Сергей Москвин

Скрытая угроза

Глава 1

СКРЫТАЯ УГРОЗА

Представительский белый «Линкольн» величественно катил по улицам Бейрута. Он свернул с трассы, соединяющей город с международным аэропортом, и выехал на центральную улицу. Здесь располагались самые дорогие отели, казино, магазины и рестораны. Местные жители, а также многочисленные туристы из Европы, Америки, Ближнего и Дальнего Востока, съезжающиеся в Бейрут на время рождественских праздников, привыкли к виду дорогих автомобилей, заполняющих улицы ливанской столицы. Но шикарный лимузин, переливающийся на солнце отполированными до зеркального блеска белоснежными бортами, тем не менее приковывал к себе всеобщее внимание. На него оборачивались пешеходы, а водители и пассажиры встречных машин провожали пристальными взглядами. При этом на лицах женщин появлялись грустные или мечтательные улыбки, мужчины же в большинстве своем хмурились и спешили переключить внимание своих спутниц на что-то другое. Но все без исключения старались разглядеть или угадать, кто находится в проплывающей мимо роскошной машине.

Сделать это было невозможно. Тонированные зеркальные стекла пропускали свет только в одном направлении. А двое пассажиров «Линкольна», расположившиеся на упругом кожаном диване, отделенном звуконепроницаемой перегородкой от водителя и монументального охранника, старательно скрывали себя от посторонних глаз. Они избегали светских приемов и раутов, не давали интервью на телевидении и в прессе и никогда не фотографировались для обложек глянцевых журналов, хотя многие папарацци заложили бы душу ради одной фотографии любого из них.

Старший из пассажиров – седой шестидесятипятилетний мужчина с изборожденным глубокими морщинами лицом, в таком же белом, как борта лимузина, одеянии арабского шейха – был одним из высших руководителей экстремистских исламских организаций, составляющих разветвленную сеть «Аль-Каиды». Миллионы одурманенных идеями ваххабизма религиозных фанатиков, видящих в «Аль-Каиде» силу, защищающую идеи ислама от разрушительного влияния западной цивилизации, знали его как святейшего шейха Абу Умара. Спецслужбам ведущих мировых держав он был известен как международный террорист, вдохновитель и непосредственный организатор сотен террористических актов, прогремевших в разное время по всему миру и унесших тысячи человеческих жизней.

По правую руку от Абу Умара сидел его старший сын Омар. В отличие от отца он был в светло-бежевом очень дорогом европейском костюме. Костюм дополняли рубашка из натурального шелка с высоким стоячим воротником, кожаные туфли, сшитые по заказу в обувной мастерской, где заказывает себе обувь американский президент, темные очки в усыпанной бриллиантами золотой оправе и изящные швейцарские часы от Патик Филипп – верх точности и совершенства. Последние десять из своих тридцати восьми лет Омар провел в Европе и США, поэтому европейская одежда ему была куда более привычна, чем национальная длиннополая рубаха с длинными рукавами и надеваемыми под нее широкими шароварами. Правда, совсем недавно он чуть было не сменил свой изысканный европейский костюм на арестантскую робу пожизненно осужденного заключенного, но у «Аль-Каиды» хватило возможностей добраться до тщательно охраняемых американским ФБР свидетелей выдвинутого против него обвинения и навсегда заткнуть им рты. Омар пытался вычеркнуть из памяти два месяца, проведенные по вине американцев в испанской тюрьме, но воспоминание было еще слишком свежо – всего неделю назад он обрел долгожданную свободу, – и забыть тюремные впечатления никак не удавалось.

Открыв дверцу встроенного бара, Омар выдвинул поднос с бутылкой виски, ведерком колотого льда и двумя массивными стаканами. Бросив несколько кубиков льда в один из стаканов, он залил его янтарной жидкостью из высокой квадратной бутылки и вопросительно посмотрел на отца. Но тот отрицательно покачал головой и недовольно сказал:

– Нам предстоит серьезная встреча. Не следует являться туда в пьяном виде... К тому же Аллах запрещает своим воинам пить вино, – добавил Абу Умар после секундной паузы.

Омар усмехнулся. В запрете на употребление вина Аллах не делает различий между своими воинами и простыми мусульманами. До того как перебраться в Европу, Омар окончил знаменитый исламский университет Умм аль-Кура в Мекке и мог цитировать Коран не хуже отца. И если уж быть точным, запрет касается именно вина, насчет прочих напитков в Коране ничего не сказано.

Не обращая внимания на недовольство отца, Омар отхлебнул из стакана большой глоток.

– Мне нужно снять стресс. В конце концов, я имею на это право. Никто из членов совета, подобно мне, не оказывался в подвешенном состоянии между жизнью и медленной смертью в американской тюрьме.

– А ты не задумывался, каких усилий и денег стоила организации твоя свобода? – раздраженно спросил Абу Умар.

Двухсантиметровое стекло внутренней перегородки надежно защищало их разговор от ушей водителя и охранника, поэтому Абу Умар мог позволить себе повысить голос. Омар, уверенный в своей правоте, и вовсе не считал необходимым что-либо скрывать.

– По-моему, я это заслужил, – взглянув в глаза отцу, твердо ответил он. – Если бы не мои хакеры, подвесившие систему оповещения американской авиадиспетчерской службы, еще неизвестно, удалась бы воздушная атака Нью-Йорка и Вашингтона.

– Никто не умаляет твоих заслуг, – прежним размеренным тоном сказал Абу Умар. – Твое приглашение на сегодняшний совет – наглядное тому подтверждение. Но, позволив врагу добраться до конечных исполнителей, ты совершил ошибку. Серьезную ошибку, которая осложнила твою жизнь и принесла дополнительные проблемы организации.

– Осложнила жизнь?! – с вызовом переспросил Омар. – Да американцы собирались упрятать меня за решетку до конца дней, а то и вовсе могли посадить на электрический стул! Они даже прислали в Испанию своего фэбээровца, чтобы он отвез меня в Штаты! И это ты называешь «осложнением»?! Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить за эти два месяца в испанской тюрьме, когда адвокаты, разведя руками, дружно заявили, что ничего не могут сделать?!

– Это послужит тебе хорошим уроком на будущее и предостережет от последующих ошибок, – с улыбкой прервал Абу Умар тираду сына. – Надеюсь, ты извлечешь для себя выводы из всего случившегося.

Омар залпом допил виски и отвернулся к окну. Там проплывали названия ведущих европейских и азиатских брендов: «Гуччи», «Черутти», «Калвин Кляйн», «Бали», «Картье», «Бушерон», «Ван Клиф»... – лимузин пересекал квартал, где располагались самые престижные магазины... Выводы. Он сделал выводы: не оставлять свидетелей и держаться как можно дальше от места проведения акции – эпоха информационных технологий позволяет руководить исполнителями, находясь за тысячи километров от них. Но главный вывод он сделал задолго до того, как испанская полиция по приказу американцев швырнула его в тюрьму. Личное оскорбление, как и адресованная лично угроза, должны смываться кровью врага. И неважно, что враг олицетворяет собой целое государство. Возглавляемая отцом и его соратниками организация сильна именно тем, что способна противостоять более сильному, могущественному и вооруженному врагу, каким является Запад во главе с США. Значит, в самое ближайшее время Америка ощутит на себе мощь новых, еще более сокрушительных ударов.

«Линкольн» свернул с оживленной улицы на подъездную дорогу, ведущую к отелю «Марриотт», и, миновав короткую пальмовую аллею, остановился перед мраморными ступенями центрального входа, напротив бьющего днем и ночью фонтана, на основании которого золотыми буквами было выведено название отеля. К лимузину мгновенно ринулся дежурный портье, но сидящий рядом с водителем телохранитель опередил его. Выпрыгнув из машины, он оттеснил служащего отеля своим могучим торсом и сам распахнул автомобильную дверь перед хозяином. Абу Умар неспешно выбрался из лимузина и, не обращая внимания на подобострастно улыбающихся ему портье и носильщиков, вошел в распахнувшиеся перед ним стеклянные двери. Омар подождал, когда замешкавшийся портье откроет дверь с его стороны, пружинисто вынырнул из салона и, подражая размеренной походке отца, направился следом за ним.

Оставшийся у машины портье проводил гостей почтительным взглядом, решив, что на открывающуюся сегодня в отеле исламскую конференцию прибыл очередной богатый араб со своим секретарем. За год в «Марриотте» проходило более десятка всевозможных совещаний, бизнес-семинаров и конференций – фешенебельный отель и его удобные, оборудованные всем необходимым конференц-залы пользовались неизменной популярностью как у европейской, так и ближневосточной политической и бизнес-элиты. Но даже опытный портье, прослуживший в отеле не один год, был бы шокирован, узнав, что на этот раз «Марриотт» выбрали местом проведения своего совещания руководители «Аль-Каиды».

Абу Умар вошел в просторный, выложенный мраморными плитами вестибюль и, замедлив шаг, внимательно огляделся. Опытный глаз тут же выделил среди сидящих в креслах и праздно разгуливающих постояльцев шестерых крепких мужчин, примерно одного роста и возраста, расположившихся в разных концах вестибюля. Люди Аббаса. Сам Мухтада Аббас, невысокий плотный мужчина с короткой шеей и массивной головой, покоящейся на широких мускулистых плечах, заметив вошедшего в вестибюль Абу Умара, стремительно поднялся и поспешил ему навстречу. Являясь давним членом организации, Аббас прослужил более двадцати лет в службе безопасности Саудовской Аравии, поэтому не было ничего удивительного, что в «Аль-Каиде» он возглавлял внутреннюю контрразведку. Именно он и его люди обеспечивали безопасность лидеров организации на предстоящем совещании. Аббас знал в лицо всех участников совещания, что позволяло обойтись без паролей, пропусков, рекомендательных писем и прочих регистрационных документов, которые, несмотря на секретность и сложность изготовления, могли быть легко подделаны врагом, стремящимся проникнуть в планы организации.

Абу Умар и подошедший к нему Аббас обменялись традиционным приветствием. Аббас, коснувшись щекой щеки Абу Умара, сообщил:

– Все уже собрались. Начало по плану через два часа. Если желаете отдохнуть с дороги, для вас приготовлен номер на восьмом этаже. Там дежурят мои люди, они вас проводят.

– Не будем терять времени, – остановил Абу Умар начальника контрразведки. – Если все члены совета собрались, начнем прямо сейчас.

Аббас почтительно кивнул. По его знаку рядом тут же появился один из дежурящих в вестибюле охранников.

– Проводи гостей в конференц-зал, – приказал ему Аббас.

– Прошу вас следовать за мной, – охранник развернулся и направился к лифтам. Абу Умар и Омар последовали за ним.

В коридоре, ведущем к конференц-залу, они встретили еще четверых охранников Аббаса. Абу Умар не сомневался, что еще не менее десятка человек дежурят снаружи. Организация всегда уделяла первостепенное значение обеспечению безопасности своих лидеров, благодаря чему ни израильский «Моссад», преуспевший в уничтожении руководителей палестинских террористических организаций, ни американские спецслужбы, буквально доставшие из-под земли бывшего иракского президента, не могли похвастаться аналогичными успехами в отношении лидеров «Аль-Каиды».

Вскоре после прихода Абу Умара и Омара в конференц-зале стали собираться и другие участники совещания: лидеры региональных подразделений «Аль-Каиды» и руководители основных направлений ее деятельности, образующие совет организации. Именно их решения заставляли тысячи боевиков в Ираке, Афганистане, Чечне, Турции, Судане, Индии, Индонезии и других странах браться за оружие, надевать «пояса шахидов», набивать взрывчаткой автомобили, захватывать заложников, обстреливать полицейские и военные патрули, взрывать торговые центры, жилые дома, пассажирские поезда и самолеты, а миллионы мирных жителей трепетать от ужаса. На правах идейного вдохновителя объявленного «Аль-Каидой» всемирного джихада против Запада и США и старейшего члена совета Абу Умар занял место во главе стола. Остальные участники совещания в зависимости от ранга и занимаемого в организации положения расположились по правую и левую руку от него. Место на противоположном конце стола осталось свободным, и Омар, недолго думая, уселся туда. Следовало с самого начала показать этим старцам, мнящим себя руководителями организации, что его появление здесь не случайно и уже не за горами момент, когда они точно так же будут трепетно слушать его, как сейчас внимают его отцу.

Прежде чем начать совещание, Абу Умар обвел всех присутствующих внимательным взглядом. Неподвижные фигуры, сосредоточенные лица, словно за столом собрались не живые люди, а восковые фигуры. Совершенно невозможно определить, что думает сейчас каждый из них. Правда, здороваясь с ним, каждый из членов совета обнял и расцеловал его. Но это ровным счетом ничего не значит. Поцелуи, объятия и радушные улыбки могут быть лишь средством скрыть припрятанный под одеждой кинжал. И если членам совета стала известна тайна, которую он тщательно скрывал от них без малого двадцать лет, то это заседание может стать для него последним. Его удавят прямо на месте, за этим столом. У «соратников» хватит опыта, чтобы сделать это своими руками. Им даже нет нужды обращаться за помощью к людям Аббаса. Аббас! Вот кто мог докопаться до истины. Но тогда он должен присутствовать на совете, а он остался снаружи...

Парализовавший волю страх медленно растаял. Дернув кадыком, Абу Умар проглотил подступивший к горлу комок и заговорил хорошо поставленным твердым голосом:

– Мы собрались здесь в канун христианского Рождества, чтобы обсудить стоящие перед организацией задачи и выработать план действий на ближайший год...

* * *

Охрану места проведения совещания лидеров «Аль-Каиды» несли два десятка боевиков из внутренней контрразведки Мухтады Аббаса. К тому же каждый участник совещания прибыл на встречу с несколькими своими телохранителями. Таким образом, общее число охранников оказалось сопоставимо с численностью охраны первых лиц государства. Боевики из внутреннего круга оцепления расположились у дверей основного и запасных выходов, в коридорах и на лестницах, надежно перекрыв все подступы к конференц-залу. Другая их часть, образующая внешний круг оцепления, окружила гостиничное крыло, где размещался конференц-зал, снаружи. Перед началом совещания группа технических специалистов проверила конференц-зал и смежные с ним помещения на наличие подслушивающих устройств, замаскированных видеокамер и других электронных закладок и, только убедившись в их отсутствии, доложила начальнику контрразведки «Аль-Каиды» о пригодности выбранного места для предстоящего совещания.

Но ни личные телохранители лидеров «Аль-Каиды», ни охранники Мухтады Аббаса, ни производившие проверку технические специалисты, ни сам начальник внутренней контрразведки не знали о причудах датской супружеской пары, въехавшей в отель накануне совещания руководителей террористической организации. Молодая супруга судостроительного инженера из Копенгагена оказалась на редкость капризной. Едва заселившись в отель, она заявила портье, что, выходя на балкон, мерзнет под порывами дующего с моря холодного ветра, и потребовала сменить предоставленный ей с мужем номер. При этом она добавила, что не может дышать выхлопными газами проносящихся под окнами автомобилей, а по ночам не желает слушать шум и музыку, доносящуюся из работающих допоздна гостиничных баров и ресторанов. Портье сочувственно взглянул на смущенно потупившегося супруга туристки, но пошел навстречу капризной иностранке. В результате датчане получили номер, выходящий окнами на крыло гостиничного комплекса, где располагался конференц-зал. Но если бы портье или горничная вопреки вывешенной на двери табличке «не беспокоить» сейчас заглянули бы в номер датчан, они были бы поражены произошедшей с капризными постояльцами переменой.

Молодая женщина, облачившись в плотно облегающий спортивный костюм и спрятав под капюшон туго стянутые на затылке волосы, ничуть не боясь замерзнуть, лежала на выложенном кафелем балконе. В руках она держала прибор, отдаленно напоминающий электродрель, соединяющийся проводом с надетыми на голову наушниками. Та часть прибора, куда у электродрели вставляется сверло, была выставлена в щель у ограждения балкона и направлена на одно из окон конференц-зала. От прибора к окну протянулся невидимый человеческим глазом лазерный луч, чутко улавливающий микроскопические колебания оконного стекла, вызванные акустическими волнами. Обрабатывающий изменение длины лазерного луча микропроцессорный блок вновь трансформировал эти изменения в человеческую речь.

– Абу Умар закончил свое вступление и предложил высказаться остальным, – по-русски обратилась «датчанка» к своему «супругу», примостившемуся рядом на корточках с длиннофокусным телеобъективом в руках.

– Я понял, – также по-русски ответил тот, отыскивая объективом следующего выступающего.

– ...Для масштабных акций необходимо мощное оружие. Имеющиеся в нашем распоряжении средства не позволяют достичь того эффекта, на который мы первоначально рассчитывали. Вспомните, когда наши братья ежедневно устраивали сразу несколько взрывов в Ираке, эти акции забывались уже на следующий день. К тому же добывать взрывчатку становится все труднее. А ведь ее еще нужно доставить к месту проведения акции, что зачастую связано с пересечением границы. С увеличением объема груза все эти трудности многократно возрастают. Но даже десятки начиненных взрывчаткой грузовиков не сравнятся с одной атомной бомбой. Поэтому я предлагаю возобновить работы по созданию ядерного оружия, свернутые после уничтожения американской авиацией нашего исследовательского ядерного центра.

Омар раздраженно сморщился. Его раздражение усиливалось после каждого очередного выступления. Слушая высказывания участников совещания, он все более убеждался, что убеленные сединами члены совета, присвоившие себе абсолютную власть в организации, мыслят старыми, отживающими категориями. В их представлении нет ничего страшнее ядерной бомбы. Может быть, это и так. Но после того как американцы разнесли выстроенный стараниями отца в горах Афганистана исследовательский ядерный центр, работы по созданию ядерного оружия придется начинать практически с нуля. Изготовление ядерной бомбы займет годы кропотливого труда, а новое мощное оружие нужно организации уже сегодня.

Говоривший об атомной бомбе старец наконец замолчал. Воспользовавшись возникшей паузой, Омар стремительно поднялся с места.

– Разрешите?

Лица остальных участников совещания повернулись к нему. Сознательно затягивая момент всеобщего внимания, Омар отодвинул кресло и вышел из-за стола.

– Какую цель мы преследуем острыми акциями: заявить о себе, привлечь всеобщее внимание, добиться выполнения выдвинутых ранее требований, заставить врага отступить? Все это вторично! Главная цель – посеять у врага страх, вызвать панику в его рядах! Напугает ли Запад известие о наличии у нас атомной бомбы? Безусловно. Но это же известие заставит западные страны спешно разрабатывать меры противодействия атомной угрозе. Будут они эффективны или нет – это уже другой вопрос. Но то, что они осложнят наше положение, думаю, ни у кого из присутствующих не вызывает сомнения.

Сделав паузу, Омар обвел вопросительным взглядом сидящих за столом руководителей организации. Все они были весьма обеспеченными людьми. За исключением нескольких фанатиков, включенных в совет, чтобы при необходимости демонстрировать полуграмотной безумной толпе связь лидеров с рядовыми членами организации, все имели на Западе хорошо налаженный бизнес, приносящий стабильный доход. Бизнесом они управляли через своих доверенных лиц и созданных с их помощью подставных фирм. Поэтому воздушную атаку США 11 сентября 2001 года, ставшую самой масштабной акцией «Аль-Каиды», не все руководители организации оценивали однозначно. Те, кто в связи с этим понес прямой финансовый ущерб, относились к акции весьма отрицательно. Никто из членов совета не хотел новых финансовых проблем, поэтому последние слова Омара были встречены всеобщим вниманием.

Еще больший интерес заявление Омара вызвало у пары наблюдателей, следящих за встречей лидеров «Аль-Каиды» с балкона собственного номера.

– Кто это говорит? Я его не вижу, – обеспокоенно обратилась девушка к своему спутнику.

– Кто-то из сидящих с другой стороны стола, напротив Абу Умара, – ответил ей мужчина, напрасно поворачивая телеобъектив своей фотокамеры. – Никак не могу поймать, стена закрывает.

– Довольно молодой голос, – уточнила девушка.

– Молодой, – удивился ее напарник. – По нашим сведениям, в руководящем совете «Аль-Каиды» никого из молодых членов организации нет. Ты ведешь запись?

Взглянув на прозрачное окно кассетоприемника лазерного микрофона, где вращались катушки микрокассеты, девушка утвердительно кивнула.

– Кто же ты? – сам у себя спросил мужчина. – Ну, подойди поближе, чтобы я смог тебя заснять, – шепотом добавил он.

– ...Куда страшнее неявная угроза, – после эффектной паузы продолжал Омар. – Позвольте мне кое-что продемонстрировать. – Он подошел к другому столу, на котором стояла зачехленная проекционная установка, и взял пульт управления. – Индустриально развитое общество позволяет человеку видоизменять окружающий мир, подстраивая его под себя одним нажатием кнопки. – Омар нажал на одну из кнопок пульта. Под потолком конференц-зала мгновенно вспыхнули люминесцентные лампы. – Но представьте, что в привычном для западного человека мире что-то пошло не так.

Развернувшись в сторону широких окон конференц-зала, Омар нажал другую кнопку на своем пульте, и расположенные с наружной стороны стены рольставни медленно пошли вниз, закрывая оконные стекла. Омар дождался, когда жалюзи полностью опустятся, отрезав солнечный свет, и еще раз коснулся кнопок пульта – расположенные под потолком лампы дневного света сейчас же погасли. Помещение мгновенно погрузилось во мрак. Не ожидавшие такого оборота участники совещания растерянно молчали. Лишь слабый гул кондиционеров, закачивающих в зал свежий, ароматизированный воздух, нарушал установившуюся тишину. Омар направил пульт вверх – кондиционеры смолкли. Теперь тишина стала полной. Несмотря на то что в просторном помещении конференц-зала было достаточно воздуха, многим из сидящих за столом участников совещания стало трудно дышать. Кто-то глухо закашлялся.

– Послушай, Омар, что все это значит? – прозвучал в темноте встревоженный голос отца.

Улыбнувшись своим мыслям, Омар снова запустил кондиционеры. Когда ставни вновь пошли вверх, сидящие за столом участники совещания увидели темный силуэт Омара, стоящего на фоне открывающегося окна.

– Надеюсь, мое представление убедило вас, насколько все мы зависимы от различных систем жизнеобеспечения, – произнес он с торжествующей улыбкой, поигрывая пультом управления. – А теперь представьте, что испытает западный человек, привыкший к сытой, спокойной и обеспеченной жизни, разом лишившись всего того, что делает его жизнь такой спокойной и безопасной. А ведь то, что здесь сейчас произошло, – Омар, как указкой, обвел пультом помещение конференц-зала, – было всего лишь маленькой демонстрацией возможностей нового оружия. Оружия, которое способно обратить в панику жителей целой страны или даже всего континента, но которое пока недооценивается ни Западом, ни нами.

– И что это за оружие?! – нетерпеливо выкрикнул седой старик с изъеденным оспой лицом, призывавший возобновить работы по созданию ядерной бомбы.

– Информационное, – четко ответил Омар. – В так называемых развитых западных странах управление всех систем жизнеобеспечения компьютеризировано, что делает эти системы весьма уязвимыми для информационных и всех прочих кибератак. Поэтому основные усилия следует сосредоточить именно на разработке информационного оружия, которое значительно мобильнее, несравнимо дешевле и проще в разработке, а по результативности в ряде случаев эффективнее ядерного.

– Это в каких? – со скептической миной заметил сторонник изготовления атомной бомбы.

– Возьмем, к примеру, этот отель, – Омар повернулся к окну.

– Есть! – облегченно выдохнул наблюдатель на балконе жилого корпуса, поймав в видоискатель лицо обернувшегося террориста, и поспешно нажал спусковую кнопку своего фотоаппарата.

В момент срабатывания затвора фотоаппарат дрогнул в его руках, отразив упавший на объектив солнечный луч. Этот мимолетный отблеск приковал к себе внимание Омара.

Увидев солнечный блик на балконе шестого этажа расположенного в ста метрах жилого корпуса, Омар похолодел. Он был достаточно искушен, чтобы не верить в случайности и совпадения, вроде вынесенного хозяевами номера и забытого на балконе зеркала или повешенного на барьер дамского пояса с блестящей металлической пряжкой. Мысли, вихрем пронесшиеся в его голове, имели одну конкретную направленность. Бинокль... телеобъектив... оптический прицел! Омар отпрянул от окна и нырнул за стену.

– В соседнем корпусе снайпер! – вытаращив глаза на сидящих за столом участников совещания, поспешно выдохнул он. – На шестом этаже.

На балконе шестого этажа девушка с лазерным микрофоном встревоженно обернулась к напарнику:

– Он нас заметил.

Любой работавший на «холоде»[1] нелегал знает, что это значит. А старший и более опытный напарник молодой женщины не только знал, но однажды своими глазами видел труп провалившегося агента, с которого заживо содрали кожу и бросили умирать в пустыне. Это было пять лет назад... здесь, в окрестностях ливанской столицы. Сейчас ему и его молодой спутнице грозила та же страшная участь. Вряд ли собравшиеся на свое секретное совещание главари террористов поступят с ними более гуманно.

– Сворачиваемся, – стараясь не выдать волнения, скомандовал мужчина. – Только быстро, пока они не опомнились.

По опыту он знал, что какое-то время застигнутый врасплох противник пребывает в растерянности. И, чтобы остаться в живых, следовало максимально использовать эту фору.

...В конференц-зале несколько секунд царила немая сцена. Почти все руководители «Аль-Каиды» имели за плечами опыт реальных схваток, когда все решали быстрота реакции, меткость выстрела, точность ножевого удара или сила пальцев, захвативших горло врага. Но эти схватки остались в далеком прошлом. Последние годы они только отдавали приказы, а всю черновую работу: захваты заложников, взрывы жилых домов, отелей и дискотек, правительственных зданий и военных казарм, обстрелы блокпостов и автоколонн осуществляли сотни и тысячи подчиненных им боевиков, которые, как правило, даже не знали, кто именно отдал приказ. Зато все без исключения лидеры «Аль-Каиды» знали, что делает с человеческим телом пуля 7,62 мм или большего калибра, выпущенная со ста метров из снайперской винтовки. Это знание заставляло их вжиматься в кресла и сводило судорогой разом одеревеневшие мышцы.

Омар первым овладел собой. Он нажал на кнопку, опускающую рольставни, и, не дожидаясь, когда полотно закроет оконные проемы, бросился к выходу. Распахнув двери, он выбежал в коридор, где едва не столкнулся с прохаживающимся возле дверей в ожидании вызова Мухтадой Аббасом.

– Снайпер! На балконе шестого этажа соседнего корпуса! – выпалил ему на бегу Омар. – Надо взять его, пока он не успел сбежать!

* * *

...Секунды таяли со стремительной быстротой, и мужчина мысленно подгонял свою напарницу, которая никак не могла зачехлить лазерный микрофон. Но вот наконец прибор оказался в чехле. Мужчина выхватил его из рук девушки и поспешно опустил в заранее приготовленную дорожную сумку, где уже лежал цифровой фотоаппарат с отсоединенным телеобъективом.

– Уходим, – наблюдатель вжикнул «молнией» и подтолкнул к выходу свою недостаточно расторопную напарницу.

Он открыл входную дверь и осторожно выглянул в коридор. Там никого не было. Пока не было. Мужчина вывел девушку за собой. Та сейчас же рванулась в сторону лифтов, но он удержал ее:

– Нет. Спустимся по запасной лестнице.

Вселившись в номер, он первым делом проверил дверь аварийного выхода, ведущую из коридора на запасную лестницу. Она оказалась не заперта – администрация отеля серьезно относилась к безопасности постояльцев. Наблюдатели стремительно дошли до конца коридора и, нырнув за дверь, скрылись на лестнице. На этот раз мужчина пропустил свою спутницу вперед и, закрывая за собой дверь, услышал вдалеке топот множества ног.

– Бежим, – он слегка подтолкнул девушку в спину.

Чувство опасности передалось ей, и, бросив на напарника испуганный взгляд, она устремилась вниз.

Через минуту наблюдатели были уже на первом этаже, они выбежали из отеля к парковочной площадке, где оставили взятый в прокатной фирме «Фиат». Напротив центрального входа стояли несколько представительских лимузинов, среди которых выделялся белоснежный «Линкольн». Возле лимузинов прохаживались шоферы характерной арабской внешности и телосложения борцов тяжелого и супертяжелого веса. Стараясь не привлекать к себе их внимания, мужчина и девушка быстро прошли к своей машине. Их появление не заинтересовало водителей лимузинов, но, когда «Фиат» выруливал с автостоянки, из центральных дверей отеля наружу выбежало еще несколько арабов во главе с одетым в европейский костюм участником совещания руководителей «Аль-Каиды», обнаружившим позицию наблюдателей. Он что-то крикнул обернувшимся в его сторону водителям, и те сейчас же замахали руками в сторону отъехавшего от отеля «Фиата».

– Черт! – выругался сквозь зубы мужчина. – Все-таки засекли.

Его помощница встревоженно обернулась к нему:

– И что теперь?

– Будем отрываться, – как можно спокойнее ответил он, вдавливая педаль газа.

«Фиат» стремительно рванулся вперед. У машины оказалась хорошая динамика, и это несколько обнадежило водителя. Но стоило ему взглянуть в зеркало заднего вида, как тревога нахлынула с новой силой – с автостоянки перед отелем стремительно выезжали похожие на вытянутые капли два черных представительских «Мерседеса». Соперничать в скорости с западногерманскими автомобильными монстрами «Фиат» был не в состоянии. Оставалось надеяться на мастерство вождения и знание плана улиц ливанской столицы. Когда-то управляющий «Фиатом» мужчина специально практиковался в скоростной езде и с тех пор вроде бы не утратил форму. Со знанием места дело обстояло хуже. Прежде он был в Бейруте только один раз, причем пять лет назад, а в этот приезд у них вообще не было времени на изучение города.

Водитель до отказа втопил в пол педаль газа. Промчавшись по обсаженной пальмами подъездной дороге, «Фиат» вылетел на городскую магистраль. Три полосы в каждом направлении – это явно не та дорога, по которой следует отрываться от преследования. На широкой улице «Мерседесы» легко нагонят их малолитражку, обойдут и зажмут в клещи. Увидев узкий переулок, водитель резко вывернул руль и направил «Фиат» туда. Сидящую рядом девушку бросило прямо на него.

– Держись! – крикнул он ей, изо всех сил сжимая ставший неимоверно тугим руль.

Девушка обернулась.

– Они не отстают, – озабоченно заметила она.

Водитель не ответил. В зеркале заднего вида он отчетливо видел нагоняющий их головной «Мерседес». Правда, ширина переулка не позволяла водителю «Мерседеса» обогнать преследуемую машину, но переулок когда-нибудь кончится, и тогда...

– Вот что, – не отрывая взгляда от дороги, сказал он. – Тебе придется прыгать. Сейчас я сверну за угол, заторможу, и ты прыгнешь. Только сразу, чтобы они не заметили. Достань карту памяти из фотоаппарата и свою кассету и приготовься.

Девушка испуганно обернулась к нему.

– А ты?

– Я уведу их за собой. Только ты спрячься, чтобы они тебя не заметили, и пробирайся в консульство. Здесь недалеко, всего несколько кварталов.

Мужчина старался говорить убедительно и спокойно. Но на этот раз его нарочитое спокойствие не подействовало на спутницу.

Девушка резко замотала головой.

– Я тебя не оставлю!

– Вероника, это приказ! – повысил голос мужчина. – Ты должна доставить в Центр добытые материалы. «И спастись», – мысленно добавил он.

– А ты?! – с болью в голосе сказала девушка.

– Я выберусь. Запутаю их в кварталах старого города и оторвусь. В конце концов, брошу машину и уйду проходными дворами. Одному мне будет проще это сделать...

Он не договорил. Сзади раздалась серия глухих хлопков, и сейчас же заднее стекло «Фиата» перечеркнула строчка пулевых пробоин.

– Пригнись! – схватив свою спутницу за шею, мужчина резко наклонил ее голову к передней панели. – Готовься прыгать, пока не поздно! Черт! – снова выругался он. – Не думал, что они решатся открыть стрельбу в центре города... Ну! Ты готова?!

Вероника судорожно расстегнула сумку и, пошарив руками, извлекла из лазерного микрофона микрокассету с записью совещания лидеров «Аль-Каиды», а из фотоаппарата – карту памяти с их фотографиями. Сунув все это во внутренний карман своей спортивной курточки, она поспешно застегнула «молнию» и обернулась к спутнику.

– Готова!

Мужчина до предела увеличил скорость, стараясь сохранить отрыв от преследующего их машину головного «Мерседеса». Сзади снова захлопали выстрелы. Несколько пуль пролетели возле его головы, пробив лобовое стекло. Оно тоже покрылось паутиной трещин. Стараясь не отвлекаться на гремящие сзади выстрелы, водитель вел машину, отыскивая взглядом укромное место, куда можно будет свернуть. По обеим сторонам переулка тянулись стены домов. От них до бортов «Фиата» оставалось не более полуметра. «Мерседесы» должны были идти впритирку со стенами. К счастью, в переулке не было людей. Очевидно, их распугали выстрелы. Впереди появился просвет – переулок пересекала другая такая же узкая улочка.

– Вероника, соберись! – скомандовал мужчина согнувшейся на соседнем сиденье девушке.

Ударив по тормозам, он одновременно вывернул руль вправо. «Фиат» занесло и бросило в открывшийся между домами проезд. Машина ударилась левым бортом о кирпичную стену и по инерции прокатилась вперед.

– Прыгай!

Нагнувшись вбок, водитель «Фиата» дернул за ручку и сам распахнул пассажирскую дверь. Девушка кубарем выкатилась из машины и, больно ударившись коленом и локтями о булыжную мостовую, бросилась к туго набитым черным пластиковым мешкам у противоположной стены, нагроможденным друг на друга у заполненного доверху мусорного контейнера.

Нырнув за мусорную кучу, Вероника навалила на себя ближайший мешок и, затаив дыхание, притаилась под ним. Сердце бешено стучало. В нос бил тошнотворный запах протухшей рыбы, идущий из глубины мусорной кучи. Девушка попыталась дышать ртом, но это ничуть не помогло. Отвратительный запах буквально душил ее, выворачивая внутренности. Вероника попыталась достать из бокового кармана носовой платок – на практических занятиях курса выживания ей уже приходилось дышать через смоченный водой платок, при отсутствии воды рекомендовалось использовать собственную мочу, – но так и застыла. На бешеной скорости мимо пронеслись два тяжелых автомобиля. Девушка не увидела их, но отчетливо услышала натужный рев мощных двигателей, угрожающее шуршание шин о камни мостовой и почувствовала кожей лица движение воздуха, перемешанного с выхлопными газами.

То, что машины промчались мимо, не снижая скорости, свидетельствовало о том, что преследователи не заметили ее. Но едва Вероника подумала об этом, как ее охватила тревога за напарника, оставшегося один на один с террористами. Стряхнув в сторону набитый мусором мешок, девушка выбралась из своего укрытия, но уже не увидела ни их «Фиата», ни умчавшихся следом «Мерседесов». Лишь в самом конце улочки висели клубы поднятой ими пыли. Вероника в отчаянии закусила нижнюю губу. В душе она прекрасно понимала, что ничем не могла помочь своему начальнику. Но от этого ей отнюдь не становилось легче.

...Гонка не могла продолжаться вечно. Сидящий за рулем «Фиата» человек прекрасно это понимал, как понимали и его преследователи. «Мерседесы» неотрывно висели на хвосте петляющего по городским улочкам «Фиата». Из «Мерседесов» больше не стреляли. И именно это обстоятельство больше всего беспокоило водителя «Фиата». Похоже, террористы решили взять его живым. Правда, оставалось неясным, как они собираются это сделать. Он получил ответ на свой вопрос, когда из бокового переулка наперерез его машине вывернул белый «Линкольн», который он видел возле отеля, и остановился, загородив дорогу. Путь назад тоже оказался отрезан. Сзади напирали «Мерседесы» преследователей. Террористы все-таки загнали его в капкан, из которого не было выхода. Он понял, что обречен. Одновременно с осознанием этого факта он ощутил умиротворяющее спокойствие. По крайней мере он увел преследователей далеко от того места, где высадил Веронику, и теперь она сумеет добраться до консульства... Глядя на стремительно приближающийся ослепительно-белый борт «Линкольна», он до упора вдавил педаль газа. Разогнавшийся до предельной скорости «Фиат» врезался в борт лимузина. Лязг, грохот и треск сминающегося и рвущегося металла заглушили визг тормозов резко затормозивших «Мерседесов».

Из головного «Мерседеса» с «эрихоном» в руке выпрыгнул Омар. Размахивая пистолетом, он бросился к намертво сцепившимся «Фиату» и «Линкольну». От страшного удара у лимузина вмялась внутрь водительская дверь, выгнулись несущие стойки, уродливым пузырем вспучилась крыша. Но если «Линкольн» и после столкновения остался «Линкольном», то узнать «Фиат» в комке искореженного металла можно было лишь по чудом сохранившемуся фирменному знаку на смятой крышке багажника. С первого взгляда на этот ком рваного железа, бывший автомобилем, становилось ясно, что никто из находившихся в салоне «Фиата» в момент аварии выжить не мог. Омар все-таки заглянул в изуродованный салон. На водительском сиденье скрючился труп мужчины. Голова трупа свесилась на грудь, которая представляла собой сплошное кровавое месиво из человеческой плоти, обломков костей, кусков железа и тускло отблескивающих среди них осколков стекла. Но все это сейчас не имело значения. Главным было то, что в машине находился только мужской труп. Женщина, которую видели и запомнили телохранители участников совещания, когда эта парочка садилась в свою машину, бесследно исчезла. Сбежала! Очевидно, водитель высадил ее из машины до того, как его зажали в кольцо.

В бессильной ярости Омар топнул ногой и развернулся к сгрудившимся возле столкнувшихся машин боевикам Мухтады Аббаса.

– Вытащите из салона труп этого шакала и обыщите машину! – указав стволом пистолета на искореженный кузов «Фиата», приказал он.

– Как же мы его отсюда достанем? – недоуменно пожал плечами широкоплечий бородач.

– Мне все равно как! – отрывисто бросил Омар. – Клещами, домкратами, автогеном! Разрежьте всю машину на куски, но выясните, что было при себе у этих двоих! Когда закончите, найдете меня в отеле!

Отдав приказание, Омар направился к «Мерседесу».

* * *

Когда он вернулся в отель, Аббас со своими людьми все еще осматривал номер, откуда следили за совещанием руководителей организации сбежавшие из отеля шпионы. В коридоре, перед дверью номера, маячили двое боевиков Аббаса. Вид у них был мрачный. Оба понимали, что начальник контрразведки не оставит инцидент без последствий, и все виновные в том, что лазутчики врага подобрались к высшим руководителям организации, будут жестоко наказаны. Охранники не знали Омара в лицо, к тому же его европейский костюм ввел их в заблуждение. И когда Омар приблизился к номеру, один их них шагнул ему навстречу.

– Сюда нельзя! – Он вытянул руку, загораживая дорогу, но Омар резким ударом оттолкнул протянутую руку.

– Стань на место, ишак! – по-арабски выкрикнул он, пригвоздив взглядом охранника к стене.

На шум из дверей номера выглянул Аббас.

– Пропустите его, – увидев Омара, распорядился он, и охранники послушно расступились.

Презрительно хмыкнув, Омар вошел внутрь. Стандартный номер эконом-класса: единственная спальня, она же гостиная, с выходом на балкон, два кресла, кровать, журнальный и письменный столы, шкаф-гардероб, мини-бар, телевизор. Развернуться в номере было практически негде. Очевидно, поэтому дежурный портье, которого обступили с двух сторон боевики Аббаса, испуганно жался к стене. Аббас как раз вел его допрос. Впустив в номер Омара, он сейчас же запер за ним дверь и, обернувшись к портье, задал ему следующий вопрос:

– Так когда, ты говоришь, они у вас поселились?

– Вчера утром, – поспешно выдал тот, но тут же поправился: – Вернее, ближе к обеду.

– И вы сразу дали им этот номер? – продолжал допрос Аббас.

Он не повышал голоса, но при каждом его вопросе портье испуганно втягивал голову в плечи.

– Н-нет, – запинаясь, пробормотал он. – Обычно мы расселяем туристов в номера с видом на море, но женщине предложенный номер чем-то не понравился, и они переехали в этот.

– Как долго они собирались здесь прожить?

– Я... – портье облизал пересохшие губы. – Я не знаю. Надо поинтересоваться на ресепшене.

– Мы уже поинтересовались – пять дней, – подсказал Аббасу один из охранников.

Аббас бросил на него уничтожающий взгляд и вновь повернулся к портье:

– Ладно. Пока ты свободен. Можешь идти. – Он подошел к двери и отпер ее. – Но если выяснится, что ты нам солгал, пеняй на себя, – напоследок предупредил он.

– Что вы, господин? Как можно? Все так и было, – портье боком выскользнул за дверь и припустил по коридору прочь от так напугавших его страшных людей.

Аббас проводил его пристальным взглядом, после чего снова запер дверь и, обращаясь к Омару, виновато сказал:

– Мы обыскали весь номер: ничего интересного. Немного одежды в шкафу, да умывальные принадлежности в ванной комнате. Очевидно, все улики, которые могли навести на след, они забрали с собой. В отеле зарегистрировались как прибывшие из Дании туристы. Но это ничего не значит. В действительности они могут быть кем угодно.

Пока начальник контрразведки высказывал свои соображения, Омар молча осматривал гостиничный номер. Заметив на прикроватной тумбе телевизионный пульт, он задумчиво повертел его в руках, потом направил на телевизор и нажал кнопку включения. Экран осветился, в правом верхнем углу появилось изображение единицы, а из телевизионных динамиков вырвалась русская речь. Омар усмехнулся левым углом рта и, обернувшись к Аббасу, указал пультом на экран:

– Они русские.

Аббас изумленно уставился на работающий телевизор, потом повернул голову к Омару. Он собирался что-то сказать, но не успел. Как раз в этот момент в дверь осторожно, но настойчиво постучали. Подскочив к двери, Аббас отпер замок и резким движением распахнул ее. На пороге стоял его боевик из числа тех, кто вместе с Омаром гнался за сбежавшими из отеля вражескими лазутчиками.

– Простите, хозяин, – боевик виновато наклонил голову и, отыскав взглядом Омара, протянул ему изодранную спортивную сумку, которую держал в руках. – Мы нашли это у них в машине. Там был фотоаппарат с мощным объективом. – Он запустил в сумку руку и достал оттуда сплющенную с одного конца раздвижную трубу, в которой Омар с трудом узнал телеобъектив. – И еще вот это. – Порывшись в сумке, боевик достал оттуда исцарапанный металлический предмет, похожий на электродрель.

– Дай сюда, – Аббас буквально выхватил «электродрель» у него из рук и, осмотрев прибор со всех сторон, поднял на Омара встревоженный взгляд. – Это лазерный считыватель, снимающий информацию со стекол. Используется для прослушивания разговоров в закрытых помещениях. Причем, – он судорожно сглотнул, – российского производства.

Омар утвердительно кивнул:

– Что и требовалось доказать.

Аббас продолжал изучать прибор.

– Здесь имеется гнездо для микрокассеты, но... ее нет.

Подойдя ближе, Омар заглянул в принесенную боевиком сумку и вынул оттуда разбитый корпус цифрового фотоаппарата.

– Карта памяти тоже отсутствует. – Он бросил фотоаппарат обратно в сумку. – И той твари, которая была с разбившимся на машине шакалом, удалось уйти!

Последняя фраза прозвучала с угрозой, и Аббас это понял. Под пристальным взглядом Омара он низко опустил голову.

– Мухтада Аббас, я снимаю вас с должности начальника службы безопасности! – грозно произнес Омар. – За сегодняшний провал вам придется ответить по законам шариатского суда!

Омар отдавал себе отчет, что своим сегодняшним участием в заседании совета он лишь приблизился к руководителям организации, но еще не получил той абсолютной власти над тысячами боевиков «Аль-Каиды», какой обладает его отец и другие члены совета. Но то, что люди Аббаса внимательно слушают его, а сам, теперь уже бывший, начальник контрразведки не решается возражать, вселило в него уверенность.

– Уведите его! – скомандовал Омар стоящим у двери охранникам.

Двое боевиков безоговорочно подхватили под руки своего поникшего хозяина и вывели его из номера.

Глава 2

СТЕПЕНЬ ДОВЕРИЯ

Рабочий день официально закончился двадцать минут назад, но старший оперуполномоченный по особо важным делам ФСБ России полковник Егоров продолжал сидеть за столом, рисуя простым карандашом на лежащем перед ним листе бумаги замысловатые линии. Ему нравилось это занятие, которое он исподволь сравнивал с оперативной работой. Точно так же, как из карандашных штрихов постепенно начинал вырисовываться определенный узор, так и во время работы по делу разрозненные и поначалу мало что говорящие факты по мере их накопления образовывали цельную и законченную картину.

Егоров любил рисовать с детства: в пионерском возрасте активно участвовал в выпусках школьной стенгазеты, для души или по просьбе товарищей рисовал смешные дружеские шаржи, но никогда не относился к своему увлечению серьезно. Однако, когда он уже учился на третьем курсе Высшей школы КГБ, его рисунками заинтересовался преподаватель курса оперативной психологии. Он же и объяснил молодому слушателю, что любой портрет, и в том числе шарж, передает не только внешность человека, но и особенности его характера.

– Ты умеешь по внешним признакам распознавать характер человека и его наклонности. Это редкое качество. Развивай его. В будущем оно тебе пригодится, – сказал умудренный опытом преподаватель.

Егоров удивился:

– Вы говорите о теории Ломброзо? Но ведь она признана несостоятельной.

Преподаватель оперативной психологии усмехнулся:

– Мы имеем дело не с теориями, а с живыми людьми. Так что прислушайся к моим словам.

Егоров прислушался и вскоре убедился, что преподаватель оказался прав, а те рисунки, которые он в свободную минуту делал по его совету во время службы в Афганистане и позже, возвратившись в Москву, действительно пригодились ему в работе. Правда, большинство начальников скептически смотрело на это его увлечение, но их мнение уже не могло изменить отношение самого Егорова.

Сейчас его карандашный набросок трансформировался в портрет молодой женщины. Егоров нанес несколько завершающих штрихов, отложил карандаш в сторону и взял в руки готовый рисунок. Ирина. Он живет с ней уже полгода, семь месяцев, если быть более точным, – более чем достаточно, чтобы разобраться в собственных чувствах и понять, кем для него является Ирина. Дочь академика, ведущего специалиста советской ядерной программы, сконструировавшего вместе со своими коллегами ранцевый ядерный фугас, Ирина оказалась объектом покушения исламских террористов, стремившихся заполучить технологию создания ядерного оружия, и только благодаря своевременному вмешательству работавшего по делу Егорова и решительным действиям бойцов антитеррористического подразделения девушке удалось спастись. Тогда Ирине угрожала реальная опасность, и Егоров чувствовал свою ответственность за ее жизнь. Эти обстоятельства и сблизили их. Но сейчас, по прошествии семи месяцев, Егоров все чаще стал задумываться, насколько серьезны их чувства, родившиеся под влиянием опасности. Когда Ирине угрожали террористы, ей нужна была защита, и она видела в нем мужчину, который способен ее защитить. Полгода назад он действительно был нужен ей. А сейчас какой прок молодой двадцатичетырехлетней девушке от стареющего сорокадвухлетнего любовника, который лишь поздним вечером возвращается домой, а то и вовсе не приходит ночевать из-за своей работы? Пока Ирина стойко переносит его отлучки и еще ни разу не обнаружила своего недовольства. Но это пока. А что будет через месяц, через год? Бывшая жена, когда они жили вместе, постоянно высказывала ему претензии за то, что практически не видит его. Ее упреки были во многом справедливы. Егоров чувствовал свою вину перед ней и теперь боялся сломать жизнь другой женщине.

Егоров снова взглянул на портрет. В конце концов, он должен принять какое-то решение. Ирина и сама хочет определенности. Нужно серьезно поговорить с ней. Причем сделать это быстрее, а иначе получается, что он просто пользуется расположением девушки. Егоров давно собирался это сделать, но всякий раз откладывал этот трудный для себя и для нее разговор.

Резкий звонок служебного телефона оборвал его мысли. Привычным движением Егоров снял трубку.

– Андрей Геннадьевич, зайдите ко мне, – услышал он голос начальника антитеррористического управления генерал-лейтенанта Локтионова.

То, что генерал обратился к нему на «вы», свидетельствовало, что в своем кабинете он находится не один.

– Слушаюсь, Олег Николаевич.

Егоров положил трубку и встал из-за стола. Потом улыбнулся Ириному портрету и убрал лист бумаги в верхний ящик письменного стола. Одернув пиджак и поправив узел галстука, – начальник управления ценил в своих подчиненных аккуратность, он вышел из кабинета.

В приемной адъютант Локтионова, один из немногих сотрудников управления по борьбе с терроризмом, постоянно носящий форму, вопросительно взглянул на Егорова и поинтересовался:

– Вы к товарищу генералу, Андрей Геннадьевич?

– Да.

Егоров внутренне расслабился. В случае срочных вызовов Локтионов заранее предупреждал своего адъютанта, и тот без промедления пропускал явившегося сотрудника в кабинет генерала. Сейчас он нажал кнопку на переговорном устройстве и коротко доложил:

– Товарищ генерал, к вам полковник Егоров.

Получив ответ, адъютант утвердительно кивнул и, подняв взгляд на Егорова, добавил:

– Проходите, Андрей Геннадьевич.

Егоров распахнул тугие дубовые двери генеральского кабинета, но, войдя внутрь, невольно остановился на пороге. Начальник управления действительно был в кабинете не один. За приставным столом, возле его рабочего стола, сидела молодая светловолосая женщина в коротком жакете и водолазке с высоким воротом, закрывающим ее шею до самого подбородка. При появлении Егорова женщина повернула к нему голову, и Андрей увидел небольшую припухлость на ее левой щеке.

– Знакомьтесь, Вероника, – обратился к женщине Локтионов. – Наш сотрудник, старший оперуполномоченный по особо важным делам полковник Егоров Андрей Геннадьевич, о котором я вам говорил.

А это, – генерал обернулся к Егорову, – наша коллега из Службы внешней разведки, старший лейтенант Вероника... – Локтионов осекся, забыв отчество своей гостьи, но та так и не пришла ему на помощь, и он закончил, опустив ее отчество: – Богданова.

Егоров удивился еще больше. Находящаяся в кабинете женщина совсем не походила на разведчицу. Впрочем, он тут же поймал себя на мысли, что никогда прежде в своей жизни не сталкивался с разведчицами, если не считать чеченских осведомительниц, которые под видом скитающихся беженцев собирали информацию о подразделениях и планах федеральных сил на Северном Кавказе и передавали эти сведения боевикам. Но этих пособников боевиков вряд ли можно было отнести к профессиональным разведчикам.

– Проходите, Андрей Геннадьевич. Присаживайтесь, – пригласил Локтионов.

Егоров подошел ближе и занял место по другую сторону приставного стола. Взглянув в лицо оказавшейся напротив него женщины, Егоров понял, что она даже моложе, чем он в первый момент предположил: одного возраста с Ириной или немногим старше. У нее был правильный овал лица, тонкий прямой нос, искусно выщипанные брови и пронзительные голубые глаза. Девушка, бесспорно, была красивой, но сейчас это впечатление портила глубокая ссадина на левой щеке, которую она постаралась заретушировать тональным кремом. Заметив, куда устремлен взгляд Егорова, Вероника поспешно прикрыла травмированную щеку рукой, при этом рукав ее пиджака сдвинулся, обнажив еще одну ссадину, чуть ниже запястья. Увидев ссадину, Егоров внезапно понял, что и пиджак, и эта водолазка с воротником под подбородок призваны прикрыть другие шрамы на ее теле, и, чтобы не смущать девушку, поспешно отвел взгляд.

– Андрей Геннадьевич, – нарушил молчание Локтионов, – от Службы внешней разведки мы получили материалы о встрече руководителей «Аль-Каиды», проходившей неделю назад в Бейруте, в отеле «Марриотт». Весьма любопытные материалы. – С этими словами он протянул Егорову пачку фотографий. – Участники встречи.

– Члены политсовета «Аль-Каиды», – заметил Егоров, одну за другой выкладывая на стол просмотренные фотографии, однако ни генерал Локтионов, ни Вероника никак не отреагировали на его замечание.

Внезапно он остановился и недоуменно сдвинул брови. Снимок, который он держал в руках, запечатлел мужчину в светлом европейском костюме и темных очках, глядящего прямо в объектив фотокамеры, единственного человека в классическом, строгом костюме.

– Кто это? – непроизвольно вырвалось у Егорова.

– Один из участников встречи, – довольно резко ответила Вероника, впившись в фотографию холодным взглядом.

– Вы правильно обратили внимание, Андрей Геннадьевич, – кивнул головой Локтионов. – Такой субъект среди руководства «Аль-Каиды» нам еще не встречался. А теперь послушайте его заявление.

Повернувшись к своему настольному компьютеру, генерал проделал несколько манипуляций «мышью», и кабинет наполнила арабская речь, звучащая из подключенных к компьютеру акустических колонок:

– ...основные усилия следует сосредоточить именно на разработке информационного оружия, которое значительно мобильнее, несравнимо дешевле и проще в разработке, а по результативности в ряде случаев эффективнее ядерного...

Вероника сейчас же начала переводить ее на русский язык, но Локтионов жестом остановил девушку:

– Спасибо. В этом нет необходимости. Андрей Геннадьевич понимает по-арабски.

Бросив на Егорова недоверчивый взгляд, Вероника замолчала.

– ...В соседнем корпусе снайпер! – внезапно выкрикнул неизвестный оратор, после чего запись оборвалась.

– Снайпер? – удивился Егоров. – О чем это он?

– Он заметил объектив фотоаппарата и, видимо, решил, что это оптический прицел, – тихим голосом ответила Вероника. – Снимал мой начальник.

– Ваш начальник? – изумленно переспросил Егоров. – Так это вы сделали эту запись и снимки?!

– Запись я, – еще тише ответила девушка и опустила голову. – А фотографии – мой начальник, Владимир Тимофеевич Медведев.

– Но... – взволнованно воскликнул Егоров, – встречи лидеров террористов, тем более такого уровня, как правило, тщательно охраняются! Как же вам удалось туда проникнуть и уйти?

Внезапно он понял, что ссадины девушки напрямую связаны с этой операцией.

– Ушла только я, – глядя в стол, вздохнула Вероника. – А Владимир Тимофеевич увел за собой преследователей и погиб.

Девушка быстро провела рукой по глазам, но Егоров успел заметить повисшую на ее ресницах слезу. Очевидно, Локтионов тоже это заметил, потому что по-отечески сказал:

– Крепитесь, Вероника. Ваш начальник был мужественным человеком и настоящим разведчиком, и решение, которое он принял в той ситуации, было единственно правильным.

Девушка резко вскинула голову:

– Я в порядке, товарищ генерал.

Вряд ли это можно было сказать о ней в полной мере, но Локтионов решил поддержать девушку:

– Тогда продолжим. – Он повернулся к Егорову: – Андрей Геннадьевич, высказанное на встрече лидеров «Аль-Каиды» предложение о разработке информационного оружия, безусловно, свидетельствует о новом направлении террористической деятельности этой организации. Прежде мы не сталкивались с проявлениями кибертерроризма. Во всяком случае, мне такие факты неизвестны. Но раз такая опасность возникла, мы должны своевременно на нее реагировать. Поэтому я поручаю вам оценить реальность использования «Аль-Каидой» и другими террористическими организациями информационного оружия и степень его угрозы безопасности страны.

– Эти материалы... – Локтионов указал взглядом на просмотренные Егоровым фотографии, потом вынул из своего компьютера компакт-диск, содержащий запись переговоров руководителей «Аль-Каиды», и тоже передал его Егорову. – Возьмите себе для анализа. Работать будете в паре с нашей коллегой из СВР, – он перевел взгляд на сидящую напротив Егорова девушку. – С руководством вопрос согласован. Привлеките к работе специалистов из нашего информационного центра. Свои соображения доложите мне. Возможно, вам придется выступить с докладом по этой проблеме на коллегии, так что готовьтесь.

– Ясно, Олег Николаевич, – Егоров утвердительно кивнул.

– Приступайте. Желаю удачи.

Начальник управления поднялся из-за стола и по очереди пожал руки Веронике и Егорову.

* * *

Выходя из кабинета Локтионова, Егоров придержал дверь, пропустив Веронику вперед.

– Простите, Вероника, можно узнать ваше отчество, а то мне как-то неловко к вам обращаться? – спросил он у девушки, когда они вышли в коридор.

– Вероника Анатольевна, двадцать пять лет, по образованию филолог, родилась в Петербурге, сейчас живу в Москве, не замужем, детей нет! Достаточно?! – даже не пытаясь скрыть своего раздражения, резко ответила та.

Егоров опешил. Он как будто ничем не заслужил к себе такого отношения. Да и знакомы они всего несколько минут. Откуда же такая неприязнь? Правда, и в кабинете Локтионова она была не в лучшем настроении, но в присутствии генерала по крайней мере держала себя в руках.

– Вполне, – он озадаченно кивнул головой. – Вероника Анатольевна, вы не очень спешите? Мне бы хотелось внимательно прослушать запись. Возможно, понадобятся ваши пояснения.

Девушка пожала плечами.

– Давайте послушаем.

Никакого интереса, полное равнодушие. Хотя она еще молода, чтобы служба успела ей надоесть. Да и при таком отношении к работе она бы не стала рисковать жизнью, выслеживая в Бейруте руководителей «Аль-Каиды», нашла бы какую-нибудь уважительную причину, чтобы отказаться от этого задания. Нет, здесь что-то другое.

– Пройдемте ко мне в кабинет, – предложил Веронике Егоров, и она так же равнодушно последовала за ним.

Для плодотворного контакта следовало разрушить воздвигнутую девушкой стену отчуждения, и, войдя в кабинет, Егоров предложил:

– Может быть, выпьем кофе? У меня есть хорошее овсяное печенье. Вы как относитесь к кофе, Вероника Анатольевна?

Но эта попытка ни к чему не привела.

– Спасибо, нет, – категорично заявила девушка. Она уселась на один из стульев, стоящих вдоль стены, напротив письменного стола Егорова, и, положив на колени плотно сцепленные в замок руки, добавила: – Можете называть меня просто Вероника. Я не обижусь.

– Спасибо, – Егоров улыбнулся, но девушка не ответила на его улыбку.

Размышляя над причинами ее столь странного поведения, Егоров вставил полученный от Локтионова компакт-диск в проигрыватель портативной магнитолы и включил воспроизведение.

– Мы собрались здесь... чтобы обсудить стоящие перед организацией задачи и выработать план действий на ближайший год... – словно из далекого прошлого донесся из динамиков гортанный голос.

– Это Абу Умар, – пояснила Вероника.

– Я понял, – ответил Егоров, но, встретившись с вспыхнувшими болью и ненавистью глазами девушки, замолчал.

Ему все стало ясно. Ее равнодушие было показным. В действительности ей тяжело слушать эту запись, потому что она всякий раз напоминает ей о гибели ее начальника, пожертвовавшего собой, чтобы спасти ее. Скорее всего, погибший в Бейруте коллега был для нее не просто начальником, раз она так переживает его смерть. Отсюда и ее настроение. Сейчас она относилась бы так к любому мужчине, навязанному ей в напарники, после гибели человека, которого она, судя по всему, любила.

Егоров с сочувствием посмотрел на девушку. Она же, наоборот, вспыхнула от его взгляда и, вскочив со стула, воскликнула:

– Что вы так на меня смотрите?! Что вы все меня жалеете?! Не надо меня жалеть! Я уже сказала вашему генералу, что я в порядке! И сделаю все, чтобы убийцы моего... друга, – она на мгновение запнулась, – ответили за это!

– Это не так просто, – задумчиво покачал головой Егоров. – Я четыре года со своей группой разыскивал Абу Умара по всему Афганистану. Несколько раз мы перехватывали идущие к нему караваны, уничтожили два его отряда и базу подготовки боевиков, но так и не смогли выследить его самого. Помимо поддержки афганского населения, которую Абу Умар получал практически повсеместно, как представитель духовенства, он пользовался данными космической разведки, которыми его щедро снабжали американцы, что позволяло ему всякий раз ускользать от нас.

– Чем же он заслужил такую признательность американцев? – перебила Егорова Вероника.

– Через него они снабжали моджахедов переносными зенитно-ракетными комплексами, поэтому так и оберегали своего контрагента.

– Что ж, они сами вырастили этого зверя!

– М-да, – печально заметил Егоров. – Только нам от этого не легче. Двадцать лет назад Абу Умар был одним из полевых командиров афганского сопротивления. Сейчас же он один из высших руководителей «Аль-Каиды», и его возможности, как и та опасность, которую он представляет, многократно возросли.

Вероника презрительно скривилась:

– Абу Умар стар. Его время, как и время большинства других лидеров «Аль-Каиды», стремительно уходит. Совсем скоро вместо них в руководство организацией придут «молодые волки». Такие, как этот! – подойдя к столу, она выхватила из пачки фотографий снимок человека в европейском костюме и показала его Егорову. – Вот кто сейчас гораздо опаснее Абу Умара и других известных вам руководителей «Аль-Каиды»!

– ...Главная цель – посеять у врага страх, вызвать панику в его рядах! – словно в подтверждение ее мнения донеслись из динамиков магнитолы слова запечатленного на фотографии террориста.

Егоров по-другому взглянул на фотоснимок в руках девушки. А ведь Вероника права. Это первый представитель нового поколения лидеров «Аль-Каиды», которые в скором времени придут к руководству организации. Они более образованны, чем прежние руководители, поэтому будут использовать в своей борьбе последние достижения современной науки и техники. Но главное – ради удовлетворения своих неуемных амбиций они, не задумываясь, ввергнут мир в любую глобальную катастрофу!

Он взял снимок из рук девушки:

– Это он обнаружил вашу наблюдательную позицию?

Вероника кивнула:

– Он.

– Вы не пытались установить его личность?

– Пытались, – Вероника снова кивнула. – Но в нашем архиве нет данных об этом человеке.

– Странно, – удивился Егоров. – Новый лидер не может появиться ниоткуда. Чтобы войти в политсовет «Аль-Каиды», он должен иметь серьезные «заслуги»... Запрошу-ка я наш информационный центр. Возможно, там отыщется его след.

Вероника усмехнулась.

– Полагаете, база данных вашего информационного центра полнее нашей?

Егоров тоже улыбнулся. Стоило ему невольно высказать сомнение в информационных возможностях Службы внешней разведки, как Вероника сейчас же встала на защиту родного ведомства.

– Понимаю ваш скепсис. Но давайте подождем с выводами до завтра. А сейчас позвольте все-таки угостить вас кофе.

– Не возражаю. – Девушка снова улыбнулась, но уже без всякого ехидства.

– Отлично. В таком случае, я – за водой, а вы накрывайте на стол. Чашки, кофе и сахар найдете в столе. – Подхватив со стоящей на подоконнике подставки электрочайник, Егоров вышел из кабинета.

Когда он вернулся назад, банка растворимого кофе, сахар и две кофейные чашки уже стояли на столе, а Вероника, присев на край стола, с интересом разглядывала Иринин портрет, который держала в руках.

– Кто это? – Оторвавшись от портрета, она подняла на Егорова вопросительный взгляд.

– Моя... знакомая, – смущенно ответил Егоров. Он быстро подошел к Веронике и забрал у нее свой рисунок. – А вам разве не говорили, что даже симпатичным девушкам не пристало рыться в ящиках чужого стола, или это профессиональная черта?

Он хотел пошутить, но получилось грубо, и Вероника сразу вспыхнула.

– Я нигде не рылась, а искала чашки и кофе, между прочим, по вашей просьбе! – возмущенно воскликнула она. – А если вы боитесь, что кто-нибудь увидит портрет вашей возлюбленной, запирайте его в сейф!

Егоров аккуратно расправил на столе помявшийся рисунок и убрал его обратно в стол, потом дождался, когда закипит вода, и заварил кофе. За все это время Вероника не произнесла ни слова и лишь искоса наблюдала за ним. Когда кофе был готов, она залпом выпила свою чашку, так и не притронувшись к печенью, которое предусмотрительно выложил Егоров, и, обращаясь к нему, требовательно спросила:

– Запись мы прослушали, кофе выпили. Теперь я могу быть свободна?

– Я на машине и мог бы вас отвезти, – желая сгладить допущенную неловкость, предложил девушке Егоров.

– Я живу в Теплом Стане. Вряд ли нам по пути, – заявила в ответ Вероника.

Егоров мысленно усмехнулся. Если бы он ехал в свое Медведково, она была бы права. Но он уже полгода живет с Ириной.

– Я еду на Ленинский проспект. Так что отвезти вас в Теплый Стан меня действительно не затруднит.

– Однако! – Вероника вскинула брови. – Как же вас ценит руководство, раз выделило квартиру на Ленинском проспекте.

– Ваша ирония, Вероника, не уместна. Эта квартира не моя, а... – Егоров запнулся. Что сказать дальше, он не знал.

– Можете не продолжать – вашей знакомой. Я поняла, – девушка кивнула. – Боюсь вызвать ее ревность, так что вынуждена отклонить ваше предложение. Доберусь самостоятельно. – Развернувшись, она направилась к выходу.

– Вероника, оставьте ваш телефон, чтобы я мог с вами связаться, – поспешно крикнул ей в спину Егоров, пока она не успела выйти за дверь.

Вероника нехотя вернулась к столу и быстро написала на листе перекидного календаря номера городского и мобильного телефонов, потом вырвала листок из календаря и положила его перед Егоровым:

– Теперь все?

Егоров растерянно кивнул:

– Все.

– Кстати, заваривать кофе вы совершенно не умеете. Поучились бы у своей подруги! – напоследок бросила она, чтобы оставить за собой последнее слово, и, выйдя из кабинета, намеренно хлопнула дверью.

Оставшись в кабинете один, Егоров задумчиво почесал затылок. Восприятие кофе – вопрос вкуса, а вот отношения с женщинами он точно строить не умеет.

* * *

Поставив на обеденный стол опорожненную пиалу, Омар пружинисто поднялся с застилающего пол ковра. Сейчас на нем были такие же, как на отце, широкие шаровары и длиннополая рубаха, куда более распространенные в северном Пакистане, чем европейский костюм, который большинство жителей горной провинции никогда не видели в своей жизни. Омар хорошо поел. Настроение было превосходным – он неплохо выступил на совещании, а члены совета по достоинству оценили его роль в розыске российских шпионов. Жаль, что помогавшая русскому шакалу девица сумела сбежать, но это уже не его вина, а Аббаса, не сумевшего как следует организовать охрану места встречи руководителей организации, за что тот и поплатился. Вот только ноги затекли от долгого сидения на полу. За семь лет в Европе и еще за три года в Америке Омар отвык от особенностей национального стола и сейчас с трудом выдержал полуторачасовую трапезу, в течение которой ему пришлось, подражая отцу, сидеть на разложенных по ковру подушках, подогнув под себя ноги. Стараясь не выдать отцу своей усталости, он прошелся по ковру, разминая затекшие мышцы. Если Абу Умар и заметил неловкость его походки, то ничего по этому поводу не сказал. Сидя на полу в прежней позе с пиалой зеленого чая в руке, он продолжал молча смотреть на расхаживающего по ковру сына.

– Так все-таки, когда ты намерен снова созвать совет? – вновь вернулся Омар к разговору, который уже неоднократно заводил с отцом после их поспешного отъезда из Бейрута.

Абу Умар озабоченно вздохнул. Омар молод и горяч, и ему не терпится поквитаться с американцами за то, что они чуть было на всю жизнь не засадили его за решетку. Но пока существует угроза разоблачения, только безумец может настаивать на скорейшей встрече руководителей организации.

– Члены совета обеспокоены активностью русских и не рискнут сейчас собраться на новую встречу.

Омар раздраженно сморщился:

– Они боятся встречаться, а я из-за их трусости не могу начать действовать!

– До нашего отъезда из Бейрута я переговорил кое с кем из членов совета, – уклончиво ответил Абу Умар. – Твое заявление об эффективности кибероружия кажется им весьма сомнительным. Боюсь, что члены совета согласятся с тобой только после того, как своими глазами увидят результаты акции с применением такого оружия.

– А воздушной атаки США им недостаточно! – в запале выкрикнул Омар.

Абу Умар отрицательно покачал головой:

– Согласись, что хакеры лишь облегчили задачу пилотам, но главная роль в этой акции принадлежала все-таки нашим летчикам-шахидам.

От хорошего настроения не осталось и следа. Если бы сейчас перед ним были члены совета – эти выжившие из ума старики, верящие только в кинжал, пулю да самодельную бомбу, Омар высказал бы им все, что он о них думает. Но они позорно сбежали из Бейрута, разъехались по миру и забились в свои щели, потому что боятся вражеских шпионов.

Стиснув зубы, Омар подошел к окну и выглянул с застекленной террасы на окружающий усадьбу широкий двор, по которому с автоматами на плечах расхаживали боевики из числа личных телохранителей Абу Умара. Омар насчитал шестерых. Двое патрульных в очередной раз обходили надворные постройки: обложенный камнями бассейн, заполняемый по подземному трубопроводу водой из кристально чистого горного источника, ангар с дизель-генератором и вкопанными в землю цистернами с горючим, просторный гараж с двумя внедорожниками Абу Умара и открытый навес, под которым стояли машины охраны: армейский грузовик и джип с установленным на турели пулеметом. Двое других охранников что-то мастерили, возясь у въездных железных ворот. Их автоматы стояли рядом, прислоненные к сложенной из гранитных валунов и залитой цементом трехметровой стене. Снаружи стена не была оштукатурена, и составляющие ее гранитные глыбы издали выглядели простым нагромождением камней, обеспечивая тем самым дополнительную маскировку расположенной за ними усадьбы духовного лидера «Аль-Каиды». Пятый охранник расположился на затянутой маскировочной сетью пулеметной вышке, возведенной у въездных ворот. Шестой боевик сидел возле флигеля охраны, на деревянной колоде, которая очень напоминала плаху палача, а, может быть, ею и являлась. Поставив свой автомат на землю между широко расставленных ног, он наблюдал за остальными боевиками. Судя по властной позе и более дорогой одежде, он возглавлял дежурную смену. Омар знал, что, кроме этих шестерых, в доме находятся четверо телохранителей. А вместе с поварами и слугами в усадьбе-крепости проживает два десятка человек, и все они при необходимости могут взять в руки оружие.

Отвернувшись от окна, Омар повернулся к отцу.

– А ты неплохо устроился, – язвительно заметил он. – В тех же Штатах такая вилла стоила бы несколько миллионов долларов.

Абу Умар лишь молча усмехнулся в ответ. Несмотря на то, что усадьба имела вид типичного для пуштунов жилища, спроектировали ее итальянские архитекторы. А ее строительство, включая оборудование и оснастку бронированного подземного бункера, выполняющего одновременно роль бомбоубежища и места конфиденциальных встреч с доверенными лицами, обошлось хозяину усадьбы в десять миллионов долларов – для жителей провинции, где средний годовой доход взрослого мужчины составляет около трехсот долларов, совершенно невиданную сумму.

– Как я догадываюсь, это не единственное твое жилище? – продолжал ехидничать Омар.

Абу Умар утвердительно кивнул.

– Есть еще усадьбы в Судане и Катаре, дом в Йемене, но... – Абу Умар внезапно замолчал и, тяжело вздохнув, добавил: – Всего этого я могу в одночасье лишиться, если членам совета станут известны некоторые факты из моей биографии.

Омар опешил. Он никогда не идеализировал отца, но тысячи и тысячи рядовых членов «Аль-Каиды» считали его новым пророком, глашатаем воли Аллаха, почти что богом. И вдруг оказалось, что святейший шейх Абу Умар боится, причем не израильтян или американцев – заклятых врагов всех мусульман, по его собственному утверждению, а своих соратников.

– О чем ты говоришь, отец?!

Абу Умар горько вздохнул.

– Когда мы сражались против русских в Афганистане, нам постоянно требовалось оружие, много оружия. Чтобы иметь его, мне пришлось пойти на сотрудничество с американцами. Да, на сотрудничество! – повысил голос духовный лидер «Аль-Каиды», заметив, как при его последних словах изумленно вытянулось лицо сына. – Иначе мы никогда не получили бы их «стингеры», позволившие нам сбивать русские самолеты! Это была вынужденная сделка, но члены совета не потерпят никаких оправданий. Любое сотрудничество с врагом для них равносильно предательству.

Омар понимающе кивнул. В организации немало претендентов на место отца. И прошлое сотрудничество шейха Абу Умара с американцами – прекрасный повод, чтобы раз и навсегда избавиться от него. Но раз уж ему столько времени удавалось хранить эту тайну...

– Прошло уже столько лет, – осторожно заметил Омар. – И если члены совета за все это время так и не узнали о твоей бывшей связи с американцами, то какие у тебя основания предполагать, что им все же станет известно об этом?

Абу Умар пристально взглянул в глаза сына. Ему внезапно показалось, что Омар знает о его контактах с американцами куда больше того, чем он сам ему сообщил. Если бы его связь с ЦРУ ограничивалась временем войны с русскими шурави в Афганистане, он бы не опасался разоблачения. В конце концов, он мог и не знать, что Фил Уотерс, поставлявший американское оружие в его отряд, является кадровым сотрудником ЦРУ. Если бы... Но жизнь не имеет сослагательных наклонений. И его отношения с Уотерсом не закончились после вывода из Афганистана советских войск. Оказалось, что американскую разведку весьма интересует ситуация в среднеазиатских республиках бывшего СССР. В обмен на эту и другую информацию Уотерс закрыл глаза на имевшие место, с точки зрения американцев, нарушения прав человека при режиме талибов, потом прикрыл пару сомнительных, опять же с точки зрения американского законодательства, финансовых операций, потом... В общем, до определенного момента отношения с Уотерсом были весьма полезны. Когда же их выгода перестала компенсировать очевидный риск каждодневного разоблачения, Абу Умар разорвал всякие контакты с американцем. Но вряд ли сам Уотерс согласился с таким решением и в качестве наказания за проявленную строптивость вполне мог сдать своего бывшего конфидента его соратникам. Абу Умар хорошо помнил, что за время своих контактов с Уотерсом не подписал ни одного документа. Но американец знает такие подробности его двойной жизни, что при желании может легко доказать его связь с ЦРУ.

– Не забывай, что эта информация может уйти от самих американцев. Точнее, от того человека, через которого осуществлялись все мои контакты с ними, – ответил Абу Умар на вопрос Омара.

– Значит, нужно раз и навсегда заткнуть ему рот! – после недолгой паузы твердо произнес Омар. – Ты знаешь, где он находится?

Абу Умар утвердительно кивнул.

– Сейчас он резидент ЦРУ в Москве.

– В Москве? – брови Омара изумленно поползли вверх.

– Да, – подтвердил Абу Умар. – Его зовут Фил Уотерс. В Москве он работает под прикрытием американского атташе по культуре. Я долго искал его через своих людей и вот, наконец, нашел. То, что ты предлагаешь, надо сделать сейчас, пока он не уехал из Москвы. Иначе мы опять потеряем его. Среди наших братьев, которые вместе с чеченцами сражаются на Кавказе против русских, у меня есть надежные и проверенные люди. Все они бесстрашные бойцы, но им самим не справиться со столь сложной задачей. Поэтому я прошу тебя сделать это. Никому другому я не могу это поручить. Ты прекрасно владеешь русским языком. А на нашей недавней встрече в Бейруте ты показал себя не только стратегом, но и отличным воином, когда обнаружил русских шпионов и уничтожил одного из них. – Видя, что сын медлит с ответом, Абу Умар поспешил добавить: – Если американец выдаст меня, пострадаю не только я. Лишившись моей поддержки, ты никогда не войдешь в совет и не сможешь стать во главе организации. Так что это и в твоих интересах, чтобы американец замолчал навсегда.

Тревожные мысли вихрем пронеслись в голове Омара. Москва – не Бейрут. Похитить там американского дипломата, даже не дипломата – профессионального разведчика, а именно это предлагает отец, совсем не то же самое, что загнать двух русских нелегалов в лабиринте улиц ливанской столицы. Такая операция потребует серьезнейшей подготовки. Не говоря уже об опасности, связанной с ее проведением. Но остаться без поддержки отца еще опаснее. Если это произойдет, что бы он ни делал, он на всю жизнь останется сыном предателя и никогда не поднимется до руководства организации. Отец прав: американец – их общий враг, а враг должен быть уничтожен.

Омар решительно расправил плечи.

– Ты можешь рассчитывать на меня, отец.

Губы сидящего на ковре лидера «Аль-Каиды» растянулись в непривычную для него улыбку, обнажив крупные редкие зубы. Зная авантюрный характер своего старшего сына, Абу Умар надеялся, что Омар примет его предложение, иначе никогда не завел бы с ним весьма опасного для себя разговора. Но все-таки вероятность отказа существовала. Своим ответом Омар окончательно развеял ее.

Шейх поднялся и, подойдя к Омару, крепко обнял его.

– Да поможет тебе Аллах!

Глава 3

ПЛЮРАЛИЗМ МНЕНИЙ

Первым делом, приехав в Ясенево, Вероника взялась за составление запроса. К десяти часам он уже был готов. Вероника быстро напечатала на компьютере шапку письма, поставила под текстом запроса свою персональную электронную подпись и по внутренней сети отослала письмо в информационно-аналитический отдел. Конечно, лучше было бы подписать письмо у начальника сектора – запрос рядового сотрудника аналитики будут обрабатывать несколько дней, – но тогда это уже не будет ее самостоятельная работа. А она должна доказать всем, и прежде всего этому надменному полковнику из ФСБ, что способна сама, без чьей-либо посторонней помощи, добиться результата. С каким превосходством смотрел он на нее в кабинете своего шефа! И потом это его совершенно неуместное предложение выпить кофе! Почему все мужчины, с которыми приходится работать, воспринимают ее как наивную, недалекую девушку, которую нужно постоянно опекать? Только Владимир оценил ее по достоинству. Вспомнив о своем погибшем в Бейруте наставнике, спасшем ее от террористов ценой собственной жизни, Вероника всхлипнула и закусила губу, чтобы, чего доброго, не разрыдаться в собственном служебном кабинете. После гибели Владимира их общий кабинет, где они почти полгода просидели напротив друг друга, казался Веронике холодным и неуютным. А ведь прежде она каждое утро с радостью спешила на службу, потому что знала, что увидит там его. Больше этого никогда не будет. Владимир никогда не зайдет в эту дверь, не усядется на край своего стола и не взглянет на нее так, как мог смотреть только он. А этот Егоров, что он может знать о Владимире, а еще лезет со словами утешения. Лучше бы занялся своим прямым делом.

Разговор с Егоровым в его кабинете зародил у Вероники серьезные сомнения в его аналитических способностях. Может быть, он и хороший оперативник, как его охарактеризовал начальник управления, но он мыслит старыми категориями. В молодости гонялся за Абу Умаром по всему Афганистану, так и не поймал и теперь считает, что престарелый лидер «Аль-Каиды» представляет собой чуть ли не главную опасность. В его представлении террористы – это обвешанные взрывчаткой малограмотные моджахеды, одурманенные исламистами, вроде того же Абу Умара. Может быть, чеченские боевики и воюющие на их стороне арабские наемники, с которыми приходится сталкиваться Егорову и его коллегам-фээсбэшникам, именно такие, но лидеры «Аль-Каиды» уже давно освоили компьютерные технологии и взяли их на вооружение. А Егоров до вчерашнего разговора наверняка и не слышал про такое явление, как компьютерный терроризм. Но с материалами аналитического отдела она заставит его по-иному взглянуть на эту проблему, а заодно и изменить его отношение к себе. Впрочем, чтобы изменить отношение Егорова одних материалов аналитического отдела будет явно недостаточно. Ничего, она докажет этому надменному полковнику, что и сама способна добывать информацию.

Открыв сейф, не выкрашенный масляной краской неподъемный сундук, как в кабинете Егорова, а хромированный изящный стальной пенал, органично вписывающийся в современный интерьер кабинета, Вероника достала оттуда похожую на записную книжку кожаную визитницу. Сейф, правда, был маловместительным и, как однажды заметил Владимир, не особенно надежным. Но какие ей там хранить материалы, особенно после того, как СВР перешла на электронный документооборот.

Перелистав визитницу, Вероника отыскала там нужную визитную карточку и набрала отпечатанный на глянцевом прямоугольнике телефонный номер. После четвертого гудка в трубке раздался уверенный женский голос:

– Программа «Актуальная тема», приемная Максима Астахова.

Какая-нибудь пышногрудая блондинка с ногами от ушей. Астахов всегда любил окружать себя именно такими. Впрочем, он был падок не только на блондинок.

Сдержав готовую сорваться с губ презрительную усмешку, Вероника ответила:

– Я хотела бы переговорить с Максимом Леонидовичем.

– Кто его спрашивает? – надменно поинтересовалась принимающая звонки девица.

Действительно, кто? Не скажешь же: из Службы внешней разведки, а прошлая легенда безнадежно устарела.

– Это Вероника Богданова, – после секундной паузы сказала Вероника. В конце концов, Астахов должен ее помнить.

– Максима Леонидовича нет на месте. Что ему передать? – последовал дежурный вопрос секретарши.

– Ничего не нужно. Я сама ему перезвоню, – с достоинством ответила Вероника. Надменной секретарше и невдомек, что Астахов оставил ей номер своего сотового.

Но едва Вероника положила трубку, как ее охватило беспокойство. За два года номер мобильного телефона Астахова мог и измениться. С волнением она принялась набирать на аппарате цифры, от руки добавленные Астаховым на свою визитную карточку. Но когда оставалось набрать последнюю цифру, Веронику внезапно прошиб озноб. Что она делает?! Ведь номер ее рабочего телефона останется в памяти аппарата Астахова! А если тот выяснит, что этот номер закреплен за СВР?! Вся ее легенда лопнет, как мыльный пузырь. Хуже того, из-за своей тяги к сенсационным разоблачениям Астахов может «ославить» ее на всю страну в одной из своих очередных передач. Да еще наверняка добавит что-нибудь от себя про их отношения! Веронику буквально передернуло от этой мысли, и она поспешно бросила трубку на рычаг. Сделав несколько глубоких вдохов, по методу Владимира, чтобы успокоиться, она раскрыла сумочку и достала оттуда собственный мобильный.

Ждать пришлось не меньше трех или четырех минут, Вероника уже собиралась отключиться, когда в трубке наконец раздался заспанный голос Максима Астахова:

– Алле.

– Привет, Максим. Это Вероника тебя беспокоит, – бодро сказала она в трубку.

Но на Астахова бодрый тон ее голоса не произвел никакого впечатления.

– Что? Какая Вероника? – зевая, спросил он.

– Вероника Богданова, – искренне обиделась девушка. – Я у вас практику проходила, два года назад, ассистентом режиссера, помните?

– Да? Ну, и как?

– Что как? – не поняла Вероника.

– Как, говорю, практика, помогла?

Он ее явно не узнал. И ведь не скажешь ему, что она та самая практикантка, которая отказалась переспать с ним, несмотря на его настойчивые даже не уговоры, а требования.

– Вам это действительно интересно? – изобразила удивление Вероника. – А прежде, когда вы называли меня Никой, то предпочитали в основном непроизводственные темы.

Она терпеть не могла придуманное Астаховым сокращение своего имени, но сейчас просто не нашла другого способа напомнить о себе.

– Ничка?! – сразу оживился Астахов. – Ты куда пропала? Не звонишь, не пишешь! Чем занимаешься?

– Как раз пишу, в одном глянцевом журнале, – выдала Вероника заранее заготовленный ответ.

– Да? А я слышал, что тебя вроде бы за границу направили.

Вероника похолодела. Неужели Астахов наводил о ней справки? Непохоже на него. Однако в разговоре с ним надо быть осторожнее.

– Если бы. Пару раз выезжала, пока работала в международном отделе РИА «Новости», – как о чем-то давно минувшем ответила Вероника и поспешила сменить тему: – Ну а ты по-прежнему звезда канала?

– Ну так, – довольно усмехнулся он. – Рейтинги не обманешь! А знаешь, какой рейтинг у моей программы? У-у!

Вероника поморщилась. Ну как Астахов мог себя не похвалить!

– Слушай, я тебе поэтому и звоню, – умело польстила она его самолюбию. – Недавно видела твоих «Кибервоинов»...

– Ну и как, понравилось? – живо поинтересовался он.

– Не то слово. А мне, представляешь, редактор заказал материал на ту же тему. Не совсем на ту же, – поправилась она, – но близкую. Вот я и подумала: может, ты дашь мне интервью по старой памяти, а заодно подскажешь, с кем еще можно встретиться.

– Можно и дать, – задумчиво согласился Астахов. Вероника снова поморщилась. Из его уст это выражение прозвучало на редкость пошло. – Только знаешь, я ведь по телефону интервью не даю. Только при личной встрече.

– Отлично. Когда? Где?

– А давай вечером у тебя дома, – неожиданно предложил он.

Каков кобель! Веронике с трудом удалось сдержать возмущение.

– Нет, это совершенно исключено.

– Ладно, Ничка, не бери в голову. Я пошутил. Звякни мне часов в семь. Что-нибудь придумаем, – Астахов отключился.

Вероника зло уставилась на телефон. Придумает он! Словно для обычного интервью нужно что-то придумывать. Однако без расположения Астахова получить от него какую-либо информацию невозможно. А для этого нужно постараться произвести на него впечатление. Достав коробочку с тенями, Вероника критично осмотрела себя в зеркало. В целом ничего, но прическу можно и освежить, а макияж... Все будет зависеть от того, где Астахов назначит ей встречу.

* * *

– А чего ж запрос не направили? Или не доверяете? – пробежав глазами предписание, подписанное генерал-лейтенантом Локтионовым, начальник информационного центра поднял взгляд на стоящего перед ним полковника Егорова.

– Дело срочное. Ждать ответа на обычный запрос просто нет времени, – уклончиво ответил Егоров.

– Ну, раз срочное, – начальник ИЦа снял трубку многоканального телефона на своем столе и, нажав кнопку селектора, произнес: – Михал Борисыч, сейчас к тебе спустится наш коллега из УБТ, полковник Егоров... – Он еще раз заглянул в предъявленное Егоровым предписание. – Андрей Геннадьевич. Окажи ему посильную помощь.

Переговорив с подчиненным, он снова обратился к Егорову:

– Идите к подполковнику Маслову, в сто первый кабинет. Он вас ждет.

Поблагодарив начальника информационного центра за содействие, Егоров отправился к рекомендованному им сотруднику.

Сто первый кабинет располагался в цокольном, полуподвальном этаже. Слышимый даже в коридоре механический шум, напомнивший Егорову гул проводов высокого напряжения, указывал, что именно здесь находится мозг информационного центра – электронно-вычислительный комплекс. Отыскав дверь с номером сто один, Егоров коротко постучал и вошел. Кроме сейфа, письменного и дополнительного приставного стола с персональным компьютером, как в его собственном кабинете, здесь стояли два принтера и громоздкий копировальный аппарат. Правда, экран компьютера оказался гораздо шире, а сейф – двустворчатым, в два раза больше егоровского. Вплотную к сейфу приткнулся открытый стеллаж, снизу доверху забитый журналами по компьютерной тематике. Из-за этого нагромождения мебели и оргтехники свободного места в кабинете практически не осталось, и Егоров подумал, что работать в такой тесноте хозяину кабинета наверняка неудобно.

Навстречу ему из-за стола поднялся полный мужчина невысокого роста в помятых брюках и не очень свежей рубашке с расстегнутым воротом и ослабленным галстуком.

– Михаил Борисович?

Мужчина кивнул и, извиняясь за свой внешний вид, пояснил:

– Жарко у нас. Батареи на полную мощь жарят, а кондиционеры не справляются. – Он достал из кармана брюк носовой платок и промокнул им потный лоб. – А вы, стало быть, Егоров из УБТ?

– Андрей Геннадьевич. – Егоров шагнул вперед и протянул руку хозяину кабинету.

Тот поспешно пожал ее и, переходя к делу, спросил:

– А к нам по какому вопросу?

Егоров раскрыл принесенную с собой папку и, вынув оттуда фотографию неизвестного лидера «Аль-Каиды», протянул ее подполковнику Маслову.

– Мне нужно установить личность этого человека.

– По фотографии, – Маслов снова промокнул вспотевший лоб. По кислому лицу подполковника Егоров понял, что он сомневается в реальности такой задачи. – Ладно, оставьте снимок. Попробуем что-нибудь сделать. Позвоните через пару дней.

– Хотелось бы побыстрее, – проявил настойчивость Егоров.

– Да? – переспросил подполковник, словно хотел убедиться в твердости намерений своего гостя. – Тогда идемте со мной.

Он кое-как протиснулся между столом и копировальным аппаратом и, пропустив Егорова, вышел из кабинета. Пройдя по коридору мимо закрытых дверей, из-за которых доносилось гудение процессорных блоков, шум вентиляторов и шелест вращающихся катушек магнитных лент, Маслов привел Егорова к двери с табличкой «Операционный зал» и, распахнув ее, вошел в помещение.

Операционный зал напомнил Егорову лингафонный кабинет. Вдоль одной из стен в ряд стояли три стола, отделенные друг от друга пластиковыми перегородками, только вместо наушников и магнитофонов на столах были установлены компьютеры. За центральным компьютером сидел молодой сухощавый паренек в футболке и джинсах и, жадно глядя в экран, стремительно щелкал пальцами по клавиатуре. Увидев краем глаза вошедшего в операционный зал Маслова, он нажал какую-то клавишу, и перемигивающийся разными цветами экран сейчас же погас, и на нем высветились цифры электронных часов, показывающих текущее время. Изображение на экране компьютера сменилось практически мгновенно, но все-таки Егоров успел увидеть из-за спины подполковника Маслова, что, прежде чем включить экранную заставку, парень увлеченно играл в одну из разновидностей «тетриса», ловко раскидывая по стакану сыплющиеся сверху трехцветные прямоугольники.

– Ты опять за свое, Колесников! – возмущенно воскликнул Маслов. – Нам завтра отчет представлять, а ты опять в игры играешь!

– Да не волнуйтесь вы так, товарищ полковник, – извиняющимся тоном произнес парень, повысив начальника в звании на одну ступень. – Я уже все позиции сформировал и еще час назад отправил полный отчет в службу доставки.

– Что ты болтаешь?! Там работы до конца дня!

– Да какая там работа? – парень скептически дернул плечом. Он держался не в пример увереннее Маслова, чем сразу понравился Егорову. – В ядре поисковые атрибуты изменил, через пять минут все было готово.

– Ну-ка, покажи, – недоверчиво потребовал Маслов.

– Пожалуйста. – Парень снова обернулся к монитору, Егоров готов был поклясться, что он даже не взглянул на клавиатуру и со скоростью, которой позавидовала бы любая машинистка, защелкал клавишами. – Вот, смотрите, товарищ полковник.

Выведя на экран какую-то таблицу, он встал со стула, освободив Маслову место за компьютером. Подполковник уселся на его стул и, вооружившись «мышью», долго листал страницы таблицы, вчитываясь в меняющийся на экране текст. Просмотрев всю таблицу до конца, он наморщил лоб и озадаченно крякнул:

– Да, действительно... Так ты говоришь, просто поменял поисковые атрибуты?

– Конечно, – парень развел руками, демонстрируя, что это оказалось для него проще простого.

– Гм, – Маслов явно растерялся. Так ничего и не сказав по поводу досрочно выполненного отчета, он решил сменить тему: – Вот, Игорь, знакомься. – Он перевел взгляд на Егорова. – Полковник Егоров из управления по борьбе с терроризмом. Ему нужно проверить по нашей базе данных одного человека.

– Андрей Геннадьевич. – Егоров протянул пареньку руку.

– Игорь. – После секундной задержки парень охотно пожал Егорову руку. Он носил изящные очки в легкой металлической оправе, которые придавали еще больше интеллекта его смышленому лицу. – Колесников, – опустив отчество, назвал свою фамилию паренек и еще через секунду добавил: – Лейтенант.

– Игорь всего год после института, а уже зарекомендовал себя как один из лучших специалистов нашего отдела, – с гордостью произнес Маслов, очевидно, уже забыв, что только что отчитывал своего подчиненного за увлечение компьютерными играми.

Егоров с интересом взглянул на парня.

– Что оканчивали?

– Технический институт нашей академии.

Егоров улыбнулся. В свое время он тоже окончил Академию ФСБ, правда тогда она еще называлась Высшая школа КГБ.

– Значит, мы с тобой однокашники!

– Вы тоже из «Вышки»[2], товарищ полковник? – удивился Игорь.

Егоров улыбнулся еще шире.

– Вот именно. Специализация – арабские страны.

Игорь улыбнулся в ответ.

– А моя специальность широкого профиля – математическое обеспечение вычислительных комплексов.

– Тогда эта задача как раз для тебя. – Егоров раскрыл папку и вынул оттуда показанную ранее Маслову фотографию. – Сможешь установить его личность?

Игорь с интересом взял в руки фотографию.

– А кто это?

– Международный террорист, – ответил Егоров, отметив про себя, что подполковник Маслов не задал ему такого вопроса. Он вообще не заинтересовался, что за человек запечатлен на фотографии.

– Серьезно?! – удивление Колесникова было неподдельным. Он перевернул снимок и, убедившись, что он сделан цифровым фотоаппаратом, сказал: – Вам надо было принести карту памяти или диск, с которого напечатана фотография, чтобы сразу загнать изображение в компьютер.

Егоров растерялся. Об этом он совершенно не подумал, хотя у Вероники, кроме отпечатанных фотоснимков, наверняка была и карта памяти.

– Ладно, не переживайте, – обнадежил его Игорь. – У нас хороший сканер.

Он положил фотографию под крышку сканирующего аппарата, нажал несколько кнопок, и через полминуты изображение высветилось на экране компьютера.

– Ну, погнали!

Игорь пробежался пальцами по клавиатуре и, демонстративно нажав клавишу Enter, откинулся на спинку стула. Изображение исчезло, и экран погас.

– Да вы присядьте, товарищ полковник, – обратился он к Егорову, в ожидании смотрящему на темный экран. – Это надолго.

– Насколько долго? – уточнил Егоров.

– Ну, – Игорь неопределенно пожал плечами. – Часа на два может затянуться.

Егоров опешил:

– Два часа?!

– А что вы хотели? – усмехнулся Игорь. – У нас тут не «гибсоны». И потом сравнительный поиск изображений – длительная процедура.

– Гибсоны? – вслед за ним повторил Егоров незнакомое слово.

– Ну да, «гибсоны» – суперкомпьютеры, используемые в качестве корневых серверов Интернета.

– Я, пожалуй, пойду, – обращаясь к Егорову, заметил оставшийся не у дел подполковник Маслов. – Если понадоблюсь, я у себя в кабинете.

– Вы тоже можете пойти передохнуть, Андрей Геннадьевич, – предложил Егорову Колесников, когда его начальник вышел за дверь. – А как программа закончит работу, я вам позвоню.

– Спасибо, – по лицу Игоря Егоров понял, что парень не хочет, чтобы он уходил. – Если ты не возражаешь, я подожду здесь.

– О чем разговор?! – Игорь поспешно вскочил со стула и, выкатив из-за соседнего стола другой стул, придвинул его Егорову. – Вот, присаживайтесь.

Все его внимание переключилось на нового знакомого, и, когда Егоров занял предложенный стул, Игорь с интересом спросил:

– А вы в каком году «Вышку» оканчивали, Андрей Геннадьевич?

– В восемьдесят пятом, – ответил Егоров и, указав взглядом на экран, на который Игорь даже не смотрел, в свою очередь спросил: – А выполнение программы контролировать не надо?

– Да что ей сделается? – Игорь беспечно махнул рукой в сторону компьютера. – Параметры поиска заданы. Сама справится, без нашей помощи.

Он говорил о компьютерной программе как о живом человеке, и это показалось симптоматичным Егорову. В его представлении именно таким и должен был быть настоящий программист-виртуоз.

– Игорь, а ты почему решил поступать в нашу академию? По каким причинам?

Парень остро взглянул в глаза Егорову и ответил:

– Да если честно, Андрей Геннадьевич, в посредственный вуз идти не хотелось, а чтобы поступить в МГУ или физтех, надо такие бабки платить, каких моим родителям в жизни не заработать. А тут к нам в лицей кадровик из Конторы приходил, ну и предложил трем парням, кто на олимпиадах выступал, в том числе мне, поступать в Академию ФСБ. Парни, правда, сразу отказались – у их родаков в Бауманке и МГУ блат был. А я прикинул: вуз серьезный, образование на уровне, опять же в армию не заберут, ну и согласился. Так и поступил.

Столь откровенный ответ Игоря изумил Егорова, однако он не мог не оценить его честность.

– Ну, а сейчас увольняться не собираешься?

– Так я же перед выпуском контракт подписал на пять лет. Год прослужил, еще четыре осталось. Там видно будет, – беззаботно ответил Игорь и тут же сменил тему: – Вы лучше о себе расскажите, Андрей Геннадьевич. – Он придвинулся ближе к Егорову и даже понизил голос. – У вас в управлении интересная служба? Часто террористов захватываете?

– Реже, чем следовало бы, – помрачнев, ответил Егоров.

– Хорошо маскируются?

– Что? – наивный вопрос молодого коллеги на время поставил Егорова в тупик, и он не сразу нашел, что ответить. – Все гораздо сложнее. Терроризм многолик и разнообразен. А в последнее время принимает и вовсе ранее не известные формы. Вот ты, например, слышал об информационном оружии? – Егоров с любопытством взглянул на Игоря.

– Вы про компьютерные «вирусы», «логические бомбы» и «троянских коней»?

Егоров пристыженно замолчал. Из всего перечисленного он имел более-менее общее представление лишь о компьютерных «вирусах». Молодой программист владел вопросом явно лучше его.

– А можешь объяснить, что означает само это понятие?

– Вообще-то, под «информационным оружием» принято понимать совокупность средств, предназначенных для уничтожения информационных ресурсов. Отсюда и название, – как при ответе на экзамене начал Игорь. – К ним относятся: «вирусы» – специальные программы, прикрепляющиеся к программному обеспечению компьютеров и разрушающие его. В отличие от других программ такого рода «вирусы» способны самостоятельно размножаться, то есть копировать себя на различные носители информации и передаваться по сетям передачи данных, «заражая» другие компьютеры и даже целые сети. Еще одна разновидность информационного оружия «логические бомбы» – это специальные программные закладки, по сути те же «вирусы», которые заранее внедряются в программное обеспечение, чтобы по сигналу или в установленное время начать действовать. Причем они могут быть «зашиты» прямо в микросхемы и не обнаруживаться программными средствами. Далее, «троянские кони» – программы, которые, помимо одного, выполняют другое, скрытое действие, как правило, связанное с несанкционированным доступом к закрытой информации... Преднамеренно созданные и скрытые от обычного пользователя интерфейсы для входа в систему. Они создаются, как правило, программистами-разработчиками... Различного рода ошибки, сознательно вводимые в программное обеспечение... А из числа аппаратных средств – всевозможные малогабаритные устройства, способные генерировать электромагнитный импульс высокой мощности, выводящий из строя отдельный узел, блок или всю аппаратуру... Вот, кажется, ничего не забыл, – закончил Игорь и довольно посмотрел на собеседника.

Егоров восхищенно покачал головой. Паренек не переставал его удивлять.

– Ты что, все это наизусть учил?

Игорь рассмеялся.

– Можно сказать и так. Мы же защиту информации в «Вышке» проходили. Даже специальный вопрос на госэкзамене был.

– А террористы, на твой взгляд, могут овладеть информационным оружием?

– Да запросто, – развел руками Игорь. – Написать простенький «вирус» любой толковый программист сможет, а уж про серьезных хакеров и говорить нечего.

– И ты бы смог? – недоверчиво спросил Егоров.

– Да я и писал, когда на третьем курсе по «технологии программирования» курсовик делал.

– А какой может быть ущерб от применения информационного оружия?

– Ущерб? – задумавшись, Игорь прищурил один глаз и поскреб пальцами щеку.

У него вообще была очень богатая мимика. Во время разговора он то и дело морщил лоб, кривил рот или сводил к переносице брови и при этом беспрестанно жестикулировал. На этот раз он задумался надолго, и Егоров мог наблюдать все многообразие его ужимок и жестов.

– Так сразу и не скажешь. Смотря какой объект будет выбран для хакерской атаки. – Внезапно Игорь приободрился и, хлопнув себя ладонью по колену, воскликнул: – Знаете, вам надо встретиться с нашим преподавателем из «Вышки», подполковником Трусовым Александром Витальевичем! Фамилия, конечно, не героическая, но мужик мировой! Доцент на кафедре защиты информации. Я у него диплом делал. Он вам и про информационное оружие, и про способы защиты от него все-все расскажет.

Заметив боковым зрением какое-то изменение на экране монитора, Игорь крутнулся на стуле, разворачиваясь к компьютеру.

– О! Вот и наша программа отработала! – с энтузиазмом воскликнул он, но, прочитав с экрана полученный ответ, заметно погрустнел. – Среди установленных международных террористов, чьи фотографии имеются в нашей картотеке, вашего субъекта нет. Что ж, отрицательный результат – тоже результат.

– Но только не в данном случае, – мрачно заметил Егоров.

– Недостаток параметров, – виновато развел руками Игорь. – Может быть, вам еще что-то о нем известно?

Егоров грустно усмехнулся.

– Только то, что он ярый сторонник широкого применения информационного оружия.

– Да-а, – Игорь снова наморщил лоб. – Такой учет мы не ведем.

– Ладно, Игорь. Спасибо за помощь, – Егоров поднялся со стула и, прощаясь, протянул лейтенанту руку.

– Какая уж там помощь, Андрей Геннадьевич, – глядя в сторону, вздохнул Игорь. – Только зря со мной время убили.

– Вот это ты брось! – резко ответил Егоров. – Разговор с тобой оказался для меня очень полезен!

– Правда? – Игорь недоверчиво взглянул на Егорова и, поняв, что он не шутит, просиял. – Я действительно рад был вам помочь.

Он вскочил со стула и от души стиснул крепкую ладонь Егорова.

* * *

Дождавшись семи вечера, Вероника снова позвонила Астахову. Очевидно, за день он так ничего и не придумал, потому что пригласил ее в телецентр. Это было лучше всего. У себя в студии Астахов хранил массу рабочих материалов: всевозможных интервью, репортажей, вплоть до узкоспециальных, некогда секретных записей, бог весть как полученных им в военных и прочих архивах, для уже выпущенных и еще только готовящихся к выпуску передач, среди которых вполне могли оказаться и материалы, касающиеся проблемы компьютерного терроризма. Во всяком случае Вероника очень на это надеялась.

Точно к оговоренному сроку она подъехала в телецентр, но вопреки ожиданию восседающие за стойкой вестибюля охранники внутрь ее не пустили, объявив, что пропуск на ее имя никто не заказывал. Разозлившись на Астахова за его забывчивость, Вероника снова набрала его номер.

– А, это ты, Ничка, уже подъехала? – как ни в чем не бывало ответил тот. – Ну, подожди минуту, я сейчас спущусь.

Ждать пришлось не минуту, а добрых полчаса, пока, наконец, звезда телеканала Максим Астахов не соизволил выйти к ней. Он издалека окинул критическим взглядом ожидающую его девушку и, видимо, остался доволен результатом осмотра, потому что, подойдя ближе, по-хозяйски обнял Веронику за плечи и чмокнул ее в щеку.

– Привет, Ничка. Клево выглядишь.

От такого проявления чувств какая-нибудь из многочисленных поклонниц Астахова наверняка завизжала бы от восторга. Веронике же захотелось сбросить его руку со своих плеч, оттолкнуть Астахова, развернуться и уйти, чтобы больше никогда его не видеть, но вместо этого приходилось улыбаться и терпеть.

– Ты тоже, – произнесла она в ответ, продемонстрировав ему ряд ровных жемчужных зубов.

– Ну что, куда двинем? – поинтересовался он, тесня девушку к выходу. – Ты не голодна? А я, знаешь, чертовски жрать хочу. Поехали, тут неподалеку есть один клевый барчик.

– А как же интервью? – растерялась Вероника. – Ты же обещал поговорить.

– Ну, так там и поговорим. Давай, Ничка, двигай. Шевели ножками.

Пришлось подчиниться. Увлекаемая Астаховым Вероника вышла во внутренний двор, заставленный по периметру автомобилями. Астахов подвел ее к серебристому внедорожнику «БМВ Х5» и, сняв машину с сигнализации, проворно забрался за руль.

– Ну а ты что встала? Давай ныряй, – скомандовал он застывшей возле машины девушке и кивком головы указал на соседнее сиденье.

Вежливость и элементарная предупредительность всегда были чужды Астахову. Проглотив очередную обиду, Вероника обошла машину, сама открыла дверь и уселась на пассажирское сиденье.

Внутри комфортабельный баварский внедорожник выглядел даже шикарнее, чем снаружи. Кожаный салон, удобные эргономичные сиденья, многофункциональная приборная панель с многочисленными кнопками управления и мерцающим голубоватым светом индикатором встроенного проигрывателя компакт-дисков. «Осталось только поменять прокладку между рулем и сиденьем», – вспомнила Вероника и улыбнулась старой водительской шутке.

Астахов расценил ее улыбку по-своему.

– Клевая тачка, – включив зажигание, заметил он. – Я ее в прошлом году взял, а все как новая. Музончик послушаем? Ты какой предпочитаешь?

Не дожидаясь ответа девушки, он ткнул пальцем в панель управления проигрывателя компакт-дисков. По ушам сейчас же ударили рваные ритмы зарубежного диско. Вероника поморщилась. Разговаривать в таком грохоте было совершенно невозможно. Но Астахов, похоже, и не собирался этого делать. Дергая головой в такт музыке, он лихо выехал со стоянки и погнал вперед по освещаемой мощными фарами дороге. Зачем нужно было так нестись, Вероника не поняла, потому что буквально через пару минут Астахов затормозил возле горящей неоновой вывески «Пивная рапсодия».

– Здесь и перекусим, – объявил он.

Не надеясь, что ее спутник снизойдет до того, чтобы подать ей руку, Вероника самостоятельно выбралась из машины и вслед за Астаховым направилась к бару.

Его здесь знали. Как только они вошли в зал, к Астахову мгновенно подскочила разбитная официантка в ярком переднике.

– Максим Леонидович, добрый вечер, – прощебетала она, заискивающе улыбаясь. – Вы вдвоем? Желаете перекусить?

Официантка повернулась к Веронике, и под ее слащавой улыбкой отчетливо проступило выражение откровенной зависти. Астахов этого не заметил, а скорее просто не обратил внимания.

– Точно, Катя. Подыщи нам какое-нибудь тихое местечко.

– Понимаю, – Катерина вновь улыбнулась и, плавно покачивая широкими бедрами, направилась в глубь зала.

Практически все места в баре были заняты, но вдоль стены располагались четыре столика, отделенные друг от друга и от остальной части зала декоративными деревянными перегородками. За одним из них расположились трое дородных мужчин. Три других оставались свободными. Как поняла Вероника, их держали для привилегированных гостей, к числу которых, безусловно, относился и Максим Астахов. Усевшись за столик, он отодвинул протянутое официанткой меню, по памяти привычно сделал заказ и, когда та удалилась, повернулся к Веронике.

– Значит, говоришь в «Новостях» не удалось закрепиться. А чего так?

– Да... – Вероника презрительно скривилась. – Интриги.

– А ты, Ничка, чего хотела? – усмехнулся Астахов. – Так устроен мир. Ты же толковая девчонка. Я это сразу заметил. Опять же внешность. Все при тебе. Но с твоими принципами карьеру не сделать. Если хочешь в этой жизни чего-то добиться, надо быть гибче.

– В постели? – холодно прищурилась Вероника.

Когда два года назад под легендой студентки факультета журналистики МГУ она проходила свою первую оперативную стажировку в съемочной бригаде программы «Актуальная тема», Астахов не развивал перед ней свою теорию карьерного успеха, а просто и без затей предложил ей переспать с ним. Как она потом узнала от коллег по съемочной бригаде, подобных предложений со стороны Астахова не избежала ни одна смазливая практикантка. Судя по всему, прежде он не получал отказа, потому что ее твердое «нет» немало удивило его. Удивило, но не смутило. Не смутился он и сейчас.

– И в том числе. Это правило, Ничка, не знает исключений. Так что, если ты готова пересмотреть свою прежнюю позицию, могу взять тебя к себе в команду по старой дружбе.

Вероника покачала головой.

– Боюсь, твоя секретарша будет против.

– Жанна? Ты что, с ней разговаривала? Не обращай внимания. Ревнует меня ко всем. Надоела, – Астахов презрительно махнул рукой. – Давно пора менять.

К столику вернулась официантка, принесшая заказ: два бокала светлого «Гессера» и большое блюдо обжаренных на гриле гигантских креветок, в центре которого располагалась розетка с острым соусом, но Астахов даже не подумал прерваться или хотя бы сбавить тон. Лишь когда официантка спросила у него:

– Максим Леонидович, шашлык когда подавать? – он обратил на нее внимание.

– Потом. Я скажу, – отмахнулся от нее Астахов и снова обернулся к Веронике. – Ну, так как, хочешь у меня работать?

Вопрос был задан таким тоном, словно речь шла о предложении возглавить один из ведущих мировых телевизионных каналов. Но Вероника отказалась даже от «столь лестного» предложения:

– Спасибо, Максим, но я рассчитываю добиться признания не «гибкостью», а своей работой, в том числе и по теме, которую мне поручил редактор.

– Как знаешь, – Астахов пожал плечами, сделал крупный глоток из бокала и смачно зажевал хрустящей креветкой. – А что хоть за тема?

– Компьютерный терроризм.

– Ничего себе! – Астахов явно был поражен. – Вот уж не ожидал, что тебе поручат такую тему.

– Думаешь, не потяну? – прищурилась Вероника.

– Да нет, почему. Ты девчонка толковая. Занудная, правда, до ужаса... Ладно, не обижайся, – пошел на попятную Астахов, заметив, как вспыхнули глаза его собеседницы. – А тема, правда, интересная. Особенно сейчас, когда ФБР по всему миру ищет хакеров, обрушивших авиадиспетчерскую службу во время терактов 11 сентября.

Вероника напряглась. Это было то, ради чего стоило терпеть хамство и откровенное издевательство Астахова. Но откуда он знает то, что неизвестно ей, старшему лейтенанту внешней разведки.

– Ты это точно знаешь? – стараясь не выдать голосом своего волнения, спросила она.

– Про хакеров? – Астахов высокомерно усмехнулся. – Сведения надежные.

Вероника мысленно укорила себя за несдержанность. Судя по его реакции, ей так и не удалось скрыть своего волнения. Но отступать было уже нельзя. Оставалось надеяться на помощь «коллеги по ремеслу», правда, Вероника не помнила случая, чтобы Максим Астахов помог кому-нибудь бескорыстно.

– Но откуда у тебя эти сведения?

Вместо ответа Астахов только поцокал языком.

– Я, Ничка, не выдаю свои источники информации. Вот побегай, поработай ножками и еще кое-чем, – хохотнул он. – Может, тогда и у тебя свои источники появятся.

Вероника сделала вид, что пропустила мимо ушей его пошлый каламбур.

– Подскажи хоть, где искать такие источники? И вообще, к кому по этой теме можно обратиться?

– Для начала загляни в Интернет. Там полно всяких форумов, где разные ученые умники и прочие чудики о чем только не высказываются. Наверняка найдешь, что тебя интересует. Так что дерзай, Ничка. Мне даже самому интересно, что у тебя получится. Когда соберешь материальчик для своей статьи, звякни я, так и быть, прорецензирую по старой памяти.

– Спасибо, – гордо улыбнулась Вероника. – Но проанализировать материал я могу и сама.

Она поняла, что от Астахова больше ничего не добиться, и решительно поднялась из-за стола.

– Куда это ты? – удивился он.

– Побегу собирать материал по твоему совету. Спасибо за ужин.

Вероника развернулась и гордо направилась к выходу.

– Обиделась?! Ну и зря! Журналист не должен обижаться! – крикнул ей в спину Астахов. – Учишь тебя, учишь, да все без толку, – раздраженно пробормотал он и снова взялся за пиво.

Но его последнюю фразу Вероника уже не услышала.

* * *

Подъезжая к Академии ФСБ – огромному зданию из красного кирпича, занимающему целый квартал, Егоров почувствовал, как на него накатывает волна ностальгии. Здесь прошли интереснейшие и бесспорно самые богатые впечатлениями пять лет его юношеской жизни, и отсюда он двадцать лет назад вышел молодым лейтенантом, сверкая новенькими золотыми погонами.

В действительности учебный центр ФСБ состоял из нескольких корпусов, соединенных многочисленными переходами, но за общим фасадом непосвященному человеку они казались единым зданием. Корпус, где располагался технический институт, отличался от остальных отсутствием наружных окон. Все его окна выходили во внутренний двор учебного центра, превращенного в плац, где проводились строевые смотры и проходил ежегодный торжественный парад выпускников. Фасад корпуса технического института представлял собой сплошную голую стену, в разное время породившую у обывателей немало слухов то об особорежимной тюрьме, предназначенной для содержания особо опасных государственных преступников, то о специальном полигоне, служащем для испытаний сверхсекретных образцов оружия.

Проехав вдоль фасада, Егоров свернул на отведенную под автостоянку площадку напротив главного входа. Прежде здесь ставили свои машины исключительно одни преподаватели. Да и то, несмотря на более высокие, чем у коллег из гражданских вузов зарплаты, тех, кто имел собственный автомобиль, было не так уж много. Их «Москвичи», «копейки», «тройки», «шестерки» занимали всего один ряд, а большая часть автостоянки пустовала. Сейчас число машин на стоянке заметно прибавилось, причем отечественные автомобили среди иномарок составляли явное меньшинство. Правда, как определил Егоров, большинство иномарок были далеко не новыми – приобретенный у перегонщиков европейский секонд-хенд.

Поставив свою «Шкоду» возле припорошенного снегом «Опеля», Егоров направился к центральному подъезду. Оттуда как раз вывалила дружная компания слушателей в курсантской форме. Шумно переговариваясь между собой, молодые парни двинулись к автобусной остановке. Егоров замедлил шаг, с интересом разглядывая своих будущих коллег, но те прошли мимо, даже не взглянув в его сторону. К своему удивлению, Егоров ощутил нечто похожее на разочарование, но тут же улыбнулся сам себе. Судя по лицам ребят, в канун Нового года их мысли занимали куда более приятные вещи, чем учеба и тем более будущая служба.

Внутренний интерьер центрального вестибюля практически не изменился: стены по-прежнему украшали барельефы Государственного герба и эмблемы ФСБ, неизменный часовой из числа нынешних слушателей академии все так же стоял в почетном карауле возле знамени, только пожелтевшие и стершиеся от времени мраморные плиты на полу заменили новыми. Егоров предъявил дежурящему на входе прапорщику свое служебное удостоверение и, уточнив у него, где находится технический институт, отправился туда. Он без труда нашел нужный корпус, но попасть внутрь оказалось непросто. Дежурный прапорщик, проверяющий документы у всех входящих, взглянув на служебное удостоверение Егорова, заявил, что по такому документу не может его пропустить, и Егорову пришлось с КПП звонить директору института. К счастью, тот оказался на месте и после того, как Егоров объяснил ему цель своего визита, отдал дежурному распоряжение пропустить его.

Технический институт удивил Егорова обилием перегораживающих коридоры стеклянных дверей с предупредительными надписями «СК №... проход запрещен». Встретив первую такую надпись, Егоров поднялся на этаж выше, но и там вскоре наткнулся на аналогичную запрещающую надпись. Проигнорировав предупреждение, он попытался открыть дверь, но она оказалась заперта на замок, открываемый специальным магнитным ключом. К счастью, мимо проходил один из слушателей, который и объяснил Егорову, что аббревиатура СК расшифровывается, как специальная кафедра, а интересующая его кафедра защиты информации – это СК №7, которая находится на третьем этаже. Поблагодарив паренька за подсказку, Егоров поднялся на третий этаж и, отыскав там нужную дверь, настойчиво позвонил в звонок. Прошло не менее трех минут, пока из ближайшего кабинета не вышел молодой капитан и с явной неохотой направился к двери. Когда он все-таки открыл ее, вид у него был такой, словно Егоров своим звонком оторвал его от чрезвычайно важного дела.

– К доценту Трусову? – поинтересовался капитан, даже не взглянув на служебное удостоверение Егорова, которое тот попытался ему показать. – Тридцать восьмой кабинет, в конце коридора.

Тридцать восьмой кабинет отличался от остальных железной дверью и единственной фамилией на привинченной к двери табличке. Доцент Трусов определенно пользовался привилегиями, в то время как большинство сотрудников кафедры делили кабинеты с одним или несколькими своими коллегами. Как Егоров и предположил, кабинет оказался заперт, и ему пришлось снова позвонить в специально выведенный наружу звонок. Но на этот раз ждать пришлось гораздо меньше. Дверь почти сразу открылась, и Егоров увидел перед собой еще довольно молодого мужчину в форме, если не считать отсутствия погон на его армейской рубашке.

– Вы ко мне? – спросил он, удивленно уставившись на Егорова.

– Александр Витальевич? – на всякий случай уточнил Егоров и, после того как Трусов утвердительно кивнул, протянул доценту руку. – Егоров Андрей Геннадьевич из управления по борьбе с терроризмом. Уделите мне несколько минут?

– Из управления по борьбе с терроризмом?! – еще больше удивился Трусов. – Очень любопытно. Проходите.

С неменьшим любопытством Егоров переступил порог незнакомого кабинета, но ничего особенного или необычного для себя там не обнаружил. Два стола – компьютерный и письменный, с подвешенными над ними книжными полками, средних размеров сейф, вращающееся офисное кресло да несколько стульев составляли всю обстановку кабинета. На зацепленных за край сейфа плечиках висел подполковничий китель хозяина кабинета, на столах стояли два персональных компьютера: один с плазменным, другой с электронно-лучевым монитором, а на одной из книжных полок, потеснив книги, расположились электронный осциллограф и еще какой-то незнакомый Егорову небольшой прибор.

– Слушаю вас?

Егоров повернулся к Трусову, который присел на край своего письменного стола. Глядя на сидящего на краю стола доцента, Егоров невольно вспомнил Веронику Богданову, которая несколько дней назад точно так же расположилась в его собственном кабинете.

– Хотел бы проконсультироваться у вас, Александр Витальевич, по одному известному вам вопросу... – начал Егоров.

– Значит, вас интересуют возможности информационного оружия? – подвел итог Трусов, выслушав его.

– Скорее, угроза, которую оно может представлять, оказавшись в руках террористов, – уточнил Егоров.

– Что ж, угроза вполне реальна, – доцент утвердительно кивнул, при этом на его лице возникла непонятная Егорову ироничная усмешка. – С помощью информационного оружия и различного рода хакерских атак действительно можно воздействовать на информационные системы, в первую очередь на Интернет, препятствуя их нормальной работе и даже разрушая целые массивы данных, но лишь на ограниченное, как правило, весьма непродолжительное время. Получение же некой абстрактной группой хакеров полного контроля над информационной системой, тем паче государственной системой управления, представляется мне совершенно нереальным. В первую очередь из-за того, что хакерам, ставящим перед собой такую задачу, пришлось бы столкнуться с необходимостью преодоления не только компьютерных механизмов безопасности. Что, удивил я вас? – закончил Трусов, с усмешкой глядя на своего гостя.

– Признаться, да, – Егоров покачал головой. – А на чем основана ваша убежденность?

– На опыте предыдущих кибератак и материалах зарубежных исследований, – уверенно заявил Трусов. – В США даже проводились специальные учения под кодовым названием «Цифровой Перл-Харбор». Во время этих учений группа экспертов сымитировала широкомасштабную информационную атаку на национальную сетевую инфраструктуру США. Им удалось вывести из строя ряд систем связи в отдельных районах страны, но уже в течение нескольких часов вся связь была полностью восстановлена. У нас таких экспериментов не проводилось, но из-за куда меньшей информатизации наших систем связи результат оказался бы еще менее заметным.

Егоров на несколько секунд задумался.

– Ну, а каков может быть ущерб, если компьютерным террористам все же удастся повредить работе информационной системы?

– Если вести речь о материальном исчислении такого ущерба, то в зависимости от загруженности поврежденной информационной сети он может составить до нескольких десятков или даже нескольких сотен миллионов долларов. Но в любом случае такой ущерб нельзя назвать катастрофическим, потому что сами пользователи сети при этом не пострадают.

– Понятно, – Егоров снова кивнул. – Хотя, признаться, я не ожидал услышать такое.

Трусов от души рассмеялся.

– Наверное, думали, что я буду пугать вас страшилками о грядущем компьютерном апокалипсисе. В таком случае извините, что не оправдал надежд. Просто я ученый, а не досужий журналист, который ради рейтингов и собственной популярности готов раздуть любую сенсацию. А как ученый, занимающийся интересующей вас проблемой, я повторяю, что компьютерный терроризм представляет угрозу в первую очередь для циркулирующей в сетях информации.

– Что ж, спасибо за исчерпывающий ответ.

Трусов на секунду задержал руку Егорова в своей ладони.

– А скажите, Андрей Геннадьевич, почему вы обратились именно ко мне? Или это секрет?

– Отчего же, – Егоров широко улыбнулся. – Мне посоветовал обратиться к вам ваш недавний ученик Игорь Колесников.

– Игорь?! – Трусов изумленно вскинул брови. – Вот уж никак не ожидал. Кто бы мог подумать. Где он сейчас служит?

В глазах доцента Егоров прочитал живой интерес.

– В информационном центре.

– Да-да, – Трусов задумчиво покачал головой. – Он же получил распределение в центральный аппарат. Толковый парень. – Взглянув в глаза Егорову, он доверительно заметил: – Мы ведь хотели его в аспирантуре у нас на кафедре оставить. Жаль, не получилось. Мозги у парня что надо и интуиция отменная. Вы ему при случае привет передайте, скажите, чтобы заглядывал, не забывал альма-матер.

– Передам, – Егоров утвердительно кивнул. – Спасибо за консультацию, Александр Витальевич.

– Пустое. – Трусов снисходительно махнул рукой. – Всегда рад оказать практическую помощь.

Именно этот жест куда в большей степени, чем все предыдущие слова доцента, убедил Егорова, что опасность компьютерного терроризма сильно преувеличена.

Глава 4

ВОЛЧЬЯ СТАЯ

Из окна внедорожника, с трудом пробирающегося через снежные завалы на горной дороге, постройки некогда популярной горнолыжной базы казались погребенными под снегом развалинами. Во времена СССР сюда на выходные, а то и на целую неделю, взятую в счет отпуска, съезжались поодиночке, с семьей или целыми компаниями любители горных лыж и прочие приверженцы активного отдыха. К их услугам был пункт проката лыжного снаряжения, незатейливый подъемник и несколько спусков разной сложности, на которых можно было кататься в свое удовольствие. На базе работали несколько инструкторов, обучающих всех желающих азам техники скоростного спуска и следящих за состоянием горнолыжных трасс. Но все это осталось в далеком прошлом. Жители переживающей не лучшие времена бывшей советской республики утратили интерес к горнолыжным забавам, озабоченные более насущными проблемами. А любители такого рода отдыха из России, напуганные непрекращающейся на Северном Кавказе войной, переключились на отечественные или западноевропейские горнолыжные курорты.

Сидя на заднем сиденье полноприводного «Ниссана», Омар брезгливо разглядывал из окна внедорожника убогие одноэтажные строения да торчащие поржавевшие опоры бывшей канатной дороги. Окончательно пришедшая в запустение горнолыжная база должна была прекратить свое существование, однако этого не произошло. Правда, ее нынешние обитатели одним своим видом привели бы в ужас любого туриста, но туристы не появлялись в окрестностях базы уже как минимум лет десять. Пользуясь близостью к границе России или непризнанной ни одним государством Ичкерии-Чечне, воюющие на Северном Кавказе боевики превратили бывшую горнолыжную базу в свой перевалочный лагерь. Отсюда отправлялись в Россию новые группы боевиков, сформированные из завербованных на Ближнем Востоке и в Центральной Азии добровольцев. Здесь делали последнюю остановку многочисленные курьеры, везущие в Чечню и другие северокавказские республики деньги и указания от зарубежных спонсоров джихада. Сюда лидеры боевиков старались увести свои преследуемые федеральными силами отряды, спасая их от окончательного разгрома. Омар прибыл сюда для встречи с человеком, выбранным Абу Умаром из числа воюющих на Кавказе преданных ему полевых командиров.

Внедорожник остановился напротив похожего на барак приземистого одноэтажного строения с двускатной крышей. Водителю не терпелось как можно быстрее уехать из опасного места, но расположившийся на заднем сиденье пассажир не спешил выходить, а двое бородатых мужчин в камуфляже, разгребавшие лопатами снег у крыльца, бросив работу, уже настороженно косились в их сторону. Один из них что-то сказал и скрылся в доме. Через минуту он вышел обратно в сопровождении маленького кривоногого человека в наброшенном на плечи ватнике и плотного широкоплечего мужчины в перепоясанном портупеей камуфляже с висящим под мышкой израильским пистолетом-пулеметом. При виде вооруженного мужчины водитель закашлялся. К счастью, вооруженный человек остался на крыльце, зато его кривоногий спутник в ватнике стремглав бросился к машине. Распахнув заднюю дверь, он почтительно поклонился пассажиру:

– С приездом.

Омар молча сунул в руки ему одну из своих туго набитых спортивных сумок, вторую взял сам и, не сказав водителю ни слова, выбрался из машины. «Ниссан» поспешно развернулся на расчищенном от снега пятачке и на предельной скорости помчался обратно, насколько это позволяла занесенная снегом дорога.

Омар сразу почувствовал себя неуютно. Кто знает, что придет в голову этим бородатым дикарям, хмуро пялящимся на него. Правда, в сумке лежит спутниковый телефон, позволяющий решать любые проблемы. Во всяком случае по звонку отца его встретили в тбилисском аэропорту, отвезли в приграничный город и дали машину с водителем, чтобы он смог добраться сюда. Но в отличие от этих дикарей, те, кто его встречал, хотя бы выглядели цивилизованно. В фирменном зимнем спортивном костюме – утепленной многослойной куртке, сохраняющей тепло даже при шквальном ветре, и таких же брюках на лямках-помочах Омар разительно отличался от окруживших его бородатых мужчин в затасканном камуфляже и сальных свитерах. Сейчас он пожалел, что, отправляясь сюда, отказался от предложенного встретившими его людьми пистолета. Впрочем, даже два пистолета не защитят его от этих дикарей, если они внезапно вздумают напасть. Одна надежда, что они устрашатся гнева шейха Абу Умара. В противном случае решение приехать сюда было чистейшей авантюрой.

Пока Омар настороженно озирался вокруг, вышедший из дома широкоплечий бородач с израильским «Узи» подмышкой спустился с крыльца и, подойдя к нему, уважительно произнес по-арабски:

– Я и мои братья приветствуем посланца святейшего шейха. – Он приложил к груди широкую ладонь с короткими узловатыми пальцами, заканчивающимися почерневшими от пороховой гари и копоти ногтями, и добавил: – Я Джафар.

Мог и не представляться. Омар сразу узнал широкое лицо с выступающей вперед тяжелой нижней челюстью и такими же массивными надбровными дугами. Отец показал ему фотографию этого человека. Правда, отец говорил, что Джафару тридцать пять. В реальности же он выглядел как минимум на десять лет старше. По словам отца, Джафар родился в Южном Йемене. С четырнадцати лет принял участие в гражданской войне, где на него и обратил внимание Абу Умар, направив в один из ближневосточных лагерей по подготовке моджахедов. С тех пор Джафар уже не выпускал из рук оружия. Война стала для него основным и единственным занятием, так как ничего другого он не знал и не хотел. Он воевал с шурави в Афганистане, а после вывода из Афганистана советских войск – в соседних Узбекистане и Таджикистане в рядах противников промосковских режимов. Там он более-менее сносно выучил русский язык. В конце 90-х огнем джихада вспыхнул российский Кавказ, и Абу Умар направил Джафара туда. Помимо лютой ненависти к гяурам и их сторонникам Джафар отличался преданностью своему хозяину, за что Абу Умар и выбрал его для предстоящей акции. Что лежало в основе преданности Джафара – деньги, которыми его щедро снабжал Абу Умар на продолжение священной войны, или обещание сделать его руководителем сети «Аль-Каиды» на всем Северном Кавказе, для Омара значения не имело. Главное, что в телефонном разговоре с ним Джафар согласился принять участие в столь важной для отца акции и подобрать необходимых для нее людей.

– Где мы можем поговорить? – сурово спросил он, обращаясь к Джафару. Чтобы этот свирепый дикарь сразу уяснил себе, кто здесь старший.

– Пройдем в дом, – Джафар отступил в сторону и грозно прикрикнул на кривоногого носильщика, тащившего сумку Омара: – Проводи нашего гостя!

Спустя несколько минут Омар сидел в полутемной комнате за грубым, сколоченным из досок столом напротив Джафара, а между ними стояло блюдо с холодной отварной бараниной и несколько мисок поменьше с разложенными в них консервированными овощами. Кривоногий человек, не то хозяин высокогорной базы, не то слуга Джафара – Омар так и не понял, кто он такой, – накрыв на стол, сейчас же удалился.

Омар откусил кусок холодного мяса и, отправив в рот зубчик маринованного чеснока, старательно прожевал. После того, как Джафар прикасался к мясу и рылся в чесноке своими грязными руками, которые он, садясь за стол, даже не удосужился вымыть, Омар испытывал к еде отвращение. Но не есть – значит оскорбить хозяина. К тому же переезд из города сюда занял много времени, и он успел изрядно проголодаться.

– Как чувствует себя святейший шейх? – спросил Джафар, пристально глядя на жующего гостя. Когда он произносил слова, его рот почти не открывался, лишь изгибающиеся губы обнажали желтые прокуренные зубы. Создавалось впечатление, что Джафару трудно говорить. В действительности так и было. И выступающая вперед челюсть, и затрудненная речь являлись следствием давнего осколочного ранения. Кроме этого, от ранения у Джафара остался зарубцевавшийся шрам под подбородком, скрытый бородой.

Омар на время перестал жевать. Что это: простое любопытство, или слухи о пошатнувшемся положении Абу Умара дошли и до его верного пса?

– Шейх в добром здравии, – стараясь, чтобы его голос звучал твердо, ответил Омар. – У него все такой же острый ум и твердая рука.

– Слава Аллаху, – все тем же замогильным голосом сказал Джафар традиционную фразу и вопросительно уставился на собеседника.

Омар понял, что пора переходить к делу.

– Шейх поручил мне подготовить ответственную операцию в Москве. Эта операция настолько важна, что ее проведение он доверяет только тебе. И еще, – Омар понизил голос. – Шейх велел передать, что от успеха этой операции зависит очень многое. В том числе и твое место в нашем движении.

Джафар прикрыл глаза, что, очевидно, означало у него знак согласия.

– Что за операция?

– Нам предстоит найти в Москве одного человека.

– Что за человек?

– Дипломат. Сотрудник американского посольства. Он обладает чрезвычайно важной информацией. Нам нужно получить ее от него. Шейх сказал, что у тебя есть в Москве надежные люди?

Джафар снова прикрыл глаза.

– Люди есть, но они никогда не воевали, и я не знаю, как они поведут себя в ответственный момент. Для серьезного дела они не годятся. Я возьму бойцов из своего отряда, надежных и проверенных в боях.

Омар представил, что вместе с ним в Москву отправятся несколько звероподобных дикарей, вроде тех, что он видел у крыльца, и содрогнулся. Впрочем, их вожак, сидящий сейчас напротив него, выглядит еще более отвратительно.

– Хорошо, – Омар неохотно кивнул. – Отбери трех-четырех человек, которые знают русский язык и... – «не так уродливы», – хотел закончить он, но вовремя проглотил окончание фразы. – Как отсюда можно добраться до Москвы?

– Можно через перевал, по ущелью, перейти границу, – Джафар поднял руку и чертил в воздухе указательным пальцем замысловатые линии. – А дальше на машине или автобусе в Москву. Или можно поездом сразу из Тбилиси. Так быстрее и надежнее, но дороже.

– Едем поездом, – заключил Омар. Перед отъездом надо привести Джафара и его дикарей в человеческий вид, а в грузинской столице, по крайней мере, есть парикмахерские и косметические салоны. – Цена не имеет значения.

Джафар холодно усмехнулся. Глубоко спрятанные под надбровными дугами глаза алчно блеснули. Для воюющего за деньги наемника только это и имеет значение.

– Когда выезжаем? – спросил он, еще раз обнажив в усмешке прокуренные зубы.

* * *

Вагоны СВ находились в голове состава, поэтому Омар не стал сразу выходить на перрон, чтобы не толкаться там в ожидании Джафара и его боевиков, которые ехали в хвосте поезда, в плацкартных вагонах.

Для московской операции Джафар отобрал трех моджахедов из своего отряда. Все трое по виду были настоящими головорезами, а свирепостью лиц не отличались от Джафара. Омара так и подмывало спросить у него, где он нашел таких зверей. Но Джафар не стал распространяться на этот счет.

– Волк, Змей и Клюв, – коротко представил он Омару своих людей.

Волк и Клюв оказались примерно одного роста с Джафаром, такие же широкоплечие и мускулистые и даже внешне похожи друг на друга. Только у Волка на лице выделялись острые скулы, а у Клюва – перебитый крючковатый нос, за который он, очевидно, и получил свое прозвище. Змей был выше остальных по крайней мере на полголовы. Ростом и комплекцией он не уступал отборным телохранителям из личной охраны Абу Умара, а со своей многодневной щетиной, густо покрывающей его щеки и длинную мускулистую шею, выглядел еще более устрашающе. Все трое боевиков свободно изъяснялись по-русски. Омар лично проверил у каждого знание языка и решил, что с этой стороны у людей Джафара не возникнет проблем. Оставалось решить вопрос с переправкой всей группы в Москву. Джафар взял это на себя и в первый же день по приезде в Тбилиси принес пять грузинских загранпаспортов. Изучив паспорт с собственной фотографией, Омар не мог не признать, что он выполнен вполне профессионально. На что Джафар с усмешкой ответил, что паспорт подлинный и получен от надежного человека в грузинском ОВИРе. Судя по всему, так и было, потому что при пересечении грузино-российской границы ни у кого не возникло проблем. Лейтенант-пограничник, заглянувший в купе Омара, не обнаружил в его паспорте ничего подозрительного. Куда больше неприятностей доставил пограничный пес, пущенный затем в купе. Но среди вещей Омара не было ни взрывчатки, ни наркотиков, ни других запрещенных к провозу предметов, поэтому, покрутившись в тесном купе и оставив на брюках Омара влажный след своих слюней, пес выскочил обратно в коридор. Удовлетворившись такой проверкой, лейтенант шлепнул в паспорт Омара въездной штамп и вместе с кинологом перешел к следующему купе. Так же легко прошли пограничный контроль Змей, Волк и Клюв. Лишь Джафар вызвал подозрения у пограничников.

Перед отъездом Омар отправил Джафара и его боевиков в косметический салон. Джафар провел в салоне почти три часа, где его тщательно постригли, почистили кожу на лице и привели в порядок ногти. Но при всем старании косметологи не могли изменить дикое выражение его лица. К тому же после того, как Джафар, опять же по настоянию Омара, сбрил бороду, у него под подбородком открылся уродливый шрам, тоже не добавляющий Джафару обаяния. Российские пограничники просто не могли не обратить внимания на пассажира со столь специфической внешностью.

– Куда едешь? – спросил у него старший пограничного наряда, пока его подчиненный перетряхивал тощую спортивную сумку Джафара.

– В Москву, – промямлил в ответ Джафар.

Он сидел на нижней полке, опустив на пол обутые в дешевые шлепанцы ноги. Разговаривая с пограничниками, он старательно опускал взгляд, из-за чего его лицо приняло вовсе дегенеративное выражение.

В Москву! Старший пограннаряда презрительно скривился, разглядывая сидящего перед ним неряшливо одетого человека с тупыми бессмысленными глазами. Мало там таких дебилов!

– А что делать собираешься?

– Работать, – изобразив, что удивлен вопросом, ответил Джафар. – Брат подрядился в Подмосковье коттеджи строить. Он уже полгода в Москве. Говорит, можно хорошо зарабатывать. А у нас работы совсем нет. Вот я и решил к брату податься.

Пограничный офицер хмыкнул. Сначала развалили страну, а теперь подались в Москву.

– А это что? – Он ткнул пальцем в заклеенный пластырем шрам на шее Джафара.

Джафар отшатнулся, прикрыв лейкопластырь рукой.

– Чирей выскочил. Никак залечить не могу.

– Ничего нет, товарищ старший лейтенант, – объявил старшему наряда пограничник, осматривавший сумку Джафара.

Старлей неохотно кивнул. Его бы воля, он бы ссадил этого урода с поезда и отправил обратно. Но урод не везет с собой ничего запрещенного, у него чистый паспорт. И хотя его рожей можно пугать в темном переулке прохожих, это не основание, чтобы запрещать ему въезд в страну. Тем более что таких, как он, здесь полвагона, а значит, и полпоезда.

– По приезде в Москву сразу зарегистрируйся, – напоследок строго предупредил старлей подозрительного пассажира.

Джафар согласно кивнул, но, когда пограничник повернулся спиной, метнул в него злобный, полный ненависти взгляд. Почувствовав кожей заряд отрицательной энергии, старший лейтенант стремительно обернулся, но пустые глаза вызывавшего откровенную неприязнь пассажира уже смотрели в сторону. Не сказав больше ни слова, старший пограннаряда вышел в коридор.

Омар этих подробностей не знал. Да они его и не особенно интересовали. Его заботило только успешное пересечение границы Джафаром и его людьми, в чем он убедился в Краснодаре, когда, выйдя на перрон во время получасовой остановки, увидел там Джафара и одного из его бойцов. Джафар тоже разглядел среди вышедших проветриться, купить газет или пива пассажиров посланца шейха и, пройдя мимо Омара, произнес, глядя в сторону:

– Все в порядке.

Позже Омар еще несколько раз выходил на перрон на крупных станциях: однажды увидел курящего на платформе Клюва, в другой раз разглядел за стеклом вагона промелькнувшую фигуру Змея, но с Джафаром больше не встретился. Очевидно, тот не выходил из вагона.

Вышедший из Грузии полупустой поезд после пересечения границы постепенно заполнялся пассажирами, но в двухместное купе Омара так никто и не подсел, и он ехал до Москвы в гордом одиночестве. По прибытии на Курский вокзал он неторопливо собрался, подхватил кожаный чемодан и с немногочисленными пассажирами вагона СВ вышел на перрон. Практически всех, кто ехал в спальном вагоне, встречали деловые партнеры, расторопные референты или пронырливые водители. Приняв у хозяина его багаж, они спешили на привокзальную площадь к ожидающей там машине, на ходу рассказывая шефу последние новости. В течение минуты все пассажиры СВ разошлись, и Омар остался у вагона один. Поставив чемодан на платформу, он нетерпеливо вынул сигару и закурил. К счастью, ждать пришлось недолго. Со стороны хвоста поезда уже показалась приземистая фигура Джафара. Следом, на небольшом отдалении, шли все три его боевика. Присмотревшись, Омар заметил, что Джафар идет не один. Рядом с ним шагал черноусый кавказец в распахнутой на груди меховой дубленой куртке. Очевидно, кто-то из связанных с Джафаром московских черкесов. Между собой они не общались, но Омар понял, что черкес показывает Джафару дорогу. Омар решил, что Джафар представит его провожатому или, по крайней мере, обозначит его главенствующую роль, но Джафар прошел мимо, даже не взглянув в его сторону. Чертыхнувшись про себя, Омар выбросил окурок сигары, сам поднял свой внушительный чемодан и угрюмо зашагал следом за ними.

Уверенно лавируя по вокзальным переходам, черкес вывел Джафара на привокзальную площадь и направился к стоящим рядом черному «Лэндкрузеру» и явно российскому грязно-бежевому автомобилю с надписью «Лада» на двери багажника.

– ...на квартиру я вас отвезу, потом машины ваши, – услышал Омар окончание последней фразы черкеса, подойдя к остановившимся возле машин Джафару и его спутнику.

– Район спокойный, – продолжал черкес. – Квартира оплачена на месяц вперед. Хозяева не любопытные, так что не сунутся. Еда, одежда и... – Он сделал секундную паузу. – Все остальное уже там.

– Спасибо, брат, – проникновенно сказал Джафар и даже изобразил на своем лице нечто похожее на благодарную улыбку.

Через час внедорожник и «Лада» подкатили к панельной девятиэтажке в спальном районе Москвы. Сидящий за рулем «Лэндкрузера» черкес указал взглядом на дом.

– Второй подъезд, пятьдесят третья квартира на пятом этаже.

Достав из автомобильного бардачка увесистую связку ключей, он протянул их Джафару.

– Тут два ключа от двери и один от подъезда. Разберетесь. Документы на джип, ключи от него...

Вслед за ключами от квартиры Джафар принял из рук водителя тонкую пачку документов и автомобильный ключ с брелком сигнализации. Быстро пробежав глазами свидетельство о регистрации и заполненный бланк доверенности, куда оставалось вписать имя нового пользователя транспортным средством, он засунул документы к себе во внутренний карман и удовлетворенно кивнул. На этот раз слов благодарности не последовало. Если черкес и оскорбился, то виду не подал. Распахнув дверь, он поспешно выпрыгнул из машины. Сидящий на заднем сиденье Омар усмехнулся. Он хорошо понимал черкеса. Ему и самому становилось не по себе под пристальным взглядом глубоко посаженных глаз Джафара.

Не дожидаясь, когда гости войдут в дом, черкес направился к стоящему неподалеку такому же черному, как «Лэндкрузер», «БМВ». Сообразив, что он сейчас уедет, Омар остановил его:

– Нам понадобятся мобильные телефоны для связи. По одному на каждого! – властно приказал он.

Черкес резко обернулся, но, встретившись с тяжелым требовательным взглядом Омара, кивнул.

– Вечером завезу.

Тем временем из подъехавшей «Лады» выбрались Змей, Волк и Клюв и в ожидании дальнейших указаний своего командира встали неподалеку. Джафар поставил внедорожник на сигнализацию и, махнув рукой боевикам, вместе с Омаром направился к дому.

Войдя в подъезд, Омар сразу почувствовал запах шерсти и гниющих пищевых отходов. Он удивился. В Штатах ему приходилось бывать в таких трущобах, где все стены были покрыты граффити, но в домах при этом не пахло отбросами. В кабине лифта к прежним запахам добавился застоявшийся запах мочи. Омар брезгливо поморщился и покосился на своих спутников, стоящих рядом с непроницаемыми лицами. Дикари – они и есть дикари. Привыкли в своем диком краю жить среди грязи и вони, вот и не замечают ее.

Джафар первым вышел из лифта, внимательно осмотрел лестничную клетку и только после этого подошел к нужной двери. Безошибочно выбрав из связки нужные ключи, он отпер дверные замки и вошел в квартиру. Омар зашел следом. И уже после него втиснулись боевики. Квартира оказалась однокомнатной и настолько убого обставленной, что, едва взглянув на нее, Омар сразу решил, что не останется здесь. Со своими деньгами он может снять себе отдельный номер в отеле европейского уровня, а Джафар пусть живет в этой конуре со своими головорезами. Заглянув на кухню, где стоял крохотный стол с двумя хлипкими табуретками и шкаф для посуды, Омар вернулся в единственную комнату, всю обстановку которой составляли раскладной диван с сиротливо приткнувшимся возле него одиноким стулом, сервант без стекол и громоздкая тумба, очевидно, в прошлом подставка под телевизор. Сейчас вместо телевизора на тумбе стояла заклеенная скотчем коробка из-под видеомагнитофона. Джафар подошел к ней и ногтем большого пальца, словно бритвой, разрезал клейкую ленту. Заглянув ему через плечо, Омар увидел в коробке ручную гранату и три пистолета: внушительного вида «cтечкин» и два отличающихся исключительной пробивной способностью «ТТ». Там же лежали три запасных снаряженных магазина, по одному на каждый пистолет, и несколько бумажных пачек с патронами. Протянув руку, Омар достал из коробки один «ТТ», про который много слышал, но еще ни разу не держал в руках. Пистолет не очень удобно сидел в руке, но, даже несмотря на это, Омар ощутил его грозную силу.

– Хорошее оружие, – признал он, разглядывая пистолет.

Джафар в ответ презрительно скривился.

– Китайский. Бой у него мощный, а вот кучность и надежность низкие. Почему и стоит вдвое дешевле российского. А вот это действительно хорошая машина, – Джафар достал из коробки и любовно погладил длинноствольный «cтечкин». – В ближнем бою не хуже автомата.

– Если сработаем чисто, эти железки нам вообще не понадобятся, – сказал Омар, чтобы оставить за собой последнее слово, и бросил китайский «ТТ» обратно в коробку. – Ты продумал, как провести операцию?

Джафар кивнул.

– Думаю, нам нет необходимости придумывать сложный план. Мы дождемся, когда американец выедет из своего посольства, догоним и, когда представится возможность, возьмем его.

Омар на несколько секунд задумался. С этими дикарями вряд ли удастся осуществить сложную комбинацию. Но именно простое решение чаще всего оказывается самым эффективным. Правда, прежде нужно узнать, на какой машине ездит американский дипломат. Но это уже, как говорится, дело техники.

* * *

Путь от посольства до Таганской площади занял тридцать четыре минуты – с учетом постоянных пробок на Садовом кольце не так уж много. Заметив по часам время проезда, Филипп Уотерс – атташе США по культуре, он же резидент ЦРУ в Москве, взглянул в зеркало заднего вида, но выявить в столь плотном автомобильном потоке возможные машины российской контрразведки было практически невозможно. Уотерс не особенно переживал по этому поводу. У него не запланировано агентурных встреч, ему не нужно устраивать тайник или снимать заложенный агентом контейнер с информацией. Обычный рядовой выезд. Даже если сейчас за ним следят российские контрразведчики, им ни за что не догадаться об истинной цели его поездки.

Круто подрезав на своей «Камри» отъезжающий от остановки автобус, Уотерс перестроился в правый ряд. В родном Балтиморе он бы никогда так не поступил, но жизнь в Москве диктует свои правила, в том числе касающиеся техники вождения. Уотерс оказался в Москве благодаря Хироманту. Завербованный в начале 90-х агент в связи с новым назначением приобрел поистине уникальные разведвозможности, получив доступ к информации, которая прямым ходом шла на стол директору ЦРУ и зачастую служила основанием для его доклада президенту. Именно особая ценность Хироманта стала причиной командировки Уотерса в Москву – в Лэнгли справедливо посчитали, что для большей гарантии безопасности агента курировать его должен завербовавший Хироманта офицер. Вербуя Хироманта, Уотерсу не пришлось выстраивать сложные оперативные комбинации, чтобы склонить агента к сотрудничеству. Хиромант сам предложил свои услуги американской разведке. Однако Уотерс ставил себе в заслугу то, что разобрался в истинных мотивах инициативника и определил, что он не является подставой ФСБ. В результате Хиромант стал одним из самых ценных приобретений американской разведки на российском направлении, а фамилия Уотерса регулярно замелькала в направляемых директору ЦРУ отчетах русского отдела.

Сегодняшняя поездка тоже была связана с Хиромантом. По указанию Уотерса сотрудники резидентуры присмотрели в Москве несколько мест для контейнерной связи с агентом. Но окончательное решение в столь важном вопросе должен был принимать руководитель резидентуры, поэтому Уотерс отправился лично осмотреть выбранные его подчиненными места. Одно из них находилось как раз в районе Таганской площади. Уотерс слегка притормозил, отыскивая указанный сотрудником резидентуры ориентир – торговый павильон, за которым следовало свернуть в переулок, и в этот момент круто вывернувший из второго ряда автомобиль – одна из тех российских малолитражек, у которых следует снимать номера только за один внешний вид, – приткнулся к тротуару, преградив дорогу. Уотерс едва успел нажать на тормоз, чудом избежав столкновения. Он не раз становился свидетелем откровенного нарушения правил московскими водителями, но последняя выходка русского хама поразила даже видавшего виды разведчика. Не сдержавшись, Уотерс смачно выругался и нетерпеливо засигналил подрезавшему его водителю. Но тот не торопился освобождать дорогу. То, что он перекрыл движение во всем ряду, его, похоже, нисколько не волновало. Рядом с «Тойотой» Уотерса остановился черный «Лэндкрузер» с такими же черными, как кузов, стеклами. Уотерс чертыхнулся. Еще не хватало попасть в автомобильную пробку. Он снова нажал на клаксон. Но это ни к чему не привело. Перегородившая дорогу российская малолитражка так и осталась стоять на месте, зато из распахнувшихся дверей «Лэндкрузера» сноровисто выпрыгнули два человека в одинаковых кожаных куртках и с характерными хмурыми лицами представителей криминальной среды. Уотерс связал их появление с загородившим проезд автомобилем, но, когда первый из мужчин внезапно рванул на себя водительскую дверь «Тойоты», понял свою ошибку. Посольская «Камри» была снабжена центральным замком, запирающимся в момент включения зажигания, поэтому автомобильная дверь не открылась, но это препятствие не остановило бандитов. Второй из них выдернул из кармана руку, и Уотерс увидел занесенный для удара кулак в кожаной перчатке, увенчанный шипами тяжелого кастета. Он инстинктивно отпрянул. В ту же секунду бандит ударил кастетом в стекло, которое разлетелось сверкающими брызгами. Не снимая кастета, бандит просунул руку в разбитое окно и, дернув за запорную ручку, распахнул дверь. Подобное могло происходить в какой-нибудь дикой африканской стране, но происходило в России, которая упорно добивается вхождения в Евросоюз.

– Я американский дипломат! – выкрикнул Уотерс первую пришедшую на ум фразу, надеясь, что таким образом удастся остановить бандитов. – Вы не имеете пра...

Договорить ему не дали. Вооруженный кастетом бандит свободной рукой схватил его за горло, сдавив гортань и перекрыв поток воздуха. Дипломат захрипел. Но нападавшие не обратили на это никакого внимания. Его грубо вытащили из машины и втолкнули на заднее сиденье «Лэндкрузера». Там находился еще один бандит такой же жуткой внешности. Схватив Уотерса за отвороты пальто, он подтянул его к себе. На освободившееся место проворно запрыгнул вооруженный кастетом похититель. Его оставшийся снаружи напарник нырнул за руль посольского автомобиля, и уже через секунду обе машины рванули вперед вслед за освободившей дорогу малолитражкой.

– Что... – попытался прояснить ситуацию Уотерс, но тяжелый удар в солнечное сплетение оборвал фразу на полуслове.

Глубоко закашлявшись, дипломат наклонился вперед. В тот же миг сидящий слева похититель ловко натянул ему на голову черный мешок. Уотерс инстинктивно дернул головой, но это не помогло. Мешок сидел плотно, не позволяя разглядеть, что происходит за окнами катящего по городу «Лэндкрузера»...

* * *

На ближайшем перекрестке Клюв, сидящий за рулем посольского автомобиля, свернул на боковую улицу и, проехав по ней пару кварталов, заехал во двор. Хотя Джафар распорядился отогнать машину американца на окраину Москвы, он решил не рисковать, чтобы не привлечь к себе внимание блюстителей порядка разбитым стеклом. Во дворе перед мусорными контейнерами, стояло в общей сложности не менее десятка машин. Выбрав укромное место, Клюв приткнул посольскую «Камри» возле пузатого минивена так, чтобы разбитое водительское стекло не бросалось в глаза прохожим. Заглушив двигатель, он вынул из-за пазухи наполненную бензином поллитровую стеклянную фляжку «Смирнофф» и, свернув колпачок, заткнул горлышко бутылки скрученным в жгут носовым платком, затем поджег торчащий наружу конец платка и бросил бутылку на соседнее сиденье. Теперь нужно было быстро уходить, пока огонь не добрался до залитого в бутылку горючего, после чего весь салон превратится в сплошной пылающий костер. Сдерживая себя, чтобы не броситься сломя голову прочь от подожженной машины, он аккуратно выбрался из салона, захлопнул дверь и лишь после этого быстро зашагал к выходу из двора. Какая-то попавшаяся навстречу женщина с детской коляской настороженно покосилась на него. В горах Кавказа, откуда Клюв приехал каких-то несколько дней назад, он бы, не задумываясь, влепил ей затрещину за такой взгляд. Там с женщинами, особенно с русскими, разговор короткий, потому они и знают свое место. Но здесь, в Москве, Джафар строго-настрого запретил обращать на себя внимание. Правда, эта русская баба видела его лицо и вполне может его запомнить, зато она не видела, на чем он приехал, и не сможет связать его с посольским автомобилем. Следовательно, бояться нечего.

За спиной послышался приглушенный хлопок, и сразу ощутимо запахло гарью – огонь наконец добрался до бензина. Спустя несколько секунд во дворе раздались перепуганные крики: «Пожар! Машина горит!» Но никто не бросился следом за ним и даже не крикнул вдогонку. Клюв вышел на улицу и смешался с толпой прохожих...

* * *

Похитители петляли по городу не менее часа. Все это время Уотерс ломал себе голову над тем: кто и зачем его похитил. Вывод напрашивался только один – похищение организовано российской службой безопасности, чтобы вынудить его сдать Хироманта. Будь у русских в Пентагоне агент такого же уровня и осведомленности, он сам, да что он, директор ФБР, не раздумывая, отдал бы приказ похитить состоящего на связи с агентом разведчика, если бы не существовало иной возможности установить предателя. Как профессионал Уотерс понимал, что его судьба незавидна. Вызывать консула, требовать уведомить посла, приглашать адвокатов и взывать к международному праву можно только в том случае, если задержание произведено в регламентированном законом порядке. Когда силой вытаскивают из машины и затем везут в неизвестном направлении с надетым на голову мешком, все это бесполезно. Правда, русским не нужен международный скандал. Значит, есть возможность договориться. Придя к такому выводу, Уотерс оставил попытки стряхнуть с головы мешок и принялся лихорадочно обдумывать линию своего поведения.

Наконец «Лэндкрузер» остановился. Хлопнули дверцы. Чьи-то сильные руки рывком вытряхнули дипломата-разведчика из машины и куда-то повели. Сделав несколько шагов, Уотерс оступился и, только почувствовав под ногами ступеньки, понял, что оказался на лестнице, ведущей вниз. Ему сразу же представились мрачные подвалы Лубянки, про которые он немало наслышался от своих более опытных наставников. В зрелом возрасте Уотерс понял, что это были обычные байки ветеранов, разыгрывающих молодых коллег. Но сейчас, вдохнув сырой и затхлый воздух подземелья, он готов был поверить во что угодно. Однако когда с его головы наконец сдернули мешок, Уотерс убедился, что подвал, в котором он оказался, самый обычный, с земляным полом и проходящими вдоль стен водопроводными трубами. В восьмидесятых годах московская резидентура ЦРУ собиралась использовать подобный подвал для связи с агентом. Но явившийся для закладки контейнера с информацией офицер неожиданно наткнулся в подвале на пару бродяг, которые попытались его ограбить. После чего подвалы и другие места возможного пристанища нищих, бродяг и прочего криминального элемента были признаны непригодными для агентурных встреч и безличных контактов. Однако сейчас рядом не было никого, кроме затащивших его в подвал похитителей. Верховодил ими низкорослый коренастый человек с выдающейся вперед нижней челюстью и чрезвычайно развитыми надбровными дугами, делающими главаря похитителей похожим на питекантропа. Как и о чем можно договориться с таким жутким типом, Уотерс совершенно не представлял. Но тут из-за его спины выдвинулся другой человек, вполне цивилизованного вида, с интеллектуальным лицом и живыми внимательными глазами.

– Я американский дипломат и пользуюсь дипломатической неприкосновенностью! – поспешил заявить ему Уотерс. Он так и не решил, как следует вести себя с похитителями, и действовал так, как рекомендовалось инструкцией.

Собеседник, как показалось Уотерсу, удовлетворенно кивнул и уточнил:

– Филипп Уотерс, атташе по культуре?

– Да, – подтвердил Уотерс. Он не видел смысла запираться. К тому же эти сведения содержались в имевшемся при нем дипломатическом паспорте, водительских правах и служебном пропуске.

Уотерс ожидал следующих вопросов, но «интеллектуал» вместо этого коротко кивнул, и стоящий за спиной Уотерса похититель грубо схватил его за руки, а его подручный с лицом питекантропа сорвал с дипломата пальто и пиджак, затем распустил и сдернул с шеи галстук.

– Эй! Что это значит?! – в панике выкрикнул Уотерс, обращаясь к «интеллектуалу», но тот устранился от происходящего и даже демонстративно отошел куда-то в тень.

Он получил ответ на свой вопрос, когда «питекантроп» неожиданно вынул из кармана своей куртки опасную бритву и, резко взмахнув рукой, выбросил из рукоятки тускло блеснувшее в полумраке подвала искривленное стальное лезвие. Сообразив, что захватчики собираются пытать его, Уотерс рванулся, но стоящий за спиной похититель сгреб его в охапку, не давая никаких шансов вырваться. «Питекантроп» шагнул вперед и несколько раз стремительно взмахнул бритвой. Каждый его взмах сопровождался волной пронзительной боли, обжигающей грудь, бока и живот. В считаные секунды все тело Уотерса покрылось глубокими, обильно кровоточащими порезами. Уотерс отчаянно закричал, но похитители не обратили внимания на его крик. «Расселенный дом, – с ужасом сообразил разведчик. – Отведенный под снос или под капремонт». В любом случае он может кричать здесь сколько угодно – его никто не услышит.

– Прекратите. Я все расскажу, – взмолился он. Сейчас это казалось ему единственной возможностью избежать пыток.

– Рассказывай, – равнодушно кивнул подошедший ближе «интеллектуал», и его подручный с опасной бритвой отступил, но не закрыл вымазанное кровью лезвие, а лишь отвел руку с бритвой в сторону, готовый в любой момент продолжить истязание.

– Что вас интересует? – растерянно пробормотал Уотерс.

– Сведения о твоем давнем агенте, – подсказал интеллектуал. – Ваши отношения, способы связи, сведения, которые ты от него получал, круг осведомленных лиц...

«Точно, Хиромант», – решил Уотерс и, морщась от боли, заговорил:

– Это старший офицер Главного штаба ВМФ. Он вышел с нами на контакт в 93-м году на Украине, во время своей командировки на Черноморский флот...

Он рассказал все, назвав нынешнюю должность Хироманта, график плановых контактов, условные сигналы для внеочередной связи, места встреч и тайниковых закладок. Но, когда закончил говорить, «интеллектуал» огорошил его:

– Все это весьма интересно, но сейчас меня интересует другой твой агент. – И, неожиданно перейдя на английский, пояснил: – Тот, кому во время оккупации советскими войсками Афганистана ты передавал ваши «стингеры» и другое оружие.

Уотерс опешил:

– Абу Умар, лидер талибов и «Аль-Каиды»?

При упоминании имени Абу Умара палач с бритвой угрожающе шагнул вперед, а «интеллектуал» прищурил глаза и, впившись в лицо разведчика пронзительным взглядом, требовательно произнес.

– Как строились ваши отношения?! Какими документами о его связи с ЦРУ ты располагаешь?! Где они хранятся?!

Уотерс принялся рассказывать. И хотя он был абсолютно искренен, его ответы на этот раз не удовлетворили «интеллектуала». Он подал знак палачу с лицом питекантропа, и тот опять принялся кромсать его тело опасной бритвой, потом вынул откуда-то пачку медицинских игл и, раскаляя их на пламени зажигалки, стал вонзать иглы в грудь, в шею, в лицо. Совершенно потерявший голову от невыносимой боли Уотерс снова и снова повторял одно и то же, отвечая на вопросы «интеллектуала», пока тот не махнул рукой и не отошел в сторону.

– Заканчивайте с ним. Больше он ничего не скажет, – откуда-то из застилающего глаза кровавого тумана донеслись до Уотерса его слова на арабском языке.

Палач вновь шевельнул рукой, раскрыв ставшую скользкой от крови бритву. Уотерс в ужасе замотал головой, отчаянно не желая того, что должно было произойти. Но его желания, как и мольбы, здесь никого не интересовали.

Подойдя к пленнику, Джафар ухватил его за волосы, запрокинул голову и одним движением перерезал американскому дипломату горло.

Глава 5

МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

– Сэр, к вам мистер Вэлш.

Голос секретаря, как всегда, был ровным, а вот смысл сказанного никак не соответствовал спокойной интонации. Начальник русского отдела не тот человек, чтобы во внеурочное время беспокоить своего шефа по пустякам.

– Хорошо, Лора. Пусть войдет, – стараясь не выдать секретарю внезапно охватившего его беспокойства, произнес в ответ директор ЦРУ.

Что бы ни случилось и какие бы сюрпризы ни преподнесла судьба и сотрудники Центрального разведывательного управления, он всегда старался выглядеть в глазах подчиненных собранным и энергичным, не замечая, что тем самым копирует манеру президента.

Ровно через минуту на пороге кабинета появилась нескладная фигура Роджера Вэлша с рассыпавшимися по лбу пепельными волосами, являющимися такой же отличительной чертой начальника русского отдела, как и неизменная черная кожаная папка в его руках. Отдающий большое значение внешним атрибутам директор ЦРУ не терпел неопрятности своих подчиненных, но при всей своей нескладности Роджер Вэлш безусловно был профессионалом, чутко держащим руку на пульсе дикого и непредсказуемого русского медведя. Поэтому сейчас директор ЦРУ не сделал ему замечание за растрепанную прическу, а поднялся из-за стола и с располагающей улыбкой поинтересовался:

– Добрый день, Роджер. Как дела?

– Спасибо, сэр. Пока все в порядке.

Выделив в ответе ключевое слово «пока», директор понял, что его опасения не напрасны. Пожав Вэлшу руку, он указал ему на приставной столик для посетителей, возле своего стола, сам сел напротив и поинтересовался:

– Ну, и что тебя беспокоит?

– Сэр, тридцать шесть часов назад в Москве пропал наш резидент Филипп Уотерс.

Директор ЦРУ в задумчивости сдвинул брови. Прекрасно понимая, что он не может держать в памяти имена всех сотрудников Центрального разведывательного управления, начальники отделов в своих докладах обычно опускали их. Но названное Вэлшем имя показалось директору знакомым. В следующую секунду он вспомнил, когда и при каких обстоятельствах слышал его.

– Уотерс – ваш офицер, через которого идет вся информация Хироманта?!

– Совершенно верно, сэр. – Начальник русского отдела поспешно кивнул. – Но накануне он пропал.

– Как это пропал? – недоуменно пожал плечами директор.

– Исчез. В двенадцать двадцать выехал из посольства и не вернулся. И никто из наших сотрудников с того момента не получал от него никаких сведений.

– И что это означает?! – повысил голос директор ЦРУ. Обстоятельные доклады начальника русского отдела всегда нравились ему, но сейчас такая манера Вэлша вести беседу раздражала его.

– Мы этого не знаем, сэр. Однако я уверен, если бы у Уотерса была возможность связаться с нашим отделом или посольством, он бы это сделал. И раз он так и не вышел на связь, я склонен предполагать, что с ним произошло ЧП.

– Какое именно: задержание российской контрразведкой, арест, похищение?!

– Сэр, если бы Уотерса задержала, тем паче арестовала контрразведка, русские непременно проинформировали бы об этом наше посольство. Однако они этого не сделали. К тому же никаких оснований для своего задержания или ареста Уотерс не давал. Связь с Хиромантом осуществлялась посредством тайниковых передач. Закладку и съем контейнеров производили другие сотрудники московской резидентуры, которые не знали, для кого оставляют инструкции и от кого получают информацию. Если бы исчезновение нашего резидента произошло в Багдаде, Тегеране или Кабуле, основной версией, безусловно, стало бы похищение. Но русские не действовали таким образом даже во время «холодной войны».

Директор ЦРУ раздраженно поморщился.

– Тогда, черт возьми, чем же вы объясняете случившееся?!

– Сэр, Россия абсолютно самобытная страна, где возможны любые случайности. Несмотря на некоторые успехи властей в наведении в стране элементарного правопорядка, даже в столице сохраняется высокий уровень преступности. Практически любой прилично одетый человек, пользующийся дорогой машиной, в Москве может стать жертвой разбойного нападения или против своей воли оказаться втянутым в конфликт с представителями российской криминальной среды.

Директор ЦРУ задумчиво постучал пальцами по столу. По большому счету судьба московского резидента была ему безразлична. Но на него был замкнут ценнейший агент, поэтому вопрос с исчезновением резидента следовало прояснить до конца.

– Значит, вы полагаете, что к исчезновению Уотерса российская контрразведка отношения не имеет? – уточнил Директор.

Но начальник русского отдела не был столь категоричен в своих прогнозах.

– Сэр, я не берусь это утверждать, – обозначил свою позицию Вэлш. – Я всего лишь заметил, что прежде русские не пользовались подобными методами. Однако решения по острым акциям принимают конкретные лица. А близость нынешнего руководства ФСБ к российскому президенту и полная поддержка с его стороны вполне могли подтолкнуть кого-то из руководителей контрразведки именно к такому решению. Тем более что иной возможности выявить Хироманта у русских не было.

Директор нахмурился.

– Мистер Вэлш. Надеюсь, вам не нужно объяснять, какую ценность представляет информация Хироманта. С вводом в состав российских подводных ракетоносцев «Тайфуна Альфа» его сообщения стали чуть ли не единственной возможностью получения сведений о главной ударной ядерной силе русских.

– Единственной, сэр, – поправил шефа начальник русского отдела. – На этом «Тайфуне» установлен реактор нового поколения с повышенным уровнем радиационной защиты, что не позволяет нашим спутникам фиксировать излучение его ядерной силовой установки, отслеживая перемещение подводной лодки. Фактически «Тайфун Альфа» первый реально невидимый подводный корабль российского Военно-морского флота.

– Да, и оснащенный двадцатью ядерными ракетами, способными превратить территорию Соединенных Штатов в выжженную радиоактивную пустыню! – раздраженно добавил директор ЦРУ.

– По сведениям Хироманта, только половина ракет «Тайфуна Альфа» имеют ядерные боеголовки, – вновь поправил директора начальник русского отдела.

Но на этот раз его замечание только еще сильнее рассердило шефа.

– Вы хотите сказать, что в случае нанесения «Тайфуном Альфа» ракетного удара погибнет только половина Соединенных Штатов?! Спасибо, Роджер, вы меня успокоили! Вот только интересно знать, на какой половине окажемся мы с вами! – Выплеснув избыток отрицательной энергии, директор взял себя в руки и уже более спокойным голосом продолжал: – Короче, Роджер, Пентагону нужны сведения об этой подводной лодке русских, и мы обязаны их предоставить. Так как пока единственным источником этих сведений является информация Хироманта, мы должны быть абсолютно уверены в надежности этих сведений. Поэтому вам безотлагательно необходимо прояснить ситуацию с исчезновением московского резидента и, самое главное, выяснить, как она отразилась на положении Хироманта. Что бы ни случилось, повторяю, что бы ни случилось, мы должны сделать все, чтобы сохранить столь ценный источник информации о ядерных силах русских! Вам ясна задача?

Директор счел аудиенцию законченной, но начальник русского отдела остался сидеть на месте и, вместо того чтобы немедленно приступить к выполнению поставленной задачи, лишь утвердительно кивнул:

– Да, сэр. Именно поэтому я к вам и обратился. – В ответ на изумленный взгляд шефа он пояснил: – Чтобы прояснить ситуацию с Уотерсом, я предлагаю официально уведомить российский МИД об исчезновении нашего дипломата, потребовав от российской стороны провести самое тщательное расследование всех обстоятельств случившегося. Уверен, что по реакции русских наши аналитики сумеют определить: имела их контрразведка отношение к исчезновению Уотерса или нет.

– Гм, – директор вновь забарабанил пальцами по столу, что у него обычно сопровождало интенсивную работу мысли. – Дельное предложение, Роджер. Мы поступим даже лучше! Направим в Москву нашего человека, чтобы он присматривал за русскими. Причем снабдим его такими полномочиями, чтобы он мог официально контролировать ход следствия.

Но идея директора не вызвала энтузиазма у начальника русского отдела.

– Сэр, на мой взгляд, не стоит столь демонстративно афишировать перед российской контрразведкой внимание нашей фирмы к исчезновению Уотерса, чтобы не подставить Хироманта, – осторожно возразил он.

– Пожалуй, вы правы. Но человека в Россию все равно следует послать. А чтобы не подставлять фирму и Хироманта, пусть это будет не наш сотрудник, а агент ФБР. Розыск без вести пропавших – как раз прерогатива бюро. Вот пусть их человек и ищет в Москве вашего офицера, а заодно присматривает за русскими. А мы проанализируем его отчеты. И если русские попытаются от нас что-либо скрыть, их двойная игра выплывет наружу. – Впервые за время беседы директор улыбнулся. – Думаю, мы сумеем подготовить соответствующую ноту российскому МИДу и подобрать среди агентов бюро дотошного и скрупулезного исполнителя.

* * *

– Таким образом, из всего вышеперечисленного можно сделать вывод, что кибератаки могут привести только к временной недоступности пусть даже достаточно критичных данных, но никак не к человеческим жертвам, тем более массовой гибели людей или к физическому разрушению городской, производственной или транспортной инфраструктуры, – закончил свой доклад Егоров и перевел взгляд с начальника управления на сидящую напротив него девушку.

Судя по хмурому лицу Вероники и ее плотно сжатым губам, она вновь была не в настроении.

– Как я понимаю, Андрей Геннадьевич, это ваша общая позиция с представителем Службы внешней разведки? – обратился к Егорову генерал Локтионов.

Сегодняшнее совещание Егоров считал пустой формальностью, имевшей целью продемонстрировать Веронике как сотруднице СВР, что обозначенная ее конторой проблема изучена и проанализирована, поэтому предварительно не познакомил девушку с материалами своего доклада, и, как оказалось, напрасно.

Услышав вопрос Локтионова, Вероника вспыхнула и, опередив ответ Егорова, воскликнула:

– Вовсе нет, товарищ генерал! Я провела собственное расследование, и мои выводы кардинально отличаются от выводов товарища полковника!

Она метнула в Егорова уничтожающий взгляд, который Андрей встретил с добродушной усмешкой. Несмотря на откровенно агрессивный выпад в его адрес, Вероника подкупала Егорова своей юной непосредственностью. «Собственное расследование» – характерный журналистский штамп. Интересно, где она проходила стажировку? Наверняка в каком-нибудь зарубежном корпункте одной из наших газет или телеканала.

В отличие от Егорова заявление Вероники привело начальника антитеррористического управления в замешательство.

– Вот как? – изумленно переспросил он. – И что же это за выводы? На чем они основаны?

– На мнении подавляющего большинства участников интернет-форума, высказавшихся по проблеме кибертерроризма!

– Вероника Анатольевна, – Егоров снисходительно улыбнулся. – Любой интернет-форум – это прежде всего показатель определенного мнения, которое существует в обществе. Зачастую ошибочного мнения, сложившегося в результате мифов, сплетен и слухов, муссирующихся в средствах массовой информации. Я же в своем заключении опирался на мнение авторитетных ученых, таких, как доцент Трусов с кафедры защиты информации Академии ФСБ, других признанных специалистов в этой области, которые полностью подтверждают изложенные мною выводы.

– Хорошо! А что вы скажете на это?! – Вероника расстегнула «молнию» на пухлой кожаной папке, которую до этого держала на коленях и, выхватив оттуда испещренный маркерными пометками лист, припечатала его к столу. – Вот... Конгресс США одобрил трехкратное увеличение финансирования исследований в области предотвращения компьютерных преступлений. В течение последующих пяти лет Национальному исследовательскому фонду и Национальному институту стандартизации и технологий будут выделены 900 миллионов долларов на совершенствование систем компьютерной безопасности и подготовку научных кадров.

Прочитав отмеченный абзац, Вероника победно взглянула на Егорова. Андрей собрался ответить, но в этот момент на столе Локтионова призывно зазвонил телефон прямой связи с начальником департамента, и генерал поспешно снял трубку. Чтобы не мешать ему, Егоров наклонился к Веронике и шепотом произнес:

– В прошлом году 85 процентов американских корпораций и госучреждений подверглись хакерским атакам, суммарный ущерб от которых превысил тринадцать миллиардов долларов. Неудивительно, что американские конгрессмены, обеспокоенные состоянием своей экономики, приняли такое решение. Но мы сейчас рассматриваем совершенно иную проблему, а именно – возможность использования информационных технологий для совершения террористических актов. А мировая практика подтверждает, что ни хакерам-одиночкам, ни организованным террористическим группам пока не удалось ничего подобного.

– Вот именно, пока! – заявила Вероника.

Она намеревалась еще что-то сказать, но генерал Локтионов, положив трубку, остановил ее:

– Вероника Анатольевна, свою позицию вы сможете обсудить с Андреем Геннадьевичем. Позже мы вернемся к этому вопросу. А сейчас прошу извинить. Меня вызывает начальник департамента.

– Ясно, Олег Николаевич, – Егоров первым поднялся из-за стола.

Следом за ним неохотно встала и Вероника. По ее расстроенному лицу Егоров понял, что девушка крайне недовольна вынужденным перерывом.

В коридоре она догнала Егорова.

– Андрей Геннадьевич! Мы не договорили.

Андрей обернулся к спешащей за ним девушке.

– Тогда прошу ко мне в кабинет.

– Идемте, – обогнав его, Вероника решительно направилась вперед.

Первой войдя в кабинет, она сейчас же развернулась к Егорову.

– Как вы не понимаете, что все ваши так называемые специалисты размышляют с позиции вчерашнего дня?! – воскликнула она, преградив Егорову дорогу. – Такого не может быть, потому что никогда не было! Но это же неправильно! Это неверный и очень опасный подход! До 11 сентября 2001 года тоже никто не предполагал, что террористы используют гражданские самолеты в качестве средства совершения теракта! Сами знаете, к каким чудовищным последствиям это привело! Не желая признать угрозу кибертерроризма, вы сейчас совершаете ту же самую ошибку, что и американские спецслужбы, допустившие теракт 11 сентября!

Егоров завороженно слушал Веронику. Сейчас она открылась ему с совершенно неожиданной стороны. Девушка говорила с такой горячей убежденностью, которой он от нее никак не ожидал. Но во время ее эмоциональной речи на столе требовательно зазвонил телефон, и Егоров вынужден был прервать ее монолог.

– Простите, Вероника, – осторожно обойдя застывшую на пути девушку, Андрей шагнул к столу и снял телефонную трубку. – Слушаю, Егоров.

– Товарищ полковник, Андрей Геннадьевич! Это Игорь Колесников... Помните, вы к нам заходили? – услышал он взволнованный голос молодого программиста.

– Конечно, помню, Игорь. Что случилось?

– Ничего не случилось. Вернее, случилось... – Игорь определенно растерялся. – В общем, я на досуге еще раз внимательно просмотрел наши учеты и обнаружил весьма интересную для вас информацию. В США ФБР арестовало трех хакеров по обвинению в компьютерной атаке на информационную систему национальной авиадиспетчерской службы 11 сентября 2001 года. По заявлению представителей ФБР, действия арестованных хакеров нарушили связь между диспетчерскими центрами, в результате чего авиадиспетчеры до последнего момента не знали, что захваченные террористами самолеты отклонились от курса. Позже уже испанская полиция по требованию американской прокуратуры задержала в Барселоне четвертого участника этой хакерской группы. К сожалению, ни имен, ни фотографий задержанных хакеров в нашей базе данных нет. Но я подумал: вдруг интересующий вас человек, фотографию которого вы приносили, это кто-то из них.

– Когда они были задержаны?! – быстро спросил Егоров.

– Сейчас скажу...

Егоров услышал в телефонной трубке, как Игорь щелкает пальцами по клавиатуре.

– Вот, в США хакеры были арестованы через полгода после теракта, а испанцы задержали своего два месяца назад.

Андрей раздосадованно покачал головой.

– Тогда это не он. Фотография, которую я приносил, сделана всего месяц назад. Но все равно спасибо, Игорь.

Егоров положил трубку и, повернувшись, встретился с тревожным взглядом Вероники.

– Вы сейчас говорили про участника бейрутского совещания лидеров «Аль-Каиды», призывавшего к использованию информационного оружия?! – взволнованно спросила она.

– Это звонил мой коллега из информационного центра, – пояснил Егоров. – Он установил, что в США и Испании задержаны четверо хакеров, подозреваемых в организации компьютерной атаки на систему управления авиадиспетчерской службы США, сопровождавшей воздушный удар террористов по Нью-Йорку и Вашингтону. Но все задержания произведены задолго до бейрутской встречи.

Вероника победно взглянула на Егорова.

– И после этого вы продолжаете утверждать, что посредством компьютерной атаки нельзя осуществить теракт?

Егоров не ответил. Он только сейчас до конца осознал смысл сообщения Игоря. Его молчание вывело из себя Веронику. Она подскочила к нему и, схватив за руку, потянула за собой.

– Что вы застыли? Идемте скорее в информационный центр к вашему коллеге. Надо скорее выяснить, что ему еще удалось узнать.

Рука девушки оказалась горячей и на удивление сильной. «Наверняка увлекается фитнесом или посещает тренажерный зал», – отстраненно подумал о Веронике Егоров, позволяя ей вывести себя из кабинета.

Спустившись вместе с ней на цокольный этаж, где располагался информационный центр, он отыскал дверь с табличкой «Операционный зал» и, коротко постучав, заглянул внутрь. Игорь сидел на том же месте, за центральным терминалом, что и во время предыдущей встречи. Увидев Егорова, он неподдельно удивился.

– Андрей Геннадьевич... – Но, разглядев за его спиной незнакомую девушку, сейчас же переключил на нее свое внимание.

– Вероника Богданова, наша коллега из СВР, – представил Егоров ему свою спутницу и, повернувшись к Веронике, добавил: – Игорь Колесников.

Игорь вскочил со своего вращающегося стула и, поспешно откинув рукой со лба свесившуюся прядь волос, представился:

– Игорь.

Он выглядел растерянным, но ни его неизменные футболка и джинсы, ни взлохмаченные волосы ничуть не смутили Веронику. Она решительно шагнула навстречу и, приветливо улыбнувшись, протянула Игорю руку.

– Вероника.

Игорь сейчас же сжал протянутую ему ладонь и, не спеша отпускать, произнес:

– Очень приятно.

Что самое интересное, Вероника тоже не спешила разрывать рукопожатие. Несколько секунд молодые люди пристально смотрели в глаза друг другу. Егоров, наблюдавший эту сцену с ироничной улыбкой, внезапно ощутил нечто похожее на укол ревности. Он тут же укорил себя за совершенно неуместные чувства, но неприятный осадок в душе тем не менее остался. Наконец Вероника высвободила свою ладонь из руки Игоря и, переходя к делу, спросила:

– Игорь, Андрей Геннадьевич сказал: у вас есть информация о хакерах, атаковавших информационную систему авиадиспетчерской службы США во время терактов 11 сентября?

Игорь кивнул:

– Да, но я уже все рассказал Андрею Геннадьевичу.

– Я предпочитаю получать информацию из первых рук, – безапелляционным тоном заявила она. – Покажите, что вы обнаружили?

Слова Вероники задели самолюбие Егорова. Девушка вела себя так, словно его здесь не существовало. Более того, она по-хозяйски распоряжалась в информационном центре, забыв, что находится в подразделении ФСБ, а не внешней разведки. К счастью, сам Игорь этого не забыл и, прежде чем уступить напору Вероники, поинтересовался:

– Андрей Геннадьевич?

Егоров утвердительно кивнул.

Игорь нажал на своем терминале несколько клавиш и вызвал на экран загруженный файл, оказавшийся электронной версией газетной статьи, набранной на испанском языке. Ниже следовал короткий перевод. Не владевший испанским языком Егоров пробежал перевод глазами, но ничего нового к тому, что уже сообщил ему по телефону Игорь, в тексте не обнаружил.

– Это единственный материал? – поинтересовался у Игоря Егоров.

– В этом-то все и дело! – озадаченно воскликнул Игорь. – Обычно такие публикации вызывают целый вал статей и телевизионных репортажей, а тут полная тишина. Словно эта тема – табу для журналистов. У меня такое впечатление, Андрей Геннадьевич, – понизив голос, добавил Игорь, – что после задержания в Испании четвертого хакера все сведения о нем и о ходе расследования были строго засекречены.

У Егорова сложилось иное мнение, но он не стал высказывать его вслух, чтобы не расстраивать Веронику, которая все еще внимательно смотрела на экран.

– Удовлетворены, Вероника Анатольевна? – не выдержав затянувшейся паузы, обратился к девушке Егоров.

Не отрываясь от экрана, Вероника задумчиво покачала головой.

– Спасибо, Игорь, – поблагодарила она программиста и в глубокой задумчивости направилась к двери.

– Не за что, – ответил тот, озадаченно глядя ей вслед.

Странное поведение девушки удивило и Егорова. Он быстро пожал Игорю на прощание руку и вышел вслед за ней в коридор.

– Вероника, с вами все в порядке?

Девушка снова кивнула и внезапно, словно очнувшись, заявила:

– Мне нужно срочно позвонить.

Она поспешно опустила руку под жакет, где Егоров носил на поясном ремне оперативную кобуру, и достала из-под полы... мобильный телефон. Но вместо того, чтобы воспользоваться им, Вероника беззвучно выругалась – Егоров готов был поклясться, что это было именно ругательство, – и уже вслух сказала:

– Батарея села. И визитную карточку я, как назло, оставила в сейфе в кабинете. А на память я его номер не помню.

«Чей?» – захотелось спросить Егорову, но он тактично промолчал.

– Андрей Геннадьевич, – девушка требовательно взглянула на него. – Мне нужно срочно попасть домой! Подвезете меня?!

Егоров мельком взглянул на часы: формально рабочий день закончился еще час назад. Но внезапное желание Вероники объяснялось отнюдь не этим.

– С удовольствием. Но в чем причина такой спешки?

– Потом, потом, – отмахнулась Вероника и быстро зашагала по коридору в сторону выхода.

Постояв секунду, Егоров двинулся следом за ней.

В машине он вновь вернулся к прерванному разговору:

– Может быть, все-таки объясните, куда вы так спешите?

– На свидание, – усмехнулась Вероника, но, почувствовав перемену в настроении Егорова, добавила: – Ладно, не обижайтесь. Хочу проверить информацию вашего коллеги.

– Да что там проверять?! – рассердился Егоров. – Обычная газетная «утка» с претензией на сенсацию! Ни продолжения, ни комментариев должностных лиц! Единственная крохотная статейка в малоизвестной испанской газете!

– О, как же сильны в вас стереотипы мышления! – воскликнула Вероника. – Так вот знайте, – она повернула к Егорову пылающее негодованием лицо, – когда я искала материалы о кибероружии, то обратилась к Максиму Астахову...

– К кому?

– Вы не знаете Максима Астахова? – Вероника презрительно фыркнула. – Да у него своя авторская программа на втором канале! Я, между прочим, одно время у него работала, когда проходила стажировку в СВР, но это к делу не относится. Так вот, недавно Астахов выпустил программу «Кибервоины» о фанатах компьютерных игр, в том числе упомянул и о хакерах, пытающихся взламывать различные государственные системы управления. А в разговоре со мной проговорился, что 11 сентября в США группа хакеров парализовала всю авиадиспетчерскую службу. Откуда, по-вашему, у Астахова эти сведения, если все это, как вы выразились, газетная «утка»?

– Ну, и откуда? – в свою очередь спросил Егоров.

Вероника насупилась.

– Я поинтересовалась. Но он заявил, что не выдает свои источники информации... – Девушка на несколько секунд задумалась и, внезапно хлопнув себя по колену, воскликнула: – Слушайте, Андрей Геннадьевич! Я придумала: вы сами расспросите Астахова! Он знает меня как начинающую журналистку, поэтому ни за что не поделится своими сведениями. А вы – полковник ФСБ. Вам он не посмеет отказать. Сейчас приедем ко мне. Я заряжу телефон, и вы ему позвоните.

Егоров улыбнулся.

– И как вы себе это представляете? Я позвоню ему и скажу, что начинающая журналистка Вероника Богданова пожаловалась мне, что Максим Астахов скрывает важные для государства сведения? И потом, как я объясню ему, откуда мне известен его телефон?

Но ни ироничный тон Егорова, ни его слова ничуть не смутили Веронику.

– Ой, ну придумайте что-нибудь. Что, мне вас учить? В конце концов, ваш шеф назвал вас опытным и вдумчивым оперативником. Вот вам, кстати, прекрасный случай подтвердить высокое мнение начальства.

– Вижу, спорить с вами бесполезно, – сдался Егоров. – Хорошо, я позвоню вашему знакомому, но завтра. Сейчас уже поздно, а я не хочу беспокоить ваших домочадцев.

– Во-первых, я живу одна. Поэтому вы никого не побеспокоите, – заявила в ответ Вероника. – А во-вторых, звонить Астахову лучше всего именно сейчас. По утрам он обычно спит допоздна, так что может попросту не ответить. – Девушка иронично взглянула на Егорова и с усмешкой добавила: – Или вы не хотите ехать ко мне, потому что боитесь ревности вашей знакомой, портрет которой храните у себя в столе?

– Вот еще. С чего вы взяли, – смутившись, ответил Егоров. Девушка оказалась на редкость остра на язычок.

Заметив его растерянность, Вероника победно усмехнулась и гордо вскинула голову.

– В таком случае перестаньте пререкаться и следите лучше за дорогой, чтобы не попасть в пробку.

В этом раунде постоянного соперничества разведки и контрразведки она явно чувствовала себя победительницей.

* * *

Егоров всего несколько раз был в Теплом Стане, но, следуя указаниям Вероники, довольно быстро отыскал ее дом – типовую панельную шестнадцатиэтажку, стоящую в ряду однотипных домов. Лифт с металлической кабиной и такими же металлическими утопленными кнопками, что, по мнению конструкторов, должно было защитить их от посягательств вандалов, поднял Егорова с его спутницей на девятый этаж. Площадка перед лифтом приятно удивила Егорова своей чистотой: судя по всему, соседями Вероники были аккуратные люди. «Номенклатурный дом, где по крайней мере часть квартир принадлежит СВР», – решил Егоров. Хотя было совершенно непонятно, как молодая сотрудница, к тому же незамужняя, могла получить отдельную квартиру. Сам Егоров получил квартиру уже майором, после того как отстоял в очереди без малого восемь лет, проживая все это время с женой и тещей, а когда родилась дочь, еще и с ней, в малогабаритной двухкомнатной «хрущевке». И это несмотря на положенные ему как воину-афганцу льготы. Привыкший за четыре года афганской командировки к казарменному быту, сам он не особенно обращал внимание на тесноту, хотя постоянное соседство ворчливой тещи порой раздражало даже его. Жену убогость жилья и отсутствие элементарного жизненного пространства, напротив, нервировали постоянно. Свое раздражение она вымещала на муже частыми и беспричинными ссорами. И, как подозревал Егоров, именно неустроенность быта привела к охлаждению их отношений и последующему разводу.

Достав ключи, Вероника сноровисто отперла одну из выходящих на площадку четырех дверей и, обернувшись к Егорову, нетерпеливо произнесла:

– Ну, что вы встали? Заходите.

Вслед за ней Егоров вошел в небольшую со вкусом обставленную прихожую. На стене изящная вешалка, рядом оригинальная тумба для обуви, над ней настенное зеркало неправильной формы в деревянной раме и свисающий с потолка на цепи светильник, закрытый со всех сторон пластинами из цветного матового стекла. Пока Егоров осматривал прихожую, Вероника сбросила отороченный мехом кашемировый свингер, повесила его на вешалку, где на плечиках уже висели искусно выделанная дубленка и белая, с малиновыми вставками, зимняя спортивная куртка, купленные явно за границей или в дорогом бутике, и быстро прошла в гостиную. Егоров тоже снял свою куртку и повесил на свободный крючок. Рядом с фирменными вещами хозяйки квартиры она выглядела более чем скромно. Размышляя о том, что он увидит в квартире, Егоров с любопытством заглянул в гостиную. Квартира оказалась однокомнатной. Единственная комната являлась одновременно гостиной, спальней и рабочим кабинетом хозяйки. Андрей с удивлением отметил, что Вероника обходится минимумом мебели. В комнате были только раздвижной диван с одним креслом, двустворчатый платяной шкаф-купе, вместо обычной многокорпусной «стенки» – совсем небольшая горка и письменный стол с добротным деревянным стулом. Даже телевизор был установлен на привинченной к стене специальной полке-кронштейне. Но еще больше Егорова поразил поддерживаемый в квартире идеальный порядок. Ни одного лишнего предмета. Вообще ничего! У Ирины в спальне весь туалетный столик заставлен какими-то баночками и тюбиками с кремами. А судя по тому, как Вероника следит за собой, косметики у нее должно быть куда больше, чем у Ирины. Неужели всякий раз, как попользуется, все убирает? Да здесь и убрать-то некуда! Невероятно! У Егорова даже закралась крамольная мысль, что девушка привела его в чужую квартиру. Он придирчиво осмотрел всю комнату, но не обнаружил ни пылинки. В отличие от Вероники Ирина принималась за уборку в квартире в лучшем случае раз в неделю, а, уходя из дома, обычно не убирала в шкаф домашнюю одежду. Ее джинсы, футболка или халатик лежали в кресле, на постели или висели, небрежно брошенные на спинку стула.

– Простите за нескромный вопрос, Вероника, – обратился к девушке Егоров. – А где вы наносите макияж?

– Что? – Вероника с подсоединенным к зарядному устройству телефоном в руках недоуменно повернулась к нему. – Макияж? В ванной. А почему вы это спросили?

– Просто мне показалось, что обстановка вашей квартиры с минимумом вещей и мебели не соответствует вашей яркой личности, – честно ответил Егоров.

Девушка пристально посмотрела на него и неожиданно от души рассмеялась. Чего-чего, а такой реакции он от нее никак не ожидал.

– Вы, видимо, действительно хороший оперативник. Во всяком случае внимательный, – закончив смеяться, ответила она. – Все правильно: это не моя квартира. Я снимаю ее у одного нашего коллеги. Он сейчас в двухгодичной командировке в... В общем, неважно где – за границей. А я здесь просто живу. Здесь всех моих вещей, не считая одежды, вот и вот, – Вероника указала на закрепленный на стене телевизор и стоящий на столе ноутбук.

– Понятно.

Егоров тоже улыбнулся. Почему-то после ответа Вероники он ощутил необъяснимое умиротворение. Наверное, потому, что она оказалась обыкновенной девушкой, без волосатой руки и блатных связей. Впрочем, об этом можно было догадаться и раньше – с блатными связями в пекло не посылают.

– Чему вы улыбаетесь? – спросила Вероника.

Егоров пожал плечами.

– Не знаю. Просто вспомнил свою молодость.

– Что, тоже приходилось снимать жилье у своих коллег?

Андрей покачал головой:

– Нет. Я когда вернулся из Афганистана, сразу женился. Через год родилась дочь. У тещи была двухкомнатная квартира в Текстильщиках. Там мы все и жили, пока не получили отдельное жилье.

– Так вы женаты, Андрей Геннадьевич? – удивилась Вероника.

– Был. Сейчас в разводе, – Андрей грустно вздохнул. – Уже пять лет.

– А на той девушке, портрет которой вы храните, жениться не собираетесь?

– Стар я уже для женитьбы.

Егоров удивился, как легко ему дался этот ответ, хотя еще совсем недавно он не мог разобраться в своих отношениях с Ириной. Действительно, какой из него жених? Ему сорок два года, Ирине двадцать четыре. Только жизнь девчонке сломает. А раз так, надо расставаться: не мучить этой неопределенностью отношений ни ее, ни себя.

Андрей не заметил, как Вероника подошла к нему вплотную, и обратил на нее внимание, только когда девушка осторожно провела рукой по его волосам.

– Ну, что вы? Вы совсем не старый, – совсем другим голосом сказала она. – Разве что немного седой. Но многим это даже нравится.

От неожиданности Егоров сделал непроизвольный шаг назад и, запинаясь, пробормотал.

– Кому... интересно?

– Многим, – больше не пытаясь приблизиться, с лукавой улыбкой ответила Вероника.

Но уже через секунду она стала прежней, словно и не было этого лукавого взгляда и этого нежного прикосновения к его волосам. Она вернулась к столу и, взглянув на дисплей мобильного телефона, удовлетворенно кивнула:

– Ну вот, немного зарядился.

Понажимав кнопки, Вероника протянула телефон Егорову.

– Вот номер Астахова. Его зовут Максим Леонидович. Звоните.

Естественная поза, спокойный голос. Что же это было: умелая профессиональная игра с единственной целью приободрить его или... или в ее отношении к нему что-то изменилось?

Егоров взял из руки девушки телефон.

– Только не с моего аппарата, – предупредила его Вероника.

– Я понимаю, – кивнул Егоров.

Достав собственный телефон, он быстро набрал высветившийся на дисплее ее мобильника номер. Но вместо гудков трубка ответила механическим голосом.

– Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, – повторил Егоров для Вероники слова автоответчика. – Гуляет где-то ваш знакомый или просто не хочет ни с кем общаться.

– Что же делать?

Вероника с такой тоской взглянула на Егорова, что ему от души стало жаль ее.

– Не переживайте, – ободряюще сказал он. – Ничего же страшного не случилось. Объявится ваш Астахов. Не сегодня, так завтра я до него дозвонюсь и обязательно встречусь.

Вероника улыбнулась.

– Только потом обязательно расскажите мне, как прошла встреча и что он вам сказал.

– Обязательно. – Егоров протянул девушке руку. – Спокойной ночи.

Но Вероника задержала его ладонь в своей руке.

– Давайте я вас на дорогу кофе угощу, настоящим, а не таким суррогатом, каким вы меня потчевали у себя в кабинете.

Егоров в ответ покачал головой.

– Спасибо. Поздно уже. Может быть, в другой раз.

Последние слова прозвучали как обещание. Во всяком случае Вероника истолковала их именно так.

– Договорились, – кивнула она и вновь стрельнула в Егорова лукавым взглядом.

* * *

Желтый свет уличных фонарей отражался в свежевыпавшем, пушистом снегу. Но сейчас на бульваре никого не было, кроме пяти подростков с хищно закушенными в зубах тлеющими сигаретами и бутылками дешевого пива в руках, сгрудившихся возле припорошенной снегом скамейки, да одинокого мужчины, выведшего на вечернюю прогулку могучего кобеля ротвейлера. Слабоосвещенные, пустынные аллеи далеко не безопасное место для припозднившихся прохожих, и москвичам, как и гостям столицы, это отлично известно.

Словно подтверждая истинность данного наблюдения, три коротко стриженные и две заросшие длинными патлами головы под натянутыми до бровей вязаными шапочками повернулись вслед прошедшему мимо мужчине. Но рассмотреть прохожего уличной компании не удалось. На нем была длинная куртка типа «аляска» с нахлобученным на голову капюшоном и глубокими карманами, в которых он спрятал руки. Из правого кармана торчал свернутый собачий поводок. Из-за этой дурацкой куртки и широких мешковатых штанов невозможно было понять, здоровый он мужик или дохляк. Все это, понятно, значения не имело – пятеро затопчут любого. Но приоткрытая пасть трусившего впереди мужика пса и особенно торчащие из пасти клыки охладили пыл подростков. Прекратив на минуту все разговоры, компания вновь вернулась к своему занятию. За спиной прохожего снова послышалась перемежающаяся нецензурными словами малопонятная речь, звяканье бутылок и смачные плевки через неплотно сомкнутые зубы. Но именно такое поведение подростков, как ни странно, успокоило хозяина ротвейлера. По крайней мере ясно, что эти уличные шакалы явились сюда не ради него.

Выпростав из кармана левую руку, человек незаметно взглянул на часы – точнейший японский хронометр в противоударном и водонепроницаемом корпусе. Смотрятся не хуже швейцарских, да и стоят немногим меньше. А в Главкомате все поголовно считают, что дорогие котлы непременно должны быть швейцарскими. Пусть, зато никто не заподозрит его в чрезмерных тратах. До условленного времени осталась одна минута. Это, конечно, не моменталка, где точность имеет решающее значение, но лучше не опаздывать. Вдруг какой-нибудь промышляющий на бульваре бомж или шакал вроде тех, что горланят на скамейке, польстившись на красивую банку, свистнет контейнер.

Человек ускорил шаги, загребая снег широкими носками своих утепленных зимних ботинок, отчего те оставляли смазанные нечеткие отпечатки. Мелочь, конечно, но попробуй потом докажи, что здесь прошел именно он. Вот и нужная скамейка. Рядом с ней торчит из снега выброшенная кем-то пустая пивная банка. «Карлсберг» – это важно. Такое пиво не везде найдешь, да и не каждому оно по карману. Те шакалы, что зыркнули на него голодными глазами, уж точно слаще дешевого «Клинского» ничего не пробовали. Нагнувшись, мужчина подобрал из снега пивную банку, которая тут же исчезла в его бездонном кармане. Все, можно возвращаться. Тем более что Ральф уже сделал все свои собачьи дела. Мужчину подмывало оглянуться, но он сдержал себя. Подобное поведение выдаст его с головой, а так можно сказать, что он подобрал банку только для того, чтобы затем выбросить ее в урну. Да и вряд ли за ним следят. Иначе взяли бы именно сейчас, в момент съема контейнера.

Но в последнем хозяин ротвейлера ошибался.

И скамья, и воткнутая возле нее в снег пивная банка находились под пристальным вниманием Омара, сидящего в припаркованной через дорогу от пешеходной аллеи машине. Голые, лишь слегка припорошенные снегом деревья совершенно не заслоняли обзор, а бинокль ночного видения, купленный Омаром в магазине туристических и охотничьих товаров, давал четкое и контрастное изображение. Пятнадцать минут назад Омар лично воткнул пивную банку в снег возле шестой с начала аллеи скамьи и теперь с нетерпением ждал того, кто явится за оставленным контейнером. Увидев в окулярах бинокля бегущего по аллее ротвейлера, Омар испытал внутреннее облегчение. Про пса говорил американец. Именно как прогулки с собакой легендировались все тайниковые операции Хироманта возле его дома. Вслед за собакой возле скамьи появился невысокий коренастый мужчина в зимней куртке с накинутым на голову капюшоном. Он на секунду остановился на месте, заслонив собой оставленную банку, так что Омар не смог увидеть момент съема контейнера. Зато он отчетливо рассмотрел, как прохожий опустил банку к себе в карман. Хиромант! Он и не подозревает, что отныне у него появился новый хозяин, который сумеет по достоинству оценить его информацию и распорядиться ею.

Вернувшись домой, Хиромант спустил с поводка пса, который тут же потрусил на кухню, где гремела кастрюлями жена.

– Опять Ральфу лапы не моешь? – запричитала та.

– На улице снег свежий, чего зря мыть, – пробурчал он в ответ.

– Так хотя бы обтер, – донеслось с кухни.

Он оставил эту реплику без ответа. Надо ей – пусть сама обтирает, а у него есть более важные дела. Повесив в прихожей куртку и оставшись в водолазке с влажными пятнами пота под мышками – все-таки тайниковая передача нервное занятие, Хиромант достал из кармана куртки принесенную с прогулки банку и, пройдя к себе, заперся в комнате. Не зря он столько лет приучал жену, что у ответственного работника Главкомата ВМФ даже дома могут быть секретные дела. Теперь не суется к нему, когда он запирается. Усевшись за стол, Хиромант поддел шилом и выдернул верхнюю крышку пивной банки. Внутри оказался завернутый в полиэтилен бумажный рулон. Он вытряхнул его на стол и удивленно присвистнул. Рулоном оказалась плотно скрученная пачка стодолларовых купюр, в которую была засунута записка. Отложив записку в сторону, Хиромант первым делом пересчитал деньги. Тридцать штук – три тысячи «зеленых». Мелочь, конечно, но все равно приятно. Можно завалиться с Оксанкой в какой-нибудь кабак, а то она уже начала канючить, что он давно ее никуда не водил. Можно и шубу купить, про которую она как-то заикалась, чтобы видела щедрость любовника и лучше старалась в постели. Впрочем, девчонка и так старается. Ни с одной платной шлюхой ему не было так хорошо, как с ней. Те только и умеют, что тощими сиськами трясти да ноги тонкие, как палки, под потолок задирать. Никакого удовольствия, одним словом. А Оксанка сразу смекнула, что именно ему нравится. Хотя вроде и не профессионалка, обычная официантка из бара. Небось давала там всем, вот и выучилась. Обойдется без шубы, ей и одного кабака за глаза хватит. Наверняка до него ее никто никуда и не водил – все так норовили под юбку залезть.

Внезапно мысли Хироманта оборвало тревожное предчувствие. Вдруг америкосы как раз на эту сумму уменьшили ему очередной банковский перевод! Включив настольную лампу и надев на глаз монокль часовщика, он поспешно развернул записку. «Уважаемый друг». Ишь ты, зауважали. Раньше писали просто: дорогой друг. «Мы крайне признательны вам...» Еще бы они не были признательны. Благодаря ему они знают о местонахождении каждого нашего подводного ракетоносца, включая РПКСН[3] «Архангельск», который невозможно обнаружить ни из воды, ни из космоса. «Помимо основного гонорара, перечисленного, как и прежде, на ваш банковский счет, мы решили выплатить вам небольшую сумму на карманные расходы...» Действительно, небольшую. Скряги! Трясутся над каждым долларом. «Если вы нуждаетесь в наличных деньгах, пожалуйста, сообщите нам об этом в очередном письме...» А вот это разумно. Может, выпросить у них еще тысчонок десять? Ладно, а чего хотят? «В первую очередь нас интересует информация о «Тайфуне Альфа». Ну, еще бы! «...Район патрулирования, способы связи, время сеансов. Мы были бы чрезвычайно признательны вам за эту услугу. Ваши искренние друзья». Вон чего захотели. Что ж, поглядим, насколько вытянет ваша признательность.

Хиромант выдвинул нижний ящик своего стола, где рядом с паяльником, лотком радиодеталей, оловянным припоем и канифолью стоял пузырек ортофосфорной кислоты. Скомкав записку, он бросил ее в жестяную банку и облил кислотой из пузырька. Бумага мгновенно обуглилась и осыпалась на дно жестянки хлопьями пепла. Хиромант усмехнулся. Продается в любом магазине радиотоваров, а какое отличное средство. Результат тот же, что и при сжигании, а никакого запаха. Он сходил в ванную, налил в банку воды, перемешал размокший пепел и выплеснул содержимое банки в унитаз. Все – улики уничтожены. А деньги – деньги и есть. Они, как известно, не пахнут.

Глава 6

НЕОЖИДАННОЕ ЗАДАНИЕ

Накануне дозвониться до Астахова так и не удалось. Егоров неоднократно набирал его номер, но всякий раз слышал сообщение автоответчика о недоступности вызываемого абонента. Помня предупреждение Вероники о том, что разыскивать Астахова по утрам бесполезно, Егоров решил позвонить ему со службы. Как обычно около девяти он распахнул тяжелую входную дверь известного всей стране здания ФСБ на Лубянке, которое сами сотрудники между собой называли Большим домом. Коллеги Егорова между собой часто шутили, что дверь специально сделана такой тугой, чтобы оперативники не теряли хватки и, всякий раз открывая ее, накачивали мускулы.

Привычно показав прапорщику на входе свое служебное удостоверение, Егоров уже собирался пройти мимо, но тот остановил его:

– Товарищ полковник, оперативный дежурный велел передать, чтобы вы, как появитесь, сразу зашли к нему.

Егоров кивнул, хотя совершенно не представлял, зачем он мог понадобиться дежурному по управлению, и направился в помещение дежурной службы.

Дежурный разговаривал с кем-то по внутреннему телефону, но, увидев входящего в кабинет Егорова, сейчас же отложил трубку.

– Андрей, тебя хочет видеть генерал. Звонил десять минут назад, велел срочно тебя разыскать. Он сейчас едет сюда, так что ты дождись его в приемной.

– Что-то важное? – уточнил Егоров.

Дежурный пожал плечами.

– Судя по голосу, да.

– Ладно, узнаем. Будь здоров, – пожав дежурному руку, Егоров вышел из кабинета.

Адъютант Локтионова про вызов Егорова ничего не знал, но, когда тот вошел в приемную, на всякий случай поинтересовался:

– Вы к генералу, Андрей Геннадьевич? Подождите.

Локтионов появился спустя двадцать минут. Стремительно войдя в приемную, он коротко поздоровался с поднявшимся при его появлении адъютантом и, распахнув двери в свой кабинет, скомандовал Егорову:

– Заходи.

В кабинете он поздоровался с полковником за руку и, сморщившись, словно разжевал лимон, добавил:

– В общем, тут такое дело, Андрей... На днях в Москве пропал американский атташе по культуре. А вчера американцы через посла вручили официальную ноту нашему МИДу.

– Постойте, Олег Николаевич. Что значит пропал? – недоуменно сдвинул брови Егоров.

– Да то и значит. Выехал из посольства и исчез вместе со своим автомобилем. И уже неделю от него ни слуху ни духу. Американцы забили тревогу и потребовали от нашего правительства тщательно разобраться в обстоятельствах случившегося и в кратчайшие сроки разыскать их пропавшего атташе.

– В кратчайшие может и не получиться, – заметил Егоров.

– Андрей, это вопрос политический! – повысил голос Локтионов. – Американцы подняли такую волну. Дело об исчезновении их атташе возбуждено Генеральной прокуратурой. Не исключено, что ходом расследования будет интересоваться сам президент. В МВД и нашей Конторе создаются оперативные группы для розыска пропавшего американца. В основном туда, конечно, войдут опера московского управления. Они более плотно работают с посольскими. Но... – генерал сделал паузу, – директор настоял на том, чтобы включить в состав оперативной группы сотрудника нашего управления.

– Олег Николаевич! Это же не наша компетенция! – воскликнул Егоров. Он уже понял, к чему ведет начальник управления.

– Чья это компетенция, сейчас неизвестно, – возразил Локтионов. – Придется отрабатывать самые разные версии. Вполне может случиться, что это окажется наша линия... К тому же директор лично предложил твою кандидатуру. Сам понимаешь, после разгрома ядерного центра «Аль-Каиды» твоя фамилия на слуху! – помолчав, добавил он. – Что я мог ему на это возразить?

Егоров понимающе вздохнул. Действительно, когда предложение исходит от директора ФСБ, начальник управления не в состоянии его отклонить.

– Работать будешь по своему плану, – продолжал Локтионов. – «Москвичи» вмешиваться в твою работу не будут.

– Есть, – как положено по уставу, ответил Егоров.

Он решил, что инструктаж окончен, но оказалось, что самую важную информацию генерал приберег на конец разговора.

– И вот еще что. Официально, для оказания практической помощи, а фактически, для наблюдения за ходом следствия, в Москву направлен специальный агент ФБР Майкл Суворов.

– Хорошо хоть не Резун, – хмыкнул Егоров.

Но Локтионов проигнорировал его язвительное замечание.

– Его участие в расследовании согласовано по линии МИДа. Он будет работать в контакте с нашей оперативной группой. Так что тебе тоже придется с ним взаимодействовать.

– Олег Николаевич! – опешил Егоров. – Я же языка не знаю! У меня в активе только фарси и арабский! Как же я могу «взаимодействовать» с американцем?! Вы же мне переводчика не дадите!

У него внезапно зазвонил мобильный телефон.

– Извините, – Егоров быстро достал трубку и, нажав клавишу соединения, сказал в микрофон: – Вероника, простите. Я сейчас не могу говорить. Как только освобожусь, сразу вам перезвоню. – Он отключил телефон и встретился с ироничным взглядом начальника управления.

– Та самая Вероника из СВР? – с улыбкой спросил Локтионов. – Вижу, вы сработались. У нее, кстати, с английским все в порядке. Вот тебе и переводчик.

– Вряд ли она согласится, – нахмурился Егоров. – И потом, у нее свое начальство.

– Вот тут ты ошибаешься, – еще шире улыбнулся Локтионов. – Насколько я могу судить, эта девушка не привыкла отсиживаться в кабинете и с энтузиазмом возьмется за такое задание. А с ее начальством, думаю, проблем не будет. Когда еще СВР представится такой случай понаблюдать за приемами работы сотрудников ФБР. Так что смело звони ей.

Егоров позвонил Веронике из собственного кабинета.

– Вы разговаривали с Астаховым?! – первым делом спросила она.

Андрей поморщился. Дался ей этот Астахов.

– Нет, – вздохнул он. – Вчера так и не дозвонился. А сегодня мне, честно говоря, было не до этого. Вероника, вы можете сейчас к нам приехать?

– Что-нибудь случилось? – поинтересовалась девушка.

– Расскажу при встрече.

– Хорошо, я немедленно выезжаю.

– Буду ждать, – Егоров отключился.

Последняя фраза прозвучала мягче, чем все остальные. Да и само выражение больше соответствовало любовной лирике. Егоров усмехнулся. Уж не увлекся ли он молодой коллегой из внешней разведки. Она, конечно, симпатичная. Да и ее отношение к нему со вчерашнего дня определенно изменилось в лучшую сторону. Но служебные романы не приветствуются ни в одной спецслужбе... Егоров оборвал себя. Какой роман?! Что он себе вообразил?! С чего он вообще взял, что нравится Веронике? Симпатичная девушка взглянула на него с улыбкой, а он уже и поплыл! И потом, у него есть Ирина. Живет с одной женщиной, а заглядывается на другую... Егоров с силой тряхнул головой. Жизнь подкидывала такие вопросы, на которые он, как оперативник, не знал ответа.

* * *

Промчавшись над редкой лесополосой и занесенным снегом полем, отчего оно выглядело неестественно белым, горбатый «Боинг» авиакомпании «Дельта» наконец опустился на взлетно-посадочную полосу московского аэродрома. Выпущенные шасси спружинили о бетон, погасив силу удара. Тем не менее рослый, широкоплечий мужчина, сидящий возле иллюминатора в шестнадцатом ряду салона экономического класса, болезненно сморщился, когда его колени ткнулись в жесткую спинку впереди стоящего кресла.

За последний месяц это был уже его третий перелет через Атлантику. Правда, в Испанию и обратно он летел в салоне бизнес-класса, что не шло ни в какое сравнение с теснотой эконом-класса московского рейса. Но испанскую командировку санкционировал сам директор ФБР, потому что доставить в США для последующего суда опаснейшего террориста, одного из прямых виновников и организаторов трагедии 11 сентября, задержанного испанской полицией, было куда важнее, чем выяснить судьбу пропавшего в Москве дипломата. Экстрадиция, суд и справедливый приговор задержанному террористу были важны не только для всей системы правосудия и тысяч простых американцев, потерявших своих родных и близких в обрушившихся башнях торгового центра, но и для самого спецагента ФБР Майкла Суворова. Потому что именно он выяснил, кто стоял за тремя программистами-хакерами, нарушившими связь между авиадиспетчерскими центрами на всем Западном побережье в тот роковой день. Ясин Абдала Омар – владелец двух фирм по разработке и внедрению программного обеспечения, а также кадрового агентства, позволявшего ему привлекать к работе самых разных программистов и, в конце концов, завербовать трех негодяев, ставших инструментом в руках этого дьявола. Все трое уже мертвы. Одного подосланный убийца заколол прямо в прогулочном дворе следственной тюрьмы, практически на глазах у охраны. Двух других расстреляли вместе с охранявшими их агентами на конспиративной квартире ФБР. Боевики «Аль-Каиды» добрались до них даже там. Майкл был реалистом и понимал, что информацию о месте содержания задержанных мог выдать террористам только кто-то из своих. Выдал за деньги, польстившись на дармовой и, судя по всему, огромный куш, заставивший его забыть и о своем долге, и о памяти жертв трагедии 11 сентября, и об элементарной чести. В результате этого подлого предательства у ФБР не хватило доказательств, чтобы привлечь Омара к суду, вернее, чтобы испанцы решились на его выдачу. Майкл совершенно не раскаивался, что разговаривал на повышенных тонах с испанским прокурором, ответившим отказом на требование об экстрадиции Омара, хотя по возвращении ему и поставили это в вину. Он жалел лишь о том, что руководство не разрешило ему участвовать в розыске предателя-иуды, позволившего избежать справедливого возмездия одному из организаторов воздушной атаки Нью-Йорка и Вашингтона. Вместо этого его направили в Москву искать пропавшего там атташе, точнее, наблюдать за действиями российских спецслужб по его розыску. И хотя во время последнего инструктажа перед вылетом в Москву его начальник сказал, что это чрезвычайно ответственное и важное задание, сам Майкл считал, что его попросту удаляют от дел после позорного провала испанской миссии. Хотя, безусловно, его знание русского языка тоже сыграло свою роль в решении руководства. Тем не менее Майкл отнесся к предстоящему заданию со всей серьезностью, как привык поступать за все свои двенадцать лет службы в ФБР. Именно серьезное отношение к каждому порученному делу, помноженное на упорство и титаническую работоспособность, позволило ему, специалисту по организованной преступности из числа постперестроечной волны российских эмигрантов, выйти на след, а затем и задержать хакеров Омара, нарушивших работу авиадиспетчерской службы в день воздушного террористического удара.

– Пожалуйста, не вставайте с мест до полной остановки самолета, – обратилась к пассажирам прошедшая по салону стюардесса.

Майкл проводил взглядом ее статную фигуру. Она с сочувствием отнеслась к Майклу, с трудом поместившему свои ноги в узком проходе между рядами кресел, и во время полета уделяла ему куда больше внимания, чем другим пассажирам. Тронутый заботой стюардессы Майкл невольно представил ее в качестве хозяйки в своей холостяцкой квартире. Несмотря на неоднократные попытки Майкла создать семью, все женщины, которых он приводил к себе, никогда подолгу не задерживались. Одни, уходя, заявляли, что им не хватает тепла и ласки, другие жаловались на недостаток внимания с его стороны, третьих не устраивали его задержки на службе и загруженность работой. Сам Майкл объяснял все разрывы отсутствием взаимопонимания и, в конце концов, пришел к выводу, что он не создан для семейной жизни.

– Уважаемые пассажиры, наш рейс окончен. Направляясь к выходу, пожалуйста, не забывайте свои вещи в салоне, – донеслось из динамиков громкоговорящей связи.

Вслед за соседями Майкл встал со своего места. Кроме сданной в багаж дорожной сумки он имел при себе только небольшой портфель, куда положил билеты, личные документы и полученный от начальника отдела файл с общими установочными данными на исчезнувшего в Москве дипломата. Вопреки представлению Майкла материалов в файле оказалось немного. Филипп Уотерс, 53 года, женат, двое взрослых детей, занимаемая должность – атташе по культуре посольства Соединенных Штатов в Москве. И ни слова о прошлом послужном списке. Майкл обратил внимание начальника отдела на эту странность. Тот ответил, что такое досье прислали из МИДа, добавив, что для контроля за работой российских следователей полнота досье никакой роли не играет. Такой ответ только добавил неясности, так как, по глубокому убеждению Майкла, главной целью его командировки являлся все-таки розыск пропавшего дипломата, а не наблюдение за работой московских следователей. А для розыска были крайне важны сведения о пропавшем. Майкл решил, что получит их от посольских коллег Уотерса.

В аэропорту его встречал молодой сотрудник посольства с быстрым встревоженным взглядом, представившийся помощником пропавшего атташе. По дороге к оставленной на стоянке машине он несколько раз воровато оглянулся по сторонам. Майкл отнес такую подозрительность посольского клерка на счет смятения и страха, которые поселились среди работников дипмиссии после исчезновения атташе по культуре.

– К сожалению, господин посол сегодня занят и сможет принять вас только завтра утром, – сообщил он, когда они сели в машину.

Майкл понимающе покачал головой.

– Ничего страшного. Я все равно хотел сначала осмотреть квартиру вашего пропавшего шефа.

– Мне сообщили, что вы собираетесь там остановиться? – поинтересовался клерк.

Майкл снова кивнул.

– Совершенно верно. У вас при себе ключи?

– Да, сэр.

– Тогда давайте сразу поедем туда.

Больше вопросов помощник Уотерса не задавал, за что Майкл был ему благодарен. По дороге от аэропорта до Москвы он с интересом смотрел по сторонам. По трассе в обоих направлениях, совершенно не соблюдая предписанный дорожными знаками скоростной режим, сновали автомобили в основном европейского, японского и южнокорейского производства, а на обочине то и дело мелькали рекламные щиты, рекламирующие опять же европейские и азиатские брэнды. То же самое он увидел и в самой Москве, только число машин на улицах заметно прибавилось. К немалому удивлению Майкла, российская столица совершенно утратила национальный колорит и самобытность. Знаменитых на весь мир памятников, являющихся лицом Москвы: Кремля, золотокупольных церквей и соборов, он так и не увидел. Одни безликие высотки, явно недотягивающие по размеру до нью-йоркских небоскребов.

Рассматривать город к тому же мешала рваная, дерганая езда помощника Уотерса, который, видимо, заразившись бесцеремонностью московских водителей, то и дело резко перестраивался из ряда в ряд, даже не удосуживаясь обозначить свой маневр указателем поворота. Один раз он и вовсе проскочил на красный сигнал светофора, после чего долго смотрел в зеркало заднего вида. Майкл решил, что у парня натуральная мания преследования, но оставил свое умозаключение при себе.

Примерно через сорок минут езды клерк свернул к двадцатиэтажному (впрочем, Майкл не был уверен в точности своего подсчета) дому, облепленному светло-голубой керамической плиткой.

– Мистер Уотерс жил здесь, на двенадцатом этаже, – сообщил он.

Майкл отметил, что помощник говорит об Уотерсе в прошедшем времени. Похоже, в мыслях он уже похоронил своего шефа.

Майкл пытливо глянул на водителя.

– А, по-вашему, что случилось с мистером Уотерсом?

Клерк опустил глаза.

– Я не знаю, сэр.

Для помощника атташе по культуре он был на редкость немногословен. Несколько секунд Майкл гипнотизировал его пристальным взглядом, но так и не дождался от него развернутого ответа, потом выбрался из машины, сам забрал с заднего сиденья свою дорожную сумку, чтобы не напрягать субтильного клерка, и направился к дому. Тесный лифт с маленькой, если не сказать крохотной, кабиной поднял их на двенадцатый этаж. Клерк долго возился с замком, но в конце концов все-таки открыл входную дверь.

– Прошу вас, мистер Суворов.

– Просто Майкл, – поправил его фэбээровец, входя в квартиру.

Квартира как квартира. Ничего особенного. Гостиная, спальня, кабинет. Разве что отсутствие домашних вещей: семейных фотографий, прочих милых сердцу безделушек, делающих уютным любое жилье, бросается в глаза. Остановившись на пороге спальни, Майкл обернулся к сопровождающему.

– А почему миссис Уотерс не приехала с мужем в Москву?

– Она должна была приехать позже, когда закончит свои дела в Соединенных Штатах, – не задумываясь, выдал клерк.

Для неожиданного вопроса ответ прозвучал на удивление быстро, даже слишком быстро. Словно был заготовлен заранее.

Майкл собирался задать помощнику атташе еще несколько вопросов, но в последний момент передумал. Его ответы создали у Майкла впечатление, что помощник Уотерса постоянно чего-то недоговаривает. Подойдя к молодому человеку, Майкл протянул ему руку.

– Что ж, спасибо. До встречи завтра.

– До завтра, сэр, – сухощавая ладонь парня оказалась на удивление мускулистой. – Когда за вами заехать?

– Заехать? – удивился Майкл. Он был в курсе порядков дипломатической миссии и знал, что машиной с персональным водителем пользуется только посол. Все остальные сотрудники водят машины сами. Тогда чем продиктована подобная забота об обыкновенном агенте ФБР, пусть даже в статусе специального представителя Бюро на время расследования в Москве. Ведь совершенно очевидно, что помощник Уотерса предложил заехать за ним не по собственной инициативе. – Если у вас нет других дел, то в девять утра.

– Я буду в девять, сэр, – клерк вежливо кивнул и, выйдя за порог, плавно прикрыл за собой дверь. Глухо щелкнул замок.

Оставшись один, Майкл еще раз обвел взглядом квартиру исчезнувшего атташе, пытаясь «почувствовать» ее хозяина. Но сделать это оказалось нелегко. Фил Уотерс явно не стремился демонстрировать гостям свой внутренний мир. Да и бывали ли у него здесь гости? После девятичасового утомительного перелета Майклу страшно хотелось спать, тем не менее он прошел в кабинет Уотерса и, усевшись за стоящим на столе ноутбуком, включил его. «Введите пароль», – вспыхнула требовательная надпись в развернувшемся на экране окне, прервав процесс загрузки системы. Майкл чертыхнулся, но на всякий случай ткнул пальцем клавишу Enter. В Бюро многие сотрудники на своих компьютерах обходились без паролей или заменяли его вводом пустой строки. Но на это раз уловка не сработала – надпись так и не исчезла с экрана.

– Ну и черт с тобой, – ругнулся Майкл и выключил ноутбук.

Затем встал из-за стола, вернулся в гостиную, где улегся на диван и, подложив под голову диванную подушку, мгновенно уснул.

* * *

Сняв куртку и повесив ее в шкаф, Егоров убрал в стол принесенную с собой газету и протянул руку к сейфу, но не успел выдернуть контрольную нитку из своей вчерашней печати, как в кабинет влетела Вероника.

– Все в порядке! – заявила она с порога и, усевшись на стул напротив стола Егорова, закинула ногу на ногу.

Сегодня она была в юбке-клеш и узких сапогах на высокой шпильке, выгодно подчеркивающих красоту ее стройных ног, правда, полностью рассмотреть их не позволяла закрывающая колени юбка.

– Что именно?

Егоров поднял глаза и напоролся на проницательно-ироничный взгляд Вероники. У него невольно создалось впечатление, что она прочитала только что пришедшие ему в голову мысли, что, конечно же, было невозможно.

Выдерживая паузу, Вероника разгладила на коленях безупречно отутюженную юбку и объявила:

– Вопрос о моем участии в работе специальной оперативной группы ФСБ в качестве переводчицы рассмотрен моим начальством положительно. С этого дня я в полном вашем распоряжении.

– В полном? – съязвил Егоров.

Судя по улыбке Вероники, она оценила его шутку.

– В известных пределах. Достаточных для того, чтобы, общаясь с американцем, вы смогли выкроить время для встречи с Астаховым.

«Дался ей этот Астахов!» Егоров выдвинул ящик стола и, вынув оттуда газету, протянул ее сидящей напротив девушке.

– Что это? – удивилась она.

– Испанская «желтая» пресса – источник информации господина Астахова. Посмотрите статью на четвертой странице. Туда же я вложил лист с переводом.

Перелистав газету, Вероника добралась до четвертой страницы и, даже не взглянув на перевод, принялась читать отмеченную маркером заметку. Дочитав до конца, она подняла на Егорова изумленный взгляд и растерянно пробормотала:

– Это же та самая статья, которую показывал нам программист в вашем информационном центре.

– Вот именно, – выразительно кивнул головой Егоров. – Возвращаясь после отдыха в Испании, господин Астахов прихватил в аэропорту Барселоны экземпляр бесплатной газеты и, случайно наткнувшись там на статью о кибертеррористах, выдал обычные газетные сплетни чуть ли не за эксклюзивный, сенсационный материал.

– Так вы все-таки встречались с ним? – сообразила Вероника.

– Да, вчера вечером, по дороге со службы, – ответил Егоров. – Честно скажу: он произвел на меня малоприятное впечатление.

– На меня тоже, – кивнула Вероника. – Но... – она растерялась. – Как вам удалось получить от него эту газету?

Егоров многозначительно покачал головой.

– Я привел веские аргументы.

Вероника изумленно уставилась на него.

– Я надеюсь, вы не покалечили его в процессе вашей беседы?

Егоров улыбнулся.

– Приходилось сдерживать себя, чтобы не причинить вам страдания.

– Мне? – Вероника хмыкнула. – Вот еще! Очень мне надо из-за него страдать! Просто не хочу, чтобы миллионы телезрителей и сотни поклонниц лишились своего телевизионного кумира...

В возмущении она вскочила со стула.

– Нет, но каков подлец! Ведь он рассчитывал, что, купившись на обещанную сенсацию, я соглашусь переспать с ним, а сам собирался подсунуть мне эту никчемную газетку!

Лицо Егорова закаменело. Вспомнив свой вчерашний разговор с Астаховым, он остро пожалел, что не съездил по его самодовольной физиономии.

* * *

Ровно в девять утра раздался протяжный звонок в дверь. Усмехнувшись точности своего персонального водителя, Майкл направился к двери.

– Доброе утро, сэр. Как отдохнули?..

Бодрый голос помощника атташе оборвался на полуслове, когда он увидел под мышкой у фэбээровца ноутбук своего шефа.

– Хочу отвезти в посольство, чтобы наши программисты в нем покопались, – ответил Майкл, перехватив растерянный взгляд клерка. – Или вы против?

– Э-э, нет, сэр. Конечно, нет.

На этот раз его ответ прозвучал с запинкой.

– Вот и отлично.

Оттеснив топчущегося на пороге клерка, Майкл вышел из квартиры и старательно запер дверь полученными от него ключами. Замок на входной двери атташе по культуре по сложности не уступал сейфовому, к тому же имел ряд секретов. Но за полчаса до визита помощника Уотерса Майкл внимательно изучил замок и сейчас справился с ним гораздо быстрее, чем посольский клерк накануне.

По дороге в посольство клерк сосредоточенно молчал. Майкл искоса поглядывал на него, чем, кажется, еще более вызывал его беспокойство. Тем не менее по приезде он полностью справился с собой и, прощаясь с Майклом, протянул ему свою визитную карточку.

– Сэр, здесь все мои телефоны, включая внутренний посольский и мобильный. Если я вам понадоблюсь, звоните в любое время, – он даже сумел выдавить из себя доброжелательную улыбку.

– Спасибо. Я именно так и сделаю, – с ответной улыбкой Майкл похлопал парня по плечу. Ему очень хотелось узнать, куда после этого направится клерк, но тот остался в машине.

Посол еще не приехал, и Майкл, чтобы не терять времени, зашел к системным администраторам, обслуживающим локальную сеть посольства и линию прямой связи с Вашингтоном.

– Привет, парни. Кто-нибудь может посмотреть эту штуку? – он повертел в руке принесенный с собой ноутбук.

Один из двух сидящих за мониторами программистов повернулся к нему.

– Доброе утро, сэр. Вы...

– Майкл Суворов, специальный агент ФБР. – Отработанным движением он раскрыл перед программистом свое служебное удостоверение с личным жетоном. – Командирован в Москву для розыска пропавшего мистера Уотерса.

– Да, сэр, – парень расслабленно улыбнулся. – Давайте сюда ваш ноут.

– По правде, он не мой, а бедняги Фила, – ответил Майкл, протягивая парню компьютер. – Но, возможно, там отыщется ключ к его исчезновению.

– Вы, правда, так считаете? – программист искренне удивился, но компьютер взял. Майкл в ответ неопределенно пожал плечами. – Что ж, посмотрим.

Парень включил ноутбук, нажал несколько клавиш, после того как на экране возникла надпись с требованием ввести пароль, затем вставил в дисковод компакт-диск и нажал клавишу перезагрузки. По экрану побежали какие-то непонятные символы, но, видимо, программисту они что-то говорили, потому что он увлеченно защелкал по клавиатуре. Чтобы не мешать парню, Майкл сел на свободный стул. Примерно через пятнадцать минут парень оторвался от компьютера и, взглянув на Майкла, озабоченно сказал:

– Девятизначный пароль. Придется повозиться.

Майкл кивнул. Что-то подобное он и ожидал услышать. Посольский атташе по культуре относился к своим личным секретам куда серьезнее большинства сотрудников ФБР.

– Как долго?

Парень пожал плечами.

– До конца дня как минимум. А там как получится.

Майкл встал со стула и, подойдя к парню, положил руку ему на плечо.

– Постарайся. Я на тебя надеюсь.

– Конечно, сэр, – поспешно ответил программист.

Майкл направился к двери, но, прежде чем открыть ее, обернулся.

– Еще один вопрос, парни. Фил часто связывался с Вашингтоном?

Системные администраторы переглянулись.

– Нет, сэр... Не часто, – ответили они одновременно. – Честно говоря, я вообще такого не помню, – от себя добавил программист, взявший в работу ноутбук Уотерса.

Майкл кивнул.

– Спасибо, парни. Я зайду вечером.

Он вышел в коридор. Вот так: за полгода работы в Москве атташе по культуре ни разу не звонил в Вашингтон. Такое возможно только в одном случае: если он пользовался специальной, закрытой линией связи. Зато теперь тощее досье министерства иностранных дел, содержащее одни установочные данные Фила Уотерса, и девятизначный пароль на его ноутбуке, и даже хитрый замок с секретом на входной двери его московской квартиры получили свое логическое объяснение.

Дождавшись приема у посла, Майкл прямо спросил его:

– Господин посол, Филипп Уотерс является резидентом ЦРУ в Москве?

Посол явно смутился.

– Кто вам такое сказал?

– Никто. Но я двенадцать лет проработал в ФБР на оперативной должности. И за это время научился сопоставлять полученные данные.

– В таком случае я вам тоже ничего не говорил, – заявил посол.

– Я вас понял, господин посол. Но принадлежность мистера Уотерса к ЦРУ заставляет совершенно по-иному взглянуть на его исчезновение.

– Вам виднее, – сухо ответил посол. – Впрочем, вы и прибыли сюда, чтобы выяснить причину его исчезновения.

– Совершенно верно, сэр, – кивнул Майкл. – И можете не сомневаться: я ее выясню.

– В таком случае не смею вас больше задерживать. – Посол поднялся со своего места, давая понять, что аудиенция закончена. Но, когда Майкл направился к двери, неожиданно добавил: – Да, сегодня в тринадцать часов в московском управлении российской службы безопасности состоится совещание оперативной группы, занимающейся розыском мистера Уотерса. Ваше участие в розыскных мероприятиях согласовано с русскими. Так что можете там поприсутствовать.

– Да, сэр. Я там обязательно буду, – заверил его Майкл.

Но его решительный настрой не встретил у посла особого одобрения. Сопровождаемый пристальным взглядом главы дипломатической миссии Майкл вышел за дверь посольского кабинета.

* * *

– Опаздываете!

Коренастый генерал-майор с круглой шишковатой головой, сидящий во главе длинного прямоугольного стола для совещаний, придавил вошедшего в кабинет в сопровождении Вероники Егорова хмурым, тяжелым взглядом.

– Так точно, товарищ генерал, – четко ответил Егоров, зная, что зам. начальника Московского управления ФСБ генерал-майор Олейников ценит именно короткие и четкие доклады и не признает оправданий. Однако сейчас Егоров не чувствовал за собой вины, поэтому не преминул добавить: – Но я узнал о совещании всего десять минут назад, когда оно уже шло.

– Так узнавайте раньше, – недовольно пробурчал Олейников. – И раз уж вы включены в состав группы, то наперед запомните, что я не потерплю опозданий своих подчиненных. – Он перевел взгляд на остановившуюся рядом с Егоровым Веронику. – В равной степени это касается и вас, милая барышня.

Остальные участники совещания, по примеру руководителя оперативной группы повернувшиеся к Веронике, рассматривали девушку куда более доброжелательно. С некоторыми оперативниками московского управления Егорову доводилось работать раньше, но большинство присутствующих были ему незнакомы. Среди тех, кого он увидел впервые, выделялся крупный, широкоплечий мужчина с коротким ежиком жестких волос на продолговатом черепе, сидящий обособленно от остальных. Его большая, похожая на яйцо голова покоилась на мощной, мускулистой шее, не помещающейся в тесном вороте рубашки. Галстуков он, судя по всему, не признавал, раз даже на совещание к заместителю начальника управления явился без такового. Судя по атлетической фигуре незнакомца, он и по сей день активно занимался боксом, борьбой, рукопашным боем или другими единоборствами. «Наверное, кто-то из силовиков», – предположил Егоров. Хотя было совершенно непонятно, зачем понадобилось включать в состав оперативно-розыскной группы сотрудника силового спецподразделения.

– Занимайте места, – приказал вошедшим генерал Олейников и повернулся к выступавшему сотруднику, вынужденно прервавшему свой доклад при появлении Егорова и Вероники. – Продолжайте, Изместьев.

Свободные стулья имелись только возле коротко стриженного атлета. Но прежде чем Егоров подошел к нему, тот поднялся со своего места и, выдвинув соседний стул, обратился к Веронике.

– Садитесь, пожалуйста, – выделяя каждое слово, произнес он с характерным иностранным акцентом.

«Американец! Спецагент ФБР! – сообразил Егоров. – Ну и горилла. Настоящий амбал. И знает русский язык...» Он внезапно запнулся. С учетом открывшегося обстоятельства участие в работе оперативной группы Вероники, заявленной под легендой переводчицы, становилось совершенно бессмысленным. Однако саму Веронику это ничуть не смутило.

– Thank you, – приветливо улыбнувшись, ответила она и опустилась на предложенное американцем место.

Егоров уселся на соседний стул и, не удержавшись, косо взглянул на фэбээровца. Но тот уже повернулся к докладчику и не заметил или сделал вид, что не заметил его недружелюбного взгляда.

– Таким образом, можно выделить следующие основные версии, – продолжал выступающий оперативник. – Разбойное нападение с целью ограбления и завладения автомобилем и похищение с целью получения выкупа.

– Также следует рассмотреть вариант сознательного и преднамеренного исчезновения разыскиваемого лица, – вставил со своего места Олейников и пристально взглянул на американца.

Но фэбээровец остался невозмутим. Не сумев поколебать его холодной уверенности, Олейников повернулся к Егорову.

– И, наконец, версию теракта, по которой, очевидно, будет работать наш коллега из управления по борьбе с терроризмом и его очаровательная помощница.

Закончил Олейников с ехидной улыбкой. Этим он ясно давал понять всем присутствующим, и прежде всего Егорову, какие версии считает перспективными, а какие тупиковыми, работа по которым является пустой и бессмысленной тратой времени.

Егорову все стало ясно. Олейников страстно желает, чтобы именно его сотрудники добились результата, выяснив причину исчезновения американского дипломата. А чтобы он не перешел им дорогу, ему предложена заведомо бесперспективная версия. Егоров и сам считал участие террористов в исчезновении американского атташе весьма сомнительным, но ответил так, как только и можно было ответить в данном случае:

– Я готов работать по любой порученной мне версии.

– Вот и отлично, – подвел итог дискуссии генерал Олейников. – В таком случае полковник Егоров отрабатывает версию террористического нападения. Остальные работают по представленному Изместьевым плану.

– Есть, товарищ генерал, – живо отозвался выступавший с докладом оперативник, перехватив одобрительный взгляд генерала.

– Мистер Суворов, – продолжал Олейников, обратившись к американцу. – План розыскных мероприятий вы можете получить у подполковника Изместьева. С ним же обсудите свое дальнейшее участие в ходе расследования.

– Спасибо, господин генерал, – отозвался фэбээровец. – Но я хотел бы работать в контакте с полковником Егоровым.

Егоров дернулся. Мало ему забот, так еще принесла нелегкая этого американца... Олейников в ответ на неожиданное заявление фэбээровца изумленно вытаращил глаза, но так и не нашелся что ответить и поспешил закончить совещание:

– Что ж, все свободны.

* * *

Из кабинета Олейникова Егоров вышел одним из первых, но улизнуть от настырного фэбээровца тем не менее ему не удалось. Американец остановил его, положив руку на плечо, и, когда Андрей повернулся, протянул ему свою широкую ладонь.

– Давайте знакомиться, полковник. Майкл.

Он не улыбался, но в глазах проскочили веселые искорки.

Немного растерявшись от такого напора, Егоров протянул в ответ свою руку.

– Егоров... Андрей, – поправился он.

– Андрэй, – с ударением на «э» повторил фэбээровец и с силой сжал руку Егорова.

Хватка у него оказалась поистине медвежьей. Егоров стиснул зубы и напряг все мышцы, отвечая на рукопожатие. Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу, после чего американец улыбнулся и отпустил захват.

– Вижу, ты не все время проводишь в кабинете, – довольно хохотнул он.

– Ага, иногда по вечерам в тренажерный зал захожу, – буркнул Егоров.

Но американец принял его ответ за чистую монету.

– О, тренажерный зал – это здорово! – он одобрительно хлопнул Егорова по плечу.

Андрей не стал разубеждать американского коллегу, что выкроить время для вечернего посещения тренажерного зала ему удается крайне редко, да при желании и не успел бы это сделать, потому что откуда-то сбоку вынырнула Вероника и протянула фэбээровцу свою хрупкую ладошку.

– Вероника, – представилась она. – Меня, как переводчицу, направили в помощь Андрею Геннадьевичу. Но раз вы, Майкл, так хорошо говорите по-русски, моя помощь вам не нужна, – закончила она с милой улыбкой.

– О, мисс Вероника, я вовсе не так хорошо говорю по-русски, как вы думаете, – расплылся тот в ответной улыбке. – Я уверен: нам никак не обойтись без помощи такой очаровательной девушки, как вы. Правда, Андрэй?

Егоров неприязненно хмыкнул и промолчал. А фэбээровец тем временем облапил ладошку Вероники двумя руками и принялся нежно поглаживать. Смотреть на такое было выше сил Андрея, и он отвернулся, однако успел заметить, что Вероника, вместо того чтобы выдернуть ладонь из рук американца, как будто случайно коснулась его своим боком.

– Нет, вы все-таки скажите, Майкл, откуда вы знаете русский язык? – донесся до него ее вопрос.

– Я из семьи русских эмигрантов, приехавших в Штаты не то в двадцатом, не то в двадцать втором году. Мать, хотя и прожила всю жизнь с моим отцом, коренным американцем, говорит по-русски так же хорошо, как по-английски. Она пыталась научить меня русскому языку еще в детстве, правда, без особого успеха. Не скажу, что я был прилежным учеником. Зато в колледже, чтобы было легче учиться, в качестве иностранного я тоже выбрал русский язык – все-таки что-то из детских уроков матери я уяснил. Ну, а в академии ФБР моего мнения уже никто не спрашивал – пришлось совершенствоваться в том языке, который я изучал в колледже.

Егоров собирался повернуться и уйти. В конце концов, он здесь не для того, чтобы слушать треп фэбээровца. Но американец, несмотря на беззаботную болтовню с Вероникой, каким-то образом определил его намерения и поспешил закончить свой рассказ:

– Но мы отвлеклись, мисс Вероника... Итак, Андрэй, что сейчас вы намерены предпринять?

Пришлось отвечать:

– Для начала посмотреть сводку происшествий за тот день, когда исчез ваш атташе.

Фэбээровец кивнул.

– Отлично. Идем.

После чего и он, и Вероника выжидательно посмотрели на Егорова. Егоров снова хмыкнул, но ничего не сказал.

Получив у оперативного дежурного распечатку сводки происшествий за интересующее число, он в сопровождении фэбээровца и Вероники вернулся к себе в кабинет. Американец сейчас же принялся с интересом разглядывать обстановку кабинета, но по крайней мере не стоял над душой. А Вероника примостилась на одном из стульев возле рабочего стола. Егоров расположился за столом и, стараясь не отвлекаться на их присутствие, углубился в изучение полученной распечатки. Однако выдержки «помощников» хватило ненадолго. Причем Вероника, к ее чести, терпеливо хранила молчание, а фэбээровец уже через пять минут нетерпеливо спросил:

– Ну как, Андрэй, нашел что-нибудь любопытное?

Егоров усмехнулся и, отчеркнув ногтем один из пунктов распечатки, протянул ее через стол американцу. Тот взглянул на текст, после чего протянул распечатку Веронике:

– Вы мне не поможете, мисс Вероника?

– Охотно, Майкл, – она взяла у фэбээровца документ и с тем выражением, с каким обычно декламируют стихи, прочитала: – Во дворе дома номер... по улице Воронцовской в результате самовозгорания полностью сгорел легковой автомобиль.

– Я не понимаю, Андрэй, почему тебя заинтересовал какой-то сгоревший автомобиль? – удивился американец.

– Хотя бы потому, что вместе с вашим атташе пропала и его машина, – признался Егоров.

Фэбээровец удивился еще больше:

– Ты думаешь, это машина мистера Уотерса?

– Я думаю, это надо проверить. Тем более что ни модель машины, ни ее номер, ни имя владельца в сводке не указаны, – ответил Егоров.

* * *

Дежурный по окружному управлению ГИБДД перевел взгляд с возвышающегося перед приемным окошком коротко стриженного громилы на раскрытое Егоровым служебное удостоверение и спросил:

– Так что вас интересует?

Он старался держаться с достоинством, но перед монументальной фигурой фэбээровца явно испытывал робость.

– Автомобиль, сгоревший на Воронцовской улице, – объяснил цель визита Егоров.

Дежурный кивнул, сунулся было за регистрационным журналом, но затем опомнился и спросил:

– А-а что с ним?

– С ним ничего, – сухо ответил Егоров. – Нам нужно знать его модель и владельца.

Дежурный озабоченно надул щеки и, подтянув к себе свой журнал, принялся его судорожно листать. Перевернув не менее десятка страниц, он виновато взглянул на Егорова.

– Кто ж их знает – модель и владельца. А саму машину отправили на штрафстоянку. Вот... – он повернул журнал к окну, демонстрируя Егорову сделанную чьим-то неразборчивым почерком запись. – Если хозяин не объявляется, мы все аварийные машины на штрафстоянку отправляем. Там ее и ищите. – Сняв таким образом с себя всякую ответственность, дежурный заметно повеселел и даже доверительно спросил у Егорова: – А что, это какая-то особая тачка?

– Вот это вы и должны были выяснить, когда обнаружили ничейную сгоревшую машину! – резко ответил Егоров. – Давайте адрес вашей штрафстоянки!

Получив от дежурного адрес, он повернулся к Майклу:

– Идемте. Здесь нам больше нечего делать.

На столицу опустились сумерки, когда Егоров на своей «Октавии» подъехал к огороженной металлической сеткой площадке, отведенной под штрафстоянку управления ГИБДД Центрального округа. За сеткой скопилось несколько десятков, а может быть, и сотен припорошенных снегом машин. Въезд на огороженную территорию перекрывался металлическим шлагбаумом, раскрашенным наподобие регулировочного жезла. Егоров несколько раз посигналил, но шлагбаум так и не поднялся, пришлось идти в караульное помещение, выстроенное по типовому проекту стационарного поста ГИБДД.

Коренастый старлей, старший дежурной смены, вместе с помощником-сержантом сидящий за столом, на котором стояли два монитора с выведенными на них изображениями от двух направленных на стоянку видеокамер, жевал бутерброд с вареной колбасой, запивая его из крышки термоса горячим чаем. Он лишь искоса взглянул на вошедшего в дежурку Егорова и лениво поинтересовался:

– За машиной?

Разыскивающий свою тачку рядовой водила, каких за смену дежурный перевидал десяток, не заслуживал иного обращения. Но когда следом за Егоровым в дверь протиснулась могучая фигура фэбээровца, отношение дежурного мгновенно изменилось. Он отложил бутерброд, поспешно поставил на стол крышку с недопитым чаем и, демонстрируя визитерам свое участие, спросил:

– Хотите забрать машину? А документы все оформили?

– Полковник Егоров, управление по борьбе с терроризмом, – Егоров раскрыл перед глазами старлея свое служебное удостоверение. – Неделю назад к вам на стоянку доставили сгоревшую машину. Нам необходимо ее осмотреть.

– Сгоревшую машину, неделю назад... – задумчиво повторил старлей и поскреб обросшую щетиной щеку.

Видя затруднение начальника, его помощник наклонился к нему и что-то прошептал старлею на ухо.

– Точно! Есть такая! – сразу оживился старлей и, повернувшись к помощнику, распорядился: – Проводи... И фонарь захвати. А то темнеет, а товарищам надо осмотреть машину.

Чтобы добраться до сгоревшей машины, пришлось пересечь всю территорию штрафстоянки. Егоров несколько минут шагал за милицейским сержантом, вооружившимся мощным аккумуляторным фонарем, пока не увидел возле забора остов обгоревшего автомобиля. Салон машины выгорел практически полностью. От шин остались только клочья спекшейся резины на обгоревших колесных дисках. Но модель машины тем не менее можно было узнать без труда. Егоров обернулся к шагавшему следом за ним фэбээровцу.

Тот утвердительно кивнул.

– «Тойота-Камри».

Глаза Егорова вспыхнули азартом.

– Нож есть?

– Нож? – удивился Майкл и виновато развел руками. – Ноу.

– У меня есть, товарищ полковник, – сержант вынул из кармана и протянул Егорову складной перочинный ножик.

– Посветите мне, – приказал ему Егоров и, присев у радиаторной решетки, принялся отскребать ножом сажу с закопченного номера.

Постепенно под слоем сажи стали проступать проштампованные на металлической пластине цифры. Расчистив их, Егоров снова обернулся к фэбээровцу.

– Что скажете, Майкл?

Тот хмуро вздохнул.

– Да, это номер машины мистера Уотерса. Но что же все-таки случилось с ним самим?

Ответить Егоров не успел. Ярко светя фарами, к ним стремительно подкатила «Волга» с синим маячком на крыше. Хлопнув дверцами, из машины сноровисто выбрались старлей-дежурный и знакомый Егорову по сегодняшнему совещанию подполковник Изместьев с двумя своими оперативниками.

– И вы здесь? – с плохо скрываемым раздражением обратился к Егорову Изместьев. – Выяснили? Это его машина?

Егоров молча указал на очищенный от сажи номерной знак и добавил:

– Чтобы быть полностью уверенным, надо сравнить номера узлов и агрегатов.

– Пусть этим эксперты занимаются, и так все ясно, – буркнул Изместьев и повернулся к своим оперативникам. – Быстро во двор, где была обнаружена машина. И опросить всех жильцов. Возможно, кто-то и видел, как она туда попала.

Оперативники, вызвавшие у Егорова невольную ассоциацию с охотничьими псами, синхронно кивнули и запрыгнули обратно на заднее сиденье служебной «Волги». Изместьев уселся рядом с водителем, но, прежде чем захлопнуть дверь, обратился к фэбээровцу:

– Господин Суворов, вы с нами?

– Если не возражаете, я бы хотел остаться с мистером Егоровым, – ответил Майкл.

– Как угодно. – Изместьев с силой захлопнул дверь.

Сдав назад, «Волга» развернулась и, брызнув из-под колес снежной крошкой, помчалась к выезду со стоянки.

– А вы почему не поехали, Майкл? – обратился к своему американскому коллеге Егоров. – Опрос свидетелей может дать много полезной информации.

– Все это так, – хитро улыбнулся фэбээровец. – Но мне показалось, что вы еще не закончили осмотр.

Егоров улыбнулся в ответ.

– Что ж, давайте продолжим.

Он обошел машину, через выдавленное стекло передней двери заглянул в выгоревший салон и, запустив туда руку, достал застрявший среди пружинного каркаса пассажирского сиденья кривой закопченный осколок.

– Что это? – поинтересовался Майкл, разглядывая находку Егорова.

– Осколок стекла, – ответил тот.

– И что это означает?

Егоров подбросил осколок на ладони.

– То, что машину обязательно нужно показать нашим экспертам.

Глава 7

ПРИЗРАЧНЫЙ СЛЕД

На утреннем совещании подполковник Изместьев держался героем и несколько раз свысока глянул на Егорова.

– ...Таким образом, совершенно точно установлено, что сожженная машина принадлежала атташе по культуре посольства Соединенных Штатов Филиппу Уотерсу, – четко доложил он. – Стремительное распространение пламени по салону указывает на то, что машина была подожжена изнутри. Я поинтересовался у экспертов технического отдела, и те подтвердили, что очаг возгорания находился, судя по всему, на переднем пассажирском сиденье. На этом месте обнаружены осколки стеклянной бутылки, в которой, очевидно, и находилась горючая жидкость...

Егоров усмехнулся про себя. Осмотр машины производили пиротехники, а Изместьев, ловко манипулируя словами, присвоил себе их результат.

– При опросе жильцов дома, во дворе которого находилась сожженная машина, найдена свидетельница, которая за несколько секунд до вспыхнувшего в машине мистера Уотерса пожара встретила во дворе незнакомого мужчину кавказской внешности, – бодро продолжал Изместьев. – По ее словам, он шел как раз от загоревшегося автомобиля. Свидетельница утверждает, что никогда прежде во дворе его не видела. Со слов свидетельницы составлен фоторобот незнакомца.

Нагнувшись к лежащей на столе папке, Изместьев достал оттуда несколько листов с отпечатанным на них фотороботом, верхний передал сидящему во главе стола генералу Олейникову, остальные раздал сидящим рядом с ним участникам совещания. Глядя на него, Егоров покачал головой. Судя по тому, что накануне Изместьев со своей опергруппой лишь поздним вечером приехал во двор, где сгорела машина Уотерса, да еще как минимум несколько часов с операми опрашивал жильцов, а сегодня к утру у него уже был готов фоторобот – спать в эту ночь бедной женщине, очевидно, так и не пришлось. Интересно, встреченный ею незнакомец на портрете получился хотя бы узнаваемым?

– Андрэй, – шепотом обратился к Егорову Майкл. Он как раз получил один из листов фоторобота. – Почему говорят, что у этого человека кавказская внешность? По-моему, он больше похож на талиба.

Егоров искоса взглянул на портрет. В равной степени изображенного на нем человека можно было принять и за кавказца, и за жителя любой из закавказских республик.

Но ведущий совещание генерал Олейников явно остался доволен докладом своего подчиненного. Когда Изместьев закончил доклад, он одобрительно кивнул и, обращаясь ко всем присутствующим, произнес:

– Обратите внимание, как настойчиво и целеустремленно работает подполковник Изместьев. Отсюда и результат. Всем остальным рекомендую брать с него пример. Теперь, когда версия похищения, надеюсь, ни у кого не вызывает сомнения, все усилия следует сконцентрировать на розыске и установлении личности одного из возможных участников похищения, замеченного возле машины Уотерса. Нужно прогнать фоторобот подозреваемого по нашим и милицейским учетам. Возможно, сведения об этом субъекте... – Олейников еще раз взглянул на полученный от Изместьева композиционный портрет, – имеются у нас или в картотеке «соседей».

– Разрешите мне заняться этим делом? – обратился к генералу со своего места Егоров.

Олейников изумленно взглянул на него, но после недолгих раздумий утвердительно кивнул.

– С учетом увлечения полковника Егорова живописью, думаю, можно поручить ему эту работу, – иронично заметил он. – Остальным членам группы поставит задачи подполковник Изместьев.

– Есть! – вскочив со стула, бодро ответил тот.

Егоров снова усмехнулся. Готовность подчиненных немедленно приступить к выполнению порученного задания, которую с таким усердием только что продемонстрировал Изместьев, ценилась Олейниковым не меньше, если не больше, самого результата.

Забрав с собой лист с фотороботом, Егоров после совещания направился в информационный центр. В коридоре его догнала Вероника.

– Я думал, вы останетесь со своим новым американским знакомым, – искренне удивился он. Но мысль о том, что Вероника предпочла его общество общению с фэбээровцем, приятно согрела душу.

– А он занят выписками из рапорта Изместьева для своего отчета, – беспечно махнула рукой девушка. – Хотя, по-моему, он куда с большей охотой присоединился бы к нам.

– Скорее к вам, – поправил ее Егоров.

Вероника изумленно взглянула в лицо Егорова и неожиданно прыснула в кулак совершенно детским смехом.

– Уж не ревнуете ли вы, Андрей Геннадьевич?

Егоров потупился.

– С чего вы взяли?

– Ладно, не буду вас больше смущать. – Сделав серьезное лицо, Вероника взяла Егорова под руку. – Идемте скорее в ИЦ. Мне не терпится узнать, что за человек крутился возле машины этого дипломата.

– Думаете, это удастся выяснить?

Вопрос поставил девушку в тупик. Вероника растерялась.

– А-а вы думаете иначе?

– Сравнение столь общего портрета с фотографиями из архива выявит не менее сотни похожих фигурантов.

Вероника удивилась еще больше.

– Тогда зачем же вы попросили, чтобы эту работу поручили вам?

Егоров хитро улыбнулся.

– Есть кое-какие соображения.

* * *

В операционном зале информационного центра Егоров пожал руку Колесникову.

– Здравствуй, Игорь.

– Доброе утро, – как старому знакомому, тепло улыбнулась программисту Вероника.

– Здравствуйте.

Игорь явно обрадовался встрече. Правда, было непонятно, кого он рад видеть больше, Егорова или Веронику.

– Сможешь провести сравнительный поиск? – Егоров припечатал к столу, за которым сидел Игорь, лист с полученным от Изместьева фотороботом.

Игорь сосредоточенно наморщил лоб.

– У нас составляли?

Егоров кивнул.

– У нас.

– А когда?

– Вчера вечером. Точнее ночью.

– Тогда обойдемся без сканера, – повернувшись к компьютеру, Игорь защелкал пальцами по клавиатуре и через минуту победно откинулся на спинку стула. – Ну, вот он, ваш портрет.

Егоров взглянул на высветившийся на экране фоторобот, с которого была сделана распечатка, и удовлетворенно кивнул.

– Он самый. Но нужно установить его личность.

Игорь сразу поскучнел.

– Лицо уж больно типовое. К тому же без особых примет. Похожих фоток, наверное, несколько десятков наберется.

– Думаю, даже больше, – усмехнулся Егоров. – Сделаешь на досуге?

– Конечно, сделаю, Андрей Геннадьевич. О чем разговор.

– Вот и отлично, – Егоров одобрительно хлопнул парня по плечу. – А сейчас выведи-ка нам отчеты службы наружного наблюдения за установленными сотрудниками ЦРУ из персонала американского посольства.

Игорь мгновенно оживился.

– Сейчас сделаю. А за какой период?

Егоров на секунду задумался.

– Давай за последние шесть месяцев.

Через минуту он, сидя за монитором, читал с экрана скупые строчки отчетов службы наружного наблюдения. Игорь, освободивший для Егорова свое место за экраном компьютера, вскоре не выдержал:

– Андрей Геннадьевич, скажите, что вы пытаетесь найти?

– Пока не знаю, – не отрываясь от экрана, задумчиво ответил Егоров, но через несколько минут просмотра позвал к экрану Веронику.

– Вероника, обратите внимание, – сказал он, когда девушка уселась на соседний стул. – За последний месяц один и тот же сотрудник ЦРУ дважды побывал в районе Таганской площади. Первый раз без всяких видимых целей объехал несколько соседних переулков. А второй раз и вовсе ушел из-под наблюдения и в течение пятнадцати минут находился без контроля в том же районе.

– Вижу, – подтвердила Вероника, прочитав выделенные Егоровым строчки. – Очевидно, посольскую резидентуру чем-то заинтересовал этот район. Но какое это имеет отношение к исчезновению американского атташе?

– Двор по Воронцовской улице, где была обнаружена сожженная машина Уотерса, находится всего в двух кварталах от Таганской площади.

– Постойте! – Вероника сдвинула к переносице тонко выщипанные бровки. – Вы хотите сказать, что похитители не стали бы далеко отгонять машину, чтобы затем бросить ее и сжечь.

– Точно, – Егоров выразительно поднял указательный палец. – И произошло похищение все в том же районе Таганской площади, так интересующем американскую разведку.

– Но если Уотерс оказался там... – Вероника запнулась. – То получается, что он тоже имеет отношение к ЦРУ?

– А как вы думаете, зачем кому-то понадобилось его похищать? – задал Веронике встречный вопрос Егоров. – Без автомобиля, который, как оказалось, был похитителям совершенно не нужен, без требования выкупа. Что же тогда было нужно похитителям от американского дипломата?

– Информация, – выдохнула Вероника.

– Совершенно верно, – Егоров утвердительно кивнул. – А теперь скажите: кто из работников посольства обладает самой ценной информацией?

– Сотрудник разведки.

– Вот именно. А Уотерс, судя по его возрасту, был не рядовым разведчиком... – Егоров на секунду задумался. – Далеко не рядовым, раз американцы направили к нам агента ФБР, чтобы выяснить его судьбу.

– И-и что нам теперь делать? – обратилась к Егорову Вероника.

– Что? – переспросил он и, приняв решение, повернулся к Колесникову. – Игорь, на тебе фоторобот. А мы с вами, Вероника, – Андрей взял девушку за руку, – прокатимся до Таганской площади.

* * *

– На Таганку в другую сторону, – поправила Егорова Вероника, когда они на его «Шкоде» выехали с Лубянской площади.

– Проедем мимо посольства, – ответил девушке Егоров.

Угрюмое, несмотря на светло-желтый цвет фасада, здание американского посольства с гербом Соединенных Штатов над входом и звездно-полосатым флагом на крыше возникло в лобовом стекле через двадцать минут. Егоров считал, что угрюмый и мрачный вид зданию придают унылые очереди обращающихся за американской визой перед входом. Подавляющее большинство этих людей и не помышляет о том, чтобы остаться в Соединенных Штатах, а желает получить обычную туристическую визу, но в силу бюрократизированного американского законодательства все желающие посетить США должны доказывать, что не являются потенциальными эмигрантами. Многие приходят сюда по нескольку раз, представляя посольским чиновникам в доказательство своих слов все новые и новые документы. Но, несмотря на это, обыкновенному туристу, не имеющему солидного счета в банке и многомиллионной недвижимости, получить визу практически невозможно. Страна, на словах борющаяся за защиту прав человека во всем мире, на деле отказывает гражданам иных государств в одном из основных общечеловеческих прав – праве свободного перемещения.

– Андрей Геннадьевич, о чем вы задумались? – нарушила молчание Вероника.

– О правах человека, – грустно усмехнулся Егоров.

Лицо Вероники вытянулось, а брови изумленно взлетели вверх.

– Вы серьезно?

– Не берите в голову, – ухмыльнулся Егоров. – Лучше засеките время, сколько мы будем ехать до Таганской площади.

Дорога заняла около получаса.

– Двадцать девять минут, – сверив время по своим наручным часам, констатировала Вероника.

– А Уотерс выехал из посольства в двенадцать сорок... плюс-минус десять минут... значит, здесь он мог быть в тринадцать – тринадцать двадцать, – размышлял вслух Егоров.

Отыскав свободное место у кромки тротуара, он свернул туда и остановил машину.

– А теперь давай немного погуляем.

Если Веронику и удивило такое предложение, то виду она не подала. Опершись на поданную Егоровым руку, девушка грациозно выбралась из машины и, взяв его под локоть, пошла рядом. Андрей подумал, что не ходил так с женщиной уже тысячу лет. Ирина никогда не брала его под руку, даже когда они гуляли по лесу и вокруг не было ни души. Стеснялась чужого внимания? Вряд ли. Скорее, дело в том, что она относится к нему как... к спасителю, а не как к любимому человеку. И когда она пошла на близость с ним, она искала у него не любви, а защиты. Ведь в тот момент Ирине, без преувеличения, угрожала смертельная опасность.

– Ау, Андрей Геннадьевич. – Вероника ощутимо дернула Егорова за руку. – Где вы? Или опять размышляете о правах человека?

Егоров резко вынырнул из собственных мыслей.

– Что?

– Я спрашиваю, вы здесь что-то ищете?

– Уже нашел, – увидев возле подземного перехода книжный лоток, Егоров направился к нему.

За лотком стояла женщина в длиннополом пуховике, глубоко натянутой вязаной шапочке и шерстяном шарфе, обвязанном вокруг воротника.

– Вам помочь? – обратилась она к Егорову. – Есть новые детективы, триллеры или вот, может быть, женские романы, – продавщица книг взглянула на Веронику, но, очевидно, не увидев в ее глазах интереса, вновь обратила свое внимание к Егорову.

– Признаться, мы очень рассчитываем на вашу помощь. – Он раскрыл перед женщиной свое служебное удостоверение. – Полковник Егоров, Федеральная служба безопасности.

– О-о! – продавщица удивилась, но не выказала и тени смущения. – Чем же я могу помочь Федеральной службе безопасности? – изменившимся голосом спросила она и кокетливо поправила шапочку.

– Скажите, вы каждый день здесь торгуете? – спросил у женщины Егоров, сделав вид, что не заметил ее последнего жеста.

– Каждый, – энергично кивнула она. – С девяти утра и пока не стемнеет.

– Скажите, а на прошлой неделе, в понедельник, около часа дня вы здесь вокруг, – Егоров обвел рукой по сторонам, – ничего необычного или подозрительного не видели?

– В понедельник, на прошлой неделе... – Продавщица книг сосредоточенно наморщила лоб. – Да вроде ничего... Хотя постойте. Тут же авария автомобильная была! Вон там, – женщина вытянула руку в направлении расположенной на противоположной стороне улицы автобусной остановки. – И как раз в обед.

– Что за авария? Подробней.

– Да обычная авария. Ничего особенного, – женщина скривила губы, выражая тем самым отношение к случившемуся. – Стукнулись две машины и сразу разъехались. Даже гаишников не вызывали.

– А что за машины? – уточнил Егоров.

– Одна – джип черный, большой. А другая обычная, но тоже не наша. Я в этих иномарках не разбираюсь, – женщина махнула рукой и неожиданно для Егорова спросила: – Вот у вас какая машина, товарищ полковник?

– «Шкода», – ответил он и поспешил вернуться к интересующей его теме: – Авария обошлась без жертв?

– Да какие жертвы, – продавщица снова скривилась. – Я ж говорю, сразу разъехались. – Она подняла глаза к нему, что-то вспоминая, и добавила: – Правда, одному мужику плохо было. Может, он ударился или что. Я только видела, что он сам идти не мог, а двое других его, значит, за руки поддерживали. Они его к себе в машину посадили и сразу уехали.

– В какую машину?

– Так я ж говорю, в джип! – удивляясь непонятливости собеседника, пояснила женщина.

Егоров сделал глубокий выдох, чтобы унять охватившее его волнение.

– А лиц этих троих или хотя бы как они были одеты, вы не запомнили?

– Да как, нормально одеты, раз на джипах разъезжают. Не бомжи какие-нибудь. А лиц я и не разглядела – далеко. И машины все время мелькают. Да еще автобус почти все загородил.

– Автобус городской?!

– Ну да, обычный, пассажирский. Он на остановке стоял, когда эти машины столкнулись, – пояснила женщина.

Егоров снова бросил взгляд на автобусную остановку и с затаенной надеждой спросил:

– А номер маршрута вы не разглядели?

Но надежда не оправдалась.

– Да разве ж его отсюда разглядишь? – искренне удивилась продавщица.

– Спасибо, вы нам очень помогли, – поблагодарил ее Егоров.

– А раз помогла, так купите что-нибудь.

– Ну, хорошо, – сдался Егоров.

Продавщица сразу оживилась:

– Вам что, боевик, детектив?

– Выберите что-нибудь на ваш вкус, только чтобы убийств поменьше.

Расплатившись за книгу, Егоров направился в подземный переход. На лестнице его догнала Вероника.

– Ну-ка, что она вам дала? – девушка требовательно протянула руку за книгой.

Егоров улыбнулся и переложил книгу в другую руку, подальше от девушки.

– Секрет.

– Да дайте же посмотреть! Не съем я вашу книжку!

Вероника все-таки выхватила у него книгу и, повертев ее в руке, брезгливо сморщилась.

– Конечно, с томной девицей на обложке. И вы читаете такую макулатуру? – она сунула книгу в руки Егорову.

– А вы читаете исключительно классиков или все-таки иногда заглядываете в женские журналы? – в свою очередь поддел он девушку.

– Только в мужские, – парировала Вероника и демонстративно замолчала.

Но ее терпения хватило ненадолго. Выбравшись вместе с Егоровым из подземного перехода, она недовольно спросила:

– Ну, и зачем мы сюда пришли?

– Видите остановку? – Егоров взглядом указал на застекленный навес на краю тротуара. – Сколько там номеров маршрутов?

– Два, – приглядевшись, ответила Вероника.

– А у вас зоркий глаз, – одобрительно кивнул Егоров. – Можно считать, что нам повезло. Я уж подумал, что придется опрашивать водителей как минимум с пяти маршрутов.

* * *

Директор автобусного парка разговаривал с кем-то по телефону, причем кричал так, словно держал в руках не телефонную трубку, а громкоговоритель. Взглянув на вошедшего в кабинет посетителя (Вероника по просьбе Егорова осталась в приемной), он чиркнул себя ладонью по горлу и знаками показал, что тому следует обождать. Егоров понимающе кивнул и сел на один из стоящих вдоль стены стульев.

Наконец директор закончил свой тяжелый разговор, с явным облегчением положил на аппарат трубку, вытер выступивший на лбу пот не очень свежим платком и перевел взгляд на Егорова.

– И вот так целый день, – пожаловался он и без всякого перехода спросил: – Что у вас?

– Несколько вопросов, – Егоров подошел ближе и положил на стол директора служебное удостоверение.

– Федеральная служба безопасности, – медленно прочел тот, после чего сразу приосанился, поправил сбившийся набок галстук и официальным голосом произнес: – Слушаю вас, товарищ полковник.

– Скажите, ваш автопарк обслуживает эти маршруты? – Егоров подвинул к директору раскрытую записную книжку, куда переписал номера автобусных маршрутов с информационной таблички остановки на Таганской площади.

– Наш, – взглянув на запись, ответил директор. – А что случилось? Неужели готовится теракт?

Не каркай! Егоров с иронией относился к суевериям, но сейчас после слов директора автопарка о теракте почувствовал, как по его телу пробежала дрожь.

– У меня нет такой информации, – стараясь не обнаружить перед собеседником внезапно нахлынувшую тревогу, четко ответил он. – Просто мне необходимо побеседовать с вашими водителями, которые работали на этих маршрутах в позапрошлый понедельник.

– Так они все в рейсах, – озадаченно развел руками директор.

– А когда вернутся?

– Кто как. У нас же график. Кто раньше заступает на маршрут, кто позже.

– А между рейсами ваши водители где отдыхают?

– Да где, на конечной остановке и отдыхают. Там и киоски есть, где поесть можно шаурму или шашлык. Чурки... извините, кавказцы готовят. Вы вот что, поезжайте прямо туда. И на конечной со всеми водителями и переговорите.

– Спасибо, я так и сделаю, – поблагодарил директора Егоров. – Вы только дайте список водителей, которые в тот день работали на этих маршрутах.

– А, ну конечно, – директор кивнул и, нажав клавишу селектора, оглушительно крикнул в микрофон: – Клава, занеси мне списки наших водил...

Через десять минут Егоров вышел из кабинета директора автопарка с двумя листками, содержащими примерно по полтора десятка фамилий. Вероника, терпеливо дожидавшаяся его в приемной, поднялась ему навстречу.

– Куда сейчас, Андрей Геннадьевич?

– Даже не знаю, – Егоров показал девушке оба списка. – Все водители на маршрутах. Обстоятельно поговорить с ними можно только на конечных остановках. Но находятся они в разных местах.

– Так давайте я поеду на одну остановку, а вы на другую, – предложила девушка. – Вдвоем мы в два раза быстрее управимся... Что, думаете, без вас не справлюсь? Не смогу драйверов разговорить?

– Нет, так я как раз не думаю, – усмехнулся Егоров.

– Значит, решено, – подвела черту Вероника. – Давайте сюда ваш список. Один мне, один вам. Все, пока.

Повернувшись, девушка направилась к выходу.

– Постойте, Вероника! – крикнул Егоров ей в спину. – Как вы туда доберетесь? Давайте я вас хотя бы подвезу.

– Не тратьте время, Андрей Геннадьевич, – назидательно произнесла Вероника. – Я и без вашей помощи отлично доберусь на такси.

Егоров молча покачал головой. Ну и штучка! Как только с такой можно работать?!

* * *

Водители городских автобусов оказались общительными, разговорчивыми людьми. Устав от монотонного кручения баранки, уличных пробок, духоты тесной кабины и вынужденного молчания во время движения, они охотно рассказывали обо всем, что видели на маршруте. Но Егорова интересовало исключительно столкновение двух иномарок на Таганской площади в позапрошлый понедельник, а вот об этом все опрошенные им водители, как назло, ничего не знали. Попрощавшись с восьмым по счету собеседником, Егоров вычеркнул его фамилию из полученного от директора автопарка списка. Там уже было вычеркнуто восемь фамилий. Осталось опросить еще шесть человек.

Чтобы не топтаться впустую на остановке, ожидая следующий автобус, Егоров решил перекусить. День близился к вечеру, а они с Вероникой выехали из управления еще до обеда, и сейчас Егоров все настойчивее ощущал голод. Расплатившись в киоске за купленную шаурму – несколько кусочков обжаренного куриного мяса, политых кетчупом и вперемешку с квашеной капустой завернутых в похожий на блин лаваш, Егоров почувствовал, как у него под курткой завибрировал телефон. Ругнувшись про себя, он переложил капающую капустным рассолом шаурму в другую руку и достал аппарат. Высветившийся на экране номер принадлежал Веронике.

– Андрей Геннадьевич, давайте срочно ко мне! – выпалила в трубку она. – Я его нашла!

– Кого? – переспросил Егоров.

– Да водителя, который все видел! – нетерпеливо ответила девушка. – Какой же вы непонятливый! Бросайте там все и скорее приезжайте сюда. У Саши перерыв заканчивается, а он и так ради меня задержался.

Она отключилась.

«Он для нее уже Саша», – недовольно подумал Егоров, пряча трубку обратно в карман. Затем разочарованно посмотрел на шаурму, которую так и не попробовал. Но вести машину и есть одновременно – означало неизбежно испачкать одежду капающим жиром, рассолом и кетчупом. Егоров откусил от свернутого в трубочку лаваша большой кусок, бросил недоеденную шаурму в стоящую рядом урну и поспешил к машине.

К счастью, ехать пришлось не по центральным улицам, машин здесь было поменьше, и через пятнадцать минут Егоров добрался до конечной остановки другого автобусного маршрута, где опрашивала водителей Вероника.

– Где вы ехали? Нельзя было побыстрее? – недовольно напустилась она на Егорова, когда он, запарковав свою «Шкоду» за стоящими в ряд автобусами, выбрался из машины.

И без всякого перехода добавила шепотом:

– Я сказала Саше, что вы мой коллега из МВД. Надеюсь, у вас с собой удостоверение прикрытия?

Егоров даже остановился от неожиданности.

– Так вы представились работником милиции?

– А кем, по-вашему, я должна была представиться? – дернула плечом Вероника. – Ревнивой любовницей, разыскивающей своего сбежавшего приятеля?

Егоров не нашелся, что ответить, и только покачал головой.

Саша оказался молодым жилистым парнем лет тридцати. Одет он был в короткую кожаную куртку, лихо распахнутую на груди, а на голове носил по-блатному низко надвинутую на глаза кожаную кепку.

– А вы правда из милиции? – первым делом спросил он у Егорова, царапнув по нему недоверчивым взглядом.

В углу рта парня блеснула золотая фикса, и Егоров понял, что не ошибся насчет его прошлого.

– Из госбезопасности, – ответил он, раскрыв перед лицом парня свое удостоверение.

– Вот, значит, как, – водитель задумчиво почесал в затылке, но Егоров заметил, что его прежняя настороженность исчезла.

– В общем, я уже старшему лейтенанту Веронике... – парень бросил быстрый взгляд на стоящую рядом девушку, – рассказал, что видел.

– А теперь повторите то же самое для меня, – попросил Егоров.

– В общем, я на Таганке пассажиров забрал, надо с остановки отъезжать, – начал свой рассказ водитель. – А тут меня как раз какой-то хер... гм, извините, мужчина на посольской «Камри»... ну номера у тачки дипломатические, – пояснил он. – Нагло так подрезал и остановился. Там в переулке, куда он вздумал поворачивать, машина встала...

– Что за машина? – быстро спросил Егоров.

– «Восьмерка» или «девятка». Я сейчас уже и не помню, – ответил тот. – Этот на «Камри» остановился, а рядом с ним «Лэндкрузер» черный. И, главное, прямо передо мной – никак не объехать. Я уж хотел посигналить, чтобы эти козлы машину убрали. А тут из джипа как раз двое «черных» выскакивают и к «Камри». Один из них по стеклу как даст кулаком... Он в перчатках был и вроде с кастетом... стекло вдребезги! Они у «Камри» дверь открыли, мужика того из салона выдернули и к себе в джип запихнули. Да! А один из них на его место запрыгнул...

– Взгляни, этот? – Егоров достал из кармана сложенный вчетверо фоторобот.

– В цвет, начальник. Он самый. А как они по тачкам расселись, так сразу и разъехались.

– А та «восьмерка» или «девятка»? – уточнил Егоров.

– Да... тоже куда-то делась. Как те «черные» мужика из посольской тачки его потащили, я про нее и забыл, – признался водитель.

– Стекло в машине этот разбил? – Егоров снова кивнул на композиционный портрет.

– Не, другой, – мотнул головой водитель. – В плечах пошире, и рожа у него бр-р... – парень поморщился. – Во сне увидишь – не проснешься. Скулы, челюсть нижняя вперед выпирает, и руки длинные, как у обезьяны.

В мозгу Егорова вспыхнул сигнал тревоги. Слишком хорошо знакомы были ему прозвучавшие сейчас приметы. «Да нет, не может быть, – укорил Андрей самого себя. – Все данные за то, что он сейчас за границей. Да и что ему в Москве делать?» Но тревожно пульсирующая в мозгу мысль требовала проверки.

– Ты хорошо запомнил того, второго? Узнать сможешь? – требовательно спросил у парня Егоров.

По его изменившемуся голосу водитель понял, что речь идет о чем-то важном.

– А чего, смогу.

Егоров вынул из кармана куртки авторучку и перекидной блокнот и, открыв чистую страницу, стал быстро что-то набрасывать.

Воспользовавшись возникшей паузой, Вероника вмешалась в разговор:

– Саша, вы же стали свидетелем похищения! Почему вы сразу не сообщили о том, что видели в милицию?

– Мне еще только заявы бросать в ментовку не хватало для полного счастья, – криво усмехнулся парень и посмотрел на Егорова. Но тот, занятый своим делом, не заметил его взгляда. – Я и вам-то рассказал только потому, что корешам из парка болтанул по пьяни...

– Взгляни, он? – перебил его Егоров, протянув блокнот с нарисованным от руки портретом.

– А чо, похож, – задумчиво произнес тот. – Только этот был без бороды... Клево рисуете, начальник, – закончил он.

Но Егоров пропустил комплимент мимо ушей.

– Без бороды?! А шрама у него ты не заметил? Вот здесь, – Андрей чиркнул себя ногтем большого пальца по горлу.

– Он в свитере был, под подбородок – не разглядеть, – пояснил водитель. – И в кожане. Вроде моего, только покруче и подороже раз в дцать.

Егоров прикрыл глаза. Неужели?! Похищение дипломата и так нельзя назвать рядовым случаем, но если в деле замешан он, это в корне меняет всю ситуацию.

– Спасибо, Александр. Вы нам очень помогли, – поблагодарил водителя Егоров. – Это, – он постучал пальцем по своему рисунку, – очень опасный человек. Поэтому, если вы еще что-то вспомните или вдруг где-то случайно увидите его, немедленно, слышите, немедленно позвоните мне. – Оперативник протянул растерянному парню свою визитную карточку. – Здесь все мои телефоны. Можете звонить мне в любое время суток. Это, – Егоров вырвал из блокнота лист со своим рисунком, – можете оставить себе.

В глубоком молчании Егоров вернулся в машину. Вероника, видя его состояние, не лезла с вопросами, но, усевшись рядом с ним, в машину не выдержала:

– Андрей Геннадьевич, кто это?

– Джафар, – глядя сквозь лобовое стекло, ответил Егоров. – В наших розыскных делах проходит под псевдонимами Горилла и Мясник. Эмиссар «Аль-Каиды» в Чечне, ставленник Абу Умара, один из самых жестоких полевых командиров, садист и убийца. По нашим оперативным данным, Джафар со своими ближайшими подручными, такими же выродками, еще в конце осени перебрался в Грузию. Там у него несколько хорошо оборудованных зимних баз. Но... – он помолчал, – похоже, наши данные ошибочны, раз Джафар объявился в Москве... Прости, один звонок.

Егоров быстро достал телефон и, отыскав в памяти нужный номер, нажал клавишу вызова.

– Сергей! Привет, – облегченно выдохнул он через несколько секунд. – Да, давно не виделись, но, похоже, скоро придется... Нет, по службе. Ты слышал про исчезновение американского дипломата?.. Весь МУР, говоришь, на ушах стоит?.. Да, я тоже этим занимаюсь. Так вот, по моим данным, его похитили чеченские боевики... Нет, специальная группа, приехавшая с Кавказа. Они сделали это, чтобы выпотрошить его, то есть допросить с пристрастием... Раз понимаешь, перехожу к главному. Сам дипломат боевикам не нужен, только информация, которая ему известна. Поэтому, скорее всего, его уже нет в живых... Да, я думаю, надо искать труп. А боевики окрестностей Москвы не знают, поэтому, скорее всего, спрятали тело где-то в городе. Нужно проверить стройки, котлованы, свалки на пустырях, канализационные колодцы... Ну, тебе лучше знать, где можно спрятать труп. У меня только одна просьба. Если вы его обнаружите, позвони мне. Я тоже хочу приехать на осмотр... Да, это может быть важно.

Отключив телефон, он шепотом добавил:

– Ты даже не представляешь, насколько важно.

Потом повернулся к Веронике и пояснил:

– Мой знакомый из МУРа. Грамотный опер и настоящий мужик. – Вспомнив о чем-то, Егоров улыбнулся. – Гм, в одном городе служим, а познакомились только в Чечне, забавно.

Запустив двигатель, он тронул машину с места и неожиданно предложил:

– Слушайте, Вероника! Давайте заедем куда-нибудь перекусим. Я есть хочу, умираю.

Девушка улыбнулась в ответ.

– Принимается.

Глава 8

ОТКРОВЕНИЕ

Омар прилетел в Катар поздним вечером. Несмотря на это, в столичном аэропорту кипела бурная жизнь. В очередях на паспортный контроль толпились арабы, азиаты, европейцы, латиносы. Большинство из них затем направлялись в зал для транзитных пассажиров, чтобы через несколько часов ожидания вновь подняться на борт самолета. Омар беспрепятственно прошел пограничный и таможенный контроль, благо вещей на этот раз у него было немного, и покинул здание аэровокзала. После холода и слякоти московской зимы на привокзальной площади было непривычно жарко и душно. На стоянке такси в ожидании клиентов выстроилась вереница самых разных машин. Омар остановил свой взгляд на новом «Мерседесе» с надписями на арабском и английском языках и телефоном транспортной компании. Водитель, распознав его намерения, проворно выскочил из машины, предлагая свои услуги. Омар позволил ему раскрыть перед собой дверь и, не выпуская из рук кейса, составляющего весь его багаж, уселся на заднее сиденье.

Как и все таксисты, водитель оказался не в меру разговорчивым человеком. Услышав адрес, он восхищенно зацокал языком.

– О, это роскошная вилла! Правда, никто не видел ее хозяина. Это случайно не вы?

– Нет, – отрезал Омар.

Но таксиста это не остановило. Всю дорогу он донимал Омара расспросами и угомонился, только когда довез его до места. Из окна машины Омар увидел глухой оштукатуренный забор, не уступающий по высоте каменной ограде усадьбы Абу Умара в северном Пакистане. Несмотря на это, катарская резиденция духовного лидера «Аль-Каиды» имела куда более жилой вид, чем его горное убежище. Въездные ворота были украшены арабской вязью, а над оградой поднимались высаженные в саду пальмы, а не сторожевые вышки с пулеметными гнездами. Правда, выбравшись из такси, Омар разглядел натянутые над забором провода высокого напряжения – дань требованиям безопасности. Где-то должны были находиться скрытые от посторонних взоров видеокамеры. В просветах между верхушками пальм виднелась куполообразная крыша жилого строения. Тем не менее было непонятно, откуда таксисту известно про роскошь виллы. Однако задать этот вопрос Омар не успел. Высадив его, таксист сразу уехал.

Пока Омар раздумывал, как объявить о своем прибытии – не стучать же в ворота наподобие молящего о ночлеге бродяги, – в воротах открылась узкая кованая дверь – калитка для прислуги, и вышедший оттуда не то слуга, не то охранник Абу Умара в белом одеянии объявил:

– Хозяин ждет вас, господин.

Кивнув, Омар направился за ним. Идти пришлось довольно долго. Сначала через парк с растущими в нем финиковыми пальмами, потом по серпантину поднимающихся по склону насыпного искусственного холма асфальтированных подъездных дорожек. Наконец Омар оказался на выложенных мрамором ступенях, ведущих к дому. Здесь его поджидал другой слуга-охранник. Причем первый провожатый, проводив его до дверей, сразу ретировался. Из чего Омар сделал вывод, что обязанности слуг строго регламентированы, и тем, кто охраняет виллу снаружи, запрещено заходить в дом.

В доме посреди просторного холла бил подсвеченный прожекторами фонтан. От фонтана на внутренний балкон второго этажа вели две полукруглые лестницы. А на самом балконе в своей белой одежде стоял хозяин виллы – шейх Абу Умар. Подождав, когда Омар поднимется к нему, шейх обнял его, прижавшись щекою к его щеке.

– Ты сделал великое дело, Омар! – воскликнул он и, понизив голос, добавил: – Необходимое для нас обоих.

Обычно скупой на эмоции, сейчас он не скупился на похвалу, расхваливая героический поступок Омара. Не переставая говорить, Абу Умар увлек сына за собой, и вскоре Омар очутился в небольшом зале округлой формы без окон, освещаемым только настенными светильниками.

– Наподобие Oвального кабинета в Белом доме, – усмехнулся Омар, осматриваясь вокруг.

– Что? В каком белом доме? – недоуменно изогнул свои сросшиеся брови Абу Умар.

– В резиденции американского президента.

– А-а. – Шейх брезгливо скривился. – Зачем в такой светлый день говорить об этих презренных тварях?

– Есть причина. – Омар таинственно улыбнулся и еще раз обвел взглядом овальные стены. – Мы можем здесь говорить... откровенно?

Взгляд Абу Умара мгновенно сделался холодным и жестким. Он сдвинул в сторону украшающую стену декоративную панель и нажал несколько открывшихся за нею кнопок.

– Теперь да.

– Что это? – Омар удивленно покосился на панель, скрывающую потайные кнопки.

– Волновая блокада.

Омар усмехнулся про себя. Сигнальный контур по периметру виллы, волновая блокада помещений – после общения с ним отец взял на вооружение последние разработки в области электронной техники. Правда, пока использует их только в оборонительных целях.

– Что ты хотел мне сказать? – требовательно спросил Абу Умар.

– Перед тем как отправиться в царство теней, американец сообщил мне об ударной подводной лодке русских, – начал Омар, внимательно следя за реакцией отца. – Это уникальный подводный ракетоносец, который практически невозможно обнаружить современными противолодочными средствами. Американцы назвали его «Тайфун Альфа». На его борту десять стратегических ракет с ядерными боеголовками, полный залп которых может превратить в выжженную пустыню целый континент. Не то что поганые Соединенные Штаты.

Абу Умар тяжело вздохнул.

– Ты затронул больную тему – огонь возмездия, о котором мечтает каждый воин Аллаха. Огонь, с помощью которого мы могли бы сокрушить всех наших врагов и расчистить жизненное пространство для миллионов наших последователей. Но разве мы в состоянии захватить боевую подводную лодку.

Омар улыбнулся в ответ. Даже оснастив свою виллу сигнальным контуром, телекамерами и системой волновой блокады, отец продолжал мыслить прямолинейно.

– Отец, для однократного залпа необязательно захватывать лодку силой оружия. Как я уже говорил, при современном уровне технологий захват можно осуществить так, что находящиеся на лодке моряки до последнего момента даже не узнают об этом.

Он не был уверен, что отец поймет, о чем речь. Но лидеру «Аль-Каиды» этого и не требовалось. Глаза Абу Умара хищно блеснули.

– Ты можешь сделать это?!

Это был момент его триумфа. Наслаждаясь им, Омар сдержанно кивнул.

– Могу. Но для этого понадобятся солидные средства и весьма дорогостоящее оборудование.

Шейх отступил на шаг и, протянув вперед свою костлявую руку, произнес, словно проповедник, обращающийся к внимающей ему многотысячной толпе:

– Ты получишь все! Клянусь Аллахом!

* * *

Подъехав к натянутой поперек дороги полосатой сигнальной ленте, Егоров остановил машину. Здесь уже стояли милицейский уазик, «Газель» с надписью «Криминалистическая лаборатория» на борту, «Волга» и «Форд» с синими милицейскими номерами.

– Гражданин, проезд закрыт. Уберите машину, – грозно потребовал прогуливающийся вдоль ленты постовой в форме сержанта милиции, когда Егоров выбрался из салона наружу.

– Все в порядке, сержант. Это ко мне, – подошедший к постовому мужчина в пуховой куртке, на полах которой виднелись свежие следы глины, положил руку ему на плечо.

– Привет, Сергей.

– Здорово. – Мужчина пожал поданную Егоровым руку и приподнял сигнальную ленту, пропуская его за линию оцепления. – Наш генерал уже позвонил вашему, так что скоро должны твои подъехать.

– Кто? – насторожился Егоров.

– Подполковник Изместьев с бригадой.

Егоров поморщился.

– Тогда пошли быстрее, а то потом не протолкнешься.

– Пошли, – согласился муровец. – Криминалисты уже, думаю, закончили.

Они подошли к пятиэтажному дому, щерящемуся на мир пустыми оконными проемами.

– Капремонт будут делать? – поинтересовался Егоров, взглянув на дом.

Сергей отрицательно мотнул головой.

– Сносить. А на месте этой хрущобы потом какую-нибудь свечку забабахают, – пояснил он и добавил: – Сразу видно, что дом нежилой. Вот они и решили здесь тело спрятать. Вообще грамотно придумано. Если бы ты накануне не позвонил, мы бы сюда и не сунулись. А когда здесь все снесли, труп бы вообще никто не нашел.

– Кто его обнаружил? – поинтересовался Егоров.

– Вон, ребята из ППС, – муровец кивнул на стоящих в оцеплении милицейских сержантов. – Им на утреннем разводе кинолога с собакой дали. Она и нашла... Нам сюда. – Сергей указал на открытую подвальную дверь. – Осторожно, не оступись. Я когда первый раз полез, чуть не навернулся.

Светя себе под ноги фонарем, муровец первым спустился в подвал. Следом за ним на потрескавшуюся железобетонную лестницу с обнажившимися арматурными прутами ступил Егоров. К счастью, спуск оказался недолгим, и, преодолев один лестничный марш, они оказались в холодном темном подвале с тянущимися вдоль стен проржавевшими трубами и утоптанной глинистой землей под ногами. В дальнем углу горел поставленный на одну из труб мощный аккумуляторный фонарь. На освещенном фонарем пятачке земляного пола лежал труп мужчины, над которым склонились медицинский эксперт и криминалист с фотоаппаратом.

– Закончили?! – громче, чем следовало, спросил у них Сергей.

Его голос гулко разнесся под сводами подвала.

– Я закончил, – ответил криминалист.

– А я и не начинал, – отозвался медицинский эксперт. – Труп он и есть труп. Причина смерти налицо. А подробное исследование в морге.

Егоров подошел ближе. Шею трупа пересекала глубокая ровная борозда, в которую набилась земля. Егоров представил, сколько крови должно было вытечь из такой раны, и брезгливо поморщился. Но сейчас следов крови не было видно. Обильные бурые потеки на теле мужчины покрывала налипшая глина.

– А где у него остальная одежда? – спросил Егоров, разглядывая измазанную глиной рубашку мужчины.

– Да вот. – Криминалист указал рукой на лежащие комом пальто и пиджак, которые Егоров поначалу принял за ворох каких-то тряпок. – Были закопаны вместе с телом, в той же яме.

Егоров выпрямился и, перехватив взгляд Сергея, сказал:

– Похоже, его здесь и пытали. Зачем привозить вместе с трупом пальто и пиджак, которые можно просто выбросить в ближайший мусорный контейнер.

Со стороны входа послышались громкие голоса, кто-то выругался, оступившись, потом по стенам и полу подвала замелькали лучи мощных фонарей. Егоров узнал голос Изместьева, а чуть позже разглядел и фигуру подполковника, пробирающегося в окружении своих оперативников. Чуть отстав от них и то и дело нагибаясь, чтобы не задеть головой проложенные под потолком трубы, шагал Майкл Суворов.

– Ага, вы уже здесь, – констатировал Изместьев, увидев Егорова. – Тогда отойдите, дайте нам провести осмотр.

Егоров не стал возражать и молча отошел к стоящему в стороне оперативнику МУРа.

– Дай фонарь.

– Держи, – муровец удивился, но протянул Егорову свой электрический фонарик.

Вооружившись фонарем, Егоров принялся методично осматривать землю под ногами и вскоре поднял медицинскую иглу. Рядом с ней валялись еще несколько втоптанных в землю таких же игл.

– Наркоманы, наверное, ширялись, – прокомментировал находку Егорова Сергей.

Но Егоров, разглядывающий обожженный конец иглы, не разделял мнения своего милицейского коллеги. Точно такие же иглы с такими же обожженными концами неоднократно находили бойцы спецподразделения «Альфа» в Чечне возле трупов замученных до смерти российских солдат.

– Андрэй...

Увидев подходящего к нему Майкла, Егоров быстро опустил найденную иглу в карман.

– Это действительно Фил. Я узнал его, – подойдя ближе, Майкл тяжело вздохнул. – Бедняга. Его зверски пытали перед смертью. Кто и зачем это сделал?

– Выйдем на воздух, – Егоров схватил фэбээровца за рукав и вывел из подвала, после чего рывком развернул его к себе. – Ты спрашиваешь: кто и зачем это сделал?! А сам не догадываешься? Ведь Уотерс был резидентом ЦРУ?

Егоров не знал этого наверняка, но своим вопросом попал в точку. Зрачки фэбээровца предательски дрогнули.

– Мне ничего об этом неизвестно. Я из другого ведомства, – попробовал отговориться Майкл.

– Брось, Майкл. Ведь ты настоящий коп или фэб, как там вас называют, и, конечно, понял это раньше меня, – твердо произнес Егоров. – Так вот, вашего резидента похитили и убили связанные с «Аль-Каидой» террористы. А пытали, чтобы выбить известную ему информацию! Скажи, что было известно Уотерсу, ради чего на него охотились террористы?

– Я этого не знаю. Правда, не знаю! – повторил Майкл, встретившись с пронзительным взглядом Егорова.

– Так узнай, если ты действительно хочешь разыскать убийц своего соотечественника, – выразительно сказал Егоров, прежде чем отпустить рукав его куртки.

* * *

Осмотр места происшествия продолжался до темноты, но по существу больше ничего не дал. Первыми уехали санитары, погрузившие труп американского дипломата в машину спецкоммунхоза, за ними – криминалисты. Вместе с приезжавшим на опознание американским консулом уехал в посольство Майкл Суворов. Потолкавшись в толпе любопытных, снялись с места милицейские оперативники. После чего, собрав свою бригаду, укатил на Лубянку подполковник Изместьев. Он пребывал в мрачном настроении – проводившие по его приказу опрос жильцов соседних домов оперативники вернулись ни с чем.

Когда у отведенного под снос дома не осталось никого, Егоров тоже вернулся в машину и, отыскав в памяти мобильного телефона фамилию Ватутин, набрал высветившийся на дисплее номер. «Только бы ты находился дома». Ответил молодой женский голос.

– Привет, Танюша. Это Егоров, – представился он. – Саша дома?

– Здравствуйте, Андрей Геннадьевич. Дома. Сегодня только приехал.

Последняя фраза явно была сказана не случайно. Александр Ватутин, возглавляющий одно из подразделений отряда «Альфа», большую часть времени проводил на базе «Альфы» или в командировках, приезжая домой только в редкие выходные. Поэтому его жена Татьяна очень ревностно относилась к неожиданным звонкам мужу, за которыми мог последовать его внезапный и стремительный отъезд.

– Можно его на минуту? – чтобы зря не нервировать женщину, ровным голосом сказал Егоров.

Через несколько секунд трубку взял Ватутин.

– Здравствуйте, Андрей Геннадьевич! – пророкотал в трубку командир «альфовцев», обрадовавшись звонку своего давнего знакомого и друга.

– Привет, Саша. Рад, что застал тебя. Надо встретиться. Разговор есть.

– Так приезжайте! – радостно воскликнул Ватутин, но тут же сделался серьезным. – Или мне к вам?

– В этом нет необходимости, – успокоил его Егоров. – Да и Татьяну не стоит огорчать. Я сам приеду где-нибудь минут через сорок.

– Отлично. Мы вас ждем.

Егоров улыбнулся. Вряд ли Татьяна, лишь сегодня встретившаяся с мужем после очередной разлуки, обрадуется его визиту. Но лучше действительно приехать самому, чем на ночь глядя выдергивать парня из дома.

Дверь открыл сам Александр. Он был в застиранных домашних джинсах и футболке, плотно облегающей его широкие плечи, мускулистую грудь и свободно висящей на талии, где мощный торс переходил в узкие бедра.

Мужчины пожали друг другу руки, и Ватутин, не выпуская руки Егорова, потянул его за собой в квартиру.

– Раздевайтесь и сразу к столу. Танюшка такой борщ сварила – объеденье! Еще голубцов натушила целую кастрюлю. Я два дня выходных взял. Давай, говорю, сходим куда-нибудь, посидим. А она: чего зря деньги тратить – поесть и дома можно. – Он улыбнулся. – Летом на море просится, в Турцию или в Египет. Я бы лучше куда-нибудь в Сибирь или на Байкал съездил. У меня в отряде паренек родом из Забайкалья, давно к себе зовет. Там же природа с турецкой не сравнить. А Танюшка заладила: к морю, к морю... А вы чего не проходите, Андрей Геннадьевич?! – опомнился Ватутин, заметив, что Егоров все еще стоит на пороге. – Танюшка, наверное, уже на стол накрыла!

Из кухни действительно ароматно пахло домашним борщом. Егоров сглотнул слюну. Но он не хотел заводить разговор, ради которого приехал, при жене Александра, чтобы лишний раз не травмировать психику молодой женщины, которая и так постоянно переживала за своего супруга из-за его рискованной профессии и связанных со смертельной опасностью специальных командировок.

– В другой раз, Саша. Дел много. Пойдем лучше, перекурим.

Ватутин не курил, но, прекрасно поняв товарища, вышел вслед за ним на лестничную площадку и плотно прикрыл за собой дверь.

Егоров опустил руку в карман, но вынул оттуда не сигареты, а найденную при осмотре места убийства американского дипломата медицинскую иглу и протянул ее Ватутину.

– Джафар?! – едва взглянув на обожженный конец иглы, взволнованно выдохнул он.

Егоров кивнул.

– Точно.

– Где он?

– В Москве.

Ватутин изменился в лице.

– В Москве?!

– Десять дней назад он со своими боевиками похитил, пытал, а затем убил резидента американской разведки, – пояснил Егоров. – Это, – он поднял выше зажатую в пальцах иглу, – я нашел возле трупа американца, которого упыри Джафара зарыли в подвале расселенного дома.

Ватутин скрипнул зубами.

– Прошлый раз мы едва не взяли этого гада. Шли за ним по пятам, но он через перевал ушел в Грузию. У Джафара в банде было трое чеченских парней, совсем мальчишки, старшему только недавно семнадцать исполнилось. А в горах снег, ветер взрослого с ног валит. Пацаны совсем из сил выбились, стали отставать от остальной банды. Так Джафар, чтобы они его не задерживали, пристрелил всех троих. Мы потом на его пути нашли их окоченевшие трупы, и у каждого по полдюжины пулевых ранений... – Ватутин помолчал. – А теперь, значит, он объявился в Москве?

– Объявился, – подтвердил Егоров. – Я знаю: у тебя в отряде много информации о Джафаре. Мне нужны его московские связи. Кто-то обеспечил его автотранспортом, наверняка снабдил оружием. И мне нужно знать: к кому он за этим здесь мог обратиться.

– Ясно, Андрей Геннадьевич, – Ватутин понимающе кивнул. – Когда вам нужны эти сведения?

– Как можно скорее, Саша. Как можно скорее.

– Тоже ясно, – Ватутин улыбнулся. – Раз Танюшка отказывается идти со мной в ресторан, завтрашний день посвящаю вам.

* * *

– Это была ваша идея направить в Москву фэбээровца, чтобы присмотрел за русскими! – Директор ЦРУ гневно взглянул на явившегося по вызову начальника русского отдела.

Вэлш, потупив взор, молчал. Хотя все происходило с точностью до наоборот, но на его уровне не напоминают шефу о допущенных им ошибках.

– И что в итоге? – продолжал негодовать директор. – Вместо того чтобы следить за российскими контрразведчиками и контролировать ход следствия, как ему и было предписано, он присылает нам запрос с требованием сообщить, какая известная нашему московскому резиденту информация могла представлять интерес для исламских террористов!

Взмахнув телеграммой, полученной от командированного в Москву спецагента ФБР, директор швырнул ее обратно на стол.

– Как это понимать?! Может быть... – шеф ЦРУ заглянул в телеграфный бланк, – этот Суворофф работает на русских?

– Не думаю, сэр, – осторожно возразил начальник русского отдела. – Полагаю, данное поведение обусловлено стереотипами его мышления. Суворофф – активный сотрудник антитеррористического отдела и в каждом происшествии видит руку исламистов.

– А в посольском атташе по культуре он просто разглядел нашего резидента? – язвительно заметил Директор ЦРУ.

Но Вэлш отнесся совершенно серьезно к его остроте.

– Руководство ФБР характеризовало мистера Суворова как весьма проницательного оперативника.

– Так что теперь, ждать, что еще выкинет этот проницательный оперативник?!

– Нет, сэр, – ответил Вэлш. – Думаю, в данных обстоятельствах целесообразно отозвать Суворова из Москвы. А все контакты с Хиромантом, до прояснения ситуации, временно заморозить.

Директор ЦРУ на несколько секунд задумался, после чего взял лежащую на столе телеграмму и сунул ее в стоящий под столом измельчитель, за несколько секунд превративший телеграфный бланк в бумажную труху. Механический стрекот циркулярных ножей специального устройства, как ни странно, успокоил шефа центральной разведки. Когда он поднял взгляд на стоящего напротив начальника русского отдела, его глаза излучали ледяное спокойствие.

– Подготовьте необходимое обоснование для руководства ФБР. Чтобы уже завтра даже духа этого Суворова не было в Москве.

* * *

– Товарищи офицеры!

Собравшиеся в зале коллегии оперативники дружно поднялись со своих мест, приветствуя вошедших в зал генерала Локтионова и полковника Егорова. Локтионов сразу прошел к отдельно стоящей трибуне, а Егоров уселся за длинный стол президиума. Места в президиуме предназначались для заместителей начальника управления и начальников ведущих отделов. Но сейчас и заместители Локтионова, и начальники отделов сидели в зале вместе со всеми оперативниками. Большинство из них с удивлением уставились на полковника, занявшего неположенное ему ни по статусу, ни по должности место, а зам по работе с личным составом полковник Поварницын и вовсе бросил на Егорова откровенно недовольный взгляд. Егоров почувствовал себя скованно и неуютно. Прежде ему не приходилось сидеть в президиуме, и сейчас он сел сюда только потому, что другого места рядом с трибуной попросту не было. Но в этот момент заговорил генерал Локтионов, и его скованность сейчас же прошла:

– Товарищи офицеры, по оперативным данным в Москву проник международный исламский террорист, разыскиваемый за совершение многочисленных преступлений на Северном Кавказе, Абу Джафар...

По рядам оперативников прокатился приглушенный ропот. Большинство из них слышали о Джафаре, а те, кто побывал в служебных командировках в Чечне, своими глазами видели следы его преступлений.

– Именно Джафар причастен к похищению и убийству американского дипломата Филиппа Уотерса, – подождав, когда в зале смолкнет шепот, продолжал Локтионов. – Наша задача разыскать Джафара и его боевиков и обезвредить, – закончил он. – С деталями предстоящей операции вас ознакомит полковник Егоров.

Егоров поднялся.

– Предположительно в похищении Уотерса участвовали четверо террористов. Водители двух машин и двое боевиков, осуществивших силовую часть акции. Таким образом, в боевую группу Джафара входят еще как минимум трое террористов. Личности всех троих еще предстоит установить. По оперативным данным, Джафар с ядром своей бандгруппы в конце осени прошлого года перебрался из Чечни в Грузию. Горные тропы, которыми пользуются боевики, в зимнее время практически непроходимы. Поэтому вероятнее всего, что в Россию Джафар и его боевики прибыли через один из пограничных пунктов по подложным документам. В Москве группа Джафара может скрываться либо на конспиративной квартире, снятой по подложным документам самими боевиками или их московскими сообщниками, либо... – Егоров сделал паузу, – в одной из московских гостиниц. Наша задача выяснить, где скрываются боевики, и взять их.

– А если Джафара и его бандитов уже нет в Москве? – раздался голос из задних рядов.

– Такое тоже не исключено, – согласился Егоров. – Но мы должны проверить все варианты. Еще вопросы... Нет. Тогда попрошу начальников отделов подойти ко мне и получить свои задания со списками подлежащих проверке гостиниц и других мест возможного пребывания разыскиваемых.

Раздав оперативные задания, фотографии Джафара и размноженный фоторобот одного из его боевиков, Егоров поднялся в свой кабинет. Почти сразу позвонила Вероника.

– Андрей Геннадьевич, вы на месте? Я сейчас приеду. Только, пожалуйста, никуда не уезжайте, дождитесь меня.

Девушка появилась спустя сорок минут. Она влетела в кабинет с горящими глазами и сбившейся набок челкой. Егоров встал, чтобы предложить ей стул. Но Вероника его опередила. Схватив первый попавшийся стул, она переставила его от стены к рабочему столу Егорова и, оседлав его, с победным видом объявила:

– Я нашла его!

– Кого, Джафара?! – опешил Егоров.

– Да нет, Уотерса.

– ?!

– О, какой же вы непонятливый! – Вероника всплеснула руками. – Я выяснила, что Уотерс действительно был связан с ЦРУ. Так вот, в начале 90-х годов в конгрессе США проходили слушания по делу компании «Юнион Трейд», подставной фирмы ЦРУ, занимавшейся, как было установлено в ходе слушания, поставками оружия в обход эмбарго афганским талибам. В том числе переносными зенитно-ракетными комплексами «стингер» и другими системами, запрещенными к экспорту в другие страны. А свидетелем на слушаниях в конгрессе выступал один из топ-менеджеров компании и ее официальный представитель на Ближнем Востоке Филипп Уотерс!

Теперь настала очередь удивиться Веронике, потому что Егоров стремительно поднялся из-за стола и заходил по кабинету.

– Что с вами, Андрей Геннадьевич?

Егоров резко остановился.

– «Стингеры» талибам шли через Абу Умара! А если поставками оружия афганским моджахедам руководил Уотерс, то получается, что он и Абу Умар давно знают друг друга. Эх! – Егоров в сердцах ударил кулаком по раскрытой ладони. – Знать бы, зачем Абу Умару потребовалось похищать Уотерса.

– Так надо найти вашего Джафара, – тут же заявила Вероника. – Уж он-то наверняка знает, зачем этот цэрэушник понадобился его хозяину.

– Найти. – Егоров подошел к своему столу, на котором лежал составленный им многостраничный план оперативно-розыскных мероприятий. – Если бы это было так просто. Вон, – Андрей потряс в воздухе пачкой сцепленных скрепкой листов. – В Москве одних гостиниц несколько десятков. А сколько квартир сдается внаем, вы можете сказать?

– Можно взглянуть?

Не дожидаясь разрешения, Вероника ловко выхватила у него распечатку и принялась сосредоточенно листать. Сложив руки на груди, Егоров с улыбкой наблюдал за ней. Внезапно девушка прервалась и, вскинув на него глаза, спросила:

– Так, а кто проверяет «Метрополь», «Националь», «Президент-Отель»?

– Вы полагаете, что Джафар со своей бандой мог поселиться там?

Вероника в ответ укоризненно покачала головой.

– Во всяком случае, Андрей Геннадьевич, вы не знаете этого наверняка. – Она поднялась со своего места. – Ну, что вы стоите? Надо же это выяснить. Или вы намерены день за днем просиживать в своем кабинете, пока ваши коллеги занимаются делом?

– Гм, – кашлянул Егоров, подходя к шкафу, где висела его куртка. – И как только ваше начальство вас терпит?

– А я четыре языка знаю, – сверкнув ослепительной улыбкой, весело ответила девушка.

* * *

В «Президент-Отеле» за стойкой администратора, отделенной от рабочих мест рецепционистов прозрачными перегородками, сидела статная женщина с аккуратной прической и безупречным макияжем на холеном лице. Заметив направившихся к ней посетителей: подтянутого, хорошо сложенного мужчину лет сорока с осветленными сединой волосами и молодую девушку с гибкой, спортивной фигурой, женщина изобразила на лице профессиональную улыбку, приготовившись выслушать очередной вопрос, какие за смену приходится выслушивать десятками. Но когда посетители приближались, на лице дежурного администратора появилось узнавание.

– Неужели это вы, Андрей Геннадьевич? – спросила она, когда Егоров и Вероника остановились возле стойки.

– Я, Алла Владимировна, – улыбнувшись в ответ, покаянно кивнул Егоров.

– Вы к нам по делу или... – Алла Владимировна многозначительно посмотрела на Веронику, которая капризно тряхнула челкой и отвернулась.

– По делу, Алла Владимировна. Исключительно по делу.

– Ну, я так и поняла, – заметила женщина, не сводя с Вероники пристального взгляда.

– Алла Владимировна, – Егоров наклонился к стойке администратора, заслонив от нее Веронику, – скажите, пожалуйста, среди ваших постояльцев случайно нет вот этого человека? На бороду и одежду не обращайте внимания.

Женщина взяла из рук Егорова протянутую им фотографию Джафара и, едва взглянув, с брезгливой гримасой бросила ее на стойку.

– Андрей Геннадьевич, у нас фешенебельный отель европейского уровня. Останавливаются солидные клиенты. А это... – она снова поморщилась, – монстр какой-то.

Но Егоров не спешил убирать фотографию обратно.

– И все-таки, Алла Владимировна, посмотрите внимательнее.

– Незачем мне на него снова смотреть, – перебила оперативника администратор. – Вы же знаете, Андрей Геннадьевич, у меня отличная зрительная память. Я помню практически всех наших клиентов.

– Кстати, а за последний месяц много новых постояльцев вселилось?

Алла Владимировна пробежала пальцами по клавиатуре своего компьютера. Егоров из-за стойки увидел, как ее покрытые перламутровым лаком изящные ногти порхают над клавиатурой.

– Вот, взгляните. – Она развернула к нему экран, на котором высветились три десятка имен и фамилий.

– А вот этого среди них не было?

Егоров выложил на стойку рядом с фотографией Джафара композиционный портрет другого участника похищения.

– Нет, – категорично заявила Алла Владимировна. – Я повторяю, у нас солидные клиенты: крупные бизнесмены, известные политики...

– А вот этого?

Оттеснив Егорова, Вероника шлепнула на стойку фотоснимок неизвестного с бейрутского совещания руководителей «Аль-Каиды».

– М-м, – администратор взяла фотографию в руки, несколько секунд разглядывала ее, а затем, совершенно неожиданно для Егорова, сказала: – Да, этого мужчину я помню. Бизнесмен из Грузии. Прожил у нас двенадцать дней, а позавчера выехал.

– Его имя?! – не сдержавшись, выкрикнул Егоров.

– Анвер Гамсахурдия, – сверившись со списком, сообщила администратор.

* * *

По дороге к оставленной на парковке отеля машине Вероника свысока поглядывала на Егорова. Но он, погруженный в свои мысли, не замечал ее слегка ироничного взгляда и, лишь случайно встретившись взглядом, спросил, невзначай обратившись к ней на «ты»:

– Слушай, а как ты догадалась предъявить эту фотографию?

– А вот! – тряхнула челкой Вероника, не обратив внимания на такое обращение. Но, взглянув в тревожные глаза Егорова, смягчилась. – Ничего я не догадалась, – призналась девушка. – Просто не могла больше смотреть, как эта надменная перечница над вами издевается: «У нас солидный отель, солидные клиенты».

Егоров улыбнулся.

– Ну какая же Алла Владимировна перечница. Она моя давняя знакомая. Между прочим, с неустроенной личной жизнью.

– Угу. Я так и поняла, – многозначительно кивнула Вероника.

Размениваться на словесную пикировку с острой на язык девушкой не хотелось, и Егоров сделал вид, что не заметил прозвучавшей в ее словах иронии.

По дороге в управление Вероника еще несколько раз бросала на Егорова выразительные взгляды, но он стойко молчал, и в конце концов девушке это надоело:

– Только не говорите мне, что это простое совпадение.

– Он поселился в отеле за пять дней до похищения Уотерса, а выехал через неделю после. Какое уж тут может быть совпадение, – задумчиво ответил Егоров. – Мне все казалось, что мы что-то упускаем, – добавил он через несколько секунд. – Джафар – коварный и жестокий боевик. Он исполнитель, но не организатор. А вот нашему интеллектуалу как раз по плечу организовать похищение американского дипломата... Что же все-таки замышляют террористы?

* * *

Вернувшись в кабинет, Егоров первым делом включил электрочайник, затем выложил на стол предъявленные администратору «Президент-Отеля» фотографии и придвинул к себе телефон.

– Похозяйничай тут, а я пока позвоню.

– Угу, – Вероника кивнула.

Нажимая попискивающие клавиши, он наблюдал, как девушка рассыпает по чашкам растворимый кофе. У нее оказались очень ловкие пальцы. Несмотря на то что Вероника зачерпывала кофе полными ложками, она умудрилась не просыпать ни крупинки. Так же аккуратно она разлила по чашкам кипяток и быстро размешала вспенившуюся жидкость.

– Пожалуйста, Андрей Геннадьевич. – С изяществом опытной официантки Вероника поставила перед Егоровым одну из чашек.

– Здорово у тебя получается. Тебе бы барменшей работать, – пошутил он.

– Меня не возьмут. Там с директором спать надо, а я этого не умею, – с совершенно серьезным видом ответила девушка.

Сраженный такой откровенностью, Егоров застыл с чашкой в руке. К счастью, от необходимости что-либо отвечать его избавил стук в дверь.

– Андрэй. – Из-за приоткрывшейся двери в кабинет просунулась круглая голова Майкла Суворова. – О, мисс Вероника, здравствуйте, – без особого восторга поприветствовал он находящуюся в кабинете девушку.

Фэбээровец наконец вошел в кабинет и, взглянув на Егорова, понуро пожал плечами.

– Андрэй, мне ничего не удалось узнать. Видит бог, я пытался. Но мое начальство даже не стало слушать мои доводы. Меня отзывают обратно в Штаты. Сегодня ночью я улетаю. Они там считают, – он хмуро взглянул в сторону окна, – что ведомственные секреты важнее розыска убийц... Прошу тебя, Андрэй, когда ты возьмешь их, пожалуйста, сообщи мне об этом. Вот, – вынув из нагрудного кармана заранее приготовленную визитную карточку, Майкл протянул ее Егорову. – Здесь все мои телефоны. Тебе, наверное, неудобно звонить нам в офис, поэтому я добавил сотовый и домашний. Ты позвонишь, Андрэй?

Егоров утвердительно кивнул.

– Даю слово.

Майкл благодарно улыбнулся.

– Спасибо тебе, Андрэй... Кстати, как дела у тебя? Есть что-нибудь новое?

Положив перед собой визитку Майкла, Егоров подхватил со стола верхний фотоснимок и протянул его фэбээровцу.

– Вот террорист, о котором я тебе говорил. Запомни это лицо, возможно, придется встретиться.

Но Майкл даже не притронулся к фотографии. Его взгляд был устремлен на второй фотоснимок, оставшийся лежать на столе, запечатлевший человека в светлом костюме и черных очках, сфотографированного через стекло бейрутского отеля «Марриотт».

– Что с вами, Майкл? – удивилась Вероника.

Вопрос прозвучал в пустоту. Майкл стоял неподвижно, словно загипнотизированный фотоснимком. Проследив за направлением его взгляда, Егоров схватил со стола фотографию и, ткнув в нее пальцем, требовательно спросил:

– Ты знаешь его? Отвечай, Майкл!

– Да, – наконец справившись с волнением, выдавил фэбээровец. – Это Ясин Абдала Омар – заказчик и организатор компьютерной атаки на сеть передачи данных нашей авиадиспетчерской службы. Эта атака позволила захватившим самолеты террористам 11 сентября нанести свои страшные удары. Но... откуда у тебя этот снимок?

– С совещания руководителей «Аль-Каиды», проходившего в Бейруте в конце прошлого года, – ответил Егоров.

Майкл скрипнул зубами.

– Я разыскал нанятых им хакеров. Но после того как боевики «Аль-Каиды» расправились с ними, испанские судьи, арестовавшие Омара по нашему запросу, посчитали представленные доказательства его вины недостаточными и выпустили его. Дайте мне эту фотографию, и я засажу этого мерзавца за решетку!

Егоров и Вероника переглянулись.

– Вряд ли единственная фотография может служить доказательством его связи с террористами, – задумчиво сказал Егоров, затем снова перевел взгляд на Веронику. – А вот его контакты с Джафаром – да!

– О чем вы говорите? – вмешался в разговор Майкл.

– Твой Омар, – Егоров снова ткнул пальцем в фотографию, – во время похищения Уотерса находился в Москве! Проживал в «Президент-Отеле» под именем Анвера Гамсахурдия.

– А сейчас?! Где он сейчас?! – вне себя от волнения воскликнул Майкл.

На столе резко зазвонил телефон, и Егоров, наклонившись, стремительно схватил телефонную трубку.

– ...Да, просил! Когда?

Вероника, внимательно следившая за Егоровым, заметила, как его плечи бессильно опустились. Он медленно, словно тяжелую ношу, положил трубку обратно и, собравшись с силами, разочарованно сообщил:

– Анвер Гамсахурдия два дня назад рейсом из Домодедово вылетел в Катар.

Глава 9

РАДИОПЕРЕХВАТ

Холодные волны Северной Атлантики, словно льдины, раскалывались о форштевень роскошной океанской яхты, рассекающей их на скорости тридцать узлов. Самих льдин вокруг видно не было. Гольфстрим уносил их дальше на северо-запад. Во всяком случае так Омару сказал капитан, а его словам можно было доверять. По слухам, а Омар знал, что они верны, этот пятидесятитрехлетний морской волк прежде водил яхту самого Удая Хусейна, сына иракского президента. А тот доверял свою жизнь только опытным и на сто процентов проверенным людям, хотя это ему и не помогло. Омар усмехнулся. Пожалуй, при случае стоит спросить капитана, как он находит эту яхту в сравнении с яхтой своего предыдущего хозяина. В скоростных и прочих мореходных качествах она уж точно должна превосходить игрушку Удая.

С капитанского мостика было отлично видно, как разрезаемые форштевнем волны окутывают нос яхты тысячами холодных брызг. Но, глядя на них сквозь герметично закрытые иллюминаторы, невозможно было ощутить скорость яхты, почувствовать кожей обжигающий холод северного морского ветра. Открыв дверь, Омар вышел из капитанской рубки и по узкой металлической лестнице, поручни и ступени которой уже начали покрываться ледяной коркой, спустился на палубу. Утепленная куртка прекрасно защищала от холода, но в лицо сейчас же вонзилась сотня острых иголок, когда особенно сильный порыв ветра обдал Омара взметнувшимися над палубой водяными брызгами. Он тряхнул головой и слизнул с губ холодные солоноватые капли, пробуя на вкус новое для себя ощущение. Омар не первый раз вышел в море на яхте. Но все предыдущие яхты не шли ни в какое сравнение с этой. Они годились разве что для рыбалки да для кратковременных морских прогулок. Понятно, что он никогда не заходил на них так далеко на север. Зато эта яхта предназначалась для того, чтобы покорять на ней океанские просторы. Но даже ее конструкторы не догадываются, что их судну выпала ключевая роль в будущем переустройстве мира.

Сзади неслышно подошел капитан. Впрочем, даже если бы он изо всех сил топал по палубе, при таком реве ветра Омар все равно не услышал бы его.

– Мы в указанном вами районе, господин. – Капитан склонился в почтительном поклоне. Все-таки Удай отлично его вышколил.

Выпростав из рукава запястье, Омар взглянул на свой наручный хронометр. Они почти на час опередили расчетное время. Ситон не солгал: у яхты действительно превосходные ходовые качества...

Омар позвонил лодочному дилеру, у которого приобрел две из трех смененных им яхт, как только прилетел из Катара в Лондон. Они встретились на следующий день в одном из стилизованных под старину пабов знаменитых лондонских доков – места проведения ежегодного британского бот-шоу, где Ситон, постоянный участник практически всех международных яхтенных выставок и салонов, чувствовал себя завсегдатаем. Омар не стал терять времени за пустыми разговорами и сразу изложил, что ему на этот раз нужно: быстроходная океанская яхта, способная выдержать длительный переход и схватку с суровыми штормами Северной Атлантики. Ситон в ответ пощелкал языком и, как обычно, полез в принесенные с собой каталоги. Через минуту, разложив на столике рекламные проспекты, он увлеченно рассказывал о новинке последних салонов, включая лондонское бот-шоу, восьмидесятишестифутовой мегаяхте, уже знакомой Омару по рекламным страницам Интернета. Получив утвердительный кивок Омара, Ситон расцвел, как майская роза. Его маленькие поросячьи глазки буквально заискрились.

– Это в высшей степени разумный выбор, мистер Омар!

Омар поморщился. Плохо, что Ситон знает его. Но с незнакомым человеком дилер не стал бы иметь дело, а без его помощи невозможно быстро завершить сделку.

– Вы станете одним из немногих обладателей, пожалуй, самой совершенной океанской яхты. – Ситон был так увлечен своим рассказом, что не заметил тени недовольства, проскользнувшей по лицу клиента. – Открою вам секрет, мистер Омар, – сказал он, понизив голос. – На осеннем бот-шоу такую яхту приобрел один российский бизнесмен. Мы только что получили ее от производителей и на днях передадим покупателю. Не могу раскрыть вам его имя, но скажу, что это очень богатый человек. Один из богатейших людей России. Так что, если мы оформим сделку сегодня, уже к началу лета вы получите свою красавицу яхту!

Омар отрицательно покачал головой.

– Яхта мне нужна не летом, а сейчас.

– Сейчас? Но... – Ситон недоуменно развел руками. – Вы же понимаете, мистер Омар, что это совершенно невозможно.

– Почему? – Омар тоже изобразил на лице удивление. – Ведь вы только что сказали, что как раз получили яхту от производителей.

– Но ведь она заказана и... оплачена, – промямлил дилер.

– Сколько вам заплатил за нее этот русский?! – требовательно спросил Омар.

– Девятьсот тысяч евро, – признался Ситон.

Прежде чем идти с ним на встречу, Омар поинтересовался ценами на интересующую его яхту у других дилеров. Судя по их запросам, Ситон не солгал.

– Я предлагаю вам два миллиона. Вы сможете не только заплатить неустойку российскому покупателю за срыв его заказа, но и купить себе точно такую же лодку.

И добропорядочный английский джентльмен с поросячьими глазками развалился. «Ваше предложение так неожиданно, мистер Омар... Я, право, не знаю, что вам ответить». Он мялся так не менее пяти минут, демонстрируя показную добропорядочность, но в конце концов ответил согласием. Омар не сомневался, что именно так и будет. Потому что, еще живя в Лондоне, узнал, что, помимо своей официальной деятельности – продажи лодок и яхт, Ситон является букмекером подпольного тотализатора, где делаются ставки на победителей всевозможных регат. Если бы Ситон заартачился, он бы напомнил о его подпольной деятельности. Но делать этого не пришлось. Жадность Ситона определила его ответ.

На следующий день Омар стал полноправным обладателем первоклассной океанской яхты, предназначенной для российского бизнесмена. Его мало интересовало, что наплел Ситон своему клиенту о срыве сроков исполнения его заказа: пожар в доке, бессрочная забастовка судостроителей, открывшаяся течь в корпусе судна, внезапно обрушившееся на Лондон цунами или еще что-то. Главное, что уже через неделю после приобретения яхты, установив на ее борту необходимое оборудование, он смог выйти в море...

– Хорошо. Ложитесь в дрейф и проверьте аппаратуру. Все должно работать, как часы, – распорядился Омар в ответ на сообщение капитана.

– Аппаратура в порядке. Я приказал радистам проверить ее, как только мы вышли из порта.

Омар гневно взглянул в лицо капитану. Похоже, он перехвалил требовательность Удая.

– Я не спрашиваю вас, в каком состоянии была аппаратура! Я приказываю вам проверить ее сейчас!

– Да, господин.

Почтительно кивнув, капитан удалился. Но настроение Омара уже было испорчено. Вытащив сигару, он попытался закурить. Но на разбрасывающем брызги ветру она никак не зажигалась. Это окончательно вывело из себя Омара. Размахнувшись, он швырнул сигару за борт и направился к себе в каюту.

Через полчаса с мощным морским биноклем в руках Омар вновь вышел на палубу. Почти сразу рядом появился капитан.

– Господин, вся аппаратура работает исправно. Радисты на своих местах, – четко доложил он.

– Передайте им, чтобы были начеку. – Омар вновь взглянул на наручный хронометр. – Сеанс через восемь минут.

– Да, господин.

Капитан удалился, и Омар остался на палубе в одиночестве.

Теперь, когда яхта лишь покачивалась на волнах, а не неслась по ним, разрывая их своим заостренным носом, ветер уже не казался таким обжигающе холодным. Да и погода немного улучшилась. Тучи все так же закрывали небо, но то ли они поднялись выше, то ли начали рассеиваться. Во всяком случае воздух показался Омару прозрачнее. Он поднял к глазам бинокль и принялся сосредоточенно осматривать бегущие от горизонта волны. Он сам точно не знал, что надеется увидеть: поднятый над водой перископ или выставленную радиоантенну. В любом случае это было наивно. Хиромант указал лишь район патрулирования «Тайфуна Альфа». И подводная лодка могла находиться в любой точке этого района, в десятке морских миль от дрейфующей яхты. Когда в глазах начало рябить от нескончаемой вереницы перекатывающихся водяных валов, Омар опустил бинокль и нетерпеливо взглянул на часы. До указанного Хиромантом времени очередного сеанса связи осталось всего несколько минут. Последний раз бросив взгляд на закрытую пластиковым радиопрозрачным колпаком параболическую антенну, Омар поспешил в гостевую каюту, превращенную в пост радиоперехвата.

В каюте четыре человека, двое в наушниках, впились напряженными взглядами в экраны мониторов. Омар собирался приказать им приготовиться, но, взглянув на напряженные лица радистов, понял, что в этом нет необходимости. Все уже давно готово. И если Хиромант не солгал, чтобы получить обещанную плату, если в Главном штабе российского ВМФ в последний момент не изменили время планового сеанса связи со стратегической субмариной, если российский спутник-ретранслятор, дьявол его побери, не сорвался с орбиты, то через несколько секунд он получит ключ к ядерной кнопке!

Напряжение в каюте достигло предела. Омар увидел, как по лбу старшего радиста, сидящего за центральным терминалом, скатилась крупная капля пота, но тот этого даже не заметил. Капля нырнула под оправу его очков, выкатилась оттуда и побежала вниз по узкому, заостренному носу. Добежав до кончика носа, она на мгновение зависла и, сорвавшись вниз, разбилась о клавиатуру. В тот же миг на экране монитора раскрылся и задвигался, словно живой, яркий «цветок».

– Есть сигнал! – одновременно выкрикнули старший радист и его дублер, наблюдающий пульсацию «цветка» на своем мониторе.

На экранах их помощников побежали колонки цифр – параметры сигнала. Затаив дыхание, Омар следил за меняющимися цифрами. Ни капитан, ни радисты, старательно записывающие сигнал, идущий с российского спутника на принимающую его подводную лодку, не различимую в морских просторах, – никто из находящихся на борту яхты, кроме него, не знает, какое значение для организации имеют меняющиеся на экране цифры. А ведь они без преувеличения открывают возможность использования ядерного оружия.

Бегущие по экрану цифры остановились. Пульсирующий «цветок» амплитудной диаграммы радиосигнала погас. Старший радист промокнул ладонью выступивший на лбу пот и стянул с лысеющей головы наушники.

– Господин, сеанс окончен. Продолжительность шесть с половиной минут, – обернувшись к Омару, доложил он. – Сигнал шифрованный, групповой.

– Вы записали его?

– Да, господин. – Радист с достоинством кивнул. – Все до последней числовой группы.

Еще бы. В противном случае радист предпочел бы собственноручно перерезать себе горло.

Омар довольно улыбнулся.

– Отлично. Вы блестяще справились с порученным заданием и заслужили достойную награду.

Он поймал себя на мысли, что начинает говорить, как его отец. Что ж, это совсем не плохо. Если и дальше все пойдет так же успешно, очень скоро он войдет в руководящий совет «Аль-Каиды».

Сняв трубку переговорного устройства, он приказал капитану:

– Разворачивайтесь. Мы возвращаемся в Лондон.

* * *

Расположившись за рабочим столом в своем кабинете, Егоров задумчиво водил карандашом по лежащему перед ним листу бумаги, постепенно заполняя его новыми фигурами. Несколько точных штрихов превратили угловатый силуэт в скалящегося из-за ветвей волка, а бесформенную расплывшуюся кляксу – в расправившую капюшон кобру. Подрисовав кобре торчащие из распахнутой пасти ядовитые зубы, Егоров положил карандаш на стол... Если бы в намерениях террористов было бы так же просто разобраться, как в переплетении карандашных линий. Ясин Абдала Омар – после последнего разговора с Майклом его личность можно считать установленной, – новый лидер «Аль-Каиды», специалист по информационному оружию, ярый сторонник кибернетических атак и один из организаторов самого масштабного теракта в истории человечества. Похищение и убийство шефа московской резидентуры ЦРУ, осуществленное руками Джафара и его боевиков, судя по всему, тоже организовал он. Но Омар покинул Москву, вылетев в Катар. А Джафар с его боевиками? Сравнение списков пассажиров, вылетевших одним рейсом с Омаром и прибывших с ним в Москву тем же поездом, не выявило совпадений. Значит, Джафар и его головорезы остались в Москве? Для чего – для подготовки нового теракта?

Внезапно дверь кабинета распахнулась от сильного толчка. Егоров вскинул голову и увидел вытянувшегося на пороге Александра Ватутина.

– Здравия желаю, товарищ полковник! Разрешите войти?! – изображая бравого вояку, оглушительно гаркнул он.

– Привет, – обрадовался его появлению Егоров. – Кончай выделываться и заходи. – Он быстро поднялся из-за стола и протянул Ватутину руку. – Ты к нам по делу или как?

– По делу, – кивнул Ватутин, пожимая Егорову руку. – Вас разыскиваю, Андрей Геннадьевич.

– Меня? – искренне удивился Егоров.

– Вас. Я с утра Иринке позвонил. А она сказала, что вы с ней больше не живете. Поссорились, что ли?

Егоров нахмурился.

– Нет. Просто... – он не знал, что сказать. – Мы так решили, оба.

– Понятно. – Ватутин озадаченно почесал щеку. – А чего так? Иринка хорошая девчонка, да и вы ей нравились. Разлюбила, что ли?

Егоров вздохнул. Вряд ли Александр с его прямотой сможет его понять.

– Ладно, давай к делу. Ты чего хотел?

– К делу так к делу, – не стал возражать Ватутин. – Помните, вы просили меня посмотреть по нашим данным московские связи Джафара?

– И?! – нетерпеливо спросил Егоров.

– Выплыл один интересный субъект. Некто Муса. Его назвали боевики, которых мы взяли в Махачкале в 2003-м. Джафар направил их в Москву, а этот Муса должен был встретить и разместить. По их словам, Муса раньше занимался сбытом оружия, которое шло в Москву из Чечни, и вроде бы неплохо на этом деле приподнялся. Чем занимается сейчас, они не знают. Вернее, тогда не знали, в 2003-м, а сейчас и подавно.

– Ясно. Это все?

– Не совсем, – уклончиво ответил Ватутин. – Джафар дал своим людям номер мобильного телефона, по которому они должны были позвонить. Мы проверили. Номер реальный, зарегистрирован за неделю до того, как боевики отправились в Москву. Но! Зарегистрирован по поддельному паспорту, и дозвониться по нему оказалось невозможно.

– Связник узнал о провале группы и избавился от телефона, – заметил Егоров.

– Скорее всего, – согласился Ватутин. – Вот теперь все.

– Спасибо.

Егоров вернулся к столу и быстро написал на чистом листе: «Муса».

– А тот телефонный номер у вас сохранился?

– Обижаете, Андрей Геннадьевич.

Ватутин достал из кармана сложенный вдвое бумажный листок и продиктовал одиннадцать цифр телефонного номера, а также паспортные данные несуществующего абонента, на которого он был зарегистрирован.

– Думаете, связник Джафара мог снова начать пользоваться этим телефоном?

Егоров на несколько секунд задумался.

– Телефоном вряд ли, а вот паспортом... Прошлый раз никаких отрицательных последствий это для него не имело. Так что почему бы и нет. Тем более что прошло уже два года.

– Значит, теперь будете объезжать все офисы сотовой связи? – поинтересовался Ватутин.

Егоров улыбнулся.

– Попробую обойтись без этого.

Через пять минут он положил листок со своими записями на стол Игоря Колесникова.

– Можешь быстро узнать: есть среди абонентов сотовой связи клиент вот с этими данными?

– Конечно. – Игорь утвердительно кивнул и привычно защелкал пальцами по клавиатуре, комментируя свои действия: – Входим на сервер... вводим имя абонента и номер паспорта... так, здесь нет... Посмотрим у другого оператора... тоже пусто... А здесь?.. Ого!

Игорь неожиданно присвистнул и, отодвинувшись от компьютера, показал Егорову на экран.

– Смотрите, Андрей Геннадьевич. Сразу пять телефонов! И зарегистрированы в сети в течение одного часа.

– За пять дней до похищения Уотерса, – добавил Егоров, рассмотрев высветившуюся на экране дату подключения. – Скажи, а можно запеленговать сигнал трубки?

Игорь пожал плечами.

– В принципе, да. Ведь мобильный телефон – та же радиостанция, работающая в своем диапазоне частот.

– Отлично, – улыбнулся своим мыслям Егоров и, хлопнув лейтенанта по плечу, добавил: – Вставай, пойдем к генералу.

– Куда?! – опешил Игорь.

– К начальнику нашего управления, генералу Локтионову, – пояснил Егоров. – Чтобы получить его санкцию на пеленгацию этих телефонов, наверняка придется ответить на ряд вопросов. А ты сможешь сделать это лучше, чем я.

* * *

На этот раз шейху было известно время прилета и номер его рейса. В катарском международном аэропорту Омара встречал угрюмый водитель Абу Умара. Он довольно сухо поздоровался и молча проводил гостя к машине. Хотя хмурое выражение лица, скорее всего, было для водителя обычным, Омар посчитал это плохим знаком.

Спустя сорок минут присланный отцом автомобиль, не лимузин, а рядовой и далеко не новый «Мерседес», въехал на территорию катарской виллы Абу Умара. Двое сменивших друг друга охранников-слуг проводили гостя в уже знакомый ему овальный кабинет на втором этаже. Причем последний слуга вошел следом и, плотно прикрыв за собой дверь, встал сзади, загородив выход. Отец сидел за круглым столом, на котором, кроме нескольких фарфоровых пиал со сладостями, больше ничего не было. Не по-восточному бедно накрытый стол, которым его встретил отец, неприятно уколол самолюбие Омара. Шейх не поднялся навстречу, лишь полыхнул холодным взглядом из-под густых бровей и без всякого предисловия грозно спросил:

– Значит, твои программисты не могут расшифровать сигнал?

Омар дернулся, как от пощечины. Нестерпимо захотелось закурить, но сейчас это было совершенно невозможно. Омар дважды становился свидетелем того, что стало с теми, с кем разговаривал Абу Умар подобным тоном. Первому уже через несколько секунд после устроенного отцом допроса отрубили голову. Второго бросили в яму с ядовитыми змеями. Он прожил немногим дольше, закончив свою жизнь в страшных мучениях. В обоих случаях скорую расправу над отступниками Омар считал справедливой и даже от души позабавился, глядя на предсмертную «пляску» приговоренного в яме со змеями. Но сейчас происходящее в кабинете Абу Умара уже не казалось ему забавным. И вошедший следом охранник, вставший у него за спиной, по одному знаку хозяина перехватит ему горло. Почувствовав холодок у себя на шее, Омар судорожно сглотнул. Да нет! Что за чушь?! Не станет отец его убивать. Не тот случай. И к чему тогда сладости на столе? Но холодок не проходил, потому что то, о чем спросил отец, было верным. Его программисты не могли расшифровать сигнал с российского спутника. За три дня работы они не продвинулись ни на шаг, ни на йоту, ни на миллиметр!

Омар понимал, что отец первым делом спросит его об этом, и во время перелета из Лондона в Доху думал над ответом.

– Они аналитики. А чтобы расшифровать перехваченный сигнал, нужны хакеры. Причем желательно знакомые с российскими спутниковыми системами связи.

Абу Умар продолжал буравить его глазами. Судя по взгляду, его ответ не изменил отношение отца.

– Ты убедил меня, что тебе по силам эта операция, – произнес Абу Умар после длительной паузы. – А я, в свою очередь, убедил в этом совет. Организация выделила тебе неограниченные средства. И где результат?!

– Результат будет, отец! – поспешно ответил Омар. – Я нашел человека, который расшифрует сигнал.

Вряд ли такой ответ удовлетворит отца, особенно когда он узнает, где он нашел этого человека. Но другого ответа у Омара попросту не было.

– Вот как? – правая бровь Абу Умара выгнулась вверх. – Кто он?

– Анатолий Воронцов, российский хакер. По сведениям, которые я нашел о нем в Интернете, он закончил один из московских вузов как раз по специальности «Спутниковые системы связи».

– Где он сейчас?!

Омар судорожно сглотнул.

– В 2003-м году Воронцов вместе со своим подельником Ильей Спириным был осужден голландским судом к восьми годам заключения за ограбление роттердамского отделения национального банка с помощью написанной им и внедренной в информационную систему банка компьютерной программы.

– Где он? – повторил свой вопрос Абу Умар.

Глядя на него, Омар решил, что все услышанное его нисколько не заинтересовало.

– Отбывает наказание в тюрьме, расположенной в пригороде Амстердама.

Абу Умар переглянулся со своим охранником.

– Мы сможем что-нибудь сделать?

Тот шагнул из-за спины Омара.

– Да, хозяин. Если место содержания известно, полагаю, мы сможем вытащить его оттуда.

Только сейчас Омар обратил внимание, что от охранника пахнет явно дорогим ароматическим маслом, на нем куда более дорогая, чем у всей остальной прислуги, одежда, а на безымянном пальце, сухом и крепком, – золотой перстень с черным опалом, который уж точно не по карману обычным слугам.

– Познакомься. Это Салладин, – представил Абу Умар своего помощника. – Именно он заткнул пасти продажным американским программистам, когда они, выкупая себе свободу, сообщили ФБР о твоей роли в нашем ударе возмездия по Нью-Йорку и Вашингтону.

Омар изумленно взглянул на Салладина. Он уже несколько раз слышал о нем как о блестящем организаторе дерзких акций, но еще никогда не видел. Сам Салладин никак не прореагировал на слова отца и даже не повернул голову к Омару, чтобы представиться. Всем своим видом он производил впечатление неуклюжего увальня, но, судя по тому, что о нем рассказывали, это впечатление было обманчивым.

– Займись этим, – теперь уже Абу Умар обращался к Салладину. – Нам нужен этот человек.

– Да, хозяин! – Получив приказ, Салладин мгновенно подобрался. Теперь он уже не походил на увальня. Изготовившийся к броску смертельно опасный хищник. – Я доставлю его вам.

– Не мне. – Абу Умар дернул головой в сторону застывшего перед ним сына. – Омар скажет, куда его доставить.

Омар почувствовал, как покинувшие его силы вновь вливаются в него, наполняя каждую клеточку его тела. Он по-прежнему в деле и все так же руководит операцией. Снова захотелось закурить. Но на этот раз он не стал сдерживаться и, выйдя из кабинета отца, первым делом достал футляр для сигар и, вытряхнув оттуда одну из них, резким движением сорвал с нее прозрачную обертку.

Глава 10

ВОЛЧЬЕ ЛОГОВО

Муса Нухаев весь день мотался по городу, даже не успел поесть. День оказался насыщенным и важным. Он договорился с Асланом об отсрочке своего долга. Это было нелегко. Чувствуя за собой поддержку общины, Аслан обычно бывает непреклонен и одинаково требователен что к чужакам, что к своим. Но Муса все-таки сумел убедить его подождать. Не та сейчас ситуация, чтобы отдавать деньги, – самому нужны. Он наконец решил все вопросы по закупке большой партии порошка. Но сразу встали новые: где спрятать дурь, где разместить курьера. Это только на первый взгляд просто. А нужна такая квартира, чтобы и район был тихий, и соседи не любопытные, и участковый прикормленный. Как раз такую квартиру Муса отдал Джафару. Тот сказал, что жилье нужно на неделю, а сам живет уже второй месяц и ничего за это не платит! Нет, Мусе не жалко. Пусть Джафар со своими людьми живет там сколько потребуется. Но сам хозяин, черт возьми, должен знать, когда гости думают освободить его квартиру!

Стоило Мусе подумать о Джафаре, как хорошее настроение от удачно складывающегося дня сразу испортилось. Честно говоря, он всегда побаивался Джафара. Когда имеешь дело с Джафаром, никогда не знаешь, что у того на уме. Муса предпочел бы вообще не иметь с арабом никаких дел, но, если бы об этом узнал Джафар, его бы уже не было в живых. В последнем Муса нисколько не сомневался, поэтому выполнил все, о чем его попросил Джафар: предоставил машины, нашел квартиру, обеспечил мобильниками и оружием. Он сделал для Джафара все, что ему было необходимо, а тот даже не удосужился сказать, сколько еще собирается оставаться в Москве! Неожиданная мысль заставила Мусу подскочить на сиденье собственного «БМВ». А вдруг Джафара уже нет в городе?! Притормозив, Муса выудил из кармана телефон и, похвалив себя за то, что записал в память номер трубки Джафара, набрал его. Джафар ответил после пятого гудка.

– Салам! – приветствовал его Муса. – Как дела, дорогой?

– Что случилось?! – пренебрегая правилами ведения восточной беседы, требовательно спросил Джафар.

Его грубый тон сбил Мусу с толку. Он уже пожалел, что позвонил Джафару.

– Ничего, – растерянно пробормотал он в трубку. – Все в порядке. Просто я хотел узнать, не нужно ли вам чего. Может, нужна еще какая-нибудь помощь...

– Нет! – отрезал Джафар.

– Хорошо. Я рад. Но если еще что-нибудь понадобится, не стесняйся...

«Идиот! – обругал сам себя Мусса. – Когда это Джафар стеснялся!» Он хотел еще что-нибудь добавить, но сообразил, что слышит в трубке гудки отбоя. Не дослушав его, Джафар разъединился. Муса раздраженно тряхнул головой. После короткого разговора с Джафаром он чувствовал себя выжатым лимоном. Какая же нелегкая занесла араба в Москву? Но уже в следующую секунду Муса понял, что не хочет этого знать.

Сунув трубку обратно в карман, он втопил педаль газа и погнал вперед, надеясь, что быстрая езда выветрит растерянность и страх, вцепившиеся в него после разговора с Джафаром.

* * *

На передвижном посту радиоперехвата, закамуфлированного под машину городской службы электросетей с надписью «Аварийная» на борту, старший оператор сорвал трубку радиотелефона.

– Есть сигнал! – выкрикнул он, соединившись с ответственным дежурным службы радиоконтроля антитеррористического департамента.

Тот сейчас же нажал кнопку громкой связи на своем интерфоне, чтобы находящийся рядом инициатор задания, полковник Егоров из управления по борьбе с терроризмом, мог слышать его разговор с оператором.

– Сигнал устойчивый. Пеленг постоянный. Продолжительность сеанса две с половиной минуты, – уже более спокойным голосом доложил оператор.

Отдав необходимые распоряжения, дежурный отключился, но в этот момент на пульте вновь зажглась сигнальная лампочка, и он снова склонился к микрофону. В течение одной минуты в центр радиоперехвата поступили доклады от операторов еще двух передвижных постов, доложивших о пеленгации источника перехваченного сигнала. Ответственный дежурный сейчас вызвал на экран своего монитора компьютерную карту жилого района столицы, где был запеленгован сигнал. Три сошедшиеся в центре экрана красные линии обозначили его местонахождение. То, что все три радиопеленга пересекались в одной точке, свидетельствовало о высокой точности пеленгации.

Шевельнув колесико компьютерной «мыши», дежурный увеличил масштаб. Многоугольные геометрические фигуры на экране превратились в квадраты и прямоугольники с номерами домов. Он указал на дом, где пересеклись красные линии.

– Вот это место.

Егоров облизнул пересохшие губы. Усилия оказались не напрасны. Не зря колесили по Москве радиопеленгаторные установки, не зря он сам все последние дни проводил в центре радиоперехвата, и не зря сидит в дежурке штурмовая группа «Альфы» под командованием Сашки Ватутина. Вот оно на экране – логово террористов!

– Значит, они в доме? – на всякий случай уточнил Егоров.

– По крайней мере, один из них, – поправил его ответственный дежурный. – Это на «Тульской». Я направил туда все ближайшие машины. Если повезет и он снова выйдет на связь, возможно, удастся определить даже подъезд и этаж.

– Спасибо. – Егоров от души поблагодарил дежурного. – Я с группой захвата выезжаю на место. Если поступят новые данные, немедленно свяжитесь со мной.

Быстро пожав дежурному руку, Егоров стремительно вышел из центра радиоперехвата и, наплевав на то, что скажут встреченные на лестнице коллеги, бегом бросился вниз, где в комнате отдыха дежурной службы томились ожиданием десять бойцов «Альфы» в полном боевом снаряжении.

* * *

Тихо шурша шинами, во двор въехал грузовой фургон «Газель» и остановился на пятачке между детской площадкой и мусорными баками.

– Зря, – осмотрев фасад соседнего дома через лобовое стекло «Газели», заметил Егоров. – Надо было остановиться за домом, а не въезжать во двор.

– Мы же не знаем, куда у них выходят окна, – возразил ему из глубины салона Ватутин.

В отличие от заводского фургона, в переоборудованной «Газели» отсутствовала перегородка, отделяющая кабину от грузового отсека. А чтобы это отличие не бросалось в глаза, на ее месте была натянута мелкоячеистая сетка, надежно защищающая укрывшихся в «грузовом» отсеке спецназовцев от любопытных взглядов прохожих.

– Может, там как раз им бы на глаза и попались, – продолжал развивать свою мысль Александр. После многочасового ожидания в прокуренной дежурке командира «альфовцев» тянуло поговорить. – Зато отсюда обзор отличный: все подъезды просматриваются... Да и сектор обстрела подходящий, – добавил он, вслед за Егоровым выглянув из окна. – Вы не переживайте, Андрей Геннадьевич, все будет нормально. Двор-то проходной. Здесь кто только не ездит. А на ту сторону я двух наблюдателей отправил. Подстрахуют в случае чего.

Мимо остановившейся «Газели» как раз проехал темно-синий джип «Чероки» с настолько густо затонированными стеклами, что было совершенно непонятно, как его владельцу удается проходить техосмотр. Егоров проводил джип хмурым взглядом. Хотя его недовольство вызвал отнюдь не внешний вид американского внедорожника, а преждевременное заверение Ватутина насчет успеха предстоящей операции. Не считая себя суеверным человеком, сам Егоров никогда не зарекался. Но Ватутин этого, похоже, не знал.

Тем временем джип неспешно прокатил вдоль фасада жилого дома, расположенного напротив того, где предположительно укрылись террористы, и притормозил возле распахнутого настежь подъезда. Из подъехавшей машины сноровисто выбрались трое крепких молодых парней в разномастной одежде, но с похожими спортивными сумками в руках. Высадив их, водитель дал газ и, доехав до конца дома, свернул за угол. Парни дружно направились к подъезду. Но у дверей им пришлось посторониться, чтобы пропустить выходящих оттуда мужиков в испачканных побелкой рабочих спецовках, тащивших мешок с кусками штукатурки и содранными обоями.

– Надо было ребят в строительные комбинезоны одеть, – с сожалением произнес Ватутин после того, как подъехавшие на джипе парни вошли в дом.

Егоров в ответ покачал головой.

– Чтобы они на входе столкнулись с настоящими строителями.

Ватутин растерянно прикусил язык.

– Не учел, Андрей Геннадьевич. Исправлюсь.

За его спиной раздался приглушенный смешок. Егоров снова поморщился. Ему не нравилась ни пустая болтовня Ватутина, ни общий настрой «альфовцев», который никак не соответствовал предстоящей жестокой схватке с террористами. А ведь они знают, что Джафар и его боевики не сдадутся без боя. Откуда же такая расслабленность? Или перегорели за эти несколько дней ожидания?

В нагрудном кармане десантного комбинезона Ватутина пискнула рация, и сейчас же молодой голос доложил:

– Орел, я Грач-1. На месте... Грач-2 на месте... Грач-3 на месте.

Ватутин выглянул в окно, но, как ни старался, не смог разглядеть расположившихся на крыше снайперов. Тогда он нажал на рации клавишу передачи и сказал в микрофон:

– Понял вас, Грачи. Продолжайте наблюдение.

Егоров взглянул на окна соседнего дома. Четыре подъезда, девять этажей, и на каждом по четыре квартиры.

Он недовольно скрипнул зубами.

– Если они снова не выйдут в эфир, наблюдение может затянуться.

– А что делать? – сейчас же спросил Ватутин. – Не обходить же все квартиры одну за другой. Тогда точно нарвешься на пулю. Или того хуже – они обнаружат нас раньше и захватят заложников. Тогда вообще неизвестно, чем кончится... Поручить это дело местному участковому... – продолжал рассуждать Ватутин. – Так у Джафара любой мент, вообще любой мужик вызовет подозрение... Вот если женщина. Только кто согласится?..

Последние слова Александра эхом отозвались в сознании Егорова, заставив его вспомнить о Веронике. Она, конечно, согласится. Только имеет ли он право подвергать девушку такой опасности? Несколько минут Егоров напряженно думал, потом все-таки достал из кармана трубку мобильного телефона.

Девушка ответила сразу, как будто только и ждала его звонка. Даже не дослушав Андрея до конца, она сказала:

– Я сейчас приеду. Какой адрес?

* * *

Неожиданный звонок Мусы не понравился Джафару, вызвав у него необъяснимое беспокойство. Он надеялся, что оно быстро пройдет, но сосущее чувство опасности со временем не только не прошло, а, наоборот, усилилось и переросло в тревогу, причины которой Джафар не видел. И это угнетало его больше всего. Его бойцы, похоже, ничего не замечали. Змей продолжал пялиться в телевизор, беспрерывно прыгая с канала на канал. Волк и Клюв, сидя на надувном матрасе, играли в нарды. Джафар вышел на кухню, поставил на плиту чайник, в заварочник всыпал несколько ложек листового зеленого чая. В Чечне вайнахи, отсидевшие по несколько лет в российских тюрьмах, кипятили чай на огне, пока он не превращался в горький и густой, как суп, напиток, который они называли чифирь. Джафар на привалах несколько раз пробовал его вместе с ними, но ничего, кроме горечи, тем более расписываемого вайнахами восхищения не ощутил.

Воспоминания вернули Джафара в горы Северного Кавказа, где он, как лис, запутывал идущих по следу российских собак-ищеек. Там, в горах, уходить от врага помогали правила ведения диверсионной войны, которые он строго соблюдал. Одно из них гласило: никогда не выходить в эфир из базового лагеря и мест временных стоянок! Джафара бросило в жар. А не это ли он только что сделал, разговаривая с Мусой! Эта квартира – их базовый лагерь, и, ответив на звонок Мусы, он нарушил главное правило конспирации. Правда, телефон – не рация. Но русские – хитрые собаки и в свое время выследили главного лидера вайнахов как раз по сигналу его спутникового телефона.

Джафар метнулся к окну и, отогнув край занавески, выглянул во двор. Он столько раз делал это, что помнил обстановку наизусть. Все было как обычно, если не считать медленно въехавшего во двор автофургона, Джафар уже знал, как он называется, – «Газель», который остановился за детской площадкой. Джафару сразу не понравился автофургон, и в следующую секунду он понял почему – водитель явно выбирал место для стоянки. Фургон остановился, но из него никто не вышел. Никто! Джафар застыл на месте. Неужели это за ними?! Прошло не менее пяти минут, но «Газель» так и стояла на месте с закрытыми дверями. Джафар вышел из оцепенения. Надо немедленно уходить, если он не хочет оказаться в лапах российских спецназовцев.

Стараясь держаться спокойно, он вернулся в комнату.

– Собирайте вещи. Уходим.

Змей недоуменно повернулся к нему. Клюв и Волк прекратили игру. Они явно ждали от него объяснений. Но Джафар не собирался ничего объяснять.

– Живее!

Бойцы вскочили с мест. Клюв бросился к шкафу, где под стопкой одежды было спрятано оружие. Змей хотел выключить телевизор, но Джафар запретил ему это делать.

– Оставим все как есть.

Клюв уже вытащил из-под вороха тряпья пистолеты, но никак не мог отыскать закатившуюся куда-то гранату. Джафар оттолкнул его и вытряхнул белье на пол. Граната лежала в углу бельевого ящика. Он сунул ее в карман, потом забрал у Клюва «стечкин» и заткнул пистолет за пояс. Змей и Клюв вооружились «ТТ», Волку пришлось довольствоваться охотничьим ножом с широким, как лопата, лезвием. Через минуту все четверо покинули квартиру.

На лестнице никого не оказалось – жильцы предпочитали пользоваться лифтом. Никем не замеченная четверка исламских боевиков спустилась на первый этаж. Джафар уже взялся за ручку подъездной двери, но в последний момент, словно обжегшись, отпрянул от нее. Водитель «Газели» не зря выбирал место для стоянки! Оттуда, где он поставил машину, отлично просматриваются все подъезды. И если в машине спецназовцы, они обязательно заметят выходящих из дома воинов Аллаха. Джафар оглянулся в поисках спасительного убежища. Слева от подъездной двери располагалась еще одна лестница, ведущая в подвал. Джафар ринулся туда. Следом бросились его бойцы. Дверь в подвал оказалась закрыта на замок, но в отличие от стальной двери подъезда она была деревянной.

– Змей, – коротко приказал Джафар, отступив в сторону.

Самый могучий из его бойцов обхватил руками навесной замок и, вцепившись в дужку, потянул его на себя. Послышался приглушенный треск. Джафар не понял: то ли это скрипят зубы Змея, то ли трещат выдираемые из дерева шурупы. Но через несколько секунд, надсадно выдохнув, Змей вырвал замок из двери вместе с прикрученными металлическими скобами.

– За мной. – Распахнув дверь, Джафар первым ворвался в подвал.

Там было темно, и он пожалел, что не запасся электрическим фонарем. Чиркнув зажигалкой, Джафар вытянул руку перед собой. Пламя плохо освещало темноту, тем не менее Джафар разглядел, как в глубине подвала зашевелилось какое-то лохматое существо. В следующее мгновение он понял, что это человек, одетый в облезлую драную шубу, – нищий бродяга, каких он неоднократно видел в подземных переходах! Очевидно, почувствовав опасность, нищий вскочил со своей лежанки, но было уже поздно. Несколькими прыжками Джафар настиг его, сбил с ног, подмял под себя и схватил за горло. Нищий затрепыхался, пытаясь освободиться. Джафар, чтобы прекратить эту агонию, несколько раз ударил его головой о землю. Тело бродяги сразу обмякло. Но Джафар всегда действовал наверняка и следующим движением свернул нищему шею. Оставив труп несчастного, он вернулся к его лежанке и быстро осмотрел нехитрый скарб, но там не оказалось ничего примечательного, кроме отрезка толстой водопроводной трубы, которой нищий, очевидно, отгонял обитающих в подвале крыс.

– Есть выходы в другие подъезды, – сообщил вернувшийся после осмотра подвала Змей. – Один также закрыт на замок, два других свободны.

Джафар покачал головой.

– Во двор выходить нельзя. Будем ждать здесь.

– Ждать? – переспросил Волк. – Чего?

Джафар смерил его уничтожающим взглядом. Воин Аллаха не задает вопросов и не рассуждает, а выполняет приказы своего амира, диктующего волю Всевышнего. Волк понял свою ошибку и, к своему счастью, покаянно опустил голову, иначе разделил бы участь бродяги.

* * *

Егоров встретил Веронику на подъездной дороге и, проводив к стоящей во дворе «Газели», дважды коротко стукнул в заднюю дверь. Одна створка дверей сейчас же открылась. Кто-то из «альфовцев» помог девушке подняться в машину. Егоров нырнул следом и поспешно захлопнул за собой дверь.

За это время Вероника уже успела устроиться на скамье рядом с Ватутиным. Когда Егоров обернулся, Александр как раз пожимал узкую ладошку Вероники, а девушка в ответ задорно ему улыбалась. Егорова охватило раздражение. Она явно недооценивает опасность! Не понимает, что в случае малейшего прокола, может погибнуть.

– Познакомились? Тогда перейдем к делу, – сухо сказал Егоров и, оттеснив Ватутина, сел на скамью рядом с Вероникой.

Когда он закончил говорить, девушка уже не улыбалась. Судя по ее внимательному взгляду, она поняла опасность взятой на себя роли.

– Справишься? – тепло спросил у нее Егоров.

Вероника уверенно кивнула:

– Конечно, Андрей Геннадьевич.

Ватутин протянул девушке черную таблетку с хвостом раздваивающегося провода.

– Радиомикрофон, – пояснил он. – Берет в радиусе пяти метров. Так что мы будем слышать все ваши разговоры. Закрепите где-нибудь... на теле, чтобы было незаметно. – Пробежав взглядом по ладной фигуре Вероники, Ватутин запнулся на полуслове.

– Ой, дайте сюда.

Видя замешательство командира «альфовцев», Вероника сама забрала у него микрофон, сдернула с шеи невесомый газовый шарфик и ловко прилепила микрофон за усы антенны с помощью поданной Ватутиным полоски лейкопластыря в вырезе своей блузки. Потом снова повязала на шею шарф, прикрыв им микрофон, и, повернувшись сначала к Егорову, затем к Ватутину, спросила:

– Ну как, нормально?

Егоров молча кивнул. А Ватутин натянул на голову наушники и щелкнул тумблером принимающей рации, проверяя работу микрофона.

– Скажите что-нибудь.

– Как дела, мальчики? – улыбнулась девушка.

Егорова передернуло.

– Вероника, это не игра.

Девушка снова улыбнулась.

– Я все поняла, Андрей Геннадьевич. Я буду очень осторожна.

– Так, ну микрофон в порядке, – произнес Ватутин, стянув наушники с головы. В отличие от Вероники он заметно волновался. – Эх! Я бы с вами пошел. Да куда в таком виде? – Ватутин хлопнул по своему десантному комбинезону с крупными буквами «ФСБ» на спине.

– Я пойду, – неожиданно для всех сказал Егоров.

– Вы? – удивленно вскинулся Ватутин.

– У тебя есть другие предложения? – Вынув из плечевой кобуры пистолет, Егоров сдвинул предохранитель и переложил его в правый карман куртки.

– Тогда вот, возьмите. – Ватутин протянул Егорову умещающуюся в кулаке миниатюрную рацию. – Они все настроены на одну волну. Если что, дайте сигнал тоном.

– Если что, вы и так услышите, – ответил Егоров, но все-таки взял предложенную рацию, потом повернулся к Веронике и взглянул девушке в глаза. – Пора.

– Угу. – Она легко поднялась со своего места, но, выходя из машины, на мгновение крепко стиснула руку Егорова своими тонкими пальцами.

Дверь первого подъезда оказалась закрыта, зато во второй как раз заходил мужчина с портфелем. Вероника устремилась следом за ним.

– Пожалуйста, не закрывайте!

Остановившись, мужчина придержал дверь.

– Здравствуйте. Вы здесь живете? – догнав его, сразу приступила к опросу Вероника.

– Здесь. А в чем дело? – Улыбка Вероники совершенно не подействовала на него, и он держался довольно настороженно.

– Наша фирма планирует открыть в вашем доме продуктовый магазин, а мне поручено узнать мнение жильцов по этому вопросу.

Вероника уже успела вооружиться авторучкой и раскрыть папку с чистыми листами бумаги.

Ее собеседник сразу оттаял.

– Магазин, у нас?

– Так вы не против?

Мужчина пожал плечами.

– Да нет.

– Отлично! – Вероника улыбнулась еще шире. – Вы из какой квартиры?

Записав номер квартиры и фамилию жильца, Вероника вошла в подъезд. Спустя несколько секунд следом за ней вошел Егоров. За закрытыми дверями лифта был слышен звук движущейся кабины – собеседник Вероники поднимался к себе домой. Девушка ждала Егорова на первом этаже. Он опустил руку в карман и, обхватив ребристую рукоятку пистолета, встал за выступ стены. Вероника беззвучно выдохнула («Все-таки она волнуется», – глядя на девушку, сообразил Егоров) и, подойдя к крайней двери, нажала кнопку звонка.

Несколько секунд, прошедших после этого, показались Егорову вечностью. Он почувствовал, как потеет ладонь, сжимающая пистолетную рукоятку. Только этого не хватало!

– Кто там?! – раздался из-за двери усталый женский голос, и Егоров облегченно перевел дыхание.

В течение пяти минут Вероника успела переговорить с жильцами из всех четырех квартир на первом этаже. Несмотря на волнение, она была очень убедительной. Как определил Егоров, все без исключения жильцы поверили в изложенную ею легенду об открытии продовольственного магазина, проявив к ней живой интерес.

* * *

Не доверяя Змею, Джафар решил сам обследовать подвал и вскоре обнаружил с каждой стороны ряд вентиляционных окон, заложенных кирпичной кладкой. Из одного из них торчал наружу сосок водопроводного крана. В этом месте в кладке имелась довольно широкая щель. Джафар взобрался на трубу и через щель выглянул наружу. Подозрительная «Газель» все так же стояла во дворе на прежнем месте. Разглядеть, кто находится в машине, было невозможно. Но Джафар решил не покидать своего наблюдательного поста, пока не выяснит это.

Вскоре его терпение было вознаграждено. Из кабины фургона пружинисто выпрыгнул подтянутый широкоплечий мужчина. Несмотря на то что он был одет в гражданскую одежду, костюм и куртку, в нем чувствовалась военная выправка. Выбравшись из машины, мужчина направился к выходу со двора, но Джафар не сомневался, что он вернется. И он действительно вернулся, причем не один, а с молодой ухоженной женщиной в модных сапогах, расклешенном пальто и повязанном на шее ярком платке. Мужчина подвел свою спутницу к машине, и они оба забрались в задние двери автофургона. Причем Джафар готов был поклясться, что двери открылись сами собой. Значит, их открыл тот или те, кто находился внутри! Джафару все стало ясно: в машине спецназовцы, а эти двое – их разведчики. И когда мужчина с женщиной вышли из машины и вошли именно во второй подъезд, он понял, что не ошибся в своих выводах.

* * *

На пятом этаже в первой выбранной Вероникой квартире дверь никто не открыл. Это оказалась уже третья квартира, хозяев которой не было дома. Егоров привычно достал из кармана полученную от Ватутина рацию и, нажав клавишу передачи, соединился с командиром «альфовцев».

– Пятый этаж, крайняя слева квартира. Проверьте окна.

– Грачи, как поняли? Выполняйте, – услышал он по рации приказ Ватутина.

– Окна зашторены, в комнате свет, и телевизор, похоже, работает, – доложил через несколько секунд один из снайперов.

Окна двух других квартир, по крайней мере, были темны. Егоров переглянулся с Вероникой.

– Поинтересуйся у соседей жильцами.

Девушка кивнула и, отойдя от подозрительной квартиры, позвонила в соседнюю дверь. Через несколько секунд Егоров, стоящий за углом ниши мусоропровода, услышал, как Вероника бойко излагает заготовленную легенду.

– Да открывайте, ради бога, – ответил ей довольно молодой женский голос. – Пусть у нас лучше магазин будет, чем бомжатник в подвале. Мы-то в своем подъезде замок на дверь подвала повесили, так они через другие шастают. А в соседнем доме, между прочим, в прошлом году пожар устроили!

– Очень хорошо, – радостно воскликнула Вероника. – А как вы думаете: соседи ваши возражать не будут? А то я их дома не застала.

– И не застанете! Они здесь не живут, а квартиру сдают. Все больше черным, – доверительно сообщила ей женщина.

– Неграм, что ли? – изобразила удивление Вероника.

Внимательно слушающий диалог Егоров решил, что она переигрывает. Но собеседница Вероники, похоже, не заметила фальши.

– Да лучше бы неграм. Чеченцам! А может, другим кавказцам. Я с ними как-то столкнулась на лестнице. Одеты прилично, а рожи бандитские – жуть!

– А давно они здесь поселились? – поинтересовалась Вероника.

– Шут его знает, – ответила женщина. – Я с ними не разговаривала. Век бы их не видеть.

Услышав хлопок закрывшейся двери, Егоров выглянул на площадку и поманил к себе Веронику.

– Что будем делать, Андрей Геннадьевич? – растерянно спросила она.

Вместо ответа Егоров вновь достал рацию и снова соединился с Ватутиным.

– Саня, поднимайтесь к нам. Проверим квартиру.

– Понял. – Ватутин отключился.

Спустя минуту он уже был в подъезде. Следом поднимались пятеро бойцов с девятимиллиметровыми автоматами «вал» наперевес.

– Я велел подогнать машину задним ходом к самому подъезду, так что нас никто не видел, – пояснил Ватутин и, указав взглядом на запертую дверь, спросил: – Эта?

Егоров кивнул.

– Поставим «Импульс»? – Ватутин продемонстрировал Егорову свернутый в кольцо шнур из пластиковой взрывчатки, пригодный как для вышибания дверей и оконных блоков, так и для проделывания проломов в стенах.

– С ума сошел? Хочешь весь дом переполошить.

Расстегнув куртку, Егоров достал из внутреннего кармана комплект универсальных отмычек.

– Андрей Геннадьевич! Откуда это у вас? – округлила глаза Вероника.

– Позаимствовал в оперативно-техническом отделе.

Примерившись к замку, Егоров выбрал нужную отмычку и вставил ее в замочную скважину. «Альфовцы», как по команде, вскинули автоматы, наведя их на запертую дверь. Все предстоящие действия были многократно отработаны ими в десятках учебных и боевых операций. Там не было места посторонним, и Егоров подумал, не помешает ли «альфовцам» Вероника. Но Ватутин аккуратно, но настойчиво оттеснил девушку в нишу мусоропровода, заслонив ее собой.

Егоров несколько раз шевельнул в скважине отмычкой, нащупывая выступы в ригеле замка, и провернул ее. Замок щелкнул и открылся. Егоров резко дернул дверь на себя. В то же мгновение все шестеро «альфовцев» друг за другом влетели в квартиру. Егоров услышал стук опрокинутого стула, хлопки распахиваемых дверей – штурмовая группа проверяла комнату и места общего пользования: кухню, ванную, туалет. Но отчаянных криков, выстрелов и звуков борьбы, указывающих на то, что в квартире скрываются террористы, слышно не было.

Спустя несколько секунд на площадку вышел Ватутин.

– Все чисто, Андрей Геннадьевич. Заходите.

– А я? – сейчас же подала голос Вероника.

– Вы тоже можете зайти. – Ватутин улыбнулся, но, как отметил Егоров, какой-то безрадостной улыбкой.

Все стало ясно, когда он зашел в квартиру. В единственной комнате на полу валялись вытряхнутые из шкафа вещи. На лежащем у стены надувном матрасе Егоров увидел игральную доску со сбитыми нардами и валяющимися среди них игральными костями. На тумбе в противоположном углу продолжал работать не выключенный телевизор.

– Опоздали мы, Андрей Геннадьевич, – заметил подошедший сзади Ватутин. – Ушли гады. На кухне чайник еще теплый, и заварка в заварочном чайнике – сухая.

Егоров удрученно покачал головой.

– Опоздали... Надо здесь все осмотреть. Я вызову криминалистов, а ты организуй охрану квартиры. Только на площадке. Нечего здесь толпиться.

* * *

Внезапно «Газель» сорвалась с места и, въехав на тротуар, притерлась почти вплотную к подъезду. С хлопком распахнулись задние двери – Джафар этого не видел, но, прильнув ухом к смотровой щели, разобрал топот выпрыгивающих из машины и вбегающих в подъезд людей. Такое могло произойти только в одном случае – те двое нашли их бывшее убежище. И если они немедленно не уберутся из подвала, их обнаружат и здесь. Джафар почувствовал себя загнанным волком, которого обложили со всех сторон. Если бы можно было выбраться из подвала с другой стороны. Он взглянул на кирпичную кладку, закрывающую вентиляционное окно. Ее толщина составляла всего полкирпича, и если посильнее ударить...

Спрыгнув на пол, он бросился к лежанке поселившегося в подвале бродяги и, расшвыряв ворох тряпья, поднял кусок водопроводной трубы. То, что надо! Увесистая труба вполне могла заменить лом или даже кувалду. Джафар подбежал к вентиляционному окну и, размахнувшись, ударил трубой в середину закрывающей окно кирпичной кладки. С глухим ударом труба врезалась в центральный кирпич, расколов его пополам. Джафар сунул трубу в руки Змею, сам вернулся обратно, стащил с убитого бродяги его шубу и накрыл ею кирпичи. По его команде Змей принялся молотить трубой в прикрытые шубой кирпичи. Искусственный мех гасил звуки ударов, тем не менее Джафару казалось, что стук разносится по всему дому. Сунув руку за пазуху, он вытащил оттуда свой «стечкин». С пистолетом в руках Джафар сразу почувствовал себя спокойнее. Оружие всегда придавало ему уверенности и являлось средством выживания как в аравийской пустыне, так и в кавказских горах. Если сейчас в подвал ворвутся российские спецназовцы, у него есть чем встретить их.

После четвертого удара кладка начала поддаваться. Сначала из окна вывалился один кирпич, затем другой, и наконец Змей выбил остатки кладки наружу.

Джафар отступил от окна.

– Волк, проверь.

Волк ухватился за край окна, подтянулся на руках и ужом проскользнул в пролом. Через секунду оттуда послышался его приглушенный голос:

– Лезьте. Все спокойно.

* * *

Прежде чем выйти из подъезда, Егоров заглянул на ведущую в подвал лестницу. Он сделал это чисто машинально в силу укоренившейся привычки ничего не упускать во время осмотра.

– Куда вы, Андрей Геннадьевич? – удивилась спускающаяся следом Вероника.

Вместо ответа Егоров быстро сбежал по ступенькам, остановившись перед неплотно прикрытой деревянной дверью, на которой вопреки утверждению женщины с пятого этажа не было никакого замка. Там, где когда-то располагались скобы, из двери торчали светлые на изломе деревянные щепки. Совсем свежие!

Приготовив предусмотрительно захваченный электрический фонарик, Егоров осторожно приоткрыл дверь.

– Что там? – совсем рядом нетерпеливо прошептала Вероника.

Егоров не успел ответить. В глубине подвала полыхнула ослепительная вспышка, и одновременно с грохотом выстрелов выпущенные пули раскрошили стену за спиной Егорова. Выключив фонарь, он отпрянул назад и тут же сообразил, что на фоне освещенного подъезда они с Вероникой представляют собой отличные мишени. Стоило так подумать, как Вероника болезненно вскрикнула и неловко опустилась на ступени. Егоров рванул из кармана пистолет и, ориентируясь по вспышкам выстрелов, повел ответный огонь, посылая в темноту пулю за пулей.

Он расстрелял весь магазин и только тогда сообразил, что больше не слышит выстрелов террористов. Сзади тихо всхлипывала Вероника. «Значит, жива!» – облегченно подумал Егоров. Он повернулся к девушке. Она сидела на ступеньках, обхватив ладонями ногу.

– Тебя ранили?! Куда?!

Вероника обиженно всхлипнула.

– Я каблук сломала. И колготки порвала.

Она отняла руки от бедра, показав стрелку расползающейся ткани.

Егоров так и застыл на месте. У него просто не нашлось слов, чтобы выразить свое отношение к случившемуся.

– Что... – начала Вероника, но не успела закончить фразу.

По лестнице пронеслись пятеро «альфовцев» во главе со своим командиром. Распахнув продырявленную пулями дверь, они ворвались в подвал, светя перед собой мощными аккумуляторными фонарями. Практически сразу из подвала донесся громкий голос Ватутина:

– Этот готов! Ищите остальных!

В этот момент где-то за домом раздался глухой взрыв.

– Наверх! Быстро! – крикнул Ватутин и, выбежав на лестницу, пояснил: – Одного вы уложили, Андрей Геннадьевич. А остальные ушли через вентиляционное окно. Мы за ними. – Он снова нырнул в подвал.

Секунду поколебавшись, Егоров бросился вверх по лестнице к выходу из подъезда.

– А я?! – крикнула ему вслед Вероника.

– Сиди на месте и жди меня! – не оборачиваясь, прокричал ей в ответ Егоров.

* * *

Выстрелив несколько раз в сунувшегося в подвал русского кафира, Джафар нырнул в проделанный Змеем пролом. В подвале остался Клюв, но Джафар не собирался его ждать. Змей и Волк были рядом, и он бросился с ними к ближайшей улице, чтобы затеряться в толпе прохожих.

– Стоять! Ни с места!

Грозный окрик заставил Джафара обернуться. На стоящем возле дома джипе внезапно зажглись фары, осветив ярким светом вырвавшихся вперед Волка и Змея. Команда подкреплялась массивным стволом снайперской винтовки «ВСС», выставленным из окна правой передней двери американского внедорожника. Змей и Волк покорно остановились. Оба знали, что творит с человеческим телом девятимиллиметровая пуля, выпущенная в него с десяти-пятнадцати метров. Но, сосредоточив все внимание на попавших в полосу света боевиках, снайпер допустил серьезную ошибку, и Джафар сейчас же воспользовался ею. Отпрянув обратно в спасительную тень, он выхватил из кармана гранату и, выдернув чеку, метнул ее в открытое окно автомобиля. Пущенная им граната влетела в машину, ударилась в приборную панель и скатилась на пол, под ноги «альфовцу», держащему на прицеле своей снайперской винтовки выбравшихся из подвала террористов.

В ту же секунду распахнулись автомобильные дверцы. Двое находящихся в джипе «альфовцев» синхронно выпрыгнули из обреченной машины и распластались на асфальте. В последний момент снайпер успел захлопнуть за собой дверь, принявшую на себя основной град осколков и тем самым спасшую его от неминуемой смерти. Но когда он спустя несколько мгновений после взрыва поднял голову, то уже не увидел перед собой террористов. Петляющая между домами подъездная дорога была пуста, лишь с улицы доносился шум проезжающих автомобилей.

* * *

Свернув за дом, Егоров увидел распертый взрывом внедорожник с высаженными стеклами и изрешеченным осколками кузовом. Вспомнив про наблюдателей, Егоров бросился к машине, но она оказалась пуста.

Пока он осматривал джип, к машине подбежал Ватутин.

– Упустили мы их, Андрей Геннадьевич, – тяжело дыша от быстрого бега, сообщил командир «альфовцев». – Через дворы ушли. Вот, – Ватутин протянул Егорову «cтечкин», который держал в руке. – Осторожней, ствол еще горячий. Кто-то из них на бегу выронил.

– Сколько их?

– Было четверо. После того, как вы одного застрелили, осталось трое, – пояснил Ватутин.

– А Джафар? – быстро спросил Егоров.

– С ними. Это он гранату в нашу машину зашвырнул. – Александр указал на продырявленный осколками джип. – Хорошо, ребята успели выпрыгнуть, а то бы конец обоим.

Егоров сокрушенно покачал головой. Операция по захвату террористической группы исламских боевиков провалилась. И то, что схватка с террористами обошлась без жертв, не могло служить ни утешением, ни оправданием этого провала.

– Да не казните вы себя, Андрей Геннадьевич! – воскликнул Ватутин, заметив состояние Егорова. – Возьмем мы этих гадов. Деваться-то им некуда. Так что не сегодня-завтра возьмем.

Егоров так не думал: вряд ли контакты Джафара ограничивались его единственным московским связником. Но возражать Ватутину не стал.

* * *

Близилась полночь, когда Джафар подошел к автобусной остановке. Последние автобусы ходили редко, но он умел ждать и знал, что дождется. Когда, наконец, подошел автобус, Джафар выбрал вышедшую оттуда одинокую женщину и двинулся следом за ней... Волки ислама сумели вырваться из западни, устроенной им российскими спецназовцами. Правда, один из волков стал добычей охотников, но это неважно. Главное, жив вожак! А место погибшего займет другой волк из его стаи. Но прежде нужно где-то пересидеть охотничью облаву. Такого места у Джафара не было, но он знал, к кому обратиться за помощью. Для этого ему нужен был новый телефон. Джафар не сомневался, что спецназовцы выследили их именно после злополучного звонка Мусы. Поэтому, оторвавшись от погони, он первым делом разбил полученные от Мусы телефоны и выбросил их обломки в канализационный коллектор.

Идущая впереди женщина свернула на боковую улицу, где не горела половина фонарей. Она явно боялась ходить в темноте, потому что ускорила шаги. Но если бы она даже перешла на бег, то все равно не смогла бы убежать от преследующего ее волка. Джафар метнулся следом. Догнав выбранную жертву, он схватил ее сзади левой рукой за волосы, сорвав с головы платок, а кулаком правой ударил в затылок. Сейчас у него на руке не было кастета, но удар все равно получился страшный. Коротко вскрикнув, женщина сразу обмякла. Джафар сдернул с ее плеча сумочку, отшвырнул прочь бесчувственное тело и нырнул в ближайшую подворотню.

Укрывшись в темноте, он расстегнул сумочку и запустил туда руку. Помада, пудреница, гребень, какие-то бумажки, носовой платок, связка ключей – все это Джафара не интересовало, и он вытряхнул весь этот мусор себе под ноги. Наконец пальцы наткнулись на сотовый телефон в боковом кармашке. Джафар поспешно выхватил его из дамской сумочки и набрал глубоко врезавшийся в память номер. Тот, кому адресовался звонок, решал любые проблемы. В Йемене, Афганистане, на Кавказе – везде! Так было прежде, и Джафар не сомневался, что так будет и сейчас.

Ждать вновь пришлось довольно долго, но наконец в трубке раздался властный голос шейха Абу Умара:

– Я слушаю.

– Это Джафар, – представился он. – Ваш посланец велел мне оставаться в Москве до его возвращения. Но кафиры выследили меня. Я потерял одного человека, но ушел. Своему человеку здесь я больше не могу доверять, и теперь мне нужна помощь.

Несмотря на то что диалог велся на арабском, приходилось старательно подбирать слова, чтобы не сболтнуть лишнего. Но Абу Умар отлично его понял.

– Перезвони мне через час. Я скажу, что тебе делать.

– Да, господин. – Джафар нажал клавишу отбоя.

Он доложил ситуацию хозяину, и теперь Абу Умару предстояло думать над ее разрешением.

Глава 11

ЕВРОПЕЙСКИЕ КАНИКУЛЫ

Лежащая на больничной койке старуха трясла нижней челюстью и таращила свои бессмысленные водянистые глаза. Они все спросонья трясли отваливающимися челюстями и бестолково хлопали глазами – старые маразматики, когда они с Ури заходили по утрам в палаты, чтобы сменить обоссанное за ночь белье, заправить постель и вынести наполненные утки. Почему-то голландские власти считали, что, работая санитарами в муниципальной больнице для престарелых, заключенные скорее осознают тяжесть своего проступка и быстрее встанут на путь исправления. Хотя, на взгляд Хантера, это была грязная, унизительная работа – что может быть более мерзкого, чем убирать дерьмо за слюнявыми стариками. Это отвратное занятие только добавляло злобы ожесточенному на весь окружающий мир Хантеру. И те четыре дня в неделю, когда ему вместе с другими заключенными приходилось выносить больничные параши, были самыми ненавистными в его нынешнем существовании.

Вот уже месяц Хантер работал в паре с долговязым и тощим, как жердь, Ури Дауэсом – хрен выговоришь, называвшим себя антиглобалистом и получившим пять лет за то, что во время какой-то демонстрации полоснул по роже бритвой полицейского. Ури тоже с трудом выговаривал имя своего напарника, хотя свободно болтал на трех языках. «Ана-толий Ворон-тсофф», – получалось у него. Поэтому охотно согласился пользоваться хакерским ником Хантер, прочно заменившим Воронцову его собственное имя.

– Доброе утро, мадам, – проквакал по-голландски Ури таращащейся с подушки старухе. – Как вам спалось сегодня?

Старуха что-то зашамкала в ответ, при этом из угла рта у нее выкатилась желтая слюна. Хантер брезгливо отвернулся. Это из-за кретина Кулька, провалившего уже фактически выгоревшее дело да еще и сдавшего его голландской полиции, он вынужден копаться в старушечьем дерьме, разматывая восьмилетний срок, вместо того чтобы загорать где-нибудь на Ибице или на Арубе в обнимку с Дианой на пляже собственной виллы. Ведь он ясно сказал этому тупоголовому, сколько денег нужно снять со счета. А тот выгреб все подчистую – двести пятьдесят тысяч евро наличными! И, конечно, попал под подозрение банковских служащих и полиции. Первым осталось только проверить, откуда поступили деньги на счет, а вторым – надеть на Кулька наручники. Безмозглый болван! Кретин!..

Всякий раз, когда Хантер начинал думать о своем неудачливом напарнике, оказавшемся к тому же трусливым предателем, его охватывала ярость. В эти моменты он ничего не видел вокруг себя. Неутоленная месть и накопившаяся злоба застилали глаза. Должна была пройти по крайней мере минута, чтобы он вновь пришел в себя. Но внезапно раздавшийся резкий удар распахнувшейся двери вывел из этого полуобморочного состояния. Хантер обернулся на звук и застыл с отвалившейся челюстью, в точности повторив выражение лиц больных стариков, вид которых всегда вызывал у него отвращение.

На пороге выросли две человеческие фигуры в белых халатах и черных масках, полностью закрывающих лица. Хантер опустил глаза и увидел направленные на себя черные автоматы «Узи». Один из ворвавшихся остался в дверях, другой шагнул вперед, оттолкнул в сторону оказавшегося на пути Ури и остановился перед Хантером.

– Воронцофф?!

Вместо ответа Хантер судорожно икнул. Тогда вошедший сделал не лишенное изящества движение рукой, и зажатый в руке короткоствольный автомат ткнулся Хантеру под подбородок.

– Воронцофф?! – повторил он.

Обостренным восприятием Хантер заметил, как его палец выбирает свободный ход спускового крючка.

– Да, – выдавил он, чувствуя, как вдавливается в кожу автоматный ствол.

Но это ощущение оказалось недолгим. Получив ответ, жуткий человек в черной маске сейчас же опустил свой автомат и, ухватив Хантера за руку, дернул за собой. Ни физических, ни душевных сил к сопротивлению не было, и Хантер послушно шагнул за ним к выходу. В этот момент Ури со свойственным ему отчаянным безрассудством схватил Хантера за другую руку и истошно завопил. Возможно, он надеялся, что визитеры в масках заберут и его с собой или что администрация тюрьмы скостит ему срок за попытку воспрепятствовать побегу своего напарника. Ни того, ни другого не произошло. Вместо этого захвативший Хантера автоматчик направил на Ури свое оружие и нажал на спуск. Короткая автоматная очередь прострочила антиглобалиста от мошонки до впалой груди и, оборвав его крик, отбросила назад, прямо на скрючившуюся на больничной койке старуху. Хантер инстинктивно оглянулся на забрызганное кровью тело своего напарника, но новый рывок за руку вытолкнул его из палаты в больничный коридор. Здесь толклись ковыляющие к умывальнику старики, а со стороны сестринской комнаты бежали несколько санитаров. Но выпущенная вторым автоматчиком очередь по потолку заставила тех и других вжаться в стену. Больше никто не пытался остановить Хантера, и он вместе с похитителями добежал до эвакуационного выхода. Автоматчик, застреливший Ури, держал его руку, словно клещами, не оставляя никаких шансов на освобождение. Впрочем, Хантер и не помышлял об этом – пример прошитого автоматной очередью Ури оказался весьма убедительным.

Похитители отлично ориентировались в здании. Спустившись по лестнице на первый этаж, они через приемный покой выбежали на больничный двор. Навстречу им бросились двое тюремных охранников: Эйс и Деккер, караулившие у дверей больницы привезенных из тюрьмы заключенных. Охранники не имели при себе оружия, не считая наручников и электрошокеров. Тем не менее Деккер – каков идиот – попытался остановить похитителей. Автоматная очередь перерезала его пополам. Деккер согнулся, как перочинный нож, и, боднув головой асфальт, растянулся на подъездной дорожке. Эйс, уворачиваясь от пуль, нырнул в живую изгородь. Один из похитителей выпустил ему вслед длинную очередь, но попал или нет – Хантер не разглядел, только услышал, как пули защелкали по веткам. Похитители втолкнули его в распахнутую дверь стоящего в больничном дворе микроавтобуса, запрыгнули следом, и микроавтобус сейчас же рванул с места. Тот, что все время держал Хантера за руку, наконец выпустил его запястье, но лишь для того, чтобы достать откуда-то из-под халата наполненный медицинский шприц с закрытой защитным колпачком иглой. Сдернув с иглы колпачок, он повернулся к Хантеру. Этот шприц испугал Хантера сильнее автомата. Он отпрянул в сторону, но похититель все тем же молниеносным движением ухватил его за волосы и запрокинул голову назад. Острая игла ужалила его в шею, выпустив во вздувшуюся вену содержимое шприца. Сразу же маячащая перед глазами светло-серая обивка крыши микроавтобуса начала расплываться, а еще через несколько секунд Хантер провалился в тяжелый наркотический сон.

* * *

Пробуждение было долгим и не менее тяжелым, словно он выныривал с большой глубины. Почему-то не хватало воздуха. Он втягивал его носом и ртом, даже слышал свист, чувствовал, как вздымается грудная клетка, но никак не мог сделать вдох. Закашлявшись, он наконец проснулся и открыл глаза. Увиденное вновь показалось ему сном, но тупая боль в голове подтверждала, что все это наяву.

Хантер обнаружил себя в комнате, которая никак не могла быть тюремной камерой, лежащим на широкой двуспальной кровати, застеленной золотистым покрывалом. На нем был все тот же выданный в больнице бирюзовый костюм санитара, а вот больничные тапочки с ног исчезли. Почему-то их исчезновение воспринималось как тяжелая потеря. Возле кровати на стуле сидел сухощавый широкоплечий человек со смуглой оливковой кожей и черными волнистыми волосами. Когда Хантер посмотрел на него, он, не меняя позы, снял со стоящего рядом журнального столика телефонную трубку и, поднеся ее ко рту, что-то сказал на своем, незнакомом Хантеру, языке.

– Кто вы? Где я? – по-английски обратился к нему Хантер, но человек не удостоил его ответом.

Хантер осмотрелся. Комната, где он находился, была довольно просторна и больше всего напоминала гостиничный номер. Кровать, шкаф-купе, плазменный телевизор с подключенным к нему DVD-проигрывателем, письменный и журнальный столики, кресло, два стула, на одном из которых сидит черноволосый незнакомец, судя по всему, такой же охранник, как тюремные надзиратели, да задернутое портьерами окно. Интересно, что за окном? А что, если встать и распахнуть портьеры? Вот только какие указания получил надзиратель на этот счет.

Выполнить свое намерение Хантер не успел. Открылась дверь, и в комнату вошел стройный молодой мужчина в дорогом, даже на вид, костюме и не менее дорогих туфлях. У него были такие же темные волосы, как у сидящего на стуле вертухая, только уложенные на другой манер, с безукоризненно ровным пробором.

– Можешь оставить нас, – по-английски обратился он к надзирателю.

Тот медленно, словно раздумывал, поднялся со стула и так же не спеша вышел за дверь, плотно прикрыв ее за собой. Его место сейчас же занял мужчина в костюме и, обращаясь к Хантеру, сказал:

– Давайте знакомиться, мистер Воронцов. – К удивлению Хантера, он практически без искажений произнес его фамилию, что даже полиглоту Ури никогда не удавалось. – Меня зовут Омар. И я давно искал встречи с вами.

Он явно рассчитывал на какой-то ответ, но Хантер решил промолчать, ожидая продолжения. И оно не заставило себя ждать.

– Вы талантливый человек, мистер Воронцов, а едва не сгубили свой талант за какие-то двести пятьдесят тысяч евро.

Если бы кретин Кулек не провалил все дело, джекпот мог бы быть в несколько раз больше. Но, несмотря на данное заблуждение незнакомца, то, что он сказал, было весьма интересно.

– Чего вы от меня хотите? – напрямую спросил Хантер.

– Предложить вам работу, мистер Воронцов...

– Называйте меня Хантер.

– Хантер – охотник? – Омар пожевал губами, словно пробуя на вкус его сетевой ник. – Ну конечно, у каждого хакера должен быть свой псевдоним. – Он улыбнулся хвастливой улыбкой продавца. Впрочем, сейчас он скорее покупал, а не продавал. – Так вот, Хантер, я предлагаю вам поработать на меня за... один миллион долларов.

– Всего один? – усмехнулся Хантер, чтобы сбить с него спесь.

– Мы можем обсудить это, когда работа будет выполнена, – живо отреагировал Омар.

Ситуация начала проясняться. Омар, скорее всего, был главарем банды грабителей, которым понадобилась помощь первоклассного хакера. Правда, судя по его прикиду и обещанному им гонорару, он и так не испытывает недостатка в деньгах. Интересно, что он собирается ограбить – резервный банк Евросоюза?

– Что за работа?

– Разобраться в одной программе.

– Слушайте, кончайте ходить вокруг да около! – вышел из себя Хантер. – Говорите прямо, что вам от меня нужно.

Омар на секунду задумался, но затем кивнул.

– Резонно. Идемте за мной.

Хантер кое-как встал с кровати. Это оказалось непросто. Голова кружилась – видимо похитители вкатили ему какую-то психотропную дрянь. Неудивительно, что он ничего не помнит с того момента, как оказался в микроавтобусе.

За дверью комнаты оказался коридор и лестница, ведущая вниз. Спустившись по ней, Хантер оказался в просторном зале с камином, а взглянув в окно, понял, что находится в каком-то коттедже или загородном доме. За окном виднелась зеленая лужайка и каменный забор, увитый плющом или диким виноградом. По лужайке с поджарым доберманом на поводке прогуливался человек в охотничьей куртке со множеством карманов – явный охранник. Другой охранник, тот, кого первым увидел Хантер, отойдя от наркотического сна, развалился на стоящем в зале кожаном диване. Казалось, что он дремлет. Но Хантер был уверен, что надзиратель бдительно следит за ним из-под неплотно сомкнутых век.

– Прошу сюда.

Хантер обернулся на голос Омара. Тот стоял возле неприметной двери, за которой должна была находиться кладовка или небольшой чулан, где обычно хранятся ведра и швабры. Но когда Омар открыл дверь, Хантер увидел за ней еще одну лестницу, ведущую в подвал.

Подвальная лестница упиралась в другую дверь, уже железную, с поворотным стальным штурвалом, как на двери банковского хранилища или люке подводной лодки. Омар повернул штурвал, и дверь открылась. При этом в подвале зажегся свет, и Хантер изумленно застыл на пороге открывшегося ему помещения. Нет! Он был в шоке. Вид двух вооруженных автоматами людей в черных масках, ворвавшихся в палату амстердамского госпиталя, поразил его куда меньше. Прямо перед ним, всего в нескольких шагах – можно подойти и дотронуться рукой, – стоял настоящий «Гибсон». Суперкомпьютер с производительностью миллиард операций в секунду и ценой... Черт возьми, он забыл его цену! Но уж точно не один и не два миллиона долларов! «Гибсон» не просто стоял в подвале – он работал! И на двух колоннах мультипроцессорных блоков перемигивались цветные индикаторы. После того, что он увидел в подвале, первоначальное предположение о том, что он понадобился похитителям для участия в ограблении, показалось Хантеру полным бредом.

– Это... это «Гибсон»?

Омар кивнул.

– Приходилось работать на такой технике?

Он еще спрашивает! Да любой хакер заложил бы душу за одну такую возможность!

Омар как будто читал его мысли.

– Вам представится такая возможность.

Он подошел к одному из двух подключенных к «Гибсону» терминалов и, нажав несколько клавиш, перевел его из «спящего» состояния в рабочий режим.

– Взгляните сюда.

Хантер подошел ближе. По экрану бежали колонки девятизначных чисел – цифровые коды.

– Это зашифрованное сообщение, – пояснил Омар. – Нужно расшифровать его.

– Хотите получить текст?

– Не только, – уклончиво ответил Омар. – Текст и шифр. В первую очередь шифр. Что еще, кроме «Гибсона», вам для этого понадобится?

Хантер пожал плечами.

– Время.

– А помощь кого-нибудь из знакомых хакеров? Например, того же Ильи Спирина, пострадавшего вместе с вами от голландской Фемиды?

Хантер заскрежетал зубами.

– Какой он, к черту, хакер?! Да ему не написать программу даже по линейному алгоритму! Я взял его в долю, а он провалил все дело, а когда на него насела полиция, сдал меня со всеми потрохами! Я получил восемь лет, а этот вонючий хорек за свою подлость и предательство только четыре! И... – Хантер на секунду задумался. – Вы хотите, чтобы я на вас работал. Так вот, у меня дополнительное условие. В качестве аванса за мою работу вы убираете Спирина! Мне все равно, как вы это сделаете, но эта сволочь должна подохнуть!

Омар с интересом взглянул на него.

– А вы, оказывается, мстительный человек, Хантер, и не спускаете нанесенных обид. Уважаю. Можете считать, что мы договорились. – Он протянул руку, и Хантер без колебаний пожал ее. – Вы знаете, где находится ваш обидчик?

– Сидит в утрехтской тюрьме. Мой адвокат все разузнал про него, – с мстительной улыбкой ответил Хантер.

Омар понимающе покачал головой.

– Не буду больше отнимать у вас драгоценное время и займусь своим делом. – Он указал на компьютерный терминал. – А вы займитесь своим.

Поднявшись из подвала в гостиный холл, Омар подсел к развалившемуся на диване Салладину.

– Наш русский гость хочет разделаться со своим подельником, сдавшим его голландской полиции. Он ставит это условием своей работы.

Салладин приоткрыл полузакрытые веки.

– Хорошо. Кровь свяжет его крепче всего.

– Да, но сможешь ли ты это сделать? – нетерпеливо спросил Омар.

Салладин повернул к нему свое иссеченное ветром пустыни лицо. В глубине глаз полыхнуло пламя пожаров.

– Полагаю, это не труднее, чем добраться до американских хакеров, находившихся под охраной ФБР.

«Песчаный удав», – внезапно вспомнил Омар слышанное от кого-то прозвище Салладина и поспешно кивнул.

* * *

Нападение вооруженных преступников на муниципальный госпиталь Амстердама, убивших санитара из числа работавших в госпитале заключенных и полицейского, тяжело ранивших второго полицейского и похитивших другого заключенного, стало сенсационной новостью всех информационных программ национального телевидения и общеевропейских телевизионных каналов. Каждый выпуск новостей начинался с сообщения о бойне, устроенной неизвестными преступниками в масках в муниципальном госпитале голландской столицы, и информации о ходе расследования. Несмотря на пристальное внимание прессы и телевидения, прикованное к трагедии в амстердамском госпитале, единичный случай вооруженного нападения и похищения заключенного не изменил отношение руководства министерства юстиции к системе охраны осужденных преступников и практике использования заключенных на общественно-полезных работах. Поэтому каждое утро из ворот утрехтской тюрьмы выезжал синий зарешеченный фургон с дюжиной заключенных. Фургон развозил их по городским предприятиям, где, согласно решению мэрии, можно было использовать труд заключенных, а вечером увозил обратно.

Илья Спирин вместе со своим напарником поляком Бронеком обслуживал сеть городских прачечных. Работа была не пыльная и вполне Илье по нраву. Катайся весь день по городу от одного приемного пункта к другому, развози тюки с выстиранным бельем да забирай с грязным. Напарник Илье попался смешливый и всю дорогу травил анекдоты, над которыми смеялись и водитель принадлежащего прачечной пикапа, и сопровождавший Илью с Бронеком тюремный охранник. В их работу он не вмешивался, а на остановках вылезал из пикапа лишь для того, чтобы размять ноги да переброситься парой слов с молодыми приемщицами белья, которые тоже были не прочь поболтать с парнем в форме. О нападении на госпиталь в Амстердаме Спирин узнал, как и все прочие заключенные, из выпусков новостей, но особого значения этому не придал. В родной Москве вон каждый день сколько народу убивают: и из автоматов, и из пистолетов, и тротиловые шашки подкладывают – все к этому давно привыкли и ничего, живут. Правда, когда в связи с вооруженным нападением на госпиталь прозвучала фамилия «Воронцов», Спирин немного забеспокоился. Журналисты выдвинули версию, что российский хакер был связан с вооруженной бандой, но Спирин знал, что это не так, и выбросил глупое предположение из головы. Если уж говорить откровенно, то Хантера он всегда немного побаивался. Тот становился совершенно безумным, когда шарился в своем Интернете. Даже когда играл в обычную компьютерную стрелялку. Поэтому он и хотел разом забрать со счета все деньги и свалить от него. Откуда он мог знать, что при обналичке такой суммы денег в банке кинутся проверять историю их поступления. Если Хантер такой умный, как себя считает, сказал бы ему об этом, прежде чем посылать в этот долбаный банк. А раз сам прокололся, так и нечего бочку катить. И Хантер еще смеет обвинять его, что Илья его, видите ли, сдал. Сам подставил в банке и еще обвиняет.

– Ты чего такой хмурый? – обратился к Спирину Бронек.

Илья поднял голову. Бронек развалился на задней скамье пикапа, зажав между ног тюк с бельем, который они забрали в последнем приемном пункте.

– Помнишь ту толстушку, которая нашему... – Бронек покосился в сторону железной перегородки, отделяющей кузов пикапа от кабины, где сидели водитель и тюремный охранник, – глазки строила. Знойная деваха. Я бы такую приласкал. – Поляк мечтательно прикрыл глаза.

Илья живо вспомнил пышнотелую приемщицу с крашеными перьями волос на голове и какой-то металлической заклепкой в ухе. Запасть на такую можно было только после длительной отсидки. Он презрительно хмыкнул и уставился в окно на улицу, где можно было увидеть куда более сексапильных девиц. Некоторые из них уже надели короткие юбки, расстегнули легкие плащики и теперь охотно демонстрировали прохожим и проезжающим свои обтянутые нейлоном колени.

Неожиданно внимание Спирина привлек выезжающий с соседней улицы автомобиль, старый, дребезжащий «Ситроен», которому самое место на свалке, двигающийся на красный свет. Странно: голландцы большие педанты, особенно когда это касается правил дорожного движения. Илья напряг зрение, пытаясь разглядеть сидящего за рулем водителя. Когда до выехавшего на перекресток «Ситроена» осталось метров пять, ему это удалось. За рулем машины сидел щуплый парень, очень похожий на араба, с всклокоченными волосами и горящими глазами. Наркоман, что ли? Урод! Куда он едет?! Мы же столкнемся!

Спирин инстинктивно отпрянул от окна, едва не растянувшись на сложенных в кузове пикапа тюках с бельем, поэтому не заметил, как водитель «Ситроена» поднял зажатый в кулаке электровыключатель, соединенный проводом со стоящей на переднем сиденье телевизионной коробкой, доверху наполненной взрывчаткой. С криком «Аллах акбар!» он вдавил в пол педаль газа и, когда рванувшийся вперед «Ситроен» врезался в пикап прачечной, нажал кнопку выключателя, замкнув электрическую цепь. В то же мгновение из телевизионной коробки вырвался огненный шар. Испепелив водителя-смертника, он разорвал кузов «Ситроена», проломил борт пикапа, пронзив осколками тела находящихся в нем людей, и, оглушив страшным грохотом жильцов соседних домов, выбил окна в их квартирах.

* * *

Обернувшись на звук открывшейся двери, Хантер вновь повернулся к экрану. Он уже привык к тому, что Омар часто заходит в подвал посмотреть на его работу. Обычно он стоял молча и через несколько минут уходил, но на этот раз изменил своему правилу.

– Вы совсем не щадите себя, Хантер. Думаю, вам пора сделать перерыв.

Что-то новенькое. Прежде Омар только и следил, чтобы он сидел за компьютером.

– Я не устал.

– Бросьте, Хантер. Отвлекитесь. Иногда это бывает полезным. Тем более что я хочу вам кое-что показать.

С этого бы и начинал. Оставив дисплей «Гибсона», Хантер встал с вертящегося кресла.

– Идемте.

Поднявшись из подвала, он с любопытством осмотрел каминный зал, но за то время, что он общался с «Гибсоном», в зале ничего нового не появилось. Что же Омар приготовил для него?

Но тот как будто забыл о своем намерении.

– Не хотите посмотреть телевизор? Скоро должны начаться новости.

Не дожидаясь ответа, Омар взял с журнального столика телевизионный пульт и включил установленный в зале широкоэкранный телевизор.

– Присаживайтесь.

Хантер заметил, что стоящие напротив телевизора кресла специально развернуты к экрану. Значит, предложение посмотреть новости не случайно. Хантер сел в кресло, взял с журнального столика одну из специально выставленных банок кока-колы – кто-то позаботился об удобстве просмотра – и резким движением сорвал кольцо. Несколько капель вспенившейся жидкости пролились на пол и на подлокотник кресла. Но Омар сделал вид, что не заметил этого, а может, и правда не заметил. Он смотрел на телевизионный экран и нервно теребил пальцами распечатанную сигару.

Но вот на экране промелькнула заставка информационного выпуска ВВС – как вскоре после знакомства определил Хантер, Омар не знал голландского языка, поэтому предпочитал смотреть англоязычные телеканалы, – и появившийся вслед за этим диктор объявил:

– После недавнего нападения на муниципальный госпиталь в Амстердаме Нидерланды вновь подверглись удару террористов. Сегодня, около часа дня по местному времени, в голландском городе Утрехте прогремел сильнейший взрыв. Согласно распространенному заявлению полиции, террорист-смертник взорвал начиненный взрывчаткой автомобиль на одной из городских улиц...

Изображение на экране сменилось. Хантер увидел пожарные машины и самих пожарных, поливающих из шлангов искореженный кузов обгоревшего автомобиля.

– В результате взрыва погибли четыре человека, находившихся в проезжавшей мимо машине, – продолжал вещать диктор за кадром. – Это работник городской муниципальной службы, двое заключенных утрехтской тюрьмы и их охранник... Сейчас на экране вы видите имена погибших.

Хантер впился взглядом в высветившуюся на экране фамилию Спирин и перевел взгляд на Омара.

– Как видите, я выполнил ваше дополнительное условие, – улыбнулся Омар. – Вы удовлетворены?

Хантер молчал. Между сказанными в горячке словами и их материальным воплощением огромная разница. Но он не жалел о своих словах. Нет, не жалел. Предатель Кулек заслужил свой конец.

– Вы удовлетворены, Хантер?! – повторил свой вопрос Омар. Он уже не улыбался, а, напротив, смотрел требовательно и жестко.

Но Хантер выдержал его взгляд.

– Да.

– Тогда ответьте: когда вы выполните свою работу? Когда расшифруете сигнал?

Задать такой вопрос мог только полный дилетант, ничего не смыслящий в криптографии.

Хантер пожал плечами.

– Я не могу сказать определенно. Возможно, через год, а возможно, и лет через десять.

– Что?!!! – Омар подскочил на месте, переломив пополам свою сигару. – У меня нет столько времени!

– А что вы хотели?! – пошел в наступление Хантер. – Ваш сигнал закрыт шифром гарантированной стойкости! Чтобы расшифровать его, нужно перебрать миллиарды комбинаций. Даже «Гибсону» с его производительностью это не под силу сделать быстрее чем за несколько лет. Короче! Хотите получить текст – дайте мне цифровой ключ. Хотите получить ключ – дайте мне исходный текст.

– Ключ или текст? – повторил за ним Омар.

– Вот именно, – ответил Хантер, наблюдая за напряженной работой мысли, отразившейся на лице Омара. Подумай, подумай. Иногда это бывает полезным.

Наконец, очевидно, приняв какое-то решение, Омар вскинул голову.

– Вы получите исходный текст, – твердо заявил он. – Но учтите, что после этого я не потерплю никаких отговорок.

* * *

– Андрей Геннадьевич, вы европейские новости смотрите?!

Донесшийся из трубки бодрый голос Вероники не улучшил мрачного настроения Егорова. Очередной день розысков Джафара и его боевиков закончился впустую. Вопреки утверждению Ватутина, террористов не удалось обнаружить ни на следующий день после провалившейся операции по их задержанию, ни через два дня, ни через неделю. На очередном совещании специальной оперативной группы подполковник Изместьев высказал мнение, что боевики скрылись из Москвы. С ним согласился и замнач Московского управления ФСБ генерал Олейников, так как это позволяло ему отменить в своем подразделении усиленный режим несения службы. Из всех членов оперативной группы лишь один Егоров продолжал утверждать, что Джафар с боевиками по-прежнему в Москве и скрывается на другой конспиративной квартире. Но он и сам понимал, что все его утверждения – всего лишь слова, которые никак не могут помочь в розыске террористов.

– Мне своих новостей хватает, – в ответ на вопрос Вероники пробурчал он в трубку.

– И зря! – заявила девушка и тут же задала следующий вопрос: – А фамилия Воронцов вам что-нибудь говорит?

– Нет. – Егоров вымотался за день и не чувствовал в себе ни сил, ни желания отгадывать подбрасываемые Вероникой загадки. – Кто это?

– Долго объяснять. – Хихикнула в ответ она. – Поэтому закажите мне пропуск и ставьте кофе. Я сейчас приеду. Нет, кофе не надо. Не могу пить ваш суррогат. Раз уж рабочий день на исходе, давайте лучше посидим в какой-нибудь кофейне, где готовят настоящий.

– Гм... давайте, – озадаченно ответил Егоров, поймав себя на мысли, что ему, очевидно, так и не привыкнуть к переменам в ее желаниях.

Через час они сидели за столиком небольшого кафе с броским названием «Шоколадница». Егоров не считал себя завсегдатаем московских кофеен, поэтому предоставил выбор Веронике и вынужден был признать, что выбранная ею кофейня оказалась очень уютной. Изучив меню, Вероника заказала себе большой бокал капучино с шоколадом и взбитыми сливками, Егоров ограничился чашкой эспрессо.

Как только принявшая заказ официантка отошла от столика, Вероника придвинулась к Егорову и сказала:

– Воронцов – знаменитый российский хакер.

Она произнесла это так торжественно, что Егоров не удержался от ироничного замечания:

– Чем же он так знаменит?

И тут же пожалел о своем вопросе – Вероника явно обиделась.

– Пожалуйста, не язвите. Он внедрил в информационную систему голландского национального банка написанную им компьютерную программу, которая позволяла ему практически безнаказанно скачивать деньги со счетов клиентов. Причем обнаружилось это только после того, как его сообщник попытался получить в банке наличными подозрительно большую сумму. Воронцова арестовали, осудили к скольким-то там годам заключения...

Вероника уже успокоилась, и вместо былой обиды в ее глазах зажглись искорки азарта.

– А четыре дня назад, – она сделала выразительную паузу, – его похитили из-под стражи неизвестные террористы! Все европейские информационные каналы муссируют эту тему. Даже в наших «Вестях» упомянули об этом. Я уж не знаю, как вы могли не слышать.

Егорову было хорошо известно о педантичности европейских стражей порядка, поэтому ему не терпелось узнать подробности случившегося. Но к столику как раз подошла официантка с заказом, и он смог задать свой вопрос только когда она расставила чашки и удалилась.

– Все произошло, как в лихом боевике. К муниципальному госпиталю, где Воронцов и другие заключенные работали санитарами, подъехали неизвестные в масках и с автоматами. Расстреляли двух полицейских и одного санитара, посадили Воронцова в свою машину и увезли.

– Почему ты считаешь, что его похитили именно террористы?

– Ну а кто? – удивилась Вероника. – Автоматы, маски...

Сообразив, что ее аргументы звучат неубедительно, девушка рассердилась.

– Да что я вам доказываю?! Сейчас заедем ко мне – у меня тарелка «Евро ньюс» принимает. Сами все увидите.

Вероника решительно отодвинула от себя чашку, демонстрируя свою готовность немедленно пуститься в дорогу.

– Подождите. Давайте хотя бы кофе допьем, – попытался остановить ее Егоров.

– Андрей Геннадьевич! Какой кофе, когда я вам о таких вещах говорю? – она осуждающе покачала головой, но все-таки сделала несколько глотков. – Ну, все, вы готовы?

– Готов.

Егоров залпом допил свой эспрессо – кофе действительно оказался хорош, и приходилось только жалеть, что ему не удалось посмаковать его, – и, подозвав официантку, попросил счет.

* * *

Войдя в квартиру, Вероника проворно скинула в прихожей сапожки и пальто и скрылась в комнате. Пока Егоров снимал обувь и вешал на плечики свою куртку, она настроила нужный телеканал и нетерпеливо крикнула из гостиной:

– Андрей Геннадьевич, ну, где вы там? Идите скорее, сейчас как раз начнутся новости.

Войдя в гостиную, Егоров успел увидеть окончание заставки «Европейских новостей», после чего на телеэкране промелькнули посеченные осколками фасады небольших трех– и четырехэтажных домов, затем появились пожарные машины, сгрудившиеся на перекрестке двух городских улиц, а в окружении суетящихся пожарных – лежащий на боку обгоревший автофургон и еще что-то черное и бесформенное.

– Новые подробности сегодняшнего теракта в голландском городе Утрехте, унесшего жизни четырех человек. – Переводчику, дублирующему по-русски слова телекомментатора, с трудом удавалось сохранять спокойствие. – Как стало известно полиции из опроса пострадавших и свидетелей, исламский боевик, личность которого уже установлена, но в интересах следствия пока держится в секрете, намеренно врезался в машину муниципальной службы. В результате взрыва начиненного взрывчаткой автомобиля погибли четыре человека: водитель автофургона Хьюго Прист, сотрудник утрехтской тюрьмы Питер Франс и двое заключенных, Бронек Циевич и Илья Спирин. Сейчас полиция выясняет: есть ли связь между сегодняшним взрывом в Утрехте и недавним вооруженным нападением на городской госпиталь в Амстердаме, в результате которого погибли два человека, еще один получил тяжелые ранения, а четвертый похищен нападавшими...

Егоров повернулся к Веронике. Она стояла рядом с ним с телевизионным пультом в руках и, расширив глаза, смотрела на экран. Заметив на себе его взгляд, девушка сказала:

– Они связаны. – И в ответ на недоуменный взгляд Егорова пояснила: – Взрыв в Утрехте и нападение на амстердамский госпиталь. Погибший заключенный Илья Спирин – это и есть сообщник Воронцова. Я только не пойму: зачем террористам понадобилось убивать бывшего сообщника похищенного хакера?

– Возможно, он знал о Воронцове что-то такое, что представляло опасность для хакера или для его похитителей, – ответил Егоров. – Но в любом случае это зачистка, аналогичная той, которую боевики «Аль-Каиды» провели в США, когда одного за другим убили свидетелей по делу Омара.

Он несколько раз прошелся по комнате и, указав на телевизионный экран, продолжил:

– Если за похищением Воронцова и убийством его сообщника стоит «Аль-Каида»... А я думаю, что это именно так, – уж очень схожи действия боевиков в Голландии и США. Не удивлюсь, если организаторами обоих акций являются одни и те же лица. И если допустить, что Воронцова похитили боевики «Аль-Каиды», значит, руководству организации срочно понадобился российский хакер. – Егоров повернулся к Веронике. – Зачем?

– Готовится какая-то крупная акция с использованием информационного оружия, и Воронцов нужен в качестве исполнителя, – не очень уверенно ответила девушка.

– Причем готовится в Москве. Раз Омар оставил здесь боевую группу Джафара, – уточнил Егоров.

Вероника побледнела.

– Андрей Геннадьевич, мне страшно. Этот Омар ужасный человек. Что, если он замыслил и в Москве устроить нечто подобное американской трагедии 11 сентября?

Взглянув в побледневшее лицо Вероники, Егоров неожиданно почувствовал свою ответственность за нее. Он шагнул к девушке и, обняв ее двумя руками за плечи, ободряющим голосом произнес:

– Мы не позволим ему этого. Ты веришь мне?

Егоров удивился, насколько естественно и просто это произошло. И Вероника восприняла этот жест как должное, во всяком случае не отстранилась и не сбросила с плеч его рук.

– Верю. Конечно, верю. Вот только не знаю, как этому помешать?

Андрей тепло улыбнулся ей.

– Зато я знаю. Любая акция проходит стадию подготовки. И если хакер Воронцов – это силы, то должны быть и средства: компьютеры, высокоскоростные модемы, другое оборудование.

Вероника улыбнулась в ответ:

– Я, кажется, поняла. Нужно найти эти средства.

– Верно.

Егоров нежно коснулся рукой волос Вероники, и она, подавшись вперед, тесно прижалась к нему.

* * *

– Возьми, наконец, трубку! – донесся из гостиной недовольный голос жены.

«Лень жопу оторвать от дивана! А сама небось смотрит очередной сериал». Чертыхнувшись про себя, Хиромант отложил недочитанную газету и вышел в коридор, где висел телефон.

– Это баня? – раздался в трубке грубый незнакомый голос.

Хиромант напрягся. Ключевым словом «баня» обозначался тайник за водосточной трубой в доме напротив прачечной. Похоже, цэрэушники совсем выжили из ума: два раза подряд использовать для тайниковой передачи одно и то же место. Может, действительно звонят в баню? Тогда следующая фраза все расставит по своим местам.

– Нет, – с чуть более длительной, чем естественная, паузой ответил он.

– Странно, а в справочной сказали, что баня.

Невидимый собеседник отключился. Все точно – звонок с требованием снять очередной контейнер. А звонил наверняка какой-нибудь бомж, которому подсунули бумажку с текстом. Теперь следовало замотивировать для жены свою отлучку из дома.

Хиромант вернулся в комнату и через несколько секунд крикнул оттуда:

– Ты не убирала мои сигареты?!

– Да я даже не знаю, где они лежат, – донеслось из гостиной.

«Что ты вообще знаешь». Он вышел в прихожую.

– Видно, закончились. Выйду куплю.

Ответа не последовало – жена увлеченно уставилась в телевизор. Хиромант натянул свою безразмерную куртку, прихватил ключи от машины и вышел за дверь...

Озвучивая пароль, Джафар действительно читал фразы, которые накануне продиктовал ему по телефону Омар. Еще более старательно, буквально по буквам, он записал текст послания, которое особым способом следовало передать человеку Омара в Москве.

Покинув на следующий день загородный коттедж, куда по указанию Абу Умара он перебрался вместе с Волком и Змеем после того, как кафиры разгромили их предыдущую базу в квартире Мусы, вечером Джафар был на станции «Выхино». Он совершенно не знал Москву, но свое незнание российской столицы компенсировал наглостью и хитростью хищного зверя.

Остановив промышляющего извозом частника, Джафар заглянул в машину.

– Слушай, друг. Помоги брата найти. Дом помню, название улицы помню, адрес забыл.

Водителю вовсе не хотелось подсаживать к себе в машину волосатого «друга» с тяжелой бульдожьей челюстью, хищным перебитым носом и холодными глазами убийцы. Но Джафар, почувствовав его сомнения, вынул из кармана пачку купюр.

– Не сомневайся, друг. Деньги есть. Не обижу.

Вид расправленных веером стодолларовых банкнот заставил водителя передумать. Взять с него грабителям нечего, подержанная «девятка» тоже не бог весть какой навар, да и похожий на обезьяну громила сам при деньгах – авось пронесет.

– Какая улица?

Получив ответ, водитель прикинул время и расстояние и назвал сумму:

– Сто баксов.

Джафар с готовностью протянул купюру. Водитель повертел ее в руках и, убедившись, что купюра подлинная, сунул деньги в карман.

– Поехали.

Поколесив по Москве, он отыскал нужную пассажиру улицу и по его просьбе проехал ее из конца в конец. Джафар почти сразу увидел названную Омаром вывеску прачечной, но попросил водителя остановиться, только когда он проехал еще один квартал. Высадив его, водила сразу уехал, а Джафар подождал, когда машина скроется из вида, и направился в обратную сторону. Поравнявшись с прачечной, он перешел на противоположную сторону и, свернув за угол дома, запустил руку за водосточную трубу. На высоте полутора метров от земли пальцы нащупали выкрошившуюся щель в стыке железобетонных плит. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что за ним никто не наблюдает, Джафар быстро засунул в щель плоскую металлическую банку из-под обувного крема с вложенной внутрь тысячей долларов и короткой запиской, после чего двинулся дальше. Еще через полчаса он отыскал городской таксофон и позвонил по продиктованному Омаром номеру.

* * *

Вернувшись после обеда в кабинет, Егоров достал пачку сигарет, но, открыв верхний ящик стола в поисках зажигалки, забыл о ней. Поверх стопки бумаг в ящике лежал портрет Вероники. Он нарисовал его утром, когда, по своему обыкновению, размышляя, чиркал по бумаге карандашом. Карандашный набросок очень точно запечатлел испуг, появившийся на лице Вероники в тот момент, когда после просмотра выпуска международных новостей она заговорила об Омаре. Вероника всегда очень тщательно скрывала свои истинные чувства. Но, испугавшись, она показала себя живым человеком. И именно этот образ с их последней встречи врезался в память Егорова. И еще. Он отчетливо понял, что скучает по ее звонкому голосу, быстрой речи и максималистской прямоте суждений. Да просто хочет видеть ее рядом с собой. Может быть, позвонить ей? Вот так, без всякого повода? И что сказать: пригласить на свидание? Мысль показалась глупой, и Егоров устыдился ее, но все-таки взглянул на телефон. И как редко, но все-таки случается в жизни, телефон зазвонил. Егоров поспешно сорвал с аппарата трубку. «Хоть бы это была она!»

– Андрей Геннадьевич! Поздравьте меня! – звонким колокольчиком донесся из трубки голос Вероники.

Егоров плотнее прижал к уху трубку.

– Поздравляю. А с чем?

– А вы заберите меня со службы, я вам расскажу.

Сегодня определенно его день. Даже глупые мечты о свидании, похоже, сбываются.

– Отлично! Когда?!

Вероника на секунду запнулась. Похоже, ее удивило его «отлично».

– Ну... скажем, часиков в восемь. Не очень поздно?

– Нет, нисколько.

– Тогда до встречи.

Он хотел еще что-то сказать, но Вероника уже отключилась – из трубки неслись короткие гудки отбоя.

Весь остаток дня Егоров постоянно возвращался в мыслях к предстоящей встрече. По дороге в Ясенево он остановился возле метро и после долгого выбора купил три пышные ветки хризантемы, из-за чего опоздал на семь минут. Ругая себя за это опоздание и мысленно представляя, как девушка мерзнет у проходной на холодном ветру, Егоров подъехал к КПП, но Вероники там не обнаружил. В первый момент он почувствовал облегчение, но потом подумал, что, возможно, не дождавшись его, Вероника уехала, и достал мобильный телефон.

– Вы уже на месте? – как ни в чем не бывало ответила она. – Подождите, я сейчас быстро решу оставшиеся вопросы и выйду.

Вероника появилась только через двадцать минут. Причем выглядела настолько довольной, что Егоров ревниво подумал, что это за вопросы и с кем их решала она в восемь вечера, через два часа после окончания официального рабочего дня.

Он молча протянул ей цветы.

– Это мне? – удивилась девушка. – А по какому поводу?

– Ты же сама сказала, что тебя можно поздравить.

– А, в том смысле, – хихикнула Вероника, принимая от Егорова цветы. – Вкусно пахнут.

Она пристроила букет на коленях, но затем передумала и переложила его на заднее сиденье. Егорова это немного обидело, но, стоило Веронике заговорить, как он забыл о своей обиде.

– Андрей Геннадьевич, вы были правы, когда сказали, что террористам понадобятся средства для совершения готовящегося теракта, – заявила она и без всякого перехода спросила: – Вы слышали про компьютеры фирмы «Гибсон»?

Егоров вспомнил свой разговор с Игорем Колесниковым.

– Те, что выполняют роль корневых серверов Интернета?

– Да. Но, кроме того, компьютеры «Гибсон» используются в метеорологии для составления долговременных прогнозов погоды, в криптографии, в других областях, где требуется рассчитывать процессы с большим числом неизвестных параметров, – добавила Вероника. – Так вот, примерно за неделю до похищения Воронцова один из таких компьютеров приобрела никому неизвестная бельгийская фирма, зарегистрированная по адресу частного коттеджа.

– В Бельгии? – уточнил Егоров.

– В шестидесяти километрах от границы с Голландией. Чуть более четырех часов езды от Амстердама.

– И ты полагаешь, что Воронцов сейчас в этом коттедже?

Вероника озорно улыбнулась.

– На днях я это узнаю.

– Как это?! – опешил Егоров.

– Присмотрюсь к обитателям коттеджа.

– В Бельгии?

Вероника выразительно пожала плечами.

– Ну а где же еще, Андрей Геннадьевич! Поселюсь в том же коттеджном поселке, поживу там и все выясню.

Легкость, с которой она говорила об этом, вывела Егорова из себя:

– Ты что, ничего не понимаешь?! Если Воронцов действительно в этом коттедже, то он там наверняка не один! И если террористы обнаружат слежку, если хотя бы заподозрят об этом, то, не задумываясь, ликвидируют свидетеля, как уже не раз это делали!

– Андрей Геннадьевич! Не разговаривайте со мной, как с маленькой! – вслед за Егоровым повысила голос Вероника. – И не кричите на меня! Не забывайте, что я не из вашей Конторы! У меня есть свое начальство, с которым все согласовано! И завтра я лечу в Бельгию!

– Завтра? – растерялся Егоров. – Но... почему именно ты? Почему не отправили мужчину? Ведь это же очень опасное задание.

Вероника улыбнулась и, прикоснувшись к руке Егорова, тихим голосом сказала:

– Во-первых, женщина вызывает меньше подозрений. А во-вторых, хозяйка пансионата, где я планирую поселиться, пожилая одинокая дама. Разговорить ее мне будет гораздо проще, чем мужчине. И потом, меня будет прикрывать посольская резидентура.

– Из посольства в Брюсселе? – тяжело вздохнул Егоров.

Это было единственное, что ему оставалось. Андрей понял, что Веронику ему не переубедить. Что бы он ей ни говорил, она не изменит своего решения. К тому же она, безусловно, была права в своих доводах. Но с еще большей очевидностью он понял, что, пока она не вернется, ему не будет покоя.

* * *

В окна аэровокзала, куда попала Вероника, выйдя из самолета, светило по-весеннему яркое солнце. Бельгийские пограничники и таможенники были приветливы и доброжелательны. Все это Вероника посчитала хорошим знаком. Она беспрепятственно прошла паспортный и таможенный контроль, получив штамп в свой российский паспорт, и, быстро сориентировавшись по развешанным в здании аэропорта указателям, вышла к стоянке такси. Здесь пришлось отстоять небольшую очередь, но Веронику это даже обрадовало. Она с интересом наблюдала за проходящими мимо бельгийцами и прибывшими в Брюссель туристами. Многие местные женщины, особенно молодые, уже переоделись в легкие весенние плащи, курточки и короткие юбки. Мысленно сравнив себя с ними, Вероника с сожалением отметила, что в своих джинсах и кроссовках выглядит куда менее элегантно, однако решила, что не стоит переживать по этому поводу. Во-первых, не известно, в чем ходят жители городка, куда она направляется, а во-вторых, всю недостающую одежду она сможет купить в местных магазинах.

Вскоре подошло такси. Улыбчивый таксист со смешными усиками, скорее всего француз или итальянец, помог ей загрузить в багажник чемодан. Сознательно мешая русские и английские слова, Вероника назвала ему отель, где была назначена встреча с сотрудником посольской резидентуры. И машина тронулась.

Отель оказался небольшим и по европейским меркам довольно дешевым. Как раз в таких предпочитают останавливаться путешествующие по Европе российские туристы. Зарегистрировавшись на рецепшене, Вероника поинтересовалась у портье, нет ли какой-либо корреспонденции на ее имя. Никаких сообщений не оказалось. Значит, встреча с сотрудником посольства состоится в оговоренное время. За полчаса до полудня Вероника спустилась в фойе и, взяв в баре чашку кофе, расположилась за одним из столиков, откуда просматривался вход.

Она как раз успела допить кофе, когда в отель вошел молодой человек в строгом костюме и белой рубашке, но без галстука, чем напрочь перечеркивал свой конторский вид. Вежливо кивнув портье, он окинул профессиональным взглядом гостиничный холл и безошибочно направился к Веронике.

– Юрий Шаталов, помощник консула, – представился он.

Помощник так помощник. Ожидать, что на рядовую, в общем-то, встречу явится сам резидент, было бы наивно.

– Присаживайтесь, Юра. – Вероника указала гостю на свободное кресло за своим столиком.

После обмена ничего не значащими фразами, которые призваны были запутать бельгийскую контрразведку в случае ведущегося за ними наблюдения, в наличии которого Вероника сильно сомневалась, Юрий перешел к делу:

– Хасс – маленький городок к северо-востоку от Антверпена. По нашим меркам так просто сельский поселок. Одна гостиница, сейчас практически пустая, – так что хозяйка должна быть рада вашему появлению, бар, ресторан, несколько магазинов. Ресторан находится за городом и рассчитан в основном на приезжих. Местные жители туда практически не ходят. Мадам Костель, хозяйка гостиницы, вдова, детей нет, живет одна. Содержать пансионат ей помогает приходящая прислуга.

Сообщив установочные данные о хозяйке пансионата, с которой предстояло познакомиться Веронике, Юрий понизил голос:

– По данным городской префектуры, интересующий вас коттедж принадлежит гражданину Кипра. Никакими компрометирующими сведениями в отношении него мы не располагаем.

– А не компрометирующими? – пошутила Вероника.

Но Юрий не понял ее шутку и отрицательно покачал головой.

– Тоже нет. Это все. Если вам что-то понадобится, звоните. – Он протянул девушке визитную карточку с несколькими номерами телефонов, один из которых был подчеркнут шариковой ручкой. – Плановый контакт через пять дней.

Чувствовалось, что Юра волнуется. Веронике захотелось поднять ему настроение. Она улыбнулась.

– Тогда до встречи.

Но работник посольства остался сух и официален.

– До встречи.

Попрощавшись, он встал из-за стола и, даже не взглянув на нее, вышел.

Вероника пожала плечами. Чего он боится? Бельгия – демократичная европейская страна. Ни он, ни она не совершили здесь ничего противозаконного. Так чего зря напрягаться?

Остаток дня Вероника провела как настоящая туристка. Она погуляла по городу, съела пиццу в попавшейся на пути пиццерии, зашла в пару местных магазинчиков, в одном из которых даже купила плетеную сумку-корзину для пикника. На следующий день она выписалась из отеля и на такси отправилась на железнодорожный вокзал. Там, предъявив уже английский паспорт, она купила билет на электропоезд до станции Хасс и через час езды на скоростной электричке уже была на месте. Сам городок располагался в трех километрах от железнодорожной станции. Такси на привокзальной площади не оказалось. Но Веронику это не смутило. Она вышла на дорогу и, когда ее догнала проезжающая мимо машина, подняла руку с отогнутым большим пальцем, изобразив жестом, что просит ее подвезти. Машина, темно-зеленый «Фольксваген-Пассат», сразу остановилась, и водитель, чем-то напомнивший Веронике улыбчивого брюссельского таксиста, охотно впустил ее в машину. По-английски он говорил вполне сносно и, узнав от Вероники, что его попутчица собирается провести в их городке несколько дней, сам порекомендовал ей остановиться в пансионате у мадам Костель.

Мадам Костель оказалась сухощавой, опрятной женщиной лет пятидесяти пяти. По-английски она говорила так же бойко, как по-французски и по-фламандски. Своей новой гостье она обрадовалась, тем не менее внимательно выслушала изложенную Вероникой легенду о цели ее приезда и предупредила девушку, чтобы она не устраивала в своем номере шумных вечеринок и громко не включала музыку, так как это может помешать соседям – пожилой супружеской паре из Антверпена. Вероника ответила, что устала от шума и суеты городской жизни и приехала сюда за тишиной, чем окончательно растрогала хозяйку. Пообещав мадам Костель обязательно зайти к ней вечером на чашку чая, Вероника забросила в номер свои вещи и отправилась на прогулку по городу.

Юрий оказался абсолютно прав, когда сравнил городок с сельским поселком. Вероника обошла его меньше чем за час, а на машине можно было объехать и вовсе за пять минут. Принадлежащий киприоту коттедж стоял особняком и скрывался за высокой кирпичной оградой. Проходя мимо, Вероника услышала за забором грозное собачье рычание. Дом явно хорошо охранялся. Причем, видимо, не доверяя четвероногим сторожам, хозяин установил на заборе скрытые видеокамеры и датчики охранной сигнализации. Веронике захотелось понаблюдать за домом, чтобы выяснить, кто будет туда заходить и выходить. Но в первый день она решила не рисковать. У нее еще будет такая возможность. Соседняя роща вполне годится для наблюдения. Завтра она наведается туда с биноклем и фотоаппаратом – как раз пригодится купленная в Брюсселе сумка для пикника. А сегодня можно попытаться осторожно расспросить за чаем мадам Костель об обитателях таинственного коттеджа.

* * *

Он почти на сутки отложил момент своего триумфа, чтобы еще раз проверить расчеты. Все оказалось верно. Программа-имитатор генерила ту самую последовательность псевдослучайных чисел, которая и служила ключом шифра. Хантер зашифровал с помощью полученного ключа несколько своих фраз, потом так же успешно расшифровал их. После того как Омар дал ему в руки исходный текст зашифрованного сообщения, Хантер не сомневался, что выделит ключ. Но на это могли уйти недели и даже месяцы, а он справился за пять дней. Даже за четыре, если отбросить день проверок.

Победно откинувшись на спинку кресла, Хантер дотянулся до соседнего стола и, достав оттуда банку колы, сорвал кольцо. Теплая пенящаяся жидкость выплеснулась на пальцы, а когда он начал пить, потекла по подбородку. К черту! Хантер отшвырнул недопитую банку. В конце концов, сегодня он заслужил что-нибудь более приятное и изысканное, чем теплая кола: настоящее шампанское «Мадам Клико» или «Дом Периньон» или какое-нибудь вино двадцати– или даже сорокалетней выдержки. Плевать, что Омар и его молчаливые помощники блюдут сухой закон и в доме нет ни капли спиртного. Хватит им просиживать штаны. Пусть сгоняют за выпивкой в ближайший ресторан или винный погребок.

Хантер встал с кресла и подошел к двери подвала, но, вспомнив, что она открывается только снаружи, вернулся к своему рабочему столу. Омар отозвался почти сразу, как только он нажал кнопку переговорного устройства.

– Спускайтесь. У меня для вас хорошие новости, – объявил ему Хантер.

Омар чуть не очумел от счастья.

– Вы взломали шифр.

– Спускайтесь и увидите сами.

Омар не заставил себя ждать. Уже через минуту Хантер услышал, как заскрежетали выходящие из пазов ригели запирающего устройства. А еще через несколько секунд стальная дверь его подземного убежища медленно отворилась, и в подвал, сверкая глазами, ворвался Омар.

– Показывайте, что у вас получилось!

Хантер указал ему на экран своего терминала и запустил программу-имитатор. Экран сейчас же заполнился цифрами.

– Что это? – недоуменно спросил Омар.

– Ключ. Тот самый шифр-ключ.

– Такой... длинный?

Хантер усмехнулся. Заказчик, определенно, не понимал принципа шифрования.

– Это генерируемая числовая последовательность. Она бесконечна. Но именно с ее помощью было зашифровано ваше сообщение.

– Это... точно?

Хантер снова усмехнулся.

– Точнее не бывает. Так что готовьте деньги и отправьте ваших громил за настоящим французским шампанским. Я хочу отметить это событие.

– Да-да, – Омар поспешно кивнул. – Но объясните же, как пользоваться шифром?!

– Запускаете генератор ключа и печатаете нужную команду. Можно и наоборот: сначала ввести текст, а потом зашифровать.

– Так просто?

Хантер разозлился.

– После того, как я выделил ключ!

Омар понял, что допустил ошибку. Люди тщеславны и самолюбивы, поэтому нельзя преуменьшать труд исполнителя, пока в нем не отпала необходимость. Наоборот, следует всячески превозносить его заслуги.

– Ну-ну, Хантер, не обижайтесь, – сказал он с добродушной улыбкой. – Я же прекрасно понимаю, что никто, кроме вас, не справился бы с этой задачей. Только объясните: можно ли отличить реальное сообщение от закодированного на вашей аппаратуре?

– Аппаратура тут совершенно ни при чем. Для кодировки можно использовать любой комп с переписанной на него программой-имитатором. Главное, точно воспроизвести ключ шифра. А «Гибсон» это или обычный ноутбук, никакого значения не имеет.

Омар одобрительно хлопнул Хантера по плечу.

– Отлично! Именно это я и хотел услышать! А теперь пойдемте наверх. У нас действительно есть повод отметить сегодняшнее событие.

Салладин весьма неодобрительно отнесся к приказу Омара – не дело воинов Аллаха потакать прихотям неверных, – но возражать не стал. И вскоре один из его людей отправился в поселок. Он вернулся через час с двумя бутылками шампанского и большой полуторалитровой бутылью красного вина. Выставив бутылки на стол, боец позвал за собой Салладина и вместе с ним скрылся в саду. Воронцов этому даже обрадовался. Как еще раньше заметил Омар, русский хакер боялся Салладина и его людей и всегда чувствовал себя неуютно в их присутствии.

Он принес из кухни два бокала, лихо, по-русски, распечатал шампанское, так что пробка выстрелила в потолок, а из бутылки выплеснулась пена, наполнил один бокал до краев, после чего обратился к Омару:

– Выпьете со мной?

Будь они наедине, Омар согласился бы, не задумываясь. В Англии и Штатах он отнюдь не следовал строгим нормам Корана, употребляя вино, шампанское и более крепкие напитки. Но сейчас рядом Салладин, который внимательно следит за каждым его шагом. А в преддверии грядущих изменений в руководстве организацией очень опасно давать ему повод упрекнуть себя в нарушении религиозных догм. С другой стороны, отказавшись, он наверняка обидит русского, без помощи которого ему никак не обойдись. Да и Салладин сейчас занят разговором со своими людьми.

– Непременно! Вы проделали огромную работу, Хантер. И я с удовольствием выпью за ваш успех.

Приняв от русского наполненный бокал, Омар аристократично выпил его. Шампанское и впрямь оказалось отменным, чего нельзя было сказать о вине. Судя по этикетке на бутыли, ничего не понимающий в винах боевик купил дешевое испанское пойло прошлогоднего урожая.

– Омар.

Он чуть не выронил пустой бокал и, еще не обернувшись, знал, кого увидит за своей спиной. В дверях стоял Салладин.

– Нам надо поговорить.

Ну, еще бы! Руководитель операции пьет презираемый Аллахом напиток вместе с неверным – чем не повод для разговора.

– Говори.

– Не здесь. – Салладин указал взглядом на ведущую в подвал лестницу.

Это удивило Омара. Чего он боится? Ведь русский не понимает ни слова по-арабски. При нем можно говорить совершенно свободно. Однако, взглянув в лицо Салладина, Омар решил ничего не переспрашивать и молча спустился в подвал. Салладин последовал за ним и, лишь войдя в подземный бункер, сообщил:

– Али видел в поселке нового человека.

– Кто он?

– Женщина. Туристка из Англии.

– Туристка? – переспросил Омар. – Что ей здесь нужно?

Салладин многозначительно покачал головой.

– Она объявилась четыре дня назад. Поселилась в пансионате. Познакомилась с хозяйкой пансионата и завсегдатаями местного бара.

Омар скептически прищурил глаза.

– Когда твой человек успел собрать о ней столько информации?

– Мои люди умеют слушать и очень внимательны ко всем разговорам, – невозмутимо ответил Салладин.

– Раз ее интересы ограничиваются местным баром, мы можем ее не опасаться, – заметил Омар.

Салладин в ответ отрицательно покачал головой.

– Судя по тому, что Али встретил ее возле нашего дома, ее интересует не только местный бар.

– Вот как. – Омар насторожился. – Но что она могла заметить?

– Многое: сигнальный контур на стенах, видеокамеры внешнего периметра.

– Камеры стоят и в других коттеджах, – возразил Омар.

– Только у въездных ворот. Причем их никто не маскирует. И, наконец, она тоже видела Али и, уж конечно, определила его национальность.

– Этого недостаточно для выводов.

Салладин покачал головой.

– Как сказать. Возможно, есть что-то еще, что я упустил. Например, она могла расспросить хозяйку пансионата и других жителей поселка о жильцах этого дома. – Он обвел взглядом подземелье. – И если она профессионал, то найдет, за что зацепиться. Если уже не нашла.

– Как ты считаешь: она из полиции?

– Вряд ли, – после недолгих раздумий ответил Салладин. – Полицейская ищейка не стала бы выдавать себя за иностранку. Скорее всего, она чья-то шпионка. Английская или американская.

– Или русская, – заметил Омар, вспомнив свою погоню в Бейруте за российскими разведчиками, одному из которых, точнее, одной, все-таки удалось ускользнуть! – Надо немедленно уходить. Благо, что русский закончил расшифровку сигнала. А эту вынюхивающую тварь уничтожить.

Салладин утвердительно кивнул.

– Верно.

– Сделай это сегодня же ночью.

* * *

Ночь выдалась душной. Наверное, перед дождем. Может быть, поэтому ей не спалось. А может быть, потому, что сегодня она впервые увидела одного из обитателей таинственного коттеджа, как про себя называла Вероника объект наблюдения. У него оказалось угрюмое, не располагающее к общению лицо, и уж он точно не походил на киприота. Хотя, по словам хозяйки пансионата и других местных жителей, владельцем коттеджа являлся какой-то бизнесмен с Кипра.

Откинув одеяло, Вероника встала с постели. Раз уж она все равно не может заснуть, имеет смысл еще раз взвесить собранную за эти дни информацию, чтобы на завтрашней встрече с резидентом четко изложить свои выводы.

В комнате было довольно прохладно – хозяйка экономила газ и электроэнергию и на ночь отключала отопление. Из-за этого Вероника ложилась спать в футболке и штропсах. Но сейчас не спасали даже они. Вероника натянула толстый свитер, в котором отправлялась на прогулки и который, по ее мнению, старил ее лет на пять, поверх свитера накинула выданный хозяйкой махровый халат и в таком виде уселась в стоящее у окна кресло. Может быть, радиатор еще не остыл? Вероника протянула ногу к расположенной под окном батарее и сейчас же отдернула ее, коснувшись босыми пальцами холодной стальной решетки. Бр-р! Она поджала ноги под себя и прикрыла их полой халата. Кто-то сказал, что в холоде лучше думается. Посмотрим. Итак, хозяина коттеджа никто из местных жителей не видел. Зато они видели, как к дому подъезжал грузовой фургон, и грузчики выгружали оттуда какие-то ящики. Определенно не мебель, а какие-то бытовые приборы. Но сколько в одном доме может быть бытовых приборов? Даже если хозяин решил разом заменить всю бытовую технику, и то вряд ли наберется целый грузовик. Значит, вероятнее всего в коттедж привезли приобретенный у фирмы «Гибсон» суперкомпьютер. Тем более что дата приобретения совпадает с временем доставки. И наконец результаты собственного наблюдения...

Выбравшись из кресла, Вероника достала из приготовленной для встречи с работником посольской резидентуры дорожной сумки цифровой фотоаппарат и, вернувшись обратно, еще раз просмотрела на жидкокристаллическом экране сделанные накануне фотографии. Качество оставляло желать лучшего. Тем не менее она надеялась, что при компьютерном увеличении удастся рассмотреть на снимках замаскированные видеокамеры, которые она обнаружила на окружающей коттедж кирпичной стене.

За окном еле слышно прошуршала трава. Ну вот и дождь. Вероника подняла голову, но вместо капель на стекле увидела за окном чей-то темный силуэт. Она моргнула от неожиданности, и силуэт пропал. Или он ей только привиделся? Но ведь она отчетливо слышала шорох травы, или это тоже галлюцинация? Вероника медленно сползла с кресла и спряталась за его спинку. Шорох повторился. Теперь он был гораздо ближе. Вероника отчетливо представила, как сухая прошлогодняя трава хрустит под чьими-то ногами. Она прижалась спиной к стене, совершенно не представляя, что предпринять. Шорох прекратился. Но она не слышала удаляющихся шагов. Значит, тот, кто подошел к окну, разглядывает ее комнату! И Вероника была уверена, что это не мадам Костель, решившая проверить, чем занимается по ночам ее гостья. «Если террористы обнаружат слежку, если хотя бы заподозрят об этом, то, не задумываясь, ликвидируют свидетеля, как уже не раз это делали!» – выплыли из памяти слова Егорова во время их последнего разговора в машине. «Надо было просить комнату на втором этаже», – мелькнула глупая мысль, словно это могло остановить террористов, решивших разделаться с ней.

За окном послышался скрежет вырезаемого стеклорезом стекла. Ну вот, дождалась! Вероника взвесила в руке фотоаппарат, оказавшийся волею случая единственным ее оружием. Она подняла глаза к окну и увидела просунувшуюся в вырезанное отверстие руку в резиновой хирургической перчатке. Рука нащупала на раме запорную ручку и, повернув ее, открыла окно. Вероника отчетливо представляла: стоит убийце забраться в окно, как он немедленно ее обнаружит. Поэтому она не стала ждать этого момента и, как только над подоконником появилась голова в черной маске и инфракрасных очках на глазах, вынырнула из-за кресла и что есть силы ударила неизвестного по лицу своим фотоаппаратом. Что-то хрустнуло: то ли треснул корпус фотоаппарата, то ли разбились объективы инфракрасных очков.

– А-а, глаза! – по-арабски выкрикнул нападавший, добавив какое-то ругательство.

Не оборачиваясь к нему, Вероника бросилась через комнату к выходу, но, поскользнувшись на прикроватном коврике, упала возле двери. За спиной что-то трижды отрывисто клацнуло, и на голову девушки просыпались выбитые из двери щепки. Выстрелы! Она втянула голову в плечи, не вставая с пола, кое-как дотянулась до дверной ручки, распахнула дверь и на четвереньках выползла в коридор. Вслед за ней из комнаты вылетела бутылка и со звоном разбилась о стену. Веронику обдала волна жара. Оглянувшись, она увидела, как по стене растекается пламя. Часть выплеснувшегося из бутылки горящего бензина попала на ее халат. Вероника в ужасе стряхнула его с себя, и он огненным комом свалился на пол. В ее комнате раздался еще один взрыв. Очевидно, террористы и туда швырнули бутылку с бензином.

Вероника бросилась к соседнему номеру, где жила пожилая супружеская пара из Антверпена, – к счастью, кроме этой пожилой четы и мадам Костель, в доме больше никого не было, – и изо всех сил забарабанила в дверь.

– Пожар! Скорее вызовите пожарных и выбирайтесь из дома!

Пожилой бельгиец не знал английского, но, открыв дверь и выглянув в коридор, все прекрасно понял.

Оставив его, Вероника взбежала по лестнице на второй этаж, где располагалась спальня хозяйки. От криков женщина уже проснулась. Вбежав к ней в комнату, Вероника застала ее с телефонной трубкой в руках.

– В доме пожар! Кто-то бросил мне в окно горящую бутылку с бензином! Скорее вызывайте пожарных и полицию! – с порога выпалила Вероника.

На звонки в пожарную охрану и полицию у мадам Костель ушло по паре минут, но, когда Вероника вместе с ней вышла на лестницу, огонь охватил практически весь первый этаж.

Вероника бросилась обратно в спальню, сорвала с окна тяжелую портьеру из плотной ткани и, закрыв ею от огня себя и женщину, вывела ее из горящего дома. Супруги с первого этажа уже были во дворе, откуда с ужасом наблюдали за разгорающимся пожаром. Из соседних домов к горящему коттеджу спешили люди. Они готовы были помочь мадам Костель, к которой питали самые теплые чувства, но потушить пожар своими силами были не в состоянии. Зато своим появлением они наверняка помешали планам террористов. Тем не менее Вероника нервно осматривалась по сторонам, каждую секунду ожидая нового нападения, и окончательно успокоилась, только услышав вой сирен приближающихся пожарных и полицейских машин.

Глава 12

КОНЦЕНТРАЦИЯ СИЛ

В ожидании самолета Егоров прошелся по аэровокзалу. Он давно не был в «Шереметьево», но каких-либо серьезных изменений в аэропорту не заметил. Все так же толпились в зале прилета родственники и друзья прибывающих пассажиров, которым некуда было даже присесть, так как немногочисленные скамьи и диваны вдоль стен заменили ряды игровых автоматов. Прибыль прежде всего!

Горько усмехнувшись про себя, Егоров подошел к киоску-павильону, торгующему различной снедью, в основном пирожными по невообразимой цене, и напитками, выбор которых тоже не отличался разнообразием: кофе, чай, кола, фанта и спрайт в бутылках. Заказав кофе, Егоров получил маленький пластиковый стаканчик, накрытый крышкой. Несмотря на быстроту приготовления, кофе оказался на удивление вкусным, хотя Вероника наверняка назвала бы его суррогатом.

Наконец по громкоговорящей связи объявили о прибытии рейса из Брюсселя. Появления пассажиров следовало ожидать не раньше чем через час. Вероника вышла из зоны паспортного и таможенного контроля одной из первых. Она была в легкой курточке, совершенно неподходящей для московской погоды, голубых джинсах, новых туфлях на высоком каблуке и с одной дамской сумочкой, в которой никак не могли поместиться ни ее теплая куртка, ни кроссовки, в которых она вылетала в Бельгию. Еще больше Егорова удивило отсутствие вместительного дорожного чемодана, взятого Вероникой с собой в поездку.

Миновав разделительный барьер, девушка направилась к выходу, совершенно не замечая его. Протиснувшись сквозь толпу встречающих, Егоров протянул ей букет ярко-красных тюльпанов.

– С возвращением!

– Андрей Геннадьевич? – Вероника неподдельно удивилась. – Как вы узнали, что я сегодня прилетаю?

Егоров улыбнулся.

– Поинтересовался у тебя на службе.

Он снова попытался вручить девушке цветы, но она к ним так и не притронулась.

– А номер рейса?

Егоров молча указал на информационное табло, где значился единственный рейс из Брюсселя.

– Все ясно. – Вероника тяжело вздохнула, после чего все-таки взяла букет. – Спасибо... Только не надо меня утешать. Ладно? Я знаю, что все испортила.

Егоров опешил.

– О чем ты?!

– О командировке! О чем же еще? – Вероника подозрительно посмотрела на него. – Только не говорите мне, что наши вам ничего не рассказали?!

– Я предпочитаю получать информацию из первых уст, – ответил он, повторив так любимое ею выражение. – Только давай сначала сядем в машину.

Егоров проводил девушку к машине и, только выехав с автостоянки, вернулся к прерванному разговору.

– Ну, и о чем мне не рассказали твои коллеги?

– О том, что я провалила задание, – уставившись на свои колени, тихим голосом произнесла Вероника. – Обнаружила себя перед террористами. Позволила им скрыться. И раскрыла свою легенду, обратившись за помощью в местную полицию.

Егоров покачал головой.

– Хорошо излагаешь. Тебе бы обвинителем в суде выступать.

– Вы что, издеваетесь?! – вскинула голову Вероника.

Егоров отметил, что на ее щеках вспыхнул румянец, и улыбнулся.

– Пришла в себя? Теперь рассказывай обо всем подробно.

Несколько секунд девушка изумленно смотрела на него, потом начала говорить:

– ...Мой английский паспорт сгорел вместе с остальными вещами. Я так и сказала допрашивающему меня офицеру полиции. Он хотел при мне звонить английскому консулу, но я ответила, что сама свяжусь с посольством, как только немного приду в себя. А когда полицейские оставили меня в покое, позвонила помощнику нашего резидента в Брюссель, и он забрал меня из Хасса на своей машине. Полиция провела обыск в коттедже террористов, но те к тому времени уже скрылись. Других подробностей я не знаю – уже на следующий день меня отправили самолетом в Москву, – закончила свой рассказ Вероника.

Егоров в ответ покачал головой.

– Ты все-таки удивительная девушка. Не позволила террористам себя убить. Осталась жива – это, между прочим, самое главное, – так радуйся! А подробности полицейской операции мы узнаем, не беспокойся.

– Каким образом? – Вероника удивленно округлила глаза.

Егоров хитро прищурился в ответ.

– Есть одна мысль. Но об этом позже, когда приедем.

Вероника выглянула в окно и недоуменно спросила:

– Кстати, куда мы едем?

– Ко мне, – не отрывая взгляда от дороги, ответил Егоров.

Он собирался предложить ей это еще в аэропорту во время встречи. Но момент оказался явно неподходящий. Сейчас Вероника сама подвела его к отложенному разговору. Теперь все зависело от ее реакции. Девушка пристально посмотрела на Егорова и сказала:

– Вы используете свое служебное положение, товарищ полковник.

Егоров облегченно выдохнул.

– Верно. И собираюсь использовать его и впредь.

* * *

Впустив девушку в квартиру, Егоров достал мобильный телефон. Вероника с интересом наблюдала за ним. Подмигнув ей, он прижал трубку к уху. Ждать ответа пришлось не меньше минуты, но наконец в трубке послышался неразборчивый, заспанный голос.

– Доброй ночи, Майкл. Это Егоров. – представился Андрей. – Извини, что звоню так поздно. Но дело действительно важное.

– Привет, Андрэй! – вялость у Майкла Суворова мгновенно исчезла, а голос зазвучал напористо и бодро. – У нас не поздно, а рано. Так что говори смело – я тебя внимательно слушаю.

– Ты слышал о вчерашнем пожаре в пригороде Антверпена?

– Новый теракт?

– Да. Причем связанный с последними терактами в Голландии: нападением на муниципальный госпиталь в Амстердаме и взрыве в Утрехте. Все эти теракты осуществили боевики «Аль-Каиды», которые похитили из-под стражи нашего российского хакера, отбывавшего наказание в голландской тюрьме. По моим сведениям, похитители вывезли хакера в Бельгию, в город Хасс, где вчера в результате поджога сгорела частная гостиница, и спрятали в одном из городских коттеджей. Местная полиция обыскала коттедж, но террористов там уже не обнаружила. Но что-то криминалисты должны были там обнаружить.

– И ты хочешь, чтобы я выяснил это?

– Да, Майкл. Мне нужно это знать, – прямо сказал Егоров. – Но тебе это нужно не меньше, чем мне. Раз боевики «Аль-Каиды» похитили хакера, значит, за ними стоит твой старый знакомый – Ясин Абдала Омар.

– О'кей, Андрэй! Я все понял. Когда тебе можно звонить?

– В любое время, Майкл, – ответил Егоров и еще раз повторил: – В любое время.

– Вы думаете, он позвонит? – с надеждой спросила Вероника.

Егоров утвердительно кивнул.

– Я верю ему. Майкл порядочный человек и честный коп, точнее фэб. – Он улыбнулся. – В общем, настоящий опер.

* * *

Замдиректора ФБР сосредоточенно читал рапорт специального агента Суворова. Сесть он ему не предложил, и Майкл вот уже несколько минут терпеливо стоял у стола начальника. С высоты его почти двухметрового роста ему была отлично видна макушка шефа с отчетливой лысиной, которую тот всячески скрывал от подчиненных, старательно зачесывая прядями специально отпущенных волос. Если бы замдиректора ФБР видел, куда направлен взгляд Майкла, то понял бы, какую досадную ошибку он совершил, не предложив подчиненному сесть. Но он был всецело поглощен изучением представленного документа. Дочитав рапорт до конца, он пристально взглянул на Майкла из-под своих дымчатых очков и спросил:

– Я что-то не помню, когда санкционировал вам обращение с какими-либо запросами в бельгийскую полицию?

– Вас не оказалось на месте, а дело было чрезвычайно важным, поэтому я сделал запрос без вашей санкции.

– Угу. – Замдиректора покивал лысеющей головой, отчего прикрывающая плешь прядь волос сбилась набок. – А с чего вы вообще заинтересовались расследованием обстоятельств пожара в этом бельгийском городе?

В его голосе отчетливо прозвучали обвинительные нотки.

– Поступила оперативная информация о том, что этот пожар связан с терактами в Голландии, за которыми стоит один из организаторов воздушных ударов по Нью-Йорку и Вашингтону, – терпеливо ответил Майкл.

– От кого поступила?! – повысил голос заместитель директора. – Насколько мне известно, у вас нет осведомителей в Бельгии!

– Эту информацию мне сообщил по телефону российский полковник Егоров, с которым я познакомился во время своей командировки в Москву...

– Полковник КГБ! – перебил Майкла замдиректора ФБР. Теперь он уже не скрывал своего обвинительного тона.

– Полковник Егоров служит в управлении по борьбе с терроризмом, где занимается тем же, чем и мы, – твердо ответил Майкл. – И как видно из моего рапорта, его информация полностью подтвердилась.

Замдиректора брезгливо бросил рапорт Майкла на стол.

– Мне только интересно, что он потребует от вас взамен. Или уже потребовал? Отвечайте, Суворофф!

– Егоров подозревает Омара в подготовке теракта против России. Поэтому его интересуют результаты полицейского расследования.

– Вот с этого и надо было начинать, Суворофф! – замдиректора ФБР обличительно глянул на стоящего перед ним сотрудника. – Полковник КГБ интересуется результатами полицейского расследования в чужой стране и за этой информацией обращается к вам, специальному агенту ФБР! Мне все ясно.

– Полковник Егоров озабочен розыском исламских террористов, похитивших и убивших в Москве американского дипломата, – вставил Майкл.

Но его слова не произвели на заместителя директора ФБР никакого впечатления.

– Хватит, Суворофф! Хватит! Я запрещаю вам всякие контакты с этим русским полковником! А о вашем так называемом знакомстве с ним напишите подробный рапорт! Вам ясно?!

Майкл молча кивнул.

– Тогда все! Свободны! Позже я решу, что с вами делать.

Когда поставленный на место сотрудник вышел из кабинета, замдиректора еще раз бегло пробежал глазами его рапорт и сунул его в папку для бумаг, куда вкладывал входящую корреспонденцию. Потом придвинул к себе служебный телефон и набрал номер отдела внутренних расследований.

– Установите наблюдение за Суворовым. Фиксируйте все его контакты и звонки, особенно международные. Отчеты наблюдения направлять лично мне.

Положив трубку на рычаг, замдиректора хмуро посмотрел на дверь, за которой минуту назад скрылся Майкл. Здесь только он решает, чем заниматься и с кем иметь дело его сотрудникам. А если кто-то считает иначе, от таких следует безжалостно избавляться.

Не чувствуя в себе ни настроения, ни желания возиться с приготовлением ужина, Майкл по дороге со службы завернул в первый попавшийся фастфуд, где, совершенно не чувствуя вкуса, сжевал три здоровенных гамбургера с разными начинками, запивая их ледяной кока-колой. Раньше он старался избегать подобной перенасыщенной калориями пищи, чтобы поддерживать себя в хорошей спортивной форме. Но то было раньше, когда он еще надеялся сделать карьеру в ФБР, для чего отличная физподготовка являлась одним из непременных условий. Но после сегодняшнего разговора с заместителем директора с мечтами о карьере, похоже, можно расстаться. В лучшем случае его снимут с оперативной работы и засунут в какой-нибудь второстепенный отдел, где он и просидит до самой пенсии. А Омар все так же будет разъезжать по миру, готовя все новые и новые теракты. И одному только богу известно, что он натворит, если его вовремя не остановить. Майкл сжал кулак, смяв в комок бумажный стакан из-под кока-колы. Ну, нет. Пока он жив, он не допустит этого. И плевать, что будет думать о нем заместитель директора.

Выйдя из закусочной, Майкл мимо своей машины прошел к стоящей на углу телефонной будке и, сверившись с записью в электронной книжке своего телефона, набрал номер Егорова.

– Хэллоу, Андрэй! Это Майкл. Ты был прав – все подтвердилось. За всеми тремя терактами действительно стоит Омар. Бельгийская полиция обнаружила в том коттедже отпечатки его пальцев.

– Только его?

Майкл усмехнулся.

– Вижу, тебя ничем не удивишь. Нет, не только. Еще там были пальцы похищенного хакера. Как его...

– Воронцов, – подсказал Егоров.

– Вот именно. И отпечатки еще двух или трех человек, которые неизвестны полиции. Но главное даже не это. Под домом оказался замаскированный подвал, где террористы оборудовали настоящий вычислительный центр. Знаешь, что там находилось? Суперкомпьютер «Гибсон»! У полицейских экспертов глаза вылезли из орбит, когда они его увидели. У нас только в центральном офисе стоит такой, а у бельгийской полиции подобного нет и в помине.

– Что в компьютере?! – не дослушав коллегу, перебил Егоров.

Майкл в ответ с досадой вздохнул.

– Ничего. Все стерто. Как я понял, в компьютер была введена специальная программа-вирус, начисто стирающая всю память.

– Ясно, – разочарованно протянул Егоров.

– Это все, Андрэй. Как видишь, мне не очень-то много удалось выяснить.

– Ты выяснил главное: что похищенный хакер работает на Омара. И судя по тому, что террористы бросили в коттедже свой суперкомпьютер, у них уже все готово к будущей акции. Я твой должник, Майкл.

– Ладно, сочтемся, – со вздохом ответил Майкл.

– Мне не нравится твой голос, Майкл. У тебя неприятности?

– Нет. Все в порядке, – через силу выдавил Майкл. – Удачи тебе, Андрэй.

Он поспешил отключиться, чтобы Егоров, чего доброго, не услышал его сдавленного от клокотавшей обиды дыхания...

На следующий день заместитель директора ФБР получил отчет о результатах наблюдения за специальным агентом Майклом Суворовым, представленный отделом внутренних расследований. В отчете сообщалось, что по дороге из офиса домой объект сделал телефонный звонок из уличного таксофона. Так как наблюдатели не располагали необходимыми техническими средствами, им не удалось подключиться к линии и выяснить содержание разговора. Однако позже они установили в телефонной компании, что звонок с телефона-автомата, которым воспользовался объект, был сделан в Россию.

Внимательно изучив материалы наблюдения за своим подчиненным и подчеркнув в тексте номер абонента, с которым тот связывался в России, замдиректора ФБР вложил отчет отдела внутренних расследований в полученное из секретариата личное дело Майкла Суворова. Теперь он вышвырнет этого потомка русских эмигрантов из Бюро, как нашкодившего щенка! Нарушение приказов и намеренное разглашение служебной информации – более чем веские основания для увольнения.

* * *

Открыв переднюю дверь, Салладин заглянул в салон прокатного «Бентли». Роскошный автомобиль являлся своеобразной мерой предосторожности. Ни в одной стране полицейский не рискнет просто так остановить представительский лимузин, чтобы проверить документы и обыскать его пассажиров, а уж в чопорной Англии, кичащейся своими вековыми демократическими традициями, тем более. Правда, Салладин заверил, что новые паспорта выдержат любую, даже самую пристрастную проверку. Но Омар считал, что лишняя предосторожность не помешает, тем более что суточный прокат автомобиля обошелся ему совсем недорого.

– В аэропорту все спокойно, – доложил Салладин. – Ваш самолет через два часа. Я только не пойму, почему ты решил пробираться в Россию через Грузию. С этими документами вы могли бы лететь прямо в Москву.

– Когда на кону успех операции, которой еще не знала история нашей борьбы, не следует рисковать понапрасну, – ответил ему Омар. Пусть этот фанатик всемирного джихада знает, что он радеет не за себя, а за общее дело. – Лучше вообще избежать пограничного досмотра, если есть такая возможность. А в Грузии нас встретят преданные люди и переправят через границу. Перевалы уже освободились от снега – я узнавал. Пусть такой путь займет лишних несколько дней, зато он надежней.

– А этот, – Салладин скосил глаза в сторону сидящего рядом с Омаром Воронцова. Они говорили по-арабски, поэтому можно было не опасаться, что хакер поймет смысл разговора. – Не сбежит?

– Не сбежит, – заверил его Омар. – Он ждет от меня обещанных денег, поэтому никуда не денется.

– Ты действительно собираешься с ним расплатиться?

Омар задумчиво покачал головой.

– Еще не решил. В принципе, он показал себя ценным специалистом. Так что посмотрю по обстоятельствам.

Салладин нахмурил брови.

– У нас тоже есть хорошие специалисты.

– Я же сказал: решу по обстоятельствам! – повысил голос Омар. Что этот отцовский соглядатай возомнил о себе?! В конце концов, он руководитель операции и не нуждается в чьих-либо советах.

Салладин уловил перемену в его настроении и почтительно кивнул. Но охватившее Омара раздражение все равно не исчезло.

– Как только мы вылетим, отправляйся на яхту. Я предупредил капитана, что он должен выполнять все твои указания.

Салладин обнажил в ухмылке свои острые зубы.

– Даже если он об этом забыл, я сумею его заставить.

Омар сделал вид, что пропустил его реплику мимо ушей.

– Сегодня на яхту должны доставить аппаратуру глушения. Лично проследи за этим. И не затягивайте с отплытием. Вы должны быть в море к началу российских военно-морских учений.

Салладин кивнул еще раз.

– Мы там будем.

Омар повернулся к Воронцову, который, развалившись на упругом сиденье, обитом бежевой кожей, лениво потягивал из пузатого бокала ароматный виски. Если бы не присутствие Салладина и одного из его боевиков, выполняющего роль водителя, Омар тоже с удовольствием выпил бы пару бокалов и не спеша выкурил гаванскую сигару, чтобы заглушить стрессы последних дней: поспешный выезд из Хасса, сумасшедшую гонку по ночным дорогам до Антверпена и людскую толчею пересадки на паром до Лондона. Но придется терпеть по крайней мере до того, как они пройдут паспортный контроль. Хорошо, что полиция не догадалась перекрыть морской порт после того огненного фейерверка, который устроил в Хассе Салладин. И еще неизвестно, удалось ли ему прикончить подозрительную англичанку, или она каким-то образом выбралась из горящего дома.

– Идем. Скоро наш самолет, – перейдя на английский, обратился Омар к Воронцову.

Тот одним глотком допил оставшийся в бокале виски и поставил пустой бокал на откинутую крышку встроенного бара.

– Я готов.

Вещей у хакера не было. Только то, что на нем. Омар тоже не стал обременять себя лишним багажом. Зачем? Все необходимое для перехода по горам они купят в Грузии. Подхватив кожаный портфель с ноутбуком, куда хакер переписал составленную им кодирующую программу, Омар распахнул автомобильную дверь и первым вышел из машины.

* * *

Излагая свои соображения начальнику управления, Егоров внимательно следил за его реакцией. Генерал Локтионов уже давно порывался закурить, но пока только катал в пальцах незажженную сигарету.

– Поэтому я считаю, что подготовка акции завершена и в самое ближайшее время террористы перейдут к стадии ее реализации.

– И что это за акция?

Так и не закурив, Локтионов бросил измятую сигарету в пепельницу.

– К сожалению, это не удалось установить, – ответил Егоров. – Однако, судя по тем средствам, которые затратили террористы на подготовку акции, – один только суперкомпьютер фирмы «Гибсон», который обнаружила полиция в коттедже террористов, стоит почти шесть миллионов долларов, – это должен быть теракт невиданного масштаба. Причем осуществленный с использованием информационного оружия.

– Ну, а место проведения этого теракта? – задал следующий вопрос Локтионов.

Егоров открыто взглянул в глаза начальнику управления.

– Вероятнее всего, Москва.

– Москва... – повторил вслед за ним Локтионов. – Ты делаешь такой вывод, потому что террористы используют российского хакера?

– Не только, – ответил Егоров. – Хотя Воронцов, безусловно, является ключевой фигурой акции, раз террористы пошли на его похищение из-под стражи. Ведь Омар наверняка не испытывает недостатка в квалифицированных программистах. Однако я считаю, что террористы нацелились на Москву прежде всего потому, что, вылетев из России, Омар оставил здесь банду Джафара. Значит, он планирует использовать боевиков Джафара, причем использовать именно в Москве.

Генерал Локтионов сосредоточенно нахмурил брови.

– Специалист-компьютерщик и боевики-исламисты – что их объединяет?

– Общий хозяин – Ясин Абдала Омар, которому для запланированного теракта нужны и интеллект Воронцова, и грубая физическая сила боевиков Джафара.

– Выходит, мы столкнулись с новым поколением террористов, использующих и высокообразованных интеллектуалов, и малограмотных боевиков? – заметил Локтионов.

Егоров утвердительно кивнул.

– Совершенно верно, Олег Николаевич. И мы должны, просто обязаны действовать адекватно этой новой угрозе.

– И что ты предлагаешь?

– В данном случае создать специальную группу с привлечением специалистов нашего информационного центра и сотрудников отдела прогнозирования чрезвычайных происшествий и техногенных катастроф Министерства по чрезвычайным ситуациям, чтобы определить и по возможности прикрыть те объекты, которые могут подвергнуться атаке террористической группы Омара.

– И у тебя уже есть на примете подходящие специалисты?

Егоров снова кивнул.

– Системный программист информационного центра лейтенант Колесников. Уверен, что после более плотного знакомства с сотрудниками ИЦа назову вам и другие кандидатуры.

Локтионов внимательно взглянул на своего сотрудника.

– Ну, а та девушка из Службы внешней разведки Вероника. Ее ты тоже думаешь привлечь к работе?

– Мы с ней очень плотно сотрудничаем.

– Да? – Локтионов слегка улыбнулся. Но Егоров сделал вид, что не заметил его проницательной улыбки.

– Хорошо. – Генерал вновь стал серьезен. – Займись подбором кандидатов. А я попытаюсь получить у руководства «добро» на создание специальной оперативной группы.

– Только это нужно сделать быстрее, Олег Николаевич, – обратился к начальнику управления Егоров. – На счету каждый день. И я боюсь, у нас почти не осталось времени.

* * *

Почувствовав, что больше не хочет спать, Егоров открыл глаза. В комнате было темно, лишь из окна проникал слабый свет уличных фонарей. Протянув руку, он дотянулся до лежащих на журнальном столике часов: половина пятого. Андрей повернулся к лежащей рядом с ним Веронике. Она спала удивительно тихо. Если бы не тепло ее тела, можно было вообще не заметить в темноте ее присутствия. Стараясь не разбудить сладко спящую девушку, Егоров бесшумно поднялся с дивана, сноровисто натянул спортивные брюки и, прихватив с письменного стола несколько листов бумаги и карандаш, вышел на кухню.

Но уединиться удалось ненадолго. Уже через несколько минут он услышал за спиной, в коридоре, легкие крадущиеся шаги, но не обернулся, сделав вид, что полностью погружен в свои мысли. Лишь когда по его обнаженной спине и груди пробежали острые ноготки, он поймал девушку за руку и притянул к себе. Вероника была в его домашней джинсовой рубашке с подвернутыми рукавами. Когда Егоров, обняв девушку за талию, опустил руку ниже, то почувствовал, что под грубой джинсовой тканью на ней больше ничего нет.

Не выказав и тени смущения, Вероника обхватила его двумя руками за шею и, заметив разложенные на столе листы бумаги, спросила:

– Что это ты пиш... рисуешь?

Не дожидаясь его ответа, она схватила со стола верхний лист с изображенным на нем компьютерным терминалом, схематично нарисованными темными фигурами в черных масках и с автоматами за плечами, башнями-близнецами нью-йоркского торгового центра, на которые пикировал падающий самолет, и поднимающимся грибом ядерного взрыва в центре рисунка.

– Ужас какой. – Вероника поморщилась. – И что все это означает?

Егоров забрал у нее рисунок.

– Не обращай внимания. Просто кое-какие мысли.

Девушка сейчас же скользнула к нему на колени и, обхватив ладонями за виски, повернула его голову к себе.

– Так вот какие мысли приходят тебе в голову в постели со мной?!

Андрей еще крепче обнял ее и отрицательно покачал головой.

– Когда ты рядом, я мечтаю о том, чтобы все люди, как мы, могли безбоязненно любить друг друга, твердо зная, что завтра их ждет светлый и радостный день, без взрывов и убийств, устроенных религиозными маньяками, продажными наемниками и прочими садистами.

– Я бы отдала все, что угодно, если бы такое было возможно, – грустно вздохнула Вероника.

Андрей прикоснулся губами к маленькой ямочке на шее девушки, вдохнув аромат ее тела.

– Ты и так сделала очень много.

– Правда, ты так считаешь?

– Ну, конечно, – ответил Егоров, попытавшись снова привлечь девушку к себе.

– Подожди. – Вероника ловко вывернулась из его рук. – Ну а все-таки, что означает твой рисунок?

Егоров взял в руки карандаш и обвел на листе башни-небоскребы с падающим на них самолетом.

– Дьявольские планы Омара. – Он поставил рядом вопросительный знак. – Которые нам пока так и не известны. – Переместив карандаш, Андрей заштриховал нарисованные в углу листа фигуры. – Исполнители в лице боевиков Джафара. И наконец... – Он обвел двумя жирными кругами нарисованный в противоположном углу компьютер. – Нанятый Омаром хакер Воронцов.

– А это? – Вероника осторожно коснулась ногтем изображения ядерного гриба. – Ты думаешь, что они могут устроить ядерный взрыв?

– Н-нет. – Егоров сам удивился, почему ответ прозвучал с запинкой. – Конечно, нет, – более уверенно повторил он. – Просто внезапно выплыло из подсознания. Я вот только никак не пойму... – Он постучал карандашом по бумаге. – Почему террористы выбрали именно Воронцова? Что, он такой уникальный программист? Слушай! – Егоров резко повернулся к Веронике. – А ведь ты наводила о нем справки, прежде чем позвонить мне! Верно?

Вероника дернула плечом, отчего верхняя из числа немногих застегнутых ею пуговиц расстегнулась, открыв взору Егорова колыхнувшиеся в распахнувшихся полах рубашки маленькие конические груди.

– Да ничего я не наводила. Просто поинтересовалась у Астахова. Он ведь упоминал Воронцова в своей программе о компьютерных хакерах.

– Опять у Астахова? – Егоров нахмурился.

– Ой! Уж не ревнуете ли вы, Андрей Геннадьевич? – жеманно улыбнулась Вероника.

– Ревную. Но все равно рассказывай.

Вероника снова пожала плечами.

– Да что там рассказывать? Про компьютерный взлом голландского банка ты знаешь. Про его погибшего сообщника тоже. Да! Еще Астахов упоминал какую-то девушку. Но он мог про нее и придумать, чтобы романтизировать всю историю Воронцова.

Егоров искренне удивился.

– А что, ограбление банка может быть романтично?

Вероника игриво рассмеялась.

– Смотря как подать. А Максим Астахов большой мастер этого дела.

– Мастер, говоришь? – Резко поднявшись с табурета, Егоров сгреб девушку в охапку. – Чтобы я от тебя его имени больше не слышал!

– Слушаюсь, товарищ полковник, – расслабленно выдохнула Вероника.

* * *

В вонючем и грязном салоне не осталось почти ни одного пассажира, когда трясущийся и дребезжащий автобус добрался, наконец, до последней остановки.

– Конечная, – нечленораздельно пробурчал водитель в громкоговоритель и распахнул натужно скрипящие двери.

Омар незаметно ткнул в бок задремавшего во время пути Воронцова (как только русские могут спать при такой тряске?!) и, пока с передней площадки две неряшливо одетые тетки выгружали свои узлы и сумки, выскользнул из автобуса через задние двери. Он уже тысячу раз пожалел о том, что не согласился на предложение Салладина лететь из Лондона прямо в Москву. Обходной путь до российской столицы оказался просто кошмарным. Даже многокилометровый переход по горам, который Омар считал самым тяжелым участком пути, оказался ничем по сравнению с духотой и вонью пассажирского поезда, почти трое суток тащившегося с Кавказа до Рязани. И это при том, что они с русским хакером ехали в отдельном купе! Что же тогда должно было твориться в плацкартных и общих вагонах?! К счастью, в Рязани после сорока минут тряски на пригородном автобусе эта жуткая поездка, наконец, закончилась. Но где же Джафар?

Омар бегло осмотрелся по сторонам, лишь в последний момент обратив внимание на сутулого широкоплечего человека в брезентовом дождевике с накинутым на голову капюшоном, направляющегося к автобусной остановке. Тот подошел ближе, и, когда из-под капюшона показалась выступающая вперед массивная челюсть, Омар окончательно понял, кто перед ним.

– Салам, – шепотом приветствовал он Джафара, хотя обе тетки со своими узлами уже убрались с остановки восвояси.

– С возвращением, господин, – по-русски ответил ему Джафар, чем вызвал изумление Воронцова. Ну и шайтан с ним, пусть удивляется! Все равно никуда не денется.

– Поехали, – распорядился Омар, поискав глазами машину Джафара. Но не заметил поблизости ничего, кроме напоминающей игрушечный джип кургузой российской малолитражки.

К ней и направился Джафар. «Нива», – прочитал Омар название автомобиля на забрызганной грязью табличке, расположенной под стеклом на задней двери.

– Здесь такая машина не привлекает ничьего внимания, – пояснил Джафар, перехватив его брезгливый взгляд.

Подойдя к машине, он открыл единственную боковую дверь и откинул переднее сиденье. В салоне было так же душно и немногим чище, чем в автобусе. Обитые дешевой тканью продавленные сиденья не вызывали доверия. Однако Воронцов без лишних вопросов сейчас же забрался на заднее сиденье. Омару же пришлось сделать над собой очередное усилие, чтобы сесть в машину.

– Через пару часов будем на месте, – объявил Джафар, заняв место за рулем. – Место тихое, за городом. Рядом лес, куда всегда можно уйти в случае чего.

– У вас все готово? – перебил Джафара Омар, пока тот своей болтовней окончательно не перепугал хакера.

– Да, господин, – кивнул Джафар. – Оружие, снаряжение – все подготовлено.

Омар скрипнул зубами. Про оружие при Воронцове говорить, конечно, не следовало. Но разве этот тупой мясник может это понять?

– Твои люди?

– Имрана взяли во Владикавказе, – со вздохом ответил Джафар. – Остальные пятеро прибыли без опозданий. Ждут приказа, чтобы ринуться в бой.

– Успеют, – сквозь зубы процедил Омар и, бросив взгляд в автомобильное зеркало на сидящего сзади Воронцова, добавил: – Мне еще нужно уточнить последние детали у нашего московского друга.

* * *

Извлеченный из урны растрепанный газетный сверток был явно тяжелее кома обычной смятой бумаги. Не удержавшись, Хиромант запустил туда руку. Внутри оказался мобильный телефон. Однако, что-то новенькое! Хиромант сунул телефон вместе с бумагой в бездонный боковой карман своей куртки и быстро зашагал прочь. До дома было десять минут ходьбы, но он свернул к метро и около двух часов катался по городу, переходя с одной ветки на другую. На одной из станций он поднялся на поверхность и избавился от газеты, намеренно бросив ее возле урны. Когда спустя пять минут он вернулся обратно, газетный ком так и лежал возле урны на прежнем месте. Хиромант решил, что это является доказательством отсутствия слежки – в противном случае наблюдающие за ним чекисты наверняка поинтересовались бы содержимым смятой газеты. Более-менее успокоившись, он остановил частника и, забравшись в машину, велел отвезти его на Сретенский бульвар. За пару кварталов до дома Хиромант велел водителю остановить машину и, подчиняясь интуиции, оставшуюся часть пути проделал пешком.

Когда он уже подходил к дому, изъятый из тайника телефон внезапно зазвонил. Хиромант вздрогнул от неожиданности, но все-таки достал телефон из кармана.

– Алло? – стараясь говорить неразборчиво, произнес он в трубку.

Омар, наблюдающий за Хиромантом с противоположной стороны бульвара, улыбнулся в ответ на его неумелую попытку изменить собственный голос, столь же дилетантскую, как и все его предыдущие скитания по городу. Наблюдая за начиненной урной, Омар проследил, как агент забрал оттуда телефон. Но когда тот неожиданно нырнул в метро, Омар не последовал за ним, а расположился возле дома Хироманта, решив дождаться его возвращения. Расчет оказался абсолютно верен – спустя примерно два с половиной часа агент объявился.

– Не хотите прогуляться до ближайшего супермаркета? – произнес Омар в телефонную трубку.

Хиромант мгновенно насторожился.

– Кто это говорит?!

Он уже забыл, что пытался маскировать собственный голос.

– Ваш самый преданный друг, – прозвучало в ответ.

Но нарочитое спокойствие собеседника не передалось Хироманту.

– Зачем мне туда идти?! – нервно спросил он.

– Чтобы купить что-нибудь к ужину, и чтобы мы могли обстоятельно поговорить.

«Хотят передать очередную инструкцию», – сообразил Хиромант. Он повернул в сторону продуктового магазина и спросил:

– Вам еще что-то нужно?

Шагающий следом Омар не удержался от иронии:

– Вы догадливы. Схемы фидерных линий, связывающие штаб с приемо-передающими станциями.

Совсем обнаглели, цэрэушники сраные! Интересно, как они себе это представляют?!

– Это невозможно, – стараясь говорить твердо, ответил он. – Схемы занимают не один ватманский лист. Запомнить их я не могу, а скопировать – тем более.

Собеседник, похоже, на несколько секунд растерялся, а когда заговорил снова, его голос звучал уже не так уверенно и спокойно:

– Скажу откровенно: все схемы нам не нужны. Нас интересует лишь место, где можно подключиться к кабелю. Естественно, такое, где это можно сделать незаметно.

– Место для подключения к линии? – уточнил Хиромант. Что-то внутри противилось новому заданию, но Хиромант быстро себя успокоил. В конце концов, участок прокладки кабеля – это не тексты совершенно секретных боевых приказов Главкомата ВМФ, которые он передал американцам в прошлый раз. – Хорошо, я укажу вам подходящее место. Но только одно! – предупредил он своего собеседника.

– Отлично. Завтра я перезвоню в это же время. Желаю приятных покупок.

В трубке раздались короткие гудки отбоя.

* * *

– Евгения Викторовна, – окликнул Егоров вышедшую из подъезда девушку, но та даже не обернулась.

– Евгения! Женя!

Он собрался догонять удаляющуюся девушку, но та, наконец, услышала его.

– Вы меня? – она недоуменно уставилась на незнакомого мужчину.

Короткая стрижка – нечто среднее между ежиком и полубоксом – угольно-черных волос с ярко-фиолетовыми даже не прядями, а перьями, множество колец-сережек в ушах, еще одна серьга – металлический шарик в правой ноздре. Во рту жевательная резинка. Егоров решил, что увидит еще один такой же шарик на языке, когда девушка шире откроет рот. А ведь она всего на три года младше Вероники. Снять все эти дурацкие сережки, перекрасить волосы в естественный цвет, и получится вполне симпатичная девчонка. И зачем так уродовать себя... Егоров поймал себя на мысли, что хочет внушить девушке собственный вкус. Хотя сама обладательница фиолетовых перьев и пирсинга наверняка была в восторге от собственной внешности. Новая формация, поколение NEXT.

– Ну! Чего вам? – Девушка нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

Егоров обратил внимание на ее высокие тупоносые ботинки на толстой подошве, напоминающие спецназовские берцы, в которые были заправлены невероятно узкие, плотно облегающие ноги джинсы.

Он подошел ближе.

– Поговорить.

– Да? – Девушка ухмыльнулась и, высунув язык, выплюнула жвачку на газон. Никакого колечка или шарика у нее на языке не оказалось. – И о чем будем разговаривать?

– О вас и вашем приятеле Анатолии Воронцове.

Стоило Егорову упомянуть о Воронцове, как девушка мгновенно приняла агрессивную позу, уперев руки в бока и выстрелив в него откровенно враждебным взглядом.

– А ты кто такой, чтобы я с тобой разговаривала?! Очередной журналист?! – последнее слово так и сочилось сарказмом.

Егоров опешил. Он совсем не так представлял себе их беседу. Нужно было срочно спасать положение.

– Простите, Женя. Я не представился. – Достав из внутреннего кармана служебное удостоверение, он протянул его девушке. – Полковник Федеральной службы безопасности, Егоров Андрей Геннадьевич.

– Чего?!

Девушка попыталась выхватить у него удостоверение, но Егоров молниеносным движением перехватил ее кисть.

– Нет. Из моих рук, пожалуйста.

Он поднес раскрытое удостоверение к глазам девушки, чтобы та смогла прочитать отпечатанный текст. Несколько секунд она вчитывалась в содержание раскрытой книжечки, после чего перевела взгляд на Егорова.

– Чо, правда?

– А вы как думаете?

Девушка дернула плечом. Почти точно так, как Вероника. Только у Вероники это выглядело очень пластично, а у нее получилось угловато и совершенно не... сексуально. Егоров поспешно прикусил губу. О чем он только думает! Или от весны уже голову потерял? Пришедший на ум ответ все расставил по своим местам. Виной всему была, конечно, не весна, а Вероника, оказавшаяся просто потрясающей любовницей.

– Вообще-то вы не похожи на журналиста, – вернула его к реальности Женя.

– А с чего вы вообще взяли, что я журналист? – спросил Егоров.

– Да, приезжал тут один, с телевидения. – Девушка презрительно скривилась. – На джипе. Весь такой прикинутый. По фамилии Астахов. Может, слышали?

– Слышал, – не стал уточнять Егоров.

– Все про Хантера выспрашивал. Думал, я так ему все и выложу! А я его послала прямо на...

Егоров рассмеялся.

– А вы, Женя, оказывается, отчаянная девушка. Да, я могу вас так называть?

Она пожала плечами.

– Зовите, если вам так нравится. Я вообще-то больше привыкла к Диане.

– Почему к Диане? – удивился Егоров.

– Это мой ник в Интернете, – пояснила Женя. – Парни и девчонки из тусовки даже шутили: Диана-охотница и Хантер.

– А Хантер – это...

– Воронцов, – подсказала Женя. – Он хотел, чтобы я его только так и называла. Толик – как-то несерьезно. Анатолий – долго. Не по фамилии же. А Хантер звучит!.. А чего это вы Хантером интересуетесь? – неожиданно спросила она. – Он же в Голландии, в тюрьме сидит.

– Уже нет.

– Нет? – удивилась Женя.

– Месяц назад его похитили исламские террористы.

– Хантера? Террористы?! – Девушка часто заморгала. Егоров решил, что она сейчас расплачется, но ее глаза остались сухими. – Зачем? Чего им от него нужно?

– Вот это я и пытаюсь выяснить, – ответил Егоров. – Женя, вы куда-то шли?

– Да, в интернет-кафешку, – небрежно бросила девушка. – Дома мать все провода оборвала, чтобы я в Сети не висела. Вот я теперь по кафешкам и тусуюсь.

Егоров хотел спросить, откуда она берет деньги на посещение интернет-кафе, но сдержался.

– Давайте я вас провожу, – предложил он. – А по дороге поговорим.

Женя не стала возражать, но, пройдя с ним рядом несколько шагов, сказала:

– А чего вы меня все на «вы» называете? Я еще вроде не старуха.

– Предлагаешь перейти на «ты»?

– А чего, не нравлюсь? – с вызовом спросила Женя.

Егоров смутился.

– Нет, почему... На «ты» так на «ты». Скажи, а ты давно знаешь Воронцова?

– Хантера-то? – переспросила Женя. – Всю жизнь! Мы познакомились где-то за год до того, как он с Ильей Спириным решил обчистить голландский банк. Илья нас как раз и познакомил. Мы с Ильей уже давно вместе в сети шарились, по «мылу» переписывались. По электронной почте, то есть, – пояснила она.

– Я понял, – кивнул Егоров.

– У-у? – Девушка с интересом взглянула на него. – А вы, оказывается, продвинутый дядечка. – Неожиданно для Егорова она взяла его под руку и как ни в чем не бывало продолжала: – В общем, я сначала познакомилась с Ильей. Не помню где, на каком-то форуме. Мы с ним переписывались, иногда встречались. Ничего такого, даже ни разу не трахнулись. То есть мне сначала хотелось. Он себе ник такой прикольный выбрал – Геркулес. Я себе его по письмам таким и представляла. А как увидела вживую – какой там Геркулес! – Женя прыснула от смеха. – Маленький, в очках, да еще с пузом. Не Геркулес, а слоненок. Хантер его, кстати, Кульком называл. Илья на это здорово обижался, хотя и не показывал вида. Он хоть и смешной, но прикольный. С ним весело. Илья – он добрый. – Девушка на мгновение улыбнулась, но сразу же вновь поскучнела. – Вот Хантер не такой... к сожалению, – тихим голосом добавила она.

– А как вы все-таки познакомились с Воронцовым? – уточнил Егоров.

– Да просто! Илья однажды позвал меня в одно интернет-кафе. А там ребята в Сети резались в «смертельные гонки». Причем не просто так, а со ставками в пятьдесят баксов. Всех сделал один парень. Я как на него взглянула: фигура, взгляд – в общем, все! Башню напрочь снесло. А Илья мне: это Хантер, хочешь, познакомлю? Ну и познакомил. Как мы с ним зависли! Он за ту игру больше штуки баксов взял. Правда, потом за два вечера все в ресторанах спустил. В общем, втюрилась я в него по уши. Дура, конечно. Хантер щедрый, только когда у него мани есть, а когда нет – злой как черт. Если что не по нему, так и врезать может. – Женя заглянула в глаза Егорову. – Правда, правда. Илья совсем другое дело. Он всегда добрый, даже когда на мели.

– А как Воронцову пришла идея ограбить банк? – вернул девушку к интересующей его теме Егоров.

Женя пожала плечами.

– Да так и пришла. Надоело по мелочи бабки сшибать, он и решил заграничный банк опустить. Наши, говорил, банкиры все серьезную крышу имеют, а иностранцы в этом отношении лохи. Он мне, вообще, толком-то ничего не рассказывал. Я уж потом из новостей в Интернете узнала, что он вместе с Ильей хотел голландский банк грабануть, а их за это в тюрьму посадили.

– Скажи, Женя, а Воронцов тебе не звонил? Заключенным в Голландии это разрешено.

– Ха! – девушка изобразила смешок. – Вы не знаете Хантера! Он же гордый. Ни за что не станет звонить. – Она проницательно взглянула на Егорова. – Вот Илья мне регулярно по «мылу» пишет. Почти каждую неделю. Скоро, наверное, очередное послание пришлет.

Егоров нахмурился.

– Не пришлет.

– Не пришлет? – удивленно повторила Женя. – Почему?

– Он погиб.

– Как?! – изумленно выкрикнула она.

– Его убили террористы через несколько дней после похищения Воронцова. Боевик-смертник врезался на своем автомобиле в машину, на которой его перевозили.

– Илья – он же... сам никогда никого не обижал. – Женя всхлипнула. – Зачем и кому понадобилось его убивать?

Егоров заглянул девушке в глаза.

– А ты подумай.

– Хантеру? – с ужасом спросила она. – Нет! – Она оттолкнула Егорова. – Я вам не верю! Это неправда!

Егоров глубоко вздохнул.

– Заметь, Женя. Не я, а ты назвала своего бывшего любовника.

– Все равно не верю, – упрямо твердила она.

– Женя, я не стану доказывать тебе, что Воронцов повинен в смерти Ильи Спирина. Но я точно знаю, что сейчас он работает на террористов, и, полагаю, не безвозмездно.

Он помолчал.

– Женя, те, чей заказ отрабатывает Воронцов, очень опасны. Если им не помешать, они уничтожат сотни, а может быть, и тысячи людей. Поэтому я прошу тебя, если тебе вдруг что-то станет известно о Воронцове, пожалуйста, сообщи мне, – закончил он, протянув девушке свою визитную карточку.

Наступила пауза. Женя стояла перед ним с плотно сжатыми губами и не двигалась. Потом, сделав над собой очевидное усилие, выхватила карточку и сунула в карман своих джинсов. Егоров подумал, что сейчас она непременно что-нибудь скажет ему, но она больше не произнесла ни слова и, молча повернувшись, пошла прочь.

* * *

Какая-то машина чуть не сбила ее, когда, переходя через улицу, Женя шагнула на проезжую часть. Едва успевший затормозить водитель высунулся из окна и принялся орать на нее. В другой раз Женя послала бы его за «Клинским», а сейчас лишь молча прошла мимо. Такой простой и понятный мир, в котором она жила, рухнул, как замок главного злодея после победы в компьютерном «квесте». Человек, которого она любила, от которого совершенно теряла голову, оказался убийцей. Если только полковник, как его?.. Женя вытащила из кармана джинсов полученную визитную карточку – Егоров Андрей Геннадьевич сказал ей правду.

Женя всхлипнула и смяла карточку в кулаке. Самое ужасное было то, что она поверила ему. Когда Хантер зверел, он действительно был способен на что угодно. Да, но убить человека, своего друга?.. Господи! Да у Хантера никогда не было друзей! Он же тащился только от самого себя! Еще бы – гениальный хакер! А вот Илья действительно был ей настоящим другом и надеялся стать другом Хантеру.

Женя снова всхлипнула и оглянулась по сторонам. Она не замечала, куда идет, но оказалось, что ноги сами привели ее к интернет-кафе. Странно, раньше ей достаточно было войти в Сеть, побродить там несколько минут, и она снова чувствовала себя счастливой. Сейчас же Женя не чувствовала никакого желания блуждать по Интернету. Не хотелось даже заходить в кафе. Крушение мира не обошло и его виртуальную часть.

Кто-то больно стиснул ей локоть. Женя обернулась и... едва устояла на ногах. Перед ней стоял Хантер.

– Привет, детка. Не ожидала? – он улыбался. Как всегда, не размыкая губ, а лишь растянув их в тонкую изогнутую линию.

Женя совершенно растерялась.

– Ты?.. Здесь?.. К-как ты меня нашел?

– Это было проще простого. Позвонил тебе домой – там никто не снял трубку. И я понял: раз тебя там нет, значит, ты в своем любимом кафе. А что это у нас на ресницах? Неужели наша мужественная Диана-охотница плачет?

Женя моргнула.

– Я... не ожидала. Ты откуда?

– Оттуда. – Хантер с отвращением сплюнул. – Из холодной и сырой Голландии. Но все это в прошлом. А впереди у нас море, солнце, пальмы, пляжи и... – Он многозначительно подмигнул одним глазом. – Куча денег!

– У нас?

– Именно, детка. – Хантер резко кивнул, тряхнув челкой коротких волос. – У тебя и у меня.

– А как же Илья? – непроизвольно вырвалось у Жени.

Хантер презрительно скривился.

– Кулек? Забудь про него. Он был хроническим неудачником. А когда хочешь чего-то добиться в жизни, не нужно иметь дело с неудачниками. Советую тебе запомнить это.

Женя зажмурилась. Егоров был прав, когда сказал, что Хантер виноват в смерти Ильи. Прав! Прав! Тысячу раз прав!

– Что ты с ним сделал?! Ты убил его?!

Замахнувшись, она попыталась ударить Хантера, но он перехватил ее сжатую в кулачок руку, вывернув запястье.

– Не болтай чего не знаешь, дура!

Женя всхлипнула от боли, но это только разъярило Хантера.

– Больно? Будет еще больнее, если не выбросишь эти идиотские мысли из своей кукольной головки! – прорычал он.

Женя дернулась, пытаясь освободиться.

– Пусти! Я все про тебя знаю!

Свободной рукой Хантер наотмашь ударил ее по щеке.

– Заткнись! Мне надоело с тобой пререкаться! Все! На месте поговорим.

Не выпуская ее руки, он потащил ее за собой к стоящей у тротуара белой «Ниве».

– Оставь меня! Я никуда с тобой не поеду! – закричала Женя, отчаянно молотя его по спине своим кулачком, но он даже не ослабил своей мертвой хватки.

В «Ниве» сидели двое кавказцев. Они выскочили из машины и изумленно уставились на Хантера.

– Она едет с нами, – объявил он им.

Один из кавказцев что-то ответил – Женя не разобрала слов.

– Она едет с нами! – еще раз рявкнул Хантер.

Кавказцы злобно уставились на Хантера. Женя решила, что сейчас они набросятся на него. Но вместо этого один из них распахнул пассажирскую дверь «Нивы» и откинул спинку переднего кресла. Хантер втолкнул Женю в машину и сам плюхнулся рядом с ней на заднее сиденье. Один из кавказцев прыгнул за руль, другой – на переднее сиденье, и машина рванула с места.

– Тебе это дорого обойдется! – грозно пообещала Женя, чтобы хоть как-то уколоть Хантера.

Но в ответ получила от него еще одну пощечину.

– Я же сказал: заткнись. Раз ты такая дура, что сама не понимаешь своего счастья, – сквозь зубы процедил он.

* * *

Расставшись с Женей, Егоров вернулся к оставленной возле ее дома машине. Разговор с девушкой практически не добавил ничего нового. Разве что прояснил некоторые черты личности Воронцова-Хантера, но так и не дал ответов на два главных вопроса: где сейчас скрывается Воронцов и почему террористы выбрали именно его для осуществления своих планов. Егоров вздохнул. Что ж, он и не надеялся, что... Женя ответит на них. Язык не повернулся назвать девушку бывшей любовницей хакера. Вряд ли их отношения можно было назвать любовью. Скорее, это была страсть. И то лишь со стороны Жени. Судя по тому, как Воронцов обошелся со своим бывшим сообщником, который считал его своим другом, ему вообще чужды какие-либо человеческие чувства.

Запустив двигатель, Егоров отправился на Лубянку. Там, в одном из оборудованных компьютерами помещений информационного центра, вот уже пятые сутки работали трое специалистов-компьютерщиков ФСБ и трое аналитиков МЧС, которым Егоров поручил определить уязвимые для террористической атаки объекты столицы. Спустившись в информационный центр, Егоров застал Игоря Колесникова за изучением крупномасштабной топографической карты Москвы, расстеленной на трех составленных в один ряд столах. Рядом стоял майор Никольский, старший группы аналитиков МЧС, и что-то диктовал Игорю с листа компьютерной распечатки.

Егоров поздоровался за руку с Никольским и, дружески потрепав по плечу Игоря, заметил:

– Удивительно видеть тебя за столом, а не за экраном компьютера.

Обычно Игорь живо реагировал на его ироничные подначки, но сейчас лишь устало взглянул на Егорова.

– Андрей Геннадьевич, у меня такое впечатление, что мы занимаемся пустым делом.

Егоров нахмурился.

– Поясни.

– Вот взгляните. – Вооружившись красным маркером, Игорь указал на расстеленную перед собой карту, изобилующую многочисленными красными пометками. – Мы отметили уже практически все объекты, авария в системе управления которых может привести к чрезвычайной ситуации...

– Связанной с массовой гибелью людей, – добавил молчавший до этого Никольский.

– Да. – Игорь кивнул. – Все это так, но на всех потенциально опасных объектах управление осуществляется из одного места, иначе говоря – с центрального командного пункта. И повлиять на работу ЦКП из Интернета невозможно хотя бы по той причине, что большинство пунктов управления вообще не имеют выхода в глобальную Сеть. Во всяком случае я такого способа не вижу, – закончил он.

Егоров перевел взгляд с Колесникова на Никольского.

– То есть вы хотите сказать, что устроить глобальный теракт с использованием информационного оружия на любом из московских объектов повышенной опасности невозможно?

– Только если в момент совершения теракта организаторы будут находиться непосредственно на командном пункте, – ответил Никольский.

Егоров вспомнил, что то же самое ему говорил доцент Трусов с кафедры защиты информации Академии ФСБ.

– Ну а если предположить, что у террористов есть агент из персонала управления таким объектом? – спросил он.

– Гм. – Игорь оживился. – Интересная мысль! Такой человек вполне может запустить с командного пункта программу, которой его предварительно снабдили террористы. Для этого даже не обязательно самому быть программистом! Достаточно лишь иметь доступ к управляющему компьютеру!

– Разработайте меры безопасности, исходя из того, что кто-то из персонала управления работает на террористов, – распорядился Егоров и, немного помолчав, добавил: – И поспешите с картой. Ее ждут в штабе «Альфы».

– Не беспокойтесь, Андрей Геннадьевич. К вечеру закончим, – уверенно ответил Игорь.

* * *

Омар в ярости расхаживал по каминному залу недостроенной дачи, ставшей временным пристанищем для него и его боевой группы. Он был в бешенстве от безумной выходки российского хакера, притащившего на конспиративную базу свою подружку.

– Я отправил тебя в Москву за недостающим оборудованием, а не за твоей девчонкой! – выкрикнул Омар, остановившись посреди зала.

Голос гулким эхом отразился от неоштукатуренных кирпичных стен, но на сидящего в раскладном туристическом кресле Воронцова не произвел никакого впечатления.

– Все, что требуется, я купил.

Хантер указал взглядом на стоящие на каминной полке два ноутбука, соединенные в общую Сеть с электронным осциллографом. Здесь же лежали разнообразные электромонтажные инструменты, а возле камина – беспорядочно разбросанные по полу мотки и обрезки различных кабелей.

– А она, – он поднял взгляд к потолку, где в одной из комнат на втором этаже, запертая на замок, сидела Женя, – это мое дело. Личное.

Омар всплеснул руками.

– Какого дьявола ты вообще поехал к ней?!

– Все три года в тюрьме я не видел женщин, кроме полоумных старух из амстердамской богадельни! Если вам это о чем-нибудь говорит!

– И только? Причина в этом? – изумился Омар. – Когда ты выполнишь свою работу, то будешь так богат, что сможешь купить себе любую девку в любой стране мира с Востока до Запада.

– Мне не нужны продажные шлюхи! Мне нужна моя женщина! – выкрикнул Хантер, вскочив со скамьи. – Кстати, о гонораре. Цена возросла до пяти миллионов.

Омар опешил.

– Что?

– То, что вы слышали. Я берусь выполнить свою работу за... пять миллионов долларов.

– Но мы договорились за один.

Хантер поцокал языком.

– Ай-яй-яй. Мы договаривались, что за один миллион я подберу ключ. И я это сделал. А остальные мои услуги стоят еще четыре миллиона, – твердо сказал он.

Омар прищурил глаза. Никто еще не смел так разговаривать с ним. А те, кто пытался диктовать ему свои условия, уже давно сгнили в земле.

– Это твое последнее слово? – процедил он сквозь зубы.

Хантер сглотнул. Совершенно точно, что без него Омар не справится. Ему даже не перегнать с компьютера на компьютер зашифрованное сообщение, чем занимался Хантер последние два часа, проверяя работу своей кодирующей программы. Но кто его знает, что придет в голову этому арабу? Они же живут не логикой, а эмоциями.

– Вы можете сделать со мной все что угодно, даже убить. Но без меня вся ваша затея лопнет, как мыльный пузырь.

Он пошел ва-банк, и теперь, как в покере, все зависело от реакции соперника.

К счастью, Омар чтил логику.

– Хорошо. Ты получишь свои пять миллионов. Но смотри не подавись.

Хантер сделал вид, что пропустил последнюю фразу.

– Деньги переведете на Каймановые острова.

– А почему не в Швейцарию или Люксембург? – съязвил Омар.

Хантер улыбнулся.

– С некоторых пор мне вреден европейский климат.

Вспомнив телерепортажи о погромах в Ираке в первые дни после оккупации страны американцами, Омар мысленно усмехнулся. Вряд ли в грядущем хаосе на Каймановых островах уцелеет хотя бы один банк.

Он кивнул.

– О'кей. Я немедленно распоряжусь о переводе денег. Завтра же они поступят на счет.

Подойдя к Воронцову, он вынул из кармана скрученную в трубочку бумажку, полученную два часа назад от Хироманта.

– Знаешь это место?

Хантер развернул бумагу и долго вчитывался в текст, после чего пожал плечами.

– Понятия не имею.

Омар побледнел.

– Что?!

– Спокойно. Не паникуйте. Тоже мне проблема. Сейчас скачаю из Интернета карту и найду, – обнадежил его Хантер. – Но если придется лезть под землю, понадобятся комбинезоны, сапоги, лучше резиновые, и мощные аккумуляторные фонари.

Омар облегченно выдохнул.

– Экипировка давно готова.

* * *

Подъехав к дому, Егоров взглянул на собственные окна. В его единственной комнате горел свет, от которого так и веяло теплом и домашним уютом. Егоров улыбнулся. Он так долго возвращался в пустую и темную квартиру, что совершенно забыл, как это приятно приходить домой, когда там тебя ждет дорогой и любимый человек. Заперев машину, Егоров поспешил к подъезду. Оказавшись перед дверью собственной квартиры, он привычно достал ключи, но, подчиняясь внутреннему порыву, нажал кнопку звонка. Уже через несколько секунд щелкнул дверной замок, и Вероника, распахнув дверь, уставилась на него своим озорным пронзительным взглядом.

– Наконец-то! Я умираю от голода.

«Неудивительно», – мысленно усмехнулся Егоров. Вероника отменно готовила, в чем он убедился, когда она, переехав к нему, начала хозяйничать на кухне. Ее салаты и горячие блюда были настоящим объеденьем. Но! Она готовила такие маленькие порции, которые только пробуждали у Егорова аппетит, и ужин он заканчивал, как и прежде, набившими оскомину бутербродами. Глядя, как он заедает чай или кофе очередным бутербродом, Вероника обещала на следующий день приготовить гору всяких вкусностей, но за следующим ужином опять выкладывала на тарелку ложку какого-нибудь экзотического салата или пару ложек овощей, запеченных в кисло-сладком соусе. А когда Егоров, отодвинув пустую тарелку, лез в холодильник за колбасой и сыром, изумленно спрашивала: неужели он не наелся.

Однако сейчас в плотно облегающих лосинах, выгодно подчеркивающих ее стройные ноги, и так приглянувшейся ей джинсовой рубашке Егорова, с недавно освеженным макияжем Вероника отнюдь не выглядела оголодавшей.

– Только от голода? – Егоров шагнул через порог и, обняв девушку, попытался ее поцеловать.

– И от скуки. – Вероника лишь на мгновение подставила ему свои губы, после чего сразу же ловко высвободилась. – От нечего делать даже телевизор включила.

– Ну и как, нашла что-нибудь любопытное?

Егоров задал свой вопрос просто, чтобы поддержать разговор, но ответила Вероника совершенно серьезно:

– По интересующему нас делу – ничего. В Европе больше никаких терактов. У нас тоже все спокойно, даже на Кавказе.

– Затишье перед бурей, – задумчиво вздохнул Егоров. – Я, честно говоря, с этим делом даже забыл, когда телевизор спокойно смотрел. Что хоть в новостях передают?

– Главная тема всех выпусков – начало крупномасштабных учений на Северном флоте с участием флагманских кораблей и подводных лодок. Судя по всему, туда сам президент собирается.

– Почему ты так решила? – удивился Егоров.

– Посмотрела, как подают материал.

Егоров недоверчиво покачал головой.

– Это еще ничего не значит.

– А вот увидишь! – Вероника выстрелила в него дерзким взглядом и неожиданно предложила: – Пари?!

Андрей решил подыграть девушке.

– Принимается. – И, пожав протянутую Вероникой ладошку, поинтересовался: – На что спорим?

– На желание!

– Только на одно? А если у меня их несколько?

Не отпуская руку Вероники, Андрей привлек девушку к себе, обхватил ее за талию и запустил ладонь под подол наброшенной ею, как халат, джинсовой рубашки, под которой, как он и ожидал, больше ничего не было.

* * *

– Прошу, товарищ полковник.

Седой широкоплечий генерал-майор с решительным, если не сказать грубым, лицом освободил трибуну, уступив место Егорову. Как и Егоров, командир «Альфы» был одет в строгий костюм и светлую рубашку с галстуком. Но даже в гражданской одежде он выглядел боевым генералом, способным не только отдавать приказы подчиненным, но и собственноручно переломить хребет врагу в рукопашной схватке. Егоров знал, что это впечатление не обманчиво – с момента освобождения Сухумского следственного изолятора, захваченного вырвавшимися из камер уголовниками, в 1990 году, ставшим первым боевым крещением для будущего командира «Альфы», генерал-майору Моргелову не раз приходилось делать и то, и другое.

Встав из-за длинного преподавательского стола, Егоров подошел к доске, завешенной топографической картой Москвы с нанесенными на ней отметками объектов повышенной опасности. Прибыв на базу «Альфы» в подмосковный Ногинск, он настоял на переносе инструктажа из штаба в учебный корпус, где имелась возможность закрепить составленную карту на классной доске для ее лучшего обзора.

Взяв в руки указку, Егоров повернулся к командирам подразделений «Альфы», расположившимся по двое за ученическими столами.

– Товарищи офицеры. По оперативным данным, террористическая группа «Аль-Каиды» планирует совершить крупномасштабный террористический акт на одном из стратегических объектов Москвы, и наша с вами задача – не допустить этого. Основная сложность этой задачи заключается в том, что нам неизвестен объект, на который нацелились террористы. – Егоров указал на висящую за спиной карту, изобилующую красными отметками. – Это могут быть гражданский аэропорт, железнодорожный или речной вокзалы, метро, хранилища хлора или аммиака одного из городских хладокомбинатов, нефтеперерабатывающий завод или магистральный газопровод. Однако нам известен план террористов – ввести в автоматизированную систему управления специальную программу, фактически компьютерный вирус, который и вызовет просчитанную ими крупнейшую техногенную аварию. Специалисты нашего информационного центра совместно с сотрудниками МЧС разрабатывают меры по защите систем управления объектов повышенной опасности от несанкционированного доступа. Ваша задача защитить эти объекты и прежде всего центры управления от физического захвата. На каждом из таких объектов существует собственная служба охраны, но, как вы понимаете, она не сможет противостоять банде готовых на все террористов. Поэтому руководством ФСБ принято решение обеспечить охрану стратегических объектов столицы силами подразделения «А». По окончании инструктажа каждый из вас получит список объектов, закрепленных за вашим подразделением. Систему охраны и обороны продумайте сами.

– Это мы решим в рабочем порядке, – объявил со своего места генерал Моргелов и, обращаясь к подчиненным, спросил: – Вопросы к товарищу полковнику?

– Какова численность террористической группы? – поднялся с места майор Ватутин.

Это был важный момент – командирам подразделений «Альфы» следовало знать численность противника, и Егоров мысленно поблагодарил Александра за то, что он напомнил ему об этом.

– К сожалению, численность террористов также неизвестна. Полагаю, ядром террористической группы являются организатор запланированного теракта и программист-хакер – разработчик компьютерного вируса, которых прикрывают... – Егоров на секунду задумался. – До десяти исламских боевиков.

– Ну, с десятком-то бандитов мы и в одиночку справимся, – с усмешкой заметил кто-то из задних рядов.

– Разговоры! – резко оборвал его командир «Альфы».

В учебном классе мгновенно установилась тишина, в которой отчетливо прозвучал голос Егорова.

– Наша задача не в том, чтобы захватить или уничтожить террористов, а в том, чтобы обезвредить их до того, как они запустят свою компьютерную программу.

Глава 13

ГРОЗА

Услышав скрежет поворачивающегося в замке ключа, Женя помертвела от страха. Всю ночь до самого рассвета она так и не сомкнула глаз, с ужасом думая о том, что с ней будет. Неужели Хантер собрался выполнить свою угрозу?!

Весь день она просидела одна в запертой комнате на втором этаже какой-то недостроенной дачи, куда ее привез Хантер, после того как насильно посадил в машину – попросту похитил – возле интернет-кафе. «Нива» долго колесила по городу, потом выехала на какое-то загородное шоссе, но Женя так и не смогла понять, куда ее везут, пока машина не остановилась перед высоким кирпичным забором с глухими железными воротами. Она редко выбиралась за город, разве что после долгих причитаний матери с ней на огород, куда почти час нужно было ехать с Курского вокзала на электричке, да потом еще полчаса тащиться пешком по пыльной и грязной проселочной дороге.

Сидящий за рулем кавказец просигналил, и ворота сейчас же распахнулись. А когда машина заехала во двор, где стоял кирпичный трехэтажный дом, ее сейчас же окружили еще трое или четверо кавказцев. Все они были одеты в рабочие комбинезоны, но их жуткие бандитские лица не оставляли сомнений об истинном роде их занятий. Женя испуганно прижалась к Хантеру, и это ему определенно понравилось.

– Правильно, держись меня, детка, – довольно оскалился он.

Вслед за водителем он выбрался из машины, потом, словно куклу, выдернул из салона Женю и под пристальными взглядами таращащихся на нее бандитов повел к дому. Внутри ей встретились еще двое кавказцев. Один, увидев ее, глумливо оскалился и похотливо облизал свои потрескавшиеся губы. Женю бросило в дрожь. Этот глухой, похожий на склеп или средневековую тюрьму из-за отсутствия внутренней отделки каменный дом с бродящими по нему бандитами настолько напугал Женю, что она даже не пыталась сопротивляться Хантеру, который отвел ее на второй этаж и запер там в пустой комнате, где не было ничего, кроме застеленного спальным мешком широкого надувного матраса. Единственное окно закрывал лист фанеры, из-за чего в комнате было темно.

Женя попыталась снять фанеру с окна, но не смогла – лист оказался намертво прикручен проволокой к установленной с внешней стороны окна металлической решетке. Все, что ей удалось, это немного отогнуть край фанеры и выглянуть наружу. Во дворе кавказцы под руководством Хантера перетаскивали из «Нивы» в дом какие-то коробки. Одну из коробок Женя узнала – в таких продавались DEC-ноутбуки. Больше она ничего не успела рассмотреть, потому что Хантер, видимо, почувствовав на себе ее взгляд, поднял голову, и она поспешно отпрянула от окна. Когда же Женя спустя несколько минут снова выглянула в окно, то не увидела там никого, кроме двоих прогуливающихся по двору кавказцев. Даже «Ниву» те, очевидно, загнали в пристроенный к дому гараж.

Поздним вечером, когда в ее комнате-тюрьме стало совершенно темно, на первом этаже раздались чьи-то громкие голоса. В одном из них Женя узнала голос Хантера, второй, очевидно, принадлежал тому, на кого он работал. Женя плохо понимала смысл разговора. Хантер говорил про какой-то ключ стоимостью в один миллион долларов. Но когда он потребовал у заказчика пять миллионов долларов за свою работу, она не поверила своим ушам. Но самое поразительное оказалось в том, что заказчик с его требованием согласился. Где-то через час Хантер сам заявился к ней. В одной руке он держал большой аккумуляторный фонарь, с какими шахтеры спускаются под землю, а в другой – бутылку шампанского. Хантер поставил фонарь у двери так, чтобы он освещал почти всю комнату, а сам уселся на матрас и принялся сворачивать с шампанского пробку.

– Сегодня знаменательный день, детка! – объявил он, сосредоточенно возясь с проволочной оплеткой. – И я предлагаю тебе выпить за мой успех!

Пробка, наконец, поддалась и выстрелила в потолок. Хантер, словно изголодавшийся в пустыне путник, присосался к бутылочному горлышку. Сделав несколько крупных глотков, он довольно отрыгнул и протянул бутылку ей.

– Прошу, детка!

Жене стало противно. Она с силой толкнула Хантера в грудь. Бутылка выскользнула и покатилась по полу.

– К черту шампанское, когда рядом ты, – невнятно пробурчал он и, подойдя ближе, попытался обнять девушку. – Иди же ко мне... Я три года мечтал об этом.

– Уйди! Ты пьян! – выкрикнула Женя.

Но Хантер и не думал отступать. Набросившись на нее, он повалил ее на матрас и принялся шарить по ее телу голодными руками. Когда его рука оказалась у нее на лице, Женя изо всех сил впилась зубами ему в ладонь между большим и указательным пальцами. Хантер взвыл от боли и отскочил.

– Ты что делаешь, сука?! – в ярости выкрикнул он.

– Только подойди – всю рожу расцарапаю! – Защищаясь, девушка выставила перед собой руки с широко расставленными пальцами.

Несколько секунд Хантер пристально смотрел ей в глаза и, поняв, что она не шутит, глухо произнес:

– Короче, так. Или ты со мной, как прежде, или тобой займутся эти. – Он неопределенно дернул головой. – Заметила, как они на тебя глазели? То-то. Так что хорошенько подумай, до утра.

Повернувшись, он подхватил фонарь и запер за собой дверь. Оставшись одна, Женя вытащила из кармана полученную от полковника ФСБ визитную карточку и, зажав ее в кулаке, беззвучно расплакалась.

...Отпертый замок глухо щелкнул в ночной тишине, и дверь распахнулась. Кто-то направил на нее луч фонаря. Женя закрылась ладонью от бьющего в глаза света, пытаясь разглядеть того, кто держит в руке фонарь, но так и не смогла.

– Доброе утро, детка, – с издевкой прозвучал в темноте голос Хантера. – Как спалось на новом месте?

– Что тебе нужно? – устало выдохнула Женя.

– Я пришел за ответом. Или ты забыла?

Женя закусила губу и молчала. Голова была совершенно пуста. Зато в теле, откуда-то из живота, поднималась волна липкого страха.

– Эй! Нам пора ехать, – донеслось снизу.

– Сейчас я уезжаю, – объявил Хантер. – Но когда вернусь, тебе придется дать ответ: да или... Можешь и промолчать – это ничего не изменит.

Он снова захлопнул дверь и запер ее на ключ. Спустя несколько секунд за дверью послышались его удаляющиеся шаги.

Охваченная паникой, Женя вскочила с матраса и подбежала к окну. Во дворе, перед домом стояла уже знакомая ей «Нива» и какой-то микроавтобус – в темноте Женя не разобрала марку. Вскоре из дома вышли пять человек. Двое несли в руках тяжелые дорожные сумки, Хантер, шагавший третьим, тащил здоровенный рюкзак, еще один имел при себе небольшой портфель, и только у пятого при себе ничего не было. Четверо с вещами, включая Хантера, забрались в микроавтобус, последний уселся в «Ниву», и оба автомобиля друг за другом выехали за ворота.

Глядя через щель на двух оставшихся во дворе бандитов, Женя безнадежно всхлипнула. Даже если ей каким-то образом удастся выбраться из дома, эти двое не позволят ей сбежать. Да и как выбраться, ведь Хантер унес ключ с собой! Мать, наверное, уже оборвала телефоны всех ее знакомых, разыскивая Женю, да что толку? Никто не придет ей на помощь. Даже если мать заявит в милицию об ее исчезновении, те и не подумают искать. Разве что тот полковник. Но ведь он не знает, где она, а она не может ему сообщить! Женя в отчаянии зажмурилась и тихо, как когда-то в детстве, заревела.

– Эй, красавица.

Женя вздрогнула и мгновенно открыла глаза.

– Красавица, ты не спишь? – донесся из-за двери тот же гортанный голос с характерным кавказским акцентом.

За дверью стоял Очимез. Из пяти явившихся по вызову Джафара бойцов он прибыл в Москву самым первым и считал, что уже только за это заслужил для себя отдельной награды. Он привык брать то, что нравится: деньги, драгоценности, красивые вещи или красивых женщин. Собственный автомат и автоматы остальных волков ислама из отряда амира Джафара позволяли делать это, не спрашивая разрешения у прежних хозяев. Сейчас ему понравилась девчонка, которую накануне привез из Москвы русский со странным прозвищем Хантер. Хотя амир Джафар и запретил задирать русака – зачем-то он был нужен, но в отношении его девчонки такого запрета не было. Тем более, как понял Очимез, Джафар и особенно его высокий гость остались очень недовольны тем, что русский привез сюда свою подружку. Самого Очимеза, напротив, очень обрадовало появление в доме смазливой русской девчонки с забавной металлической сережкой в носу. Он решил, что непременно попробует, какова на вкус эта цыпочка. Случай представился уже следующим утром, когда Джафар со своим гостем-русаком и пятью сопровождающими их бойцами куда-то уехали, оставив его и Волка охранять дом. Волк, которого Джафар назначил старшим, остался во дворе, велев Очимезу сменить его через два часа. Воспользовавшись благоприятным моментом, Очимез нырнул в дом, где его ждало более интересное и во всех отношениях более приятное дело.

– Красавица, – повторил он и, уже представляя в своих руках трепещущее женское тело, поскреб ногтями запертую дверь. – Тебе чего-нибудь нужно?

– Поесть, – неожиданно для себя ответила Женя.

С того момента, как Хантер ее похитил, она еще ничего не ела. Волнение и страх заглушили голод, но сейчас девушка внезапно почувствовала, что страшно голодна.

– Сейчас, красавица, – раздалось из-за двери вместе с топотом ног.

Буквально через минуту незваный гость вернулся и настойчиво застучал в дверь.

– Открывай, красавица!

– Как?! – натурально изумилась Женя.

В ответ послышалась какая-то возня, потом приглушенные ругательства и снова топот. Вернувшись, визитер вставил что-то между косяком и дверью и принялся ее отжимать. Сначала Женя слышала только его надсадное дыхание, потом к нему прибавился хруст древесины и наконец треск расщепленного косяка, после чего дверь сразу распахнулась. На пороге стоял молодой небритый кавказец с ломом в руках и смотрел на нее жадным взглядом.

– А... где же еда? – растерянно пробормотала Женя.

– Еда потом. Сначала ты меня приласкаешь, а я тебя.

Отшвырнув лом в сторону, он шагнул через порог. От него пахло табаком и еще чем-то отвратительным и мерзким. Женя попятилась. Нет! Только не это!

– Ну же, не сопротивляйся. Тебе понравится. – Его голос походил на рычание хищного зверя. Да он и был таким зверем – злобным и ненасытным.

Сделав еще шаг, Женя наступила на бутылку, оставшуюся после вчерашнего визита Хантера, и, оступившись, упала на пол. Очимез с воем бросился на нее и, подмяв под себя, принялся срывать с девушки одежду. Джинсовая куртка оказалась вмиг разорвана, а водолазка задрана к подбородку. Женя почувствовала, как вонзающиеся в кожу чужие пальцы стаскивают с нее бюстгальтер. Случайно нащупав на полу злополучную бутылку, она схватила ее и, изловчившись, ударила насильника по голове. Ненависть и отчаяние придали ей сил. Бутылка разбилась вдребезги, окатив Очимеза остатками шампанского. Утробно хрюкнув, он растянулся на полу.

Женя кое-как выбралась из-под придавившего ее грузного тела и, не помня себя, бросилась вон из комнаты. Однако у нее хватило духу и сообразительности, прежде чем выбежать из дома, выглянуть в окно. Перед домом по двору прогуливался еще один бандит. О, нет! Женя заметалась по просторному холлу с выложенным кирпичами камином, не зная, куда ей деваться. Внезапно ее взгляд упал на стоящий на каминной полке ноутбук, от которого – совершенно точно! – тянулся двужильный телефонный провод. Хантер вчера говорил про Интернет, значит, комп должен иметь выход в Сеть!

Подбежав к компьютеру, Женя нажала кнопку включения и с надеждой уставилась на экран. На компе вспыхнули световые индикаторы, потом зажегся экран, но вместо заставки на экране развернулось окно «введите пароль». Женя готова была разбить ноутбук о кирпичную стену, но в последний момент сдержалась. Хантер считал себя компьютерным гением, фактически богом и пользовался одноименным паролем. Судя по всему, его представления о себе с тех пор не изменились. Глубоко вздохнув, чтобы унять дрожь пальцев, Женя набрала на клавиатуре «God[4]». «Password OK» – вспыхнуло в открытом окне, и на дисплее развернулась экранная заставка с пиктограммами программ рабочего стола. Отыскав среди них программу электронной почты, Женя нажала клавишу ввода. Со второго этажа донесся шум – очевидно, оглушенный ею бандит пришел в себя. Мысленно подгоняя себя, Женя достала визитную карточку Егорова и, судорожно тыча пальцами в клавиатуру, набрала в строке адресата номер его мобильного телефона. Очнувшийся после ее удара бандит разразился жуткой бранью. Женя стремительно отстучала текст короткого сообщения и, щелкнув управляющей клавишей, отправила его. Теперь выключить компьютер и молиться, чтобы до полковника дошел ее призыв о помощи. Отчаянно ругаясь, бандит уже спускался по лестнице, когда Женя захлопнула ноутбук и бросилась к выходу.

Вылетев во двор, она столкнулась со вторым кавказцем и не успела произнести ни слова, как страшный удар в лицо опрокинул ее на землю.

* * *

– Тебе SMS. – Заглянув в ванную, Вероника протянула Егорову мобильный телефон.

В другой руке она держала кулинарную лопатку с налипшей по краю яичницей, отчего вид у девушки был очень забавным.

– Я могу хотя бы добриться? – с улыбкой спросил Егоров.

Но Вероника проявила настойчивость:

– Вдруг что-то важное.

– Ладно, давай, – сдался Егоров.

Положив бритвенный станок, он забрал у девушки телефон, но, как только вывел на дисплей полученное сообщение, улыбка мгновенно исчезла с его лица.

– Что там? – с тревогой спросила Вероника.

Егоров молча передал ей телефон.

– «Хантер меня похитил. Здесь бандиты. Спасите!!!» – прочитала Вероника. – От кого это?

– От бывшей подруги Воронцова Жени Рязанцевой. – Егоров сорвал с крючка полотенце и сжал его в кулаке. – Я только вчера разговаривал с ней. Я должен был предположить возможность похищения, обеспечить девушке охрану и не сделал этого! Все. – Он вытер с лица остатки мыльной пены. – Мне надо ехать.

– Я еду с тобой, – решительно заявила Вероника. – И не пытайся меня отговорить. Я такой же сотрудник группы.

Егоров внимательно посмотрел на девушку.

– Собирайся.

Выйдя из ванной комнаты, он набрал номер оперативного дежурного по управлению.

– Полковник Егоров. Общий сбор для моей группы. За лейтенантом Колесниковым немедленно вышлите дежурную машину. И узнайте, кто командует дежурным подразделением «Альфы».

Многомиллионный город еще спал, улицы были практически пусты, и Егоров выжимал из двигателя своей «Шкоды» предельную мощность. Преодолев менее чем за четверть часа путь от Медведкова до Лубянки, он подкатил к центральному подъезду. При его появлении оперативный дежурный поднялся из-за переговорного пульта.

– Ваша группа поднята по тревоге. За Колесниковым машина вышла, должна вернуться с минуты на минуту. Дежурным подразделением «Альфы» командует майор Ватутин, – четко доложил он.

Егоров облегченно перевел дыхание. По крайней мере ему повезло с дежурным подразделением «Альфы». Планировать операцию с незнакомым командиром группы захвата было бы гораздо сложнее.

– Лейтенант Колесников по вызову...

Егоров обернулся. В дверях стоял всклокоченный и заспанный Игорь. Увидев Егорова, он сбился с официального тона:

– Андрей Геннадьевич, что случилось? Меня срочно вызвали...

Егоров протянул ему свой мобильный телефон с выведенным на дисплей последним принятым сообщением.

– Выясни, с какого телефона велась передача.

Прочитав сообщение, Игорь пригладил ладонью свои взлохмаченные волосы.

– Понял.

– Игорь, это срочно.

– Я мигом. – Чуть не сбив с ног неосторожно подошедшую к нему Веронику, он выбежал из дежурки.

Егоров вновь повернулся к дежурному по управлению.

– Соедините меня с командиром дежурного подразделения «Альфы».

Он как раз заканчивал разговор с Ватутиным, когда в помещение дежурной службы вернулся Игорь.

– Не клади трубку. – Прервавшись, он поднял на Игоря вопросительный взгляд.

– Сообщение послано не с мобильного телефона, а через Интернет, – огорошил Егорова Игорь. – С компьютера, подключенного через телефонную линию. Вот адрес.

Сияя от гордости, он положил на стол косо оторванный листок из пронумерованного рабочего блокнота с выведенным на нем адресом.

– Я выяснил: это дачный поселок в районе Голутвина.

– Дача с телефоном? – недоверчиво переспросила Вероника.

Игорь пожал плечами.

– Почему нет. Сейчас за деньги и кабель протянут, и «воздушку» кинут, и вообще все что угодно сделают.

Егоров, не участвуя в их споре, вновь связался с Ватутиным.

– Александр, только что поступила уточняющая информация о возможном местонахождении террористов. Это дачный поселок в районе Голутвина...

Продиктовав в трубку адрес, Егоров взглянул на часы.

– «Альфа» будет там через два часа. Надеюсь, я тоже не опоздаю.

– А я?! – в один голос спросили Игорь и Вероника.

Егоров на секунду задумался.

– Поедешь со мной, – объявил он Игорю, после чего обратился к Веронике: – А ты останешься.

– Андрей, это несправедливо! – возмущенно выкрикнула Вероника, забыв от волнения, что при посторонних назвала Егорова по имени.

– Старший лейтенант Богданова, остаетесь на связи в управлении! Это приказ! – отрезал он.

И, оттеснив замершую на месте девушку, вместе с Игорем вышел из дежурной части.

* * *

Зажав в кулаке миниатюрную коробочку рации «уоки-токи», Омар пристально вглядывался в темноту московских улиц. Он детально продумал каждый этап операции от выдвижения к цели до финального залпа. Если Джафар, едущий в головной машине, заметит пост дорожной полиции или другую опасность, то немедленно сообщит об этом. Но зажатая в кулаке рация молчала. Обернувшись, Омар заглянул в салон микроавтобуса. Сидящие там бойцы были заметно напряжены. И только русский хакер выглядел совершенно спокойным. Положив руки на расчехленный ноутбук, куда накануне скачал из Интернета подробную карту Москвы, он, похоже, дремал. Позавидовав выдержке Хантера, Омар нажал клавишу передачи. Джафар отозвался мгновенно – очевидно, тоже держал рацию в руке.

– Как обстановка? – шепотом спросил у него Омар.

– Все спокойно. Русские менты еще спят, – отозвалась рация.

– Будь внимателен. Мы уже подъезжаем.

Хантер как будто услышал последние слова – встрепенулся и закрутил головой по сторонам.

– Проверь по карте маршрут, – рыкнул на него Омар.

Хантер включил компьютер, пощелкал по клавишам, снова выглянул в окно и объявил:

– Скоро должна быть автозаправка. За ней поворот направо.

Омар вновь нажал клавишу передачи.

– Как проедете заправку, сворачивайте направо.

Через несколько минут впереди действительно показались огни АЗС, за которой начинался лесопарк.

– Нам сюда! – воскликнул Омар, заметив съезд на уходящую в глубь лесопарка узкую дорогу.

Водитель поспешно вывернул руль, и микроавтобус, свернув с шоссе, покатил между рядами подступающих к дороге деревьев. Вскоре Омар разглядел впереди светящиеся габаритные огни стоящего на обочине автомобиля, а когда микроавтобус подъехал ближе, узнал и «Ниву» Джафара. Сам Джафар с мощным электрическим фонарем в руке ждал их возле машины.

– Вот он. – Включив фонарь, Джафар направил его за придорожный кювет, осветив выступающий из земли железобетонный колодец, накрытый тяжелой даже на вид чугунной крышкой.

Джафар не был посвящен в детали операции. Тем не менее в его обычно невозмутимом голосе Омар отчетливо уловил волнение. Да он и сам при виде ничем не примечательного колодца ощутил прилив необычайного возбуждения.

Четверо бойцов Джафара подцепили крышку колодца монтировками и, приподняв, оттащили в сторону. Джафар с фонарем направился к горловине открытого люка.

– Осторожно, там могут быть мины-ловушки, – шепнул ему на ухо Омар.

Недолго думая, Джафар сунул свой фонарь в руки одному из окруживших колодец боевиков.

– Пойдешь первым. Мы за тобой.

Не посмев ослушаться, боец начал спускаться по уходящим в глубину колодца металлическим скобам. Спуск занял у него не меньше минуты, и почти сразу из колодца раздался его взволнованный голос:

– Тут решетка!

Омар удовлетворенно кивнул. Все, как написал в своей записке Хиромант. Значит, они на верном пути. По его команде Змей принес из микроавтобуса аккумуляторный электрорезак с вулканитовым кругом и вслед за первым боевиком спустился в колодец. Вскоре оттуда донесся натужный скрежет врезающегося в металл ножа, а в темноте замелькали искры раскаленных опилок. Через несколько минут скрежет оборвался, и Змей своим грубым голосом подтвердил, что путь свободен.

Омар повернулся к Хантеру, все это время безучастно стоящему в стороне.

– Мои люди расчистили проход. Теперь твоя очередь.

Хакер мгновенно преобразился. Его апатия и безразличие бесследно исчезли. Глаза загорелись огнем азарта. Навьючив на себя рюкзак с комплектом электромонтажных инструментов и снаряжения, он ринулся к колодцу. Омар со своим ноутбуком поспешил следом за ним, но догнал хакера только на дне колодца. На глубине пяти метров колодец переходил в горизонтальный тоннель с довольно высоким, в рост человека, сводом. Пол или, скорее, дно тоннеля было выложено широкими решетчатыми пластинами, под которыми журчала вода. Одна из таких пластин почему-то стояла вертикально, прислоненная к стене тоннеля. Но, приглядевшись, Омар понял, что это не пластина, а срезанная с петель решетчатая дверь, закрывавшая доступ в тоннель.

Пока он осматривал тоннель, направив в темноту луч фонаря, в колодец спустился Джафар. Кто-то сверху опустил ему на веревке тяжелый брезентовый баул. Приняв баул, Джафар извлек оттуда три автомата. Один повесил себе на шею, а два других вручил Змею и второму бойцу. Тот сразу же выдвинулся вперед, оставив за спиной нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу хакера.

Передвигаться по узкому тоннелю можно было только друг за другом. В таком порядке они и пошли. Сначала боец-разведчик. Следом, на довольно опасном расстоянии на случай взрыва мины, Хантер. Правда, Хиромант в своей записке ничего не написал про мины, но он никогда не спускался в тоннель и мог о них просто не знать. За Хантером, не менее чем в десяти метрах, двигался Омар. Джафар и Змей замыкали колонну. Звуки шагов многократно отражались от стен тоннеля, и Омару постоянно казалось, что за ним крадутся не менее десятка человек. Необычные звуки, темнота подземелья, ограниченность окружающего пространства давили на психику. Но Омар успокаивал себя тем, что им нужно пройти под землей всего каких-нибудь сто метров, правда, в том случае, если информация Хироманта окажется точной.

Сто метров – это около полутора сотен шагов. Омар как раз отсчитал ровно сто, когда впереди раздался испуганный возглас и короткая автоматная очередь.

– Что там?! – из-за спины протяжно крикнул Джафар.

– Н-не знаю, – отозвался дозорный. – Чьи-то глаза... желтые... много.

– Видишь их?!

Омар заметил, как впереди заметался по стенам тоннеля луч фонаря.

– Сейчас нет. Исчезли.

– Наверное, крысы, – сделал предположение Хантер. – Они как раз селятся в колодцах.

– Мерзкие твари! – с отвращением воскликнул открывший огонь боевик, но все-таки двинулся вперед – его луч вновь заскользил по стенам.

Через пару десятков дозорный вновь остановился.

– Ход раздваивается, – озабоченно произнес он.

– Ни шагу дальше! – крикнул ему Омар и вслед за Хантером поспешил вперед.

Подойдя к дозорному, они увидели расходящиеся в противоположные стороны два рукава нового тоннеля, по стенам которого тянулись слегка провисающие для компенсации температурной деформации кабели в полимерной и металлической оплетке.

– Магистральный тоннель, – объявил Хантер, осветив фонарем ряды кабелей.

Сверившись с запиской Хироманта, Омар указал на кабель в серебристой металлической оплетке.

– Наш вот этот.

– Похоже.

Внимательно осмотрев кабель, Хантер сбросил с плеч рюкзак и, покопавшись внутри него, вытащил клещи, пассатижи, моток проводов с зажимами-»крокодилами» и еще какие-то неизвестные Омару инструменты. Пока он выкладывал инструменты на расстеленный на дне тоннеля резиновый коврик, Омар подозвал к себе Джафара.

– Нам придется провести здесь много часов. Никто не должен нам помешать.

Джафар понимающе кивнул.

– Не беспокойтесь, господин. Ни одна тварь сюда не доберется.

Перебросив автомат за спину, он со своим опустевшим баулом и фонарем в другой руке нырнул в темноту, куда уходили протянутые кабели.

Тем временем Хантер разрезал защищающую кабель металлическую оплетку и принялся аккуратно счищать изоляцию. Под изоляцией оказался целый пучок проводов. Хантер по очереди вскрыл их, подсоединив к каждой обнажившейся жиле с помощью металлических зажимов собственный провод.

– Готово, – объявил он, проверив по осциллографу уровень сигнала. – Можно подключаться.

Ощутимо волнуясь, Омар достал из портфеля ноутбук с хранящейся там программой кодировки и передал его Хантеру. Хакер осторожно установил компьютер на расстеленном в тоннеле резиновом коврике и подсоединил к нему провода, подцепленные к жилам вскрытого кабеля. Двое боевиков Джафара, с любопытством наблюдающих за его манипуляциями, не поняли ровным счетом ничего из того, что только что произошло. А между тем они фактически только что получили в руки ключ к российской ядерной кнопке! Пожалуй, только сам хакер мог оценить уникальность проделанной им операции. Но даже он не представлял себе масштабов замысла Омара.

Из темноты за спиной Омара материализовался Джафар.

– Я установил растяжки в обоих концах тоннеля. Теперь там никому не пробраться.

Омар довольно улыбнулся.

– Вовремя. У нас как раз все готово. Теперь организуй снаружи охрану колодца и возвращайся.

Джафар исчез, и Омар снова повернулся к Хантеру.

– Готов? Тогда начинаем. Запускай!

* * *

– А у вас нет запасного пистолета? – неожиданно спросил Игорь, когда Егоров свернул с шоссе на ведущую к дачному поселку подъездную дорогу. – А то мой остался в сейфе у начальника центра.

– Зачем тебе пистолет? – удивился Егоров.

– Ну, как же, – пожал плечами Игорь. – Брать террористов.

Егоров улыбнулся.

– Без нас возьмут.

Но, увидев автофургон «Газель», стоящий на опушке рощи, через которую проходила ведущая к дачному поселку дорога, вновь стал серьезен. Когда он поравнялся с автофургоном, из кабины «Газели» пружинисто выпрыгнул майор Ватутин и, подбежав к машине Егорова, наклонился к боковому стеклу.

– Здравия желаю, Андрей Геннадьевич.

– Как обстановка? – первым делом спросил Егоров, опустив стекло.

– Поселок почти пуст – не сезон, – пояснил командир «альфовцев». – Но я решил не рисковать: выслал вперед разведчиков, они определили дом. Трехэтажный особняк, правда, без отделки, за трехметровым кирпичным забором. На въезде глухие железные ворота. – Отогнув рукав камуфляжной куртки, Ватутин взглянул на часы. – Парни уже минут десять наблюдают за особняком, но пока ни в доме, ни во дворе никого не обнаружили.

– Как думаешь, они там? – спросил у него Егоров.

Александр ухмыльнулся.

– Войдем – узнаем.

– Готовы?

– Так точно.

– Действуйте. – Приоткрыв дверь, Егоров протянул Ватутину руку.

Александр крепко пожал ее и запрыгнул обратно в кабину «Газели». В ту же секунду автофургон сорвался с места и, шурша шинами по засыпанной гравием дороге, скрылся в роще.

* * *

Вот уже три часа Очимез не находил себе места, нервно расхаживая по каминному залу. Подлая девчонка, связанная по рукам и ногам, лежала на матрасе в углу, но Волк, возомнивший себя командиром после отъезда Джафара, не позволял к ней прикасаться и даже пригрозил ему автоматом, когда он попытался нарушить этот запрет. У Очимеза тоже было оружие – амир Джафар выдал ему пистолет и ухватистый охотничий нож, но в отличие от Волка он не выжил из ума, чтобы затевать схватку с соплеменником из-за какой-то дырки. Однако отказываться от задуманного он тоже не собирался. После того как девчонка сбежала от него, подло огрев по голове бутылкой, он просто обязан был проучить ее.

– Видишь, что эта дрянь со мной сделала? – Остановившись напротив Волка, Очимез показал ему свою разбитую голову. Кровь уже не текла, но на месте ссадины запеклась здоровенная короста. – Да за одно это ее надо на хор поставить. А она еще пыталась сбежать.

Волк молчал, и Очимез посчитал это хорошим признаком.

– Ее нужно наказать так, чтобы раз и навсегда уяснила свое место, – воодушевленный молчанием Волка, горячечно забормотал он. – Давай вместе сделаем это. Ты и я – вместе. Ты только посмотри, какая девчонка! Молодая, свежая! А кожа гладкая, как шелк... – Очимез дернул небритым кадыком и провел языком по губам. – Хочешь – возьми ее первым, а хочешь – посмотри, как я с ней управляюсь.

Волк пожевал губами. Почему бы действительно не расслабиться с подвернувшейся девчонкой? Ведь он уже второй месяц безвылазно торчит в этом коттедже – свихнуться можно!

Встретив заискивающе-вопрошающий взгляд Очимеза, Волк кивнул.

– Давай сначала ты. Разогрей ее для меня.

Издав радостный вопль, Очимез бросился к связанной девушке.

Как раз в этот момент к окружающему дачу забору тихо подкатил автофургон «Газель», и шесть облаченных в камуфляжные комбинезоны фигур, распластавшихся до этого момента на крыше фургона, мгновенно перемахнули через забор.

Бесшумно приземлившись на песок, Ватутин с автоматом «вал» наперевес ринулся к выстроенному в глубине участка дому. Слева и справа бежали еще пятеро его бойцов. Двое из них остановились у крыльца, взяв на прицел зарешеченные окна, а Ватутин с тремя другими бойцами взбежал по ступеням и на мгновение прижался ухом к входной двери. За дверью отчетливо раздавался женский плач и еще какие-то звуки, напоминающие рычание голодного зверя. Ватутин рывком распахнул дверь и, стремительно проскочив тамбур прихожей с неприбитыми к полу досками, которые предательски застучали под ногами, ворвался в огромный зал, способный вместить средних размеров стрелковый тир. У дальней стены зала, прямо на полу, лежала молодая девушка, отчаянно отбивающаяся связанными руками от елозящего по ней голозадого ублюдка со спущенными штанами. За их борьбой с похотливой ухмылкой на звероподобном лице наблюдал другой ублюдок. Обернувшись на топот шагов, он изменился в лице и метнулся к оставленному на соседней скамье автомату. Ватутин позволил ему дотянуться до оружия, чтобы все было по закону, но, когда пальцы боевика сомкнулись на рукоятке автомата, нажал на спуск. Четыре пули, способные на близком расстоянии отрывать конечности, прошили грудь бандита, отбросив его на скамью, вместе с которой он и грохнулся на пол.

Услышав грохот за спиной, Очимез недовольно обернулся и, увидев черный зрачок направленного на себя диковинного ствола, подскочил как ужаленный, но, запутавшись в собственных штанах, тут же растянулся на полу.

По крайней мере одного боевика следовало взять живым, тем более что у негодяя не было при себе оружия. Но прощать насильнику его преступление Александр не собирался. Поэтому, когда бандит все-таки поднялся на ноги, он расчетливо ударил его в пах стволом своего автомата. Утробно хрюкнув и зажав руками раздробленные яички, Очимез снова грохнулся на пол. Через пару секунд под ним растеклась желтая вонючая лужа.

По ведущей наверх лестнице в зал спустились бойцы, осматривавшие верхние этажи.

– Все чисто, командир.

– Больше никого.

– А что здесь за вонь?

– Вот этот обоссался. – Ватутин брезгливо ткнул носком ботинка обмочившегося боевика. – Пакуйте его.

Двое «альфовцев» сейчас же вывернули Очимезу за спину руки, а третий ловко набросил ему на запястье одноразовые пластиковые наручники и резким движением затянул петлю.

Проследив за умелыми действиями своих товарищей, Ватутин нагнулся к все еще дрожащей от ужаса девушке. Насильник, теперь уже навсегда распрощавшийся со своими яйцами, разорвал на ней одежду, но, как убедился Александр, не успел над ней надругаться.

– Здорово досталось? – участливо спросил он.

– Могло быть и хуже, – изобразив на лице подобие улыбки, ответила девушка.

– Это точно. – Александр тоже улыбнулся. Судя по ее ответу и внешним вазомоторным реакциям, девушка быстро приходила в себя.

Он достал из вшитого в десантный комбинезон узкого кармана свой боевой нож.

– Сделай вот так руки.

Девушка послушно подставила связанные запястья, и Александр одним движением перерезал стягивающую их веревку. В нескольких местах веревка содрала кожу, и Ватутин, увидев кровоточащие ссадины, почерствел лицом.

– Вы их убили? – неожиданно спросила спасенная девушка, разглядев за спиной Ватутина тело застреленного им боевика.

– Больше они не причинят тебе зла, – ответил он и, помолчав, добавил: – И никому другому тоже.

– А Хантер? Вы нашли его?

Александр недоуменно сдвинул брови.

– Мой... – Девушка запнулась. – Хакер. Сегодня утром он и остальные уехали куда-то на двух машинах.

– Сколько их было? – быстро спросил Ватутин.

Девушка пожала плечами.

– Я видела пятерых.

– Ну, это узнать не проблема, – заметил Александр, обернувшись на мгновение ко входной двери, через которую его товарищи выволокли из дома захваченного боевика. Потом достал из внутреннего кармана мобильный телефон и, набрав номер Егорова, обратился к спасенной им девушке: – Сейчас сюда подъедет мой друг. Расскажи ему все, что знаешь.

Когда Егоров подъехал к дому, «альфовцы» уже распахнули ворота, и он въехал прямо во двор. Александр и Женя ждали его у высокого каменного крыльца. Кто-то из бойцов Ватутина отдал девушке свою камуфляжную куртку, и она закуталась в нее, как в плащ.

Выпрыгнув из машины, Егоров поспешил к девушке.

– Как ты?

– Бодра и весела, – опередив Женю, ответил за нее Ватутин.

Женя улыбнулась.

– Я в порядке. Благодаря вашему товарищу.

Она тепло взглянула на Ватутина, но тот лишь усмехнулся в ответ.

– Андрею Геннадьевичу спасибо скажи. Это он выяснил, где тебя прячут.

Женя перевела взгляд на Егорова.

– Спасибо, Андрей Геннадьевич.

Он смутился под ее пристальным взглядом.

– Мы обязаны были вас защитить. К счастью, нам это удалось.

– Андрей Геннадьевич, – вмешался в разговор Ватутин. – По словам Жени, сегодня на рассвете остальные террористы вместе с хакером отправились куда-то на двух машинах: «Ниве» и микроавтобусе.

Егоров резко повернулся к Жене.

– У них были при себе какие-нибудь вещи или снаряжение?!

– Я заметила две большие сумки и рюкзак. – Девушка на секунду задумалась. – По-моему, еще у одного в руках была сумка-чехол от ноута. Да! Я совсем забыла! – воскликнула она. – Накануне Хантер привез из Москвы какую-то аппаратуру. Я видела, как он выгружал из машины разные коробки. В одной из них точно был ноутбук.

Егоров вопросительно взглянул на Ватутина.

– Мы осмотрели весь дом. Там только один компьютер, тот, с которого наша героиня отправила свое сообщение, – ответил Александр.

Егоров обернулся к Колесникову, который, выбравшись из машины, так и стоял возле нее, не решаясь подойти.

– Игорь, займись компьютером. Выжми из него все, что можно. Важна любая информация.

– Ясно, Андрей Геннадьевич! – воскликнул Игорь, явно обрадовавшись тому, что и для него нашлось дело.

– Там нужно ввести пароль «бог», – предупредила Игоря Женя.

– Бог? – переспросил он. – Похоже, у этого Хантера мания величия.

– Да он настоящий маньяк, – с ненавистью выдохнула Женя.

Егоров взял девушку за руку и, чтобы акцентировать ее внимание на своем вопросе, слегка сжал кисть.

– А теперь, Женя, постарайтесь вспомнить, о чем говорили Воронцов и террористы перед отъездом.

* * *

Флагман российского атомного подводного флота крейсер «Архангельск» пронизывал толщу холодных вод Баренцева моря, стремительно приближаясь к поверхности.

– Глубина пятьдесят, – доложил вахтенный офицер. – Сорок... Тридцать...

На центральном посту командир подводного крейсера капитан первого ранга Ткачев взглянул на бегущую по циферблату стрелку секундомера. Он семнадцать лет отдал атомному подводному флоту и трижды удостаивался правительственных наград. Свою первую награду – орден Ленина Ткачев получил еще в 1989 году за выполнение уникальной операции по прорыву противолодочной обороны вероятного противника. Штурманом на своей первой лодке он сумел проложить такой курс, по которому советская субмарина прошла по нашпигованной гидроакустическими станциями слежения Атлантике и, так и не обнаруженная подводными лодками НАТО, вышла в заданный район патрулирования у берегов США. Сейчас в столь сложном переходе не было необходимости. Боевые возможности ракетного крейсера позволяли ему нанести ракетный удар по любой цели северного полушария практически из любого района Северного Ледовитого океана и северной Атлантики.

Несмотря на более чем солидный стаж службы и профессиональный опыт даже при выполнении такого простого маневра, как всплытие на перископную глубину для проведения очередного сеанса связи, Ткачев ощутимо волновался. В приватном разговоре перед выходом в море командующий флотилией стратегических подводных лодок Северного флота предупредил его, что на предстоящих учениях ожидается присутствие президента. И хотя утвержденный главкомом план не предусматривал участия в учениях «Архангельска», заступающего на боевое дежурство, командующий флотилией не исключал вероятности поступления дополнительных вводных. Это было возможно хотя бы по той причине, что президент присутствовал на спуске крейсера на воду в 2004 году и с тех пор неоднократно интересовался состоянием подводной лодки и ее боевым использованием. С учетом возможного внимания президента и высшего командования флота, время сеанса связи, когда лодка становится уязвима для разведывательных спутников противника, следовало предельно сократить.

– Радисту приготовиться, – передал Ткачев по внутренней связи.

– Заданная глубина! – доложил вахтенный.

– Выдвинуть антенну!

Взметнувшийся над рубкой металлический стержень пробил поверхность, разрезав крутую волну.

– Антенна выдвинута! – спустя секунды отозвался радист.

– Передача! – Ткачев впился глазами в секундомер.

«Архангельск» являлся уникальным крейсером. Он производил на порядок меньше шумов, чем однотипные подводные лодки, и уже на глубине пятидесяти метров был неразличим для сверхчувствительных радиометров любых разведывательных спутников. Ткачев всегда гордился, что командует таким кораблем. Но сейчас лодка сама сигналила о себе. Десять секунд... пятнадцать... шестнадцать...

– Сеанс связи окончен! – доложил радист, когда стрелка секундомера дошла до отметки «18». – Получена одна шифрограмма.

– Погружение! Убрать антенну! – скомандовал Ткачев и уже более спокойным голосом добавил: – Шифрограмму принесите на центральный пост.

Но когда радист принес расшифрованную радиограмму, от его спокойствия не осталось и следа. «Командиру «К-551»... Сменить район патрулирования и передислоцироваться в квадрат 42-16. С 15.00 находиться на перископной глубине для получения боевого приказа», – прочел каперанг на телеграфном бланке. Подпись главкома ВМФ свидетельствовала о самом высоком контроле за выполнением полученного приказа. Ткачев еще раз перечитал радиограмму и озабоченно взглянул на хронометр. Указанный квадрат отделяли от нынешнего местонахождения «Архангельска» две сотни морских миль. Времени оставалось в обрез.

– Руль влево, разворот на девяносто градусов! – скомандовал командир подводного крейсера. – Скорость двадцать... Отставить! Двадцать пять узлов! Штурман, курс в квадрат 42-16.

* * *

Вот уже полчаса Егоров допытывался у Жени, о чем говорили между собой Воронцов и террористы. У девушки вспухли разбитые губы, на скуле и щеке надулись лиловые синяки. Ее уже давно следовало отправить в больницу. И Егоров чувствовал себя последним негодяем, снова и снова задавая ей одни и те же вопросы.

После его очередного вопроса Женя наморщила лоб.

– Еще Хантер сказал, что если придется лезть под землю, то им понадобятся комбинезоны, резиновые сапоги и аккумуляторные фонари.

– И что на это ответил его собеседник?

– Сказал, что экипировка давно готова.

– Лезть под землю... Что он имел в виду? – задумчиво сказал Егоров, но обдумать свою мысль не успел.

Из дома на крыльцо выбежал Игорь Колесников и, обращаясь к Егорову, взволнованно сказал:

– Андрей Геннадьевич, подойдите сюда. Вы должны на это взглянуть.

В первый миг Егоров хотел предложить Игорю подождать, но, увидев его не на шутку встревоженное лицо, передумал.

– Что у тебя?

– Не у меня. В компьютере.

Проводив Егорова в дом, Игорь указал ему на жидкокристаллический экран ноутбука с выведенными строчками непонятных цифр.

– Что это? – удивился Егоров.

– Групповой семизначный шифр. – Игорь указал пальцем на экран. – Видите: первая группа цифр во всех числовых фрагментах совпадает.

– И что это значит? – поторопил программиста Егоров.

– Андрей Геннадьевич, – понизив голос, сказал Игорь. Егорову показалось, что он напуган. – Этот шифр очень высокой стойкости. Такие шифры применяются только в правительственной связи и системах управления войсками. Больше нигде!

– Тогда откуда он взялся у тер... – начал Егоров, но, поняв, о чем ведет речь Игорь, оборвал неоконченную фразу. – То есть ты хочешь сказать, что с помощью этого шифра террористы могли войти в одну из армейских систем управления?!

– Если им удалось расшифровать его, то да, – ответил Игорь.

В голове Егорова вынырнули из памяти произнесенные Вероникой слова: «Кроме того, компьютеры «Гибсон» используются в метеорологии для составления долговременных прогнозов погоды, в криптографии, в других областях, где требуется рассчитывать процессы с большим числом неизвестных параметров». В криптографии!!!

Взглянув в глаза Игорю, он кивнул.

– Им удалось.

Игорь растерянно моргнул, и Егоров, чтобы заставить его собраться, резко скомандовал:

– Забирай компьютер. Мы возвращаемся в управление.

Выйдя вместе с Игорем из дома, он остановил проходящего по двору Ватутина.

– Нужно срочно вернуться в Москву. Оставь здесь пять-шесть своих бойцов, на случай если боевики вернутся, а с остальными давай за нами.

Ватутин сразу оживился:

– Куда едем?

– К нам в управление, – на ходу бросил Егоров и, подойдя к Жене, которая терпеливо ожидала его, сказал: – Женя, садитесь в машину. Мне необходимо срочно вернуться на Лубянку, а оттуда дежурная машина отвезет вас в больницу.

* * *

Возвратившись в управление и оставив Женю на попечение Вероники, которая, взяв в дежурной части медицинскую аптечку, принялась обрабатывать ее ссадины, Егоров поднялся к Локтионову.

– Что в Голутвине? – нетерпеливо спросил генерал, как только Егоров переступил порог его кабинета.

– Девушка жива. Двое террористов обезврежены: один убит, второй взят живым. Остальные вместе с хакером сегодня утром на двух машинах выехали с дачи в неизвестном направлении, – опустив подробности операции, быстро перечислил Егоров. – Олег Николаевич, террористы каким-то образом завладели шифром, применяемым в системах управления войсками! Необходимо срочно связаться с руководством Минобороны и предупредить об этом военное командование, а также выяснить, не произошло ли за последние часы в войсках каких-либо ЧП!

Локтионов криво ухмыльнулся. За все время проведения контртеррористической операции в Чечне сотрудникам госбезопасности так и не удалось наладить эффективного взаимодействия с военными. В результате сотни погибших военнослужащих, чьих смертей вполне можно было бы избежать, и десятки случаев прорывов банд боевиков из, казалось бы, надежного кольца окружения. Вот чем оборачивается на войне проявление неуемных ведомственных амбиций.

– И как ты себе это представляешь – позвонить в общественную приемную Минобороны?

Егоров продолжал прямо смотреть в лицо генерала.

– Хорошо, я попробую что-нибудь сделать, – сдался Локтионов.

Выдвинув ящик стола, он достал оттуда служебный справочник с телефонами членов коллегии ФСБ и, полистав его, снял трубку аппарата спецсвязи.

– Анатолий Сергеевич, здравствуйте. – Услышав ответ собеседника, генерал облегченно перевел дыхание. – Это Локтионов из УБТ... Спасибо, и вам доброго здоровья... Да, звоню исключительно по делу. По нашей информации, в ближайшие часы в войсках может произойти серьезное ЧП, если уже не произошло, – встретившись взглядом с Егоровым, добавил он. – Очень серьезное... Нет, подробностей я не знаю. Это оперативная информация, но ее все равно необходимо проверить... Да, Анатолий Сергеевич. Я буду ждать вашего звонка.

– Начальник военной контрразведки, – положив трубку, пояснил Локтионов в ответ на вопросительный взгляд Егорова. – В 96-м мы с ним были посредниками на специальных учениях в Челябинской области. Там и познакомились.

– Тогда, когда отличился «Вымпел»?

Локтионов кивнул и, продолжая мысль, добавил:

– Тогда он показался мне нормальным мужиком. Каким стал сейчас, не знаю. Ладно! Чего гадать – увидим, – подводя итог собственным рассуждениям, отрезал он.

Аппарат спецсвязи на столе Локтионова зазвонил через сорок пять минут. Все это время Егоров провел в кабинете генерала. От волнения ему нестерпимо хотелось курить, но он сдерживал себя, зная о заключении врачей, настойчиво рекомендовавших Локтионову воздержаться от курения. Хотя сам генерал за то же время выкурил целых три сигареты.

Услышав звонок, Егоров с Локтионовым одновременно вскинули головы. С заметным волнением генерал снял телефонную трубку и почти сразу нажал на аппарате кнопку громкой связи, чтобы Егоров тоже мог слышать разговор.

– Не знаю, связано ли это с вашей информацией или нет, но в Главном штабе ВМФ потеряна связь с подлодкой «Архангельск», несущей боевое дежурство в Баренцевом море, – услышал Егоров донесшийся из динамика напряженный голос начальника военной контрразведки.

– Когда это произошло? – переглянувшись с ним, спросил Локтионов.

– Последний сеанс связи с крейсером был шесть часов назад. С тех пор лодка не выходит на связь. На ее поиски направлена часть кораблей, участвующих в учениях Северного флота. Но результатов пока нет.

– Олег Николаевич, спросите, как осуществлялась связь с лодкой, – прикрыв ладонью встроенный микрофон, сказал Егоров.

– Анатолий Сергеевич, еще вопрос: как осуществлялась связь с лодкой?

– Радиокодом, через спутник.

При этих словах Егоров хлопнул себя ладонью по лбу. Заметив его жест, Локтионов поспешил закончить разговор:

– Спасибо за информацию, Анатолий Сергеевич. Будем думать.

Он положил трубку и требовательно взглянул на Егорова.

– В чем дело?

– Воронцов по специальности радиоинженер, специалист по спутниковым системам связи! А я никак не мог понять, почему террористам был нужен именно он!

– Тогда, может быть, объяснишь мне, что произошло на Северном флоте? – спросил Локтионов.

Егоров собрался ответить, но не успел. Аппарат спецсвязи на столе Локтионова зазвонил вновь. Генерал поспешно снял трубку, и, так как кнопка громкой связи осталась нажата, в ту же секунду в кабинет ворвался взволнованный голос начальника военной контрразведки:

– Мой сотрудник только что сообщил мне из Главкомата ВМФ, что «Архангельск» уникальный корабль! Его практически невозможно обнаружить современными средствами противолодочной обороны! Это лодка-невидимка! И на ее борту сейчас десять баллистических ракет с ядерными боеголовками! Поэтому мне необходимо знать, что вам известно о ее исчезновении!

Локтионов переглянулся с Егоровым.

– Сейчас у меня находится сотрудник, получивший первичную информацию. Я передаю ему трубку.

С молчаливого одобрения начальника управления Егоров придвинул к себе телефонный аппарат.

– Товарищ генерал, полученные нами данные позволяют сделать вывод, что управление лодкой захватила террористическая группа «Аль-Каиды», передав на борт фальсифицированный приказ. Пока я не могу сказать, как террористам это удалось, но уверен, что произошло именно это.

– Террористы захватили управление стратегическим подводным ракетоносцем?! – выкрикнул в трубку начальник военной контрразведки. – Да вы с ума сошли!

– Товарищ генерал, я был бы рад ошибиться, но факты утверждают обратное, – твердо ответил Егоров.

– Какие факты?! Что вы несете?! – взорвался начальник военной контрразведки.

– Я подробно изложу все в своем рапорте, но позже. Сейчас нужно исправлять ситуацию и в первую очередь восстановить контроль над подводной лодкой. Пока еще не поздно.

– Что вы имеете в виду?

– Пока террористы не нанесли ракетный ядерный удар.

– Да вы... Вы... – От волнения начальник военной контрразведки даже начал заикаться. – Вы вообще соображаете, что говорите?!

Генерал Локтионов решил, что ему пора вмешаться в разговор:

– Анатолий Сергеевич, чтобы делать какие-то выводы, нужно всесторонне разобраться в ситуации. Я хочу направить в штаб ВМФ своих оперативников. Как я понял, там сейчас находится ваш сотрудник. Думаю, вместе они сумеют выяснить, что в действительности произошло с подводной лодкой.

– Хорошо, направляйте, – после некоторого раздумья ответил начальник военной контрразведки. – Подполковник Черкасов встретит их. Кто будет старшим вашей группы?

– Полковник Егоров, – ответил Локтионов.

* * *

– По сведениям наших военных, часть российских кораблей покинула оговоренный район учений и направляется в другую часть Баренцева моря, откуда шестью часами ранее выходила на связь российская подводная лодка.

Директор ЦРУ поднял усталый взгляд на начальника русского отдела. И ради того, чтобы сообщить ему эту новость, Вэлш поднял его в четыре часа утра?

С момента начала российских военно-морских учений в Баренцевом море, в которых, по мнению аналитиков, мог принимать участие и «Тайфун Альфа», директор ЦРУ просиживал в управлении по двенадцать часов, принимая и систематизируя доклады своих подчиненных. С учетом возможного участия в учениях новейшей стратегической подводной лодки русских за их ходом следили не только корабли ВМС США и НАТО, но и целая орбитальная группировка разведывательных спутников, в связи с чем в центре аэрокосмической разведки даже изменили для них полетные задания. По указанию директора ЦРУ Роджер Вэлш держал постоянную связь с управлением аэрокосмической разведки и командованием ВМС, регулярно информируя шефа о результатах их наблюдения за российскими кораблями. Нескончаемый поток информации, поступающий из различных служб национальной разведки, вымотает кого угодно. Однако директор ЦРУ старался не показывать своим подчиненным, как он устал за последние дни. Но ночной звонок Вэлша окончательно выбил его из колеи.

– Что за лодка? – выслушав начальника русского отдела, все-таки спросил он.

– Сэр, за тридцать минут до сеанса связи над данным районом Баренцева моря прошел наш разведывательный спутник, – как всегда в своей пространной манере начал Вэлш. – Однако его аппаратура не зафиксировала присутствия подводной лодки.

«Тогда откуда она взялась, черт возьми?!» – захотелось спросить директору ЦРУ, но он сдержал себя, чтобы не выглядеть в глазах подчиненного идиотом. И действительно, уже следующей фразой Вэлш объяснил данный парадокс:

– Судя по тому, что маскировка подводного корабля оказалась настолько надежной, что наш спутник его не обнаружил, это был именно «Тайфун Альфа».

– И сейчас русские стягивают к нему свои боевые корабли, – подытожил все сказанное начальником русского отдела директор ЦРУ. – Интересно, зачем?

– Сэр, у военных есть две версии происходящего. – Вэлш слегка откашлялся. – Что корабли ведут поиск «Тайфуна Альфа»...

– Поиск подводной лодки, которую невозможно обнаружить? Что за чушь! – перебил его директор ЦРУ. – И зачем русским искать собственную лодку?

– Вторая версия, что это боевое охранение. – Невозмутимо закончил Вэлш.

В просторном и ярко освещенном кабинете повисла звенящая пауза. У боевого охранения может быть только одна задача – отражение возможного удара: упреждающего или, что только и возможно в данном случае, ответного. Шеф разведки сдвинул брови и пристально взглянул в лицо своему подчиненному. Но тот так ничего и не добавил к сказанному. Директор ЦРУ бросил взгляд на аппарат прямой связи с Белым домом, потом вновь поднял его на начальника русского отдела и озабоченно спросил:

– Как вы думаете, Роджер, мы должны проинформировать президента?

* * *

Главный штаб ВМФ занимал целое здание в центре Москвы, окруженное высоким забором. Подъезд к нему перегораживал опущенный шлагбаум, возле которого стоял часовой в морском бушлате. Егоров не стал въезжать на охраняемую территорию и, поставив машину снаружи, вместе с Игорем Колесниковым прошел на КПП. Представившись дежурному по КПП, он спросил подполковника Черкасова и крайне удивился, когда к нему вышел плотный капитан второго ранга.

– Подполковник Черкасов, оперуполномоченный военной контрразведки, – представился вышедший офицер и, перехватив удивленный взгляд Егорова, пояснил: – Я большую часть времени здесь, вот и ношу морскую форму для конспирации. Хотя моя должность здесь ни для кого не секрет.

Егоров протянул подполковнику руку.

– Андрей Геннадьевич. Мой коллега Игорь Колесников. Где мы можем поговорить?

– Пройдемте в мой кабинет, – предложил контрразведчик. – Только покажите дежурному свои удостоверения, чтобы он смог выписать пропуск.

Пока дежурящий на КПП старший лейтенант выписывал разовые пропуска, Егоров поинтересовался у Черкасова:

– О пропавшей лодке так и нет вестей?

Контрразведчик в ответ скорбно покачал головой.

* * *

Смена капитана первого ранга Пинчука начиналась в восемь утра. Когда он входил в Главный штаб ВМФ, настенные часы в вестибюле показывали две минуты девятого. Все уличные пробки – будь они неладны! Ничего, Лазарев не перетрудится, если сдаст дежурство на пять минут позже.

Уверенной походкой Пинчук направился в дежурную часть. Но, когда открыл застекленную дверь облицованного пластиком просторного зала с огромной, во всю стену, картой двух полушарий, висящей здесь еще со времен СССР, и проекционной установкой, появившейся только в прошлом году, то изумленно застыл на месте. Кроме ответственного дежурного – сутулого кавторанга Лазарева, двух дежурных офицеров из его смены и пары помощников самого Пинчука, здесь находились начальник управления стратегических подводных ракетоносцев вице-адмирал Гоголев и замначальника штаба рангом пониже. «Влетел!» – обожгла сознание Пинчука первая мысль. За опоздание на дежурство вполне могли влепить строгий выговор, а то и неполное служебное. Но адмиралы, занятые изучением спроецированной на экран карты Баренцева моря, даже не обернулись в его сторону.

– Покажите еще раз, откуда последний раз выходил на связь Ткачев! – неожиданно рявкнул на Лазарева Гоголев.

Пинчука бросило в жар, словно это не Лазареву, а ему предназначался грозный окрик командующего подводными ракетоносцами. Сделав над собой усилие, он все-таки вошел в дежурную часть и, пока Лазарев, водя световой указкой по экрану, показывал адмиралам маршрут патрулирования «Архангельска», расспросил своих помощников о том, что произошло с лодкой. Толком они ничего не знали, но, по крайней мере ввели его в курс дела.

– Сколько времени понадобится кораблям Северного флота, чтобы прийти в этот квадрат? – явно не удовлетворенный предыдущими объяснениями, спросил у Лазарева Гоголев.

– Не менее четырех часов, товарищ адмирал, – cкорбным голосом ответил тот.

Адмиралы переглянулись.

– Надо поднимать самолеты, – заметил замначштаба.

Гоголев утвердительно кивнул головой и, обращаясь к Лазареву, приказал:

– Соедините меня с командующим авиацией Северного флота!

– Есть, товарищ адмирал!

Лазарев бросился к центральному пульту связи, но выполнить приказание не успел. Как раз в этот момент вскочил его работающий за пультом помощник и, сжимая в руке снятую телефонную трубку, срывающимся голосом доложил:

– Товарищ адмирал, вас по прямой линии министр обороны!

В ответ на его слова зам главкома озабоченно покачал головой, а Гоголев так сжал кулаки, что у него побелели костяшки пальцев.

Министр разговаривал с начальником управления стратегических ракетоносцев меньше одной минуты. Но к концу разговора лицо Гоголева стало мрачнее тучи.

– Доигрались?! Я жопой чувствовал, что это может произойти! Американцы переводят весь свой флот в состояние повышенной боевой готовности!

Сунув трубку дежурному офицеру, Гоголев обвел присутствующих хмурым взглядом.

– Связь со штабом Северного флота держать постоянно. О ситуации с «Архангельском» докладывать мне каждые полчаса. Нет! Каждые пятнадцать минут, – сурово закончил он.

* * *

Выслушав обстоятельный, но довольно сбивчивый рассказ Игоря Колесникова, подполковник Черкасов изумленно потер лоб.

– И все-таки я не могу понять, как какие-то террористы могли передать на борт фальсифицированный приказ? Как они вообще могли связаться с лодкой?! Ведь это же не по телефону позвонить! Связь с боевыми кораблями обеспечивает штабной радиопередающий центр. И все команды проходят через него.

– Ну а дальше? Какова схема прохождения команд? – в свою очередь спросил Егоров. – Главный штаб, радиопередающий центр... Что дальше?

Черкасов удивленно посмотрел на него.

– Дальше кабельные линии, спутниковые антенны, сами спутники-ретрансляторы и, наконец, корабельные радиостанции.

– Андрей Геннадьевич, они где-то подключились к линии, – сделал предположение Игорь. – Перехватили штабной приказ и передали свой. А в эфир уже ушел ложный сигнал.

– Ерунда! – махнул рукой Черкасов. – Под Москвой проложены сотни километров различных кабелей. Чтобы сделать то, о чем вы говорите, ваши террористы должны были знать, к какому кабелю подключаться.

Егоров вспомнил пересказанный Женей разговор Воронцова с главарем террористов о предстоящем спуске под землю и утвердительно кивнул головой.

– Они знали.

Его уверенность вывела из себя контрразведчика.

– Откуда?! Я три года проработал в штабе ВМФ, но даже мне неизвестна схема кабельных линий! Она хранится в секретном отделе! Доступ к ней строго ограничен! А вы утверждаете, что ее знают какие-то арабские террористы!

Егоров снова кивнул. Черкасов решил, что он согласился с ним. Но тот неожиданно для контрразведчика спросил:

– Кстати, кто из штабных офицеров имеет доступ к схеме кабельных линий?

– Кто? – Черкасов задумался. – Начальник центра, зампотех, сменные дежурные...

– А кто в радиопередающем центре обрабатывает исходные тексты боевых приказов? – задал следующий вопрос Егоров.

– Из штаба получают ответственные дежурные, а кодируют шифровальщики.

– Ответственные дежурные... – задумчиво повторил Егоров. – Те, кто имеет допуск к схеме кабельных линий?

Контрразведчик озадаченно кивнул.

– Да.

– И сколько у вас таких офицеров?

– Четверо.

– Где они сейчас? – умело сдерживая охватившее его волнение, ровным голосом спросил Егоров.

– Пинчук и Лазарев в штабе. Журбин заступит на дежурство в 20.00. Шалимов отдыхает после смены, – ответил Черкасов, безуспешно пытаясь понять смысл задаваемых коллегой вопросов.

Но тут Егоров задал следующий вопрос:

– Скажите: в секретном отделе фиксируется, кто берет тот или иной документ?

– Разумеется. У нас с этим строго... – Черкасов осекся. Ему, наконец, все стало ясно, но по инерции он спросил: – То есть вы хотите сказать, что кто-то из сменных дежурных мог взять схему кабельных линий, чтобы...

Егоров не дал ему договорить:

– Идемте в секретный отдел!

* * *

Из всего сказанного командующим подводными ракетоносцами Пинчук сделал вывод, что ЧП с лодкой лично ему ничем не грозит. Лишняя нервотрепка – это да, но не более. Даже меньше, чем у остальных. Вон тому же Лазареву начштаба вообще запретил сдавать дежурство до окончательного выяснения ситуации с «Архангельском». Раз связь с лодкой пропала в его смену, значит, он и виноват. Пинчук решил, что беспокоился напрасно, и, как оказалось, ошибся.

Первый тревожный звонок прозвенел, когда в дежурную часть неожиданно заявился штабной особист Черкасов.

– Где проходит кабель, по которому осуществляется связь с кораблями Северного флота? – спросил он, обращаясь неизвестно к кому.

Присутствующие в зале офицеры недоуменно переглянулись, и Лазарев – дернули же его за язык, – сказал:

– В секретном отделе есть схема прокладки всех фидерных линий.

– Еще бы в ней разобраться, – буркнул себе под нос Черкасов и вышел из зала.

Чувствуя, как его лицо покрывается красными пятнами, Пинчук поспешно повернулся к своему терминалу.

– С чего это Черкасов заинтересовался кабелями? – спросил кто-то из дежурных офицеров у него за спиной.

– Чудит особист, – ответил другой.

Не прошло и десяти минут после визита Черкасова, как в дежурную часть вошел начальник радиопередающего центра. Усевшись за центральный пульт рядом с начальником смены, он объявил:

– Контрразведчики выдвинули версию о выведении противником «Архангельска» с боевого дежурства путем передачи на лодку ложного приказа.

После этих слов в операционном зале установилась мертвая тишина. Все офицеры изумленно уставились на начальника радиопередающего центра, и только один Пинчук продолжал тыкать непослушными пальцами в клавиатуру своего терминала.

– Я-то понимаю, что это полная ерунда, – разрядил обстановку начальник центра. – Но раз случилось ЧП, контрразведчикам непременно нужно продемонстрировать, что они тоже не зря едят свой хлеб. Короче, сейчас сюда приедут спецы из их технического отдела и будут прозванивать все кабели в поисках врезки[5]. Придется на время освободить для них рабочие места, чтобы они могли подключить свою аппаратуру.

В дежурной части ощутимо запахло паленым, как на кухне у Пинчука, когда ротвейлер Ральф, пытаясь украсть со сковороды отбивную, ткнулся мордой в зажженную конфорку. Пока еще никто, кроме самого Пинчука, не чувствовал этого запаха. Но, как только особисты обнаружат врезку и накроют возле кабеля американцев, вонь услышат все. Потому что американцы, спасая собственные задницы, сдадут его со всеми потрохами. Пусть даже те, кто подключился к кабелю, не знают его фамилии. Особистам достаточно узнать, что американцы действовали по наводке сотрудника главного штаба, и они быстро установят, кто указал америкосам место, где проложена кабельная линия. Как подставили, суки?! Неспроста ему не понравилось последнее задание! Ведь как чувствовал, что с этим долбаным кабелем можно погореть! Вот и спалился! Надо было послать Уотерса и всех остальных цэрэушников ко всем чертям! А теперь... Пинчук оборвал вихрь собственных мыслей. Теперь надо сваливать, пока еще не поздно.

Он встал со своего места и демонстративно тряхнул извлеченную из кармана пачку сигарет.

– Пойду перекурю.

Курить в операционном зале запрещалось, и намерение выйти выглядело вполне мотивированным. Тем более что дежурные офицеры периодически выходили в курилку. Однако, выйдя из дежурной части, Пинчук в курилку не пошел. Вместо этого он спустился на первый этаж, пересек опустевший вестибюль и вышел из здания. Мичман на КПП равнодушно взглянул на его удостоверение и нажал кнопку на своем пульте, разблокировав турникет. Вот идиоты! Надо было первым делом перекрыть выходы, а теперь все – поздно. Покинув штаб, Пинчук нырнул в оставленную за воротами «Ауди».

Через полчаса он был уже во дворе собственного дома. На всякий случай, чтобы удостовериться в отсутствии супруги, достал мобильный телефон и набрал номер собственной квартиры. После третьего гудка трубку сняла жена. «Вот же дура, – мысленно выругался Пинчук. – Вместо того чтобы сходить куда-нибудь, небось в телевизор пялится».

– Хорошо, что ты дома, – ответил он. – Я на Садовом столкнулся с джипом. Привези пятьсот баксов – надо рассчитаться.

Жена тут же начала зудеть про необходимость соблюдать осторожность, но Пинчук оборвал ее:

– Хватит болтать. Давай, бери деньги и приезжай. Я на Смоленской площади – увидишь.

Отключившись, он отогнал машину за угол, чтобы ее не было видно со стороны подъезда. Увидев вышедшую из дома жену, Пинчук пожалел, что назвал ей такую сумму. Но если бы сказал, что влетел всего на сто баксов, могла бы и не поверить. Знает, зараза, что у него с собой не меньше трех-четырех сотен. Ладно, хер с этими пятью сотнями. Дома у него в тайнике спрятаны еще одиннадцать штук, про которые супруга не знает.

Проводив взглядом жену, пока она не скрылась из вида, Пинчук поднялся в квартиру. Ральф, обрадованный ранним возвращением хозяина, виляя обрубком хвоста, выбежал в коридор. Заперев за собой дверь, Пинчук потрепал ротвейлера по слюнявой морде. Он завел собаку, когда начал работать на американцев, чтобы в какой-то мере обезопасить собственную квартиру от негласного проникновения контрразведчиков. Сначала держал бультерьера, но у пса оказалась не в порядке психика – пришлось усыпить. А вот к Ральфу он привязался. Пес был, пожалуй, единственным существом на свете, который принимал его таким, какой он есть, и был по-настоящему предан. Жаль, что нельзя взять его с собой. Жена что – корова старая. Да и Оксанка-любовница не бог весть какая потеря. Для этого дела бабу всегда можно найти – были бы деньги. А вот по Ральфу он действительно будет скучать.

С грустью посмотрев в черные, как маслины, глаза пса, Пинчук прошел в свою комнату, где снял с полки радиоприемник и отвинтил заднюю крышку. Под крышкой лежала перехваченная резинкой пачка стодолларовых купюр – десять тысяч, десять бумажек отдельно – еще тысяча, пластиковая карта «Америкэн экспресс» нью-йоркского банка с круглой суммой его гонораров и российский загранпаспорт с открытой американской визой, его собственной фотографией, но с другими именем и фамилией. Паспорт и банковская карта являлись своеобразной страховкой, позволяющей избежать приближающегося провала, но сейчас они не добавили Пинчуку спокойствия. Да сейчас и не время. Он расслабится позже, когда окажется за границей, в недосягаемости для родной контрразведки.

Однако надо было спешить. Его уже наверняка хватились на службе, и если еще не забили, то скоро обязательно забьют тревогу. Пинчук быстро снял с себя форму капитана первого ранга – вряд ли, да что вряд ли, теперь уж он точно ее никогда не наденет, – так же быстро переоделся в гражданский костюм, покидал в портфель первые попавшиеся в шкафу вещи. Впопыхах что-нибудь обязательно забудешь. Ладно, неважно. В конце концов у него хватит денег, чтобы купить себе все необходимое. Рассовав по карманам паспорт и деньги, бывший каперанг вышел в коридор. Задержавшись перед зеркалом, взглянул на себя в зеркало. Морской офицер превратился в гражданского руководителя. Собственное отражение ему понравилось. Властное лицо, уверенный взгляд знающего себе цену человека. Разве такого можно заподозрить в чем-либо противозаконном? Ральф жалобно заскулил, когда он запирал за собой дверь. Чувствует, скотина, что хозяин сюда больше не вернется. Все, что было связано с Пинчуком, даже фамилия, осталось в прошлом. Из подъезда во двор вышел Хиромант.

Машина была ему еще нужна, и он снова сел за руль. Трансагентство находилось в двух кварталах, и он доехал туда за пять минут. Кассовый зал, украшенный логотипами различных авиакомпаний, был пуст. Правда, следом за ним в трансагентство вошла похожая на сытую породистую кошку девица из тех, что пасутся по вечерам возле «Националя», «Метрополя» и супердорогих ночных клубов. Не глядя на него, девица прошествовала к одной из двух сидящих за кассовыми терминалами девчонок-кассиров и опустилась в предназначенное для клиентов кресло.

– Подберите мне рейс на Бали. Только не очень ранний, терпеть не могу рано вставать, – закинув ногу на ногу с явным намерением продемонстрировать обтянутое нейлоном колено, объявила она.

Хиромант хмыкнул в ответ на ее попытку привлечь к себе внимание и прошел ко второму кассиру.

– Сегодня еще есть рейсы в Штаты? – деловито спросил он.

– Да, конечно. – Кивнула девушка-кассир. – Нью-Йорк, Вашингтон.

– Оформляйте. – Хиромант протянул ей свой загранпаспорт.

– Куда летим? – улыбнулась девушка.

Еще одна! Бабы они и есть бабы. Даже билет не могут продать без своего блядского кокетства. Но в следующую секунду Хиромант сообразил, что вопрос кассира преследует чисто профессиональный интерес.

– Какой ближайший рейс, чтобы только я мог успеть в аэропорт? – спросил он.

– В Вашингтон. Вылет в 17.10 из «Шереметьево-2», – с прежней улыбкой ответила девушка.

– Вот на него и дайте. Сколько с меня?

Кассирша назвала сумму. Хиромант вынул из бумажника вложенную туда пачку купюр и, отсчитав нужное количество, протянул их ей. Но вместо того чтобы взять деньги, та уставилась куда-то ему за спину. Почувствовав неладное, Хиромант резко обернулся. От распахнутых настежь дверей трансагентства к нему стремительно приближались трое крепких мужчин.

– Стоять на месте, Пинчук! – рявкнул идущий первым молодой атлет.

Этот голос, особенно в сочетании с фамилией, которая должна была остаться в прошлом, парализовал Хироманта. Но, хотя он и не пытался встать, атлет положил ему на плечо свою крепкую руку, а двое его напарников сноровисто защелкнули на нем наручники.

– Кто вы? – вялым голосом пробормотал Хиромант.

– Федеральная служба безопасности, управление по борьбе с терроризмом! – услышал Хиромант в ответ, а секундой позже разглядел за спинами атлетов вошедшего в трансагентство подтянутого сорокалетнего мужчину.

«Почему с терроризмом?» – мелькнула в голове Хироманта нелепая мысль.

– Полковник Егоров, – представился вошедший, раскрыв перед его лицом свое служебное удостоверение.

* * *

– А вы, гражданин Пинчук... – Егоров забрал у кассирши паспорт разоблаченного шпиона и, раскрыв его, прочитал: – Теперь Редько Павел Владимирович.

Тем временем Ватутин, командовавший группой захвата, сноровисто обыскал задержанного, достав пачки долларов и вложенную в бумажник банковскую карту.

– Значит, в Америку собрались? – продолжал допрос Егоров. – Только не думаю, что там вас радушно приняли бы, после того как вы передали управление стратегической подводной лодкой с ядерным оружием исламским террористам.

– Почему террористам? – испуганно промямлил Пинчук.

Фактически это означало признание.

– Потому что те, кому вы передали схему кабельных линий, коды и шифры, террористы, члены «Аль-Каиды»! Они убили контактировавшего с вами сотрудника ЦРУ и от его имени вступили с вами в контакт!

– Но я же ничего не знал... И я не передавал никаких кодов. Только сообщил, где можно подключиться к кабелю. – Пинчук чувствовал, что запутывается окончательно. Но признание все же лучше, чем молчание, которое однозначно будет расценено судом как пособничество террористам. А уже только за одно это можно получить лет пятнадцать или пожизненное. – Они заставили меня... Я не хотел... – жалобно завыл он.

От жалости к самому себе на глазах предателя выступили слезы. Но его запоздавшее раскаяние Егорова не интересовало.

– Какое место вы им указали? Где оно?!

Пинчук лопнул:

– В Лианозовском лесопарке. Я покажу на схеме.

Егоров повернулся к Ватутину.

– В машину его. Возвращаемся в Главкомат.

«Альфовцы» подхватили Пинчука под руки и вывели на улицу, где их ждала оперативная машина управления по борьбе с терроризмом. Когда они вышли из трансагентства, Егоров улыбнулся испуганно глядящим на него кассиршам.

– Спасибо вам, девушки.

– Нам-то за что? – растерянно произнесла одна из них.

– За самообладание. Работайте спокойно, как и раньше.

Он подал руку Веронике, которая уже не изображала из себя собирающуюся на остров Бали светскую девицу, а с озорной улыбкой наблюдала за всем происходящим.

– Отличная работа, коллега.

Обе кассирши изумленно уставились на свою недавнюю клиентку.

– Как? И вы тоже...

– Мы из одной команды, – гордо объявила им Вероника и, по-хозяйски взяв Егорова под руку, вместе с ним вышла на улицу.

Машина с «альфовцами» и разоблаченным предателем уже уехала. Егоров подвел Веронику к своей «Шкоде» и, усадив девушку в машину, прыгнул за руль.

– Плохо, что ребята нас не подождали, – озабоченно вздохнул он, запуская двигатель. – По уличным пробкам без мигалки и их сопровождения мы будем добираться до Главкомата битый час.

– Тогда поехали на метро, – предложила Вероника.

Егоров на секунду задумался.

– Это мысль. Так выйдет быстрее.

Резко вырулив от кромки тротуара, он лихо вписался в движущийся транспортный поток.

– Слушай, а для чего нужно было следить за Пинчуком? – сменив тему, спросила Вероника. – Почему ты не задержал его прямо в штабе? Ведь вы выяснили в секретном отделе, что именно он брал схему кабельных сетей.

– Тебе знакомо такое понятие – «момент истины»? – не отрывая взгляда от дороги, спросил Егоров.

Вероника пожала плечами.

– Ну, более-менее.

– Момент истины – это получение в кратчайший срок абсолютно точных и полных сведений, – терпеливо объяснил Егоров. – Так вот, чтобы взять группу Омара, мало было разоблачить Пинчука. Требовалось получить момент истины. А именно – выяснить, где террористы подключились к сети, причем в кратчайший срок! Ведь то, что по моей просьбе озвучили в дежурной части Черкасов и начальник радиопередающего центра, – всего лишь блеф, рассчитанная на Пинчука дезинформация. И Игорь, и инженеры РПЦ в один голос заявили мне, что ни программным, ни аппаратным путем определить место подключения к кабельной линии невозможно. Оставался единственный способ – добиться откровенности информатора террористов. Но, задержав Пинчука прямо в штабе, что мы смогли бы ему предъявить? То, что он брал в секретном отделе схему кабельных сетей, увы, не улика. А вот фальшивый паспорт и попытка нелегально выехать за границу – это уже другое дело... Все, приехали. Метро, – закончил он.

* * *

Весть о том, что контрразведчики привезли в Главкомат закованного в наручники старшего офицера штаба, который оказался шпионом и предателем, мгновенно облетела все службы и подразделения Главного штаба. Это известие до предела накалило и без того напряженную атмосферу дежурной части. Даже люминесцентные лампы, продолжающие гореть в операционном зале, несмотря на яркий солнечный день, начали опасливо потрескивать. Когда сюда вошел Егоров с рулоном схемы подземных коммуникаций под мышкой, все присутствующие в дежурной части офицеры и адмиралы разом повернулись к нему. Егоров молча прошел к рабочему столу начальника смены и, развернув на нем принесенный рулон, обвел на схеме красным маркером расплывшийся, больше похожий на кляксу карандашный крестик на одной из линий. Пинчук, давая показания, от волнения и страха буквально обливался по#том, и одна из капель упала прямо на его отметку.

– Вот это место!

– В Лианозовском лесопарке, – констатировал вице-адмирал Гоголев и, подняв взгляд на замершего в готовности капитана второго ранга Лазарева, приказал: – Вызовите Ткачева по резервной линии.

Лазарев нырнул за прозрачную стеклянную перегородку, за которой располагался центральный пульт связи, но уже через несколько секунд оттуда раздался его озабоченный голос:

– «К-551» не отвечает.

– Вызывайте постоянно! – распорядился Гоголев. – Переключите аппаратуру в режим непрерывной передачи!

– Этого недостаточно, – заявил Егоров. – Террористы наверняка предусмотрели такой вариант. Необходимо перехватывать все идущие со спутника сигналы, чтобы знать, какие приказы они передают на борт «Архангельска».

– Аппаратура надводных кораблей не позволяет им принимать сигналы, передаваемые на борт подводных лодок! – раздраженно бросил Гоголев.

– У Новой Земли ведет патрулирование «К-482», командир капитан первого ранга Величютин, – взглянув на проецируемую на экран компьютерную карту Баренцева моря, заметил замначальника штаба. – Можно использовать для приема его аппаратуру.

– И снять с боевого дежурства еще одну лодку?! – воскликнул начальник управления подводных ракетоносцев.

Замначштаба молча, но выразительно посмотрел на него.

– Хорошо, – скрипнув зубами, с явной неохотой ответил Гоголев и, обращаясь к Лазареву, распорядился: – Передайте Величютину соответствующий приказ.

Видя, что в его присутствии больше нет необходимости, Егоров свернул принесенную схему.

– Я с группой захвата выезжаю на задержание террористов. О ходе операции буду держать вас в курсе.

Ответа он не дождался, но, выходя из дежурной части, услышал, как вице-адмирал Гоголев, обращаясь к ответственному дежурному, раздраженно крикнул:

– Ну что там с Величютиным?! Вам удалось с ним связаться?!

Десятка «альфовцев» уже погрузилась в подогнанную к зданию штаба «Газель». Лишь один Ватутин в боевом снаряжении – десантном комбинезоне и бронежилете – вместе с Вероникой стоял возле распахнутой двери микроавтобуса. Увидев Егорова, вышедшего из штаба в сопровождении Колесникова и Черкасова, девушка поспешила к нему навстречу.

– Игорь, в машину, – скомандовал Егоров и, пропустив лейтенанта в микроавтобус, остановился напротив Вероники.

– Нам надо ехать.

– А я... остаюсь на связи? – дрогнувшим голосом спросила девушка.

– А ты остаешься на связи, – повторил вслед за ней Андрей и, тепло улыбнувшись, добавил: – Вместе с подполковником Черкасовым.

Вероника моргнула, смахнув с ресниц слезинку.

– Береги себя.

И неожиданно для наблюдающих за ними Ватутина и Черкасова обхватила Егорова руками за шею и крепко поцеловала.

* * *

Следящий за экраном компьютера хакер зябко поежился. В подземном тоннеле было довольно прохладно. Но в предвкушении великого момента, должного изменить ход истории, Омар не ощущал холода. Вне себя от возбуждения, он взглянул на циферблат своего наручного хронометра. Минутная стрелка его золотого «Патик Филиппа» медленно приближалась к заветной отметке. Слишком медленно! До пятнадцати часов – времени «Ч» – оставалось еще целых девять минут. Чтобы не взорваться от нетерпения, Омар прошелся по подземелью вдоль протянутых кабелей: десять шагов в одну сторону, десять в другую. Джафар предупредил, что дальше лучше не ходить, чтобы не нарваться на установленные в тоннеле растяжки.

– Как там морячки? – спросил он, в очередной раз протискиваясь за спиной сидящего в раскладном кресле хакера.

– Все пытаются связаться со своей лодкой, – зевнув, ответил Хантер. – Уже штук сорок сообщений отправили.

Он указал на экран ноутбука, где высвечивались перехваченные и расшифрованные сообщения с общим началом: «Командиру «К-551»...

Омар улыбнулся.

– Они так ничего и не поняли. – Он снова взглянул на часы. Минутная стрелка как раз прошла отметку «12». Значит, лодка уже на позиции. – Самое время преподать им урок. Ты готов?

Хакер азартно подобрался.

– Еще бы!

– Передавай!

Словно заправский пианист, хакер припал пальцами к клавиатуре. На экране подключенного к штабному кабелю ноутбука на мгновение высветился зашифрованный текст подготовленного к отправке сообщения, еще короче мигнул дисплей осциллографа, и на экране ноутбука вспыхнуло информационное окно.

– Передача завершена, – объявил Хантер, победно откинувшись на спинку кресла.

Омар снова бросил взгляд на часы, хотя передача сообщения заняла считаные секунды. Хиромант сообщил, что на подготовку пуска экипажу лодки отводится двадцать минут. По сравнению с восемью часами, прошедшими с момента передачи первого приказа, ждать осталось совсем немного.

* * *

«Командиру «К-551» капитану первого ранга Ткачеву.

Боевой приказ.

Произвести пуск баллистических ракет из стартовых шахт № 1 – 4; 9; 10; 13 – 16 по целям...»

Запнувшись на середине фразы, Ткачев снова пробежал глазами телеграфный бланк. Нет, все точно. Ему предписывалось произвести пуск десяти баллистических ракет – половины всего стратегического арсенала лодки! Ниже следовали десять трехзначных номеров указанных целей и, как и в прошлый раз, подпись Главкома.

Почувствовав першение в горле, Ткачев слегка откашлялся и поднял взгляд на доставившего телеграмму офицера. Молодой лейтенант явно не понимал происходящего и преданно смотрел на командира корабля. Конечно, в училище ему пять лет внушали, что приказы не обсуждаются, а выполняются, и он еще не успел убедиться в обратном. Когда в 89-м капитан-лейтенант Ткачев получал орден Ленина из рук первого и единственного президента СССР, он бы тоже, не задумываясь, выполнил поступивший приказ. Но с тех пор многое изменилось. Уже давно нет Советского Союза, и человек, вручавший ему первый орден, перешел в разряд бывших политиков, да и спускаемые сверху приказы перестали быть непреложной истиной, а их точное выполнение не раз калечило судьбы ревностным исполнителям.

Ткачев в третий раз перечитал шифрограмму, пытаясь понять скрытый между строчек смысл. Но короткий текст боевого приказа не давал пищи для анализа. Во-первых, цели! Даже нечего гадать, что стоит за их цифровым обозначением. Ни одному человеку на подводной лодке, включая командира, не известно, что за объект скрывается за безликим «цель № 018» или «цель № 631». Только командование флота да некоторые офицеры в Главкомате ВМФ знают, что означает то или иное цифровое обозначение. К тому же коды целей регулярно меняются. Теперь ракеты. Похоже, их число не случайно. Раз на борту только десять ядерных ракет, значит, другая половина с обычной боевой частью. Очевидно, их ему и приказано запустить. Тогда, если следовать логике, все в рамках проходящих учений.

Но интуиция подсказывала командиру «Архангельска», что все как раз наоборот. Почему требуется запустить десять ракет, а не одну и не две, как обычно во время учебных стрельб? Почему о предстоящих стрельбах его не известили заранее? Почему перед стрельбой нужно было сменить район дислокации и вывести лодку из Баренцева в Норвежское море? Существовали и другие «почему», на которые при желании можно было дать вполне убедительные, логичные ответы. Внезапно Ткачева осенило – это всего лишь вводная, преследующая цель проверить готовность экипажа к боевому пуску, за которой последует другая, об отмене пуска. Но проверяющие потом самым внимательным образом изучат действия экипажа и, в первую очередь, командира корабля по выполнению поступившего боевого приказа. Значит, медлить нельзя! На подготовку к пуску норматив отводит всего двадцать минут.

Протянув руку, Ткачев сорвал с приборной панели центрального поста микрофон переговорного устройства.

– Внимание всем! Боевая тревога! Подготовить к пуску ракеты в шахтах 1, 2, 3, 4, 9, 10, 13, 14, 15, 16! Операторам-наводчикам ввести в головки ракет координаты целей...

Как всегда, приказы звучали четко и уверенно. Так, словно тревожные сомнения и не одолевали командира крейсера.

* * *

Пробежав глазами высветившийся на экране компьютера текст поступившей радиограммы, капитан второго ранга Лазарев повернул совершенно серое лицо к начальнику управления стратегических ракетоносцев.

– Товарищ вице-адмирал, радиограмма с «К-482».

– Ну так прочтите, что там сообщает Величютин? – недовольно бросил Гоголев.

Лазарев прочистил горло и прочитал:

– Перехваченная шифрограмма предписывает командиру «К-551» произвести пуск десяти баллистических ракет по следующим номерным целям...

– Каких ракет?! – взорвался Гоголев.

– С... ядерными боеголовками, – выдавил Лазарев.

Гоголев почувствовал, что у него перехватило дыхание – залп десяти ядерных ракет сметет половину любого континента! Он рванул ворот форменной рубашки, ослабляя узел галстука, и, страшно хрипя, пробормотал:

– Что это за цели?

– Сейчас.

Повернувшись к компьютеру, Лазарев судорожно защелкал пальцами по клавиатуре. Но когда на экране высветилась настроечная таблица с кодами целей и их привязкой к реальным географическим объектам, так и не смог произнести ни слова.

– Что там у вас?!

Заместитель начальника штаба, сопровождающий командующего подводными ракетоносцами, сам бросился к терминалу ответственного дежурного и, взглянув на экран, объявил:

– Десять американских городов, включая Нью-Йорк и Вашингтон!

Вытаращив глаза, Гоголев тяжело опустился на стул.

Увидев его пунцово-красное лицо, замначштаба толкнул в бок застывшего соляным столбом Лазарева.

– Соедините меня с главнокомандующим и вызовите врача вице-адмиралу!

Пока вызванная медицинская бригада оказывала помощь находящемуся в предынфарктном состоянии начальнику управления стратегических ракетоносцев, замначштаба связался по линии прямой связи с главнокомандующим, инспектировавшим ход учений Северного флота.

– Товарищ главнокомандующий, все попытки связаться с «К-551» и отменить переданный фальсифицированный приказ не дали результата, – доложил он. – Поэтому единственная возможность предотвратить ядерную катастрофу – это уничтожить лодку, как только она будет обнаружена.

Слышавшие эти слова офицеры дежурной части тяжело вздохнули, хотя в глубине души понимали, что в сложившейся ситуации это действительно единственный выход.

Приказ на уничтожение подводной лодки поступил командиру звена стратегических бомбардировщиков, отрабатывающих боевую задачу в небе над Северной Атлантикой. Спустя пять минут два «Ту-160» с высокоточными крылатыми ракетами на борту присоединились к разведывательным самолетам морской авиации. Практически одновременно с ними с авиабаз Ньюкасл и Мальме взлетели поднятые по тревоге стратегические бомбардировщики НАТО «В-1» и «В-52» с ядерными ракетами. Набрав заданную высоту, они взяли курс к морским границам России.

* * *

Выбравшись на поверхность, Омар нырнул в кусты, где лежал Змей. По обеим сторонам дороги в подлеске расположились еще четверо боевиков Джафара. Теперь любой приблизившийся к колодцу человек или машина попадали под их перекрестный огонь. Установив на земле принесенный из подземелья спутниковый телефон, Омар снял трубку. Все это было неудобно, но иначе связаться с Салладином он попросту не мог. Железобетонные стены тоннеля и пятиметровый слой грунта оказались непроницаемы для радиоволн.

Ждать соединения пришлось довольно долго. Омар ощутимо нервничал. Если бы не необходимость синхронизировать с Салладином их совместные действия, он бы вообще предпочел не звонить ему. Наконец Салладин ответил.

– Мы передали приказ о пуске, – по-арабски объявил Омар. Даже если российские контрразведчики перехватят сигнал спутникового телефона, то, пока не найдут переводчика, не смогут понять, о чем идет речь.

– Аллах акбар! – в радостном исступлении воскликнул Салладин. – Да обрушится огонь возмездия на головы неверных!

Омар поморщился. При чем тут Аллах? Это он своим собственным умом направил ядерные ракеты в злейших врагов организации, в своих злейших врагов. Правда, для того чтобы русские, перетрусив, не отыграли назад и пуск ракет состоялся, необходимо содействие Салладина.

– Включайте аппаратуру глушения. – приказал он. – Русский капитан не должен связаться со своим командованием.

– Все уже сделано, – заверил его Салладин. – Я отдал необходимые распоряжения.

Вспомнив их разговор в лондонском аэропорту, Омар улыбнулся.

– И как капитан, слушается?

– После того как я выбросил за борт одного нерасторопного моряка, понимает все с полуслова, – последовал довольно безразличный ответ.

Омар скривился. Пусть Салладин лучше его умеет подчинять себе людей, но ему не хватит мозгов, чтобы придумать столь масштабную операцию.

– Как только увидите залп ракет, немедленно сообщите мне об этом, – распорядился он и отключил телефон.

Это он руководит операцией, и пусть этот мясник знает свое место.

* * *

Звонок раздался, когда микроавтобус подъезжал к Лианозовскому лесопарку. Интуитивно почувствовав приближение непоправимой беды, Егоров выхватил из кармана мобильный телефон. На дисплее светился номер Вероники.

– Да, слушаю?!

– Андрей, террористы только что передали на лодку приказ нанести удар ядерными ракетами по десяти американским городам...

Вероника говорила очень тихо, почти шепотом. Тем не менее каждое произнесенное ею слово, словно удар молота, обрушивалось на голову Егорова.

– Командованием флота принято решение уничтожить лодку, как только она будет обнаружена.

– Я понял! Мы сделаем все, чтобы не допустить этого!

Отключившись, Егоров поднял взгляд на сидящего на противоположной скамье Ватутина.

– Террористы передали приказ нанести ядерный удар по территории США. На разведку местности не остается времени. Нужно обезвредить террористов и отменить приказ до того, как ракеты будут запущены.

– Гм, – Ватутин озадаченно почесал подбородок. – Они наверняка устроили засаду у входа в тоннель – излюбленная тактика Джафара. Если подъедем прямо к колодцу, попадем под кинжальный огонь его боевиков.

– У нас нет времени на предварительную разведку, – повторил Егоров, глядя в лицо командиру «альфовцев».

Ватутин усмехнулся.

– Что ж, попробуем опередить стрелков Джафара. – И, сделавшись серьезным, скомандовал: – Внимание! Приготовиться к отражению внезапного огневого нападения из засады!

Забрав у одного из своих бойцов снайперскую винтовку «ВСС», он отыскал взглядом другого снайпера.

– Рэмбо, со мной на крышу!

Поднявшись со своего сиденья, Ватутин распахнул сдвижной люк и, легко подтянувшись на руках, выбрался на крышу микроавтобуса. Следом за ним в открытый люк проворно скользнул щуплый боец, являющий своей комплекцией полную противоположность голливудскому киногерою. Но по тому, как он ловко выбрался на крышу и как бережно обращался со своей снайперской винтовкой, Егоров понял, что видит перед собой настоящего профессионала.

Немного подумав, Егоров снял с себя пиджак, оставшись в рубашке, перетянутой ремнями оперативной кобуры, потом распустил галстук и бросил его на сиденье вслед за пиджаком.

– А мне что делать? – наблюдая за его приготовлениями, спросил Игорь.

– Тебе, – Егоров на секунду задумался, – лучше всего лечь на пол.

– Куда?! – опешил Игорь. В первый момент он решил, что Егоров шутит.

– Вон туда, под скамью, – показал Егоров и, видя, что Игорь мешкает, требовательно добавил: – Быстрее! Мы уже подъезжаем.

Игорь переглянулся с бойцами группы захвата, но те смотрели на него совершенно серьезно. Вздохнув, он опустился на колени и вместе со своим ноутбуком полез под скамью.

* * *

– Координаты целей введены!

– Ракеты к залпу готовы!

Приняв доклады офицеров ракетного комплекса, Ткачев взглянул на корабельный хронометр. Они почти вдвое перекрыли контрольный норматив. Но почему нет приказа об отмене пуска? И что делать, если за оставшиеся шесть минут он так и не поступит?

– Выдвинуть антенну! – скомандовал Ткачев после минуты напряженных размышлений (на этот раз его голос звучал уже не так уверенно) и, оставив на центральном посту вахтенного офицера, направился в радиорубку.

Спустя еще минуту в Главный штаб ВМФ оттуда ушла радиограмма за его подписью: «РПКСН «К-551» к залпу готов. Жду дальнейших указаний». Указанная категория срочности и вид примененного шифра требовали немедленного ответа. Обычно он поступал в течение секунд. Но на этот раз радист лишь виновато развел руками.

– Связи нет – помехи.

– Какие еще помехи? – рассердился Ткачев.

– Сплошные, во всем диапазоне.

Он щелкнул тумблером на бортовой радиостанции, и Ткачев услышал заполнившее радиорубку шипение, сопровождающееся сплошной рябью на дисплее монитора.

– Мы в зоне подавления, – пояснил радист.

Кое-что начинало проясняться. «Архангельск» попал в зону действия постановщика радиопомех. Своего или чужого – это уже другой вопрос. Но скоро выяснится и это. Ткачев стремительно вернулся на центральный пост.

– Провести акустический поиск!

– Есть повышенный уровень гидроакустического поля! – почти сразу отозвался акустик. – Цель надводная, одиночная, расстояние десять кабельтовых!

– Произвести идентификацию цели!

Гидроакустические шумы каждого корабля уникальны, как отпечатки пальцев. А на борту «Архангельска» в специальном архиве хранятся фонограммы шумов всех своих и иностранных кораблей, которые только можно встретить в районе патрулирования. Сейчас постановщик радиопомех будет идентифицирован, и все станет ясно.

Но ответ акустика удивил капитана первого ранга:

– Цель не идентифицируется. Шум винтов с контрольными фонограммами не совпадает.

Вот это да! Но ведь не «торговец» же это! Да и аппаратурой радиоэлектронного подавления гражданские суда не располагают. Ткачев снова бросил быстрый взгляд на встроенный хронометр. Секунды, оставшиеся до принятия решения, стремительно таяли. Если бы сейчас шли боевые действия, он разнес бы таинственное судно самонаводящейся торпедой и связался с главным штабом. Но у него нет разрешения на применение боевых торпед. Зато есть приказ произвести залп десятью баллистическими ракетами. Что же делать?!

* * *

Так и не получив подтверждения о запуске ракет, Омар снова связался с Салладином.

– Что у вас происходит?! Где ракеты?! – прокричал он в трубку.

Его волнение передалось Салладину, а может быть, тот и сам находился на взводе.

– Ракет нет, – растерянно пробормотал Салладин, Омар впервые услышал, как дрожит его голос. – Я выгнал всю команду на палубу. Но горизонт чист – пуска не было.

– О, дьявол! – выругался Омар. – Эти русские ничего не могут сделать с первого раза! Отключи на время аппаратуру глушения! Мы продублируем приказ!

В этот момент затаившийся в кустах Змей что-то выкрикнул и, срезая ветки, выпустил длинную очередь. Омар испуганно оглянулся. По дороге стремительно катил автофургон, на крыше которого распластались две человеческие фигуры в бронежилетах. Одна из них шевельнулась, и Омар заметил в руках человека диковинную винтовку с оптическим прицелом и неестественно толстым стволом. Стрелок вскинул винтовку на уровень глаз, ее ствол ощутимо дернулся. Омар не заметил вспышки пламени и не услышал звука выстрела, но очередь Змея сейчас же оборвалась. Омар обернулся к нему, и его глаза расширились от ужаса. Змей лежал на земле, уставившись в небо остекленевшими глазами и с огромной дырой во лбу, из которой ему на лицо вытекала черно-красная жижа. Скрюченные пальцы мертвеца судорожно вцепились в бесполезный автомат.

Охваченный ужасом, Омар отпрянул. Их все-таки выследили! Выследили! Неизвестно, как, но российской службе безопасности это удалось! Теперь вся надежда на боевиков Джафара.

– Дай мне три минуты и снова глуши все сигналы! – прокричал Омар в трубку спутникового телефона, бросаясь сквозь кусты обратно к колодцу. – Слышишь?! Три минуты!

Отшвырнув ненужный телефон, он нырнул в спасительную темноту открытого люка и, подстегиваемый звуками доносящейся с поверхности стрельбы, бросился в глубь тоннеля, но, пробежав около двадцати метров, едва не налетел на бегущего навстречу Джафара.

– Что там? – взволнованно спросил Джафар, указав на едва различимое в начале тоннеля пятно света, напротив открытого люка.

– Русские! Похоже, спецназ! На моих глазах застрелили Змея! А ты уверял меня, что твои люди не подпустят сюда никого! – раздраженно ответил Омар.

Джафар погладил висящий у него на плече автомат.

– В тоннель они не войдут.

Омар с сомнением посмотрел на него. Слишком самоуверенно прозвучало заявление Джафара. Правда, в узком пространстве тоннеля и один автомат способен остановить многочисленного противника. Приказав Джафару держать оборону и убивать всякого, кто сунется в тоннель, Омар побежал дальше.

* * *

Первого боевика удалось уложить одним выстрелом – Ватутин отчетливо увидел в прицел своей снайперской винтовки, как он опрокинулся навзничь, подмяв под себя кусты. Но вслед за застреленным террористом открыли огонь еще трое: двое со стороны Рэмбо, третий с его стороны. Бандиты отлично замаскировались – чувствовался чеченский опыт. Ориентироваться приходилось по звукам выстрелов да по срезанным их пулями ветвям. Определив таким образом укрытие следующего боевика – молодая кленовая поросль в пятнадцати метрах от открытого колодца, Ватутин направил туда винтовку и повел беглый огонь, по миллиметру сдвигая ствол после каждого выстрела. Он выпустил не менее десяти пуль по невидимому противнику, когда в подлеске раздался отчаянный стон, и автомат террориста захлебнулся. Теперь стреляли только со стороны Рэмбо. Причем, как на слух определил Ватутин, по машине бил только один автомат. Значит, Рэмбо все-таки сумел достать второго стрелка. Напуганные меткими выстрелами снайперов боевики в первую очередь пытались разделаться именно с ними. Выпущенные ими пули дырявили фургон на уровне крыши, не причиняя вреда укрывшимся внутри «альфовцам».

Под градом пуль микроавтобус подкатил к открытому колодцу и резко затормозил. В ту же секунду из распахнувшихся дверей на землю пружинисто выпрыгнули семеро спецназовцев. Увидев, что число противников многократно увеличилось, последний отстреливающийся боевик бросился в глубь леса.

– Чиж! Гора! Взять его! – крикнул Ватутин с крыши фургона двум своим бойцам и, спрыгнув вниз, присоединился к остальным товарищам.

Удостоверившись, что с Игорем все в порядке, Егоров тоже выпрыгнул из микроавтобуса. Преследующие сбежавшего боевика «альфовцы» скрылись в лесу. Остальные вместе с Ватутиным сгрудились возле колодца и тем самым допустили непростительную ошибку, которая едва не стала для них роковой. Второй застреленный Ватутиным боевик не погиб и не потерял сознание, как предположил Александр. Кое-как вытащив из кармана полученную от Джафара гранату, он выдернул кольцо и, собрав последние силы, вывалился из кустов, чтобы метнуть ее в обступивших колодец гяуров. «Альфовцы» слишком поздно заметили его, когда предотвратить бросок гранаты было уже невозможно. Лишь один Егоров, не охваченный азартом боя, уловил движение в густом подлеске слева от себя и, развернувшись в сторону опасности, рванул из подмышечной кобуры пистолет. Когда боевик с занесенной для броска гранаты рукой вынырнул из кустов, пистолет уже был в его руке. Истеричный выкрик «Аллах акбар!» и пара сдвоенных выстрелов грянули одновременно. Пули оказались быстрее мышечной реакции раненого моджахеда. Пробив грудную клетку боевика, они отбросили его тело обратно в кусты, где через секунду и грянул взрыв...

Последний из боевиков Джафара мчался через лесопарк, не разбирая дороги. Он отчетливо слышал впереди шум проносящихся по шоссе машин, который становился все громче, и рассчитывал, захватив одну из них, скрыться из опасного места. Имея при себе автомат почти с полным магазином, можно заставить любого сделать что угодно – даже съесть собственное дерьмо. Через лесопарк проходила Московская кольцевая дорога. Боевик об этом не знал, зато знали преследующие его «альфовцы», внимательно изучившие план Лианозовского лесопарка и хорошо представляющие себе, что может произойти, если вооруженный автоматом террорист вырвется на оживленную автостраду. Осознание собственной ответственности придавало дополнительные силы бойцам. Расстояние между ними и прорывающимся к МКАДу боевиком неумолимо сокращалось. Но лесопосадка внезапно оборвалась. Перепрыгнув через широкий кювет, боевик принялся отчаянно карабкаться на придорожную насыпь. Это изменило планы «альфовцев», первоначально намеревающихся взять террориста живым. Бегущий первым боец опустился на одно колено и, вскинув автомат, навел его на мелькающую впереди спину террориста. Сухо щелкнул одиночный выстрел. Карабкающийся по насыпи боевик ткнулся лицом в землю и, скатившись по склону, шлепнулся в заполненную талой водой сточную канаву...

Встретившись с назидательным взглядом Егорова, Ватутин виновато покачал головой и, повернувшись к своим бойцам, скомандовал:

– Проверьте остальных. Вдруг еще кто-нибудь «оживет».

Получившие приказ «альфовцы» исчезли в кустах, откуда вели огонь террористы. Через несколько секунд оттуда донеслись их голоса:

– Готов! Сквозное в голову!

– Второй тоже готов!

Подойдя к Ватутину, Егоров указал ему на черный зев открытого колодца.

– Там могут быть другие.

Командир «альфовцев» понимающе кивнул и, вынув из подсумка три ручные гранаты – две светошумовые и одну боевую, как определил Егоров, – жестом велел полковнику отойти. Выдернув из каждой гранаты чеку, он одну за другой швырнул их в колодец. Спустя четыре секунды на дне колодца грянул оглушительный взрыв, а темноту разрезала ослепительно-яркая вспышка. В то же же мгновение Ватутин нырнул в открытый люк...

Джафар залег в пятнадцати метрах от выходящего на поверхность колодца. Оставаясь невидимым в темноте тоннеля, сам он мог видеть каждого, кто рискнул бы спуститься в подземелье. Промахнуться здесь было невозможно, а от автоматного выстрела практически в упор не спасет ни один бронежилет. Оставалось дождаться врагов и перестрелять их одного за другим, как куропаток. Внезапно ведущая на поверхность металлическая лестница и весь тоннель исчезли в огне нестерпимо яркого пламени. Чудовищной силы грохот обрушился на барабанные перепонки, словно он попал под колеса несущегося на полной скорости поезда. Джафар мгновенно оглох и ослеп, потеряв всякую способность соображать. Обжигающий свет проникал даже под плотно сомкнутые веки, голова гудела, как барабан, а стоящий в ушах звон мог свести с ума. Взрыв шоковой гранаты сопровождается акустической инфразвуковой волной, угнетающе воздействующей на психику. Не имеющий за плечами даже четырех классов образования полевой командир ничего об этом не знал. Страх и беспомощность охватили Джафара. Он прижал к себе автомат, являющийся хоть какой-то гарантией защиты. Но кто-то огромный и невероятно сильный, шагнувший к нему прямо из ослепительно яркого пламени, вырвал оружие у него из рук. Джафар жалобно заскулил, простирая руки к огненному великану. Но расчетливый удар Ватутина в его висок отправил главаря боевиков в глубокий нокаут.

* * *

Когда луч фонаря высветил тянущиеся вдоль стен кабели и сидящего в раскладном кресле хакера, Омар перешел на шаг.

Увидев возвращающегося заказчика, Хантер вскинул голову и недовольно спросил:

– Долго мне еще здесь сидеть? Сигнал передан, так чего мы ждем?

Звуки выстрелов вспыхнувшего на поверхности боя не проникали на глубину тоннеля, поэтому хакер ни о чем не подозревал.

– Нужно повторить приказ.

– Повторить приказ? – переспросил хакер.

Омар вышел из себя. С минуты на минуту в тоннель ворвутся российские спецназовцы, а этот компьютерный гений никак не может понять, что от него требуется.

– Да, дьявол тебя побери! Подтвердить его! Повторяй и свободен!

– О'кей.

Хантер поправил стоящий на коленях ноутбук и застучал по клавиатуре. Вызвав на экран исходный текст переданного боевого приказа, он слегка видоизменил его, увеличил проставляемый при отправке номер и, зашифровав, передал в линию.

– Готово.

Не услышав ответа Омара, Хантер повернулся к нему и увидел направленный себе в лицо пистолет.

– Эй! Что все это значит? – растерянно спросил он. – Мы заключили сделку и...

– Ты один знаешь, где находится лодка, – перебил его Омар и нажал на спуск.

Обостренным сознанием Хантер успел увидеть вырвавшееся из ствола пламя и судорожно отпрянул назад, силясь вжаться в кресло. Но в следующее мгновение выпущенная Омаром пуля пробила его лобную кость, пронзила мозг, и наступила полная, по-настоящему мертвая темнота.

Сунув пистолет обратно за пояс, Омар схватил с колен застреленного хакера ноутбук. Все. Теперь надо уходить. Тоннель должен иметь и другие выходы на поверхность, чтобы обслуживающие кабели связисты могли добраться до них. Значит, и он сможет выбраться. Нужно только обойти растяжки Джафара. Подсвечивая себе путь, Омар осторожно двинулся вперед.

Где-то в начале тоннеля глухо ухнул отдаленный взрыв, и волна воздуха обдала Омара. Он ускорил шаги. Внезапно в луче фонаря блеснула стальная проволока, натянутая над самым дном тоннеля. Посветив вокруг, Омар обнаружил и гранату, установленную Джафаром в стыке железобетонных плит. Переступив через проволоку, он двинулся дальше и через десяток шагов обнаружил еще одну проволоку, перегораживающую тоннель на уровне колен. Перешагнув через нее так же, как через первую растяжку, Омар продолжил свой путь по тоннелю, пристально глядя себе под ноги.

Внезапно что-то острое полоснуло его по лицу, и тут же где-то рядом раздался короткий щелчок. Омар отшатнулся и поднял фонарь. В луче света искрилась свисающая откуда-то сверху стальная проволока. Проволока, на конце которой болталась выдернутая из гранаты чека! Омар в ужасе вытаращил глаза. Полуграмотный дикарь, умеющий только жать на спусковой крючок автомата да заживо сдирать кожу со своих пленников, перехитрил его! Охваченный паникой Омар бросился прочь от взведенной гранаты, даже не заметив, как зацепил ногой еще одну растяжку. Когда за спиной раздался взрыв, он сжался в комок, готовясь к приступу боли. Но боли не было. Ликуя, Омар обернулся назад. И в этот момент разорвалась вторая граната, изрешетив его тело десятком зазубренных осколков.

* * *

– Товарищ капитан! Шифрограмма Главного штаба! – ворвался на центральный пост подводного крейсера взволнованный голос радиста.

– Докладывайте!

Это было явное нарушение. Все шифрограммы командир корабля принимает лично. Но когда нервы на пределе, очень трудно следовать инструкциям.

– «Командиру «К-551» капитану первого ранга Ткачеву. Полученный вами боевой приказ подтверждаю. Произвести пуск десяти баллистических ракет по заданным целям. Главнокомандующий ВМФ», – оторопело прочитал радист.

Проигнорировать дважды повторенный боевой приказ – явное неподчинение. Допустить такое может только дезертир или предатель. Капитан первого ранга Ткачев к тем и другим относился с одинаковым презрением.

– Первая, вторая ракеты – ключ на старт! – скомандовал он.

– Есть ключ на старт! – доложил по внутренней связи командир ракетного комплекса.

Командир «Архангельска» снял с шеи маленький стальной ключик и вставил его в специальную прорезь на отдельной консоли центрального поста. Точно такую же операцию на своем посту секундой раньше проделал командир ракетного комплекса. После поворота обоих ключей на консоли центрального поста сдвинулась в сторону металлическая шторка, открыв расположенную под ней красную кнопку.

* * *

Двое «альфовцев» из числа тех, кто спустился в тоннель следом за Ватутиным, выволокли на поверхность захваченного в подземелье боевика. Подойдя к ним, Егоров узнал в пленнике Джафара. Бывший полевой командир часто моргал, то и дело тряс головой и, судя по всему, находился в полуобморочном состоянии. Но внимательно рассмотреть боевика Егоров не успел. Выглянувший из колодца спецназовец окликнул его:

– Товарищ полковник! Командир просит, чтобы вы вместе с программистом срочно спустились к нему.

– Игорь, за мной! – скомандовал Егоров и вслед за посыльным ловко спустился в тоннель.

Светя перед собой чьим-то, скорее всего трофейным, фонарем, боец провел их к проложенным в глубине тоннеля кабелям, где нетерпеливо расхаживал Ватутин. Увидев подошедшего Егорова, он включил такой же, как у его бойца, фонарь и осветил лежащую в раскладном кресле человеческую фигуру.

– Воронцов, – определил Егоров, взглянув в лицо мертвеца.

– А второй там. – Ватутин направил луч фонаря в глубину тоннеля, высветив широко раскинутые ноги лежащего на спине человека. – Подорвался на растяжке, когда пытался сбежать.

– Омар?

Ватутин дернул плечом.

– Больше некому. – И в ответ на вопросительный взгляд Егорова добавил: – Я к нему не подходил. Там кругом сплошные растяжки.

– Андрей Геннадьевич, – раздался рядом озабоченный голос Игоря, сосредоточенно изучающего способ подключения к кабельной линии и использованную для этого аппаратуру. – У них был компьютер, только я его не вижу.

Егоров вновь повернулся к Ватутину.

– Омар наверняка забрал компьютер с собой. Его надо вытащить.

– Надо так надо, – преувеличенно бодро ответил Ватутин и, посветив вокруг себя фонарем, поднял с расстеленного на дне тоннеля резинового коврика электромонтажные кусачки с изолированными концами. – Оставайтесь здесь.

Вооружившись кусачками и фонарем, Ватутин двинулся в глубь тоннеля. Егоров и Колесников следили за ним по перемещению пятна света его фонаря. Несколько раз пятно замирало, один раз надолго, потом заскользило по тоннелю в обратную сторону. Наконец Егоров увидел появившегося из темноты Ватутина, склонившегося под тяжестью взваленного на плечи тела. Поравнявшись с ним, Александр сбросил с плеч труп и с отвращением произнес:

– Кровищи на нем... теперь придется целый день форму отстирывать.

– Держи подарок. – Он протянул Игорю увесистый портфель. – Там компьютер.

Игорь суетливо расстегнул портфель и вытащил оттуда ноутбук, но, когда взял компьютер в руки, выражение азарта на его лице сменилось отчаянием – корпус ноутбука был в двух местах пробит осколками. Игорь поднял на Егорова растерянный взгляд и убитым голосом произнес:

– Он испорчен.

Егоров грозно взглянул на Игоря.

– Прекрати паниковать и включи его!

Окрик возымел действие. Игорь поспешно открыл ноутбук и вдавил кнопку включения. Но жидкокристаллический экран остался темным.

– Попробуй через свой компьютер!

Программист отрицательно покачал головой.

– Так не получится... – Внезапно его лицо просияло. – Вот если достать «винт».

– Так действуй! – прикрикнул на него Ватутин, хотя и не понял смысла последней фразы.

Игорь упал на колени и, схватив с пола пассатижи и отвертку, принялся вскрывать корпус ноутбука. Добравшись до электронной начинки, он вытащил из корпуса винчестер и с помощь жгута проводов подсоединил его к собственному компьютеру. Егоров и Ватутин, затаив дыхание, наблюдали за ним.

– Есть! – оглушил их его радостный возглас. – Работает! Вот все их файлы!

Он ткнул пальцем в экран, на котором высветился полный список файловой системы.

– Что они передали на лодку?! – взволнованно спросил Егоров.

– Сейчас. – Игорь защелкал пальцами по клавиатуре и через секунду снова ткнул пальцем в экран. – Вот: «Сменить район патрулирования и передислоцироваться в квадрат 42-16. С 15.00 находиться на перископной глубине для получения боевого приказа».

– 42-16, – Повторил вслед за ним Егоров. – Нужно срочно передать в штаб ВМФ координаты лодки!

Ватутин поспешно дернул его за рукав.

– Скорее наверх. Отсюда не дозвониться.

Оба офицера развернулись к выходу из тоннеля, но Игорь окликнул их:

– Постойте! Я могу передать сообщение прямо отсюда, по кабелю, к которому подключались террористы.

* * *

В дежурной части Главкомата ВМФ капитан второго ранга Лазарев изумленно уставился на высветившийся на экране короткий тест, но, когда смысл прочитанного дошел до него, он вскочил со своего места и срывающимся голосом закричал:

– Товарищ адмирал! Сообщение от группы Егорова: «Архангельск» в квадрате 42-16!

Заместитель начальника штаба, взявший на себя командование в дежурной части после того, как у вице-адмирала Гоголева случился гипертонический криз и врачи отправили его в штабной лазарет, стремительно повернулся к ответственному дежурному.

– 42-16 – Норвежское море?

– Так точно, товарищ контр-адмирал! – выпалил Лазарев.

– Переориентируйте самолеты-разведчики и звено бомбардировщиков на этот квадрат!.. И попробуйте еще раз связаться с Ткачевым.

Сверхзвуковые «Ту-160» первыми вышли в новый район поиска. Кроме двух гиперзвуковых высотных ракет, предназначенных для борьбы с истребителями-перехватчиками противника, каждый бомбардировщик нес на борту шесть высокоточных крылатых ракет, одинаково эффективно поражающих как наземные, так и надводные цели, и четыре противолодочные ракетоторпеды. Арсенал позволял уничтожить практически любую цель. Но, чтобы выполнить поставленную боевую задачу, требовалось получить целеуказание «морских охотников». Оставалось дождаться прибытия самолетов-разведчиков.

Ближе всех к квадрату 42-16 находился самолет радиоэлектронной разведки. Но когда командир корабля, выполнив разворот, лег на новый курс, начальник поста радиоперехвата удивленно присвистнул. Во всем диапазоне частот спутниковой связи приемная аппаратура фиксировала сплошной «белый шум».

– В квадрате 42-16 отмечается работа активного постановщика радиопомех, – связавшись по рации с командованием, доложил начальник радиотехнического поста.

– Постановщик радиопомех идентифицирован, – через минуту уточнил он. – Дрейфующая морская яхта.

Приняв спецсообщение от своего коллеги в штабе Северного флота, кап-два Лазарев поднял встревоженный взгляд на заместителя начальника Главного штаба.

– В районе предполагаемого местонахождения «К-551» обнаружен активный постановщик радиопомех – морская прогулочная яхта. Командование авиацией запрашивает указаний по степени воздействия.

– Что там запрашивать?! – взорвался зам начштаба. – Утопить к чертовой матери!

Лицо Лазарева просветлело.

– Есть, товарищ контр-адмирал! – воодушевленно воскликнул он и, связавшись с дежурной частью Северного флота, передал: – Обнаруженную цель уничтожить!

* * *

Всех матросов, кроме стоящего у штурвала рулевого, Салладин выгнал на палубу и, раздав им бинокли, приказал следить за морем. Сам он вскарабкался на крышу капитанского мостика – самой высокой яхтенной надстройки и оттуда напряженно вглядывался в горизонт, с нетерпением ожидая залпа запущенных с подводной лодки ракет. Услышав донесшийся с неба рев реактивных двигателей, Салладин оторвался от бинокля и поднял глаза кверху. Но за густой пеленой облаков ничего не было видно. Послав проклятье в адрес пилотов пролетающего самолета, Салладин снова припал к биноклю.

Но источником шума являлся не самолет. Рев издавали двигатели крылатой ракеты «воздух – поверхность», выпущенной с российского бомбардировщика «Ту-160» десятью секундами раньше. В следующую секунду ракета пробила нижний край облаков и устремилась к покачивающейся на волнах морской яхте. Ее допустимое отклонение от цели не превышало пяти метров, а так как заряд взрывчатки способен был уничтожить средних размеров военный корабль, его обычно не принимали в расчет.

Привлеченные нарастающим грохотом матросы, опустив бинокли, задрали головы вверх. Некоторые из них даже успели заметить пикирующий с неба снаряд. Но в следующий миг ракета врезалась в палубу, снеся надстройку, на которой стоял Салладин. Раскат грома и огненная вспышка поглотили яхту. А когда огонь и дым рассеялись, на воде не осталось ничего, кроме раскачивающихся на волнах мелких обломков.

* * *

На центральном посту подводного крейсера перемигивались десятки лампочек, но Ткачев не видел перед собой ничего, кроме подергивания стрелки корабельного хронометра, отсчитывающего уходящее время. Что-то удерживало его от отдачи последней команды, после которой уже ничего невозможно изменить.

– «Ключ на старт» выполнено! – повторно доложил на центральный пост командир ракетного комплекса.

Ткачев представил, как он волнуется и нервничает, держа палец на пусковой кнопке. И все-таки решение принимает командир корабля, и именно он несет ответственность за это решение.

Внезапно лодку ощутимо качнуло, и тут же последовал доклад радиста:

– Взрыв по правому борту! Дистанция шесть кабельтовых!

Когда по тебе стреляют, а именно так оценил Ткачев сообщение радиста, все мысли и чувства отходят на второй план, кроме единственного желания – опередить противника. Ткачев решительно поднес ко рту микрофон переговорного устройства и, нажав на панели управления кнопку связи с ракетным отсеком, скомандовал:

– Залп!

– Товарищ командир...

– Третья, четвертая ракеты ключ на старт!

– Есть ключ на старт!

– Товарищ командир!

Ткачев не сразу сообразил, что слышит голос радиста.

– На прямой связи командующий флотом! Он требует отменить пуск! – срывающимся голосом доложил тот.

Ткачев похолодел. Значит, все-таки ошибка!

– БЧ-2! Отставить! – выкрикнул он в микрофон. – Слышите: отставить пуск!

– Первая и вторая ракеты вышли, – упавшим голосом доложил в ответ командир ракетного комплекса.

Внутри у каперанга все оборвалось. Очертания предметов и лица вахтенных офицеров поплыли перед глазами. Он выронил из руки микрофон и, чтобы самому не упасть, судорожно схватился за поручень приборной панели.

* * *

Выброшенные газовой струей из пусковых шахт ракеты пробили пятнадцатиметровый слой воды и, оставляя за собой расходящийся дымный след, огненными молниями взвились в свинцовое северное небо.

– Наблюдаю старт двух баллистических ракет, – передал по рации командир звена бомбардировщиков, завороженно глядя на вздымающиеся дымные хвосты, кажущиеся тянущимися к небу щупальцами гигантского морского чудовища.

Однако поступивший приказ на перехват вывел пилота из состояния, близкого к оцепенению. Головной «Ту-160» рванулся вслед за уносящимися в небо ракетами. Их сопла развивали тягу, недосягаемую для реактивных двигателей сверхзвукового самолета. Но бьющие оттуда струи огня яркими точками обозначились на экране инфракрасного радара следующего за ракетами бомбардировщика – знак того, что системы наведения захватили цели. Преодолевая десятикратно возросшую перегрузку, командир корабля дотянулся до приборной панели и нажал кнопку пуска. В ту же секунду из распахнувшихся люков под фюзеляжем самолета выскользнули трехметровые остроконечные цилиндры. Из их торцевых частей вырвалось ослепительно-яркое пламя, и обе высотные ракеты-перехватчики, разрезая разреженный воздух, унеслись прочь. На двадцатикилометровой высоте, вдали от закрывающих океан кучевых облаков, они настигли цели. Сначала одна, потом другая ракеты-перехватчики исчезли в факелах разгонных двигателей баллистических ракет. В следующее мгновение друг за другом грянули два мощных взрыва, сжигающих ракетное топливо, защитную оболочку и электронную начинку ядерных боеголовок.

Экипаж высланного на перехват бомбардировщика не услышал прогремевших в небе взрывов и не увидел вспыхнувшего в вышине огненного шара. Но исчезновение на экране радара светящихся отметок уничтоженных целей подтвердило, что поставленная экипажу боевая задача выполнена.

* * *

Увидев возле КПП Главкомата ВМФ тонкую фигурку Вероники, Егоров коснулся плеча Ватутина, сидящего рядом с ним на жесткой скамье «Газели»:

– Остановите. Я выйду здесь.

Проследив за направлением взгляда Егорова, Ватутин улыбнулся и, подавшись вперед, скомандовал:

– Коля, тормозни!

Микроавтобус приткнулся к кромке тротуара.

– Вы куда сейчас? – поинтересовался Егоров, взявшись за ручку двери.

– Сдадим красавца... – Ватутин кивнул на сидящего на противоположной скамье с мешком на голове и закованными в наручники руками Джафара, которого крепко держали с двух сторон сидящие по бокам «альфовцы», – и на базу.

Егоров протянул другу руку.

– Сегодня отдыхайте, а завтра с рапортом ко мне.

– Это уж как водится, – изобразил обиду Ватутин. Но бодрый настрой после успешно завершенной операции не располагал к унынию. Ватутин подмигнул Егорову и, указав взглядом на застывшую у КПП девушку, с улыбкой сказал: – А она ничего.

Егоров покачал головой, но промолчал и, распахнув дверь, выпрыгнул наружу.

Увидев его, Вероника бросилась навстречу.

– Приказ отменен, лодка возвращается на базу, а две запущенные ракеты сбиты самолетом-перехватчиком!

– Я знаю. Игорь держал постоянную связь со штабом по кабельной линии, – нежно обняв подбежавшую девушку, ответил Егоров.

Вероника тоже крепко обхватила его и всем телом прижалась к нему. Они долго стояли, обнявшись, посреди тротуара, не замечая спешаших мимо прохожих и не обращая внимания на их недовольное бормотание: модно одетая молодая девушка в изящных сапожках на высокой шпильке, плотно облегающих ее стройные икры, и сорокалетний мужчина в мятом пиджаке, перепачканных грязью брюках и ботинках. Потом Вероника подняла голову и заметила:

– Ну и видок у вас, товарищ полковник.

Егоров тяжело вздохнул.

– А мне еще генералу докладываться. А он знаешь какой строгий? За один только внешний вид может наказать.

Вероника сочувствующе покачала головой и, поправив Егорову галстук, ответила:

– Мне кажется, что сегодня он простит твою неопрятность.

– Эй, коллеги! Может быть, вас все-таки подвезти? – раздался из распахнутой двери «Газели» голос Ватутина.

Егоров резко обернулся и, увидев, что микроавтобус «альфовцев» так и стоит у края тротуара, недовольно махнул рукой.

– Я же сказал: уезжайте!

– Спасибо. Мы сами доберемся. У нас машина возле метро, – присоединилась к нему Вероника.

– Тогда счастливо доехать! – крикнул на прощание Ватутин и захлопнул дверь.

Скрипнув скатами, микроавтобус сорвался с места.

Проводив взглядом машину «альфовцев», Вероника взяла Егорова под руку и, заглянув ему в глаза, спросила:

– Ну что, поедем?

Она была рядом с ним. Она хотела быть рядом с ним! Прикосновение пальцев любимой женщины наполнило сердце Андрея теплом и нежностью. Ему захотелось еще сильнее прижать Веронику к себе и никогда, никогда больше не отпускать. Улыбнувшись, он кивнул:

– Поехали.

Примечания

1

«Холод» – враждебное окружение разведчика-нелегала (проф. сленг).

2

Сленговое обозначение Высшей школы КГБ, введенное в оборот ее слушателями и сохранившееся после переименования Высшей школы в Академию ФСБ.

3

РПКСН – ракетный подводный крейсер стратегического назначения.

4

God – бог (англ.)

5

Места несанкционированного подключения (проф. сленг).

Content

Сергей Москвин
Скрытая угроза

Глава 1 СКРЫТАЯ УГРОЗА

Глава 2 СТЕПЕНЬ ДОВЕРИЯ

Глава 3 ПЛЮРАЛИЗМ МНЕНИЙ

Глава 4 ВОЛЧЬЯ СТАЯ

Глава 5 МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

Глава 6 НЕОЖИДАННОЕ ЗАДАНИЕ

Глава 7 ПРИЗРАЧНЫЙ СЛЕД

Глава 8 ОТКРОВЕНИЕ

Глава 9 РАДИОПЕРЕХВАТ

Глава 10 ВОЛЧЬЕ ЛОГОВО

Глава 11 ЕВРОПЕЙСКИЕ КАНИКУЛЫ

Глава 12 КОНЦЕНТРАЦИЯ СИЛ

Глава 13 ГРОЗА

Примечания