Ведь Ильдар Набиев очень занятой человек, у него так много забот. Одна только подготовка взрыва химической бомбы отнимает так много времени и сил!

Татаев даже отклонился, когда Чернышов, привстав со своего стула, приблизил к нему свое лицо.

– Вы говорите чушь, – попробовал возразить Татаев. – Мы не устраивали террористических актов в Москве, даже когда во время войны российские самолеты бомбили в Чечне наши дома. Ни один чеченец тогда не пошел на это, не сделает этого и сейчас. Тем более когда речь идет о химической бомбе.

– Я вижу, вы действительно не все знаете, Джунгер. – Чернышов опять сел на стул. – Набиев нанял двух наемных убийц, чтобы они из тайника в горах Северного Кавказа доставили в Москву баллон с отравляющим газом. Когда они это сделали, Набиев поручил им проведение террористического акта. Они отказались. Думаете, это остановило Набиева? Жажда власти давно уже затмила разум. Труп одного из потенциальных исполнителей мы нашли в гараже, где хранился баллон с отравляющим газом. Его убили по приказу Набиева. Убили за то, что он отказался взорвать в Москве химическую бомбу. Вы говорите, ни один чеченец не возьмется за осуществление такого взрыва. Но Набиеву и не нужны чеченцы. Он вызвал двух ближневосточных террористов. Они уже в Москве. Теоретически уже завтра может прогреметь роковой взрыв. Сегодня Набиева еще можно остановить. Завтра может быть поздно.

– Я не верю вам, – ответил Татаев. – Я сам задам Набиеву вопрос о его планах. Уверен, он мне все объяснит.

– Тогда, может быть, вы спросите его, почему он скрывается в последнее время, хотя у нас нет ни одного доказательства, чтобы привлечь его к суду. Какой смысл Набиеву скрываться, если он не готовит террористический акт?

– Оставьте меня. Я все равно не знаю, где сейчас Набиев, – не глядя на Чернышова, попросил Татаев. – Мне надо побыть одному.

– Вы хотите подумать? – Чернышов встал из-за стола. – Подумайте, Джунгер. Думать никогда не поздно. Вернее, не поздно, пока остается возможность что-то исправить. Сегодня такая возможность у вас еще есть. Завтра ее уже может не быть.

Павел Чернышов вышел из ресторана, оставив Татаева одного. Тот, не шелохнувшись, сидел за столом. В центре стола стояло блюдо с шашлыками, к которым Татаев даже не притронулся.

Выйдя из ресторана, полковник Чернышов сел в служебную машину и, поднеся к губам микрофон рации, сказал:

– Джунгер Татаев, ресторан «Садко». Установить непрерывное наблюдение. Взять под контроль все его телефоны. Держать наготове группу захвата. Он может привести к Набиеву.

Павел Чернышов сидел в оперативной машине и думал, чего он добился своим разговором: ему не удалось получить от Татаева информацию о местонахождении Набиева. Но он посеял у Татаева сомнения. Татаева нынешнее положение вполне устраивает. Ему конфронтация ни к чему. Взрыв химической бомбы в столице будет иметь для Татаева самые негативные последствия. Чеченцев вышлют из Москвы, и бизнесу Татаева придет конец. Не говоря уже о том, что при взрыве сам Татаев и его люди могут элементарно погибнуть. Если Татаев не помог сейчас, это еще не значит, что он безучастно отнесется к планам Набиева. Нет, Джунгер Татаев не такой человек. Во всяком случае Набиеву он постарается помешать.

Павел Чернышов сидел в машине до прибытия бригады наружного наблюдения. Татаев все еще не вышел из ресторана. На стоянке перед рестораном стоял его «БМВ» с двумя телохранителями. Телохранители сидели в машине и лениво курили в ожидании босса. А он сидел за столиком в ресторане и напряженно размышлял.

ОПЕРАТИВНАЯ КОМБИНАЦИЯ. 20.03

Московское время 10.00

Артем Ветров снова сидел на заднем сиденье машины наружного наблюдения. На переднем сиденье привычно расположился старший бригады, приятель Ветрова лейтенант Блинов, а на заднем сиденье, рядом с Артемом, уже знакомые ему оперативники. Все было как в прошлый раз, только сегодня наблюдение велось за Джунгером Татаевым.

Затевая оперативную комбинацию, Чернышов рассчитывал, что Татаев постарается встретиться с Набиевым сразу после разговора. Но вопреки ожиданиям Чернышова, этого не произошло. Из ресторана «Садко» Джунгер Татаев поехал к себе на квартиру и не покидал ее до утра. Павел Чернышов решил, что Татаев действительно не знает, где скрывается Набиев. Правда, в течение вечера Татаев неоднократно пытался связаться с Набиевым по телефону. Но, покинув коттеджный поселок в Жуковском, Набиев отключил все свои телефоны. У Ильдара Набиева остался один аппарат для экстренной связи, но ни Джунгер Татаев, ни оперативники ФСБ не знали его номера.

Утром двадцатого марта сотрудники бригады наружного наблюдения доложили, что к дому Татаева подъехало несколько вооруженных чеченцев. Прибывшие поздоровались с телохранителями Татаева, из чего оперативники сделали вывод, что боевиков вызвал сам Татаев. Узнав о том, что Татаев собирает вооруженных людей, Чернышов приказал Ветрову присоединиться к бригаде наружного наблюдения.

Артем Ветров до поздней ночи занимался проверкой гостиниц, которыми пользовались прибывающие в Москву иностранцы. Поиски прошли безрезультатно. Ни Макс Ванберг, ни греческий бизнесмен, арендовавший в аэропорту Шереметьево автомобиль «Фольксваген-Гольф», в московские гостиницы не обращались. О результатах поисков Артем Ветров доложил Чернышову утром двадцатого марта и сразу получил от Чернышова новое задание.

Сейчас Ветров вместе с оперативниками лейтенанта Блинова сидел в машине и наблюдал, как Джунгер Татаев и его боевики рассаживаются по своим машинам. Татаев и двое его телохранителей уселись в темно-синий «БМВ» седьмой серии, который принадлежал самому Джунгеру Татаеву, а четверка прибывших боевиков заняла места в «Дэу-Эсперо». Друг за другом обе машины выехали из двора.

– Что они, на разборку собрались? – произнес начальник бригады наружного наблюдения перед тем, как доложить по рации о происходящем.

* * *

В эту ночь Джунгер Татаев плохо спал. «Что, если полковник Чернышов прав и Ильдар действительно собирается взорвать в Москве химическую бомбу?» – эти тревожные мысли мучили Татаева всю ночь, не давая заснуть. Джунгер Татаев знал о химическом шантаже в Пятигорске. Знал, что за террористами, угрожавшими жителям Пятигорска, стоит Ильдар Набиев. Но одно дело – угрожать химической бомбой и совсем другое – взорвать ее. А сейчас речь шла о взрыве в Москве. «Неужели Ильдар готов пойти на такое?» – думал Татаев.

Аргументы, приведенные полковником Чернышовым, показались Татаеву вескими и убедительными. И все-таки Татаев не поверил Чернышову, посчитав, что вчерашняя беседа – это очередная уловка ФСБ. Но уже после того, как полковник ушел из ресторана, Татаева одолели сомнения. Их мог разрешить сам Набиев, но Татаев так и не сумел до него дозвониться. По приказу Татаева несколько его бойцов проверили коттедж в Жуковском, который Татаев подыскал для Набиева. Но коттедж оказался пуст.

Джунгеру Татаеву надо было во что бы то ни стало узнать истину, потому что ошибка могла слишком дорого обойтись. Представители многочисленного и уважаемого чеченского рода, к которому относился и Джунгер Татаев, на общем совете поручили ему обеспечить в Москве спокойную жизнь для чеченцев. И в целом Татаеву удавалось это делать. Он возглавил чеченскую группировку в столице только потому, что сумел выполнить поручение рода. Но акция Набиева могла перечеркнуть все усилия Татаева. «Если станет известно, что чеченцы приложили руку к взрыву химической бомбы, ни один чеченец уже не сможет появиться в Москве. Да и во всей России для чеченцев начнется совсем другая жизнь, – это Татаев представлял себе совершенно отчетливо. – Взрыв химической бомбы приведет к гибели десятков тысяч людей. Такая акция может спровоцировать новую войну на Северном Кавказе. Как это ни страшно звучит, но новая война в интересах Ильдара Набиева».

С этой мыслью Татаев встал сегодня утром. Он снова попробовал дозвониться Набиеву. Но его телефон по-прежнему не отвечал. Неожиданно Татаев вспомнил, как Набиев сообщил ему в разговоре, что в конце недели он намеревался временно оставить Россию. «А до этого он собирался жить в коттедже», – вспомнил Татаев.

И как только он это вспомнил, мысль о планируемом Набиевым взрыве уже не показалась Татаеву столь нереальной. «Ильдар собирается бежать из России, – сообразил Татаев. – Он боится последствий своего замысла. Значит, полковник Чернышов прав. Ильдара надо немедленно остановить, если еще не поздно. Ильдар уже выехал из коттеджа, он собирается улетать. Если он не улетел вчера, значит, полетит сегодня. Ему надо помешать. Если в Москве взорвется бомба, то в первую очередь от этой акции пострадают сами чеченцы. Этого род ему не простит. Неужели этот Чернышов был прав, когда говорил о проклятии?»

Татаев немедленно вызвал к себе четверку своих боевиков. «Они перехватят Ильдара по дороге, – решил Татаев. – У Набиева тоже есть телохранители. Но ничего, мы справимся с ними. Вот тогда Набиеву придется ответить на все вопросы». Как только прибыли боевики, Джунгер Татаев вместе с ними и двумя своими телохранителями выехал из дома.

* * *

Павел Чернышов отмечал на плане Москвы перемещение автомобилей Татаева. В отличие от лейтенанта Блинова полковник Чернышов знал, что лидер чеченской криминальной группировки уже давно не участвует в бандитских разборках.

– У Белорусского вокзала свернули на Ленинградский проспект, – доложил Блинов. – Выехали на Ленинградское шоссе, – еще через десять минут сообщил он.

Все это время машина с четырьмя вооруженными боевиками следовала за машиной Джунгера Татаева.

– Группу захвата в аэропорт «Шереметьево-2»! – приказал Чернышов, когда начальник бригады наружного наблюдения доложил ему, что машина Джунгера Татаева, проследовав по Ленинградскому шоссе, миновала Химкинское водохранилище.

«Эта дорога ведет в аэропорт, – сообразил Чернышов. – Татаев едет на встречу с Набиевым. Больше ему нечего делать в аэропорту. Значит, Набиев решил покинуть Россию на то время, пока не улягутся страсти. Еще бы, Набиев не рискует после взрыва оставаться в Москве».

* * *

– Все, – сказал гример, сняв с груди Набиева шелковую салфетку.

Ильдар Набиев взглянул на себя в зеркало и невольно залюбовался творением гримера.

Из зеркала на Набиева смотрел совершенно другой человек. Крупный нос, пухлые губы, густые брови, нависающие над глазами, смуглая кожа с лиловым оттенком, короче – человек, всю жизнь проживший на Востоке. Этот человек даже имел паспорт гражданина Сирии. По фотографии в паспорте, только в несколько раз увеличенной, сейчас и работал гример, придавая лицу Набиева сходство с ней. Паспорт сирийского гражданина, самый настоящий, передал Набиеву Али Фалает на случай, если Набиеву придется нелегально покинуть Россию. И вот такой случай настал.

Бежав из Жуковского, Набиев решил больше не попадаться на глаза российским спецслужбам: если те узнают о задуманном им террористическом акте, то даже российская ФСБ может закрыть глаза на отсутствие доказательств. Арест, да что там арест, даже временное задержание может сорвать все его планы. Набиев твердо решил покинуть Россию еще до взрыва. Он вернется победителем. Когда кто-нибудь из чеченских полевых командиров возьмет на себя ответственность за взрыв, когда объединенная чеченская оппозиция признает его своим лидером, вот тогда он вернется. А пока безопаснее находиться подальше от России.

Он бы уехал из России и раньше. Но Набиеву надо было встретить химика, которого направил ему Али Фалает. Химик позвонил только вчера вечером. Набиев встретил его на конспиративной квартире, куда телохранители Набиева заранее перевезли баллон с газом. За ночь они доставили химику необходимое оборудование. Сегодня утром он уже приступил к работе. Теперь, когда химик был обеспечен всем необходимым, Набиев решил, что ему больше нет смысла оставаться в России. Правда, Ильдар Набиев не знал, прибыли ли в Москву исполнители запланированного взрыва, но Фалает велел ему не беспокоиться на их счет.

Набиев встал с кресла, в котором сидел, и повернулся к своему главному телохранителю. Бадыр Айвазов изумленно посмотрел на своего босса, настолько разительны оказались произошедшие с ним перемены. Казалось, даже цвет глаз изменился. Вот только фигура и рост Набиева остались прежними. Но процесс перевоплощения еще не был до конца завершен. На вешалке Набиева ждал специально сшитый костюм. Благодаря накладному животу и накладным плечам Набиев в этом костюме должен был превратиться в грузного располневшего мужчину.

– В аэропорт я поеду один, но вы будьте рядом, – распорядился Набиев, когда верные телохранители помогли ему пристегнуть накладной живот и облачиться в мешковатый костюм.

До вылета самолета, на который приобрел билет несуществующий гражданин Сирии, оставалось четыре часа. Вполне достаточно, чтобы без спешки приехать в аэропорт.

* * *

Лейтенант Блинов доложил Чернышову, что машины Татаева приближаются к аэропорту. И почти сразу на столе Чернышова зазвонил городской телефон.

– Здравствуйте, – приветствовал Чернышова незнакомый голос. – Капитан Ветров на всякий случай оставил мне этот номер. Мне нужен полковник Чернышов.

– Я слушаю, – ответил Чернышов.

– Я сотрудник службы проката автомобилей, – представился Чернышову незнакомый собеседник. – Вчера капитан Ветров разговаривал со мной о греческом бизнесмене, взявшем напрокат автомобиль «Фольксваген-Гольф». Он просил сразу сообщить, как что-то станет известно об этой машине. Но я не могу найти его, поэтому позвонил вам.

– Я вас внимательно слушаю, – с надеждой сказал Чернышов. Неужели сейчас он что-то узнает о ближневосточных террористах?

– Только что этот грек звонил нам и сказал, что отказывается от услуг нашей фирмы. У него нет времени вернуть нам машину, поэтому он оставил автомобиль на стоянке у Казанского вокзала, – сообщил сотрудник фирмы по прокату автомобилей.

– А у вас практикуются случаи, когда клиенты не возвращают вам арендованные автомобили, а оставляют их прямо в городе? – спросил Чернышов.

– Иногда такое случается, – ответил сотрудник фирмы. – Хотя для удобства клиентов наша фирма имеет несколько отделений в разных районах Москвы. Естественно, машину можно вернуть в любое из них. Но у нас и раньше бывали случаи, когда клиенты оставляли машины прямо в городе. Правда, при этом залоговая стоимость клиенту не возвращается.

– И какова же залоговая стоимость в данном случае?

– Двести долларов.

– Не слишком ли мало? – поинтересовался Чернышов.

– Все наши машины застрахованы. А залоговая стоимость берется на тот случай, если клиент использует машину больше обговоренного срока, – объяснил Чернышову представитель прокатной фирмы.

– То есть поступок грека вы рассматриваете как совершенно обычный случай?

Сотрудник прокатной фирмы немного помялся, а потом сказал:

– Не совсем. Все-таки иностранцы привыкли считать деньги, а двести долларов сумма не маленькая. Обычно иностранцы подобными деньгами не разбрасываются. Что стоило греку вернуть машину на нашу стоянку, которая находится в пяти минутах езды от Казанского вокзала? Минимум забот, но он сохранил бы свои деньги.

– Ясно. Вы нам очень помогли, – поблагодарил Чернышов.

«Террористы избавились от машины, – понял Чернышов. – Вчера они не поселились в гостинице, а сегодня оборвали последний ведущий к ним след. Сейчас только Набиев может знать, где они. Все должно решиться в аэропорту».

* * *

Игорь Полянский допил кофе и поставил чашечку на маленькое кофейное блюдце. Кофе в баре варили ароматный и по-настоящему крепкий. Но Полянский за время ожидания выпил не меньше десяти чашек и сейчас вкуса уже не ощущал.

Полянский второй день находился в аэропорту «Шереметьево-2». Он приехал в аэропорт накануне во второй половине дня. Полянский не думал о том, что его могут опознать сотрудники ФСБ или милиции, дежурящие в аэропорту. Полянский мечтал уничтожить человека, приказавшего убить его брата. Месть стала главной целью Игоря Полянского. Все остальные чувства и желания отступили на второй план.

Во время последнего разговора с Полянским заказчик сообщил ему, что покинет Россию, как только химик прибудет в Москву. Заказчик назвал Игорю и день, когда ожидал приезда химика, – девятнадцатое марта. Именно в этот день Полянский и прибыл в аэропорт. Убийца не стал менять внешность, как Набиев. Единственное, что он сделал, – надел длинный плащ и темные очки. Полянский не знал точной даты, а тем более времени, когда Ильдар Набиев собирался вылететь из страны. Однако убийца умел ждать. В аэропорту, как обычно, было много разных людей. Вылет иных из них задерживался более чем на сутки. Поэтому и убийце не составило труда затеряться среди пассажиров. Он ни на минуту не покидал зала ожидания и только ненадолго выходил в туалет. Ел Полянский в кафе аэропорта, но всегда садился так, чтобы видеть заходящих в аэровокзал пассажиров.

Полянскому не пришло в голову, что заказчик может воспользоваться другим аэропортом или вообще выехать из России на поезде. Убийца интуитивно выбрал «Шереметьево-2» и не ошибся. Когда Полянский допил последнюю чашку кофе, до вылета самолета Набиева оставалось два с половиной часа.

Прошлую ночь убийца почти не спал. Пока тренированный организм справлялся с усталостью, но тем не менее Игорь время от времени взбадривал себя чашкой крепкого кофе. Вот и сейчас он решал вопрос – заказать у официантки вторую чашку кофе или ограничиться только одной. В этот момент через автоматические двери аэровокзала в зал вылета быстрым шагом вошел Джунгер Татаев. Полянский сразу же внутренне подобрался, хотя никто из окружающих этого не заметил.

ПРОТИВОСТОЯНИЕ. 20.03

Московское время 12.10

Татаев вошел в зал в сопровождении шести своих боевиков. Он вращал головой из стороны в сторону в надежде увидеть Набиева, но не заметил ни его, ни сидевшего в кафе второго этажа наемного убийцу, к услугам которого сам неоднократно обращался.

Засунув под блюдце деньги, Игорь Полянский встал со своего места и не спеша вышел из кафе. Не теряя Татаева из вида, Полянский спустился на первый этаж и остановился в глубине зала. Рядом с ним расположилась группа туристов. Представитель туристической компании как раз что-то объяснял им. Туристы внимательно слушали, и никто из них не заметил, как за их спинами еще один человек присоединился к группе. Смешавшись с группой туристов, Полянский получил отличную возможность незаметно наблюдать за поведением Татаева и его людей.

По приказу Татаева его боевики обошли весь зал, заглянули даже в туалет, но Ильдара Набиева нигде не нашли.

– Подождем, – сказал Татаев своим людям и направился к стойке, возле которой собирающиеся за рубеж пассажиры заполняли таможенные декларации.

Артем Ветров вместе с сотрудниками бригады наружного наблюдения также вошел в здание аэровокзала. Никто из чеченцев, включая самого Татаева, не знал оперативников в лицо. Поэтому Ветров не опасался, что своим появлением в зале вылета может расшифровать бригаду наружного наблюдения. Однако в своих расчетах Ветров не учел, что в аэровокзале может находиться Игорь Полянский, который отлично запомнил Ветрова еще по Пятигорску. Появление Артема Ветрова, естественно, не осталось для Полянского незамеченным.

«Становится все интереснее», – подумал Полянский и провел руками у себя по бокам, проверяя закрепленное оружие. Длинный плащ убийцы скрывал два пистолета «беретта М-92», которые в наплечных кобурах висели у Полянского с левого и с правого бока.

...Микроавтобус с бойцами группы захвата из антитеррористического подразделения «Альфа» миновал Московскую кольцевую дорогу. До прибытия в аэропорт «Шереметьево-2» бойцам группы захвата оставалось ехать еще двадцать—двадцать пять минут. В это время шофер Ильдара Набиева остановил свою машину возле здания аэровокзала.

Первыми в зал вылета вошли двое телохранителей Набиева. После Бадыра Айвазова они были самыми преданными Набиеву людьми. Именно они охраняли покой своего босса, когда он скрывался в подмосковном пансионате. С одним из них Бадыр Айвазов по приказу Набиева расстрелял в гараже Евгения Полянского. В задачу телохранителей входило проверить, все ли спокойно в аэропорту. Ни Ветров, ни Полянский никогда раньше не видели этих людей, поэтому отнеслись к их появлению спокойно. Но Джунгер Татаев телохранителей Набиева отлично знал, поэтому сразу подал знак своим боевикам. Татаев со своими боевиками расположился в стороне от входа, и телохранители Набиева их не заметили. Не обладая специальной подготовкой, охранники Набиева лучше справлялись с ролью убийц, чем с ролью телохранителей. Не заметив ничего подозрительного, они вышли из аэровокзала, чтобы доложить своему боссу об отсутствии опасности.

...В отличие от телохранителей Набиева беспокойство Джунгера Татаева и его боевиков заметили и Полянский, и Ветров. Полянский медленно, одну за другой, расстегнул пуговицы своего плаща, открывая тем самым доступ к висящим по бокам пистолетам. Ветров приказал оперативникам из бригады наружного наблюдения переместиться ближе к боевикам Татаева, чтобы в случае необходимости блокировать их. Ранее Артем по рации получил от Чернышова информацию о времени прибытия в аэропорт группы захвата. Бойцов «Альфы» следовало ожидать не ранее чем через пятнадцать минут. Артем понял: если оживление боевиков Татаева связано с появлением в аэропорту Ильдара Набиева, то группа захвата не успеет прибыть до приезда Набиева. Своими действиями чеченцы могли осложнить работу оперативников. Чтобы не допустить этого, Артем шагнул навстречу лидеру чеченской криминальной группировки.

...Пара телохранителей Набиева снова появилась в зале вылета. На этот раз телохранители встали таким образом, чтобы контролировать людей в левой и правой половине зала. Через несколько секунд в зале должно было появиться охраняемое ими лицо. Ильдар Набиев вошел в зал вылета уверенной походкой. Он не очень-то полагался на внимательность своих телохранителей. Но Набиев был уверен в другом: в таком гриме узнать его невозможно. Бросив взгляд на электронное табло, Набиев убедился, что его самолет вылетает по расписанию, через два часа. Набиев был очень рад, что наконец-то покидает Россию. Совсем скоро в Москве произойдет событие, которое сделает его дальнейшее пребывание в России небезопасным. На это время лучше быть отсюда подальше, – рассуждал Набиев. Позади Набиева в нескольких метрах от него шел Бадыр Айвазов. Он тоже присматривался к пассажирам аэропорта, стараясь определить подозрительных людей. Айвазов также был уверен, что его босса невозможно узнать. Но работа телохранителя требовала внимания в любой ситуации.

...Джунгер Татаев шагнул вперед, но на пути у него оказался какой-то человек.

– В чем дело? – грозно спросил Татаев, когда незнакомый мужчина загородил ему дорогу.

– Капитан Ветров. Федеральная служба безопасности, – ответил Артем, раскрывая перед Татаевым свое удостоверение. – Вам не кажется, господин Татаев, что мы встречаем здесь одного и того же человека?

Джунгер Татаев понял, что перехватить Набиева не удастся. Сотрудники ФСБ просто не позволят ему это сделать. А сражаться с ними Татаев не собирался. Однако лидер чеченской криминальной группировки умел отступить, если того требовали обстоятельства.

...По реакции Татаева и его боевиков Полянский догадался, что в аэровокзал вот-вот должен войти человек, которого он ждал. Полянский внимательно присматривался ко всем входящим в аэровокзал пассажирам, но среди них не было заказчика. Убийца скользнул взглядом по полному арабу в мешковатом костюме и переключился на следующего пассажира. Но вот в зал вылета вошел Бадыр Айвазов. Главного телохранителя своего заказчика Полянский запомнил еще по встрече в спорткомплексе отеля «Рэдиссон-Славянская». Появление в аэропорту старшего телохранителя одного, без своего хозяина, показалось Полянскому странным. Присмотревшись, Полянский заметил еще двух чеченцев, которые двигались синхронно с Айвазовым к зоне таможенного досмотра. «У них нет вещей. Они никуда не летят. Им нечего делать в аэропорту в зале вылета, – быстро соображал Полянский. – Они ведут себя так, словно охраняют своего босса. Но где же он? Грим! – понял Полянский. – Заказчик изменил свою внешность!»

Убийца скрестил на груди руки, при этом ладонями обхватив рукоятки пистолетов, и шагнул вперед. Задача оказалась аналогичной той, что он решал, повиснув на тросе за окном кабинета председателя фонда «Возрождение». Тогда, чтобы заставить мужчину обернуться к окну, Полянский застрелил его секретаршу. Когда до телохранителей Набиева оставалось метров тридцать, Полянский достал из-под полы плаща пистолет.

...Айвазов увидел убийцу, когда тот уже поднял руку с оружием. Главный телохранитель Набиева судорожно потянулся к своему пистолету. Это движение оказалось последним в его жизни. Полянский увидел перекошенные от страха глаза чеченца и спустил курок. Пуля ударила Айвазова в переносицу и швырнула его на пол. Бадыр Айвазов не успел даже вскрикнуть. Зато выстрел «беретты» раскатился по залу оглушительным грохотом. Полянский уже достал второй пистолет и сейчас замер на месте, наблюдая за действиями оставшихся телохранителей Набиева.

...Артем Ветров мгновенно обернулся на выстрел. Всеобщая паника еще не успела охватить пассажиров. Мало кто из них понял, что произошло. Пока люди оставались на своих местах, Ветров успел заметить неподалеку от входа человека с двумя пистолетами и сразу узнал его.

В отличие от большинства пассажиров телохранители Набиева сразу сообразили, что случилось. Они видели, как упал начальник охраны, и бросились на защиту своего босса.

...Ильдар Набиев даже присел от выстрела. Он сразу подумал, что эта пуля предназначалась ему. От страха Набиев забыл, что он в гриме, что узнать его невозможно. Набиев увидел убийцу и узнал его. Это было чудом или дьявольской шуткой, ведь, по словам Айвазова, труп этого человека остался в гараже, прошитый автоматными очередями. Однако Набиев ясно видел, что перед ним стоит тот самый человек, который угрожал ему пистолетом в тренажерном зале. Но на этот раз у него было целых два пистолета. Ильдар Набиев оцепенел от страха, когда убийца снова поднял свой пистолет.

...Полянский увидел, как телохранители Набиева окружили полного араба, и все понял. Действия телохранителей, направленные на спасение хозяина, привели к обратному результату. Телохранители выдали убийце Набиева. Поняв, что полный араб и есть тот самый ненавистный заказчик, Полянский вскинул оба пистолета и начал стрелять сразу с двух рук.

...Артем Ветров выхватил из кобуры пистолет и, оставив Татаева, бросился вперед. Его примеру последовали и другие сотрудники бригады наружного наблюдения. От стрельбы среди пассажиров началась паника. По всему залу закричали дети. Перепуганные люди бросились в разные стороны. Артему приходилось лавировать между людьми. Стрелять он не мог, боясь попасть в кого-нибудь из пассажиров.

...И только убийца продолжал стрелять, не обращая внимания на вопли и бестолковую суету пассажиров. С огромным удовольствием Полянский выпускал пулю за пулей. Вот один из телохранителей Набиева сумел наконец вытащить свой пистолет. И сразу же пули ударили его в грудь и в плечо. Телохранитель выронил пистолет и истошно закричал от боли. Однако кричал он недолго. Двумя следующими выстрелами Полянский разнес ему череп. Второй телохранитель решил спасать собственную жизнь и, оставив своего хозяина, бросился в сторону. Но и ему не удалось уйти от выстрелов убийцы. Точно прицелившись ему в спину, Полянский послал вслед убегающему чеченцу две пули. Уже первая пуля достигла цели, разворотив телохранителю затылок. Чеченец споткнулся на бегу и рухнул лицом вниз. Вторая пуля пронеслась дальше и ударила в бок оказавшейся у нее на пути женщине. Но Полянский уже не обратил на это внимания. Разделавшись с телохранителями, он сконцентрировал все свое внимание на заказчике.

...Ильдар Набиев, человек, считавший себя хозяином жизни, помертвел от ужаса. Такого не должно было случиться. И все же... Его лучшие телохранители умерли в считанные секунды. Это был настоящий расстрел. И Набиев сообразил, что он сам станет следующей жертвой. Первую предназначенную заказчику пулю Полянский послал в его накладной живот. Пуля, пробив слой ваты, пронзила человеческую плоть. Схватившись за простреленный живот, Набиев рухнул на колени. И тогда убийца выстрелил ему в голову.

...Какая-то женщина упала Ветрову прямо под ноги. Чтобы не наступить на женщину, Артему пришлось перепрыгнуть через нее. В этот момент Артем заметил, что у женщины руки в крови, а на боку у нее расплывается кровавое пятно. Артем понял, что в нее попала одна из пуль.

– Ложись! – закричал Артем и оттолкнул другую, оказавшуюся у него на пути, женщину.

...Лейтенант Блинов оказался проворнее своих подчиненных. Он сумел обогнать даже капитана Ветрова и первым выскочить на пространство, где между ним и убийцей не оказалось ни одного человека. Блинов вскинул руку с пистолетом и изготовился для стрельбы.

– Только по конечностям! – закричал Артем.

Полянский мог быть тем человеком, которому известно место предполагаемого террористического акта. Поэтому Артем Ветров очень хотел взять убийцу живым.

Занятый расстрелом Набиева и его телохранителей, убийца пока не обращал внимания на окружающих его сотрудников ФСБ. Это позволило Блинову произвести несколько прицельных выстрелов. Одна из его пуль достигла цели. Полянский на секунду прекратил стрелять и схватился за раненую ногу. Но он тут же снова вскинул руку с пистолетом.

Артем Ветров тоже вырвался на открытое пространство и в этот момент увидел, что пистолет убийцы направлен точно в грудь его приятелю Сашке Блинову. Ветров выстрелил, опередив убийцу на долю секунды. Его пуля попала Полянскому в основание плеча. Убийца выронил пистолет из правой руки, но тут же вскинул левую руку и выстрелил уже в Артема. Артем почувствовал, как нечто с силой кузнечного молота ударило его в грудь. Сила удара отбросила Артема назад. Сбив спиной оказавшегося позади человека, Артем вместе с ним полетел на пол.

Блинов, уже ранивший Полянского в ногу, продолжал стрелять и одним из выстрелов перебил убийце коленную чашечку. Резкая боль пронзила снизу вверх все тело Полянского. Он вскрикнул и упал на пол. Несмотря на три ранения, Полянский не потерял сознания. Он увидел, как с разных сторон к нему бегут вооруженные люди. Полянский уже понял, что это сотрудники ФСБ; как понял и то, что уйти ему на этот раз не удастся. Однако он был рад тому, что уничтожил людей, убивших его брата. Он выполнил свою главную цель – отомстил. Все остальное не имеет значения, – с этими мыслями Игорь Полянский сунул себе в рот ствол «беретты» и нажал на спуск.

...Подбежавшие оперативники замерли около трупа убийцы. Один из них опустился на колени и вытащил изо рта Полянского ствол пистолета, словно это могло чем-то помочь. Выражение лица Полянского ничуть не изменилось. Остекленевшие глаза по-прежнему смотрели в потолок. А под головой уже растекалась лужа крови.

– Капитан Ветров ранен! – услышал оперативник, склонившийся над трупом Полянского.

Он тут же оставил тело убийцы и поспешил на голос своего товарища.

Артем Ветров лежал на полу, раскинув в стороны руки и ноги. Он часто моргал и пытался вздохнуть. При каждом вдохе и выдохе грудь раздирала чудовищная боль.

– Куда вас? Товарищ капитан, где рана? – услышал Артем голоса сразу нескольких оперативников.

Один из сотрудников бригады наружного наблюдения приподнял Артему голову. Лейтенант Блинов в это время торопливо расстегнул куртку на груди Артема. Под курткой он увидел кевларовый бронежилет, в котором застряла предназначенная Ветрову пуля.

– Так ты в жилете, хитрец? – переведя дух, обрадованно произнес Блинов.

– Уже имел печальный опыт перестрелки во время прошлой слежки, – с болью в голосе проговорил Артем.

Ветров не мог это видеть, но чувствовал, как на его груди в месте попадания пули расплывается огромный синяк.

– Как убийца? Вы его взяли? – спросил у оперативников Ветров.

– Взяли, как же, – ответил Блинов. – Застрелился, сволочь! Как увидел, что мы его окружаем, сунул пистолет себе в рот, и все дела.

– А Набиев?

– Кто? – не понял Ветрова Блинов.

– Помогите встать, – попросил Артем.

Блинов и другой оперативник, поддерживая Артема за руки, помогли ему подняться.

Опираясь на руки оперативников, Артем подошел к лежащему на полу Набиеву. У того отсутствовал левый глаз. На его месте зияло пулевое отверстие. Одного взгляда на Набиева Артему оказалось достаточно, чтобы понять, что он мертв.

– Пулевое ранение в голову несовместимо с жизнью, – констатировал лейтенант Блинов. – У трех остальных то же самое.

– Там еще женщина ранена, – вспомнил Артем.

– Да, ей уже оказывают помощь, – сообщил Блинов.

– И где он так стрелять научился? – спросил оперативник, осматривавший труп Полянского.

– На банках консервных тренировался, – ответил Артем, вспомнив просмотренный в записи трюк.

Вид крови и погибших людей обычно привлекает любопытство. На месте, где произошло убийство или случилась автомобильная авария с человеческими жертвами, всегда собирается толпа зевак. Но на этот раз возле трупов не было любопытных. Пассажиры аэропорта еще не пришли в себя после перестрелки, да и вид вооруженных людей отпугивал их. Только Джунгер Татаев подошел к оперативникам ФСБ.

– Кто это? – спросил Татаев, указав на застреленного араба.

– Господин Набиев, – ответил Ветров.

Татаев нагнулся и долго разглядывал лицо Набиева.

– Грим? – наконец спросил он.

– Как видите, даже изменение внешности не смогло его спасти, – с сарказмом произнес Ветров. – Набиев испортил жизнь слишком многим людям. Удивительно, что его убили только сейчас.

Татаев внимательно посмотрел на Артема Ветрова, но ничего не ответил. Жестом приказав своим людям следовать за собой, Джунгер Татаев направился к выходу из аэровокзала. В дверях чеченцам пришлось потесниться, чтобы пропустить наконец-то прибывших бойцов группы захвата.

ЧЕРНЫШОВ, ВЕТРОВ. 20.03

Московское время 14.00

Артем Ветров сидел на стуле в медпункте аэропорта «Шереметьево-2». Он успел раздеться до пояса, а врач бинтовал его грудь эластичным бинтом. При каждом прикосновении к грудной клетке Артем болезненно морщился, хотя врач старался делать перевязку очень осторожно.

Кроме врача и самого Ветрова, в медпункте находился полковник Чернышов, который ничего не делал, а только наблюдал за перевязкой. Чернышов прибыл в аэропорт, как только в управлении стало известно о перестрелке. Практически сразу после него в аэропорт приехала следственная бригада Управления по борьбе с терроризмом. На этот раз заключение экспертов Чернышова не интересовало, так как все произошло буквально на глазах капитана Ветрова и сотрудников бригады наружного наблюдения.

– Уже перед самым отъездом мне сообщили: оперативник службы наружного наблюдения, раненный арабским террористом, умер сегодня в госпитале, – печально сказал Чернышов.

Артем изумленно взглянул на Чернышова, но промолчал. В том, что оперативник погиб, не было вины капитана Ветрова. Однако Ветров считал: успей он в аэропорт чуть раньше, когда Ванберг еще не вышел из зоны таможенного досмотра, возможно, все сложилось бы иначе, и оперативник был бы сейчас жив.

– Патологоанатомы исследовали рану, – продолжал Чернышов. – Она нанесена кривым арабским кинжалом. Террористы действуют крайне дерзко. Они прилетели в Москву с оружием и пустили его в ход уже в аэропорту. Они ничего не боятся, раз пошли на убийство, несмотря на скопление народа.

– Считаете, фанатики? – решился спросить Ветров.

– Не знаю. Но профессионалы – это точно. Впрочем, других Фалает бы не послал.

Чернышов немного помолчал и, сокрушенно вздохнув, признался:

– Я так рассчитывал, что, взяв Набиева, мы сумеем выйти на направленных Фалаетом террористов. А мы упустили их.

– Павел Андреевич, но кто мог предположить, что Игорь Полянский вздумает свести счеты с Набиевым?

Ветров уже давно не видел начальника в таком удрученном состоянии. И сейчас пытался как-то поддержать его.

– Я! Я должен был это предвидеть! – Чернышов даже повысил голос от возбуждения. – Любой знает, что братья-близнецы очень привязаны друг к другу. Я просто обязан был предположить, что Игорь Полянский попытается отомстить за убийство своего младшего брата!

– Павел Андреевич, не вините себя. Все погибшие сами были убийцами и получили по заслугам. Как чеченец, Набиев не мог не знать про закон кровной мести. Но, приказав убить Евгения Полянского, он забыл про это, за что и поплатился.

– Ты думаешь, я переживаю из-за Набиева или его головорезов? – Чернышов даже состроил презрительную гримасу. – Я переживаю только о том, что сейчас никто не сможет назвать объект диверсии, не сможет сказать, где находится лаборатория по производству химических бомб и где скрываются арабские террористы.

– Мы найдем их, Павел Андреевич, – уверенно сказал Ветров. – Найдем и обезвредим.

– Ты прав, – ответил Чернышов. – Нам и раньше приходилось полагаться только на собственные силы. Справимся и сейчас.

Артем сразу повеселел. Последним заявлением Чернышов ясно дал понять, что не намерен сдаваться.

– Чем займемся? – сразу же спросил Ветров.

– Объект диверсии и место производства химических боеприпасов, – определил две задачи Чернышов. – Не выяснив это, мы не сумеем взять террористов.

Артем Ветров уже знал по опыту – когда Чернышов начинал думать, его не стоило торопить. Сам Артем совершенно не представлял, как искать террористов, но он верил в своего начальника, верил, что Чернышов сможет найти выход из самой запутанной ситуации. Сам Павел Чернышов отнюдь не считал себя столь гениальным. Тем более что в последнем деле он не мог похвастаться особыми успехами. Пока противник всюду опережал силы безопасности. Но, несмотря на неудачи, Чернышов не собирался сдаваться. Правда, и прибывшие в Москву арабские террористы в своей решимости не уступали полковнику Чернышову. Как и он, они так же привыкли доводить свое дело до конца.

Артем Ветров, внимательно наблюдавший за Чернышовым, заметил, как лицо начальника озарилось пришедшей на ум идеей. Для организации розыска террористов Чернышову требовалась отправная точка, и он нашел ее.

– Почему Набиев не улетел из России сразу, как только баллон с отравляющим газом попал к нему в руки? – обратился к Ветрову Чернышов. И сам же ответил на свой вопрос: – Он ждал Ванберга. Набиев должен был передать ему баллон с газом. А раз так, значит, Набиев подготовил ему место для работы. Подпольное производство химических боеприпасов не терпит свидетелей. Вывод – мы должны искать отдельное, принадлежащее Набиеву помещение, сравнительно небольшое по площади, где несколько дней назад начался ремонт, прокладка коммуникаций, массированная травля тараканов и тому подобное. Короче, всех сотрудников из этого помещения Набиев должен был отправить в отпуск или временно переселить в другое место. Неожиданная эвакуация людей – главный демаскирующий признак лаборатории по производству химических боеприпасов.

– Да Набиев мог разместить такое производство в обыкновенной московской квартире, – заметил Ветров.

– Да, но тогда в этой квартире тоже не должно быть жильцов.

– Павел Андреевич, а я вот что думаю. – У Артема Ветрова тоже появились свои предположения, и ему не терпелось высказать их Чернышову. – Для того чтобы заправить отравляющим газом химическую мину, требуется какое-то специфическое оборудование. Набиев должен был его где-то достать или купить. Такое оборудование, наверное, можно проследить.

– Вынужден тебя огорчить, – развел руками Чернышов. – Для того чтобы перелить отравляющее вещество из баллона в емкость меньшего объема, специфического оборудования не требуется. Хватит и того, которое используется при заправке баллончиков для зажигалок или детских воздушных шариков. В нынешних финансовых условиях заводы, производящие такое оборудование, готовы продать его кому угодно, лишь бы платили деньги.

– И все-таки, мне кажется, я прав, – не согласился с начальником Ветров. – Такую закупку можно отследить. Сколько бы ни было у него областей применения, но наверняка можно отличить оборудование для заправки химических боеприпасов от аппарата по производству мороженого.

– Прав, прав, – примирительно сказал Чернышов. – Вот и займись этим.

ТЕРАКТ: ПОДГОТОВКА. 20.03

Московское время 15.10

Они встретились в маленьком кафе-закусочной на Охотном Ряду, неподалеку от ЦУМа. Кинжал не знал человека, который должен был прийти к нему на встречу, но сразу узнал его по описанию. Человек был одет в темно-бежевую куртку с коричневым замшевым воротником. На правом плече у него висела сумка, в каких обычно носят видеокамеры. Именно эти приметы человек и сообщил Кинжалу по телефону. Поставив на свой поднос несколько тарелок, человек повернулся от стойки, ища глазами подходящий столик, и сразу же встретился взглядом с Кинжалом. Кинжал указал взглядом на место перед собой. Контакт состоялся.

Человек с подносом выставил на столик тарелку с порцией люля-кебаба, стакан чая и блюдце с двумя кусками хлеба и сдобной плюшкой. Выбор блюд в кафе не отличался разнообразием. Сам Кинжал, который очень хотел есть, взял себе все то же самое и еще порцию супа-харчо и салат из свеклы. В отличие от Кинжала, вызванный им человек совсем не был голоден. Он лениво поковырялся вилкой в мясе, съел пару кусочков, поморщился и отложил вилку. Приготовленный в кафе люля-кебаб больше напоминал недожаренный биточек или тефтели. А пришедший на встречу с Кинжалом человек привык питаться только в ресторанах. Подпольная торговля оружием приносила ему солидный доход, вполне достаточный, чтобы посещать самые дорогие московские рестораны. Арабский террорист по кличке Кинжал зарабатывал гораздо больше сидящего напротив него человека. На тайных счетах террориста в разных банках скопилось несколько миллионов долларов. Тем не менее к еде он всегда относился с уважением и сейчас съел все до последней крошки. Пренебрежительное отношение к пище со стороны агента оскорбило Кинжала, его зрачки сузились, что выражало крайнюю степень недовольства. Но человек напротив ничего не заметил. Он пришел в кафе, чтобы совершить очередную выгодную сделку, а не для того, чтобы есть непрожаренное мясо.

– Здесь все, что вы заказывали, – сказал человек и похлопал рукой по сумке от видеокамеры. – Эти игрушки пользуются в Москве большой популярностью. Мне пришлось здорово постараться, чтобы достать их. Могли бы и прибавить за старания.

Кинжал, не сказав ни слова, вытащил из бокового кармана газету и положил на стол. В газете лежал конверт с заранее приготовленной суммой.

– А еще говорят про восточную щедрость, – заметил сидевший напротив арабского террориста человек.

С этими словами он выудил из газеты конверт и спрятал к себе во внутренний карман.

– Полагаю, пересчитывать не нужно. Ведь наши отношения строятся исключительно на взаимном доверии? – поинтересовался у Кинжала продавец оружия.

Кинжал опять оставил его реплику без ответа. Вместо этого он отхлебнул глоток чая из своего стакана, давая понять сидящему напротив человеку, что встреча закончена.

– Ну, как знаете, – сказал человек и встал из-за стола.

Он передал товар, получил деньги. Теперь и у него самого не было никакого интереса задерживаться в кафе. Изобразив рукой жест, который должен был символизировать прощание, человек вышел из кафе, оставив Кинжала за его столиком.

Расставшись с агентом, Кинжал допил свой чай и только после этого встал из-за стола. Ловким движением он подхватил оставленную агентом сумку и повесил себе на плечо.

* * *

Вчера террористы расстались с Ванбергом, а сегодня приступили к выполнению задания. По дороге из аэропорта «Шереметьево-2» Кинжал и Тарантул объяснили немецкому химику, что они – именно те люди, для которых он должен сделать бомбу. Ванберг не рассчитывал, что встреча с ними произойдет прямо в аэропорту.

Прямо из машины Ванберг позвонил Набиеву и сообщил о своем прибытии. Затем арабы подвезли немца к месту назначенной встречи и оставили там. Но, высадив Ванберга, они не уехали, а проследили, как телохранители Набиева усадили химика в свою машину. Террористы попытались пронаблюдать и за машиной чеченцев, однако те заподозрили слежку и попытались оторваться. Тарантул предлагал продолжить преследование, но Кинжал запретил ему. Существовала опасность, что, обнаружив за собой наблюдение, чеченцы могли предпринять попытку физического устранения преследователей. Такого развития событий Кинжал допустить никак не мог. К тому же он считал опасным разъезжать по Москве на арендованной в аэропорту машине. Кинжал не допускал, что российская спецслужба заподозрит двух греческих бизнесменов в убийстве своего сотрудника. Тем не менее он решил, что от машины нужно как можно скорее избавиться. Образ греков потребовался террористам только для того, чтобы попасть в Россию. В Москве греческие бизнесмены должны исчезнуть, значит, и их автомобиль тоже.

На арендованном «Фольксвагене» террористы доехали до Комсомольской площади, где и оставили автомобиль на платной стоянке возле Казанского вокзала. В первую очередь им требовалось решить проблему с жильем – для этого они и приехали на вокзал. Среди встречающих пассажирские поезда было немало людей, желающих сдать приезжающим свою квартиру или комнату. Арабы без труда нашли нужного им человека и по сходной цене договорились с ним о недельной аренде его квартиры.

Хозяином сдаваемой квартиры оказался мужчина неопределяемого возраста с красным пропитым лицом. Террористы решили, что пьяница будет меньше интересоваться своими жильцами. Они не ошиблись – хозяина квартиры уже давно не интересовало ничего, кроме выпивки. Поэтому его совершенно не удивило и то обстоятельство, что двое явно обеспеченных людей в дорогих иностранных костюмах собираются снять его более чем скромное жилище. Квартира оказалась не просто грязной. Она была ужасно замусоренной. В прихожей Кинжал случайно наступил на пробегающего по полу таракана. Но ни грязь, ни снующие по полу тараканы не отпугнули арабских террористов, которые не отличались брезгливостью. Хозяин еще собирался показать гостям свою квартиру. Но Тарантул остановил его, всучил в руки запрошенную арендную плату и быстро выпроводил за дверь. Проблема с жильем была решена. Теперь следовало решить проблему оружия.

Приступая к выполнению задания, террористы всегда обзаводились личным оружием. При подготовке диверсий приходилось учитывать множество обстоятельств. На любом этапе могли возникнуть самые неожиданные проблемы, и их террористы обычно разрешали с помощью оружия. К тому же Кинжал догадывался, что раненный им в аэропорту оперативник скорее всего уже умер от полученной раны. Опытный террорист понимал, что сейчас по их следу идет российская спецслужба. В подобных обстоятельствах террористам требовалось мощное автоматическое оружие. Но Кинжал и Тарантул знали, где его достать.

Кроме мобильного телефона Ванберга, им был известен телефон одного из московских торговцев оружием. Не откладывая, Кинжал позвонил ему. К завтрашнему дню торговец пообещал достать все необходимое и назначил Кинжалу встречу в кафе на Охотном Ряду в три часа дня.

* * *

Когда Кинжал с сумкой на плече вышел из кафе, к нему подошел Тарантул.

– Все чисто. Он был один, – сообщил Тарантул своему партнеру.

– Значит, Осман был прав. Этому человеку можно доверять, – ответил Кинжал.

– У хозяина связи по всему миру, – улыбнулся Тарантул. – Мы нигде не чувствуем себя одинокими, даже в России. Забавно, если наш продавец в среду окажется в ненужном месте, – имея в виду торговца оружием, сказал Тарантул. – Может, следовало как-то предупредить его?

– Мне не понравился этот человек. Он слишком высокомерен. Если он окажется там в момент взрыва, значит, такова воля аллаха, – произнес Кинжал и направился к входу в метро.

Тарантул последовал за ним. К себе на квартиру террористы возвращались на метро, причем порознь. Так легче было обнаружить возможную слежку, а метро идеально подходило для ухода от нее.

Вернувшись в арендуемую квартиру, Кинжал поставил на стол сумку от видеокамеры. Под пристальным взглядом Тарантула он расстегнул сумку и достал из нее два компактных пистолета-пулемета «мини-узи» и по четыре снаряженных магазина к ним. Тарантул тоже подошел к столу и взял в руки один из магазинов.

– Двадцатизарядные, – сказал он, рассматривая магазин.

– Вполне достаточно, – ответил Кинжал, загоняя магазин в пистолетную рукоятку «узи».

Он дважды передернул затвор, проверяя, как работает механизм подачи патронов и отражения гильз. Оставшись вполне довольным произведенной проверкой, Кинжал вытащил магазин и вставил обратно выпавшие патроны.

– Имеет смысл проверить точность прицела. В работе механизмов израильские игрушки вполне надежны, – заметил Тарантул.

Кинжал только усмехнулся.

– Оружие абсолютно новое. Эти «узи» еще не были в работе. Главное, что они исправны. А в ближнем бою я обхожусь без прицела. На, проверь свой, – с этими словами Кинжал бросил Тарантулу второй пистолет-пулемет.

Тарантул поймал оружие на лету. Как и напарник, он вставил в пистолет-пулемет магазин и дважды передернул затвор, потом вытянул руку, целясь в воображаемого противника.

– Порядок, – заключил он, кладя оружие на стол.

– О, здесь есть и ремни для скрытного ношения, – сказал Тарантул, вытаскивая из сумки два ремня, которые пристегиваются к пистолетам-пулеметам «мини-узи» вместо приклада.

Тарантул пристегнул к своему пистолету-пулемету ремень и проверил, насколько удобно оружие висит на плече.

– Итак, сегодня суббота. Чем займемся до понедельника? – спросил у напарника Тарантул, снимая с плеча пистолет-пулемет.

– Изучим объект, подходы к нему и местность вокруг. Определим пути отхода. Короче, сегодня и завтра проводим рекогносцировку. В понедельник идем устраиваться на работу.

Кроме рекогносцировки, Кинжал собирался проехаться по магазинам, торгующим товарами для охоты и туризма, чтобы купить несколько охотничьих ножей. Для бесшумного убийства нож подходил лучше любого пистолета, даже снабженного самым совершенным глушителем.

Спрятав в квартире приобретенное оружие, Кинжал и Тарантул снова отправились в город. Сейчас на них уже не было той дорогой одежды, в которой они прилетели в Москву. Первую половину дня террористы потратили на то, чтобы обзавестись типичной для москвичей одеждой. Идеальным вариантом стала бы уже поношенная одежда. Но арабские террористы не нашли в Москве ни одного комиссионного магазина, и им пришлось ограничиться выбором вещей, продававшихся на рынке в Лужниках.

ЧЕРНЫШОВ, СЕРГЕЕВ, ВЕТРОВ. 22.03

Московское время 11.40

По просьбе начальника Управления по борьбе с терроризмом генерала Локтионова к делу подключились органы налоговой полиции. Поиск места подпольного производства химических боеприпасов требовал срочно проверить все принадлежавшие Набиеву фирмы. Такую работу эффективнее всего могли выполнить сотрудники налоговой полиции. Ильдар Набиев являлся владельцем и соучредителем множества самых разнообразных фирм. Для того чтобы просто осмотреть все помещения этих фирм, потребовался бы не один день. Поэтому перед началом осмотра было решено произвести проверку документации, а также опросить сотрудников набиевских фирм. Наибольшее количество агентов среди работников этих фирм как раз было у налоговой полиции. В работе участвовали также оперативники ФСБ. Работа с агентурой началась еще в воскресенье, а с понедельника оперативники приступили к изучению документации.

Павел Чернышов и Артем Ветров вместе с остальными тоже участвовали в этом процессе. Однако уже в десять утра Чернышова вызвал в управление генерал Локтионов. В понедельник планировалось внеочередное заседание Совета безопасности, где начальник Управления по борьбе с терроризмом должен был докладывать о ходе розыскных мероприятий. Непосредственным расследованием руководил полковник Чернышов, поэтому Локтионов и вызвал его, чтобы вместе с ним подготовить предстоящий доклад. К тому же на заседании Совета безопасности могло потребоваться личное присутствие Чернышова. Локтионов отправился на Совет безопасности и до своего возвращения велел Чернышову не отлучаться из управления. Чтобы с толком использовать это время, Павел Чернышов прошел к себе в кабинет и попытался еще раз проанализировать сложившуюся ситуацию.

Воскресенье прошло относительно спокойно. Но это спокойствие казалось полковнику Чернышову штилем, после которого должна грянуть буря. Уже три дня, как в Москве находится немецкий химик Макс Ванберг, изготовитель химических бомб, а также ближневосточные террористы. И все это время они не сидят на месте, а интенсивно готовятся к предстоящей диверсии. Смерть Набиева, конечно, не повлияла на планы исламских экстремистов в отношении Северного Кавказа. Для исламистов Набиев был просто разменной фигурой. Не он, так другой. В самое ближайшее время в своих расчетах они заменят Набиева другой кандидатурой. Кроме Набиева, найдется немало желающих занять пост президента Чечни. Ради этой цели они заключат союз с кем угодно, в том числе и с исламскими террористами. Значит, и Фалает не откажется от задуманного и не отзовет из Москвы своих исполнителей. Али Осман Фалает. Что его может интересовать в Москве? Какой объект выбрал Фалает для диверсии?

Павел Чернышов уже неоднократно задавал себе подобные вопросы, но для ответа на них ему не хватало информации. И Чернышов снова набрал телефон начальника информационно-аналитического отдела. Полковник Сергеев оказался на месте.

– Павел Андреевич, с аналитической справкой по Фалаету ничего не выходит, – честно признался Сергеев, выслушав вопрос Чернышова. – Конечно, можно потратить еще один день, но, боюсь, это окажется пустой тратой времени.

– Значит, ничего не получилось? – разочарованно спросил Чернышов. – Ну хоть какую-то информацию вам удалось собрать?

– Информации хоть отбавляй. Не удается только сложить ее вместе, чтобы получить целостную картину.

– Простите, Алексей Степанович, я что-то не очень понимаю, – признался Чернышов.

– Сейчас зайду, объясню, – ответил Сергеев. – Ставьте кофе. Все управление говорит, что вы делаете отменный кофе, а я его так и не пробовал.

Полковник Сергеев положил трубку, а Чернышов пошел наливать воду в электрическую кофеварку. По дороге он недоуменно думал над последними словами Сергеева. Павел Чернышов пил самый обыкновенный растворимый кофе. Ничего особенного в способе его приготовления не было. Просто сухой кофейный порошок заливался кипящей водой. К тому же, насколько Чернышов помнил, кроме Артема Ветрова и Олега Муромцева, никто в управлении вместе с ним уже давно не пил кофе и, следовательно, никакого мнения о нем составить не мог. Однако, когда полковник Сергеев зашел в кабинет Чернышова, кофе был уже приготовлен и разлит по чашкам.

Сергеев еще раз поздоровался с Чернышовым и сел к столу. Чернышов сразу обратил внимание на то, что Сергеев пришел не с пустыми руками. Начальник информационно-аналитического отдела принес с собой кожаную папку, в каких обычно носят документы на подпись. Сейчас в папке находились листы свежеотпечатанного компьютерного текста. «Значит, у него все-таки что-то есть», – подумал про себя Чернышов, подвигая к Сергееву чашку с кофе.

– Значит, так, – сказал Сергеев, отпив полчашки. – В нашем отделе нет ни одного документально подтвержденного факта связи Фалаета с ближневосточными террористическими организациями, только оперативная информация.

– Алексей Степанович, в этом вы не одиноки, – ответил Чернышов. – Пока ни одно правительство не предъявило Фалаету официального обвинения. Думаю, что и западные спецслужбы не могут похвастаться тем, что у них есть доказательства преступлений Фалаета.

– Это скорее комплимент Фалаету, чем нашей службе, – заметил полковник Сергеев. – Вот посмотрите, Павел Андреевич, что нам известно. Вас, как я понимаю, интересует активность Фалаета за последние месяцы?

– Меня интересует все, но последние месяцы особенно.

– Так вот, – Сергеев открыл свою папку. – Сейчас Фалает осуществляет несколько инвестиционных проектов. Почти все они связаны с нефтедобычей. По данным официальных источников, в последние месяцы финансирование этих проектов резко сократилось.

– Вы хотите сказать, Алексей Степанович, что в последние месяцы Али Фалает испытывает финансовые затруднения? – уточнил Чернышов.

– Да, – категорично ответил Сергеев. – И это странно, потому что котировки акций принадлежащих Фалаету компаний за это время только увеличились.

– И чем, на ваш взгляд, вызван финансовый кризис в империи Фалаета?

– Ну, Павел Андреевич, вы слишком многого хотите от нашей информационно-аналитической службы, – развел руками Сергеев. – Судя по всему, Фалает старательно оберегает эту тайну.

– Интересно, – задумчиво произнес Чернышов. – И что еще у вас есть о Фалаете?

– Если опустить подробности его предпринимательской деятельности, то больше на него ничего нет.

– Да, не густо, – разочарованно сказал Чернышов.

– Есть еще информация о деятельности нескольких ближневосточных террористических организаций, среди руководства которых Фалает пользуется определенным влиянием. Но эта информация напрямую не связана с Фалаетом, – Сергеев вытащил несколько листов из своей папки.

– Продолжайте, – заинтересованно сказал Чернышов и вместе со стулом подвинулся ближе к Сергееву.

– Сообщения о нескольких террористических актах, – начал читать Сергеев. – Декабрь девяносто восьмого года: английский дипломат в Бейруте подорвался на мине, установленной в его машине. Январь девяносто девятого: взрыв начиненного взрывчаткой автомобиля возле английского посольства в Дамаске. Февраль девяносто девятого года: на Кипре, в демилитаризованной зоне, обстрелян военный патруль Великобритании. И наконец, начало марта: в аэропорту Дели, среди вещей пассажиров, вылетающих в Лондон на самолете английской авиакомпании «Бритиш Эйруэйз», обнаружено взрывное устройство с часовым механизмом. Ответственность за эти террористические акты взяли на себя различные исламские экстремистские организации, с которыми по оперативной информации связан Али Осман Фалает.

– Все эти террористические акты направлены против Великобритании. Интересное совпадение, – заметил Чернышов.

– Если предположить, что за всеми этими диверсиями стоит Фалает, то по какой-то причине он очень зол на Англию.

– А какой самолет собирались взорвать террористы в Дели? – спросил Чернышов.

– «Конкорд».

– Так, – покачал головой Чернышов. – Граждане Индии вряд ли летают на самолетах, где билеты стоят около тысячи фунтов. Последний террористический акт целенаправленно планировался против богатых англичан.

В кабинет без стука вошел Артем Ветров. Он хотел сообщить Чернышову новые сведения, но, увидев в кабинете полковника Сергеева, решил подождать со своими новостями. Вместо этого Артем сказал:

– А, кофе! Очень кстати, я тоже не откажусь.

Так и не дождавшись от начальника приглашения, Артем подошел к столу, сам отыскал чистую чашку, бросил туда ложку кофейного порошка, еще три ложки сахара, перемешал все это и залил кипятком из кофеварки. Чернышов, занятый своими мыслями, не обращал на Ветрова внимания.

– Если учитывать попытку взорвать пассажирский самолет, то террористические акты раз от раза становятся все масштабнее, – заметил Чернышов.

– Именно так, Павел Андреевич, – согласился с ним Сергеев. – Все предыдущие акции скорее напоминают предупреждение, а вот бомба в самолете – это уже попытка исполнить угрозу.

– Да, и эта попытка не удалась, – сказал Чернышов.

– Павел Андреевич, а печенья у вас больше не осталось? – спросил Ветров, отпивая из своей чашки горячий кофе.

– Возьми в нижнем ящике, – не оборачиваясь, ответил Чернышов и вернулся к разговору с Сергеевым. – Что, если Фалает сейчас планирует повторить попытку массового убийства английских граждан, которая не удалась в Дели? Имея в своем арсенале химическое оружие, террористы могут полностью уничтожить персонал английского посольства, взорвав возле него всего одну химическую мину.

– Располагая подобными боеприпасами, они вполне могут это сделать, – согласился с Чернышовым полковник Сергеев.

– Нет, постойте, о чем мы говорим? – неожиданно нахмурился Чернышов. – В первую очередь террористы преследуют цель дестабилизации обстановки на Северном Кавказе. Взорвав в Москве химическую мину, они стремятся спровоцировать на Северном Кавказе новый военный конфликт. В таком случае английское посольство не очень-то подходит в качестве мишени.

– А как же террористические акты, направленные против англичан? – рассуждая вслух, спросил полковник Сергеев.

– Мишень должна быть одна и та же, – убежденно сказал Чернышов. – Террористический акт запланирован таким образом, чтобы одновременно уничтожить и английских, и российских граждан. Но что это за объект?

Ветров уже давно прислушивался к разговору между Чернышовым и Сергеевым. При последних словах Чернышова он так резко поставил на стол чашку, что даже расплескал кофе.

– Футбол! – чуть не подавившись печеньем, выкрикнул Ветров.

Чернышов и Сергеев разом повернули головы в его сторону.

– О чем ты? – недоуменно спросил Чернышов.

– Ну вы, Павел Андреевич, прямо как... не в России живете, – сказал Ветров, торопливо глотая печенье.

Он хотел сказать «как с луны свалились», но постеснялся полковника Сергеева.

– Нельзя же до такой степени не интересоваться футболом, – начал свое объяснять Ветров. – Двадцать четвертого марта между сборными Англии и России состоится отборочный матч чемпионата Европы. Место проведения матча – Центральный стадион в Лужниках.

– Двадцать четвертого марта – это в ближайшую среду, – теперь Чернышов и сам вспомнил, что уже слышал о предстоящем футбольном матче. – Так вот какую мишень выбрали террористы! Футболисты и болельщики из обеих стран. Вместе с обслуживающим персоналом и фанатами, не сумевшими достать билеты, во время матча в Лужниках соберется не менее восьмидесяти тысяч человек. Во всей Москве это будет место с самой высокой концентрацией народа. И все они станут заложниками химической мины.

– Неужели существуют люди, которые способны на такое чудовищное преступление? – недоверчиво спросил Сергеев.

– Вы правы. Люди на такое не способны. Но мы имеем дело с безумными фанатиками, одержимыми жаждой убийства. В Дели они уже попытались взорвать самолет со всеми пассажирами, не получилось. Теперь они решились на еще более чудовищное преступление.

– Павел Андреевич, вы считаете, что верно определили мишень террористов? – спросил Сергеев.

– Что скажешь? – Павел Чернышов переадресовал вопрос к Артему Ветрову.

– Считаю, что для террористов стадион – оптимальный объект для диверсии, – высказал свое суждение Ветров. – Десятки тысяч жертв. Траур по всей стране. Всплеск античеченских настроений. Почти стопроцентное введение чрезвычайного положения по всему Северному Кавказу. Как следствие, новый военный конфликт. Думаю, именно этого и добиваются террористы. Кстати, теперь понятно, почему Полянские в конце концов отказались от участия в столь жутком преступлении.

– Спасибо, Алексей Степанович, вы нам очень помогли, – поблагодарил Сергеева Чернышов. – Без вас мы бы не смогли определить объект готовящегося террористического акта.

Выражая благодарность начальнику информационно-аналитического отдела, Чернышов одновременно давал понять, что теперь настала очередь работать оперативным подразделениям.

* * *

– По-моему, ты собирался что-то сказать? – спросил у Ветрова Чернышов, когда полковник Сергеев ушел. – Уж очень решительно ты вломился в кабинет.

– Кое-что есть, – самодовольно ответил Ветров.

– И что же?

– Подпольная лаборатория по производству боевого химического оружия! – торжественно объявил Ветров.

– Ты шутишь или серьезно?

Вместо ответа Ветров сказал:

– Вот взгляните сами, Павел Андреевич, что нам с ребятами из налоговой полиции удалось выяснить. Есть у Ильдара Набиева некая риэлтерская фирма, занимающаяся торговлей недвижимостью. Так вот, семнадцатого марта, уже на следующий день после возвращения Набиева из Дубая, эта фирма приобретает одну обанкротившуюся химчистку. Вернее, не саму химчистку, а помещение, где, собственно, и происходил процесс чистки одежды.

– Интересно, – заметил Чернышов.

– Я тоже подумал, что это очень любопытное приобретение, – продолжал Ветров. – По логике вещей, после возвращения из Дубая у Набиева должны были быть более важные заботы, чем покупка какой-то химчистки. Я, кстати, тут же уточнил у ребят из налоговой полиции – ни одна из фирм Набиева, работающая в сфере обслуживания, не занимается чисткой одежды.

– А могла эта риэлтерская фирма выполнять чей-то заказ, взятый на стороне? – поинтересовался Чернышов.

– Конечно, такое возможно. Но пока эта химчистка никому не продана и числится за риэлтерской фирмой. Сегодня у нас уже двадцать второе марта. Если бы риэлтеры действовали по чьему-то заказу, они бы не стали держать за собой помещение так долго, а постарались бы побыстрее его перепродать, – довольный собственной логикой, объяснил Ветров. – Но слушайте дальше, Павел Андреевич, что представляет собой это купленное помещение. Химчистка располагалась в каком-то недостроенном цехе. Строители успели возвести только стены и крышу. Ни снаружи, ни изнутри никакой отделки не производилось. У предприятия, для которого этот цех возводился, закончились отпущенные на строительство деньги. Здание цеха так и осталось недостроенным, а имеющиеся помещения начали сдавать в аренду кому попало. Такое же положение там и сейчас. В общем, одна сплошная коммуналка, где то и дело сменяются постояльцы.

– И где этот цех со множеством постояльцев расположен?

Ветров назвал улицу, название которой Чернышову ни о чем не говорило.

– Где это? – спросил Чернышов.

– Да видел я на плане Москвы это место, – махнул рукой Ветров. – Там поблизости даже нет других строений, кроме этого цеха. Сплошной заброшенный пустырь. Идеальное место для подпольного производства боеприпасов.

– Да, интересно было бы взглянуть на эту бывшую химчистку, – задумчиво произнес Чернышов.

– Ну а я что говорю! Едем туда?

– Не торопись, – остановил Ветрова Чернышов. – Если ты прав и это помещение действительно используется для производства химических боеприпасов, то там сейчас находится тридцать литров газа «VX». Перед визитом туда надо очень хорошо подготовиться, чтобы ни в коем случае не допустить утечки этой отравы.

ФАЛАЕТ. 22.03

Московское время 13.00

В отличие от Ильдара Набиева, Али Осман Фалает и не думал скрываться. Наоборот, он старался как можно больше бывать на людях. Обычно, стоило Фалаету перестать избегать общества, как он сразу оказывался в центре внимания. Появление Фалаета в любой стране вызывало у местных журналистов живейший интерес. Любой из них готов был проторчать у дома или офиса Фалаета целые сутки, лишь бы иметь возможность взять интервью или хотя бы сфотографировать одного из богатейших людей планеты. Али Фалает всюду останавливался в самых дорогих отелях. Его постоянно сопровождали десятки слуг, включая поваров, шоферов, секретарей и телохранителей. Ни у кого из журналистов, хоть раз наблюдавших за частной жизнью Фалаета, и мысли не возникало, что такой человек может испытывать финансовые затруднения. И тем не менее сейчас дело обстояло именно так.

Фалает не изменил своим привычкам. Он по-прежнему снимал самые роскошные апартаменты, а по миру его перевозили самые комфортабельные самолеты, яхты и лимузины. Для Али Фалаета не имело значения, сколько тысяч долларов он потратит в течение дня, как это не имеет значения для человека, потерявшего миллиарды. Нет, Али Осман Фалает не разорился. Его состояние по-прежнему измерялось миллиардами долларов. Однако он утратил контроль сразу над несколькими зарубежными счетами. По настоянию NCIS[8] правительство Великобритании арестовало счета Фалаета во всех английских банках. Общая сумма потерь Фалаета составила четыреста тридцать миллионов в долларовом исчислении. До последнего времени Фалает активно использовал эти счета для оперативной перекачки денег в разные страны. Такие операции осуществлялись практически мгновенно, так как ведущие английские банки имеют филиалы по всему миру, а их солидная репутация говорит сама за себя. Деньгами со своих английских счетов Фалает поддерживал и ближневосточные террористические организации. Это обстоятельство и вскрыла Национальная служба уголовных расследований Великобритании при проведении крупномасштабной проверки финансовой деятельности Фалаета. Результатом проверки стал арест его английских счетов.

Фалает не смирился с таким ударом. Он никогда не мирился с поражением. А сейчас дело было не только в принципе. Потеря четырехсот тридцати миллионов долларов была ощутима даже для Фалаета. Для того чтобы вернуть свои деньги, Фалает прибег к своей излюбленной тактике. По его приказу в разных частях света был совершен ряд террористических актов, направленных против Великобритании. В Ливане террористы взорвали машину английского дипломата. Взрыв прогремел тогда, когда дипломат должен был отвозить свою семью в аэропорт. По чистой случайности жены и двоих детей дипломата в момент взрыва не оказалось в машине. Следующим террористическим актом стал взрыв возле английского посольства в Дамаске. В результате взрыва погибло двое местных жителей и был тяжело ранен сотрудник охраны посольства. После третьего террористического акта – обстрела английского военного патруля на Кипре – Фалает по неофициальным каналам дал знать английскому правительству, что может повлиять на террористов и убедить их отказаться от террора в отношении граждан и объектов Великобритании, если и правительство Великобритании пойдет ему навстречу и снимет арест с его английских счетов. Английское правительство ответило в своей обычной манере, что не ведет никаких переговоров с террористами. Такое заявление еще больше обозлило Фалаета. Следующим террористическим актом он решил потрясти англичан. Для этой цели он связался с арабскими террористами, известными под кличками Кинжал и Тарантул. В аэропорту Дели Кинжал и Тарантул заминировали вылетающий в Лондон самолет. Но службе безопасности аэропорта удалось своевременно обнаружить мину, спрятанную среди багажа пассажиров. «Конкорд» не взорвался. Все его пассажиры благополучно добрались до Лондона. Неудача не остановила Фалаета. Он искал удобного случая для следующего террористического акта. Такой случай представился, когда Набиев рассказал Фалаету о возможности получения химических боеприпасов. Фалает долго думал над объектом диверсии, которую собирался в Москве организовать Ильдар Набиев. В итоге он решил, что стадион, где пройдет футбольный матч между сборными Англии и России, будет во всех отношениях наилучшей мишенью. Взрыв химической бомбы во время футбольного матча должен уничтожить десятки тысяч человек: русских и англичан. По мнению Фалаета, террористический акт подобного масштаба в России должен спровоцировать новую войну на Северном Кавказе, а в Англии – отставку правительства. Обе цели отвечали интересам Фалаета, а многотысячные жертвы должны были стать средством достижения этих целей. Утром шестнадцатого марта Фалает объявил Набиеву о своем решении и назвал место и время проведения террористического акта.

После встречи с Набиевым Фалает вернулся в Саудовскую Аравию, где вплотную занялся делами своего легального бизнеса. Вместе с тем он внимательно следил за развитием ситуации в Москве, где полным ходом шла подготовка к крупнейшему из запланированных им террористических актов. До двадцать четвертого марта, дня, когда в Москве должна была взорваться химическая бомба, оставалось совсем немного времени. Фалаета даже обрадовала просьба Набиева прислать в Москву исполнителей для запланированного террористического акта. Он считал, что Кинжал и Тарантул лучше кого бы то ни было справятся с этим заданием.

Девятнадцатого марта Кинжал по телефону сообщил Фалаету о прибытии в Москву. Он не стал сообщать подробности, сказал лишь, что химик встретился с людьми Набиева. Следующее сообщение из Москвы Фалает ожидал лишь двадцать четвертого марта. Мировые информационные каналы не могли обойти молчанием взрыв химической бомбы, который в этот день должен был произойти в столице России.

* * *

– Разрешите, хозяин? – обратился к Фалаету глава его аналитической службы.

Али Осман Фалает удивленно посмотрел на своего слугу. Без крайней необходимости никто не входил в его рабочий кабинет. Но если его старший аналитик здесь, значит, случилось что-то чрезвычайно важное, сообразил Фалает.

– Вы дали задание внимательно изучать всю информацию, касающуюся России и в особенности Москвы, – напомнил начальник аналитической службы. – Поэтому я подумал, что это важно.

Начальник аналитической службы приблизился к своему хозяину. В руках он держал настолько же неизвестную на Ближнем Востоке газету, насколько она известна в России. Газета по-русски называлась «Московский комсомолец». Фалает посмотрел на незнакомый ему шрифт и недоуменно уставился на своего главного аналитика. Кроме арабского, Али Осман Фалает владел несколькими иностранными языками, но русский к ним не относился.

– Это довольно популярная в России московская газета из разряда желтой прессы, – сказал начальник аналитической службы. – Она специализируется на скандалах и криминальной хронике. Вот в этой статье, – аналитик показал Фалаету отмеченную заметку, – сообщается об убийстве вашего доверенного лица в России.

– Что сообщается? – нахмурившись, спросил Фалает.

– Я позволю себе зачитать, – сказал аналитик и начал читать: – «Перестрелка в аэропорту». Двадцатого марта в аэропорту «Шереметьево-2» произошла перестрелка между группой вооруженных преступников и сотрудниками правоохранительных органов. В результате перестрелки преступники были убиты. Пострадал ли кто-нибудь из сотрудников правоохранительных органов, нашему корреспонденту выяснить не удалось. Однако нам стало известно, что имеются жертвы и среди мирных пассажиров, собравшихся в аэропорту. Так, один из погибших – это крупный чеченский бизнесмен Ильдар Набиев».

Начальнику аналитической службы приходилось переводить русский текст на арабский язык. Порой он искажал значения некоторых слов, но общий смысл Али Фалаету был понятен. Статья оказалась короткая. Информации из нее можно было почерпнуть крайне мало. Но Фалает понял главное – Набиев погиб.

Али Фалает отослал начальника своей аналитической службы и погрузился в мысли. Он стремился следовать восточной мудрости и, прежде чем сделать окончательный вывод, старался все как следует обдумать. Набиев мертв. Это, безусловно, потеря для всего дела, рассуждал Фалает. Но так ли уж незаменим Набиев? Он был хорош тем, что смог объединить под своим началом вооруженную чеченскую оппозицию. Но фактически Набиев добился этого не как дипломат и политик, а как человек, располагающий химическими боеприпасами. Чеченские полевые командиры пошли бы за любым лидером, пообещавшим им химическую бомбу. Химическое оружие – вот основа всего. Без него и Набиев – ничто. Где сейчас химическое оружие? Немец либо уже изготовил бомбы, либо вот-вот сделает это. Кроме Набиева, никто не знает про немца. Немца вместе с изготовленными им химическими зарядами нужно срочно перевезти на другое место, чтобы ни российская ФСБ, ни люди Набиева не нашли его. И тогда... Фалает мечтательно закрыл глаза. Тогда он станет единственным обладателем всех созданных Ванбергом химических бомб. Да, все пройдет именно так: Кинжал и Тарантул взорвут одну бомбу во время футбольного матча, а потом вывезут из России Ванберга вместе с остальными его изделиями. Располагая химическим оружием, можно как угодно манипулировать чеченскими полевыми командирами. Они признали Набиева, потому что у него была бомба. Признают и другого. Теперь Англия. Англичане не простят своему правительству гибель своих футболистов и сотен болельщиков. В полном составе правительство уйдет в отставку вместе со своими глупыми принципами. А с новыми английскими лидерами будет гораздо легче договориться, пригрозив им еще одним аналогичным терактом. Страх заставит новое английское правительство выполнить все требования и снять арест с его английских счетов. Если действовать быстро, все произойдет именно так. Но в первую очередь нужно вывезти немца и его бомбы. Сейчас это самое главное.

Фалает достал трубку своего мобильного телефона и начал торопливо набирать одному ему известный номер. Этот номер имел телефон сотовой связи, который сейчас находился в Москве и лежал в кармане международного террориста по кличке Кинжал.

ТЕРАКТ: ПОДГОТОВКА. 22.03

Московское время 13.25

Кинжал и Тарантул одновременно среагировали на трель телефонного звонка. Трубка мобильного телефона лежала во внутреннем кармане Кинжала. И он, конечно же, услышал звонок. Звонок услышал и Тарантул, что не могло вызвать у Кинжала беспокойства, но самое главное, телефон могли слышать и настоящие рабочие, вместе с которыми обедали террористы. Наличие у одного из них мобильного телефона полностью разрушало выбранную террористами легенду. Сейчас Кинжал и Тарантул изображали двух беженцев из Армении, надеющихся найти в Москве хоть какую-то временную работу.

Кинжал не мог просто отключить телефон. Этот номер знал лишь заказчик, Али Осман Фалает, который бы не стал звонить без серьезной причины. Чтобы заглушить телефонный звонок, Тарантул громко закашлялся, а Кинжал в это время незаметно сунул руку за пазуху и нажал кнопку разговора.

– Воды, – продолжая кашлять, попросил Тарантул.

– Сейчас, – ответил Кинжал.

Он поднялся и направился к коммерческому киоску, торгующему различными напитками. Все было сыграно настолько грамотно, что никто из рабочих ничего не заподозрил. Свернув за угол, Кинжал укрылся за кустами и быстро достал телефонную трубку. Здесь он мог разговаривать не опасаясь, что его заметят.

...Утром двадцать второго марта Кинжал и Тарантул приехали в Лужники. На Центральной спортивной арене заканчивались последние подготовительные мероприятия перед предстоящим футбольным матчем. Матч между сборными России и Англии должен был стать первым футбольным матчем такого уровня, проводящимся на Центральном стадионе Лужников после зимнего перерыва. Практически все монтажные и ремонтные работы, без которых не обходится в подобных случаях, на самом стадионе уже были завершены. Но строители, монтажники, штукатуры и маляры, как обычно, оставили после себя множество самого разного мусора. Весь строительный мусор необходимо было убрать еще до матча. Штатные уборщики с этой задачей за оставшиеся дни справиться не могли. Поэтому администрация спортивного комплекса активно привлекала им в помощь временных рабочих. У желающих поработать на уборке территории никто не спрашивал трудовых книжек или московской прописки. Работа оплачивалась сдельно. Расчет производился ежедневно в зависимости от выполненного объема работ.

Вместе с другими временными рабочими Кинжал и Тарантул получили лопаты и отправились на расчистку строительных завалов. Оформление на работу напоминало временный трудовой договор и было упрощено до предела. Кинжал и Тарантул поставили свои подписи под размноженным на ксероксе трудовым соглашением и приступили к работе. При этом никто не поинтересовался у них, кто они и откуда, хотя на этот случай у террористов была заготовлена легенда о том, что они два брата, приехавшие из Армении в Москву на заработки. Внешность, акцент и несовершенное знание русского языка не позволяли террористам выдать себя за коренных москвичей.

Кинжал и Тарантул работали быстро, при этом они еще успевали обмениваться шутками с другими рабочими. Так прошел первый час. Потом террористы поменяли свои лопаты на строительные носилки. Носилки позволяли им практически бесконтрольно перемещаться по всему стадиону. Они обошли даже футбольное поле, где в этот момент проходила репетиция предстоящего футбольного матча. Правда, сейчас тренировались не сами спортсмены, а девушки-гимнастки из группы поддержки и все те, кто должен был развлекать болельщиков в паузах футбольного матча.

Когда рабочие устроили перерыв на обед, террористы уже решили, где они установят химическую мину. Оставалось продумать вопрос о способе доставки мины на стадион и ее установки в выбранном месте. Обед уже заканчивался, когда в кармане у Кинжала зазвонил телефон.

...Кинжал вернулся с бутылкой минеральной воды.

– Запей, – сказал он, протягивая бутылку Тарантулу.

Тот кивком поблагодарил своего «брата» и стал жадно пить из бутылки.

– Мне надо срочно уехать, – не вдаваясь в подробности, объяснил Кинжал. – С тебя слепки ключей. Замок с ключами висит...

– Я видел, – прервал напарника Тарантул.

– Когда освободишься, позвони мне, – велел Кинжал и, оставив Тарантула, отправился выполнять последнее поручение Фалаета.

ТЕРАКТ: ПОДГОТОВКА. 22.03

Московское время 15.00

Со своего мобильного телефона Кинжал позвонил Максу Ванбергу и договорился с ним о встрече. Ванберг объяснил Кинжалу, где находится его лаборатория, а Кинжал рассказал химику, какого рода боеприпас ему необходим. Перед тем, как явиться к Ванбергу, Кинжал купил четыре люминесцентные лампы, а также полутораметровую стальную трубу, в которой свободно помещалась длинная колба люминесцентной лампы.

У Ванберга уже все было готово. Кроме самого баллона с отравляющим газом, телохранители Набиева привезли в лабораторию и заправочные емкости для будущих химических мин – пятьдесят однолитровых баллонов. Эти баллоны сейчас лежали на полу лаборатории в ожидании своего часа. Вместе с оборудованием для заправки однолитровых баллонов у Ванберга имелись и все компоненты, необходимые для изготовления мин: тридцать метров специального взрывного шнура, а также целый набор радиоэлектронных и химических взрывателей.

Ванберг не собирался покидать лабораторию до окончания работы. Она специально была подготовлена для вполне комфортного проживания. Здесь имелась раскладная туристическая кровать, холодильник с набором продуктов, умывальник и даже компактный биотуалет. Любой человек мог прожить здесь несколько дней, не испытывая никаких неудобств. Кроме чисто бытовых условий, люди Набиева потрудились, создав в лаборатории целую систему безопасности. Они усилили железную решетку на единственном окне, окно завесили плотными жалюзи, а вместо входной деревянной двери поставили мощную стальную. В раме окна и в косяке входной двери были установлены скрытые видеокамеры, транслирующие изображение на два монитора. С помощью этой системы видеоконтроля Ванберг мог наблюдать за подходами к зданию и за обстановкой в коридоре, ведущем к его лаборатории.

Макс Ванберг до сих пор не приступал к изготовлению мин лишь по одной причине. Он не знал, какой именно боезаряд потребуется для арабских террористов. Не знал ни конструкции мины, ни требуемого количества отравляющего вещества. Эти сведения ему должны были сообщить сами террористы после проведения разведки на месте предстоящей диверсии. Ванберг собирался изготовить сразу все боеприпасы, включая и нестандартную мину для Кинжала и Тарантула.

...Испытывая благоговейный трепет, арабский террорист вошел в помещение лаборатории, где создавалось грозное оружие. Первое, что бросилось в глаза Кинжалу, был большой черный баллон. Этот баллон специальным шлангом в металлической оболочке соединялся с незнакомой Кинжалу установкой. Террорист сразу догадался, что находится в баллоне, хотя на нем не было никаких обозначений. Остановившись рядом с баллоном, Кинжал почувствовал трепет и страх. Никогда раньше он не испытывал подобного чувства. Но сейчас террорист ясно ощутил собственную ничтожность по сравнению с той силой, которая была заключена за стенками черного баллона. Эта сила была способна уничтожить миллионы людей. Кинжал почувствовал себя проводником этой могучей силы, когда передавал Ванбергу стальную трубу и лампы.

Ванберг принял у Кинжала трубу, тщательно осмотрел ее, затем проделал то же самое с каждой лампой. Выбрав одну из них, химик отложил остальные в сторону. Теперь, имея все детали, он мог приступить к созданию химической бомбы. Первым делом Ванберг уложил внутри трубы взрывной шнур. Подобные шнуры используются военным спецназом, чтобы взрывать бронированные двери командных пунктов противника. Пятидесяти сантиметров такого шнура, обмотанного вокруг железнодорожного рельса, достаточно, чтобы разорвать его. Ванберг уложил в трубу шнур длиной девяносто сантиметров. При его взрыве вся труба должна была разлететься на осколки мельче тех, что образуются при взрыве противопехотной гранаты. После того как немец закрепил внутри трубы взрывной шнур, он сжал в тисках один конец трубы и заварил его газовой сваркой. К одному из концов взрывного шнура Ванберг присоединил маленький черный цилиндр размером с кассету от фотопленки.

– Что это? – поинтересовался Кинжал.

– Химический взрыватель-замедлитель, – объяснил немец. – У вас будет пятнадцать минут после того, как вы инициируете заряд. Ровно столько времени идет химическая реакция в замедлителе такого размера.

С другой стороны химического взрывателя Ванберг присоединил проволочную антенну на самоклеящейся основе и прилепил ее с внешней стороны трубы.

Процесс изготовления взрывных устройств с отравляющим веществом в качестве поражающего элемента потребовал от Ванберга не только знания химии и умения обращаться с химическим оружием, но также и знаний взрывной техники и радиоэлектроники. Так как заказчики обычно требовали от Ванберга снабдить его изделия устройствами дистанционного подрыва заряда, Ванбергу пришлось постигать новую для себя науку. Но в итоге он стал уникальным специалистом по созданию химических боеприпасов, изготовленных кустарным способом. Немецкий химик полюбил свою новую работу. Во-первых, она приносила большие деньги, а во-вторых, Ванберг испытывал удовольствие при создании каждого нового боеприпаса. Его действительно можно было назвать мастером, вкладывающим душу в свои изделия, если бы это не была душа дьявола.

Кинжал впервые присутствовал при изготовлении химической мины и сейчас наблюдал за действиями немецкого химика с большим интересом. Ванберг тем временем вставил в трубу неоновую лампу и залил пространство между стенками трубы и лампы эпоксидной смолой. Ванберг собирался использовать стеклянную колбу неоновой лампы в качестве резервуара для газа «VX». Газ надо было закачивать под высоким давлением. Чтобы он не разорвал стеклянную колбу, химик поместил лампу в стальную трубу. Выполняя роль оболочки химического боеприпаса, труба являлась одновременно связующей конструкцией. Кроме емкости с газом, в ней помещалась взрывчатка для распыления отравляющего вещества, а также химический взрыватель с дистанционным взведением. Прежде чем наполнить лампу отравляющим газом, из нее требовалось откачать инертный газ. Для этой цели в лаборатории Ванберга имелся вакуумный насос, шланг которого заканчивался медицинской иглой. Когда смола начала затвердевать, но еще не застыла совсем, Ванберг погрузил иглу вакуумного насоса в смолу и проколол ею пластмассовый цоколь лампы. Откачав инертный газ, немец перекрыл выпускной клапан и отсоединил шланг от насоса. Теперь мину можно было заполнять отравляющим газом. Улыбнувшись Кинжалу, Ванберг начал натягивать на себя защитный костюм. Костюм больше напоминал скафандр космонавта и по степени обеспечиваемой защиты не шел ни в какое сравнение с примитивным армейским ОЗК[9].

– Сейчас я буду наполнять емкость газом, – объяснил арабскому террористу немецкий химик. – На это время ты можешь уйти или остаться. Выбирай сам.

– Возможна утечка? – не на шутку заволновался Кинжал.

Ванберг промолчал. Он предпочитал никогда не отвечать на подобные вопросы.

– Я уйду, – заявил Кинжал.

– Вся процедура займет двадцать минут, не больше, – объявил Ванберг.

– Я вернусь через полчаса, – ответил Кинжал и вышел из лаборатории.

Он уже имел дело с химическим оружием и знал, какую оно представляет опасность.

...Это произошло в восемьдесят восьмом году в городе Лудхияна, в индийском штате Пенджаб. Кинжал уже работал с Тарантулом, и, кроме них, в группу входило еще двое пакистанских террористов. У них была химическая бомба с газом зарин. Кинжал и Тарантул определили место диверсии и способы проникновения на объект. В это время пакистанцы должны были подготовить бомбу. Когда Кинжал и Тарантул вернулись к дому, где скрывались пакистанцы, они увидели, как полицейские и санитары загружают в машины носилки с телами людей. Кинжал успел насчитать семнадцать трупов, среди них были и оба пакистанца. В доме жили несколько семей. Все, кто находился внутри в тот момент, когда произошла утечка отравляющего газа, погибли. Кинжал смотрел на посиневшие лица мертвых людей с вывернутыми распухшими губами и благодарил аллаха за собственное спасение.

...Кинжал покинул лабораторию и, пройдя по длинному коридору, вышел из здания. Он пересек пустырь, отделяющий одинокое здание от ближайшей остановки автобуса. Пока террорист не собирался никуда уезжать. Но Кинжал надеялся, что в случае химической угрозы он успеет заскочить в автобус или поймать проезжающий по дороге автомобиль. Стоя на остановке автобуса, Кинжал мог наблюдать за входом в здание, где работал немецкий химик. В здании размещались различные фирмы. Их сотрудники совершенно не представляли, что в этот момент подвергаются смертельной опасности. В здание довольно часто входили и выходили разные люди. Для Кинжала это означало, что утечки отравляющего вещества пока не произошло. Он вернулся в лабораторию ровно через полчаса. Кинжал был уверен, что во время заправки химической мины газ «VX» не просочился наружу. Тем не менее его охватила дрожь, когда он подносил руку к кнопке звонка.

Открыв дверь, Ванберг продемонстрировал террористу готовый боеприпас. Труба была до основания заполнена уже застывшей эпоксидной смолой и выглядела вполне безобидно. Только наклеенная снаружи антенна выдавала ее страшное предназначение. Кроме трубы, Ванберг передал Кинжалу пластмассовую коробочку размером с пейджер. Она и выглядела как пейджер с тремя кнопками, только экрана для просмотра сообщений у нее не было.

– Это устройство инициации, – объяснил Ванберг. – Надо нажать центральную кнопку, затем левую, правую и снова центральную. Такая последовательность приводит к активизации взрывателя. И помните, химический замедлитель окисляется ровно пятнадцать минут. Когда химическая реакция начнется, ее уже невозможно будет остановить. Взрыв станет неизбежен. Чтобы извлечь взрыватель или взрывной шнур, придется расковырять застывшую смолу. Но тогда газ «VX» собственным давлением просто разорвет стеклянную колбу. Обезвредить этот заряд невозможно. Гарантия взрыва стопроцентная.

– Отлично, такой заряд нам и нужен, – с довольной ухмылкой сказал Кинжал. – Сколько здесь газа?

– Я заправил ровно пол-литра. При безветренной погоде площадь сплошного поражения составит не менее квадратного километра.

Кинжал не сказал Ванбергу, где он собирается взорвать химическую бомбу, но в уме террорист быстро перенес названную Ванбергом цифру на план Лужников. Мощность созданного заряда вполне удовлетворила его. Определенная Ванбергом площадь поражения полностью накрывала Центральный стадион.

– Да, вот еще что. Устройство инициации на открытой местности срабатывает на расстоянии до пяти километров. В городе расстояние сокращается до одного километра. Имейте это в виду, когда будете активировать взрыватель, – напомнил террористу Ванберг.

– Все ясно, – кивнул головой Кинжал. – Хозяин интересуется, когда вы закончите заправку остальных зарядов?

Ванберг посмотрел в угол лаборатории, где были сложены пятьдесят однолитровых баллонов. Первоначально эти баллоны предназначались для заправки их фреоном с последующей установкой в морозильные камеры. Но сейчас вместо нейтрального газа, используемого для охлаждения, террористы собирались заправить баллоны смертельно опасным газом «VX».

– Для заправки всех баллонов потребуется что-то около трех часов, – произведя в уме примерный расчет, ответил Кинжалу Ванберг.

– Приступайте к работе, – распорядился Кинжал. – Хозяин приказал вывезти вас отсюда вместе с зарядами. Я вернусь с машиной через четыре часа. Когда все закончите, подайте условный сигнал. – Кинжал взял в руки настольную лампу. – Включите ее и поставьте на подоконник. Если сигнала не будет, я буду знать, что вы еще не закончили и в лабораторию нельзя входить.

– Условный сигнал? – усмехнулся Ванберг. – Как в шпионских фильмах. Хорошо, пусть будет условный сигнал.

– Поспешите, – сказал Кинжал напоследок.

Он вышел из лаборатории вместе с готовой химической миной. Чтобы труба не бросалась в глаза, Кинжал обмотал ее куском ткани. Уходя, Кинжал забрал с собой и остатки эпоксидной смолы вместе с отвердителем. Ванбергу для изготовления остальных боеприпасов смола уже не требовалась, а вот Кинжалу и Тарантулу должна была еще пригодиться.

...В то время, когда Ванберг занимался изготовлением заказанной Кинжалом химической мины, оставшийся в Лужниках Тарантул зашел на склад хозяйственного инвентаря. Именно здесь рабочие, занимающиеся уборкой территории, получали лопаты и метлы. Тарантул продемонстрировал кладовщику сломанный черенок на своей лопате и попросил выдать новую. Пока кладовщик выбирал другую лопату, Тарантул снял со стены замок, которым запирались двери склада. Через несколько секунд террорист уже имел четкие оттиски ключей. На складе хранился самый обыкновенный хозяйственный инвентарь, поэтому и запирался склад простейшим висячим замком. Кладовщику и в голову не могло прийти, что воры заинтересуются хранящимися на складе лопатами или граблями.

ЧЕРНЫШОВ, АНОФРИЕВ, ВЕТРОВ. 22.03

Московское время 18.00

В операции по захвату подпольной лаборатории, кроме оперативников ФСБ, участвовали отряд спецподразделения «Альфа» под командованием отличившегося в пятигорской операции майора Анофриева и группа взрывотехников, специально подготовленных для обезвреживания химических боеприпасов. Непосредственно на месте операцией руководил полковник Чернышов. По его приказу бойцы «Альфы» незаметно окружили здание, в котором предположительно размещалась лаборатория.

Чернышов сидел в оперативной машине и наблюдал, как возвращаются капитан Ветров и майор Анофриев. В отношении Олега Муромцева Чернышов свое решение не изменил, и тот остался в информационно-аналитическом отделе. Анофриев и Ветров подошли к машине и забрались на заднее сиденье.

– Нашу машину они не заметят, – убежденно сказал Анофриев. – Там единственное окно, и то выходит в другую сторону.

– Покажите на плане, – Чернышов развернул рулон ватмана, на который был нанесен план здания, так и не ставшего производственным цехом.

– Вот она, наша химчистка, – опережая Анофриева, Ветров ткнул пальцем в квадратик, обозначающий на плане помещение в цокольном этаже.

– Да, а вот здесь окно, о котором я говорил, но на плане оно не обозначено, – добавил Анофриев.

– Ну и что скажет наша разведка? – иронично поинтересовался Чернышов.

– Что скажет... – вздохнул Ветров. – Вход в химчистку только один. На входе железная дверь, с виду очень мощная. Рядом с дверью электрический звонок. Свет между косяком и дверью не пробивается. Однако это ни о чем не говорит, так как дверь прилегает к косяку очень плотно. Чисто визуально определить, есть кто-нибудь внутри или нет, невозможно.

– Ты звонить не пробовал?

– Что вы, Павел Андреевич! Как вы велели, я и близко не подходил, – замотал головой Ветров.

– Кто тебя знает. В аэропорту Минеральные Воды тебе ведь обязательно надо было в кузов «Газели» заглянуть.

– А как внешний осмотр? – спросил Чернышев у Анофриева.

– Изнутри окно закрыто горизонтальными жалюзи. С внешней стороны окна железная решетка. В сварных швах решетки различимы следы коррозии, видимо, стоит решетка уже не первый год, – дал свое заключение Анофриев. – А вообще я предлагаю сменить позицию и взглянуть на окно самим.

– Это не опасно? Вдруг нас заметят?

– Что вы, Павел Андреевич! У моих ребят отличная наблюдательная позиция: точно напротив окна, всего в ста пятидесяти метрах от него. В монокуляр все отлично видно.

– Идем, – согласился Чернышов.

Все трое выбрались из машины и двинулись вслед за Анофриевым. Наблюдательная позиция бойцов «Альфы» действительно была замаскирована очень искусно. Ни Чернышов, ни Ветров не смогли обнаружить лежащих в кустах солдат, пока не подошли к ним вплотную. Все бойцы «Альфы», включая Анофриева, были одеты в маскировочные комбинезоны, которых не было у обычных оперативников. Но наблюдать за интересующим окном можно было только лежа. И Чернышов, показывая пример Ветрову, в своем костюме и кожаной куртке улегся прямо на землю. Артему ничего не оставалось делать, как повторить пример своего начальника.

Анофриев долго разглядывал в монокуляр зарешеченное окно, потом передал наблюдательный прибор Чернышову и сказал:

– Взгляните, Павел Андреевич, слева, над рамой, видите? Глазок видеокамеры.

Присмотревшись, Чернышов и сам увидел то, на что обратил внимание Анофриев.

– Ты точно уверен, что это видеокамера? – спросил Чернышов.

– Точнее не бывает. Мне такие камеры-крохотульки уже приходилось видеть. Уверен, что и со стороны коридора у них установлена точно такая же. С помощью таких штук те, кто внутри, могут отлично разглядеть на своих мониторах то, что происходит снаружи.

– Как я понимаю, работники химчистки вряд ли будут оборудовать свое помещение такими видеокамерами, – заметил Чернышов.

– Я же говорил, Павел Андреевич, это она – лаборатория, – зашептал в ухо Чернышову Ветров.

– Похоже, – задумчиво сказал Чернышов. – Но меня по-прежнему очень интересует, есть кто-нибудь внутри или нет.

– Ребята уже поехали за тепловизором, скоро должны привезти, – напомнил Анофриев.

– Лучше бы они поспешили. А то земля все-таки холодная, – обеспокоенно заметил Ветров. – Тем, у кого есть дети, может быть, и не так страшно. А каково неженатым офицерам. Вдруг это скажется на моей репродуктивной функции.

– Ничего, не отморозишь свою функцию, – продолжая наблюдать за окном, сказал Чернышов.

Ветров что-то пробурчал в ответ и затих. Анофриев уже привык к своеобразным отношениям, установившимся в оперативной группе полковника Чернышова, и втайне завидовал Ветрову, который мог подобным образом разговаривать со своим начальником. Сейчас Анофриев только тихо рассмеялся, прикрыв рот рукой. Правда, было непонятно, чьи слова вызвали у него такую реакцию.

Вскоре появились и бойцы «Альфы», доставившие на позицию наблюдательный прибор, работающий в инфракрасном диапазоне.

– Ага, – обрадованно сказал Анофриев, поднося к глазам тепловизор.

– Есть. В помещении один человек, – почти сразу объявил он, следя за перемещением теплового пятна.

– Раз хозяин дома, следует нанести ему визит, – заметил Чернышов. – Только вот как будем заходить? Думаю, если позвоним в дверь, он нам вряд ли откроет.

– Мы можем взорвать входную дверь или оконную решетку, – заявил Анофриев.

– А он в ответ взорвет баллон с газом, – тут же сказал Чернышов. – Нет, в нашем случае такой способ не подходит.

Артем Ветров понимал, что варианты, предлагаемые командиром отряда «Альфа», сейчас не годятся. Но собственных идей у него не было, и поэтому Ветров молчал.

– Какие помещения находятся по соседству? – обратился к нему Чернышов.

– Справа от лаборатории глухая стена, слева какие-то коммерсанты организовали склад, – начал по памяти перечислять Ветров. – Помещение, расположенное над лабораторией, сейчас пустует. И все кому не лень сваливают туда разное барахло. Оттуда попасть в лабораторию можно, лишь продолбив соседнюю стену или межэтажные перекрытия.

– Насколько я помню план здания, там по соседству проходит общий вентиляционный короб. Может, через него? – спросил Анофриев.

– Нет. Короб слишком узкий. Человек туда не пролезет, – ответил Чернышов. – Нужно сделать так, чтобы хозяин лаборатории сам открыл дверь.

– А может, его газом выкурить, слезоточивым? – предложил Анофриев.

– Тогда он все поймет. Так не годится... – Чернышов на секунду задумался, а потом повернулся к своим подчиненным и сказал: – А знаете, это мысль. У пожарных среди средств тушения огня есть специальная неэлектропроводная пена. Она применяется в тех случаях, когда существует опасность короткого замыкания. У нас именно такой случай.

ПРОТИВОСТОЯНИЕ. 22.03

Московское время 19.15

Прошло два часа с тех пор, как Кинжал покинул лабораторию. За это время Ванберг успел наполнить отравляющим веществом сорок однолитровых баллонов. Он заливал в каждый баллон примерно по пол-литра газа «VX». Прибор, показывающий количество сжиженного газа, оставшегося в привезенном баллоне, имел шкалу с делениями по пол-литра. Поэтому более точную заправку Ванберг производить просто не мог. В оставшиеся десять баллонов он собирался заливать уже по литру отравляющего вещества. Делая свою работу, Ванберг не забывал поглядывать на мониторы, где отображалась обстановка на пустыре за окном лаборатории и в коридоре за дверью. Две микровидеокамеры отлично выполняли свою функцию. Ванберг был уверен, что заметит любого, кто вздумает приблизиться к лаборатории. Химик работал достаточно спокойно. Он уже понял, что закончит раньше того времени, что назвал арабу.

Постепенно Ванберг начал замечать, что изображение на мониторе, где показывалась обстановка в коридоре, стало каким-то размытым, словно коридор заполнился туманом. Химик забеспокоился и подошел к монитору поближе. Камера работала исправно, но на мониторе Ванберг ясно видел присутствие в воздухе чего-то постороннего. «Дым! – неожиданно догадался немец. – В здании пожар!» И словно в подтверждение его мыслей на улице завыла пожарная сирена. Ванберг взглянул на другой монитор и увидел, как к зданию подъехала пожарная машина. Химик не на шутку испугался. Пожар в здании, где скопилось почти тридцать литров сильнейшего отравляющего газа, мог напугать кого угодно. Ванберг с ужасом понял, что, если огонь перекинется на его лабораторию, он уже не успеет спастись: даже если ему удастся выбежать из здания, баллоны все равно начнут взрываться в огне раньше, чем он успеет отбежать на безопасное расстояние. Господи, о чем он говорит! Какое безопасное расстояние?! Здесь без малого тридцать литров «VX»! Да газовое облако накроет пол-Москвы!

Ванберг немедленно перекрыл выпускной клапан на основном баллоне и замер в нерешительности. Он совершенно не соображал, что делать. А по коридору уже бежали пожарные. Прислушавшись, Ванберг сообразил, что звуки их шагов раздаются этажом выше. «Пожар там, на следующем этаже», – предположил он. Ванберг снова впился взглядом в монитор, показывающий обстановку в коридоре. Клубы дыма сделались гуще, но пламени химик пока не видел. Над головой раздавался какой-то шум. Видимо, пожарные приступили к тушению огня. И тут из вентиляционного отверстия внутрь лаборатории хлынула пожарная пена. Напор оказался настолько силен, что пена почти мгновенно залила весь пол, замочив Ванбергу туфли и ноги. «Да что же это?» – подумал немецкий химик. Пена все прибывала. Входная дверь прилегала настолько плотно, что дым из коридора почти не проникал в лабораторию. По этой же причине и пожарная пена не находила выхода. Неожиданно Ванбергу стало казаться, что он может просто утонуть в ней. Когда пена поднялась ему почти до колен, Ванберг бросился к входной двери и начал торопливо открывать сложный замок. Наконец он распахнул дверь и выбежал в коридор.

Дальнейшее произошло помимо воли Макса Ванберга. Неожиданно его схватили за руки какие-то люди. Откуда они взялись в, казалось бы, пустом коридоре, Ванберг не успел сообразить. Практически мгновенно его руки оказались вывернутыми за спину, и на них сомкнулись наручники. Пока немец соображал, что происходит, у него во рту оказался резиновый кляп. Кляп окончательно парализовал волю Ванберга. Как тряпичную куклу его развернули лицом к стене и стали быстро обыскивать.

* * *

Бойцы из отряда «Альфа», проводившие захват и обыск Ванберга, доложили полковнику Чернышову, что у немецкого химика не оказалось при себе оружия. Пока в помещении подпольной лаборатории работали взрывотехники, туда никто посторонний не заходил. Проводившие задержание бойцы «Альфы» столпились в коридоре. Самого Ванберга, не снимая с него наручников и не вынимая кляпа, посадили на стул тут же в коридоре. У немца еще не прошел шок, который он испытал при задержании, поэтому он сидел тихо и не пытался даже мычать.

– Товарищ полковник, можно вас, – обратился к Чернышову старший группы взрывотехников, осматривавших лабораторию.

Испытывая определенное волнение, Чернышов переступил порог лаборатории и вошел внутрь. Под ногами еще хлюпала пожарная пена, которая, правда, уже успела осесть.

– Мы закончили с осмотром, – доложил Чернышову старший из взрывотехников. – По показаниям манометра в захваченном террористами баллоне осталось около восьми литров газа. Среди обнаруженных однолитровых баллонов десять пустых и сорок заправленных. Сколько отравляющего газа в них разлито, можно будет сказать только после проверки в нашей лаборатории.

– Какова точность ваших измерений? – поинтересовался Чернышов.

– Здесь – весьма приблизительная, но после лабораторных исследований мы сможем оценить количество отравляющего вещества с точностью до миллиграмма.

– Сколько времени потребовалось бы для заправки оставшихся десяти баллонов?

– Я думаю, не менее пяти часов.

В своем ответе взрывотехник ориентировался на собственные возможности и не учел, что Ванберг, имеющий богатый опыт в создании химического оружия, справился бы с этой задачей за полчаса.

– Ясно. Что-нибудь еще обнаружили?

– Да, три бухты взрывного шнура общей длиной двадцать девять метров, взрыватели различного типа и всевозможное оборудование, которое могло быть использовано для изготовления химических боеприпасов, – ответил старший группы взрывотехников.

– Здесь ничего не заминировано? – напоследок спросил Чернышов. – Мы можем приступать к работе?

– Да, пожалуйста. Нам только нужно загрузить в свою машину обнаруженные баллоны с отравляющим газом.

– Хорошо, приступайте. Отряд «Альфы» обеспечит вам охрану при транспортировке.

Взрывотехники бережно перенесли все обнаруженные баллоны в свою машину. И вскоре конвой в составе спецмашины взрывотехников, а также автомобилей отряда «Альфа» и службы ГИБДД тронулся в путь. В здании остались только полковник Чернышов с оперативниками из Управления по борьбе с терроризмом и задержанный немецкий химик Макс Ванберг. Чернышов специально не стал увозить задержанного в управление, чтобы провести первый допрос прямо на месте.

Ванберга провели обратно в лабораторию и снова усадили на стул. После того как взрывотехники закончили осмотр лаборатории, Чернышов вынул кляп у него изо рта. Немец уже начал приходить в себя. И когда остался наедине с Чернышовым, попытался протестовать.

– Я иностранный гражданин! – заявил он по-английски. – И я требую прекратить творящийся в отношении меня произвол.

Павел Чернышов изучал на курсах английский язык, но все же знал его не так хорошо, как немецкий, которым владел в совершенстве. В свое время несколько длительных командировок в ГДР потребовали от Чернышова углубленного изучения немецкого языка. Сейчас Чернышов понял не все слова, произнесенные Ванбергом, но по его интонации уловил смысл фразы. Тем не менее Чернышов никак не отреагировал на заявление Ванберга, а молча продолжал смотреть на него. Молчание Чернышова Ванберг принял за растерянность и продолжал возмущаться:

– Вы ответите за этот произвол! Немедленно вызовите консула! Я требую консула!

На этот раз Чернышов понял каждое слово.

– Консула? Вы требуете, чтобы я вызвал консула? – спросил Чернышов по-немецки. – И какого же консула мне следует вызвать? Английского, немецкого или, может быть, арабского? Гражданином какой страны, Ванберг, вы себя считаете?

Немец опешил. Он не ожидал от офицера Российской службы безопасности такого знания немецкого языка, как не ожидал и того, что тот назовет его фамилию.

– Что же вы замолчали? – продолжал Чернышов. – Ведь немецкий ваш родной язык.

– Я отказываюсь отвечать на ваши вопросы! – уже по-немецки заявил Ванберг.

– Ах, вот как? – Чернышов взял второй стул и, поставив его напротив Ванберга, уселся на стул верхом. – Может быть, вы думаете, что, ничего от вас не добившись, мы выдадим вас немецким властям? И вы вернетесь в комфортабельную германскую тюрьму, из которой в свое время сбежали? Так, Ванберг?! Вы на это надеетесь?!

Последние вопросы Чернышов выкрикнул в лицо Ванберга. Немец даже вздрогнул и отшатнулся.

– Если вы не будете отвечать на вопросы, ваша личность будет считаться неустановленной, – продолжал Чернышов. – Человека с неустановленной личностью не выдадут Германии, надеюсь, вы это понимаете. Зато правительство Израиля потребует выдачи преступника, причастного к террористическим актам в Бейруте и Хайфе. Вы, Ванберг, соучастник убийства десятков людей. Как вы считаете, какой приговор вынесут такому преступнику в стране, где не отменена смертная казнь?

Чернышов пристально смотрел в глаза Ванберга и заметил, как забегали его зрачки при упоминании Израиля.

– Я даю вам тридцать секунд на размышление, – сказал Чернышов. – В противном случае я приглашаю сюда израильского консула. С той самой секунды, когда он вас увидит, правительство Израиля будет очень активно добиваться вашей выдачи. У вас есть только одна альтернатива: либо вы предстанете перед российским судом за изготовление химических боеприпасов, либо перед израильским за массовое убийство.

Через тридцать секунд Макс Ванберг давал развернутые показания полковнику Чернышову.

Он умолчал лишь о том, что уже передал готовую химическую мину арабскому террористу. Одно дело признаваться в изготовлении химических боеприпасов и совсем другое – в подготовке такой крупномасштабной диверсии, как взрыв химической бомбы. В Израиле и Палестине изделия Ванберга убили несколько десятков людей, а та химическая мина, которую он изготовил в Москве, была способна уничтожить десятки тысяч человек. Ванберг решил, что никакая сила не заставит его признаться в этом: пусть сотрудники российских спецслужб считают, что обнаружили весь арсенал его химических боеприпасов. Ванберг сообщил, что связь с заказчиками у него односторонняя. Те звонят ему по телефону и назначают встречу. В подтверждение своих слов немецкий химик продемонстрировал Чернышову свой мобильный телефон. Таким образом Ванберг скрыл и то, что меньше чем через час арабские террористы должны явиться в лабораторию, чтобы забрать всю партию готовых к использованию химических боеприпасов.

Выслушав Ванберга, Чернышов отправил его в управление в сопровождении своих оперативников. Сам Чернышов сейчас все равно никак не мог проверить его слова. Теперь немецким химиком, работающим на ближневосточных террористов, предстояло заниматься следователям ФСБ.

После завершения операции Павел Чернышов не спешил возвращаться в управление. Он хотел в спокойной обстановке лично осмотреть подпольную лабораторию по производству химического оружия. Все бойцы «Альфы» во главе со своим командиром обеспечивали охрану и сопровождение особо опасного груза, изъятого в лаборатории. С Чернышовым остался только Ветров, да еще один оперативник из Управления по борьбе с терроризмом. Все остальные по приказу Чернышова отправились сопровождать в управление задержанного немца.

Когда Ванберга увезли в управление, Чернышов и Ветров приступили к осмотру лаборатории. Последнему оперативнику Чернышов велел оставаться во дворе и наблюдать за подходами к зданию. За обстановкой снаружи можно было наблюдать и по монитору, но видеокамера обеспечивала неполный обзор. В лаборатории еще предстояло поработать следственной бригаде Управления по борьбе с терроризмом, поэтому Чернышов и Ветров во время осмотра старались ничего не трогать и ни в коем случае не переставлять имеющиеся в лаборатории предметы.

– Павел Андреевич, вам не кажется, что наши арабские гости могут наведаться сюда? – спросил Ветров у Чернышова.

– По словам Ванберга, арабы не знают место, где находится лаборатория, – ответил Чернышов.

– Вы считаете, немцу можно доверять?

– Доверять ему нельзя – это ясно. А верить его словам или нет, это уже другой вопрос. Ясно одно: если химические боеприпасы находились здесь, значит, рано или поздно заказчики придут за ними. Поэтому целесообразно устроить в лаборатории засаду. Я уже отдал распоряжение Анофриеву – как только взрывотехники привезут газ в свою лабораторию, весь отряд «Альфы» немедленно вернется сюда. В любом случае у нас есть не менее пяти часов, которые потребовались бы Ванбергу для завершения работы.

Исходя из неверного утверждения старшего взрывотехника, Чернышов сделал ложные выводы.

– А интересно, как Ванберг собирался делать мины? – спросил Ветров.

– Да, это действительно интересно, – согласился Чернышов. – Кто знал, что для производства химических боеприпасов можно использовать баллоны от обычных бытовых холодильников? Берется такой баллон, предварительно заправленный отравляющим газом. Вокруг него обматывается взрывной шнур, причем достаточно одного кольца. К шнуру присоединяется химический или электронный взрыватель. И все. Для взрыва достаточно нажать кнопку на устройстве дистанционного управления.

Ветров с любопытством прошелся по лаборатории, присматриваясь к оставленному взрывотехниками оборудованию.

– Павел Андреевич, а сварочный аппарат ему для чего понадобился? – обнаружив устройство газовой сварки, спросил Ветров.

– Не знаю. Возможно, у Ванберга были и другие идеи, – ответил Чернышов.

Чем дольше Чернышов находился в обнаруженной лаборатории, тем больше ему здесь не нравилось. Уже после поверхностного осмотра он начал испытывать беспокойство; его вызывали предметы, присутствие которых Чернышов объяснить не мог. «Например, слесарные тиски. Какую роль они могли играть в производстве химических мин? Или тот же аппарат газовой сварки. Что им собирался сваривать немецкий химик? – Павел Чернышов уже жалел, что отправил Ванберга в управление. – Если уж немец начал говорить, следовало задать ему и другие вопросы. Хотя бы по поводу трех неоновых ламп. Для чего они нужны, если все помещение освещается лампами накаливания?»

ПРОТИВОСТОЯНИЕ. 22.03

Московское время 21.05

В двадцати метрах от автобусной остановки уже больше часа стоял автомобиль-фургон ижевского производства. Сгустившиеся сумерки не позволяли разглядеть, находится ли кто-то в его кабине. Так как уже больше часа автомобиль стоял с выключенным двигателем и погашенными габаритными огнями, редкие вечерние пассажиры, ожидающие на остановке своего автобуса, считали, что в машине никого нет. Однако они ошибались. В кабине «Москвича» терпеливо сидели два человека. Внимание обоих было приковано к крайнему окну в цокольном этаже стоящего на пустыре здания. В машине ждали двое опаснейших международных террористов.

Кинжал подогнал сюда машину еще час назад. На этот раз террористы приехали к лаборатории вместе. Тарантул уже успел изготовить ключи по снятым слепкам. Теперь оставалось только забрать из лаборатории немецкого химика изготовленные им мины. Но террористы не торопились входить в лабораторию. В окне не было условного сигнала: зажженной лампы на подоконнике.

– Может, он просто забыл про лампу или она у него перегорела? – предположил Тарантул.

– Если бы забыл, то за час бы уже вспомнил. А если бы у него перегорела лампочка, то давно уже заменил бы на другую, – ответил Кинжал.

– Тогда, может, позвонить ему? – предложил Тарантул.

– Если его взяли, ФСБ уже давно прослушивает его телефон. Они вычислят наш телефон и запеленгуют его.

– И что будем делать?

– Пока ждать.

Часовое ожидание уже утомило Тарантула, и он сказал:

– Давай я схожу туда. На месте все выясню.

– Нет. Там может быть засада.

Кинжал обладал обостренной интуицией. Сейчас она подсказывала ему, что в лаборатории может подстерегать ловушка.

Кинжал поднял с колен прибор ночного видения, купленный в магазине для охотников, рыболовов и туристов. Кроме прибора ночного видения, Кинжал приобрел восьмикратный бинокль и пять охотничьих ножей, два из которых сейчас лежали у него в разных карманах. Террорист в очередной раз начал внимательно осматривать здание и окружающий его пустырь. Все было по-прежнему, только около входа одиноко стоял человек и курил. Кинжал отчетливо разглядел тлеющий кончик его сигареты. Человек мог просто выйти на воздух, чтобы покурить, а мог сделать это и со специальной целью, будучи наблюдателем российской спецслужбы.

– Сядь на мое место, запусти двигатель и жди меня, – приказал Кинжал своему напарнику, вылезая из машины.

У террориста родился дерзкий план, как все выяснить и разрешить возникшую неопределенность.

* * *

Оперативник, неторопливо куривший около входа, заметил подходящего к зданию человека. За несколько шагов человек вытащил из левого бокового кармана пачку сигарет и, достав из пачки одну из них, обратился к нему с вопросом:

– Можно прикурить?

Вопрос был самым естественным, а вот акцент обратившегося к нему человека оперативнику не понравился. Человек говорил по-русски, но произношение выдавало в нем иностранца.

– Пожалуйста, – ответил оперативник, вытаскивая из кармана зажигалку.

При этом он попытался получше рассмотреть фигуру незнакомца и запомнить его приметы. Незнакомец прикурил от зажигалки и спросил:

– Вы, наверное, здесь работаете?

– Угу, – оперативник кивнул. – А вас что-то интересует?

– Да, – ответил незнакомец. – Химчистка.

Он остановился в одном шаге от оперативника и принял расслабленную позу. Пачку сигарет незнакомец все еще держал в руках.

При слове «химчистка» оперативника словно ударило током. «Иностранец. Говорит по-русски, но с южным акцентом. Интересуется химчисткой. Внешне отдаленно похож на араба. Террорист?» – мысленно сопоставил детали оперативник. Все говорило за то, что перед ним стоит один из разыскиваемых ближневосточных террористов. Как можно беспечнее, чтобы голос не выдал его внутреннего напряжения, оперативник ответил:

– Была когда-то химчистка. Но сейчас ее нет. Вроде бы даже помещение кому-то продали.

Незнакомец с интересом посмотрел в лицо оперативнику, словно такой ответ был для него неожиданным.

...Во время осмотра Павел Чернышов то и дело посматривал на мониторы. Он тоже заметил подходящего к зданию человека. Вот человек вышел из зоны обзора видеокамеры. Через несколько секунд он должен был войти в здание и появиться на другом мониторе, где отображался коридор цокольного этажа и входные двери. Но прошла уже минута, а человек в здание так и не вошел. Чернышов прекратил осмотр и уперся взглядом в мониторы. Вот человек снова появился на экране первого монитора. Но на этот раз он шел уже от здания.

– Артем, узнай у нашего наблюдателя, что это за гость, – приказал Ветрову Чернышов.

Ветров кивнул и вышел из лаборатории. Чтобы дойти до выхода, ему нужно было пройти двадцать метров по коридору.

...Кинжал внимательно наблюдал за лицом своего собеседника, поэтому заметил, как вспыхнули его глаза при слове «химчистка». Террорист ожидал подобной реакции и сразу понял, что перед ним сотрудник спецслужбы. Кинжал специально начал провокационный разговор и даже усилил свой акцент. Он сознательно подставлялся, чтобы проверить реакцию собеседника. В этом и состоял коварный план террориста. Оперативник среагировал на слова Кинжала не так, как обыкновенный человек, и тем самым попался в психологическую ловушку.

Кинжал опустил в левый карман пачку сигарет. И оперативник опять попался на его уловку. Офицер, разговаривающий с Кинжалом, не раз участвовал в силовом задержании. Он помнил, что оружие носят в правом кармане, чтобы его было удобнее вытаскивать. Но стоявший перед ним террорист был левшой. Он писал только левой рукой, а в рукопашном бою одинаково умело действовал обеими руками. Опустив в карман сигареты, Кинжал взялся за рукоятку ножа. В следующее мгновение террорист выбросил левую руку вперед и вонзил нож оперативнику в горло. Офицер ФСБ был защищен бронежилетом, но террорист предполагал это, поэтому и нанес удар в горло. Оперативник издал булькающий звук, когда лезвие ножа пробило его гортань, и упал на землю. Чтобы не испачкаться кровью, террорист не стал вытаскивать нож, а оставил его в горле своей жертвы. Совершив убийство, Кинжал развернулся и заспешил к своей машине. В этот момент его и увидел на мониторе полковник Чернышов.

...Артем Ветров распахнул входные двери. В первый момент он не заметил лежащего оперативника, а увидел только спину удаляющегося человека. Но уже в следующее мгновение он устремил взгляд на землю и увидел страшную картину. Хорошо знакомый Артему оперативник лежал на спине, чуть ниже его подбородка из горла торчала рукоятка охотничьего ножа. Артем бросился к оперативнику, хотя понимал, что помочь ему уже не сможет. Чтобы привлечь внимание Чернышова, Артем выхватил пистолет и выстрелил в воздух. На этот выстрел среагировал и убийца. Артем заметил, как он развернулся и взмахнул правой рукой. Ветров успел присесть за долю секунды до того, как второй нож террориста пролетел в нескольких сантиметрах от его головы и ударился в стену. Стена здания оказалась железобетонной, поэтому нож не вонзился в нее, а упал на землю. Кинжал тут же выхватил из-под куртки пистолет-пулемет и дал длинную очередь. Ветрову пришлось упасть на землю. Террорист находился в лучшем положении. Он уже отошел от здания на значительное расстояние и почти скрылся в темноте, в то время как Ветрова отлично освещал висящий над входом фонарь. Ориентируясь по вспышкам выстрелов террориста, Артем тоже произвел несколько выстрелов. Он надеялся втянуть террориста в перестрелку и задержать его до прибытия подкрепления.

Павел Чернышов услышал выстрелы и на своем мониторе увидел перестрелку. «Группа захвата успеет прибыть, когда все уже кончится», – решил Чернышов. Поэтому он не стал тратить время на вызов группы захвата, а бросился на помощь Ветрову. Во время наблюдения он хорошо разглядел фасад здания и запомнил окна, на которых не было решеток. Через одно из таких окон Чернышов выбрался наружу. У него был хороший шанс в темноте подобраться к террористу и взять его. Но тут Кинжал сообразил, что выстрелы выдают его. Он тут же прекратил стрелять и бегом бросился к своей машине. Когда Чернышов и Ветров вслед за ним выбежали на дорогу, они увидели только габаритные огни удаляющегося автомобиля.

– Неужели уйдет?! – тяжело дыша, спросил Ветров.

Павел Чернышов ничего не ответил. Он понимал, что Ветров, скорее всего, окажется прав. Но об этом ему не хотелось говорить вслух.

Когда Чернышов и Ветров вернулись к третьему оперативнику, он уже давно был мертв. Прибывший врач «Скорой помощи» засвидетельствовал, что смерть наступила практически мгновенно. Обо всем происшедшем Чернышов немедленно сообщил в управление и в дежурную часть ГИБДД. Спустя полчаса сотрудники ГИБДД обнаружили «Москвич», которым воспользовались террористы. Те бросили машину возле ближайшей станции метро. Машину проверили. Она оказалась угнанной у хозяина несколько часов назад. След убийц опять оборвался.

ЧЕРНЫШОВ, ЛОКТИОНОВ. 23.03

Московское время 10.30

В эту ночь Чернышов спал плохо. События прошедшего дня не выходили у него из головы. Накануне начальник управления лично поздравил Чернышова с завершением операции. После захвата лаборатории террористов, ареста Ванберга и изъятия подпольного химического арсенала все в управлении считали это победой. И только Чернышов продолжал сомневаться, так ли это на самом деле. Во вторник утром он проснулся вялым, невнимательно слушал, что говорили ему жена и дочь, так как был занят своими мыслями. Странные предметы, обнаруженные в лаборатории Ванберга, не выходили у него из головы.

Приехав на службу, Чернышов еще раз перечитал итоговые заключения следственной бригады и группы взрывотехников. Выводы, сделанные экспертами, были совершенно логичны. Но в заключениях не упоминались находки, на которые эксперты не опирались в своих выводах. Там ничего не говорилось ни об аппарате газовой сварки, ни о слесарных тисках, ни о жестяной банке с остатками разведенной эпоксидной смолы. Павел Чернышов попытался использовать эти находки для собственных выводов, и итоговая картина у него получилась совсем иная.

В половине одиннадцатого Павел Чернышов решительно вошел в приемную начальника управления. В этот момент генерал Локтионов как раз выходил из кабинета, чтобы ехать с докладом на Совет безопасности.

– Олег Николаевич, нам нужно поговорить, – обратился к Локтионову Чернышов.

– Обязательно, Павел Андреевич, но сейчас я спешу на заседание Совета безопасности. Сразу после возвращения жду вас у себя.

– Олег Николаевич, я настаиваю, чтобы вы выслушали меня немедленно, – твердо сказал Чернышов.

– К чему такая спешка, Павел Андреевич? – удивился Локтионов. – Ведь основная операция завершена. Мы захватили весь арсенал химического оружия. Правда, успех операции омрачает гибель нашего сотрудника и тот факт, что террористам удалось уйти. Но тем не менее это успех. Террористы остались без средств для проведения своей диверсии.

– Это не так, Олег Николаевич, – возразил Чернышов. – Ваши выводы ошибочны. Террористы вовсе не отказались от своего плана. И самое главное, у них есть средства для запланированного теракта.

– Зайдите в кабинет, – сухо сказал Локтионов.

Начальник Управления по борьбе с терроризмом прошел к своему сейфу и, открыв его, достал оттуда несколько скрепленных листков в пластиковом прозрачном конверте.

– Вот заключение взрывотехников, – Локтионов положил конверт на письменный стол. – Вот заключение следственной бригады. Здесь ясно написано, что мы изъяли все химическое оружие. И я согласен с выводами экспертов. Это подтверждает и вчерашний визит террористов. Ведь они явились в лабораторию именно за химической миной для предстоящей диверсии.

– Я благодарю вас за то, что вы согласились меня выслушать, – для начала сказал Чернышов. – Теперь что касается заключений, о которых вы говорите. Я считаю, что эксперты поспешили с выводами, так как использовали не все имеющиеся в их распоряжении материалы. Будем последовательны. Взгляните на заключение экспертов-химиков. Там говорится, что у террористов изъято двадцать восемь литров отравляющего газа «VX». Но на основании чего они делают вывод, что это все ядовитое вещество, которое было в распоряжении террористов? Только на основании показаний самого Ванберга. Мы предполагали, что у террористов может находиться от двадцати семи до двадцати девяти литров газа «VX». И обнаруженное количество отравляющего газа как раз находится в этих границах, но оно не противоречит возможности изготовления Ванбергом еще одной, не обнаруженной нами, химической бомбы.

– Вы хотите сказать, что Ванберг ранее уже изготовил одну химическую бомбу? – недоверчиво спросил Локтионов.

– Да, именно это я и хочу сказать. Для чего Ванбергу потребовался сварочный аппарат и тиски, если не для изготовления мины? Взрывотехники обнаружили три мотка взрывного шнура. В двух из них взрывной шнур стандартной длины – десять метров, и только в одном – девять метров и десять сантиметров. Где еще девяносто сантиметров? В лаборатории мы нашли банку, в которой совсем недавно разводили эпоксидную смолу. Но нигде не видели следов ее использования. Я считаю, что сварочный аппарат, тиски, эпоксидную смолу и взрывной шнур Ванберг использовал для создания одной из мин.

– Послушайте, Павел Андреевич, в лаборатории Ванберга находилось пятьдесят однолитровых баллонов. Этого количества более чем достаточно, чтобы разлить по ним и двадцать семь, и двадцать девять, и даже тридцать литров отравляющего вещества. Для чего ему потребовалось кустарным способом изготавливать еще одну мину?

– Он делал ее специально для прибывших в Москву ближневосточных террористов. Видимо, их по каким-то причинам не устроила мина, изготовленная из однолитрового баллона. Тогда Ванберг сделал для них особую мину.

– Но если у террористов, как вы говорите, уже была мина, для чего они снова приехали в лабораторию?

– Олег Николаевич, обратите внимание, на какой машине приезжали террористы. Грузовой фургон на базе ижевского «Москвича». Что, они не смогли угнать другую машину, более быструю и маневренную? Нет, им потребовался именно фургон. Террористы собирались вывезти из лаборатории все созданные Ванбергом боеприпасы. А свою мину они забрали раньше, – закончил объяснять Чернышов.

Генерал Локтионов надолго задумался, а потом сказал:

– Павел Андреевич, ваши доводы убедили меня. Это не значит, что я с вами полностью согласен. Однако, если существует хотя бы малейшая вероятность, что террористы могут попытаться осуществить свой замысел, мы обязаны воспрепятствовать им. Операция продолжается, – объявил Локтионов. – Я немедленно доложу об этом на Совете безопасности.

– Этого мало, Олег Николаевич, – сказал Чернышов. – Необходимо, чтобы Совет безопасности выступил с ходатайством об отмене завтрашнего футбольного матча и переносе его на другой срок. Я считаю, что нужно также объяснить причину наших действий английскому правительству. Опасность слишком велика, чтобы оставлять англичан в неведении.

Начальник Управления по борьбе с терроризмом нахмурился. Он понимал, что предлагаемые Чернышовым меры вряд ли одобрит Совет безопасности: члены Совета безопасности также считают, что угроза химической диверсии полностью ликвидирована. И директор ФСБ, и он, как начальник антитеррористического управления, уже получили от членов Совета первые поздравления. Теперь будет трудно убедить членов Совета в обратном. И тем не менее Локтионов сказал Чернышову:

– Павел Андреевич, я обещаю вам, что доложу ваши предложения Совету безопасности.

Из кабинета генерала Чернышов вышел удовлетворенным. Локтионов признал существование угрозы. Теперь все зависело от решения Совета безопасности.

Генерал Локтионов прибыл с заседания Совета безопасности через два с половиной часа. Он немедленно вызвал к себе полковника Чернышова, чтобы объявить ему о принятом на Совете безопасности решении.

– Павел Андреевич, Совет безопасности решил, что для отмены футбольного матча нет достаточных оснований, – объявил Локтионов. – Нашему управлению поручено предотвратить угрозу диверсии. В связи с этим необходимо срочно разработать новый план антитеррористических мероприятий и немедленно приступить к его выполнению. Эту задачу, как и руководство всей операции, я поручаю вам.

Тяжело вздохнув, Чернышов ответил:

– Олег Николаевич, угроза диверсии уже существует. Надеюсь, что в наших силах не дать террористам реализовать ее.

Схватка с террористами продолжалась. Близилась ее решающая фаза.

ЧЕРНЫШОВ. 24.03

Московское время 16.00

Павел Чернышов подошел к стеклу комментаторской кабины. Отсюда отлично просматривалось все футбольное поле и большая часть трибун. И трибуны, и футбольное поле пока оставались пусты. Примерно через час на трибунах начнут появляться первые болельщики. А в шесть вечера на поле выйдут футболисты. До начала матча между сборными России и Англии оставалось три часа. Стадион замер в ожидании. На центральном табло уже горело приветствие участникам матча. По обе стороны прохода, через который на поле должны были выходить футболисты, заранее были вывешены английский и российский флаги. Над трибунами тоже развевались на ветру разноцветные флажки. Оргкомитет футбольного матча провел все подготовительные работы. Предварительные антитеррористические мероприятия закончили и сотрудники службы безопасности.

В ночь на двадцать четвертое марта специальная группа в составе взрывотехников и военнослужащих войск химической защиты провела самый тщательный осмотр Центральной спортивной арены Лужников и прилегающей к стадиону территории. Ничего похожего на мину с химическим или обычным зарядом обнаружено не было. Результат проверки не стал неожиданностью для Чернышова. Он считал, что террористы предусмотрели возможность подобной проверки и поэтому попытаются пронести на стадион мину непосредственно перед матчем или во время него.

Но на этот раз полковник Чернышов ошибался. Даже он не мог предположить, что террористы решатся на подобную дерзость. Поздним вечером двадцать второго марта, когда в лаборатории Ванберга работала следственная бригада, Кинжал и Тарантул, воспользовавшись дубликатами ключей, проникли в Лужниках на склад хозяйственного инвентаря и спрятали там свою химическую мину. Кроме лопат, грабель и метел, на складе хранились полые алюминиевые трубы, используемые как составные части мачт, на которых развевались украшающие стадион флаги. В одну из таких труб террористы и поместили свою мину. Чтобы мина не перемещалась в трубе, Кинжал приклеил ее к внутренним стенкам трубы эпоксидной смолой. Чтобы поместить мину внутрь трубы, террористам пришлось сначала извлечь деревянную болванку. Такие болванки в качестве пробок закрывали с обоих концов каждый элемент составных мачт. После того, как террористы вернули болванку на место, заминированная ими труба внешне уже ничем не отличалась от остальных. Закончив с миной, Кинжал отыскал на складе ящик слесарных инструментов, куда спрятал свой пистолет-пулемет с запасным магазином и полученное от Ванберга устройство инициации заряда.

Сотрудники правоохранительных органов и военнослужащие, производившие поиск химического заряда, за одну ночь просто физически не могли осмотреть всю территорию Лужников. Склад, где террористы спрятали мину, располагался в семистах метрах от спортивной арены, вне зоны сплошного поиска. Но и террористы не могли взорвать мину прямо на складе. Чтобы эффект от взрыва был максимальным, им требовалось доставить мину на стадион. Однако это обстоятельство их не смущало. У террористов уже был план, как это сделать.

...В нагрудном кармане Чернышова пискнула рация, сигнализируя о вызове. Сразу за звуковым сигналом из динамика донесся голос:

– «Крыша», я «Периметр». Ответьте, «Крыша».

Позывной «Крыша» принадлежал руководителю проводившейся в Лужниках операции полковнику Чернышову. Позывной «Периметр» имел начальник группы оперативников, обеспечивающих охрану с внешней стороны спортивной арены.

– Я «Крыша», слушаю вас, – ответил Чернышов.

– Появилась женщина с тележкой мороженого. В списках обслуживающего персонала, которые нам предоставила администрация, ее нет.

– Возьмите любого сотрудника администрации и выясните, кто она. Под видом санитарного контроля проверьте ее товар и тележку. О результатах доложите, – приказал Чернышов.

– «Крыша», понял вас, выполняю.

Через двадцать минут старший оперативников, обеспечивающих безопасность за пределами стадиона, снова вышел на связь.

– «Крыша», я «Периметр», докладываю: ваше приказание выполнено. Женщина проверена. Это продавщица торгового комплекса возле метро «Спортивная». Перед футбольным матчем по собственной инициативе она решила перенести свою торговую точку ближе к стадиону. После запрета администрации Лужников продавщица мороженого вернулась на свое прежнее место торговли, возле метро.

– «Периметр», понял вас, продолжайте наблюдение, – распорядился Чернышов.

«Тележка с мороженым – идеальное средство камуфляжа для химической мины, – подумал Чернышов. – Но по той же причине на нее в первую очередь обратят внимание и обязательно проверят. Террористы, конечно, предполагают, что мы будем проверять всех разъездных торговцев. Чтобы пронести мину на стадион, они придумали нечто другое».

...Рядом с комментаторской кабиной, в соседнем помещении, сотрудники оперативно-технического отдела Управления по борьбе с терроризмом оборудовали пост радиоперехвата. Генерал Локтионов предположил, что террористы могут пользоваться портативными рациями. В этом случае сотрудники радиотехнического поста должны были перехватить переговоры террористов и запеленговать сигналы их радиостанций.

Выйдя из комментаторской кабины, полковник Чернышов прошел на пост радиоперехвата. Начальник оперативно-технического отдела полковник Кислицын лично руководил работой своих людей. Заметив вошедшего Чернышова, Кислицын тут же обратился к нему:

– Мы готовы, Павел Андреевич. Все проверки проведены. Мы можем пеленговать даже самый слабый радиосигнал в любом месте спортивной арены и за ее пределами.

– Вы считаете, что при таком скоплении народа можно обнаружить говорящего по рации человека? – недоверчиво спросил Чернышов.

– Я обещаю вам отклонение не более десяти метров, – уверенно заявил Кислицын. – Если ваши оперативники будут действовать быстро, они вполне успеют перехватить человека с радиостанцией.

– Мы постараемся, – ответил Чернышов.

Павел Чернышов с должным уважением относился к различным техническим средствам, используемым в работе службы безопасности. Но сейчас он не возлагал больших надежд на помощь поста радиоперехвата. Радиопеленг хорош на открытой, безлюдной местности, а на стадионе, где соберутся тысячи людей, даже при минимальной погрешности радиопеленга человека с рацией придется искать в огромной толпе.

Павел Чернышов спустился вниз и вышел за пределы ограждения стадиона. Весь Центральный стадион уже был оцеплен двойным кольцом милицейского ОМОНа. Пройти на стадион без билета или специального пропуска сейчас было невозможно. Об этом Чернышову заявил командир отряда московского ОМОНа. У Чернышова не было оснований не доверять ему. Но и террористам незачем было пытаться тайно проникнуть на стадион. У любого перекупщика они могли без труда купить билеты на футбольный матч, причем даже на ту трибуну, которая им была необходима.

Перед началом футбольного матча Павел Чернышов испытывал необычное волнение. Сейчас он чувствовал себя в состоянии спортсмена, который перед своим выступлением никак не может справиться с нервами. Это чувство еще больше нервировало Чернышова, так как он понимал, что для решающей схватки с террористами необходимо абсолютное спокойствие. Такое чувство порой возникало у Чернышова, когда он не знал, каким образом будет действовать противник. А сейчас был именно такой случай. Павел Чернышов практически ничего не знал о террористах, кроме того, что они не отказались от своего намерения.

К Чернышову подошел Артем Ветров. С группой оперативников ФСБ он дежурил на одном из входов на стадион со стороны северных трибун. Ветров заметил, что его начальник нервничает, и подошел специально, чтобы попытаться успокоить его.

– Не волнуйтесь, Павел Андреевич, мы возьмем их, – уверенно сказал Ветров. – Как только они попробуют пройти на стадион, мы их возьмем. Ведь у нас же есть приметы одного из террористов.

Ветров был прав. Все сотрудники ФСБ, обеспечивающие безопасность на время футбольного матча, получили описание внешности одного из террористов, а также фоторобот, составленный по описанию сотрудника службы проката автомобилей аэропорта «Шереметьево-2», выдавшего автомобиль «Фольксваген-Гольф» греческому бизнесмену.

– Артем, если бы ты захотел нанять террориста или убийцу и у тебя было бы неограниченное количество денег, кого бы ты нанял? – спросил Чернышов.

– Я бы нанял самого лучшего, – не очень представляя, к чему клонит начальник, ответил Ветров.

– Вот и Фалает поступил точно так же. Пойми, мы имеем дело с международными террористами, – делая ударение на слове «международными», произнес Чернышов. – Это профессионалы высшего класса. Уверен, они учли абсолютно все.

– Да пусть они хоть какие профессионалы! Учесть абсолютно все невозможно. Даже вы порой ошибаетесь, – обиженно ответил Ветров.

Он понял, что успокоить Чернышова ему не удалось. Ветров развернулся и направился к месту своего дежурства. Глядя в спину Артема, Павел Чернышов мысленно произнес: «Дай бог, чтобы мы на этот раз не ошиблись. Иначе ошибка обернется смертью десятков тысяч людей».

Снова оставшись один, Чернышов в очередной раз попытался представить, как будут действовать террористы. «Почему им потребовалась специальная мина? Как они собираются пронести ее на стадион? – эти вопросы больше всего мучили Чернышова. – Камуфляж. Террористам нужно было замаскировать свою адскую машинку. Поэтому их и не устроила мина, изготовленная из однолитрового баллона. В лаборатории Ванберга был сварочный аппарат. Значит, мина имеет металлический корпус. Но все же какой камуфляж использовали террористы?»

Так в размышлениях прошел еще один час. На стадион потянулись первые болельщики. Среди них были и одетые в штатское оперативники ФСБ. В течение всего матча они должны были оставаться снаружи стадиона. В их задачу входила проверка всех бесхозных предметов, оставленных возле Центральной спортивной арены. Другие оперативники должны были выполнять аналогичную задачу непосредственно на самом стадионе. Часть из них использовала форму работников милиции, остальные гражданскую одежду. Каждый оперативник имел свою зону ответственности. Таким образом все внутреннее пространство спортивной арены должно было находиться под контролем. Полковник Чернышов лично проводил инструктаж оперативников. После инструктажа он вывел весь личный состав на стадион и проверил, насколько точно каждый оперативник представляет границы своего участка.

Но даже такие меры не успокоили Чернышова. Все предпринимаемые действия укладывались в систему стандартных мер по обеспечению безопасности мероприятия с массовым скоплением людей. Эти меры не раз упоминались в методических разработках и инструкциях, вышедших еще во времена КГБ. Любой более-менее опытный оперативник мог перечислить весь комплекс мероприятий, проводимых в подобных случаях. Павел Чернышов не сомневался, что взявшиеся за организацию взрыва террористы знают об этих мероприятиях и учитывают их в своем плане.

На стадион прибыла большая группа тележурналистов со своей аппаратурой. Футбольный матч между сборными Англии и России должен был транслироваться на всю страну в прямом эфире. Перед тем, как пропустить журналистов и спортивных комментаторов на стадион, сотрудники ФСБ тщательно осмотрели и проверили всю их аппаратуру. Понаблюдав за тем, как проверяют прибывших на матч журналистов, Чернышов прошел к входу на трибуны.

Здесь тоже полным ходом шла проверка приходящих на стадион болельщиков. Несколько оперативников ФСБ, переодетых в форму сотрудников милиции, ручными металлоискателями обыскивали каждого болельщика. Подобную предосторожность болельщикам объяснили просто: организаторы матча опасаются, как бы кто-то из футбольных фанатов не пронес на стадион петарды или сигнальные ракеты. В ряде стран подобными предметами футбольные фанаты уже сорвали несколько матчей. Многие болельщики пытались вести себя развязно и вызывающе. Но под суровыми взглядами московских омоновцев даже самые неистовые фанаты быстро утрачивали свой пыл и позволяли оперативникам ФСБ произвести досмотр.

ПРОТИВОСТОЯНИЕ. 24.03

Московское время 18.15

С интервалом в десять человек Тарантул и Кинжал прошли на стадион. Первым шел Тарантул. На голову он повязал яркий платок, а глаза прикрыл узкими черными очками. Кроме того, он жевал жвачку и поэтому непрерывно двигал челюстями. На террористе была надета косая кожаная куртка с металлическими заклепками – излюбленная одежда байкеров. Несмотря на свой вызывающий вид, Тарантул беспрекословно подчинился работникам милиции и позволил себя обыскать. Оперативники ФСБ, переодетые в форму сотрудников милиции, проверили металлоискателями одежду Тарантула и, ничего не обнаружив, пропустили террориста на стадион.

Пропустив вперед себя группу молодых подростков, к входу на трибуны шагнул Кинжал. Оперативники также проверили миноискателем его одежду. Кроме связки ключей, в карманах террориста не было металлических предметов.

– Проходи, – объявил Кинжалу милиционер с металлоискателем и слегка хлопнул его по плечу.

Кинжал кивнул и прошел к трибунам. Миновав проход, где стояли переодетые милиционерами оперативники ФСБ, Кинжал поднес руку ко рту и языком вытолкнул изо рта к себе на ладонь бритвенное лезвие. Террорист не стал проносить на стадион нож. Но для внезапного нападения годилось и обыкновенное лезвие. Спрятав лезвие в нагрудный карман, Кинжал прошел на свое место. На соседнем от Кинжала сиденье уже сидел Тарантул. На появление Кинжала он никак не прореагировал. Для всех окружающих они должны были оставаться незнакомыми людьми.

* * *

Олег Муромцев, и на этот раз оставленный в управлении, не находил себе места: там, в Лужниках, его товарищи встали на пути двух безжалостных террористов, а он сидит в управлении и не знает, как им помочь. Олег и не думал нарушить приказ Чернышова. Он понимал – операция только тогда пройдет успешно, если каждый ее участник на своем месте работы сделает все от него зависящее. Борьба с терроризмом – это не поединок одиночек, а совместная работа десятков и даже сотен людей. По распоряжению Чернышова Олег Муромцев продолжал работать в информационно-аналитическом отделе Управления по борьбе с терроризмом. Но сейчас, на своем временном месте работы, Муромцев чувствовал себя лишним и бесполезным.

Как только стало известно о прибытии в Москву двух ближневосточных террористов, в Управлении по борьбе с терроризмом попытались собрать хоть какие-то сведения о них. В аналитическом отделе хранился большой объем информации о зарубежных террористических организациях и международных террористах. Для выделения нужных сведений из всего этого объема сотрудники аналитического отдела попытались использовать имеющееся описание внешности одного из террористов, составленное по словам сотрудника фирмы по прокату автомобилей. Однако эта попытка оказалась неудачной. Снова и снова Олег Муромцев возвращался к файлам, где содержались сведения о ближневосточных террористах. На экране компьютера перед его глазами пробегали аналитические справки и агентурные сообщения, но пока Олег так и не смог ни за что зацепиться.

«Кроме описания внешности, должен существовать и другой критерий отбора информации, но какой? – думал Олег, глядя на экран компьютера. Он воспроизвел в памяти обстоятельства совершенных террористами убийств. – Оба убийства – и в аэропорту, и возле химической лаборатории – были совершены холодным оружием. В первом случае это был восточный кинжал, во втором – охотничий нож нашего российского производства. Этот нож убийца не мог привезти с собой. Значит, купил его в охотничьем магазине. Он приобрел привычное для себя оружие. Привычное! – Олег облизал пересохшие губы. Мысли наконец-то начали выстраиваться в логическую цепочку. – Возле химлаборатории террорист заколол оперативника. Не случайного прохожего, а опытного профессионала, владеющего навыками рукопашного боя. Причем убийца подошел к нему не сзади, не сбоку, а спереди. В искусстве владения ножом он мастер, – понял Олег. – Итак, один из террористов искусно владеет ножом. Уже кое-что, – Олег перевел дух. – Но почему погибший оперативник позволил убийце подойти к себе? Почему заранее не насторожился? Оперативник знал, что двое арабских террористов в Москве, и, конечно же, допускал возможность их появления возле лаборатории. Стоп! – Олег понял, какую ошибку совершил погибший оперативник. – Он ждал иностранцев. Убийца не вызвал у оперативника подозрений, потому что заговорил с ним по-русски. Террористы знают русский язык! – сообразил Олег. – Вот они, особые приметы террористов: знание русского языка и искусное владение холодным оружием. Специализация – взрывное дело».

Олег Муромцев склонился над клавиатурой компьютера, набирая новый запрос. Через несколько минут компьютер выдал на экран запрашиваемые данные. Уже по первым строкам появившегося на экране текста Олег понял, что наконец вышел на нужную информацию.

* * *

На рации Чернышова снова прозвучал сигнал вызова.

– Я «Ворота-1», вызываю «Крышу», – раздалось из динамика.

Павел Чернышов узнал голос Артема Ветрова.

– Я «Крыша», слушаю вас, «Ворота-1», – ответил Чернышов.

Позывной «Ворота-1» имела группа оперативников, дежуривших около входа на Северную трибуну.

– Человек, подходящий под описание и фоторобот подозреваемого, только что прошел на трибуну нижнего яруса, предъявив билет на девятый ряд, пятнадцатое место, – четко доложил Чернышову Артем Ветров.

«Неужели в масть?!» – мелькнула в мозгу Чернышова радостная мысль.

– Он один? – первым делом спросил у Ветрова Чернышов.

– Да, сидит один, в разговоры ни с кем не вступает.

– Пока ничего не предпринимайте, только наблюдайте за ним. Нам нужен второй.

Павел Чернышов сам прошел на Северную трибуну и внимательно рассмотрел сидящего на девятом ряду подозрительного человека. Человек действительно полностью подходил под описание и перед матчем явно нервничал. «Террорист тоже будет нервничать, – подумал Чернышов. – Но он постарается скрыть свое волнение. А этот, наоборот, ведет себя так, словно ему все равно, что о нем подумают окружающие. Странно». В течение пятнадцати минут Чернышов наблюдал за подозрительным человеком. Тот несколько раз вставал со своего места, пытаясь что-то рассмотреть на футбольном поле, и снова садился обратно. Поручив дальнейшее наблюдение за подозреваемым своим сотрудникам, Чернышов спустился к оперативникам, дежурившим на входе.

Ветров уже изнывал от нетерпения. Увидев спускающегося по ступенькам Чернышова, он сразу же поспешил к нему.

– Ну как, Павел Андреевич, видели? Как ваше мнение? Это он? – Ветров буквально засыпал Чернышова вопросами.

– Похож, – согласился Чернышов. – Но ведет себя несколько странно. Пойдем, посмотришь сам.

Через минуту Артем Ветров рассматривал в бинокль человека, схожего по приметам с разыскиваемым террористом.

– Ну что, есть вариант, – опуская бинокль, сказал он. – Я подхожу к нему. Могу наступить на ногу или облить пивом. Слово за слово, ссора, потом драка. Обоих хулиганов забирает подоспевший наряд милиции. Дальше все просто: проверка документов, установление личности.

– Обойдемся без твоих театральных эффектов.

Чернышов достал рацию и начал вызывать оперативников, ведущих наблюдение за подозрительным человеком.

Двое сотрудников ФСБ, одетых в форму сотрудников милиции, предложили подозрительному гражданину пройти вместе с ними. Гражданин проявил удивление, но все-таки подчинился. Своих коллег подстраховывали еще четверо оперативников в гражданском, но человек, приглашенный для выяснения личности, не пытался бежать или сопротивляться. Через двадцать минут сотрудники ФСБ выяснили личность подозрительного человека. Он оказался вполне добропорядочным гражданином, живущим и работающим в Москве, женатым, имеющим двоих детей. К двум ближневосточным террористам он не имел никакого отношения.

* * *

За несколько минут до начала футбольного матча Чернышова вызвал по рации начальник группы оперативников, обеспечивающих охрану с внешней стороны спортивной арены.

– Только что прибыл ваш сотрудник из аналитического отдела. Он говорит, что у него для вас важная информация, – доложил Чернышову начальник группы «Периметр».

«Муромцев», – понял Чернышов и поспешил на вызов. Олег Муромцев выглядел очень взволнованным.

– Есть, Павел Андреевич, – торопливо сказал Олег. – Нашли. Вот распечатка. Информация секретная, но ради такого случая мне разрешили забрать распечатку с собой. Вот, держите. Это все, что есть.

От волнения Олег говорил бессвязно. Но Чернышов не стал ничего переспрашивать, а быстро развернул отпечатанный на принтере лист и начал читать:

«Европейским и Азиатским отделением Интерпола активно разыскивается представляющий особую опасность террорист и международный преступник, подозреваемый в совершении террористических актов в Гамбурге, Стамбуле, Бейруте, Иерусалиме, Каире, Бомбее. Известные клички: Кинжал, Аспид, Воин. Предположительно кличка Кинжал используется как основная. Настоящее имя, а также год и место рождения неизвестны. По национальности араб. Образование высшее, медицинское. Кроме арабского, владеет тремя европейскими языками: английским, немецким и русским. Предположительно получил образование в России, где и изучил русский язык.

Не поддерживает постоянных контактов ни с одной террористической организацией. В разное время сотрудничал с различными исламскими экстремистскими организациями Ближнего Востока. Основная специализация – взрывник. При осуществлении террористических актов предпочитает работать в одиночку или в паре. В совершенстве владеет индивидуальным стрелковым и холодным оружием. Предположительно кличку Кинжал получил за совершенную технику владения ножом. Особо опасен в ближнем бою. В рукопашной схватке может успешно вести бой одновременно с несколькими противниками. Изучил приемы маскировки и конспирации. Владеет различными способами изменения внешности. При выполнении заданий часто пользуется гримом. В связи с этим словесный портрет, особые приметы и индивидуальные особенности поведения до сих пор неизвестны.

За информацию, которая будет способствовать задержанию террориста, спецслужбами Индии и Израиля объявлены крупные денежные награды».

– Да, серьезный противник, – прочитав текст, заключил Чернышов. – Ни настоящего имени, ни примет.

– В списках особо опасных преступников, рассылаемых Интерполом, он стоит одним из первых, – ответил Муромцев.

Он так спешил, чтобы поскорее доставить ориентировку Интерпола! Но сейчас по реакции Чернышова Муромцев понял, что привезенная им информация в практическом розыске террориста малопригодна.

– Это все? – убирая листок с текстом к себе в карман, спросил Чернышов.

– Есть еще одна новость, – удрученно заметил Олег.

– Не тяни.

– В аналитическом отделе есть компьютерная программа для обработки портретных фотографий людей. Я попробовал ее на фотороботе, прилагаемом к розыскной ориентировке на одного из террористов. По заключению компьютера фоторобот составлен неверно. Точнее говоря, формы глаз, носа и рта не соответствуют друг другу. Я проконсультировался по этому поводу у начальника аналитического отдела. Так вот, Сергеев считает, что мы имели дело с измененной внешностью. А настоящие приметы террориста, арендовавшего в аэропорту машину, совсем другие.

Но на этот раз приметы и фоторобот вряд ли могли помочь для опознания террористов. Начальник информационно-аналитического отдела полковник Сергеев в своих выводах оказался абсолютно прав. Кинжал и Тарантул прилетели в Москву в гриме, который смыли в первый же день.

– Значит, у нас не остается ничего, кроме роста, – сделал вывод Чернышов.

На стадионе заиграла музыка: футбольный матч начинался.

– Павел Андреевич, игра уже начинается. Разрешите мне остаться? – обратился к Чернышову Олег Муромцев.

– Хорошо, но от меня ни на шаг, – неожиданно для Олега согласился Чернышов.

– Слушаюсь! – подражая Ветрову, ответил Муромцев и заулыбался.

Вместе с Олегом Муромцевым Павел Чернышов вернулся на стадион. Чернышов разрешил Муромцеву остаться, потому что в критические моменты ему всегда требовалась поддержка товарищей из своей оперативной группы. А сейчас наступил именно такой момент.

...На дорожки, идущие вокруг футбольного поля, выехали мотоциклисты. Они провезли перед трибунами флаги российских футбольных клубов. Потом с показательной программой выступили девушки-гимнастки из группы поддержки. И только после этого на поле вышли футболисты. К этому времени практически все места на трибунах уже были заполнены. Поток болельщиков, желающих попасть на стадион, значительно сократился.

Павел Чернышов по рации выслушал доклады начальников всех групп, задействованных в операции. Содержание всех докладов оказалось одним и тем же: подозрительных лиц или предметов не обнаружено. Но такие доклады не успокоили Чернышова. Он понял одно: перехватить террористов перед матчем не удалось. После того как Чернышов прочитал привезенную Муромцевым ориентировку Интерпола, он не сомневался, что террористы где-то рядом и уже приступили к исполнению своего дьявольского плана.

Прозвучал свисток главного арбитра. Отборочный матч чемпионата Европы между сборными России и Англии начался. Но Павел Чернышов смотрел не на футбольное поле, а на трибуны. Все мысли полковника занимали два вопроса: «Террористы, где они? Как они собираются нанести свой удар?»

...Кинжал и Тарантул тоже не следили за ходом футбольного матча. Их взоры были прикованы к выезду со стадиона, куда проследовали проезжавшие перед трибунами мотоциклисты.

– Пока все по плану, – заметил Тарантул.

– Конечно. Они же не зря проводили репетицию. Теперь они будут в точности придерживаться плана, – ответил Кинжал.

– Но мотоциклисты выезжали из другого прохода.

– Поэтому мы и здесь, чтобы узнать, откуда именно.

Оба террориста разговаривали вполголоса. Но такая предосторожность была напрасной. За ревом трибун их соседи все равно не могли разобрать, о чем они разговаривают и разговаривают ли вообще.

ПРОТИВОСТОЯНИЕ. 24.03

Весь первый тайм футбольного матча Чернышов мучился вопросом: «Что, если террористы взорвут мину снаружи стадиона? Нет, – отвечал он сам себе. – Они не камикадзе, чтобы взрывать мину до того, как смогут уйти. Они – наемники и, значит, не собираются становиться добровольными жертвами и погибать вместе с остальными людьми. Они понимают, что любой оставленный без присмотра предмет вызовет подозрение и будет немедленно проверен. Мину нужно спрятать, чтобы до взрыва ее никто не обнаружил. Но все подходы к стадиону контролируются нашими патрульными группами. Оперативники не оставят без присмотра ни одного человека, который войдет в охраняемую зону. Незаметно спрятать мину снаружи практически невозможно. Итак, – пришел к выводу Чернышов, – террористы попытаются спрятать мину внутри спортивной арены. Здесь десятки тысяч людей, уследить за каждым невозможно. Но для этого нужно пронести мину на стадион. Как? Как они собираются это сделать?»

Свисток судьи ознаменовал окончание первого тайма. Поднялись со своих мест многочисленные болельщики. Кто-то хотел размять ноги, кто-то решил перекусить во время перерыва, а кому-то просто нужно было сходить в туалет. Кинжал и Тарантул также встали со своих мест. Опережая нерасторопных болельщиков, они начали быстро спускаться с трибуны. Но террористов не интересовали пиво и бутерброды. Они приступили к реализации заключительной части своего плана. В первом тайме они несколько раз вскакивали со своих мест и кричали во время острых моментов игры. Такого поведения требовала ситуация, и террористы добросовестно изображали активных болельщиков.

Павел Чернышов видел, как многочисленные группы зрителей потянулись к выходу со стадиона. «Террористы не стали взрывать мину во время первого тайма. Что это значит? – быстро соображал Чернышов. – Они запланировали взрыв на вторую половину игры. Значит, перед матчем и во время первого тайма террористы не могли пронести мину на стадион. Они попытаются сделать это в перерыве. Но почему? Ведь возвращающиеся после перерыва болельщики будут подвергаться точно такому же досмотру, что и перед началом матча. На что надеются террористы?»

– Олег, – обратился Чернышов к сидящему рядом Олегу Муромцеву, – тебе надо пронести мину на стадион. Когда ты попытаешься это сделать?

Муромцев тяжело вздохнул. Весь первый тайм он мучился тем же вопросом.

– Вот если бы заранее знать программу всего матча... – нерешительно ответил Олег.

В это время снова заиграла музыка. На поле выбежали девушки из группы поддержки и начали показывать акробатические номера. Чернышов посмотрел на девушек, потом на Олега и, излагая свою мысль, сказал:

– А знаешь, Олег, ты, наверное, прав. Программа матча обязательно должна существовать.

Полковник Чернышов встал со своего места и в сопровождении Олега Муромцева направился на трибуну, где расположился оргкомитет футбольного матча.

* * *

...Дима Щукин, водитель автохозяйства спортивного комплекса «Лужники», считал, что ему крупно повезло. Совершенно бесплатно он сумел попасть на такой грандиозный матч. Конечно, как работник спортивного комплекса, Дмитрий мог достать билет на футбол. Однако билет стоил недешево, а лишних денег у Дмитрия не было. Но сейчас Дима находился на матче не в качестве болельщика, а как работник из обслуживающего персонала. Хотя вся работа Дмитрия заключалась в том, чтобы во время перерыва между таймами два раза объехать вокруг футбольного поля на машине, на которой были установлены рекламные щиты концерна «Фольксваген», официального спонсора сборной России по футболу. А во время игры Дима мог наслаждаться зрелищем и от души поболеть за свою команду, что он и делал. Но вот первый тайм закончился, и Дима отправился за своим рекламным автомобилем. Сейчас он думал только о том, как побыстрее выполнить поручение, поставить машину в гараж и успеть вернуться на стадион еще до начала второго тайма.

Дима спешил. Чуть не бегом он добрался до гаража, завел машину и выехал на ведущую к Центральному стадиону аллею. Дима рассчитывал, что в это время аллея будет пуста, так как все болельщики и работники Лужников соберутся на стадионе. Но только Дима развил приличную скорость, как на дорогу перед его машиной выскочил человек в кожаной куртке байкера. «Пьяный, вот и лезет прямо под колеса», – со злостью подумал Дима, едва успев затормозить.

– Ты что, совсем соображать перестал?! – закричал Дима пьяному парню, высунувшись из кабины.

В этот момент правая дверь машины распахнулась, и в кабину нырнул второй человек.

– Э, ты что? – недоуменно и испуганно спросил Дима.

Человек, запрыгнувший в кабину, бросился к нему и мгновенно зажал левой рукой рот и нос Димы. Пальцами правой руки он чиркнул Диму по горлу. Дима Щукин не смог увидеть резаную рану на своей шее. Он только почувствовал резкую боль, словно прикоснулся горлом к раскаленному железу. Тут же сознание его помутилось. Перед глазами появилась серая дымка, которая мгновенно сгустилась и превратилась в сплошную черноту. Вместе со зрением исчезли и звуки окружающего мира. Дима Щукин провалился в холодную пустоту. Он умер через три секунды после того, как Кинжал бритвенным лезвием, зажатым между средним и указательным пальцем, перерезал ему горло.

Тарантул помог Кинжалу вытащить из кабины тело убитого водителя. У террористов уже не было времени избавляться от трупа, и они бросили его в соседних кустах. Тарантул сорвал с головы платок, снял очки и стянул свою байкерскую куртку. Под курткой у него оказался точно такой же комбинезон, какой был и на убитом водителе. Во время работы по очистке территории Лужников Тарантул хорошо рассмотрел, как одеты работники спортивного комплекса. Он даже ухитрился стащить со склада один из рабочих комбинезонов. Надев на голову бейсбольную кепку Димы Щукина, Тарантул запрыгнул на его водительское место. Проводив взглядом отъезжающую машину, Кинжал заспешил на склад хозяйственного инвентаря, где террористами была спрятана химическая мина.

* * *

Чернышов и Муромцев поднялись на трибуну, где расположились члены организационного комитета футбольного матча, когда девушки-гимнастки уже заканчивали свое выступление.

– Скажите, выступление этих девушек предусмотрено программой? – торопливо поздоровавшись, спросил Чернышов.

– А как же, – ответил ему помощник председателя оргкомитета. – Мы все подготовили. В том числе и развлекательную программу, чтобы зрители не скучали во время перерыва.

– У вас есть отпечатанная программа? Я могу взглянуть на нее? – нетерпеливо спросил Чернышов.

– Тут вот товарищи из ФСБ, – обратился помощник к председателю оргкомитета, – они хотят взглянуть на программу сегодняшнего дня.

Председатель оргкомитета с улыбкой посмотрел на Чернышова. Он был в курсе проводимых ФСБ мероприятий, но считал их абсолютно лишними, так как не верил в реальность угрозы террористического акта. Первая половина встречи прошла без всяких эксцессов. И председатель оргкомитета считал это лишним подтверждением того, что во время матча ничего не случится.

– Пожалуйста, передайте господину офицеру нашу программу, – снисходительно сказал председатель своему помощнику.

Тот переложил какие-то бумаги на письменном столе, который стоял неподалеку, выдвинул верхний ящик и порылся в нем, потом раскрыл свою кожаную папку и наконец выудил оттуда интересующий его листок.

– Вот, это копия, поэтому можете оставить ее себе, – сказал помощник председателя и протянул листок Чернышову.

Павел Чернышов взял в руки лист, в верхней части которого было отпечатано: «Отборочный матч чемпионата Европы. Сборная России – сборная Англии. Программа встречи». Чернышов пропустил пункты, обозначающие мероприятия, которые прошли перед матчем. Его интересовало то, что должно было происходить в перерыве между таймами.

* * *

Оперативники на въезде остановили машину. Но Тарантул отнесся к этому спокойно, он не боялся проверки. Один оперативник предложил Тарантулу выйти из машины и проверил металлоискателем его комбинезон. В это время трое других оперативников тщательно осмотрели машину. Не найдя ни в машине, ни среди рекламных щитов ничего подозрительного, оперативники пропустили машину на стадион. Представитель оргкомитета заранее предупредил оперативников, что через их пост во время перерыва должен проехать автомобиль с рекламными щитами фирмы «Фольксваген». Поэтому появление такой машины не стало для оперативников неожиданностью.

Получив разрешение на въезд, Тарантул снова забрался в кабину и вывел машину на стадион. Проезжая мимо прохода, через который на поле выходили футболисты, Тарантул резко вывернул руль вправо и сбил мачту с развевающимся на ней английским флагом. К его машине с разных сторон тут же бросились люди. Тарантул услышал русскую и английскую речь. Смысл слов возмущенных представителей оргкомитета и английской футбольной команды был примерно одним и тем же. Тарантул быстро вылез из машины, поднял руки и по-русски начал повторять одно и то же:

– Виноват. Сейчас все исправлю. На складе есть запасные трубы. Сейчас привезу.

Тарантулу пришлось повторить все это несколько раз. Но вот какой-то молодой сотрудник оргкомитета поддержал его. Он забрался в машину и из кабины закричал Тарантулу:

– Чего стоишь?! Быстро поехали за новой мачтой!

Все представители российского оргкомитета единогласно считали, что нельзя продолжать встречу, пока английский флаг не будет установлен на место.

Тарантул не заставил себя уговаривать и мгновенно запрыгнул обратно в кабину. Рекламный автомобиль выехал со стадиона и покатил к складу хозяйственного инвентаря.

* * *

Кладовщику повезло. В день футбольного матча у него был выходной, поэтому кладовщик не вышел на работу и тем самым сохранил свою жизнь. При необходимости Кинжал, не задумываясь, убил бы его. Но делать этого не пришлось. Склад оказался заперт на тот же висячий замок, который Кинжал легко открыл своим ключом. У Кинжала не было специального комбинезона, но он отыскал на складе старый халат и теперь вполне мог сойти за кладовщика.

...Водитель резко затормозил свой автомобиль возле склада. Представитель оргкомитета первым выскочил из машины и закричал:

– Тут такое дело! Вот он сбил мачту с флагом! Короче, нужна запасная, и быстро!

Представитель оргкомитета был очень возбужден и говорил крайне путано. Но кладовщик в старом халате его отлично понял. Он кивнул и, буркнув: «Сейчас», скрылся в глубине склада.

Вернувшись, кладовщик вынес двухметровую алюминиевую трубу, как раз такую, какую испортил неловкий водитель.

– Благодарю, – ответил представитель оргкомитета.

Засунув трубу в кузов между рекламными щитами, он забрался обратно в кабину и снова начал торопить водителя.

Тарантул лихо развернул в аллее свой автомобиль и поехал обратно к стадиону. Как только машина Тарантула отъехала от склада, Кинжал достал из кармана устройство инициации и набрал последовательность, активирующую химический взрыватель. Внутри взрывателя внешне ничего не изменилось. Только температура вещества, заполняющего столбик временного замедлителя, увеличилась на десятую долю градуса. Так начался процесс окислительной реакции, и взрыв химической мины стал неизбежным.

Кинжал снял с себя халат и швырнул его в угол. Устройство инициации он спрятал в карман. Само устройство больше не было нужным, но оно представляло улику, от которой следовало избавиться. Кинжал повесил на плечо свой пистолет-пулемет и, прикрыв его курткой, вышел из дверей склада. Он уже выполнил свою часть работы. Кинжалу оставалось только дождаться Тарантула, чтобы на его автомобиле выехать из района Лужников, который через пятнадцать минут должен был стать смертельно опасным. Уходить с места диверсии террористы собирались по Лужнецкой набережной, которая проходила вдоль берега Москвы-реки, опоясывающей район Лужников. Туда и направился Кинжал, выйдя из дверей склада.

...Оперативник на въезде остановил машину Тарантула для вторичной проверки. Сотрудник оргкомитета тут же высунулся из окна и закричал на него:

– Что вы все проверяете?! Сколько можно?! Я ни на секунду не отходил от этой машины. Мы везем только мачту для флага, взамен сломанной. Пропустите нас скорее! Англичане и так уже негодуют! Не хватало, чтобы из-за вас случился международный скандал!

Оперативник прекрасно помнил и водителя, и машину, которую он проверял несколько минут назад. Да и слова представителя оргкомитета убедили его. Тем не менее оперативник все-таки заглянул в кузов. Но лежащая в кузове алюминиевая труба совсем не напоминала химическую мину, и оперативник пропустил машину на стадион.

Тарантулу даже не пришлось самому устанавливать мину. Как только он остановил машину возле сбитой мачты, несколько рабочих под руководством представителей оргкомитета быстро вытащили из машины привезенную трубу и за пару минут собрали и восстановили мачту.

ПРОТИВОСТОЯНИЕ. 24.03

Московское время 19.51

Павел Чернышов несколько раз прочитал список запланированных мероприятий и не обнаружил ничего подозрительного. «Даже если террористы заранее узнали этот план, как они могут его использовать?» – подумал Чернышов. Рядом с каждым мероприятием было проставлено время его проведения. Чернышов взглянул на часы. По плану на стадион уже должны были снова выехать мотоциклисты с флагами российских футбольных клубов, но они почему-то задерживались.

– Почему до сих пор нет мотоциклистов? – спросил Чернышов у председателя оргкомитета.

Тот нахмурился, так как тоже не знал причину задержки.

– Да не волнуйтесь. Они вот-вот появятся, – неопределенно ответил председатель.

Но Чернышова такой ответ не удовлетворил. Он достал свою рацию и вызвал старшего контрольного поста, через который должны были проезжать мотоциклисты.

– Да тут мачту с английским флагом уронили, – ответил Чернышову начальник поста. – Сейчас уже восстанавливают. Как только закончат, сразу выедут мотоциклисты. Они уже здесь.

– Как уронили мачту? – быстро спросил Чернышов.

– Водитель на автомобиле с рекламой случайно сбил мачту своей машиной. Он же и привез новую конструкцию.

Чернышов заглянул в программу, которую все еще держал в руках. Выезд рекламного автомобиля упоминался единственный раз, между периодами футбольного матча. Чернышов внутренне похолодел: «Неужели это то, на что рассчитывали террористы?»

– Что представляет собой замененная конструкция? – в волнении спросил Чернышов.

– Да обыкновенная алюминиевая двухметровая труба, – ответил по рации оперативник.

Полковник Чернышов все понял. Сразу же всплыли в памяти люминесцентные лампы, обнаруженные в лаборатории Ванберга. «Люминесцентная лампа – это абсолютно герметичный стеклянный цилиндр, который может быть помещен внутри любой полой трубы подходящего диаметра. Если лампу предварительно наполнить отравляющим газом и снабдить устройством подрыва, то она превратится в химическую бомбу!» – сообразил Чернышов.

Трибуна оргкомитета размещалась как раз над раздевалками футболистов, поэтому тот проход, через который на поле выходили футболисты, с нее не был виден. Чернышов перегнулся через ограждающие трибуну перила и посмотрел вниз. Он не смог разглядеть, как рабочие устанавливают мачту, зато увидел отъезжающий рекламный автомобиль.

– Говорит «Крыша»! Внимание всем постам и маневренным группам! Немедленно задержать рекламный автомобиль и его водителя! – закричал в рацию Чернышов и бросился по ступенькам вниз к футбольному полю.

* * *

Краем глаза Тарантул заметил оживление среди оперативников на выезде со стадиона. Старший наряда вышел на середину дороги и поднял руку, приказывая остановиться. Действия оперативников Тарантул оценил безошибочно. Вместо того чтобы остановиться, он вдавил в пол педаль газа и бросил машину прямо на загораживающих выезд людей.

Оперативники едва успели отскочить в стороны. Машина Тарантула сбила легкие импровизированные заграждения и вылетела со стадиона. Но, кроме стационарных постов на всех проходах, в распоряжении полковника Чернышова находились несколько маневренных групп, составленных из бойцов подразделения «Альфа». Пока Тарантул на своей машине прорывался со стадиона, одна из групп уже блокировала ему дорогу. С глухими хлопками открыли огонь бесшумные автоматы «вал». Девятимиллиметровые пули спецпатронов ударили по колесам автомобиля террориста и в считанные секунды разорвали в клочья покрышки. Тарантулу еле удалось не дать машине опрокинуться. Прямо на ходу он выпрыгнул из машины и бросился бежать. У террориста не было при себе оружия, и он надеялся исключительно на собственные ноги. Заметив выросшую на дороге фигуру спецназовца, Тарантул рванулся в сторону, но, получив удар прикладом автомата, оказался на земле. Он попытался вскочить, но ближайший спецназовец наступил ботинком на шею террористу и припечатал его голову к земле. Тарантул смог лишь в бессильной ярости зарычать, когда двое бойцов «Альфы» завернули его руки за спину и защелкнули на них наручники.

– Мы его взяли! – сообщил в эфир старший маневренной группы.

* * *

Полковник Чернышов сбежал по ступенькам, когда четверо рабочих уже установили мачту с английским флагом на прежнее место.

– Немедленно разберите ее! – приказал Чернышов.

– Ну это уже черт знает что! – возмутился представитель оргкомитета, который ездил за новой трубой. – Вы переходите всякие границы!

Сотрудник оргкомитета считал себя чуть ли не героем, который спас положение, не дав разгореться международному скандалу.

– Которую конструкцию вы заменили? – не обращая внимания на слова сотрудника оргкомитета, спросил Чернышов у рабочих.

Рабочие не знали, что за человек обращается к ним. Но по его тону они поняли, что с ним лучше не спорить, и указали Чернышову на замененную конструкцию. С ближайших трибун уже спускались подчиненные полковнику Чернышову оперативники. Но первым возле него оказался Олег Муромцев.

– Отделите эту конструкцию, – приказал Чернышов своим оперативникам, указав на трубу, внутри которой размещалась химическая мина.

– Я запрещаю вам это де...– попробовал протестовать представитель оргкомитета.

Олег Муромцев взял его за галстук и ловко затянул узел. Последнее слово застряло у спортивного чиновника в горле.

– Не надо шуметь, – миролюбиво сказал Олег. – Вы отлично выполняете свою работу, а сейчас мы выполняем свою.

В это время оперативники ФСБ разобрали мачту и отделили трубу, внутри которой находилась заложенная террористами мина.

– Мы его взяли! – прозвучал в рации Чернышова голос командира маневренной группы.

– Срочно доставьте задержанного на стадион, к мачте с российским флагом! – приказал Чернышов.

Отдав последнее приказание, Чернышов взял в руки заминированную трубу. Даже без взвешивания было ясно, что она по крайней мере вдвое тяжелее остальных труб, составляющих конструкцию мачты. Чернышов с помощью других оперативников вытащил деревянные пробки, закрывающие оба конца трубы. Заглянув внутрь алюминиевой трубы, он увидел, что там находится еще одна труба, стальная, заполненная эпоксидной смолой. На глаз Чернышов определил, что внутренний диаметр стальной трубы чуть превышает диаметр люминесцентной лампы. Чернышов окончательно понял, какую конструкцию выбрали террористы для своей химической мины.

...Двое бойцов «Альфы» во главе с командиром маневренной группы доставили к Чернышову задержанного террориста.

– Он пуст. В момент задержания при нем ничего не было, – доложил Чернышову начальник маневренной группы.

Чернышов взглянул в горящие ненавистью глаза Тарантула. Сейчас полковника занимал единственный вопрос – как обезвредить бомбу.

– Как отключить взрыватель? – спросил Чернышов у террориста.

Но в ответ террорист только скалил зубы и молчал. Чернышов заметил на поясе у командира маневренной группы кобуру с абсолютно бесшумным пистолетом «вул»[10].

– Дайте мне ваше оружие, – приказал Чернышов, указав на пистолет.

Получив оружие, Чернышов прицелился в коленную чашечку террориста.

– Я даю тебе три секунды, чтобы сказать, как обезвредить мину, – объявил он и сразу же начал считать. – Раз, два...

При счете «три» Чернышов нажал на спуск. Никто из стоящих вокруг не услышал выстрела. Многие даже не поняли, что произошло. И лишь Тарантул почувствовал, как его нога ниже колена буквально разорвалась от боли.

Перед самым выстрелом полковник Чернышов чуть отклонил ствол пистолета. Пуля не раздробила террористу коленный сустав, но пронзила икроножную мышцу. До последнего мгновения Тарантул не верил, что российский офицер все-таки выстрелит. И когда это произошло, Тарантул вскрикнул от боли и неожиданности. Чернышов тут же прицелился в другую ногу террориста.

– У тебя есть еще три секунды, – сказал он.

– Стойте! – выдохнул Тарантул. – Стрельба не поможет! Бомбу нельзя обезвредить! Реакция уже началась, теперь ее не остановить! Она сейчас взорвется! Мы все умрем!!!

Последнюю фразу террорист выкрикнул на арабском языке и забился в истерике.

Павел Чернышов в растерянности оглянулся по сторонам. На стадион уже выехали мотоциклисты. Как и перед началом матча, они провозили перед болельщиками флаги с эмблемами российских футбольных клубов. Чернышов понял, что он уже не может предотвратить взрыв. Ему оставалось лишь попытаться уменьшить его чудовищные последствия. Размахивая пистолетом, он бросился к проезжающим мимо мотоциклистам. Мотоциклисты ехали медленно, и Чернышову удалось схватить одного мотоциклиста за локоть и остановить его. Мотоциклист недоуменно уставился на человека с пистолетом, загородившего ему дорогу.

– Мне нужна ваша машина, – объявил Чернышов и, вытолкнув мотоциклиста, сам оседлал мотоцикл.

Чернышов подхватил трубу с химической миной и, зажав ее под мышкой наподобие копья, помчался к выезду со стадиона. Павел Чернышов намеревался увезти мину как можно дальше от Центральной спортивной арены, где собрались тысячи людей.

Оперативники на выезде со стадиона в недоумении расступились, когда руководитель операции промчался мимо них на мотоцикле. Они еще не знали, что произошло. Тем более странно им было видеть полковника Чернышова несущимся на мотоцикле, да еще с длинной алюминиевой трубой. Чернышов выехал со стадиона через юго-западный проход. Он свернул в ближайшую аллею, и тут на мгновение перед его глазами мелькнул указатель «р. Москва». Этот указатель и подсказал Чернышову спасительное решение. Снова развернув мотоцикл, он помчался к реке.

* * *

Чтобы не попасться на глаза ОМОНу или патрулирующим территорию оперативникам ФСБ, Кинжал свернул с аллеи и спрятался за высаженные вдоль дороги голубые ели. Из всех дорог, ведущих от Центрального стадиона к Лужнецкой набережной, эта была самой короткой. И именно по ней должен был проехать Тарантул на своем рекламном автомобиле. По расчетам Кинжала, Тарантул должен был давно появиться. Кинжал уже начал нервничать. До взрыва оставалось меньше пяти минут. Неожиданно на дороге вместо машины Тарантула появился мотоциклист. На предельной скорости он мчался к набережной. Присмотревшись, Кинжал увидел у мотоциклиста хорошо знакомую алюминиевую трубу. По тому, как мотоциклист спешит вывезти из Лужников химическую бомбу, Кинжал понял, что их план раскрыт, а Тарантул убит или задержан.

Снять мотоциклиста. Мину в кусты. На его мотоцикле прочь из Лужников. До взрыва еще четыре минуты. На мотоцикле он успеет покинуть зону поражения – план собственного спасения мгновенно выстроился в голове террориста. Кинжал сорвал с плеча свой пистолет-пулемет и, прицелившись в едущего по аллее Чернышова, дал длинную очередь. Павел Чернышов уже успел проехать притаившегося среди деревьев террориста, когда вокруг него засвистели пули. Кинжал очень боялся повредить мотоцикл, который был для него единственным средством спасения. Это сказалось на точности его стрельбы. Большинство выпущенных Кинжалом пуль пролетели мимо, но некоторые из них пробили одежду Чернышова и вскользь прошлись по его бронежилету. Очередь из пистолета-пулемета «узи», попадающая в бронежилет, может вызвать у человека болевой шок. С полковником Чернышовым такого не произошло, так как пули ударили в его бронежилет по касательной. Но и этого удара оказалось достаточно, чтобы Чернышов вылетел с мотоцикла и покатился по асфальту. Неуправляемый мотоцикл опрокинулся на бок и заглох. Кинжал выскочил из-за деревьев и бросился к упавшему мотоциклисту.

Перед падением Чернышов успел сгруппироваться, иначе переломал бы себе все кости. Тем не менее удар об асфальт оказался весьма ощутимым. Чернышов ободрал себе обе ладони и расцарапал щеку. Но самое главное, он не потерял сознания. Чернышов сразу сообразил, что стрелять по нему мог только второй террорист. Последний раз перевернувшись на живот, Чернышов распластался на асфальте. Первым делом он быстро оглянулся по сторонам, чтобы определить место, откуда прозвучали выстрелы, но тут же увидел бегущего к нему террориста с пистолетом-пулеметом «мини-узи», одним из самых эффективных видов оружия для ближнего боя. Сам Чернышов был вооружен модернизированным пистолетом Макарова, оружием, которое не шло ни в какое сравнение с «узи». К тому же и достать «ПММ»[11] было проблематично – Чернышов лежал на животе, а пистолет находился у него в подмышечной кобуре, на боку. И тут Павел Чернышов вспомнил про бесшумный «вул», который не успел вернуть командиру маневренной группы, а положил к себе в боковой карман куртки. Не меняя положение тела и стараясь действовать быстро и незаметно, Чернышов опустил правую руку в карман куртки.

...Кинжал заметил, что лежащий на земле мотоциклист пошевелился. Это оказалось неожиданностью для террориста – Кинжал считал, что застрелил своего противника. Кинжал тут же вскинул свой пистолет-пулемет, чтобы добить живучего мотоциклиста, но Чернышов опередил его. Выдернув из кармана руку с пистолетом, Чернышов трижды выстрелил в грудь террориста. Как и положено в скоротечных огневых контактах, после первых выстрелов Чернышов перекатился в сторону и занял новое положение для стрельбы. Но стрелять еще раз ему уже не пришлось. Сраженный тремя пулями, террорист выронил свое оружие. Он простоял некоторое время на полусогнутых ногах, а потом упал лицом вниз.

...Кинжал прижал руки к груди, пытаясь задержать вытекающую кровь. Он никак не мог поверить в свое поражение. Он видел застрелившего его мотоциклиста, видел лежащую на асфальте трубу с химической бомбой, видел мотоцикл, который должен был стать его спасением. Мотоцикл лежал совсем близко, всего в нескольких шагах, но Кинжал уже не смог сделать ни одного шага. Он так и умер стоя и только после этого упал на асфальт.

Чернышов поднялся на ноги. Сердце бешено колотилось в груди; он не знал, сколько времени осталось до взрыва бомбы. Павел Чернышов уже видел реку, но до нее еще оставалось около двухсот метров. Прихрамывая, Чернышов подбежал к мотоциклу. Он молил бога, чтобы мотоцикл завелся, и это произошло. Мотоцикл завелся с первой же попытки. Павел Чернышов подхватил адскую трубу и снова помчался к реке. Сейчас он не видел ничего, кроме приближающейся набережной. «Вот и вода!» – Чернышов резко затормозил возле каменного парапета, ограждающего набережную Москвы-реки. Он оглянулся по сторонам, желая убедиться, что на реке нет прогулочных катеров, хотя в душе Чернышов понимал, что в любом случае сделает задуманное. «Здесь ходят прогулочные катера, значит, в этом месте река должна быть глубокой», – мысленно произнес Чернышов. Он пытался успокоить себя и в то же время понимал, что другого выхода у него просто нет. Ухватившись за один конец трубы, Чернышов размахнулся и изо всех сил зашвырнул трубу в реку подальше от берега.

Раздался всплеск. Труба скрылась под водой и пошла на дно. Химическая бомба коснулась дна на одиннадцатиметровой глубине. Окислительная реакция в химическом взрывателе закончилась через сорок секунд после этого. Взрыв поднял со дна тучи песка и ила и смешал их с мельчайшими осколками стекла и стали. Одиннадцатиметровая толща воды не позволила отравляющему веществу превратиться в смертельный газ. Образовавшуюся в воде взвесь из мельчайших капель вещества «VX» унесло вниз по течению.

...Павел Чернышов не смог заставить себя покинуть набережную, хотя и понимал, что это может быть смертельно опасно. Он видел, как в момент взрыва над рекой взметнулся столб воды, видел, как побежали по поверхности реки кольцевые волны. Павел Чернышов так и стоял возле парапета, пока последняя волна, превратившись в расходящийся по воде круг, совсем не исчезла из вида.

На четырехколесном велосипеде к полковнику Чернышову подъехал шестилетний мальчик.

– Дядя, а что это вы в реку кинули? – спросил мальчик.

Чернышов посмотрел на мальчика, улыбнулся и ничего не ответил. Мальчику тоже захотелось что-нибудь кинуть в воду. Он подобрал с земли камень и спросил у Чернышова:

– А можно и мне кинуть?

– Можно, – продолжая улыбаться, ответил Чернышов. – Теперь уже все можно.

* * *

Из информационных сообщений московских газет от 25 марта:

«...Вчера на Центральном стадионе в Лужниках состоялся очередной матч отборочного тура чемпионата Европы по футболу. Наша сборная на своем поле принимала сборную Англии. Десятки тысяч болельщиков, пришедших на стадион, надолго запомнят этот интереснейший матч. Все без исключения болельщики получили незабываемое зрелище. Даже досадный инцидент, вызванный падением мачты с английским флагом, не смог испортить царившую в Лужниках атмосферу спортивного праздника».

Примечания

1

Подробно эти события описаны в романе «Тень».

2

КСС – контрольно-спасательная служба.

3

»ПСМ» – пистолет Стечкина малогабаритный. Калибр – 5,45 мм.

4

VIP – особо важная персона (англ.).

5

Упомянутые события подробно описаны в романе «Тень».

6

«Глок-19» – австрийский автоматический пистолет с корпусом из пластмассы. Калибр – 9 мм, емкость магазина – 15 патронов.

7

МОССАД, БНД – названия спецслужб Израиля и Германии.

8

NCIS – Национальная служба уголовных расследований Великобритании.

9

ОЗК – общевойсковой защитный комплект, представляющий собой резиновый плащ с капюшоном и такие же резиновые чулки, пристегиваемые к поясному ремню.

10

»Вул» – самозарядный бесшумный пистолет, разработанный для специальных подразделений. Калибр – 7,62 мм, емкость магазина – 6 патронов.

11

»ПММ» – пистолет Макарова модернизированный.

Content

Сергей Москвин
Почерк диверсанта

ПРОЛОГ

КОНТРАКТ

ПОЛКОВНИК ЧЕРНЫШОВ. 1.03

ЧЕРНЫШОВ, МУРОМЦЕВ, ВЕТРОВ. 1.03

НАБИЕВ. 1.03

МАРФИН. 28.02

ЧЕРНЫШОВ. 2.03

ВЕРСИЯ. 2.03

МАРФИН. 28.02

МАРФИН. 3.03

НАБИЕВ. 3.03

ПЕРЕГОВОРЫ. 3.03

НАБИЕВ, АЙВАЗОВ. 3.03

ЧЕРНЫШОВ, ВЕТРОВ. 4.03

НАБИЕВ, ТАТАЕВ. 4.03

ПОЛЯНСКИЕ, МАРФИН. 6.03

ПОИСК. 7.03

ВЕТРОВ. 8.03

ИГОРЬ ПОЛЯНСКИЙ. 9.03

ЧЕРНЫШОВ, ВЕТРОВ. 10.03

ЧЕРНЫШОВ. 10.03

ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА ПОЛКОВНИКА ЧЕРНЫШОВА. 11.03

БРАТЬЯ ПОЛЯНСКИЕ. 11.03

ЧЕРНЫШОВ. 11.03

ПОЛЯНСКИЕ. 11.03

ЧЕРНЫШОВ, ВЕТРОВ. 11.03

В АЭРОПОРТУ. 11.03

ВЕТРОВ. 11.03

ПРЕСЛЕДОВАНИЕ. 11.03

ПРОТИВОСТОЯНИЕ. 11.03

БРАТЬЯ ПОЛЯНСКИЕ. 11.03

ЧЕРНЫШОВ. 11.03

БРАТЬЯ ПОЛЯНСКИЕ. 12.03

ЧЕРНЫШОВ, ЛОКТИОНОВ. 12.03

ОПЕРАТИВНАЯ РАБОТА. 12.03

ВЕТРОВ. 13.03

НАРУЖНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ. 13.03

ИГОРЬ ПОЛЯНСКИЙ. 13.03

ПРОТИВОСТОЯНИЕ. 13.03

ЧЕРНЫШОВ, ВЕТРОВ. 13.03

НАБИЕВ. 13.03

ЛОКТИОНОВ. 14.03

НАБИЕВ. 15.03

ПЕРЕЛЕТ. 15.03

ДУБАЙ. 15.03

ОЛЬГА МЕДВЕДКОВА. 15.03

АЛИ ОСМАН ФАЛАЕТ. 15.03

ДУБАЙ, МОСКВА, ГРОЗНЫЙ. 16.03

ЧЕРНЫШОВ. 17.03

БРАТЬЯ ПОЛЯНСКИЕ. 17.03

ЧЕРНЫШОВ, ЛОКТИОНОВ. 17.03

ЕВГЕНИЙ ПОЛЯНСКИЙ. 18.03

ЧЕРНЫШОВ. 18.03

ИГОРЬ ПОЛЯНСКИЙ. 18.03

МУРОМЦЕВ. 18.03

ВЕТРОВ. 18.03

ЧЕРНЫШОВ. ВЕТРОВ 18.03

НАБИЕВ, ФАЛАЕТ. 18.03

ВЕТРОВ. 19.03

В АЭРОПОРТУ. 19.03

ЧЕРНЫШОВ, ВЕТРОВ. 19.03

ОПЕРАТИВНЫЙ КОНТАКТ. 19.03

ОПЕРАТИВНАЯ КОМБИНАЦИЯ. 20.03

ПРОТИВОСТОЯНИЕ. 20.03

ЧЕРНЫШОВ, ВЕТРОВ. 20.03

ТЕРАКТ: ПОДГОТОВКА. 20.03

ЧЕРНЫШОВ, СЕРГЕЕВ, ВЕТРОВ. 22.03

ФАЛАЕТ. 22.03

ТЕРАКТ: ПОДГОТОВКА. 22.03

ТЕРАКТ: ПОДГОТОВКА. 22.03

ЧЕРНЫШОВ, АНОФРИЕВ, ВЕТРОВ. 22.03

ПРОТИВОСТОЯНИЕ. 22.03

ПРОТИВОСТОЯНИЕ. 22.03

ЧЕРНЫШОВ, ЛОКТИОНОВ. 23.03

ЧЕРНЫШОВ. 24.03

ПРОТИВОСТОЯНИЕ. 24.03

ПРОТИВОСТОЯНИЕ. 24.03

ПРОТИВОСТОЯНИЕ. 24.03

Примечания