Сергей Москвин

Ядерный шантаж

ОСНОВНЫЕ ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ВЕТРОВ АРТЕМ ВАСИЛЬЕВИЧ, капитан ФСБ, оперуполномоченный Управления по борьбе с терроризмом.

ЧЕРНЫШОВ ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ, полковник ФСБ, непосредственный начальник Ветрова.

БЕРШ ПЕТР ВЕНИАМИНОВИЧ, начальник службы безопасности корпорации «Промэкс», бывший полковник внешней разведки.

ШОН, профессиональный убийца-ликвидатор, бывший агент Берша.

Глава 1

УСЛОВИЕ КОНТРАКТА

21.04, суббота, 15.00

Через зал официальных делегаций прошли две молодые девушки в форме бортпроводниц. Они с интересом взглянули на пятерых мужчин, стоящих в центре. Одна что-то сказала своей подруге, и обе весело рассмеялись. Четверо из пяти мужчин проводили девушек хмурыми взглядами, и только один, держащий в руках красивую папку из дорогой черной кожи с золотым логотипом, улыбнулся в ответ.

– Как с картинки, – заметил один из хмурых, когда бортпроводницы скрылись за боковой дверью.

– А ты думал?! – усмехнулся другой. – Правительственный авиаотряд!

– И кто-то же таких трахает! – мечтательно заметил первый.

– Тихо, вы! – прикрикнул на двух своих подчиненных начальник персональной охраны генерального директора корпорации «Промэкс». В руке у него была трубка мобильного телефона. – Босс идет!

Телохранители мигом смолкли, и взоры всех пятерых сконцентрировались на широких дверях.

Не так давно подмосковный аэропорт «Внуково-2» использовался исключительно для встреч и проводов официальных делегаций. Но под воздействием духа времени, когда крупные бизнесмены в мгновение ока делались видными государственными чиновниками, а те, в свою очередь, ведущими бизнесменами, когда граница между бизнесом и государственной службой становилась все размытее, аэропорт постепенно утратил свое первоначальное назначение. И сейчас во «Внуково-2» помимо самолетов правительственного авиаотряда обслуживались и самолеты государственных, а также частных фирм и компаний. Двадцать пять минут назад как раз совершил посадку «Гольфстрим», принадлежащий российской торгово-закупочной корпорации «Промэкс». Знакомая нам пятерка готовилась встретить ее генерального директора Леонида Борисовича Рубина, прибывшего спецрейсом из Багдада.

Наконец двери распахнулись, и в зал вошел сам руководитель корпорации. Следом шагал сопровождавший Рубина в его зарубежной поездке телохранитель.

– С благополучным прибытием, Леонид Борисович! – выступил вперед референт с кожаной папкой.

– Как долетели, Леонид Борисович? – приветствовал босса начальник бригады личной охраны.

Рядовые телохранители вопросов не задавали, они еще не доросли до того, чтобы лично общаться с самим генеральным. Рубин кивнул референту и, не задерживаясь в зале, направился прямиком к выходу.

Двое телохранителей из группы встречающих обогнали своего босса и первыми вышли из здания аэропорта. Напротив выхода уже стоял белоснежный бронированный «Линкольн» – служебный автомобиль Леонида Борисовича, а впереди него – черный, как вороного крыло, «Мерседес G-500» бригады телохранителей. Рубин благополучно миновал пять метров, отделяющих здание аэровокзала от служебного лимузина, и уселся на заднее сиденье. Телохранители заняли места в машине сопровождения, стиснув своими мускулистыми телами оказавшегося между ними референта. Через несколько секунд обе машины уже неслись по Киевскому шоссе в сторону Москвы.

Отгородившись вспышками спецсигналов от общих правил дорожного движения, автомобильный кортеж менее чем за четверть часа преодолел расстояние от аэропорта до одной из застекленных высоток на юго-западе столицы, где на трех последних этажах располагался головной офис корпорации «Промэкс». Сотрудники, в субботний день оказавшиеся на работе, приветливо-подобострастными улыбками встретили появление генерального директора. Обычно Рубин, возвращаясь из командировок, позволял себе несколько ироничных замечаний, но на этот раз ограничился лишь общей ответной улыбкой. Войдя в приемную, он кратко поздоровался с секретаршей и сразу прошел в свой личный кабинет. Спустя пять минут секретарша заглянула в кабинет шефа.

– Может быть, чай или кофе, Леонид Борисович?

Рубин стоял возле окна и через стекло смотрел на панораму Москвы, открывающуюся с высоты двадцатого этажа.

– Спасибо, Рая. Ничего не нужно, – не оборачиваясь к секретарше, ответил он.

Поза и поведение Рубина подсказали ей, что шеф пребывает в крайней степени задумчивости. Стараясь больше не докучать ему своим присутствием, секретарша неслышно вышла и плотно прикрыла за собой двойные двери. Через несколько минут в приемной появился заместитель директора по безопасности, невысокий плотный толстячок, которого секретарша, несмотря на его внешнее обаяние, немного побаивалась.

– Ой, Петр Вениаминович, если вы к шефу, то не советую. Леонид Борисович, похоже, не в духе, – понизив голос, сообщила она.

– Дела, Раечка, – вздохнул зам по безопасности. – Они не ждут.

Секретарша нажала кнопку селекторной связи:

– Леонид Борисович, к вам Берш.

– Проси, – коротко ответил Рубин.

Руководитель службы безопасности корпорации «Промэкс» Петр Вениаминович Берш озорно подмигнул секретарше.

– Может, и пронесет, – заметил он, прежде чем войти в кабинет своего непосредственного и единственного в корпорации начальника.

Берш явился к Рубину вовсе не по собственной инициативе, а по его вызову, но знать об этом секретарше было не обязательно.

* * *

Рубин уже отошел от окна и ждал Берша, стоя возле стола. Когда тот возник в кабинете, генеральный сам подошел к своему заместителю и крепко пожал ему руку.

– Нам надо кое-что обсудить, – сказал Рубин после приветствия. – Присядь.

Он указал на одно из глубоких кожаных кресел, стоящих в дальнем углу. По тому, что директор предложил сесть именно в кресло, а не за стол, Берш понял: разговор будет неофициальным. Он послушно занял предложенное кресло и вопросительно взглянул на начальника. С минуту Рубин молча расхаживал по кабинету, из чего Берш сделал вывод, что ему непросто начать разговор. Наконец шеф остановился и, взглянув на руководителя службы безопасности, спросил:

– Петя, какое количество акций нашей компании принадлежит лично тебе?

– Послушай, я прекрасно знаю, что из всех наемных сотрудников фирмы я обладаю самым большим пакетом акций. Ты мог бы об этом и не напоминать, – твердо проговорил Берш.

В присутствии кого бы то ни было генеральный директор «Промэкса» и начальник службы безопасности разговаривали исключительно на «вы» и обращались друг к другу по имени-отчеству. Но сейчас посторонних людей в кабинете не было, и Рубин с Бершем общались так, как к этому привыкли более чем за четырнадцать лет знакомства. Давнее знакомство этих людей являлось далеко не единственной их общей тайной.

– Хорошо. Ты уже четыре года работаешь в корпорации, из них два – в должности руководителя службы безопасности и моего заместителя, – продолжал Рубин. – Успехи, которых добилась корпорация на внутреннем и в особенности на внешнем рынке, – во многом твоя заслуга. Я всегда высоко ценил твой труд, и твой пакет акций – лучшее подтверждение.

Петр Берш слушал Рубина с большим интересом. Никогда прежде генеральный директор «Промэкса» не начинал доверительного разговора с оценки его личных заслуг. Столь необычное вступление указывало на то, что дальше речь пойдет о чем-то чрезвычайном. Берш не торопил и не перебивал шефа, терпеливо ожидая, когда тот перейдет к сути.

– Надеюсь, что тебе как крупному акционеру фирмы далеко не безразлична ее судьба, – сказал Рубин.

– Безусловно, мне не безразлична судьба нашей компании, – ответил Берш. – Но, насколько мне известно, мы весьма далеки от кризиса? – осторожно спросил он.

– Какой объем нефти мы должны поставить по уже заключенным контрактам? – неожиданно вопросом на вопрос ответил Рубин.

– Что-то около двадцати миллионов баррелей.

– Двадцать шесть! – выкрикнул Рубин. – Общий объем нефти, который мы должны поставить в Европу и Тихоокеанский регион по нашим контрактным обязательствам, составляет двадцать шесть миллионов баррелей! А на очереди и другие контракты! По предварительным оценкам, объем поставляемой нами нефти к концу года должен вырасти до сорока миллионов!

Берш наконец начал понимать, что хочет сказать ему хозяин «Промэкса».

– Иракцы перестали отпускать нам нефть? – страшась услышать подтверждение собственной догадке, спросил он.

– Отнюдь, Ирак намерен и дальше сотрудничать с нами. Более того, правительство Хусейна даже готово снизить для нас отпускную цену еще на пятнадцать процентов, но все это при одном условии.

– И что же Саддам хочет в ответ на такую неслыханную щедрость? Чтобы мы достали ему ядерную бомбу?

Высказанная мысль показалась Бершу настолько нелепой, что он позволил себе усмехнуться. Однако Рубин, только что вернувшийся с переговоров в Багдаде, остался совершенно серьезен. По мере того как генеральный директор продолжал молча смотреть в глаза своему заместителю, тот начал постепенно бледнеть и наконец проговорил:

– Леонид, это невозможно…

– Невозможно?! – резко подойдя к креслу, где сидел Берш, спросил Рубин. – А вернуть кредиты, которые мы набрали, возможно?! А заплатить неустойку нашим зарубежным партнерам за недопоставленную нефть возможно?! Экая малость – двадцать шесть миллионов баррелей! Наша компания в состоянии заплатить неустойку, я тебя спрашиваю?!

Рубин уже кричал в полный голос, его лицо побагровело. Если бы секретарша увидела своего шефа в таком состоянии, она бы решила, что у него случилась истерика. Но за пределы кабинета не доносилось ни звука. Использованные при его отделке специальные материалы сделали бы неслышным самый громкий вопль. Вскоре Рубин выдохся и замолчал. Дождавшись этого момента, Берш, стараясь говорить спокойно, произнес:

– Леня, ты же сам знаешь: одно дело, заниматься контрабандой нефти, добываемой Ираком сверх установленных ООН квот, и совсем другое – похищать боевые ядерные заряды.

Прежде чем ответить, Рубин глубоко вздохнул.

– Ладно, прости меня за этот срыв, – уже совсем другим голосом заговорил он. – Эмоциям вообще не место в бизнесе. Поэтому давай обсудим ситуацию взвешенно и спокойно. – Рубин опустился в соседнее кресло. – Сам знаешь, «Промэкс» не располагает средствами, чтобы вернуть кредиты. И нет у нас денег, чтобы заплатить неустойку по нашим контрактным обязательствам. Если иракцы перекроют нам нефтяной кран, мы потеряем все. Все, Петя, – повторил Рубин и многозначительно посмотрел в глаза Бершу. – Только иракская нефть может спасти положение. И не просто спасти – она принесет компании огромную прибыль. Сорок миллионов баррелей нефти – в сегодняшних ценах – это же больше миллиарда баксов! Ты представляешь, какие это деньги?! Я же не зря спросил, дорога ли тебе судьба компании. Поэтому я еще раз говорю тебе – нам необходим иракский контракт.

– Все это так. И тем не менее иракцы выдвигают совершенно нереальные требования. Леня, ты должен объяснить им это. Берш всегда считал, что его шеф обладает трезвым рассудком, но на этот раз все его призывы к логике оказались напрасны.

– Ты думаешь – я не пытался?! – вновь выкрикнул Рубин. – Но иракцы ничего не хотят слушать. Ты же сам знаешь – этот Хусейн просто бредит ядерной бомбой. Короче, иракцы поставили нам ультиматум: не будет бомбы – не будет и нефти.

Рубин замолчал. В кабинете наступила напряженная тишина. Наконец Берш спросил:

– Интересно, как ты себе представляешь эту задачу?

– Ты требуешь от меня слишком многого. Я коммерсант, моя специфика – экспорт и импорт, международные контракты, – ответил Рубин. Однако вопрос Берша вовсе не смутил его. – Зато моим заместителем по безопасности является полковник СВР, в свое время возглавлявший целый отдел в Департаменте научно-технической разведки. Я говорю о тебе, Петя. Ведь, когда ты работал на государство, тебе приходилось заниматься подобными вещами.

Отставной полковник лишь грустно усмехнулся. Пока еще ни одной разведке не удавалось заполучить боевой ядерный фугас или ядерную бомбу.

– Не путай одно с другим, – жестом остановил своего начальника Берш. – Ты знаешь, что ради нашего общего дела я готов пойти на все. И я уже не раз оказывал тебе услуги в очень даже щекотливых ситуациях. Но мои возможности не безграничны. Подумай трезво, пусть хоть сам дьявол это предложит, – разве мы в состоянии…

– Это ты подумай! – оборвал его Рубин. – Сейчас у тебя гораздо больше людей, чем когда ты служил в разведке. И технические средства у тебя не хуже. Разве что нет собственных спутников-шпионов, – усмехнулся генеральный директор «Промэкса». – В отличие от офицеров разведки, которым вечно не хватает денег, ты не будешь нуждаться ни в чем. На эту операцию ты можешь использовать все наши свободные средства, да что там!.. И наконец, тебе предстоит действовать в России, где купить можно практически все, были бы деньги. – Рубин немного помолчал и добавил: – Помнишь ту виллу в Ницце? Я выяснил, она продается. Так вот, если ты сохранишь для компании иракский контракт, можешь считать эту виллу своей. Все расходы корпорация возьмет на себя. С иракской нефтью мы сможем себе это позволить.

Глядя на лицо Берша, трудно было вообразить, какая работа кипит сейчас у него в мозгу. Чем дольше он думал над словами Рубина, тем менее безнадежным казалось ему положение. «Действительно, в службе безопасности корпорации собран целый штат высокопрофессиональных сотрудников. Я сам их подбирал. На вооружении имеются лучшие технические средства наблюдения и аудиоконтроля. О финансовой стороне вообще можно не думать. Под это дело Рубин без всяких вопросов дает любые деньги. Так почему бы не попытаться, тем более когда известно, что нужно искать и где?» По глазам Рубина Берш понял, что пора давать ответ.

– Хорошо, Леонид, я возьмусь за это дело, – с легким вздохом сказал начальник службы безопасности. – А ты пока собери документы, касающиеся продажи виллы. Я хочу на них взглянуть.

На лице Леонида Борисовича появилась довольная улыбка. Он резко встал с кресла и, подойдя к столу, вызвал по селекторной связи секретаршу.

– Рая, принеси нам два кофе и захвати бутылку коньяку, – распорядился Рубин.

Берш едва заметно поморщился. Демонстрировать перед секретаршей свои доверительные отношения с начальником службы безопасности генеральному директору, конечно, не следовало.

Глава 2

БЕРШ

21.04, суббота, 19.15

– Привет, – жена подставила щеку для поцелуя.

Он привычно исполнил обряд, как делал это всякий раз, когда возвращался в квартиру вот уже в течение двадцати семи лет их супружеской жизни.

Берш никогда по-настоящему не любил жену, как, впрочем, и ни одну другую женщину. Сильные чувства вообще не были ему свойственны. Холодный и расчетливый разум не оставлял места эмоциям. И, может быть, как раз поэтому брак оказался на редкость прочным. Петр Берш женился в 1973 году. Его женой стала дочь крупного партийного чиновника и недавняя выпускница Московского института международных отношений. Но для него, тогда еще молодого офицера Первого главного управления КГБ СССР – Службы внешней разведки, – значение имело только первое обстоятельство. Даже то, что его избранница на редкость хороша собой, не играло особой роли. До знакомства с Петром его невеста сменила множество поклонников. Однако среди них не было ни одного офицера государственной безопасности. Берш умело воспользовался этим обстоятельством. И хотя ему довольно быстро удалось привязать девушку к себе, предложение последовало лишь после того, как Петр получил одобрение ее отца. Брак между Петром Бершем и Ириной Цевенко стал классическим браком по расчету, где муж, жена и даже тесть преследовали каждый свои цели: Петр Берш – породниться с всесильным партийным и хозяйственным руководителем, Ирина – выйти замуж за перспективного офицера госбезопасности, а сам Павел Цевенко – положить конец разгульной жизни своей дочери.

К огромной радости последнего, Петр еще до свадьбы отвадил от Ирины всех ее бывших поклонников. Для офицера госбезопасности сделать это оказалось совсем не сложно. Благодарность тестя тоже не заставила себя ждать. Едва женившись, молодые супруги сразу получили двухкомнатную квартиру улучшенной планировки в престижном районе Москвы, а сам Петр неожиданно быстро начал продвигаться по службе. К тридцати двум годам он уже был майором и ведущим сотрудником Западноевропейского сектора. С окончанием брежневской эпохи тесть утратил свое могущество, а вскоре и вообще ушел на пенсию, но к этому времени зять уже не нуждался в его протекции. Теперь карьерный рост обеспечивали его трудолюбие, расчетливый ум и умение интриговать. Берш благополучно пережил расформирование Комитета в 1991 году, а после выделения внешней разведки в отдельную службу даже возглавил отдел в Департаменте научно-технической разведки. В 1996 году с должности начальника отдела Петр Берш в звании полковника ушел в отставку и сразу устроился в службу безопасности недавно созданной торгово-закупочной корпорации «Промэкс».

Без всякого собеседования он был назначен заместителем начальника службы безопасности с окладом в три тысячи долларов, а еще через два года стал ее начальником. Особое расположение руководства корпорации к отставному полковнику объяснялось специфическими отношениями между Леонидом Рубиным и Петром Бершем. В 1987 году Леонид Борисович Рубин, тогда еще работник Внешторга, страстно желая избежать уголовного преследования, дал согласие сотрудничать с органами государственной безопасности по всем интересующим эти органы вопросам. Офицером, который взял с Рубина подписку о добровольном сотрудничестве, был не кто иной, как Петр Берш. Как опытный агентурист Берш знал, что сотрудничество с агентом только тогда оказывается плодотворным, когда отношения становятся дружескими. Дружба между Бершем и Рубиным оказалась выгодна им обоим. Рубин с помощью Берша избежал суда и уголовного наказания, которое уже казалось ему неотвратимым, а Берш, в свою очередь, используя связи работника Внешторга, провел несколько удачных оперативных комбинаций.

Услуги, которые Берш и Рубин оказывали друг другу, вскоре стали взаимными. Когда в начале девяностых годов Рубину потребовалась помощь при создании торгово-закупочной фирмы, он обратился к Бершу, и тот оказал необходимое содействие. Ответной услугой стал шикарный евроремонт квартиры Берша, оплаченный деньгами только что созданной корпорации «Промэкс». До выхода на пенсию полковник Берш еще не раз помогал корпорации и лично ее генеральному директору. За свои услуги Берш получил от Рубина без малого сто тысяч долларов. Большей частью в виде подарков и различных платных услуг, но Берш не гнушался принимать и обыкновенные конверты с деньгами. Жизнь в Москве дорожала год от года, дополнительный источник доходов пришелся как нельзя кстати.

Так что в отличие от многих его коллег перед Бершем не встал вопрос, куда устроиться после выхода на пенсию. Рубин сразу предложил своему бывшему куратору возглавить службу безопасности корпорации, но Берш категорически отказался и еще два года ходил в заместителях. Все это время он тщательно присматривался к своим коллегам, определяя, кто из них подойдет для его будущей структуры. И когда в 98-м году Петр Берш наконец взял службу безопасности целиком на себя, он оставил только проверенных и абсолютно надежных, с его точки зрения, людей. Со всеми остальными Берш без всякого сожаления расстался. На их места были взяты новые сотрудники, подбором которых Берш занимался лично. В эффективности видоизмененной Бершем службы безопасности вскоре смогли убедиться и руководители «Промэкса», когда один за другим начали исчезать конкуренты. Одни скоропостижно разорялись, другие погибали при таинственных обстоятельствах, третьи исчезали в самом буквальном смысле, причем совершенно бесследно. Расчистив поле деятельности на внутрироссийском рынке, Берш взялся за внешний. Благодаря связям, которые Берш приобрел за границей во время службы во внешней разведке, «Промэкс» заключил несколько очень выгодных контрактов. Последним из них стал разработанный Бершем и контролируемый его службой безопасности проект контрабанды иракской нефти с последующей реализацией ее на мировом рынке. Данную разработку Берш считал одной из лучших своих операций – как за время службы во внешней разведке, так и после увольнения из СВР. И вот сегодня неожиданно выяснилось, что она находится под угрозой срыва.

…Берш разделся и прошел в гостиную. Подаренную тестем двухкомнатную квартиру он сменил на четырехкомнатную индивидуальной планировки в недавно выстроенном элитном доме. Квартира не стоила Бершу ни копейки: все расходы по приобретению и отделке взяла на себя компания «Промэкс». Столь щедрый подарок Берш получил за подготовку контракта на поставку в Европу российского алюминия. Контракт намеревалась перехватить группа предпринимателей из Западной Сибири, но за неделю до решающих переговоров с европейскими партнерами сибирские предприниматели в своем родном городе совершенно случайно угорели в русской бане во время совместной попойки. И хотя Берш обитал в новых апартаментах только с женой, их сын вот уже год как учился в Англии, – квартира не казалась ему излишне просторной. Каждая комната имела свое предназначение – гостиная, две спальни, рабочий кабинет хозяина. До того как сын уехал в Англию, одна из комнат принадлежала ему, но, когда комната освободилась, туда переехала жена. Петр уже давно не спал с женой в одной постели. Для занятий сексом у Берша имелась молодая двадцатидвухлетняя любовница, для которой он снимал отдельную квартиру. Ирина Берш тоже отдавала предпочтение молодым и страстным партнерам, которыми становились инструкторы фитнес-центров или массажисты. Петр Берш знал о любовных похождениях своей супруги, Ирина о внебрачных связях мужа только догадывалась, но оба старательно делали вид, что им ничего не известно. Физическое влечение супругов друг к другу с годами исчезло, но осталось чувство привязанности, к тому же за годы семейной жизни они привыкли быть взаимной опорой. А что касается постели, так секс – это обычная потребность, такая же, как удовлетворение чувства голода. А раз к сексуальным партнерам нет никакой любви, то какая тут может быть ревность?

Лишь один раз Бершу пришлось переживать из-за неосторожности супруги. Какие-то мерзавцы записали на видеопленку, как жена руководителя службы безопасности «Промэкса» занимается любовью со своим тренером по теннису, и пытались шантажировать Берша этой видеозаписью. Берш быстро вычислил шантажистов. Заснятый на пленке тренер сразу во всем признался, не пришлось даже применять силу. Парень чистосердечно рассказал, что его уговорили на эту видеозапись приятель со своей подружкой. Берш ограничился тем, что забрал у шантажистов пленку-оригинал и все сделанные ими копии, а саму троицу передал бригаде «отморозков». Как Бершу стало известно позже, обоих парней бандиты кастрировали, а их подружку по очереди трахнули с десяток мужиков и забили в промежность пустую водочную бутылку. Петр ничего не сказал супруге о попытке шантажа, хотя она как-то вздохнула по поводу того, что ее тренер по теннису неожиданно исчез. Однако с тех пор сотрудники службы безопасности «Промэкса» по приказу шефа проверяли на благонадежность каждого нового знакомого его супруги. Предпринятые Бершем меры предосторожности оказались вполне надежны, а может быть, преподанный шантажистам урок выглядел достаточно наглядно, во всяком случае, попытки шантажа больше не повторялись.

– Ужинать будешь? – спросила жена. – Сегодня Галина приготовила лосиную печенку по какому-то особому рецепту, в белом вине и сметанном соусе.

– Да, пожалуй, поем, – ответил Берш.

«Белое вино и сметанный соус – довольно странное сочетание, – подумал он, отправляясь в ванную вымыть руки. – Наверняка изощряется, чтобы оправдать свои траты при закупке продуктов». В отличие от многих «новых русских», которые, желая продемонстрировать свои особые вкусы, заказывали в ресторанах самые причудливые блюда, Петр Берш знал толк в еде. Во время зарубежных командировок он успел изучить и немецкую, и французскую, и итальянскую кухни, а также гастрономические пристрастия жителей почти всех стран Европы. Берш знал, не только с чем следует употреблять в пищу те или иные блюда, но и то, как их нужно готовить.

Вымоченная в белом вине и тушенная в сметанном соусе вместе с обжаренными грибами лосиная печень вопреки его ожиданиям оказалась на редкость вкусной. Грибы Берш считал тяжелой пищей и на ночь обычно их не ел, но сегодня он допоздна собирался работать, поэтому съел все, что положила ему на тарелку жена.

– Петя, у тебя что, неприятности? – поинтересовалась Ирина, глядя в сосредоточенное лицо мужа.

– Что ты? – Тот улыбнулся. – Обычная работа.

Он никогда не обсуждал с женой свои служебные дела, но, когда люди прожили вместе больше двадцати семи лет, они поневоле начинают понимать друг друга даже без слов.

– Может быть, выпьем? – неожиданно для Берша предложила жена.

И он неожиданно для нее согласился:

– Давай. Помнишь, у нас оставалось бургундское? Красное вино к мясу будет как раз кстати.

Жена встала и вскоре вернулась с вином и двумя фужерами на высоких ножках. Берш сам разлил вино, но тост произнесла жена.

– За твою удачу, – сказала она, поднимая бокал.

Петр благодарно улыбнулся. Несмотря ни на что, у него не было в жизни более близкого человека, чем Ирина. Родители не в счет. С ними связаны лишь воспоминания детства, а большую часть своей сознательной жизни он прожил с этой женщиной. И никто не понимал его лучше, чем она. В конце концов, ведь не только ради себя он старался делать карьеру, но и для нее тоже. И вилла в Ницце тоже будет принадлежать им обоим.

Берш допил вино из фужера.

– Пойду в кабинет, нужно немного поработать. Не беспокой меня, – сказал он, вставая из-за стола.

– Конечно. – Жена понимающе кивнула.

«Что там говорил Рубин: сотрудники, технические средства, неограниченные финансовые возможности? – думал Берш, расположившись в жестком кожаном кресле за письменным столом. – Верно, но у меня есть и еще кое-что, о чем в компании не знает даже ее генеральный директор. Итак, у меня есть выходы на несколько бригад московских бандитов, которые за деньги или за ответную услугу выполнят для меня любую работу. Впрочем, нет, не любую – только ту, которая им по силам. Полоснуть очередью из автомата, взорвать машину – это им по зубам. Увы, на сложные многоходовые комбинации эти тупые быки не способны. Но у меня есть Шон – специалист-ликвидатор международного класса из особого подразделения нелегальной разведки. Старина Шон», – отставной полковник не без удовольствия повторил оперативный псевдоним своего агента. Профессиональный убийца очень любил фильмы про Джеймса Бонда. В то время знаменитая серия о похождениях английского суперагента только-только начала выходить на зарубежные экраны, но в фильмотеке ПГУ имелись копии всех фильмов. Когда встал вопрос о присвоении агенту-ликвидатору оперативного псевдонима, тот выбрал псевдоним Джеймс. Однако руководители Берша сочли, что называть агента советской разведки именем английского шпиона идеологически неверно. Псевдоним пришлось заменить на более идеологически приемлемый Шон – по имени артиста, сыгравшего главную роль в первых фильмах Бондиады.

«Личное дело Шона и все документы, где он упоминался, уничтожены, – продолжал думать Берш. – На моей прежней службе о нем не знает никто. Нынешние заказы выполняет безукоризненно и без колебаний. Смерть в результате несчастного случая – и никакого криминала. Как с сибирскими конкурентами в бане. Да уж, мастерства Шону не занимать. Итак, у меня есть профессиональный ликвидатор, мастер естественной смерти, не оставляющий следов, – мысленно повторил Берш. – Мощный козырь. Но чтобы добыть боевой ядерный заряд, нужны и люди другого уровня, вернее, другой специализации. В моем активе таких специалистов нет. Значит, их надо будет найти», – сказал себе Берш.

Он выдвинул из письменного стола средний ящик, в котором держал пачку листов белой бумаги и с десяток разноцветных гелиевых ручек. Гелиевая паста оставляет на бумаге яркий след, не хуже качественных чернил, но в отличие от них не засыхает, если ручка долго лежит без колпачка. В документах Петр Вениаминович Берш расписывался «Паркером» с платиновым пером, а при составлении бумаг пользовался дешевыми гелиевыми ручками – маленькая прихоть обеспеченного человека. Берш положил перед собой чистый лист бумаги, выбрал из набора ручку с черной пастой и снял с нее колпачок. «Что ж, приступим. Настало время поработать профессионалам», – в этот момент отставной полковник ощутил необыкновенный азарт. Бывшему полковнику СВР было от чего испытывать возбуждение. Он начинал готовить операцию, которая в случае успеха прославила бы разведку любой страны мира, потому что еще ни одной разведке не удавалось добыть ни одного образца российского ядерного оружия. И сейчас Берша помимо мыслей о роскошной вилле на французском побережье Средиземного моря переполняло ощущение собственной значимости. Он составлял план оперативных мероприятий, целью которых являлось похищение того, чего еще никому не удалось похитить.

Глава 3

КАПИТАН ФСБ ВЕТРОВ АРТЕМ ВАСИЛЬЕВИЧ

10.05, четверг, 18.00

Классная все-таки вещь мобильник. Когда нам их наконец-то выдали, я прямо вздохнул с облегчением. Не было бы у меня сейчас мобильного телефона, и пришлось бы мне в темпе сворачивать встречу и возвращаться обратно на Лубянку, чтобы дол. ожить начальнику, как я провел сегодняшний день. А так позвонил, и начальник знает, что я на встрече с «источником»,[1] о результатах которой я доложу ему завтра утром. Так и для дела полезнее, и не нужно лишний раз переться в центр с окраины Москвы. Здесь я немного слукавил. Преображенская площадь – если и не центр Москвы, то уж никак не окраина. Но это сути не меняет, потому что переться пришлось бы на своих двоих, в лучшем случае на метро, так как зарплата оперуполномоченного Управления по борьбе с терроризмом не позволяет мне обзавестись собственным автомобилем.

Есть, конечно, много и других вещей, которые тоже не позволяет иметь капитанская зарплата, но я сейчас говорю о самом насущном. Впрочем, нет, есть еще одно – это отдельная квартира. Как мужику привести домой девушку, если он в свои тридцать два года по-прежнему живет с родителями? Нет, привести, конечно, можно. Но что потом с ней делать? Все время чай пить? А если душа, да и девушка тоже хотят чего-то большего? Вот и приходится выкручиваться, выбирая время, когда предков нет дома, или заниматься любовью на квартирах приятелей, а если уж и там облом, то на конспиративной квартире. Но тут уж приходится быть крайне осторожным и все время думать о том, чтобы не осталось вещественных следов. Как-то раз, когда я еще был молодым неопытным лейтенантом и служил в Московском управлении ФСБ, мой начальник обнаружил на конспиративной квартире использованный презерватив. Это я, дурак, вместо того чтобы спустить резинку в унитаз, выбросил его в мусорное ведро да еще умудрился промахнуться. Короче, когда презерватив нашли, мне влепили строгача да еще намекнули о неполном служебном соответствии. Однако судьба меня хранила. Из органов так и не уволили, хотя два раза собирались, и я все-таки дослужился до перевода в Управление по борьбе с терроризмом. Спасибо моему нынешнему начальнику полковнику Чернышову. Почему-то мой бывший начальник упорно считал, что я не соответствую образу российского офицера-чекиста. Ну тут он, конечно, прав, я тоже не могу сказать, что делал жизнь с Феликса Дзержинского, основателя советской спецслужбы. Однако всяких бандитов, убийц, насильников, торговцев оружием или наркотиками и прочую сволочь я ненавижу не меньше, чем в свое время Дзержинский. Нет, я, конечно, не оправдываю репрессии двадцатых, тридцатых, сороковых и всех последующих годов. Но черт возьми! Когда я вижу сытые и довольные рожи всех этих «братков», считающих себя хозяевами жизни, мне так и хочется ввести тот железный режим хотя бы на неделю, хотя бы на несколько дней, чтобы засунуть гадов туда, где им и положено быть, – в тюрьму или на зону. Может быть, я не прав. Может быть. Но я знаю точно, что я не одинок в своих мыслях. Так же думают прошедшие Чечню солдаты, товарищей которых зверски замучили чеченские террористы. Так же думает отец пятнадцатилетней девчонки, изнасилованной сворой подонков, или родители парня, который умер от передозировки. Наверняка перед тем как покончить с собой, так же думала и мать грудного ребенка, которого похитили прямо из детской коляски, когда женщина всего на минуту зашла в аптеку, чтобы купить ребенку микстуру от кашля. А кто-нибудь спрашивал людей, чьи родственники погибли при взрывах жилых домов в Москве осенью 99-го года? Что думают они? Я тоже не спрашивал, но точно знаю – все эти люди хотят, чтобы убийцы их детей, родителей, братьев, сестер, жен и мужей были жестоко – неподходящее слово – справедливо наказаны. Я не политик и не юрист, я не принимаю и не разрабатываю законы. Поэтому честно скажу – не знаю, каким должен быть закон, определяющий деятельность органов правопорядка, чтобы они наконец заработали эффективно, но не превратились при этом в орудие репрессий. Я обыкновенный опер из Управления по борьбе с терроризмом, но на своем месте я буду давить всех этих преступных гадов, пока у меня хватит сил и возможностей. Вот и Вовка Сурков, мой приятель из транспортной милиции, думает точно так же.

Вовка наконец-то получил у бармена две кружки «Старого мельника» и возвращается к нашему столику. Это с ним у меня сегодня встреча. Ментовский опер Владимир Сурков, старлей из линейного отдела УВД Горьковской железной дороги, один из моих источников информации. Никаких подписок или обязательств сотрудничать с органами госбезопасности Вовка не давал, поэтому не знает, что я оформил его в качестве своего информационного источника, хотя наверняка догадывается. Да я бы его и не оформлял! Вовка и так честно помогает мне, потому что знает – мы с ним делаем общее дело, он на своем месте, я на своем. Конечно, не следовало мне Вовку оформлять. Он мне друг, а не источник информации. И помогает мне Вовка по собственному убеждению, без всякого нажима с моей стороны. Но наши конторские правила требуют, чтобы у оперативника ФСБ везде были свои негласные сотрудники, в том числе и в милицейской среде. С другой стороны, в том, что я Вовку официально оформил моим внештатным помощником, тоже есть свои плюсы. Вот кто бы мне разрешил с ним в рабочее время встречаться, если бы Вовка был мне просто приятелем? Да и пиво бы мы с ним в баре пили на какие шиши? На ментовскую зарплату, как и на зарплату опера ФСБ, особо не разгуляешься. К тому же я-то один, а Вовка парень женатый, девочка у него недавно родилась. Так что он всю получку в дом тащит. А на проведение встречи с агентом бухгалтерия выделяет деньги, для этого даже есть отдельная статья. Поэтому Вовка на меня не в обиде, он пиво не меньше моего любит.

– Ты чего-то хмурый сегодня, – заметил я, глядя на кислую Вовкину рожу.

– Да нагоняй от начальства получил за излишнюю активность, – отмахнулся от меня Вовка.

– Ну-ка, поясни, – усмехнулся я. – Ментов обычно, наоборот, ругают за то, что они мало работают.

– Много ты знаешь, за что нас ругают, – обиделся Вовка, но все-таки стал рассказывать: – Ориентировку по Мурзе помнишь?

Я помнил. Сбежавший из колонии уголовник по кличке Мурза – правая рука лидера «казанской» группировки – около недели назад мелькнул и в наших ориентировках.

– Ну вот, – продолжал Вовка, – а вчера на железнодорожных путях в районе Электрозаводской обнаружили его труп. Под поезд попал наш Мурза. Только не верится мне, что он сам туда угодил. Вот я и высказал начальству свои сомнения, а мне за это по шапке. – За неимением головного убора Вовка хлопнул себя рукой по затылку. – Дело отписали как несчастный случай и в архив. А наши мужики на меня теперь смотрят, как на предателя, который хотел на отделение лишний висяк повесить.

– Ты подожди. – Я даже положил руку Вовке на плечо, чтобы он особенно не кипятился. – Может, это действительно был несчастный случай. Напился Мурза до чертиков, с беглыми зэками такое часто случается, ну и не заметил приближающегося поезда.

Я хотел успокоить приятеля, но добился обратного эффекта. Видимо, негласное осуждение товарищей больно сказалось на самолюбии моего друга. Вовка аж вспыхнул:

– Не был он пьяным! В организме Мурзы эксперты действительно нашли алкоголь, но в очень незначительных количествах. Не мог он в таком состоянии не заметить поезда! Да и вообще, Мурза любого шороха остерегался. У него же с его бывшим паханом какая-то стычка вышла. «Казанский» лидер даже убийцу на зону отправил, чтобы там Мурзу замочить. Только ничего у того не вышло. Мурза его сам завалил, из колонии сбежал и двинул в Москву, чтобы пахану своему должок отдать. Но лидер «казанцев» тоже не сидел сложа руки. Слух прошел, что он Мурзу какому-то очень крутому специалисту заказал за бешеные бабки. А специалист этот вроде как из ваших. Не слыхал про такого?

– Ой, ну от кого я только не слышал, что ФСБ преступных авторитетов отстреливает. Вот и ты туда же.

– Да нет, я же серьезно, – обиделся Вовка. – Говорю тебе: слух прошел, что лидер «казанцев» заказал Мурзу профессиональному киллеру, который работает на ФСБ. Вот я и думаю, что этот киллер выследил Мурзу, грохнул его, а потом представил все как несчастный случай.

– Вова. – Я придвинулся к своему другу и заглянул ему в глаза. – «Казанский» авторитет боялся Мурзу и поэтому сознательно распространил слух о том, что заказал своего бывшего помощника высококлассному киллеру. А чтобы слух выглядел еще более устрашающим, добавил, что киллер этот – профессионал из ФСБ. У всех этих слухов была единственная цель – испугать Мурзу и заставить его сбежать из Москвы. Вот и все.

Вовка засопел. Похоже, он мне не очень-то поверил. Я понял – надо переводить разговор на что-то другое, и поэтому спросил:

– Ну а вообще как дела? Чем живет наша доблестная транспортная милиция?

В ответ Вовка тяжело вздохнул. Кажется, и мой новый вопрос отнюдь не поднял ему настроения.

– Сплошные проблемы, – недовольно пробурчал Сурков. Ясно, мой друг сегодня не в настроении. – Ни с того ни с сего в арзамасских поездах резко подскочило число карманных краж. Главное, все было нормально, а вот последнюю неделю как прорвало! Кража за кражей. Вроде бы середина мая – начало курортного сезона. По идее, карманники должны были перекочевать на южное направление, а они вместо этого арзамасские поезда бомбят. Наши мужики только руками разводят, никогда такого не было.

– А что воруют – деньги, ценности? – больше из вежливости спросил я.

Кражи личного имущества, как и новые тенденции в работе российских карманников, нашу контору особенно не интересуют. Для Управления по борьбе с терроризмом мелковат уровень.

– В основном документы, – ответил на мой вопрос Вовка. – Паспорта, удостоверения, командировочные, ну и прочие ксивы.[2]

– Понятно, – довольно равнодушно произнес я.

Сурков, видимо, смекнул, что истории про карманников меня мало интересуют, потому что сразу свернул разговор и оставшееся пиво допивал уже молча. Повторно разговорить Вовку мне так и не удалось. Таким образом, можно было констатировать, что, кроме выпитого за счет конторы (считай, на халяву) пива, встреча с источником пользы не принесла. Но я за это на Вовку не в обиде. Большинство плановых встреч с агентами именно так и заканчиваются. А в свое время по Вовкиной наводке мы взяли объявленного во всероссийский розыск чеченского полевого командира и пару раз, уже вместе с ментами, задерживали курьеров, перевозивших оружие.

Глава 4

ПОДГОТОВЛЕННАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ

10.05, четверг, 21.50

По вечерним улицам Москвы неслась черная «Волга» с правительственными номерами. Пожилой водитель в очередной раз взглянул на застилающие небо темные тучи и озабоченно заметил:

– Ливень будет, не иначе.

– Что? – отозвался седой мужчина в очках, расположившийся на заднем сиденье.

Он был поглощен изучением подборки документов, которые захватил в машину, и поэтому не расслышал реплики водителя.

– Я говорю, сильный дождь будет, – повторил водитель.

– Михаил, если можно побыстрее. Мне бы хотелось попасть на дачу еще до дождя. Жена и так уже заждалась.

– Попробую, хотя…

Водитель еще раз критически посмотрел на хмурое небо и прибавил газа. То же самое сделал водитель серой «Мазды», следующей за «Волгой» от самого здания Государственной думы. Однако водитель «Мазды» очень хотел, чтобы сопровождение не было замечено, поэтому держался от правительственной «Волги» на почтительном расстоянии, пропуская вперед себя одну или две машины. По мере удаления от центра Москвы количество машин на улицах заметно сократилось. И когда «Волга» свернула с Кутузовского проспекта на Рублевское шоссе, водитель разогнал машину до ста километров в час. Многие водители-профессионалы не любят слишком быстрой езды, и водитель «Волги», обслуживающий депутатский корпус Государственной думы, тоже не составлял исключения, но дорожная обстановка позволяла увеличить скорость, и он сделал это в угоду своему пассажиру.

Повторив маневр «Волги», водитель «Мазды» поднял с соседнего сиденья трубку мобильного телефона и, ткнув пальцем в кнопку повтора номера, сказал в микрофон:

– Выехали на Рублевку, следуют дальше.

– Понял, – бесстрастным голосом отозвалась трубка, после чего раздались гудки отбоя.

Водитель «Мазды» не знал человека, с которым разговаривал по телефону, и даже никогда не видел его. Интуиция подсказывала ему, что лучше никогда с этим человеком и не встречаться. Незнакомый голос в трубке казался совершенно спокойным, но именно это нарочитое спокойствие как раз и вызывало у водителя «Мазды» ощущение непреодолимой опасности. Поэтому он был страшно рад, что его задание ограничивается наблюдением за «Волгой» с указанными номерами и информированием неизвестного собеседника обо всех ее перемещениях. Втайне от него водитель «Мазды» надеялся, что, когда «Волга» выедет за пределы Москвы, он будет вынужден прекратить наблюдение. Автомобили из гаража правительства или Госдумы игнорируют требования дорожных знаков, ограничивающих скорость на Рублевском шоссе сорока километрами в час. Любой другой водитель, посмевший нарушить этот запрет, немедленно будет остановлен бдительными инспекторами ГИБДД, и днем и ночью контролирующими правительственную трассу. Однако, достигнув МКАД, «Волга» свернула с Рублевского шоссе на Кольцевую дорогу. Наблюдатель за рулем «Мазды» тяжело вздохнул и вновь потянулся за трубкой мобильного телефона, чтобы доложить об очередном маневре сопровождаемого объекта.

– Понял, – все так же бесстрастно отозвался неизвестный собеседник.

Миновав две автомобильные развязки, «Волга» ушла с Кольцевой автодороги на Пятницкое шоссе и помчалась в сторону Зеленограда, но уже через двадцать километров свернула на примыкающую к шоссе дорогу. Водитель «Мазды» знал, что эта дорога ведет к элитному дачному поселку, расположившемуся на берегу Клязьмы, и немедленно доложил об этом своему телефонному собеседнику.

– Понял. Уезжайте, – ответила трубка.

Водитель «Мазды» облегченно сбросил скорость и, последний раз взглянув на удаляющиеся габаритные огни правительственной «Волги», развернулся прямо посередине дороги и поехал в обратную сторону. Дождь все не начинался, хотя тучи полностью заволокли небо, и он рискнул предположить, что успеет добраться домой еще до начала дождя. О «Волге» с правительственными номерами он больше не хотел думать.

Получив последнее сообщение водителя «Мазды», его неизвестный собеседник спрятал в нагрудный карман туристического жилета трубку мобильного телефона. Для того чтобы добраться до кармана, ему пришлось расстегнуть клапан длинного брезентового плаща. Плащ, сшитый из грубой ткани с водоотталкивающей пропиткой, не отличался изяществом и больше напоминал солдатскую плащ-палатку. Если бы водитель «Мазды» увидел, что его телефонный собеседник имеет столь невзрачный вид, он бы очень удивился. Но человек в брезентовом плаще, выбирая одежду, руководствовался исключительно ее функциональным предназначением. Спрятав в карман более не нужный телефон, он вышел на середину дороги и, подвернув под себя длинные полы плаща, лег прямо на асфальт. В четырех километрах протекала подмосковная река Клязьма и располагался дачный поселок, к которому в данный момент приближалась правительственная «Волга». Уперевшись локтями в асфальт, человек поднес к глазам прибор ночного видения, снабженный лазерным дальномером, и стал наблюдать за дорогой. Вскоре на экране прибора вспыхнули два ярких пятна – горящие фары приближающейся машины. В нижней части экрана побежали цифры, отсчитывающие расстояние до стремительно приближающегося объекта. «Волга», – определил по контурам машины наблюдатель. Иного автомобиля на этой пустынной дороге он и не ожидал увидеть. Когда электронное табло показало, что до объекта осталось сто метров, человек выхватил из-под полы плаща мощную электроразрядную лампу-вспышку, внешне похожую на средних размеров прожектор. Человек в плаще направил лампу на приближающийся автомобиль и включил ее. Перед этим он максимально прищурил глаза, чтобы не оказаться ослепленным собственной вспышкой. Он не ослеп и не потерял реакции, поэтому успел откатиться в сторону, не позволив колесам неуправляемого автомобиля размазать себя по асфальту…

Фары правительственной «Волги» неожиданно выхватили из темноты груду тряпья, лежащую прямо посередине дороги. Водитель успел увидеть, как эта груда неожиданно зашевелилась и в направлении машины из нее тянется человеческая рука, удлиненная каким-то странным прибором, а затем дорога и весь окружающий мир утонули в море нестерпимо яркого света.

Вспышка электроразрядной лампы на несколько секунд полностью ослепила водителя. Он закрыл глаза и замотал головой, стараясь восстановить зрение. Но когда он вновь открыл глаза, то увидел перед собой лишь расплывающиеся радужные круги. Поняв, что он уже не контролирует несущуюся вперед машину, водитель ударил по тормозам, но было уже слишком поздно. «Волга» пересекла полосу встречного движения и нырнула в придорожный кювет. Сила инерции перебросила автомобиль через него. «Волга» перевернулась, проехалась по траве на крыше, снова опрокинулась на колеса и уже окончательно остановилась. Пассажир вылетел с заднего сиденья, ударился головой о крышу автомобиля и потерял сознание. Пристегнутый ремнем безопасности водитель пострадал меньше, по-настоящему не отключился.

Оправившись от шока, водитель осмотрелся по сторонам. Ослепленные вспышкой глаза слезились, тем не менее он уже мог разглядеть окружающие предметы. Он понял, что остался жив и что все еще находится в машине. И еще он увидел возле своей машины человека в длинном брезентовом плаще. Тот поливал «Волгу» какой-то жидкостью из пятилитровой пластиковой канистры. «Бензин!» – догадался водитель. Человек в плаще с удивлением посмотрел на очнувшегося водителя «Волги», но не прекратил своего занятия.

– Что вы делаете?! – в ужасе выкрикнул водитель.

Человек в плаще оставил вопрос без ответа. Люди в машине его совершенно не интересовали, он делал свою работу, целью которой являлась смерть пассажира правительственной «Волги». То, что при этом должен был умереть еще кто-то, не имело никакого значения. Зато значение имело другое обстоятельство – смерть депутата Государственной думы должна была выглядеть как трагический несчастный случай.

Плеснув остатки бензина через раскуроченное окно чуть ли не в лицо водителю, человек в плаще на несколько метров отошел от машины и, нагнувшись, сорвал несколько стеблей засохшей прошлогодней травы. Вероятность того, что брошенная спичка или окурок уцелеют после пожара, была ничтожно мала. Но в своей деятельности человек в плаще исключал даже самые невероятные возможности. За свою жизнь он провел не один десяток успешных ликвидаций, причем не только в России. Но ни разу службе безопасности или криминальной полиции не удавалось выйти на его след. Потому что каждую ликвидацию профессиональный убийца преподносил как несчастный случай или смерть в результате естественных причин.

Когда убийца поднес к смоченным в бензине стеблям травы зажигалку, загипнотизированный его действиями водитель очнулся от оцепенения. Он отстегнул сослуживший свою службу ремень безопасности и судорожно рванул ручку двери. Но искореженная дверь не поддавалась и, сколько он ни бил в нее кулаками, так и не открылась. Водитель попробовал выбраться из машины через проем, образовавшийся на месте лобового стекла. Но в результате аварии окно превратилось в узкую щель. Тем не менее водителю удалось протиснуть в эту щель левую руку и голову. И в этот момент на облитый бензином капот упал пучок горящей травы. Пламя мгновенно распространилось по кузову «Волги» и ворвалось в салон. Крики сгорающего заживо человека утонули в бушующем пламени. Убийца убрал в дорожный рюкзак пустую канистру, ранее он уже засунул туда использованную лампу-вспышку, и, забросив рюкзак за спину, направился прочь от объятого пламенем автомобиля.

Когда он выходил на дорогу, пожирающее «Волгу» пламя добралось до бензобака, и тот взорвался с оглушительным грохотом. Убийца обернулся и, поднеся к глазам прибор ночного видения, взглянул на дело своих рук, но уже не увидел ничего, кроме пульсирующего огненного шара.

Глава 5

ВЕТРОВ: «СИЛА ВООБРАЖЕНИЯ»

11.05, пятница, 09.05

Я сегодня опоздал на службу. Обычно я не опаздываю, а тут… Даже не знаю, как это получилось. И ночью мне не спалось, тоже непонятно почему. Утром проснулся, вроде голова не болит, а состояние какое-то странное. Может, это на меня магнитные бури так влияют. Хотя раньше вроде бы ничего такого было. В общем, с утра я был какой-то вялый и провозился дома дольше обычного. В итоге опоздал на тот автобус, на котором всегда ездил от дома до метро, пришлось ждать следующего. Так и наложилось одно на другое, и на службу я приехал только в десятом часу.

Я миновал вестибюль управления, пожал руку дежурному прапорщику и вступил на лестницу, чтобы подняться на пятый этаж, где располагается мой служебный кабинет. Я даже успел преодолеть один лестничный марш, когда нос к носу столкнулся с моим непосредственным начальником полковником Чернышовым. Вместе с ним вниз спускался и мой лучший друг Олег Муромцев – тоже капитан и тоже опер из группы полковника Чернышова. Начальник смерил меня осуждающим взглядом и, коротко бросив:

– Следуй за нами, – прошел мимо.

Вообще-то Чернышов редко бывает ко мне суров, поэтому я сразу сообразил – что-то случилось! Поравнявшись с Олегом, я ткнул его кулаком в бок и шепотом спросил:

– Что произошло?

В том, что Муромцев в курсе случившегося, можно было не сомневаться. Олег парень на редкость правильный, он даже по уважительной причине никогда не опаздывает. У него вообще масса достоинств, но самое большое – это его красавица жена. Лариса вышла замуж за Олега, когда он еще служил в «Альфе». Ну тут понятно, Олег – командир роты самого крутого в нашей стране спецназа, и Лариса, тогда еще студентка института культуры, влюбилась в него по уши. Они поженились уже через несколько месяцев после знакомства. Я, правда, на их свадьбе не был, о чем страшно жалею, но тогда мы с Олегом еще не были знакомы. Это уже потом, когда Олег из «Альфы» перешел в Управление по борьбе с терроризмом и попал в нашу опергруппу, мы с ним и познакомились, а познакомившись, подружились. Позже Олег познакомил меня и со своей женой. Не то чтобы специально, а просто привел Ларису на празднование Нового года, который мы в управлении всегда отмечаем. Я как увидел жену Олега, так сразу и обалдел. Честно скажу, такой красивой девушки я еще никогда не встречал, может быть, поэтому до сих пор и не женился. Университетский брак не в счет. Я тогда был еще совсем молодой и такой же глупый. Да и прожили мы с женой в браке всего полгода, а когда нам стало ясно, что мы не подходим друг другу, сразу развелись. В общем, на той новогодней вечеринке я с Ларисы Муромцевой глаз не спускал, весь вечер шутил, сыпал комплиментами. Мне и раньше приходилось встречаться с красивыми девушками, но в Ларисе есть какая-то особенная красота. В итоге мое внимание, конечно, не осталось для Ларисы незамеченным. И во время танца, на который я ее пригласил, она сказала, что я ей симпатичен, но в то же время ясно дала понять, что между нами не может быть ничего, кроме дружбы, так как она любит своего мужа. А я, если честно признаться, надеялся и на более близкие отношения. Но я парень понятливый, поэтому, если девушка не желает, не настаиваю. К тому же позже я убедился, что Лариса действительно очень любит своего мужа. А с ней, как она и предложила, мы стали отличными друзьями.

– Этой ночью погиб Владимир Борисович Симонов – председатель думского комитета по экологии, – ответил на мой вопрос Муромцев. – Разбился на служебной машине вместе с водителем. Генерал, как узнал о случившемся, сразу направил нашу группу разобраться.

Симонов – знакомая фамилия. Я напряг память и вспомнил. Депутат Симонов – один из наиболее известных думских «яблочников», неоднократно высказывал свое резко отрицательное мнение в отношении новых поправок к Закону «Об охране окружающей среды». Теперь, после его смерти, журналисты обязательно поднимут вой об очередном политическом убийстве. Непонятно только – каким боком мы имеем ко всему этому отношение? Насколько мне не изменяет память, расследование убийств – прерогатива органов внутренних дел. С учетом того, что погибший был довольно известной в стране фигурой, к делу может подключиться Московское управление нашей службы. Но в любом случае участие в расследовании антитеррористического управления выглядит довольно странным. Или в качестве одной из версий гибели депутата рассматривается террористический акт?

Рассуждая таким образом, я вслед за Чернышовым и Муромцевым вышел во внутренний двор, где нас уже ждала дежурная «Волга». Павел Чернышов с Олегом расположились на заднем сиденье, мне досталось переднее, рядом с водителем. В машине я не удержался и, конечно, поделился своими соображениями с Чернышовым.

– «Эхо Москвы» в своем утреннем информационном блоке заявило, что смерть депутата Симонова была выгодна в первую очередь правительству и Кремлю, которые проталкивают через Думу поправки к Закону «Об охране окружающей среды», а также прозрачно намекнуло, что к гибели депутата может иметь непосредственное отношение ФСБ, действующая по указке Кремля, – ответил мне Чернышов.

Услышав такой ответ, я вытаращил глаза и уставился на своего начальника. Да, каких только баек и высосанных из пальца историй мне не приходилось слышать от наших журналистов. Но с таким перлом я столкнулся впервые. Жаль, что сегодня утром я не удосужился сам послушать радио.

– После заявления «Эха» директор распорядился подключить к расследованию помимо сотрудников Московского управления еще и оперативную группу из Управления по борьбе с терроризмом. А Локтионов поручил это дело нам, – закончил Чернышов.

Теперь поначалу удивившая меня реакция начальника нашего управления – генерала Локтионова – стала мне вполне понятна. Понятно и почему он поручил разобраться в обстоятельствах смерти именно нашей оперативной группе. Во всем управлении только наша опергруппа подчиняется непосредственно начальнику управления. И все это благодаря полковнику Чернышову – нашему с Олегом начальнику. Павел Андреевич Чернышов – разыскник и оперативник от бога. У него мышление на сто ходов вперед работает. Вот генерал Локтионов и держит Чернышова на особом счету, поручая ему самые ответственные дела.

– Значит, нам отводится роль независимых экспертов, – усмехнулся я. – И теперь, чтобы успокоить взбудораженное журналистами с «Эха» общественное мнение, мы должны будем подтвердить выводы, которые сделают наши коллеги из Московского управления?

– Погиб человек! – неожиданно повысил голос Чернышов. – И мы должны не опровергать или подтверждать чьи-то выводы, а прежде всего объективно разобраться в обстоятельствах случившегося! Поэтому слушайте и запоминайте…

За то время, пока мы ехали к месту вчерашней трагедии, Чернышов кратко ввел нас с Олегом в курс дела. Как я понял из его слов, депутат Симонов допоздна работал в своем служебном кабинете на Охотном Ряду. Примерно в половине десятого он отправился на дачу, куда еще накануне майских праздников переехала его семья: жена с двумя замужними дочерьми и тремя внуками. Не доезжая пяти километров до дачного массива, машина Симонова по не установленным пока причинам вылетела с трассы, очевидно, ударилась о придорожную насыпь и загорелась. Когда разбившуюся машину обнаружил проезжавший мимо водитель, она уже догорала. У водителя при себе оказался мобильный телефон, по нему он и вызвал милицию, пожарных и «Скорую помощь». Никому из пострадавших помочь уже, естественно, было нельзя. Когда пожарные затушили остатки пожара, то обнаружили в машине обгоревшие тела двух человек. Ближе к полуночи наконец удалось установить личности погибших. А когда выяснилось, что один из погибших депутат Государственной думы, да еще и председатель одного из думских комитетов, тут и завертелось…

На месте происшествия нас встретил майор ГИБДД. У него был крайне измученный вид. Из чего я сделал вывод, что он приехал сюда еще во время первичного осмотра, а может быть, сам и проводил его. Так или иначе, но майору наверняка пришлось выдержать немало суровых бесед с милицейским, прокурорским, да и с фээсбэшным начальством. К счастью, к нашему приезду все высокопоставленные генералы и прокуроры уже разъехались. Даже остов обгоревшей машины успели вывезти. И сейчас только взрыхленная за придорожным кюветом земля да черные пятна выгоревшей травы напоминали о недавней трагедии.

Чернышов за руку поздоровался с милицейским майором, представился и показал свое служебное удостоверение. Мы с Олегом последовали его примеру, только удостоверений уже не показывали, решив, что документа нашего начальника будет вполне достаточно.

– Ну и что бы вы хотели узнать? – спросил у нас майор после короткого знакомства.

– Для начала ваше мнение о случившемся, – ответил Чернышов, разглядывая следы, оставленные вылетевшей с трассы машиной.

– Что вам мое мнение? – невесело усмехнулся гибэдэдэшный майор. – Тут за прошлую ночь столько генералов побывало.

– Ну, а все же, – проявил настойчивость Чернышов.

– В том-то и дело, что какого-то определенного мнения у меня как раз нет, – честно признался майор. – С одной стороны, все выглядит как типичный несчастный случай – водитель не справился с управлением, машина сошла с трассы, ударилась о насыпь, перевернулась и загорелась, а с другой стороны…

Гибэдэдэшник развел руками и замолчал. Ну что за манера вести разговор бывает у некоторых людей! Ты сначала объясни толково, что тебе кажется непонятным, а потом и разводи руками! Вместе будем думать! Я было хотел поторопить майора с ответом, но он и сам уже снова заговорил:

– Так, с чего бы ему с управлением не справиться? У погибшего водителя стаж без малого тридцать лет. Значит, опытный был мужик, да и работал он в гараже Госдумы! А там лихачей не держат. Теперь взгляните на дорогу. Сами видите, трасса почти прямая. А то место, где машина вылетела с дороги, даже не поворот, а так – небольшой изгиб. Здесь и на скорости сто двадцать машина проходит без всякого заноса.

– Но ведь вчера ночью был сильный дождь, – напомнил гибэдэдэшнику Чернышов.

– Обратите внимание на тормозной след, – майор указал рукой на две параллельные черные полосы, оставленные на асфальте стершимися покрышками. – Отпечаток четкий, не смазанный. Значит, депутатская «Волга» здесь еще до дождя тормозила. Теперь взгляните, тормозной след начинается уже на встречной полосе. То есть водитель попытался затормозить уже после того, как выехал на встречную полосу. Довольно странно, правда?

Я вообще-то не специалист в разборе дорожно-транспортных происшествий, но и то вынужден был признать, что этот гибэдэдэшный майор объясняет довольно толково.

– И наконец, «Волга» после того, как ударилась о насыпь, загорелась. А с чего бы ей было гореть? Это только в кино машины после аварии сразу взрываются. В жизни такое встречается значительно реже.

– Но все же встречается? – уточнил Чернышов.

– Редко, – повторил свое мнение майор.

– Значит, вы подозреваете, что здесь произошло убийство? – в лоб спросил у майора Чернышов.

– Да ну, какое убийство. – Тот даже махнул рукой. – С дороги их никто не сталкивал, по машине не стрелял. Так что с трассы они вылетели без всякой посторонней помощи. Я вот только не пойму – почему? Если честно, поведение водителя мне вообще напоминает самоубийство. Решил мужик свести счеты с жизнью и направил машину на полной скорости в придорожный кювет, а в последний момент передумал, вот и ударил по тормозам, да только уже поздно было.

Вот! А еще говорят, что у сотрудников нашей милиции туго с воображением. Да тут такой талант пропадает! Это ж надо придумать – решился мужик на самоубийство, потом передумал, да поздно было. Я не сдержался и хмыкнул. К счастью, гибэдэдэшный майор не заметил моей усмешки. Зато заметил Чернышов и осуждающе посмотрел на меня, уже в третий раз за сегодняшний день.

– Другой версии аварии у вас нет? – обратился Чернышов к майору и, получив отрицательный ответ, добавил: – Понятно.

Потом мы какое-то время обследовали трассу, кювет и придорожную насыпь, в которую врезалась «Волга». С особым вниманием полковник Чернышов осмотрел участки выжженной земли. Что именно он хотел там найти, для меня так и осталось загадкой. Если здесь и оставались какие-нибудь улики, которые могли пролить свет на разыгравшуюся вчерашним вечером трагедию, то их наверняка собрали эксперты следственной бригады во время первичного осмотра. Во всяком случае, я не нашел ничего, кроме осколков автомобильных стекол.

Обратно в Москву мы возвращались молча. Едва сев в машину, Чернышов сразу погрузился в размышления, а мы с Олегом остерегались нарушать мыслительный процесс начальника своими разговорами. Но столь длительного молчания я все-таки не выдержал и, когда наша машина въехала в Москву, спросил:

– Павел Андреевич, и что вы все-таки думаете об этой аварии?

– Я думаю, что необходимо выяснить – мог ли кто-нибудь желать смерти Симонову, – ответил мне Чернышов.

Вот так-так, вроде бы ответ получен, а ясности нет. Однако я не стал больше ничего переспрашивать. К словам гибэдэдэшного майора Чернышов бы все равно ничего не прибавил, а на меня вполне мог посмотреть с укоризной. Четвертый раз за день вызывать раздражение начальника – явный перебор даже для такого неорганизованного опера, как я.

Глава 6

ВЕТРОВ: «В ОБИТЕЛИ НАРОДНЫХ ИЗБРАННИКОВ»

11.05, пятница, 12.30

Высказанная полковником Чернышовым в машине мысль обрела свое логическое продолжение, и я по заданию начальника отправился в здание Госдумы на Охотном Ряду. Нет, это отнюдь не значило, что кого-то из депутатов Чернышов считал виновником смерти его коллеги или хотя бы врагом. Он вообще не был уверен, что такой человек существует. Несмотря на все сомнения гибэдэдэшного майора, версия о несчастном случае представлялась Чернышову (да и мне тоже) наиболее вероятной. Мало ли людей разбиваются на машинах без видимых причин? Однако, пока окончательный вердикт о причинах автокатастрофы не вынесен, необходимо отрабатывать все версии, даже такие маловероятные, как преднамеренное убийство с инсценировкой автомобильной аварии. А Чернышов справедливо полагал, что если все же Симонову помогли уйти из жизни, то смертельных врагов он мог нажить себе только в результате профессиональной деятельности. Ну а уж в части деятельности председателя думского комитета коллеги Симонова, безусловно, являлись самыми осведомленными людьми.

Как и следовало ожидать, в дверях Государственной думы меня встретили двое суровых стражей в милицейской форме. Но моя солидная «корка», а особенно три магических слова «Управление по борьбе с терроризмом» произвели на них должное впечатление. И после заявления о том, что я один из тех, кто расследует обстоятельства смерти депутата Симонова, я получил допуск в обитель народных избранников.

Чтобы мой поход не оказался напрасным, Чернышов предварительно позвонил заместителю председателя думского комитета по экологии и договорился с ним о моем визите. Дверь в кабинет председателя комитета оказалась открыта, и я смело вошел внутрь. В кабинете толпились люди. На широком столе, очевидно, том, за которым работал Симонов, стояла его большая фотография в траурной рамке. Возле фотографии лежали букеты живых цветов. В такой обстановке я сразу почувствовал себя несколько неловко. Точно так же чувствовали себя и остальные, находящиеся в кабинете. Наконец на меня обратил внимание невысокий полноватый человек. Он стоял ближе всех к столу Симонова и, тыча авторучкой в документ, который держал в руках, объяснял что-то молодой миниатюрной женщине с аккуратной прической каре. Он на секунду оторвал взгляд от листа бумаги, который держал в руках, и, заметив меня, спросил:

– Вы ко мне?

– Да, если вы Георгий Яковлевич Варенников, – ответил я.

– Я вас слушаю.

Я представился, предъявил Варенникову свое служебное удостоверение и, напомнив ему об устной договоренности с моим начальником, сказал, что хотел бы побеседовать с коллегами Симонова.

– Да-да, конечно. – Варенников понимающе покачал головой. – Но для разговора давайте лучше пройдем в мой кабинет.

Я охотно принял его предложение: при таком скоплении народа трудно рассчитывать на откровенность собеседника.

Вместе с Георгием Яковлевичем мы вышли из кабинета. Как ни странно, но женщина, с которой разговаривал Варенников до моего прихода, тоже пошла вслед за нами. Видимо, заметив мое недоумение, Георгий Яковлевич тут же представил мне нашу спутницу:

– Марина, моя помощница.

– Артем, – живо отреагировал я.

Обычно я нравлюсь женщинам, особенно таким молодым и привлекательным. Но на этот раз мое природное обаяние не сработало. Марина взглянула на меня так, как смотрит строгая учительница на проштрафившегося школьника. К тому же она носила аккуратные очки в тонкой оправе, что еще больше придавало ей сходство со строгой учительницей. Правда, я догадывался, что стоимость этих очков куда больше учительской зарплаты, но что это меняло.

Пока я изучал строгий профиль помощницы депутата, мы как раз подошли к кабинету Варенникова. Георгий Яковлевич отпер своим ключом дверь, и… оказалось, что это всего лишь депутатская приемная, а сам кабинет заместителя находится за следующей дверью. Рядом с этой дверью, на стене, висел красочный рекламный плакат с портретом самого Георгия Яковлевича, очевидно, оставшийся у депутата со времен прошлой избирательной кампании. Не знаю, как другие, но я считаю, что украшать приемную рекламными плакатами с собственным изображением несколько нескромно. Однако сам Варенников и его помощница, похоже, воспринимали плакат как непреложную часть интерьера. Пока я разглядывал плакат, Марина вслед за нами вошла в приемную и по-хозяйски расположилась за секретарским столом, а Варенников толкнул внутреннюю дверь (она не запиралась на ключ) и жестом пригласил меня в свой кабинет.

– Только давайте, Артем Васильевич, покороче, – обратился ко мне депутат, заняв место за рабочим столом. – У меня совершенно нет времени. Сразу столько дел навалилось. Я же заместитель председателя комитета, – напомнил он мне. – Поэтому те вопросы, которые не успел проработать Владимир Борисович, легли на меня. Спасибо Марине, она меня очень выручает. Вот и все заботы по организации похорон Владимира Борисовича взяла на себя.

«А это уж, Георгий Яковлевич, как получится», – подумал я про себя, прежде чем задать первый вопрос. В таком деле, как расследование, мелочей не бывает, и я не собирался прекращать беседу до тех пор, пока не получу ответы на все интересующие меня вопросы…

Собственно, сама беседа дала немного. Я узнал, что в последнее время экологический комитет главным образом интересовали вопросы радиационной безопасности. А у его председателя Владимира Борисовича Симонова на ближайшие дни даже была запланирована поездка по регионам, в ходе которой он собирался посетить места хранения и переработки радиоактивных отходов. В общем, обычная депутатская работа. Никакого намека на криминал или даже касательства к нему я в деятельности Симонова не обнаружил. Поэтому было тем более странно, как вел себя зам погибшего председателя при ответах на мои вопросы. Так, например, отвечая на вопрос о предстоящей поездке Симонова, Варенников страшно занервничал и начал беспрестанно тереть ладони. По-моему, они у него даже вспотели. А ведь я всего лишь спросил, состоится ли теперь эта поездка и кто в нее отправится вместо Симонова. Когда же я поинтересовался, известно ли было Георгию Яковлевичу о том, что в начале мая Симонов переехал на загородную дачу, он страшно побледнел и понес что-то о жуткой загруженности делами в последние дни. К чему он все это начал рассказывать, я так и не успел понять, так как в этот момент в кабинет заглянула Марина и объявила Варенникову, что его срочно просил зайти руководитель депутатской группы. Тот, как по команде, замолчал и, поспешно извинившись, быстро вышел из кабинета. Не успел я и глазом моргнуть, как остался в депутатском кабинете один.

Сопровождаемый пристальным взглядом «строгой учительницы» Марины, я встал со стула, на котором сидел. На столе Варенникова, прямо передо мной, стоял письменный прибор с часами и калькулятором, а также отделением для визитных карточек. Я вытащил ближний ко мне картонный прямоугольник. «Депутат Государственной думы Варенников Георгий Яковлевич. Комитет по экологии», – прочитал я. Ниже следовали номера трех телефонов, один из которых был мобильным. Что ж, если разговоры по мобильному телефону оплачиваются за государственный счет, почему бы не указать его на своей визитной карточке. Марине, по-моему, не понравилось, что я взял визитную карточку ее шефа, тем не менее я опустил визитку к себе в карман.

– Без Георгия Яковлевича я не имею права впускать кого бы то ни было в его кабинет, – тут же объявила мне депутатская помощница, очевидно, из опасений, что я стяну еще что-нибудь.

Пришлось выйти в приемную.

Воспользовавшись тем обстоятельством, что на этот раз Марина своего шефа не сопровождала, а, взяв на себя обязанности его секретарши, осталась в депутатской приемной, я попробовал разговорить ее. Увы – все мои попытки оказались напрасны. Даже в отсутствие шефа Марина осталась все той же «строгой учительницей» и сразу заявила мне, что с Владимиром Борисовичем Симоновым никогда не работала, поэтому сказать о нем ничего не может.

После безуспешных попыток пообщаться с помощницей Варенникова я вернулся в кабинет председателя комитета по экологии. За время моего недолгого отсутствия там мало что изменилось. Все так же толпились люди. Тех, кто уходил, сменяли другие. Разговоры велись в основном о нелепой смерти Симонова и о том, кто теперь займет пост председателя. Все члены экологического комитета, с которыми мне удалось пообщаться, однозначно склонялись к мысли, что теперь должность председателя займет заместитель Симонова – Варенников. Узнал я и о том, что в поездку по регионам вместо Симонова тоже отправится его зам.

Странно, а ведь в беседе со мной Варенников сказал, что все вопросы, связанные с запланированной поездкой на объекты хранения радиоактивных отходов, еще предстоит решать на заседаниях экологического комитета. Что это – присущая Георгию Яковлевичу скромность? Судя по рекламному плакату в его приемной – вряд ли. Нет, Варенников умолчал о своем участии в предстоящей инспекционной поездке отнюдь не из скромности, а из каких-то иных соображений. Да еще эта непонятная нервозность во время разговора. Покидая здание Государственной думы, я уже точно знал, чем займусь в ближайшее время – постараюсь собрать как можно больше информации о депутате Варенникове. Что и говорить, зам погибшего председателя оказался весьма подозрительным типом.

Глава 7

БЕРШ

11.05, пятница, 20.45

Начальник службы безопасности сидел за закругленным, напоминающим полумесяц письменным столом в своем рабочем кабинете. В отличие от других высших должностных лиц корпорации Берш сам устанавливал для себя время рабочего дня. Обычно он не засиживался в офисе допоздна, но при необходимости мог задержаться. Сейчас был именно такой случай. Напротив руководителя службы безопасности, по другую сторону стола, стояла молодая женщина с аккуратной прической каре и в изящных очках на интеллигентном лице.

– Как долго они общались? – задал Берш очередной вопрос.

– Около двадцати минут, – без запинки ответила та.

Кроме руководителя службы безопасности «Промэкса» и его посетительницы, в кабинете никого не было. Пустовал и головной офис корпорации. Только в холле перед лифтами дежурили двое охранников да еще двое – за пультом сигнализации в комнате охраны. Но подобранные Бершем люди умели хранить язык за зубами, поэтому начальник службы безопасности был уверен, что о визите поздней гостьи больше никто не узнает.

«Около двадцати минут, – мысленно повторил Берш. – Разведчик должен называть точное время. Надо быть к Марине снисходительнее, – тут же одернул он самого себя. – Она не профессионал, но тем не менее блестяще справляется со всеми поручениями».

– Георгий Яковлевич не мог ему отказать, так как тот пришел после звонка своего начальника, – добавила к своим словам Марина. – Вот, я записала. – Женщина достала из своей сумочки изящный блокнот. – Варенникову звонил Чернышов Павел Андреевич – полковник ФСБ, начальник оперативной группы Управления по борьбе с терроризмом.

«По телефону можно назваться любым именем, – подумал Берш. – Хотя какой смысл звонившему лгать, если пришедший после его звонка человек предъявил служебное удостоверение капитана ФСБ, судя по всему, подлинное?» За размышлениями профессиональный разведчик никогда не забывал учить своих агентов. Вот и в этот раз, выслушав последний ответ женщины, сказал:

– Такие вещи, Марина, как фамилии и должности выходящих с вами на контакт сотрудников ФСБ, следует держать в голове, а не записывать в блокноты.

– Я же стенографирую, Петр Вениаминович. – Женщина показала Бершу свой испещренный закорючками блокнот. – Мало кто сможет разобрать эти записи. И потом, что плохого в том, что помощница депутата записала фамилию и должность человека, с которым пришлось общаться ее шефу?

Берш улыбнулся в ответ:

– Ты записываешь фамилию и должность каждого, кто звонит твоему шефу в течение дня?

– Нет. – Марина отрицательно покачала головой.

– Вот. – Улыбка на лице руководителя службы безопасности «Промэкса» стала еще шире. – Просто есть определенные правила конспирации, и их следует соблюдать. У тебя же прекрасная память, Мариночка, в чем я уже не раз имел возможность убедиться.

– Я все поняла, Петр Вениаминович, – ответила Марина и в доказательство спрятала блокнот обратно в сумочку.

– Вот и отлично, – кивнул Берш и задал новый вопрос: – Пленка у тебя с собой?

– Конечно, Петр Вениаминович. – Женщина извлекла из сумочки миниатюрную видеокассету и положила ее на стол. – Здесь весь разговор от начала и до конца.

– Твое мнение о беседе? – спросил Берш, забирая кассету со стола и перекладывая ее в один из ящиков.

– Я не присутствовала в кабинете Георгия Яковлевича, – осторожно ответила Марина. – Тем не менее у меня создалось впечатление, что Георгий Яковлевич очень испугался, особенно когда Ветров спросил, известно ли ему, что Симонов со своей семьей проживал на даче. Мне даже пришлось вмешаться, чтобы дать Георгию Яковлевичу повод не отвечать на этот вопрос.

– Ну, Георгий Яковлевич – паникер известный, – вновь улыбнулся Берш. – К тому же он тяжело переживает смерть своего коллеги.

Своей непринужденной улыбкой Берш постарался создать у женщины впечатление, что испуг ее патрона лишен всякого основания, хотя в действительности это было далеко не так. Страх депутата был вполне обоснован, так как именно он сообщил начальнику службы безопасности «Промэкса» о переезде Симонова на загородную дачу. «Фактически Варенников такой же соучастник убийства, как Шон – непосредственный его исполнитель, – мысленно усмехнулся Берш. – Вот только сам факт убийства недоказуем, а следовательно, нет ни убийц, ни соучастников».

– А как ты находишь сотрудника ФСБ, который с ним беседовал? – сменил Берш тему разговора.

– Оперуполномоченный Управления по борьбе с терроризмом капитан Ветров Артем Васильевич, – назвала по памяти Марина. – Он старается выглядеть этаким простачком и балагуром, но на самом деле это не так. У него очень цепкий и пристальный взгляд. Даже когда шутит и улыбается, его глаза остаются очень внимательными. Я уверена, что во время разговора с Георгием Яковлевичем он заметил его испуг.

«В таком случае мне тоже следует внимательнее присмотреться к этому остроглазику», – мысленно отметил руководитель службы безопасности. У Берша больше не было вопросов к Марине, и он перешел к следующей части встречи с агентом – инструктажу:

– В понедельник на заседании экологического комитета Георгий Яковлевич выступит с предложением изменить маршрут инспекционной поездки, вернее, дополнить его посещением еще одного объекта, – объявил Берш. – Речь идет об Арзамасском механосборочном заводе. Это предложение не должно вызвать возражений у членов комитета. На АМСЗ тоже работают с радиоактивными материалами. Поэтому посещение завода вполне соответствует целям поездки. Однако мне необходимо знать реакцию участников заседания на предложение Георгия Яковлевича. Завтра перед заседанием комитета встретишься с нашим техником. Он передаст тебе видеокамеру скрытого ношения и диктофон.

При последних словах руководителя службы безопасности «Промэкса» женщина улыбнулась. Записывающие устройства, а также выносные микрофоны, объектив видеокамеры и вся сбруя соединительных проводов закреплялись на теле полосками лейкопластыря. Причем самостоятельно проделать эту процедуру было совершенно невозможно. Марина представила, как ей придется раздеваться перед сотрудником отдела технической безопасности, – именно эта мысль и вызвала у молодой женщины улыбку. Но Берш оставил ее улыбку без внимания. Закончив инструктаж, он отпустил женщину и достал из ящика полученную от нее видеокассету. Для просмотра таких мини-кассет в комнате отдыха руководителя службы безопасности имелась специальная аппаратура. Берш прошел туда и, вставив кассету в видеоплеер, включил воспроизведение. На экране монитора возникло изображение уже знакомого Бершу депутатского кабинета. В кадре появились двое мужчин. В одном из них Берш узнал депутата Варенникова, второго видел впервые. Именно на нем он и сосредоточил свое внимание…

Видеозапись закончилась через девятнадцать минут. «Марина оказалась довольно точна при подсчете времени, – подумал Берш, выключая видеоплеер. – Не ошиблась она и в характеристике фээсбэшника. Этот парень, безусловно, наблюдателен. Он может представлять опасность. Чтобы оценить ее, мне нужно знать о нем больше. Ну и о его начальнике, разумеется, тоже».

Глава 8

ВЕТРОВ: «ТАЙНЫ ПОЛИТТЕХНОЛОГИИ»

12.05, суббота, 11.30

Среди представителей известных мне профессий наиболее охотно идут на контакт с нашей службой журналисты. Но с этой публикой приходится держать ухо востро. Так как шустрые парни и еще более нагловатые девицы из журналистской братии постоянно норовят урвать у тебя побольше информации, при этом ничего не давая взамен. В этом смысле Гена Сысоев – корреспондент скандально известной газеты «Совершенно конкретно» – типичный представитель молодого поколения журналистов. С Геной мы познакомились в прошлом году, во время командировки нашей опергруппы в Чечню. Сысоев, не получив аккредитации, пытался проникнуть в район боевых действий, за что и был задержан военными. Командование намеревалось вообще удалить журналиста из Чечни, но за Сысоева вступился полковник Чернышов. С его помощью Гена все же получил желанную аккредитацию. Понятно, что за такую поддержку мы надеялись на ответные услуги, но не тут-то было. По возвращении в Москву Гена сделал вид, что ничего не знает о якобы произошедшем с ним в Чечне инциденте. Пришлось всю работу с журналистом строить, как и с прочими его коллегами: информация – за информацию. Не знаю, кто от этого обмена выиграл больше, но подозреваю, что Генка. Потому что он строчил публикацию за публикацией, соответственно получая за них гонорары, а мы всего лишь по крохам накапливали оперативные материалы. Но все же кой-какая польза от Генки была. В подводных течениях российской политики он чувствовал себя как рыба в воде. Поэтому, когда мне потребовалось собрать информацию о депутате Варенникове, я в первую очередь подумал о Генке Сысоеве.

Несмотря на все мои попытки, накануне найти журналиста мне не удалось. В Генкиной редакции с неизменным постоянством отвечали, что не знают, где находится Сысоев, и уж тем более неизвестно, когда он появится на рабочем месте и появится ли вообще. После очередного моего звонка в редакцию газеты «Совершенно конкретно» трубку вообще не сняли, из чего я сделал вывод, что сотрудники редакции, так и не дождавшись своего коллеги, разошлись по домам. Я перезвонил Генке домой, но увы – с тем же результатом. Ответом мне стали длинные непрекращающиеся гудки. Последний звонок Сысоеву на квартиру я сделал уже в двенадцатом часу вечера и услышал все те же длинные гудки…

В субботу я возобновил свои попытки. Помня о Генкиной привычке подолгу спать по утрам, я позвонил ему лишь после десяти. Трубку долго не снимали, но я проявил настойчивость и в конце концов дождался ответа. Ответил мне заспанный женский голос. Признаться, в первый момент я решил, что ошибся номером, но потом все же попросил пригласить к телефону Сысоева.

– Кого? – переспросила женщина на другом конце провода.

– Геннадия Сысоева, – уточнил я.

– Ген, не пойму, тебя, что ли, спрашивают, – глухо донеслось из трубки, после чего мне ответил уже знакомый Генкин голос.

– Да? – недовольно спросил он.

– С добрым утром! Вставать пора! – бодро приветствовал я знакомого.

Сысоев сначала ругнулся в трубку по поводу столь раннего звонка. Но затем профессиональное любопытство взяло верх, и он поинтересовался – какого лешего мне, собственно, надо.

– Встретиться со старым другом! – бодро ответил я. – Как предлагается в рекламе пива «Золотая бочка».

– Вообще-то после вчерашнего мне как раз надо пивка попить. Для поправки здоровья, – уточнил Гена. – Ну так где пересечемся?

Я предложил одно из известных мне летних кафе, где цены на пиво были вполне приемлемыми.

– Ладно, подгребай часам к одиннадцати, – вяло ответил Генка. – Нет, лучше к половине двенадцатого.

И вот мы сидим с Генкой за столиком летнего кафе, Сысоев смотрит на меня уничтожающим взглядом и говорит, энергично размахивая руками:

– Старик! Ну какого лешего ты назвал меня по телефону Сысоевым?! Ты же знаешь, что я публикуюсь под псевдонимом Назаров! Назаров! – еще раз повторил он. – Теперь эта бикса думает, что я ей лапшу на уши вешал. Она же была уверена, что познакомилась с известным журналистом!

– Так ты и есть известный журналист, – польстил я Генкиному самолюбию.

– Но Назаров, а не Сысоев! – воскликнул он.

– Ну извини, – улыбнулся я.

– Ладно, проехали, – махнул рукой Генка. – Что у тебя?

Меня всегда поражала его манера мгновенно менять тему разговора. В первый момент я даже растерялся, что же такое ему ответить, и решил честно спросить:

– Депутата Варенникова из думского комитета по экологии знаешь?

Сысоев тут же отставил в сторону бокал с пивом, наклонился ко мне через столик и заговорщически спросил:

– Значит, смерть Симонова – это не несчастный случай и ты ведешь это дело, так?

Ого! Оказывается, мой знакомый держался в курсе событий и мгновенно связал фамилию Варенникова с именем погибшего председателя думского комитета. Подобно корреспондентам всех скандальных газет, Генка Сысоев был падок на сенсации. И если уж я хотел получить от Генки нужную информацию, то разубеждать его в собственных предположениях, конечно, не следовало.

– Пока еще ничего до конца не ясно, – обтекаемо ответил я. – Но могу тебе пообещать – когда ясность появится, ты об этом узнаешь первым.

– Ага, и в ответ ты хочешь получить у меня информацию о заместителе Симонова – Георгии Варенникове?

Надо отдать Сысоеву должное, суть разговора он схватывает на лету. Правда, это проявляется только в тех случаях, когда он видит собственную выгоду. Очевидно, сейчас был именно такой случай, потому что Генка сказал:

– Ладно, договорились, расскажу тебе все, что мне известно, но не забывай – с тебя материал для статьи!

Вот так! С меня, оказывается, уже требуется материал. Но это дело будущего, в данный же момент я просто кивнул. Заручившись моим молчаливым согласием, Сысоев заговорил:

– Варенников избирался по одномандатному округу. Уже в Думе примкнул к правоцентристской депутатской группе и вошел в комитет по экологии.

Генка замолчал и посмотрел на меня, ожидая одобрения. Я был глубоко разочарован. Если это все, что он собирался мне сообщить, то не стоило даже встречаться.

– Ну а личностные качества, интересы, увлечения? – попробовал я навести Генку на новую мысль.

– Да какие там личностные качества! – Журналист пренебрежительно махнул рукой. – Варенников же ноль без палочки, серая личность, никакой самостоятельной позиции. За все время работы в Госдуме он не выступил ни с одной инициативой и самостоятельно не принял ни одного решения. Правда, Варенников – хороший исполнитель, но это максимум того, на что он способен. Кстати, Симонов выбрал Варенникова своим заместителем только потому, что не видел в нем конкурента.

– Как же такой посредственный, по твоим словам, человек мог стать депутатом? – удивился я.

– А ты что, не понял? Я же сказал, Варенников прошел в Думу по одномандатному округу. – Сысоеву было приятно чувствовать интеллектуальное превосходство. Наверное, в этот момент я представлялся ему старательным, но бездарным учеником. И он, как опытный учитель, начал объяснять: – Победу на выборах в одномандатных округах определяют отнюдь не личностные качества кандидатов в депутаты, а старания нанятых ими политтехнологов. Проще говоря, деньги, вложенные кандидатами в их избирательную кампанию. А в Варенникова вложили такие бабки! – Генка многозначительно пощелкал языком. – Он просто физически не мог проиграть.

– И кто же вложил в него эти деньги? – тут же спросил я.

– Кто-кто? – передразнил меня Генка. – Тот, кто хотел видеть Георгия Яковлевича своим карманным депутатом.

Я продолжал смотреть на Генку вопросительным взглядом, которого он в конце концов не выдержал и сказал:

– Ладно, помогу тебе. Знаю я в Москве одну конторку имиджмейкеров, хорошие ребята. Я одно время у них даже подрабатывал, писал по заказу разгромные статьи. – Кого именно он громил в своих разоблачительных публикациях, Генка не сообщил, зато выдал весьма ценную информацию: – В прошлую избирательную кампанию ребята работали на кандидата, который баллотировался в Думу по тому же избирательному округу, что и Варенников. Так что у них на всех конкурентов своего кандидата наверняка собран обширный компромат.

Меня интересовал не копромат, а объективная информация, но разубеждать Сысоева я не стал. Как многие обыватели, Генка искренне считал, что сотрудники ФСБ занимаются исключительно сбором компромата на своих сограждан. И разубедить его в этом заблуждении было решительно невозможно.

По пути в контору, оказывающую консультационные услуги политикам и людям, только стремящимся стать таковыми, Генка инструктировал меня:

– Ни в коем случае не говори, что ты опер ФСБ, иначе с тобой, да и со мной тоже там никто даже разговаривать не будет. Запомни – ты стажер нашей газеты, а я твой руководитель. – Сысоев осмотрел меня критическим взглядом и добавил: – Правда, староват ты для стажера. Да и вид у тебя глуповатый. Но ничего, сойдет.

Так, выслушивая Генкины нотации по поводу моего не очень умного вида, мы наконец добрались до имиджмейкерской фирмы. В офисе, куда привел меня Сысоев, нас встретили три человека: двое мужчин моего возраста и женщина, которой можно было с одинаковой вероятностью дать и двадцать, и двадцать пять, и тридцать лет. Среди трех имиджмейкеров ее собственный вид был, безусловно, самым колоритным. На ней были черные кожаные брюки-клеш, длинный черный кожаный пиджак, свои коротко подстриженные волосы она покрасила в такой же абсолютно черный свет, а глаза прятала за стеклами темных очков, разумеется, в такой же черной оправе. Любовь женщины к черному цвету и изделиям из кожи настолько бросалась в глаза, что я тут же предположил, что и белье она носит тоже кожаное и непременно черное.

Пока я рассматривал женщину в черном, Генка быстро обошел контору, с мужчинами поздоровался за руку, а поразившую меня незнакомку чмокнул в щеку.

– Вот, коллегу привел, – махнул он рукой в мою сторону и опять без всякого перехода сказал: – Про Симонова слыхали? Варенников теперь точно в гору пойдет.

– Да уж, повезло проходимцу, – заметил в сердцах один из имиджмейкеров.

– Почему проходимцу? – тут же спросил я.

– Да потому что он проходимец и есть! – последовал ответ. – Всю жизнь возглавлял партком в НИИ расщепления ядерных материалов. Собственных научных заслуг – ноль. А поди ж ты, кандидат физико-математических наук. На партийных собраниях, понятно, демагогии научился, вот руководству «Промэкса» и приглянулся. А с деньгами «Промэкса» чего ж в Думу не попасть.

В словах имиджмейкера явно присутствовала обида и зависть к более удачливому участнику избирательной кампании, поэтому их нельзя было огульно принимать на веру. Но в этих словах прозвучало новое слово, и я на него сразу же среагировал:

– А что такое «Промэкс»?

Все присутствующие, включая и Генку Сысоева, посмотрели на меня как на идиота. Потом все тот же имиджмейкер, наверное руководитель этой конторы, сказал:

– «Промэкс» – это нефть, это уголь, это алюминий и другие цветные металлы. Это собственный банк и целый медиахолдинг. Это представительства в Европе, Азии и Америке. Одно слово – финансово-промышленная группа.

Глава 9

БЕРШ

12.05, суббота, 17.40

Презентация не отличалась от всех прочих аналогичных мероприятий. Букеты искусственных цветов, гирлянды разноцветных надувных шаров, строгие, большей частью темные костюмы мужчин и, наоборот, яркие наряды женщин, благоухание дорогой туалетной воды и блеск бриллиантов на мужских зажимах для галстуков и женских серьгах, брошах, кулонах и браслетах. После окончания официальной части организаторы презентации и гости прошли к установленным в виде огромной буквы «П» богато накрытым столам. Петр Вениаминович Берш в числе прочих тоже подошел к столу, но наедаться, а тем более напиваться он не собирался. Начальник службы безопасности корпорации «Промэкс» приехал на презентацию вовсе не для этого. В равной степени ему были безразличны как сама фирма, устроившая презентацию, так и проект, который она представляла. Но на презентации Берш надеялся встретить человека, которого он очень хотел увидеть. От его ответов на интересующие Берша вопросы во многом зависел исход последней разработки службы безопасности «Промэкса», да и судьба всей корпорации, а следовательно, и судьба самого Петра Берша.

Вот уже в течение сорока минут Берш внимательно рассматривал приглашенных, пытаясь найти среди них интересующего человека, но пока безрезультатно. Рядом с ним, о чем-то переговариваясь, прошли две молодые девушки в длинных, облегающих платьях с разрезом почти до талии. «Профессионалки, – определил наметанным глазом Берш. – Судя по всему, девочки приехали сюда без кавалеров в надежде снять богатых клиентов». Проститутки Берша не интересовали, и он сразу переключил внимание на других гостей. Справа в десяти метрах несколько знакомых лиц – чиновники из аппарата московского правительства. Так, кто там за ними… Берш напрягся, узнав знакомую фигуру. Этот широкий разворот плеч и коротко, но модно подстриженный затылок он узнал практически сразу. Мужчина тут же почувствовал обращенный на себя чей-то пристальный взгляд и медленно обернулся. Он был в черном смокинге, в элегантных очках в тонкой золотой оправе. Сейчас эти очки делали его похожим на западного бизнесмена, но обмануть Берша они никак не могли.

Шон! По телу начальника службы безопасности пробежала легкая дрожь. Шон лишь на мгновение задержал взгляд на лице Берша и перевел его дальше, сделав вид, что не узнал бывшего куратора из Службы внешней разведки. Вместо легкой дрожи на Берша обрушилась волна настоящего страха, окатившая его с головы до ног. «Что, если Шон оказался здесь по мою душу?! Что мешает ему проделать со мной то же самое, что он уже неоднократно проделывал с другими?! Ничего! За хорошие деньги он сделает это без колебаний. Наше личное знакомство в таком деле не имеет никакого значения. Скорее наоборот, Шону даже на руку убрать свидетеля предыдущих ликвидаций».

– Петр! И ты здесь! Вот так встреча!

Берш обернулся. Перед ним стоял человек, которого он тщетно разыскивал на презентации, – бывший сослуживец еще со времени работы в Комитете госбезопасности, а ныне директор детективного агентства «Глобус» Александр Юдин. Берш изобразил радостное удивление и первым протянул руку.

– Действительно, не чаял здесь встретить старого друга.

Поздоровавшись со своим давним знакомым, Берш скосил глаза в сторону, где только что видел Шона, но профессиональный убийца уже растворился в толпе.

– Сколько же мы не виделись? – попытался вспомнить Юдин.

Во время службы Берш и Юдин никогда не были друзьями, работали в разных управлениях и общались крайне редко. Берш служил в ПГУ,[3] потом в СВР, Юдин – во втором главке, оттуда перешел в Московское управление, а после очередной реорганизации службы безопасности в 93-м году вообще ушел в частный сыск, основав собственное детективное агентство. Однако прошлая совместная служба сильно сближает, и сейчас Берш и Юдин встретились как старые приятели.

– Ты здесь в качестве гостя? – спросил Берш, проигнорировав предыдущий вопрос.

– Почетного гостя, – поправил его Юдин. – Их фирма, – он кивнул в сторону организаторов презентации, – давний клиент моего агентства. Вот они и приглашают меня на каждое свое торжество.

– Ну, я вижу, ты неплохо устроился, – заметил Берш.

– Не жалуюсь, – широко улыбнулся Юдин. С этими словами он вынул из нагрудного кармана визитную карточку и протянул ее Бершу. – Мой «Глобус» широко известен в деловых кругах. У нас большой опыт работы с финансовыми и промышленными китами, такими, как «Зарубежнефть». Мы проверяем надежность и состоятельность партнеров, занимаемся сбором и защитой информации, выполняем и множество других функций. Среди моих сотрудников много наших бывших коллег. Зря ты, Петр, не пошел к нам специалистом по международным связям, когда я тебя звал. Это направление сейчас очень перспективно. Детективы, работающие на этой линии, зарабатывают большие деньги.

– Спасибо, меня вполне устраивает должность начальника службы безопасности в торгово-закупочной фирме, – ответил Берш, сдержав готовую появиться улыбку. На ту долю акций, которые он имел в корпорации «Промэкс», можно было купить десяток таких детективных агентств, как «Глобус», но начальник службы безопасности решил об этом тактично умолчать.

– Кстати, насчет работы, – якобы неожиданно вспомнил Берш. – Я тут случайно узнал, что из УБТ[4] собирается увольняться молодой парень – Артем Ветров, капитан и вроде бы хороший опер. Не знаешь такого?

– Отлично знаю. Он же у нас в Московском управлении служил. Действительно, парень толковый, но на службе немного зацикленный, романтик и идеалист. Помнится, у него несколько лет назад какой-то конфликт с начальством случился и он еще тогда собирался увольняться. Я его даже к себе в «Глобус» собирался пригласить, жаль, не успел. Его к себе в опергруппу полковник Чернышов из УБТ переманил. Значит, Ветров и с ним не сработался… – размышляя вслух, закончил Юдин.

– Полковник Чернышов? – переспросил Берш. – Вроде бы знакомая фамилия.

– Еще бы! – усмехнулся Юдин. – О нем в нашей бывшей конторе легенды ходят. Помнишь стрельбу на Манежной и взрыв на Тверской весной прошлого года, когда ФСБ международного террориста накрыла? Между прочим, Чернышова разработка. Говорят, он лично руководил всей операцией и даже участвовал в задержании. Еще в его активе перекрытый канал поставки оружия чеченским боевикам и несколько предотвращенных террористических актов по России.

Об упомянутых Юдиным событиях Берш прекрасно помнил. О стрельбе на Манежной и взрыве на Тверской в свое время шумели все средства массовой информации. Но взрыв и стрельба не затрагивали интересы корпорации, поэтому он быстро выкинул их из головы. И вот оказалось, что к этим событиям имеет самое непосредственное отношение человек, который в данный момент стоит у корпорации на пути. Берш очень пожалел, что вовремя не навел справки об этом человеке. Сейчас же нужную информацию приходится собирать по крупицам.

Петр Берш перебросился с Юдиным еще парой ничего не значащих фраз, потом Юдина отвлек кто-то из других гостей, и Берш, воспользовавшись случаем, быстро попрощался с бывшим коллегой и поспешил исчезнуть с презентации. Где-то среди гостей расхаживал наемный убийца, и это обстоятельство отнюдь не успокаивало Берша и не поднимало ему настроения. Тем не менее он вполне благополучно вышел из зала и добрался до оставленного на охраняемой стоянке автомобиля. Но окончательно успокоился Берш только тогда, когда прибыл в офис и заперся в своем кабинете.

* * *

«Необходимо как-то выяснить, по чью душу приходил туда Шон, иначе я просто не смогу спать спокойно», – отстраненно подумал Берш, включая компьютер. Перед выходом в отставку полковник Берш немало потрудился, создавая информационную базу данных о своих прежних коллегах. И сейчас в компьютере Берша хранилась информация о руководителях всех структурных подразделений ФСБ и внешней разведки, а также сведения об их наиболее известных сотрудниках. Берш зашел в раздел «Управление по борьбе с терроризмом ФСБ России». В начале раздела шла информация о начальнике управления генерал-майоре Локтионове. Бегло прочитав ее, Берш спустился вниз по разделу. Экран еще несколько раз мигнул, пропуская очередную компьютерную страницу, и на глаза Бершу попался выделенный жирным шрифтом подзаголовок «Чернышов Павел Андреевич – начальник оперативной группы, полковник». Ниже имелся компьютерный вариант фотографии, но не сканированный с обычного фотоснимка, а взятый из какой-то видеозаписи. Тем не менее изображенный на фотографии мужчина получился вполне узнаваемым. К фотографии прилагался и текст размером на пол-экрана.

«Серьезный противник, – заключил Берш, дочитав текст. Предотвращенные теракты, перекрытый канал поставки оружия боевикам, захват международного террориста весной прошлого года, вспомнил он слова Юдина. – Надо же, сам участвовал в задержании. Обычно руководители операций не склонны к личному геройству, а тут… У этого Чернышова ничего нет за душой, – сам собой пришел вывод. – Бессребреник гребаный! Человек, которому есть что беречь, не бросится грудью на пулеметную амбразуру. Значит, крышу не предоставляет, протекцию никому не оказывает и иных доходов, кроме зарплаты, не имеет. Принципиальный. – Последний вывод крайне опечалил Берша. – С таким типом невозможно договориться. Только валить». Щелкнув клавишей «мыши», Берш вернулся на один экран назад и уперся взглядом в фотографию Чернышова.

«Возможно, мои опасения напрасны, – попытался он себя успокоить. – И интерес оперативников ФСБ к Варенникову не более чем формальность. Но Шон сработал чисто, поэтому фээсбэшникам никогда не докопаться до истинных причин автокатастрофы и уж тем более – не установить мотивов ликвидации Симонова». Однако внешность человека с фотографии, свидетельствующая о его недюжинном уме и воле, упорстве, презрении к опасности и привычке идти до конца, заставила Берша пересмотреть ход своих мыслей.

«Нет, – сказал себе бывший разведчик, пристально разглядывая фотографию Чернышова. – Если этот полковник вцепится, то уже не отпустит и не успокоится, пока не подтвердит возникшие у него подозрения или не опровергнет их. Сейчас, когда разработка в самом разгаре, любой интерес спецслужб весьма некстати. Разработку необходимо форсировать, пока фээсбэшники не докопались до сути вещей». Придя к такому выводу, Берш тут же снял трубку и набрал номер своего ближайшего помощника Артура Губанова.

Берш знал Губанова еще со времен совместной службы в СВР. Из всех сотрудников возглавляемого им отдела именно к Артуру Губанову Берш испытывал наибольшее расположение. Дело тут было вовсе не в высоких профессиональных качествах Губанова. Кроме него, в отделе Берша работало немало способных сотрудников, но только Губанов из каждой зарубежной командировки привозил начальнику не просто ценные, а весьма дорогие подарки. Артур делал это без всякого напоминания, причем преподносил дары настолько естественно, что даже такой опытный агентурист, как Берш, и то порой поражался «абсолютной искренности» своего подчиненного. Ответная реакция Берша не замедлила сказаться. Губанов начал летать в загранкомандировки гораздо чаще коллег, а через год службы в отделе Берша стал самым доверенным сотрудником своего шефа. Только ему Берш поручал особые задания, которые не находили отражения в официальных командировочных предписаниях. Артур Губанов быстро разобрался, какие задания являются основными, а какие легендой, и при выполнении личных поручений Берша прилагал куда больше стараний, чем при работе по официальным заданиям. С выходом Берша в отставку профессиональная карьера его любимчика затормозилась. Слишком многие в департаменте научно-технической разведки завидовали привилегированному положению Губанова. Однако Берш не оставил своего фаворита и охотно взял его в службу безопасности «Промэкса» на должность своего заместителя. Так бывший начальник отдела СВР и его подчиненный вновь оказались вместе, о чем ни тот ни другой нисколько не жалели…

В трубке раздавались продолжительные гудки. После очередного гудка Берш сообразил, что от волнения набрал внутренний номер. В выходной день подчиненный на рабочем месте, разумеется, отсутствовал, и Берш перезвонил Губанову на мобильник. На этот раз пауза длилась недолго, Артур ответил уже после второго сигнала. Чувствительная трубка донесла до Берша музыку и оживленные голоса. Губанов был явно не один, а с веселой компанией.

– Отдыхаешь? – поинтересовался Берш.

Несмотря на бодрый голос начальника, Артур уловил тщательно скрываемое недовольство и поспешил с объяснениями:

– У приятеля день рождения. Вот и собрались небольшой компанией.

– Придется прерваться, – объявил Берш. – Через полчаса я жду тебя в офисе.

Берша не заботило, где в данный момент находится его сотрудник и успеет ли он явиться к назначенному сроку. Начальник службы безопасности просто отдавал приказания, и через тридцать минут Артур Губанов действительно появился в его кабинете.

– Ты подобрал людей для поездки в Арзамас? – сразу спросил Берш.

– Так точно. Заварзин, Овчаренко и Туманов, – без запинки назвал Губанов фамилии трех боевиков «Промэкса».

Берш одобрительно кивнул. Все названные были ему хорошо известны. До прихода в «Промэкс» каждый из них успел послужить в силовых структурах. Поэтому все имели соответствующий опыт и подготовку. Позже уже в качестве сотрудников службы безопасности корпорации не раз участвовали в острых акциях.

– Сегодня же свяжись с ними, – приказал Берш Губанову. – Завтра утром вы все должны сдать в «отдел обеспечения» свои фотографии для паспортов, чтобы к вечеру документы были уже готовы.

В структуре корпорации «Промэкс» существовала служба материально-технического обеспечения, но названный Бершем отдел не имел к ней никакого отношения. Под таким обезличенным именем скрывалось самое секретное подразделение корпорации. Это было детище Берша, и сам факт существования «отдела обеспечения» был известен только ему, Губанову да шести сотрудникам отдела. Именно здесь хранились технические средства и снаряжение для оперативно-разыскной деятельности, запрещенные российским законодательством к применению помимо специально оговоренных в законе структур, таких, как МВД, ФСБ, ФСО и Федеральная служба налоговой полиции. Однако отнюдь не склад шпионской аппаратуры составлял гордость Берша, а две лаборатории, входящие в состав нелегального отдела. В одной из них изготовлялись фальшивые документы. Копировальная аппаратура, на которой работали сотрудники лаборатории, позволяла им воспроизвести документ любой сложности и со всеми заложенными в него степенями защиты. Еще больше Берш гордился второй лабораторией. Здесь по химической формуле, добытой им еще во время службы в разведке, изготовлялись яды, не обнаруживаемые в организме жертвы.

Артур Губанов был одним из немногих людей, которым приходилось пользоваться продукцией обеих лабораторий. Поэтому он прекрасно понял смысл последней фразы Берша. Его удивила только срочность приказа.

– Зачем такая спешка? – поинтересовался Губанов.

– Обстоятельства изменились, – не вдаваясь в подробности, ответил Берш. – Вам придется выехать в понедельник. План действий тот же – визуальный контроль за работниками АМСЗ с нескольких наблюдательных позиций. Рядовые сотрудники меня не интересуют, поэтому фотографируйте только тех, кто пользуется служебными и личными автомобилями. Всю необходимую аппаратуру вместе с оружием получите в «отделе обеспечения» непосредственно перед выездом.

– Ясно, Петр Вениаминович. – Наклоном головы Губанов выразил полное понимание задачи. – Разрешите идти?

– Иди.

Берш удовлетворенно откинулся на спинку своего кресла: «Как только будут готовы документы прикрытия, группа наблюдения немедленно отправится в Арзамас-29. Если в понедельник члены думского комитета по экологии одобрят предложение Варенникова, а по-другому просто не должно быть, то через несколько дней депутат сам окажется в закрытом городе. Значит, к концу следующей недели я буду знать обстановку на АМСЗ. И тогда начнется новый этап операции».

Глава 10

ВЕТРОВ: «СЛУЧАЙНОСТЬ И ЗАКОНОМЕРНОСТЬ»

14.05, понедельник, 11.00

Больше всего я не люблю напрасный труд. Я его просто ненавижу! И мне бывает страшно обидно, когда работа, на которую затрачены время, усилия, воображение и все то, с чем связан труд оперативника, вдруг разом оказывается никому не нужной. Именно это и произошло сегодня, когда, явившись утром на службу, я узнал от Олега Муромцева, что Генеральная прокуратура закрыла дело о гибели депутата Симонова с формулировкой – несчастный случай. Говоря по правде, версия о несчастном случае с самого начала казалась наиболее вероятной, но чего ради я тогда ходил в Госдуму, встречался с коллегами погибшего и его подозрительным замом, а потом еще собирал о нем дополнительную информацию?! Для чего все это?! Чтобы написать несколько рапортов и справок, которые будут храниться в какой-нибудь безымянной папке, а перед очередной проверкой делопроизводства отправятся прямиком в печь вместе с остальными ненужными документами. Обидно – по-другому не скажешь.

Чтобы отвлечь себя от невеселых мыслей, я принялся размышлять о странном телефонном звонке. В субботу уже поздно вечером у меня в квартире неожиданно зазвонил телефон. Поздние звонки оперативным работникам – не такая уж большая редкость, однако в этот раз мне звонили вовсе не со службы. В трубке я услышал совершенно незнакомый мне мужской голос. Мужчина поздоровался со мной по имени-отчеству, чем снова озадачил. Мои знакомые обращаются ко мне только по имени. Я уже собирался спросить, с кем это я разговариваю, но собеседник и сам догадался представиться. Оказалось, что мне позвонил Сан Саныч Юдин. Мы с ним вместе служили в Московском управлении нашей конторы, правда, недолго. В 93-м году с двадцатилетней выслугой Юдин вышел в отставку, а меня вскоре взял в свою группу Павел Чернышов. Я, признаться, был несколько обескуражен звонком Юдина, ведь с 93-го года мы с ним не общались. Оказалось, что Сан Санычу не наскучила романтика нашей службы и он основал собственное детективное агентство под названием «Глобус». Каково? Да еще и вздумал пригласить меня к себе на работу. Такого поворота я уж никак не ожидал. Пришлось поблагодарить бывшего коллегу за его предложение и объяснить ему, что пока не собираюсь уходить со службы. Тут уже Юдин здорово удивился и сказал, что не далее как сегодня от одного из своих знакомых услышал совершенно противоположные сведения. Мне, конечно, стало страшно интересно, кто это взялся устраивать мою судьбу, и я напрямую спросил об этом Юдина. Он, по-моему, сначала не хотел говорить, но потом все же признался, что узнал такую новость от какого-то Петра Берша. Забавная фамилия. Юдин тут же добавил, что я его скорее всего не знаю. Еще бы! Уж человека с такой фамилией я бы наверняка запомнил. В итоге я пообещал Сан Санычу, что когда буду действительно искать работу, то в первую очередь позвоню ему, и мы распрощались.

Анализируя сейчас звонок Юдина, я пришел к выводу, что это была чья-то не особенно умная шутка. Вот только непонятно, кого при этом пытались разыграть – его или меня. Так и не найдя иного объяснения случившемуся, я решил поинтересоваться мнением Олега Муромцева, но не успел это сделать. Как раз в тот момент, когда я собирался задать Олегу свой вопрос, у нас в кабинете зазвонил телефон внутренней связи, и Олег поспешно снял трубку.

– Чернышов вызывает, – объявил он мне, выслушав приказ начальника.

– Раз вызывает, пойдем, – вяло ответил я, поднимаясь со стула.

Догадаться о том, зачем мы понадобились начальнику, в общем-то, было нетрудно. Речь могла идти только о тех самых никому не нужных рапортах, описывающих нашу работу по расследованию обстоятельств смерти депутата Симонова.

Кабинет нашего начальника находится через стенку. Поэтому уже через несколько секунд мы предстали перед Чернышовым. Он сидел за столом, как всегда, в безукоризненно отглаженном костюме.

На мой взгляд, элегантно и красиво одеваться в нашем управлении умеют только три человека. Во-первых, это начальник управления генерал-майор Локтионов, во-вторых, начальник нашей опергруппы полковник Чернышов и, наконец, мой лучший друг Олег Муромцев, ну еще, может быть, начальник информационно-аналитического отдела полковник Сергеев. Нет, я не беру в расчет всякие джинсы и свитера, сейчас я говорю о строгих мужских костюмах. Справедливости ради надо отметить, что на генерале Локтионове и Олеге Муромцеве военная форма тоже сидит как влитая, а вот Павел Андреевич Чернышов в военной выправке и умении носить форму им явно проигрывает. Впрочем, я и сам не блещу военной выправкой, а из всей одежды предпочитаю те самые джинсы, рубашки-ковбойки, а вместо пиджаков – джемперы или короткую кожаную куртку.

– Сегодня утром Генеральная прокуратура вынесла постановление о прекращении дела, заведенного по факту смерти депутата Симонова, – объявил нам Чернышов.

Ну вот, так и есть. Сейчас начальник прикажет написать рапорты с отчетами о проделанной работе и сдать ему. На этом в деле о гибели депутата Симонова можно будет поставить точку. Однако вопреки моим ожиданиям Чернышов сказал совсем другое:

– Следователи, работавшие по делу, считают, что депутат и его водитель погибли в результате несчастного случая.

Из сказанного можно было сделать вывод, что сам Чернышов считает иначе. И на этот раз я не ошибся в своем предположении.

– На мой взгляд, Генпрокуратура поспешила с вынесением окончательного заключения. Вывод следователей целиком основан на результатах проведенных экспертиз. Боюсь, как бы такой поспешный вывод не оказался ошибочным, – произнес Чернышов.

– У вас появились оперативные данные о том, что Симонову помогли уйти из жизни?! – не сдержался я.

Вместо ответа Чернышов поднял со стола несколько отпечатанных на компьютере листков, схваченных канцелярской скрепкой, и сказал:

– Вот справка информационно-аналитического отдела, составленная по моей просьбе. Я просил экспертов сравнить смерть депутата Симонова с прочими несчастными случаями с трагическим исходом. Результат оказался совершенно неожиданным. Сегодня утром я уже докладывал генералу, сейчас хочу поделиться своими наблюдениями с вами. Так вот, за последние три года в ряде смертей российских бизнесменов и политиков, погибших в результате несчастных случаев, наблюдается определенная закономерность. Все эти люди погибли в период наиболее активной деятельности.

По нашим лицам Чернышов понял, что мы никак не можем ухватить его мысль, поэтому пояснил:

– Крупный банкир начал активно заниматься возвращением выделенного его банком кредита и вскоре умер от инфаркта. Некий предприниматель, наоборот, набрал многочисленные кредиты на подставную фирму. Потом фирма благополучно разорилась, а сам предприниматель сбежал от своих кредиторов в Испанию, но прожил там недолго. Примерно через месяц после переезда он неожиданно скончался от сердечного приступа. Одна финансово-промышленная группа из Западной Сибири добивалась крупного международного контракта на поставку российского алюминия в Западную Европу, но после смерти ее руководителей, задохнувшихся в бане углекислым газом, вынуждена была уступить контракт другой финансовой группировке. В том же ряду смерть депутата законодательного собрания Санкт-Петербурга, утонувшего этой зимой во время подледной рыбалки. Есть в этом списке еще один погибший депутат Госдумы, который выпал из окна второго этажа своего недостроенного коттеджа и ударился основанием черепа о груду кирпичей, умер мгновенно.

– Похожий случай произошел с одним нашим медиамагнатом, – вставил Олег Муромцев. – Он отправился на осмотр какого-то скального храма в Таиланде, но сорвался со смотровой площадки и разбился насмерть.

Чернышов сдвинул брови и начал заново листать аналитическую справку.

– Есть такой случай, – объявил он. – Июнь прошлого года?

– Да, кажется, это произошло прошлым летом, – подтвердил Олег.

Всегда чувствуешь себя немного неловко, когда твои товарищи ведут речь о том, о чем тебе неизвестно. Но я мужественно промолчал, а Чернышов тем временем продолжал перечень несчастных случаев среди отечественной финансово-промышленно-политической элиты:

– Крупный эстрадный продюсер умер во время полового акта с одной из своих поп-звезд. Не выдержало сердце. Хотя все, кто знал продюсера, уверяли, что он был здоров как бык. Вице-премьер правительства Москвы проходил курс лечения от остеохондроза и во время одной из физиопроцедур тоже умер от сердечного приступа. – Чернышов сделал паузу, чтобы пролистать бумаги. – И вот последний случай, вернее первый, на который обратили внимание наши аналитики. 1997 год, на даче заместителя министра топлива и энергетики отдыхала его младшая дочь с друзьями. И одна девушка из этой молодежной компании утонула в озере.

– И какое отношение эта погибшая девушка имела к сильным мира сего? – поинтересовался я.

– Да, в общем-то, никакого, – ответил мне Чернышов, – но она была подругой дочери заместителя министра, и он добивался, чтобы расследование обстоятельств гибели девушки было проведено с особой тщательностью. Насколько мне известно, по личной просьбе замминистра к этому делу даже подключались следователи из нашей конторы. Что, кстати, довольно странно. Обычно крупные государственные чиновники очень не любят, когда кто-то из членов их семей попадает в разные уголовные истории, пусть даже в качестве свидетелей, поэтому всеми силами добиваются, чтобы расследование было закончено как можно быстрее. А в этом случае мы имеем скорее обратную картину. Крупный чиновник добивается, чтобы расследование было максимально полным. С чего бы это?

Последний вопрос Чернышова был скорее риторическим, во всяком случае, не требовал от нас с Олегом немедленного ответа. Но меня словно кто-то за язык тянул.

– Все ясно, – сказал я. – Погибшая девушка была внебрачной дочерью заместителя министра.

– Не смешно. Девушка действительно погибла, и твои остроты по этому поводу неуместны, – заметил Чернышов и осуждающе посмотрел на меня.

Под его хмурым взглядом мне стало очень неуютно, и я опустил глаза в пол.

– Как видите, в смерти председателя думского комитета, погибшего практически накануне своей инспекционной поездки по регионам, наблюдается все та же пугающая закономерность, – закончил свою мысль Чернышов.

– Павел Андреевич, так вы считаете, что все эти люди, включая и депутата Симонова, умерли не своей смертью? – напрямую спросил у начальника Олег Муромцев.

Молодец Олег, вовремя задал вопрос. Чернышов сразу переключился на разговор с ним, и мне стало немного легче.

– Что тебе сказать, Олег? Такой вывод напрашивается сам собой. Но по каждому из перечисленных мною фактов было проведено самое тщательное расследование. Во всех случаях вывод следствия однозначен – смерть в результате несчастного случая. Причем по каждому эпизоду, как и в случае с Симоновым и его водителем, вывод следователей подкрепляется заключением экспертизы. Вот. – Чернышов вновь углубился в свои бумаги. – На теле разбившегося на стройке депутата нет никаких иных повреждений, а только травмы, полученные в результате падения. Все, кто умер в результате остановки сердца… а таких в списке четверо: банкир, сбежавший в Испанию мошенник, эстрадный продюсер и вице-премьер Московского правительства. Так вот, экспертиза не выявила в их организмах следов наркотиков, транквилизаторов или ядов.

– И тем не менее все эти люди умерли от сердечного приступа, – вставил Олег.

– Да. Но они не были отравлены, – согласился с Олегом и одновременно возразил ему Павел Чернышов. – Кто у нас остался? Депутат, провалившийся под лед, утонувшая девушка, разбившийся в Таиланде владелец СМИ и четверо сибирских бизнесменов, угоревших в бане. Если вы хотя бы сумеете придумать способ убийства, инсценирующий все эти несчастные случаи, найдете во мне самого внимательного слушателя.

«Способ убийства, инсценирующий несчастные случаи», – отозвались у меня в голове последние слова Чернышова, а из глубин памяти всплыл рассказ милицейского опера Вовки Суркова. Рассказывая о смерти уголовника по кличке Мурза, Вовка тоже упомянул про инсценировку несчастного случая и еще про какого-то суперкиллера, который якобы работает на ФСБ. В свете новой информации, которую только что сообщил нам полковник Чернышов, недавний Вовкин рассказ уже не казался мне досужими домыслами. А если действительно есть в природе такой суперкиллер? Связан он с нашей конторой или нет – это еще бабушка надвое сказала. Главное в другом. Что, если этот суперпрофессионал как раз и способен замаскировать убийство под несчастный случай? В моей реальной практике такое уже случалось, и не раз. Правда, несчастные случаи, о которых рассказал Чернышов, совершенно не похожи один на другой. И все же – а вдруг? И что я так отмахнулся от Вовкиного рассказа? Мне бы, наоборот, следовало Вовку разговорить, а я его вместо этого пристыдил. Сказал ему, что он слухи распространяет. Пусть даже и слухи! В нашем деле информация так и собирается. Один что-то сказал, другой, потом проверили фактики, они и подтвердились. Да, лопухнулся я тогда хуже некуда. С Вовкой нужно как можно скорее увидеться и расспросить его обо всем подробно.

– Павел Андреевич, так мы как, будем искать причину выявленной вами закономерности? – спросил я у Чернышова.

– Будем. Генерал уже санкционировал эту работу, – объявил Чернышов. – Я, как и ты, в случайности слабо верю, – добавил он. – А для начала попробуем выяснить, кому смерть всех этих людей была выгодна.

«Неконтролируемая случайность – причина абортов», – хотел в ответ сказать я, но вовремя сдержался. Что-то у меня сегодня вместо шуток одна чернуха и пошлость получается. Наверное, старею. Я понял, что мне пора заканчивать упражняться в остроумии и наконец заняться делом.

– Павел Андреевич, тогда по этому делу мне срочно надо одну информашку проверить, – сказал я Чернышову и быстро вышел из его кабинета.

Глава 11

ВЕТРОВ: «СПОСОБ УБИЙСТВА»

14.05, понедельник, 11.45

Вовка Сурков не имел собственного рабочего кабинета. Чаще всего его можно было застать в отделении транспортной милиции на Казанском вокзале. Туда я и позвонил. К телефону долго никто не подходил. Наконец трубку все-таки сняли, но сделал это не Вовка, а кто-то из его коллег. Я, не представившись, попросил позвать старшего лейтенанта Суркова. Тот, кто снял трубку, очевидно, следуя своей ментовской привычке все знать, тут же поинтересовался, кто я такой.

– Его приятель, – ответил я, не покривив душой.

– Тут какой-то тип Суркова спрашивает! Говорит, что его приятель! – крикнул мой неизвестный собеседник в пространство, даже не потрудившись прикрыть трубку ладонью, и после затянувшейся паузы ответил: – Сурков в командировке.

– А когда он вернется? – поспешно спросил я, опасаясь, что Вовкин коллега повесит трубку.

– Не знаю. Позвоните в конце недели, – последовал бесстрастный ответ, и в трубке раздались короткие гудки.

После такого ответа мне оставалось лишь мысленно ругать себя, что я не расспросил Вовку, когда у меня была такая возможность. Впрочем, если можно так выразиться, существовал еще один «свидетель», который, если следовать Вовкиной версии, должен был встречаться с суперкиллером. Правда, после такой встречи этот «свидетель» погиб. Зато сохранился его труп, и я надеялся, что с помощью экспертов-патологоанатомов смогу получить у трупа ответ на интересующий меня вопрос. С затаенной надеждой я отправился в морг судебной медицины, куда, по моим расчетам, должны были перевезти тело погибшего под колесами поезда уголовника Мурзы.

В морге судебной медицины мне приходилось бывать не раз, поэтому здесь меня знали. Отношения с работающими здесь санитарами и врачами-патологоанатомами у меня сложились самые неформальные. Когда полковнику Чернышову требовалось ускорить проведение какой-нибудь экспертизы, а его собственного административного влияния для этого не хватало, он всегда посылал в морг меня. Вот и сейчас, встретив знакомого эксперта Дениса Валерьяновича Мирского, я напрямую выложил ему, что интересуюсь трупом попавшего под поезд уголовника по кличке Мурза.

– Труп, он и есть труп, молодой человек, – ответил эксперт. – Чего им интересоваться. Впрочем, если желаете взглянуть, пожалуйста.

Я желал. Мирский переговорил о чем-то с двумя молчаливыми и, как я успел определить, успевшими принять на грудь санитарами, после чего отвел меня в помещение, где на обитых жестью столах лежали накрытые непрозрачными клеенками тела.

– Вот ваш субъект.

Мирский откинул медицинскую клеенку, и моему взору открылось обнаженное, изуродованное колесами поезда тело. Вместо лица сплошное кровавое месиво, но, без сомнения, это был именно Мурза. Я хорошо помнил описание татуировок. Рисунок совпадал, вплоть до мельчайших деталей. Рост и телосложение погибшего также соответствовали комплекции Мурзы.

– Ну, полюбовались? – осведомился эксперт.

Вид изуродованного тела напрочь отбил у меня желание произносить какие-либо слова, и я ограничился кивком.

– Что желаете еще?

У меня создается впечатление, что медицинским экспертам доставляет удовольствие издеваться над оперативными работниками, показывая им всякие ужасы морга. Это ж надо спросить, чего я желаю. Да выйти поскорее отсюда! Выйти и вдохнуть полную грудь чистого, нет, пусть даже отравленного выхлопными газами воздуха, только бы не чувствовать этот сладковатый запах формалина, смешанный с запахом мертвой человеческой плоти. Мирский наконец все же накрыл труп клеенкой, и я обрел способность разговаривать, не боясь, что меня при этом вырвет.

– Денис Валерьянович, а на заключение о причине смерти можно взглянуть? – спросил я.

– А вы разве сами не видели?..

Эксперт сделал попытку вновь открыть тело, но я успел перехватить его руку.

– Спасибо, не надо. Я просто хочу знать, мог он умереть еще до того, как попал под поезд?

– Загадками говорите, молодой человек.

– Почему же загадками? – возразил я. – Убийство с инсценировкой несчастного случая. Или вы как эксперт исключаете такую возможность?

Мой вопрос оказался сформулирован исключительно верно. В Мирском заговорила профессиональная гордость.

– Я вам так скажу, молодой человек, – начал он. – Никаких иных повреждений, кроме тех, что получило тело, когда попало под поезд, на трупе нет. Так что я могу сказать определенно – этот субъект был жив до того, как попал под колеса.

Несмотря на категоричные заявления Мирского, я решил проявить настойчивость.

– Тем не менее покажите мне копию заключения о причинах смерти, – попросил я его.

Мирский надулся, как индюк, но все же провел меня в какой-то кабинет, вынул из ящика стола толстую амбарную книгу и, перелистав ее, извлек заложенную между страницами бумагу, которая при ближайшем рассмотрении оказалась заключением о причинах смерти Мурзы.

– Вот, для администрации колонии подготовили, откуда этот тип сбежал, – пояснил он, передав мне медицинское заключение.

– Вряд ли вы что-нибудь поймете, здесь же специфические термины, – добавил он через несколько секунд, с ехидной усмешкой наблюдая, как я пытаюсь прочесть незнакомые мне слова.

Такой откровенной издевки я уже не смог стерпеть и, желая уколоть эксперта побольнее, сказал:

– Применение специфической терминологии – еще не признак профессионализма. А вот ваш профессионализм, Денис Валерьянович, меня, извините, – я развел руками, – разочаровал. Да-да, представьте себе. Мы получили оперативные данные о том, что Мурза не случайно угодил под поезд, а был убит. И, осматривая его труп, я нашел тому убедительное подтверждение. А вы, уважаемый Денис Валерьянович, этого не заметили.

Мирский прямо изменился в лице. Вот что значит ущемленное самолюбие.

– Жди здесь. Никуда не уходи! – приказал он мне и пулей вылетел из кабинета.

Ничего, пусть еще покопается в трупе. Может быть, хоть покойники научат его культуре общения с живыми людьми.

Я с удовольствием наслаждался своей маленькой местью, но уже через четверть часа удовольствие сменилось досадой на то, что приходится впустую дожидаться эксперта. Мирский вернулся в кабинет спустя сорок минут. Выглядел он при этом усталым, но счастливым. У него на шее и на подбородке я заметил какие-то желтые пятна, которых раньше не было. Мне даже страшно стало предположить, откуда они взялись, но Денис Валерьянович, по-моему, вовсе не обращал на пятна внимания.

– Рано вы меня списали, коллега! Ох, рано! – сияя, воскликнул Мирский и погрозил мне пальцем, как нашкодившему ребенку.

Я мало что понял из его тирады. Да еще странное, ранее не встречавшееся обращение «коллега» вообще выбило меня из колеи. Мирский тем временем продолжал:

– Я только не понял – чего вы на меня-то наехали, ведь этого Мурзу не я препарировал.

– Денис Валерьянович, объясните толком, о чем вы?

За сегодняшний день мне уже так надоели загадки, что хотя бы от эксперта я имел право потребовать ясности.

– Ну как же, – сказал Мирский. – Я ведь выяснил, как этого типа убили. Я только не понял, как вы-то это определили. Вы же к трупу даже не прикасались.

– Так его все-таки убили?! – удивился я.

– Ну вы же, Артем, сами сказали… И вот я выяснил… – растерянно ответил Мирский.

– Так, давайте разберемся. – Я даже встал со стула и вытянул руку в сторону Мирского. – Денис Валерьянович, я понятия не имел, что его убили. И сказал это просто так, наобум. Никаких данных, заставляющих сомневаться в выводах экспертизы, у меня нет и никогда не было. Поэтому сейчас подробно рассказывайте, что вы только что обнаружили.

Что при моих словах случилось с Мирским, это надо было видеть. У него отпала нижняя челюсть, он так и стоял с открытым ртом секунд, наверное, пять или даже десять. Наконец ему это надоело и он закрыл рот. Закрыл и тут же гневно спросил:

– Так это значит, ты меня просто разыграл?!

– Денис Валерьянович, давайте не будем выяснять, кто и кого разыгрывал. Лучше расскажите, что вы обнаружили при повторном осмотре трупа.

– У него на темени имеется, правда очень слабо выраженная, гематома, характерная для удара твердо-мягким предметом, – медленно произнес Мирский. – А на железнодорожном полотне, как ты понимаешь, таких предметов нет.

– Денис Валерьянович, вам пора Нобелевскую премию выдавать. Вы новое агрегатное состояние вещества открыли – твердо-мягкое.

– Эх, молодой человек, – вздохнул эксперт. – Такой твердо-мягкий предмет известен еще с глубокой древности. Это мешочек с песком. Стукнешь таким мешочком по голове, следов практически не остается, а потеря сознания гарантирована.

После такого объяснения я готов был простить эксперту все его злобные шуточки в мой адрес. Потому что я понял, как был убит уголовник Мурза и почему на теле депутата, выпавшего из окна своей недостроенной дачи, не было обнаружено других следов, кроме следов удара о груду кирпичей. Да потому что мешочек с песком практически не оставляет следов, кроме слабо выраженной гематомы на затылке жертвы. И еще я понял, что Вовкин рассказ о суперкиллере вовсе не был сплетнями, распространяемыми лидером «казанцев», как я подумал вначале…

– Их всех убили! – объявил я, входя в кабинет Чернышова.

– Кого? – Начальник удивленно поднял на меня глаза.

– Всех этих людей из вашего «черного списка», – ответил я, подходя к угловому столу, на котором у Чернышова всегда стоит графин с водой.

– Объясни.

– Сейчас.

Торопливо налив себе стакан воды из графина, я залпом осушил его. Я так спешил поделиться возникшими у меня соображениями с начальником, что по пути из морга судебной медицины здорово запыхался и сейчас испытывал страшную жажду. Поборов ее, я вновь обрел способность более-менее ясно говорить и, подсев к столу Чернышова, начал свой рассказ:

– На прошлой неделе погиб, попав под поезд, сбежавший из колонии уголовник по кличке Мурза. Ну помните, он проходил у нас по недавней ориентировке?

В ответ Чернышов сдержанно кивнул.

– Так вот, – продолжал я. – Прокуратура признала смерть Мурзы несчастным случаем, но! – Чтобы привлечь внимание Чернышова, я даже поднял вверх указательный палец. – Не далее как полчаса назад Мирский установил, что Мурзу предварительно оглушили мешочком с песком и только потом уже его бесчувственное тело бросили под поезд! А еще раньше мой знакомый опер из транспортной милиции сообщил мне, что, по их оперативным данным, лидер «казанской» группировки, куда, кстати, входил и Мурза, заказал своего бывшего подельщика какому-то жутко крутому киллеру! И тот мастерски выполнил заказ! Павел Андреевич, в Москве действует киллер-чистодел, способный придавать убийствам вид несчастного случая! Я почти уверен: гибель людей из вашего «черного списка» – это его работа!

– Да, версия интересная, – задумчиво сказал Чернышов. – Тем более что в ряде эпизодов обнаружилась еще одна закономерность.

– Какая закономерность? – тут же спросил я.

– Не спеши. Завтра об этом поговорим. Аналитики как раз обещали к завтрашнему дню подготовить ответ на еще один мой запрос.

Что именно за ответ обещали подготовить спецы из информационно-аналитического отдела и о каком запросе идет речь, Чернышов не объяснил. А расспрашивать его по этому поводу было все равно бесполезно. Мне оставалось только ждать завтрашнего дня.

Глава 12

ВЕТРОВ: «ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЕ СОВПАДЕНИЯ»

15.05, вторник, 12.30

Мне не терпелось узнать о новой закономерности, выявленной Чернышовым при анализе несчастных случаев из его «черного списка». Однако он согласился вернуться к нашему вчерашнему разговору не раньше, чем из информационно-аналитического отдела поступил ответ на его запрос. Ближе к полудню это наконец произошло, и уже перед самым обедом начальник наконец вызвал нас с Олегом к себе в кабинет.

– По моей просьбе аналитики проверяли, кому могла быть выгодна смерть людей из их списка подозрительных несчастных случаев, – начал Чернышов. – Сразу скажу, по большинству эпизодов сделать это не удалось, но все же одну закономерность аналитики обнаружили. Помните смерть четырех бизнесменов из Западной Сибири, задохнувшихся в бане углекислым газом? Контракт на поставку алюминия в Европу, который они собирались заключить, перехватила корпорация «Промэкс». Меня заинтересовал этот случай, и я решил проверить – не промелькнет ли название «Промэкс» в связи с другими эпизодами.

При повторном упоминании этого названия я чуть не подскочил на месте. «Промэкс»! Ну конечно! «Промэкс» – это же та финансово-промышленная группа, которая финансировала избирательную кампанию депутата Варенникова. Уж не знаю, что там установили наши аналитики, но какое-то отношение к смерти депутата Симонова корпорация «Промэкс», безусловно, имеет.

– Как установили эксперты информационно-аналитического отдела, интересы корпорации «Промэкс» прослеживаются по крайней мере в половине всех эпизодов, – продолжал между тем Павел Чернышов. – Если помните, первый эпизод относится к июлю 97-го года, когда на даче заместителя министра топлива и энергетики во время купания утонула девушка, отдыхавшая там в компании друзей вместе с дочерью заместителя министра. Так вот, через две недели после трагической гибели девушки торгово-закупочная компания «Корпорация «Промэкс» получает государственную лицензию на продажу за рубеж нефти и нефтепродуктов. – Чернышов сделал паузу, давая нам возможность осознать его информацию, после чего продолжил: – Осенью 98-го года «Промэкс», несмотря на августовский кризис, неожиданно пускает в оборот очень крупные свободные средства. В то же время президент питерского банка «Кредитинвест» пытается через суд добиться возвращения банковского кредита, якобы выделенного его банком этой компании. В подтверждение своих слов он обещал представить необходимые документы. Однако, так и не представив суду никаких документов, президент банка скоропостижно скончался от обширного и чрезвычайно быстро развившегося инфаркта. Как следствие все претензии банка «Кредитинвест» к корпорации «Промэкс» были признаны необоснованными. В январе 99-го года в связи с гибелью руководителей компании-конкурента «Промэкс» заключает алюминиевый контракт. И наконец, летом прошлого года, после смерти медиамагната, разбившегося при падении со смотровой площадки в Таиланде, корпорация «Промэкс» по дешевке скупает акции принадлежавших ему информационных компаний и учреждает собственный медиахолдинг.

На этом Чернышов остановился и посмотрел на нас, давая понять, что ему больше нечего добавить. Тут я не выдержал и, вскочив со стула, воскликнул:

– Это еще не все! Автокатастрофу Симонову тоже организовал «Промэкс»! Так как теперь его заместитель Варенников, проведенный в Думу «Промэксом», наверняка станет во главе думского комитета!

– Откуда сведения? – быстро спросил у меня Чернышов.

– От политконсультантов тех кандидатов, которых обставил на выборах Варенников.

– Значит, с гибелью депутата Симонова набирается уже пять эпизодов, – подвел итог Чернышов. – Пусть то, о чем мы сейчас говорили, – всего лишь версия, тем не менее корпорация «Промэкс» заслуживает самого пристального внимания. Я наведу справки по своим каналам, а ты, Артем, – начальник посмотрел на меня, – повстречайся с сотрудниками «Промэкса», только не раскрывай им себя, познакомься с кем-нибудь и постарайся узнать эту фирму, так сказать, изнутри.

– Интересно, как это сделать? – заметил я. – Что мне туда, на работу устроиться?

– Ну, на работу тебя скорее всего не возьмут, – заверил меня Чернышов. – Но повод для визита вполне подходящий. Так что можешь попробовать, – добавил он и одобрительно улыбнулся мне.

* * *

После обеда я отправился в офис «Промэкса». В телефонной справочной службе узнал номер, а потом по номеру пробил адрес. Оказалось, что свою штаб-квартиру корпорация оборудовала на юго-западе столицы. Добраться до нее было очень просто, как-никак прямая ветка метро. Девять остановок, причем без всяких пересадок, и через полчаса я уже вышел на станции «Юго-Западная», крутя головой в поисках нужного здания. Восходящую ввысь стеклянную башню, где и размещался офис корпорации «Промэкс», я увидел сразу, правда, чтобы добраться до нее, мне еще пришлось проехать одну остановку на автобусе.

Площадь перед зданием была обнесена оградой, в которой имелось несколько проездов для автомобилей, закрываемых шлагбаумами, и несколько калиток для пешеходов. Большинство желающих попасть в стеклянную башню подъезжали на машинах, однако встречались и такие, кто предпочитал передвигаться на своих двоих. Как я успел убедиться, дежурившие на въездах охранники ни у тех, ни у других никаких документов не спрашивали. Большей частью охранники мирно сидели в своих будочках и услужливо поднимали перегораживающие проезд шлагбаумы. Я уверенно миновал калитку. Как и следовало ожидать, никакой реакции охранника на мой наглый проход не последовало. Пока я шел к зданию, меня обогнало три автомобиля и четыре попалось навстречу, из них ни одного отечественного. Столь интенсивное движение объяснялось тем, что через самооткрывающиеся стеклянные двери парадного крыльца в ту и в другую стороны беспрестанно сновали люди. Все они были дорого одеты, держали в руках папки, органайзеры, атташе-кейсы или трубки мобильных телефонов. Я тоже влился в этот людской поток, но едва вошел в стеклянные двери, как тут же был остановлен двумя дюжими охранниками. К чести руководителя охранной службы, его люди были одеты не в камуфляжные комбезы, а во вполне приличные костюмы, состоящие из черных брюк и синих двубортных пиджаков. На мой взгляд, только их одинаковые полосатые галстуки были слишком яркими, а в остальном парни смотрелись вполне прилично. Мой собственный вид, а именно джинсы и запыленные кроссовки вкупе с отсутствующим галстуком, оказался куда менее презентабельным, чем у дежурящих на входе охранников и посетителей стеклянной башни.

– Прошу прощения, – обратился ко мне один из охранников. Правда, по его лицу было видно, что подобное обращение – не более чем дежурная фраза, а на самом деле он вовсе не собирается просить у меня никакого прощения. – Вы куда направляетесь?

Свой вопрос охранник закончил уже привычным ему грубым голосом. Моя невыдержанная натура не выносит грубого и хамского обращения, но, выполняя разные задания, приходится соответствовать взятой на себя роли, поэтому большей частью я вынужден терпеть и хамство, и грубость. Вот и сейчас, изобразив на лице выражение свойского парня, я ответил:

– В «Промэкс».

– К кому? – последовал новый вопрос.

– Да я по поводу работы, – начал объяснять я. – Мне бы кого-нибудь, кто кадрами занимается, какого-нибудь менеджера по работе с персоналом, – уточнил я, решив проявить знание современной терминологии.

Нижняя челюсть моего собеседника сдвинулась сначала в одну сторону, потом в другую, очевидно, сигнализируя о работе мысли. Пожевав челюстями, охранник произнес:

– Сначала позвони. – И его могучая лапа вытянулась в сторону, где на стене висел телефон. – Захотят с тобой встретиться – выпишут пропуск, а нет – проваливай, – добавил он с презрительной ухмылкой.

Видимо, оценив мой внешний вид, охранник решил, что аудиенции мне не добиться. Жаль, если так. По крайней мере я надеялся хотя бы попасть в офис. Сопровождаемый пристальными взглядами обоих охранников, я подошел к телефону. Таких телефонов в вестибюле стеклянной башни оказалось несколько, и возле каждого из них висел список с номерами абонентов. Все номера оказались внутренними пятизначными. Причем первая цифра изменялась от нуля до двух, а вторая от нуля до девяти. Нетрудно было догадаться, что первые две цифры обозначают номер этажа. Судя по телефонным номерам, офис корпорации «Промэкс» располагался на трех последних этажах. Зато других фирм или организаций там уже не было. Видимо, промэксовцы не пускали на свою территорию посторонних.

«Генеральный директор Рубин Леонид Борисович», – прочитал я две первые строчки в приведенном списке сотрудников «Промэкса». Мой взгляд скользнул ниже, и тут я замер на месте, вытаращив глаза. Ниже фамилии генерального директора стоял подзаголовок «Заместители», под ним три фамилии. Первые две мне ничего не говорили, зато третьим заместителем был записан Берш Петр Вениаминович! Ошибиться я никак не мог. Именно эту фамилию и это имя мне назвал по телефону Сан Саныч Юдин. Три дня назад я узнал, что какой-то Берш распространяет слухи о том, что я якобы увольняюсь со службы и ищу новую работу, а сегодня встретил такую же фамилию в списке руководителей интересующей меня компании! Шальную мысль о случайном совпадении я отверг сразу. Все-таки Берш – довольно редкая фамилия. Это не Иванов, не Петров и даже не Сидоров. После столь неожиданного открытия подниматься в офис мне сразу расхотелось. Не зная, как реагировать на свалившуюся новость, я решил сначала посоветоваться с Чернышовым. Подержавшись для приличия за телефонную трубку, я вернулся к выходу.

– Ну что, облом? – с усмешкой поинтересовался у меня все тот же охранник.

– Менеджера на месте не оказалось, – ответил я, проходя мимо него.

Когда я вышел из стеклянной башни и начал спускаться по ступеням вниз, на стоянку перед зданием въехал темно-синий округлый «Мерседес». Из него выбрался такой же округлый невысокий человек и направился мне навстречу. Видимо, мой внешний вид ему тоже не приглянулся, потому что он сдвинул брови и недовольно посмотрел в мою сторону. Наверное, еще подумал при этом: «Приезжаю в нормальную контору на нормальной машине, а навстречу попадается какой-то охламон в дешевых штанах и пыльных кроссовках». Вообще-то все переживания мужика из «Мерседеса» мне были до лампочки. В этот момент меня гораздо больше занимал таинственный Берш.

Глава 13

БЕРШ

15.05, вторник, 13.00

Официант на одну треть наполнил фужер розовым вином из только что принесенной бутылки и почтительно отступил на один шаг от стола. Берш поднес к губам фужер с налитым на пробу вином и сделал два небольших глотка, после чего одобрительно кивнул. Официант тут же наполнил фужер до краев и, оставив на столе выбранную клиентом бутылку, удалился. Берш еще раз пригубил из фужера и принялся за расставленные перед ним холодные закуски.

Из всех московских ресторанов бывший разведчик отдавал предпочтение «Метрополю». Сюда часто заходили пообедать проживающие в одноименном отеле иностранцы, а в их обществе отечественные завсегдатаи дорогих ресторанов вели себя гораздо более сдержанно, чем в компании соотечественников. К тому же даже при большом скоплении народа здесь всегда можно было найти свободный столик. Несмотря на наличие средств, руководитель службы безопасности «Промэкса» не любил посещать рестораны без определенного повода, но сегодня такой повод у него был. Начатая разработка проходила строго по плану. И сегодняшним обедом в ресторане Берш решил отметить успешное завершение очередного этапа. Отправленная в Арзамас-29 группа наблюдателей благополучно добралась до места и уже приступила к работе. Вчера на заседании думского комитета по экологии все депутаты единогласно одобрили предложение Варенникова по изменению маршрута его инспекционной поездки. Депутат и вездесущая помощница уже вылетели в командировку. «Завтра они будут на Арзамасском механосборочном заводе, – удовлетворенно подумал Берш. – А Марина молодец. Вон как ловко записала на видео заседание думского комитета. С ее способностями она наверняка сумеет заснять заключительные этапы сборки. Вот за это, пожалуй, стоит выпить. – Берш еще раз поднял фужер. – Очень способная девочка. Жаль, что, когда все закончится, ее придется ликвидировать», – мысленно добавил он, возвращая на место пустой бокал.

Из «Метрополя» руководитель службы безопасности «Промэкса» отправился обратно в офис. Подъехав к высотному зданию на юго-западе, Берш поставил свой джип перед входом и уже собирался войти внутрь, но тут его внимание привлек молодой мужчина, попавшийся навстречу. Мужчина только что вышел из стеклянных дверей высотки и теперь спускался по ступеням. Берш невольно задержал на нем свой внимательный взгляд. «Рост примерно метр семьдесят пять. Волосы русые, глаза голубые. На вид около тридцати лет. Ветров! – вспыхнула в его мозгу тревожная мысль. Руководитель службы безопасности «Промэкса» узнал человека с видеопленки, переданной ему помощницей депутата Варенникова. – Фээсбэшник выглядит растерянным, нет, скорее озадаченным. – Что он здесь делал? – подумал бывший разведчик, проходя мимо возможного противника и стараясь не смотреть в его сторону. – Дурацкий вопрос! Конечно, наводил справки о нашей корпорации! А если я ошибаюсь и этот парень вовсе не Ветров, а лишь похож на него?»

Войдя в здание, Берш остановился возле охранников:

– Несколько минут назад отсюда вышел молодой мужчина в бежевой куртке-ветровке и синих джинсах, вы запомнили его?

– Так точно, Петр Вениаминович, – вытянувшись в струнку, ответил старший охранник.

Дежурящие на входе охранники не являлись штатными сотрудниками «Промэкса», но дополнительно к своему основному заработку они ежемесячно получали денежную премию от начальника службы безопасности корпорации, поэтому при каждом удобном случае старались продемонстрировать ему свою бдительность. Сейчас такой случай как раз представился.

– Он приходил к вам. Вернее, в вашу компанию, – доложил Бершу старший охранник. – Сказал, что хочет на работу устроиться. Попросил этого… менеджера по персоналу, – добавил он после секундной паузы.

– Мы отправили его сначала позвонить, – вставил второй охранник. – Ну, он позвонил, а потом ушел. Сказал, что нужного ему менеджера нет на месте.

– Вы видели, как он звонил? – уточнил Берш.

– Ну, – охранники переглянулись. – Он стоял у телефона около минуты, а вот звонил или нет – мы не заметили.

Берш подошел к телефону, возле которого около минуты стоял приходивший в компанию человек, и сам позвонил в службу по работе с персоналом.

– Пять минут назад нам кто-нибудь звонил по поводу трудоустройства? – спросил он.

– Нет, Петр Вениаминович, – последовал незамедлительный ответ.

Берш медленно положил трубку. «Это Ветров. Вне всякого сомнения, это он. Но почему он не позвонил? Ведь, чтобы попасть в офис, ему надо было выписать пропуск. Он должен был позвонить, но не позвонил. Почему? – Берш взглянул на висящий на стене список телефонов и увидел в нем свою фамилию. – Вот и объяснение, – с раздражением подумал он. – Ветров обнаружил в списке мою фамилию. А узнать обо мне он мог только от Юдина. Юдин – сволочь, видимо, все-таки надумал позвать Ветрова в свое агентство и в разговоре с ним сослался на меня. Я совершил непростительную ошибку. Черт! Это все из-за Шона. Если бы он не маячил у меня за спиной, я бы так не прокололся. Итак, ФСБ уже вышла на корпорацию и на меня лично», – сделал неутешительный вывод начальник службы безопасности.

Скоростной лифт стремительно поднял Берша в пентхаус. Холл перед лифтом охранялся сотрудниками службы безопасности «Промэкса». Они почтительно поздоровались со своим шефом, но тот молча прошел мимо, даже не удостоив охранников взглядом. В глубокой задумчивости начальник службы безопасности вошел в свой кабинет и опустился в любимое кресло за широким, напоминающим полумесяц, если смотреть сверху, письменным столом. Не в первый раз матерому разведчику приходилось проводить агентурную разработку в условиях противодействия спецслужб. Правда, сейчас имелось некоторое отличие. Объект разработки находился не за рубежом, а на территории России, да и бороться приходилось со спецслужбой родного государства. Но Петр Берш считал это отличие несущественным.

Глава 14

ВЕТРОВ: «ИСТОРИЯ КОРПОРАЦИИ»

16.05, среда, 10.00

Сделанное в результате визита в офис «Промэкса» открытие совершенно выбило меня из колеи. Если Берш говорил с Юдиным обо мне, значит, он меня знает. Но откуда? Я, например, совершенно уверен, что не знаю его и даже никогда о нем не слышал. Как я и ожидал, информация о таинственном Берше вызвала у моего начальника живой интерес. Хотя и он не смог сразу ответить на возникшие у меня вопросы и посоветовал обратиться за разъяснениями к самому Юдину, что я немедленно и сделал. Однако, дозвонившись вчера в детективное агентство «Глобус», я узнал от весьма общительной секретарши, что господин Юдин из офиса уехал и теперь уже вряд ли появится. Вследствие чего визит к нему мне пришлось перенести на сегодняшний день…

Детективное агентство «Глобус» расположилось на первом этаже обыкновенного жилого дома. Юдин выкупил все квартиры на одной лестничной площадке и разместил в них свои службы. Поразмыслив, я решил, что устраивать офис детективного агентства в жилом доме разумнее, чем снимать для этой цели помещение в административном здании. Минимум посторонних, а все соседи хорошо известны. Да и для клиентов агентства так наверняка было удобнее. Меня встретили не хмурые охранники, а улыбающаяся секретарша, вежливо поинтересовавшаяся целью моего визита. Я не смог устоять против ее очаровательной улыбки и честно признался, что хочу видеть Александра Александровича Юдина. Но увы, оказалось, что Сан Саныч опять отсутствует. Секретарша сообщила мне, что он уехал на какую-то встречу и, когда вернется, неизвестно. Мне не оставалось ничего другого, как терпеливо дожидаться его возвращения. Ожидание затянулось на полдня, Юдин приехал только в третьем часу. Я бы, наверное, умер от голода, если бы не его сердобольная секретарша, которая периодически поила меня кофе и угощала бутербродами.

Начальство всегда приходит неожиданно. Вот и Юдин появился, когда я допивал очередную чашку кофе и болтал на отвлеченные темы с его секретаршей.

– Ты?! – удивился директор агентства, заметив меня в своей приемной.

Пришлось признаться:

– Я. Здравствуйте, Сан Саныч. Не ожидали?

– Честно скажу – не ожидал. Ну давай, заходи.

Оказалось, что директор детективного агентства закрывает дверь своего кабинета на ключ. Поэтому мне пришлось подождать, пока он справится с замком. Кабинет Юдина был ненамного больше моего, но обставлен! Не то слово. Цельнорезная мебель из какого-то заморского дерева была достойна того, чтобы украсить собою музей или на худой конец жилище очередного «нового русского». Но больше всего меня поразил огромный глобус на ореховой подставке в углу кабинета, который в диаметре был никак не меньше половины моего роста.

– Впечатляет? – поинтересовался Юдин, заметив мой восторженный взгляд, и без всякого перехода сказал: – Вот поступишь к нам на службу, и у тебя, может быть, со временем такой кабинет будет.

– Обещаю, Сан Саныч, как только меня вытурят из конторы, я ваш, – положа руку на сердце, сказал я.

– Ловлю на слове, – усмехнулся Юдин. – А теперь рассказывай – с чем пожаловал. У меня, извини, мало времени.

– Только один вопрос, Сан Саныч. Кто этот Берш, который вам обо мне рассказывал?

– Дался тебе этот Берш? – недовольно поморщился Юдин.

– Сан Саныч, обижусь и после увольнения уйду в другое детективное агентство, – пригрозил я ему. – Как вы считаете, имеет человек право знать, что за типы им интересуются?

– Ну имеет, имеет, – пошел на попятную Юдин. – Только никакой это не тип. Петр Вениаминович Берш – бывший наш сотрудник. Работал в Первом главке, потом во внешней разведке. Несколько лет назад в звании полковника ушел на пенсию. Сейчас возглавляет службу безопасности в какой-то фирме. Вот все, что я о нем знаю.

Мною интересовался профессиональный разведчик! Вот это новость!

– Сан Саныч, а вы с этим Бершем хорошо знакомы? – задал я следующий вопрос.

– Да какое там знакомство, – махнул рукой Юдин. – Несколько раз встречались по службе. После моего увольнения из органов вообще не виделись, а в прошлую субботу случайно столкнулись на одной презентации.

Сказав последнюю фразу, Юдин вдруг помрачнел, и я, понятно, тут же поинтересовался резкой переменой его настроения.

– Да это к делу не относится, – ответил Сан Саныч и недовольно поморщился. – Ту презентацию организовала фирма, которая является нашим постоянным клиентом. И ты представляешь – ее президент в тот же вечер дома умер от сердечного приступа. Врачи говорят: сердце не выдержало. Наверно, перебрал на фуршете, – рассуждая вслух, предположил Юдин. – Хотя вообще-то он никогда этим делом не увлекался. В общем, неприятный случай. Сам понимаешь – скоропостижная смерть клиента, пусть даже в результате несчастного случая или внезапной болезни, не способствует престижу детективного агентства.

Новая смерть и опять по вполне естественным причинам – из-за остановки сердца! Сколько таких случаев в «черном списке» полковника Чернышова, четыре?! Вот и пятый! Причем среди гостей презентации, то есть тех, кто теоретически мог иметь отношение к смерти президента фирмы, был бывший сотрудник службы внешней разведки, а ныне руководитель службы безопасности «Промэкса»! И этот человек наводил справки обо мне! У меня неприятно засосало под ложечкой, но вскоре я вынужден был прервать свои рассуждения, потому что заметил, что Юдин как-то странно смотрит на меня. Перехватив мой удивленный взгляд, он тут же сказал:

– Слушай, Артем, а у меня ведь будет к тебе ответная просьба. Не откажись помочь. Помощь будет оплачена, – поспешно добавил он. – Все официально, по договору, как внештатному сотруднику.

– Ну, излагайте свою просьбу.

Как-то неудобно было сразу отказывать Юдину после того, как он ответил на мои вопросы. Пришлось согласиться хотя бы выслушать его.

– Я как раз вернулся со встречи с клиентом. Пока не буду называть его, скажу лишь, что наш клиент – это юридическое лицо, крупная российская нефтяная компания, – начал свой рассказ Юдин. – Так вот, эта компания в числе других российских компаний ведет добычу нефти в Ираке.

– Как это в Ираке? – перебил я Юдина. – Там же действуют санкции ООН! Эмбарго!

– Все правильно. Санкции действительно действуют. Но часть добываемой в Ираке нефти все же разрешается экспортировать для последующей закупки продовольствия. Так вот, добычу и экспорт этой нефти ведут ряд компаний, в том числе и несколько российских. Но в конце прошлого года Ирак резко урезал всем зарубежным нефтяным компаниям квоты на добычу и экспорт нефти. В связи с чем наш клиент несет колоссальные убытки.

– Ну а я-то чем могу помочь? – удивился я.

– Ты подожди, не перебивай. Экспорт нефти для Ирака, пожалуй, единственный источник твердой валюты. Обойтись без него страна просто не может. Значит, что?

– Что? – переспросил я.

– Экспорт все равно идет. Но Ирак отдал предпочтение какой-то одной компании, а все остальные вынуждает свернуть нефтедобычу. Вот нашего клиента и интересует – что это за компания? И почему именно ее выбрало правительство Ирака для экспорта своей нефти?

– Так, ну задача мне более-менее понятна, – признался я. – Но непонятно, как я могу помочь в ее разрешении?

– Артем, мне ведь известно, что ваша опергруппа предотвратила теракт на разрабатываемых нефтяных месторождениях каспийского шельфа. У полковника Чернышова наверняка сохранились связи с нефтяниками. Вам вполне по силам узнать, какая из российских компаний экспортирует львиную долю иракской нефти. А список зарегистрированных в Ираке российских нефтяных компаний я тебе сейчас дам.

С этими словами Юдин полез в свой «дипломат». Я же воспользовался его молчанием и спросил:

– Сан Саныч, а почему вы считаете, что правительство Ирака выбрало именно российскую компанию в качестве экспортера?

– Ты, главное, проверь. Не окажется экспортера среди наших, возьмемся за иностранцев.

Юдин наконец нашел в своем «дипломате» нужный лист, но не отдал его мне, а направился к своему ксероксу. Через несколько секунд аппарат выплюнул копию вставленного в него листа. Юдин пробежал ее глазами, очевидно, проверяя качество печати, и наконец передал мне. Я взял бумагу довольно равнодушно, но уже через секунду мое отношение к ней резко изменилось. Последней в списке из шести названий значилась корпорация «Промэкс»! Я трепетно сложил полученную бумагу и спрятал ее в карман.

– Сан Саныч, считайте, что вы меня уговорили.

Это были мои последние слова при расставании с директором детективного агентства «Глобус», если не считать традиционного «До свидания», сказанного ему и секретарше.

* * *

Полученная от Юдина информация, безусловно, стоила потраченного времени. Со своими новостями я рванул к Чернышову, даже забыв, что по пути собирался зайти в какую-нибудь столовую и как следует пообедать. Обидно, но спешил я напрасно, так как мой начальник тоже куда-то пропал. И это бы еще ничего. Хуже всего было то, что наша столовая, естественно, уже закрылась и мне вместо полноценного обеда пришлось ограничиться парой хот-догов, купленных возле «Детского мира». Чернышов появился только к концу рабочего дня и сразу вызвал нас с Олегом к себе на импровизированное совещание. Такие совещания для подведения итогов работы за день в нашей опергруппе уже стали традиционными. – Корпорация «Промэкс» оказалась весьма интересной фирмой, – объявил Павел Чернышов, когда мы с Олегом Муромцевым заняли свои обычные места. – Вчера и сегодня я наводил справки об этой фирме, и вот что мне удалось узнать. Эта компания была создана в 1993 году. Все это время ее неизменно возглавляет Леонид Борисович Рубин, в прошлом ответственный работник Внешторга. В 1986 году Генеральная прокуратура проводила расследование в отношении действий нескольких должностных лиц этого ведомства, подозреваемых в злоупотреблении служебным положением, получении взяток и крупных хищениях. Попал в число подозреваемых и Леонид Рубин, но пробыл в этом качестве очень недолго. Оказавшись в следственном изоляторе, Рубин был вскоре освобожден, и с него были сняты все обвинения. То, что он даже не фигурировал в числе свидетелей по данному делу, наводит меня на мысль, что к освобождению Рубина приложила руку наша контора, – добавил Чернышов и зачем-то выразительно посмотрел на меня. – Но вернемся к организованной Рубиным компании. Номинально корпорация «Промэкс» была создана, чтобы продавать за границу продукцию отечественного машиностроения. Кстати, ее название расшифровывается как промышленный экспорт. Однако руководители компании вскоре сообразили, что гораздо выгоднее продавать за границу не отечественные станки и оборудование, а отечественное сырье. И вот уже корпорация от торговли промышленной продукцией переходит к торговле цветными металлами. За границу отправляются колонны грузовиков и целые железнодорожные составы с медью, бронзой и никелем. Вскоре такая деятельность «Промэкса» привлекает внимание налоговой полиции. Два года полицейские ищут оперативные подходы к этой компании. Но вот в 1996 году в службу безопасности «Промэкса» приходит новый сотрудник – отставной полковник Службы внешней разведки Петр Вениаминович Берш.

Вот так! Я тут терплю голод и холод и через эти лишения добываю для начальника информацию, которая ему и так известна. Обидно. А вместо того чтобы по достоинству оценить мои труды, он лишь снисходительно кивает в мою сторону и продолжает:

– Вот, кстати, фотография из его личного дела.

С этими словами Чернышов открыл картонную папку, которая лежала на его столе, достал оттуда черно-белый фотоснимок человека в военной форме и показал его нам. Странно, хотя я отлично помню, что никогда не служил в штате внешней разведки, но изображенный на фотоснимке человек показался мне знакомым. Несколько секунд я неотрывно смотрел на фотографию… Озарение, как всегда, пришло неожиданно. Не сумев усидеть на месте, я вскочил со своего стула и воскликнул:

– Да ведь это же тот тип, который попался мне навстречу, когда я выходил из юго-западной высотки после неудачного визита в офис «Промэкса»! Выходит, я встретился с самим Бершем! А я еще удивился, что это он так пристально смотрит на меня. Значит, он тоже узнал меня, но откуда?

– А откуда он вообще тебя знает? – задал мне встречный вопрос Чернышов. – Не забывай, что Берш – профессиональный разведчик и добыча информации – это его стихия. С его приходом в службу безопасности «Промэкса» агентурная сеть налоговой полиции начала быстро разваливаться. За несколько месяцев Берш избавился от всех сотрудников фирмы, с которыми удалось установить контакт оперативникам налоговой полиции. Тем, кто был просто уволен, еще повезло. Некоторые из осведомителей погибли при весьма таинственных обстоятельствах. Одновременно с этим оперативники, ведущие разработку «Промэкса», получили указание работу прекратить как наносящую вред экономическим интересам государства.

– Ничего себе формулировочка, – высказался я.

– Представь себе, – ответил Чернышов и продолжил свой рассказ: – По сведениям наших налоговиков, корпорация «Промэкс» никогда не испытывала трудных времен. Но с приходом в компанию Петра Берша деятельность «Промэкса» становится все более масштабной. Корпорация получает крупные кредиты, причем на весьма выгодных условиях. Легко избавляясь от конкурентов, «Промэкс» заключает многомиллионные контракты, как, например, контракт на поставку российского алюминия в Западную Европу. Одновременно с этим корпорация расширяет и виды деятельности. После получения права на экспорт нефти «Промэкс» становится основным оператором, реализующим на мировом рынке нефть, добываемую российскими региональными нефтяными компаниями. Однако договориться с губернаторами Бершу оказалось не так просто. И по мере укрепления региональных нефтяных компаний количество отпускаемой «Промэксу» нефти резко сокращается. Но… – Чернышов сделал паузу и обвел нас с Олегом пристальным взглядом. – Это никак не сказалось на объеме нефти и нефтепродуктов, реализуемых корпорацией на мировом рынке. Более того, в прошлом году объем проданной «Промэксом» нефти резко увеличился и сейчас не уступает объему основных российских экспортеров. Правда, известно, что «Промэкс» ведет добычу нефти в ряде азиатских и африканских стран. Но речь скорее можно вести о разведочном бурении, так как объем добываемой за рубежом нефти крайне незначителен.

Последние слова Чернышова и информация Юдина сложились, как дважды два. Я вскочил со стула и вытащил из кармана листок со списком зарегистрированных в Ираке нефтяных компаний.

– Не знаю, какой объем добываемой за рубежом нефти они показывают в своих документах, но я точно знаю, чью нефть они продают!

С этими словами я торжественно положил на стол Чернышова полученный от Юдина список, после чего пересказал нашу с ним беседу. Мой рассказ заставил Чернышова надолго задуматься, что, безусловно, свидетельствовало о ценности добытой мною информации.

– Сопоставим факты, – предложил он, вновь включаясь в беседу. – Первое. В последние годы в Москве, да и не только, активно действует профессиональный убийца, способный придавать своим преступлениям вид несчастных случаев или естественной смерти. Исключительное мастерство убийцы позволяет выдвинуть версию о том, что ранее он являлся законспирированным агентом-ликвидатором, прошедшим специальную подготовку в одной из российских… – Чернышов сделал паузу, – или советских спецслужб. Второе. Наибольшее число ликвидаций убийца провел в интересах корпорации «Промэкс», из чего можно сделать вывод, что он как-то связан с начальником службы безопасности этой компании Петром Бершем – в прошлом полковником Службы внешней разведки. Принимая во внимание специальную подготовку убийцы, можно предположить, что он получил ее именно в Службе внешней разведки, а Берш являлся его офицером-куратором. Третье. По нашей версии, депутат Симонов погиб не в результате несчастного случая, а – спланированной Бершем и осуществленной его ликвидатором акции. Таким образом руководство «Промэкса», в лице Берша, стремилось заменить председателя думского комитета Симонова своим ставленником Варенниковым. Четвертое. Как только в ходе расследования обстоятельств гибели Симонова капитан Ветров повстречался с Варенниковым, Берш начал активно собирать о Ветрове информацию. Следовательно, Варенников проинформировал Берша об этой встрече. Артем, каких вопросов больше всего испугался Варенников? – неожиданно спросил у меня Чернышов.

– Знал ли он о том, что Симонов с начала мая проживает на загородной даче. И еще – вопроса о предстоящей командировке Симонова.

– Так, с первым вопросом понятно. Берш выбирал место покушения и интересовался маршрутами поездок Симонова, – сделал вывод Чернышов. – Если эту информацию ему сообщил Варенников, депутату было отчего перепугаться. Волей или неволей, но он фактически стал соучастником убийства. А вот в отношении второго вопроса…

Чернышов замолчал и в раздумье начал постукивать пальцами по столу. В какой-то момент постукивания прекратились. Начальник уперся в меня взглядом и объявил:

– Тебе придется еще раз наведаться в Думу и узнать все о готовившейся командировке Симонова. Куда конкретно он собирался поехать? Кто поехал вместо него? И изменился ли маршрут командировки?

Я в ответ кивнул, а Чернышов вернулся к прерванным рассуждениям:

– И последнее. Ирак предоставил «Промэксу» преимущественное право на экспорт своей нефти. Интересно, чем заслужила корпорация столь высокое доверие иракского правительства? – закончил он и зачем-то вновь посмотрел на меня, словно хотел поручить мне выяснить и этот вопрос.

Эх, Павел Андреевич, я бы с радостью! Но боюсь, попасть на прием к главе иракского правительства будет посложнее, чем в думский комитет по экологии.

Глава 15

ПОЛКОВНИК ЧЕРНЫШОВ

17.05, четверг, 13.40

На столе лежали четыре листка, вырванные из отрывного блокнота. Три из них содержали фамилии: Берш, Симонов, Варенников. Четвертый, с надписью «убийца-ликвидатор», остался безымянным. Павел Чернышов раскладывал перед собой эти листки в разной последовательности, пытаясь установить связь между обозначенными ими людьми. Связь, безусловно, присутствовала. Чернышов в этом не сомневался, но до конца так и не мог ее понять. Он в очередной раз смешал разложенные на столе листки и начал их раскладывать заново. Получившаяся фигура отдаленно напоминала треугольник. В вершине листок с надписью «Берш» и три листа в основании – «убийца-ликвидатор», «Симонов», «Варенников».

«По заданию Берша его агент убирает Симонова. – Листок с надписью «убийца-ликвидатор» накрыл лист с фамилией председателя думского комитета. – Берш хотел поставить во главе думского комитета своего человека и поручил наемному убийце ликвидировать прежнего председателя». За внешней очевидностью данного утверждения терялось самое главное – смысл. «Почему Берш решился на замену именно сейчас? – снова и снова задавал себе Чернышов вопрос. – Выборы в Думу прошли еще в декабре 99-го года, но почему-то только сейчас Берш решил заменить председателя думского комитета своим человеком. Значит, до последнего времени Симонов на месте председателя его устраивал, а потом неожиданно перестал? «Промэксу» срочно потребовалась поддержка думского комитета и для этого пришлось сменить председателя? Но ближайшая сессия Государственной думы начнется лишь в конце лета, а до ее начала депутаты вообще не будут рассматривать никакие законопроекты. Значит, новый председатель экологического комитета был нужен Бершу не для того, чтобы лоббировать в думе интересы корпорации. Тогда для чего? – Чернышов взял в руки листок с надписью «убийца-ликвидатор», открыв тем самым листок с фамилией Симонов. – Чем же ты мешал «Промэксу» или начальнику его службы безопасности? А может быть, я вообще строю свои рассуждения на пустом месте, и смерть депутата Симонова – не что иное, как обыкновенный несчастный случай. Нет! – резко возразил себе Чернышов. – Опытный водитель, сухая дорога, известная трасса, отсутствие встречных машин – без посторонней помощи они просто не могли разбиться на этом участке».

– Павел Андреевич! Что с вами? Я вам стучу, стучу, а вы не отвечаете!

Полковник Чернышов поднял глаза от стола и увидел на пороге Артема Ветрова.

– Чем это вы тут занимаетесь? – по-деловому спросил Артем, входя в кабинет, и, заметив на столе Чернышова листки с надписями, уточнил: – Пасьянс раскладываете?

Пока Павел Чернышов собирал разложенные на столе листочки бумаги, Артем переставил к столу начальника свободный стул, уселся на него и объявил:

– А я ведь только что из Госдумы, Павел Андреевич. Как и ожидалось, вместо погибшего Симонова в командировку по России отбыл его заместитель – Варенников. Теперь что касается маршрута его поездки. – Ветров сделал паузу и многозначительно посмотрел на Чернышова.

– Давай рассказывай, не тяни! – поторопил его Павел Чернышов.

– Вот, все-таки не проявляете вы чуткости при общении со своими сотрудниками.

Изобразив озабоченность по этому поводу, Ветров тяжело вздохнул. Павел Чернышов видел, что Артем дурачится. Веселое настроение Ветрова могло свидетельствовать лишь о том, что он узнал нечто важное. Наконец Артем решил, что уже достаточно заинтриговал своего начальника, и объявил:

– Как вам уже известно, Павел Андреевич, думский комитет по экологии последнее время занимается вопросами радиационной безопасности. Вот и в ходе своей инспекционной поездки его бывший председатель собирался посетить объекты хранения и утилизации ядерных отходов, а именно – завод по переработке отработанного ядерного топлива в Северодвинске и аналогичное предприятие в Челябинске. А нынешний исполняющий обязанности председателя думского комитета дополнил этот список еще одним объектом – Арзамасским механосборочным заводом.

– Варенников собирается посетить АМСЗ?! – воскликнул Чернышов. – Единственное в России предприятие по сборке боевых ядерных зарядов!

– Думаю, он уже там, – уточнил Ветров. – У него вся командировка на одну неделю. Значит, в эти выходные он вернется обратно.

Чернышов бросил взгляд на листки с фамилиями и надписью «убийца-ликвидатор», которые все еще держал в руке: «Так вот для чего Бершу потребовалось убрать Симонова! Чтобы его заместитель получил возможность посетить производство ядерного оружия и под прикрытием мандата Государственной думы собрать там интересующие Берша сведения!» Информация Юдина и последнее сообщение Ветрова, как кусочки мозаики, сложились в единую картину. Павел Чернышов поднял взгляд на Ветрова и сказал:

– Теперь понятно, чем «Промэкс» собирается оплатить Багдаду свое эксклюзивное право на реализацию иракской нефти. Ирак упорно стремится к обладанию ядерным оружием. И Берш, судя по всему, взялся добыть для Ирака технологию его производства.

Глава 16

БЕРШ

19.05, суббота, 20.15

– А здесь не опасно? Мы можем говорить? – испуганно спросил Георгий Варенников, кивнув на закрытую дверь ресторанного кабинета.

– Не беспокойтесь, Георгий Яковлевич, – ответил ему Берш с обезоруживающей улыбкой. – О месте нашей встречи, кроме нас двоих, никто не знает, поэтому мы можем говорить совершенно свободно.

Руководитель службы безопасности корпорации немного лукавил. На одном самолете с Варенниковым из Арзамаса летел заместитель Берша – Губанов. Позже в аэропорту «Домодедово» депутата взяли под наблюдение двое сотрудников службы безопасности «Промэкса». И все это время, вплоть до его визита в ресторан «Охотник», где Берш назначил Варенникову встречу, депутат находился под их плотным контролем. Наблюдение велось с целью выявить возможную слежку и дало отрицательный результат. Даже в том случае, если Варенниковым заинтересовалась ФСБ, пускать за ним наружку пока никто не собирался.

– А все эти люди в зале? – задал новый вопрос Варенников.

– Вряд ли кого-то из них заинтересует беседа двух солидных мужчин, разве что ресторанных девочек. Но, как вы понимаете, их интерес несколько иного рода. – Берш вновь улыбнулся. – К тому же здесь отличная звукоизоляция. Обратите внимание, почти не слышно музыки. Следовательно, снаружи никто не сможет услышать, о чем мы здесь говорим.

Про себя Берш подумал, что сидящий напротив него человек имеет слабое представление о возможностях наблюдения. Ему не пришло в голову поинтересоваться наличием узконаправленных микрофонов или миниатюрных радиозакладок, которыми теоретически мог быть напичкан ресторанный кабинет. Но в отличие от депутата бывший сотрудник Службы внешней разведки предусмотрел такую возможность, поэтому в кармане у Берша лежал детектор радиопередающих устройств. При наличии такого устройства прибор начинал часто вибрировать, однако сейчас он находился в полном покое. Поэтому руководитель службы безопасности «Промэкса» был уверен – его беседу с депутатом Госдумы действительно никто не прослушивает.

– Как прошла ваша поездка? Надеюсь, она оказалась не очень утомительной? – участливо поинтересовался Берш.

При этом он подумал, что помощница и секретарша Варенникова – Марина, сопровождавшая депутата в поездке, наверняка скрасила его досуг.

– Спасибо, все хорошо, – не вдаваясь в подробности, ответил Варенников.

– Как вас приняли на заводах? Что показали? С кем из руководителей удалось встретиться?

Несмотря на то что вопросы были заданы во множественном числе, Георгий Варенников догадался, что его собеседника интересует только одно предприятие.

– В Арзамасе нас принял директор завода, а по цехам водил главный инженер. В соответствии с целью командировки нам показали только те цеха, где работают с радиоактивными материалами…

Берш слушал очень внимательно, хотя внешне старался ничем не показывать заинтересованности.

– Ну а люди, какое впечатление произвели на вас работники завода? – спросил он, когда депутат закончил свой рассказ.

– Хорошее впечатление. Грамотные специалисты, – по привычке начал Варенников.

Берш даже едва заметно улыбнулся: «Ты, видно, забыл, что сейчас не на депутатской трибуне». Но постепенно от общих слов Георгий Яковлевич перешел к своим наблюдениям:

– Вы знаете, у меня сложилось впечатление, что руководство завода было несколько напугано приездом депутатской комиссии. А главный инженер уж так старался создать благоприятное впечатление о предприятии, что даже намекнул о возможности организовать заводскую сауну со всем комплексом услуг. Ну вы понимаете?

– Пиво, раки и девочки, – улыбнулся Берш. – Ну и как, согласились?

– Что вы! – возмутился Варенников. – Не забывайте, я же все-таки депутат! К тому же со мной была моя помощница.

– Простите, Георгий Яковлевич. Я просто неудачно пошутил, – поспешно извинился Берш. При необходимости он мог быть очень искренним. – Возможно, на АМСЗ не все в порядке с экологией, раз главный инженер так старался заручиться вашей поддержкой? – высказал он другое предположение.

– Нет, тут другое дело. – Варенников улыбнулся. Из чего Берш сделал вывод, что возмущение депутата оказалось наигранным, а на самом деле он и не думал волноваться. – Дело в том, – продолжал Варенников, – что в начале осени в Нижегородской области пройдут довыборы в областную Думу и главный инженер АМСЗ – один из кандидатов. Его оппоненты публично заявляют, что Арзамасский механосборочный завод представляет угрозу экологической безопасности в регионе. Вот главный инженер и хочет, сославшись на мнение комиссии Государственной думы, доказать, что это не так. Ну и заодно, возможно, рассчитывает на мою поддержку во время предстоящих выборов.

«Цену себе набиваешь. Ах ты незаменимый мой, – мысленно усмехнулся Берш, слушая Варенникова. – Сейчас будет видно, какова тебе цена». Берш достал из внутреннего кармана конверт с фотографиями, сделанными с пленки, привезенной из Арзамаса Губановым, и передал Варенникову:

– Георгий Яковлевич, пожалуйста, взгляните – с кем из этих людей вы встречались на Арзамасском заводе?

Варенников вынул из конверта пачку матовых фотоснимков, и его брови изумленно взлетели вверх:

– Откуда у вас эти фотографии?! Это же руководители завода. Директор – Донской. – Депутат положил на стол фотоснимок седого человека, снятого через стекло автомобиля. – Вот главный инженер – Неверов. – Рядом лег фотоснимок человека, выходящего из «тридцать первой» «Волги». – А это начальник сборочного участка – Гончаров. – Варенников выбрал из пачки снимок мужчины, тоже сфотографированного возле «Волги», только уже «двадцать четвертой». – Но как вы получили эти фотографии?! – Изумлению депутата не было предела.

– Что вы так удивляетесь, Георгий Яковлевич? – задал встречный вопрос Берш. – Я просто попросил своего знакомого сфотографировать работников завода, и вот результат.

– Но ведь Арзамас-29 закрытый город и посторонних туда не пускают?! – продолжал удивляться Варенников.

«Да, но принадлежность к жителям закрытого города устанавливается по штампу прописки в паспорте», – мысленно возразил ему Берш. Не раскрывая, каким образом были сделаны снимки, он сказал:

– Как видите, Георгий Яковлевич, для нас нет неразрешимых проблем. А сейчас, пожалуйста, напрягите свою память и обстоятельно расскажите мне, что вы видели на Арзамасском механосборочном заводе.

Как убедился Берш, на предприятии по сборке ядерных боеприпасов депутат запомнил немного. Но Берш и не возлагал особых надежд на его память. Профессиональный разведчик понимал: для того чтобы добыть с завода собранный там боевой ядерный заряд, потребуется помощь кого-то из руководителей АМСЗ. И Варенников дал отправную точку для предстоящей вербовки – назвал фамилии двух руководителей завода, а также начальника участка сборки ядерных боеприпасов и опознал всех троих на сделанных наблюдателями Губанова фотографиях. Теперь уже Бершу предстояло решить, кого из них выбрать в качестве кандидата для вербовки. Но прежде чем сделать окончательный выбор, Берш отправился на встречу со вторым своим агентом, также побывавшим на Арзамасском механосборочном заводе.

* * *

В проходной московский двор въехал округлый темно-синий джип «Мерседес МL-420». Во дворе оказалось темнее, чем на улице, и водителю пришлось включить фары. Наконец, отыскав нужный ему дом, он поставил машину напротив одного из подъездов и выбрался из нее. Начальник службы безопасности корпорации «Промэкс» Петр Вениаминович Берш предпочитал ездить без охраны. Берш придерживался стойкого убеждения, что телохранители вовсе не являются гарантией безопасности, зато становятся лишними свидетелями при проведении деловых встреч. По дороге к подъезду бывший разведчик профессионально оглянулся по сторонам. Старый московский двор. В таком дворе по соседству могут жить и бизнесмены, и удачливые бандиты, любовницы тех и других, а также опустившиеся люмпены. Здесь, в одном из домов, на деньги корпорации Берш приобрел квартиру, которую использовал для конспиративных встреч с агентурой.

Грохочущий лифт поднял его на пятый этаж, где и располагалась нужная ему квартира. Убедившись, что на площадке, кроме него, больше никого нет, Берш подошел к двери и позвонил. В ответ за дверью раздались легкие шаги, щелкнул замок, и она открылась. С озорной улыбкой на лице Берша приветствовала помощница депутата Варенникова – Марина. На женщине был сиреневый брючный костюм, жакет от которого она сняла, и туфли на высоком каблуке, а длинную шею украшал элегантно повязанный платок ярко-алого цвета. Сквозь полупрозрачную блузку откровенно просвечивал бюстгальтер. «Девочке настолько нравятся игры в шпионов, что для полноты ощущений она даже готова предложить мне себя», – подумал Берш, входя в квартиру. Пряный аромат вечерних духов подтвердил это предположение. «Почему бы и нет, раз она сама этого хочет. Но сначала дело. А то еще, чего доброго, эта кошка забудет и о цели своей командировки».

– Поужинаете со мной, Петр Вениаминович? – беря на себя роль заботливой хозяйки, поинтересовалась Марина.

– Спасибо, если только чуть-чуть. Я не голоден, – ответил женщине Берш.

После ужина в ресторане «Охотник» он совсем не хотел есть, но решил, что его категоричный отказ может обидеть агентессу. Несмотря на специфичность своих обязанностей в службе безопасности корпорации, она прежде всего оставалась женщиной.

Вслед за Мариной Берш прошел в гостиную, где на сервировочном столике уже стояла ваза с фруктами и нераспечатанная бутылка сухого вина. Из кухни доносился запах свежеприготовленной пищи. «И когда она только все это успела? – удивился профессиональный разведчик. – Ведь самолет из Арзамаса прилетел всего несколько часов назад».

– О! Судя по приготовлениям, мы сейчас будем праздновать твой успех, – восторженно заметил Берш, указав на приготовленную бутылку вина.

– Увы, Петр Вениаминович. – Марина развела руками. – Мне не удалось заснять этапы технологической цепочки. При входе в техническую зону приходится проходить два поста контроля. А там установлена аппаратура, фиксирующая любые записывающие устройства.

Берш побледнел: «Обнаружение аппаратуры для скрытной видеозаписи однозначно указывает на факт шпионажа. А когда, как говорится, факт налицо, не поможет даже депутатская неприкосновенность».

– Как же ты выкрутилась? – даже не пытаясь скрыть своего волнения, спросил он.

Марина улыбнулась:

– Я проходила контроль с сумочкой, а там у меня был диктофон. Показала его прапорщику на входе. Он и поверил, что, кроме диктофона, у меня больше ничего нет. Потом попросилась в туалет, там сняла с себя сбрую видеокамеры и тоже засунула в сумочку. Так и прошла. Сумочку правда пришлось оставить при входе в камере хранения.

Берш на секунду задумался:

– В твое отсутствие в ней никто не копался?

– Нет, я оставила незаметную метку. Так что уверена – сумочку без меня не открывали.

– Хорошо, если так.

Берш вовсе не разделял уверенности своей агентессы. Правда, его несколько успокаивало, что аппаратура скрытной видеозаписи, которую имела при себе Марина, была весьма специфической. Разобраться в ее назначении мог только специалист. «Прапорщик с поста технического контроля вряд ли являлся таким специалистом, – сказал себе Берш. – Однако надо учесть допущенную ошибку, чтобы избежать ее в дальнейшем».

– Других осложнений не было? – поинтересовался он.

– Нет, Петр Вениаминович, – воодушевленно ответила Марина. – От нас ничего не скрывали. Показали и участок сборки, и цех демонтажа.

– Цех демонтажа? – переспросил Берш.

– Да. На АМСЗ не только собирают новые ядерные бомбы, но и разбирают старые. Списанные, – уточнила Марина. – Примерно раз в месяц военные привозят на завод подлежащую уничтожению ядерную бомбу, а на заводе ее разбирают.

– Понятно, – задумчиво кивнул головой Берш. Последняя информация имела крайне важное значение. До этого момента бывший разведчик считал, что с Арзамасского механосборочного завода идет только выход ядерных боеприпасов.

– Ваш интерес к выпускаемым изделиям не вызвал у работников завода подозрений? – на всякий случай уточнил Берш.

– Что вы, Петр Вениаминович. – Женщина весело рассмеялась. – Я бы сказала, что между нами и работниками завода установилось полное доверие. Начальник сборочного участка постоянно жаловался на сокращение госзаказа и низкую зарплату. А главный инженер, который водил нас по цехам, тот вообще неоднократно пытался заглянуть мне в вырез блузки. Но это так, к делу не относится.

«Наоборот, – мысленно возразил Берш Марине. – Информация об особенностях поведения кандидатов на вербовку и волнующих их проблемах имеет первостепенное значение».

Глава 17

ЗНАКОМСТВО

20.05, воскресенье, 08.30

Артур Губанов прилетел а Арзамас первым утренним рейсом. В аэропорту его встречал Глеб Заварзин – один из сотрудников службы безопасности корпорации, которых Губанов использовал для наблюдения за работниками Арзамасского механосборочного завода. Из здания аэровокзала Губанов с Заварзиным прошли к машине – подержанной, но достаточно новой вазовской «девятке», которую наблюдатели приобрели сразу после приезда в закрытый город.

– Как обстановка в городе? – спросил Губанов, усаживаясь в машину.

– Никаких проблем, Артур Александрович, – беспечно ответил Заварзин. – Менты несут службу в обычном режиме. Сегодня утром, когда я поехал за вами, меня тормознули на выезде из города. Проверили документы, но, убедившись, что я «местный житель», отпустили. Возле заводской проходной и на трассе тоже все спокойно. Никаких поводов для волнения.

Артур Губанов не разделял беспечности своего подчиненного. Во время проведения сложных и ответственных операций проблемы могут возникнуть в любой момент, даже тогда, когда кажется, что ничто не предвещает беды. Профессиональному разведчику Артуру Губанову все это было хорошо известно.

– С сегодняшнего дня начинаем разработку. Шеф определился с выбором кандидата, – объявил он Заварзину, когда машина выехала с автостоянки перед зданием аэровокзала.

– Да? И кто он? – с интересом спросил Заварзин.

– Начальник участка сборки зарядов Валерий Германович Гончаров – владелец «двадцать четвертой» «Волги», – объяснил задачу Губанов.

Оставшуюся часть пути до закрытого города Глеб Заварзин подробно рассказывал Губанову обо всех передвижениях хозяина «двадцать четвертой» «Волги», который теперь обрел вполне конкретные имя и фамилию. Губанов внимательно слушал своего наблюдателя, решая, как лучше всего использовать эту информацию для разработки кандидата…

На обочине дороги промелькнул указатель «Арзамас-29», через пятьсот метров машина с двумя сотрудниками службы безопасности «Промэкса» проехала мимо милицейского поста. Двое сотрудников дорожной инспекции на этот раз лишь проводили ее равнодушными взглядами. Впрочем, ни Глеб Заварзин, ни Артур Губанов не боялись возможных проверок. Безупречно выполненные паспорта со штампами прописки в Арзамасе-29 позволяли им в любое время пересекать невидимую границу, отделяющую закрытый город от остального мира.

* * *

Лобан – лидер одной из трех криминальных групп Арзамаса-29 – отпил из кружки большой глоток пива и громко икнул. В силу обособленности города-спутника, малочисленности его населения и, главным образом, административных мер, препятствующих въезду в закрытый город беженцам с Кавказа и Средней Азии, кочующим цыганам и прочим мигрантам, преступность в Арзамасе-29 развивалась далеко не теми темпами, как во всех прочих городах России. До сих пор три сформировавшиеся в Арзамасе-29 преступные организации недотягивали до статуса преступного сообщества и именовались в оперативных документах организованными преступными группами. Основным занятием этих групп являлся рэкет и прочие поборы, которыми обложили бандиты мелких предпринимателей и коммерсантов. Встречались среди совершаемых ими преступлений традиционные кражи и грабежи, но они носили скорее случайный, чем организованный характер.

Лобан – здоровый детина с могучими кулаками и высокими залысинами на лбу – возглавлял преступную группу Заводского района. В свое время он и сам числился работником Арзамасского механосборочного завода, когда выступал за заводскую команду боксеров. Когда в начале 90-х годов на предприятии не стало хватать денег на финансирование заводского спортивного общества, Лобан с завода уволился и организовал собственную команду «спортсменов», которая достаточно успешно начала выколачивать деньги из зарождающихся коммерсантов. Позднее команда Лобана трансформировалась в преступную группу, а он – в ее лидера.

Большинство дней у Лобана были похожи друг на друга. Утром, которое у Лобана начиналось не ранее одиннадцати часов, он появлялся в пивном баре «Золотой якорь», где обычно и сидел до закрытия. Иногда, когда бригадиру приходилось выезжать на стрелки, участвовать в разборках и разводить конкурентов, распорядок дня нарушался. Но такое случалось нечасто, так как все территории между группами были давно поделены. Штаб бригады Лобана располагался в том же пивном баре, и бригадир приходил туда как на службу.

За последний час Лобан выпил три пол-литровые кружки пива и закусил их четырьмя обжаренными «немецкими колбасками». В качестве закуски к пиву в баре подавали и вареных раков, но Лобан раков не любил. Их приходилось чистить, а ради нескольких кусочков рачьего мяса Лобану было лень возиться с несъедобными панцирями.

– Эй, Лобан, можно тебя на минуту, – уважительно обратился к бригадиру один из членов его команды рангом пониже.

– Ну? – Лобан неторопливо обернулся к своему бойцу.

– Там два пацана пришли. – Боевик махнул рукой в сторону выхода. – Хотят в нашем районе ларек табачный поставить, вот пришли у тебя разрешения спрашивать.

Сообщение о визите двух коммерсантов, явившихся за разрешением на право торговли, приятно удивило Лобана. Обычно эта публика норовила втихую ставить палатки, и Лобану как бригадиру, отвечающему за территорию, приходилось посылать к коммерсантам своих бойцов с требованием выкупа. И хотя еще ни один из ларечников, торгующих на подконтрольной территории, от выкупа не ушел, необходимость каждый раз доказывать свое право собирать дань злила Лобана. Сейчас же ситуация сложилась совершенно обратная. Коммерсанты сами пришли проситься под «крышу». «Узнали суки, кто здесь хозяин», – с удовлетворением подумал Лобан и спросил у бойца:

– Им известны наши условия?

– Я объяснил. Те, правда, просили немного скинуть. Говорят, у них весь товар – одни сигареты. Оборот маленький.

– Ну ладно, процентов десять можно и скинуть, пока не раскрутятся, – милостиво разрешил Лобан. – Уважим торгашей, раз сами пришли.

– Они еще это, с тобой побазарить просятся, – добавил боевик.

– Просятся – зови, – ответил Лобан и развернулся на стуле в сторону выхода.

Его помощник тут же скрылся и появился через минуту в сопровождении двух крепких неброско одетых парней.

– Вы, что ли, хотите табачный ларек поставить? – спросил у парней Лобан.

– Мы, – ответил тот, что был ростом повыше. – Мы бы еще просили цену немного сбавить, хотя бы на первый месяц, – добавил он.

Лобан отметил, что парни смотрят на него уважительно, но в то же время без всякой робости. И еще бригадир поймал себя на мысли, что торговцам сигаретами совершенно наплевать, снизит он им оброк или нет. Это было довольно странно, но бригадир уже решил для себя, что пойдет навстречу коммерсантам, и сообщил им о согласии снизить на первое время сумму оброка на десять процентов. Коммерсанты восприняли это известие довольно равнодушно. Во всяком случае, бурной радости Лобан не заметил. Бригадир рассчитывал, что, получив разрешение торговать, парни сразу уйдут, однако те уходить не спешили.

– Тут еще такое дело, – вновь обратился к Лобану все тот же коммерсант. – Не хотелось бы, чтобы менты или какие-нибудь хулиганы к нашему ларьку цеплялись. Раз уж мы идем под вашу «крышу»…

Прозвучавшее желание было вполне законным, и бригадир с достоинством кивнул. Парни сразу повеселели. Известие, что в их палатку никто не полезет, вызвало у них гораздо большую радость, чем согласие снизить оброк. Это тоже показалось Лобану подозрительным, но он не стал забивать голову подобными мелочами.

Решив необходимые вопросы, коммерсанты на месте заплатили Лобану оброк за первый месяц, после чего вышли из бара. Пройдя квартал, оба парня свернули за угол. Здесь стояла неброская вазовская «девятка» с местными номерами, за рулем которой сидел Артур Губанов. Губанов подождал, когда оба «коммерсанта» заберутся к нему в машину, после чего коротко приказал:

– Докладывайте.

– Все в порядке, шеф, – ответил Глеб Заварзин, занявший переднее сиденье. Именно он вел весь разговор с Лобаном. – Разрешение получено, можно ставить палатку. Их бригадир пообещал, что ни милиция, ни местная шпана внутрь соваться не будут.

– У самих рэкетиров не возникло подозрений? – спросил Губанов.

– Не думаю, – после недолгих размышлений ответил Глеб. – Мы в точности выполнили ваши инструкции: поторговались за снижение оброка. Их бригадир даже скинул цену на десять процентов, – с усмешкой добавил он.

– Хорошо, – подвел итог Губанов. – Когда будут ставить палатку, держитесь рядом. Прохожие должны запомнить вас как ее хозяев. Все ясно?

– Так точно, шеф, – последовал дружный ответ.

* * *

Из открытых ворот гаража, переоборудованного под автомастерскую, вышел слесарь и, вытирая ветошью промасленные руки, объявил:

– Прокладка прохудилась. Надо менять.

Выслушав приговор, Валерий Германович Гончаров тяжело вздохнул. Свою «двадцать четвертую» «Волгу» Гончаров приобрел двенадцать лет назад и все эти годы тщательно за ней ухаживал, благодаря чему машина, несмотря на свой более чем десятилетний срок эксплуатации, выглядела почти как новая. Однако детали периодически требовали замены. На замену прохудившейся прокладки двигателя требовалась сумма, которой у Гончарова в данный момент не было. Возрастающая год от года цена обслуживания стареющей машины в скором времени вообще грозила стать не по карману ведущему инженеру-конструктору оборонного предприятия.

«Где бы взять деньги на прокладку? – судорожно думал Гончаров. – У жены просить бесполезно. Она и так жалуется, что ей постоянно не хватает денег на продукты. У сына? Нет, у него, по-моему, тоже сейчас дела идут не очень. Да и что это за работа для мужика – торговля на рынке?!» Валерий Германович очень отрицательно относился к занятию сына, из-за чего их отношения уже несколько лет оставались натянутыми. Так и не отыскав возможности занять нужную сумму, Гончаров с надеждой спросил:

– А может, пока герметиком замазать?

– Ну, можно и герметиком, – в раздумье почесав подбородок, ответил автомеханик. – Только ведь это ненадолго. Через год снова прохудится, и тогда уж точно придется менять.

– Ничего, сделай пока герметиком, – с облегчением сказал Гончаров.

Отдалившаяся на целый год перспектива столкнуться с той же проблемой воспринималась уже не так остро.

– Ну как хотите, – заметил автомеханик и вернулся обратно в гараж.

Пока механик занимался «Волгой», к гаражу лихо подкатила вазовская «девятка» с тонированными стеклами. Из машины выбрался молодой мужчина и, заглянув в гараж, громко спросил:

– Эй, командир, клапана не посмотришь? А то что-то стучат.

– Через полчаса подъезжай! – донеслось из гаража.

– Да нет, я лучше здесь подожду, – ответил хозяин «девятки». Потоптавшись на месте, он подошел к Гончарову и сказал: – Здравствуйте. Это вашу машину делают?

– Мою, – не стал скрывать тот.

В первый момент подъехавший на «девятке» мужчина Валерию Германовичу не понравился. «Тоже какой-нибудь коммерсант, – недовольно подумал он. – Только в отличие от Сережки дела у этого, по-моему, идут неплохо». Однако, заговорив с ним, Гончаров постепенно изменил свое мнение. Владелец «девятки» с тонированными стеклами оказался достаточно вежлив. Так, прежде чем задать вопрос, он поздоровался. В одежде он обходился без золотых украшений, непременного атрибута всех удачливых коммерсантов или бандитов, что тоже пришлось по душе Гончарову. Правда, у мужчины имелся при себе мобильный телефон, но он отнюдь не старался непременно продемонстрировать его всем окружающим. И, что особенно понравилось Гончарову, этот мужчина очень уважительно разговаривал со старшим по возрасту.

Вскоре Гончаров и его новый знакомый уже оживленно беседовали. Хозяин «девятки» оказался сотрудником недавно созданной в городе многопрофильной фирмы. Глядя на стоящую в гараже «Волгу», он поинтересовался у Гончарова, дорого ли обходится содержание такой машины. Валерий Германович честно ответил, но при этом поинтересовался, чем вызван вопрос.

– А, это директор наш собирается купить на фирму служебную машину, – охотно начал объяснять тот. – Причем ему хочется солидную, чтобы и приезжающих партнеров можно было встретить, и самому впечатление производить. Вот он и выбрал «Волгу». Сам-то он в машинах не понимает, вот и попросил меня подыскать. Не новую, но чтобы была в хорошем состоянии. Вот как ваша, например. Кстати, не думаете продавать? – Собеседник Валерия Германовича дружелюбно улыбнулся.

– Нет, мне она как родная, – тоже с улыбкой ответил Гончаров. – Двенадцать лет на ней езжу, привык.

– Ну, если вдруг узнаете кого, кто хорошую «Волгу» продает, позвоните. – Собеседник протянул Гончарову визитную карточку, куда от руки приписал номер мобильника.

– Ладно, если узнаю, позвоню, – не стал возражать Валерий Германович и спрятал визитку в карман.

Вскоре автомеханик закончил работу. Валерий Германович смог забрать «Волгу» из гаража. Его новый знакомый тут же загнал на освободившееся место свою машину. Регулировка клапанов оказалась делом недолгим. Автомеханик справился за пятнадцать минут, и хозяин вазовской «девятки», довольный не столько устранением неисправности, сколько разговором с Гончаровым, покинул автомастерскую…

Вернувшись на отремонтированной «Волге» домой, Валерий Гончаров с удивлением обнаружил, что напротив появился табачный киоск. Большей частью для того, чтобы удовлетворить любопытство и заодно купить сигареты, Гончаров подошел к киоску. Молодой парень, сидящий на месте продавца, с полным равнодушием на лице объявил Гончарову, что интересующих его сигарет в наличии нет. Но едва Валерий Германович повернулся к продавцу спиной и пошел прочь, как равнодушие на его лице тут же сменилось крайней заинтересованностью. И до тех пор, пока Гончаров не скрылся за углом своего дома, продавец из табачного киоска внимательно следил за ним.

В тот же вечер Артур Губанов доложил своему шефу, что знакомство с фигурантом разработки состоялось и за ним установлено круглосуточное наблюдение.

Ближе к ночи Губанов на своей машине привез к дому Гончарова двух своих наблюдателей. Войдя в подъезд, они поднялись на этаж, где находилась квартира Гончарова, вскрыли электрораспределительный щит, затем телефонную коробку и установили вовнутрь миниатюрное радиопередающее устройство, снимающее информацию с телефонного провода, ведущего в квартиру Гончаровых. Закончив свою работу, спецы из службы безопасности «Промэкса» аккуратно закрыли коробку и щит, вышли из подъезда и вернулись к поджидавшей их возле дома машине. Губанов передал одному из них портативный радиоприемник, и тот отнес его продавцу табачного киоска. После того как передавший радиоприемник человек вернулся к машине, все трое немедленно уехали.

Глава 18

ОПЕРАТИВНАЯ КОМБИНАЦИЯ

21.05, понедельник, 09.25

– Я тебя часто прошу? – спросил Павел Чернышов и постарался заглянуть в глаза своему собеседнику.

Отказывать, глядя в глаза, гораздо труднее, поэтому собеседник Чернышова не менее старательно отводил взгляд. Перед полковником Чернышовым стояла непростая задача, тем более что начальник оперативно-технического отдела Управления по борьбе с терроризмом, с которым ему приходилось разговаривать, формально был прав. Вот уже в который раз за время их беседы он попытался апеллировать к букве закона.

– Павел, пойми – без санкции я не имею права поставить на прослушивание ни один телефон. Ни один! А ты говоришь о депутате Государственной думы, то есть о человеке, по нашим законам вообще являющемся неприкасаемым!

– Именно потому, что он депутат, ни судья, ни прокурор не дадут мне санкции на проведение в отношении него оперативных мероприятий. А мне необходимо знать, кому он бросится звонить после допроса, – объяснил свою позицию Чернышов.

– Ты не можешь получить санкцию на проведение прослушивания и поэтому пришел ко мне? – Начальник оперативно-технического отдела сам взглянул в глаза Чернышову. – Да ты хотя бы понимаешь, что, если о твоих художествах узнают журналисты, а того паче, депутаты, ты можешь вылететь со службы? И я вместе с тобой.

– Понимаю, – спокойно ответил ему Павел Чернышов. – Поэтому прошу тебя взять на прослушивание только радиотелефон.

С этими словами Чернышов положил на стол начальника оперативно-технического отдела визитную карточку депутата Варенникова с подчеркнутым на ней номером мобильного телефона.

– Ведь слушать эфир – это не противозаконно, – добавил он и подмигнул собеседнику.

– Ох, Павел, когда-нибудь ты доиграешься, – сказал начальник оперативно-технического отдела, забирая со своего стола визитную карточку. – Когда тебе нужно прослушивание?

– Сегодня, с пяти часов вечера. Думаю, все будет ясно уже через два часа. Но вы на всякий случай подержите его на контроле хотя бы до полуночи.

– Ладно, сделаем, – со вздохом ответил начальник оперативно-технического отдела. – Но учти! Чтобы больше я от тебя подобных просьб не слышал.

– А это уж как получится, – широко улыбнулся в ответ Чернышов.

* * *

В шестнадцать тридцать к зданию Государственной думы в Охотном Ряду подъехала «Волга» Управления по борьбе с терроризмом и сразу же затерялась в длинном ряду таких же служебных автомобилей. На переднем сиденье «Волги», рядом с водителем, расположился капитан Ветров. Он не стал покидать машину, а лишь сосредоточил внимание на входных дверях монументального здания Госдумы, откуда должен был появиться интересующий его человек…

Несмотря на загруженность делами, на которую не раз ссылался Варенников во время своей беседы с Ветровым, Георгий Яковлевич вышел из дверей Госдумы сразу после окончания официального рабочего дня. Но по пути к поджидающему Варенникова автомобилю депутат был остановлен капитаном Ветровым.

– Добрый вечер, Георгий Яковлевич, – приветствовал Артем Варенникова. – Заходил к вам на прошлой неделе, но, к сожалению, не застал, так как вы были в командировке. Дело в том, что при расследовании обстоятельств гибели Владимира Борисовича Симонова у полковника Чернышова возник к вам ряд вопросов.

– Как, разве дело не закрыто? – удивился Варенников.

– Закрыто, – поспешил ответить Артем. – Но необходимо кое-что уточнить, поэтому я вынужден просить вас заехать к нам в управление. – В знак извинения за то, что приходится отрывать депутата от важных государственных дел, он даже развел руками. – Уверяю вас, Георгий Яковлевич, это совсем ненадолго. – Видя, что Варенников колеблется, Артем поспешил добавить: – Ведь речь идет о председателе вашего комитета и, как я успел убедиться, большом вашем друге.

Последнее уточнение решило дело.

– Хорошо, показывайте дорогу. Я поеду следом.

– Извините, Георгий Яковлевич, я без машины, – не моргнув глазом, солгал Артем. – Поэтому, если не возражаете, я хотел бы на вашей.

– Что ж, садитесь, – не очень охотно ответил Варенников.

Он распахнул перед Ветровым переднюю дверь своей служебной «Волги», а сам занял место на заднем сиденье. Артем не заставил себя ждать и еще раньше депутата оказался в машине. Через несколько секунд «Волга» развернулась у здания Государственной думы и направилась в сторону Лубянской площади. Вскоре в том же направлении проследовала и машина Управления по борьбе с терроризмом.

Полковник Чернышов принял Варенникова в специально оборудованном для ведения допросов кабинете, расположенном на первом этаже управления. Подобно аналогичным помещениям в полицейских участках США кабинет имел одностороннее зеркало, одновременно являющееся окном в соседний кабинет и позволяющее наблюдать оттуда за ходом допроса. Благодаря этой простой хитрости капитаны Ветров и Муромцев могли видеть, как реагирует Варенников на вопросы Чернышова. А выведенные в соседнее помещение микрофоны позволяли слышать его слова.

– Это не допрос, а всего лишь беседа. Тем не менее я хочу предупредить вас об ответственности за дачу ложных показаний, – объявил Варенникову полковник Чернышов.

Столь официальное начало разговора с офицером ФСБ немало озадачило депутата. Дальше последовали вопросы, которые заставили Варенникова заволноваться. А затем сидящий напротив полковник ФСБ спросил:

– Какую цель вы преследовали, изменив маршрут своей инспекционной поездки?

И Георгий Яковлевич испугался окончательно. Он ощутил тот же страх, что и во время разговора с Ветровым. Но тогда разговор велся в его собственном кабинете, а за дверью находилась находчивая Марина, так вовремя пришедшая ему на помощь. Сейчас кабинет чужой, и без повода беседу уже не прервешь. Вот и приходится отвечать на вопросы человеку, который впился в лицо пристальным взглядом. Чем дольше Варенников отвечал, тем больше хмурилось лицо Чернышова. И тогда Георгий Яковлевич понял: «Ему все известно! И о связи с Бершем, и об истинной цели поездки в Арзамас-29, на предприятие, производящее ядерные боеприпасы, и даже об участии в убийстве шефа – бывшего председателя думского комитета!» В какой-то момент Варенников попытался защититься, воскликнув:

– Но дело о гибели Владимира Борисовича Симонова закрыто! Что же вы копаетесь в прошлом?!

На что сидящий напротив полковник очень спокойно ответил:

– Как вам, наверное, известно, Георгий Яковлевич, многие ошибочно закрытые дела возобновляют по вновь открывшимся обстоятельствам. Сейчас, я думаю, именно такой случай.

– Вы собираетесь возобновить дело?! – опешил Варенников.

– Да, – прямо ответил ему Чернышов. – И уже официально допросить вас.

У Варенникова пересохло в горле, язык стал словно чужой, он не нашелся, что ответить. В мозгу билась только одна ужасная мысль: «Меня собираются допрашивать! В качестве кого – свидетеля или обвиняемого?! Полковник об этом не сказал, но и без всяких слов, уже по одному его лицу видно, к какому варианту он склоняется!»

– Пока я вас не задерживаю. Вот пропуск, – объявил Чернышов, делая ударение на первом слове.

Варенников вздрогнул: «Он собирается меня задержать! Меня – депутата. Но если ФСБ докажет, что я причастен к убийству Симонова, вряд ли коллеги будут отстаивать мою депутатскую неприкосновенность. О боже, как это несправедливо! – мысленно воскликнул Георгий Яковлевич. – Я просто рассказал Бершу о ежедневных поездках Симонова. Откуда мне было знать, что Берш готовит его убийство!».

– Вы свободны, Георгий Яковлевич, – повторил Чернышов, видя, что его собеседник продолжает сидеть на стуле.

– А?! – Варенников резко поднялся и, не попрощавшись, вышел из кабинета.

Едва за депутатом Госдумы закрылась дверь, полковник Чернышов мгновенно поднялся и прошел в соседний кабинет, где его поджидали Ветров и Муромцев.

– Просто класс, Павел Андреевич! – восхитился Ветров. – Здорово вы его напугали! Он чуть в штаны не наложил от страха!

– По моим расчетам, сейчас он должен броситься за помощью к Бершу, – проигнорировав восторженную реплику Ветрова, ответил Чернышов. – Наружку я за ним пустить не могу, он же все-таки депутат. И так еле уговорил ОТО[5] поставить его телефон на прослушивание. Поэтому придется вам самим последить за Георгием Яковлевичем. Но будьте осторожны. Тебя он знает в лицо. – Указательный палец Чернышова уперся в грудь Артема. – А Варенников ни в коем случае не должен заметить наблюдение.

– Не беспокойтесь, Павел Андреевич. Все будет в порядке, – со своей обычной удалью ответил Ветров. – Он сейчас в таком состоянии, что мать родную от страха не узнает. Так что все будет путем.

Хлопнув Олега Муромцева по плечу, Артем подтолкнул его к выходу и вместе с ним вышел из кабинета.

Варенников как раз передавал подписанный Чернышовым пропуск дежурящему на входе прапорщику, когда Управление по борьбе с терроризмом через служебный выход покинули Ветров и Муромцев. Артем привычно занял место за рулем оперативной «шестерки» и, подтолкнув друга локтем в бок, сказал:

– Ну посмотрим – куда сейчас полетит наш голубь.

Через лобовое стекло оперативной машины отлично просматривались центральный вход в новое здание ФСБ и стоящая возле него служебная «Волга» депутата Варенникова.

Глава 19

СРОЧНЫЕ МЕРЫ

21.05, понедельник, 18.10

Сначала Георгий Яковлевич вообще не понимал, куда едет. Он просто велел своему водителю уехать подальше от этого мрачного, наводящего ужас здания. В этот момент здание Федеральной службы безопасности ассоциировалось у него с массовыми репрессиями НКВД 30-х и 40-х годов, а себя он представлял жертвой тех самых репрессий. Но за этими рассуждениями Варенников напрочь забыл о том, что по действующим в те времена законам его собственные деяния квалифицировались бы как терроризм, подрыв обороноспособности страны и шпионаж в пользу иностранного государства. Забыл депутат о том, что окажись он действительно в кабинете следователя НКВД, да еще по подозрению в попытке похищения ядерных секретов, то из такого кабинета он бы вышел только в наручниках и отправился не к своей служебной машине, а в камеру следственного изолятора. Однако человеческое сознание избирательно и при желании может оправдать любые преступления. Поэтому о подобном финале своих действий до разговора с Чернышовым Георгий Яковлевич Варенников совершенно не думал.

Уют салона персональной «Волги» подействовал на депутата успокаивающе. Когда первый страх прошел, Георгий Яковлевич обрел способность размышлять логически и сразу же начал искать способ разрешения опасной ситуации, в которой он оказался. Так ничего и не придумав, Варенников решил посоветоваться с Бершем. «Это из-за него я подвергался унизительному допросу, из-за него мне приходится переживать этот страх! Пусть он и позаботится о том, чтобы мне никогда больше не пришлось видеть ни этого ужасного полковника, ни его людей!» – рассудил Георгий Яковлевич и достал трубку мобильного телефона. Однако, взглянув на спину водителя, Варенников решил, что подобные разговоры не стоит вести при свидетеле, и приказал ехать к ресторану «Охотник».

Возле ресторана он отпустил машину и вошел внутрь. Направляясь к стеклянным дверям, Георгий Яковлевич не заметил, как на стоянку возле ресторана свернула бежевая «шестерка». Между двумя людьми, сидящими в машине, состоялся короткий разговор.

– Как думаешь – он приехал на встречу или просто хочет успокоить расшатавшиеся нервишки? – спросил Артем Ветров у Олега Муромцева.

– Сейчас узнаем, – ответил Олег, выбираясь из машины.

Роли между собой оперативники распределили заранее. Если Варенников покидал машину и направлялся в людное место, следить там за ним предстояло Олегу, Ветров страховал друга, оставаясь в машине.

Улыбающийся метрдотель, одетый под тирольского охотника, с извинениями сообщил новому клиенту, что отдельные кабинеты необходимо заказывать заранее. Георгию Яковлевичу пришлось ограничиться отдельным столиком, рассчитанным на двух человек. Небольшой зал оказался заполнен почти до отказа, поэтому капитану Муромцеву, вошедшему в ресторан вслед за депутатом, отдельного столика не нашлось вовсе, и все тот же метрдотель усадил его за столик, где уже расположилась молодая пара. Олегу это было даже на руку. Так он меньше бросался в глаза. А парень и его девушка были настолько заняты собой, что, казалось, даже не заметили появления еще одного человека.

Усевшись за столик и отогнав жестом появившуюся официантку, Георгий Яковлевич вновь вынул свой телефон и на этот раз уже набрал номер Берша. Тот ответил довольно быстро.

– Слушаю вас, – услышал Варенников его обычный размеренный голос.

– Нам надо встретиться, – не назвав себя, сказал он. – Срочно! Я только что был на допросе, сами знаете где! Они меня подозревают! А полковник, который со мной разговаривал, прямо сказал, что дело о смерти Симонова будет возобновлено. И еще, они интересовались – зачем я ездил на АМСЗ! Вы понимаете, что это значит! Им все известно! Все! Вы понимаете?!

Варенников старался говорить тихо, но по тембру его голоса Берш догадался, что депутат крайне испуган. Причем из его слов следовало, что причины страха вполне обоснованны. Тем не менее Берш постарался успокоить агента:

– Георгий Яковлевич, возьмите себя в руки. В любом случае вам ничего не угрожает, у вас же депутатская неприкосновенность.

– Я только на это и надеюсь, – ответил депутат. – Но раз они собираются возобновить дело…

«Да к черту дело! – чуть не выкрикнул Берш в телефонную трубку, но сумел сдержать себя. – Возобновят, не возобновят – какая теперь разница, если им известны мои планы?! Но как, черт возьми, фээсбэшники узнали про Арзамасский завод?! Пока им доподлинно известно лишь то, что депутат Варенников побывал на АМСЗ, – попытался успокоить Берш самого себя. – И если он сам не расскажет об истинной цели своей командировки, ни Чернышов, ни его коллеги так ничего и не узнают. Но как гарантированно заставить депутата молчать?»

– Георгий Яковлевич, вы взволнованы. – Берш продолжал говорить успокаивающие слова, хотя его мысли работали совсем в ином направлении. – Прежде всего успокойтесь, а потом мы поговорим. Вы где сейчас?

– Там же, где мы встречались в прошлую субботу, – ответил Варенников.

– Отлично. Я к вам приеду. Правда, пока я немного занят, но вы обязательно дождитесь меня.

– Буду ждать, – последовал ответ.

«Обязательно дождитесь», – мысленно повторил Берш. Он уже принял решение.

Не кладя телефонную трубку, Берш коснулся пальцем клавиши отбоя и, услышав гудок, по памяти набрал номер своего самого законспирированного агента.

– Ты мне срочно нужен, – сказал он в трубку, услышав знакомый голос.

– Через пятнадцать минут возле метро, – ответил Шон.

* * *

По иронии судьбы Шон – профессиональный убийца и бывший агент Службы внешней разведки – жил на юго-западе столицы, менее чем в десяти минутах ходьбы от станции метро с аналогичным названием. Из всех заказчиков только руководитель службы безопасности «Промэкса» знал наемного убийцу в лицо. Для всех остальных Шон был фантомом, призраком, наносящим из небытия свои роковые удары. Но для Берша Шон делал исключение, встречаясь с ним лично, что во многом облегчало процедуру получения заказа и не менее сложную процедуру последующей оплаты.

В семь вечера возле метро было достаточно многолюдно, тем не менее Берш сразу заметил среди вечно спешащих пассажиров плотную фигуру Шона в длинном дорогом плаще и модном кепи. Агент тоже заметил приближение своего бывшего куратора и шагнул к подземному переходу, соединяющемуся со станцией метро. Вместе с пассажирами убийца и заказчик спустились под землю. Несмотря на кажущуюся абсурдность данного утверждения, станция метро – почти идеальное место для конспиративной встречи. Профессионалам легко затеряться в толпе пассажиров. Действия наблюдателей, наоборот, затруднены тем, что под землей не работают радиопередающие устройства, а использовать узконаправленные микрофоны невозможно из-за грохота проносящихся поездов. Берш и Шон пропустили первый поезд и, только убедившись, что на платформе не осталось ни одного спустившегося вместе с ними пассажира, подошли друг к другу.

– Будет заказ? – поинтересовался Шон таким тоном, словно речь шла о походе в магазин.

В ответ Берш на секунду сжал веки.

– Кто он? – Убийца-профессионал начал задавать необходимые вопросы.

– Мужчина, пятидесяти шести лет… – Описав приметы Георгия Варенникова, Берш передал Шону конверт с несколькими фотографиями депутата из картотеки своих агентов. – Сейчас он находится в ресторане «Охотник» и ждет человека, который должен прийти к нему на встречу. – Кого именно ждет заказанная жертва, Берш не уточнил. – Скорее всего он сидит за отдельным столиком. Может часто смотреть на часы и на входную дверь. Заметно волнуется…

Берш замолчал, пытаясь вспомнить дополнительные приметы, по которым убийца мог бы опознать заказанную жертву, но Шон остановил его:

– Спасибо, этого вполне достаточно. Как долго он там пробудет?

– Не знаю, – честно ответил Берш. – Возможно, час или два, но не больше.

– Это сложно, – задумчиво произнес наемный убийца.

– Я понимаю. Иначе я бы к тебе не обращался.

Шон понял, что его последняя реплика оказалась бессмысленной, и задал последний вопрос:

– Сколько?

– Двадцать. Двадцать пять, – поправился Берш, заметив, что агент не спешит соглашаться.

– Хорошо, – наконец ответил Шон.

Как раз в этот момент к платформе подошел новый поезд. Не попрощавшись с заказчиком, убийца вошел в вагон, двери закрылись, и поезд унес его в черноту туннеля.

Глава 20

УПРЕЖДАЮЩИЕ ДЕЙСТВИЯ

21.05, понедельник, 19.30

Откинувшись на спинку водительского сиденья, Артем Ветров наблюдал за дверями ресторана, где пятьдесят минут назад скрылись депутат Варенников и друг и напарник Ветрова – Олег Муромцев. У Артема имелась при себе миниатюрная рация, точно такую же унес с собой Олег Муромцев. Судя по тому, что рация до сих пор молчала, ничего интересного за эти пятьдесят минут в ресторане не произошло. Но оперативная работа научила Артема терпению, и в конце концов его ожидание было вознаграждено.

В первый момент Ветров решил, что его вызывает Муромцев. Но, поднеся к уху рацию, Артем услышал лишь слабое шипение эфира. Только тогда он сообразил, что вызов идет от радиостанции, установленной в машине.

– Слушаю! Прием! – запутавшись в вариантах ответа, сказал Ветров, торопливо сорвав микрофон с передней панели радиостанции.

– Все в цвет, – донесся из эфира голос полковника Чернышова. – Из ОТО сообщили: около получаса назад Варенников позвонил на телефон, установленный в офисе «Промэкса». Судя по записи телефонного разговора, разговаривал с Бершем. Они договорились о встрече, так что в скором времени ждите гостей.

– Понятно, Павел Андреевич! – радостно воскликнул Ветров. – Олег внутри ведет наблюдение. Как только здесь появится Берш, я ему сообщу.

– Надеюсь на вас, – ответил Чернышов и отключился.

Еще с большим воодушевлением Артем уставился на входные двери, процеживая внимательным взглядом всех входящих в ресторан посетителей. Но человек в длинном плаще и модном кепи не имел ничего общего с руководителем службы безопасности «Промэкса», поэтому его появление Ветров оставил без внимания…

…Войдя в обеденный зал ресторана «Охотник», Шон быстро осмотрелся по сторонам, фиксируя в памяти столики с одиноко сидящими мужчинами.

– Желаете перекусить? – Рядом возник нарядно одетый метрдотель в тирольской шляпе со вставленным в нее фазаньим пером.

– И выпить, – улыбнулся в ответ Шон и уставился в лицо метрдотеля взглядом слегка подгулявшего человека.

– Прошу за мной.

Метрдотель повернулся к новому посетителю спиной и пошел между столиков, отыскивая свободное место. Шон двинулся за ним. По пути он успел отметить, что во всем обеденном зале за отдельными столиками сидят только семь мужчин. Троих убийца отмел сразу. Эти люди никого не ждали, они зашли в ресторан с единственным намерением перекусить и, возможно, снять одну из ресторанных проституток, которых в зале было с избытком. Еще двое не подходили по возрасту, так как были явно моложе пятидесяти шести лет. Шона заинтересовали оставшиеся два человека.

– Пожалуйста, сюда. – Метрдотель указал Шону на свободное место за длинным, рассчитанным на шесть персон столом.

– Спасибо. – Шон энергично кивнул, опускаясь на предложенный стул.

Соседи: трое мужчин и женщина – Шона не интересовали, и он сосредоточил свое внимание на людях, которые равновероятно могли оказаться заказанной ему жертвой: «Обоим за пятьдесят, седые виски, цвет глаз на таком расстоянии не определить. Пока они сидят, рост тоже не поддается вычислению. Один действительно смотрит то на часы, то на вход в обеденный зал. Значит, кого-то ждет. Но вот волнуется ли он? Вряд ли. На лице лишь легкое раздражение из-за опаздывающей подруги или приятеля. Второй… Пьет много минеральной воды. Волнуется или просто мается с похмелья? Заказ еще не сделал, или его уже успели унести. Интересно – сколько он здесь пробыл? Вытер с лица пот и протер руки. Обильное потоотделение – признак волнения. Ага, взглянул-таки на часы. Он? Похоже, но ошибиться в выборе объекта нельзя. Теперь приметы. Овал лица, форма лба, разрез глаз, крылья носа – совпадают. Дальше, губы, подбородок… Опять посмотрел на часы, закусил губу. Точно волнуется! А губы и подбородок как на фотоснимках. Это он», – закончил свой анализ убийца. Теперь предстояло определить способ ликвидации. Собственно, сам способ убийства Шон определил заранее. В его кармане лежало несколько гранул яда, вызывающего остановку сердца. Убийца думал лишь о том, как заставить жертву проглотить одну из них. Но он был профессионалом, и вскоре такой способ был найден. Шон отодвинул стул и встал из-за стола.

За спиной Варенникова, за два столика от него, находился третий, где расположились двое мужчин и одна женщина. Пока ее спутники вели оживленную беседу между собой, дама откровенно скучала. К ее столику и направился Шон.

– Разрешите пригласить вас на танец? Если, конечно, ваши кавалеры не возражают? – поинтересовался Шон, галантно склонив перед женщиной голову.

– Да чего там. – Один из беседующих мужчин сделал широкий жест и, обратившись к своей спутнице, добавил: – Развлекись, если хочешь.

Изобразив некую растерянность на лице, женщина пожала плечами, но все же оперлась на поданную Шоном руку и встала из-за стола.

В свое время Шон прошел специальную подготовку по классу бальных танцев, поэтому отлично танцевал вальс, танго и несколько наиболее распространенных латиноамериканских танцев. «Агенту-ликвидатору» приходится многое уметь в своей профессии. Правда, звучащая в ресторане музыка больше соответствовала танцам современной молодежи, которые Шон считал обычным кривлянием и никогда в них не практиковался. Но выработанное на занятиях по бальным танцам чувство ритма не подвело его и сейчас, да и партнерша оказалась не особенно искусной танцовщицей. Во всяком случае, женщина получила от танца с ним истинное удовольствие. На обратном пути к своему столику партнерша Шона сознательно прижалась к нему бедром и вполне откровенно заглянула в глаза. «Профессионалка или обыкновенная неудовлетворенная самка?» – отстраненно подумал убийца. В данный момент его меньше всего занимала откровенно предлагающая себя женщина. Шон считал шаги, оставшиеся до столика намеченной жертвы…

«Я похож на Шарапова из кинофильма «Место встречи изменить нельзя», – подумал о себе Олег Муромцев, поедая из вазочки заказанное мороженое и запивая его кофе из миниатюрной чашки. Поставив чашечку на такое же крохотное блюдце, Олег в очередной раз бросил взгляд на Георгия Варенникова. Если постоянно мозолить глазами объект наблюдения, то даже неискушенный в тонкостях слежки человек в конце концов почувствует на себе посторонний взгляд. Поэтому капитан Муромцев лишь иногда смотрел на самого депутата, а в остальное время контролировал обстановку вокруг его столика. Судя по поведению Варенникова, он явно кого-то ждал. Олег Муромцев определил это практически сразу, как только вошел вслед за ним в ресторан. Оказавшись за столиком, Варенников первым делом позвонил кому-то по мобильнику и даже прогнал появившуюся в этот момент официантку. Потом он все же сделал заказ, но попросил лишь пару салатов, графинчик с водкой и бутылку минеральной воды. Первую бутылку минералки Варенников выпил практически сразу, и официантка еще дважды заменяла бутылки. Вот и сейчас, когда Муромцев взглянул на депутата, тот как раз наполнил водой широкий фужер и в один прием почти полностью осушил его. Потом депутата на какое-то мгновение закрыла пара, возвращающаяся после танца за столик. Олег видел эту пару во время танца и невольно залюбовался поразительной грацией и чувством ритма мужчины. Несмотря на то что мужчине уже было за сорок, он двигался очень легко, чего нельзя было сказать о его более молодой партнерше. Мужчина проводил женщину за столик и направился к бару. Когда он проходил мимо столика Варенникова, Георгий Яковлевич снова наполнил минеральной водой свой опустевший фужер. «Как только в него столько влезает?» – усмехнулся про себя Олег Муромцев…

Когда до столика депутата осталось ровно два шага, Шон обнял партнершу левой рукой за талию и слегка придвинул к себе. Женщина охотно подалась навстречу, и Шон ощутил плотный жар женского бедра. Точно выдерживая ритм, он повернулся к ней вполоборота и собственным телом и телом партнерши закрыл от случайного взгляда свою правую руку. Рука скользнула в карман пиджака, и ловкие пальцы ухватили крохотную гранулу яда. Когда Шон доставал из кармана руку, его средний и указательный пальцы сжимали смерть. Со следующим шагом танцоры поравнялись со столиком будущей жертвы. Мужчина за столиком не смотрел в их сторону. Он только что осушил бокал минеральной воды и сейчас ковырял вилкой рыбное ассорти. Шон шепнул на ухо женщине очередной комплимент, та улыбнулась и закатила глаза к потолку. В этот момент он сделал неуловимое движение рукой, и полсекунды спустя крохотная белая крупинка растворилась в оставшейся на донышке лужице минеральной воды. Сделавший свою работу убийца этого уже не увидел, так как вновь шептал пустые комплименты на ухо партнерше.

Женщина с надеждой взглянула на Шона, когда он усаживал ее обратно за столик. Но тот проигнорировал ее полный невысказанного желания взгляд. Расставшись со своей танцевальной партнершей, Шон расплатился и направился к бару. Вновь проходя мимо столика депутата, он увидел, как тот опять наливает в бокал минеральную воду. «Самое время», – мысленно сказал убийца. В баре Шон купил бутылку джина, вместе с которой и вышел из ресторана, за свой столик он уже не вернулся. Пересекая обеденный зал, он успел заметить, что бокал, который наполнял заказанный ему мужчина, вновь опустел. «Ну вот, дело сделано», – сказал себе убийца. Задерживаться в ресторане, чтобы понаблюдать, как будет умирать обреченный человек, не имело смысла. Шону было доподлинно известно, как действует его яд. Как только он всосется в слизистую оболочку рта или в стенки желудка, по центральной нервной системе пройдет импульс, тормозящий работу сердца. С каждой минутой число сердечных сокращений начнет уменьшаться, пока не прекратится совсем.

Выйдя на улицу, Шон вынул мобильник и набрал номер Берша.

– Работа выполнена, – объявил он. – Позаботься о моем гонораре.

– Он мертв?! – не сдержался Берш.

– Да, но узнает об этом через две или три минуты.

Успешно проведенная ликвидация подняла настроение, и убийца позволил себе пошутить. Закончив разговор с Бершем, Шон шагнул к краю тротуара и вскинул руку в повелительном жесте. Возле него тут же остановился частник, и Шон проворно забрался в машину. Оказаться в числе свидетелей внезапной смерти посетителя ресторана «Охотник» совсем не входило в его планы…

К столику Варенникова подошла официантка. «Наверное, забрать третью пустую бутылку и принести ему новую», – с усмешкой подумал Олег Муромцев, наблюдая за девушкой. Однако депутат никак не среагировал на появление официантки. В первый момент Муромцеву показалось, что тот просто заснул, так как он сидел на стуле, опустив голову на грудь. И только когда официантка истерически закричала и выронила из рук поднос, капитан Муромцев понял, что происходит с Георгием Яковлевичем на самом деле…

«Ну вот и все. Теперь никто не сможет рассказать фээсбэшникам о моем интересе к Арзамасскому механосборочному заводу, – подумал Берш, возвращая на рычаг телефонную трубку. – Варенников мертв, да и у полковника Чернышова после смерти депутата Госдумы возникнут бо-ольшие проблемы… Но ведь Варенников был на заводе не один! – внезапно подумал он. Новая мысль разом перечеркнула благодушное настроение руководителя службы безопасности корпорации. – Вместе с депутатом производство ядерного оружия осматривала и его постоянная помощница Марина! Сообразительная девочка, которая ничего не упускает из виду и многое умеет. – Берш вспомнил горячие и страстные губы Марины. Вспомнил, как она нежно скользила пальчиками по его телу, расстегивая на нем одежду. Впечатления от недавней встречи с агентессой были еще настолько живы, что, стоило Бершу закрыть глаза, как он видел разложенный диван на конспиративной квартире, а на нем два переплетенных в любовной неге обнаженных тела: свое и Марины. – Девочка показала высший класс, не многие профессиональные жрицы любви на такое способны. С ее стараниями и способностями она могла бы далеко пойти… О чем я думаю?! – оборвал себя Берш. – Какое значение сейчас имеют ее способности и то, что она мне понравилась как женщина?! Она свидетель! И фээсбэшникам не составит труда выяснить, с кем летал в свою последнюю командировку Варенников, выяснить и задать Марине те вопросы, которые они не успели задать депутату!»

В своей практике Бершу не раз приходилось отдавать приказы о зачистке, когда в жертву приносились не только агенты, но и кадровые сотрудники. Некоторых из них Берш знал только по рапортам, с другими был связан служебными, а зачастую и дружескими отношениями. Однако это не влияло на принятие правильного, с его точки зрения, решения. Вот и на этот раз профессиональный разведчик колебался недолго. «Девочке так нравилась роль секретного агента, придется ей сыграть эту роль до конца», – Берш уже вновь снимал телефонную трубку…

– Ну? – новый собеседник Берша не был мастером слова. Гораздо лучше, чем с языком, он управлялся с выкидным ножом или кастетом. Узнав, с кем разговаривает, он ткнул кулаком в бок кореша, вместе с которым сидел за стойкой ночного бара, и, прикрыв ладонью микрофон мобильника, прошептал: – Папа звонит.

После этих слов оба типа с дегенеративными рожами, но модно бритыми затылками слезли с высоких табуретов и отошли в дальний угол бара, где их разговор никто не мог подслушать.

– Слышь, Папе надо одну бабу кончить, – сообщил обладатель мобильного телефона напарнику. – А перед этим… ее, – он выразительно вильнул тазом, – чтобы было похоже, будто это случайно вышло. Пять штук обещал за это.

– А баба-то хоть красивая? – оскалился напарник.

– Папа говорит, высший класс.

– А чо, тогда можно и трахнуть. – Ухмылка на лице напарника стала еще шире. – Только где?

– Папа говорит, она сама к нам приедет. Просит назвать адрес.

– Может, в угловом. Там в подвале постоянно телок дерут.

– Ништяк! Дом на ремонте, всех жильцов выселили, никто не увидит.

Выразив одобрение, обладатель трубки назвал Бершу адрес.

– Только это, как же мы ее узнаем? – озадачился он.

– На женщине будет брючный костюм и красный шейный платок, – объяснил Берш.

После этого он перезвонил по домашнему телефону Марины и, попросив ее приехать, повторил ей только что услышанный адрес.

– У меня будет к тебе личная просьба, Мариночка. Ты не могла бы надеть тот сиреневый брючный костюм, в котором была прошлый раз, и свой алый платок? Это специально для меня, – уточнил Берш с искренней теплотой в голосе.

– Конечно, Петр Вениаминович, – обрадованно ответила Марина. По ее мнению, личная просьба шефа указывала на то, что их отношения вышли из разряда формальных. – Я все сделаю, как вы хотите, – добавила она перед тем, как повесить трубку.

«Это очень хорошо, что ты такая послушная», – мысленно отметил Берш. Исполнительность агентессы избавляла его от необходимости перезванивать этой паре, которых Берш считал тупыми, отвратительными людьми, лишенными какого бы то ни было воображения и годными, по его мнению, лишь для выполнения разовой работы. При общении с такими агентами профессиональный разведчик постоянно испытывал брезгливость и всегда старался свести это общение к минимуму.

Глава 21

ВЕТРОВ: «СПАСИТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ»

22.05, вторник, 10.00

Когда Олег Муромцев понес начальнику свой рапорт о вчерашних событиях в ресторане «Охотник», я пошел вместе с ним для моральной поддержки. Олег вбил себе в голову, что смерть депутата Варенникова произошла целиком по его вине, так как он наблюдал за депутатом и, следовательно, просто обязан был защитить его от убийцы. То, что несчастный депутат умер в результате происков подосланного Бершем убийцы, было уже второй мыслью, занозой, засевшей в голове моего друга. Так уж Олег устроен. Он очень критичен к себе, и, какая бы неприятность ни произошла, он прежде всего будет винить самого себя.

Постучавшись, мы вошли в кабинет Чернышова. Он лишь хмуро взглянул на нас и молча принял у Олега его рапорт. Что ж, прошедшая ночь, как и всем нам, не добавила Чернышову настроения. Хотя выглядел он все-таки лучше, чем в тот момент, когда приехал в ресторан «Охотник». Вчера вечером на Павла Андреевича было просто жалко смотреть…

В мрачной задумчивости расхаживал он по опустевшему залу. Всех посетителей и обслуживающий персонал мы попросили перейти в вестибюль, где с ними работали следователи из нашего управления. Но какая при таком скоплении народа может быть работа? Следователи просто переписали фамилии, телефоны и домашние адреса посетителей, оказавшихся в «Охотнике» в момент смерти Варенникова. Когда я вернулся в обеденный зал, там находились только полковник Чернышов, судмедэксперт Мирский да труп самого Георгия Яковлевича Варенникова. Судя по положению трупа, все так же сидящего на стуле, его поза после осмотра медицинским экспертом практически не изменилась.

– М-да, – произнес Мирский, отойдя от тела покойного. – Ну что я могу сказать, Павел Андреевич. Никаких внешних повреждений на трупе нет. То есть я могу сказать определенно, в покойного никто не стрелял, его не душили, не били по голове дубинкой или кастетом, не кололи ни ножом, ни шилом.

– От чего же тогда он умер? – остановившись посреди пустого зала, спросил Чернышов.

– Определенно это можно будет сказать только после вскрытия.

– Необходимо сделать вскрытие как можно быстрее.

– Увы. – Мирский развел руками. – Не раньше чем через двенадцать часов. Пока кровь в сосудах не свернется.

– Ясно, – тяжело вздохнул Чернышов. Он отвернулся от эксперта и заметил меня. – Где Олег?

– На улице, перед входом. Попросил у меня сигареты. Одну уже изжевал, сейчас дожевывает вторую, – ответил я Чернышову.

Олег Муромцев не курит, и то, что он тем не менее попросил у меня сигареты, свидетельствовало об огромном волнении.

– Позови его, – обратился ко мне Чернышов.

Я послушно вышел на улицу и вскоре вернулся в зал вместе с Олегом. Не знаю, как выглядит человек, только что переживший бомбежку или артобстрел. Но, по-моему, Олег сейчас выглядел не лучше. У него мелко дрожали руки, а под глазами залегли темные круги.

– Его убили, Павел Андреевич? – Олег слегка кивнул головой на прикрытый простыней труп.

– Мирский считает, что нет, – ответил ему Павел Чернышов. – Во всяком случае, на теле он не обнаружил внешних повреждений.

– Но ведь Берш так и не приехал. Значит, он знал, что Варенников умрет. Знал наверняка! Значит, это было убийство.

Что ж, по-своему, Олег прав. Берш мог не приехать в ресторан только в одном случае – он заранее был уверен, что человек, который просил его о встрече, вскоре умрет.

– Олег, если это было убийство, значит, здесь должен был появиться убийца. А ведь ты сам говорил, что к Варенникову никто не подходил, – возразил Чернышов.

– Никто, Павел Андреевич! Я все время следил за ним! Он ни с кем не разговаривал, и к его столику никто не подходил, кроме официантки.

– А может, это она? – высказал я шальное предположение. – Сыпанула яд ему в пищу или в выпивку, и все дела.

– Гм, нет, – отрицательно кивнул Чернышов. – Девушка работает в ресторане уже третий год, характеризуется положительно, ни в каком криминале ранее замечена не была. С чего бы ей травить клиента.

– Да это я просто рассуждаю вслух. Ядом обычно женщины пользуются… Вот я и предположил.

– Да с чего ты вообще взял, что его отравили?! – повысил голос Чернышов.

– Да я же говорю – вслух рассуждаю, – ответил я и поспешил спрятаться за спину Олега Муромцева.

От дальнейшего проявления начальственного гнева меня спасло появление главы следственной бригады, который объявил Чернышову, что все свидетели переписаны и отпущены по домам. На этом начальник дежурной следственной бригады считал свою миссию выполненной, и вскоре вся бригада отправилась обратно в управление. Примерно через четверть часа подъехала машина из морга судебной медицины. Двое дюжих санитаров завернули тело депутата в черный пластиковый мешок и вынесли из ресторана. Мирский уехал вместе с санитарами на их машине. Последней покинула опустевший ресторан наша оперативная группа…

Не успел наш начальник дочитать до конца рапорт Олега, как на столе зазвонил телефон. Чернышов снял трубку, долго слушал молча, потом задал несколько уточняющих вопросов и, наконец закончив разговор, положил трубку на место. Его следующее действие даже нас, знавших начальника не первый год, и то заставило удивиться. Чернышов опять взял в руки рапорт Олега и одним движением разорвал его.

– Вскрытие показало, что Варенников умер в результате остановки сердца. Следов яда в его организме не обнаружено, – объявил он нам результат медицинской экспертизы и, взглянув на Олега, добавил: – Нашего депутата никто не убивал, он умер сам, поэтому ты ни в чем не виноват. И этот рапорт, – Чернышов указал на две половинки разорванного листа, – придется переписать.

– Ясно, Павел Андреевич. Перепишу.

Олег старался сдержать эмоции, но я-то видел, что его настроение заметно улучшилось. Пока я наблюдал за реакцией моего друга, Чернышов перевел взгляд на меня и приказал:

– А ты сейчас съезди в морг и привези заключение о причине смерти Варенникова.

В морг – так в морг. Для того чтобы снять камень с души друга, я готов отправиться куда угодно.

Глава 22

ВЕТРОВ: «СЕРДЕЧНАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ»

22.05, вторник, 11.50

Приехав в морг, я отправился разыскивать Дениса Валерьяновича Мирского, который, по моим представлениям, должен был делать вскрытие покойного депутата Варенникова. Мирского я не нашел, зато около одного из кабинетов столкнулся с молодым парнем, который оказался опером-стажером Карачаровского РОВД. Милицейский лейтенантик, как и я, тоже приехал в морг за заключением экспертизы и сейчас ждал ее результатов.

Расставшись с лейтенантом, я продолжил свои поиски и в конце концов выяснил, что Денис Валерьянович еще в восемь утра сдал свое дежурство другому эксперту-патологоанатому. Именно этот ранее незнакомый мне эксперт, оказавшийся молодым мужиком примерно моего возраста, и провел вскрытие, на основании которого вынес заключение о причине смерти Георгия Яковлевича Варенникова.

– И стоило тебе ехать ради этой пустой бумажки, – заметил патологоанатом, передав мне заполненный бланк судебно-медицинской экспертизы.

В словах эксперта отчетливо прозвучала ирония, и я позволил себе поинтересоваться:

– Почему же пустой?

– А на хрена тебе заключение, где причина смерти не установлена? – задал он мне встречный вопрос.

– То есть как это не установлена? – удивился я. – Вы же здесь сами написали: «Сердечно-сосудистая недостаточность».

– А было бы лучше, если бы я написал, что мужик умер в результате вскрытия? – ехидно ухмыльнулся эксперт. – Что, не догоняешь? – Очевидно, у меня было такое лицо, что эксперт просто не мог не задать свой последний вопрос. – Ладно, пойдем со мной.

Повернувшись ко мне спиной, он пошел куда-то в глубь морга по пустому коридору. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Причем последовать вопреки своему желанию! Так как я помнил, что этот коридор заканчивается помещением, где хранятся доставляемые в морг трупы. Не так давно Мирский уже устроил для меня «экскурсию», повторять ее у меня не было никакого настроения. Тем не менее я мужественно собрал свою волю в кулак и вслед за экспертом вошел в зал, который, собственно, и являлся настоящим моргом. Патологоанатом остановился возле одной из каталок и откинул клеенку с распростертого на ней обнаженного женского тела.

– Вот, смотри сюда, – произнес эксперт. – Здесь причина смерти понятна. Множественные ушибы, черепно-мозговая травма плюс удушение. А в твоем случае…

Дальше эксперта я уже не слышал, потому что во все глаза смотрел на лежащую передо мной женщину. Несмотря на обезображенное ссадинами и царапинами лицо, я узнал «строгую учительницу», помощницу депутата Варенникова – Марину.

– Когда это случилось? – проглотив подступивший к горлу комок, спросил я.

Эксперт не сразу понял, что я хочу у него узнать, но, когда сообразил, сказал:

– Тело привезли сегодня утром. А убили ее, судя по всему, вчера вечером. Точнее сказать не могу.

– Ее что, били?

– И не только били, – ответил эксперт. – Женщину сначала изнасиловали, мазки выявили следы спермы двух человек. Очевидно, женщина сопротивлялась, у нее под ногтями частицы кожи насильников. Ее сопротивление озлобило их, и они начали ее избивать. Сломали четыре ребра, проломили череп и в довершение задушили ее же собственным шейным платком.

– Кто ведет это дело? – быстро спросил я.

– Карачаровское РОВД. Да ты, кстати, мог видеть их парня. Он где-то здесь бродит.

– Мне надо с ним срочно поговорить, – пробормотал я и, развернувшись, бросился обратно по коридору.

Лейтенант из Карачаровского отделения милиции стоял на том же месте, где мы расстались.

– Ты ведешь дело об убийстве женщины, тело которой доставили сегодня утром? – налетев на лейтенанта, спросил я у него.

– Ну, и я тоже, – растерянно ответил мне лейтенант.

– Что известно по делу?!

Высокий темп моих вопросов не давал лейтенанту опомниться, поэтому он отвечал вполне искренне:

– Да пока еще ничего не известно. Тело женщины было обнаружено сегодня утром в подвале одного из домов Саратовского проезда.

– Так вы что, даже не установили ее личность?! – выкрикнул я.

– При ней не было документов, – еще более растерявшись, выговорил лейтенант. – И никто из опрошенных свидетелей раньше эту женщину никогда не видел.

– Эту женщину зовут Марина, фамилию я, к сожалению, не знаю. Она была помощницей депутата Государственной думы, который скончался вчера вечером от сердечного приступа, – объяснил я лейтенанту и быстро спросил: – У вас есть какие-нибудь версии, кто мог ее убить?

– Какие-нибудь хулиганы? – скорее вопросительно, чем утвердительно ответил он. – В этом месяце у нас в районе это уже третий такой случай. Только в двух предыдущих жертв изнасилования не убивали.

Мне все стало понятно. Милицейский стажер скорее всего даже не слышал такого термина, как «зачистка». Но я уже не сомневался, что столкнулся с целенаправленной «зачисткой» свидетелей. Я еще мог допустить, что Варенников умер сам по себе. Но чтобы в один вечер с ним, став случайной жертвой насильников, погибла и его помощница Марина? Таких совпадений просто не бывает. За обеими этими смертями мог стоять только один человек – Берш! И если убийство Марины он поручил обыкновенным уличным бандитам, то для ликвидации Варенникова, безусловно, нанял своего киллера-чистодела. Вот почему Олег в ресторане ничего не заметил. Матерый убийца обвел моего друга вокруг пальца. Понемногу до меня начал доходить и смысл слов патологоанатома о неустановленной причине смерти. Окончательное разъяснение этого вопроса я получил уже в кабинете судмедэксперта.

– Короче, так, – начал патологоанатом свое объяснение. – Поступает к нам труп, а от чего человек умер – непонятно. Но заключение-то все равно давать надо. Вот мы и пишем: «Сердечно-сосудистая недостаточность».

– А почему? – наивно спросил я.

– Да потому что сердечно-сосудистая система – материя тонкая. Какой-нибудь кровеносный сосуд спазмом перехватило, или сердце неожиданно остановилось, и все – большой привет. А во время вскрытия уже все в норме, то есть мышцы расслаблены, просветы в сосудах открыты, сердце, как и положено, уже не бьется. А почему спазм, отчего сердце остановилось – кто знает, – развел руками эксперт.

– Значит, если совершенно здоровый человек вдруг ни с того ни с сего неожиданно умрет, у него как причина смерти будет записано «сердечно-сосудистая недостаточность»? – уточнил я.

– Точно, – ответил судмедэксперт.

* * *

Когда я появился в нашем кабинете, Олег сидел за столом и что-то строчил на листе бумаги.

– Переписал рапорт? – поинтересовался я.

– Дописываю, – ответил он.

Я подошел к его столу, забрал у Олега ручку, а лежащий перед ним листок отодвинул в сторону.

– Олег, я только что из морга. Там два трупа: Варенникова и его помощницы Марины. Вчера вечером женщину затащили в подвал выселенного дома двое каких-то подонков, там изнасиловали, а затем избили и задушили. Теперь самое главное! Острая сердечная недостаточность, как записано в заключении о смерти Варенникова, на самом деле полная туфта! Эксперты ставят такой диагноз, когда не могут установить точную причину смерти. Ты понимаешь, о чем я?

– Две смерти в одно и то же время… – повторяя мои мысли, произнес Олег Муромцев. – «Зачистка» свидетелей?

– Несомненно. Расследованием убийства Марины занимаются ребята из Карачаровского РОВД. А наша задача – вычислить убийцу Варенникова. Его мог убить только тот самый киллер-чистодел, не оставляющий следов. Рискну предположить, что он все же отравил Варенникова и воспользовался для этого ядом, полностью разлагающимся в организме жертвы.

– Артем, но я все время наблюдал за Варенниковым. К его столику никто не подходил, – повторил Олег то, что уже не раз говорил Чернышову.

– Пусть так. Но ведь депутат сидел не в пустом зале. Вокруг были люди. Они вставали со своих мест, выходили танцевать. Наверняка кто-то из них проходил рядом с его столиком.

– Возможно, – уклончиво ответил Олег.

Теперь в его голосе уже не было той категоричности, с которой он ранее отрицал присутствие рядом с депутатом посторонних людей.

– Так, теперь постарайся вспомнить, кто из этих людей привлек твое внимание, – продолжил я свою мысль. – Не важно, чем! Просто у человека была какая-то особенность, и она бросилась тебе в глаза.

Олег сдвинул брови и несколько секунд сидел в таком положении, после чего сказал:

– Там был один мужчина, уже не молодой. Он очень хорошо танцевал.

– Отлично, – подбодрил я Олега. – Немолодой мужчина, который хорошо танцевал. Он сидел где-то рядом с Варенниковым.

– Нет, – немного подумав, ответил мой друг. – Это его танцевальная партнерша сидела за три столика от Варенникова.

– Ага, значит, этот мужчина пригласил на танец женщину, которая сидела рядом с депутатом? – уточнил я. – Она что, хорошо танцевала?

– Н-нет. – Олег отрицательно покачал головой. – Скорее наоборот.

– Была хороша собой? – тут же спросил я.

– Да, пожалуй, тоже нет, – задумчиво произнес Олег. – Гм, а тогда в ресторане мне не показалось странным, что он ее пригласил.

– Сколько раз этот мужчина проходил мимо столика Варенникова? – задал я очередной вопрос.

– Три. Первый раз, когда пошел приглашать свою партнершу. Затем, когда провожал ее на место и когда возвращался.

– Куда он потом направился?

– Он пошел к бару. Там купил какую-то бутылку, а затем… – Олег еще раз напряг свою память. – Нет, больше я его не видел.

– То есть, когда обнаружилось, что Варенников мертв, этого человека уже не было в зале?! – чуть не выкрикнул я.

– Нет, – уверенно ответил Олег.

– Уф. – Я с силой выдохнул воздух. – Вот и ответ. Это он – убийца. У него было целых три возможности отравить свою жертву. Ведь бросить крупинку яда в бокал или тарелку – дело секунды. Даже если внимательно следить за руками, и то ничего не заметишь. Теперь постарайся вспомнить, как этот танцор выглядел.

– На вид около сорока лет. Рост примерно метр семьдесят пять. Седые виски. Цвет волос, к сожалению, не разобрал. Лицо овальное. Шея короткая. Плечи, пожалуй, широкие. Он был в элегантном и, судя по всему, дорогом однобортном костюме, черном или темно-синем. Вот, пожалуй, и все.

– Какие-нибудь особые приметы: шрамы, родинки, бородавки, татуировки? – с надеждой спросил я.

– Н-нет, – Олег вновь отрицательно покачал головой. – Ничего такого. Лицо типичного современного бизнесмена или среднего уровня хозяйственного руководителя.

Значит, убийца с лицом бизнесмена или хозяйственного руководителя. Ничего, бывало, что находили и не по таким приметам.

– Яд, разлагающийся в организме, – задумчиво произнес полковник Чернышов, выслушав нашу с Олегом версию. – Хорошо, я уточню у наших экспертов-токсикологов, известны ли им такие яды. Нам же сейчас надо выработать порядок дальнейших действий. Вашу версию, что депутат Варенников и его помощница были убиты по приказу Берша, я принимаю. И раз Берш пошел на ликвидацию своих агентов, значит, они уже выполнили возложенные на них функции. Их последним заданием была поездка на Арзамасский механосборочный завод – предприятие, производящее боевые ядерные заряды. Думаю, кому-то из нас следует тоже посетить этот завод и уже на месте выяснить, на что конкретно нацелился Берш. – Павел Андреевич посмотрел на меня. – Я хочу поручить это тебе, Артем. Твою командировку с местными оперативниками я согласую. Можешь полностью рассчитывать на их помощь. А мы с Олегом тем временем вплотную займемся «Промэксом» и руководителем его службы безопасности.

Вот так я получил направление в Арзамас-29. Что ж, для того чтобы помочь своим товарищам, я готов отправиться куда угодно. Кажется, эта мысль сегодня уже приходила мне в голову.

Глава 23

БЕРШ

22.05, вторник, 12.00

Администратор гостиницы шла по коридору, слегка покачивая бедрами. Равнодушно наблюдая за движениями ее таза, следом шел Берш. Голову руководителя службы безопасности занимали совсем иные мысли, в которых не было места сомнительным прелестям гостиничной матроны.

– Они здесь. – Администратор гостиницы остановилась возле одного из номеров и повернула к Бершу свое лицо.

Берш молча кивнул. Женщина восприняла его кивок как приглашение к действию и постучала в запертую дверь условным стуком. Дверь довольно быстро открыли, и Берш увидел перед собой долговязого человека в махровом халате и с мокрыми после душа волосами. В распахнутом вороте халата виднелась безволосая грудь, которую украшала толстая золотая цепочка. Открывший дверь явно не подготовился к встрече, хотя и был заранее оповещен о ней. Берш недовольно поджал губы. То, ради чего он приехал в эту привокзальную гостиницу, на оперативном языке называлось встречей разработчика с исполнителями. А те даже не удосужились привести себя в порядок. Отстранив человека в махровом халате, Берш вошел в номер, сопровождавшая его администратор осталась за дверью. В номере на одной из двух кроватей сидел еще один человек, одетый в адидасовский спортивный костюм, и смотрел на Берша вопросительным взглядом. Судя по смятому покрывалу, нетрудно было догадаться, что еще секунду назад он лежал на ней.

Остановившись посреди номера, Берш сказал:

– Вам сообщили, что ровно в двенадцать часов я приду проверить ваше… умение. Сейчас одна минута первого, однако, судя по вашему виду, вы не готовы к демонстрации. Даю вам еще пять минут, чтобы привести себя в порядок.

С этими словами Берш развернулся и вышел за дверь. В коридоре никого не оказалось, сообразительная администратор уже успела удалиться. В списке многочисленных агентов Берша администратор гостиницы «Ленинградская» занимала одно из последних мест, но именно она вывела руководителя службы безопасности «Промэкса» на двух заехавших в столицу карточных шулеров.

Пять минут истекли, и Берш, на этот раз уже без стука, вернулся в гостиничный номер. Человек, встретивший его в махровом халате, переоделся в джинсы и хлопчатобумажную водолазку с высоким воротом, прикрывшим золотую цепь. Его напарник не переодел спортивного костюма, зато одернул покрывало на кровати, придав ей тем самым более благообразный вид.

– Вы решили не переодеваться? – надменно спросил у него Берш.

– Так ведь в поезде придется работать. А для поезда одежда – самое то, – не растерявшись, ответил он и поддернул свои слегка обвисающие на коленях штаны.

Берш не стал возражать. По его предложению все трое уселись вокруг небольшого журнального столика, и один из шулеров вынул карты.

– Во что сыграем? – поинтересовался он.

– В покер, – быстро ответил Берш. – Только моими.

Он достал из кармана заранее приготовленную еще не распечатанную колоду игральных карт. Шулер равнодушно пожал плечами и забрал со стола новые карты. По его жесту Берш понял, что тому действительно все равно, какими картами играть. Первые четыре сдачи прошли спокойно. Два раза выиграл Берш, и по разу каждый из его партнеров, но сильных комбинаций никто не набрал. На следующей сдаче Берш обнаружил у себя трех валетов, но, когда вскрывались, шулер в спортивном костюме положил на стол каре шестерок. За следующие пять сдач Берш не выиграл ни разу, хотя один раз даже получил на руки четырех королей.

– Достаточно, – объявил он, бросая карты на стол. – Вы доказали свой профессионализм. Сегодня вы выедете в Арзамас. На вокзале вас встретит мой человек, он же укажет вам лоха, которого необходимо обыграть. Лох – торговец с рынка. Каждую неделю ездит в Москву за товаром. Сделать его надо в поезде во время очередной такой поездки. Все, что вы из него вытянете, – ваше. Мне же нужна его расписка на пять тысяч долларов. Расписку вы передадите моему человеку, который тоже поедет с вами в поезде и будет вас прикрывать. За эту расписку вы получите в два раза большую сумму. Задача ясна?

– Чего ж, – шулеры переглянулись. – Понятно. Нам бы только того лоха в игру втравить.

– А это уж ваша забота, – улыбнулся Берш. – Но, насколько мне известно, он парень азартный.

Наблюдение, вот уже третий день ведущееся в Арзамасе-29 за Сергеем Гончаровым, подтверждало его слова.

Глава 24

ВЕТРОВ: «НА ВОКЗАЛЕ»

24.05, четверг, 05.00

Да, не зря говорят, что утренний сон самый сладкий. Увы, он был безжалостно прерван настойчивым стуком проводницы в дверь моего купе. Не позволяя себе расслабляться, а также для того, чтобы оказаться одним из первых в очереди на умывание, я спрыгнул со своей верхней полки и вышел в коридор.

Если бы не наша бюрократическая канитель, связанная с выписыванием командировочного предписания, получением командировочных и, наконец, согласованием цели командировки с руководством Управления ФСБ Нижегородской области, я бы мог еще вчера попасть в Арзамас-29. Но что было, то было. Главное, что я в поезде, который подходит к железнодорожному вокзалу города Арзамаса.

Поезд начал притормаживать, и вскоре за окном показался перрон. Судя по договоренности с нашими коллегами из Нижегородского управления ФСБ, на вокзале меня должны встречать. Ладно, посмотрим, какой прием мне организовали. Поезд ощутимо дернулся и остановился. Я подхватил дорожную сумку и вместе с остальными невыспавшимися пассажирами направился к выходу.

На перроне оказалось довольно прохладно, мне даже пришлось достать из сумки и натянуть на себя благоразумно захваченную из Москвы куртку-ветровку. Пока я этим занимался, пассажиры понемногу начали рассасываться, и я смог разглядеть среди немногочисленных встречающих молодого парня с типично оперативной внешностью. Как-то жена моего лучшего друга Олега Муромцева – Лариса сказала мне, что я совершенно не похож на чекиста. Так она называет всех сотрудников ФСБ. Ее слова я воспринял как комплимент, потому что, по моему глубокому убеждению, настоящий оперативник не должен привлекать к себе внимания! Следовательно – ни внешностью, ни манерой держаться он не должен отличаться от окружающих. Судя по всему, отправленный на встречу со мной оперативник пока не познал этой истины. Я перехватил его ищущий взгляд и поощрительно кивнул, мол, подходи, я не кусаюсь. Парень приблизился и осторожно спросил:

– Здравствуйте. Это вы – Ветров Артем Васильевич?

– Верно. – Я энергично кивнул в ответ. – Ветров Артем, а отчество можешь опустить.

– Лейтенант Малинин Юра, Юрий, – поправился мой новый знакомый и, достав из кармана, раскрыл передо мной удостоверение.

– Будем знакомы. – Я протянул Юре руку.

– Простите, а можно взглянуть на ваши документы? – неожиданно попросил он.

Я удовлетворил его просьбу, но для себя решил, что с этого момента мне придется взять над парнем шефство, а то как бы его подозрительность не вышла ему же боком. С другой стороны, ведь не зря Лариса говорила свои слова. Пока мы с Юрой устанавливали наши личности, пассажиры московского поезда окончательно исчезли с перрона. Юра тоже направился к выходу, и я уже собирался последовать за ним, но вдруг заметил трех человек, целенаправленно идущих к бригадирскому вагону. Личность первого из них показалась мне знакомой, и, приглядевшись, я узнал своего старого знакомого – Вовку Суркова из транспортной милиции.

– Юра, задержись, – сказал я оперативнику, а сам, чтобы привлечь внимание Суркова, громко свистнул.

Заметив меня, Вовка удивленно вытаращился. Я подошел к нему и, поздоровавшись, спросил:

– А ты здесь какими судьбами?

– Вчера утром на перегоне Навашино—Муром путевые обходчики обнаружили два трупа. По отпечаткам пальцев удалось установить личности погибших. Ими оказались карточные шулеры Цирк и Вист, промышлявшие в поездах дальнего следования, – объяснил он.

– Попали под поезд?

– Если бы. – Вовка покачал головой. – Обоих зарезали одним и тем же ножом. Одного сзади – ударом в сердце, другому перерезали горло. Судя по всему, трупы сбросили с проходящего поезда. Вот мы сейчас и ищем поезд, где произошло убийство.

– Непростая задача, – заметил я.

– Непростая, – согласился Вовка. – Однако шанс все-таки есть. Убийство могло произойти лишь в поезде, который пришел в Москву в среду утром. Часть наших ребят проверяют поезда, которые остались в отстое на Казанском вокзале, а другие осматривают те, которые уже успели уйти из Москвы.

– И ты предполагаешь, что этих шулеров зарезали именно в арзамасском поезде, – сообразил я.

– С арзамасскими поездами вообще много неясного, – вздохнул Сурков. – Помнишь, я рассказывал тебе про карманников, которые шустрили в этих поездах. Что, если и карточные шулеры тоже на них нацелились?

Определенная логика в словах Суркова, безусловно, была. Ведь странный интерес карманников к арзамасским поездам так и остался невыясненным. Вдруг разгадка этой странности как-то поможет и в нашем расследовании? Я повернулся к ожидающему меня оперу и громко крикнул:

– Юра, давай сюда! Поможем коллегам из транспортной милиции!

– Убить их могли только в тамбуре, – напутствовал нас Сурков, когда мы вместе с Юрой и двумя Вовкиными коллегами из линейного отдела внутренних дел начали обход поезда. – Не тащили же убийцы трупы через весь вагон. В тамбуре наверняка остались следы крови. Судя по характеру ранений, ее было много. Вот эти следы мы и должны искать.

Я мог бы возразить Вовке, что с таким же успехом шулеров могли убить в купе, а затем выбросить трупы из открытого окна, но не стал вмешиваться в ход милицейского расследования…

Следуя Вовкиным указаниям, мы с Юрой осматривали тамбур за тамбуром. Юра, по-моему, недоумевал, какое отношение имеют наши поиски к цели моей командировки, но не решался об этом спросить. Когда мы осмотрели третий или четвертый вагон и собирались перейти в следующий, оттуда навстречу нам выбежал возбужденный оперативник из Вовкиной команды и объявил, что место преступления обнаружено. Мы поспешили за ним и вскоре дошли до тамбура, где при внимательном осмотре действительно можно было заметить характерные бурые пятна на стенах и на полу.

– Возьмите соскобы, позже мы отправим их на экспертизу, – приказал Сурков одному из своих подчиненных.

– Думаешь, их здесь убили? – спросил я у него, еще раз осматриваясь по сторонам.

Окажись здесь сейчас Олег Муромцев, он бы наверняка заявил, что убийца прошел специальную подготовку в обращении с холодным оружием. Одновременно убить двух взрослых, физически крепких мужчин, причем каждого единственным ножевым ударом, в узком пространстве вагонного тамбура способен лишь профессионал.

– Скорее всего, – отвечая на мой вопрос, заметил Сурков. – Но что интересно, бригадир и все проводницы утверждают, что на пути в Москву от поезда не отстал ни один пассажир! Впрочем, это еще ничего не значит. Убитые шулеры могли ехать зайцами или иметь билеты до промежуточной станции.

– Как, по-твоему, это случилось? – задал я новый вопрос.

– Ну как. – Вовка неопределенно пожал плечами. – Наверное, Цирк с Вистом обставили в карты какого-нибудь мужичка. А тот крутым оказался, не захотел отдавать бабки и завалил обоих.

– Значит, у убитых шулеров не было при себе денег? – спросил я.

– Ни денег, ни документов, ни билетов – ничего. Перед тем как сбросить тела с поезда, убийца их очень тщательно обыскал, – ответил Сурков.

Из его интонации следовало, что дело ему представляется практически глухим.

– Ну и что ты сейчас собираешься делать? – все же уточнил я.

– Попытаюсь найти проводников, в вагоне у которых ехали убитые. Может, проводники сумеют пролить свет на это дело, – не очень уверенно сказал Вовка.

– Если что-нибудь выяснишь, обязательно сообщи, – попросил я его. – Если не выяснишь – тоже. – На всякий случай я еще раз продиктовал Вовке номер своего мобильного телефона и, обернувшись к моему сопровождающему, сказал: – Поехали, Юра. А с проводниками и проводницами наши милицейские коллеги и сами разберутся.

Вообще-то, интересно было бы послушать проводников. Но, во-первых, я далеко не был уверен, что они запомнили двух шулеров. А во-вторых, опрос всей поездной бригады грозил затянуться на несколько часов, и мне было попросту жаль своего и Юриного времени.

Вслед за Юрой я вышел на привокзальную площадь, где выстроились в ряд несколько автомобилей. Юра остановился возле старенькой «Хонды» с правым рулем. Я даже собирался спросить, что он возле нее забыл. Но Юра тем временем вытащил из кармана ключи, отпер водительскую дверь и забрался в салон. Оказавшись внутри, он распахнул пассажирскую дверь и призывно махнул рукой.

– Откуда такой раритет? – поинтересовался я, усаживаясь рядом с ним.

– Да это я в прошлом году с ребятами во Владивосток в командировку ездил. Там по дешевке и взял, – объяснил он.

Я ощутил укол настоящей ревности. Какой-то провинциальный опер, лейтенант, разъезжает на собственной иномарке, а я – капитан центрального управления – вообще не имею машины! Обидно. Чтобы в ответ уколоть Юру, я язвительно спросил:

– Старушка-то хоть ездит?

– Не то слово – летает! – самодовольно ответил он, и мне пришлось заткнуться.

Глава 25

ГОНЧАРОВ

24.05, четверг, 07.15

Сквозь шум льющейся в раковину воды Валерий Гончаров услышал, как хлопнула входная дверь, и понял, что в квартиру кто-то вошел. «Кто это? – встревоженно подумал он. Тут же пришло объяснение. – Сергей, больше некому. Только у него есть ключи от квартиры. К тому же именно сегодня он должен был вернуться из Москвы, а московский поезд как раз приходит рано утром. Но почему Сергей приехал к нам, а не к этой, своей сожительнице?» Валерий Германович недолюбливал женщину, с которой его сын жил в гражданском браке, и никогда не называл ее по имени.

– Сережа, это ты? Что случилось? Откуда у тебя кровь?! – донесся из прихожей голос жены.

«Кровь! О чем она?!» – Валерий Германович поспешно отложил бритву и, даже не потрудившись смыть со щек мыльную пену, вышел из ванной. В прихожей стоял сын, на его скуле отчетливо выделялась свежая кровоточащая ссадина.

– Сергей! Что случилось?! Тебя избили?! – Старший Гончаров сразу определил, что это след от удара.

– Избили? – криво усмехнулся сын. – Нет, меня слегка поучили за мою глупость. Это был первый урок. Но, похоже, будут и другие.

– Объясни толком, о чем ты! – повысил голос отец.

– О чем? – переспросил Сергей. – Я проиграл все деньги, которые брал с собой в Москву, да еще и остался должен. – При этих словах мать не смогла сдержать непроизвольно вырвавшийся стон, но он этого даже не заметил. – С вокзала я поехал сразу к вам. Но возле подъезда меня уже ждали двое и еще раз напомнили о долге. – Сергей потрогал разбитую скулу, которая быстро распухала.

Валерий Германович ничего не успел ответить, так как в этот момент в квартире резко зазвонил телефон. Сергей вздрогнул и побледнел.

– Это они, – испуганно пробормотал он.

– Успокойся, я сам отвечу, – заявил отец.

Валерий Германович прошел в гостиную и снял трубку.

– Слышь, ты, торгаш хренов?! – ворвался в ухо незнакомый грубый голос. – Даем тебе сроку до конца недели собрать все бабки, которые ты нам должен! Чтобы к концу недели отдал все баксы! Все пять штук, до последнего цента! Иначе мы тебе кишки выпустим и отнесем на рынок продавать. – В трубке раздался заливистый смех. Очевидно, позвонившему понравилась собственная шутка. – Ну, ты понял?! Баксы до конца недели или кишки наружу! – Смех сменился короткими гудками.

– Ты проиграл пять тысяч долларов? – в ужасе пробормотал Валерий Германович.

– Сам не пойму, как это случилось, а когда понял, то уже поздно было. – Сергей еще раз вытер кровь с разбитой скулы. – Ладно, отец, мне надо сматываться. Отсижусь где-нибудь пару недель. Там видно будет. Может, к тому времени и «кредиторы» отстанут, – не очень уверенно предположил он. – Моей скажите, что возникли обстоятельства и я вынужденно задержался в Москве. Да, отец, мне понадобятся деньги… Ты мог бы мне сколько-нибудь одолжить? Я все верну, когда это утрясется.

– Это никогда не утрясется! – выкрикнул Гончаров-старший, чем крайне испугал свою жену. Еще никогда она не видела мужа в таком возбужденном состоянии. – И «кредиторы» твои никогда не отстанут! – продолжал негодовать Гончаров. – Ты даже не представляешь, во что ты вляпался! Знал бы, чем они тебе грозили!

– А чем они грозили? – осторожно спросил Сергей.

– Тебе лучше этого не знать. Сиди здесь и никуда не выходи из квартиры. Я попробую для тебя что-нибудь сделать.

Валерий Германович вернулся в гостиную к телефону и набрал номер своего нового знакомого, с которым познакомился в авторемонтной мастерской.

– Прошу извинить меня за столь ранний звонок, но мне необходимо с вами срочно увидеться, – сказал он, дождавшись ответа.

– Вот насчет этого, Валерий Германович, можете не беспокоиться. Я рано встаю, – последовал нарочито бодрый ответ.

«Ай да шеф! Как он точно все рассчитал! Сынок побежал за помощью к отцу. И когда папаше понадобились деньги, он решил обратиться за помощью ко мне», – с восхищением подумал о плане Берша Артур Губанов, закончив разговор с Гончаровым.

Через час, осматривая «Волгу» Гончарова, Губанов заметил:

– Как я уже говорил, Валерий Германович, мне нравится ваша машина. И я сам хоть сейчас купил бы ее, но все решения в нашей фирме принимает шеф. Он как раз сегодня возвращается из командировки, и я передам ему ваше предложение. Думаю, он возражать не будет и уже сегодня вы сможете встретиться с ним и обсудить детали предстоящей сделки.

Валерий Гончаров уехал от своего нового знакомого вполне довольный результатом встречи. Но еще более доволен остался Артур Губанов и немедленно отправился докладывать Бершу о том, что объект разработки созрел для итоговой беседы.

Глава 26

В УПРАВЛЕНИИ ПО БОРЬБЕ С ТЕРРОРИЗМОМ

24.05, четверг, 09.50

На столе резко зазвонил телефон внутренней связи. Еще до того как снять трубку, полковник Чернышов почувствовал, что сейчас услышит неприятное известие. Звонил начальник управления – генерал Локтионов.

– Павел Андреевич, зайдите срочно ко мне, – не поздоровавшись, приказал он.

Явившись в кабинет начальника управления, Чернышов увидел разбросанные по столу генерала газеты, что было странно вдвойне. Во-первых, в служебное время Локтионов газет не читал. А во-вторых, генерал старался везде поддерживать идеальный порядок, а уж на своем столе – особенно.

– Вы читали сегодняшнюю прессу? – заметив недоуменный взгляд Чернышова, спросил Локтионов.

– Еще не успел, товарищ генерал, – ответил Чернышов.

– А зря! Почитайте!

Локтионов резко подвинул к Чернышову пачку газет. Он сделал это так, словно хотел оттолкнуть их от себя. При этом ближайшая к краю газета соскользнула со стола и упала на пол. Чернышову пришлось нагнуться, чтобы поднять ее. Едва он взял газету в руки, как сразу все понял: и раздражение генерала, и его сухое официальное обращение. На первой полосе в глаза бросался набранный крупным шрифтом заголовок «Полковник ФСБ – убийца депутата Госдумы». Автор публикации с возмущением сообщал читателям, что депутат Варенников скончался от инфаркта сразу после допроса в ФСБ, где депутат подвергался угрозам и запугиванию со стороны допрашивавшего его полковника Чернышова. Павел Чернышов взял в руки другую газету со стола Локтионова. Аналогичная публикация здесь располагалась на второй странице, заголовок гласил «Методы насилия, угроз и шантажа снова в моде». В качестве примера произвола органов ФСБ приводилась смерть депутата Варенникова, наступившая в результате жестокого и изматывающего допроса, которому подвергся депутат в Управлении по борьбе с терроризмом. В третьей газете найденная Чернышовым статья начиналась словами: «Не сумев победить истинных боевиков и террористов, сотрудники ФСБ взялись за депутатов Госдумы. Уже имеются первые жертвы…»

– Вам достаточно, Павел Андреевич, или показать еще?! – словно сквозь вату донесся до Чернышова голос генерала Локтионова.

– Если вы ждете моих комментариев, Олег Николаевич, то я могу сказать, что это тщательно спланированная и щедро оплаченная кампания с целью остановить начатое расследование и дискредитировать меня как руководителя оперативной группы, – отложив последнюю газету, ответил Чернышов.

– Вот как? – Начальник управления прищурил глаза. – И вы будете утверждать, что в этих публикациях изложены извращенные факты?

– Во всех этих статьях отсутствует самое главное – истина. Варенников умер не от сердечного приступа, а от неизвестного яда. Яда, разработанного в секретной токсикологической лаборатории Службы внешней разведки, формулу которого вместе с образцами вполне мог выкрасть полковник Берш при увольнении со службы, а затем использовать для устранения неугодных ему людей.

– Павел Андреевич, все ваши доводы носят лишь вероятностный характер! – повысил голос генерал Локтионов. – А верным, как правило, оказывается самое простое объяснение. Я же читал ваш собственный рапорт и рапорт вашего сотрудника – капитана Муромцева. Для чего вообще вы допрашивали Варенникова, если Генеральная прокуратура закрыла дело о гибели его шефа? И с какой целью поручили своим сотрудникам следить за депутатом? А вы знали, что у Варенникова было слабое сердце? Его лечащий врач, давая интервью журналистам, сообщил об этом. Вы не допускаете мысли, что своим допросом так напугали депутата, что у него действительно развился инфаркт?

– Олег Николаевич, допрос Варенникова являлся частью разработки корпорации «Промэкс» и руководителя ее службы безопасности Петра Берша, – начал последовательно отвечать на вопросы генерала Чернышов. – Вы сами можете прослушать запись допроса и убедиться, что я вел его строго в рамках закона. За все время допроса Варенников ни разу не пожаловался на боли в сердце и вообще выглядел вполне здоровым.

– Павел Андреевич. – Локтионов тяжело вздохнул. – Боюсь, что объяснения вам придется давать не мне, а депутатской комиссии, которую предлагают создать для расследования обстоятельств гибели своего коллеги наиболее рьяные «борцы за демократию». Информация об этом чрезвычайном происшествии уже дошла до директора нашей службы, и он распорядился провести в отношении ваших действий самое тщательное служебное расследование. – Локтионов сделал паузу, чтобы посмотреть на реакцию Чернышова, но тот молчал. – До оглашения результатов расследования я вынужден отстранить вас от работы. Все материалы по делу корпорации «Промэкс» подготовьте для передачи другой оперативной группе и немедленно отзовите из Арзамаса капитана Ветрова. Как я понимаю, никаких фактов, подтверждающих интерес кого-либо из сотрудников «Промэкса» к создаваемому в Арзамасе ядерному оружию, у вас нет, поэтому нечего ему там делать. Вам ясны мои указания?

– Так точно, – по-военному четко ответил начальнику управления полковник Чернышов.

В мрачном настроении вышел он из кабинета генерала. Угроза служебного расследования полковника не пугала. Он не чувствовал себя виновным в смерти депутата Варенникова. Тот добровольно встал на опасный путь сотрудничества с преступниками и в итоге сам стал их жертвой. Больше всего Чернышов переживал за начатое дело. Логика подсказывала ему, что, после того как дело корпорации «Промэкс» будет передано другой оперативной группе, оно наверняка развалится: «Прямых улик против Берша или его сотрудников в деле нет. А все подозрительные факты новому человеку могут таковыми вовсе не показаться… Тем более если служебное расследование «установит», что депутат Варенников действительно умер от инфаркта, спровоцированного неумелым и необдуманным допросом».

Вернувшись в свой кабинет, Чернышов вынул из сейфа папку, в которой накапливал материалы, подтверждающие противозаконную деятельность корпорации «Промэкс». На глаза попались копии платежных поручений, согласно которым через контролируемый «Промэксом» банк в июне 98-го года на счет фирмы «Крафт», зарегистрированной в офшорной зоне «Гибралтар», были переведены сначала шесть, а затем еще семь миллионов долларов. «Плата за иракскую нефть, – подумал Чернышов, разглядывая копии банковских документов. – Для чего еще потребовалось «Промэксу» перебрасывать такую крупную сумму на счет офшорной компании?.. Только кого сейчас заинтересуют эти проводки? Стоп! – мысленно воскликнул Чернышов. – Но ведь есть еще Юдин! Его детективное агентство как раз расследует аферу с иракской нефтью! И эти документы, – Чернышов похлопал рукой по раскрытой папке, – будут ему очень кстати».

Приняв решение, полковник Чернышов снял телефонную трубку и быстро набрал номер детективного агентства «Глобус».

Глава 27

БЕРШ

24.05, четверг, 16.30

«Сегодня крайне удачный день. – Спускаясь с трапа самолета, Берш поднял голову и улыбнулся выглянувшему из-за облаков весеннему солнцу. – Журналистов стоит только поманить сенсацией, и ради нее они разорвут на части любого. Особенно если этот любой – полковник ФСБ. – В портфеле у Берша лежали выпуски всех столичных газет, рассказывающих о трагической участи депутата Варенникова и клеймящих полковника Чернышова, названного журналистами прямым виновником смерти депутата. – В конце концов журналисты не так уж не правы, – мысленно усмехнулся Берш. – Если бы Чернышов не допрашивал Варенникова, Шону не пришлось бы угощать депутата ядом. Так что журналисты – молодцы, не зря едят свой хлеб. Вот если бы еще бывшие коллеги Варенникова начали депутатское расследование да пригласили для дачи объяснений директора ФСБ, тогда бы точно Чернышов вылетел со службы», – мечтательно закончил Берш свои рассуждения.

Поданный к трапу самолета автобус доставил Берша к зданию аэровокзала. В зале ожидания среди группы встречающих рейс Москва—Нижний Новгород Берш заметил Артура Губанова и направился к нему.

– Как долетели, Петр Вениаминович? – приветствовал Губанов своего шефа.

– Константин Петрович, – поправил его Берш и похлопал себя по внутреннему карману, где хранил свой паспорт с пропиской в Арзамасе-29, выписанный на вымышленное имя.

– Ясно, Константин Петрович, – наклоном головы Губанов обозначил полное понимание.

Из здания аэровокзала Берш и Губанов прошли к ожидающей их машине.

– Может быть, тебе действительно имело смысл приобрести «Волгу»? – пошутил Берш, усаживаясь на переднее сиденье «девятки».

– Нет, – серьезно ответил Губанов. – В городе наиболее распространены вазовские автомобили.

– Ну тебе виднее. Боюсь только, наш инженер будет разочарован, – хохотнул Берш.

– У вас сегодня хорошее настроение, шеф, – заметил Губанов.

– Да, и на то есть веские причины.

– Стараемся, – ответил Губанов, который воспринял последние слова Берша как похвалу в свой адрес.

Берш сразу же переключился на предстоящую вербовочную беседу:

– Когда инженер заканчивает работу?

– В семнадцать часов, – незамедлительно ответил Губанов.

– А когда ты назначил ему встречу?

– На восемнадцать. У нас есть почти полтора часа, чтобы добраться до города. В крайнем случае он подождет.

– Не стоит заставлять агента ждать, поэтому тебе лучше поторопиться, – ответил Берш. – Да, пока мы будем беседовать с инженером, пошли кого-нибудь снять с трассы отснятую кассету. Я заберу ее с собой.

– Можно Тараса с Владом, – предложил Губанов.

– Решай сам, – пожал плечами Берш. – Это же твои люди.

Через пятьдесят минут машина с двумя руководителями службы безопасности корпорации миновала контрольно-пропускной пункт на въезде в Арзамас-29. Старший лейтенант внутренних дел, проверив удостоверение водителя, документы на машину, его паспорт, а также паспорт пассажира, пожелал обоим счастливого пути и пропустил машину в город. Проехав несколько кварталов, «девятка» свернула во двор, где располагалась одна из двух конспиративных квартир, снятых боевиками корпорации для своих целей. До прихода Валерия Гончарова оставалось двадцать минут.

Глава 28

ВЕТРОВ: «ИЗЛУЧЕНИЕ»

24.05, четверг, 17.00

– Смотри, какая динамика.

Юра вдавил в пол педаль газа, и его «Хонда», как пришпоренный конь, рванулась вперед. Мне вновь пришлось признать, что солидный возраст «Хонды» ничуть не сказался на ее спортивных качествах.

– На наших машинах так не погоняешь, – продолжал сыпать мне соль на раны Юра.

Скоростная езда на личном автомобиле – моя несбывшаяся мечта, поэтому я откровенно завидовал провинциальному оперу, который мог наслаждаться такой ездой хоть каждый день. Я же в его машине был просто временным пассажиром. К тому же это время вместе с моей командировкой, похоже, подходит к концу. Честно признаюсь – более глупой и бессмысленной командировки у меня еще не было. Примерно в полдень позвонил из Москвы полковник Чернышов и объявил, что мне надо возвращаться обратно. По поводу закономерного вопроса, к чему такая спешка, Чернышов лишь ответил, что это приказ генерала. Приказы начальства, тем более если это начальство – сам начальник управления, как известно, не обсуждаются. Вот и пришлось мне купить билет на обратный поезд в Москву. Хорошо хоть этот поезд уходит поздно вечером, и до отъезда я еще могу хоть что-то успеть.

В первой половине дня я встречался с Юриными коллегами из отделения ФСБ по Арзамасу-29. К слову, это отделение входит в состав арзамасского горотдела. Но структура территориальных подразделений Федеральной службы безопасности меня интересовала в меньшей степени, чем обстановка на Арзамасском механосборочном заводе. Из слов начальника отделения я понял, что АМСЗ, как и многие оборонные предприятия, переживает сейчас далеко не лучшие времена. Количество собираемых на заводе изделий (тех самых ядерных боеголовок, которыми, судя по всему, так интересуется Берш) практически равно нулю. Так, за весь прошлый год их собрали считаные единицы, а за этот вообще ни одной. Более активно идет обратный процесс. Как я выяснил, на АМСЗ не только собирают новые боеголовки, но и разбирают старые. По словам того же начальника отделения, сейчас на заводе ожидают сразу три ядерных боеприпаса для их последующего демонтажа. Все проявления интереса российских либо иностранных граждан к ядерному производству находятся под контролем Юриных коллег. В этом я сумел убедиться, пролистав имеющиеся в отделении оперативные дела. Дважды на завод приезжали иностранные журналисты: сначала из CNN, потом из какой-то японской телекомпании. Им устроили встречу с руководством предприятия, но в режимные цеха, где, собственно, и собирают ядерные боеприпасы, так и не пустили. Наши журналисты тоже не обделили АМСЗ своим вниманием. В разное время на заводе побывали бригады тележурналистов с НТВ и РТР. Все это нашло отражение в материалах оперативных дел. Кстати, в предоставленных мне материалах я обнаружил и двухстраничную справку, описывающую недавний визит на АМСЗ депутата Варенникова и его помощницы Марины. Мне оставалось только констатировать, что мои коллеги, ведущие оперативное прикрытие ядерного производства, не зря едят свой хлеб.

После обеда я собирался сам отправиться на АМСЗ, но тут позвонил Вовка Сурков. Он все-таки нашел проводницу, которая согласилась взять до Мурома двух мужчин без билетов. По предъявленным Сурковым фотографиям проводница опознала Виста и Цирка как своих безбилетных пассажиров. Еще проводница вспомнила, что ее «зайцы» сели в одно купе с молодым парнем лет двадцати, который ехал до Москвы. Однако внешность этого парня она запомнила плохо, поэтому составить с ее слов толковый фоторобот попутчика карточных шулеров Суркову так и не удалось.

Меня во всей этой истории смутили два момента. Первый. Логичнее всего было предположить, что картежники обчистили своего соседа по купе. Однако очень сомнительно, что молодой двадцатилетний парень с легкостью зарезал их обоих. И второй момент: шулеры были убиты не в том вагоне, в котором ехали, и даже не в соседнем, а чуть ли не вообще в другом конце поезда. Спрашивается – за каким бесом они туда поперлись? Свои соображения я высказал Вовке Суркову. Он принял их к сведению, но ответить на них тоже не сумел. В общем, история с двойным убийством в поезде Арзамас—Москва получилась весьма запутанная. Я пожелал Суркову успешного раскрытия этого дела и на сем отключился. До отъезда в Москву мне еще нужно было побывать на АМСЗ.

Для этого сначала пришлось заехать в заводоуправление, попасть на прием к заместителю директора по безопасности, потом выписать в отделе режима временный пропуск, и лишь после этого я получил возможность посетить ядерное производство. В итоге на сборочный участок мы с Юрой отправились лишь в конце рабочего дня. Я уже выяснил, что в самом Арзамасе-29 находятся лишь заводоуправление АМСЗ и различные вспомогательные службы, а все цеха, где, собственно, и собирают ядерные заряды, размещаются на отдельной загородной площадке.

Добраться туда можно было двумя способами: по специальному шоссе и по отдельной ветке железной дороги. Мы с Юрой выбрали первый путь. Сначала Юра демонстрировал мне скоростные качества своей «Хонды», а затем начал с увлечением рассказывать о действующих на заводе мерах безопасности:

– Рабочие добираются до завода на электричке. У нас в городе на железнодорожном вокзале даже выстроена отдельная платформа, откуда электрички отправляются прямо на вторую площадку АМСЗ. Только при входе в вагон все пассажиры предъявляют не билеты, а заводские пропуска. По сути, эта платформа – первая проходная, а вторая находится уже непосредственно на режимной территории АМСЗ. Там рабочие снова предъявляют свои пропуска, проходят пост технического контроля и расходятся по цехам. Электричка ходит четыре раза в сутки и строго в определенные часы, поэтому руководители завода, имеющие свободный вход, предпочитают добираться до второй площадки на личных или служебных автомобилях. Для этого надо сначала выехать за город, а затем с дороги, по которой мы сейчас едем, свернуть на спецшоссе. Сразу после поворота будет первый контрольно-пропускной пункт, а непосредственно на въезде в охраняемую зону – второй.

– А можно попасть на эту площадку, минуя контрольно-пропускные пункты? – поинтересовался я.

– В обход шоссе и железной дороги? – уточнил Юра и, получив мое подтверждение, уклончиво ответил: – Непросто. Вся территория второй площадки обнесена по периметру сеткой-рабицей. Высота ограждения полтора метра. За ним следуют малозаметные заграждения и три ряда колючки. Затем глухой двух с половиной метровый забор из бетонных плит, вышки с часовыми. Плюс – весь периметр контролируется несколькими сигнальными системами, даже если одна на ремонте или на профилактике, то остальные действуют. Наверное, подготовленный диверсант сумел бы преодолеть линию заграждений, но даже ему сделать это было бы непросто.

– Понятно.

Я удовлетворенно кивнул. В то, что боевики «Промэкса» решатся прибегнуть к столь экзотическому способу проникновения на режимную территорию АМСЗ, верилось с трудом.

Неожиданно в окружающей шоссе лесополосе открылся ранее незаметный съезд на примыкающую дорогу, и Юра тут же направил туда свой автомобиль. Справа на обочине промелькнули знаки, запрещающие въезд и движение по этой трассе, но Юра, похоже, даже не обратил на них внимания.

– Вот это и есть спецшоссе. По этой дороге можно попасть только на вторую площадку АМСЗ, поэтому, кроме работников завода, здесь никто не ездит.

Как раз в этот момент нам навстречу попалась «двадцать четвертая» «Волга», и Юра разочарованно вздохнул:

– Вот незадача. Хотел тебя с начальником сборочного участка познакомить. А он уже уехал. – Юра взглянул на наручные часы. – Десять минут шестого. Обычно Гончаров как минимум на полчаса задерживается. Надо же ему было именно сегодня уйти вовремя, – огорченно заметил Юра, проводив взглядом в зеркале удаляющуюся «Волгу». – Поднажмем, – добавил он и вдавил ногой педаль газа. – А то как бы все руководство не разъехалось.

Я опасливо покосился на стрелку спидометра, которая стремительно перемещалась в правую часть шкалы и уже миновала стодесятикилометровую отметку.

– Ничего, здесь мало машин, а гаишников вообще нет, – словно прочитав мои мысли, ответил Юра.

Как раз в этот момент пискнул установленный перед лобовым стеклом радар-детектор, и на какую-то долю секунды на нем вспыхнули желтый и красный индикаторы.

– А это еще что за новости?! – Юра вытаращил глаза на тревожно пропищавший радар-детектор.

– Ага, значит, есть-таки гаишники! – желая подразнить его, воскликнул я, хотя и догадывался, что Юра скорее всего поймал своим детектором какое-нибудь паразитное высокочастотное излучение.

– Да какие гаишники?! – возмутился Юра. – Желтый и красный – это признак инфракрасного радара, а у нас во всем батальоне ГИБДД одни частотные.

Тут Юра был, безусловно, прав. Новейшие инфракрасные радары даже в столичной службе ГИБДД встречаются нечасто, а уж в провинции их не найти и в помине. Тогда что засек Юрин детектор – дальномер, электронный бинокль или инфракрасный прицел?

– Раньше здесь такое случалось? – спросил я, торопливо оглядываясь по сторонам. – В первый раз. Сколько раз уже по этой дороге ездил, антирадар никогда не пищал.

– Развернись и давай назад, только медленно, – приказал я ему.

После Юриного ответа странное излучение заинтересовало меня еще больше. Юра послушно развернулся прямо на шоссе и на каких-то двадцати километрах в час поехал назад. В том же месте, где детектор среагировал в первый раз, писк раздался снова, и на индикационной панели вновь загорелись желтый и красный светодиоды.

– Тормози! – выкрикнул я.

Юра поспешно нажал на тормоз. Его «Хонда» остановилась прямо посередине шоссе, а непрекращающийся писк радара-детектора подтвердил отменную реакцию моего водителя.

– Быстро из машины!

Продолжая приказывать, я первым вывалился с пассажирского сиденья. Юра последовал за мной, опоздав на какую-нибудь пару секунд. По машине никто не стрелял, и это несколько обнадеживало. Мне очень не хотелось оказаться мишенью на чьем-то инфракрасном прицеле. В конце концов я настолько набрался храбрости, что даже выглянул из-за машины и начал осматриваться по сторонам. Юра, не особенно понимая причину моих волнений, в точности повторял мои действия. Ладно, пусть учится. Я же тем временем по характеру окружающей местности старался определить наиболее удобную позицию для скрытного наблюдения за дорогой. На месте незримого наблюдателя я бы оборудовал такую позицию в зарослях кустарника примерно в пятидесяти метрах справа от шоссе. Во-первых, правый склон придорожной насыпи немного возвышается над шоссе, следовательно, оттуда открывался значительно больший обзор, чем с левой стороны дороги. Во-вторых, густо разросшийся кустарник и невысокие деревца позволяют наблюдателю оставаться незамеченным.

– Оружие есть? – тихо спросил я у Юры.

– Есть. – Юра полез за пояс и вытащил из прикрытой свитером поясной кобуры табельный «макаров».

– Отлично. Будешь меня прикрывать.

С этими словами я выхватил свой «ПСМ» и, спустив пистолет с предохранителя, перемахнул через придорожный кювет. Я все еще опасался выстрела, поэтому постарался подальше отбежать от дороги. Засевшему в густом кустарнике человеку быстро развернуться не так-то просто. К тому же я надеялся, что по треску веток смогу определить его позицию. Однако ни одна ветка в кустах, пока я бежал к ним, так и не треснула. Либо у наблюдателя оказались железные нервы, либо я ошибся в определении его позиции.

– Чего теперь? – прошептал у меня за спиной подбежавший следом Юра.

– Посмотрим, – уклончиво ответил я и первым полез в кусты.

Сначала я увидел пенечки от срезанных ножом ветвей. Обрезанные ветки валялись тут же, прямо под ногами. Нетрудно было догадаться, что кто-то вырезал в кустах аккуратное двадцатисантиметровое «окно». Я заглянул в него и понял, что ни в какую Москву скорее всего сегодня не поеду. Из вырезанного в ветвях просвета на меня глядела линза мощного телеобъектива. Сам телеобъектив был закрыт маскировочной сеткой, поэтому я его в первый момент и не заметил. Зато, сдернув сетку, я сумел рассмотреть не только телеобъектив, но и диковинную фотокамеру, к которой он был присоединен. Фотокамера располагалась в развилке ветвей и была накрепко примотана к ним клейкой лентой.

– Ни хрена себе! – прокомментировал увиденное Юра и уже протянул к фотокамере руку, но я вовремя шлепнул его по тыльной стороне ладони.

– Руками не трогать! Тот, кто установил эту штуку, обязательно придет за ней, а если увидит, что к ней кто-то прикасался, развернется и просто уйдет. И мы ничего не сможем ему предъявить.

– А что это такое? – понизив голос, спросил у меня Юра.

Пришлось просветить коллегу:

– Автоматическая фотокамера, судя по всему, цифровая и снабженная инфракрасным радаром. Когда на шоссе появляется машина или любой движущийся объект, радар его фиксирует и камера производит съемку. Тому, кто установил эту технику, нужно только вовремя менять отснятые кассеты. И интуиция подсказывает мне, что он должен скоро появиться.

– Тогда что же нам делать? – с детской наивностью спросил Юра.

Хороший вопрос. Вот только хорошего ответа на него у меня, похоже, нет.

– В вашем отделении есть антитеррористическая группа?

– Откуда? – Юра развел руками. – Только в управлении, в Нижнем.

– А что вы делаете, когда надо провести серьезное задержание?

– Подключаем ОМОН.

– Только ОМОНа нам здесь не хватало! Тогда уж лучше расставить по всей дороге громкоговорители и через каждые пять минут сообщать, что здесь устроена засада. В засаде главное – не умение ломать челюсти и укладывать противника лицом на асфальт, а скрытность. Эту камеру устанавливали профессионалы. Присутствие омоновцев они определят еще с дороги и, будь уверен, в кусты даже не сунутся.

Более-менее втолковав Юре суть вещей, я вынул из кармана трубку мобильника и связался с начальником местного отделения ФСБ. Закончив разговор, я вновь повернулся к Юре:

– Ладно, не дрейфь. Твой начальник обещал вызвать из Нижнего антитеррористическую группу. Через пару часов они уже будут здесь. А до их прибытия нам самим придется покараулить эту фототехнику.

После объяснения стоящей перед нами задачи я послал Юру отогнать куда-нибудь подальше его машину, а сам отправился на поиски наиболее подходящего места для засады. Заменить в камере отснятую кассету по силам одному человеку, а уж с одним человеком мы с Юрой как-нибудь справимся.

Глава 29

БЕРШ

24.05, четверг, 18.15

Самым трудным оказалось сохранить сочувствующее и участливое выражение лица. Но профессиональный разведчик блестяще справился с этой задачей, несмотря на переживаемое торжество. Для торжества были все основания. Инженер-конструктор с Арзамасского механосборочного завода, начальник участка сборки всех выпускаемых в России ядерных боеприпасов, выбранный в качестве кандидата для вербовки, обстоятельно рассказывал о своих проблемах и просил помощи. Грамотно спланированная, подготовленная и осуществленная разработка ведущего специалиста АМСЗ подходила к закономерному финалу. За свой короткий десятиминутный рассказ Гончаров уже дважды повторил, что ему остро необходимы пять тысяч долларов, окончательно подтвердив тем самым свою неспособность самостоятельно выбраться из тупиковой ситуации.

– Понимаете, Константин Петрович, – назвав Берша вымышленным именем, продолжал Гончаров. – До конца недели мне нужно собрать пять тысяч долларов. А от вашего сотрудника мне известно, что вы подыскиваете для своей фирмы служебный автомобиль, вот я и решил предложить вам свою «Волгу».

Валерий Германович закончил довольно сбивчивый рассказ и вопросительно посмотрел на своего собеседника, но Берш не торопился с ответом.

– Что скажете, Константин Петрович? – не выдержал Гончаров.

«Волнуешься? Очень хорошо, – внутренне усмехнулся Берш. – Значит, понимаешь, что без моей помощи тебе не выкарабкаться. Это должно помочь тебе принять верное решение».

– Валерий Германович, но двенадцатилетняя «Волга» не стоит пяти тысяч долларов, которые вы за нее просите, – осторожно сказал Берш.

– А сколько вы можете предложить? – упавшим голосом спросил Гончаров.

– Боюсь, вы не совсем правильно поняли моего сотрудника. Я действительно собираюсь купить на фирму автомобиль, но… – Берш сделал паузу. – Новую машину. Что же касается продажной цены вашей «Волги», то, уверяю, она не превышает двух тысяч долларов. Возможно, я разочаровал вас. – Берш развел руками. – Но это действительно так.

– О господи! – Гончаров в отчаянии схватился за голову. – Тогда… тогда, может быть, вы займете мне эти деньги?! Я обязательно отдам, продам машину, гараж, еще что-нибудь, но обязательно отдам! Понимаете, мой сын проигрался в карты и эти деньги мне нужны, чтобы покрыть его долг.

– Да-да, дети доставляют нам так много проблем, – участливо кивнул Берш, а про себя подумал, что у семьи Гончаровых не возникло бы подобных проблем, если бы Гончаров-старший не был начальником участка сборки ядерных боеприпасов. – Что ж, Валерий Германович, я понимаю всю сложность ситуации, в которой вы оказались, – продолжал Берш. – Понимаю, как вам нужны деньги. Чисто по-человечески мне очень хочется вам помочь. Но я прежде всего деловой человек. И как деловой человек я понимаю, что, если просто дам вам эти деньги, они будут для меня безвозвратно потеряны. Да-да, не обольщайтесь. Даже если вы продадите все свое имущество, не наберете всей суммы и, следовательно, не сможете вернуть мне деньги. Не позволяет это сделать и ваша зарплата. Хотя, если у вас есть дополнительные заработки на стороне… – рассуждая вслух, закончил Берш и вопросительно посмотрел на Гончарова.

– Что вы, кому нужны знания такого узкого специалиста, как я, – ответил Валерий Германович и сокрушенно покачал головой.

– Не могу поверить, что еще никто не предлагал вам сотрудничества! – воскликнул Берш. – Ведь даже наша фирма, занимающаяся маркетинговыми исследованиями, может хорошо заплатить за информацию о продукции вашего предприятия.

– Да? А что вас интересует? – оживился Гончаров.

Разведчик еще раз внутренне улыбнулся. Инженер-конструктор сам шел в ловушку. Его даже не пришлось туда загонять. Теперь вербовочное предложение логично вытекало из последних слов Гончарова. И Берш сказал:

– Прежде всего основная продукция вашего завода – ядерные боеприпасы.

Гончарову показалось, что он ослышался. От Константина Петровича – такого участливого человека – никак не могли исходить подобные слова.

– Простите, что вас интересует? – переспросил Гончаров.

– Схемы, чертежи, этапы производственного цикла и последовательность сборки ядерного заряда, – выделяя интонацией каждое слово, с расстановкой повторил Берш.

– Это невозможно, – пробормотал Гончаров и замотал головой.

– Что вы, это совсем нетрудно, – возразил инженеру разведчик. – Я снабжу вас всем необходимым, чтобы сделать копии нужных документов.

Своим доброжелательным тоном Берш старался внушить Гончарову мысль о том, что задание не представляет для него особой сложности. Однако спокойный и размеренный голос Берша на этот раз вывел Гончарова из себя.

– То, что вы предлагаете, – это преступление! – воскликнул он.

– Преступление?! – Берш тоже повысил голос. – Преступление случится, когда вашего сына где-нибудь в подворотне или в подъезде зарежут неизвестные бандиты за то, что он не отдал им карточный долг! Вот это действительно будет преступление! А то, что я вам предлагаю, будет услугой, причем взаимной. Вы снабдите меня документами, достать которые для вас, я повторяю, не составит труда. А я, в свою очередь, передам вам столь нужные для вашей семьи деньги. Вы только представьте, Валерий Германович, – вы раз и навсегда решите все проблемы с бандитами, сможете отремонтировать свою машину или вообще купить себе новую! Потому что денег, которые вы получите, с лихвой хватит на все. Представили? Так неужели всего этого благополучия не стоит маленькая сделка, про которую никто и никогда не узнает, а, Валерий Германович?

При необходимости Петр Берш мог быть очень убедительным. И сейчас он видел, что его слова достигают цели. Инженер обхватил голову руками и низко наклонил ее. Но Берш видел, что в лице Гончарова что-то изменилось. Черты его лица разгладились, а из глаз исчезло отрицание, которое сохранялось до последнего момента. Инженер-конструктор покорился судьбе. Горькую пилюлю требовалось подсластить, чтобы принимаемое решение не было для него особо тягостным, поэтому вербовщик сказал:

– Валерий Германович, поверьте мне, существующие проблемы не стоят ваших переживаний. К тому же другого пути их решения у вас просто нет.

– Да-да, я понимаю, – еще ниже наклонив голову, пробормотал инженер. – Но скажите, для чего вам потребовались эти… чертежи? Ведь изготовить ядерную бомбу в домашних условиях невозможно.

«Верно! – мысленно воскликнул Берш. – И поэтому в следующий раз ты передашь мне собранный на вашем заводе боеприпас! Но чтобы решить, как это сделать, мне необходимо знать последовательность этапов сборки и главное – куда попадает готовая боеголовка со сборочного участка».

– Валерий Германович. – Разведчик изобразил на лице обаятельную и располагающую к откровенности улыбку. – Неужели я похож на человека, который намерен заняться изготовлением ядерной бомбы? Поверьте, ни у меня, ни у той организации, которую я представляю, нет таких планов. Все, что мы хотим знать, это то, насколько безопасна отечественная технология производства ядерного оружия и насколько собранные по этой технологии боеприпасы безопасны для последующего хранения, как заявляют об этом наши военные.

Последние слова собеседника совершенно запутали Валерия Гончарова. Именно этой цели Берш и добивался. Чтобы еще больше дезориентировать инженера, профессиональный разведчик добавил:

– С организацией, которую я представляю, сотрудничают многие наши отечественные физики-ядерщики. Поэтому мы сумеем оценить достоверность предоставленных вами сведений.

Последним заявлением Берш преследовал две цели: убедить Гончарова в возможности проверки его информации и доказать инженеру, что он не единственный российский атомщик, сотрудничающий с мифической организацией. Совершать коллективное предательство всегда легче, чем в одиночку. Для разведчика данное наблюдение являлось азами оперативной психологии.

– Значит, вы вовсе не собираетесь создавать ядерное оружие? – с надеждой спросил Гончаров.

В душе физик понимал, что занимается самообманом, а его вопрос продиктован желанием уйти от реальности. Для чего еще может потребоваться технология сборки ядерного оружия, если не для производства боеприпасов? Но он гнал от себя эту мысль, потому что просто не хотел верить самому логичному объяснению. И Берш, конечно же, не стал его разубеждать:

– Что вы, Валерий Германович, мне даже удивительно, как вы могли такое подумать!

Глава 30

ВЕТРОВ: «ЗАСАДА»

24.05, четверг, 18.20

Юра оказался абсолютно прав. По спецшоссе за целый час нашего наблюдения проехало всего четыре машины. Юра знал каждую из них и всякий раз сообщал мне на ухо, кто в данный момент мимо нас проезжает. Поэтому я мог не сомневаться – того, кто установил возле шоссе фотокамеру, среди проехавших не было. Гораздо больше меня волновало, не видна ли наша засада с дороги. Мы с Юрой улеглись в придорожном кювете, укрылись куском брезента, который очень кстати оказался у Юры в машине, а поверх брезента накидали сухого валежника и прошлогодней травы. Нет, увидеть нас было невозможно. В этом я убедился лично, когда велел Юре улечься под брезент, а сам несколько раз прошелся по шоссе, проверяя, насколько хорошо он замаскировался. Но те, кто устанавливали фотокамеру, а затем меняли в ней кассеты, могли хорошо изучить окружающую местность. Тогда они наверняка помнят, что в придорожном кювете никакого валежника раньше не было. Оставалось только надеяться, что человек, который придет за кассетой, не заметит наваленную нами кучу веток или просто не обратит на нее внимания.

– Слушай, а на каких машинах приедут парни из управления? – шепотом спросил у меня Юра.

– Откуда же я знаю, – так же шепотом ответил я.

– А если мы их не узнаем? – высказал сомнение мой напарник.

– Не волнуйся, узнаем, – успокоил я его.

Уж своего коллегу опера я узнаю даже в толпе, не то что на безлюдной дороге. К тому же на машине у парней из управы должны быть нижегородские номера. Главное – узнать явившегося за кассетой наблюдателя. Вот о чем в первую очередь следует беспокоиться. В данном случае безлюдность места играла нам на руку, так как любой незнакомец скорее всего и окажется тем самым наблюдателем. Действия явившегося за кассетой человека я представлял себе так: он приезжает на машине, выходит якобы для того, чтобы отлить. В поисках подходящего места направляется к придорожным кустам. Там справляет свою нужду, меняет в камере кассету и возвращается к машине. Все выглядит вполне естественно.

Я настолько убедил себя в том, что наблюдатель обязательно должен приехать на машине, что, когда вдруг из лесополосы вышел человек, в первый момент невольно растерялся. Пешком! Во всяком случае, шума мотора подъезжающей машины я не услышал. Я толкнул Юру локтем в бок:

– Знаешь его?

Юра отрицательно помотал головой. А незнакомец тем временем уверенно приближался к шоссе, а может быть, и к кустам с фотокамерой. Вскоре он подошел достаточно близко, и я смог его как следует рассмотреть. На вид парню было лет двадцать пять. Его комплекцию скрывала брезентовая куртка-штормовка, но впечатление качка он не производил, так как из ворота штормовки торчала довольно тонкая шея. На голове у парня была выгоревшая на солнце бейсболка, а в руках какая-то смешная авоська и удочки. Обыкновенные разобранные бамбуковые удочки.

– Здесь что, рыбу можно ловить? – стараясь говорить тише, спросил я у Юры.

– Здесь нет, но, если пройти дальше примерно пару километров, будет небольшой пруд. Там действительно местные мужички рыбу ловят. Только что же он в такую даль пешком поперся? – задал встречный вопрос Юра.

– Не у каждого же есть машина…

«Как у тебя», – хотел закончить я, но замолчал, так как в этот момент парень с удочками свернул к кустам. Юра завозился рядом со мной, очевидно, подтягивая под себя ноги, чтобы как можно быстрее выскочить из-под брезента. Он производил столько шума, что мне снова пришлось ткнуть его локтем в бок. Предупреждение возымело действие, напарник сразу притих. Парень с удочками тем временем обошел кусты, как раз со стороны фотокамеры, и мы потеряли его из виду. Правда, ни одна ветка в кустарнике так и не шевельнулась. Либо этот «рыболов» настолько ловко сменил в камере кассету, либо он действительно зашел в кусты, чтобы отлить.

Я осторожно отогнул край брезента и выбрался из-под него. Моему примеру последовал и Юра. Стараясь ступать неслышно, мы начали подбираться к кустарнику. Как раз в этот момент «рыболов» закончил там свои дела и вышел прямо на нас. От неожиданности он несколько растерялся, но никакого страха на его лице я не заметил.

– Привет, – окликнул я его. – Куда направляемся?

– К пруду, за рыбой, – ответил он и в доказательство своих слов продемонстрировал зажатые в левой руке удочки.

До того как парень свернул к кустам, удочки он нес в правой руке, а авоську – в левой. Сейчас же оба этих предмета он держал левой рукой. И еще я заметил, что нижняя пуговица его штормовки расстегнута. Неужели он действительно заходил в кусты лишь для того, чтобы помочиться?

– Пожалуйста, предъявите ваши документы! – потребовал молчавший до этого момента Юра.

Я уже представил, как рыболов пошлет Юру подальше, заявив, что на рыбалку обычно берут червей и удочки, а не паспорта и прочие ксивы. Но он вместо этого лишь пожал плечами и полез куда-то под полу своей штормовки. «Что он, паспорт в штанах носит?» – запоздало подумал я. И в этот момент парень выхватил из-под полы вовсе не паспорт, а пистолет-пулемет «клин»[6] и шарахнул по нас длинной очередью. Едва заметив оружие, я бросился в сторону и заорал что есть мочи:

– Юрка! Падай!

Ответом мне стал слабый стон моего напарника, подтверждающий, что этот ублюдок все-таки достал его. Но Юра на какое-то мгновение приковал к себе внимание стрелка, и это позволило мне выдернуть из кобуры свой пистолет, правда, выстрелить из него я не успел. Боевик с «клином», выбросив свои маскарадные удочки и авоську, уже мчался в обратную сторону. То ли он посчитал, что одной очередью уложил нас обоих, то ли просто решил не добивать оставшегося противника. Я не стал анализировать его поступки, а бросился следом. Боевик бежал быстро, тем не менее расстояние между нами уверенно сокращалось. Очевидно, в какой-то момент он заметил, что я его настигаю, потому что резко развернулся и снова пальнул в меня. Я опять нырнул в сторону, выполнил кувырок вперед и, растянувшись на земле, дважды выстрелил в ответ. Лучше всего было бы прострелить его правую руку, но я слишком боялся его застрелить (он нужен был мне живым, и только живым), и обе пули прошли мимо. Однако мне все же удалось его напугать. Не решившись продолжить перестрелку, он вновь бросился к лесу. И когда я вскочил с земли, то увидел лишь спину, мелькающую среди деревьев.

Вновь началась сумасшедшая гонка. Я мчался за парнем, он от меня. Дважды боевик оборачивался и отстреливался прямо на бегу. Однако у него не хватило выдержки, чтобы остановиться и как следует прицелиться, поэтому обе предназначавшиеся мне очереди прошли мимо. Судя по направлению его движения, наблюдатель прорывался к дороге, по которой мы с Юрой ехали, пока не свернули на спецшоссе. Вполне возможно, что именно там он оставил свою машину, поэтому я поднажал, чтобы не дать ему уйти.

Вскоре за деревьями забрезжил просвет, и мне открылась проходящая за лесополосой дорога. На ее обочине действительно стояла машина – «девятка» какого-то светлого цвета, точнее я не разобрал. Преследуемый уже пересек крайнюю линию деревьев и изо всех сил несся к машине. Мои шансы взять его стремительно падали. Сообразив, что на бегу мне его уже не достать, я прижался боком к стволу дерева, вытянул в сторону убегающего наблюдателя руку с пистолетом и, целясь в него на уровне коленей, трижды выстрелил. Есть! Одна из пуль достигла цели. Боевик пошатнулся и схватился за свое правое бедро. По-моему, я даже увидел кровь, выступившую у него между пальцев. Но даже хромая и таща за собой простреленную ногу, наблюдатель упрямо пер к машине. Непонятно, на что он еще надеялся.

– Брось оружие! – закричал я, выбегая из-за деревьев.

Чтобы он, чего доброго, от отчаяния снова не пальнул в меня, я все время держал боевика на мушке. Внимание оказалось настолько приковано к раненому боевику, что вспышку в салоне стоящей на обочине «девятки» я заметил лишь одновременно с прозвучавшим выстрелом. Наблюдатель, получив невидимый удар в грудь, опрокинулся назад и замер без движения с широко раскинутыми руками. В то же мгновение «девятка» сорвалась с места и унеслась в сторону города. Все произошло настолько стремительно, что я не успел рассмотреть не только номер, но даже цвет отъехавшей машины.

Проклиная себя за нерасторопность, я подбежал к растянувшемуся на земле парню. Как я уже догадался, он был мертв и смотрел в небо своими пустыми стекленеющими глазами. На его груди, точно напротив сердца, зияло пулевое отверстие, по краям уже окрасившееся кровью. Бесполезный в данный момент пистолет-пулемет «клин» валялся справа от тела. Я в сердцах сплюнул на землю и вынул из кармана мобильный телефон, намереваясь позвонить начальнику местного отделения ФСБ. Не тут-то было! Очевидно, при моем падении на землю в трубке что-то сломалось, и, кроме подсветки клавиатуры и шипения, она не подавала иных признаков жизни. Я беззвучно выматерился сквозь зубы и, подобрав с земли оружие мертвого наблюдателя, бросился обратно к Юре…

К моей великой радости, Юрка оказался жив. Очередь лишь вскользь задела его. Когда я его увидел, Юра лежал возле тех злополучных кустов с фотокамерой и зажимал пучком сорванной травы рану в правом боку. Он был в сознании, и это тоже убедило меня, что его рана не смертельна.

– Потерпи еще немного, я сейчас, – обнадежил я своего напарника, а сам бросился за его машиной.

Через несколько минут мы уже неслись на Юриной «Хонде» обратно в город. Только на этот раз за рулем сидел уже я, а мой раненый напарник полулежал на заднем сиденье. Вот и сбылась моя идиотская мечта прокатиться с ветерком. Только черт возьми! Как бы я хотел вместо этого ехать сейчас вместе с Юрой пассажиром.

Глава 31

БЕРШ

24.05, четверг, 19.05

– Поздравляю, Петр Вениаминович. Это было великолепно, – заметил Артур Губанов, когда за Гончаровым закрылась входная дверь.

– Когда проведена вся предварительная подготовка, склонить агента к сотрудничеству, как правило, бывает несложно. – Берш улыбнулся в ответ. После успешно проведенной вербовочной беседы он не скупился на похвалу. – Кстати, твои люди успеют привезти кассету? В десять тридцать у меня обратный самолет в Москву.

– Не беспокойтесь, Петр Вениаминович. Они просто ждут моего звонка.

Губанов взял в руки трубку мобильного телефона и куда-то позвонил. Но уже по первым словам Берш понял, что произошло нечто неординарное. Закончив разговор, заместитель подтвердил его опасения:

– На трассе, возле камеры, оказалась засада. Они чуть не взяли Влада, и Тарасу пришлось его ликвидировать. Самому Тарасу удалось уйти, но те, из засады, наверняка запомнили его машину.

Берш прикрыл глаза: «Засада возле фотокамеры! Как такое могло случиться?! Сейчас не время анализировать просчеты и уж тем более не время паниковать. Надо принимать срочные меры, как тогда в Москве, когда фээсбэшники взяли в оборот Варенникова». Когда Берш вновь взглянул на Губанова, его взгляд был полон решимости.

– Вторую наблюдательную позицию немедленно свернуть! – приказал он. – Хозяина квартиры «зачистить»! Наблюдение за работниками завода прекратить! Сосредоточиться только на Гончарове. От машины срочно избавиться! Кстати, на кого был оформлен автомобиль?

– На меня, – испуганно ответил Губанов. – Я сам регистрировал машину.

– Значит, твои документы тоже сгорели, – вынес свой вердикт Берш. – Но это не проблема. Сегодня же поезжай в Москву. Завтра в отделе обеспечения получишь новый паспорт, с ним и вернешься обратно. Твой нынешний паспорт еще где-нибудь засвечивался?

– Нет. – Губанов отрицательно покачал головой. – Обе квартиры сняты напрямую у хозяев без всяких договоров.

– Тогда с этой стороны опасности нет, – заключил Берш. – Плохо то, что фээсбэшники теперь знают о нашем присутствии. Ничего, пустим их по ложному следу. – Руководитель службы безопасности корпорации взглянул на часы. – Так, без машины на самолет мне никак не успеть. Остается поезд. Я сейчас поеду на арзамасский вокзал. А ты проинструктируй своих людей и отправляйся следом. До Москвы мы с тобой не знакомы.

– Ясно, Петр Вениаминович.

Четкие указания начальника вселили в Артура Губанова уверенность. Расшифровка наблюдательной позиции и гибель одного из наблюдателей уже не казались ему катастрофой, как он решил вначале, а лишь досадной случайностью. И еще из слов Берша Губанов понял, что его шеф ни при каких обстоятельствах не свернет начатую операцию, особенно сейчас, после успешной вербовки Гончарова.

Глава 32

ВЕТРОВ: «КВАРТИРА БЕЗ ХОЗЯИНА»

25.05, пятница, 10.00

В Москву я, конечно, не вернулся. Как только я доложил Чернышову об обнаруженной возле спецшоссе камере, он тут же отменил собственное распоряжение о моем отъезде из Арзамаса-29. Найденная фотокамера стала тем самым недостающим доказательством, что подтверждало интерес к Арзамасскому заводу со стороны пока не установленных лиц. Нет, у нас с Чернышовым были определенные подозрения, кто манипулирует пешками на шахматной доске. Мы даже могли назвать его имя. Однако прямых улик, доказывающих организаторскую роль начальника службы безопасности корпорации «Промэкс», у нас не было. Я никак не мог простить себе, что не сумел вчера задержать наблюдателя. Уж он-то наверняка мог дать нам недостающие улики. Скорее всего это понимал второй наблюдатель, скрывшийся на своей «девятке», поэтому и застрелил своего напарника. Никаких документов у убитого при себе не оказалось. Попытка установить его личность по дактокарте тоже ни к чему не привела. Этот парень никогда не привлекался к уголовной ответственности, и в центральной картотеке МВД не было отпечатков его пальцев.

Розыск второго наблюдателя начался лишь после того, как я доставил Юру в больницу и из приемного покоя позвонил его начальнику. Поэтому городская служба ГИБДД подключилась к делу слишком поздно, и скрывшийся на светлой «девятке» наблюдатель успел проскочить посты на въезде в город. Правда, я не терял надежды, что мы отыщем его машину. Сегодня к розыску подключился весь личный состав органов внутренних дел. И пока гибэдэдэшники процеживали наметанными взглядами проезжающие по городским улицам машины, а участковые осматривали глухие дворы и закоулки, опера начали тотальную проверку хозяев всех зарегистрированных в городе вазовских «девяток».

Для Юриных коллег тоже нашлось дело. Сегодня утром Юрин начальник отделения собрал всех местных оперов в своем кабинете и, сообщив им, что состояние их раненого товарища стабильное, а его жизнь вне опасности, предоставил слово мне. Собственно, все мое короткое выступление свелось к пересказу идеи, высказанной мне полковником Чернышовым во время нашего вчерашнего разговора. Павел Андреевич высказал весьма здравую, на мой взгляд, мысль о том, что обнаруженная возле спецшоссе наблюдательная позиция могла быть отнюдь не единственной.

Подтверждением этой версии служила отснятая кассета, изъятая у убитого наблюдателя. Кассета действительно оказалась цифровой, но, к счастью, в арзамасском горотделе ФСБ нашлась техника, чтобы ее просмотреть. На кассете оказались засняты проезжающие по шоссе автомобили, причем при увеличении снимков можно было без труда прочитать их номера. Но кто бы ни установил возле шоссе фотокамеру, в первую очередь его должны были интересовать не машины, а люди. Однако разглядеть сидящих в машинах людей сделанные фотоснимки не позволяли. Чтобы сфотографировать работников завода, наблюдатели должны были установить камеру возле проходной. Вот я и высказал предположение, что где-то там они оборудовали свою вторую наблюдательную позицию.

Видимо, начальник отделения счел мои доводы убедительными, потому что отправил своих сотрудников вместе со мной к заводоуправлению АМСЗ. Если не считать временно выбывшего по ранению Юры и начальника отделения, который остался в конторе, в моем подчинении оказался весь личный состав отделения ФСБ по городу Арзамас-29, все три человека.

Перед началом поиска я решил как следует осмотреться. Собственно, осматривать оказалось практически нечего. Перед входом в заводоуправление располагалась широкая забетонированная площадка, отведенная под стоянку для заводских машин. По ее периметру росли невысокие, ежегодно обрезаемые тополя. На противоположной стороне улицы располагалась автобусная остановка, за которой следовал пустырь, а дальше начинались жилые дома. До ближайшего было, наверное, метров триста. В предположение, что кто-то под покровом ночи полезет на тополь, а затем будет прятать в его редких ветвях фотокамеру, верилось с трудом. То, что хорошо для безлюдного шоссе, не годится для города. Поэтому я сразу повел оперативников к жилым домам.

– Так, ребята, берем по дому на каждого – и в обход по квартирам. Через два часа встречаемся на этом месте и рассказываем о результатах, – изложил я им свой нехитрый план.

Я распределил между нами первые четыре дома, взяв себе самый крайний, и мы приступили к обходу. Больше всего меня поразило, что жильцы открывали мне двери, даже не поинтересовавшись, кто к ним пришел. В Москве уже давно не встретить такого доверия. Я задавал жильцам однотипные вопросы: не сдает ли кто-нибудь из их соседей свою квартиру и не встречали ли они в последнее время в своем подъезде новых жильцов. Пока все ответы были отрицательными. Но я методично обходил квартиру за квартирой и так добрался до последнего подъезда.

На звонок в дверь крайней квартиры на первом этаже мне никто не открыл. Я уже собирался перейти к следующей двери, но в этот момент в подъезд вошла женщина с объемной хозяйственной сумкой и, заметив меня, сказала:

– Если ты к Григорию, так его нет. Съехал он.

– И давно он съехал? – тут же поинтересовался я.

Женщина поднялась на площадку, поставила сумку возле соседней двери и только после этого ответила:

– Да уж с неделю, наверное. Как сдал квартиру коммерсантам, так и съехал.

Я невольно покосился на запертую дверь. Старая, деревянная, с облупившейся краской на месте замены или перестановки замка. В Москве коммерсанты охотно покупают такие квартиры, чтобы потом переделать их под магазин или офис. Но вот о том, чтобы кто-то для тех же целей снимал квартиру, мне еще слышать не приходилось.

– А коммерсанты, которые сняли квартиру у вашего соседа, часто здесь появляются? – спросил я у очень кстати появившейся соседки.

Женщина уже успела найти в сумке ключи и отпереть свою дверь, и только мой новый вопрос задержал ее на площадке.

– Приезжают, – неопределенно ответила она. – Но когда будут, не скажу.

Очевидно, она посчитала свой ответ исчерпывающим, потому что вошла в квартиру и захлопнула за собой дверь. Я снова остался на площадке один. Короткий диалог с этой женщиной только подстегнул мой интерес к квартире неизвестного мне Григория. Я вновь покосился на запертую дверь. Там, за этой дверью, определенно скрывалась какая-то тайна, и я понял, что мне необходимо попасть в квартиру. Я внимательно осмотрел замок. Простенький защелкивающийся английский замок, и, будь у меня набор отмычек, как у наших «техников»,[7] вопрос с замком решился бы элементарно просто. Но отмычек у меня, конечно, не было, поэтому приходилось действовать иначе. Я достал из кармана многофункциональный перочинный нож – изделие знаменитой швейцарской фирмы, совместный подарок моих друзей: Олега Муромцева и Павла Чернышова. Этим ножом я начал ковырять дверной косяк в районе замка. Как вскоре выяснилось, после замены выбитого кем-то замка дверной косяк стягивала прибитая с обратной стороны деревянная планка. Это во многом облегчило мою задачу. Лезвием ножа я расшатал прибитую накладку, надавил на нее, и она вывалилась внутрь квартиры. После этого дверь сразу же открылась.

Квартира оказалось пуста. Самая обыкновенная засранная квартира, в каких живут большинство российских алкоголиков. Наверное, в былые времена ребята из нашей конторы проверяли на благонадежность жильцов всех ближайших к режимному объекту домов. Во всяком случае, я не мог представить, чтобы в одном из таких домов мог жить вконец спившийся человек. Хотя, с другой стороны, пьянство в России считается чуть ли не национальной чертой. Во всяком случае, в СССР за это карали куда меньше, чем за прослушивание голосов вражеских радиостанций. Рассуждая таким образом, я начал последовательный осмотр квартиры.

Вскоре я убедился, что мое первое впечатление оказалось ошибочным. Обычно в квартирах алкоголиков полно пустых бутылок, окурков и прочего мусора. Здесь же ничего этого не было. И главное – я не обнаружил никаких следов пребывания здесь заезжих коммерсантов. Заглянув на кухню и в места общего пользования, я вернулся в единственную комнату. Вывод, который можно было сделать при ее осмотре, гласил – никакого товара здесь никогда не хранили. По углам лежала если и не вековая, то, во всяком случае, многомесячная пыль, которую нарушали лишь следы ног, но никак не тюков или коробок. Закончив с осмотром комнаты, я перешел в кухню. Первое, что бросилось мне в глаза, – это что кухонный стол зачем-то переставляли от окна к стене, а потом вернули обратно. Причем сделали это совсем недавно. Отпечатки его ножек на линолеуме были совсем свежими. Я снова перетащил стол к стене и присел на корточки возле окна.

Ага! А вот это уже интересно. Кроме отпечатков, оставленных ножками стола, на линолеуме имелись еще три слабо различимых углубления величиной с десятикопеечную монету. Все три вмятины образовывали на полу правильный равносторонний треугольник. Уже предчувствуя удачу, я выглянул в окно. Прямо напротив окна располагалась та самая служебная автостоянка АМСЗ, откуда я осматривал окрестности. А идеально вымытые стекла стали лучшим подтверждением того, что треугольный отпечаток на полу оставлен ножками фотоштатива. Я хлопнул в ладоши и довольно потер руки. Вот и вторая наблюдательная позиция! Что ни говори, а голова у моего начальника работает отменно! Теперь оставалось найти тех, кто под видом коммерсантов снял эту квартиру. Но для этого сначала требовалось разыскать ее хозяина.

Я вновь вышел на площадку и позвонил в соседнюю дверь. Соседка уже успела переодеться в домашний халат. Опять увидев меня, она недовольно поморщилась и раздраженно спросила:

– Ну, чего тебе еще?

Я не стал разыгрывать перед ней комедию, а, предъявив служебное удостоверение, объяснил, что мне необходимо увидеться с ее соседом.

– Так он, наверное, на огороде, – предположила женщина. – У Гришки огород за городом. Летом он там иногда ночует. А раз сейчас сдал свою квартиру, так, наверное, сам туда перебрался.

К сожалению, женщина не знала, где именно находится огород ее соседа, тем не менее она подсказала мне направление дальнейших поисков. Я тут же разыскал моих помощников, которые все еще продолжали обход, и вместе с ними вернулся в отделение. Там нас ждала еще одна новость. В одном из глухих дворов на окраине города местный участковый обнаружил автомобиль «ВАЗ-21093» бежевого цвета, судя по всему, брошенный. Работники ГИБДД по номеру машины определили ее владельца. Им оказался некий Артур Михайлович Волин, 1964 года рождения, проживающий в Арзамасе-29 с 87-го года. Однако при дальнейшем уточнении его паспортных данных выяснилось, что по указанному адресу гражданин Волин не проживает, да и сам паспорт является поддельным, так как указанные в нем серия и номер были использованы при выдаче паспорта жителю Нижнего Новгорода, естественно, не имеющего к мифическому Артуру Михайловичу Волину никакого отношения.

– Не понимаю, как ему удалось изготовить фальшивый паспорт, – заметил начальник отделения. – Ведь в паспортах жителей закрытых городов применяются дополнительные меры защиты.

– У того, кто занимался изготовлением поддельного паспорта, имелся оригинал, даже несколько оригиналов, – ответил я, вспомнив рассказ моего приятеля Вовки Суркова об участившихся случаях краж документов в арзамасских поездах.

Да, Берш со своей компанией очень тщательно подготовился к разработке Арзамасского механосборочного завода.

Глава 33

ВЕТРОВ: «ХОЗЯИН КВАРТИРЫ»

26.05, суббота, 08.40

Сторож садово-огородного кооператива потер небритый подбородок и не очень охотно ответил:

– Ну, живет тут один. Григорием зовут. А какая у него фамилия – мне без надобности.

Нашей поездке в садово-огородный кооператив «Любитель» предшествовала упорная работа сотрудников всего арзамасского отделения, в результате которой удалось выявить следующее. Квартира, использованная в качестве наблюдательной позиции неустановленными лицами, принадлежит Григорию Васютину – бывшему работнику транспортного цеха Арзамасского механосборочного завода, уволенному с предприятия по сокращению. Так было записано в приказе об увольнении, хотя бывшие сослуживцы Васютина, с которыми накануне повстречался один из местных оперативников, сообщили, что в действительности Григория уволили за пьянство. Таким образом, мое предположение о личности хозяина квартиры полностью подтвердилось. Еще оперативник, побывавший в транспортном цехе АМСЗ, выяснил, что до своего увольнения Васютин получил участок в одном из заводских садово-огородных кооперативов, на котором даже соорудил более-менее сносный домишко. Уточнив местонахождение кооператива, я с двумя местными оперативниками с утра пораньше отправился туда.

– …Это в третьей улице. Как свернете налево, так и его участок будет, – объяснил сторож. – Только он еще спит, наверное, так что стучите громче.

Получив от сторожа последние указания, мы отправились на поиски.

В Подмосковье разница между садово-огородными участками и дачами практически отсутствует. Везде можно встретить двух– или трехэтажные дома-дворцы, возведенные из кирпича или бруса и скрывающиеся за неприступными заборами. И совсем другую картину я сейчас наблюдал, шагая по садово-огородному массиву Арзамасского механосборочного завода. Маленькие, в большинстве своем одноэтажные домики прикрывались не глухими заборами, а вишней, яблонями или облепихой. Участок Григория Васютина ничем не выделялся среди остальных. Вот только сорняков и зарослей травы на нем было куда больше. Очевидно, Григорий следил за садово-огородным ничуть не лучше, чем за квартирой. Сколоченный из деревянных щитов домик выглядел довольно мрачно, хотя я и не мог объяснить, почему у меня возникло такое впечатление.

Я, а следом за мной и двое оперативников Арзамасского отделения ФСБ зашли на участок. Желая привлечь внимание хозяина, я громко свистнул. Никакой реакции. Возможно, сторож оказался прав и Григорий действительно крепко спит, запершись в своем домишке. Во всяком случае, мне очень хотелось так думать.

– Да у него свет горит! – услышал я голос одного из оперативников, который догадался обойти дом и заглянуть в окно.

– Самого хозяина видишь? – тут же спросил я у него.

– Вижу! – последовал ответ. – За столом сидит, вместе с бутылкой. Да он и вправду спит! Вы постучите в дверь! – крикнул мне оперативник.

Я поднялся на крыльцо и громко постучал. После третьего удара незапертая дверь приоткрылась. Но никаких шагов я в доме не услышал. Что ж, если дверь открыта, можно и войти. Я осторожно переступил порог васютинского дома. Что-то внутри меня противилось идти дальше, мне даже пришлось преодолевать это чувство. Несколько шагов через сени – и вот я открываю дверь в комнату. Заглянув туда, я сразу понял причину чувства, не пускавшего меня в дом. Это было ощущение близкой смерти.

Хозяин сидел ко мне боком. Вернее, не сидел, а полулежал на столе, положив голову на руки. У него было лицо мирно спящего человека, но по щеке ползала жирная черная муха. Еще несколько таких же мух копошились в оставшихся на столе объедках. Перед мертвым человеком на столе стояли недопитая бутылка водки и пустой граненый стакан – его единственная радость в жизни, буквально ставшая для него последней. Я подошел к скрючившемуся за столом человеку, согнал муху с его лица и только после этого пощупал вену на шее. Холодная кожа, упругие одеревеневшие мышцы, и, конечно же, никакого пульса. Стало ясно, что человек умер не менее суток назад. Если помочь покойнику было уже ничем нельзя, я должен был хотя бы убедиться – тот ли это человек, которого мы искали. Осмотревшись по сторонам, я увидел в углу на вешалке поношенную мужскую куртку. Проверив карманы, я обнаружил паспорт. «Васютин Григорий Васильевич», – прочитал я, открыв его первую страницу. Тоже Васильевич, как и я. Перелистав еще несколько страниц, я нашел вклеенную в паспорт фотографию. Без сомнения, передо мной был труп именно этого человека.

С паспортом в руках я вышел на крыльцо и после спертого воздуха, пропитавшегося запахом покойника, с удовольствием вдохнул свежий лесной аромат.

– Мертв, уже как минимум сутки, – объявил я в ответ на вопросительные взгляды оперативников. – Вызывайте следственную бригаду и начинайте обход соседей. Когда они видели своего соседа последний раз? Кто к нему приезжал? Ну и так далее.

Отдав эти распоряжения, я вытащил из кармана пачку сигарет и сел на ступени крыльца. На меня вдруг навалилась страшная усталость и апатия. Наверное, нечто подобное испытывает охотничья собака, упустившая добычу. Ведь не зря нас, оперов, сравнивают с охотничьими псами. Но нынешнее дело совсем не напоминает охоту. Это, скорее, партия в шахматы с жестоким и беспринципным противником. Да, именно так! Для Берша люди – пешки, которые он использует в своей дьявольской игре, пешки, которые он безжалостно приносит в жертву ради достижения позиционного превосходства! Со сколькими смертями нам еще придется столкнуться, прежде чем мы доберемся до главных фигур этой партии?

* * *

Оперативно-следственная бригада из городского отдела внутренних дел прибыла через полтора часа. С учетом того, что садово-огородный массив, где погиб Васютин, находился в десяти километрах от города, полуторачасовая задержка могла быть расценена как небывалая оперативность местных ментов. Первым из подъехавшей милицейской машины выбрался плотный коренастый человек с бритым почти наголо черепом.

– Майор Лисицын. Начальник городского отдела уголовного розыска, – представился он, сразу же выделив профессиональным взглядом меня из группы местных оперативников.

– Капитан Ветров, Управление по борьбе с терроризмом, – сказал я в ответ, протянув майору руку.

Пожалуй, подобное действие в глазах майора выглядело нагловато. Все-таки начальник всей городской криминальной милиции – большой человек, и ему по должности не пристало жать руку простому оперу, пусть даже из столичного управления ФСБ. Пока я раздумывал, Лисицын сам стиснул мою руку своей крепкой ладонью и, не выпуская ее, грозно спросил:

– Значит, это по твоим наколкам вся городская милиция на уши поднята?

– А что делать, если у вас в городе шпионов развелось, как тараканов? – парировал я.

– Шпионы – это по вашей фээсбэшной части, – отмахнулся Лисицын. – Вот и занимайтесь ими сами, а не перекладывайте свою работу на других. А то делать нам больше нечего, как твоего Волина искать. Кстати, в четверг вечером он уехал в Москву. Сел в Арзамасе на проходящий поезд и отчалил.

– Откуда сведения?! – опешил я.

– От верблюда, – передразнил меня Лисицын. – В вокзальных кассах остались данные о билете, приобретенном на имя Артура Михайловича Волина. Номер и серия паспорта соответствуют вашему запросу. Так что все точно. Отчалил твой Артур Михайлович и сейчас преспокойно разгуливает по Москве.

«Если уже не вернулся обратно с новым паспортом», – мысленно ответил я.

– В общем, так, – воспользовавшись моей растерянностью, закончил Лисицын. – Давайте каждый заниматься своим делом. Вы – искать своих шпионов, а мы – расследовать убийства, грабежи, кражи и изнасилования. Понятно?

Ну, эта песня мне знакома. Менты считают, что именно их работа самая важная, раз они расследуют большинство преступлений, а мы, фээсбэшники, лишь зря едим хлеб, а чтобы оправдать свое существование, выдумываем шпионов.

– Понятно, – спокойно ответил я и, указав рукой на дом, где обнаружил труп Васютина, добавил: – Вот вам очередное убийство. Пожалуйста, расследуйте.

– Сейчас посмотрим, что тут за убийство, – недовольно пробурчал себе под нос Лисицын и вместе с двумя привезенными экспертами скрылся в доме.

Обратно он вышел минут через сорок. Я даже удивился, как это он выдержал столько времени в душной комнате вместе с покойником. Ко всему прочему на губах Лисицына я заметил довольную ухмылку. Видимо, милицейский майор был мужиком не брезгливым.

– Ошибаешься, приятель, – заметил он и дружески хлопнул меня по плечу. – Труп-то не криминальный. На теле никаких повреждений, так что сам тот мужик помер.

Пришлось огорчить майора:

– Его отравили очень редким ядом, не определяемым в организме.

Лисицын сразу помрачнел.

– Посмотрим, – недовольно буркнул он и, обернувшись, громко крикнул одному из оставшихся в доме экспертов: – Коля, бутылку и стакан, из которого он пил, на токсикологический анализ! Проверить на наличие яда.

Судя по всему, начальник криминальной милиции знал свое дело, и я мысленно похвалил его за сообразительность.

Глава 34

БЕРШ

26.05, суббота, 12.15

Со стороны лифтов появился молодой человек в строгом черном костюме и с таким же черным чемоданчиком в руках. Он пересек просторный гостиничный холл шереметьевского «Новотеля» и остановился перед креслом, в котором сидел его начальник.

– Все в порядке, Петр Вениаминович. Номер чист. Евгений остался наверху. Ждет вас.

– Спасибо, Вадим. Ты свободен.

Отпустив техника, который по его поручению проверял гостиничный номер на предмет наличия в нем прослушивающих устройств, Берш поднялся с кресла и направился к лифтам. Следом противоположное кресло покинул мужчина, который до этого увлеченно читал захваченную из самолета немецкую газету. Кроме газеты, мужчина имел при себе средних размеров атташе-кейс черного цвета, внешне практически идентичный тому, который принес с собой техник. Совпадение было отнюдь не случайным. Оба чемоданчика изготовила одна и та же немецкая фирма, специализирующаяся на производстве устройств прослушивания, слежения и другой специальной техники.

Берш со своим спутником поднялись на шестой этаж и прошли к номеру, возле дверей которого застыл еще один из сотрудников службы безопасности «Промэкса». Берш кивком головы поблагодарил подчиненного и, распахнув дверь, пропустил вперед гостя. Тот быстро вошел внутрь и, даже не взглянув на убранство номера, как это обычно делает привередливый постоялец, сразу занял одно из кресел.

– У меня мало времени, господин Берш. Давайте сразу перейдем к делу, – предложил он.

Фраза прозвучала на немецком языке. Прибывший из Мюнхена гость знал несколько европейских языков, но русский к их числу не относился.

– К чему такая спешка? – Берш легко перешел на немецкий. – И для чего вообще было селиться в «Новотеле»? Наша фирма заказала вам прекрасный номер в «Метрополе».

– Нет-нет, – протестующе поднял руки зарубежный гость. – Давайте на этот раз обойдемся без торжественных приемов и ужинов, тем более что у меня через два часа обратный самолет.

Брови руководителя службы безопасности корпорации изумленно взлетели вверх. Прежде младший партнер швейцарской адвокатской конторы «Вайсбейн» никогда не отказывался от предлагаемых ему в Москве развлечений.

– Дэвид, вы совсем не бережете себя, – с улыбкой сказал Берш. – Нельзя всецело отдаваться работе. Иногда нужно и отдыхать.

Руководитель службы безопасности через силу заставил себя улыбнуться. Интуиция, а скорее выработавшееся за годы службы в разведке острое чувство опасности подсказало ему, что беспокойство и нервозность адвоката не лишены оснований. Последовавший ответ полностью подтвердил его опасения:

– Боюсь, что скоро у всех нас значительно прибавится работы.

– У вас возникли проблемы? – живо поинтересовался Берш.

– Прежде всего они возникли у вашей фирмы, господин Берш. Как нам стало известно, последние операции с иракской нефтью вызвали нездоровый интерес у посторонних лиц.

– Спецслужбы? – Огромным усилием воли Бершу удалось сохранить невозмутимость.

– Нет, частное детективное агентство из России. К сожалению, нашим сотрудникам не удалось выяснить, какое именно. Но детективам доподлинно известно, что у истоков сделок стоит именно ваша корпорация.

Вся невозмутимость Берша исчезла в один момент.

– Это невозможно! – не сдержавшись, воскликнул он. – Ведь все операции проходили через наши фирмы в офшоре?!

– Да, это так. Но ведь эти фирмы были созданы по поручению господина Рубина.

Бершу захотелось ударить сидящего перед ним человека, потому что единственным источником такой информации являлась сама адвокатская контора «Вайсбейн». Именно ее адвокаты создали в офшорной зоне «Гибралтар» ряд подставных фирм, гнавших в Европу танкеры с контрабандной иракской нефтью, приобретенной на деньги корпорации «Промэкс». И никто, кроме швейцарских адвокатов, не мог знать, кому в действительности принадлежат фирмы-посредники.

– Тогда, может быть, вы, Дэвид, объясните мне, как частные детективы смогли получить эти сведения?

В голосе Берша отчетливо прозвучала угроза, и адвокат сразу же уловил ее.

– Поверьте, господин Берш, у нашего шефа не было выхода. Детективы явились к нам в офис с копиями платежных поручений, по которым ваш банк в 98-м году перевел деньги на счет гибралтарской компании «Крафт». А впоследствии «Крафт» на всю эту сумму в обход эмбарго закупил в Ираке сто шестьдесят тысяч тонн сырой нефти и пятьдесят тысяч тонн дизельного топлива. Вынужден напомнить вам, что «Крафт» создавала компания «Вайсбейн». А наша контора не может рисковать своей репутацией. Сами понимаете, что обвинение в контрабанде иракской нефти…

Адвокат развел руками и замолчал, не закончив фразы. Бершу и так стало понятно, что явившиеся в адвокатскую контору частные детективы потребовали назвать, по чьему поручению были созданы подставные фирмы в офшорной зоне, а в противном случае обещали опубликовать известные им сведения о темных делах швейцарских адвокатов.

– Поймите, господин Берш, им УЖЕ было известно, что денежный перевод прошел через банк вашей корпорации, – добавил адвокат.

«Все правильно. Но окончательные сведения о роли «Промэкса» в сделках с иракской нефтью детективы получили все же в результате беседы с твоим шефом», – с ненавистью подумал Берш, глядя на сидящего перед ним адвоката.

– Вы хотя бы выяснили, на кого работают приходившие к вам детективы? – спросил он.

Адвокат с достоинством кивнул:

– Российские нефтяные компании, работающие в Ираке, крайне недовольны, что правительство этой страны снизило для них квоты на добычу нефти. Больше всего потеряла от понижения квот российская «Зарубежнефть». По нашим сведениям, именно эта компания наняла частных детективов, чтобы выяснить, куда уходит недополученная ею нефть.

«Зарубежнефть», – мысленно повторил Берш знакомое слово. – Где-то я уже слышал это название, причем совсем недавно». Но огромное напряжение последних дней и накопившаяся за это время усталость не давали возможности сосредоточиться. Начальник службы безопасности корпорации решил подумать над возникшей проблемой позже, в спокойной обстановке, и сменил тему разговора:

– Вы привезли заказанные инструменты?

– О да, конечно. – Адвокат подвинул к Бершу свой атташе-кейс.

Бывший разведчик аккуратно открыл замки и бережно поднял крышку. Внутри чемоданчика, в специально вырезанных в поролоне углублениях, лежали хорошо знакомые Бершу предметы. Он взял в руки закамуфлированный под зажигалку фотоаппарат «Минокс», проверил, как тот работает, и вернул фотоаппарат на место. Несмотря на миниатюрные размеры, фотоаппарат обладал исключительно мощной светосилой, а его оптика – повышенной разрешающей способностью, что делало «Минокс» идеальным для пересъемки документов.

– Подобная техника получает сейчас все большее распространение, – заметил швейцарский адвокат, наблюдая за манипуляциями заказчика. – Иначе как объяснить, что у приходивших в нашу контору частных детективов оказалась копия платежного поручения вашего банка?

Берш понял намек. Своим замечанием адвокат ясно давал понять, что первоначально информация утекла из корпорации, секреты которой он как руководитель службы безопасности как раз и должен был оберегать.

– Давайте забудем о взаимных претензиях, ведь наши фирмы связывает длительное и успешное партнерство, – ответил Берш. – Со своей же стороны я постараюсь исправить допущенную ошибку.

Он не стал акцентировать, кем именно была допущена ошибка, но адвокат и не ожидал иного ответа.

– В таком случае, если дела улажены, прошу вас, проводите меня.

Адвокат поднялся с кресла и направился к двери. Берш с чемоданчиком в руках последовал за ним. «Черта с два они улажены! Во всяком случае, что касается меня, я пока разрешаю все возникающие проблемы», – думал он на ходу.

Глава 35

ВЕТРОВ: «СМЕРТЬ ВСЕГДА РЯДОМ»

26.05, суббота, 16.30

За заключением токсикологической экспертизы я заехал в конце дня. С учетом субботнего вечера в городском отделе внутренних дел народу было немного, но начальник уголовного розыска находился на службе. Встретив меня, он широко улыбнулся и сказал:

– Облажался ты, приятель. Сам тот мужик помер, сам. Он же запойный был. – Лисицын щелкнул себя средним пальцем по горлу. – Печень поражена циррозом, сердечко тоже подызносилось. Вот и отказало, когда мужичонка хватил лишнего. А в водочке никакого яда нет, тут уж извини. – Майор широко развел руками и состроил кислую мину.

– Вы сами читали заключение экспертизы? – поинтересовался я.

– А чего мне его читать. Заключение у эксперта. Он мне доложил результаты по телефону.

– Я должен увидеть заключение и лично переговорить с экспертом, делавшим токсикологический анализ! – потребовал я.

– Охота – валяй, – милостиво разрешил начальник уголовного розыска. – Криминалистическая лаборатория в подвале. Как спустишься, позвони, тебе откроют.

Вход в подвал действительно был закрыт массивной железной дверью с табличкой «Криминалистическая лаборатория». Возле двери, на стене, имелся электрический звонок, и, следуя инструкциям Лисицына, я вдавил его кнопку. Дверь долго никто не открывал. Я даже собирался позвонить еще раз, но в этот момент послышался скрежет отпираемого замка, и дверь наконец открылась. Меня встретил довольно молодой мужчина в белом халате, надетом поверх голубой рубашки.

– Вы насчет результатов токсикологического анализа? – уточнил он. – Лисицын только что звонил.

Почему-то, когда я вошел вслед за экспертом в подвал, у меня появилось чувство, будто я вновь нахожусь в морге. Странно, ведь я точно знал, что в криминалистической лаборатории не занимаются исследованием трупов. Наверное, само подвальное помещение и длинный узкий коридор, по которому мне пришлось пройти, подействовали на меня так угнетающе. Наконец эксперт привел меня в помещение, где проводились анализы. Никогда прежде в подобных местах мне бывать не приходилось, и на ум пришло лишь сравнение со школьным кабинетом химии. Похожие колбочки, штативы, какие-то неизвестные мне реактивы, спиртовая горелка, микроскоп… От созерцания обстановки лаборатории меня оторвал эксперт.

– Вот заключение. – Он протянул мне бумагу. – На словах могу сказать, что представленная на экспертизу жидкость является сорокапроцентной спиртовой смесью, то есть самой обыкновенной водкой с допустимым содержанием эфирных масел, без каких бы то ни было отравляющих веществ или продуктов их разложения.

– А содержимое стакана? – поинтересовался я.

– То же самое. Правда, в стакане нашлось еще несколько крошек хлеба, – добавил эксперт.

Я помахал полученным заключением в воздухе, мучительно соображая, как такое может быть. В то, что Васютин умер без посторонней помощи, я просто не мог поверить.

– А вы не пробовали дать эту водку каким-нибудь подопытным мышам? – наконец родил я.

– Зачем же переводить на мышей столь бесценный продукт, – усмехнулся эксперт. – Я сам его продегустировал. После анализа в бутылке оставалось еще примерно на полстакана.

Я очумело вытаращил на эксперта глаза и даже, по-моему, приоткрыл рот. Предположить, что кто-то может вот так запросто выпить образец, отправленный на токсикологический анализ, я уж никак не мог. Заметив мое замешательство, эксперт улыбнулся еще шире и добавил:

– Так что авторитетно заявляю – это была самая обыкновенная водка.

Я оказался совершенно сбит с толку. Анализ на наличие яда дал отрицательный результат. Да и бодрое самочувствие эксперта, допившего проанализированный образец, являлось лучшим подтверждением того, что водка не была отравлена.

– Удовлетворены? – поинтересовался эксперт.

– Да, – не очень уверенно ответил я.

Наверное, у меня был такой вид, что у эксперта возникли сомнения в отношении моего самочувствия. Он даже вызвался проводить меня. Поднимаясь вместе со мной по лестнице, ведущей из подвала на первый этаж, эксперт заметил:

– Между прочим, по статистике результаты большинства экспериментов оказываются отрицательными. Так что я рад бы вам помочь, но…

Фраза повисла на полуслове. Эксперт вдруг остановился и схватился рукой за стену.

– Что с вами? – испуганно спросил я.

– Да что-то голова закружилась, – ответил он. – Наверное, давление скачет. Сейчас пройдет.

Опираясь на стену, эксперт попробовал сесть. Но когда его ноги подогнулись, он потерял равновесие и упал прямо на ступеньки.

– Врача! Быстро! – истошно закричал я на все здание. – Звоните в «Скорую»! Вызовите кардиобригаду!

Я упал на колени перед лежащим на ступенях человеком и что есть силы двумя руками надавил ему на грудь в области сердца. Через несколько секунд ко мне подбежали двое милиционеров из дежурной службы. Втроем мы начали делать потерявшему сознание эксперту непрямой массаж сердца вместе с искусственным дыханием. Но, несмотря на все наши отчаянные попытки, вернуть человека к жизни нам не удалось. Прибывшая через пятнадцать минут кардиобригада констатировала смерть от остановки сердца.

– Ну, суки, да я же вас на части разорву, – услышал я за спиной чей-то зловещий шепот и, обернувшись, увидел майора Лисицына, который нервно мял кулаки.

Вспомнив исключительно крепкое рукопожатие начальника уголовного розыска, я подумал, что, возможно, это и не пустые слова.

Глава 36

ЗАБОТЫ ПРОФЕССИОНАЛОВ

26.05, суббота, 21.15

Берш выключил телевизор, который пытался смотреть, чтобы справиться с охватившим его волнением, и взглянул на часы: «Четверть десятого. Время позднее, но медлить нельзя. Все должно быть закончено уже сегодня. Судя по заявлению швейцарских адвокатов, детективы имеют полную информацию о наших сделках с иракской нефтью. И если они еще не отчитались перед клиентом, то сделают это в самое ближайшее время. Возможно, уже завтра или в понедельник. В такой операции ее огласка равносильна провалу. Истеричный вой прессы, штрафные санкции, замороженные счета, арест имущества корпорации в России и за рубежом и, как следствие этого, полный крах. Но раз информация еще не просочилась в прессу, значит, детективы пока не предоставили клиентам отчет. А вот сохранится ли он до завтрашнего утра – это мы еще посмотрим». Руководитель службы безопасности «Промэкса» вновь взглянул на часы. До прихода гостя, которого он ждал, осталось менее пятнадцати минут…

Еще в «Шереметьево-2», сразу после вылета в Цюрих зарубежного гостя, Берш задумался над предупреждением швейцарского адвоката и в течение всей дороги в Москву анализировал состоявшийся разговор: «Швейцарцы считают, что детективов, явившихся в их контору, наняла компания «Зарубежнефть». Это полностью российская нефтяная компания, значит, и нанятое ею для расследования детективное агентство тоже должно быть российским. И все-таки я уже где-то слышал это название. Но где? В Арзамасе? Нет, раньше. – Берш начал прокручивать в голове события последних дней. – Подвод Гончарова к вербовке? Еще раньше. Подготовка поездки Варенникова и его помощницы в Арзамас-29? Тоже не то. Сбор сведений о противнике? Вот! Я наводил справки о Ветрове и Чернышове и для этого обратился к Юдину».

Берш вспомнил встречу с Юдиным во время презентации, вспомнил его довольное и улыбающееся лицо, а в голове тут же всплыла оброненная Юдиным фраза: «…У нас большой опыт работы с финансовыми и промышленными китами, например, такими, как «Зарубежнефть». Берш поспешно вытащил бумажник и достал оттуда полученную от Юдина визитную карточку. «Детективное агентство «Глобус». Сбор и защита информации, – прочитал он. – Юдин Александр Александрович – генеральный директор». Ниже приводились три номера телефона. Берш спрятал визитную карточку Юдина обратно в бумажник. «Значит, занимаешься сбором и защитой информации, – с ненавистью подумал он. – Только ведь некоторая информация может быть смертельно опасна». Определив источник угрозы, Берш задался вопросом, как нейтрализовать ее. По возвращении в Москву в голове бывшего разведчика созрел детальный план, а еще через час он встретился со своим лучшим «агентом-ликвидатором»…

Сейчас, во время томительного ожидания, его мысли то и дело переключались на Шона. Задуманная Бершем акция полностью зависела от мастерства и точности действий исполнителя. «Успеет ли Шон все подготовить? Ведь ему необходимо забрать инъекцию и приехать сюда, – обеспокоенно подумал Берш, когда стрелки часов показали девять тридцать. – Впрочем, раз он пообещал – значит успеет. Шон профессионал и неточностей не допускает. А если в этот момент в подъезд войдет кто-нибудь из жильцов?» – посетила руководителя службы безопасности новая тревожная мысль. Возможность появления случайного свидетеля была самым уязвимым местом в разработанном Бершем плане. Бывший разведчик попытался свести такую возможность к минимуму. Не случайно он назначил встречу на конспиративной квартире корпорации. В любое другое малолюдное место приглашенный гость попросту бы не приехал или явился со своей охраной, что также совершенно не устраивало руководителя службы безопасности «Промэкса».

«Где же он, черт возьми?! Пора бы ему уже появиться!» – раздраженно подумал Берш. И сейчас же, словно отвечая на его мысленный вопрос, раздалась трель дверного звонка. Берш вышел в коридор и открыл дверь. На пороге стоял директор детективного агентства «Глобус» Александр Александрович Юдин.

– Проходи, – предложил Берш. – А я уж начал волноваться. Боялся, что ты не приедешь.

– Но я же обещал, – заметил Юдин, входя в квартиру. – Ну, рассказывай – какие у тебя проблемы.

– Ты верно сказал – проблемы. Большие проблемы, – повторил Берш и тяжело вздохнул. – Как я тебе уже говорил, Александр, я сейчас руковожу службой безопасности одной торгово-закупочной фирмы. Дела у фирмы идут в гору, зарплата меня устраивает. Все бы хорошо, но вот недавно мне стало известно, что моя фирма занимается абсолютно криминальным бизнесом. Причем не чем-нибудь, а контрабандой иракской нефти!

Берш замолчал, чтобы проверить, какую реакцию вызовут у Юдина его слова. Директор детективного агентства «Глобус» буквально изменился в лице:

– Ты возглавляешь службу безопасности «Промэкса»?!

– Да, но откуда тебе известна эта компания? Ведь я же, кажется, не упоминал ее названия? – изобразил наивность Берш.

– Да мое агентство уже неделю изучает зарубежные контакты вашей фирмы! – признался Юдин. – Но я никак не мог предположить, что это имеет отношение к тебе!

– В таком случае ты найдешь применение этим документам. – Берш положил перед Юдиным пухлую кожаную папку. – Здесь банковские проводки, номера счетов, куда поступают деньги от продажи контрабандной нефти, названия и юридические адреса фирм, участвующих в этой афере. Я собрал эти документы, чтобы передать их в Генеральную прокуратуру, но, честно признаюсь, боюсь это сделать. У моих хозяев везде свои люди, в том числе и в Генеральной прокуратуре. Если им станет известно, что я под них копаю, мне конец. Я не знаю, как мне поступить. Поэтому я и обратился к тебе за помощью.

Юдин недоверчиво уставился на бывшего коллегу. На памяти директора детективного агентства еще не было случая, чтобы руководители служб безопасности по собственной инициативе сдавали своих хозяев. Но подлинность переданных Бершем документов развеяла его сомнения.

– Хорошо, – сказал Юдин, просмотрев содержимое папки. – Я действительно могу помочь тебе опубликовать эти документы. Дело в том, что одна российская нефтяная компания поручила нашему агентству выяснить, куда уходит иракская нефть. Собранные материалы вместе с твоими документами станут для «Промэкса» настоящей бомбой. Думаю, после того как мы предадим эти документы гласности, корпорация просуществует недолго. Это будет скандал международного масштаба, который не смогут замять даже ваши влиятельные покровители. Боюсь только – ты останешься без работы, – закончил Юдин и улыбнулся.

Берш тоже улыбнулся в ответ:

– Ничего, это я как-нибудь переживу. Возьмешь меня к себе?

– Возьму. Должность специалиста по международным связям все еще вакантна.

– Значит, договорились. – Берш протянул Юдину руку, и тот охотно пожал ее. – Только прошу тебя – будь осторожнее с документами. – Берш указал на папку, которую держал в руках Юдин. – Мне, да и тебе тоже они могут стоить жизни.

– Не беспокойся. Я сейчас же отвезу их в наш офис и запру в сейфе, где они будут в полной безопасности, – заверил Юдин своего бывшего коллегу.

Вместе с папкой гость направился к двери, хозяин последовал за ним.

– Я провожу тебя. Хотя бы до подъезда! – пресек Берш возможные возражения Юдина.

Выйдя в коридор, руководитель службы безопасности корпорации бросил взгляд на настенные часы: «Пять минут одиннадцатого. Шон уже должен быть на месте».

На первый этаж Берш и Юдин спустились на лифте. Когда двери раскрылись, Юдин увидел перед собой мужчину в затасканной брезентовой куртке. «Кто-нибудь из припозднившихся жильцов», – отстраненно подумал он. В первый момент Берш тоже не узнал человека в брезентовой куртке. Но, встретившись глазами с его вопросительным взглядом, он мгновенно сообразил, что перед лифтом стоит наемный убийца, и поспешно кивнул головой в сторону Юдина.

* * *

Получив знак от Берша, Шон отступил в сторону, давая возможность пассажирам выйти из кабины лифта. Юдин первым шагнул на лестничную площадку, и в этот момент Шон нанес ему короткий рубящий удар ребром ладони в основание шеи. У Юдина перехватило дыхание, в глазах потемнело, он оступился и, потеряв сознание, начал оседать на пол. Шон ловко подхватил под мышки обмякшее тело. В этот момент с силой хлопнула входная дверь, и в подъезд, громко горланя, ввалились трое подростков. Берш побледнел от ужаса. Произошло именно то, чего он больше всего опасался, – появление случайных свидетелей. Однако Шон еще раньше оценил ситуацию. Он мгновенно втолкнул в лифт бесчувственное тело и тут же нажал кнопку верхнего этажа. Двери лифта закрылись еще до того, как горланящие подростки успели подняться на площадку.

– Помоги мне!

Шон передал в руки Берша тело его бывшего коллеги, а сам быстро извлек из кармана заранее наполненный одноразовый шприц. Медицинская игла легко проколола кожу на шее Юдина, и Шон выпустил ему в вену два миллилитра состава, расслабляющего волю и вызывающего временное отключение сознания, именуемого в разведках всего мира «сывороткой правды». Когда лифт поднялся на последний этаж, по расширившимся зрачкам Юдина Шон определил, что объект дошел до кондиции. Постепенно у Юдина восстановилось нормальное дыхание, и, если бы не введенный в кровь наркотик, он бы уже пришел в себя.

– Он твой, – объявил Бершу Шон и отодвинулся в сторону, предоставляя тому возможность вести допрос.

– Александр Александрович, где находятся материалы, собранные при расследовании деятельности корпорации «Промэкс»? – начал Берш.

– Так он ничего не поймет, – остановил его Шон. – В заторможенном состоянии сознание не воспринимает длинные фразы. Говори проще и по возможности короче.

– Где документы по «Промэксу»?

В ответ Юдин протянул Бершу его собственную папку.

– Где остальные?

– В офисе, в сейфе.

Берш наклонился к Юдину и, пристально глядя ему в глаза, сказал:

– Сейчас мы поедем в твой офис. Там ты достанешь из сейфа и передашь нам все документы. Ты понял меня?

В ответ Юдин молча кивнул.

– Поехали! – приказал Берш Шону, и тот послушно нажал кнопку первого этажа.

Когда лифт опустился на первый этаж, троицы ввалившихся в подъезд подростков там уже не оказалось. Очевидно, так и не дождавшись лифта, они поднялись пешком. Берш и Шон вывели Юдина из дома. Со стороны это выглядело так, словно двое товарищей поддерживают своего изрядно перебравшего приятеля.

– Где-то здесь должна быть его машина, – пробормотал Берш, растерянно оглядываясь по сторонам.

Возле подъезда стояло несколько автомобилей, и Юдин мог приехать на любом из них. На помощь Бершу вновь пришел Шон. Он вытащил из кармана Юдина автомобильные ключи с брелоком автосигнализации и несколько раз нажал на кнопку брелока, направляя его в разные стороны. После третьего нажатия «Форд Мондео», стоящий в ряду оставленных у подъезда машин, приветственно мигнул фарами и звуковым сигналом оповестил о снятии с охраны.

– Вот его машина. – Шон кивнул головой в сторону мигнувшего фарами «Форда». – Показывай дорогу, а я поеду следом, – обратился он к Бершу.

С помощью Берша Шон довел Юдина до его автомобиля и погрузил на заднее сиденье. Хозяин машины не сопротивлялся, а только несколько раз что-то нечленораздельно промычал. Берш забрался в свой «Мерседес», Шон занял место за рулем юдинского «Форда», и обе машины друг за другом выехали со двора. Адрес детективного агентства «Глобус» был указан на визитной карточке Юдина, поэтому вскоре Берш, а за ним и Шон подъехали к жилому дому, на первом этаже которого Александр Юдин оборудовал свой офис. Шон рывком выдернул Юдина из машины и подвел его к «Мерседесу» Берша.

– Забирай своего подопечного. – Шон слегка подтолкнул Юдина в сторону Берша.

Бывший разведчик растерялся. Перспектива остаться с Юдиным один на один, без поддержки Шона, его совсем не прельщала.

– Ты уверен, что он все еще в трансе? – обеспокоенно спросил Берш у своего агента.

– Не беспокойся, я только что сделал ему вторую инъекцию. Он покладист, как детская игрушка. – Шон улыбнулся использованному сравнению. – Только помни – никаких длинных фраз. У нашего клиента трудности с логикой.

– Послушай, может быть, лучше ты, – запротестовал Берш. – Тебе уже приходилось работать с «сывороткой правды», а для меня это в первый раз. Боюсь, вдруг я не смогу справиться с этим зомби.

– Ладно, – ободряюще улыбнулся Шон. – Так и быть, достану для тебя каштаны из огня. – Он дернул Юдина за рукав и коротко приказал: – Пошли.

Оставшись возле машины, Берш наблюдал, как Шон и Юдин подошли и остановились возле дверей, украшенных медной табличкой «Детективное агентство «Глобус». Шон сказал что-то на ухо Юдину, и тот полез в карман за ключами. Директор детективного агентства отпер массивные железные двери своего офиса и вместе с Шоном вошел внутрь. Для Берша потянулись минуты томительного ожидания. Ему не раз приходилось планировать операции по похищению документов, предметов и даже людей, интересующих Службу внешней разведки. После выхода в отставку Берш разрабатывал аналогичные операции уже в интересах корпорации, но никогда прежде ему не приходилось лично принимать в них участие. Всю черновую работу выполняли другие, а Берш, сидя у себя в кабинете, осуществлял лишь общее руководство. Сейчас же он сам превратился в рядового исполнителя и от этого испытывал элементарный страх. Берш почувствовал облегчение только тогда, когда Шон и Юдин вышли из дверей офиса. Шон подождал, пока Юдин снова запрет дверь, и отвел его обратно к машине.

– Как все прошло? – взволнованно спросил Берш.

– Вполне штатно, – усмехнулся Шон. – Правда, наш друг забыл про сигнализацию.

– И как теперь? – Берш помертвел от страха.

– Не беспокойся. С моей подсказки он позвонил на пульт вневедомственной охраны, и сигнализацию отключили. Так что теперь все в порядке.

Берш облегченно перевел дух.

– А документы? Ты нашел их?

Из-под полы своей брезентовой куртки Шон достал три пластиковые папки-конверта и протянул их Бершу:

– Держи свои каштаны.

Берш судорожно схватил папки, буквально вырвав их из рук Шона. Бегло просмотрев содержимое одной из них, он убедился, что в папках находятся документы, подтверждающие участие «Промэкса» в контрабанде иракской нефти.

– Здесь все материалы? – на всякий случай уточнил Берш.

– Успокойся. – Шон снисходительно улыбнулся. – Я поинтересовался у нашего друга. – Он подтолкнул в бок Юдина. – Твоя корпорация больше нигде не упоминается.

– Тебе надо было самому проверить сейф.

– Я проверил. Там осталась одна макулатура.

– Тогда… – Берш покосился на Юдина. – На этом все?

– Да, можешь уезжать, а я займусь нашим другом, – ответил Шон.

– Думаю, лучше всего оставить тело на каком-нибудь пустыре, – высказал предположение Берш.

– Не бери в голову, – небрежно махнул рукой Шон. – У меня уже есть вариант.

Он взял Юдина за руку и снова подвел его к «Форду». Шон широко раскрыл перед Юдиным заднюю дверь машины и, подтолкнув его в спину, приказал:

– Залезай!

Юдин послушно забрался в машину, а Шон занял водительское место. Через несколько секунд юдинский «Форд» отъехал от детективного агентства. Берш следил за машиной, пока она не свернула за угол дома. Только когда «Форд» скрылся из виду, у Берша исчезло охватившее его оцепенение. «Надо как можно скорее забыть о нем. Просто забыть, как будто его никогда и не было», – сказал он себе. Осознание того, что он только что отправил на смерть своего бывшего коллегу, еще какое-то время не давало Бершу покоя. Но профессиональный разведчик умел контролировать эмоции и вскоре вычеркнул воспоминания об Александре Юдине из памяти.

Глава 37

ШОН

26.05, суббота, 23.50

Пассажир на заднем сиденье издал какой-то нечленораздельный звук. Ликвидатор встревоженно взглянул на свои наручные часы. С момента последней инъекции прошло всего двадцать минут, и, по расчетам Шона, еще по крайней мере полчаса Юдин должен был находиться в бессознательном состоянии. Через зеркало заднего обзора Шон поймал пустой блуждающий взгляд своего пассажира. «Чтобы не тратить впустую «сыворотку правды», надо было захватить снотворное, – мысленно осудил себя убийца. – Действует дольше, и клиент ведет себя куда спокойнее». Юдин бессмысленно покрутил головой и уставился взглядом в одну точку. «Пока в норме, – удовлетворенно подумал Шон, следя за ним через зеркало заднего вида. – Значит, по дороге обойдемся без укола».

Планируя каждую акцию, профессиональный ликвидатор всегда заранее определял, где оставит тело жертвы. Расследование любого убийства начинается с осмотра тела покойного и места, где был обнаружен труп. По месту расположения трупа и характеру нанесенных ранений делается предварительный вывод о наиболее вероятном подозреваемом. Шон специализировался на инсценировке несчастных случаев и никогда не оставлял следователям даже намека на возможность убийства. Сейчас ему предстояло решить две задачи. В глазах следователей смерть Юдина должна была выглядеть как стопроцентный несчастный случай, к тому же на теле погибшего не должно было остаться следов от уколов – оснований для выдвижения иных версий трагедии. Однако в практике наемного убийцы встречались и более сложные инсценировки, и сейчас он знал, как поступить. Планируя убийство Мурзы – одного из лидеров «казанской» группировки, Шон изучил расположение железнодорожных путей в районе станций Электрозаводская и Сортировочная. Сведения, накопленные во время подготовки покушения на криминального авторитета, подсказали убийце и нынешнюю идею.

Шон еще раз взглянул в зеркало заднего вида, чтобы проверить, как ведет себя обреченный на смерть человек. Пассажир на заднем сиденье был еще жив, однако убийца уже думал о нем как о покойнике. Выехав в район станции Сортировочная, Шон сориентировался по окружающим строениям и свернул к знакомому железнодорожному переезду. По мнению Шона, он был хорош во всех отношениях. Во-первых, не имел автоматического шлагбаума, а во-вторых, плохо просматривался с железнодорожных путей, что значительно повышало его опасность. Убийца знал, что эта железнодорожная ветка используется лишь ночью, когда идет формирование товарных составов на станции Москва-Сортировочная и через переезд то и дело проходят маневровые тепловозы с одним или несколькими прицепленными вагонами.

Шон остановил машину возле переезда и заглушил двигатель. На железнодорожном семафоре горел зеленый сигнал, что указывало на отсутствие приближающихся поездов. Шон выбрался из машины и, открыв заднюю дверь, приказал своему пассажиру:

– Выходи!

Юдин зашевелился и опять закрутил головой по сторонам. Шон схватил находящегося в наркотическом опьянении мужчину за рукав и грубо вытряхнул его из машины.

– Садись за руль! – приказал он.

На этот раз Юдин подчинился. Он шагнул к водительской двери и даже взялся за дверную ручку, но непослушные пальцы соскользнули с отполированного металла, и Юдин чуть не потерял равновесия. Шону пришлось вновь подхватить его под мышки. Убийца сам открыл водительскую дверь и усадил Юдина за руль.

– Вот так. Тебе хорошо и спокойно. Ни о чем не думай и постарайся заснуть. Ты очень устал. Тебе надо поспать.

Простые и ясные команды вместе с монотонным голосом Шона подействовали на Юдина успокаивающе. Он прикрыл глаза и расслабленно откинулся на спинку автомобильного сиденья. Тем не менее по слегка подрагивающим векам Юдина Шон видел, что тот вовсе не спит. Не удовлетворившись достигнутым результатом, убийца пристегнул сидящего за рулем человека ремнем безопасности. «Так будет лучше, – удовлетворенно подумал он. – В своем нынешнем состоянии ты вряд ли сможешь самостоятельно отстегнуться».

В этот момент со стороны железнодорожного переезда донеслись звуки колокола, а зеленый сигнал семафора сменился мигающим красным, предупреждая о приближении поезда. Звук колокола вывел Юдина из оцепенения, он вновь открыл глаза и вопросительно уставился на Шона:

– Что это?

Шон раздраженно чертыхнулся про себя. Сидящий за рулем человек представлялся ему трупом, а труп не должен был задавать вопросы.

– Колокол, – стараясь говорить спокойно, ответил убийца. – Слушай удары и считай до ста. Ты должен досчитать до ста, – повторил он.

Осознав, что от него требуется, Юдин понятливо кивнул. Убедившись, что сидящий за рулем человек не пытается выбраться из машины, Шон наклонился в салон и перевел рычаг скоростей в нейтральное положение. Дорога имела небольшой уклон, что позволило Шону без особого труда вкатить юдинский «Форд» на переезд. Когда передние колеса машины перепрыгнули через второй рельс, Шон резко нажал на тормоз. «Форд» остановился и замер посередине железнодорожного переезда. Убийца удовлетворенно выдохнул и резко захлопнул водительскую дверь, оставив в машине обреченного на смерть человека. «Авария на не оборудованном шлагбаумом железнодорожном переезде – что может быть естественнее, – подумал он, отбегая в сторону. – А уж после того, как тело побывает под колесами поезда, даже самый внимательный эксперт не найдет на шее покойника следы от уколов».

Отбежав на пару десятков метров от железнодорожного полотна, Шон нырнул в придорожные заросли. Это было сделано как раз вовремя, так как со стороны станции уже показался маневровый тепловоз. Его мощный прожектор осветил застывший на путях автомобиль и место, где несколько секунд назад стоял убийца. Тепловоз издал длинный предупредительный гудок и начал замедлять ход. «Бесполезно, – подумал Шон, следя из кустов за приближающимся локомотивом. – Инерция не позволит ему быстро затормозить».

Однако на этот раз убийца просчитался. Масса маневрового тепловоза была не столь велика, как у железнодорожного состава, и его тормозной путь оказался гораздо короче. Да и машинист, заметив остановившийся на переезде автомобиль, успел вовремя нажать на тормоз. Производя жуткий скрежет, тепловоз приближался к переезду. В какой-то момент оставленный на рельсах «Форд» закрыл от Шона переднюю часть локомотива, но отчетливо донесшийся сквозь скрежет удар и треск разрываемого металла известили убийцу о столкновении. Маневровый тепловоз протащил по рельсам протараненный автомобиль еще несколько метров и вместе с ним остановился. Из кабины тепловоза друг за другом выбежали машинист и его помощник. Они спрыгнули на насыпь и бросились к покореженной машине.

– Жив! – донесся до Шона встревоженный голос одного из машинистов. – Вызывай «Скорую», может, еще спасут мужика!

Шон стиснул зубы. Теперь ему оставалось только ждать и надеяться, что машинист ошибся в своем предположении и Юдин не доживет до прибытия «Скорой». Тем временем помощник машиниста по имеющейся на тепловозе лестнице проворно забрался обратно в кабину. Шон услышал, как он по рации сообщает на станцию об аварии и просит срочно направить к переезду машину «Скорой помощи».

Вызванная машинистами «Скорая» подъехала через четверть часа. Шон заметил время по своим наручным часам. Сначала состояние пострадавшего проверил врач из медицинской бригады.

– Есть пульс! – объявил он, подтвердив тем самым слова машиниста.

По команде врача к машине подбежали двое санитаров. Вместе с машинистами они извлекли пострадавшего из машины через проем выбитого лобового стекла.

– Везем в «Склиф»! – распорядился врач.

Санитары уложили тело Юдина на носилки и загрузили в карету «Скорой помощи». Хлопнули дверцы. Через несколько секунд, освещая окрестности вспышками проблескового маячка, медицинский автомобиль мчался прочь от злополучного переезда. Шон начал медленно отползать назад. Убийца уже увидел и услышал все, что ему было нужно. Когда Шон выбрался из кустов, к переезду подъехал автомобиль ГИБДД. Из машины вышли трое сотрудников дорожно-патрульной службы. Двое из них отправились осматривать место столкновения, а третий подошел к машинистам маневрового тепловоза. Для инспекторов ГИБДД начиналась привычная процедура изучения дорожно-транспортного происшествия. О том, что из ближайших кустов за ними наблюдает истинный виновник аварии, никто из инспекторов даже и подумать не мог. Однако Шон недолго тешил свое любопытство. Убедившись, что его инсценировка случайного столкновения с маневровым тепловозом не вызывает у гибэдэдэшников сомнения, он под прикрытием зарослей, окружающих железнодорожное полотно, начал пробираться к ближайшему шоссе.

Глава 38

ШОН

27.05, воскресенье, 00.25

Прежде чем выйти на шоссе, убийца снял с себя испачканную землей брезентовую штормовку, под которой оказалась тонкая хлопчатобумажная водолазка. Шон аккуратно свернул штормовку и сложил ее в специально захваченный для этой цели полиэтиленовый пакет. Теперь он выглядел вполне цивилизованно, чтобы не отпугнуть занимающихся извозом ночных водителей. Уже второй проезжающий мимо частник свернул к обочине, заметив голосующего на краю шоссе человека.

– На «Юго-Западную», – бросил Шон, устраиваясь на заднем сиденье.

Он напустил на себя усталый вид и прикрыл глаза, изобразив дремоту, чем сразу снял у водителя невольно возникшие опасения и избавил себя от возможных разговоров. Возле метро Шон вышел из машины и не торгуясь расплатился с водителем. Пройдя пешком один квартал, убийца свернул во двор и вскоре подошел к одному из домов, где раньше селились исключительно сотрудники иностранных представительств. Позднее квартиры в элитных домах стали скупать и состоятельные москвичи. Шон тоже приобрел для себя две смежные квартиры и сразу сделал в них перепланировку, объединив обе квартиры в одну. В результате в перестроенном жилище появилась потайная комната, о существовании которой не знал никто, кроме самого хозяина и строителей. Но те не знали, на кого они работают, и уж тем более не догадывались о назначении потайной комнаты. Шон же превратил ее в тайник для оружия и других специальных средств, без которых не мог обойтись в своей деятельности профессионального убийцы. В свое время Шон как «агент-ликвидатор» Комитета госбезопасности перед каждым новым заданием получал все необходимые инструменты. По инструкции после выполнения акции все секретное оружие и снаряжение требовалось сдавать либо своему куратору в Союзе, либо специально указанному сотруднику из числа посольской резидентуры. Но на практике инструкции выполняются далеко не всегда. Как правило, полученное оружие Шон не сдавал, а оставлял себе и таким образом скопил собственный арсенал.

Возле подъезда навстречу Шону попался консьерж-охранник, оберегающий покой жильцов и безопасность оставленных возле дома автомобилей. Охранника удивило, почему владелец янтарной «Вольво S80» возвращается пешком, в то время как его автомобиль стоит возле дома. Но служба приучила охранника не задавать жильцам лишних вопросов, поэтому он лишь поприветствовал Шона и продолжил свой путь между рядами припаркованных возле дома автомобилей. Шон вошел в подъезд и, кивнув головой вышедшему ему навстречу второму охраннику, направился к лифтам. Ночные возвращения жильцов для дежурящего в подъезде охранника являлись делом привычным, поэтому его вообще не удивило позднее появление одного из них.

Поднявшись в квартиру, Шон прошел на кухню и поставил на огонь медную кофеварку с двумя ложками молотого кофе, залитого холодной водой. Убийца не любил кофе, но нехитрый процесс его приготовления позволял занять руки и освободить мозг от посторонних мыслей, не мешая ему полностью сконцентрироваться на поиске решения возникшей проблемы. В данном случае такой проблемой являлся Александр Юдин. В практике «агента-ликвидатора» неудачные покушения случались и прежде. Не всегда заказанную жертву удавалось ликвидировать с первого раза. Порой этому мешало стечение обстоятельств, порой слаженные действия охраны или своевременность медицинской помощи. Такие срывы для Шона являлись нештатной ситуацией, но отнюдь не провалом порученной акции. Он анализировал обстоятельства, спасшие жизнь жертве, и составлял план нового покушения уже с учетом этих обстоятельств. С задержкой или без нее смертный приговор, за осуществление которого брался Шон, приводился в исполнение неизменно.

«Пока клиент жив, работа считается невыполненной, а за невыполненную работу куратор, – мысленно Шон только так называл Берша, – платить не будет. Да дело даже не в оплате! Клиент знает куратора, а тот знает меня. Если клиент заговорит, мы провалимся оба, – рассуждал Шон, помешивая в кофеварке закипающий кофе. – Следовательно, клиент не должен заговорить. Достичь этого можно только одним способом – добраться до него раньше следователей. Работники прокуратуры медлительны, тем не менее кто-то из них завтра обязательно навестит Юдина в больнице. Нет, это случится уже сегодня днем, – поправил себя Шон, взглянув на настенные часы, которые показывали половину второго ночи. – Итак, у меня есть время до утра, возможно, до обеда. Ночное дежурство в медицинских учреждениях заканчивается в восемь утра, когда приходит дневная смена. Значит, у меня есть около шести часов, чтобы подготовиться к визиту».

* * *

В начале девятого убийца вошел в приемный покой Института имени Склифосовского и решительно направился к дежурному врачу. Врачом оказалась дородная женщина в белом халате. Она сидела за небольшим письменным столом и с присущей только врачам и стенографисткам огромной скоростью что-то писала. При появлении в приемном покое постороннего мужчины женщина прервала занятие и уперлась в вошедшего вопросительным взглядом.

– Следователь Корецкий, – Шон раскрыл перед женщиной удостоверение работника прокуратуры. – Этой ночью к вам доставили гражданина Борзенкова, – он назвал первую пришедшую на ум фамилию. – Мне нужно знать, каково его состояние.

Вопреки ожиданиям Шона дежурная врач не бросилась выполнять его просьбу, а взяла в руки предъявленное ей удостоверение и начала внимательно его рассматривать. Шон спокойно выдержал процедуру проверки. Работник прокуратуры или сотрудник органов внутренних дел, возможно, и смог бы обнаружить подделку, но вряд ли такого можно было ожидать от постороннего человека. Действительно, через несколько секунд женщина вернула ему удостоверение.

– Так, и что вы хотите?

Шон повторил свою просьбу, добавив при этом, что интересующий его гражданин поступил с диагнозом «пулевое ранение». Дежурная врач кивнула головой и вынула из ящика журнал регистрации. Шон придвинулся ближе, чтобы иметь возможность прочитать сделанные в журнале записи.

– Как вы сказали – Борзенков? – спросила женщина, пробежав глазами последнюю заполненную страницу. – Нина! Сколько было за ночь с пулевыми?! – крикнула она через плечо.

– Трое! – донесся голос из служебного коридора.

– Ну вот. Никакой Борзенков к нам не поступал, – удовлетворенно сказала дежурный врач приемного покоя и в доказательство повернула к Шону журнал регистрации.

Но еще за минуту до этого убийца нашел среди записей интересующую его фамилию – Юдин А. А. Запись заканчивалась номером палаты.

– Так что же это, ошибка вышла? – растерянно произнес «следователь».

«Отнюдь, все было разыграно безошибочно», – возразил ему наемный убийца.

Выяснив номер палаты, в которую поместили Юдина, убийца вернулся в свою квартиру. Первым делом он разделся до плавок, а использованный костюм «следователя» повесил обратно в просторный встроенный шкаф, установленный в прихожей. Затем сдвинул вбок висящую в шкафу одежду и повернул невидимый рычаг. В ту же секунду задняя панель шкафа ушла в сторону, освободив проход в потайную комнату-арсенал. Большую ее часть занимали стеллажи с различными средствами убийства – от ядов, полностью разлагающихся в организме жертвы, до переносных бронебойных стреляющих устройств. Для предстоящей акции Шон выбрал стреляющий нож разведчика НРС-2. Убийца взял в руки массивный нож и извлек его из ножен. По замыслу конструкторов, ножны предназначались для перекусывания проволоки и проделывания проходов в иных инженерных заграждениях противника. В предстоящем покушении они не имели практического значения, и Шон отложил ножны в сторону. Вместо стандартных ножен он взял другие, напоминающие кожаный нарукавник, и пристегнул их к правому локтю. Эти ножны не позволяли резать проволоку и устраивать проходы в инженерных заграждениях, зато они обеспечивали скрытное ношение ножа. Проделав несколько манипуляций с ножом, убийца извлек из его рукоятки миниатюрное стреляющее устройство, представляющее собой короткий шестисантиметровый ствол с патронником. В патронник Шон вложил специальный бесшумный патрон СП-4[8] и, вернув стреляющее устройство обратно в рукоятку, взвел спусковой рычаг. Снарядив оружие, Шон вставил клинок в ножны. Нож удобно располагался на локте рукояткой вниз. Проверяя, надежно ли закреплено оружие, Шон несколько раз взмахнул рукой. Нож плотно сидел в ножнах, но достаточно было расстегнуть удерживающий его ремешок, и он под действием собственной тяжести падал прямо в ладонь. Вместе с ножом и пристегнутыми к локтю ножнами Шон выбрался обратно в прихожую и вернул панель на место. Надев джинсы и свободный свитер с широкими рукавами, он был полностью экипирован для предстоящей акции.

Второй раз Шон появился в больничном комплексе имени Склифосовского уже в десять утра. На этот раз он не стал заходить в приемный покой, а сразу прошел в корпус больничного стационара. Согласно вывешенному на стене распорядку дня посещение больных в стационаре разрешалось только в послеобеденное время, с шестнадцати до девятнадцати часов. Тем не менее при определенной настойчивости родственникам больных удавалось преодолевать сопротивление сидящей на входе медсестры и проходить к своим близким также и в не отведенное для свиданий время. Пересекая просторный холл, Шон заметил двух дюжих омоновцев, проводивших его хмурыми взглядами. Никаких конкретных указаний омоновцы не имели. Их обязанностью являлось общее наблюдение за порядком. А мужчина с пакетом фруктов вовсе не напоминал нарушителя общественного порядка, поэтому его появление не вызвало у омоновцев никакой реакции, кроме пары оценивающих взглядов.

Убийца беспрепятственно прошел мимо дежурной смены ОМОНа и остановился возле медсестры, сидящей перед входом в лечебное отделение. Та попробовала остановить его, сославшись на требование распорядка дня.

Но обаятельная улыбка Шона, сопроводившая рассказ о его якобы травмировавшейся жене, и врученный медсестре спелый апельсин заставили ее отнестись к просьбе посетителя с большим пониманием, и Шон прошел в больничное отделение.

По пути к палате Юдина убийца завернул в мужской туалет. Здесь он достал из пакета с фруктами сложенный белый халат, надел его и повесил на шею фонендоскоп. Процесс превращения во врача занял менее минуты. Сыгравший свою роль пакет с фруктами Шон оставил на сливном бачке и вышел в коридор уже со свободными руками. Предстоящее покушение представлялось ему достаточно простым. «Вряд ли директора детективного агентства положили в общую палату. Скорее всего клиент лежит в одноместной, максимум в двухместной палате, – рассуждал убийца, читая номера палат, мимо которых он проходил. – Весьма удачно. Свидетели мне не нужны. В крайнем случае придется отправить вслед за Юдиным и его соседа».

Путь убийце преградили двое санитаров, которые вывезли из лифта каталку с лежащим на ней человеком. «Крепкие парни. Такие вполне могут оказаться бойцами спецназа», – мысленно оценил Шон санитаров и быстро сделал шаг в сторону, увеличивая дистанцию и освобождая себе пространство для маневра. Но санитары не обратили на убийцу никакого внимания. Оставив каталку в коридоре, они вернулись обратно к лифту. «Черт, если в стационаре не хватает свободных коек, клиента вполне могли положить в общую палату», – подумал Шон, проходя мимо оставленного в коридоре больного. С увеличением числа возможных свидетелей возрастала и сложность предстоящей акции. Тем не менее это никак не отразилось на намерениях убийцы.

Следуя по больничному коридору, Шон свернул за угол и уперся в двери с надписью «реанимационное отделение». Нужная ему палата находилась в реанимации. «В реанимацию незамеченным не пройти, – мгновенно сообразил убийца. – На входе наверняка есть медицинский пост, а весь персонал реанимационной бригады знает друг друга в лицо». Шон все же взялся за ручку двери, намереваясь приоткрыть ее, но дверь оказалась заперта. Слева от двери располагалась массивная кнопка электрического звонка, но звонить убийца не стал, а отошел в сторону. Чтобы понапрасну не привлекать к себе внимания, он вернулся к лифтовому холлу, мимо которого только что проходил. Как раз в этот момент открылись двери одного из больничных лифтов, и две молодые медсестры выкатили из кабины каталку с лежащей на ней женщиной. По тому, как спешили медсестры, Шон сообразил, что они везут женщину в реанимационное отделение. Убийца подождал, пока медсестры провезут каталку мимо него, и, развернувшись, быстро пошел следом. Обе медсестры были так заняты своим делом, что даже не заметили сопровождающего их врача. Остановившись перед запертыми дверями реанимационного отделения, одна из них решительно вдавила кнопку звонка. Одновременно со звонком за дверями послышались торопливые шаги. Медсестра из реанимационного отделения приоткрыла дверь и, увидев перед собой больничную каталку с лежащей на ней женщиной, сейчас же распахнула двери настежь. Доставившие больную медсестры назвали ей номер больничной палаты (Шон не разобрал, какой именно) и быстро вкатили каталку в реанимационное отделение. Убийца вошел за ними. Как он и ожидал, медсестра из реанимации приняла его за сопровождающего врача и беспрекословно пропустила в отделение.

Следуя за больничной каталкой, Шон наконец нашел интересующую его палату и резко свернул к ней. Дверь в палату оказалась чуть приоткрыта. Сквозь образовавшуюся щель Шон разглядел спинки двух параллельно стоящих кроватей. «Двухместная», – удовлетворенно отметил убийца. Он коснулся правого локтя, расстегивая кнопку на страховочном ремешке. Освобожденный нож скользнул в ладонь. Пальцы плотно обхватили рукоятку из ударопрочной пластмассы. Шон коснулся спускового рычага. Удерживая нож в правой руке, левой убийца взялся за ручку и потянул ее на себя.

Дверь легко открылась, и тогда Шон увидел у противоположной стены еще две кровати. Возле одной из них склонились двое врачей-реаниматоров и о чем-то переговаривались между собой, а может быть, и с лежащим на кровати человеком. Из-за спин врачей Шон не мог разглядеть его лица, поэтому тут же перевел взгляд на соседнюю койку. Там лежал мужчина. «Полный, плешивый с толстыми губами и маленькими глазками. Не он!» Убийца обернулся к противоположной стене и сразу же увидел Юдина. Тот лежал на ближней к окну кровати и, очевидно, спал или находился без сознания, так как его глаза были закрыты. Грудь больного медленно вздымалась в такт дыханию.

Не входя в палату, Шон вытянул правую руку в сторону Юдина. Стреляющий нож разведчика имеет простейшее прицельное приспособление, но убийца в нем не нуждался. Навык, приобретенный в результате тренировок и практического использования стреляющего ножа, позволял ему наводить оружие на цель чисто рефлекторно. Когда воображаемая линия, являющаяся продолжением рукоятки ножа, уперлась в грудь Юдина, Шон вдавил большим пальцем спусковой рычаг. Нож слегка дернулся в его руке, и убийца скорее почувствовал, чем услышал щелчок, с которым поршень вытолкнул из рукоятки ножа бесшумную смерть. Зато он отчетливо увидел, как выгнулась под одеялом грудь Юдина, а потом медленно опала, когда из простреленных легких вышел воздух. Убедившись, что нового вдоха не последовало, Шон неслышно вышел обратно в коридор, притворив за собой дверь.

Каждую секунду по пути к выходу из реанимационного отделения Шон ожидал услышать у себя за спиной встревоженные крики, но они так и не прозвучали. Когда он проходил мимо поста дежурной медсестры, впустившей его в отделение, та подняла на него взгляд и спросила:

– Вы закончили?

– Закончил, – честно ответил убийца.

Дойдя до запасного выхода, Шон свернул на лестницу. Спустившись на один лестничный марш и убедившись, что за ним никто не наблюдает, убийца снял медицинский халат, свернул и уложил в карман фонендоскоп и спрятал халат под свитер. Этажом ниже он вышел в больничный коридор уже обыкновенным посетителем. Шон благополучно миновал пост медсестры и, вновь пройдя мимо слоняющихся в больничном холле омоновцев, вышел на улицу.

В тот момент, когда в реанимационном отделении врачи подошли к кровати Юдина и обнаружили, что пациент мертв, его убийца по мобильному телефону докладывал заказчику о завершении акции.

Глава 39

ПОЛКОВНИК ЧЕРНЫШОВ

27.05, воскресенье, 12.10

Он дочитал до конца газету, которую держал в руках, и тут же поймал себя на мысли, что совершенно не помнит, о чем шла речь в последней статье. В своих мыслях полковник Чернышов находился в Арзамасе-29, где местные оперативники вместе с командированным капитаном Ветровым обнаружили две наблюдательные позиции для слежки за работниками оборонного завода. Как и Артем Ветров, Павел Чернышов считал обе обнаруженные наблюдательные позиции свидетельством разведывательной деятельности корпорации «Промэкс» и ее интереса к производству ядерного оружия. В справедливости этой версии Чернышова окончательно убедило то обстоятельство, что хозяин квартиры, использованной для наблюдения за заводоуправлением АМСЗ, был убит тем же способом, что и ранее погибший депутат Госдумы. «Только Варенникову убийца подбросил яд в еду или напиток, а Васютину подсунули отравленную бутылку», – мысленно уточнил Чернышов.

Его рассуждения прервал телефонный звонок. «Скорее всего кто-нибудь из приятелей разыскивает Ксению, – подумал Чернышов. – Артем звонит мне на мобильный, так что по квартирному телефону могут искать только ее». Но он тут же вспомнил, что еще час назад дочь куда-то ушла с компанией друзей, заявив при этом, что ей надоело сидеть дома и видеть его кислое лицо… Телефон не умолкал.

– Павел, возьми трубку, – донесся из кухни голос жены.

Полковник Чернышов нехотя встал с кресла и подошел к телефону.

– Это квартира Чернышовых? – услышал он незнакомый мужской голос. – Мне нужен Павел Андреевич.

– Слушаю, – ответил Чернышов. – Только позвольте узнать, с кем я говорю.

– Следователь Мосгорпрокуратуры Зиновьев, – представился собеседник. – Павел Андреевич, вы не могли бы прямо сейчас подъехать в Институт имени Склифосовского?

– А что случилось? – поинтересовался Чернышов.

– Требуется провести опознание, – не вдаваясь в подробности, ответил следователь.

«Странная просьба, – мысленно отметил Чернышов. – Вдруг это ловушка? Но какой смысл? Я пока отстранен от дел и для Берша не опасен. Да и место неподходящее. Хотели бы убить – пригласили бы в более безлюдное место».

– Хорошо, я сейчас приеду, – после недолгих размышлений ответил он.

Когда полковник Чернышов подъехал к институту травматологии и начал искать место, куда поставить свою машину, к автомобилю подошел милицейский лейтенант в форме.

– Чернышов Павел Андреевич? – спросил он, заглянув в водительское окно. Получив утвердительный ответ, лейтенант сказал: – Пойдемте, я вас провожу.

Лейтенант не производил впечатления переодетого убийцы, тем не менее, выбравшись из машины, Чернышов расстегнул замок своей легкой куртки, чтобы при необходимости быстрее достать пистолет из подмышечной кобуры.

Вместе с лейтенантом через центральный вход Чернышов вошел в просторный больничный холл. В холле ощутимо чувствовалось напряжение. Это напряжение создавалось родственниками больных, которых не пропускали в стационар трое милиционеров, перекрывших проход. Заметив лейтенанта, милиционеры сразу же расступились, позволив ему и Чернышову пройти в больничное отделение, но, едва вслед за ними ринулись и наиболее нетерпеливые посетители, тут же преградили им дорогу. «Убийство, – догадался полковник Чернышов. – В стационаре произошло убийство».

Вслед за лейтенантом Чернышов поднялся на четвертый этаж стационара и, пройдя по длинному коридору, вышел к дверям с предупредительной надписью «Реанимационное отделение. Проход запрещен». Возле закрытых дверей стоял еще один милиционер. Его звание невозможно было разглядеть, так как на плечи милиционер накинул белый халат.

– Это Чернышов, – сообщил лейтенант коллеге.

Тот протянул Чернышову еще один белый халат, подождал, когда Чернышов наденет его, и только после этого открыл двери в отделение. За дверями, справа от входа, находился пост дежурной медицинской сестры. Медсестра оказалась на месте, но на вошедших даже не взглянула. Зато Чернышов, проходя мимо нее, обратил внимание на ее заплаканное лицо.

– Вам сюда. – Сопровождающий полковника милиционер тронул его за рукав и указал на дверь одной из палат.

На звук открывающейся двери повернулся невысокий, начавший полнеть мужчина с обозначившимися на лбу высокими залысинами. Кроме него и еще одного человека, который что-то писал, используя в качестве стола больничную тумбочку, в палате никого не было. Она вообще выглядела пустой, так как в ней отсутствовали даже кровати. Кроме двух больничных тумбочек да раздвижной ширмы в углу, здесь не было никакой мебели.

– Следователь Зиновьев, – представился полноватый мужчина.

– Чернышов Павел Андреевич, – ответил тот.

Не зная, в качестве кого вызван, Чернышов представился без упоминания своей должности. Следователь удовлетворенно кивнул, словно и не ожидал иного ответа, и попросил:

– Пройдите сюда, Павел Андреевич.

Чернышов подошел к нему и только тогда увидел, что за раздвинутой ширмой стоит больничная кровать с накрытым белой простыней человеческим телом. «Вот и труп», – сказал он самому себе, остановившись в нескольких шагах от кровати. Следователь подошел ближе и, откинув простыню, спросил:

– Вы знали этого человека?

Спокойное и умиротворенное лицо Александра Юдина никак не соответствовало страшной ране в левой стороне груди.

– Выстрел был очень мощный, – пояснил следователь, заметив, куда обращен взгляд Чернышова. – Пуля прошла навылет, пробила матрас вместе с пружинной сеткой и вонзилась в линолеумное покрытие на полу. Там мы ее и обнаружили.

Чернышов никак не отреагировал на его слова, продолжая разглядывать рану.

– Павел Андреевич, так вы знали этого человека? – повторил следователь.

– Да, – справившись с волнением, ответил Чернышов. – Это директор детективного агентства «Глобус» Александр Александрович Юдин. До его увольнения из ФСБ мы с ним вместе служили.

– Вы действующий сотрудник ФСБ? – задал новый вопрос следователь.

Вместо ответа Чернышов молча протянул свое служебное удостоверение.

– Тогда понятно, почему в городской справочной не оказалось номера вашего домашнего телефона, – заметил следователь. – Когда в записной книжке Юдина мы нашли ваш телефон, но не смогли установить по номеру адрес, я сразу подумал, что вы работник спецслужбы. – Видя, что Чернышов никак не реагирует на его слова, следователь задал новый вопрос: – Павел Андреевич, у вас есть подозрения относительно того, кто мог убить вашего бывшего коллегу?

– Есть, – честно ответил Чернышов. – Но прошу вас, сначала расскажите, как это произошло.

– Гм. – Следователь горько усмехнулся. – Я намерен не только рассказать об обстоятельствах убийства гражданина Юдина, но также просить о том, чтобы это дело забрало себе ваше ведомство. Так как, по моему глубокому убеждению, убийца Юдина имеет непосредственное отношение к вашей конторе. – С этими словами следователь вынул из кармана медицинского халата коробочку для вещдоков с прозрачной крышкой и протянул ее Чернышову. – Знакомый предмет?

Внутри коробочки лежал слегка деформированный с одного конца металлический цилиндр. Чернышов сразу узнал пулю от бесшумного поршневого патрона.

– Вижу, что знакомый, – продолжал следователь. – Как вы понимаете, наши подопечные не пользуются столь редким оружием. Плюс к этому просто поразительная изощренность убийцы. Ведь он сначала устроил Юдину автокатастрофу на железнодорожном переезде, а когда выяснил, что тот выжил, отправился следом за ним в травматологию. Сумел проникнуть в реанимационное отделение, куда вообще не пускают посторонних, незаметно пронести оружие и совершить убийство в тот момент, когда в палате, кроме Юдина, находились еще трое больных и двое врачей-реаниматоров, а затем беспрепятственно покинуть место преступления. Что ни говорите, а на такое способен только сотрудник спецслужбы. Так что, – следователь развел руками, – он тоже один из ваших сотрудников.

– Он не наш сотрудник! – резко возразил Чернышов. – Он негодяй и мерзавец, убивающий за деньги! Палач-наемник со специальной подготовкой, торгующий смертью!

Эмоциональный всплеск полковника ФСБ испугал следователя.

– Павел Андреевич, прошу вас, успокойтесь. У меня и в мыслях не было оскорблять вас или вашу контору, – скороговоркой произнес он. – Ответьте только – вы возьмете дело?

– Возьмем, – уверенно ответил Чернышов. – Убийство Юдина является одним из эпизодов дела, которое сейчас расследует моя оперативная группа.

– Вот и правильно, – облегченно вздохнул следователь. – Я сразу сообразил, что это дело не нашей компетенции. Поэтому приказал оставить тело до вашего прибытия. Тех больных, которые находились в палате в момент убийства, временно перевели в другие палаты. Если врачи разрешат, сможете с ними побеседовать. Дежурная медсестра и врачи-реаниматоры тоже в курсе, что их могут вызвать.

Следователь говорил быстро, словно боясь, что полковник ФСБ изменит свое решение. Чернышов рассеянно слушал, но при этом думал о том, что сам в какой-то мере спровоцировал убийство Юдина, когда передал ему материалы о махинациях «Промэкса» с иракской нефтью.

Глава 40

БЕРШ

28.05, понедельник, 08.25

Солнце через стекло било прямо в лицо, и Берш опустил шторку на своем иллюминаторе. На этот раз его отнюдь не радовала ясная, безоблачная погода, установившаяся над Нижним Новгородом, да и солнце уже не казалось таким приветливым, как во время предыдущего визита в Нижегородскую область. Осознание того, что проводимая операция дает один сбой за другим, портило разведчику настроение. «Пока еще мне удается контролировать ситуацию, – устало думал Берш. – Но каким трудом это достигается. Если бы не Шон… Кстати, почему Шон позвонил мне лишь в воскресенье утром, хотя должен был ликвидировать объект еще ночью?! – неожиданно для самого себя встревоженно подумал Берш. – Значит, ликвидация Юдина прошла не так гладко, как Шон старался меня в этом убедить. Опять проблемы. Кругом одни проблемы».

Приятный голос бортпроводницы объявил пассажирам рейса Москва – Нижний Новгород о том, что самолет перешел к снижению. По тому, что солнце больше не светило в иллюминатор, Берш догадался, что самолет начал разворот перед заходом на посадку.

В аэропорту Берша вновь встречал его заместитель. Поздоровавшись с шефом, Губанов развернулся, намереваясь идти к машине, но Берш остановил его:

– Поговорим здесь. Сегодня я с тобой не поеду. Хочу вернуться в Москву тем же самолетом. До регистрации у меня есть минут тридцать-сорок. Давай пока посидим в ресторане.

Артур не стал возражать и вслед за Бершем отправился к дверям ресторана. Но в столь ранний час ресторан оказался закрыт, и руководителям службы безопасности «Промэкса» пришлось перенести разговор за столик дешевого аэровокзального кафе.

– Как ведет себя наш объект? – поинтересовался Берш, располагаясь на скрипучем пластмассовом стуле.

Артур догадался, что шеф спрашивает его о Гончарове.

– Тихо, с сыном общается редко. Судя по всему, объект волнуется. Ребята постоянно слушают его домашний телефон и выборочно контролируют поездки. За время наблюдения никаких подозрительных звонков или контактов они не заметили.

– Вполне типичное поведение, – заметил Берш. – Я привез ему инструменты для работы, – он вынул из кармана изящную зажигалку и пузырек из-под растворимого аспирина.

– Знакомые вещицы, – улыбнулся Губанов, беря в руки закамуфлированный под зажигалку фотоаппарат и пузырек, куда вместо таблеток Берш поместил кассеты с микропленками.

– Сегодня вечером передашь ему это. На всякий случай проинструктируй еще раз.

– Понятно. – Артур спрятал фотоаппарат и пузырек с микропленками в карман. – Что-нибудь еще, шеф?

– Да. Узнай – не началась ли регистрация на московский рейс.

Вернувшись через несколько минут, Губанов сообщил, что регистрация уже идет. Практически сразу о начале регистрации объявила по громкоговорящей связи и дежурная по аэровокзалу.

– Все, я пошел. – Берш поднялся со стула и, протянув Губанову на прощание руку, добавил: – Удачи.

«Нам всем сейчас очень нужна удача», – думал он, глядя, как его заместитель направляется к выходу. Когда тот вышел из здания аэровокзала, Берш не пошел к стойке регистрации, а поднялся на второй этаж в зал ожидания, окна которого выходили на площадь перед аэровокзалом. Из окна он успел увидеть, как Губанов сел в свой автомобиль. В этот раз начальник группы наблюдения приехал в аэропорт на вазовской «шестерке» металлического цвета. Берша не столько интересовал автомобиль своего заместителя, сколько отсутствие или наличие за Губановым наружного наблюдения. Профессиональный разведчик отнюдь не исключал такую возможность и сейчас желал убедиться, что его опасения напрасны. Вслед за Губановым с автостоянки не отъехал ни один автомобиль, и это чуть-чуть успокоило Берша.

Он уже собирался отойти от окна, но как раз в этот момент к аэровокзалу подъехала черная «Волга» с государственными номерами. Из машины вышли два человека в строгих деловых костюмах и быстро направились к дверям. Берш не успел как следует рассмотреть их, тем не менее что-то в одном из мужчин показалось разведчику знакомым. Берш отошел от окна и направился к выходу, но не спустился на первый этаж, а, остановившись на лестнице, стал наблюдать за вошедшими в здание мужчинами. Те подошли к стойке регистрации и встали в конец очереди вылетающих в Москву пассажиров.

«Да, ведь это главный инженер АМСЗ – Неверов! – Берш вспомнил фотографии, сделанные наблюдателями Губанова. – Тогда второй скорее всего его помощник». Разведчик тоже подошел к стойке регистрации и встал позади Неверова, оживленно разговаривающего со своим спутником. Из их разговора он узнал, что в Москву летит лишь главный инженер, а второй мужчина его провожает. Зарегистрировав билет, Неверов прошел к выходу на посадку, сказав помощнику, что задержится в Москве на три-четыре дня, а возможно, и до конца недели. «А вот это действительно удача. В Москве так много соблазнов, особенно для приехавшего из провинции мужчины», – думал Берш, направляясь вслед за Неверовым на посадку. Разведчик понял, что случай предоставил ему прекрасный шанс для оперативной разработки главного инженера Арзамасского механосборочного завода.

В аэропорту «Домодедово» Неверова встречал личный водитель. Берш заметил, как Неверов в сопровождении водителя прошел к ожидающей на автостоянке «девятьсот сороковой» «Вольво». Берш обогнал их и чуть ли не бегом бросился к своему «Мерседесу», который перед отлетом в Нижний Новгород оставил возле аэропорта на охраняемой стоянке. На какой-то момент разведчик потерял главного инженера из виду, но вскоре вновь заметил его темно-синий «Вольво», выезжающий с площади перед аэровокзалом.

Пристроившись за ним, Берш достал трубку мобильного телефона и, позвонив в службу безопасности корпорации, передал диспетчеру, что ему срочно необходима резервная бригада наблюдения на двух машинах. Через полчаса Бершу перезвонил начальник бригады и сообщил, что две машины с сотрудниками ожидают его на въезде в Москву.

– Сейчас мимо вас проедет темно-синий «Вольво»… – Берш сообщил начальнику бригады наблюдателей номер интересующей его машины. – В машине водитель и один пассажир. Пассажира взять под наблюдение, обо всех его перемещениях докладывать лично мне через каждые два часа. Нет, даже через час. Справитесь – получите премию, – добавил он, подчеркнув тем самым важность задания.

– Понял, шеф, – бодро ответил начальник бригады. Упоминание о премии вдохновило его. – Все сделаем по высшему разряду.

Глава 41

В АРЗАМАСЕ-29

28.05, понедельник, 18.00

Игорь Митрохин – молодой опер из отдела уголовного розыска – заканчивал обход своей территории. На утреннем совещании майор Лисицын, начальник отдела, поставил перед своими сотрудниками задачу: выявить в городе всех новых лиц и места их проживания. Каждому оперативнику выделялся район, включающий несколько кварталов, который нужно обойти, переговорить с жильцами и выяснить, не известно ли им о проживающих по соседству незнакомцах. Кратко изложив суть задачи, Лисицын предоставил слово другому человеку, которого он представил как капитана Ветрова из Управления по борьбе с терроризмом ФСБ России. Из слов фээсбэшника Игорь понял, что в городе скрываются несколько особо опасных преступников, собирающих сведения об оборонном заводе и уже совершивших по городу несколько убийств. По словам Ветрова, преступников может быть от двух до четырех человек. Используя различные поддельные документы, они могли поселиться в одной из городских гостиниц или на частной квартире. В заключение капитан ФСБ добавил, что преступники прекрасно вооружены, и просил всех сотрудников внутренних дел во время обхода выделенной территории соблюдать повышенную осторожность.

Как начинающему и еще недостаточно опытному оперативнику лейтенанту Митрохину достался самый спокойный район, где не было рынка, вокзала или других точек повышенной криминогенной напряженности. Спальный район, как назвал его во время инструктажа майор Лисицын. Здесь располагались одни благоустроенные жилые кварталы. И даже возле торгующего спиртными напитками продуктового магазина ни разу не было замечено скопища пьяниц. Самого Игоря Митрохина, которому еще на наскучила «суровая романтика» милицейской службы, такой выбор начальника разочаровал. Ему хотелось участвовать в погонях и задержаниях, обезвреживать опасных преступников, а вместо этого, как простому участковому, пришлось ходить по квартирам и разговаривать с обыкновенными, а следовательно, не представляющими оперативного интереса жильцами.

К восемнадцати часам лейтенант Митрохин обошел все имеющиеся в его районе жилые дома. Как он и ожидал, никто из опрошенных им жильцов в последнюю неделю не встречал подозрительных незнакомцев и не знал, чтобы такие люди проживали где-нибудь по соседству. До назначенного начальником времени итогового доклада оставался еще час. Игорь вышел на улицу, решая, куда еще можно зайти, чтобы не впустую потратить оставшийся час. Так ничего и не придумав, он свернул к ближайшему табачному киоску, весьма кстати оказавшемуся по соседству.

– Пачку «Петра», – попросил он.

– «Петра» нет, – раздался из окошечка равнодушный ответ.

– Кончился, что ли? – удивился Игорь.

– Нет, и все.

Продавец явно не был настроен на продолжение разговора. Митрохин поднял глаза на витрину. «Кэмел», «Мальборо», «Винстон» – одни дорогие. Среди них сиротливо притулился блок «Бонда». Игорь уже собирался попросить у продавца пачку, но тут заметил, что «Бонд» стоит по крайней мере в полтора раза дороже, чем в том киоске, где он обычно покупал сигареты. «Он что, на «новых русских» рассчитывает?» – удивился Митрохин. Проживающие в соседних домах люди такого впечатления не производили. Лейтенант оглянулся по сторонам, ища возле киоска сорванные с сигаретных пачек целлофановые обертки, обгорелые спички, окурки и другой мусор, который обычно накапливается около любого табачного киоска. Здесь ничего этого не было. Выходило, что киоск не пользуется особой популярностью. Митрохин обошел киоск и настойчиво постучал в закрытую дверь.

– Ну, чего надо? – раздалось из-за двери.

– Поговорить, – ответил он и требовательно добавил: – Открывай, милиция!

– А в чем дело?! – прозвучал из-за двери новый вопрос.

Продавец отнюдь не торопился впускать в свой киоск милиционера. На этот раз вместо ответа Митрохин настойчиво забарабанил в дверь ногой. Несговорчивый продавец, очевидно, испугался, что он высадит шаткую фанерную дверь, и открыл замок. Игорь увидел перед собой молодого крепкого парня, который подозрительно смотрел на него. Решив действовать официально, Митрохин достал из кармана служебное удостоверение и сунул под нос продавцу. Тот внимательно прочитал, после чего его лицо сразу сделалось заискивающе-подобострастным.

– У меня все официально, – залебезил продавец. – Вот разрешение на право торговли, вот справка из налоговой…

– Бумажки потом посмотрим, – остановил его Митрохин, втискиваясь в узкое пространство табачного киоска.

Внутри оказалось тесно, и продавец вынужден был вновь усесться в свое вертящееся кресло. Надо же, как устроился. Даже кресло сюда притащил, заметил Митрохин, осматривая киоск. Большая часть киоска была заставлена нераспечатанными коробками с сигаретами, только несколько блоков украшали стеклянную витрину. Справа от окошечка, через которое и велась торговля, располагалась недавно прибитая широкая деревянная полка. Ящик со столярным инструментом, использованным при ее установке, все еще стоял на полу у ног продавца. Игорь решил, что первоначально полка задумывалась для хранения товара, однако сейчас на ней стояла аудиомагнитола с наушниками.

– Музыку слушаем? – спросил Митрохин, беря в руки наушники.

Он приложил один из наушников к уху, но вместо музыки услышал только равномерный шум эфира, возникающий при сбитой настройке. Игорь уже собирался положить наушники на место, но как раз в этот момент тихое шипение сменилось отчетливым голосом:

– Алло?

Митрохин даже вздрогнул. Настолько неожиданным показался ему прозвучавший в наушниках вопрос. Вслед за вопросом последовал и ответ:

– Здравствуйте, Валерий Германович. Выполняя поручение Константина Петровича, я хочу передать вам необходимые для работы инструменты. Когда вам удобно забрать их у меня?

– Что это? Откуда этот разговор? – недоуменно спросил Игорь.

Переведя взгляд на магнитолу, он заметил, что она автоматически включилась на запись. Соображая, что происходит, лейтенант Митрохин совершенно выпустил из поля зрения сидящего перед ним продавца. Эта невольная ошибка стала для него роковой. В тот миг, когда Игорь взглянул на магнитолу, продавец выхватил из стоящего у его ног ящика стамеску и молниеносным движением воткнул ее под ребра милицейскому лейтенанту.

Длинное металлическое жало легко вошло в человеческую плоть и по касательной рассекло сердце. Игорь выронил из мгновенно ослабевших рук наушники и, сделав последний в своей жизни вздох, повалился на своего убийцу.

* * *

– Вот сука, – злобно прошипел Тарас Овчаренко, сталкивая с себя тело убитого милиционера. – Нашел-таки!..

Он уложил труп Митрохина на пол и полез в карман за мобильником. Когда Тарас вытащил из кармана трубку, то обнаружил кровоточащий порез на правой ладони, между большим и указательным пальцами. Деревянная ручка столярной стамески оказалась менее удобной для обхвата, чем рукоятка охотничьего ножа, использованного Тарасом при убийстве карточных шулеров. Поэтому в момент удара пальцы убийцы соскользнули с деревянного набалдашника стамески, и он распорол кожу грубо обработанным ребром ее стального лезвия.

– Сука! Еще и поранился из-за него, – снова матюгнулся Тарас и, слизнув кровь с ладони, начал набирать номер Губанова.

– Артур Александрович, это я, – взволнованно произнес он в трубку. – Тут это, когда вы с инженером говорили, ко мне в киоск мент приперся. Ну, и ваш разговор подслушал. Вот мне и пришлось того мента завалить.

– Ты где сейчас? – быстро спросил Губанов.

– Здесь, в киоске. Рядом с ним.

– Киоск оставь, – приказал своему наблюдателю Губанов. – Запри дверь получше и закрой чем-нибудь окно, чтобы тело с улицы невозможно было заметить. Далеко не уходи. Будь все время рядом и наблюдай за киоском. Придется ждать ночи, а когда стемнеет, вывезем труп.

Артур Губанов прошел у Берша хорошую школу и в критических обстоятельствах быстро принимал решения. Вот и сейчас его приказы отличались четкостью и лаконичностью. Проинструктировав Овчаренко, Губанов задумался над тем, как доложить начальнику о новом чрезвычайном происшествии. Но доклады о неудачах, как известно, не способствуют продвижению по службе, и заместитель Берша решил подождать с сообщением до утра, чтобы одновременно доложить о мерах, принятых для минимизации последствий чрезвычайного происшествия.

Глава 42

БЕРШ

28.05, понедельник, 20.00

Начальник службы безопасности «Промэкса» нетерпеливо взглянул на настольные часы: «Двадцать ноль-ноль, пора бы ему уже позвонить». Практически сразу, словно выполняя его мысленное приказание, зазвонил лежащий на столе мобильный телефон. Берш поспешно схватил со стола трубку:

– Да?!

– Они покинули гостиницу и сейчас сидят в ресторане «Орхидея», – доложил начальник бригады наблюдателей.

В своем предыдущем докладе он сообщил, что в восемнадцать часов тридцать минут объект в сопровождении еще одного мужчины покинул здание Министерства атомной энергетики и на том же «Вольво», который встретил его в аэропорту «Домодедово», отправился в ведомственную гостиницу. О том, что квартира, куда поднялся Неверов вместе со своим спутником, является гостиницей московского представительства Арзамасского механосборочного завода, стало известно после уточняющей проверки.

– Что это за ресторан? – выслушав наблюдателя, спросил Берш.

– Днем работает как обычный бар, а по вечерам – как ресторан со стриптизом. Если хотите, шеф, я могу узнать, кто предоставляет им «крышу».

– Не нужно, – поспешил ответить Берш. Излишняя активность даже одного сотрудника могла привести к расшифровке всей бригады. – Следите только за объектом и его спутником. Чем они сейчас занимаются?

– Только что сделали заказ, сейчас о чем-то базарят и пялятся на девок.

«Все верно. Неверов – любитель женщин, – мысленно отметил Берш. – Это заметили даже Варенников с Мариной. Если после работы человек идет развлекаться в стриптиз-клуб, значит, он уже созрел для «медовой ловушки». Только подставленная девочка должна сыграть свою роль безупречно». Во время службы во внешней разведке Берш часто прибегал к данному методу для вербовки зарубежных бизнесменов, падких на русских женщин. У него даже был доверенный человек среди сутенеров, поставляющих иностранцам элитных проституток. И сейчас бывший разведчик вновь вспомнил о нем.

– Продолжайте наблюдение, – приказал он. – Мне больше не звонить. Когда понадобится, сам свяжусь с вами.

– Все сделаем, шеф, – уверенно ответил собеседник. – Мы уже стали его тенью.

– Только не засветите свою тень, – напоследок предупредил Берш и отключил трубку.

Следующий звонок он сделал со своего настольного телефона и, дождавшись ответа, сказал:

– Добрый вечер, дорогой. Как самочувствие? Все работаешь или отдыхаешь?

Руслан Хусаинов – хозяин пары десятков «ночных бабочек» и владелец видеостудии, производящей порнофильмы, имел хорошую память, поэтому сразу узнал голос своего куратора. Берш не стал посвящать Хусаинова в то, что уже давно сменил место работы. Поэтому для сутенера он по-прежнему оставался офицером внешней разведки.

– Добрый вечер, работа есть всегда, но и об отдыхе забывать не стоит, не так ли?

Хусаинов не назвал куратора по имени. Но по его голосу Берш догадался, что сутенер узнал его.

– Верно рассуждаешь, – похвалил разведчик. – Я даже захотел встретиться с тобой и обсудить некоторые вопросы организации отдыха.

– Как пожелаете. В любое время к вашим услугам.

– К чему откладывать. Давай прямо сейчас, – поймал Берш агента на слове.

* * *

Руслан Хусаинов принял Берша на квартире, снятой для последней любовницы. Как успел отметить бывший разведчик, любовница сутенера была еще очень молода и на редкость хороша собой. Но, несмотря на молодость, девица имела еще одно несомненное достоинство. Она оказалась нелюбопытна. Практически сразу после появления в квартире незнакомого мужчины девушка ушла в ванную и на полную мощность открыла там воду.

– Вижу, ты подобрал хороший персонал, – с улыбкой заметил Берш.

– Малышка сообразительна. – Хусаинов улыбнулся в ответ. – Знает, что чужие секреты могут быть очень опасны. Но мы несколько отвлеклись. Как я понял, вам понадобились мои девочки?

– Одна девочка, – поправил Берш. – Но она должна быть очень привлекательной и сообразительной, чтобы суметь за один вечер увлечь незнакомого мужчину.

– Поверьте, Петр Вениаминович, любая из моих девочек сумеет увлечь.

– Ты не дослушал меня, Руслан, – резко остановил сутенера Берш. – Во-первых, девушке придется самой познакомиться с указанным ей мужчиной. Во-вторых, этот мужчина ни в коем случае не должен догадаться, что она проститутка.

– Ну, а цель такого знакомства?

– Уложить клиента в постель, так сказать, воплотить в жизнь самые дикие эротические фантазии, ну и записать все это на видео с максимумом пикантных подробностей.

– О, ну с такой задачей мои девочки справятся. – Хусаинов широко улыбнулся. – Не беспокойтесь, Петр Вениаминович, вы получите просто отменную видеозапись.

– Есть еще одно непременное условие, – добавил Берш. – Партнерша моего клиента должна быть несовершеннолетней.

Сутенер задумался, но лишь на мгновение. Потом его лицо вновь осветила располагающая улыбка:

– В таком случае рекомендую вам Жанну.

– Мне нужно взглянуть на нее, – ответил Берш.

– А вы ее уже видели. Она как раз принимает ванну.

– Сколько же ей лет? – удивился Берш. Он был уверен, что любовнице Хусаинова по крайней мере уже лет девятнадцать.

– Через полтора месяца исполнится семнадцать. – С этими словами Хусаинов подошел к секретеру и, порывшись в его верхнем ящике, достал оттуда российский паспорт. – Пожалуйста, взгляните сами, – он протянул паспорт Бершу.

Берш открыл паспорт на странице с вклеенной фотографией. На него смотрело лицо юной девушки с уложенными в аккуратную прическу волосами. Девушка, которую встретил Берш в квартире Хусаинова, выглядела гораздо старше, и волосы у нее были распущены по плечам. Тем не менее разведчик сразу узнал ее. Берш открыл первую страницу. «Островская Жанна Алексеевна, – прочитал он. – Дата рождения: 15 июля 1984 года». У Берша отпали последние сомнения – любовнице Хусаинова было неполных семнадцать лет.

– А она справится с задачей? – Теперь, когда он узнал истинный возраст девушки, у Берша появились сомнения относительно ее профессионального мастерства.

– Не беспокойтесь, девочка просто высший класс: и разговорчива, и общительна, на пианино играет, а уж в постели такое вытворяет… – Хусаинов мечтательно закатил глаза и выпятил нижнюю губу.

– В таком случае я ее беру, – принял решение Берш.

– Мы еще не обговорили один деликатный момент, – поспешно вставил сутенер.

Теперь уже Берш широко улыбнулся:

– Сколько ты хочешь?

– Ну, Жанне за работу, оператору на организацию съемки, аренда квартиры, аппаратура, ну и мне за хлопоты, – начал перечислять Хусаинов.

– Пять тысяч, – остановил его Берш.

– О! Вы всегда понимали тонкую душу работника искусства, Петр Вениаминович.

Берш знал, что в молодости Руслан Хусаинов учился в театральном институте и был исключен с третьего курса за неуспеваемость и аморальное поведение.

– Есть еще один, как ты говоришь, момент, – произнес Берш, пристально глядя в глаза своему агенту. – После того как Жанна отработает задание, ее необходимо устранить.

Довольная улыбка медленно исчезла с лица Хусаинова.

– Что значит устранить? – кое-как пролепетал он.

– Не строй из себя целку. Ты прекрасно понял, о чем я говорю, – медленно проговорил Берш. – Или ты думал, что я за просто так заплачу тебе пять тысяч? Твоя девка не стоит и половины этих денег.

– Петр Вениаминович, уверяю вас – Жанна будет молчать. Она никому не расскажет…

Однако все мольбы сутенера не задели руководителя службы безопасности «Промэкса».

– Уж не хочешь ли ты убедить меня, что привязался к своей девке? Я ведь тебя знаю. Через месяц она тебе надоест, и ты ее выгонишь, а себе найдешь другую соску.

Хусаинову не нашлось что возразить, и Берш решил окончательно добить его:

– Запомни, Руслан, ты занимаешься своим бизнесом, пока я тебе это позволяю. Поэтому не стоит злоупотреблять моим хорошим отношением. Если оно вдруг изменится, ты тут же окажешься на зоне, где сам превратишься в девку. Возможно, тебе даже дадут имя Жанна. – Берш вновь улыбнулся, но на этот раз его улыбка выглядела зловеще.

– Что вы, Петр Вениаминович, у меня и в мыслях не было злоупотреблять вашим доверием, – пролепетал Руслан, всей позой выражая покорность и подчинение.

– Вот и отлично. – Улыбка Берша в один миг стала приветливой и дружелюбной. – А теперь пригласи сюда подругу. Хватит ей плескаться, а я еще должен ее проинструктировать.

Девушка появилась из ванной комнаты в коротком махровом халате, накинутом прямо на голое тело. Мокрые волосы вновь были разбросаны по плечам. Она приветливо улыбнулась гостю и села напротив на низкий кожаный диванчик, подобрав под себя голые ноги. Берш невольно залюбовался. «Очень располагающая улыбка и ровные белые зубы, – уже как разведчик отметил он. – Такая должна понравиться господину Неверову». Симпатия оказалась взаимной. Жанне тоже понравился мужчина, явившийся в гости к ее любовнику. Его круглое добродушное лицо и слегка обозначившийся животик вызвали у девушки вполне искреннюю улыбку. В разговоре мужчина был остроумен, а его поручение показалось Жанне довольно простым, к тому же она поняла, что ей щедро заплатят.

Опыт работы в разведке научил Берша производить приятное впечатление на людей. В разговоре с Жанной сделать это оказалось совсем не трудно. Достаточно было лишь на время забыть, что после выполнения его задания девушке предстоит умереть.

Глава 43

ВЕТРОВ: «РОКОВОЙ МАРШРУТ»

29.05, вторник, 12.00

Перед обедом я заехал в городское отделение внутренних дел, чтобы узнать результаты операции по розыску проживающих в Арзамасе-29 посторонних лиц. О том, что начавшийся со вчерашнего утра розыск пока результатов не дал, можно было догадаться и без визита. Иначе местные менты уже поспешили бы отчитаться о своих успехах. Но помимо результатов меня интересовал и ход проводимых поисков, поэтому я решил навестить моего друга майора Лисицына. Начальника отдела уголовного розыска я встретил в комнате дежурного по отделению. С первого взгляда на него стало понятно, что что-то случилось. Майор был мрачен и беспрестанно кусал свою нижнюю губу. Заметив меня, Лисицын так взглянул своими налившимися кровью глазами, что мне даже стало немного не по себе. Все сделалось ясно, когда майор заговорил:

– Эти сволочи убили моего парня – Игоря Митрохина. Совсем еще мальчишка, меньше года у меня прослужил…

Лисицын собирался еще что-то сказать, но я перебил его:

– Как это случилось?

Возможно, моя поспешность выглядела невежливо по отношению к памяти погибшего парня, но прежде всего требовалось разыскать его убийц. Лисицын, по-моему, со мной согласился, так как не стал больше предаваться воспоминаниям, а лаконично ответил:

– Труп обнаружили сегодня утром в одном из городских скверов. На теле единственная колотая рана в грудь, из-под ребер в сердце, – уточнил он и большим пальцем правой руки показал, как был нанесен удар.

– А что твой парень делал в том сквере? – поинтересовался я.

Вчера я присутствовал во время распределения районов между оперативниками, однако не помню, чтобы кому-то из них достался городской сквер.

– Ничего не делал, – ответил Лисицын. – Убийцы подбросили в сквер его труп. А убили они Игоря где-то в другом месте. У него рана толщиной в палец и сердце разрезано почти пополам, а кровь только на одежде. Эх! Добраться бы мне до убийцы, я бы его по стенке размазал! Я бы его самого заставил кровью умыться! Этот гад порезался, когда наносил удар. Наши эксперты обнаружили на одежде Митрохина следы чужой крови. Так что проблем с доказательствами не будет. Мне бы только добраться до него, – еще раз повторил Лисицын.

Вместе с выплеснутыми эмоциями начальник уголовного розыска сообщил весьма подозрительный на первый взгляд факт, который по крайней мере требовал уточнения.

– Рана толщиной в палец? – недоверчиво переспросил я. – Чем же его убили?

Лисицын пожал плечами:

– Возможно, долотом или стамеской. Во всяком случае, так считает эксперт.

– Значит, убийство заранее не планировалось, – сделал вывод я. – Твой опер что-то обнаружил! И это что-то стоило ему жизни! Убийца ударил тем, что оказалось у него под рукой. Долото или стамеска – такие инструменты люди в своих квартирах обычно не хранят, – продолжая рассуждать вслух, сказал я.

– Отчего же, хранят, – возразил майор. – Я, например, храню.

– А где? Какой район осматривал твой парень? – боясь упустить мысль, поспешил спросить я.

– Да, тихое место – одни жилые кварталы!

– Надо немедленно отправить в этот район всех свободных оперативников! Пусть они еще раз обойдут квартиры! Когда мы узнаем маршрут, по которому шел твой опер, то найдем и место, где его убили!

– Да я что, не понимаю! – взорвался Лисицын. – Только где мне свободных людей взять?! У меня отдел – не чета вашим московским! Отправил туда четырех человек. Сейчас жду результатов.

– Так поехали и мы тоже! – предложил я начальнику городской криминальной милиции. – Шесть человек – все же не четверо! Вшестером быстрее управимся!

– А если ребята будут звонить? – возразил мне Лисицын.

– Пусть перезванивают мне на мобильник, – нашелся я.

Испорченную трубку мне уже на следующий день починили в одной из городских радиомастерских. Там всего-то оторвалась пара контактов. Я оставил дежурному по отделению номер своего мобильного телефона, и мы вместе с майором Лисициным отправились в район, где накануне осматривал свою территорию лейтенант Митрохин.

* * *

Чтобы восстановить вчерашний маршрут лейтенанта, у нас ушло около трех часов. Если бы не наша с Лисицыным помощь, оперативники справились бы с задачей лишь к концу дня. Как нам сообщили хозяева квартиры, которую Митрохин посетил последней, лейтенант ушел от них около шести часов вечера.

– У него оставался еще час или, по крайней мере, еще минут сорок, – заметил Лисицын, когда мы вместе с ним вышли во двор. – Попробуй теперь узнай, куда он в это время зашел.

– А куда бы пошел ты, если бы у тебя еще оставалось время, а свою территорию ты уже осмотрел? – поинтересовался я у него.

– Черт его знает, – ответил Лисицын. – Пошел бы по тем квартирам, где в первый раз не застал хозяев, – не очень уверенно предположил он.

– Не в квартире его убили! – вернулся я к начатому еще в отделении разговору. – Смотри, нестандартное оружие – раз! Два – это характер нанесенного ранения. Снизу вверх, значит, убийца стоял очень близко к жертве. Почему твой опер подпустил вплотную к себе незнакомого человека? Да потому, что там было тесно! – ответил я на собственный вопрос. – Например, они могли встретиться в гараже и оказались зажаты между стеной гаража и машиной!

– Да нет здесь никаких гаражей! Посмотри сам! – Лисицын даже обвел вокруг себя рукой.

Подчиняясь требованию милицейского майора, я оглянулся по сторонам. Оказалось, что за разговорами я и не заметил, как мы вышли из двора на улицу, где действительно не было никаких гаражей. И еще я заметил, что рука Лисицына, не закончив движения, повисла в воздухе. Взглянув в указанном майором направлении, я увидел невзрачный табачный киоск, одиноко стоящий посреди улицы.

– Чем не гараж? – произнес майор, и мы с ним, как по команде, ринулись к киоску.

Увы, киоск оказался закрыт. Окошечко изнутри было прикрыто куском фанеры, а расположенная с противоположной стороны дверь заперта на массивный висячий замок. Лисицын свистнул проходящему мимо пацану:

– Давно эта палатка здесь стоит?

– Не-а, – прищурив один глаз, ответил пацан. – С неделю.

– А чего закрыта? – Лисицын хлопнул ладонью по забранному фанерой окошечку.

– Так у них все равно покупателей не было. Они ж во-он какие цены задрали, – многозначительно ответил пацан и поднял голову к небу.

– А кто торговал, знаешь? – задал майор новый вопрос.

Что и говорить, со свидетелем нам повезло. Если, конечно, паренек ничего не сочинял, а рассказывал все, как было. Пацан как раз почесал за ухом и ответил:

– Парень какой-то.

– А может, девчонка? – поддел его Лисицын.

– Не, – наш свидетель отрицательно мотнул головой и заявил: – Девчонку я бы запомнил. Парень тут сидел, точно.

Майор многозначительно посмотрел и шепотом спросил:

– Ну, и что будем делать?

– А что тут думать? Вызывай своих парней, будем вскрывать.

Пацан, которого заинтересовали наши вопросы, похоже, не собирался уходить и терся рядом. Я решил использовать это обстоятельство и послал его подыскать какую-нибудь железяку покрепче. Вскоре он вернулся, притащив с собой обрезок толстого арматурного прута. С помощью этого прута двое оперативников Лисицына выворотили вместе с петлями замок и распахнули дверь. Я вместе с остальными оперативниками замер на пороге, только наш добровольный помощник, закашлявшись, отпрянул назад. Весь деревянный пол киоска оказался измазан пятнами уже засохшей крови.

– Так вот где тебя убили, – сквозь стиснутые зубы процедил Лисицын.

– Что же ты здесь обнаружил, раз им пришлось убить тебя? – вторя милицейскому майору, произнес я и, уже обращаясь к Лисицыну, добавил: – Нужно срочно выяснить, кто живет в соседних домах.

Глава 44

ОСТРОВСКАЯ ЖАННА

29.05, вторник, 21.30

– А, – девушка беспечно махнула рукой. – Сегодня сдала первый экзамен, получила «уд». Вот и решила зайти вечером сюда, поскорее забыть все печали.

По глазам клиента Жанна видела, что он ничуть не подвергает сомнению сочиняемую ею на ходу ложь. Хотя входные билеты в ночной клуб явно не по карману обычной студентке. Но сейчас это не имело значения, так как клиент хотел верить ее словам.

– И где же учатся такие очаровательные девушки? Наверное, во ВГИКе? – спросил мужчина.

– Вообще-то в финансово-экономическом, – «призналась» Жанна. – А вы думаете, из меня бы получилась актриса? – проникновенно спросила она.

Вопрос был задан исключительно для того, чтобы подстегнуть интерес клиента к своей персоне. Сама Жанна не сомневалась в ответе, особенно после того, как с легкостью познакомилась с указанным ей мужчиной. Необходимая «случайность» знакомства тоже была соблюдена. Оказавшись на пути клиента, Жанна позволила ему толкнуть себя и ловко перевела последовавшие за этим извинения в русло «случайного» знакомства.

– Вне всякого сомнения! А финансы и бухгалтерия – это же, по-моему, так скучно.

– И не говорите. – Жанна вновь небрежно махнула рукой. – Тоска смертная. А когда закончишь институт, уже не погуляешь. Вот и развлекаюсь, пока молода.

Девушка взглянула в лицо мужчине обещающим взглядом и убедилась, что он оценил ее откровенность.

– А почему одна? – поинтересовался мужчина. – Без подруг, без друзей.

– Да надоели все! Скучные они какие-то, инфантильные. Одно слово – зубрилы.

Жанна убедилась, что выбрала верную линию поведения. Клиент клюнул на озорную и немного взбалмошную студентку, которую она старательно из себя изображала. Через пятнадцать минут знакомства мужчина предложил Жанне выпить на брудершафт, и та без возражений согласилась. Скрепивший тост поцелуй не оставил у Жанны сомнений, что из ночного клуба они уйдут вместе.

Выйдя на улицу, клиент предложил отправиться к нему, однако Жанна мягко, но настойчиво возразила:

– Вот так сразу в дом к малознакомому мужчине? Что вы, я стесняюсь. Уж лучше ко мне.

По глазам клиента девушка заметила, что он растерялся.

– Но будет ли это удобно? Ведь сейчас двенадцатый час ночи.

Жанна в ответ весело рассмеялась:

– Мой папаша в загранкомандировке, а любимая мамочка летом живет на даче. Так что ваш поздний визит никого не побеспокоит.

– Ну, это совсем другое дело, – ответил мужчина, и его лицо расплылось в улыбке.

Жанна понятия не имела, кому в действительности принадлежит квартира, куда она привезла своего клиента. Девушка знала лишь то, что ее сутенер и любовник использует эту квартиру для съемок порнофильмов и шантажирующих видеозаписей. Несколько раз ей уже приходилось бывать здесь и принимать участие в съемках. За предыдущую Руслан заплатил ей пятьсот долларов. В этот раз обещанный гонорар составлял целую тысячу, и Жанна изо всех сил стремилась заслужить его…

– Да! Да! А! У! Еще! А! А! – стонала Жанна, раскинувшись на двуспальной кровати.

Она уперлась пятками в спинку и энергично двигала распахнутой плотью навстречу ритмичным толчкам своего партнера. При каждом толчке она напрягала мышцы, и стенки влагалища плотно обхватывали готовую выскользнуть из скользкого нутра головку. Таким образом она могла искусственно поддерживать эрекцию даже у физически слабых партнеров. Но сегодняшний клиент был не слабым, отнюдь! Да и в технике секса он оказался весьма искушен, что приятно удивило Жанну. «Тем проще будет выполнить заказ, – улыбнулась она про себя. – Руслан и его гость просили побольше пикантных подробностей, и они их получат».

В момент очередного толчка Жанна не подалась навстречу партнеру. Мужская плоть выскользнула из нее, но девушка тут же развернулась, подставив партнеру, а заодно видеокамере, находящейся за зеркальными дверями платяного шкафа, свои аппетитные ягодицы. Мужчина не заставил себя ждать. Он обхватил девушку руками за талию и рванул на себя. Почувствовав внутри мужскую плоть, она издала какой-то звериный рык и стремительно задвигала тазом, при этом раскачиваясь из стороны в сторону. Партнер включился в этот бешеный ритм, но уже через несколько секунд он громко выдохнул и обессиленно упал на обнаженную спину девушки – кончил. Тут она как будто посмотрела на все со стороны и подумала, что запись финала полового акта получилась недостаточно откровенной. Девушка вновь высвободилась из объятий мужчины и оказалась сбоку.

– Теперь отдохни, – прошептала Жанна на ухо партнеру. – Я сама все сделаю.

Она уложила мужчину на спину и, едва его голова коснулась подушки, развернулась к нему спиной и, забросив ему на грудь свою ногу, уселась на него верхом. Оседлав, словно наездница, своего партнера, Жанна обхватила руками его мошонку, и ее тонкие пальцы тут же заскользили по его временно обмякшему члену. Девушка мяла и тискала мужской орган, а потом резко наклонилась и обхватила его своими горячими губами. Когда она наклонилась вперед, мужчина вновь увидел перед собой распахнутую промежность. Сейчас промежность была не просто влажной, она буквально истекала животворящей влагой и при этом столь призывно пульсировала, что мужчина не удержался и лизнул языком нависшие у него над лицом розовые складки. Они были кисло-солеными на вкус и такими нежными на ощупь, что мужчине хотелось целовать и облизывать их еще и еще. Жанна учащенно застонала в ответ. При этом она сама не забывала ласкать губами мужской орган. С каждым движением ее ласки становились все интенсивнее. Она словно навинчивалась на стиснутую губами мужскую плоть и беспрестанно трогала кончиком языка ее обнажившуюся головку. Вскоре Жанна почувствовала, что эта плоть вновь твердеет у нее во рту. Движения сделались еще энергичнее. Тонкие пальчики щекотали там, внизу, у самого основания. Фаллос уже не помещался во рту. Теперь Жанна сосредоточилась только на его верхней части. Позади она слышала учащенные стоны. Именно по этим стонам, а затем и по ритмичным сокращениям Жанна догадалась, что момент семяизвержения близок. А в следующее мгновение ей в рот хлынула густая соленая жидкость. Жанна стиснула губами головку, выдавливая себе в рот последние капли, а затем разжала губы, выпустив опорожненную мужскую плоть, и с победным криком запрокинула голову назад. Взглянув на себя в зеркальные двери шкафа, девушка увидела, что из уголков рта по подбородку стекает сперма, и представила, как это будет выглядеть на отснятой видеопленке. «Уж этот-то момент наверняка произведет на мужичка впечатление», – удовлетворенно подумала она. Похоже, она честно заработала обещанную тысячу долларов. Девушка выпустила вновь обмякший мужской фаллос, который все еще сжимала в кулачке, и с блаженной улыбкой повернулась к клиенту.

– Я тебе так благодарна, – вполне искренне прошептала Жанна, устраиваясь под боком у мужчины.

Она обняла его и положила голову ему на плечо. Жанна знала, что потрудилась на славу и сумела доставить удовольствие партнеру. По мысли Жанны, мужчина тоже должен был испытывать к ней благодарность. О том, что это чувство наверняка изменится после просмотра сделанной с ее помощью видеозаписи, девушка старалась не думать.

* * *

На следующее утро клиент встал рано. Когда Жанна, проснувшись от его возни, нашла на прикроватной тумбочке свои наручные часики и заспанными глазами взглянула на стрелки, еще не было семи утра.

– Куда ты так рано? – спросонья прошептала девушка.

– У меня же работа, а не экзаменационная сессия, – пошутил мужчина. – И мне еще надо привести себя в порядок. – Взглянув в зеркальные створки платяного шкафа, он потер небритое лицо. – Мы увидимся вечером? – Вопрос прозвучал в утвердительной форме. – Какой у тебя номер телефона?

Жанна понятия не имела, как звонить на квартиру, используемую ее любовником в качестве съемочного павильона. Однако она не растерялась, назвала телефон одной из своих подруг по ремеслу, изменив две последние цифры.

– А как позвонить тебе? – сообщив мифический номер, спросила она.

Мужчина полез в карман за визиткой, но в последний момент его что-то остановило. Он вышел из спальни в гостиную и вскоре вернулся с одним из женских журналов, которыми была буквально набита тумба под телевизором. Открыв первую страницу, мужчина написал на полях номер своего мобильного телефона и бросил журнал на кровать.

– Ага, – сонно ответила Жанна и снова повалилась на подушку.

Однако ей все же пришлось встать с постели, чтобы проводить гостя и запереть за ним дверь. В полудреме девушка добралась обратно до кровати и с удовольствием растянулась на ней в предвкушении нескольких часов сладкого сна. Под бок ей попал оставленный клиентом журнал, и Жанна сбросила его на пол.

Она проснулась в десятом часу от настойчивого телефонного звонка. В первый момент девушка не сообразила, где находится и как оказалась нагишом на этой незнакомой кровати. Но, увидев свое отражение в зеркальных дверях платяного шкафа, она тут же все вспомнила. Жанна встала с постели и прошлепала босыми ногами по мягкому ковровому покрытию к телефону.

– Как у тебя дела? – услышала она деловой голос Руслана Хусаинова.

– Все в порядке. Отработала по полной программе. Клиент остался доволен, – гордясь собой, ответила девушка.

– Он ушел? Ты сейчас одна? – не дослушав, спросил Руслан.

– Одна.

В голосе любовника Жанна уловила беспокойство. Это показалось ей странным, но она не решилась задавать никаких вопросов – Руслан этого не любил.

– Никуда не уходи. Дождись меня, я сейчас приеду.

Жанна недоуменно пожала плечами. «В конце концов мало ли какие у Русланчика могут быть проблемы», – рассудила она и прошла в ванную. Она долго стояла под душем, смывая с себя пот и следы мужской спермы. Потом тщательно прополоскала рот и почистила зубы. Когда девушка занялась прической, в дверь настойчиво позвонили. Не найдя чем прикрыться, Жанна завернулась в широкое махровое полотенце и пошла открывать. Как она и думала, за дверью стоял Руслан, но он был не один. Вместе с ним приехал и «комичный толстячок», как Жанна про себя назвала недавнего гостя своего любовника, который и поручил ей познакомиться в ночном клубе с определенным мужчиной и затащить этого мужчину в постель. «Наверное, за кассетой», – предположила девушка и посторонилась, давая мужчинам возможность войти. Про себя Жанна отметила, что Руслан выглядит мрачно, в то время как его знакомый, напротив, сияет от удовольствия. Войдя в квартиру, он пожелал Жанне доброго утра и даже поцеловал руку, чем вызвал у нее одновременно смущение и смех.

– У вашего гостя не возникло сомнений в легенде? – поинтересовался он.

– В чем? – не поняла Жанна.

– Простите, в той истории о себе, которую вы ему рассказали, – тут же поправился «толстячок».

– А, в этом смысле. – Девушка улыбнулась. – Нет, что вы. Поверил на все сто. Хочет сегодня вечером снова встретиться, так уж я ему понравилась. Только я ему левый телефон дала.

Знакомый Руслана понимающе покачал головой:

– Ваше мастерство вне всяких похвал.

Из спальни вернулся Руслан с видеокассетой в руках. Заметив его появление, «толстячок» вежливо, но настойчиво попросил:

– Руслан, поставь, пожалуйста. Мне нужно взглянуть. Да и Жанне, – он озорно подмигнул девушке, – наверняка тоже будет интересно посмотреть на себя в роли актрисы.

– У меня нет адаптера, – ответил Руслан. – Придется доставать камеру, а это столько мороки.

– Ничего, мы подождем, – заметил «толстячок», продолжая смотреть в лицо Жанне.

Руслан не решился снова возразить и нехотя пошел доставать из шкафа видеокамеру. Про себя Жанна отметила, что ее любовник побаивается своего знакомого. Это было довольно странно, так как вид добродушного «толстячка» мог вызвать скорее улыбку, чем страх. Пока Руслан извлекал из шкафа камеру и затем подсоединял ее к телевизору в гостиной, Жанна успела переодеться в свой вечерний наряд. Когда она, уже полностью одетая, вернулась в гостиную, ее любовник как раз включил воспроизведение. Жанна уселась рядом с Русланом на диван и уставилась в телевизор. По мнению Жанны, запись получилась вполне удачной. Она без труда узнала и себя, и клиента. Запись вначале, когда девушка лежала на спине, широко раскинув ноги, получилась несколько хуже, так как клиент закрывал своей спиной объектив. Зато вторая часть, когда Жанна переменила позу и особенно во время орального секса, ее собственные гениталии и гениталии ее партнера оказались засняты наилучшим образом. «То, что надо, – мысленно отметила Жанна. – А самая изюминка – это сперма на подбородке и его нос, погруженный в мою мохнушку». Девушка перевела довольный взгляд на сидящего рядом любовника. Его вид удивил ее. Руслан сидел с мрачным лицом и беспрестанно кусал свою нижнюю губу. Жанна все-таки решилась спросить, что его тревожит, но в этот момент заговорил «толстячок»:

– Поздравляю, Жанночка, запись получилась просто блестящей. Лучше не бывает. Да и тебя, Руслан, поздравляю. – «Толстячок» перевел взгляд на Хусаинова. – Я тебе кое-что должен. – С этими словами он вынул из внутреннего кармана пиджака пухлый конверт и положил его на журнальный столик. – Здесь вся сумма за уже проделанную и предстоящую работу.

Жанна заметила, как многозначительно «толстячок» посмотрел на Руслана и зачем-то перевел взгляд на нее. Он встал с кресла и, перемотав на начало, вынул видеокассету из камеры.

– На этом я вас покидаю, – гость спрятал кассету в карман, откуда перед этим достал конверт с деньгами. – Руслан, не забудь о нашем договоре. – Он кивнул головой Хусаинову. – Очень приятно было с вами познакомиться, Жанночка. Всего наилучшего.

Гость отвесил девушке галантный поклон и направился к двери.

– Забавный дядечка, где ты его нашел? – спросила Жанна у своего любовника, как только за «толстячком» захлопнулась входная дверь.

Но Руслан оставил вопрос девушки без ответа. Он резко поднялся на ноги и, повернувшись к Жанне, сказал:

– Значит, так, ты хорошо поработала, молодец. Поэтому сейчас поедешь отдыхать.

Хусаинов расстегнул клапан на кармане джинсовой рубашки и вынул оттуда согнутый пополам конверт, такой же, как вручил приходивший с ним «толстячок», только менее пухлый.

– Здесь путевка в Турцию на две недели. Вылет сегодня, через четыре с половиной часа из «Шереметьево».

– В Турцию, на две недели, – завороженно повторила Жанна, и ее глаза радостно заблестели.

– Путевка по системе «все включено», поэтому много денег с собой брать не придется, – продолжал Хусаинов. – Вот, держи на карманные расходы. – Он взял с журнального столика свой конверт и, вынув из него четыре стодолларовые купюры, тоже протянул их Жанне. – Остальное получишь по возвращении. Ну, что сидишь?! Живо собирайся! Через четыре часа самолет!

Неожиданно для Жанны ее любовник вдруг сорвался на крик, чем страшно напугал девушку.

– Русланчик, что такое, что случилось? – встревоженно спросила она.

– Ничего. – Хусаинов уже взял себя в руки. – Просто переживаю, что ты можешь опоздать. Нам нужно срочно ехать в аэропорт, чтобы найти там менеджера турагентства и забрать у него твои билеты.

– Русланчик, мне же еще нужно заехать домой, – напомнила Жанна.

Ее слова вызвали у Хусаинова новую вспышку гнева.

– Нечего тебе там делать! – закричал он.

– А вещи, загранпаспорт, – испуганно пискнула Жанна.

– Твой паспорт и тряпки уже в машине. Остальное купишь на месте или в аэропорту. У тебя еще будет время до вылета, – объяснил Хусаинов.

Жанна в ответ лишь пожала плечами. Хотя для нее так и осталось загадкой, почему нельзя заехать домой за вещами, если то же самое время придется торчать в аэропорту в ожидании вылета. Однако она решила не спорить с Русланом, чтобы снова не навлечь на себя его гнев. Жанне и раньше приходилось ощущать на себе резкие перемены его настроения. Поэтому сегодняшний срыв Руслана не вызвал особого беспокойства. И уж тем более она не догадывалась, что этот срыв может быть как-то связан с ее собственной судьбой. Быстро собравшись и побросав в сумочку косметику, Жанна прошлась по квартире, проверяя, не оставила ли где-нибудь свои вещи. В спальне ей попался на глаза валявшийся на полу журнал. Жанна хотела нагнуться, чтобы поднять его, но в этот момент из прихожей раздался нетерпеливый голос Руслана:

– Ну, скоро ты?!

– Иду, – ответила девушка.

Она поспешно запихнула журнал ногой под кровать и вышла из спальни.

Глава 45

ШОН

30.05, среда, 10.20

Выйдя из подъезда, Берш направился к своему «Мерседесу». Руководитель службы безопасности «Промэкса» имел все основания гордиться собой. Только что он получил видеокассету, способную не только положить крест на политической карьере главного инженера Неверова, собравшегося баллотироваться в областную Думу, но и лишить первого заместителя директора АМСЗ его руководящего поста. В разведке видеозапись, на которой руководящий работник оборонного предприятия занимается сексом с несовершеннолетней, является отличным поводом для вербовочного подхода. Но пока оставался в живых свидетель, способный опознать Неверова, Берш не мог назвать операцию завершенной. Этот свидетель волновал разведчика больше всего. От Берша не укрылось, как хмурился Хусаинов во время видеопросмотра и как кусал свою нижнюю губу. Такое поведение сутенера лишний раз убедило начальника службы безопасности «Промэкса» в верности принятого им решения.

Берш открыл водительскую дверь своего джипа и забрался в машину. С соседнего сиденья к нему повернулся Шон:

– Как, объект на месте?

– Да, но, по моим расчетам, девчонка должна сейчас выйти из дома. – Берш открыл крышку ящика, расположенного между передними сиденьями, и вынул оттуда привезенную с собой видеокамеру. Он вставил в камеру полученную от Хусаинова кассету, включил воспроизведение и передал камеру Шону. – Девчонка на кассете – это она.

– Симпатичная, – заметил Шон, глядя в окуляр видеокамеры. – Хотя я предпочитаю брюнеток.

Берш оставил без комментариев это замечание и продолжал:

– Если сутенер выполнит нашу с ним договоренность и ликвидирует девчонку, тебе вообще не придется вмешиваться. Однако, я думаю, этого не произойдет. Испытывает ли он к ней симпатию или просто не хочет терять наиболее способную шлюху, но скорее всего он попытается куда-нибудь спрятать девчонку. Поэтому мне нужен ты как гарантия, что девчонка никогда не откроет рта.

Берш повернулся к Шону. Тот все еще смотрел в окуляр.

– Действительно, очень способная. Вон как подмахивает попкой, – произнес Шон, плотоядно улыбаясь. – Неудивительно, что сутенер хочет сберечь такой ценный товар.

Начальник службы безопасности корпорации недовольно поморщился. Профессиональный разведчик не терпел, когда агенты отвлекаются во время инструктажа. Решительным движением Берш забрал у Шона видеокамеру:

– Сутенер с девчонкой могут вот-вот появиться. Нельзя, чтобы кто-то из них заметил во дворе мою машину. Это может насторожить их.

– Понял, выхожу.

Убийца открыл свою дверь и, легко выпрыгнув из джипа, быстро отошел в сторону. Проводив взглядом отъезжающий «Мерседес», Шон прошел вдоль ряда оставленных во дворе машин и остановился возле неприметных «Жигулей» первой модели. Это была рабочая машина наемного убийцы. Содержание вазовской «копейки», на которой автомеханики, подивившись заказу эксцентричного клиента, установили форсированный двигатель и усилили подвеску, обходилось Шону гораздо дороже, чем обслуживание его шведской красавицы. Но в отличие от представительского «Вольво» родная «копейка» совершенно не бросалась в глаза и абсолютно не воспринималась ни потенциальными жертвами наемного убийцы, ни их охранниками. Такая машина и ее владелец у крупных политиков, бандитов и бизнесменов, а также их многочисленной свиты могли вызывать только презрение. Даже внезапная смерть охраняемой персоны и то не могла разрушить устоявшегося стереотипа.

Шон открыл водительскую дверь, поднял капот и начал копаться в моторе. При этом боковым зрением убийца продолжал внимательно наблюдать за подъездом, откуда, по словам заказчика, должен был выйти объект. Когда спустя несколько минут из подъезда действительно вышли молодой мужчина и его юная спутница, Шон еще ниже склонился над двигателем. Но ни вышедший из подъезда мужчина, ни следующая за ним девушка даже не взглянули на невзрачного человека в выбившейся из-под брюк поношенной рубашке, ремонтирующего свой старый автомобиль. Сутенер и его девушка направились к стоящей возле подъезда перламутровой «Тойоте» и, усевшись в машину, тут же отъехали от дома. Шон захлопнул капот и тоже уселся за руль. Через несколько секунд его «Жигули» прочно висели на хвосте «Тойоты», следующей в «Шереметьево-2».

По дороге сутенер несколько раз перестраивался, меняя ряды, резко сбрасывал скорость и вновь разгонялся. Все его попытки заметить наблюдение только позабавили Шона. Убийца держался на почтительном расстоянии, поэтому заранее видел все маневры преследуемой «Тойоты» и своевременно снижал или увеличивал скорость. За все время поездки его «копейка» ни разу не промелькнула в зеркале заднего вида хусаиновской тачки.

Заехав на автостоянку перед аэровокзалом, Шон быстро скинул с себя грязную рубашку, под которой оказалась стильная и дорогая футболка, и проворно выбрался из машины. Вместе с поношенной рубахой куда-то исчезла сутулость, расправились плечи, что-то изменилось во взгляде. В миг из невзрачного и измученного жизнью мужика убийца превратился во вполне преуспевающего человека, собирающегося на отдых или приехавшего в аэропорт, чтобы встретить возвращающегося из-за границы друга, жену или любовницу.

Войдя в зал вылета, Шон заметил, как сутенер вместе с девушкой направились к большому электронному табло, под которым обычно собираются вылетающие за рубеж туристические группы. Одна из таких групп как раз окружила своего гида. Смешавшись с пассажирами, Шон подошел к группе туристов и встал за их спинами. С другой стороны к гиду через толпу протиснулся Руслан со своей спутницей. «Значит, куратор оказался прав: он решил спрятать девчонку в Турции», – мысленно отметил Шон, наблюдая, как девушка получила из рук гида билет на ближайший чартерный рейс в Анталию.

Выяснив все, что ему требовалось, убийца отошел от туристов и взглянул на табло. «Вылет по расписанию. Значит, где-то через час начнется регистрация. И, судя по всему, этот парень намерен провожать девчонку до самого отлета. – Шон проводил встревоженным взглядом парочку, которая после получения авиационного билета направилась в один из магазинчиков в зале вылета. – Присутствие сутенера здорово осложняет задачу, а у меня уже не осталось времени, чтобы нейтрализовать его», – обеспокоенно подумал убийца. Шон снял с пояса трубку мобильного телефона, которую во дворе прикрывал выпущенной из брюк рубашкой, и набрал номер Берша.

– Ты оказался прав, – не представившись, сказал он. – Твой приятель собирается отправить свою подружку в Турцию. Сейчас они в аэропорту, ждут начала регистрации. Вдвоем, – уточнил убийца.

– Понял. Попытаюсь что-нибудь сделать, – ответил Берш и сразу же отключился.

Шон повесил телефон обратно на пояс и стал наблюдать за развитием событий. Вскоре спутник девушки, за которым наблюдал Шон через стекло одежного магазинчика, достал трубку своего мобильного телефона. Около двух минут он разговаривал со своим собеседником. По раздосадованному лицу сутенера Шон понял, что разговор не доставил ему удовольствия. Закончив, тот повернулся к девушке и что-то сказал ей. Она в ответ несколько раз кивнула. Потом сутенер поцеловал подружку в щеку и, махнув ей рукой на прощание, вышел из магазина. Не задержался он и в зале вылета, сразу же направившись к выходу. Шон вышел из здания аэровокзала через соседний выход и проследил, как сутенер сел в свою «Тойоту» и съехал с эстакады, расположенной перед залом вылета. Когда «Тойота» исчезла из виду, убийца удовлетворенно кивнул. Неожиданное препятствие было устранено.

Шон вернулся в зал вылета. Девушка уже успела сделать покупки и выйти из магазина. Теперь, кроме привезенного с собой рюкзачка, она держала в руках большой и яркий полиэтиленовый пакет. Шон зашел в тот же магазин. Здесь продавались разнообразные товары, которые могли пригодиться туристам на летнем отдыхе. Шон выбрал для себя короткие шорты-бермуды, легкие кожаные сандалии и средних размеров кожаную сумку на длинном ремне. Сложив купленные вещи в только что приобретенную сумку, он зашел в мужской туалет, где закрылся в одной из кабинок и быстро переоделся. Вместо брюк и темных туфель Шон надел шорты и открытые сандалии, окончательно превратившись в вылетающего на отдых туриста. Свои вещи он сложил в ту же сумку и, повесив ее на плечо, вышел из туалета.

* * *

В ожидании начала регистрации Жанна несколько раз прошлась по залу вылета. Присесть оказалось некуда – все места были заняты пассажирами. Девушка подняла глаза и заметила расположенное на втором этаже бистро. «Кажется, там есть свободные столики», – не очень уверенно определила Жанна. Тут она вспомнила, что с утра еще ничего не ела. Мысленно подсчитывая, хватит ли у нее рублей, оставшихся после покупок, чтобы как следует поесть, Жанна направилась в бистро.

– Девушка, подскажите, что здесь можно выбрать?

Жанна обернулась на вопрос. Позади нее у витрины с салатами и холодными закусками стоял средних лет мужчина в светлой футболке и коротких шортах-бермудах. Мужчина смотрел ей в глаза и приветливо улыбался. И хотя он внешне совершенно не напоминал заходившего к Руслану «толстячка», Жанне показалось, что они чем-то похожи.

– Все зависит от ваших финансовых возможностей, – отшутилась она. Цены в бистро были довольно высокие.

– О, это как раз не проблема. – Мужчина извлек из кармана пухлый бумажник и продемонстрировал его Жанне. – Могу я вас чем-нибудь угостить?

Жанна пожала плечами: «Почему бы и нет? Не придется тратиться самой».

– Только что-нибудь легкое. Приходится беречь фигуру, – ответила она.

– Выбирайте. – Широким жестом мужчина обвел выставленные на витрине блюда.

Жанна выбрала два салата: овощной с огурцами и помидорами, а также с кальмарами, луком и зеленым горошком под майонезом. Кроме этого, она взяла мясное ассорти и чашку капуччино с шоколадным пирожным. Мужчина последовал выбору Жанны, добавив к заказанным салатам и закускам пару бутылок светлого немецкого пива для себя и для своей спутницы…

«Пиво вполне подойдет, – думал Шон, глядя, как барменша откупоривает бутылки. – Драже растворяется с выделением газа, но из-за пены девчонка этого не заметит». Убийца отчетливо представил, как незаметно подбросит своей жертве в бокал с пивом ядовитое драже. Однако его ждало разочарование. Усевшись вместе с Шоном за столик, девушка даже не притронулась к бокалу и начала пить пиво прямо из бутылки. Шон взглянул на чашку с капуччино. В ней тоже была густая пена, но чашка стояла на противоположном конце стола. Шон достал из подставки бумажную салфетку, проверив тем самым, сумеет ли он дотянуться до чашки. Оказалось, что сделать это очень неудобно. Ему пришлось бы перегнуться через весь столик. «Придется встать, – сказал себе убийца. – Только сделать это надо раньше, чем девчонка закончит есть». Пока он так рассуждал, девушка расправилась с салатами и принялась за пирожное.

– По-моему, вы не наелись? – высказал предположение Шон и встал из-за стола.

Указательный и средний пальцы его правой руки уже сжимали гранулу яда, вызывающего смерть человека в течение восьми часов…

– Что вы, – ответила Жанна на вопрос своего нового знакомого. – Вы только посмотрите, какой у меня живот, – и она демонстративно похлопала себя рукой по указанному месту.

Мужчина охотно принял прозвучавшее предложение и даже наклонился вперед, чтобы лучше рассмотреть сидящую перед ним девушку. Кокетливо смеясь, Жанна и не заметила, как что-то упало в ее кофейную чашку.

– У вас просто замечательный животик, – закончив внимательный осмотр, дал оценку Шон и улыбнулся девушке.

– Вы так думаете? – рассчитывая на новый комплимент, спросила Жанна. Она поднесла к губам чашку и, сделав глоток, недовольно поморщилась. – А вот капуччино здесь делать не умеют, – объявила она и решительно отставила чашку в сторону.

У ее нового знакомого, словно губкой, в одно мгновение стерло улыбку с лица. Так показалось Жанне. Но уже через секунду он вновь приветливо улыбался. И девушка решила, что его напряженный встревоженный взгляд ей только почудился…

«Черт бы тебя побрал! – со злостью подумал Шон. – Сосешь пиво прямо из горлышка, а от капуччино отказываешься». Однако убийца умел владеть собой.

– Теперь я просто обязан компенсировать вам неудачный выбор, – объявил он и решительно направился к стойке.

Обратно Шон вернулся с двумя порциями мороженого, посыпанного кусочками свежих фруктов.

– Надеюсь, мороженое вам понравится больше, – произнес убийца и поставил напротив девушки вазочку с мороженым, куда перед этим подложил вторую гранулу яда.

Попав на подтаявшую и от этого мягкую поверхность сливочно-фруктового шарика, ядовитая гранула из молочно-белой стала прозрачной, а затем и вовсе растаяла, превратившись в каплю густой прозрачной жидкости. Теперь даже Шон не мог отличить ее от капель фруктового сока, вытекшего из мелко нарезанных кусочков ананасов и долек апельсина…

– Выглядит аппетитно, – произнесла девушка, беря в руки маленькую десертную ложечку.

Она зачерпнула из вазочки кусочек мороженого вместе с лежащей на нем апельсиновой долькой и поднесла к губам.

– А на вкус просто бесподобно, – добавил убийца, наблюдая, как несущая смерть капля исчезает во рту жертвы.

Пока Жанна доедала мороженое, Шон развлекал ее разговорами и даже рассказал пару веселых анекдотов. Убедившись, что жертва проглотила предназначающийся ей яд, Шон внутренне расслабился. Больше не требовалось прибегать к уловкам, чтобы отвлечь внимание жертвы, а можно было просто сидеть за столиком, есть мороженое и болтать с симпатичной девушкой…

Объявили о начале регистрации на рейс «Аэрофлота», вылетающий в Анталию. Жанна тепло попрощалась со своим случайным знакомым и встала из-за столика. Она забросила на плечо свой рюкзачок, взяла в руки пакет с покупками и направилась в зону таможенного досмотра. Ее знакомый дружески помахал рукой на прощание. Жанна тоже помахала в ответ и, не ограничившись этим, послала мужчине воздушный поцелуй. «Жаль, что мы не летим вместе, – думала она, спускаясь по ступенькам бистро. – С таким папиком можно было бы чудесно отдохнуть, не тратя при этом полученные от Руслана баксы. Но ничего. С моей внешностью и способностями я смогу и на месте снять какого-нибудь богатенького плейбоя».

Но на этот раз мечтам Жанны не суждено было осуществиться. Когда она уже сидела в самолете в ожидании взлета, у нее неожиданно закружилась голова. Жанна попросила таблетку у проходившей по салону бортпроводницы. Но когда та отправилась за лекарством, девушка вдруг почувствовала невероятную слабость. Руки и ноги в одно мгновение стали неподъемными, голова безвольно свесилась на грудь. Жанна почувствовала, что у нее не хватает сил не только пошевелиться, но даже сделать вдох. Девушка хотела попросить соседку включить вентилятор, вмонтированный в спинку переднего сиденья, но так и не смогла разжать ставшие непослушными губы. Несколько секунд она безуспешно напрягала диафрагму, пытаясь вдохнуть порцию живительного воздуха, но каждая такая попытка оказывалась слабее предыдущей. Когда к креслу девушки вернулась бортпроводница с таблеткой и стаканом воды, ее мышцы живота еще продолжали непроизвольно сокращаться, но сердце уже не билось. Жанна Островская была мертва.

В это время ее убийца, сидя за рулем своих «Жигулей», подъезжал к Москве. Перед выездом из аэропорта Шон по мобильному телефону позвонил Бершу и сообщил, что у того больше нет предмета для беспокойства. Убийца не догадывался, что смерть его жертвы наступит гораздо раньше срока, еще в московском аэропорту, так как не знал, что, сделав единственный глоток капуччино, девушка проглотила вместе с ним и не успевшее раствориться ядовитое драже. Двойная доза яда более чем в три раза ускорила ее смерть.

Глава 46

ВЕТРОВ: «МЫ ОПЯТЬ ВМЕСТЕ»

31.05, четверг, 05.45

Моего начальника на арзамасском вокзале встречала целая делегация: во-первых, начальник отдела по борьбе с терроризмом областного управления ФСБ, во-вторых, начальник городского отделения по Арзамасу-29 и, наконец, я сам. Чернышов выбрался из вагона одним из первых. Как всегда, бодрый и энергичный, он легко спрыгнул со ступенек на перрон и подошел к нам. По сравнению с моим начальником я выглядел усталым и невыспавшимся. Чернышов же смотрелся так, словно у него уже вошло в привычку вставать в четыре часа утра. Пользуясь случаем, я первым поздоровался, после чего представил ему коллег из областного управления. Встреча на вокзале прошла довольно официально, из чего я сделал вывод, что Павел Андреевич не хочет демонстрировать перед местными оперативниками наши с ним дружеские отношения.

Лишь когда мы приехали в Арзамас-29 и наконец оказались вдвоем в специально выделенном начальником отделения кабинете, Чернышов повернулся ко мне и сообщил:

– Тебе привет от Олега.

Ну, еще бы! Мой лучший друг, напарник по службе и сосед по кабинету – Олег Муромцев просто не мог не передать мне привет.

– Как же он в Москве без нас остался? – с иронией спросил я у Павла Андреевича, потом сделал трагическое лицо и добавил: – Один, от всей нашей доблестной опергруппы.

– Ничего, справится, – ответил Чернышов.

В его голосе мне послышалась невысказанная печаль, которая, конечно, не могла быть вызвана короткой разлукой с Олегом.

– Павел Андреевич, что случилось? – с тревогой спросил я.

– Юдин погиб.

– Как?! Когда?! – опешил я.

– Четыре дня назад, в прошлое воскресенье. Я передал ему копии документов об иракской афере «Промэкса». Очевидно, Юдин в свою очередь раскопал что-то еще смертельно опасное для корпорации. Берш вычислил его и убрал руками своего чистодела, а все документы по «Промэксу» похитил прямо из офиса детективного агентства…

Я слушал Чернышова, буквально раскрыв рот. Из его рассказа я узнал, что дело «Промэкса» едва не было прекращено после того, как купленные «Промэксом» журналисты подняли шумиху вокруг смерти депутата Варенникова и обвинили в его гибели моего начальника. Представляю, что пришлось пережить Чернышову, если даже начальник нашего управления генерал Локтионов отстранил его от расследования. И только после того, как мы с Юрой Малининым обнаружили фотокамеру возле трассы, ведущей на вторую площадку АМСЗ, Локтионов пересмотрел свое решение и вернул моего начальника, а вместе с ним и всю нашу опергруппу к расследованию. И можно было бы радоваться нашему успеху в борьбе с преступной организацией Берша, если бы не смерть Сан Саныча Юдина и милицейского опера Игоря Митрохина.

– Так, теперь ты доложи о своих результатах, – закончив свой рассказ, обратился ко мне Чернышов.

– В жилом доме, расположенном в ста двадцати метрах от табачного киоска, проживает инженер с Арзамасского механосборочного завода, начальник участка сборки ядерных боеприпасов – Валерий Германович Гончаров, – начал я перечислять то, что нам удалось выяснить за истекшие сутки. – В подъезде, где проживает семья Гончарова, в телефонной коробке было найдено магнитосъемное устройство, подсоединенное к проводу, ведущему в квартиру Гончаровых. По мнению экспертов, осматривавших закладку, устройство способно снимать с телефонной линии речевой сигнал и по радиоканалу передавать его на расстояние до пятисот метров. Очевидно, табачный киоск возле дома Гончарова являлся позицией стационарного наблюдения за инженером и одновременно пунктом прослушивания его телефонных разговоров. До вашего распоряжения, Павел Андреевич, мы не стали извлекать закладку из телефонной коробки в надежде, что наблюдатели захотят снова воспользоваться ею. Однако, – я развел руками, – обнаружить новый пункт прослушивания нам пока не удалось. Со вчерашнего вечера за Гончаровым установлено круглосуточное наружное наблюдение. Его телефон поставлен на постоянное прослушивание. Никаких подозрительных контактов или телефонных звонков за это время не зафиксировано.

Кроме результатов (а вернее, их отсутствия) прослушивания телефона Гончарова и наблюдения за ним, в своем докладе я повторил то, что Чернышову было и так известно из состоявшегося между нами накануне телефонного разговора. Собственно, после моего вчерашнего доклада о сотруднике АМСЗ, за которым следили наблюдатели Берша, Чернышов и принял решение о своем приезде в Арзамас-29.

– Что известно о наблюдателях? – выслушав меня, спросил Чернышов.

– Практически ничего. Мы пытались найти место, где они поселились, но неудачно. Составить фотороботы по описанию свидетелей тоже не удалось. Что мы о них знаем? То, что они пользуются первоклассно подделанными документами и располагают самыми совершенными техническими средствами и оружием, – начал рассуждать я. – До недавнего времени имели автомобиль, возможно, располагают им и сейчас.

Я замолчал, задумавшись, что еще можно добавить к сказанному. И в этот момент в кабинет заглянул начальник горотделения.

– Товарищ полковник, – обратился он к Чернышову. – Личный состав собрался. Ждем вас.

– Спасибо, – поблагодарил Чернышов и, кивнув головой, чтобы я следовал за ним, вышел из кабинета.

Самым большим помещением в городском отделении ФСБ по Арзамасу-29 являлся кабинет его начальника. Там и собрались местные оперативники. Начальник отделения представил им моего начальника, после чего слово взял сам Чернышов:

– Товарищи офицеры, как вам уже известно, в городе активно действует разведгруппа противника. Да, я не оговорился. Речь идет именно о противнике, которым в данном случае является организованное преступное сообщество, пусть даже имеющее статус финансово-промышленной корпорации. Это преступное сообщество имеет собственную службу безопасности, возглавляемую бывшим офицером внешней разведки. По его поручению прибывшие в ваш город боевики установили наблюдение за начальником участка сборки ядерных боеприпасов АМСЗ Валерием Гончаровым. Как следует из показаний свидетелей, наблюдение за Гончаровым ведется уже минимум неделю. Из чего можно сделать вывод, что к Гончарову готовится или уже был осуществлен вербовочный подход. Чтобы это выяснить, необходимо собрать максимально полную информацию о самом Гончарове, а также членах его семьи. Вербовка не проводится на пустом месте. Ей всегда предшествует определенная подготовка. В ответ на выполненное поручение вербовщик может предложить своему агенту деньги или определенные услуги. А чтобы человек принял вербовочное предложение, он должен испытывать острую необходимость либо в деньгах, либо в этих услугах. Вот нам и предстоит выяснить, не возникали ли в последнее время у Гончарова или его близких серьезные проблемы, с которыми они не могли справиться самостоятельно. Задание понятно? – Чернышов обвел всех присутствующих внимательным взглядом. – Выяснить это нужно как можно быстрее, потому что времени у нас практически не осталось. Даю вам срок до сегодняшнего вечера. Справитесь?

После утвердительных ответов опера уже просто не могли нарушить данное ими слово. Глядя на них, я не сомневался, что парни из кожи вылезут, разобьются в лепешку, но к вечеру о Гончарове и его родных мы будем знать все.

Глава 47

КАПИТАН ФСБ ОЛЕГ МУРОМЦЕВ

31.05, четверг, 09.50

Олег оторвал взгляд от папки с делом «Промэкса» и невольно уставился на пустой стол своего друга. До отъезда Артема Ветрова в Арзамас-29 его стол был вечно завален какой-нибудь мелочью. На столе то и дело оставались карандаши и авторучки, которые Ветров забывал убирать в ящик, брошенная газета или журнал, начатая пачка сигарет или зажигалка, вырванные листки перекидного календаря с понятными только самому Артему пометками. Но за время общения с Ветровым Олег Муромцев настолько привык к вечному беспорядку на столе своего друга, что сейчас его пустой стол наводил на Олега тоску. Уже через несколько дней после отъезда Ветрова в командировку Олег пришел к выводу, что без него кабинет сразу стал неуютным.

«Интересно, чем сейчас занимаются в Арзамасе Артем с Павлом Андреевичем?» – подумал Олег, глядя на пустой стол Ветрова. Неожиданно он поймал себя на мысли, что завидует своим друзьям, которые оказались в гуще событий. По мысли Муромцева, успех оперативной разработки корпорации «Промэкс» полностью зависел от того, как сработают в Арзамасе-29 Ветров и Чернышов. Это подтверждал и срочный отъезд в закрытый город начальника оперативной группы – полковника Чернышова. Олег надеялся, что начальник возьмет его с собой, но на этот раз Чернышов оставил его в Москве, поручив вместо себя вести разработку Берша и продолжать розыск наемного убийцы.

«А как его разрабатывать, если после воя, поднятого в прессе по поводу самоуправства ФСБ, Локтионов запретил проводить в отношении «Промэкса» какие-либо оперативно-технические мероприятия? – в который раз за сегодняшнее утро задал себе вопрос капитан Муромцев. – Это значит, что ни пустить за Бершем наружку, ни поставить его телефоны на прослушивание мы не можем. Что остается? Подвести к Бершу агента? Но он профессиональный разведчик, мастер оперативных комбинаций и любого агента вычислит без труда».

Не зная, как подступиться к заданию, Олег решил начать с изучения сводки происшествий по городу за истекшие сутки. По своему опыту Муромцев знал, что порой это оказывается очень полезным. Да и Чернышов перед отъездом в Арзамас-29 тоже советовал обратить внимание на сводки происшествий. Олег закрыл папку с делом «Промэкса», убрал ее в сейф и вышел из кабинета.

– Сводка происшествий за вчерашний день еще не поступала? – спросил он, спустившись в комнату оперативного дежурного.

– Только что принесли. Возьми на столе, – ответил майор из дежурной службы.

Олег жадно схватил несколько сцепленных степлером бумажных листков.

– Видно, у Чернышова дело застопорилось, – с усмешкой на губах прокомментировал его интерес оперативный дежурный.

Но Муромцев остался к его реплике безучастным. Он быстро пробежал информацию о совершенных в столице убийствах, за которой следовали сообщения о причиненных тяжких телесных повреждениях. Не обнаружив среди них ничего, что могло бы иметь отношение к делу «Промэкса», Олег перевернул страницу и заглянул в раздел о несчастных случаях. Здесь, в четвертом абзаце, говорилось о смерти молодой девушки, скончавшейся в аэропорту «Шереметьево-2» от острой сердечной недостаточности. Олег буквально впился взглядом в текст. «Шестнадцатилетняя пассажирка международного рейса «Аэрофлота» перед вылетом почувствовала себя плохо и обратилась к бортпроводнице. Однако спасти ее не удалось. Через несколько секунд после обращения за помощью девушка умерла от быстро развившегося сердечного приступа…» – прочитал Олег сухую информацию о случившейся на борту самолета трагедии. «У молодой девушки было больное сердце? – задал себе вопрос Муромцев. – Или она умерла по той же причине, что и погибший ранее депутат Варенников, житель Арзамаса-29 Васютин и эксперт-криминалист, выпивший отравленную водку?» Олег понял, что не успокоится, пока не узнает истинные причины смерти девушки, скоропостижно скончавшейся на борту самолета.

– «Шереметьево-2» обслуживает транспортная милиция? – спросил он у оперативного дежурного по управлению.

Тот в ответ лишь пожал плечами и, указав пальцем на сводку происшествий, которую Олег все еще держал в руках, поинтересовался:

– Неужели что-то нашел?

– Возможно, – неопределенно ответил Муромцев и вышел из комнаты дежурного.

В отсутствие остальных членов оперативной группы служебная машина, выделенная опергруппе полковника Чернышова, оказалась в полном распоряжении капитана Муромцева. И он решил, что имеет полное право воспользоваться служебным автомобилем. Олег не имел таких навыков вождения, как полковник Чернышов или его друг Артем Ветров. Тем не менее, потратив на дорогу около двух часов, он все же добрался до международного аэропорта «Шереметьево-2».

Сотрудникам линейного отдела внутренних дел, обслуживающим аэропорт «Шереметьево-2», не раз приходилось общаться с работниками ФСБ, поэтому визит оперативника из Управления по борьбе с терроризмом не вызвал удивления у начальника отдела.

– Девушка, которая вчера умерла в самолете? – уточнил он, выслушав просьбу Олега Муромцева. – Сейчас узнаем. – Он покопался в рапортах своих сотрудников и, достав один из них, сказал: – Вот, пожалуйста. Островская Жанна Алексеевна, 1984 года рождения. Собиралась лететь по турпутевке в Анталию. – Начальник линейного отдела поднял глаза на Олега. – Что вас еще интересует?

– Как она умерла?

– Врачи констатировали сердечный приступ.

– У нее что, было больное сердце? – быстро спросил Олег.

– Ну, это не ко мне вопрос, – развел руками начальник отдела. – Это надо у ее районного врача спрашивать или в медицинской карте смотреть.

– А родственники что говорят? – не унимался Муромцев.

Начальник отдела цыкнул зубами и, отвернувшись в сторону, произнес:

– Тут, капитан, такое дело. Девчонка эта родом из Подмосковья. Согласно данным прописки, проживает вместе с матерью. Мы уведомили ее мать телеграммой, но пока от нее нет ответа.

– С момента смерти девушки прошли уже сутки, а никто из ее родственников так и не объявился? – удивился Муромцев.

– Как видите, – ответил начальник линейного отдела.

– Вы проверяли погибшую по учетам МВД?

– А зачем, если ее личность установлена? – в свою очередь спросил у Олега начальник линейного отдела.

– Хотя бы затем, что вы уже сутки не можете найти ее родственников! – повысил голос Олег Муромцев.

– Да бросьте, капитан. Объявятся ее родственники, никуда не денутся.

– Товарищ подполковник, – Олег перешел на официальный тон. – Ненасильственный характер смерти этой девушки вызывает у меня серьезные сомнения. Поэтому мы обязательно проверим ее по нашим оперативным учетам. А сейчас я настоятельно прошу вас сделать то же самое.

Начальник отдела глубоко вздохнул, выражая недовольство, но все же поднялся из-за стола и вышел из кабинета. Он вернулся минут через десять и, протянув Муромцеву компьютерную распечатку, буркнул:

– Вот, держите. Ваша красавица дважды задерживалась работниками Центрального РУВД за проституцию.

– Понятно, – медленно проговорил Олег и, указав на полученную распечатку, спросил: – Я заберу это?

– Забирайте. – Начальник отдела пожал плечами.

Из аэропорта «Шереметьево» Олег Муромцев приехал в РУВД Центрального административного округа Москвы. Здесь после длительных расспросов и разъяснений он наконец нашел двух оперативников из подразделения по борьбе с распространением проституции.

– Островская Жанна? Ну как же, знаем, – ответили на вопрос Олега оперативники. – Эта «бабочка» из коллекции Руслана Хусаинова, кличка Продюсер.

– Почему Продюсер? – уточнил Олег.

– А он, кроме того, что девочек поставляет, еще и наладил производство порнофильмов. Причем, сволочь, даже детей для этого использует. Набирает среди беспризорников несовершеннолетних девчонок и пацанов, заставляет их трахаться со всякими извращенцами и снимает это на видео.

– Кстати, Жанну эту Хусаинов тоже среди беспризорников подобрал.

– И вы позволяете этому сутенеру заниматься такой мерзостью?! – в негодовании спросил Муромцев.

Оперативники лишь грустно переглянулись:

– Наше подразделение и так существует на птичьих правах. Статьи, предусматривающей ответственность за проституцию, в кодексе нет. Значит, привлечь можно лишь сутенера. А попробуй доберись до такого, как Продюсер. Осторожный, гад. Кроме оперативной информации о его делах, у нас ни одного реально доказанного факта. Мы периодически задерживаем работающих на него проституток, а что толку. Они все равно не дают показаний. Одни просто не хотят, а другие боятся. Да вот хотя бы та же Жанна. Хусаинов ее среди беспризорников подобрал. Девчонка часто сбегала из дома от матери-алкоголички. Продюсер нашел ее в каком-то привокзальном притоне и приспособил к своему ремеслу. Теперь она одна из его центровых блядей.

– Теперь она уже никто – холодное тело в морге, – ответил Олег. – Вчера днем Жанна Островская умерла, предположительно от сердечного приступа.

Оперативники снова переглянулись между собой.

– С чего бы это? – высказал сомнение один из них. – У Хусаинова девчонки тренированные. Им порой по нескольку мужиков за ночь приходится обслуживать. Так что моторы у них работают будь здоров.

– Есть и другая версия, – заметил Муромцев. – Девушка узнала о чем-то таком, что ей знать не полагалось, и ее ликвидировали как нежелательного свидетеля. По вашему мнению, такое возможно?

– Вполне, – в один голос ответили оперативники. – Клиент мог ей что-то сболтнуть. Она могла заглянуть в какие-нибудь его бумаги или подслушать его телефонный разговор. Да мало ли что? Проститутку могут убить даже для того, чтобы она не смогла засвидетельствовать любовные похождения своего клиента, конечно, в том случае, если она может его опознать.

– Но тогда сутенер должен быть в курсе, за что убили его девушку? – высказал предположение Олег Муромцев.

– Скорее всего, – ответил один из оперативников, второй, соглашаясь с ним, кивнул головой.

– Парни! – Олег Муромцев придвинулся ближе к оперативникам. – Жанну Островскую убил высококлассный наемный убийца, чистодел, мастер естественной смерти! Его услуги стоят очень дорого! Но раз заказчик к нему обратился, значит, Жанна узнала что-то чрезвычайно важное и опасное для заказчика. Кроме самого заказчика, только ее сутенер может знать тайну, стоившую девушке жизни. И я прошу вас, парни, помогите мне с допросом ее сутенера!

– Сделаем, – после недолгого раздумья ответил один из оперативников, а второй одобрительно положил руку Муромцеву на плечо.

Глава 48

ВЕРБОВКА

31.05, четверг, 17.30

Объект сидел в аэропорту, в зале ожидания. Удобно расположившись в кресле и облокотившись на стоящий сбоку атташе-кейс, он читал какой-то экономический журнал. «Тебе бы больше подошел «Плейбой» или «Пентхаус», – мысленно усмехнулся Берш, подходя к объекту. – Но людям свойственно скрывать свою страсть. Поэтому тебе придется заплатить за свою тягу к молоденьким девочкам».

– Здравствуйте, Евгений Аркадьевич, – произнес разведчик, остановившись напротив объекта. – Это очень предусмотрительно с вашей стороны приехать в аэропорт за час до регистрации. Тем более странно, как вы могли совершить столь необдуманный поступок.

Евгений Аркадьевич Неверов оторвал взгляд от раскрытого журнала и увидел перед собой незнакомого человека в светло-сером костюме.

– Это вы мне? – недоуменно спросил он. – Но разве мы с вами знакомы?

– Что ж, давайте познакомимся, – ответил мужчина. – Александр Александрович Юдин – директор детективного агентства.

Берш вынул из кармана полученную от Юдина визитную карточку и протянул ее Неверову, однако не отдал тому в руки, а лишь показал, что написано на визитке.

– И какое может быть ко мне дело у частного детектива? – надменно спросил Неверов.

– Боюсь, вам будет трудно меня понять, если я начну объяснять на словах, – невозмутимо ответил Берш. – Поэтому давайте пройдем в видеосалон. Это в ваших же интересах, Евгений Аркадьевич, – поспешно добавил он, заметив, что объект собирается отказаться.

Евгений Неверов почувствовал, что совершенно не хочет никуда идти с подозрительным частным детективом, а уж в видеосалон тем более. Но в то же время рациональная логика подсказывала ему, что сделать это необходимо. И Неверов поднялся с кресла.

– Ничего не понимаю, – произнес при этом он, чтобы скрыть от детектива внезапно нахлынувший страх.

Вслед за детективом Неверов прошел к видеосалону, который располагался здесь же, на втором этаже зала вылета аэропорта «Домодедово». К своему удивлению, вместо сильно накрашенной девицы, которая продавала билеты желающим посетить видеосалон, Евгений Неверов увидел молодого крепкого мужчину в строгом костюме. При появлении директора детективного агентства он поспешно отошел в сторону, освобождая дорогу. Вслед за детективом Неверов вошел в пустой просмотровый зал.

– Пожалуйста, располагайтесь. – Берш указал Неверову на пустующие ряды кресел, установленные перед огромным телевизором из видеосистемы «домашний кинотеатр».

Пока объект выбирал кресло по своему вкусу и усаживался, Берш достал из пухлой папки видеокассету, вставил ее в установленный под телевизором видеомагнитофон и включил воспроизведение. Глаза Неверова поползли на лоб, когда он увидел на экране знакомую комнату, девушку, с которой он познакомился в ночном клубе, и, наконец, самого себя.

– Хватит! Выключите эту гадость! – закричал он, когда девушка на экране сбросила с себя платье, оставшись лишь в полупрозрачном нижнем белье.

Но детектив, поставивший в видеомагнитофон кассету, возразил ему:

– Евгений Аркадьевич, чтобы наш дальнейший разговор не показался вам необоснованным, я рекомендую досмотреть видеозапись до конца.

– К черту ваши рекомендации! – взорвался Неверов. – Я не хочу это видеть!

– Ну, тогда хотя бы последний момент.

Детектив взял в руки пульт дистанционного управления и нажал кнопку ускоренного просмотра. В одно мгновение девушка на экране избавилась от нижнего белья. Потом рядом с ней оказался такой же голый мужчина, в котором Евгений Аркадьевич безошибочно узнал себя. А дальше перед глазами Неверова замелькали голые руки, ноги, женские груди, ягодицы и гениталии его самого и его случайной подружки. Но вот детектив нажал кнопку воспроизведения, и Евгений Неверов вновь увидел лицо своей подруги и ее выпяченные губы, сосредоточенно обсасывающие его напряженный член. Все это действо сопровождали громкие чмокающие звуки, которые просто невозможно было спутать ни с чем другим. Евгений Аркадьевич почувствовал, что ему трудно дышать, и изо всех сил рванул ворот рубашки.

– Нет, я, кажется, пропустил, – произнес детектив и отмотал кассету немного назад.

На пару секунд Неверов увидел на экране свое собственное лицо, прежде чем его накрыла распахнутая женская промежность. Запись не позволяла увидеть, как он раздвигает языком, а затем мнет и тискает губами скользкие от слюны и излитой спермы лобковые складки, но об этом можно было легко догадаться по характеру его движений и стонам бьющейся в оргазме девушки.

– Вот теперь действительно достаточно, – произнес детектив и выключил магнитофон. – А сейчас, Евгений Аркадьевич, – Берш повернулся к Неверову, – объясните мне, как вы – такой предусмотрительный человек, собирающийся баллотироваться в областную Думу, решили заняться сексом с несовершеннолетней девушкой. Ведь это же уголовная статья.

– Она несовершеннолетняя? – еле выговаривая слова, пробормотал Неверов.

– Да, Евгений Аркадьевич, представьте себе. Ваша партнерша – шестнадцатилетняя девочка, ученица десятого класса московской средней школы. А то, чем вы с ней занимались, квалифицируется как развратные действия в отношении несовершеннолетних, совершенные в особо извращенной форме, за что предусмотрена уголовная ответственность.

Неверов вытаращенными глазами смотрел на своего собеседника и не знал, что ответить. Его горло сдавил спазм, вызванный паническим страхом. Этот страх оказался так велик, что у Неверова мелко задрожали руки, а на лбу выступили капли холодного пота.

– Евгений Аркадьевич, не смотрите на меня, как на врага. – Берш изобразил на лице одну из располагающих к откровенности улыбок. – Чтобы у вас не сложилось обо мне мнение как о шантажисте, я должен объяснить, как у меня оказалась эта кассета. Дело в том, что отец Жанны… Кстати, вы знаете, что вашу юную подругу зовут Жанна? – уточнил Берш и после утвердительного кивка Неверова продолжил: – Так вот, отец Жанны довольно известный в московских кругах человек. И как всякий отец он беспокоится за свою дочь. Поэтому, уезжая в загранкомандировку, он обратился в наше детективное агентство с просьбой понаблюдать за дочерью в свое отсутствие. С его согласия наши сотрудники установили в квартире скрытую видеокамеру. Полученную с ее помощью запись вы только что видели.

– О боже! Шпионить за собственной дочерью – как это низко! – пробормотал Неверов.

– Возможно, – не стал спорить Берш. – Однако такие действия уголовно не наказуемы, в отличие от ваших.

– Послушайте! – закричал Евгений Неверов. – Что вы все время пугаете меня Уголовным кодексом?! Если вы утверждаете, что вы не шантажист, то что же вы от меня хотите?!

Накопившийся у Неверова страх прорвался наружу в виде случившейся с главным инженером истерики. Берш предвидел такой вариант разговора, поэтому спокойно ответил:

– Евгений Аркадьевич, все мы в жизни совершаем ошибки. И я вовсе не хочу, чтобы какая-то малолетняя блядь сломала вам жизнь и карьеру. Но у меня есть определенные обязательства перед клиентом, которые требуют, чтобы я передал отцу Жанны эту видеокассету. В то же время он является далеко не единственным клиентом нашего агентства. Кроме частных лиц, к нам обращаются и различные общественно-политические организации. И одну из таких организаций очень интересует, насколько в действительности безопасно радиоактивное производство на вашем заводе. Если бы вы помогли нашему агентству выполнить заказ такого крупного клиента, мы могли бы проигнорировать заказ другого.

Неверов сразу уловил суть прозвучавшего предложения, но все же уточнил:

– Значит, вы хотите, чтобы я снабжал вас информацией о деятельности нашего предприятия в обмен на эту видеокассету?

– А также на финансовую и техническую поддержку во время предстоящих выборов в областную Думу, – быстро добавил Берш.

– Послушайте, как вы меня нашли? – вместо ответа на предложение спросил Неверов.

Его вопрос подсказал Бершу, что у объекта прошел шок, вызванный внезапным известием, а элементарный страх сменился трезвой оценкой ситуации.

– Ваш вопрос кажется мне некорректным и даже несколько обидным, – с легким упреком ответил Берш. – Я же все-таки возглавляю детективное агентство. И по действующему контракту я должен предоставить клиенту полную информацию обо всех знакомых его дочери. И если мы сейчас не договоримся, я просто вынужден буду так поступить.

– Угрожаете?

– Что вы, Евгений Аркадьевич. Просто советую. Ведь мы с вами не можем знать, как разгневанный отец распорядится этой видеозаписью. Но уверяю, у этого человека достаточно возможностей, чтобы наказать соблазнителя своей дочери. И вряд ли он примет вашу точку зрения, что в роли соблазнителя выступала его собственная дочь.

– Но если я соглашусь на ваши условия, вы гарантируете, что эта видеозапись исчезнет без следа? – прямо спросил Неверов.

– Разумеется. – Берш поспешно вынул из видеомагнитофона кассету и протянул ее Неверову.

Кассета являлась всего лишь копией, тем не менее совершенный Бершем поступок выглядел как настоящий жест доверия. Несколько секунд Неверов колебался, а затем выхватил видеокассету:

– Что вы хотите узнать?

– Для чего вы приезжали в Москву, Евгений Аркадьевич? – быстро спросил Берш.

– Я должен был согласовать в Министерстве обороны и в Минатоме дату поступления на завод трех подлежащих демонтажу ядерных боеприпасов, – ответил главный инженер.

– Когда же поступят эти боеприпасы?

– 5 июня, в следующий вторник.

Глава 49

ГОНЧАРОВ

31.05, четверг, 17.59

Висящие на стене часы монотонными щелчками отсчитывали время. В тишине опустевшей лаборатории сборочного участка АМСЗ движение секундной стрелки слышалось особенно отчетливо. Щелчок, и стрелка сдвигается на одно деление. Еще щелчок, еще и еще… Инженер-конструктор Арзамасского механосборочного завода, начальник участка сборки ядерных боеприпасов, впился глазами в циферблат. Он видел такие часы уже множество раз. В цехах и лабораториях родного завода, на полигонах ядерных испытаний в Семипалатинске и на Новой Земле – на всех объектах бывшего Министерства среднего машиностроения настенные часы были одинаковыми. Гончарову и раньше приходилось с замиранием сердца следить за движением секундной стрелки. Но тогда она отсчитывала время, оставшееся до момента испытания его «изделия». И он – один из создателей «изделия» – всякий раз с нетерпением ждал, когда обратный отсчет наконец закончится. Тогда на ядерных полигонах каждый щелчок часов, каждое перемещение секундной стрелки приближали момент его триумфа. Сейчас же стрелки отсчитывали время на пути предательства. Больше всего на свете Гончаров хотел, чтобы время или хотя бы эта секундная стрелка остановились. Но стрелка не останавливалась, все так же продолжая свой неумолимый бег по кругу. С последним щелчком и ранее неподвижная минутная стрелка тоже пришла в движение, сместившись на одно деление. Настенные часы показали ровно шесть часов вечера.

«Надо возвращаться домой, – сказал сам себе Валерий Гончаров. – Сколько можно здесь сидеть. Ведь простым ожиданием ничего не изменишь». И тут же в голову пришла мысль о самоубийстве. Последние три дня эта мысль приходила каждый вечер с завидным постоянством. Но рассудок инженера с не меньшей быстротой выдал контраргумент: «Ну, и чего я этим добьюсь? Тогда за все придется расплатиться сыну. Ведь мне же ясно дали понять, что станет с ним, если я откажусь». Гончаров стиснул голову руками и зажмурился: «Нет, смерть не выход. Мне придется сделать эти снимки. Когда я передам им то, что они просят, они отстанут». – «Вот тогда они тебя точно убьют», – возразил конструктору его внутренний голос. «Ну и пусть. Пусть! – упрямо повторил Гончаров. – Зато они отстанут от Сергея. Ведь он же ничего не знает. Дай бог, чтобы так никогда и не узнал». В советские времена доступ к секретам первой категории могли получить только убежденные материалисты, и Валерий Гончаров искренне считал себя таковым. Но в момент острейшего душевного напряжения он неожиданно подумал о боге, причем сделал это совершенно непроизвольно.

Гончаров встал со стула, собрал со стола и убрал в сейф прошитую и пронумерованную тетрадь для записей и отдельные листы со сделанными за день расчетами и набросками, также проштампованные печатью секретной части. В глубине сейфа под другими черновиками лежали миниатюрный фотоаппарат «Минокс» и несколько чистых кассет с микропленками, переданные помощником «Константина Петровича». Гончаров поспешно запер сейф и опечатал его своей личной печатью. После того как в сейф попали настоящие шпионские инструменты, Гончаров боялся к нему прикасаться. Но еще больший ужас у инженера-конструктора вызывал предстоящий момент, когда придется достать из сейфа шпионский фотоаппарат и пустить его в дело. «Надо закончить все как можно скорее, – сказал себе Гончаров, выходя за дверь испытательной лаборатории. – Иначе я просто не выдержу и сойду с ума». Он закрыл за собой дверь, снабженную электромагнитным замком. На нем тут же зажегся красный светодиод, сигнализируя, что входная дверь заперта. Гончаров облегченно выдохнул – на сегодня его шпионская деятельность закончились.

– Уходите, Валерий Германович? – обратился к нему сотрудник отдела охраны на проходной.

– Да, я закрыл дверь. Пожалуйста, поставьте испытательную лабораторию на сигнализацию, – рассеянно ответил ученый.

– Валерий Германович, прежде чем запирать дверь, надо же было сначала нам позвонить, – осуждающе сказал сотрудник отдела охраны.

– Да, действительно. Я как-то забыл.

Действующая инструкция по соблюдению режима безопасности запрещала постановку помещений на сигнализацию без предварительной проверки. Гончаров уже собрался подняться обратно в лабораторию, чтобы закрыть дверь в соответствии с предписанными правилами. Но сотрудник отдела охраны тоже не был формалистом по части инструкций.

– Василий, проверь третью! – крикнул он своему напарнику, сидящему за пультом сигнализации.

Напарник нашел на пульте крошечную табличку с надписью «Лаб. № 3» и щелкнул расположенным под ней тумблером. После щелчка над табличкой загорелась маленькая желтая лампочка – признак того, что дверь в лабораторию действительно закрыта.

– Все в порядке, – сообщил охранник за сигнальным пультом.

– Ладно, Валерий Германович, можете идти, – примирительно сказал Гончарову остановивший его охранник. – Но в следующий раз будьте внимательнее.

Ученый поблагодарил заботливого сотрудника и, миновав два поста – технической и режимной безопасности, вышел за проходную.

Когда два дня назад, во вторник утром, после встречи с помощником «Константина Петровича» Гончаров приехал на загородную площадку АМСЗ, ему также пришлось пройти оба поста безопасности. Дежурный прапорщик, проверяя служебное удостоверение и пропуск Гончарова, заметил, что начальник сборочного участка заметно нервничает, но не придал этому особого значения. «Мало ли какие у человека могут быть проблемы: с женой поругался или еще чего?» – рассудил он. На посту режимной безопасности проверялась лишь подлинность предъявленных документов, а душевные переживания сотрудников института режимную службу не интересовали. При возникновении подозрений прапорщик имел право подвергнуть личному досмотру любого из сотрудников оборонного завода. Во всяком случае, так было записано в его должностной инструкции. В действительности же никому не могло прийти в голову, что простой прапорщик службы режима заставит выворачивать карманы директора завода или кого-то из его заместителей. Прежде всего это не могло прийти в голову самому прапорщику. По тому же неписаному правилу, кроме руководителей АМСЗ, без досмотра пост режимной безопасности проходили и те сотрудники, которых прапорщик знал лично. К их числу относился и начальник сборочного участка Валерий Гончаров.

В отличие от живых людей технические средства не обладают симпатиями или антипатиями. Они не подвержены смене настроений и функционируют в точном соответствии с заложенной программой и своими техническими возможностями. Но фотоаппарат «Минокс», лежащий в кармане у Гончарова, не имел в своем составе ни одной металлической детали. Поэтому арка металлодетектора, реагирующая на металлические предметы с массой большей, чем у дверного ключа, через которую пришлось пройти инженеру-конструктору, не разразилась воем сирены и вспышками световой сигнализации. Точно так же «промолчал» и детектор радиоэлектронных приборов, фиксирующий даже наручные кварцевые часы работников завода. О наличии на посту технической безопасности системы радиоэлектронного контроля инженер Гончаров ничего не знал. Зато о существовании такой системы знал профессиональный разведчик Берш, поэтому и снабдил своего агента фотоаппаратом без электронной начинки.

Валерия Гончарова удивило, с какой легкостью ему удалось пронести на режимную территорию шпионскую аппаратуру. Все прошло именно так, как это предсказывал «Константин Петрович». Вообще этот человек обладал поразительной способностью предсказывать события. Точно так же он предсказал, что бандиты, вымогающие проигранные деньги у его сына, после первого взноса согласятся повременить с получением долга. И они действительно согласились. Гончаров испытывал страх перед всемогущим «Константином Петровичем», и этот страх не давал инженеру противиться ему. «Я уже принес в лабораторию полученный от него фотоаппарат и, когда он прикажет, пересниму для него все имеющиеся в лаборатории схемы и чертежи собираемых боеголовок». – Начальник участка сборки ядерных боеприпасов уже не сомневался, что сделает это.

…На опустевшей автостоянке возле проходной одиноко стояла его «двадцать четвертая» «Волга». Рабочий день закончился еще час назад, и все сотрудники АМСЗ, приезжающие на вторую площадку на своих машинах, давно разъехались. Валерий Германович уселся за руль, раздумывая, стоит ли заехать домой поужинать или лучше сразу поставить машину в гараж. После того как Гончаров получил от помощника «Константина Петровича» фотоаппарат и микропленки, у него совершенно пропал аппетит. И, поразмыслив немного, начальник сборочного участка поехал в гараж.

Поставив машину в бокс, Гончаров тяжело вздохнул и зашагал к ближайшей автобусной остановке. За воротами гаражного кооператива стояла белая вазовская «пятерка» с поднятым капотом. В машине копался какой-то парень. Заметив проходящего мимо человека, парень обратился к нему:

– Будьте добры, крутаните стартер.

– Извините. Но я спешу.

Прочно поселившийся в душе Гончарова страх вынуждал его избегать любых контактов. Но парень проявил настойчивость:

– Да тут дело-то минутное. Искру надо проверить. Вы только зажигание включите, ну, и стартер, а я здесь посмотрю.

Гончаров оглянулся по сторонам. Кроме него самого, других прохожих поблизости не оказалось. «Действительно, к кому ему еще было обратиться», – последние рассуждения немного успокоили инженера, и он шагнул к машине. Прежде чем сесть за руль, Гончаров все же заглянул в салон. Машина была пуста. И он уже без всякого страха уселся на водительское место.

– Стоп! Понятно! – выкрикнул парень, когда Гончаров, выполняя его просьбу, включил стартер. – Теперь еще раз!

Со второй попытки машина легко завелась.

– Ну, спасибо! Не знаю, сколько бы я тут без вас куковал. Оказалось, контакт на трамблере оторвался, – сообщил парень, захлопнув крышку капота. – Давайте я вас подброшу. Куда вам надо?

– Нет, что вы? Право, не стоит.

Гончаров начал отказываться, но парень уже открыл водительскую дверцу и явно не собирался слушать никаких возражений.

– Давайте двигайтесь и не церемоньтесь, – потребовал он. – Вы меня выручили. Теперь я вас выручу. Что на автобусе трястись? Тем более что еще неизвестно, когда он подойдет.

Перспектива ехать три остановки до дома в переполненном автобусе не прельщала Валерия Гончарова, и он, подчинившись настойчивости вырученного водителя, перебрался на пассажирское сиденье.

В отличие от большинства молодых водителей парень вел машину аккуратно и не метался из ряда в ряд, чем приятно удивил Гончарова. К тому же он не лез к своему пассажиру с расспросами, что тоже понравилось Валерию Германовичу. Мысленно он даже укорил себя за то, что в первый момент отнесся к услужливому парню с подозрением. И в этот момент водитель спросил:

– Так куда поедем, Валерий Германович?

Гончаров вздрогнул.

– Откуда вы знаете мое имя?! Кто вы?! – испуганно воскликнул он.

– Друг или враг – это уж вы решайте сами. Могу лишь сказать, что я хочу помочь вам, – ответил водитель. – Ведь насколько я понимаю, вы сейчас оказались в сложной и весьма опасной ситуации. Так?

«Кто он? – задал себе вопрос Гончаров. – Этот парень не похож на бандита. Но и «Константин Петрович» не похож на бандита, и в то же время он намного опасней. Как все-таки поступить? Довериться этому парню? Ведь хуже, чем сейчас, мне уже все равно не будет». По необъяснимой причине Валерию Гончарову захотелось переложить на своего спутника хотя бы часть накопившихся проблем, и он кивнул головой. Водитель заметил его кивок и тут же сказал:

– В таком случае, Валерий Германович, мы сейчас заедем в одно место. И там вместе подумаем, как разрешить ситуацию, в которой вы оказались.

Глава 50

ВЕТРОВ: «НА ИСПОВЕДИ»

31.05, четверг, 19.30

По предварительной договоренности с Чернышовым из гаража я отвез Гончарова на конспиративную квартиру, любезно предоставленную нам для беседы начальником арзамасского отделения. Всю дорогу Гончаров молчал и не сказал ни слова, даже когда я предложил ему выйти из машины. Хочет молчать – пусть. Было бы гораздо хуже, если бы он начал кричать и сопротивляться и мне пришлось силой тащить его. А уж в том, что Павел Андреевич сумеет его разговорить, я нисколько не сомневался.

При встрече Чернышов ничем не обозначил свое волнение, хотя я знал, что он волнуется не меньше меня. Павел Андреевич пригласил Гончарова войти, после чего предъявил инженеру свое служебное удостоверение:

– Старший оперуполномоченный по особо важным делам ФСБ России Чернышов Павел Андреевич.

– Так вот, значит, вы кто, – без всяких эмоций произнес в ответ Гончаров, демонстрируя тем самым свое полное равнодушие к происходящему.

Довольно странная реакция. Он и при нашей встрече выглядел не особенно активным, но, уж во всяком случае, не таким апатичным, как сейчас. О реакции Гончарова я мог судить только по его тону, так как по нашей с Чернышовым договоренности отправился на кухню, где занялся приготовлением чая. Доверительная беседа – это не перекрестный допрос. И присутствие второго человека в этот момент здорово отвлекает.

– А теперь, Валерий Германович, когда мы познакомились, давайте поговорим, – предложил Гончарову Чернышов.

– Поговорим? О чем?

Задал вопрос – отлично. Чернышову удалось вызвать у него хоть какой-то интерес.

– Вы правы, Валерий Германович, у нас действительно много тем для беседы. Например, мы можем поговорить о карточном долге вашего сына. Сколько он остался должен обыгравшим его в поезде шулерам? Или мы можем поговорить о людях, которые предложили вам достать чертежи ядерной бомбы. Сколько они предложили за эту услугу? Достаточно, чтобы покрыть долг вашего сына?

Браво! Если бы у меня руки не были заняты чайником, я бы не удержался от аплодисментов своему начальнику. Как он увязал известные нам события в единую логическую цепочку! Чертежи бомбы в обмен на оплату карточного долга – ловко придумано.

– А что мне оставалось делать? – ответил Гончаров, и я услышал, как он тяжело вздохнул. – Бандиты грозились убить моего сына, если он не заплатит им проигранные пять тысяч долларов. Но у него нет таких денег! Он и так проиграл все, что у него было. А я? Разве я мог допустить, чтобы моего сына зарезали какие-то подонки?! Я начал везде искать деньги! Обращался к друзьям, знакомым! Но ни у кого из них нет такой суммы! Я даже хотел продать свою машину! Но она уже старая, и столько за нее не получить. Я был в полном отчаянии, а тут как раз появился Константин Петрович и пообещал дать мне эти проклятые пять тысяч, если я достану для него чертежи и алгоритм сборки. Если бы речь шла только о деньгах, я бы ни за что не согласился. Но ради жизни Сереженьки… Ведь я же его люблю…

Даже находясь на кухне, я сумел расслышать приглушенные всхлипы Гончарова. Оказывается, способ вербовки начальника сборочного участка был куда более изощренным. Тут присутствовал не только карточный долг, но и угроза физической расправы над его сыном.

– Взгляните на эти фотографии, – предложил Чернышов.

Мне стало интересно, что за фотографии он показывает Гончарову, и я осторожно выглянул из кухни. На журнальном столике мой начальник разложил в ряд несколько фотоснимков тел карточных шулеров, трупы которых обнаружили работники транспортной милиции возле путей.

– Это те, кто обыграл вашего сына, – профессиональные карточные шулеры Цирк и Вист! – указав на разложенные на столе фотоснимки, произнес Чернышов. – Вернее, были таковыми, пока их не зарезали прямо в поезде и не выбросили трупы из вагона. Как видите, они уже ничего не могли требовать с вашего сына. Вам угрожали их убийцы, подосланные «Константином Петровичем».

– Что вы такое говорите?! – в ужасе воскликнул Гончаров и даже попытался закрыться от Чернышова рукой.

– Валерий Германович, неужели вы не понимаете, что якобы случайная встреча с шулерами, в результате которой ваш сын проиграл все свои деньги, да еще и остался должен пять тысяч долларов, являлась только поводом для вымогательства? Долг вашего сына и последовавшие за ним угрозы в адрес вашей семьи нужны были «Константину Петровичу» только для того, чтобы вы приняли его предложение, – глядя в глаза Гончарова, сказал Павел Чернышов.

– Вы полагаете? – растерянно пробормотал Гончаров.

О боже! Наивность некоторых людей не имеет предела. И это говорит инженер-конструктор, человек с высшим техническим образованием!

– Да, Валерий Германович, – терпеливо повторил Чернышов. – Кое-кто стремится любым способом добыть технологию создания ядерного оружия. И вас они собирались использовать в качестве элементарной «отмычки», отпирающей сейф с ядерными секретами.

– Но что же мне теперь делать? – растерянно спросил Гончаров.

– Для начала честно и подробно рассказать о том, что побудило вас принять предложение «Константина Петровича», и о том, что именно он от вас потребовал.

Рассказ Гончарова занял около получаса. За это время заваренный мною чай давно настоялся, а вода в чайнике даже остыла, и ее пришлось снова подогревать. Когда конструктор закончил свою исповедь, я внес в комнату поднос с чайными чашками, заварочным чайником и сахарницей. Гончаров тут же набросился на чай, словно весь день таскался по жаркой пустыне. Чтобы составить инженеру компанию, я тоже присоединился. Чернышов же тем временем вынул из кармана новую пачку фотографий:

– Валерий Германович, посмотрите внимательно. Среди этих людей нет ваших знакомых?

Гончаров довольно долго перебирал фотоснимки, потом отделил один из них:

– Вот. Это Константин Петрович.

Мы с Чернышовым удовлетворенно переглянулись. Фотография, которую конструктор держал в руках, была взята из личного дела полковника Службы внешней разведки Петра Берша!

– Когда у вас следующая встреча с «Константином Петровичем»? – быстро спросил Чернышов.

– Не знаю. Он или его помощник должны мне позвонить.

– Хорошо. Завтра наш сотрудник, кстати, его зовут Артем, фамилия Ветров, – Чернышов положил руку мне на плечо. – Так вот, завтра утром Артем заедет к вам на работу, и вы передадите ему полученные от «Константина Петровича» фотоаппарат и микропленки. Вечером Артем привезет вам уже отснятые пленки. Не волнуйтесь, не всякий профессионал сумеет определить, что на них будут ложные чертежи. Когда «Константин Петрович» потребует микропленки назад, передайте их ему, но предварительно поставьте нас в известность о предстоящей встрече. Только со своего домашнего и рабочего телефонов звонить не надо. На заводе можете воспользоваться городским телефоном кого-нибудь из своих коллег, а если будете дома, то позвоните от соседей. Надеюсь, что после передачи микропленок ни «Константин Петрович», ни его помощники уже никогда вас не побеспокоят.

– Да?! Вы мне обещаете?!

От первоначальной апатии Гончарова не осталось и следа. Просто поразительно, насколько надежда окрыляет человека.

– Мы сделаем все возможное и постараемся вас защитить, – ответил Чернышов, который не любил давать обещаний.

В заключение мы обговорили с Гончаровым способы связи, после чего я, как и обещал, взялся отвезти конструктора домой. Чернышов тоже поехал с нами, но за квартал от дома Гончарова велел мне остановиться. Такая предосторожность была мне вполне понятна. За домом начальника сборочного участка вполне могли следить наблюдатели Берша. И то, что наши сотрудники их не засекли, вовсе не означало, что их не было. Гончаров же, по-моему, так и не понял, почему мы не довезли его до подъезда, но как истинный интеллигент не стал нас этим попрекать.

Глава 51

РУСЛАН ХУСАИНОВ

31.05, четверг, 20.00

После того как он передал своему куратору видеокассету, тот ни разу не позвонил и не поинтересовался, выполнен ли его последний приказ. Это обстоятельство успокоило Хусаинова. «А когда через две недели Жанна вернется, тот уже и не вспомнит о ней, – думал Руслан, расхаживая по своей квартире. – И пять тысяч баксов, заплаченные куратором за видеосъемку, все здесь. – Он посмотрел на ящик своего секретера, куда убрал полученные от Берша деньги. – За исключением четырех сотен, отданных Жанке. Но Жанка классная телка, и эти деньги она честно отработала. – Хусаинов мечтательно прикрыл глаза, вспомнив гибкое тело своей молодой любовницы, ее упругую грудь и горячие податливые губы. – Я на ней еще и не такие бабки сделаю. Да что куратор вообще понимает?! Чтобы я за какие-то пять штук избавился от такой перспективной девки!»

Мысли Руслана прервал настойчивый звонок в дверь. «Наверное, Катька или Светка вернулись», – предположил он и направился в прихожую. Но на этот раз сутенер ошибся. На пороге его квартиры стояли не работающие на него девушки, а двое известных ему оперативников Центрального РУВД, после предыдущей встречи с которыми у сутенера остались весьма неприятные воспоминания.

– А, кого я вижу?! – стараясь скрыть охватившее его беспокойство, воскликнул Руслан.

Но оперативники не приняли его восторженный тон.

– Все, Продюсер, ты доигрался! – произнес один из них и рывком выдернул Хусаинова на лестничную площадку.

– Гражданин Хусаинов, вы задержаны! – официальным голосом объявил второй.

– Да?! – изумленно воскликнул Руслан. Он все еще пытался играть, но с каждой фразой его игра становилась все хуже. – И в чем же, интересно, меня обвиняют?

– В убийстве гражданки Островской Жанны Алексеевны! – сообщил держащий Хусаинова за ворот оперативник.

Беспокойство сменилось настоящим страхом.

– Э-этого не может быть, – пролепетал он. – Ведь я только-только проводил ее в Турцию. Я сам привез Жанну в аэропорт. И когда мы с ней расстались, она была жива и здорова.

– Верно! – второй оперативник развернул Хусаинова лицом к себе. – Только перед тем, как посадить девушку в самолет, ты дал ей яд!

Руслан почувствовал, как у него подгибаются ноги. У Продюсера имелся большой опыт общения с сотрудниками правоохранительных органов. Ему пришлось пережить и допросы, и задержания. Руслан даже выработал специальную тактику поведения. Но сейчас эта тактика не годилась, так как вместо привычных для Хусаинова обвинений в сводничестве или изготовлении порнопродукции его обвинили в убийстве.

– Кому ты подкладывал Жанну?

– Кто поручил тебе убить ее?

– Что она узнала такого, за что ее пришлось ликвидировать?

Посыпались с разных сторон вопросы.

– Это какая-то ошибка. Я ничего не знаю, – пролепетал в ответ Руслан и сам почувствовал, что его оправдания звучат неубедительно.

– Значит, не хочешь отвечать, – подвел итог один из оперативников. – Смотри, мы давали тебе шанс. Завтра его у тебя может и не быть.

– Все, Хусаинов, собирайся! Переночуешь в КПЗ! – объявил его напарник и втолкнул сутенера обратно в квартиру.

Подгоняемый оперативниками Руслан торопливо оделся. Оперативники вывели его из подъезда и посадили в ожидающий у дома автомобиль. Это оказался не милицейский «уазик», а обыкновенная «Лада» «шестой» модели. Молодой водитель обернулся, когда оперативники втолкнули Хусаинова на заднее сиденье и сжали с боков своими крепкими телами.

– Поехали в… отделение, – обратился один из них к водителю, назвав номер районного отделения милиции.

В отделение, куда его привезли, Руслану прежде бывать не приходилось. Оформлял его тоже ранее незнакомый Хусаинову лейтенант. Пока лейтенант заполнял протокол задержания, доставившие Хусаинова оперативники вышли из отделения и подошли к машине, где их с нетерпением ожидал сыгравший роль милицейского водителя капитан Муромцев.

– Ну вот, до утра он посидит, – сообщил Олегу Муромцеву один из оперативников. – А назавтра расколется, кому свою девку подкладывал.

Олега неприятно кольнуло прозвучавшее слово «девка», но он промолчал.

– А все-таки Продюсер проговорился, когда сообщил, что лично провожал Жанну в аэропорт, – высказал свое мнение все тот же оперативник. – С чего бы такая забота о девушке? Хусаинов догадывался, что ей угрожает опасность, вот и решил спрятать девчонку в Турции. Даже купил ей турпутевку.

Оба милицейских оперативника видели, как напугало сутенера обвинение в убийстве. Поэтому считали, что без труда смогут получить интересующие их показания. Однако если бы они еще раз зашли в отделение и услышали, о чем ведет разговор Хусаинов с заполняющим протокол лейтенантом, то в корне переменили бы свое мнение. Но ни оперативники, ни помогающий им Олег Муромцев в этот вечер в отделение уже не вернулись, поэтому не узнали, как уговаривал Руслан дежурного лейтенанта:

– Да пойми, лейтенант, я состою на связи в ФСБ! Мое задержание – это ошибка! Дай мне позвонить своему куратору! С тебя же первого шкуру спустят, если ты этого не сделаешь!

Упоминание службы государственной безопасности возымело действие на оперативного дежурного. «Чего доброго, еще действительно окажешься крайним», – рассудил он и пододвинул к Хусаинову телефон.

– Но только один звонок, – предупредил лейтенант задержанного.

Руслан поспешно схватил трубку телефона и торопливо начал набирать номер Берша. Куратор ответил уже после третьего звонка.

– Это я, – быстро заговорил Руслан. – Меня забрали в… отделение, – он назвал номер РОВД, который произнес в машине один из задержавших его оперативников. – Обвиняют в убийстве Жанны. А я ведь не имею к этому никакого отношения. Слышите?! Вы должны вытащить меня отсюда! Я же выполнял ваши поручения! – выделив интонацией предпоследнее слово, добавил Хусаинов.

Берш прекрасно понял прозвучавшую в его заключительной фразе угрозу и сказал именно то, что Руслан больше всего хотел услышать:

– Не беспокойся. Я все устрою. Если будешь молчать, утром окажешься на свободе.

Когда Руслан клал трубку на аппарат, у него был вполне удовлетворенный вид. Присутствовавший при телефонном разговоре лейтенант дежурной службы подумал, что вскоре задержанного действительно придется выпустить.

Глава 52

БЕРШ

31.05, четверг, 20.45

«Не беспокойся. Я все устрою… Утром окажешься на свободе», – словно эхом отозвались в мозгу последние произнесенные слова. Берш отключил телефонную трубку и медленно положил аппарат на свой письменный стол. Замедленные движения всегда помогали ему успокоиться, а бывший разведчик изо всех сил попытался взять себя в руки.

«Если бы все было так просто, – мысленно сказал себе он. – Это раньше, во время службы в разведке, я мог выдернуть его из КПЗ в течение получаса. Можно добиться его освобождения и сейчас, но для этого придется поднять связи в мэрии, в ГУВД Москвы, возможно, в муниципальной милиции и городской прокуратуре. Но сейчас поздний вечер, значит, нужных людей придется разыскивать по квартирам или загородным дачам, вытаскивать их из ресторанов, саун и постелей любовниц. Все это займет много времени и значительно расширит круг посвященных. Да, Руслана можно освободить, – мысленно повторил Берш. – Но усилия, затраченные на его освобождение, принесут больше вреда, чем пользы. Во-первых, я обозначу свою связь с ним, а следовательно, и с убитой Шоном девчонкой, что в условиях проведения арзамасской операции просто недопустимо. Во-вторых, я продемонстрирую перед московской элитой свое участие в судьбе какого-то грязного сутенера. Зачем давать в руки моим недоброжелателям такой материал? И наконец, чего я добьюсь, если Руслан окажется на свободе? Ведь завтра за него могут взяться не только менты, но и фээсбэшники. Не стоит обманывать себя, когда за Руслана возьмутся крепко, он запоет как соловей и назовет меня и… – Неожиданно руководитель службы безопасности корпорации побледнел, а на его лбу выступили капли холодного пота. – Он же вместе со мной смотрел кассету! Он видел Неверова! Он не знает мужчину, с которым трахалась его девка, но он может его опознать! Я – идиот! Приказал Шону ликвидировать одного свидетеля и совершенно выпустил из вида второго! Эту ошибку нужно немедленно исправить. И, судя по всему, у меня осталось время лишь до завтрашнего утра».

Берш поспешно схватил трубку и начал набирать номер, который уже начал ассоциироваться у него со службой спасения. Дождавшись ответа, начальник службы безопасности произнес:

– У нас возникли серьезные осложнения. Необходимо срочно увидеться.

– Через час в переходе, – невозмутимо ответил Шон.

– Почему так долго?! Раньше нельзя?! – воскликнул Берш. Ответом ему стали гудки отбоя.

– Черт бы тебя побрал! – выкрикнул Берш в трубку и с силой ударил ею по аппарату.

Спустя час Берш прохаживался в подземном переходе, ведущем к станции метро «Юго-Западная», и процеживал взглядом проходящих мимо людей. К вечеру неожиданно резко похолодало, и сейчас в переход задувал с улицы неприятный пронизывающий ветер. Берш ежился на ветру в своем легком летнем костюме и, проклиная агента, выбравшего столь неудачное место для встречи, мечтал как можно скорее забраться в теплый и уютный салон своего «Мерседеса». Шон, как всегда, появился неожиданно. Причем он не спустился в переход с улицы, а вышел из метро вместе с только что подъехавшими пассажирами. В отличие от Берша Шон оказался одет по погоде. На нем был тончайший, но чрезвычайно теплый исландский свитер, надетый поверх белой рубашки.

– Выйдем. – Берш указал взглядом в сторону выхода, возле которого оставил свой «Мерседес».

Агент в ответ отрицательно покачал головой:

– Лучше прокатимся.

Развернувшись, Шон снова вошел в метро. Берш вынужден был последовать за ним. У начальника службы безопасности «Промэкса» не оказалось при себе проездного билета, и его пришлось покупать в кассе метро.

– Ты слишком много ездишь на машине, – насмешливо заметил Шон, когда Берш преодолел турникет. – Тебе надо больше ходить пешком и пользоваться общественным транспортом. Так ты сможешь стать ближе к народу.

– Сейчас речь не об этом! – резко ответил Берш. – У нас неприятности.

– Я об этом уже слышал, – усмехнулся Шон. – И позволю себе заметить, у меня никаких неприятностей нет.

– Вот на этот раз ты ошибаешься! – резко ответил Берш и взглянул в лицо Шона. – Менты знают, что девчонка, которую ты провожал в аэропорту, была убита.

Берш пристально смотрел в глаза своему агенту, поэтому заметил, как дрогнули его веки. Шон умел не хуже Берша скрывать свою растерянность, но в разговоре с куратором это не имело смысла. Поэтому наемный убийца даже не стал делать таких попыток.

– Этого не может быть! – удивленно произнес он. – Я сделал все, как надо. Девчонка должна была умереть уже в Турции, через несколько часов после прилета!

– Я не знаю, что и как ты сделал! – ответил Берш. – Но мне известно, что менты расследуют ее убийство и уже задержали ее сутенера, а он был связан со мной!

– И ты хочешь, чтобы он забыл о вашей связи? – задумчиво произнес убийца.

– Да. Он сейчас в одном из центральных РОВД. Сидит в КПЗ. По моим расчетам, пробудет там до утра. До утра, – повторил Берш, давая понять, когда должен быть выполнен заказ.

– Ты, наверное, думаешь, что я смогу взять отделение штурмом? – с усмешкой заметил Шон.

– Как ты это сделаешь – это твои проблемы. Но сутенер не должен заговорить!

– Согласен. Это мои проблемы, – Шон утвердительно кивнул головой. – Но тебе это будет стоить…

– Ты сделаешь это бесплатно! – не дослушав своего агента, прошипел Берш. – Сутенера взяли из-за твоей ошибки в аэропорту!

В глазах убийцы что-то изменилось. Он оценивающе взглянул на собеседника и отступил на шаг назад. В то же мгновение Берш понял, что только что сам совершил чудовищную ошибку, ошибку, которая может стать для него роковой. «Шон умеет убивать и голыми руками! – запоздало подумал бывший разведчик. – Один короткий удар по сонной артерии или в солнечное сплетение, и я стану таким же трупом, как и его предыдущие жертвы. Убрать меня гораздо проще, чем запертого в КПЗ человека. А чтобы обезопасить себя, ему вполне достаточно моей смерти!»

– Прости, я погорячился, – как спасительное заклинание поспешно выговорил Берш. – За последние дни было так много забот и волнений. Итак, сколько ты хочешь?

Взгляд убийцы снова изменился. Из критически оценивающего он стал вполне дружелюбным.

– С учетом сложности работы пятьдесят, – ответил Шон.

– Договорились.

Берш улыбнулся в ответ: «В конце концов, что такое пятьдесят тысяч долларов по сравнению с ценой собственной жизни и безопасностью арзамасской операции».

Глава 53

В РАЙОННОМ ОТДЕЛЕНИИ

31.05, четверг, 23.00

Через час после разговора с заказчиком Шон появился возле казино «Адмирал». Казино располагалось на территории, обслуживаемой районным отделением внутренних дел, куда несколькими часами ранее двое оперативников Центрального РУВД доставили Руслана Хусаинова. Сейчас Шон совсем не походил на респектабельного господина. Его исландский свитер и английские брюки сменил отечественный, давно вышедший из моды и изрядно поношенный костюм, а модного покроя сорочку – простая рубашка производства Ивановской швейной фабрики. В довершение Шон надел на нос очки в безнадежно устаревшей роговой оправе и сразу превратился в потрепанного жизнью и бытом бедного интеллигента.

Возле казино неторопливо прохаживались из стороны в сторону три местные путаны. Стоящая неподалеку машина патрульно-постовой службы не оставляла сомнения, под чьей «крышей» работают девицы. Охранник-швейцар, он же сутенер скучающих без работы проституток, скользнул взглядом по невзрачной фигуре и презрительно отвернулся. У мужика в таком затрапезном прикиде просто не могло быть денег ни на развлечение с девочками, ни на входной билет в казино, поэтому он был швейцару абсолютно неинтересен. Однако вместо того, чтобы поскорее убраться, интеллигент остановился возле откровенно одетых девиц, осуждающе посмотрел на них и покачал головой.

– Тебе что, дядечка, сладенького захотелось? – не сдержалась одна из них. – Двадцать баксов, и я уж так и быть тебя приласкаю.

– Да у него столько бывает только в получку. И потом, он же каждую копейку жене тащит, – поддержала товарку другая проститутка.

– Ай-яй-яй, девушки. Как вам не стыдно? – вступил в дискуссию Шон. – Ведь вы же будущие матери, а торгуете своим телом. Посмотрите на себя…

– На себя лучше посмотри, козел старый! – злобно выкрикнула проститутка, только что рассуждавшая на тему зарплаты. – Да кто ты такой, чтобы нам морали читать!

Назревал конфликт, и Шон сознательно пошел на его обострение.

– Как вы смеете меня оскорблять?! – возмутился он. – Вы – продажные женщины!

После такого выпада проститутки от слов должны были перейти к действиям, чего Шон и добивался, но этого не произошло. В дело вмешался сутенер. Он цыкнул на девиц, и они мгновенно примолкли.

– Давай, дядя, вали отсюда, – приказал сутенер-охранник Шону и потянул его за локоть.

Но Шон сбросил руку охранника и возмущенно воскликнул:

– Что вы себе позволяете?!

Охранник отступил на шаг и, обернувшись к милиционерам, которые уже выбрались из патрульной машины, махнул рукой. К Шону подошли двое сержантов. Один из них угрожающе сжимал в руках резиновую палку. Шон сделал вид, что не заметил идущей от милиционеров угрозы.

– Посмотрите, меня оскорбляют! – заявил он, указав рукой на проституток и их сутенера.

– Вась, зафиксируй заявление гражданина, – обратился один из сержантов к напарнику с резиновой палкой.

– Щас.

Ответ сопроводил взмах дубинки. Но Шон, подозревая такое развитие событий, успел подставить плечо, и удар получился скользящим. Боль вполне можно было стерпеть. Тем не менее Шон громко вскрикнул и, схватившись рукой за ушибленное место, начал громко стонать.

– Поосторожней, – предупредил своего напарника старший милицейского патруля. – А то еще пришибешь доходягу. – И добавил: – Давай, пакуем его.

Сержанты подхватили Шона под руки и потащили к машине. Проститутки возле казино снова приняли выжидательные позы. Сутенер-охранник вернулся на прежнее место. Короткое представление с участием интеллигента-моралиста закончилось.

* * *

Милицейские сержанты доставили Шона в отделение и впихнули в дежурку.

– Взяли возле «Адмирала». Нарушал порядок, приставал к посетителям, схлестнулся с охранником, при задержании оказал сопротивление, – объяснил свои действия старший патрульного наряда. – Документов при нем не было, денег тоже.

– Я же не оказывал, – робко возразил Шон.

– Что?! – Старший наряда прищурил глаза. – Может, еще скажешь, что у тебя все карманы были набиты деньгами?

До задержания у Шона был при себе бумажник с двумястами рублями, но уже в патрульной машине он перекочевал в карман одного из сержантов. Своим последним вопросом старший наряда прозрачно намекнул, что готов «забыть» про оказанное задержанным сопротивление, если тот, в свою очередь, забудет про бумажник.

– Н-нет, – заплетающимся языком промямлил Шон.

– То-то, – сержант довольно улыбнулся и, обратившись к дежурному за стойкой, добавил: – Ладно, оформи ему нарушение общественного порядка.

Про сопротивление сотрудникам милиции он на этот раз умолчал. В отличие от улыбающегося сержанта Шон сохранил на лице страдальческое выражение, хотя имел все основания гордиться собой. Его трюк с бумажником сработал. Снятие последнего обвинения означало, что его не закроют на пятнадцать суток за неповиновение сотрудникам милиции и максимум, что ему грозит, – это пробыть несколько часов в КПЗ до выяснения личности.

Дежуривший в отделении лейтенант привычно записал со слов задержанного его данные и велел вывернуть карманы. Шон послушно выложил перед лейтенантом мятую пачку дешевых сигарет, коробок спичек, расческу, футляр от очков, ключи от квартиры и носовой платок не первой свежести.

– Ну, а документы где? – со вздохом спросил лейтенант.

– Дома, – испуганно хлопая глазами, признался задержанный. – Но сестра или племянница могут привезти. У них есть ключи от моей квартиры. Вы позвольте, я позвоню?

– Что ж, звони. – Лейтенант подвинул к Шону потрескавшийся в нескольких местах телефонный аппарат.

Три часа назад он сделал то же самое, уступив настойчивым требованиям Руслана Хусаинова. Тогда дежурный по отделению пожалел самого себя, сейчас – незадачливого интеллигента, которому явно не повезло в этот вечер. Тот несколько раз заискивающе кивнул и начал торопливо набирать телефонный номер. Лейтенант смотрел на задержанного сочувствующе. Трудно было представить, что этот задроченный очкарик мог нарушать общественный порядок. Но впечатление было обманчивым. Под невзрачной и давно вышедшей из моды одеждой Шона скрывались стальные мышцы, а в силе и ловкости он не уступал бойцу спецназа. Но главное – Шон умел убивать. В случае открытого противоборства ни у дежурного лейтенанта, ни у задержавших Шона патрульных не было никаких шансов. Ко всему прочему Шон превосходил своего противника и интеллектом. Потому что именно он манипулировал дежурным по отделению, а не наоборот.

– Позвонили? – спросил лейтенант, когда задержанный закончил разговор.

– Да, паспорт скоро подвезут, – поспешно ответил Шон.

– Ну, тогда пошли.

Лейтенант вышел из-за стойки дежурного, пропустил Шона в служебное помещение и по узкому коридору повел его в КПЗ. Конечная цель приближалась. Камера предварительного заключения, именуемая в просторечии «обезьянником», представляла собой два зарешеченных отсека. Один отсек предназначался для мужчин, второй для женщин. Представительницы прекрасной половины человечества в данный момент в камере отсутствовали, но предназначенное для них помещение отнюдь не пустовало. Там нервно расхаживал из угла в угол хорошо одетый молодой человек двадцати пяти – тридцати лет. С первого взгляда Шон сразу узнал сутенера, отвозившего в аэропорт свою подружку. Лейтенант подвел Шона к мужскому отделению, где на отполированных задами нарах и просто на полу расположились два подвыпивших алкоголика, грязный бомж и спартаковский фанат с подбитым глазом и красным шарфом с эмблемой обожаемого клуба, обмотанным вокруг его длинной шеи. Привилегированное положение объекта поставило под угрозу всю операцию, но опытный ликвидатор не растерялся. Остановившись на месте, он испуганно шагнул назад.

– Товарищ лейтенант, вы меня что, к ним хотите? – Шон дрожащей рукой указал на подобравшуюся в КПЗ компанию. – Нет, пожалуйста, нет. Я к ним не могу. Меня и так уже избили ваши коллеги, ну проявите хотя бы вы сострадание. Ведь есть же место в соседней камере.

Он причитал так жалобно, что лейтенант смягчился и отпер дверь женской камеры.

– Заходи, – приказал он Шону.

Тот удовлетворенно шагнул в отпертую дверь. Если бы лейтенант оказался не столь мягкосердечным, Шон избрал бы иной метод убеждения. В любом случае цель была бы достигнута. Руслан Хусаинов даже не взглянул на вошедшего, зато повернулся к дежурному по отделению и громко крикнул:

– Сколько мне здесь еще сидеть?!

Дежурный лейтенант его вопрос проигнорировал. «Уже недолго», – подумал про себя Шон. Пальцы ковырнули в кармане пиджака внутренний шов, и оттуда выкатилась маленькая белая гранула, напоминающая поливитаминное драже. «Теперь осталось ткнуть парня локтем в солнечное сплетение и запихнуть шарик в его приоткрытый рот», – мысленно проговорил Шон последовательность своих действий. Что произойдет дальше, убийце было хорошо известно. Гранула мгновенно растворится во рту, заключенный в ней яд попадет в слюну, и через несколько секунд все будет кончено. Шону не раз приходилось подобным способом отправлять людей на тот свет, но в данном случае спешить не стоило. Его паспорт должен был появиться в отделении не ранее чем через полчаса. Так долго находиться рядом с трупом не входило в планы убийцы. Шон обошел нервно расхаживающего по камере сутенера и уселся на нары. Он не собирался вступать в дискуссию со своей будущей жертвой, да и сутенер тоже не горел желанием пообщаться с сокамерником. Убийца просидел в неподвижности двадцать минут и уже решил действовать, но в этот момент в коридоре раздались торопливые шаги, сопровождаемые пьяными женскими голосами. Дежурный по отделению и его помощник привели к зарешеченной двери КПЗ двух пьяных женщин неопределенного возраста. Те что-то бессвязно бормотали, но вполне членораздельно матерились.

– Нет женских вытрезвителей – вот к нам и везут всякую шваль, – недовольно пробурчал помощник дежурного.

Дежурный как раз отпирал дверь женской камеры и не ответил на замечание своего помощника.

– Выходите, дамочек привезли, – обратился он к Шону и Хусаинову.

Руслан поспешно вышел из камеры, полагая, что его собираются отпустить. Но помощник дежурного удержал его за рукав:

– Куда?! Тебе, приятель, в другую сторону.

Лейтенант с помощником быстро водворили на освободившиеся места задержанных женщин, а Руслана и Шона перевели в мужское отделение. Шон озабоченно оглянулся по сторонам. Многочисленные свидетели осложняли его задачу. В то же время срок его заточения подходил к концу, и убийце приходилось спешить.

Как это часто бывает, появление новых людей в переполненной камере вызвало конфликт.

– А-а, блатные, – недобро оскалился спартаковский фанат.

По блеску его глаз Шон догадался, что парню не терпится почесать кулаки. Прежние обитатели камеры тоже поняли его намерения: бомж забился подальше в угол, алкаши прервали свой разговор. И только Руслан Хусаинов не распознал исходящую от парня угрозу. Он покосился в сторону спартаковского фаната и презрительно хмыкнул.

– Ты чо лыбишься?!

Фанат соскочил с нар и, подлетев к Руслану, нанес ему резкий удар в подбородок. Своей комплекцией Хусаинов превосходил атаковавшего его парня. Но фанат изрядно поднаторел в уличных драках между футбольными болельщиками, а его агрессивное состояние значительно усилило силу удара. Не ожидавший нападения сутенер опрокинулся на спину и ударился головой об пол. В ту же секунду Шон бросился к нему. Он упал на колени перед Русланом и левой рукой приподнял его голову. Правая рука убийцы с зажатой в пальцах гранулой с ядом оказалась перед лицом Руслана.

– Вам плохо? – заботливо спросил Шон.

Руслан разжал губы, чтобы ответить. В этот момент убийца щелчком втолкнул ему в рот ядовитое драже. Язык и небо Руслана тут же онемели, горло перехватил спазм. В следующую секунду распространяющийся по телу паралич навсегда остановил его сердце.

– Да ведь он… – чуть слышно пробормотал Шон и испуганно отшатнулся от мертвого тела.

Общий испуг, крики, вызов дежурного – все прошло именно так, как это себе представлял наемный убийца.

– Я не хотел его убивать! – выл спартаковский фанат, размазывая по лицу слезы, чем только подтверждал свою вину. Все обитатели камеры в один голос говорили: фанат ударил новенького, тот упал, ударился головой и умер. На парня с красным шарфом надели наручники и изолировали от остальных. Дежурный лейтенант доложил по телефону начальнику отделения о чрезвычайном происшествии и, проклиная свою судьбу, сел писать рапорт о случившемся. За этой работой его и застала появившаяся в отделении шестнадцатилетняя девчонка с торчащими в разные стороны от обильного применения лака волосами и лицом, покрытым несколькими слоями декоративной косметики.

– Я паспорт принесла, – объявила девица, подойдя к стойке дежурного.

Она смачно жевала жвачку и не сочла нужным вынуть ее изо рта. Лейтенант оторвался от своего занятия и озадаченно уставился на девушку-подростка, которая уже одним своим внешним видом и развязными манерами могла быть причислена к категории трудных.

– Что? Какой паспорт? – недоуменно переспросил лейтенант.

– Ну, дяди моего! – дыхнув на лейтенанта запахом дешевого портвейна, объяснила девица. – Вы его недавно забрали, и он просил паспорт принести.

До лейтенанта наконец дошло. Правда, внешний вид племянницы плохо соотносился с обликом задержанного интеллигента.

– Давай сюда.

Получив от девицы паспорт, лейтенант раскрыл его и сравнил с данными, записанными со слов задержанного. Все совпадало в точности.

– Ладно, иди, – объявил лейтенант девице, кладя паспорт себе на стол.

– А дядю вы разве не отпустите? – живо поинтересовалась она.

– Потом, не до него сейчас. У нас тут такое творится.

– Как это так?! – не дослушав лейтенанта, возмутилась девица. – Вы же видели паспорт, чего человека держать?! Мне мама запретила без дяди домой возвращаться! Да и поздно уже, как вы можете меня одну отправлять?! Вдруг ко мне кто-то пристанет?!

Лейтенант про себя подумал, что в таком виде девица точно найдет себе приключения на свою задницу, а крайним опять окажется он, и отдал своему помощнику необходимые распоряжения. Через несколько минут Шон вместе с девицей вышли из отделения. Они прошли вместе один квартал. Когда отделение скрылось за поворотом, Шон остановился. Он вывернул правый карман пиджака и, оторвав край подкладки, вынул оттуда сложенную вчетверо стодолларовую купюру.

– Держи, заслужила.

Купюра тут же исчезла в цепких пальцах.

– Класс! – гоняя жвачку во рту, выдохнула девушка. – Может, это, перепихнемся? – осмелев, предложила девица. – Я с вас, «дядя», недорого возьму. Двадцатку за нормальный секс или десятку за минет.

Но Шон отрицательно покачал головой:

– Ты уже заработала сегодня две сотни, не стоит размениваться по мелочам.

Потрепав девицу по накрашенной щеке, он скрылся в темноте. «Обломилось», – подумала та, глядя ему вслед. Она выдула из жвачки большой пузырь и пошла разыскивать свою прежнюю компанию, от которой вынуждена была отколоться, выполняя поручение Шона.

Глава 54

КАПИТАН МУРОМЦЕВ

1.06, пятница, 09.00

Утром собственный кабинет уже не показался ему таким унылым, как накануне. Предчувствие наметившегося в деле «Промэкса» прогресса изменило у Олега Муромцева восприятие окружающей обстановки. «Только бы сутенер заговорил, – думал он, с нетерпением ожидая звонка от взявшихся ему помочь оперативников Центрального РУВД. – Парни пообещали, что выжмут из него всю информацию о его клиентах, а они производят впечатление людей, которые отвечают за свои слова». На столе зазвонил городской телефон, и Муромцев поспешно схватил телефонную трубку:

– Да?!

– Привет, – сухо поздоровался с ним один из вчерашних знакомых. – Надо бы встретиться.

– Я сейчас же к вам приеду! – возбужденно ответил Олег.

– Приезжай, только не к нам, а… – Звонивший оперативник на секунду задумался. – Сквер напротив мэрии знаешь? Там и встретимся.

– А… – Просьба оперативника удивила Олега. – Мы же в РОВД собирались, куда сутенера отвезли?

– Вот как раз о нем и поговорим, – ответил милицейский оперативник и повесил трубку.

Олег Муромцев тоже положил трубку на аппарат. Непонятный звонок милицейского коллеги и его еще более странная просьба зародили у Олега подозрения, что что-то пошло не так, как они планировали накануне. Муромцев не стал терзать себя предположениями, а быстро собрался и вышел из кабинета.

Оперативники уже ждали его, расположившись за столиком летнего кафе. Олег сразу заметил своих вчерашних знакомых, так как они оказались едва ли не единственными посетителями. В первый день лета в Москве неожиданно резко похолодало, и прохожие избегали заходить в уличные закусочные, предпочитая им более теплые места. Олег быстро подошел к столику и только тогда заметил, что у обоих кислые, понурые лица.

– Парни, что случилось? – обеспокоенно спросил он, усаживаясь на свободный стул.

– Продюсер в КПЗ умер, – ответил ближний к Олегу оперативник и отвел глаза в сторону.

– Как умер?! – опешил Муромцев. – Убийство?! Ликвидация?!

Второй оперативник недовольно поморщился:

– В драку ввязался. Получил по морде. Упал, треснулся затылком об пол и окочурился. Короче, несчастный случай.

– Не может быть! – недоверчиво воскликнул Олег. – Какой несчастный случай?! Он же свидетель! А его убийство – форменная зачистка!

– Может, может, – возразил ему тот же оперативник. – Его убийца задержан, он признает, что ударил Хусаинова. Есть свидетели драки, которые подтверждают его слова. Да и убийца-то, – оперативник пренебрежительно сплюнул себе под ноги. – Девятнадцатилетний парень, болельщик. Его, кроме футбола, вообще ничего в жизни не интересует. Не подходит он на роль наемного убийцы.

– Ничего не понимаю! – Муромцев потер пальцами виски. – В этом несчастном случае надо как следует разобраться. Заказчик убийства Жанны Островской, конечно же, был заинтересован в смерти ее сутенера. И вот тот умирает. Я просто не могу поверить в такое совпадение!

– Ладно, капитан. Хочешь – разбирайся. Только давай без нас. – Оперативник положил руку Олегу на плечо. – Мы и так перед своим начальством подставились, когда взялись тебе помогать. Конечно, мы бы прикрылись, если бы Продюсер не откинул копыта. А сейчас придется рапорта писать, а затем долго объясняться, на каком основании мы Хусаинова задержали. В общем, ты давай уж как-нибудь сам.

Оперативнику стыдно было смотреть в лицо Олегу, и он вновь отвел глаза.

– Ясно, – вздохнул Олег. – Где сейчас труп сутенера?

– Как где? В морге. Поедешь туда? – поинтересовался второй оперативник.

– Обязательно, – ответил Олег, вставая из-за стола.

В морге судебной медицины эксперт-патологоанатом, осматривавший труп Руслана Хусаинова, доставленный из РОВД центрального района, выслушал просьбу Олега Муромцева, после чего ответил:

– Заключение еще не готово, но могу сказать: затылочная гематома, полученная в результате падения и удара об пол, никак не могла стать причиной смерти.

Муромцев удивленно уставился на эксперта:

– А из-за чего же тогда он умер?

Еще больше, чем предыдущий ответ, Олега удивило то, что к его новому вопросу эксперт отнесся совершенно равнодушно.

– Не знаю, – ответил он и пожал плечами.

– Нет, постойте, – возразил эксперту Олег. – Как это так, умирает вполне здоровый молодой мужчина, а вы не можете сказать, от чего он умер?

– Сердце остановилось, вот и умер. А повреждений на теле нет. Что вы еще от меня хотите?

Постепенно до Олега начал доходить смысл сказанного.

– Сердечно-сосудистая недостаточность? – испытывая волнение от внезапной догадки, поспешил спросить он.

– Можно сказать и так, – заметил эксперт и еще раз пожал плечами.

«Драка ни при чем! Его отравили! – сигнальной лампочкой вспыхнуло в мозгу Олега. – Точно так же, как депутата Госдумы и шестнадцатилетнюю проститутку. И сделал это, конечно же, не футбольный болельщик, а опытный и изощренный убийца – чистодел». Придя к такому выводу, Олег Муромцев немедленно отправился в отделение, куда накануне вместе с милицейскими оперативниками отвез Хусаинова.

Лейтенант, который дежурил прошлой ночью, уже сменился, но все еще находился в отделении. Когда капитан Муромцев, предъявив свое служебное удостоверение новому дежурному, поинтересовался у него, как найти прежнего дежурного, тот указал на усталого небритого лейтенанта с темными кругами под глазами, понуро сидящего на стуле в углу. Муромцев сразу догадался, что столь удрученный вид лейтенанта является результатом случившегося ночью ЧП. Услышав, что речь зашла о нем, лейтенант поднял голову и, увидев разыскивающего его офицера ФСБ, встал со стула.

– Лейтенант Морозов, – представился бывший дежурный и нерешительно протянул Муромцеву руку, но потом, смутившись, попытался убрать ее.

Сделать этого он не успел. Олег перехватил его ладонь и энергично пожал.

– У меня для тебя две новости, лейтенант Морозов, плохая и хорошая, – объявил он, не выпуская руку лейтенанта. – С какой начать?

– С плохой, – не стал оригинальничать лейтенант.

– Вчерашний задержанный умер вовсе не в результате падения на пол и не от удара того парня, которого вы зачислили в убийцы. Так что это дело раскрываемости вашему отделению не добавит.

Лейтенант с шумом выпустил из ноздрей воздух, а потом сказал:

– Да мне один хрен. Что так, что эдак, все равно строгий выговор впаяют, а может, и неполное служебное.

– Тогда хорошая новость, – улыбнулся Олег. – Дело об убийстве Хусаинова наша контора скорее всего заберет себе, потому что ликвидировал его высококлассный киллер, чистодел, который выполняет заказ при любых обстоятельствах и при этом не оставляет следов. И не вини себя, помешать такому профессионалу ты бы все равно не смог.

– Да что вы говорите? Какой профессионал, какой киллер? Да я всех вчерашних задержанных помню. Среди них ни одного крутого не было.

Лейтенант отказывался верить услышанному. В отличие от лейтенанта дежурной службы Олег Муромцев доверял не своему восприятию, а фактам. К тому же он отлично помнил, как в ресторане «Охотник» убийца отравил свою жертву прямо у него на глазах.

– Сейчас вместе выясним, кто есть кто, – предложил Муромцев лейтенанту Морозову. – Для начала вспомни, кого и когда привезли.

Лейтенант наморщил лоб и начал вспоминать:

– Так, значит, около восьми, чуть раньше, привезли двух пьяных мужиков. Они возле продуктового магазина из-за бутылки подрались. Примерно в двадцать тридцать доставили этого спартаковского фаната, тоже за драку. В двадцать сорок привезли Хусаинова. В десять с копейками одного бомжа, хотел в киоске блок сигарет стянуть. Последним примерно около одиннадцати – интеллигента, который учинил скандал возле казино.

– Интеллигент – и скандал учинил? – недоверчиво переспросил Олег.

– Ну, может, не скандал, – согласился лейтенант.

По словам дежурного, после Хусаинова в отделение доставили только двух задержанных. Они и вызвали у Олега Муромцева наибольшие подозрения.

– Ты записал данные тех двоих, которых привезли последними? – спросил он у лейтенанта.

– Ну, бомж – он и есть бомж, какие у него могут быть данные, а того, второго, пожалуйста. – Лейтенант прошел к стойке дежурного и вернулся обратно с журналом регистрации. – Вот, Константинов Андрей Рудольфович, – прочел он.

Олег заглянул в журнал. Кроме имен и домашних адресов задержанных, другие данные там не фиксировались.

– Где они сейчас? – спросил Муромцев.

– Кто?

– Бомж и этот Константинов.

– А, так отпущены. Константинова я сразу отпустил, как только его личность установили. А бомжа сегодня утром турнули.

– Так, понятно, – заключил Олег. «Убийца сделал дело и сейчас гуляет смело», – сложилась у него в уме нехитрая рифма. – Тогда рассказывай. Начнем с бомжа.

– А чего про него рассказывать? – переспросил лейтенант. – Обычный бомж.

– Как встретился с Хусаиновым, как тот отреагировал на его появление?

– Да, они, собственно, и не встречались. Хусаинов в отдельной камере сидел. За ним же велели особенно наблюдать. А бомжа я в общую закрыл. Потом, правда, пришлось Хусаинова тоже в общую камеру перевести, чтобы место в женской освободить. Но он там недолго пробыл, минуты две от силы. Сразу драка началась, и он умер… – растерянно закончил лейтенант.

Задавая свой вопрос, капитан Муромцев не особенно надеялся, что рассказ дежурного по отделению прояснит ситуацию, и расспрашивал лейтенанта больше для проформы. Тем не менее это необходимо было сделать, и он продолжал:

– Так, а с интеллигентом он тоже не больше двух минут вместе сидел?

– Нет, – покачал головой лейтенант. – Этот Константинов очень не хотел в общую камеру. Я его пожалел, вот и подсадил к Хусаинову. У нас КПЗ состоит из двух камер: мужской и женской. Ну а когда женщин доставили, пришлось их обоих перевести в мужскую.

– А чего это так Константинову мужская камера не понравилась? – поинтересовался Муромцев.

– Ну, там все-таки пьяницы, бомж, а он с виду интеллигент.

«Вот именно что с виду!» – чуть не выкрикнул Олег Муромцев, но сдержал рвущиеся наружу эмоции.

– Так, а с этим горе-болельщиком можно поговорить?

– Наверное, можно, – не очень уверенно ответил лейтенант. – Раз вы говорите, что он не убийца. Да и дело вы к себе забираете?

В последних словах Олег уловил вопросительную интонацию, однако не стал больше обнадеживать лейтенанта. Решение о переводе дела мог принять только начальник оперативной группы – полковник Чернышов. Однако молчание оперативника ФСБ лейтенант воспринял как подтверждение своего предположения и немедленно отправился на доклад к руководству. Начальник РОВД тоже не горел желанием вешать на свое подразделение новое нераскрытое дело, поэтому, идя навстречу капитану ФСБ, предоставил ему отдельный кабинет, куда через несколько минут помощник оперативного дежурного привел спартаковского фаната.

Взглянув на вошедшего в кабинет тощего парня с опущенными плечами, Олег про себя подумал, что если вчера он и напоминал бойцовского петуха, то сегодня не более чем вытащенного из воды мокрого цыпленка.

– Капитан ФСБ Муромцев, Управление по борьбе с терроризмом, – представился Олег, встав из-за стола, за которым сидел.

– Вы что?! – испуганно воскликнул парень. – Террориста из меня сделать хотите?!

На лице Олега невольно проступила улыбка.

– Делать мне больше нечего, – хмыкнул он. – Ты в зеркало на себя посмотри, террорист.

– А чего вы от меня хотите?

Футбольный фанат по-прежнему держался настороженно, но уже не так испуганно.

– Сначала я задам тебе несколько вопросов, а потом, если хочешь, можешь задать мне свои, – предложил ему Олег. Парень в ответ лишь пожал плечами, и Олег задал первый вопрос: – Ты помнишь, как в вашей камере появился погибший?

– Ну.

– Расскажи по порядку, как все произошло?

– В общем, завели их: того погибшего и второго мужика. Тот, второй, мне сразу не понравился. Только зашел и давай зыркать по сторонам. Я им говорю: вы что, блатные? А этот парень вдруг повернулся ко мне и сразу – ты чего лыбишься. А я вовсе и не его имел в виду. И тут такое зло меня взяло. Я подскочил к нему, ну и дал кулаком по роже. А он упал и помер.

«Спартаковец» замолчал, и Олегу Муромцеву пришлось поправить его:

– Ты его ударил, он упал. Что было дальше?

– Дальше? – Парень явно растерялся. Из чего Олег сделал вывод, что о последовавших за падением Хусаинова событиях его еще никто не расспрашивал. – Когда парень упал, тот второй мужик присел возле него на колени, наверное, хотел помочь. Я заметил, он голову ему приподнял. А как увидел, что тот мертв, сразу отшатнулся.

– Ты видел его руки? – уточнил Олег.

– Нет. Я же стоял, а он на колени присел, да еще вперед наклонился. Вот своей спиной все и закрыл…

«Точно так же он поступил и в ресторане, когда подкладывал яд Варенникову, – вспомнил Олег тактику чистодела и сочувствующе посмотрел на несчастного парня. – Даже если бы ты внимательно следил за руками «интеллигента», пытавшегося помочь пострадавшему, то все равно не смог заметить, как тот засунул в рот Хусаинову капсулу с ядом. Это одно мимолетное движение, которое киллер делает совершенно незаметно». Заметив, что капитан ФСБ смотрит на него и молчит, футбольный фанат решился задать свой вопрос.

– Ну как, помогли вам мои ответы? – осторожно поинтересовался он.

– В первую очередь они помогли тебе, – заметил Олег. – По заключению врачей, человек, в неосторожном убийстве которого ты признался, умер от остановки сердца. Но его сердце остановилось не от твоего удара и не в результате падения на пол.

– Так это что же, получается, он сам помер? – ошарашенно пробормотал парень.

– Во всяком случае, ты его не убивал, а это главное, – ответил Олег.

Когда после допроса задержанного капитан Муромцев вернулся в комнату оперативного дежурного, старый и новый дежурные одновременно уставились на него. Под их вопросительными взглядами Олег прошел к рабочему столу ответственного дежурного, придвинул к себе городской телефон и быстро набрал номер адресного стола. Выяснив в справочной номер домашнего телефона гражданина Константинова, Олег немедленно набрал названный номер. Ответил бархатный женский голос.

– Здравствуйте, – начал Олег. – Вам звонят из районного отделения внутренних дел. Андрей Рудольфович вчера задерживался нами за нарушение общественного порядка. В связи с этим у нас возникли некоторые вопросы…

– Что вы несете! – не дослушав, резко оборвала его женщина. – Мой муж уже неделю находится в командировке в Самаре! – заявила она и повесила трубку.

«Значит, в Самаре», – мысленно повторил Олег, после чего повернулся к вчерашнему дежурному и спросил:

– А как вы установили личность Константинова?

– Его племянница принесла паспорт.

Следующий звонок Олег сделал в отделение внутренних дел, обслуживающее территорию, на которой был прописан гражданин Константинов. Ответ лишь подтвердил его предположение. Три месяца назад Константинов Андрей Рудольфович обратился в РОВД в связи с потерей паспорта, после чего паспорт ему был восстановлен, а утерянный отныне считается недействительным.

– Значит, говоришь, племянница паспорт принесла? – переспросил Олег у лейтенанта.

– Ну да, – пробормотал тот, хлопая глазами. – Она так сказала.

Глава 55

АГЕНТУРНАЯ ВСТРЕЧА

1.06, пятница, 19.00

Выполняя указание директора детективного агентства, Евгений Неверов остановил свою «Сузуки-Витара» возле названного ему километрового столба. Он выбрался из машины и, присев на корточки у переднего правого колеса, начал выворачивать ниппель. Это тоже было указанием детектива, который велел не только остановиться в указанном месте, но еще и мотивировать непредвиденную остановку спущенным колесом. Для любого автомобилиста такая задача не представляет сложности, но Неверов страшно волновался и от волнения ободрал кожу на пальце, когда выворачивал ниппель. Он чертыхнулся сквозь зубы и слизнул кровь с пальца. Из колеса с громким шипением начал выходить воздух. Сердце главного инженера Арзамасского механосборочного завода учащенно забилось в груди. Неверов ясно представил себе, что свист вырывающегося из шины воздуха разносится по всей трассе и еще на много километров вокруг. Поэтому работники контрразведки обязательно услышат его и мгновенно окажутся здесь, чтобы поинтересоваться – для чего он остановился на обочине загородного шоссе, для чего выпускает воздух из колеса собственного автомобиля и какие документы лежат у него в небрежно брошенной на заднее сиденье спортивной сумке.

Евгений Аркадьевич и раньше прибегал к различным уловкам – во время встреч со своими любовницами. Но тогда ему приходилось скрываться лишь от собственной жены. Да и максимум, что ему грозило в случае разоблачения, – это семейный скандал. Сейчас же Неверову предстояла встреча совсем иного рода. И ответственность за нее предусматривалась не нормами семейных отношений, а уголовным законодательством. «Сейчас многие передают журналистам и различным независимым экспертам производственную и научную информацию, которая раньше считалась государственной тайной. Пусть попробуют доказать факт шпионажа», – попытался успокоить себя главный инженер АМСЗ. Но он тут же вспомнил, что доказывать обвинению ничего не придется, так как документы, которые он вынес с завода, имеют гриф «совершенно секретно», и уже сам факт их передачи постороннему лицу может служить доказательством преступной деятельности.

В нервном раздражении Неверов взглянул на часы: «Уже три минуты восьмого! Что же он не едет?!» Дальнейшее ожидание становилось просто невыносимым. Оставив машину со спущенным колесом, Евгений Аркадьевич вышел на дорогу. Как раз в этот момент из-за поворота выехали светлые «Жигули». Заметив машину, Неверов поспешно спрятался за свой джип и присел на корточки возле спущенного колеса. По звуку Неверов понял, что автомобиль замедляет движение. Но даже когда «Жигули» остановились возле его джипа, Евгений Аркадьевич боялся выглянуть из-за машины. Тогда водитель нажал на клаксон и громко крикнул через опущенное стекло:

– Помощь не нужна?

По голосу Неверов узнал детектива, с которым накануне встречался в аэропорту «Домодедово». Облегченно вздохнув, главный инженер встал в полный рост и вышел из-за своего джипа.

– Почему вы так долго?! Я уже устал ждать! И что вы, не могли найти лучшего места для встречи, чем это чертово шоссе?!

Своим негодованием Неверов выплескивал накопившиеся у него страх и раздражение. Такая реакция агента во время конспиративной встречи Бершу была хорошо знакома. Он неторопливо выбрался из машины и совершенно спокойно ответил:

– Евгений Аркадьевич, вы же не пригласили меня на свою дачу, поэтому мы встречаемся по дороге туда.

Но Неверова не интересовали объяснения своего собеседника. Все, чего он хотел, это как можно быстрее расстаться с ним.

– Я привез документы, которые вы просили, – спешно сказал главный инженер. – Хотя я совершенно не понимаю, для чего они могут вам понадобиться.

– Ну как же? – Берш изобразил на лице удивление. – Я же должен убедиться, что перевозки демонтированных боеголовок абсолютно безопасны, как вы говорили.

Неверов не стал анализировать ответ своего собеседника, хотя и понимал, что образцы документов, по которым представители Министерства обороны получали на заводе транспортировочные контейнеры, не могут служить доказательством безопасности перевозок демонтированных ядерных зарядов. Он открыл дверь джипа и достал с заднего сиденья спортивную сумку.

– Вот, держите. – Неверов достал из сумки пластиковую папку с образцами сопроводительных документов и сунул ее в руки Берша. – Надеюсь, это все, что вы от меня хотели?

– Конечно, Евгений Аркадьевич, – ответил Берш, перелистывая полученные документы, но, когда Неверов забросил сумку обратно в салон и захлопнул дверь, добавил: – Только еще несколько вопросов. Прежде чем везти подлежащую утилизации боеголовку, военные получают у вас на заводе транспортировочный контейнер, так?

– Да, мы называем его «коконом», – ответил главный инженер.

– «Коконом»? Занятно, – усмехнулся Берш. – Что он собой представляет?

– Полый цилиндр, внутренние стенки которого выполнены из экранирующих и поглощающих материалов, защищающих от радиоактивного излучения. Внутрь «кокона» может помещаться от одной до четырех ядерных боеголовок, в зависимости от размеров и мощности заряда.

– Размеры «кокона»?

– Ну, – Неверов оглянулся по сторонам, подыскивая подходящее сравнение. – Чуть меньше вашего автомобиля.

– И те боеголовки, которые вы получите 5 июня, будут доставлены именно в таком «коконе»? – задал Берш последний интересующий его вопрос.

– Разумеется, все транспортировочные контейнеры стандартны, – последовал ожидаемый ответ.

– Что ж, Евгений Аркадьевич. – Берш осторожно взял Неверова за локоть. – Лично меня вы убедили, что на вашем заводе соблюдаются меры радиационной безопасности. Но та общественно-политическая организация, которую я представляю, доверяет лишь мнению специалистов. Поэтому в следующий вторник к вам на завод приедет такой специалист. – Заметив встревоженный взгляд агента, разведчик поспешил его успокоить: – Это технический эксперт Государственной думы. Ведь вам уже приходилось принимать у себя на предприятии экспертов Госдумы, не так ли?

– Да, но их визит был заранее согласован, – растерянно ответил главный инженер.

– Не беспокойтесь. – Берш улыбнулся. – Эксперт привезет с собой все необходимые сопроводительные документы. «Ты только впусти его к себе в кабинет, а дальше он объяснит тебе свои «полномочия», – мысленно добавил Берш, продолжая улыбаться.

Спокойный, уравновешенный тон собеседника и его располагающая к откровенности улыбка подействовали на Евгения Аркадьевича успокаивающе. «Возможно, они и вправду лишь хотят убедиться в безопасности ядерного производства, – подумал он. – Да и как может быть иначе, если они связаны с экологическим комитетом Госдумы?» То, что эксперты Государственной думы вряд ли стали бы шантажировать его видеозаписью любовной связи с несовершеннолетней девушкой, не пришло в голову Неверову.

Прочитав в глазах агента немое согласие, Берш направился к своей машине. Прежде чем снова сесть в нее, он вежливо попрощался:

– До свидания, Евгений Аркадьевич, – и, указав на его просевший на одну сторону джип, добавил: – Не забудьте накачать колесо, иначе можете испортить шину.

* * *

«Прощайте, Евгений Аркадьевич, – мысленно поправил себя Берш, последний раз взглянув в зеркало заднего обзора на оставшийся на обочине японский джип и суетящегося возле него человека. – Если все пройдет по плану, мы с вами больше не увидимся».

Отъехав на полкилометра от места встречи, Берш остановился, чтобы впустить в машину своего заместителя Артура Губанова.

– Он был один? – спросил Берш, когда Губанов занял соседнее сиденье.

– Тарас с Глебом вели его от дома. Слежки не было, – уверенно ответил Губанов. – Да и на шоссе никто не крутился.

– Я это заметил! – повысил голос Берш. – Вы проверили лесной массив?

– Лично все обошел. На сто метров вокруг не было ни одного человека.

– Хорошо, – подвел итог начальник службы безопасности. – Сейчас отвези меня в аэропорт, потом вернешься в город за своими людьми.

Обычно, получив приказ начальника, Губанов выражал одобрение и готовность выполнить его, но сейчас ничего подобного не последовало. Берш вопросительно взглянул на Губанова. Тот сидел в прежней позе и сосредоточенно смотрел перед собой.

– В чем дело?! – резко спросил начальник службы безопасности «Промэкса».

– Выезжать за город стало опасно, – нехотя ответил Губанов. – Менты перекрыли абсолютно все дороги и переписывают все въезжающие и выезжающие автомобили вместе с данными водителей и пассажиров. В самом городе тоже идут постоянные проверки документов. Ребята боятся лишний раз выйти на улицу, целыми сутками сидят в квартире. Чтобы заставить их проследить за Неверовым, мне пришлось пообещать им двойную оплату.

Берш на несколько секунд задумался, после чего сказал:

– Ты прав, оставаться в городе небезопасно. Если менты и фээсбэшники еще не начали поквартирный обход, то примутся за него не сегодня-завтра. Поэтому забирай своих людей, и сегодня же уходите из города. Уходить будете налегке. Тяжелое и громоздкое снаряжение оставьте в квартире. Если фээсбэшники обнаружат вашу базу, у них должно создаться впечатление, что вы все еще в городе.

– Но нам уже не придется возвращаться? – с надеждой спросил Губанов.

Берш усмехнулся в ответ:

– В город – нет, а вот на завод – да! Вернее, на его загородную площадку, – уточнил он. – Поедете туда как представители Министерства обороны с соответствующими документами. Наш друг только что передал мне их образцы. – Берш указал взглядом на перчаточный ящик, куда убрал полученную от Неверова папку.

Но его оптимистичный тон отнюдь не успокоил Губанова.

– На загородную площадку?! – переспросил он. – Где собирают боеголовки?! Да туда и близко не подступиться! Там же собственная охрана, да еще приехавшие из Москвы и из Нижнего фээсбэшники! От них поддельными документами не прикроешься! Проникнуть на сборочный участок – это не то что сунуть под нос городскому менту липовую ксиву!

– Успокойся. – Берш дружелюбно похлопал своего заместителя по плечу. – В момент проведения операции фээсбэшники будут совсем в другом месте. А что касается собственной охраны АМСЗ, то ее нейтрализует главный инженер. Ведь он теперь играет на нашей стороне.

– Неверов на это согласился? – подозрительно спросил Губанов.

– Разумеется, – Берш задумчиво улыбнулся. – Мы только что обо всем договорились.

У Губанова не нашлось достойных возражений, и он угрюмо молчал. Берш решил заканчивать разговор. Воспользовавшись молчанием заместителя, он сказал:

– Сейчас отвези меня на автовокзал и отправляйся за своими людьми. В понедельник встречаемся в Москве. Ровно в десять в своем кабинете я жду тебя вместе с твоей командой для заключительного инструктажа.

Прежде, ставя задачи своему заместителю, Берш всегда поручал Губанову самому инструктировать привлекаемых к операции людей. Но сейчас начальник службы безопасности корпорации отступил от данного правила. И Артур Губанов понял, что в этот раз его команде предстоит особо ответственная операция.

Глава 56

АГЕНТУРНАЯ ВСТРЕЧА

2.06, суббота, 22.45

В обеденном зале ресторана и одновременно ночного клуба «Розовый фламинго» царил полумрак, нарушаемый лишь огнями горящих на столиках свечей да световыми бликами, рассылаемыми по залу вращающимся под потолком зеркальным шаром. Полумрак зала, расположенные на значительном расстоянии друг от друга столики и, главное, весьма дорогие даже для Москвы входные билеты делали оперативное наблюдение за гостями ночного клуба крайне затруднительным, а для рядовых сотрудников государственных спецслужб исключали такую возможность напрочь.

По этим причинам Шон выбрал «Розовый фламинго» в ответ на просьбу о встрече своего куратора. В отличие от Шона Берш не был завсегдатаем ночных клубов и сейчас, оказавшись в непривычном для себя месте, несколько растерялся. Вот уже в течение пятнадцати минут он обдумывал, как начать разговор с агентом, и безучастно взирал на сцену, где в такт медленной музыке раскачивалась из стороны в сторону смуглая сексапильная певица в блестящем облегающем платье. Отчетливо проступающие под тканью формы указывали на то, что платье она надела на голое тело. Впрочем, собравшаяся в ночном клубе публика иного и не ожидала. Девушка на сцене пела на португальском. Конферансье объявил ее как специально приглашенную из Бразилии звезду. В том, что его слова ложь, Берш убедился, едва певица открыла рот. Она не знала португальского языка, которым бывший разведчик владел в совершенстве, а лишь повторяла заученные слова жалостливой песни.

Берш недовольно поморщился. Ему не нравилась ни выдающая себя за бразильянку певица, ни само эротическое шоу с вульгарными и явно бездарными актрисами. Берш взглянул на Шона. На его губах, напротив, застыла плотоядная улыбка. «Как ему может нравиться эта безвкусица? – раздраженно подумал руководитель службы безопасности, наблюдая за агентом. – После лучших варьете Европы и Америки – как не увидеть разницы между профессионализмом и халтурой?»

– Браво! Давай еще, детка! Иди сюда, мы тебя утешим!

Мысли Берша оказались прерваны громкими выкриками и резкими хлопками. Так публика отреагировала на окончание выступления певицы. Девушка на сцене отошла от микрофона и провела по телу руками, демонстрируя его совершенство. «Тогда уж начала бы мастурбировать прямо на сцене. Большинству это бы точно понравилось», – оценил Берш финал композиции.

– Ты зря хмуришься, – увидев недовольную ухмылку на лице Берша, заметил Шон. – Девочка, конечно, такая же бразильянка, как мы с тобой, но в последнем куплете ей удалось выжать вполне натуральную слезу. Так что талант у певички есть.

Берш перевел взгляд на Шона и понял, почему ему не нравится и программа, и вся обстановка ночного клуба. Причиной беспокойства и раздражения является элементарный страх перед сидящим рядом с ним человеком. Берш понял, что после встречи с «агентом-ликвидатором» в переходе метро, едва не закончившейся для него трагически, он уже никогда не сможет избавиться от внушаемого Шоном страха.

– Я бы хотел еще раз поблагодарить тебя за услугу. Тогда, в КПЗ, ты сработал просто блестяще, – льстиво заметил Берш, обращаясь к Шону.

Наемный убийца тоже почувствовал волну страха, исходящую от заказчика. Ощущение, что он может напугать даже собственного куратора, оказалось довольно приятным. Поэтому в ответ Шон усмехнулся и сказал:

– Спасибо за благодарность, но мне вполне хватило моего гонорара.

В облике Шона уже ничто не напоминало зачуханного интеллигента, задержанного два дня назад патрульным нарядом милиции возле казино «Адмирал». Процесс обратного превращения начался сразу после выхода из КПЗ и занял менее двух часов. Ровно столько времени потребовалось Шону, чтобы привести себя в порядок и избавиться от своего «рабочего» костюма. В иных обстоятельствах костюм можно было и сохранить до тех пор, когда вновь потребуется прибегать к испытанному образу. Но как профессионал он, конечно, знал, что в кармане пиджака сохранились микрочастицы яда, использованного при покушении на сутенера. Такую улику ни в коем случае нельзя было оставлять следствию, и пиджак сгорел в пламени его домашнего камина, пока сам Шон принимал душ, смывая с себя пыль и запахи милицейской камеры. Отправляясь на встречу в ночной клуб, Шон надел один из своих лучших английских костюмов, а для усиления эффекта повязал элегантный галстук-бабочку. Последняя деталь оказалась явно лишней. Большинство посетителей ночного клуба не были столь придирчивы в выборе одежды. Как успел разглядеть Шон, некоторые даже пришли в откровенно мятых рубашках или вовсе без галстуков. Впрочем, Берш тоже оделся элегантно, и рядом с ним собственный наряд уже не казался Шону чересчур изысканным.

– Будем считать, что реверансы закончены. Можешь переходить к делу, – продолжал Шон, заметив, что куратор никак не может собраться с мыслями после его бесцеремонного ответа. – Ведь не ради благодарности ты вызвал меня на встречу.

– Ты прав, – ответил Берш, старательно изображая улыбку. Но в темноте напряжение лицевых мышц оказалось совершенно напрасным. – Мне вновь нужна твоя помощь.

– Кто же мешает тебе на этот раз? – вполне искренне усмехнулся Шон.

Берш сделал вид, что не расслышал его последнего вопроса.

– Один человек обещал мне помочь. Но боюсь, что, когда настанет срок выполнить обещание, он может и передумать. Поэтому мне нужно, чтобы в этот момент рядом с ним оказался ты и при необходимости помог ему советом или действием.

Шон изумленно взглянул на заказчика. Ничего подобного ранее ему слышать от куратора не доводилось. Но мозг наемного убийцы быстро перебрал все возможные смысловые варианты странной просьбы и безошибочно выдал верный ответ:

– Как с тем директором детективного агентства?

– Да, – коротко ответил Берш.

– И кто же этот человек?

– Главный инженер одного оборонного завода, – ответил Берш.

В течение следующих пяти минут он в деталях изложил агенту суть предстоящей задачи. Шон слушал молча, ни мимикой, ни движениями не выражая своего отношения к его словам. Со стороны могло показаться, что он вообще не слушает, так как взгляд Шона был обращен на сцену, где после скрывшейся за кулисами певицы появились две стриптизерши, остервенело сдирающие друг с друга одежду. И только когда куратор закончил, Шон сказал:

– Ты знаешь – это не мой профиль.

– Знаю, – не стал спорить Берш. – Но и ты знаешь – больше мне не к кому обратиться. С такой задачей можешь справиться только ты.

Вместо ответа Шон вынул из стоящей на столике изящной подставки бумажную салфетку и, что-то быстро написав на ней, передвинул по столу к своему соседу. Берш взял в руки салфетку и в свете горящей свечи прочитал сделанную на ней размашистую надпись «500 000».

– Это хороший гонорар, – заметил Шон, видя, что заказчик медлит с ответом. – Думаю, не ошибусь, если предположу, что цена того предмета, который ты с моей помощью собираешься вывезти с завода, на несколько порядков больше.

Агент был абсолютно прав, тем не менее Берш попробовал возразить:

– Его еще нужно продать. Ты же просишь деньги сейчас.

– Разумеется. Впрочем, я не настаиваю. Если хочешь сэкономить, попробуй сам убедить своего человека.

Собственное предложение показалось Шону настолько забавным, что он не сумел сдержать непроизвольно возникшей улыбки. И улыбался он ровно до тех пор, пока заказчик не вернул ему салфетку, сопроводив словами:

– Контракт твой. Действуй.

Получив согласие, Шон взял со стола салфетку и смял ее в бумажный шарик. После этого он начал мять шарик в ладонях, пока тот не превратился в труху.

– Как ты предпочитаешь – по счету или наличными? – поинтересовался Берш, следя за руками своего агента.

– Наличными. Действительность вынуждает придерживаться общепринятых в родном отечестве форм, – ответил тот.

Теперь встречу можно было заканчивать, и Берш с облегчением встал из-за столика.

– Уходишь? – безразлично поинтересовался Шон. – А я, пожалуй, еще задержусь.

И вновь повернулся к освещенной софитами сцене, где полностью избавившиеся от одежды стриптизерши занялись лесбийской любовью.

Глава 57

ВЕТРОВ: «УТРЕННИЕ НОВОСТИ»

4.06, понедельник, 07.05

Когда мой начальник ведет расследование, он забывает буквально обо всем. Даже о том, что его подчиненный может остаться голодным. В чем я очередной раз убедился, заглянув сегодня утром в гостиничный номер Чернышова. Местные коллеги устроили нас в заводскую гостиницу АМСЗ. Только мне достался обычный номер, а Чернышову «полулюкс». Разница заключалась в том, что у Чернышова в номере имелся холодильник, телевизор и электрочайник, а у меня вместо них – вторая кровать, на которой, правда, никто не спал, так как я жил в номере один. По той причине, что холодильник и чайник имелись только у Павла Андреевича, мы с ним договорились завтракать в его номере. Однако, когда я в предвкушении чашечки кофе и пары-тройки бутербродов вошел в номер Чернышова, то обнаружил полное отсутствие того и другого. Вместо того чтобы готовить бутерброды или хотя бы кипятить воду для кофе, мой начальник сидел за столом и вычерчивал на листе бумаги какие-то схемы. Страсть Павла Андреевича к прикладному черчению нам с Олегом Муромцевым хорошо известна. Не буду спорить, составленные Чернышовым схемы часто помогали нам понять расстановку сил во время проведения оперативной комбинации и даже замысел противника. Но ведь не в ущерб завтраку следует заниматься чертежным проектированием! Я укоризненно посмотрел на Чернышова и, забрав с холодильника электрический чайник, пошел наливать в него воду. Чернышов, по-моему, даже не заметил моего осуждающего взгляда, настолько увлекло его собственное занятие.

– Ну, все, Павел Андреевич, сворачивайте свои чертежи! – решительно заявил я, когда вода закипела. – А то даже хлеб порезать негде.

Чернышов оторвал взгляд от лежащей перед ним схемы, посмотрел на меня и неожиданно спросил:

– Тебе не кажется, что прошло слишком много времени?

– А я о чем! Уже десять минут восьмого, а мы еще не завтракали!

– Да нет, я не об этом. – Чернышов пренебрежительно махнул рукой в сторону чайника, батонов хлеба и варено-копченой колбасы, которые я уже достал из холодильника.

Вот всегда он демонстрирует пренебрежение к еде, в то время как еда для оперативника – первое дело! Потому что какая работа на голодный желудок, пусть даже оперативная?! Но мой начальник этого упорно не хочет понимать и как ни в чем не бывало продолжает свою мысль:

– Смотри, Гончаров получил от Берша фотоаппарат и микропленки в прошлый вторник, шесть дней назад. Шесть! Но ни сам Берш, ни его помощник до сих пор не потребовали у Гончарова фотокопии рабочих чертежей. Спрашивается – чего они ждут?

– Ну, мало ли, – ответил я, заливая всыпанную в стаканы смесь сахара и кофейного порошка кипятком. – Не успели.

– Хорошо, предположим, после убийства милицейского оперативника, обнаружившего их наблюдательную позицию, они решили на какое-то время затаиться, – продолжал рассуждать вслух Чернышов. – Хотя нет, помощник Берша передал Гончарову фотоаппарат уже на следующий день после убийства.

– Павел Андреевич, съешьте что-нибудь. – Я протянул Чернышову бутерброд. – У вас сразу мозги начнут лучше работать.

Чернышов послушно откусил кусок бутерброда и начал жевать. Избавившись от необходимости отвечать на вопросы начальника, я быстро проглотил свой бутерброд и тут же сделал себе еще. Но стоило Чернышову расправиться с полученным от меня бутербродом, как он вновь огорошил меня вопросом:

– Когда вы с Лисицыным нашли киоск, где погиб его оперативник?

– Во вторник, на следующий день после убийства, – с набитым ртом ответил я.

– Итак, утром помощник Берша передает Гончарову фотоаппарат, а вечером вы находите табачный киоск, откуда наблюдатели Берша следили за домом Гончарова и где прослушивали его телефонные разговоры. Вполне возможно, что после этого они на время затаились или… – Чернышов сделал паузу, – полностью прекратили все отношения с Гончаровым.

– Значит, вы полагаете, что они так и не позвонят инженеру?! – опешил я.

– Если Берш решил, что мы вычислили его агента на АМСЗ, он не позвонит, – уверенно ответил Чернышов.

– Павел Андреевич! – протестующе воскликнул я. – Но ведь Бершу нужны эти чертежи! Если он не добудет технологию производства ядерного оружия, Ирак может попросту перекрыть «Промэксу» нефтяной кран! Корпорация понесет громадные финансовые убытки, если вообще не обанкротится! Берш не может бросить свою разработку! Руководство «Промэкса» просто не позволит ему это сделать!

– Я и не утверждаю, что Берш прекратит разработку, – ответил мне Чернышов. – Но ведь Гончаров – не единственный человек на АМСЗ, который имеет доступ к ядерным секретам.

– Павел Андреевич, Берш просто не успеет провести разработку нового агента, – вновь возразил я. – Его наблюдатели и так уже достаточно наследили в городе. Сотрудники ГИБДД проверяют личный автотранспорт и устанавливают владельцев, оперативники вместе с участковыми обходят квартиры. Арзамас-29 – это не Москва. Уже проверено больше половины всех жилых домов. Боевикам корпорации недолго осталось гулять на свободе. Если они все еще в городе, через несколько дней мы их возьмем.

– Артем, в прошлую среду связанный с Бершем киллер-чистодел убивает в Москве несовершеннолетнюю проститутку, а на следующий день – ее сутенера. Как ты думаешь, какую роль играли эти люди в разработке Берша?

Я уже привык к тому, что Чернышов может внезапно сменить тему разговора. Поэтому своим неожиданным вопросом ему не удалось сбить меня с мысли.

– А почему вы думаете, что они обязательно должны были участвовать в последней разработке Берша? – в свою очередь спросил я у него. – Только потому, что так считает Олег Муромцев? Или потому, что сутенер и его проститутка были убиты тем же способом, что и депутат Варенников, и спившийся алкоголик Васютин? Между прочим, Берш является далеко не единственным заказчиком чистодела. Следовательно, заказ на ликвидацию проститутки и ее сутенера чистодел мог получить от кого-то другого. Посудите сами, Павел Андреевич, – какое отношение может иметь московская проститутка к Арзамасскому механосборочному заводу?

– Вот и я бы хотел знать – какое, – со вздохом ответил Чернышов. – Но, надеюсь, Олег это выяснит.

Мой начальник немного помолчал, потом встал из-за стола и начал собирать в стопку свои незаконченные схемы.

– Ладно, давай собираться, – сказал он мне, указав взглядом на грязные стаканы и оставшиеся на столе хлебные крошки. – Нас уже наверняка ждут в горотделе. Посмотрим, какие новости принесет сегодняшний день.

* * *

Первую новость нам сообщил начальник арзамасского отделения, едва мы с Чернышовым появились в его кабинете.

– Получена шифр-телеграмма, – он протянул Чернышову заполненный шифровальщиком бланк. – Завтра, в одиннадцать ноль-ноль, специальным литерным поездом Министерства обороны на АМСЗ будут доставлены три подлежащих демонтажу ядерных боеприпаса. Нам вменяется в обязанность обеспечить безопасность перевозки.

– Какие конкретно боеприпасы привезут на завод? – быстро спросил Чернышов.

Начальник горотдела развел руками:

– В телеграмме это не указано, но скорее всего это будут боеголовки тактических или оперативно-тактических ракет мощностью от десяти до пятидесяти килотонн.

– Как будет осуществляться перевозка?

По лицу Чернышова я понял, что его крайне взволновало последнее сообщение. Видимо, начальник горотдела тоже это заметил и поспешил успокоить Чернышова:

– Да вы не беспокойтесь, товарищ полковник, вся процедура давно отработана. Военные везут боеприпасы на специальном бронепоезде с собственной охраной. С виду локомотив и вагоны самые обычные, но на самом деле бронированные. Один вагон штабной, два с охраной и, наконец, вагон, в котором перевозится транспортировочный контейнер со списанными боеголовками. Бронепоезд заходит прямо на территорию завода. Мы обеспечиваем безопасность перевозки только в момент прохождения поезда по железнодорожной ветке. Военные загоняют вагон с боеприпасами прямо в цех, где из него краном извлекают контейнер с боеголовками. Собственно, с этого момента и начинается процесс утилизации. Начальник поезда вместе с представителями завода подписывают акт о передаче контейнера. Все. Бронепоезд отправляется назад, а в цехе демонтажа вскрывают контейнер и начинают разбирать полученные боеголовки. Правда, технологию этой процедуры я уже не знаю, – с улыбкой закончил начальник отделения.

Выслушав его, Чернышов поджал губы, что выражало у него крайнюю степень сосредоточенности. Я по возможности стараюсь не беспокоить начальника во время его размышлений. Начальник отделения тоже замолчал, не решаясь прервать мыслительный процесс московского полковника. Поэтому в кабинете сразу наступила такая тишина, что стало слышно, как бьется о стекло залетевшая муха. И вот в этой тишине вдруг пронзительно зазвонил телефон. Я даже вздрогнул от неожиданности и недовольно взглянул на стол начальника отделения, на который он выставил целых три аппарата. Хозяин кабинета, поняв свою оплошность, бросился к столу и начал поспешно снимать телефонные трубки. После того, как снял вторую, звонок оборвался. Начальник горотдела выслушал короткий доклад своего собеседника, потом повернулся к нам и извиняющимся голосом произнес:

– Вас, товарищ полковник.

Чернышов тоже подошел к столу и взял предложенную ему телефонную трубку. Он внимательно слушал неизвестного мне собеседника, кивая головой в такт его словам. По его коротким замечаниям «да», «так», «повторите» было совершенно невозможно понять, о чем идет разговор. Мое любопытство оказалось удовлетворено, лишь когда Чернышов повесил трубку и объявил:

– Докладывал начальник группы прослушивания. Только что на квартиру Гончарову звонил неизвестный и завтра в полдень назначил ему встречу возле центрального автомагазина. Выразил надежду, что Гончарову пригодились полученные ранее инструменты, и просил захватить их с собой.

– Ну, вот! Они явились за микропленками! – победно выкрикнул я. – И как ловко придумано – назначить инженеру встречу, когда все оперативники будут охранять проходящий бронепоезд с ядерными зарядами!

– В таком случае мы сами встретим посланца Берша, – задумчиво произнес Чернышов и, повернувшись к начальнику горотдела, сказал: – Соедините меня по спецсвязи с Москвой.

Глава 58

ВЕТРОВ: «ПОСЛЕДНИЙ ИНСТРУКТАЖ»

5.06, вторник, 08.00

На заключительный инструктаж мы собрались в выделенном Чернышову кабинете, так как более просторный кабинет начальника арзамасского горотдела оказался занят. В нем совещались оперативники, которым предстояло обеспечивать безопасность прохождения литерного поезда, везущего на Арзамасский механосборочный завод подлежащие утилизации ядерные боеприпасы. Сравнительно небольшой кабинет Чернышова вместил вызванных на инструктаж сотрудников, а вот стульев на всех не хватило. Бойцы «Альфы», только сегодня утром прибывшие из Москвы для силовой поддержки предстоящей акции, демонстрируя солидарность друг с другом, рассаживаться не стали, так как имеющихся в кабинете стульев хватило бы только на половину их отделения. Трое прапорщиков службы наружного наблюдения Нижегородского управления ФСБ просто не решились сесть без разрешения столичного полковника. Сам Чернышов вообще никогда не садится во время инструктажа. В итоге шесть собранных мною по всем кабинетам свободных стульев оказались совершенно лишними, так как все остались стоять.

– Для начала сверим часы! – объявил Павел Чернышов. – Сейчас восемь ноль одна.

Все присутствующие взглянули на свои наручные часы. Некоторые подвели стрелки, синхронизируя свои хронометры с часами руководителя операции. Чернышов дождался, когда все вызванные на инструктаж оперативники и бойцы спецназа вновь посмотрели на него, и продолжил:

– Сегодня в двенадцать часов дня сотрудник Арзамасского механосборочного завода Гончаров вот здесь, – мой начальник склонился над разложенным на его столе планом города и авторучкой указал на не раз обведенный красный кружок, – возле автомагазина должен встретиться с неким человеком и передать ему имеющиеся у него микропленки. Наша задача задержать того, кто явится за микропленками, в момент их получения. Непосредственное задержание будет производить группа захвата. – Чернышов выразительно взглянул на командира отделения «Альфы». – Задача оперативников – вести наблюдение за Гончаровым и информировать группу захвата о появлении человека, который придет за микропленками, и о самом факте передачи. На встречу с Гончаровым могут явиться два человека. – Чернышов положил на стол увеличенную фотографию Берша из его личного дела. – Это один из них. К сожалению, фотографией второго мы не располагаем. У нас есть только его описание, составленное со слов все того же Гончарова. Сразу после инструктажа вы его получите.

Мой начальник сделал паузу, чтобы все сказанное им как следует отложилось в головах его слушателей, после чего продолжил инструктаж:

– Теперь, после общей постановки задачи, я хочу обратить ваше внимание на несколько моментов. Первый – место встречи выбрано не случайно. Улица, где располагается автомагазин, достаточно оживленная. И в полдень возле магазина может оказаться много народа. Человек, который явится на встречу с Гончаровым, может прийти пешком или приехать на машине. В любом случае мы не должны дать ему уйти. Для этого группа захвата разбивается на две подгруппы: основную и резервную. Основная подгруппа – три человека, размещается в кузове тентованного автомобиля «Газель». Водитель – прапорщик Новиков.

Чернышов взглянул на молодого прапорщика из службы наружного наблюдения. Тот вышел на шаг вперед и затем снова встал на прежнее место.

– В одиннадцать тридцать вы примете в свою машину трех бойцов группы захвата и поедете к автомагазину, – обратился Чернышов к прапорщику. – В одиннадцать сорок вы уже должны быть на месте. Когда поставите машину на автостоянку перед магазином, войдете внутрь и будете там находиться вплоть до окончания операции. Присмотритесь к покупателям. Интересующий нас человек может явиться заранее и ожидать прибытия связника в магазине. Если обнаружите среди покупателей похожего по описанию человека, просто выйдите из магазина и снова войдите внутрь. Для нас это будет сигналом, что объект появился.

Проинструктировав водителя «Газели», Чернышов вновь взглянул на командира «альфовцев».

– Резервная группа захвата – два человека – перекрывает выход в проходные дворы с левой стороны автомагазина. Место размещения – тамбур служебного входа, сразу за входными дверями. С дирекцией магазина договоренность достигнута. В одиннадцать ноль-ноль резервная группа должна быть на исходной позиции.

– Есть! – по-военному кратко ответил командир спецназовцев.

– Второй момент! – произнес Чернышов, не спуская глаз с командира отделения «Альфы». – Захват человека, явившегося на встречу с Гончаровым, необходимо произвести быстро. Так как сразу после получения микропленок он может попытаться ликвидировать связника. К тому же преступник, которого нам предстоит задержать, может иметь прикрытие в составе нескольких боевиков. Поэтому держите оружие наготове и действуйте соответственно обстановке. Но учтите – человека, явившегося за микропленками, мы обязаны взять живым и не допустить, чтобы во время его задержания пострадал Гончаров или кто-то из прохожих. И наконец, последний момент! Гончаров поедет на встречу с загородной площадки АМСЗ, которая находится в лесном массиве в шестнадцати километрах от города. Я допускаю, что преступники могут попытаться перехватить его машину по дороге, чтобы забрать микропленки еще до того, как он приедет на место назначенной встречи. Поэтому за автомобилем Гончарова будут следовать две наши машины: «ВАЗ-21099», водитель – прапорщик Иванов, и «ГАЗ-3110», водитель – прапорщик Самохин. В каждой машине для прикрытия будут находиться по двое бойцов спецназа. За эту часть операции отвечает капитан Ветров. – Начальник взглядом указал на меня. – Он также поедет в одной из оперативных машин. Водителям и бойцам спецназа, назначенным в группу сопровождения Гончарова, выполнять все распоряжения капитана Ветрова. При любой попытке остановить машину Гончарова вы должны задержать тех, кто попытается это сделать.

Чернышов снова посмотрел на меня, затем перевел взгляд на командира «альфовцев». Я промолчал, а вот командир отделения «Альфы» не удержался от комментария:

– Все ясно, товарищ полковник. Сунутся – задержим.

Остальные бойцы, демонстрируя согласие со своим командиром, кивнули головами.

– Если все же встреча Гончарова с заказчиком микропленок состоится в назначенном месте, тогда вы, – Чернышов обратился к водителям оперативных машин, – должны быть в полной готовности при необходимости блокировать выезд со стоянки перед автомагазином.

Чернышов указал на плане места, где водителям из наружки предстояло поставить свои машины, после чего уже обратился ко всем присутствующим:

– Вопросы?

– Где будете находиться вы, товарищ полковник? – поинтересовался командир отделения «Альфы».

– Как осуществлять связь? – спросил один из прапорщиков-водителей, по-моему, Самохин.

– С одиннадцати часов я буду возле автомагазина. В случае появления заказчика микропленок или его боевиков дам знать. Связь будем держать по рации. Но выходить в эфир я разрешаю только в двух случаях: при передаче Гончаровым микропленок и при явном нападении на него. Заказчик микропленок может иметь при себе радиочастотный сканер и с его помощью прослушивать ведущиеся в эфире радиопереговоры. Поэтому, кроме оговоренных случаев, всем соблюдать полное радиомолчание.

Я знаю – сотрудники службы наружного наблюдения настолько привыкли к рации, что без нее чувствуют себя просто безоружными. Поэтому последнее распоряжение Чернышова им не могло понравиться, однако никто, естественно, возражать не стал.

Чернышов снова обвел всех вопросительным взглядом и, убедившись, что ни у кого больше нет вопросов, сказал:

– Сейчас мы с командиром «Альфы» съездим на место проведения операции. Вы оставайтесь здесь и ждите нашего возвращения. Артем, – начальник взглянул на меня, – если мы не вернемся до десяти часов, забирай своих людей, машины и отправляйтесь на вторую площадку АМСЗ. В одиннадцать у проходной встретишь Гончарова, сам проинструктируй его и вслед за ним отправляйтесь к месту назначенной встречи. Маршрут ты знаешь. Но в любом случае мы с тобой еще созвонимся.

Чернышов старательно скрывал волнение, но перехитрить меня ему не удалось. Я в ответ ободряюще улыбнулся и даже успел подмигнуть, прежде чем он вместе с командиром «альфовцев» вышел из кабинета. Когда мой начальник и командир отделения «Альфы» ушли, я посмотрел на часы. До назначенной Гончарову встречи осталось менее четырех часов.

Глава 59

ШОН

5.06, вторник, 09.00

Услышав стук в стекло, инспектор бюро пропусков Арзамасского механосборочного завода оторвала взгляд от разложенных на столе бумаг и взглянула в окно приема и выдачи документов. Напротив окна стоял мужчина в красивом и безусловно дорогом темно-синем костюме. Сотрудница бюро пропусков отметила аккуратную короткую стрижку посетителя, его мускулистую шею и широкий разворот плеч. С первого взгляда посетитель понравился ей. Он обладал той особой мужской красотой и обаянием, которые так ценят в мужчинах женщины. И только очки в смешной округлой оправе делали его лицо несколько простоватым.

– Да, я вас слушаю, – произнесла стандартные слова инспектор, но ее голос прозвучал несколько теплее, чем в разговоре с прочими посетителями.

– Я эксперт. Прибыл на ваше предприятие по поручению Государственной думы. У меня назначена встреча с главным инженером.

Объяснив сотруднице бюро пропусков цель своего приезда, посетитель протянул в окошечко удостоверение в темно-вишневой обложке из натуральной кожи.

Сегодня утром на контрольно-пропускном посту при въезде в Арзамас-29 ему уже пришлось предъявлять документы для проверки. Но милицейскому лейтенанту – начальнику дежурного наряда, остановившего следующий с железнодорожного вокзала Арзамаса рейсовый автобус, он протянул не служебное удостоверение помощника депутата Государственной думы, а обыкновенный потертый паспорт жителя Арзамаса-29. Да и одет человек был куда проще, чем сейчас. Вместо фирменного костюма на нем были вытянувшиеся на коленях от каждодневной носки брюки, темная рубашка без галстука и незатейливая курточка-ветровка, из тех, что продаются на каждом российском вещевом рынке. Своим внешним видом человек ничем не отличался от остальных пассажиров автобуса, поэтому не заинтересовал проверявшего его документы лейтенанта. Однако если бы лейтенант проверил багаж в его дорожной сумке, то нашел бы для себя немало интересных и ранее не виданных предметов. Но он этого не сделал, невольно подтвердив тем самым, что бывалый диверсант способен проникнуть на охраняемую территорию даже при усилении мер безопасности.

После проверки документов Шон вместе с остальными пассажирами занял свое место в автобусе и благополучно доехал до городского автовокзала. Несмотря на раннее утро, здесь уже было довольно много народа, в основном пенсионеров, которые уезжали на свои дачные и садово-огородные участки. Снова смешавшись с толпой пассажиров, Шон дождался на автовокзале половины девятого, после чего отправился в привокзальный туалет. Там он заперся в одной из кабинок и быстро переоделся в специально привезенный из Москвы костюм. После этого Шон достал из потайных карманов дорожной сумки части разобранного американского керамического пистолета Glass Gun[9] и быстро собрал его. В свое время несколько образцов секретного оружия американских спецслужб, не определяемого металлодетекторами, с большим трудом были добыты российской службой внешней разведки. Разработку операции осуществлял отдел Берша, поэтому начальник отдела позаботился, чтобы его личный агент-ликвидатор получил один из «невидимых» пистолетов. Приведя пистолет в боевое положение, Шон засунул его во внутренний карман пиджака. Еще в Москве он зашил карман по диагонали. Теперь пистолет удобно располагался под пиджаком рукояткой вверх, что позволяло убийце выхватить его практически мгновенно. Приготовив оружие, Шон достал из сумки пухлую кожаную папку, которая, по замыслу убийцы, должна была довершить его новый образ. В итоге из туалета вышел уже совершенно не тот человек, который вошел туда всего десять минут назад. Только потертая дорожная сумка, куда Шон сложил снятые с себя вещи, явно не соответствовала его щегольскому виду. Но такое несоответствие длилось всего несколько минут, пока Шон не упрятал сумку в одну из свободных ячеек автоматической камеры хранения, обнаруженной им на автовокзале.

Покинув здание автовокзала, Шон направился к стоянке такси, которая располагалась здесь же, на привокзальной площади. Выбрав машину с наиболее интеллигентным по виду водителем, Шон уселся на заднее сиденье и коротко бросил:

– К заводоуправлению.

Водитель оказался понятливым, и Шону не пришлось объяснять, какое именно заводоуправление он имеет в виду. В машине Шон надел на нос очки со стеклами без диоптрий и, раскрыв захваченную с автовокзала папку, сделал вид, что углубился в изучение находящихся там документов. Ровно в девять утра Шон вошел в бюро пропусков и постучал в окно выдачи документов…

– Помощник депутата… – прочитала женщина в предъявленном ей удостоверении. – Значит, вы к Неверову?

– Совершенно верно. К Евгению Аркадьевичу, – продемонстрировал Шон знание имени и отчества заводского начальника.

– Подождите немного. – Сотрудница бюро пропусков кокетливо улыбнулась и сняла трубку, чтобы позвонить в приемную главного инженера.

Процедура получения пропуска, позволяющего пройти на оборонное предприятие, достаточно сложна. Инспектор бюро пропусков не имела права выписать пропуск без специального указания руководителя режимной службы. Но сейчас перед ней стоял не какой-нибудь командированный со смежного предприятия, а специальный эксперт Государственной думы, к тому же лично знакомый с главным инженером и, наконец, просто обаятельный мужчина. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы женщина сама позвонила в приемную главного инженера, не поставив в известность режимную службу. Секретарша главного инженера, узнав, кто и по какому вопросу звонит ее шефу, быстро соединила инспектора бюро пропусков с Неверовым.

– Эксперт Государственной думы? – уточнил Неверов у сотрудницы бюро пропусков. – Да, мы его как раз ожидаем. Пожалуйста, выпишите ему пропуск и объясните, как пройти… Нет, объяснять не нужно, – тут же поправился он. – Я сейчас сам спущусь.

Получив конкретные указания главного инженера, инспектор бюро пропусков тем более не стала звонить в службу режима, а без долгих колебаний выписала помощнику председателя думского комитета по экологии временный пропуск. Вскоре появился и сам главный инженер.

– Здравствуйте. – Он протянул руку Шону. – Простите, но я хотел бы увидеть депутатское поручение и согласованное в министерстве разрешение на осмотр. – Неверов вопросительно взглянул на посетителя.

– Не беспокойтесь, мой визит согласован во всех инстанциях, – успокаивающе ответил Шон.

Он даже расстегнул «молнию» на папке и продемонстрировал Неверову лежащие в ней документы, однако так и не отдал их в руки главному инженеру.

– Здесь слишком темно. – Шон указал на висящие под потолком бюро пропусков тусклые светильники и снова застегнул свою папку. – Давайте поднимемся в ваш кабинет, и я передам вам свое направление.

– Что ж, пойдемте, – не очень уверенно ответил Неверов, однако двинулся к проходной.

Шон двинулся следом. Вахтер на проходной лишь мельком взглянул на его пропуск. Человек, входящий в заводоуправление вместе с главным инженером, в принципе не мог вызвать у вахтера подозрение. В присутствии гостя Неверов чувствовал себя скованно и поэтому молчал. Шон тоже не докучал главному инженеру вопросами. Они молча поднялись на лифте на пятый этаж, молча прошли по коридору. Лишь войдя в собственную приемную, Неверов произнес единственную фразу, адресованную секретарше:

– Я буду занят. Меня ни с кем не соединять.

Шон незаметно улыбнулся в ответ. Последнее распоряжение главного инженера оказалось весьма кстати.

Оказавшись в собственном кабинете, Неверов отнюдь не обрел уверенности. Он чувствовал на себе пристальный взгляд посетителя. Этот взгляд раздражал и пугал его одновременно. Неверов подошел к своему столу. Лишь для того, чтобы занять руки, поправил авторучки в стоящем на столе письменном приборе. Посетитель молчал, пауза затягивалась. Неверов понял, что должен что-то сказать. Он повернулся к эксперту и спросил:

– Вы собирались показать мне свои сопроводительные документы?

Фраза прозвучала резко, и Неверов тут же упрекнул себя за грубость. Но посетитель, похоже, и не думал обижаться. Он вполне дружелюбно улыбнулся, снова раскрыл свою папку и, вынув из нее увесистую пачку документов, направился к столу главного инженера…

Шон положил пачку на стол и, когда Неверов наклонился вперед, чтобы взять документы, молниеносно выбросил вперед левую руку. Крепкая ладонь расплющила Неверову губы, намертво зажав ему рот, а большой и указательный пальцы тисками сжали ноздри. Неверов в ужасе дернулся назад, но это ни к чему не привело. В одно мгновение главный инженер Арзамасского механосборочного завода лишился возможности не только позвать на помощь, но даже сделать вдох. Шон не обращал ни малейшего внимания на его судорожные движения. Свободной правой рукой он извлек из папки лежавший под бумагами, заранее наполненный одноразовый шприц, сдернул зубами с иглы предохранительный колпачок и воткнул ее острие в шею Неверова, точно во вздувшуюся от напряжения вену. Как только поршень вытолкнул в вену четыре кубика «сыворотки правды», Шон освободил Неверову нос, дав тому возможность дышать. Евгений Аркадьевич судорожно втянул воздух. Его сердце учащенно билось, разгоняя по кровеносной системе мощную дозу психотропного состава. И хотя теперь Неверов уже вполне мог сопротивляться, он больше не делал таких попыток. Неожиданно Евгений Аркадьевич понял, что если сейчас сделает какое-нибудь резкое движение, то обязательно упадет. И одновременно в нем пробудилась безграничная признательность к человеку, который стоял рядом и поддерживал его, не позволяя рухнуть на пол.

По расширившимся зрачкам главного инженера Шон понял, что действие «сыворотки правды» уже началось. Обычная доза начинает действовать через пятнадцать-двадцать секунд. Но в шприце была двойная доза, поэтому препарат подействовал практически мгновенно. Правда, двойная доза может привести к необратимым изменениям в центральной нервной системе и превратить подопытного в законченного психа, но именно это соображение не имело для Шона ровно никакого значения. Убийца все равно не собирался оставлять главного инженера в живых.

– Сейчас ты сделаешь то, что я тебе скажу, – объявил Шон и сильно сжал руку главного инженера чуть выше локтя.

Неверов поморщился от боли, но тем не менее понятливо кивнул.

– Всякий раз, когда я буду сжимать твою руку, тебе придется отвечать, – произнес Шон. – Отвечай, тебе понятно?

Пальцы вновь стиснули локоть Неверова, и тот послушно произнес:

– Понятно.

– Когда привезут боеголовки? – задал новый вопрос Шон и снова сжал Неверову локоть.

– В одиннадцать, – механическим голосом ответил главный инженер.

Убийца удовлетворенно улыбнулся. Судя по ответу главного инженера, никаких изменений в действующем плане не предвиделось.

– Ты должен лично наблюдать за получением боеголовок, – действуя подобно гипнотизеру, Шон давал Неверову конкретную психологическую установку. – Позвони в гараж и закажи машину.

Приказу сопутствовало очередное нажатие на локоть. Главный инженер послушно снял трубку.

Выслушав распоряжение Неверова, Шон остался вполне доволен. Неверов говорил медленно и совершенно безэмоционально, но он понятно сформулировал свой приказ. Все шло как надо – работники завода, даже заметив, что начальник говорит чуточку странновато, все равно будут подчиняться ему.

Прежде чем выйти из кабинета, Шон засунул обратно в папку пачку бумаг, которыми отвлекал внимание Неверова, а использованный шприц зашвырнул на книжный шкаф, возвышающийся почти до самого потолка. Избавившись от шприца, убийца быстро осмотрел кабинет, проверяя, не оставил ли где-нибудь случайно своих вещей. Заметив на столе трубку мобильного телефона, Шон взял ее в руки, отключил и убрал в нижний ящик. После этого он снял с пояса собственный мобильный телефон и перевесил его на пояс Неверова. Тот пребывал в состоянии, близком к прострации, поэтому к действиям Шона остался совершенно безучастным.

– Сейчас мы выйдем в приемную, и ты скажешь секретарше, что едешь на загородную площадку, – предупредил Шон главного инженера и подтолкнул его к дверям собственного кабинета.

– Евгений Аркадьевич, вы надолго? – спросила секретарша, когда главный инженер в сопровождении посетителя вышел в приемную.

Но Неверов никак не отреагировал на заданный ему вопрос и продолжал идти через приемную. Шону пришлось снова сжать его локоть. Лишь тогда прозвучало:

– Я еду на загородную площадку.

Секретарша озадаченно посмотрела на своего начальника. Евгений Аркадьевич говорил так, словно принял изрядную дозу спиртного. В самом этом факте не было ничего странного. Таким образом главный инженер мог отметить визит высокого московского гостя. Но секретарша отлично знала, что, выпив, ее шеф становится веселым и чрезвычайно общительным. Сейчас же лицо Неверова не выражало абсолютно никаких эмоций, словно это было не лицо, а застывшая маска.

– Евгений Аркадьевич, вам что, плохо? – участливо спросила секретарша.

Этот вопрос вообще остался без ответа. Не удостоив секретаршу взглядом, Неверов вышел из приемной. Лишь гость, на секунду задержавшись на пороге, обернулся и объяснил:

– Не беспокойтесь. У Евгения Аркадьевича слегка прихватило сердце. Но он уже принял таблетку, сейчас все в порядке.

– Может быть, все-таки вызвать врача? – не унималась секретарша.

– Спасибо, ничего не нужно, – твердым голосом ответил московский гость и вслед за Неверовым вышел из приемной.

Шон догнал Неверова в коридоре. Тот уже успел отойти от своей приемной на достаточное расстояние, но навстречу ему не попалось ни одного человека, поэтому, кроме секретарши в приемной, никто не заметил странного состояния главного инженера АМСЗ.

Когда Шон вместе с главным инженером вышли из заводоуправления, машина уже стояла у входа.

– Прикажи водителю ехать на вторую площадку, – шепнул Шон в ухо главному инженеру, когда они подходили к машине.

Возле машины Шон опередил Неверова и незаметно для водителя сам открыл заднюю дверь. Он помог Неверову забраться в машину, сам быстро уселся рядом и сжал его локоть.

– На вторую площадку, – повторил Неверов окончание последней услышанной фразы.

Для персонального водителя Евгения Неверова его короткого приказа оказалось вполне достаточно. Водитель запустил двигатель и, выехав с автостоянки, повел машину туда, где располагались участки сборки и демонтажа ядерных боеприпасов.

Глава 60

КАПИТАН МУРОМЦЕВ

5.06, вторник, 09.30

Из телевизора доносились стоны и напряженное сопение. Олег уже до минимума уменьшил громкость, но это не помогло. Начиная с семи часов утра, в своем кабинете капитан Муромцев просматривал архив видеозаписей, изъятый на квартире Руслана Хусаинова. Два с половиной часа жесткого порно. Два с половиной часа перед ним на экране мелькали переплетения мужских и женских обнаженных тел, оголенные груди, распахнутые промежности, упругие зады и эрегирующие мужские члены. Не прекращающаяся в течение двух с половиной часов поголовная случка сопровождалась постоянными стонами, взвизгами и сопением. К концу просмотра эти непрерывные стоны уже звенели у него в ушах, а от всего увиденного на экране Олега начало натурально тошнить. Тем не менее он последовательно менял в магнитофоне кассеты, вставляя на место просмотренной новую, и снова глядел на экран. Олег надеялся, что просмотр отснятых Хусаиновым порнофильмов поможет ему выйти на заказчика убийства сутенера и его проститутки. Надежда была слабой, но иного способа выяснить, за что были убиты Руслан Хусаинов и Жанна Островская, Олег просто не видел.

Как успел убедиться Муромцев, практически все просмотренные им видеозаписи были сделаны в одном и том же месте – на принадлежащей Хусаинову квартире, которую он превратил в настоящую видеостудию со сменными декорациями. Но некоторые из записей были сняты в другой квартире. На всех этих пленках сюжет был один и тот же – мужчина и женщина занимаются сексом на широкой двуспальной кровати, различались только исполнители. Съемка велась без особых операторских изысков – стационарно установленной видеокамерой. Олег обратил внимание, что кровать и прочую обстановку комнаты, в которой происходило отснятое действо, видит всегда под одним и тем же углом. «Съемка скрытой камерой! – сообразил он. – А эти записи – средство шантажа! Мужчины в кадре даже не знали, что их снимают на видео, пока Хусаинов не предъявлял им кассету и не начинал вымогать деньги!»

Олег быстро снял телефонную трубку и позвонил в кабинет оперативникам Центрального РУВД, которые задерживали Хусаинова.

– Вы знали, что Хусаинов не только снимал порнофильмы, но и занимался изготовлением видеозаписей, с помощью которых шантажировал своих клиентов?! – поспешно спросил он, услышав ответ одного из своих недавних знакомых.

– Ну, знали, а что толку? – уныло переспросил милицейский оперативник. – Никто же из тех котов, с которых он сосал деньги, так и не подал заявления о шантаже.

– Я не о том! Как Хусаинов делал эти записи?!

– Ну, как? Какая-нибудь его девчонка снимала клиента, вела его к себе на квартиру, там начинала с ним трахаться, а Продюсер все это снимал, – предположил оперативник.

– Нет! Все шантажирующие видеозаписи сделаны в одной и той же квартире! – возразил ему Олег Муромцев. – И я хочу найти ее!

– Да сдалась тебе эта квартира! Ну, найдешь ты ее, а что дальше?

– Сам не знаю, – признался Олег. – Зато я знаю, что Хусаинова и его девушку убили не просто так! У заказчика был вполне определенный повод желать им смерти! Понимаете – им обоим! Я думаю – их убили, чтобы они не смогли опознать того клиента, с которым девушка переспала, а Хусаинов записал их связь на видео! Что, если эта запись так и хранится на той квартире?!

– Вряд ли, – задумчиво произнес оперативник, но теперь в его голосе было куда больше заинтересованности. – Ладно, попытаемся тебе помочь, – согласился он после непродолжительной паузы. – Мы тут раздобыли распечатку телефонных разговоров, которые вел Продюсер со своего мобильника. Так вот, в день смерти девчонки Хусаинов звонил по пяти разным телефонам. Но квартирный из них только один. Записывай номер…

– Я немедленно еду туда! – воскликнул Олег Муромцев, быстро записав семь цифр.

– Ишь ты, шустрый какой, – усмехнулся его собеседник. – Пробьешь адрес, не забудь нам перезвонить. Мы тоже подъедем. Вдруг и для нас что-нибудь интересное обнаружится.

* * *

Квартира, куда за несколько часов до смерти своей любовницы звонил Руслан Хусаинов, располагалась в элитном московском доме, выстроенном для партийно-хозяйственной номенклатуры времен развитого социализма. Несмотря на солидный возраст дома, квартиры в нем ценились и поныне за их большие площади и за близость к центру Москвы. Лифт еще старой конструкции с неавтоматическими дверями оказался отключен, и Олег пошел по лестнице пешком. На площадке третьего этажа он столкнулся со своими недавними знакомыми. Один из оперативников, заметив поднимающегося по лестнице Олега, приветственно помахал ему рукой и заметил:

– Долго едешь. Мы хоть и на метро, а быстрее тебя добрались. Правда, без толку, – оперативник почесал у себя за ухом, а затем указал на массивную металлическую дверь, выкрашенную светло-коричневой краской, у себя за спиной. – Звонили, никто не открывает. Надо ломать.

Олег Муромцев усмехнулся в ответ, после чего вытащил из захваченной с собой сумки-барсетки две тяжелые связки ключей, изъятые на квартире Руслана Хусаинова. К некоторым ключам были привязаны кожаные бирки с указанием помещений, которые они отпирали, но большинство ключей оказались безадресными. Именно их и стал примерять Олег к замку таинственной квартиры. Уже второй без труда отомкнул сложный замок, и дверь открылась.

– Лихо! Молоток, капитан! – не сдержал восхищения один из оперативников.

Олег никак не отреагировал на его похвалу, зато полностью распахнул дверь и заглянул в квартиру. Прихожая оказалась пуста. Во всяком случае, ничто не указывало на пребывание в квартире людей. Не обнаружив ни обуви в прихожей, ни отпечатков ног на полу, Олег осторожно вошел в квартиру. Следом за ним туда же вошли и оперативники. Втроем они быстро осмотрели кухню и ванную комнату, прошли в гостиную, а оттуда – в спальню. Олег увидел знакомые обои на стенах и ту самую кровать, которая сегодня уже успела намозолить ему глаза. Вспомнив, под каким углом она была снята, он развернулся к занимающему всю противоположную стену зеркальному шкафу-купе и сдвинул в сторону левую дверцу. Скользнув по полозьям, дверь легко ушла в сторону, и Олег увидел прямо перед собой объектив видеокамеры, установленной на верхней полке шкафа. Напротив в дверце было выпилено отверстие, а закрывающее его зеркало с противоположной стороны оказалось прозрачным.

– Что и требовалось доказать, – удовлетворенно заметил Олег.

Оперативники оказались настроены не столь оптимистично.

– Квартира-то нежилая, – заметил один из них, заходя в спальню. – Даже мусора в ведре нет, а уж вещей хозяев и подавно. Так, гостиничный номер, место для траханья, ну и для съемки, конечно.

Олег Муромцев тем временем вынул видеокамеру из шкафа. Но и она оказалась пустой. Тот, кто побывал на квартире до оперативников, прежде чем уйти, вынул кассету.

– Вы посмотрели в гостиной? – спросил Олег у оперативника. – Раз там стоит видак, значит, должны быть и кассеты.

– Есть несколько штук, – донесся из соседней комнаты голос второго оперативника. – Но, судя по коробкам, это обыкновенные видеофильмы.

Он включил видеомагнитофон и вставил в него одну из кассет. Запись на кассете действительно соответствовала ее названию. Оперативник поменял кассету, но и на ней было записано то, что указано на коробке. Не отличались по содержанию и остальные.

– По-нормальному, надо, конечно, обыск делать, – высказал свое мнение осматривавший гостиную оперативник. – Только вряд ли он что-то даст. Тайников здесь скорее всего нет. Тут же постоянно посторонние люди бывали, которых хусаиновские девицы приводили. Не думаю, чтобы в таком месте Продюсер решился что-либо прятать.

Олег слушал доносящийся из гостиной голос, а сам тем временем сноровисто осматривал трюмо. Не обнаружив в нем ничего, кроме массажной щетки и нескольких заколок для волос, он лег на пол и заглянул под кровать. Его взгляд уперся в корешок какого-то красочного журнала. Олег осторожно вытащил журнал из-под кровати. Это оказался один из популярных светских журналов, рассказывающий о жизни звезд, представляющий новые коллекции одежды, косметики и парфюмерии, а также дающий всевозможные советы о том, чем можно себя занять скучающей от безделья богатой матроне. Олег Муромцев не любил подобные журналы, считая их пустыми и скучными. Тем не менее обнаруженный под кроватью журнал его крайне заинтересовал, причем именно потому, что оказался в таком неподходящем месте. Олег бережно положил журнал к себе на колени и перевернул первый лист обложки. Его сердце учащенно забилось, когда он увидел записанные кем-то на полях одиннадцать цифр.

Глава 61

ШОН

5.06, вторник, 09.40

Первый КПП на спецтрассе, ведущей на вторую площадку АМСЗ, неверовская «Волга» прошла практически без остановки. Едва дежурный по КПП увидел на притормозившей «Волге» хорошо знакомый ему номерной знак, а затем и самого главного инженера, сидящего на заднем сиденье машины, как сразу поднял шлагбаум.

Шон надеялся, что таким же образом удастся въехать и на охраняемую территорию загородной площадки АМСЗ, однако этого не произошло. Не доезжая въездных ворот, водитель свернул на забетонированную площадку автостоянки и остановил машину перед административным корпусом. Чтобы не вызвать у водителя подозрений, Шон не стал ему возражать. Поблагодарив его за себя и за Неверова, Шон открыл свою дверцу и выбрался из машины. Неверов сидел в прежней позе. Он даже не заметил, что машина уже остановилась. Шону пришлось дернуть его за рукав, чтобы привести в чувство. Тот медленно повернул голову и только тогда заметил, что дверца открыта, после чего выбрался из машины. Если водитель и обратил внимание на странное поведение главного инженера, но в отличие от его секретарши никак не выказал словами своего удивления по этому поводу.

Шон вновь взял Неверова за локоть и повел к дверям проходной. Здесь главному инженеру АМСЗ и сопровождающему его наемному убийце пришлось миновать два поста – режимного и технического контроля. На первом посту Неверов чисто механически показал дежурному прапорщику свой заводской пропуск. Вслед за ним то же самое проделал и Шон. Прапорщик, несущий службу на посту режимной безопасности, прекрасно знал главного инженера в лицо, поэтому даже не взглянул в его пропуск, лишь уважительно поздоровался с Евгением Аркадьевичем. Неверов на приветствие не ответил, однако это прапорщика не удивило. Руководители и прежде не особенно часто здоровались с ним. На временный пропуск Шона дежурный прапорщик взглянул более заинтересованно. Но пропуск был выписан по всей форме, поэтому не вызвал у прапорщика подозрений. И Шон вслед за Неверовым прошел к установленной за постом визуального контроля арке металлодетектора. Неверов привычно выложил на столик перед аркой связку ключей, зажигалку и бумажник с мелочью. Тем не менее арка все равно огласилась писком сигнализации, когда он проходил под ней. Шон встревоженно взглянул на главного инженера. Однако на помощь Неверову уже пришел прапорщик с поста технического контроля, указав на предмет, вызвавший срабатывание сигнализации. Неверов послушно снял с пояса пристегнутый Шоном мобильник. На этот раз он миновал арку вполне благополучно, и Шон перевел дыхание.

За себя он не беспокоился. В основе действия всех технических устройств лежат незыблемые законы природы, поэтому пластико-керамический пистолет с пятнадцатью остроконечными керамическими пулями в рукоятке не спровоцировал ни воя сирены, ни вспышек световой сигнализации. После арки металлодетектора следовал ряд датчиков, фиксирующих наличие у входящих радиоэлектронных устройств. Мимо них Шон прошел тем более спокойно, так как не имел при себе предметов с электронной начинкой. Удовлетворившись результатом процедуры технического контроля, прапорщик вернул Неверову мобильник и открыл автоматические двери контрольного поста, впустив главного инженера и его спутника в техническую зону.

Возле административного корпуса главного инженера АМСЗ уже встречал начальник цеха демонтажа ядерных боеприпасов, которого известил о визите Неверова дежурный по КПП. Начальник цеха связал приезд главного инженера с предстоящим поступлением трех подлежащих утилизации ядерных зарядов, поэтому не удивился его внеплановому появлению. Увидев, что Неверов приехал не один, начальник цеха вопросительно взглянул на главного инженера, ожидая, что тот представит своего спутника. Но гость представился сам:

– Эксперт Государственной думы. Направлен на ваше предприятие, чтобы выяснить, насколько эффективны меры радиационной безопасности, принимаемые при работе с радиоактивными материалами.

– Да, – подтвердил его слова Неверов, которому Шон незаметно сжал локоть левой руки.

– Пожалуйста, – согласно кивнул головой начальник цеха. – Что вас конкретно интересует?

– Где вы будете получать контейнер с ядерными зарядами, который сегодня поступит на ваше предприятие? – тут же спросил Шон.

Начальник цеха вопросительно взглянул на главного инженера, чтобы убедиться, можно ли сообщать такие сведения постороннему человеку. Неверов не высказал возражений. Он вообще смотрел куда-то в сторону, словно не имел ни к чему отношения. Приняв молчание главного инженера за немое согласие, начальник цеха ответил:

– Вагон с «коконом», простите, с транспортировочным контейнером, поступит на участок очистки, где мы извлечем из него контейнер с зарядами и поместим в дождевальную установку для внешней промывки. После процедуры промывки, которая идет два часа, контейнер поступит в цех демонтажа, где из него будут извлечены доставленные заряды…

Шона не интересовала дальнейшая последовательность действий, поэтому он перебил начальника цеха:

– Надеюсь, на всех операциях ваши сотрудники работают в защитных костюмах?

– О да, конечно.

– Хорошо, – с подчеркнутым удовлетворением сказал Шон. – Сейчас отправляйтесь в цех и еще раз проинструктируйте сотрудников о необходимости соблюдения всех мер безопасности. Чуть позже мы с Евгением Аркадьевичем к вам присоединимся.

Странное поведение приезжего эксперта, который, отдавая приказание, фактически брал на себя функции руководителя предприятия, крайне удивило начальника цеха. Он уже собрался обратиться за разъяснением к главному инженеру. Но Шон успел заметить его вопросительный взгляд и быстро сжал Неверову локоть.

– Да, присоединимся, – словно проснувшись от спячки, произнес Неверов.

И хотя слова Неверова прозвучали не очень вразумительно, но этим ответом он тем не менее подтвердил отданное его спутником приказание. Начальник цеха демонтажа ядерных боеприпасов понятливо кивнул головой и, развернувшись, направился к себе в цех, чтобы снова проинструктировать своих работников, а заодно и предупредить их о визите главного инженера и сопровождающего его эксперта Государственной думы.

Оставшись с Неверовым, Шон быстро развернулся к нему:

– Где отсюда можно позвонить на КПП?

– Из кабинета, – ответил Неверов и кивнул головой на здание административного корпуса.

– Показывай дорогу!

Выполняя приказание, Неверов привел убийцу в пустующий кабинет начальника цеха демонтажа ядерных боеприпасов. Первым делом Шон запер дверь кабинета на ключ, затем усадил Неверова за стол и, глядя главному инженеру в слегка расширенные зрачки, сказал:

– Сейчас ты позвонишь на КПП, через которое мы проезжали, а затем на проходную и в точности повторишь мои слова.

Убедившись, что Неверов все понял, Шон подвинул стоящий на столе телефонный аппарат и приказал:

– Звони!

Когда дежурный по КПП ответил на вызов, Шон начал диктовать:

– Сегодня к нам за «коконом» придет армейская машина – «Урал», номерной знак… – Шон назвал цифры и буквы номера армейского грузовика, а Неверов механически повторил его слова. – Со службой режима уже все согласовано, поэтому пропустите машину без лишних формальностей.

Передав приказ дежурному по КПП на трассе, ведущей к загородной площадке АМСЗ, Шон заставил Неверова позвонить на заводскую проходную и повторить то же самое слово в слово. Пока Неверов говорил, Шон стоял рядом и таким образом мог слышать не только слова Неверова, но и ответы на них. Эти ответы убедили убийцу, что дежурные по КПП выполнят устный приказ главного инженера. Когда Неверов закончил повторять продиктованные ему слова, Шон забрал у него телефонную трубку и вернул ее на аппарат. После этого снял с пояса Неверова свой мобильный телефон и быстро набрал номер, который еще в Москве назвал ему Берш. Дождавшись ответа, сказал единственную фразу:

– Путь свободен, – и отключился.

Затем он вновь повернулся к Неверову. Тот неподвижно сидел за столом, куда его усадил Шон, и пустыми глазами разглядывал узор на черной пластиковой поверхности. Шон всерьез испугался, что двойная дозировка «сыворотки правды» уже повредила рассудок главного инженера. Тогда это был бы конец – заставить повиноваться можно лишь человека с подавленной волей, но с нормально действующим сознанием, а при отключении сознания человек перестает реагировать на отдаваемые команды, так как попросту не воспринимает их. Однако, когда Шон взял Неверова за плечо и энергично потряс, тот оторвал свой взгляд от поверхности стола и посмотрел на него. Убийца облегченно перевел дыхание. Шон наклонился к Неверову и, перехватив его взгляд, отчетливо сказал:

– Сейчас мы пойдем в техническую зону и ты покажешь мне участок очистки вместе с дождевальной установкой! Идем!

Он рывком поднял Неверова с кресла и подтолкнул его к выходу из кабинета.

Глава 62

ПРОНИКНОВЕНИЕ

5.06, вторник, 10.15

– Путь свободен, – вырвался из телефонной мембраны чей-то короткий ответ, после которого сразу последовали гудки отбоя.

Артур Губанов отключил мобильник и спрятал его во внутренний карман полевой военной формы. Затем повернулся к сидящим слева от него Глебу Заварзину и Тарасу Овчаренко, которые были одеты в форму солдат-контрактников:

– Поехали. Человек шефа очистил дорогу.

Овчаренко, расположившийся между Заварзиным и Губановым, несколько раз сжал свои крепкие ладони и процедил сквозь зубы:

– Ну, началось.

Заварзин, сидящий на месте водителя, лишь молча кивнул и, запустив двигатель тяжелого армейского «Урала», выехал с обочины на шоссе, ведущее ко второй площадке. Глеб заметно нервничал и, чтобы справиться с собой, беспрерывно жевал резинку. Непрекращающееся движение челюстей Глеба раздражало Губанова, который тоже страшно нервничал, но в отличие от подчиненного старался это скрывать.

Проехав четыре километра, армейский грузовик остановился возле полосатого шлагбаума. Не дожидаясь приказа, Артур Губанов выпрыгнул из кабины «Урала» и направился к будке контрольно-проверочного пункта, больше напоминающей военный дот, из которой как раз вышел дежурный по КПП в сопровождении двух рядовых внутренних войск.

– Майор Вислогузов, – Губанов протянул дежурному по КПП командировочное удостоверение, изготовленное в полиграфической лаборатории «Промэкса». – Согласно распоряжению командования, следуем на ваше предприятие за транспортировочным контейнером. Вас должны были предупредить о нашем приезде.

– Предупредили. Можете проезжать.

Дежурный по КПП кивнул головой и подал знак сопровождающим его солдатам поднять шлагбаум. Он уже взглянул на номер «Урала» и убедился, что это именно та машина, о прибытии которой его предупредил по телефону Неверов. Получив разрешение, Губанов поспешно запрыгнул обратно в кабину и, кивнув головой Заварзину, облегченно выдохнул:

– Трогай.

– Видите? Все чисто, – сказал он, когда машина проехала через КПП.

И хотя фраза адресовалась сидящим в кабине боевикам, Губанов произнес ее, чтобы успокоить самого себя. Боевики промолчали. Лишь Глеб снова кивнул в ответ и еще энергичнее задвигал челюстями.

Через несколько минут езды трасса вывела к огороженной бетонным забором и проволочными заграждениями территории второй площадки Арзамасского механосборочного завода. Следуя указаниям Губанова, Заварзин подъехал прямо к въездным воротам. Стоящий у ворот часовой шагнул навстречу машине и предупредительно поднял руку. Губанов снова выбрался из кабины и в нерешительности оглянулся по сторонам, ища, к кому следует обратиться. Заметив прапорщика, вышедшего из соседней с воротами двери, он направился прямо к нему.

– Майор Вислогузов, – повторил Губанов фамилию, которая была записана в его офицерском удостоверении. – Вас должны были предупредить о нашем приезде.

– За «коконом», что ли? – поинтересовался прапорщик, забирая у Губанова его командировочное предписание и пропуск, разрешающий въезд на территорию завода, также изготовленные полиграфистами «Промэкса».

Артур Губанов не был знаком с терминологией, распространившейся на Арзамасском механосборочном заводе, поэтому не понял вопрос прапорщика, но все же ответил утвердительно. Тем временем тот читал командировочное предписание.

– Тут говорится, что вас трое? – он поднял вопросительный взгляд на Губанова.

– Да, еще двое водителей, – поспешно ответил он и дернул головой в сторону «Урала».

– С собой что-нибудь везете? – задал прапорщик следующий вопрос.

– Нет.

– Как это, а оружие? – прапорщик указал на висящую на поясе майора закрытую кобуру.

– Ну да, – Губанов смутился. – Оружие само собой, конечно.

Прапорщик отметил, что майор ведет себя как-то странно. Начальники всех приезжавших на завод воинских команд чувствовали себя куда более спокойно и держались увереннее. Но документы у прибывших были в полном порядке, к тому же об их приезде только что предупредил главный инженер завода. Поэтому у прапорщика не было никаких формальных оснований задерживать воинскую команду. Однако права дежурного по КПП позволяли ему осматривать все въезжающие на территорию завода машины, и прапорщик сказал:

– Откройте тент, я должен осмотреть кузов.

По приказу Губанова Тарас Овчаренко выбрался из кабины и, обойдя машину, освободил ремни, закрепляющие полог тента, и откинул задний борт кузова.

Прапорщик заглянул под свисающий полог. Там ничего не было. Кузов «Урала» был абсолютно пуст. Тем не менее дежурный по КПП почувствовал неприятный холодок, пробежавший у него по спине. Он резко обернулся, и его глаза встретились с напряженным взглядом солдата, открывшего задний борт грузовика. Но отнюдь не пристальный взгляд военного водителя испугал дежурного, а его висящий на плече автомат, который тот вольно или невольно направил прапорщику в живот. Но в следующую секунду рядом с водителем возник майор, и напряжение во взгляде солдата исчезло.

– Удовлетворены? – обращаясь к прапорщику, спросил Губанов и незаметно для него кивнул Тарасу. Тот сразу же опустил к земле ствол своего автомата.

– Вполне, – ответил дежурный.

У него пропало всякое желание залезать в кузов и что-то там осматривать. Тем более он убедился, что военные не везут с собой никакого груза.

– Можете проезжать, – объявил он.

И все же у дежурного по КПП осталось странное чувство, поэтому прежде, чем армейский майор успел запрыгнуть обратно в кабину, он поинтересовался:

– Надолго к нам?

– Как загрузимся, – ответил ему Губанов.

Глеб уже завел двигатель, и «Урал» въехал в открывшиеся ворота. Прапорщик проводил взглядом въезжающую на территорию завода машину. «Да пошли они все! – в сердцах подумал он. – Майор какой-то нервный, а подчиненные у него вообще припадочные! Вон – один чуть не пальнул в живот! Скорей бы уж забирали свой «кокон» да уезжали». Здесь мысли прапорщика и всех сидящих в «Урале» боевиков поразительным образом совпадали.

Едва передние колеса «Урала» переехали металлический желоб, по которому двигались раздвижные створки въездных ворот, Губанов вытащил из-за пазухи мобильник и набрал запрограммированный под первой цифрой номер. После второго сигнала в трубке раздался слабый щелчок, указывающий на соединение с вызываемым абонентом. И хотя Губанов не услышал его ответа, отчетливо сказал в микрофон:

– Мы на месте.

На этот раз невидимый собеседник не остался безучастным, а быстро заговорил, последовательно описывая маршрут, по которому нужно проехать, чтобы попасть к цеху демонтажа ядерных боеприпасов.

Глава 63

ШОН

5.06, вторник, 10.20

У Неверова заплетались ноги. Спускаясь по лестнице, он несколько раз споткнулся и, если бы не Шон, обязательно кубарем скатился вниз. Выйдя из дверей административного корпуса, Шон на несколько секунд задержался, чтобы сориентироваться в технической зоне. Напротив центрального входа в административный корпус располагалась уже знакомая ему проходная. Примерно в ста метрах слева от нее находились еще одна проходная и въездные ворота для грузового автотранспорта. Ведущая от них бетонная дорога огибала техническую зону. На огороженной территории технической зоны виднелись одно– и двухэтажные производственные корпуса, соединенные между собой наземными и мостовыми переходами.

– Где участок очистки? – спросил Шон, обращаясь к Неверову.

Тот неопределенно махнул рукой в сторону.

– Веди меня туда! – потребовал Шон и вновь сжал локоть главному инженеру.

Неверов послушно пошел вперед. Шону приходилось постоянно следить, чтобы тот придерживался направления и при этом не падал, так как главный инженер постоянно спотыкался о выступы в стыках бетонных плит. Таким образом убийца и его жертва пересекли всю территорию загородной площадки и вновь вышли к огораживающему ее бетонному забору. За двести метров до него Шон увидел еще более широкие и массивные въездные ворота, под которыми проходили две железнодорожные колеи. Подойдя ближе к воротам, Шон заметил, что под ними проходит только одна колея, которая уже в технической зоне разделяется на два пути. Один путь заканчивался тупиком, а второй вел к вытянувшемуся на полкилометра производственному корпусу. Корпус начинался одноэтажным кирпичным строением со сдвижными железными воротами, под которые уходила железнодорожная колея. Перед воротами прогуливался часовой с карабином Симонова за плечом.

Метров за пятьдесят до железнодорожной колеи бетонные плиты, по которым шагали Неверов и Шон, закончились. Их сменил потрескавшийся возле рельсов асфальт. Перед фасадом кирпичного сооружения по асфальту шла широкая белая полоса с предупредительной надписью «граница поста». Не обращая внимания на надпись, Неверов двинулся прямо к кирпичной пристройке, и Шону пришлось удержать его за рукав.

– Это и есть участок очистки? – спросил он у главного инженера.

– Да-а, – протяжно ответил Неверов.

– А где дождевальная установка? – задал Шон новый вопрос.

– Там, – произнес Неверов и несколько раз махнул рукой, указывая на кирпичное строение, являющееся продолжением производственного корпуса.

Шон внимательно оглянулся вокруг. Кроме часового у ворот, никого поблизости не было.

– Эти ворота охраняются? – спросил убийца.

Тот утвердительно кивнул в ответ.

– А где часовые? – поинтересовался Шон.

Вместо ответа Неверов начал вращать перед собой руками. Шон понял, что главному инженеру становится трудно подбирать слова, и сам высказал наиболее вероятное предположение:

– Стоят снаружи?

– Да-а, – как и в предыдущем случае, протяжно ответил Неверов.

Шон еще раз оглянулся по сторонам, проверяя, не наблюдает ли за ними кто-нибудь, кроме часового. В глубине технической зоны между производственными корпусами ходили рабочие. Но с такого расстояния они просто физически не могли рассмотреть, что происходит у железнодорожных ворот. Убедившись в отсутствии наблюдателей, Шон взглянул на часы: «Десять тридцать две. Если они хотят опередить дежурную смену, им уже пора появиться». Практически сразу на поясе ожила телефонная трубка. Шон сорвал с пояса телефон и приложил его к уху.

– Мы на месте, – прозвучало из трубки.

Те, кого он ждал, наконец появились. Шон быстро объяснил, как проехать к участку очистки, и развернулся таким образом, чтобы одновременно видеть и административный корпус зоны, и охраняющего ворота дождевальной установки часового. Когда со стороны административного корпуса показался армейский «Урал», убийца выхватил из-под пиджака свой керамический пистолет…

Стоящий у ворот часовой уже давно с интересом наблюдал за парой мужчин, остановившихся на границе его поста, но тем не менее пропустил момент, когда в руке одного из них вместо мобильника оказался пистолет. Возможно, из-за того, что его отвлек шум подъезжающей машины, но главным образом потому, что Шон выхватил оружие практически мгновенно. В следующий миг часовой уже видел черный зев направленного ему в лицо невиданного пистолета. Солдат в ужасе царапнул пальцами по брезентовому ремню своего карабина. Больше он ничего не успел сделать, так как в этот момент ему в переносицу вонзилась заостренная керамическая пуля девятимиллиметрового спецпатрона. Ноги часового подкосились, и он упал на бок, накрыв соскользнувший с плеча карабин своим мертвым телом…

Убийство часового произошло на глазах Евгения Неверова. Он услышал сухой щелчок выстрела, увидел, как упал стоявший у ворот часовой, но даже не понял, что произошло. Затуманенное сознание оказалось не в состоянии увязать слышимое и видимое в одну картину…

Набравший скорость «Урал» резко затормозил возле кирпичного здания. Из кабины грузовика выпрыгнул Губанов и вопросительно уставился на Шона. Наемный убийца и заместитель Берша прежде никогда не встречались. Но Берш сообщил Шону марку и номер машины, на которой должны были приехать его боевики, а Губанов знал в лицо главного инженера АМСЗ. Этого оказалось достаточно, чтобы командир группы боевиков и убийца узнали друг друга.

– Одного человека на место часового! Остальные – к дождевальной установке! – приказал Шон. – С минуты на минуту здесь будет дежурная смена. И уберите куда-нибудь машину, чтобы она не маячила перед глазами. Мы с главным инженером возвращаемся в административный корпус. Дайте знать, когда заберете контейнер. Я выпущу вас через проходную.

Шон дернул за руку Неверова, чтобы привлечь его внимание, и когда тот повернулся к нему, сказал:

– Идем обратно.

Неверов не понял отданной ему команды, но, когда Шон потянул его за собой, послушно зашагал в обратную сторону.

Глава 64

ЗАХВАТ

5.06, вторник, 10.35

По приказу Губанова Глеб Заварзин отогнал грузовик от цеха демонтажа и поставил его у ряда металлических ангаров, выстроенных в стороне от производственных корпусов. Вернувшись обратно, снял с трупа солдата его карабин, пристроил у себя на плече и встал у ворот кирпичной пристройки. Убитый часовой оказался одет точно в такую же полевую форму, какая была на боевиках. Поэтому Глебу не пришлось стаскивать форму с покойника, а затем надевать ее на себя.

Тем временем Губанов лег между рельсами и по шпалам вполз под ворота указанного Шоном кирпичного здания. Затем с помощью своего второго боевика он таким же путем втащил в здание труп часового. Тарас Овчаренко, помогавший своему командиру затаскивать тело, передал ему два автомата: свой и Заварзина, а затем, нырнув под ворота, тоже пробрался внутрь пристройки.

Изнутри сооружение напоминало просторный ангар или бокс для ремонта железнодорожных вагонов. Под потолком, точно над железнодорожным полотном, была закреплена металлическая балка, по которой мог передвигаться грузовой таль. С подвижной грузовой тележки свисали четыре стальных троса, заканчивающихся крюками. Рельсовая колея упиралась в массивные железобетонные блоки, сложенные один на другой. Сразу за ними друг на друга блоками располагался странный агрегат с транспортировочным полотном, которое уходило внутрь агрегата и исчезало под закрывающей его приемное отверстие бахромой из резиновых и полиэтиленовых полос.

– Моющая машина, – шепотом произнес Тарас Овчаренко.

– Дождевальная, – поправил Губанов.

Размеры приемного окна дождевальной установки позволяли загрузить внутрь устройства целый легковой автомобиль, если кому-то в голову вдруг пришла бы такая идея. Губанов подошел к установке и, раздвинув руками закрывающую приемное окно бахрому, заглянул внутрь.

– Подходящее место, – сообщил он, обернувшись к Тарасу. – Тащи его сюда.

Тарас подхватил труп часового под мышки и подтащил к дождевальной установке. Вместе с Губановым они запихнули труп внутрь моющего агрегата и, вновь расправив резиновые полосы, прикрыли ими приемное окно.

Пользуясь моментом, Губанов хотел осмотреть установку, чтобы понять, как она запускается, но не успел. Со стороны стены, в которую упирался моющий агрегат, послышался щелчок электрического замка. Губанов и Овчаренко переглянулись и бросились к бетонным блокам, в которые упиралась рельсовая колея. Они едва успели нырнуть в укрытие, как в стене открылась не замеченная ими дверь и впустила три фигуры в одинаковых темно-синих комбинезонах. На шее у каждого из вошедших висела маска респиратора, а на поясе болтались длинные резиновые перчатки.

– Дежурная смена, – еле слышно шепнул Тарас Овчаренко.

В ответ Губанов сурово взглянул на боевика и приложил палец к губам.

Тем временем дежурные привычно осмотрели дождевальную установку, и один, раздвинув бахрому, заглянул внутрь моющего агрегата.

– Мужики! Гляньте, что это?! – воскликнул он и попятился назад.

На возглас своего товарища подошли оставшиеся двое и тоже заглянули в приемное окно. В моющем отсеке, прямо на распыляющих воду форсунках, лежал человек в военной форме. Он лежал на животе, поэтому рабочие не увидели его лица, однако по позе все трое догадались, что он мертв.

– Как это?.. – произнес один из рабочих.

Закончить фразу он не успел, так как в этот момент ему в спину ткнулся ствол автомата. Рабочие резко развернулись и увидели прямо перед собой двух вооруженных людей. Взведенные автоматы, хмурые лица и, главное, труп в агрегате не оставили сомнений в намерениях внезапно появившихся террористов. Рабочие, регулярно принимающие у военных транспортные контейнеры с ядерными зарядами, способными уничтожить население крупного города, привыкли к исходящей от этих зарядов опасности. Но сейчас им пришлось столкнуться с опасностью совсем иного рода. Самый молодой рабочий заорал и бросился бежать. Но Тарас Овчаренко в два прыжка нагнал его и, взмахнув автоматом, обрушил на затылок приклад. Рабочий кулем рухнул на бетонный пол. Волосы на его затылке окрасились кровью.

– Не двигаться! – рявкнул Губанов. – Так будет с каждым, кто попробует бежать или ослушается нашего приказа. – Для убедительности он указал на бесчувственное тело. – Кто из вас начальник смены?!

Ствол автомата Губанова уперся в грудь сначала одного рабочего, затем другого. Рабочие молчали.

– Отвечайте, или мой помощник убьет вашего парня! – потребовал Губанов.

Услышав его слова, Тарас демонстративно передернул затвор и приставил ствол автомата к затылку лежащего на бетонном полу человека. Тогда тот, что стоял слева, еле слышно произнес:

– Я.

– Отлично. – Губанов усмехнулся. – Будешь нам помогать, тогда ты и твои люди останетесь живы. А сейчас ты, – Губанов ткнул ствол автомата в грудь того, что был справа, – снимай свой комбинезон. А ты, – ствол переместился на грудь начальника смены, – раздень того парня. – Губанов дернул головой в сторону их недвижного товарища. – Шевелись! – выкрикнул он, видя, что рабочие не двигаются с места.

Лишь после этого правый начал расстегивать пуговицы на комбинезоне, а другой направился к раненому товарищу. Когда он перевернул парня на спину, тот наконец очнулся и открыл глаза. Начальник смены испугался, что его рабочий вновь попытается бежать, чем спровоцирует новую вспышку гнева у террористов. Но его опасения оказались напрасны. Парень с трудом мог шевельнуться, и начальнику смены пришлось самому раздевать его.

Первый защитный комбинезон Губанов забрал себе, а тот, с контуженного парня, передал Тарасу. Рабочим, оставшимся без комбинезонов, связали за спиной руки и заклеили рты полосками липкой ленты. После этого Губанов извлек из кармана уже наполненный двадцатимиллиметровый шприц и ввел обоим связанным рабочим по смертельной дозе снотворного. Губанов получил от Берша категоричный приказ не оставлять свидетелей. Связывание рук и заклеивание ртов заранее обреченным людям не имело особого смысла. Однако для того, чтобы начальник смены вел себя паинькой и не дергался, нужно было создать впечатление, что его самого и его людей никто не собирается убивать.

Тела пока еще только одурманенных снотворным рабочих боевики запихнули в моющий отсек дождевальной установки, куда уже спрятали труп часового. После чего Артур Губанов повернулся к начальнику смены и объявил:

– Запомни – нас интересует только контейнер! Будешь выполнять наши команды, останешься в живых, – еще раз предупредил он. – А сейчас объясни, как управлять этой установкой?

Начальник смены перевел взгляд с лиц террористов на их автоматы и принялся отвечать.

Глава 65

ВЕТРОВ: «МЫ ЕДЕМ, ЕДЕМ, ЕДЕМ»

5.06, вторник, 10.50

Гончарову не терпелось, чтобы все поскорее закончилось. В этот день ему, похоже, не сиделось на месте. Вот и из дверей проходной он вышел на десять минут раньше, чем пообещал накануне Чернышову. Хорошо, что я со своей группой тоже приехал заранее. Иначе бы мы вообще разминулись или, в лучшем случае, встретили бы его машину где-нибудь на шоссе. От волнения конструктор был здорово рассеян, а может, просто невнимателен от природы. Во всяком случае, выйдя из проходной, меня он не заметил. Пришлось даже окликнуть его, только тогда он посмотрел в мою сторону.

– А я уж подумал, что вы не приехали, – облегченно выдохнул Гончаров, когда я подошел к нему.

Я не стал ему напоминать, что до назначенного времени еще, по крайней мере, десять минут, а разными словами постарался хоть немного успокоить инженера. Трудно судить, насколько это мне удалось. Все-таки Гончарову впервые приходилось выступать в роли двойного агента, но, по-моему, инженер-конструктор немного воспрял духом.

– Валерий Германович, ведите себя естественно. Мы будем рядом, – предупредил я. – Заметите кого-нибудь из ваших «знакомых», сами к нему не подходите, даже если он будет звать и подавать какие-нибудь знаки. Пусть он сам подойдет. Тем более с ним не следует никуда ехать. Если будет настаивать – скажите, что вы заняты и вам нужно срочно вернуться на работу.

– Это действительно так, – ответил Гончаров. – Сегодня же поступят заряды для утилизации. Их, правда, будут разбирать не в нашем цехе, но мало ли какой вопрос может возникнуть. Вот и главный инженер к нам на площадку приехал. Так что мне никак нельзя задерживаться.

– Тем более, – остановил я словесный поток Гончарова, а про себя подумал, что, когда мы задержим связного Берша, Гончарову придется давать обстоятельные показания и до конца дня он уже вряд ли успеет вернуться на работу.

Но ничего, от руководства завода мы его как-нибудь отмажем. Так что прогул инженеру-конструктору не грозит.

Получив от меня последние указания, Гончаров направился к своей машине. Я подождал, когда он отъедет, и тоже вернулся в нашу оперативную «Волгу». До выезда на шоссе общего назначения мы будем сопровождать Гончарова на «тридцать первой» «Волге», где ее сменит «вазовская» «девяносто девятая». Водитель из наружки отпустил машину Гончарова на почтительное расстояние, затем тоже выехал с автостоянки и прочно повис у нее на хвосте. Я тем временем достал мобильник и соединился с полковником Чернышовым.

– Павел Андреевич, мы уже в пути, – сообщил я ему.

– Рано выехали, – отозвался Чернышов.

– Это все наш подопечный. Говорит, у него аврал на работе, вот и спешит.

– Да, мне уже звонил начальник горотдела. Полчаса назад литерный поезд проследовал через узловую станцию. С минуты на минуту он будет на месте.

– Значит, наши коллеги уже отстрелялись, теперь очередь за нами, – заключил я.

Чернышов в ответ недовольно хмыкнул в трубку, и я тут же пожалел, что употребил столь неудачное сравнение. Вообще-то я человек не суеверный. Но все же не стоило искушать судьбу. Вот только стрельбы нам не хватало!

– Внимательнее на трассе, – закончил разговор Чернышов и отключился.

После разговора с ним у меня неожиданно появилось чувство тревоги. Но сколько я ни вглядывался в край подступающей к трассе лесополосы, так ничего подозрительного и не заметил. На обочине не было ни пешеходов, ни одиноко стоящих автомобилей, встречные машины нам тоже не попадались, но ощущение опасности не пропадало. Черт! Неужели из-за одного неудачного сравнения у меня возникла эта тревога? Хорошо, если так. А что, если все мои страхи не беспочвенны?

Гончаров спокойно катил на своей машине впереди нашей «Волги». В таком же порядке мы проехали КПП на трассе, миновали поворот, возле которого наблюдатели Берша установили свою фотокамеру. Когда мы проезжали по этому участку дороги, я буквально впился взглядом в кусты, где стояла фотокамера. Сам не знаю, кого я надеялся или, наоборот, опасался увидеть, но все равно никого и ничего не заметил. Вот наконец и выезд на ведущую к Арзамасу-29 дорогу. При приближении к нему наш водитель начинает тормозить. С этого места до въезда в город «Волгу» Гончарова поведет наша вторая машина. Вот он выезжает на шоссе общего назначения и сворачивает в сторону города, а я успеваю заметить, как за его «Волгой» пристраивается «девяносто девятая». Все – объект передан другой бригаде. Уже в городе мы снова возьмем Гончарова под свое наблюдение, а пока можно расслабиться. Почему же меня не покидает чувство приближающейся опасности?

Я оглянулся назад. На заднем сиденье удобно развалились двое «альфовцев» из группы захвата. Парни положили автоматы на колени и беззаботно смотрят по сторонам. А чего им волноваться? У них задача предельно конкретная – в случае возникновения угрозы наблюдаемому объекту нейтрализовать ее. А вот обнаружить опасность, определить, откуда она исходит, должны мы – оперативники. Никакой опасности я, правда, пока не обнаружил, но от ощущения ее присутствия так и не избавился.

Глава 66

ОЖИДАНИЕ

5.06, вторник, 11.05

Шон вновь привел Неверова в кабинет начальника цеха демонтажа ядерных боеприпасов и усадил за его рабочий стол. Убийца успел заметить, что как только Неверов переставал двигаться, то погружался в состояние, близкое к трансу. Вот и сейчас он сидел в кресле начальника цеха и уже десять минут неподвижно смотрел в одну точку своими пустыми глазами. Шон обратил внимание, что даже дыхание у Неверова замедлилось. И если раньше убийца опасался, что из-за передозировки «сыворотки правды» главный инженер может элементарно сойти с ума, то теперь он беспокоился, как бы Неверов вообще не погрузился в кому. Шон даже сел напротив Неверова прямо на стол, чтобы иметь возможность следить за его глазами. «Ты только продержись еще немного, – мысленно приказал убийца главному инженеру. – Еще хотя бы полчаса, а потом можешь хоть подыхать».

– Хотя бы полчаса, – повторил он уже вслух. – Слышишь меня?

Шон слез со стола, чтобы привести Неверова в чувство, и в этот момент на столе зазвонил заводской телефон. Убийца быстро снял трубку и молча прижал ее к уху.

– Алло? Евгений Аркадьевич, – раздался в трубке голос начальника цеха демонтажа ядерных зарядов. – Поезд пришел. Надо забирать «кокон». Вы слышите меня, Евгений Аркадьевич?

Шон хлестко ударил Неверова по щеке и, когда тот поднял на него глаза, приказал:

– Сейчас я дам тебе трубку и ты скажешь – действуйте по инструкции. Давай!

Убийца поднес к губам главного инженера трубку и в качестве побудительного сигнала к выполнению приказа свободной рукой сжал его локоть. Неверов послушно повторил в трубку продиктованные Шоном слова.

– А акт о передаче? – поинтересовался начальник цеха. – Надо же еще подписать акт. Когда вы сможете это сделать?

Главный инженер АМСЗ никак не среагировал на вопрос, но его молчание компенсировалось реакцией Шона.

– Повторяй за мной, – приказал убийца и зашептал в ухо Неверова, не забывая в нужный момент сжимать его руку чуть выше локтя. – Принимайте контейнер… акт занесите сюда… я его подпишу.

Закончив озвученный голосом главного инженера разговор с начальником цеха, Шон опустил телефонную трубку, после чего взглянул в глаза Неверову и сказал:

– Сейчас сюда явится твой подчиненный. Он передаст тебе бумагу, и ты поставишь в ней свою подпись. Повтори, что ты должен сделать!

– Поставить свою подпись, – механическим голосом произнес Неверов.

Убийца довольно улыбнулся в ответ. Главный инженер не только понял смысл команды, но даже готов был выполнить порученное действие. «А больше от тебя ничего и не требуется», – мысленно добавил Шон.

* * *

Поезд появился неожиданно и совершенно бесшумно. Просто над массивными металлическими воротами, закрывающими въезд на территорию технической зоны, возникли очертания железнодорожного вагона. Сначала над воротами появился козырек металлической крыши вагона, а затем и верхняя часть его передней стенки. Глеб Заварзин, стоящий у ворот ангара, решил, что вагон сейчас врежется в закрытые ворота, но этого не произошло. Так же плавно, как и подошел, поезд остановился. Минут десять ничего не происходило. Потом из глубины технической зоны раздалось завывание, напоминающее рев троллейбусного двигателя. А через несколько секунд боевик увидел и машину, производящую этот шум. Со стороны производственных корпусов к воротам приближался пассажирский электрокар. Кроме водителя электрокара, на трех рядах сидений за его спиной расположились четыре человека. Электрокар подъехал прямо к воротам. Четверо пассажиров слезли и по очереди распахнули тяжелые створки ворот. Для удобства открывания створки были снабжены роликами, которые скользили по загнутым в форме дуги желобам.

Когда подъехавшие на электрокаре рабочие открыли ворота, Заварзин сумел рассмотреть подошедший поезд целиком. Поезд состоял из четырех однотипных товарных вагонов, редкие окна которых были забраны мелкоячеистыми решетками. Причем – и это особенно удивило Глеба – локомотив располагался в конце состава. Возле переднего вагона сгрудились несколько военнослужащих в званиях от рядового до подполковника. Они о чем-то переговорили с подъехавшими на электрокаре рабочими (Глеб не смог разобрать их слов), после чего двое рабочих вместе с двумя солдатами направились к расположенной на территории технической зоны железнодорожной стрелке и вручную перевели ее. Глухо лязгнули рельсы. Один из рабочих поднял вверх руку и громко крикнул:

– Можно!

Услышав его, армейский подполковник обернулся в конец поезда и тоже что-то прокричал. Военнослужащие и рабочие, стоящие на путях, расступились, и поезд медленно двинулся вперед. Глеб Заварзин ощутил легкий страх, когда громада железнодорожного вагона надвинулась на него. Но, дойдя до стрелки, вагон свернул в сторону и, въехав на тупиковый путь, остановился. К поезду тут же подбежали несколько солдат. Боевик услышал лязг прицепного устройства и догадался, что солдаты отцепляют первый вагон. Уже через несколько минут локомотив потянул состав назад, оставив отцепленный вагон в тупике. Все те же солдаты и рабочие, переводившие стрелку первый раз, сделали это снова. И поезд вновь двинулся в техническую зону, на этот раз уже по направлению к ангару с дождевальной установкой. Глеб в нерешительности замер на месте, так как понятия не имел, что должен делать. Но один из подъехавших на электрокаре работников завода заметил, что ворота ангара с дождевальной установкой по-прежнему закрыты, и громко крикнул поставленному возле них часовому:

– Давай открывай, не задерживай!

Боевик оглянулся и, заметив на стене ангара массивный электровыключатель с двумя кнопками, поспешно нажал одну. Выключатель запускал электродвигатель, открывающий створки ворот ангара с дождевальной установкой. После включения двигатель оглушительно взревел, и створки разъехались в стороны. Прежде чем вагон въехал в ангар, Заварзин успел встретиться взглядом с Губановым, который с волнением наблюдал за приближающимся вагоном.

Глава 67

ПОЛКОВНИК ЧЕРНЫШОВ

5.06, вторник, 11.30

Возле входа в автомагазин какой-то молодой парень продавал автомобильные газеты и журналы. Парень расположился за переносным раскладным столиком, на котором разложил свою печатную продукцию. Рядом с продавцом газет обосновался еще один торговец. Неприятного вида мужчина в старом, перепачканном машинным маслом костюме расстелил прямо на асфальте кусок мешковины, на котором разложил мелкие запчасти и с десяток различных рожковых ключей.

Павел Чернышов помнил, что, когда в восемь пятьдесят появился возле магазина вместе с командиром отделения «Альфы», здесь еще не было ни продавца газет, ни торговца запчастями. «Интересно, они торгуют здесь постоянно или появились только сегодня?» – подумал Чернышов, проходя мимо торговцев. Ни молодой парень, ни его угрюмый сосед не подходили под описание помощника Берша, встречавшегося с Гончаровым. Однако они могли оказаться боевиками, прикрывающими того, кто должен был явиться за микропленками. Чернышов выждал момент, когда продавец газет начал обслуживать очередного покупателя, и внимательно осмотрел его одежду: «Свободная рубашка, выпущенная поверх джинсов. Прикрывает кобуру на поясе, или просто он предпочитает такой стиль в одежде? Так, быстро набрал сдачу. Чувствуется, что делает это не в первый раз и уже натренировался». Чернышов подошел к продавцу и попросил газету, пачка которых лежала у самого края лотка, да еще была прикрыта сверху разложенными по лотку журналами. Продавец безошибочно вытащил из-под груды журналов названный экземпляр и протянул Чернышову.

– Четыре рубля.

Павел Чернышов достал из бумажника сторублевую купюру и протянул продавцу:

– Сдача найдется?

– Найдется.

Парень вытащил из заднего правого кармана джинсов пухлый бумажник. Для этого ему пришлось приподнять рубашку, и Чернышов увидел, что на поясе нет кобуры с пистолетом. Парень ловко выхватил из своего бумажника пятидесятирублевую бумажку и четыре червонца, а из металлической банки, стоящей на его столе, три монеты по два рубля и протянул все это Чернышову в обмен на купюру.

– Спасибо. – Чернышов забрал сдачу и отошел в сторону.

«Не он, – удовлетворенно сказал себе полковник ФСБ. – А как насчет второго?» Он быстро осмотрел грязный костюм продавца запчастей и его небритую физиономию: «Кто он – пьяница, торгующий разной автомобильной мелочью, чтобы заработать на бутылку, или вымазанный машинным маслом костюм и небритость – это всего лишь маскарад, имеющий целью скрыть истинные намерения? Мужику лет сорок, не меньше. Староват для боевика, – продолжал рассуждать Чернышов, двигаясь в сторону ближайшей автобусной остановки. – И все же я могу и ошибаться. А если он боевик, то где прячет оружие? Под пиджаком вряд ли. Слишком тесноват, да и застегнут на все пуговицы. Тогда где? Под мешковиной? Нет, я бы заметил очертания. Заранее спрятал в траве, прямо на газоне? Удобно. Вроде и без оружия, и всегда вооружен. И ведь сел прямо на бордюрный камень».

Чернышов подошел к остановке и встал, сделав вид, что поджидает автобус. Со своего места он снова взглянул на продавца запчастей: «Надо как-то заставить его встать и посмотреть, что у него за спиной». Мысленно отметив человека в промасленном костюме как одного из возможных боевиков, Чернышов снова осмотрел улицу возле автомагазина. По тротуару в обоих направлениях шли люди. Все они явно спешили по своим делам. Чернышов не заметил ни одного праздношатающегося пешехода. Уже сорок минут полковник Чернышов находился на месте будущей встречи Гончарова с посланцем Берша, но за это время не заметил ни одного человека, кроме продавца запчастей, кто мог бы наблюдать за автомагазином.

На стоянку перед магазином въехала бортовая «Газель». «Точно по графику, – отметил Чернышов. – А вот встал плохо. Когда подъедет Гончаров, то между его «Волгой» и бортом «Газели» окажется еще одна машина. Это затруднит действие бойцов группы захвата». Водитель «Газели» выбрался из кабины, захлопнул дверь, но не закрыл ее на ключ и направился в магазин. Полковник недовольно сжал губы: «Растяпа! Еще не хватало, чтобы из-за забывчивости водителя какой-нибудь автомобильный вор вздумал угнать машину с бойцами группы захвата». Водитель службы наружного наблюдения, так и не вспомнив о своей оплошности, скрылся в дверях автомагазина.

Через пять минут после «Газели» на улице появилась «тридцать первая» «Волга» службы наружного наблюдения. «Волга» Гончарова появилась возле автомагазина в числе следующих за оперативной машиной автомобилей. Чернышов проводил взглядом проехавшую мимо него оперативную машину и через стекло даже успел заметить капитана Ветрова, сидящего на переднем сиденье, рядом с водителем. Проехав мимо автобусной остановки, «Волга» службы наружного наблюдения свернула к тротуару и остановилась точно в указанном месте. Тем временем на своей машине Гончаров свернул к автомагазину и остановился как раз там, где и предполагал Чернышов. Между «Волгой» Гончарова и «Газелью» с бойцами группы захвата оказался подержанный «Опель», который заехал на автостоянку еще до «Газели». Чернышов вспомнил, что не заметил, куда ушел водитель «Опеля» и как долго он отсутствует. «Вряд ли это тот, кого мы ждем, – мысленно отметил Чернышов, разглядывая стоящий рядом с «Волгой» Гончарова «Опель». – Посланец Берша не будет пользоваться такой приметной машиной. Он выберет отечественный автомобиль, скорее всего что-нибудь из последних моделей ВАЗа».

Пока Павел Чернышов рассматривал стоящий на стоянке «Опель», Гончаров выбрался из своей машины, закрыл ключом дверь и направился к автомагазину. Сзади к Чернышову подошел Артем Ветров. Он остановился рядом с начальником и повернулся к расклеенным на автобусной остановке рекламным объявлениям. Не поворачиваясь к нему, Павел Чернышов спросил:

– Как доехали?

– Без происшествий, – ответил Артем, продолжая изучать рекламные объявления. – А как у вас? Клиент еще не появился?

Вместо ответа Чернышов сказал:

– Возле магазина сидит продавец запчастей в грязном костюме. В траве за его спиной может быть оружие. Надо проверить.

– Сейчас сделаем, – бодро ответил Артем и направился к автомагазину.

Возле дверей магазина топтался Гончаров. Он беспрестанно оглядывался по сторонам, стараясь разглядеть среди проходящих мимо пешеходов «Константина Петровича» или его помощника. Но от волнения даже не заметил Артема Ветрова, который шел прямо на него. Поравнявшись с Гончаровым, Артем тихо сказал:

– Валерий Германович, не маячьте здесь, зайдите в магазин. Тот, кто назначил встречу, сам к вам подойдет.

Гончаров послушно развернулся к дверям магазина. Чтобы не столкнуться с ним, Ветров отступил в сторону и зацепил ногой расстеленную на асфальте мешковину. Несколько разложенных на ней деталей отлетели в сторону. Артем тут же повернулся к продавцу и грубо сказал:

– А ты что тут разложился?! Из-за тебя людям пройти нельзя!

– Тебе чего, место мало? – пробурчал в ответ торговец, но все же встал с бордюрного камня и начал собирать рассыпавшиеся по асфальту детали.

Понаблюдав за торговцем, Артем зашел в магазин, но пробыл там недолго и уже через минуту вышел обратно.

Глава 68

РАЗГРУЗКА

5.06, вторник, 11.35

До последнего момента начальник дежурной смены дождевальной установки надеялся, что террористов вот-вот обнаружат, что внутрь ангара ворвутся бойцы спецназа и освободят его самого и его товарищей. Когда за стеной кто-то включил электродвигатель и створки ворот начали раздвигаться, сердце в груди начальника смены заколотилось с бешеной силой. Но тем больше оказалось его потрясение, когда вместо закованных в латы бронежилетов бойцов спецподразделения он увидел медленно приближающийся к ангару вагон с «коконом». Возле двигающегося состава в окружении группы работников АМСЗ и сопровождающих «кокон» военных спокойно стоял начальник цеха демонтажа ядерных боеприпасов и что-то обстоятельно обсуждал с командиром поезда. При виде их мирной беседы у начальника смены разом рухнула надежда на освобождение. Он понял, что ни работники родного завода, ни прибывшие с поездом военные по-прежнему ничего не знают о захвативших ангар террористах.

Внешне все выглядело точно так же, как и в предыдущие разы. Локомотив осторожно подавал вагон к дождевальной установке, а несколько солдат из состава сопровождающей «кокон» команды внимательно следили, чтобы на его пути не оказалось каких-либо препятствий. Даже главарь террористов, расхаживающий за спиной начальника смены в защитном комбинезоне одного из рабочих его бригады, для людей снаружи был всего лишь еще одним работником завода. И только начальник смены знал, что в правом кармане комбинезона этого «рабочего» лежит пистолет, а второй «рабочий», вставший за рычаги управления мостового крана, поднял с собой в кабину крановщика два заряженных автомата. И тем более никто, кроме начальника смены да самих террористов, не знал, что в промывочной камере лежат один мертвый и два умирающих человека.

Командир бронепоезда и встретивший его у ворот технической зоны начальник цеха демонтажа вообще не особенно обращали внимание на рабочих, обслуживающих дождевальную установку. И того и другого гораздо больше заботило, чтобы выгрузка контейнера из вагона прошла четко по плану, предусмотренному служебной инструкцией. Именно поэтому они не обратили внимания на то, что один из рабочих все время держится за спиной другого и прячет лицо под маской респиратора, необходимость в котором появляется лишь во время работы дождевальной установки.

Когда передняя стенка вагона коснулась зацементированных в бетонные блоки стальных буферов, один из солдат взмахнул своим красным флажком. Его жест повторили еще четверо военнослужащих, выстроившихся в цепочку от головного вагона до локомотива. Заметив пять взлетевших вверх красных флажков, машинист дернул на себя тормозной рычаг. Тормозные накладки заблокировали колеса локомотива и железнодорожных вагонов, и весь состав замер на месте. Как только это произошло, командир поезда тоже вошел в ангар и поднялся в головной вагон, чтобы лично руководить выгрузкой. И вновь никто из военных не обратил внимания на испуганное лицо начальника смены. А тот с замиранием сердца наблюдал, как разъезжаются в стороны бронированные пластины, составляющие крышу транспортного вагона…

Из кабины оператора мостового крана, установленной на специальной четырехметровой вышке, Тарас Овчаренко внимательно следил за всем происходящим в ангаре. Судя по реакции военных и гражданских, никто ни о чем не догадывался. Сообщить им что-то мог только начальник смены, но он знал, что стоит ему открыть рот, как он получит пулю, и поэтому молчал. Тараса заставил здорово поволноваться момент, когда снаружи в ангар вошел какой-то армейский подполковник и решительно направился к вагону. Но стоило подполковнику подняться в вагон, как там взревел собственный электродвигатель, и стальная крыша начала разъезжаться в стороны. Тарас с изумлением заметил, как точно посередине крыши образовалась узкая щель, которая по мере движения стальных пластин становилась все шире. Вскоре люк стал уже настолько широким, что Тарас с высоты своей вышки сумел заглянуть в него. Там, на специальной погрузочной платформе, располагался четырехметровый стальной цилиндр диаметром около метра, выкрашенный светло-серебристой краской. «Контейнер», – мысленно сказал себе Тарас, и по его спине пробежал легкий холодок. В этот момент боевик одновременно почувствовал страх и восхищение той разрушительной мощью, которая скрывается внутри стального цилиндра. Тарас настолько сосредоточил свое внимание на контейнере, что заметил энергичную жестикуляцию Артура Губанова, лишь когда тот окликнул его…

Когда люк в крыше железнодорожного вагона открылся полностью, нервное напряжение, охватившее начальника смены дождевальной установки, достигло критического предела. Он уже просто физически не мог оставаться безучастным к происходящему и, еще не представляя, что собирается предпринять, шагнул к вагону. В тот же миг ему в поясницу уперся ствол пистолета.

– Не двигаться, или я разнесу тебе позвоночник, – прошептал на ухо начальнику смены Артур Губанов.

Он слегка шевельнул рукой, вдавливая пистолет еще глубже. Поясницу рабочего пронзила острая боль: край дульного среза надавил на хрящ между позвоночными дисками.

– Что сейчас нужно делать? – тем же шепотом спросил Губанов, указав взглядом на люк, открывшийся в крыше вагона.

– Зацепить краном «кокон» и перенести на транспортер, – морщась от боли, произнес начальник смены.

Получив ответ, Губанов махнул рукой Тарасу, но тот даже не заметил его жест. Губанову пришлось еще несколько раз махнуть рукой и даже окликнуть своего боевика, прежде чем тот сообразил, что от него требуется. Овчаренко, запустив мостовой кран, подвел грузовой таль к открывшемуся люку. Не имея практики работы с грузоподъемным краном, Тарас продвинул таль дальше, чем требовалось. Солдаты из погрузочно-разгрузочной команды закрепили на контейнере свисающие с таля тросы, после чего Овчаренко нажал кнопку подъемного устройства. Приведенный в действие механизм начал наматывать на специальную бобину спущенные с таля тросы, а те в свою очередь потянули за собой прицепленный к ним контейнер с ядерными боеголовками. Контейнер качнуло в сторону, и если бы не четверо солдат, удержавших его в прежнем положении, он непременно ударился бы о стену люка. Начальник цеха демонтажа недовольно покачал головой. Но, несмотря на допущенную ошибку, работа крановщика не вызвала у него подозрений.

Второй раз Овчаренко был уже более осторожен и аккуратно опустил контейнер на транспортер дождевальной установки. Все те же солдаты отцепили от него тросы, завершив тем самым последний этап операции. Командир поезда и начальник цеха демонстративно пожали друг другу руки и вместе отправились в административный корпус, чтобы там оформить положенные документы. Кто-то внутри транспортного вагона вновь запустил электродвигатель, и люк на крыше медленно закрылся. Солдаты из оцепления подняли желтые флажки, просигналив машинисту об окончании разгрузки. Машинист дал задний ход и медленно вытянул вагон обратно. Вслед за вагоном из ангара вышли и сопровождающие контейнер военнослужащие. Как только последний из них покинул ангар дождевальной установки, Глеб Заварзин поспешно нажал кнопку выключателя, приведя в действие электродвигатель, закрывающий ворота ангара. Начальнику смены дождевальной установки осталось только наблюдать, как двигающиеся навстречу друг другу створки ворот отрезают для него путь к свободе.

Глава 69

ВЕТРОВ: «ПРИЕХАЛИ!»

5.06, вторник, 11.50

Чтобы оправдать свое появление возле магазина, мне пришлось в него зайти. Когда я увидел возле одного из прилавков Гончарова, меня чуть не разобрал смех. С этими учеными-интеллигентами одна морока. Если снаружи Гончаров непрерывно крутил головой по сторонам, то, войдя внутрь, встал столбом возле прилавка и уставился в разложенный на полках товар. Интересно, насколько его хватит, чтобы вот так стоять. Ну ладно, это проблемы Берша. Ведь это не я, а он выбрал себе такого непутевого агента.

К Гончарову я больше не стал подходить, лишь немного потолкался среди покупателей и вышел из магазина. Ни Берша, ни человека, похожего на его помощника, я в автомагазине не заметил. Единственным знакомым мне человеком, кроме самого Гончарова, здесь оказался прапорщик Новиков – водитель нашей «Газели», который старательно делал вид, что изучает витрину с автозапчастями к одноименным грузовичкам. Предоставив право вести наблюдение за Гончаровым прапорщику, я вышел из автомагазина и вернулся к полковнику Чернышову, который поручал мне проверить бомжеватого вида торговца.

– Все чисто, Павел Андреевич, никакого оружия. Обычный алкаш, зарабатывающий себе на бутылку, – объявил я, остановившись рядом с начальником.

Чернышов молчал, хмуро глядя перед собой. Причем вид у него был такой мрачный, что я поневоле забеспокоился:

– Павел Андреевич, что с вами?

– Ты видел, как вел себя Гончаров возле магазина? – в свою очередь спросил у меня Чернышов.

– Как по сторонам пялился? – уточнил я. – А что, нормальное поведение. Он же впервые на агентурной передаче. Вот и волнуется.

– Все верно. Он и должен волноваться, – согласился со мной Чернышов. – Поэтому-то и странно, что помощник Берша назначил Гончарову такое неподходящее место для встречи.

– Почему неподходящее? – удивился я. – Вон вокруг сколько народа. Для «моменталки» лучшего места не подберешь.

– Какая «моменталка»?! Он даже термина такого не знает! – воскликнул Чернышов. – Гончарова никто не учил скоротечной передаче. Он не знаком с азами конспирации. Если уж назначать встречу неподготовленному агенту, то лучше выбрать уединенное место где-нибудь в лесу или на окраине города. Там Берш или его посланец смог бы без лишних свидетелей забрать у Гончарова микропленки, да и ликвидировать агента ему было бы гораздо проще.

Я озадаченно посмотрел на начальника. Сейчас он, безусловно, прав. Но я не телепат, чтобы отгадать, какими мыслями руководствовался помощник Берша, когда назначал Гончарову встречу возле автомагазина.

А Чернышов тем временем продолжал развивать свою мысль:

– Чем улица или автомагазин лучше той квартиры, где Берш вербовал Гончарова? Тем, что здесь, как ты говоришь, больше народа? Сомнительное преимущество.

– Но согласитесь, Павел Андреевич, контролировать квартиру или участок загородного шоссе было бы все же проще, чем целый квартал, – попробовал возразить я.

Чернышов как-то странно посмотрел на меня и вдруг сказал:

– А что если Берш именно этого и добивался?

– Чего? – не понял я.

– Того, чтобы мы сосредоточили все свое внимание на Гончарове! Чтобы стянули к месту встречи все имеющиеся в нашем распоряжении силы и средства! Чтобы оставили без контроля истинный объект, позволив боевикам Берша успешно завершить акцию!

– То есть вы хотите сказать, Павел Андреевич, что Гончаров – элементарная подстава, а назначенная ему встреча – всего лишь операция прикрытия для отвлечения нашего внимания?! – изумленно спросил я.

– Причем результативная, – добавил к моим словам Чернышов.

– Но где же истинный объект, на который нацелились боевики Берша? – тут же спросил я.

Вместо ответа Чернышов вынул из кармана трубку мобильного телефона и быстро набрал номер начальника горотдела.

– Это Чернышов, – не назвав своего звания, представился он. – Где сейчас контейнер с зарядами?

– Да уже скоро полчаса, как передан на завод, – ответил тот.

У моего начальника на трубке очень сильный динамик, поэтому я, стоя рядом с Чернышовым, сумел не только услышать все слова начальника местного горотдела, но также разобрал, что он произнес их с явным облегчением.

– Командир спецпоезда вместе с представителями завода подписал акт о передаче зарядов, – продолжал рассказывать начальник арзамасского горотдела. – И вот мне только что доложили, что поезд Министерства обороны уже отправился в обратный путь. Так что скоро будем снимать и наши посты наблюдения, – с довольной интонацией закончил он.

– Значит, операция по доставке зарядов и передаче их на АМСЗ прошла без осложнений? – уточнил Чернышов.

– Конечно, Павел Андреевич. – Мне показалось, что начальника горотдела даже немного обидело подобное недоверие со стороны Чернышова. – Я же говорил вам, что процедура отлажена.

– Кто от руководства предприятия подписал акт о передаче? – задал новый вопрос Чернышов.

– Как всегда, начальник цеха демонтажа. А от руководства АМСЗ – главный инженер, – последовал ответ.

– Спасибо, – произнес Чернышов и отключился, после чего озадаченно посмотрел на меня и добавил: – А я, признаться, решил, что встреча Гончарову не случайно была назначена в момент получения на АМСЗ контейнера с ядерными зарядами. Даже рискнул предположить, что Берш нацелился не на технологию производства ядерного оружия, а на готовые боеприпасы.

Что-либо ответить своему начальнику я не успел, так как в этот момент в руке у Чернышова снова зазвонил его мобильный телефон.

– Да? – Чернышов поспешно поднес трубку к уху.

Я решил, что ему позвонил начальник арзамасского горотдела, который, очевидно, забыл что-то сообщить во время предыдущего разговора, но оказалось, что это вовсе не он, а наш общий друг – Олег Муромцев, которого мы так жестоко оставили в Москве в полном одиночестве.

– Павел Андреевич! – воскликнул Олег, услышав ответ Чернышова. – Думаю, это важно, поэтому и звоню вам. На прошлой неделе связанный с Бершем убийца-чистодел ликвидировал в Москве несовершеннолетнюю проститутку и ее сутенера. Сначала он убил девушку, которую сутенер использовал для изготовления компрометирующей видеозаписи, а затем и его самого. Мне не удалось разыскать видеозапись, видимо, ее уже получил заказчик. Но на квартире, где убитая проститутка встречалась с клиентом, я обнаружил журнал с записанным на полях номером телефона. Так вот, это номер мобильного телефона главного инженера АМСЗ – Евгения Неверова! – торжественно закончил Олег.

Мы с моим начальником встретились взглядами.

– Ты понял? – тихо произнес Павел Чернышов.

– Еще бы! Видеозапись того, как главный инженер АМСЗ трахается с несовершеннолетней девчонкой, – отличный материал для вербовки. Берш просто не мог упустить такую замечательную возможность.

– Я не о том! – перебил меня Чернышов. – Главный инженер только что подписал акт о получении контейнера с ядерными боеприпасами! И этот человек – агент Берша! Сейчас только он один распоряжается ядерными зарядами!

– Алло? Павел Андреевич, вы слышите меня? – донеслось из телефонной трубки.

– Слышу, Олег. Спасибо за информацию. Я тебе позже перезвоню. – Чернышов повернулся ко мне. – Быстро забирай Гончарова. Я снимаю засаду. И немедленно едем на вторую площадку. Надо перехватить Неверова, пока он не вывез с завода контейнер с боеголовками.

Получив приказ, я бросился к автомагазину. Хорошо, что Гончарову уже надоело стоять истуканом около прилавка и он снова вышел на улицу.

Глава 70

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

5.06, вторник, 12.15

Перед перегораживающим проезжую часть полосатым шлагбаумом резко затормозили два подъехавших автомобиля: «тридцать первая» «Волга» и тольяттинская «девяносто девятая». Дежурный по КПП сурово взглянул на первую машину, но, узнав по номерам «Волгу» областного управления Федеральной службы безопасности, которая сегодня утром уже дважды проезжала через КПП, хотел немедленно отдать команду поднять шлагбаум, но не успел это сделать. Еще до того, как дежурящий на КПП прапорщик открыл рот, из «Волги» уже выбрался среднего роста плотный мужчина с седыми висками и, заметив дежурного, резко спросил:

– Начиная с одиннадцати тридцати через ваш пост проходили какие-нибудь следующие со второй площадки грузовые машины?

– Нет, – торопливо ответил прапорщик, который за весь день пропустил только три грузовых автомобиля, последний из которых – прибывший за «коконом» военный «Урал» проехал через КПП почти два часа назад.

– До нашего возвращения не пропускайте ни одного грузовика! – распорядился мужчина. – Вам ясно? Это приказ!

– Ясно, – поспешил согласиться прапорщик, хотя и не понял, чей именно приказ ему надлежит выполнять.

– Контейнер с зарядами еще на площадке, – объявил полковник Чернышов, вернувшись в машину. – Если поспешим, перехватим его.

– Обязательно, Павел Андреевич, – ответил Артем Ветров.

Двое бойцов «Альфы», сидящие слева от Ветрова, молча кивнули. Обе машины сорвались с места и, проскочив под поднятым по приказу дежурного по КПП шлагбаумом, умчались ко второй площадке Арзамасского механосборочного завода. Павел Чернышов, сидящий в головной машине рядом с водителем, напряженно вглядывался в дорогу. Но на всем пути до ворот проходной навстречу оперативным машинам не попалось ни одного грузовика. Чернышов впервые оказался на второй площадке АМСЗ, однако тут же сориентировался, где находятся въездные ворота, а где проходная.

– Поставьте машины напротив ворот, так, чтобы перекрыть ими выезд! – приказал он водителям оперативных машин. – С территории завода не выпускать ни одного автомобиля. Группа спецназа, которая прибудет вместе с «Газелью», поступает в ваше распоряжение. Остальные за мной.

Чернышов первым устремился к проходной. Следом за ним направился Артем Ветров в сопровождении пятерки «альфовцев». Сзади, с трудом поспевая за бойцами спецназа, бежал Валерий Гончаров.

– Федеральная служба безопасности, Управление по борьбе с терроризмом. – Полковник Чернышов вытянул в сторону прапорщика с поста режимной безопасности руку с раскрытым удостоверением и, не останавливаясь, пошел через проходную.

– Постойте! – Выбежавший навстречу прапорщик попытался преградить ему дорогу. – Я обязан сообщить о вашем появлении в службу режима!

– Это спецоперация, – не останавливаясь, ответил дежурному по КПП Чернышов. – Сообщите позже, а сейчас освободите дорогу.

Двое следующих за Чернышовым бойцов «Альфы» оттеснили прапорщика в сторону, и вся процессия быстро прошла через пост. На посту технического контроля арка металлодетектора разразилась истерическим воем сирены, когда через нее друг за другом прошли семеро вооруженных мужчин. Реагируя на трубки радиотелефонов и коробочки портативных радиостанций, засигналили датчики радиоэлектронных устройств. Но, несмотря на сигнализацию, прапорщик с поста технического контроля безоговорочно открыл автоматические двери проходной, так как слышал короткий разговор Чернышова со своим напарником. Бойцы «Альфы» вместе с Ветровым и Гончаровым быстро прошли на территорию завода, и только Павел Чернышов задержался на проходной, чтобы спросить у прапорщика:

– Где сейчас главный инженер Неверов?

– Не знаю, – честно ответил тот. – Последний раз я видел его, когда он шел к административному корпусу.

В подтверждение своих слов прапорщик указал рукой на ближайшее к проходной четырехэтажное блочное здание.

– Нам сюда, – объявил Чернышов, выйдя из проходной, и первым направился к указанному прапорщиком зданию.

Бойцы спецназа и Артем с Гончаровым последовали за ним.

* * *

Шону не требовалось смотреть на часы, чтобы определить, сколько времени прошло с момента ухода из кабинета начальника цеха демонтажа и сопровождающего его командира спецпоезда Министерства обороны. Внутренний биоритм отсчитывал время не хуже швейцарского хронометра. Поэтому без всяких часов Шон знал, что с того момента, как Неверов поставил свою подпись на акте приема контейнера, прошло ровно двадцать минут. «Пять минут им потребуется, чтобы вернуться к поезду, – мысленно считал он. – Еще столько же понадобится военным, чтобы погрузиться в вагоны и убраться восвояси. Пусть не пять минут, а в два раза больше. Пусть даже пятнадцать! Таким образом, бронепоезд уже должен был покинуть территорию завода. А раз так, значит, с минуты на минуту люди куратора перегрузят контейнер в свою машину и подъедут к проходной. Ждать осталось недолго, лишь бы клиент не отключился окончательно».

Шон слез со стола, на который вновь уселся сразу после ухода начальника цеха и армейского подполковника. Он наклонился к сидящему в кресле Неверову и несколько раз махнул перед его лицом раскрытой ладонью. Взгляд главного инженера уже утратил какую-либо осмысленность, и все же убийца заметил, что зрачки Неверова все еще реагируют на движение его руки. «Ты еще поживешь, – мысленно сказал Шон. – Ровно столько, чтобы выпустить с завода машину с зарядами и вывести меня за проходную».

И в этот момент убийца ощутил присутствие опасности. Риск стал частью его занятия. А действия в условиях постоянного риска научили Шона чувствовать опасность еще до ее появления. Убийца развернулся к двери кабинета и весь обратился в слух. За запертой дверью послышались торопливые шаги сразу нескольких человек.

– Где Неверов? – чей-то строгий голос спросил у сидящей в приемной секретарши.

Еще до того, как она успела ответить, Шон увидел, как поворачивается дверная ручка…

Не дожидаясь ответа секретарши, Павел Чернышов сам распахнул дверь кабинета начальника цеха демонтажа ядерных боеприпасов. Главный инженер был здесь. Он сидел за столом и безучастно смотрел в противоположный угол кабинета. Рядом с креслом, в котором сидел Неверов, стоял еще один человек, и его взгляд был куда более осмысленным. «Среднего роста, широкоплечий, с короткой стрижкой. Нос прямой, губы тонкие. Предпочитает дорогую и модную одежду в классическом стиле». – Павел Чернышов узнал описание. Взгляды «агента-ликвидатора» и полковника ФСБ встретились. Наступил момент истины. Так как и Шон мигом понял, что перед ним профессионал-оперативник. Убийца среагировал первым. Его рука нырнула во внутренний карман и молниеносно выхватила керамический пистолет – секретное оружие американских спецслужб. В следующее мгновение ствол Glass Gun нацелился в лицо полковника Чернышова.

Чернышов тоже сунул руку под пиджак, подсознательно понимая, что не успевает достать оружие. Извлечь пистолет из застегнутой кобуры куда сложнее, чем из открытого кармана…

Чернышов на пороге, Артем – за его спиной. Артем тоже увидел убийцу, но в отличие от Чернышова не узнал его и, лишь когда тот неожиданно выдернул пистолет, понял, что происходит. Собственный пистолет Ветрова находился точно в такой же кобуре, как и у его начальника. Поэтому добраться до него было не менее сложно. Артем сделал единственное, что можно было предпринять в данной ситуации. Он бросился на пол и в падении ногой подсек Чернышова под колени, опрокинув его на спину.

В тот миг, когда палец убийцы вдавил спусковой крючок, голова Чернышова отклонилась назад, и пуля пронеслась в нескольких сантиметрах от его лица.

Шон еще сильнее надавил на спусковой крючок, переведя пистолет в режим автоматической стрельбы. Но на месте Чернышова мигом выросла мощная фигура спецназовца в титановом бронежилете и с девятимиллиметровым автоматом «Вал» в руках. Три пули клюнули спецназовца в грудь, но, несмотря на заостренную форму и сверхзвуковую скорость, легкие керамические пули не смогли пробить титановые пластины, а лишь отбросили спецназовца назад. На его месте тут же оказался другой боец «Альфы» и, проворно вскинув свой автомат, выпустил всего одну пулю. Выстрел был точен. Пуля ударила Шона в правую часть груди, чуть ниже ключицы, развернула его тело на девяносто градусов и отбросила в угол кабинета. От удара о стену и разрывающей боли в груди убийца потерял сознание, пистолет выпал из разжавшихся пальцев…

Все заняло меньше минуты. Выстрелы снабженного глушителями оружия звучали как хлопки безобидных воздушных шариков, и все же в приемной царил ужас. Секретарша, вытаращив глаза, зажимала руками безмолвно орущий рот. Гончаров, вошедший в приемную вслед за бойцами «Альфы», отпрянул назад и прижался к двери. Как только смолкли выстрелы, двое «альфовцев» бросились к попавшему под пули товарищу и, убедившись, что он цел, подняли его на ноги. Полковник Чернышов тоже поднялся с пола. Боец, обезвредивший убийцу, с интересом разглядывал диковинный пистолет. Удостоверившись, что раненый все еще находится без сознания, Чернышов повернулся к Неверову. Однако, взглянув в глаза главного инженера, он понял, что допрашивать его бесполезно. Расширившиеся зрачки и абсолютно пустой взгляд Неверова не оставляли сомнений, что главный инженер АМСЗ находится в состоянии глубокого наркотического опьянения.

– Кто-нибудь вызовите врача и позвоните в «Скорую помощь»! – крикнул Чернышов в приемную. – Здесь для них два пациента: один с отравлением, второй с пулевым ранением. Оба тяжелых, – добавил он.

Артем Ветров присел возле Шона на колени и, зажав собственным носовым платком входное пулевое отверстие, сноровисто обыскивал его карманы.

– Держите, Павел Андреевич. – Артем протянул Чернышову удостоверение помощника депутата Государственной думы.

– Качественная подделка, – заметил Чернышов, раскрыв удостоверение. – Смотрите, натуральная подпись Варенникова. А дата? В это время депутата уже не было в живых.

Пока Чернышов рассматривал фальшивое удостоверение, Ветров снял с пояса убийцы трубку мобильного телефона и, поднявшись с коленей, объявил:

– Больше ничего интересного, Павел Андреевич.

Заметив в руках Артема мобильник, Чернышов мгновенно отреагировал:

– Он здесь не один! – и, выхватив трубку, нажал кнопку повтора последнего набранного номера.

Фээсбэшники затаили дыхание, с нетерпением ожидая, что последует дальше. Из трубки донесся сначала один длинный гудок, затем второй, потом раздался еле слышный щелчок соединения, и чей-то голос нетерпеливо спросил:

– Да?

– Контейнер у вас? – быстро произнес Чернышов.

Расчет оказался верен. От волнения и владевшего им нервного напряжения Артур Губанов принял голос полковника Чернышова за голос помощника Берша.

– Сейчас грузим, – ответил он и отключился.

– Ты слышал?! – Чернышов повернулся к Ветрову. – Они здесь, на территории второй площадки! Сейчас загрузят контейнер с зарядами к себе в машину и попытаются вывезти его с завода!

– Здесь-то здесь, – кивнул головой Ветров, – но где именно?

– Сейчас узнаем.

Чернышов быстро вышел обратно в приемную. Там мало что изменилось. Секретарша все так же сидела за столом, по-прежнему зажимая ладонями рот. Один из спецназовцев, очевидно отчаявшись привести девушку в чувство, сам звонил с ее телефона в «Скорую помощь». Гончаров все еще топтался около двери, не решаясь приблизиться к месту перестрелки. К нему и обратился полковник Чернышов:

– Валерий Германович, в каком конкретно месте военные передают контейнер вашим работникам?!

– Разгрузка идет в ангаре дождевальной установки, – медленно ответил Гончаров. – По технологии «кокон» сначала тщательно промывается и лишь затем попадает в цех демонтажа.

– Кто непосредственно принимает у военных контейнер?! – не дослушав, задал новый вопрос Чернышов.

– Дежурная смена дождевальной установки.

– Сколько человек в этой смене?!

– Трое, – растерянно ответил Гончаров.

Он никак не мог взять в толк, какую цель преследует фээсбэшный полковник, задавая свои вопросы. Зато Чернышов уже выяснил все, что его интересовало, и, повернувшись к командиру «альфовцев», приказал:

– Оставьте здесь одного человека и с остальными бойцами отправляйтесь за мной! – Он снова развернулся к Гончарову и добавил: – Валерий Германович, вам придется показать, где находится ангар дождевальной установки.

Глава 71

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

5.06, вторник, 12.30

– Кто это? – испуганно спросил Глеб Заварзин у Артура Губанова, когда тот закончил разговор по телефону.

– Человек шефа, – отмахнулся от Заварзина Губанов.

– А чего он звонил?

– Волнуется, вот и звонил! – резко ответил Губанов. Назойливость подчиненного начала действовать ему на нервы.

В другой раз после подобного окрика шефа Глеб Заварзин немедленно прекратил бы донимать его своими вопросами, но сейчас, когда вместе с обещанным вознаграждением на кон была поставлена его собственная жизнь или свобода, ответ его не удовлетворил.

– Волнуется? – недоверчиво переспросил Заварзин. – Он вроде не похож на взволнованного человека.

Губанов уже собирался приказать боевику заткнуться, но в последний момент его что-то остановило. Последние слова Заварзина натолкнули Губанова на собственные размышления: «Действительно, даже застрелив у ангара часового, этот таинственный помощник остался совершенно спокоен. Он бы не стал звонить лишь для того, чтобы успокоить свои нервы. В его звонке вообще не было никакого смысла! Ведь он сам велел позвонить ему, как только мы закончим работу в ангаре».

– Ты прав. – Губанов поднял глаза на Глеба. – Очень подозрительный звонок. Сейчас по-тихому смотайся к административному корпусу и проверь обстановку. Мы здесь закончим и без тебя.

Последнюю операцию и правда можно было закончить вдвоем. Контейнер с ядерными зарядами уже находился в кузове «Урала». Боевикам оставалось лишь натянуть снятый при его погрузке тент.

Глеб затравленно взглянул на своего шефа. Он отнюдь не горел желанием расхаживать пешком по технической зоне. В то же время боевик прекрасно понимал, что выезжать из ангара без предварительной разведки еще опаснее.

– Ладно, я быстро, – не очень уверенно ответил Глеб и, захватив с собой взятый у застреленного часового карабин, вышел из ангара.

Как только он скрылся за воротами, Губанов повернулся к начальнику смены.

– Как открыть эту штуку? – Он дернул головой в сторону лежащего в кузове «Урала» стального цилиндра.

– Открыть? – испуганно переспросил бригадир. – Зачем?.. Там же внутри боеголовки.

– Не твое дело, – проскрипел зубами Губанов. Он вновь вытащил из кармана пистолет и направил его в лицо начальнику смены. – Или ты откроешь контейнер, или его забрызгают твои мозги.

Угроза казалась настолько реальной, что бригадир не посмел возразить. Однако он совершенно не представлял, как можно открыть контейнер вручную. В цехе демонтажа эта операция производилась на специальном станке.

– Торцевые крышки съемные, – произнес бригадир, глядя в дышащий смертью пистолетный ствол. – Но они очень тяжелые, вручную их не открыть.

– Ничего, сдернем краном, – ответил Губанов и, подтолкнув бригадира к машине, приказал: – Полезай в кузов, открой внешние замки и подсоедини к крышке трос.

Когда начальник смены выполнил его распоряжение, Губанов подал знак Тарасу Овчаренко, управляющему мостовым краном, и тот вновь включил механизм. Зацепленный тросом край контейнера начал приподниматься в кузове «Урала», но вес его оказался больше, чем могли выдержать соединительные замки. В ангаре раздался треск, и контейнер рухнул обратно в кузов, его сорванная крышка повисла на тросе мостового крана.

Ругнувшись, Губанов забрался в кузов и заглянул внутрь вскрытого контейнера. Сначала ему показалось, что под сорванной крышкой находится еще одна. Но, присмотревшись внимательнее, он понял, что это вовсе не крышка второго люка, а вложенный цилиндр меньшего объема.

– Это и есть ядерный заряд?! – стараясь не выдать волнения, спросил он у бригадира.

Тот промолчал, но его молчание оказалось красноречивее любого ответа.

С торцевой стороны цилиндра имелись две выступающие скобы, за которые Губанову в конце концов удалось зацепить свободные тросы. Регулируя силу натяжения тросов и перемещая грузовую тележку по направляющей балке мостового крана, Тарас Овчаренко в итоге вытянул из транспортировочного контейнера подцепленную Губановым боеголовку. Извлеченная из полости цилиндра боеголовка ядерной тактической ракеты была размером с сорокалитровую флягу-бидон, только в отличие от фляги оказалась совершенно неподъемной. Лишь с помощью крана боевики сумели приподнять ее и установить в вертикальном положении. Торцевая сторона боеголовки отнюдь не была ровной. В ее центре имелось воронкообразное углубление, по окружности которого располагались штекерные контакты. Губанов резко схватил бригадира за ворот комбинезона и подтащил к боеголовке:

– Если хочешь сохранить себе жизнь, тебе придется рассказать, как взорвать эту штуку.

– Это невозможно. – Бригадир отрицательно замотал головой.

Вместо ответа Губанов ухватил рабочего за запястье, вывернул ему руку и, прижав ствол пистолета к его раскрытой ладони, нажал на спуск. Бригадир истошно заорал и отдернул простреленную руку. Боль в ладони была такая, словно ее проткнули раскаленным паяльником.

– А ну заткнись! – Командир боевиков прижал дуло пистолета к переносице и продолжил: – Вопрос прежний – как взорвать эту штуку?

* * *

По мере приближения к административному корпусу навстречу Глебу попадалось все больше работников завода. Некоторые с удивлением смотрели на вооруженного карабином солдата, другие безразлично проходили мимо, при этом никто не поинтересовался, куда именно он направляется. Это равнодушие успокоило Глеба. Он уже решил, что напрасно испугался внепланового звонка, и даже собирался повернуть назад. Но в этот момент из дверей административного корпуса навстречу ему вышли несколько человек. До корпуса оставалось метров двести. С такого расстояния боевик не смог рассмотреть лиц, но их специальные автоматы с насадками глушителей он разглядел отлично. Резко остановившись, Глеб бросился к ближайшему цеху, намереваясь укрыться в тени его здания. Но бросок человека с карабином успели заметить вышедшие из административного корпуса спецназовцы. Трое сразу сорвались с места и бросились наперерез боевику. Глебу требовалось пробежать гораздо меньшее расстояние, однако бойцы «Альфы» имели отменную физическую подготовку. Расстояние стремительно сокращалось.

И когда Глеб увидел сосредоточенные лица спецназовцев, их стиснутые зубы и работающие в такт локти, его нервы не выдержали. Боевик сдернул с плеча карабин и несколько раз выстрелил в сторону настигающих его бойцов «Альфы». Если до этого момента «альфовцы» еще сомневались, кто перед ними – покинувший свой пост часовой или вооруженный противник, то теперь для сомнений не осталось места. «Альфовцы» бросились на землю, но лишь для того, чтобы принять положение для стрельбы лежа. С разных точек сразу три автомата ударили по боевику. И хотя спецназовцы целились в ноги, Глеба это не спасло. Когда первая очередь прошила Заварзину голень, он закричал от боли и, словно подкошенный, рухнул на землю, угодив под пули другого спецназовца. Истошный крик боевика сейчас же оборвался, потому что одна из пуль разнесла ему голову…

* * *

Массивные глушители специальных автоматов «Вал» практически полностью поглотили треск автоматных очередей, но одиночные выстрелы армейского карабина громом прокатились по всей технической зоне и, конечно же, были услышаны в ангаре дождевальной установки.

– Обложили, суки, – выдохнул Тарас Овчаренко и затравленно взглянул на своего командира. – Надо сдаваться, пока не замочили.

– Вместе с трупами? – тихо, чтобы не услышал бригадир, обратился к Тарасу Губанов и кивнул головой в сторону моечного агрегата. – Получить пожизненное? Не скули, с этой штукой мы выберемся отсюда. Найди какую-нибудь емкость и нацеди солярки из бака.

– Так у нас же в канистрах? – удивился Овчаренко, который перед поездкой на АМСЗ лично наполнил дизельным топливом три двадцатилитровые канистры.

Губанов просиял:

– Быстро закрой ворота ангара и помоги мне с канистрами! – После чего добавил: – Мы точно выберемся отсюда.

Он вынул из кармана мобильник и набрал номер, по которому связывался с Шоном.

Глава 72

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

5.06, вторник, 12.35

– Товарищ полковник, этот готов! – крикнул один из «альфовцев».

– Интересно, откуда у него карабин? – размышляя вслух, произнес Чернышов.

– Это, наверное, наш, – несмело предположил Гончаров. – Солдаты, которые охраняют заводскую территорию, вооружены как раз такими ружьями.

– Возле ангара с дождевальной установкой есть пост охраны? – быстро спросил полковник и, получив ответ, проговорил: – Тогда часовой и рабочие дежурной смены, если они еще живы, взяты боевиками в заложники. Нам надо торопиться, им свидетели не нужны.

Придя к такому выводу, Павел Чернышов собрался отдать командиру группы захвата приказ о немедленном штурме ангара, но тут у него в кармане зазвенел мобильный телефон. Чернышов по привычке снял с пояса трубку, но она молчала. Вызов шел на телефон захваченного наемного убийцы.

– Слушайте меня внимательно! – раздался в трубке незнакомый голос. – Мы вскрыли контейнер и достали из него боеголовку, которую мы в любой момент можем взорвать. Поэтому не вздумайте чинить нам препятствий, если не хотите оказаться в эпицентре ядерного взрыва. Вы слышите меня?!

Чернышов не ответил, но, призывая всех к вниманию, поднял вверх руку.

– Да он блефует! – воскликнул Артем Ветров, который вместе с Чернышовым слышал требование террористов. – Разве можно без введения программы взорвать боеголовку ядерной ракеты?!

Стоящие в окружении Ветрова и Чернышова спецназовцы презрительно усмехнулись. Подобное предположение им также казалось абсурдным. И только начальник участка сборки ядерных зарядов не был столь категоричен.

– Не забывайте, что это списанная боеголовка, – сказал Гончаров. – Вся электронная система предохранителей осталась в корпусе ракеты. Сейчас это просто шар из ядерного топлива, заключенный в оболочку обычного взрывчатого вещества, при взрыве которого начнется неконтролируемая цепная реакция. И если знать, где располагаются детонаторы…

Гончаров не договорил, так как его перебил полковник Чернышов:

– Вы смогли бы подготовить боеголовку к взрыву?

– Смог бы, – ответил инженер-конструктор.

– А работники, обслуживающие дождевальную установку?

– Думаю, тоже.

После такого ответа наступила гнетущая тишина. Но ее нарушил вырвавшийся из телефонной трубки голос:

– Отвечайте – вы слышите меня?! Или я убью одного из заложников! Считаю до трех! Раз…

– Да, я вас слышу, – внятно ответил Чернышов и, зажав большим пальцем микрофон трубки, шепотом приказал командиру группы захвата: – Быстро к ангару, определите, откуда он говорит. Связь по рации. – Он вынул из кармана собственную радиостанцию и передал ее командиру «альфовцев». – Еще раз объясните – кто вы и чего вы хотите?

В трубке раздался короткий смешок, и все тот же голос произнес:

– Мы те, в чьих руках находятся три ядерные боеголовки, одна из которых полностью подготовлена к взрыву. И мы намерены вывезти их с территории завода. А вы не вздумайте нам помешать, если хотите сохранить город и собственные жизни.

– Вы говорили о заложниках. Кто они? – спросил Чернышов.

– Солдат, который охранял ангар с дождевальной установкой, и трое рабочих дежурной смены, – последовал ответ. – Они пока живы! Но так будет до тех пор, пока вы выполняете наши требования!

Полковника Чернышова настолько взбесила эта чудовищная наглость, что ему пришлось сделать усилие, чтобы его голос звучал размеренно и спокойно.

– Успокойтесь, – произнес он. – Все ваши требования будут выполнены. Но объясните, как вы собираетесь вывезти боеголовки?

– А это уже наша забота! – усмехнувшись в трубку, ответил террорист. – Вы лишь должны обеспечить, чтобы дорога от ангара до выездных ворот была свободна.

Чернышов вновь зажал пальцем микрофон и, повернувшись к Ветрову, сказал:

– Они повезут заряды на автомобиле. Свяжись по рации с нашими водителями, пусть они выяснят у охранников на проходной, какие грузовые машины сегодня въезжали на территорию завода, с какой целью и сколько в них было людей.

Отдав приказ, Чернышов отпустил микрофон и сказал в трубку:

– Мы освободим дорогу, но в ответ вы должны отпустить заложников. Раз у вас есть ядерная боеголовка, заложники вам уже не нужны.

– Посмотрим, – неопределенно ответил террорист и отключился.

Павел Чернышов вновь повернулся к Артему Ветрову:

– Меня беспокоят его слова, что заложники живы, хотя я его об этом не спрашивал. Как бы это не оказалось ложью.

Услышав эти слова, Валерий Гончаров испуганно вскрикнул и прикрыл ладонью рот. В руке Ветрова призывно пискнула рация, и Артем передал ее полковнику Чернышову. На связи был командир отделения «Альфы».

– Мы заняли позицию возле ангара, – сообщил он. – Но его ворота закрыты, поэтому понять, где находятся террористы, невозможно.

– Ясно. Продолжайте наблюдение, – ответил Чернышов и сам вызвал водителей, оставшихся за воротами проходной. – Вы собрали сведения о въезжавших грузовиках? – резко спросил он.

– Так точно, товарищ полковник, – поспешно произнес ответивший на вызов водитель. – Примерно в десять пятнадцать на завод въехал армейский «Урал» с командой военнослужащих, прибывших для получения транспортировочного контейнера, используемого при перевозке ядерных боеприпасов. О прибытии этой машины дежурного по КПП предупредил по телефону главный инженер Неверов.

– Сколько человек было в армейской команде? – быстро спросил Чернышов.

– Майор и с ним двое солдат-контрактников.

– Значит, сейчас их осталось двое, – подвел итог Чернышов.

* * *

Закончив разговор по телефону, Губанов сунул трубку в карман и с довольным видом взглянул на Тараса Овчаренко, который приматывал скотчем руки бригадира к металлическому каркасу, на котором крепился брезентовый тент, закрывающий кузов «Урала».

– Не вырвется? – поинтересовался Губанов, критически осмотрев узлы клейкой ленты, стягивающие запястья бригадира.

– Нет, – уверенно ответил Тарас. – Будет стоять, как прикованный.

На всякий случай он еще раз обернул катушку скотча вокруг левого запястья рабочего и, перерезав ножом липкую ленту, отбросил использованную катушку в сторону. Убедившись, что бригадир связан надежно, боевики осмотрели кузов грузовика. Возле заднего борта они сложили тела часового и двух рабочих дежурной смены. Посередине кузова располагался вскрытый контейнер, а возле него вертикально стояла извлеченная из контейнера боеголовка. По приказу Губанова Овчаренко облил боеголовку соляркой и наполнил дизельным топливом воронкообразное отверстие в ее торце. Канистры с соляркой боевики тоже уложили возле боеголовки.

– Кажется, все, – заметил Тарас, оглянувшись по сторонам.

– Верно, – подтвердил Губанов. – Садись за руль, а я свяжусь с нашими друзьями. Они как раз должны были освободить дорогу.

Когда Овчаренко перебрался в кабину «Урала», Губанов снова достал из кармана трубку и вызвал последний набранный номер.

– Мы выезжаем! – объявил он полковнику Чернышову. – Прикажите открыть ворота ангара!

Чернышов обернулся к Ветрову:

– Артем, боевики сейчас крайне возбуждены, к тому же они ожидают нападения, поэтому сейчас их брать нельзя. Самое удобное место для задержания – это проходная. «Газель» со второй группой захвата уже должна была подойти. Так что сейчас возле въездных ворот должны быть три наши машины вместе с водителями и четырьмя спецназовцами. Возьми на себя организацию засады, а мы доведем машину террористов до проходной и постараемся отвлечь их внимание. Связь по рации.

– Понял вас, Павел Андреевич, бегу.

Ветров развернулся и бросился обратно к воротам, а Чернышов с Гончаровым быстрым шагом направились к ангару дождевальной установки.

Ангар окружили полукольцом пятеро бойцов «Альфы». Двое из них залегли между рельсами железнодорожной колеи, еще двое встали по бокам закрытых ворот ангара, командир «альфовцев» расположился за бетонным основанием трансформаторной будки. Чернышов отправил Гончарова к командиру подразделения спецназа, а сам встал в полный рост напротив ворот и набрал номер телефона террористов.

– Сейчас мы откроем ворота ангара. Не волнуйтесь, никакого штурма не будет, – предупредил он.

– Это вам надо беспокоиться, как остаться в живых! – последовал незамедлительный ответ. – Не забывайте – у нас четверо заложников и подготовленная к взрыву ядерная боеголовка! Так что прекратите болтать и открывайте ворота.

Переглянувшись с командиром группы захвата, Чернышов подал знак одному из его бойцов, расположившихся возле ворот ангара, и тот нажал кнопку. В наступившей тишине непривычно громко взревел электродвигатель, и металлические створки ворот поползли в стороны. Когда ворота открылись настолько, что стало возможным заглянуть внутрь, полковник Чернышов и окружившие выезд из ангара бойцы «Альфы» увидели армейский грузовик «Урал» с затянутым брезентовым тентом кузовом. За рулем «Урала» сидел водитель в полевой военной форме, кроме него в кабине больше никого не было. Но гораздо больше, чем грузовик террористов, Чернышова заинтересовал запах бензина, идущий из ангара. Зачем им понадобился бензин?

Пока Чернышов и бойцы спецназа разглядывали машину, створки ворот полностью раскрылись, после чего электродвигатель автоматически выключился. Однако грузовик по-прежнему не двигался с места, зато в руке у Чернышова вновь зазвонил телефон.

– Прикажите своим людям положить оружие на землю и отойти к забору! – потребовал террорист.

«Со мной разговаривает не водитель, – мысленно отметил Чернышов, видя, что в руках боевика, сидящего в кабине «Урала», нет телефонной трубки. – Правильно, главарь должен находиться в кузове вместе с заложниками и ядерным зарядом».

– Мы выполним ваш приказ, – громко, чтобы его могли слышать все бойцы «Альфы», ответил Чернышов террористу. «Больше покорности в голосе. Обязательно наклонить голову и опустить плечи. У них должно создаться впечатление, что мы капитулировали». – Но, чтобы обеспечить ваш безопасный проезд по территории завода, нам придется сопровождать вашу машину по крайней мере до проходной, – закончил он испуганным голосом и исподлобья взглянул на стоящий в ангаре грузовик.

В разговоре наступила пауза. Сидящий в кабине «Урала» водитель тоже не двигался. Чернышов чувствовал на себе недовольные взгляды бойцов «Альфы», но не менял своей слегка сгорбленной позы. Наконец террорист объявил о своем решении:

– Хорошо. Но не приближайтесь к машине ближе чем на пятьдесят метров. Иначе я расстреляю заложников.

«Точно, он в кузове вместе с заложниками, – сказал себе Чернышов. – Интересно, какое у него оружие: пистолет, автомат?»

– А сейчас отойдите от ангара, встаньте рядом, чтобы я мог вас видеть, и положите автоматы перед собой! – приказал террорист.

– Всем отойти к железнодорожным воротам! – громко крикнул Чернышов, повторяя приказ террориста.

Но бойцы «Альфы» даже не двинулись с места. Тогда Чернышов повернулся к их командиру и выразительно посмотрел ему в глаза. Командир «альфовцев» правильно истолковал его взгляд. Он встал из-за бетонного основания трансформаторной будки и, демонстративно держа свой автомат за ремень, отошел к въездным железнодорожным воротам. По примеру своего командира туда же отошли остальные четверо «альфовцев». Последним к воротам направился полковник Чернышов. После того как все бойцы «Альфы» по приказу Чернышова сложили автоматы на землю, «Урал» завелся и медленно выехал из ангара.

Когда грузовик начал разворачиваться в сторону проходной, Чернышов и стоящие рядом с ним бойцы спецназа наконец увидели его задний борт. Полог тента оказался поднят, что позволило Чернышову и спецназовцам заглянуть в кузов грузовика. В кузове с высоко поднятыми руками стоял человек. «Заложник!» – понял Чернышов, догадавшись, что его руки привязаны к металлическому каркасу, на котором крепился тент. За спиной заложника стоял террорист. Полковник Чернышов отчетливо увидел автомат Калашникова, висящий на шее у террориста, и пистолет в его правой руке. В левой боевик тоже сжимал какой-то блестящий предмет, но Чернышов не сумел его рассмотреть. Кроме вооруженного террориста и одного из заложников, Чернышов увидел в кузове «Урала» лежащий набоку массивный металлический цилиндр диаметром с трубу магистрального газопровода. Рядом с цилиндром стоял округлый предмет, отдаленно напоминающий пивной бочонок.

– Они действительно извлекли заряд, – испуганно прошептал стоящий рядом с полковником Гончаров и указал дрожащей рукой на «пивной бочонок».

Чернышов обратил внимание, что свою левую руку с блестящим предметом террорист держит точно над боеголовкой. Запах бензина, поза террориста и блестящий предмет в его руке, словно звенья логической цепочки, соединились в голове Чернышова, подсказав ему единственно верный ответ: «Зажигалка!»

– Валерий Германович! Если поджечь боеголовку, она может взорваться?! – резко повернувшись к Гончарову, спросил Чернышов.

– Если огонь доберется до детонаторов, взрыв неизбежен, – прошептал Гончаров и часто замотал головой.

Панический ужас в глазах конструктора ядерных боеприпасов лучше всяких слов подтверждал опасения Чернышова. Полковник шагнул за спину ближайшего спецназовца и, выхватив из кармана полученную от Ветрова рацию, произнес:

– Четвертый, ответьте Первому! Прием!

– Первый, слышу вас хорошо, – ответил капитан Ветров.

– Артем, они только что выехали в вашу сторону на армейском «Урале». Один боевик в кабине, второй в кузове. В качестве прикрытия выставил перед собой одного из заложников. Боевик стоит рядом с облитой соляркой боеголовкой. У него в левой руке зажигалка, в правой пистолет. И если он подожжет боеголовку, может произойти ядерный взрыв. Поэтому его нужно обезвредить в первую очередь и при этом не допустить поджога боеголовки. Боевик в кабине – просто водитель, он не представляет особой опасности.

– Вас понял, Первый. Мы их встретим.

– Действуйте.

Чернышов выключил рацию и вместе с «альфовцами» и не отстающим от него инженером-конструктором направился за грузовиком террористов. «Урал» ехал медленно, очевидно, боевики не желали остаться без своего прикрытия. Но Чернышов прекрасно понимал, так будет только до того момента, пока машина террористов не выедет за ворота. Как только боевики окажутся за проходной, они попробуют оторваться от группы захвата. «На шоссе «Волга» и «Лада» легко настигнут машину террористов. Но на полноприводном «Урале» с таким же успехом можно ехать и по бездорожью. А террористы наверняка выберут такой маршрут, на котором оперативные машины будут не в состоянии их преследовать. По тем же причинам план «Перехват» тоже может оказаться неэффективным. У всей областной службы ГИБДД не хватит возможностей перекрыть абсолютно все проселочные и грунтовые дороги, а ведь армейскому вездеходу дороги вообще не нужны. Нет, террористов ни в коем случае нельзя выпускать за проходную».

Глава 73

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

5.06, вторник, 12.46

«Урал» медленно ехал вдоль ограждения технической зоны, приближаясь к административному корпусу, от которого до выездных ворот заводской проходной оставалось уже менее ста метров. Полковник Чернышов вместе с пятеркой «альфовцев» следовал за ним. Чтобы не отстать от грузовика, бойцам спецназа приходилось двигаться очень быстро. Полковник Чернышов, хотя и с большим трудом, но все же держался вместе с ними, а вот Валерий Гончаров не сумел удержать взятый спецназовцами темп и вскоре безнадежно отстал. Во время движения террорист в кузове «Урала» так и не опустил полог тента, он все время находился за спиной привязанного к металлическому каркасу кузова заложника, поэтому ни бойцам спецназа, ни полковнику Чернышову даже не удалось как следует разглядеть его.

– Вы что, собираетесь их выпустить?! – взволнованно спросил у Чернышова идущий рядом с ним командир отделения «Альфы».

– А вы что предлагаете? – стараясь говорить спокойно, спросил у него полковник ФСБ.

– Мы можем застрелить террориста сквозь тело заложника. Наши автоматы обладают необходимой пробиваемостью. Заложник, конечно, может погибнуть, но и террориста мы обезвредим, – закончил командир «альфовцев».

– Заложник обязательно погибнет! – поправил его Павел Чернышов. – А вот в том, что террорист будет убит первым же выстрелом, я сомневаюсь. А раненный, он непременно подожжет боеголовку.

– Так что же делать?! – возмущенно воскликнул командир группы захвата.

– Думать! – резко ответил полковник Чернышов. – Террористам еще нужно проехать вдоль всего административного корпуса и сто метров до выездных ворот, так что у нас еще есть время.

Ворота оказались закрыты. Не доехав до них метров тридцать, грузовик остановился. В пятидесяти метрах позади него остановились и бойцы подразделения «Альфа». Полковник Чернышов увидел, как скрывающийся за спиной заложника террорист сунул в карман своего комбинезона пистолет, а вместо него достал телефонную трубку. Практически сразу на поясе у Чернышова зазвонил его телефон.

– Да? – полковник поднес трубку к уху.

– Откройте ворота и отгоните все машины подальше от выезда! – потребовал террорист.

– Ждите.

С трубкой в руках Чернышов направился к проходной. Командир «альфовцев» последовал за ним, но в телефонной трубке Чернышова тут же раздался возмущенный голос террориста:

– Нет! Только вы один! Все солдаты остаются на месте!

– Останьтесь, – повторил приказ Чернышов.

Он рукой отстранил от себя командира спецназовцев и уже в одиночестве подошел к заводской проходной…

Тарас Овчаренко с нетерпением наблюдал из кабины «Урала», как командующий бойцами спецназа мужчина о чем-то разговаривает с охраняющими ворота часовыми. Обменявшись с ними несколькими фразами, он зашел в двери проходной, пробыл там около минуты, затем вышел обратно, и ворота начали открываться. Охраняющие их часовые послушно расступились, освобождая дорогу.

– Открыли! – радостно крикнул Тарас и ударил кулаком в заднюю стенку кабины, чтобы привлечь внимание Губанова. – Ей-богу, открыли!

– Где часовые? – не разделяя восторженного возбуждения Овчаренко, спросил через стенку Губанов.

– Стоят по бокам, как и прежде.

– Их надо убрать. – Губанов вновь поднес к губам трубку и потребовал у Чернышова: – Забирайте часовых и заходите внутрь. Возле ворот вообще не должно быть ни одного человека.

Павел Чернышов послушно выполнил новое требование террориста.

– Уходят! Уходят! – закричал Тарас и, резко нажав педаль газа, направил «Урал» в открытые ворота.

Он надеялся на полной скорости преодолеть проходную, не останавливаясь, пересечь заасфальтированную площадку автостоянки у заводских ворот и выехать на спецшоссе, соединяющее вторую площадку АМСЗ с дорогой общего назначения. Однако, выехав за ворота, Овчаренко вынужден был резко ударить по тормозам, чтобы не врезаться в «Волгу», которая на выезде со стоянки не успела разойтись с «девяносто девятой» «Ладой». Узкий выезд был рассчитан только на один автомобиль, и две машины, встретившиеся там, прочно заблокировали его. Водитель «Волги» начал нетерпеливо сигналить, требуя пропустить его машину. Водитель тольяттинской «Лады» попробовал сдать назад, но сделал это настолько неудачно, что зацепил задним бампером столб железобетонного ограждения. Испугавшись за свою машину, он резко бросил автомобиль вперед, да еще круто вывернул передние колеса. В результате его машину развернуло, и она встала практически поперек выезда. Водитель «Волги» вынужден был сам выбраться из машины и начал жестами объяснять своему малоопытному коллеге, как выехать из столь узкого проезда.

– Что там?! Почему остановились?! – раздраженно крикнул Тарасу Губанов.

– Да здесь какой-то идиот застрял на выезде! – ответил тот, сопроводив свои слова длинной нецензурной фразой.

Вынужденная остановка очень не понравилась Губанову, уж слишком сильно она напоминала ловушку. Губанов спрятал в карман телефонную трубку, а вместо нее вытащил оттуда «макарова». Вооружившись, он настороженно выглянул из-за спины привязанного к каркасу бригадира и увидел, как из ряда оставленных на стоянке автомобилей выезжает тентованная «Газель» и движется в направлении открытых заводских ворот. Из проходной навстречу «Газели» выбежали дежурный по КПП и человек, с которым Губанов вел все телефонные переговоры. Они начали кричать и энергично размахивать руками. Губанов услышал возгласы: «Стой!» Из кабины «Газели» выбрался сидевший рядом с водителем мужчина и попытался что-то объяснить дежурному. Объяснить он ничего не смог, так как в этот момент к заводским воротам подбежали пятеро спецназовцев. Двое из них подхватили его под руки и потащили прочь от ворот. Водитель «Газели» тут же сообразил, что лучше подчиниться, и начал задним ходом выезжать из ворот. В отличие от своего водителя мужчина, которого держали за руки бойцы спецназа, кричал и громко возмущался. Он энергично дергал руками и всем корпусом, но двое спецназовцев все дальше оттаскивали его от ворот…

Поравнявшись с «Уралом», Артем Ветров заорал еще громче. «Вот так, смотри на нас! – посылал он мысленные приказы притаившемуся в кузове «Урала» боевику. – Это очень интересное зрелище! Так что смотри, смотри на нас дольше!» Артем настолько вошел в свою роль, что даже лягнул ногой одного из тащивших его «альфовцев». В ответ «альфовец» чисто рефлекторно въехал Артему коленом в живот. У Ветрова даже дух перехватило от боли…

Артур Губанов сообразил, что двое спецназовцев, волокущих за руки сопротивляющегося парня, нарушили его распоряжение не приближаться к машине ближе чем на пятьдесят метров, когда те уже фактически с ней поравнялись. Профессиональный разведчик просто не мог допустить, чтобы двое вооруженных бойцов спецназа бесконтрольно перемещались возле его машины. Губанов бросился к левому борту «Урала», за который завернули спецназовцы, и приник к заранее прорезанному в тенте отверстию…

Павел Чернышов пристально следил за боевиком и, когда тот, оставив заложника, бросился к борту «Урала», поднес ко рту зажатую в левой руке радиостанцию и прокричал единственное слово:

– Пошел!

Короткий приказ Чернышова вырвался из радиостанции, лежащей на приборном щитке «Газели». Ее водитель мгновенно убрал ногу с педали сцепления и, наоборот, вдавил почти до пола педаль газа. Ориентируясь по боковым зеркалам, сидящий за рулем «Газели» прапорщик службы наружного наблюдения направил разгоняющуюся машину прямиком на остановившийся посередине автостоянки «Урал» террористов…

Наблюдая за двумя спецназовцами, обогнувшими его грузовик, Артур Губанов пропустил момент, когда выезжающая из заводских ворот «Газель» сорвалась с места. В какой-то миг Тарас Овчаренко, случайно посмотрев в зеркало заднего вида, увидел стремительно приближающуюся «Газель». Он рванул было грузовик с места, но медленно набирающий скорость «Урал» с тяжело нагруженным кузовом уже не мог избежать столкновения с разогнавшейся «Газелью». В следующее мгновение задний борт «Газели» врезался в заднюю часть «Урала».

Этого удара было достаточно для того, чтобы приникший к прорези в тенте Губанов потерял равновесие и, не устояв на ногах, упал на выстланный досками пол кузова. Еще не до конца понимая, что произошло, он поднял голову и увидел, как из-под полога, закрывавшего кузов «Газели», прямо в кузов «Урала» прыгают точно такие же бойцы спецназа, какие сопровождали грузовик с ядерными зарядами от ангара до выездных ворот АМСЗ. Губанов мгновенно перевернулся на четвереньки и с необычайным проворством подполз к извлеченной из контейнера боеголовке. В этот момент он совершенно не осознавал, что делает. Он настолько запрограммировал себя на определенную последовательность действий в случае попытки штурма грузовика, настолько ясно представлял себе, как, крутанув колесико зажигалки, высекает огонь, а затем подносит язычок пламени к облитой соляркой боеголовке, что сейчас эта программа включилась в его мозгу, вытеснив оттуда всякую логику. При этом Артур Губанов напрочь забыл о том, что первой жертвой ядерного взрыва станет он сам, хотя и вовсе не хотел умирать.

Над фитилем зажигалки возник язычок ало-голубого пламени. Словно желая отгородиться этим пламенем от всего остального мира, Губанов протянул руку к «бочонку» с ядерным зарядом. Но преграда из огня оказалась ненадежной, ее с легкостью пробил чей-то высокий ботинок с толстой подошвой и, ударив Губанова по левой руке, сжимавшей зажигалку, отбил ее в дальний угол кузова. Губанов вскрикнул от боли и, дернув правой рукой, рефлекторно вдавил спусковой крючок пистолета, даже не осознавая, куда в этот момент направлен его ствол. В кузове «Урала» оглушительно грянул выстрел. Выпущенная Губановым пуля врезалась в металлический корпус боеголовки и, срикошетив от него, пронеслась мимо одного из спецназовцев, пробила брезентовый тент кузова и ушла в небо. В тот же миг чьи-то мощные руки схватили Губанова за шиворот и рывком оторвали его от пола. Он увидел перед собой торец стоящей вертикально боеголовки, которую ему так и не удалось поджечь. Ничего другого он уже не успел увидеть, так как все те же руки погрузили его лицо в солярку. Губанов почувствовал, как кто-то выворачивает его правую руку и грубо вырывает из скрюченных пальцев зажатый в них пистолет. Его указательный палец, оказавшийся в спусковой скобе пистолета, хрустнул и переломился в суставе. Заместитель начальника службы безопасности корпорации взвыл от боли, но вместо рвущегося изо рта крика ему в горло хлынула едкая солярка…

Предчувствуя неизбежное столкновение, Тарас Овчаренко вцепился руками в баранку, а ногами уперся в пол кабины, поэтому сумел усидеть на месте и даже не ударился грудью о руль в момент тарана. Но не он один приготовился к столкновению. Как только оперативная машина врезалась в грузовик террористов, двое «альфовцев», тащивших упирающегося капитана Ветрова, отпустили его и, развернувшись, бросились к кабине «Урала». Один вскочил на подножку водительской двери и, разбив стволом автомата боковое стекло, нацелил его на сидящего за рулем террориста. Второй «альфовец» остановился перед грузовиком и тоже нацелил свой автомат на сидящего в кабине боевика. Четкие и слаженные действия спецназовцев оказались понятнее любых слов. Увидев направленные на себя автоматы, Тарас Овчаренко поспешно ударил по тормозам и поднял вверх обе руки. Как только грузовик остановился, Артем Ветров обогнул кабину, вскочил на правую подножку и, подражая бойцу «Альфы», разбил рукояткой своего пистолета стекло правой двери. После этого он протянул руку и забрал с сиденья лежащий рядом с боевиком автомат.

– Вылезай, чего сидишь? Другого предложения не будет, – сообщил он сидящему с поднятыми руками террористу.

Тарас Овчаренко послушно открыл дверь, после чего был тут же выдернут «альфовцем» из кабины. Бойцы «Альфы» уложили террориста лицом на асфальт и сноровисто надели на него наручники.

– У нас все, Павел Андреевич! – громко крикнул Ветров, наблюдая за их работой.

– У нас тоже, – объявил один из спецназовцев, которые выволокли из кузова «Урала» отплевывающегося соляркой Губанова.

Тем временем их двое товарищей перерезали мотки скотча и освободили заложника.

– Мои ребята живы? – слабым голосом спросил он, едва почувствовав себя на свободе.

Один из «альфовцев» наклонился к бездыханным телам, брошенным в кузове, и отрицательно покачал головой. Заметив этот жест, бригадир закрыл глаза и со стоном опустился на доски, рядом со своими убитыми товарищами…

К грузовику быстрым шагом подошел полковник Чернышов и заглянул в открытый кузов «Урала». Двое бойцов «Альфы» осторожно извлекали оттуда тела рабочих и на руках передавали их своим товарищам. Труп охранявшего ангар часового уже лежал на асфальте перед грузовиком, а возле него сидели обезвреженные террористы со сцепленными наручниками руками. Погибшие не были героями, они просто выполняли свою работу, когда на них напали боевики, стремящиеся заполучить ядерные боеприпасы. И хотя убитые рабочие и охранявший ангар часовой при жизни не сумели им помешать, зато после смерти они могли помочь получить показания от захваченных террористов.

Полковник Чернышов остановился перед боевиками. Нахлебавшийся солярки Губанов еще не пришел в себя. Его рвало. К идущему от боевика запаху солярки добавился тошнотворный запах блевотины, жидкие потеки которой покрыли всю его одежду от груди до пояса. Чернышов повернулся к Тарасу Овчаренко и сурово посмотрел на него. Не выдержав этого взгляда, боевик попытался отползти назад, отталкиваясь от асфальта каблуками. Ползти спиной вперед со скованными за спиной руками оказалось невозможно, и ноги Тараса лишь безрезультатно молотили по асфальту. Чернышов наклонился к боевику и заглянул в лицо.

– Ты их убил?! – Чернышов вытянул назад руку и указал на тела часового и двух рабочих.

– Нет! – судорожно выкрикнул Тарас. – Это он! – Тарас дернул головой в сторону сидящего возле него Губанова. – Это он сделал им смертельный укол! А солдата застрелил тот, второй! Я его не знаю!

– А что делал лично ты? – продолжал задавать вопросы Чернышов.

– Я только заклеил им рты и связал руки. Шеф приказал нам только вывезти с завода контейнер с зарядами. Я и не знал, что Артур собирается их убивать, – взгляд Тараса остановился на лежащих напротив него трех мертвых телах.

– Ты хочешь сказать, что всего лишь выполнял приказание шефа?! – переспросил Чернышов. – И кто же твой шеф и что он тебе приказал?!

– Начальник нашей службы безопасности Петр Вениаминович Берш, – быстро выговорил Тарас. – Это он послал нас сюда вместе со своим замом. – Тарас вновь дернул головой в сторону своего пропитавшегося запахами солярки и блевотины командира. – Сначала они заставляли нас следить за работниками завода, а затем Берш послал нас на завод, чтобы мы забрали отсюда контейнер с боеголовками. А-а!..

Тарас Овчаренко вскрикнул от боли, потому что в этот момент Артем Ветров, слышавший его последние слова, вывернул боевику скованные наручниками руки. На правой руке боевика, между большим пальцем и ладонью, отчетливо выделялся шрам от недавнего пореза.

– Все сходится, Павел Андреевич. – Ветров указал на шрам. – Это он заколол в табачном киоске милицейского опера. На трупе остались брызги чужой крови. Его крови. – Ветров с ненавистью взглянул на боевика. – Уверен – экспертиза это подтвердит. Павел Андреевич, я предлагаю отдать этого ублюдка местным ментам. Они просто мечтают заполучить в свои руки убийцу их товарища.

– Не-ет!!! – взвыл Овчаренко. – Только не к ментам! Я вам все расскажу! И про Берша, и про Губанова, и про остальных! Я буду с вами сотрудничать! А-а-а…

Истерические выкрики боевика сменились рыданиями, а по его лицу потекли крупные слезы.

Глава 74

ВЕТРОВ: «ДОКЛАД ГЕНЕРАЛУ»

5.06, вторник, 14.10

Начальник горотдела ФСБ по Арзамасу-29 тактично вышел за дверь, предоставив свой кабинет в наше с Павлом Андреевичем распоряжение. Чернышов сразу прошел к столу с телефоном спецсвязи и начал накручивать диск. Пока он набирал номер, я обошел стол и уселся в кресло начальника горотдела. Когда-нибудь и у меня будет такой кабинет. Хотя вряд ли. Если толковый опер из меня еще получился, то вот начальник уж точно не получится. Не умею я руководить людьми. Ну, не мое это, и все тут! Ладно, хотя бы на время почувствую себя начальником, раз уж представилась возможность посидеть в таком кресле.

– Здравствуйте, товарищ генерал.

О! Павел Андреевич уже дозвонился начальнику нашего управления. Как правило, Чернышов докладывает Локтионову об итогах операции один на один. Но на этот раз он сделал для меня исключение и разрешил присутствовать во время доклада. Так что я могу слышать весь разговор, за исключением ответов генерала.

– Докладываю, Олег Николаевич. Полтора часа назад при попытке захватить транспортировочный контейнер с ядерными боеприпасами на территории Арзамасского механосборочного завода задержаны двое боевиков. Еще один оказал вооруженное сопротивление и был убит при задержании. Боевикам оказывал помощь профессиональный наемный убийца, проникший на территорию завода по поддельным документам специального эксперта Государственной думы. Убийца также был задержан во время проведения операции по захвату боевиков. Один из них на предварительном допросе дал показания, которые подтверждают организаторскую роль начальника службы безопасности корпорации «Промэкс» – Петра Берша. Именно по приказу Берша осуществлялось наблюдение за работниками Арзамасского механосборочного завода. И попытка захватить доставленные на АМСЗ ядерные боеприпасы была осуществлена боевиками также по указанию Берша в соответствии с разработанным им планом. Таким образом у нас теперь достаточно оснований для привлечения Берша к уголовной ответственности. Считаю необходимым немедленно задержать его и доставить в следственный изолятор.

Павел Андреевич замолчал, и в разговоре наступила пауза, в течение которой генерал Локтионов, очевидно, обдумывал его слова. Наконец Чернышов заговорил снова:

– Олег Николаевич, у меня будет к вам личная просьба. Как начальник оперативной группы я прошу, чтобы в задержании Берша принял участие мой сотрудник – капитан Муромцев. Он с самого начала занимался разработкой «Промэкса», и именно благодаря ему стало известно о готовящейся акции по захвату ядерных боеприпасов. Если бы не работа капитана Муромцева, то, возможно, направленным Бершем боевикам удалось бы вывезти с завода контейнер с тремя ядерными боеголовками. Именно поэтому я считаю участие капитана Муромцева на завершающем этапе операции необходимым.

Снова возникла короткая пауза, после которой Чернышов произнес:

– Благодарю вас, Олег Николаевич, – и, положив телефонную трубку, повернулся ко мне. – Ну вот, Артем, сегодня в Москве Олег вместе с группой захвата арестует Берша, и мы наконец сможем посмотреть в глаза этому дьяволу.

Чернышов, похоже, тоже ждал от меня каких-то слов, но я так и не нашел, что ему сказать, и лишь молча улыбнулся в ответ. Нет, наша с Бершем игра пока не закончена, но дальше она будет идти по нашим правилам.

Примечания

1

Источник – сокращение от «источник оперативной информации», общее название агентов и доверенных лиц (проф. сленг).

2

Ксива – паспорт или другой документ, удостоверяющий личность (уг. жаргон).

3

ПГУ – Первое главное управление КГБ СССР, впоследствии Служба внешней разведки России.

4

УБТ – Управление по борьбе с терроризмом.

5

ОТО – оперативно-технический отдел.

6

«Клин», или «ПП-9», – российский пистолет-пулемет калибра 9 мм.

7

«Техники» – сотрудники оперативно-технического отдела (проф. сленг).

8

СП-4 – специальный патрон, в котором пуля выталкивается поршнем, перекрывающим пороховым газам выход из гильзы, за счет чего обеспечивается полное подавление звука выстрела.

9

Glass Gun – пятнадцатизарядный автоматический пистолет калибра 9 мм, изготовленный из пластика и особо прочной керамики. Снабжен интегрированным глушителем-пламегасителем, являющимся продолжением ствола. Снаряжается специальными безгильзовыми боеприпасами с керамической или пластиковой пулями.

Content

Сергей Москвин
Ядерный шантаж

Глава 1 УСЛОВИЕ КОНТРАКТА

Глава 2 БЕРШ

Глава 3 КАПИТАН ФСБ ВЕТРОВ АРТЕМ ВАСИЛЬЕВИЧ

Глава 4 ПОДГОТОВЛЕННАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ

Глава 5 ВЕТРОВ: «СИЛА ВООБРАЖЕНИЯ»

Глава 6 ВЕТРОВ: «В ОБИТЕЛИ НАРОДНЫХ ИЗБРАННИКОВ»

Глава 7 БЕРШ

Глава 8 ВЕТРОВ: «ТАЙНЫ ПОЛИТТЕХНОЛОГИИ»

Глава 9 БЕРШ

Глава 10 ВЕТРОВ: «СЛУЧАЙНОСТЬ И ЗАКОНОМЕРНОСТЬ»

Глава 11 ВЕТРОВ: «СПОСОБ УБИЙСТВА»

Глава 12 ВЕТРОВ: «ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЕ СОВПАДЕНИЯ»

Глава 13 БЕРШ

Глава 14 ВЕТРОВ: «ИСТОРИЯ КОРПОРАЦИИ»

Глава 15 ПОЛКОВНИК ЧЕРНЫШОВ

Глава 16 БЕРШ

Глава 17 ЗНАКОМСТВО

Глава 18 ОПЕРАТИВНАЯ КОМБИНАЦИЯ

Глава 19 СРОЧНЫЕ МЕРЫ

Глава 20 УПРЕЖДАЮЩИЕ ДЕЙСТВИЯ

Глава 21 ВЕТРОВ: «СПАСИТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ»

Глава 22 ВЕТРОВ: «СЕРДЕЧНАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ»

Глава 23 БЕРШ

Глава 24 ВЕТРОВ: «НА ВОКЗАЛЕ»

Глава 25 ГОНЧАРОВ

Глава 26 В УПРАВЛЕНИИ ПО БОРЬБЕ С ТЕРРОРИЗМОМ

Глава 27 БЕРШ

Глава 28 ВЕТРОВ: «ИЗЛУЧЕНИЕ»

Глава 29 БЕРШ

Глава 30 ВЕТРОВ: «ЗАСАДА»

Глава 31 БЕРШ

Глава 32 ВЕТРОВ: «КВАРТИРА БЕЗ ХОЗЯИНА»

Глава 33 ВЕТРОВ: «ХОЗЯИН КВАРТИРЫ»

Глава 34 БЕРШ

Глава 35 ВЕТРОВ: «СМЕРТЬ ВСЕГДА РЯДОМ»

Глава 36 ЗАБОТЫ ПРОФЕССИОНАЛОВ

Глава 37 ШОН

Глава 38 ШОН

Глава 39 ПОЛКОВНИК ЧЕРНЫШОВ

Глава 40 БЕРШ

Глава 41 В АРЗАМАСЕ-29

Глава 42 БЕРШ

Глава 43 ВЕТРОВ: «РОКОВОЙ МАРШРУТ»

Глава 44 ОСТРОВСКАЯ ЖАННА

Глава 45 ШОН

Глава 46 ВЕТРОВ: «МЫ ОПЯТЬ ВМЕСТЕ»

Глава 47 КАПИТАН ФСБ ОЛЕГ МУРОМЦЕВ

Глава 48 ВЕРБОВКА

Глава 49 ГОНЧАРОВ

Глава 50 ВЕТРОВ: «НА ИСПОВЕДИ»

Глава 51 РУСЛАН ХУСАИНОВ

Глава 52 БЕРШ

Глава 53 В РАЙОННОМ ОТДЕЛЕНИИ

Глава 54 КАПИТАН МУРОМЦЕВ

Глава 55 АГЕНТУРНАЯ ВСТРЕЧА

Глава 56 АГЕНТУРНАЯ ВСТРЕЧА

Глава 57 ВЕТРОВ: «УТРЕННИЕ НОВОСТИ»

Глава 58 ВЕТРОВ: «ПОСЛЕДНИЙ ИНСТРУКТАЖ»

Глава 59 ШОН

Глава 60 КАПИТАН МУРОМЦЕВ

Глава 61 ШОН

Глава 62 ПРОНИКНОВЕНИЕ

Глава 63 ШОН

Глава 64 ЗАХВАТ

Глава 65 ВЕТРОВ: «МЫ ЕДЕМ, ЕДЕМ, ЕДЕМ»

Глава 66 ОЖИДАНИЕ

Глава 67 ПОЛКОВНИК ЧЕРНЫШОВ

Глава 68 РАЗГРУЗКА

Глава 69 ВЕТРОВ: «ПРИЕХАЛИ!»

Глава 70 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 71 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 72 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 73 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Глава 74 ВЕТРОВ: «ДОКЛАД ГЕНЕРАЛУ»

Примечания