Мила Серебрякова

Женись или умри

ГЛАВА 1

Когда Ларисе было восемнадцать лет, она, как и большинство девушек ее возраста, полагала, что счастье приходит только тогда, когда человек становится сказочно богатым. Только деньги и положение в обществе, которые они могут обеспечить, способны даровать настоящее счастье.

Деньги дают власть, деньги дают силу, в конце концов, деньги позволяют человеку чувствовать себя свободным. Как прекрасно, когда ты богат, как чудесно ни от кого не зависеть и жить полной жизнью, наслаждаясь всеми прелестями бытия, зная, что при помощи хрустящих ассигнаций ты можешь позволить себе если не все, то, по крайней мере, многое.

«Не в деньгах счастье» – многие готовы подписаться под данным высказыванием, а вот Лара была в корне с ним не согласна. Как это не в деньгах? А в чем же еще? А-а... наверное, в их количестве.

Шли годы. Шустрая девушка Ларка даже не заметила, как превратилась сначала в Ларису, а потом и в Ларису Артуровну.

Сейчас ей было пятьдесят пять лет. Последнее десятилетие Лариса Силина вместе с супругом и тремя детьми проживали в элитном поселке в ближнем Подмосковье. Шикарный особняк общей площадью около полутора тысяч квадратных метров, приобретенный Тимофеем Силиным в середине девяностых годов, приблизил Лару к мечте. Наконец она стала богатой. Сказочно богатой. Теперь у нее есть все. Она уже никому не завидует, напротив, завидуют ей. Ей смотрят вслед и шепчут, что пошла жена миллионера, перед ней распахиваются все двери, ей стараются всячески угодить – мечта осуществилась.

Но!.. В любой бочке меда всегда найдется ложка дегтя. Если Ларису Артуровну спросить, обрела ли она долгожданное счастье с появлением в семье денег, она не задумываясь ответит: «Нет!»

Деньги появились, а вот счастье...

Ларисе Силиной понадобилось более пятидесяти лет, чтобы понять простую истину: наличие денег – еще не гарант того, что вы станете обладателем счастья.

Роскошная беззаботная жизнь стала раздражать. Презентации, тусовки, вечеринки, дни рождения и юбилеи, которые посещала Силина, начинали давить на психику. Лара отдыхала на лучших курортах мира, жила в самых шикарных отелях, ее гардероб ломился от умопомрачительных нарядов, а сейф буквально был забит драгоценностями. И, несмотря на это, Лариса Артуровна продолжала страдать от частых депрессий и с завидной регулярностью наведывалась к психоаналитику, принимала транквилизаторы и мечтала вновь превратиться в простую девушку Ларку, восемнадцатилетнюю глупышку – бедную, но счастливую.

Муж Ларисы Тимофей Силин – властный и не в меру амбициозный мужчина – не обращал на стенания супруги ни малейшего внимания. Ни Лариса, ни собственные дети никогда не стояли у Силина на первом месте. Он был слишком занят более важными делами – зарабатывал деньги. Отношения супругов давно напоминали отношения жильцов коммунальной квартиры.

Лариса в шутку называла мужа соседом. Тимофей на язвительные высказывания жены не реагировал. Вообще! Они жили в одном доме, ели за одним столом, спали в одной спальне, но... Относились друг к другу с нескрываемым равнодушием. Былая страсть давным-давно канула в Лету.

Уже не было пылких взглядов, крепких объятий, ласкающих прикосновений и страстных признаний. Все куда-то ушло. Причем ушло навсегда – безвозвратно.

Не находила Лариса понимания и у детей. Отпрыски выросли, у каждого появилась личная жизнь, в которую вход Ларисе Артуровне был заказан.

Двадцатичетырехлетний Леонид большую часть времени проводил вне дома.

Утром Лара встречала сына за завтраком, не зная, увидятся ли они вечером за ужином или Леня снова пропадет на несколько дней из виду.

Двадцатидвухлетний Игорь в отличие от старшего брата уделял матери чуть больше внимания, но его все равно было недостаточно. Согласитесь, общение, ограниченное пятью-десятью минутами в день, вряд ли можно считать пределом мечтаний.

А девятнадцатилетняя Таисия, которая еще совсем недавно не отходила от матери ни на шаг и делилась всеми секретами и девичьими переживаниями, внезапно повзрослела и стала сторониться родительницы.

Теперь ей уже неинтересно секретничать с матерью, появились такие тайны, в которые родителей посвящать совсем необязательно. На все вопросы Лары Тася неизменно отвечала:

– У меня все в полном порядке, ма. Не волнуйся.

Единственной отрадой Силиной был полосатый кот Пончик. Уж кто-кто, а Пончик мог сидеть на коленях у Ларисы часами. Издавая громкое мурчание, кот сладко дремал, не подозревая, что, по сути, является самым близким и преданным другом своей хозяйки.

Лариса Артуровна часто вела с четвероногим питомцем задушевные беседы, она задавала Пончику вопросы, сама же на них отвечала, смеялась, грозила коту пальчиком, что со стороны выглядело довольно-таки странно, если не сказать большего.

Неделю назад Лариса честно призналась психоаналитику, что опасается за свое психическое состояние.

– Я разговариваю с котом, меня это пугает, – с придыханием выпалила Силина.

– Многие люди разговаривают с домашними животными, – ответил врач, – в этом нет ничего странного и необычного. Ваши страхи беспочвенны.

Лариса Артуровна на мгновение зажмурилась, сжала кулаки, а затем едва слышно прошептала:

– Я еще не все вам сказала. Понимаете... мне начинает казаться, что Пончик отвечает мне человеческим голосом.

Врач нахмурил густые брови.

– А вот это уже серьезно.

Домой Лариса Артуровна приехала с двумя новыми пачками транквилизаторов. Увидев в холле довольного Пончика, Силина махнула коту рукой.

– Привет.

Пончик мяукнул.

Лариса Артуровна поднялась к себе.

* * *

– Двадцать пять лет, мама! Мне даже не верится, что завтра у нас с Тимой серебряная свадьба. Как же быстро пролетело время, кажется, только вчера мы с ним были в загсе, а уже четверть века прошло.

Зоя Борисовна, приехавшая в особняк на празднование столь знаменательного события, скривилась.

– Ты тему разговора-то не переводи. Я задала тебе вопрос, ты отвечать собираешься?

Лариса задумчиво посмотрела на мать.

– А что ты спросила?

– Опять двадцать пять! Я с кем разговариваю, со стенкой или с кроватью? Сколько можно витать в облаках? Отвечай как на духу, почему у тебя на тумбочке куча таблеток? От чего они?

– Это транквилизаторы.

– Снова за старое?

– Почему за старое, мне их врач прописал.

– Не кончится это добром, Ларка, ох, не кончится. Горстями всякую дрянь глотаешь, организм свой травишь, а все для чего – для того, чтобы окончательно не свихнуться. Сколько раз повторять, хватит терзаться, прекращай себя истязать. Неужели ты хочешь провести остаток дней в психушке?

– Если не буду принимать лекарства, я окажусь там уже завтра.

– Это он тебе жизнь сломал! Он довел тебя до отчаяния, и не смей мне возражать. Я же прекрасно вижу, что ты из-за него на человека походить перестала. Живете словно чужие, ни здрасте, ни до свидания. Разве ж это жизнь, Ларка? Ну скажи, ты об этом мечтала?

– Поздновато о моих мечтах вспоминать.

Зоя Борисовна замотала головой.

– Давай уедем сразу после праздника, на пару-тройку недель.

– Куда?

– К тетке Дусе в деревню.

– Мама, я тебя умоляю…

– А чего тебе не нравится? У нее сейчас там благодать, тишь да покой. Воздух свежий, недалеко от дома речка – красотища. Отдохнуть тебе надо, Ларка, отдохнуть хорошенько.

– Я недавно приехала из Италии.

– Из Италии, – передразнила Зоя Борисовна. – Да твоя Италия и рядом с деревенькой тетки Дуси не валялась. В Италии она была. И что с того: какая туда уехала дерганая, такой же и вернулась. Разве это отдых? Другое дело деревня. Утром проснулась, тетка Дуся тебе яишенку из свежих яичек приготовит, молочка парного нальет, салатику из огурчиков-помидорчиков сделает. Потом на речку смотаешься или в лесок по грибы.

– Ага, по грибы по ягоды, ты еще предложи мне грядки полоть.

Зоя Борисовна уперла руки в бока.

– Смотрите, какая барыня, нет, вы гляньте, это ж королева!

– Мам, не начинай.

– Ну-ка посмотри мне в глаза.

– Не хочу.

– Посмотри мне в глаза!

Лариса Артуровна повиновалась.

– Смотрю, и что дальше?

– Ты скажи мне, дорогуша, откуда ты такая взялась-то? Может, у тебя родственники графья были или короли? Кто ты есть такая, я тебя спрашиваю? Забыла, откуда вышла? А я тебе напомню, из каких низов ты сюда перебралась.

– Я помню.

– Помнишь? Что-то незаметно. Если бы ты помнила, то сейчас не скорчила бы такую мину. Грядки ей полоть не нравится, ишь распоясались совсем в своем поселке. Думаешь, если в деньгах купаетесь, то вы боги? Как бы не так! Для Господа все равны, и бомж, спящий в подворотне, и богач, возлежащий на золотом ложе. Не забывай об этом. И не гневи Всевышнего, а то он с тебя быстро спесь-то собьет. Ага, сегодня ты здесь, а завтра может статься всем семейством в мою двушку переберетесь. Мало ли примеров. Обанкротится твой Тимофей, и пиши пропало.

– Мам, к чему ты сейчас это говоришь? Какая спесь, какая королева? Разве я когда-нибудь кичилась своим положением, когда-нибудь кого-нибудь оскорбила, унизила, с грязью смешала? Для тебя я избалованная деньгами особа, которая не знает, чем бы заняться, дабы не умереть от скуки. Но это далеко не так, мама. Ты заблуждаешься.

– Убеди меня в обратном – поехали к тетке Дусе.

Силина топнула ногой.

– В деревню я не поеду.

Зоя Борисовна отвернулась.

– Конечно, чего тебе там делать. Ты лучше в Париж езжай или сразу в Америку. Это ж у вас считается престижным, по всему миру таскаться. А по деревням и селам пусть простые смертные разъезжают.

– Предлагаю поговорить о чем-нибудь более приятном.

– Предлагаешь, так говори.

Лариса подошла к трюмо и взяла в руки губную помаду.

– Ты видела наш новый пруд? – спросила она у матери.

– Имеешь в виду ту лужу с мостиком? Видала.

– Ну и как?

– Пошлятина! На кой черт вам этот пруд сдался? Рыбу что ли собираетесь в нем разводить?

– Почему рыбу, просто... Тимофей захотел. По-моему, прудик очень даже ничего.

– Вот именно – ничего особенного. А я погляжу, твой Тимофей в последнее время слишком много хочет. К вам теперь как на прием к королеве едешь, в доме все золотом сверкает, куда ни глянь, так и слепит глаза.

– А беседку видела? – быстро спросила Лара.

– Мне она не понравилась. И вообще ваш сад напоминает тюрьму, не хватает только вышки и надзирателя с автоматом. Понастроили трехметровые заборы, как только живете здесь, ума не приложу. Вот у тетки Дуси...

Лариса Артуровна открыла шкаф, скинула с себя черное платье и уже намеревалась облачиться в сарафан, как вдруг Зоя Борисовна, подлетев к дочери, заголосила:

– Ларка, что это такое? Откуда у тебя на руке синяк?

Силина заморгала длинными ресницами.

– Я упала, мама. Позавчера, нечаянно.

– Врешь! – в голосе Зои Борисовны появились визгливые нотки. – Это синяк не от удара, тебя кто-то сильно схватил за руку, и я даже догадываюсь, кто это был.

– Мам...

– Тимофей?! Отвечай, он что, тебя бил?

– Я упала.

– Наглая ложь! – Зоя Борисовна обхватила голову руками. – Ой, люди добрые, да что же это такое делается, теперь он еще и кулакам волю дал. Да как он посмел? Что он о себе возомнил? Считает, на него управы не будет?

– Мама, Тимофей меня не бьет, я сказала чистую правду.

– Вешай лапшу кому-нибудь другому, а я не идиотка. Он мне ответит, я из него душу вытрясу. Ирод! Совсем от своих денег мозгов лишился. Ну ничего, я сейчас ему устрою.

Зоя Борисовна выбежала из спальни дочери.

– Мама, остановись.

– Ты меня не остановишь, я ему в глаза все выскажу.

Лариса схватила мать за плечо.

– Ты лишь усугубишь положение. Чего ты добиваешься, чтобы в доме разразился скандал?

– Я хочу поставить его на место.

– Не выйдет.

– Посмотрим.

– Мама, ради бога, подумай обо мне.

– Так я о тебе и думаю. Только о тебе, доченька, я же защитить тебя хочу. Никогда и ни при каких обстоятельствах мужчина не должен поднимать руку на женщину, а тем более на свою жену, мать его детей.

Лариса Артуровна пыталась призвать родительницу к порядку, но Зоя Борисовна была настроена решительно.

Влетев в кабинет зятя, она с порога заявила:

– Кто тебе дал право бить мою дочь?

Тимофей оторвал взгляд от бумаг и с нескрываемым презрением посмотрел на тещу.

– Вы о чем?

– Не прикидывайся придурком, прекрасно знаешь, о чем толкую. Я видела у Ларки синяк, это ты ее ударил!

– Она вам это сказала?

– Ах какой подлец! Какой же ты подлец! Я всегда знала, моя дочь совершила огромную ошибку, согласившись стать твоей женой. Ты не должен был иметь семью, она тебе не нужна. Тебе надо жить одному, без жены, без детей. Завали себя деньгами и задохнись в них.

– У вас все?

– Нет, не все, я хочу тебя предупредить, – Зоя Борисовна приблизилась к столу. – Если ты еще раз хотя бы пальцем дотронешься до Ларки, я за себя не ручаюсь.

– Она моя жена, я так или иначе должен до нее дотрагиваться.

– Ты меня понял, имей в виду, я не шучу.

– Угрожаете?

– Пока только предупреждаю.

– Вы свободны, – все так же спокойно изрек Тимофей.

Зоя Борисовна взорвалась.

– Как я тебя ненавижу, меня мутит от одного только вида твоей наглой физиономии. Напыщенный, самонадеянный урод!

Тимофей встал из-за стола.

– Попрошу вас не забываться... мама. Вы находитесь в моем доме.

– Я в гостях у дочери! Она здесь хозяйка!

– Но это не помешает мне в случае необходимости выкинуть вас за территорию участка.

– Что ты сказал? Меня? Выкинуть?

– У вас хороший слух, а я дважды не повторяю. Но первое, оно же последнее предупреждение вам делаю. Впредь следите за языком. А сейчас мне бы очень хотелось, чтобы вы избавили меня от своего присутствия.

Зоя Борисовна сникла.

– Был бы жив мой муж, отец Ларки, он бы тебя в два счета на место поставил.

Тимофей усмехнулся.

– Мой тесть мог бы жить в свое удовольствие, если бы не закладывал по-черному.

– Не смей! Не смей клеветать на Артура.

– Он умер от алкоголизма, это всем известно.

Зоя Борисовна замахнулась, чтобы нанести зятю удар по лицу, но Тимофей вовремя перехватил ее руку.

– А вот этого делать не советую.

– Мерзавец! Отпусти меня!

– Вон из кабинета.

– Урод! Ты урод! Рано или поздно ты за все ответишь. Сгоришь в аду. Обещаю!

– Я сказал, вон!

Раскрасневшаяся Зоя Борисовна выбежала из кабинета. В гостиной она остановилась у мягкого кресла и, прежде чем подняться в спальню дочери, сделала несколько глубоких вдохов.

* * *

В воскресенье утром Лариса вышла в сад и, на секунду зажмурившись, блаженно прошептала:

– Какой чудесный день. Мам, посмотри, на небе ни облачка.

Зоя Борисовна, как обычно, была недовольна.

– Не по-людски, Ларка, вы торжество праздновать собираетесь. Ох, не по-людски. Ну где это видано, чтобы на серебряную свадьбу не приглашали гостей?

– Ты наша гостья.

– А остальные родственники? Мне неделю назад Варенька звонила и Валерик про вашу дату помнит. Их вы почему не позвали? Знаешь как Варвара приехать хотела, все меня уговаривала, мол, теть Зой, поговорите с Ларой. А что я могла ей ответить? Не скажешь же, что у меня зять – зверь и не желает видеть на пороге своих хором родню жены.

– Мам, ты не права.

– Если я не права, почему ты не пригласила гостей?

– Мы с Тимофеем договорились, что пышных торжеств закатывать не будем. Посидим в узком семейном кругу: он, я, ты и дети.

– От родственников нос воротишь? Ну-ну, флаг тебе в руки. Мне вот только интересно, а где твои драгоценные детки? Они вообще в курсе, что сегодня праздник, или как обычно забыли все на свете?

Лариса поморщилась.

– Они обещали к обеду быть дома.

Зоя Борисовна отмахнулась.

– Их обещания выеденного яйца не стоят. Утром пообещали, вечером забыли. Носятся целыми днями непонятно где, и чего им дома не сидится? Такие же шебутные, как и папаша.

– Мама!

– Что мама?! Ты хоть знаешь, где твои ненаглядные время проводят?

– Наверное, с друзьями.

– С друзьями, – огрызнулась Зоя. – Хотела бы я посмотреть на этих друзей.

* * *

…Тася затушила окурок и сразу же прикурила новую сигаретку. Затянувшись, девушка с мольбой посмотрела на закадычного дружка Генку Симохина и, выпустив вверх сизую струйку дыма, в пятый раз повторила вопрос:

– Ген, что нам делать?

Геннадий – щупленький паренек, недавно справивший двадцатый день рождения, замотал головой.

– Ты еще спрашиваешь? Сама что ль не знаешь – бабло надо раздобыть.

– Бабло, бабло. – Таисия встала и нервно прошлась по грязной кухне. – Где мы его раздобудем?

– Тебе видней, это ты у нас живешь в элитном поселке, твой отец деньгами ворочает. А с меня, сама понимаешь, взятки гладки.

– Даже не заикайся. Я под страхом расстрела не пойду к отцу, или хочешь, чтобы он меня придушил?

– Другого выхода нет.

– Выход всегда найдется.

– Тогда ищи.

Силина остановилась.

– С матерью разговаривать бесполезно, она мне в прошлый раз прозрачно намекнула, что больше не намерена спонсировать меня. Не сомневаюсь, здесь не обошлось без отца, это он запретил отстегивать мне мани-мани. Черт, Генка, я долго не выдержу.

– Попроси отца, пусть вернет тебе карточки.

– Он их не вернет. – Тася сжала кулаки. – Не вернет!

Геннадий почесал подбородок.

– Сколько может стоить твоя тачка?

– С ума сошел? Машину я продавать не собираюсь.

– Мы могли бы получить за нее...

– Ты оглох? Я сказала – тачка не продается!

Симохин саданул рукой по столешнице.

– Таська, у вас дом ломится от добра, неужели ты не можешь толкнуть Толику какую-нибудь вещицу?

– Например?

– Ну, не знаю, допустим, антиквариат.

– Ха! Ты че, совсем обкурился? Как ты себе это представляешь: я вынесу из особняка антиквариат и никто не заметит пропажи?

– Так дом большой.

– Дурак ты, Генка. За фигом Толяну антиквариат, ему нужны деньги, понимаешь, деньги и ничего кроме денег.

– Еще он берет украшения, – оживился Геннадий. – Костик в прошлый раз притащил кольцо с камнем, так Толян его чуть с руками не оторвал.

Таисия задумалась.

– Украшения, говоришь? А что, Генка, украшения – это идея. Пожалуй, я смогу конфисковать у маман парочку безделушек.

– Не безделушек, а украшений, – засопел Генка.

– Помолчи. – Силина вновь вооружилась сигареткой. – Значит так, слушай мою команду, сейчас мы с тобой рванем к Толяну.

– Зачем?

– Попробую с ним договориться, уверена, сегодня он мне не откажет.

– А я?

– И тебя не забуду, только не вздумай, как в прошлый раз, полезть на рожон. Стой рядом и молчи в тряпочку.

Генка судорожно закивал.

– Лады. Когда едем?

– Немедленно.

В машине парень облизал пересохшие губы и открыл бардачок.

– Что ищешь?

– Пить. Пить хочу, у тебя есть вода?

– Закончилась.

– Тормозни у палатки.

– Не сейчас.

– Таська, я умираю от жажды, тормозни.

Таисия продолжала жать на газ.

– Потерпи.

– Не могу. Тебе трудно остановиться?

– Хватит ныть, в конце концов, ты мужик или кто? Терпи. Утолишь жажду позже.

Генка откинулся на спинку сиденья и застонал.

– Тебе наплевать на меня, я умру, а ты и пальцем не пошевелишь. Таська... останови тачку... купи водички.

Выругавшись, Силина припарковалась у тротуара.

– Когда-нибудь я собственноручно тебя придушу. Ты хуже бабы, Генка, в тебе нет ни капли самообладания.

Парень молчал.

Силина вышла из иномарки и быстро посеменила в сторону палатки.

Вернувшись, она протянула приятелю бутылку минералки.

– Упейся.

– Спасибо, Тасечка, спасибо.

– И сделай одолжение – заткнись. Дай мне сконцентрироваться на предстоящем разговоре.

– Ты так и не сказала, что задумала.

– Не твое дело. Получил воду и заглохни.

Геннадий уставился в окно.

В деревеньку, где проживал Толян, молодые люди приехали без четверти одиннадцать. Остановившись у покосившегося бревенчатого дома, Тася возвестила:

– Эй, Генка, вставай. Ген, харе дрыхнуть.

– А? Что?

– Приехали, говорю.

Симохин поежился, откупорил бутылку с минералкой, сделал несколько больших глотков и трясущейся рукой открыл дверцу авто.

Прежде чем постучать в обшарпанную дверь, Тася перекрестилась.

– Только бы удалось его уломать. Генка, брось сигарету.

– Да ладно тебе, курить хочется.

– Брось! – Силина выхватила у парня сигарету, скомкала ее, а затем, набрав в легкие побольше воздуха, забарабанила в дверь.

Толян – высокий худосочный парень с лицом, покрытым оспинами, нарисовался на пороге спустя минуту.

– О!.. – пробасил он. – Какие люди и без охраны. Чем обязан столь неожиданному визиту?

– Толян, дело есть. – Тася прерывисто дышала и всеми силами старалась не показывать волнения.

– Дело, говоришь? Раз дело, тогда заваливайтесь. Эй-эй, а ноги кто вытирать будет? – обратился Толян к Геннадию. – Тебя разве в детстве не учили, что, прежде чем зайти в дом, надо вытирать ноги?

Генка боязливо покосился на Тасю.

В темной комнате у полукруглого стола, покрытого некогда белой скатертью, сидела размалеванная девица. Рядом с ней стоял верный друг и соратник Толяна – громила Никита. Пропустив гостей в свои «апартаменты», Толян кивнул на продавленную кровать.

– Падайте.

Тася села, а вот Генка посчитал для себя лучшим примоститься на колченогий стул рядом с двухстворчатым шкафом.

– Толик, – заныла размалеванная особа. – Че-то мне нехорошо. Меня тошнит.

Одного взгляда Толяна было достаточно, чтобы Никита схватил девицу за руки и выволок из комнаты.

– Полегче, Ник, – визжала та. – Толян, скажи ему. Ник, ты охренел! Больно же.

– Кто это? – спросила Тася, с отвращением наблюдая за происходящим.

– Да так, старая знакомая в гости заскочила. Забудь о ней, лучше переходи сразу к делу.

Силина начала вертеть в руках сумочку.

– Толян, я... вернее, мы с Генкой хотим...

Толян ухмыльнулся. Он с издевкой смотрел на Тасю, перекатывая во рту зубочистку.

– Продолжай.

– Хм... У тебя есть?

– Есть что?

– Ты сам знаешь.

– Ну, допустим, есть. Дальше что?

– Толик, будь человеком, выручи. – Генка подбежал к парню и принялся канючить: – Мы в долгу не останемся, мы заплатим. Обязательно заплатим. Только не деньгами, у Таськи есть...

– Сядь на место! – рявкнула Силина. – Кто тебя просил высовываться?

– Тасечка, ну скажи ему, не тяни.

Таисия с гневом уставилась на Генку.

– Толян, дай нам таблетки в долг, – наконец выдавила Силина.

– В долг? Это интересно. И когда же ты планируешь мне его вернуть?

– На днях.

Анатолий усмехнулся.

– Кто полтора месяца назад клялся вернуть долг через пару дней, а тянул кота за хвост больше трех недель? Не ты ли, красавица?

– Я же вернула тебе деньги. С процентами.

– Но заставила меня понервничать, а я, знаешь ли, не люблю, когда мои нервные клетки гибнут сотнями.

– Толян, на этот раз все железно. Денег у меня нет, но я могу расплатиться кольцом... с бриллиантом.

У парня заблестели глаза.

– Показывай брюлик.

– Он дома.

– Ну и нормалек, – Толян потер ладони. – Дуй за колечком, а когда привезешь, получишь товар в лучшем виде.

– Мне сейчас надо. Пожалуйста!

– Толян, Таська не обманет, – подал голос Генка.

В комнату вернулся Никита. Он молча сел на стул и уставился на трясущегося Геннадия. Анатолий подошел к Нику, положил руку ему на плечо и с нескрываемым сарказмом проговорил:

– Тут такое дело, Никитушка, даже не знаю, как мне быть. Нужна твоя помощь, приятель.

– Поможем, – прохрипел Ник.

– Предлагает нам Таисия совершить бартер. Она мне колечко с бриллиантом, а взамен просит таблеточки.

– Ну а в чем проблема?

– А в том, что таблеточки хочет получить сиюминутно, а цацку обещает привезти на днях.

– Не годится, – скривился Ник.

Толян развел руками.

– Слышали, что он сказал? Не годится. Такой вариант нас не устраивает.

Силина вскочила с кровати.

– Толян, ну я клянусь, привезу кольцо. Хочешь, в залог что-нибудь оставлю?

– Себя оставь, – прыснул Никита.

Анатолий прищурил глаза.

– Умеешь ты в душу залезть, Таська.

– Это значит – да?

Вместо ответа парень подошел к шкафу и выудил с верхней полки полиэтиленовый пакетик, в котором покоились белые таблетки.

Геннадий привстал.

– Не рыпайся, – осадила его Тася.

– Запомни, – Толян протянул пакет Силиной. – Даю тебе три дня, если задержишься хотя бы на минуту, пеняй на себя.

– Не волнуйся, не подведу! – Девушка схватила пакет и, подмигнув Генке, пробормотала: – Вставай, мы уходим.

– Э-э, нет, – Толян поднял вверх указательный палец. – Ты, красавица, можешь идти на все четыре стороны, а вот твой приятель останется с нами.

– Что? Как с вами?

– Толян, да ты че?! – испугался Генка.

– Мы люди серьезные, у нас должна быть гарантия. И этой гарантией будет Генка. Ты сама предложила оставить нам что-нибудь в залог, мы выбрали Генку.

– Таська, не соглашайся, не оставляй меня здесь одного. Тасечка!..

Силина колебалась.

– Или сделка не состоится, – лыбился Толян. – Тогда попрошу вернуть пакетик.

– Таська, не уезжай без меня.

Девушка приблизилась к Генке.

– Ген, успокойся, ничего с тобой не случится, не раскисай. Я постараюсь приехать за тобой уже завтра. Потерпи.

– Нет, нет... Тасечка...

– Кончайте сопли размазывать, – нахмурился Толян. – Даю вам одну минуту, решайте.

Таисия наклонилась к Геннадию и зашептала ему на ухо. Парень сначала отрицательно мотал головой, а потом закивал.

– Ты обещаешь? – тихо спросил он.

– Клянусь.

– Таська, я на тебя надеюсь.

Силина подошла к двери.

– Обращайтесь с ним хорошо, мальчики.

– С его головы не упадет ни единого волоска, – с трепетом проговорил Толян. – Целых три дня мы будем его холить, лелеять и ждать тебя. А если ты, красавица, не появишься в нашем скромном жилище в течение семидесяти двух часов, то твой дружок...

– Я появлюсь, – перебила его Силина.

– Вот и ладненько. Тогда поспеши, помни, чем раньше, тем лучше, – Толян мерзко рассмеялся, а Тася, взглянув на понурого Генку, быстро покинула темную комнату.

* * *

Игорь Силин с другом Сашкой Коптевым сидели в открытом кафе и потягивали пиво.

– Вот такие дела, брат, – протянул Коптев, вертя в руках банку. – Я в безвыходном положении, обратиться за помощью мне не к кому.

Игорь стиснул зубы.

– Почему ты сразу не связался со мной, почему скрывал?

– Думал, смогу выкрутиться, а в итоге погряз еще больше. Теперь положение критическое, меня поставили на счетчик. И должен тебе сказать, счетчик крутится очень быстро, – Сашка грустно усмехнулся, – теперь я как никогда понимаю выражение «Время – деньги».

– Слушай, а если обратиться в милицию?

– Сдурел! – Коптев с опаской посмотрел по сторонам. – Да как ты вообще мог такое предложить? Какая милиция, Игорь, меня ж потом в асфальт закатают и скажут, что так и было. Ну ты даешь, неужели еще не понял, с какими людьми я имею дело?

– Я все понял, а вот тебя, похоже, жизнь ничему не научила. Сколько раз тебя предупреждал: учись рассчитывать собственные силы и возможности. За каким чертом ты всегда лезешь туда, куда тебе строго противопоказано соваться?

– Избавь меня от нотаций, мне сейчас нужна конкретная помощь, а не наставления старого друга.

– Ты брал кредит под квартиру?

– Так точно. Деньги нужно было возвращать в апреле, иначе я рисковал остаться без крыши над головой. Сам понимаешь, превратиться в бомжа – не очень радостная перспектива. Признаюсь, запаниковал, уже видел себя спящим на вокзале, и тогда меня свели с этими ребятами. Кто ж знал, что хрен редьки не слаще. Они одолжили мне необходимую сумму, взяли расписку, а теперь...

– Требуют вернуть долг, – закончил Игорь.

– Плюс набежавшие проценты.

– Ты должен был понимать, что совершаешь непростительную ошибку.

– Должен, но не понимал. На тот момент меня волновало одно – рассчитаться с банком и оставить за собой квартиру. Все! Остальное казалось мелочовкой.

– Да уж, действительно мелочевка. Ну, а если не отдашь деньги, что тогда?

– Ха-ха, очень смешно, а ты сам не догадываешься?

– Убьют? – едва слышно спросил Силин.

Коптев вздрогнул.

– Да нет, брат, жить я буду. У них есть вариант получше. Мне намекнули, что им приглянулась моя квартирка, и если я не верну долг, то в скором времени она станет их.

– Бред! Они не имеют права...

– Игорь, Игорь, ты сам-то себя слышишь? Что ты несешь? Какое право? Они на все имеют право, и я больше чем уверен, что лично подпишу все необходимые документы на хату. Не смотри на меня так, они меня прижмут к стенке, мне не останется ничего другого, как добровольно отдать им жилплощадь. И тогда настанет конец всему, Сашка Коптев окажется на улице. Я сдохну как собака в какой-нибудь подворотне.

– Ты так и не озвучил сумму.

Коптев опустил голову.

– Сань, я жду.

– Сумма охренительная.

– Назови цифру.

И Коптев назвал. Игорь присвистнул.

– Солидная цифра.

– Только от тебя я могу ждать помощи, больше не от кого.

– И где, по-твоему, я достану столько денег?

– Глупый вопрос. Попроси у отца.

– Ты видел моего папашу? Тебе хотя бы раз приходилось с ним сталкиваться?

– Нет, но...

– Он никогда не даст денег в долг, если не будет уверен, что в результате получит прибыль.

– Короче говоря, твой ответ – нет?

– Не злись, ты и только ты во всем виноват. Я не могу сказать тебе ни да, ни нет, мне необходимо обмозговать ситуацию и переговорить с отцом. Хотя... даю процентов восемьдесят, что он ответит отказом.

– Попытайся его уломать.

– Уламывают девок, с моим отцом этот номер не пройдет. Я скажу ему правду, постараюсь убедить, а там... как карты лягут.

Коптев смял пивную банку.

Неожиданно у столика ребят нарисовались две высокие девицы.

– Привет, мальчики, – пропищала симпатичная блондиночка.

– Можно мы сядем за ваш столик? – спросила пухлая брюнетка.

Сашка переглянулся с Игорем.

– Да о чем разговор, мы не против.

– Вот видишь, я тебе говорила, – заверещала блондинка, обратившись к подруге, – а ты не верила. Никто нас не прогнал. Ой, мальчики, давайте знакомиться. Я Ольга, а это Танюха.

– Александр, – Коптев склонил голову в поклоне.

– Игорь, – буркнул Силин, в планы которого совсем не входило знакомство с представительницами противоположного пола. На данный момент все мысли Игорька были заняты предстоящим разговором с отцом.

– Предлагаю выпить за знакомство, – весело проговорила Татьяна и уставилась на Сашку.

Коптев намек понял.

– Без проблем, сейчас все организуем, – он поднялся из-за стола. – Что будете пить?

Ольга начала обкусывать пухлые губки.

– Купи бутылку шампанского.

– А лучше две, – поддержала подругу Татьяна.

Сашка кивнул. А отойдя от столика на пару метров, парень внезапно вернулся и виновато промямлил:

– Мне жутко неудобно, но я, кажется, опять забыл дома бумажник. Игоряш, ты меня не спонсируешь?

Силин молча протянул другу тысячную купюру.

– Гуляем, девчонки, – засмеялся Коптев и поспешил за шампанским.

– А почему ты такой грустный? – спросила Ольга у Игоря, придвинув свой стул чуть ближе к парню.

– Я не грустный, я задумчивый.

– А о чем думаешь?

– О жизни.

– Фу, как скучно. Ты же не старый дед, чтобы о жизни думать. Кстати, ты случайно не женат?

На лице Игоря заиграла легкая улыбка.

– Случайно нет.

– Это хорошо, а то сейчас куда ни глянь, если парень при деньгах, то обязательно либо женат, либо имеет подружку.

– Почему ты решила, что я при деньгах?

Татьяна не дала Ольге ответить.

– О! Ты не знаешь нашу Ольгуню, она упакованных... вернее, обеспеченных кавалеров за версту чует.

– Тань, может, ты закроешь рот?

– А чего я сказала-то, я ж пошутила.

– Не слушай ее, она дура.

– Сама ты дура!

– Девчонки, только не надо ругаться. – Игорь увидел спешащего к столику Сашку.

– А вот и я. Так, Игоряша, ты ухаживаешь за Татьяной, я за Ольгой.

– Нет, нет, нет, – запротестовала Оля. – Давайте наоборот: ты за Танькой, а Игорь за мной.

Коптев обменялся многозначительным взглядом с Силиным.

– Я смотрю, пока меня не было, вы успели о многом договориться.

– Да, да, – заулыбалась девушка. – Успели.

Игорь поднялся.

– Вы меня извините, но мне пора уезжать.

– Игорь, ты чего?

– Как уезжать? – Ольга надула губки.

– У моих родителей сегодня двадцать пятая годовщина свадьбы. Я и так уже опаздываю.

– Как жаль. – Оля нахмурила лобик и, призывно улыбнувшись, проговорила: – Я могу оставить тебе номер своего телефона. Созвонимся завтра?

– Вряд ли. Прости, но у меня совсем другие планы.

Когда Игорь сел в «джип» и был таков, Ольга обратилась к Сашке:

– А у твоих родителей нет сегодня годовщины?

– К счастью – нет. Я в полном вашем распоряжении.

– Ты на машине? – пискнула Татьяна.

– Э... нет.

– Но она у тебя есть?

– Гм... да. Просто сейчас я поставил ее в сервис.

Оля взяла бутылку шампанского, резко встала и прочеканила:

– Мы уходим.

– Куда?

– Нам надо.

– Постойте! Девчонки, да что произошло?

– Ничего особенного, прощай.

– Может, обменяемся телефонами?

В ответ подруги заразительно расхохотались и бросились бежать.

В полном недоумении Сашка просидел за столиком минут пятнадцать.

Настроение вновь стремительно опускалось к нулевой отметке.

* * *

Леонид Силин открыл глаза, сладко потянулся и, взглянув на часы, полусел на кровати.

– Жанка! – Он толкнул в бок спящую шатенку. – Вставай!

Не открывая глаз, Жанночка лениво протянула:

– Зачем ты меня разбудил?

– Час дня, мы опаздываем.

Девушка перевернулась на спину и, натянув повыше одеяло, ойкнула.

– Час? Уже?

– Посмотри на часы, – Леонид поднял с пола брюки. – Я как чувствовал, что мы проспим.

– Ты сам виноват, – улыбнулась Жанна. – Ты был неутомим. Лично я сразу отключилась после любовных игр.

– А теперь включайся и быстро собирайся. У нас ровно шестьдесят минут.

Жанночка насупилась.

– Лень, я тут подумала... давай ты поедешь один, без меня. Все-таки это семейный праздник, я там буду не к месту.

– Не ерунди, мы с тобой обо всем договорились. Сегодня я наконец познакомлю тебя с родителями.

– Мне страшно.

– Кого ты боишься?

– Ты уверен, что они примут меня с распростертыми объятиями?

– Ну, распростертых объятий я тебе не гарантирую, а то, что не набросятся на тебя с кулаками, обещаю.

– Не шути так.

– Жанка, давай поторапливайся. Нам еще нужно заскочить в цветочный салон и забрать корзину роз.

– У вас много народу соберется?

– Только свои. Мать с отцом и брат с сестрой. А-а, – Силин стукнул себя ладонью по лбу, – совсем забыл упомянуть горячо любимую бабулю. Ни одно семейное торжество не обходится без Зои Борисовны и ее знаменитых скандалов.

– Скандалов?

– Ну да. У бабуленции весьма специфический характер, она чувствует себя хорошо, только когда устроит кому-нибудь взбучку. Как правило, под горячую руку попадается отец. Они с бабушкой друг друга на дух не переносят. Обычная история – зять и теща, что может быть ужасней.

– А твоя мать, какая она? Ты никогда о ней не рассказывал.

– Жан, ты пойдешь в душ?

– Разумеется.

– Тогда не тяни. Мою мать ты увидишь через час, у вас будет возможность и познакомиться, и поговорить по душам. Ты ей непременно понравишься.

– Думаешь?

– Не сомневаюсь.

Жанна потопала в ванную комнату.

– Знаешь, – кричала она, стоя под теплыми струями душа, – мне недавно приснился сон, в котором ты знакомил меня со своими родителями.

– И? – Силин в очередной раз посмотрел на часы.

– Сон был дурной, и его концовка мне совсем не понравилась.

– Хочешь сказать, мои родичи встретили тебя в штыки?

– Не совсем. Сначала мы мило беседовали, а потом, – Жанна на мгновение умолкла. – Твоя мать накинула мне на шею удавку и начала душить.

Леонид поморщился.

– Меньше верь снам.

– Да я в них вообще не верю, но неприятный осадок остался помимо моей воли.

– Жанка, ты тянешь время, заканчивай банные процедуры.

Девушка появилась в комнате, обернутая махровым полотенцем.

– Обещай, что постоянно будешь находиться рядом со мной и не отойдешь ни на шаг.

– А куда я могу деться?

– Лень, и не надо им говорить о нашем решении пожениться.

– То есть как это не надо? Напротив, я планирую именно сегодня сказать, что в скором времени в нашем доме будет пополнение. В особняке появишься ты, самая прекрасная из всех живущих на свете девушек. Моя Жанка.

Девушка начала одеваться.

Наблюдая за ее нервными движениями, Леонид лишь усмехнулся. Какая же она у него наивная. Жанна совсем не понимает, что последнее слово всегда останется за ним, а не за его родителями. В конце концов, это он собирается связать свою жизнь с любимой девушкой, а раз так, значит, и принимать решения он должен самостоятельно, не обращая внимания на советы мам-пап и прочих родственников.

В цветочный салон они приехали без десяти два. Жанночка осталась в машине, а Леонид пулей метнулся в помещение. Через пять минут он вышел на улицу, держа в руках огромную корзину белоснежных роз.

Жанна пришла в полнейший восторг.

– Ленька, я таких цветов отродясь не видела.

– Как? – наигранно оскорбился парень. – Намекаешь, что те букеты, которые я тебе презентовал, были на порядок хуже?

– Не хуже, но... Такие роскошные розы я действительно вижу впервые.

– Ваш намек понят. В следующий раз исправлю оплошность.

– А скажи, – спросила Жанна, когда машина тронулась с места, – ты задумывался, будем ли мы вместе спустя четверть века? Только отвечай честно, не ври.

– Что за вопрос? Конечно задумывался, причем неоднократно. Скажу больше, я даже видел нас с тобой через пятьдесят лет. Представь следующую картину: мы сидим во главе стола, отмечаем золотую свадьбу, а вокруг носятся наши внуки и правнуки. Отовсюду слышится детский смех вперемешку с музыкой. Но мы никого и ничего вокруг не замечаем. Ты держишь меня за руку, а я...

– А ты, оказывается, романтик, – перебила Жанна.

– Это плохо?

– Это замечательно.

На территорию Силиных «Мерседес» Леонида въехал в пятнадцать минут третьего.

– Опоздали, – изрек парень.

Жанна внутренне напряглась.

– Боже, какой домище! Ленька, ты не говорил, что вы живете во дворце.

– Впечатляет?

– Не то слово.

– Приготовься, сейчас ты познакомишься с обитателями дворца – своими будущими родственниками.

Жанночка прижалась к Леониду и, слыша бешеный стук собственного сердца, сделала шаг по направлению к крыльцу.

ГЛАВА 2

– Мамочка, ты сегодня такая красивая, – воскликнула Тася, когда в столовой появилась Лариса Артуровна. – А платье просто отпад!

Силина зарделась.

– Тебе правда нравится?

– Шикарный прикид!

Лариса посмотрела на мужа.

– Дорогой, а ты почему молчишь?

– Подписываюсь под каждым Таськиным словом. Ты божественна!

Одарив супруга милой улыбкой, Лариса провела ладонью по его гладко выбритой щеке и села на стул.

Зоя Борисовна не смогла отказать себе в удовольствии внести в разговор свои пять копеек.

– А по мне, так Ларка вырядилась как дешевка. Вырез слишком глубокий, он дает воображению разыграться. Ты же хотела облачиться в черное платье, почему передумала?

– Я женщина и имею право менять принятые ранее решения.

– Мам, не слушай ее, она тебе завидует. Ты лучше всех.

– Я завидую? Таська, не смеши меня. Во-первых, я мать Ларки, согласись, глупо завидовать собственной дочери, а во-вторых, вспомни, сколько мне лет. Я уже и забыла, что такое зависть. Но в отличие от тебя, привыкла говорить правду в глаза, – Зоя покосилась на зятя.

– Мне досталась восхитительная теща, ни у кого на земле больше нет такой правдолюбивой, заботливой и, конечно же, доброй второй мамы. Зоя Борисовна, обещаю вам, второй тост мы поднимем в вашу честь.

– А где Леня? – быстро спросила Лариса, дабы не дать матери ответить на выпад Тимофея.

– Задерживается, – ответил Игорь, – впрочем, как всегда. Ленька с детства был непунктуальным, в отличие от нас с Таськой.

– Да уж, – хохотнула девушка, – не мешало бы ему поторопиться, иначе он пропустит все на свете.

– Семеро одного не ждут, – сурово проговорил Тимофей.

– Но нас пятеро, – не унималась Тася.

– Ты меня отлично поняла, не придирайся к словам.

Провозгласив первый тост, Тимофей пригубил шампанское, поставил фужер на стол и протянул Ларисе черную коробочку.

Таисия мгновенно навострила ушки и прищурила глаза.

– Спасибо, милый, – Лара поцеловала мужа и извлекла из коробочки подарок.

– Браслет. Тим, ты проинтуичил, я как раз задумывалась о покупке браслета.

– Рад, что угодил.

Зоя Борисовна принялась за еду.

– Опять бриллианты, – бурчала она. – На каждый праздник муж дарит жене драгоценные камни. И где, я вас спрашиваю, оригинальность? Лариске уже их девать некуда. Браслеты, кольца, часы, колье. Ты бы ей еще корону подарил.

– Не сомневайтесь, надо будет, подарю и корону.

Тася подбежала к матери.

– Мамуль, дай померить.

– Бери.

– Слушай, папка, у тебя потрясный вкус. Я тоже хочу браслет.

Тимофей смерил дочь испепеляющим взглядом.

– Зачем он тебе, чтобы через три дня ты побежала его продавать?

Тася вздрогнула.

– Тим, о чем ты говоришь? – Лариса почувствовала приближение головной боли.

– А ты поинтересуйся у нашей дочери, где все ее украшения.

– Мои украшения в моей спальне. – Тася протянула матери браслет и вернулась на свое место.

– В спальне, говоришь, а может, принесешь пару колечек? Покажи их нам, мы полюбуемся. И не забудь захватить изумрудный браслет и рубиновую брошь, которую я подарил тебе на восемнадцатилетие.

– Ну приехали, – Зоя Борисовна всплеснула руками. – Давайте превратим праздничный обед в показ украшений. Таська, не смей ничего приносить.

– А она и не принесет, – скрипнул зубами Тимофей. – Нечего приносить.

– Тим, я ничего не понимаю, что значит нечего приносить?

Силин потянулся к бутылке.

– Мы поговорим об этом позже, после обеда.

– Нет, я требую немедленных объяснений.

– Действительно, – оживился Игорь, – ты нас заинтриговал.

– Ты-то хоть помолчи, – Тася пнула брата ногой под столом.

И Тимофей заговорил.

– Что ж, сейчас, так сейчас. Был у нас в марте корпоратив, полагаю, разъяснять, что это такое, нет необходимости?

– Есть, – подала голос Зоя Борисовна. – Какой еще корпотив, родственник твой?

– Мама, помолчи. Тим, продолжай.

– Мое внимание привлекла брошь, красовавшаяся на секретарше Лешки Обухова. Рубиновая брошь. Точно такую же мы с тобой подарили Таське.

Причем прошу заметить, брошь была сделана на заказ, посему ни о каком совпадении не было и речи. Пришлось задать девице вполне резонный вопросик, откуда, мол, у нее драгоценность появилась. А та, не моргнув глазом, ответила, что получила ее в подарок от мужа. Ладно, от мужа, так от мужа. На следующий день я нанес визит ее муженьку. Поговорили мы с ним продуктивно, парень оказался понимающий, и стоило мне чуток нажать, как выложил правду. Оказывается, брошь он купил у одного бизнесмена. – Тимофей прыснул. – Бизнесмен, мать его. Мелкий жулик, по которому тюряга плачет.

Лариса растерянно мотала головой.

– Ничего не понимаю.

– Мне продолжать? – Силин выжидательно смотрел на дочь. – Или ты сама расскажешь присутствующим правду?

– Мне нечего говорить, – Тася скрестила руки на груди.

– Ладненько, тогда говорить буду я. С «бизнесменом» я встретился в тот же вечер. Раскололся мерзавец сразу. Понял, что со мной шутки плохи, и продал тебя, Таська, с потрохами. Размазывая по лицу сопли, сообщил, что украшения скупает у одной молоденькой девицы, скупает за бесценок. Даже показал мне несколько цацек, которые не успел продать. А среди них и кольца, и браслет с выгравированной надписью «Тасе от родителей». Можешь ими полюбоваться, они у меня в кабинете в столе лежат.

Девушка покраснела.

– Тася, это правда?

– У меня не было выхода, мне нужны деньги, отец забрал карточки, я должна на что-то жить.

– Но ты же... Тим, неужели...

– Жить? – взревел Силин. – Ты хочешь жить или преждевременно отправиться на кладбище?

– Господи Иисусе! – Зоя Борисовна перекрестилась. – Не кощунствуй, что ты несешь?

– Она знает, о чем речь. Деньги ей нужны, чертова кукла, опять за старое взялась. Прежние ошибки ничему не научили, возомнила себя безнаказанной.

– Если ты все знал, почему молчал? – выдавила Тася.

– Ждал.

– Чего?

– Подходящего момента, и, судя по всему, он настал сегодня.

Лариса подошла к дочери.

– Тася, ты тратила деньги на...

– Нет! – взвизгнула девушка. – Это совсем не то, о чем вы подумали. Клянусь. Мам, верь мне, пожалуйста, верь.

– Ты исчерпала лимит доверия к себе, – продолжал негодовать Тимофей. – И впредь будешь находиться под постоянным наблюдением, я буду следить за каждым твоим шагом.

– Не имеешь права.

– Имею, еще как имею. Ты даже себе не представляешь, что я могу с тобой сделать.

– Снова упрячешь меня в клинику? Но этим ты ничего не добьешься, папочка. Я совершеннолетняя и могу поступать, как мне вздумается!

– Стоп, стоп, – Игорь призвал всех к тишине. – Похоже, в нашем семействе творятся вещи, о которых я ни сном, ни духом.

– Не ты один, – прохрипела Зоя Борисовна.

– Ты мне противен! – Таисия вскочила и бросилась наверх.

– Ты мне тоже, – крикнул вслед Тимофей. – Но я положу конец твоим безумствам. Слышишь меня? Не потерплю в собственном доме наркоманку.

Игорь вытаращил глаза.

– Да, ты не ослышался, твоя сестра принимала наркотики. Не исключено, что она вновь к ним пристрастилась.

– Наркотики? – Зоя Борисовна разинула рот, а чуть погодя запричитала: – Как же это? Тасечка... Девочка моя...

– И вы скрывали от нас, что Таська наркоманка?

– Сынок, – по щекам Ларисы покатились слезы, – для нас с папой это было настоящим ударом. Мы ночами не спали, я думала, с ума сойду. Потом папа положил Тасю в клинику, а вам с Леонидом мы сказали... Помнишь, Тася уезжала на полтора месяца за границу?

– Теперь понятно, на каких курортах она нежилась. Замечательно – вот так живешь в семье, а о главных новостях узнаешь в последнюю очередь.

Лариса Артуровна опустилась на стул.

– Тим, ты уверен, что она тратила деньги на наркотики?

– Я узнаю, не сомневайся. И если мои опасения подтвердятся, – Силин скомкал салфетку, – я за себя не ручаюсь.

– Почему до сих пор не выяснил? – набросилась на зятя Зоя. – Сам же сказал, в марте месяце про драгоценности узнал. А с марта столько воды утекло.

– Я был занят, компания переживала не лучшие времена.

– Да, конечно, целиком погряз в работе, а на дочь наплевать. О детях ты вспоминаешь, когда выдается свободная минутка, а в остальное время гори все синим пламенем. Девочка пристрастилась к наркотикам, а родители спокойно живут прежней жизнью, будто ничегошеньки не случилось. Отец заколачивает деньги, мать с утра до вечера хандрит. Богачи хреновы! Погубите девку, прозеваете все на свете, а потом на старости лет волосы на голове рвать будете. Ой, Тася... Ой, маленькая моя... Тасек...

Причитала Зоя Борисовна до тех пор, пока в холле не послышался голос Леонида.

– Вот и братец приехал, – проговорил Игорь.

Лариса вытерла слезы.

– Всем привет, – отрапортовал Леонид, зайдя в столовую. – Мам, пап, с юбилеем вас! Желаю прожить в мире и согласии еще лет сто.

– Ой, Ленечка, – начала Зоя, но Тимофей резко прервал тещу.

– Спасибо, сын. Лар, принимай цветы.

Лариса Артуровна выдавила улыбку, поцеловала сына в лоб и дотронулась до белоснежного бутона.

– Красивые.

– Как и ты у нас. Ба, а ты чего плачешь?

Игорь поспешил вмешаться.

– Наша бабуля расчувствовалась и никак не может успокоиться. Ей не верится, что мама с папой вместе уже целых двадцать пять лет.

– Ну-ну, – Леонид похлопал Зою Борисовну по плечу. – Радоваться надо, а не слезы лить. Мам, извини, мы задержались, на дорогах пробки и... Ай, какой же я балбес. Знакомьтесь, это Жанна.

Лариса внимательно осмотрела спутницу сына. Сказать, что она ей понравилась, было бы, наверное, неправильно. Симпатичная шатенка с тоненькой талией и испуганными глазами загнанной лани заставила Лару внутренне напрячься. Определенно что-то в девице ее настораживало. Она сама не знала, что именно, но... интуитивно чувствовала исходившую от Жанны угрозу.

Стараясь отогнать тревожные мысли, Лариса Артуровна тряхнула головой.

– Прошу вас, садитесь за стол.

Она позвала экономку, и когда та появилась в столовой, попросила принести еще один прибор. Жанна мертвой хваткой вцепилась в руку Леонида, и это не могло ускользнуть от взгляда Силиной.

– Жанна, не надо так сильно сжимать руку моему сыну. Посмотрите, у него уже пальцы посинели.

Девушка задрожала.

– Мам, все в норме, – с напором в голосе проговорил Леонид.

Тимофей хлопнул в ладоши.

– Раз к нам пожаловала гостья, значит, она обязана произнести тост.

– Что вы, – запротестовала девушка, – я не умею.

– Ну, для этого большого ума не требуется.

Слова Силина больно резанули по сердцу. Жанночка могла поклясться, что отец Леонида произнес эти слова с нескрываемой издевкой.

– Чего на девочку напали, – заступилась Зоя Борисовна. – Не каждому человеку дано блистать ораторскими способностями. Я, например, тоже не мастерица говорить тосты. Всегда начинаю смущаться и путаться.

– Да не может такого быть. Вы – и смущаетесь. Лар, ты слышала, твоя мама сделала открытие.

– Хватит! – взвилась Зоя.

Игорь обратился к Жанне.

– Может, расскажете нам что-нибудь интересное? А то мы здесь откровенно заскучали.

– Мне... я не знаю, о чем рассказать.

– Не приставай к ней, – одернул брата Леонид.

– А кто пристает, просто хочу узнать твою подругу поближе. Она ведь твоя подруга, я угадал?

– Ты на редкость догадлив.

– Жанночка, тебе положить этого салата? – улыбалась Зоя.

– Да... нет... спасибо.

– Так положить или нет?

– Положи, ба, положи, – Леня подмигнул Жанне, и она смутилась еще больше.

Тимофей получал явное удовольствие от растерянного вида гостьи.

– И давно вы знакомы с моим сыном? – спросил он, отправив в рот кусочек мяса.

– Скоро год как мы с Леней встречаемся.

– Год – это достаточно большой срок. Что же ты, сын, скрывал от нас свою... пассию?

– Жанна не просто моя пассия, она моя будущая жена.

– Даже так? Хм... забавно.

– Что ты увидел в этом забавного?

– Да как тебе сказать, ты меня озадачил. Не ожидал я от тебя столь легкомысленного поступка. Привел впервые девушку в дом и заявляешь, что она твоя будущая супруга.

– А как мне следовало поступить – привести Жанну к тебе на поклон через день после знакомства?

Тимофей напрягся.

– Во-первых, не хами.

– Извини, вырвалось.

– А во-вторых, не разбрасывайся громкими словами.

– То есть?

– Мы поговорим с тобой чуть позже, а сейчас предлагаю сменить тему. Итак, Жанна, расскажите о себе. Кто вы, где и с кем живете? Не стесняйтесь, мы вас не съедим.

– Мне двадцать семь лет, я живу в Москве в двухкомнатной квартире вместе с родителями и старшим братом, – ответила Жанночка, чувствуя себя преступницей на допросе.

– С родителями – это хорошо. Ну а с моим оболтусом где познакомились?

– Отец…

– Спокойно, я всего лишь задал невинный вопрос. Или это тайна за семью печатями?

– Нет, – Жанна пристально посмотрела на Силина. – Я отвечу. Мы с Леней познакомились в парке.

– Ах, в парке. Что ж, это замечательно. Я бы даже сказал, превосходно. Надеюсь, вы там не дорожки подметали?

– Я работаю в ресторане, – ответила девушка.

Лариса Артуровна закашляла.

– Кем вы работаете?

– Жанна – официантка.

Тимофей рассмеялся.

– Великолепно, просто великолепно. Жанночка, вы извините, я смеюсь не над вашей профессией, а над ситуацией в целом. Мне ранее приходилось слышать подобные истории, но я и предположить не мог, что когда-нибудь окажусь на месте... Кхм. Впрочем, неважно.

– Мы с Леней любим друг друга, – выпалила Жанна, набравшись смелости.

– Они безумно любили друг друга и умерли в один день, – прошептал Игорь.

– Игорек, как некрасиво, – Зоя погрозила внуку пальцем.

– Ну почему некрасиво, в его словах есть смысл, – Силин поднес к губам салфетку и как бы невзначай спросил: – Значит, вы уже и о свадебке думали, да?

– Не только думали, но и собираемся в самое ближайшее время отнести заявление.

– А после бракосочетания, естественно, планируете поселиться у нас?

– Отец, не задавай идиотских вопросов, ты же слышал, Жанна живет с родителями. Разумеется, мы обоснуемся здесь.

– Ага. Все ясно. Только вот неувязочка одна есть. Понимаешь, сын, женитьба – это не забавное приключение на пару деньков, женитьба – это довольно-таки ответственный шаг.

– Я в курсе.

– Став женатым человеком, ты обязан целиком и полностью содержать свою супругу.

– Куда ты клонишь?

– Я не клоню, я растолковываю тебе простые истины. Деньги, мой мальчик… Мужчина, прежде чем обзаводиться законной женой, должен научиться зарабатывать деньги. Заметь, я говорю, зарабатывать самостоятельно, а не сидеть на шее родителей, получая от них подачки.

Леонид вспыхнул.

– Я хорошо зарабатываю, и тебе это прекрасно известно.

– Зарабатывал. Ты зарабатывал до недавнего времени жалкие гроши, но в настоящий момент твоя... шарашкина контора пошла ко дну. Ты банкрот, Ленька, и не надо бить себя кулаком в грудь, утверждая обратное.

– Мы обязательно встанем на ноги. Ты сам обещал помочь.

– Вот! – Тимофей обнажил в улыбке крупные зубы. – С этого и надо было начинать. Я обещал помочь и внести энную сумму для того, чтобы вы вновь всплыли на поверхность. Хотя мне заранее известно: не пройдет и полугода, как ты снова останешься ни с чем. В тебе нет предпринимательской жилки, для большого бизнеса, да и для малого тоже, ты слишком мягкотел. Говорю тебе это в лицо, потому как ты уже неоднократно слышал от меня подобные речи. Нет, Ленька, не умеешь ты зарабатывать и семью обеспечить не сможешь.

– Посмотрим.

– Здесь и смотреть нечего. – Силин откинулся на спинку стула. – Я передумал и спонсировать тебя не собираюсь. Не привык я швырять деньги на ветер.

– Мы же обо всем договорились.

– А теперь я разрываю нашу договоренность.

Леонид засмеялся.

– Хочешь воткнуть родному сыну нож в спину?

– Хочу уберечь родного сына от ошибки.

– Плевать мне на твое спонсорство, не дашь денег – не надо. Но Жанна станет моей женой, нравится тебе это или нет.

– Жить здесь вы не будете.

– Не волнуйся, у нас есть гнездышко.

– Съемная жилплощадь? Не смеши. Я лишу тебя всего, полностью перекрою кислород. У тебя не останется выбора – или идти на паперть с протянутой рукой, или... жить по моим правилам.

Жанна вскочила.

– Я лучше пойду.

– Нет, сиди.

– Твоя девушка не такая глупая, какой кажется на первый взгляд.

– Не смей ее оскорблять.

– Я в своем доме, и рот ты мне не затыкай.

Лариса Артуровна попыталась вмешаться, но гневный взгляд супруга заставил ее оставить свое мнение при себе.

Всхлипнув, Жанночка выбежала из столовой.

Леонид бросился за ней.

– Вернись! – крикнул отец.

– Ты за это ответишь, слез Жанки я тебе не прощу.

– Идиот, ты роешь себе глубокую яму. У тебя может быть большое будущее, а ты добровольно разрушишь свою жизнь, если свяжешься с этой поломойкой.

– Она официантка, в ее профессии нет ничего зазорного.

– Согласен, но мой сын не женится на официантке. Никогда!

– Ты мне не указ.

– Повторяю, в загс с этой шлюшкой ты отправишься только через мой труп.

– Отлично. Договорились.

– В порошок сотру, – кричал вслед Тимофей.

– Да пошел ты! – в сердцах пробормотал Леонид и выбежал из дома.

Игорь медленно встал из-за стола.

– Я так понимаю, празднование юбилея подошло к концу. Не буду вам мешать, я поднимусь к себе, если понадоблюсь, зовите.

Зоя Борисовна, не решившись раскрыть рта, молча покинула столовую, оставив дочь и зятя наедине друг с другом.

– Тим, по-моему, ты перегнул палку. Ты обидел Леонида.

– Вот только ты не начинай капать мне на мозги. Или тебе приглянулась эта Жанна? Неужели не видишь, она типичная прихлебательница. Девка спит и видит, как бы выскочить замуж за парня наподобие нашего Леньки и обеспечить себе безбедное существование.

– Мы ее совсем не знаем.

– Мне достаточно было одного беглого взгляда, чтобы расколоть ее, как гнилой орех.

Лариса Артуровна задумчиво рассматривала свои ногти.

– Знаешь, мне она тоже не понравилась.

– Воистину сегодня действительно необычный день. В кои-то веки ты встала на мою сторону.

– Но все равно ты не должен был так грубо разговаривать с Леней. И про фирму зря сказал, ты же знаешь, мальчик старается. Он изо всех сил пытается стать независимым, а ты... Зачем наступил на больную мозоль?

– У моего сына будет все, если он выбросит из головы дурь и начнет прислушиваться к моим советам.

Лара убрала со лба челку.

– Меня беспокоит Таська. Сделай что-нибудь, не допусти, чтобы она наступила на старые грабли.

Тимофей закурил.

– С Таськой проблем не возникнет. Лар, не в службу, а в дружбу, возьми у Рины ключи от ее комнаты, я подожду.

Силина пошла к экономке.

Когда она вернулась в столовую, Тимофей стоял у окна, теребя гардину.

– Тим, вот ключ.

– Поднимайся к себе и, ради бога, не вздумай вмешиваться. Сиди в комнате и постарайся сделать так, чтобы твоя мамаша не маячила у меня перед глазами, а лучше отвези ее домой.

Прежде чем толкнуть дверь в спальню дочери, Тимофей несколько раз собирался духом. Наконец он коснулся ручки и прошествовал внутрь.

Таисия лежала на кровати. При виде отца девушка театрально отвернулась к окну и заткнула уши руками.

– Нам надо поговорить, – пробасил Силин.

– Я тебя не слышу.

– Прекрати кривляться, пока я пришел к тебе с миром. И советую этим воспользоваться. Рассказывай, куда вляпалась на этот раз?

– Никуда.

– Ты принимаешь наркотики?

– Нет.

– Зачем продавала драгоценности?

– Нужны были деньги.

– Для чего?

– Покупала шмотки.

– Не ври.

– Я не наркоманка.

Силин подошел к шкафу-купе.

– Не хочешь разговаривать по душам, не надо.

Он рывком открыл шкаф и начал вываливать на кровать наряды дочери.

– Эй, ты чего делаешь? Не трогай мои вещи. Слышишь?

– Из комнаты не выйдешь, пока я здесь не обшарю каждый сантиметр.

– Ты не посмеешь!

– А кто мне помешает? Ты?

– Ты помнешь все платья! Не бросай их. В шкафу ничего нет!

– Значит, ты прячешь их в комоде или в тумбочке? Где, где ты хранишь наркоту? Признавайся!

– Ты сошел с ума. Не трогай меня. Мама! Мама, помоги!

– Тебе никто не поможет, ори хоть до второго пришествия. – Тимофей схватил сумку Таисии.

Девушка завизжала.

– Это мои личные вещи. Отдай!

Оттолкнув Тасю, Силин вытряхнул содержимое сумки на пол.

– Убедился, – кричала Таисия, размазывая по лицу слезы. – Ты убедился, что у меня нет наркотиков? А теперь убирайся из моей комнаты! Я не хочу тебя видеть!

Тимофей рывком поднял дочь с кровати и вознамерился приподнять матрац.

Тася вцепилась зубами отцу в плечо.

– Мерзавка! Так вот где собака зарыта. – Удар пришелся Таисии в левую скулу.

Девушка упала на пол и завыла.

Из-под матраца Силин извлек пакетик с таблетками, тот самый пакетик, который Таисия приобрела утром у Толяна.

– А это что? Что это, я тебя спрашиваю?!

– У-у-у... Чтоб ты сдох!

– Дрянь! Мое терпение лопнуло. С этой минуты ты под строжайшим домашним арестом. Я запрещаю тебе не только покидать территорию, но даже выходить из комнаты.

– Я выброшусь из окна.

– Давай! Вперед!

– Перережу себе вены.

– Режь.

– Наглотаюсь снотворных.

– Да хоть головой об стену бейся, но из спальни не выйдешь.

Тася бросилась к двери, но отец, схватив ее за руку, отшвырнул на кровать.

– Спокойно, – процедил он. – Без фокусов. В клинике тебе мозги вправят, а если понадобится, ты останешься там навечно, но к этой дряни больше никогда не притронешься.

– Дурак! Отдай! Мне надо вытащить Генку, они же его убьют, если я не привезу денег.

– Плевал я на твоих дружков наркоманов. – Тимофей вышел из комнаты и закрыл дверь на ключ.

Тася начала тарабанить и громко материться.

– Пожалеешь! Ты пожалеешь. Монстр! Ты мне не отец! Выпусти меня отсюда! Выпусти! Мама! Мамочка... А-а-а-а-а...

На первом этаже Силин зашел в туалет и спустил таблетки в унитаз. Затем он помыл руки и с выражением отвращения на лице прошествовал в кабинет.

Не прошло и пятнадцати минут, как в дверь робко постучали.

– Я занят.

– Пап, я не отниму у тебя много времени. – На пороге топтался Игорь.

– Если пришел замолвить словечко за сестру, сразу говорю – этот номер не пройдет.

– Да нет, – Игорь почесал затылок. – Не о ней речь.

– Садись, – разрешил отец.

Минуты полторы оба хранили партизанское молчание, затем Игорь заговорил:

– В последнее время ты слишком жесток по отношению к нам, не находишь?

– Нет, не нахожу. Я не жесток, я справедлив.

– Но твоя справедливость многим не по душе. Я, конечно, не собираюсь тебя учить, но мне кажется, тебе необходимо быть немного терпимей.

– Терпимей к чему? Моя девятнадцатилетняя дочь – наркоманка, по-твоему, мне надо гладить ее по головке и снабжать деньгами, чтобы она травилась таблетками, а лет через пять отбросила коньки от передозировки? Или мне стоит дать добро на брак Леньки и жить бок о бок с официанткой, которая положила глаз не на него, а на мои деньги? Ты это мне предлагаешь? Ну спасибо, сынок, от тебя я подобного не ожидал.

– А если это любовь?

– Какая любовь? Ленька ни черта не видит дальше своего носа!

Игорь шаркал ногой по ковру.

– Ну а ко мне у тебя какие претензии?

Тимофей удивленно поднял брови.

– В смысле?

– Я, слава Богу, не наркоман и не собираюсь жениться на официантке, но тем не менее, ты и ко мне относишься с предубеждением.

– Та-а-к, молодой человек, я что-то не пойму, откуда дует ветер? Ты зачем пришел?

– Пап, мне нужны деньги.

Силин нервно засмеялся.

– Ай, молодца! Браво, Игорь. Мне следовало этого ожидать, я для вас не отец, а банкомат.

– Чего ты сразу заводишься, я прошу в долг.

– Сколько?

Игорь назвал сумму.

– Могу я узнать, для чего тебе столько наличности?

– Деньги нужны не мне, а Сашке Коптеву. Пап, у него такая ситуация. Короче, год назад он взял кредит в банке под квартиру, а потом...

Игорь выложил отцу чистую правду. Тимофей слушал сына, не перебивая. А когда Игорь умолк, Силин медленно закивал головой.

– Это похвально, что ты, в отличие от сестры, не юлишь, а говоришь со мной начистоту. Но! Денег я не дам. Судя по всему, твой дружок самый настоящий придурок, которого надо как следует проучить. Я вообще не понимаю, что у вас может быть общего.

– Мы друзья, и этим все сказано.

– Отлично. Раз ты его друг, тогда ищи деньги в другом месте.

– Сашка лишится квартиры.

– Зато он на всю оставшуюся жизнь усвоит главный урок и впредь не станет прыгать выше собственной головы.

– Неужели тебе его не жалко?

– А с какой стати я должен жалеть какого-то оборванца? Он наломал дров, пусть сам и выкручивается.

– Я все тебе верну. Все до копейки.

– Игорь, я, кажется, ответил тебе предельно ясно – на меня не рассчитывай.

– А ты намного страшней, чем я предполагал, в тебе нет ни капли жалости к окружающим. Ну чего тебе стоит одолжить мне требуемую сумму? Для тебя это мизер, пыль, а другому человеку эти деньги могут спасти жизнь. Но ты отказываешь ему в помощи, у тебя нет сердца.

– Не выводи меня из себя, лучше сразу уходи без скандала.

– Мне стыдно, что ты мой отец.

Тимофей вскочил.

– Да кто ты такой, чтобы меня стыдить? Мальчишка! Пошел прочь. А своему дружку передай, пусть готовится к новоселью. Не сегодня-завтра его турнут на улицу, глядишь, он тогда чуток поумнеет.

– Ненавижу тебя!

– Ну, до свадьбы это заживет.

Игорь выбежал из кабинета и столкнулся в гостиной с бабушкой.

– Игорек, ты чего такой хмурый?

– А ну его, – парень направился к лестнице.

В пять часов вечера у Тимофея ожил мобильник. Увидев на дисплее незнакомый номер, Силин скривился.

Поднеся сотовый к уху, мужчина буркнул:

– Слушаю.

– Алло, львенок, это я.

Тимофей подался вперед.

– Ада?!

– А разве тебя еще кто-то называет львенком? – обиженно молвила Ада.

– Откуда ты звонишь, чей это номер?

– Мой. Я только что купила новую сим-карту. Я же потеряла свой мобильник, ты что, забыл, я тебе рассказывала.

– Да, да, припоминаю.

– Вот, решила сразу позвонить тебе. Внеси мой номер в телефонную книжку. – Ада помолчала, а потом проворковала: – Львенок, а мы сегодня встретимся?

Тимофей посмотрел на часы.

– Я не против.

– Я так по тебе соскучилась, знаешь, сегодня всю ночь не могла заснуть, мне было так одиноко.

– И я скучаю, – шепотом проговорил Тимофей.

– Когда ты сможешь приехать?

– Выезжаю через десять минут.

– Поторопись, тебя ждет твоя львица.

Зоя Борисовна сидела на диване, когда зять, покинув кабинет, направился в холл.

– Уезжаешь? – крикнула теща.

– Возникли неотложные дела.

– В такой день, и опять дела. Подумал бы о Лариске, как-никак сегодня юбилей. Дела могут и подождать.

Силин громко хлопнул дверью.

– Бешеный! Никому от него житья нет. – Зоя Борисовна отшвырнула на пол журнал и встала с дивана.

Без четверти шесть в гостиной затрезвонил телефон. Лариса Артуровна как раз спустилась вниз, дабы прошествовать на кухню. Звонок застал ее в середине гостиной.

– Да.

На том конце стояла тишина.

– Алло, вас не слышно.

– Э... могу я поговорить с Ларисой Силиной? – поинтересовался звонкий голосок.

– Я у телефона.

– Вы Лариса? – неуверенно спросила незнакомка.

– Да, я Лариса Силина. Представьтесь, наконец.

– Ну тогда слушай, – в голосе появились нотки раздражения. – Он тебя не любит, ты ему совсем не нужна, а живет Тимофей с тобой только из жалости. Я его женщина, со мной он проводит страстные ночи любви. И сейчас он едет ко мне, мы будем заниматься любовью до умопомрачения, а ты...

Лариса Артуровна опустила трубку на рычаг. К лицу прилила кровь.

– Лар, с кем трепалась? – спросила Зоя Борисовна, выйдя из столовой.

– Что? Я... Ни с кем...

– А кто звонил?

– Никто. Ошиблись номером. Попросили позвать к телефону какого-то Григория.

– Бывает. – Зоя приблизилась к дочери и зачастила: – Знаешь, о чем я подумала...

– Мам, не сейчас. Мне надо прилечь, голова раскалывается.

Глядя вслед дочери, Зоя Борисовна пожала плечами.

Телефон вновь подал признаки жизни. Зоя нехотя сняла трубку. Не успев сказать «Алло», она услышала:

– Психуешь? Так тебе и надо! А он все равно любит только меня, и в постели я намного лучше, чем ты – старая корова. Да, да, Тимофей мне сам говорил, что спит с тобой только по необходимости. Можешь кусать себе локти, а мы с ним будем развлекаться и получать от жизни удовольствие, – захихикав, звонившая отсоединилась.

Побагровев, Зоя Борисовна начала задыхаться.

– Он... Сукин сын!.. Да я... Бедная моя Лариска. Доченька. Он за все заплатит... За все!

ГЛАВА 3

– Возмутительно! Я этого так не оставлю, она ответит мне за каждое слово! – негодовала Розалия, зайдя в кафе.

Катка семенила сзади.

– Почему ты молчишь? – набросилась на нее свекровь. – Скажи хотя бы что-нибудь.

– Я вам уже говорила в машине, вы неправы.

– Ах, значит, ты на ее стороне? Ты защищаешь эту размалеванную образину, а меня, свою родную свекровь, считаешь виноватой? Я так и знала, этого следовало ожидать. Ты предательница! Иуда в юбке.

Ката подавила вздох. Опять ее неугомонная свекровь влипла в очередную историю. Сегодня Розалия Станиславовна умудрилась устроить грандиозный скандал в салоне красоты, а потом распалилась до такой степени, что набросилась с кулаками на одну дамочку, с которой вначале у нее завязалась словесная перепалка, плавно перетекшая в рукопашную. Чтобы разнять сцепившихся женщин, пришлось прибегнуть к помощи охранника, которому, к слову сказать, тоже досталось от Розалии.

Когда инцидент был исчерпан, с Розалией серьезно переговорила владелица салона. О чем именно шла беседа, Катка не знает, но только после того, как Розалия вышла из ее кабинета, она ни на секунду не закрывала рот, продолжая костерить «размалеванную образину».

Сев за столик, свекровь недовольно осмотрелась по сторонам.

– Где, черт ее дери, официантка? Нас кто-нибудь обслужит или мне здесь до новогодних праздников торчать придется?

– Не кричите, – урезонивала ее Катка.

– Сама не ори! Я возмущена, у меня сейчас начнется приступ! Мне дурно. А все из-за тебя!

– Я-то здесь при чем?

– Зачем завела меня в это убожество? До дома потерпеть не могла?

– Вы сами приказали остановиться у кафе.

– Не ври.

– Но...

– И хватит оправдываться. О! Наконец, а мы уж думали, вы на том свете, – Розалия смерила подошедшую официантку холодным взглядом и просипела: – Значит так, нам два капучино.

– Я буду чай, – мило улыбнулась Катка.

Розалия Станиславовна дотронулась до висков.

– Откуда эта идиотская привычка все делать мне назло? Я же ясно сказала, нам два капучино, и ты должна молчать в тряпочку, а не вносить свои коррективы в мой сценарий.

– Хорошо, хорошо, пусть будет два капучино и один чай. Теперь вы довольны?

– Нет!

Официантка продолжала стоять у столика.

– Детка, чего ты ждешь? Сигнал из космоса?

– Я не поняла, что вам принести?

Розалия завыла:

– Кофе! Ко-фе! Ка-пу-чи-но! Ты меня понимаешь или мне написать на бумаге?

Девица скривилась и отправилась выполнять заказ.

Свекровь покрутила пальцем у виска.

– Некоторые люди способны испортить настроение за рекордно короткие сроки. Кстати, ты из их числа.

Катарина отвернулась к окну. Когда свекрища не в духе, это надолго. И здесь главное не лезть на рожон и по возможности изображать из себя глухонемую особу. Нет, конечно, можно возразить, можно даже попытаться призвать Розалию к порядку, но итог, к сожалению, будет весьма плачевным. Катке было тридцать шесть лет, и она еще планировала прожить на этом свете как минимум лет пятьдесят-шестьдесят. Посему на выпады и оскорбления Станиславовны старалась не обращать внимания. Иногда это удавалось, иногда не очень, а порой, напротив, молчание и отстраненность невестки выводили свекровь из себя еще больше.

– Ката, прекрати таращиться в окно.

– Хорошо, Розалия Станиславовна.

– И на меня не смотри.

– Как скажете.

– Отодвинься чуть подальше.

– Ага.

– Убери со лба челку, она меня бесит.

– Уже убрала.

– Ката!

– Что?

– Хватит выполнять мои приказы! Меня это раздражает. В конце концов, ты человек или дрессированная собачка?

– Давайте я подожду вас в машине, а вы в спокойной обстановке, без меня, насладитесь кофейком? Договорились?

– Нет, не договорились. Одной мне будет скучно. И не забывай, я планировала... Ого! Смотри, кто-то мобилу забыл, – свекровь ткнула пальчиком на сиденье.

Катарина хотела взять сотовый, но Розалия завопила:

– Не трогай! Его могли оставить специально, сотик заминирован.

– Не говорите глупостей.

– Ты что, газет не читаешь: к бесхозным вещам нельзя прикасаться! Надо вызвать саперов.

Ката протянула руку, а свекровь заголосила:

– Ложись! Сейчас рванет! Граната!

Приближающаяся к столику официантка, услышав вопли Розалии, выронила поднос и, закрыв голову руками, рухнула на пол.

– Где граната? – спросила она дрожащим голосом.

Розалия открыла глаза. Копейкина едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

– Ничего не взорвалось, вы зря паниковали.

– Мне уже можно встать? – пискнула девушка.

– Ты разбила чашки, мы остались без кофе!

– А как же граната?

– Никакой гранаты нет, мы нашли мобильный телефон. Он лежал на сиденье, наверное, кто-то из ваших клиентов забыл.

Девушка вытерла вспотевший лоб.

– Ну и напугали, я чуть коньки не отбросила.

– Что делать с телефоном? – Катка покосилась на официантку.

– А я откуда знаю, вы его нашли, значит... он ваш.

– Его необходимо вернуть законному владельцу.

– Детка, ты дура! Ну как, скажи мне на милость, ты собралась возвращать телефон, если понятия не имеешь, кто его оставил?

Катарина начала просматривать записи в телефонной книжке.

– Здесь всего один номер. Вот, смотрите, – она поднесла дисплей к лицу свекрови.

– «Тимофей»?

– Больше записей нет. Хотя вчера с этого телефона звонили дважды: Тимофею и … – Ката прищурилась. – Очевидно, кому-то на домашний – номер семизначный.

– Выбрось сотик и забудь о нем.

– Скажите, – Катка обратилась к официантке, ликвидирующей последствия падения подноса с чашками, – вы случайно не помните, кто сидел за этим столиком до нас?

Девушка отмахнулась.

– Ничего я не помню. За день столько народу перед глазами мелькает, всех запомнить невозможно.

Розалия завела старую песню.

– Где мой капучино?

– Сейчас принесу, между прочим, по вашей вине я поднос уронила.

– Не ищи козла отпущения и, будь добра, пошевеливайся.

Катка постукивала подушечками пальцев по столешнице. Разумеется, следовать совету свекрови она не собиралась, телефон она не выбросит.

Вернуть сотовый владельцу – вот ее прямая обязанность. Телефон дорогой, и еще неизвестно, сколько времени человек копил деньги, чтобы приобрести данный мобильник.

Розалия имела на этот счет иное мнение.

– Те, у кого нет денег, не приобретают дорогие мобилы. А те, у кого есть деньги, не обратят внимания на пропажу, она для них окажется незначительной. Тем более записная книжка практически пуста.

– Я с вами не согласна, многие люди, получающие маленькую зарплату, специально откладывают деньги, чтобы купить качественный телефон. Поэтому...

– Поэтому ты немедленно замолчишь. Все, мне надоело. Надоело слушать твой бред! Надоело ждать нерасторопную официантку! И вообще я расхотела пить кофе! Едем домой.

Прежде чем сесть в «Фиат», Катка решила позвонить Тимофею.

Низкий и явно недовольный голос она услышала после пятого гудка.

– Вы Тимофей? – спросила Копейкина, спиной чувствуя на себе колкий взгляд свекрови.

– А кто говорит?

– Хм... вы меня не знаете, но я только что нашла мобильный телефон, в котором записан ваш номер.

– Телефон? Мобильный? Неужели она опять посеяла сотик?

– Простите, что вы сказали?

– Да нет, ничего особенного. А где вы находитесь территориально?

– Вы знаете, чей это телефон?

– Д-да... Его потеряла моя дочь. Вы не сказали, где вы?

Катка назвала улицу.

– Я сейчас подъехать не смогу, я на объекте.

– Назовите свой адрес, я сама подвезу телефон.

Розалия закатила глаза:

– Ненормальная! Ты же не рабыня Изаура, чтобы мотаться по Москве и развозить найденные телефоны.

Тимофей колебался секунд десять, а затем продиктовал свои координаты.

– Я буду дома часов в семь, сможете подъехать к этому времени?

– Да, конечно.

– Проси вознаграждение, – грохотала Розалия.

Катка отсоединилась.

– Телефон потеряла дочь Тимофея, в семь вечера я отвезу его им домой.

– Дочь, говоришь?

– Ну да, он сам так сказал.

– Ха-ха-ха! Мужик нагло врал.

– С какой стати ему врать?

– Не знаю. Возможно, здесь дело нечисто. Посуди сама, в записной книжке значится «Тимофей», так?

– Ну и?

– А теперь напряги извилины: если бы мобильник принадлежал его дочери, она бы не написала «Тимофей». У нас как-то не принято называть родителей по имени, ты не находишь? Девчонка могла написать «Папа», «Отец», на худой конец, «Батяня», но никак не «Тимофей».

Копейкина с любопытством разглядывала находку.

– Так или иначе, дело сделано, мы договорились о встрече, и я не пойду на попятную.

Свекровь плюхнулась на сиденье.

– Потом не говори, что я тебя не предупреждала.

В коттедже Розалия спустила всех собак на Наталью.

– Чем ты занималась, пока нас не было? Почему в доме так душно и пахнет кислыми щами? Ты вытерла пыль в моей спальне? На ужин я хочу рыбу! Приготовь мне кофе и овощной салат.

Не смея перечить, Наталья кивала, изредка поглядывая на встревоженную Катку.

– Ну не стой, – голосила свекровь. – Действуй.

Натали прошмыгнула в столовую, и в это самое время раздался звонок.

Ощущая слабость во всем теле, Катарина нехотя щелкнула замком, а уже через секунду ее лицо озарилось приветливой улыбкой.

На пороге стояла Изотова Маргарита Савельевна – давний друг Каткиных родителей. Последний раз Копейкина имела честь лицезреть Маргариту три года назад, когда та с помпой праздновала свой шестидесятипятилетний юбилей в одном из дорогих ресторанов столицы. С тех пор Изотова не давала о себе знать, да и Катка, положа руку на сердце, не особо горела желанием общаться с Маргаритой. Изотова принадлежала к тем людям, которые, пребывая в прекраснейшем расположении духа, забывают обо всех на свете. Им не нужны ни друзья, ни знакомые, ни родственники. Не нужны ровно до тех пор, пока не потребуется чья-то помощь. Вот тогда уж Маргарита начинала бить тревогу. Как правило, она доставала толстую записную книжку, садилась за телефон и начинала многочасовой обзвон. Звонила абсолютно всем – в алфавитном порядке. Непрестанное нытье и сетование на тяжелую судьбинушку порой затягивалось на несколько дней. А потом... Потом проблемы Маргариты Савельевны решались, и она, моментально забывая, что еще вчера рыдала горькими слезами, исчезала из поля зрения до очередного кризиса.

Похоже, сегодня Изотова вновь готова впасть в отчаяние. Достаточно только взглянуть на ее осунувшееся лицо и трясущиеся руки. Никогда прежде Катка не видела Маргариту в столь подавленном состоянии. Она, конечно же, первоклассная актриса и запросто может устроить спектакль на ровном месте, но что-то подсказывало Копейкиной, что в данную минуту у тети Марго действительно возникли трудности. Трудности не наигранные, не надуманные, а самые что ни на есть настоящие.

Пропустив Изотову в гостиную, Катка обернулась к свекрови.

– Розалия Станиславовна, вы помните тетю Маргариту?

Свекровь так скривилась, что казалось, ее сейчас вывернет наизнанку.

Осмотрев Маргариту Савельевну с ног до головы, она повела плечиком и процедила:

– Вроде где-то встречались.

Маргарита принялась целовать Катку в щеки.

– Здравствуй, Каточка, здравствуй, девочка моя. Как я рада тебя видеть. Ты хорошо себя чувствуешь, не болеешь? Дома все нормально? Все здоровы?

Копейкина запаниковала не на шутку. Интересно, какая муха укусила тетю Марго? А может, ее укусили сразу несколько мух? Судя по ситуации, их было не меньше полусотни.

– Давно не виделись, – пискнула Катарина, стараясь высвободиться из крепких объятий Изотовой.

– Верно, Каточка, давно. Ты себе даже не представляешь, сколько в моей жизни произошло перемен. Были и взлеты и падения, и горести и радости, иногда мне казалось, что я умру от счастья, а временами хотелось голову в петлю сунуть.

Розалия прошлась по гостиной и, остановившись в метре от Изотовой, выпалила:

– Дорогая, а вам кто-нибудь говорил, что ваша сумочка... хм... мягко говоря, нуждается в заслуженном отдыхе на помойке.

– Розалия Станиславовна, я вас прошу, – взмолилась Катка.

Но Маргарита Савельевна ничуть не оскорбилась. Поправив сумочку, она с гордостью возвестила:

– Вы, наверное, совсем не следите за модой, Розалия, в противном случае были бы в курсе, что в этом сезоне моя сумочка...

– Я не слежу?! Ката, ты слышала? Нет, ты слышала эти бредни? Да к твоему сведению, тетушка Марго, я иду с модой рука об руку.

– Эта сумочка эксклюзив! В моем магазине нет второсортных вещей!

Розалия насторожилась.

– О каком магазине речь?

– У Маргариты Савельевны собственный магазин женской одежды, – встряла Катка.

– Маленькая поправочка, – зазмеилась улыбкой Изотова. – У меня магазин эксклюзивной женской одежды. Только самые обеспеченные женщины могут позволить себе сделать у меня покупку.

Свекровь впала в кратковременный транс. Наконец, когда способность шевелить языком вернулась, она, заикаясь, спросила:

– Так ты не лохушка?

– Я?! Лохушка?! Да к твоему сведению, я живу в самом элитном поселке. У меня дом раз в пять больше вашего коттеджа.

Розалия рухнула на диван.

– Маргоша! Подружка ты моя! Что же сразу про поселок и магазин не сказала? Иди ко мне, дай я тебя расцелую. Ката, почему ты стоишь? К нам приехала такая гостья, а ты застыла. Скажи Натке, пусть приготовит кофе. Марго, тебе со сливками или без?

Изотова провальсировала к креслу.

– Я уже целую неделю ни есть ни пить не могу. Кусок в горло не лезет.

– А что случилось-то? – Копейкина села на подлокотник.

– Ох, Каточка, горе-то какое. Я самая несчастная женщина на свете. Как же мне тяжело.

– Тетя Марго, не пугайте меня.

Изотова всхлипнула.

– Ты в курсе, что полгода назад скончался Ярослав Игнатович?

Катарина подскочила.

– Дядя Ярослав умер? Нет, я не знала. Но... Почему же вы не позвонили?

Маргарита Савельевна поднесла к глазам носовой платок.

– Мне было чертовски больно, я в лежку лежала, никого не хотела видеть. На похороны позвала только сестру.

– От чего он умер?

– От неправильного образа жизни! Последние годы Ярослав виски ведрами пил – он превратился в заядлого алкоголика.

– А как же компания, как он ею управлял?

Маргарита поморщилась.

– Продал он компанию, Каточка. И с этого момента начались мои страдания, – она запнулась. – Ты не против, если мы поговорим с тобой с глазу на глаз?

Катка взглянула на Розалию. Свекровь замахала руками.

– Я все понимаю, меня дважды предупреждать не надо. Хотите секретничать? Пожалуйста. Я не собираюсь вам мешать, не имею такой мерзкой привычки. Тем более у меня возникли неотложные дела, ближайшие часы я планирую провести в кабинете. А вы поднимайтесь на второй этаж. Марго, дорогая, в спальне Катки вам никто не помешает.

Радуясь, что свекровь не стала закатывать истерику, Ката потопала к лестнице.

– Нет! – крикнула Розалия. – Сначала пройдите в столовую. Марго, ты должна выпить кофейку. Он тебя взбодрит, придаст сил и энергии. Не спорь, пожалуйста, я знаю, что говорю.

Изотовой хоть и не хотелось, но пришлось повиноваться. А если учесть, что Розалия практически втолкнула ее в столовую, то у Маргариты Савельевны просто-напросто не было другого выхода.

Сама Розалия прошмыгнула в кабинет.

Спустя две минуты, после того как Натали поставила на стол чашки с кофе, Изотова заверещала:

– Каточка, кофе был великолепен, но мне не терпится начать разговор. Дело жизни и смерти. – Поднявшись на второй этаж, они прошли в спальню Копейкиной. Прежде чем сесть, Катарина на всякий пожарный щелкнула замком.

– Это для того, чтобы Розалия не влетела в комнату, – пояснила она. – Моя свекровь имеет идиотскую привычку врываться в самые неподходящие моменты.

Совсем рядом послышался стук.

Маргарита вздрогнула.

– Что это было?

– Наверное, персы в коридоре беснуются, не обращайте внимания.

– Я стала такой нервной, такой нервной. Веришь, засыпаю только со снотворными, посмотри, на кого я стала похожа. Раньше следила за собой, регулярно посещала салоны красоты, делала всевозможные маски, а теперь... Каточка, я готова завыть в голос. Происходящее кажется чем-то нереальным.

– Рассказывайте.

Маргарита Савельевна вздохнула.

– О мертвых не принято говорить плохо, о них, как известно, либо хорошо, либо никак. Но я не могу сдержаться, видит Бог, я пыталась, но у меня не получается. Ярослав напоследок подложил мне такую свинью, он решил превратить мою жизнь в ад. Ты же знаешь, он всегда любил выделяться из толпы, привлекал к себе внимание любыми способами и средствами. А еще Ярослав обожал всякого рода розыгрыши. Поначалу меня это жутко раздражало и бесило, но потом я стала относиться ко всему терпимей. В конце концов, каждый человек, а тем более человек богатый, имеет право на причуды. Но, Каточка, всему же есть свой предел. Полтора года назад Ярослав продал акции, получив за них столько денег, что я даже боюсь произносить эту цифру вслух. И вот в один из вечеров он зовет меня в кабинет и с ехидной ухмылкой кивает на свой стол, – Изотова вытерла вспотевший лоб. – Я взглянула и обалдела. Катка, на столе лежали цветные бриллианты! Двенадцать штук. Господи, я когда их увидела, у меня мурашки по телу побежали. Ты знаешь, сколько сейчас стоят цветные бриллианты? Знаешь?

Катка пожала плечами.

– Могу лишь догадываться.

– Сумасшедшие деньги! Ярослав вбухал в покупку камней почти все деньги, полученные от продажи компании. Представляешь? Но бриллианты того стоили, уж поверь мне на слово. Они чудо! Красные, зеленые, голубые бриллианты. Боже, красоты неописуемой. Каждый камень весом десять карат. Прикинула? Десять, – повторила Изотова с вытаращенными от волнения глазами.

И тут ни с того ни с сего дверцы Каткиного шкафа распахнулись, и оттуда вывалилась Розалия Станиславовна.

– Цветные бриллианты?! – завопила она, задыхаясь от восторга. – Десять карат в каждом! Мать моя! Марго, ты обязана показать мне камушки. Я обожаю бриллианты! Я их боготворю! Покажи!

Копейкина нахмурилась.

– Розалия Станиславовна, как это понимать?

– Что именно?

– Как вы оказались в моем шкафу?

– Я? А... это... Видишь ли, детка, я действовала строго по фэн-шую. В брошюрке сказано, что время от времени каждый уважающий себя человек должен залезать в шкаф с одеждой и сидеть там не менее четверти часа. И тогда в семье обязательно появятся деньги. Вот. Я не могла пойти против фэн-шуя.

Маргарита Савельевна покрылась испариной.

– Розалия, ты подслушивала наш разговор?

– Ни боже мой! Ничего не слышала, кроме упоминания о цветных бриллиантах. Марго, я могила, от меня ни одна живая душа не узнает о камнях. Умоляю, можно я тоже посижу с вами, я буду нема как рыба. Разговаривай с Каткой о бриллиантах, а я устроюсь в уголке.

Изотова облизала потрескавшиеся губы.

– Так нет никаких бриллиантов, нет!

– Только не надо врать, ты сама сказала, что твой муж купил камни.

– Купил, – с горькой усмешкой проговорила Маргарита, – а теперь их нет.

– А где они? – свекровь едва не разрыдалась.

– Не знаю я, – выкрикнула Изотова и закрыла лицо ладонями.

– Послушай, Маргоша, сейчас ты испытываешь мое ангельское терпение. Я считаю до трех, и если ты наконец не разродишься и не скажешь, что, черт тебя дери, произошло, я за себя не ручаюсь. Итак, отсчет пошел. Раз... два...

– Камни лежали в сейфе Ярослава, – быстро затараторила Маргарита Савельевна. – Он оберегал их словно Кощей. Мне строго-настрого запретил прикасаться к камням. Сказал, что они будут моими, только когда его тело накроет двухметровый слой земли.

Розалия зацокала языком.

– Изувер!

– Это еще слабо сказано. Правда, я, когда Ярика не было дома, открывала сейф и любовалась бриллиантами, но от мысли, что обладать ими смогу лишь после его смерти, мне делалось не по себе.

– Я поняла! – прохрипела Розалия. – Ты убила Ярослава, а труп спрятать не успела.

– Розалия, я не убийца. Ярослав скончался сам – естественной смертью. Я на длительное время погрузилась в скорбь, а через день после похорон вспомнила о бриллиантах.

Катка с неодобрением смотрела на Изотову. Да, ничего не скажешь, по усопшему супругу Маргарита Савельевна скорбела очень долго. Целых четыре дня.

– Теперь представьте мое состояние, когда я открыла сейф и уже предвкушала увидеть драгоценные камни, а вместо этого увидела пустоту.

– Как пустоту?

– Если не брать в расчет конверт, сейф зиял пустотой.

– Что за конверт?

– Ярослав и после смерти решил меня разыграть, он не может успокоиться, наверное, хочет, чтобы я тоже отправилась в могилу. У-у-у...

– Конверт! – визжала Розалия. – Говори про конверт!

– В конверте лежала шифровка. Ярик спрятал бриллианты и составил шифровку.

– Не верю.

– Вот и я не поверила, но от правды не уйдешь. Шифровка есть – бриллиантов нет. Я целых шесть месяцев ломала голову, пытаясь разобраться, что к чему. Тщетно! Ничего не выходит. Каточка, помоги мне, кроме тебя мне больше не к кому обратиться.

– Где шифровка? – Розалия Станиславовна напоминала оголодавшую львицу, которую последний раз кормили год назад.

– Со мной, – шевелила губами Изотова. – Она со мной, я с ней практически не расстаюсь. Каждый день вскакиваю с кровати и начинаю вертеть бумажку в руках. Это мука, самая настоящая мука. Каточка, я умру от нервного перенапряжения. Ярослав выжал из меня все соки.

– Маргоша, не падай духом, ты обратилась по адресу. Твои бриллианты найду я! Ты не ослышалась, у меня нюх на драгоценные камни, вес которых превышает пять карат.

– Сначала надо разгадать шифровку.

– Разгадаем!

– Озолочу! – брызгая слюной, заверила Изотова. – Если поможете найти бриллианты, просите что угодно, я не поскуплюсь.

Розалия прошлась по комнате, остановилась у окна и задумчиво молвила:

– Детка, хотелось бы узнать поконкретней о размерах вознаграждения.

– Минуточку, – Ката попыталась вмешаться, но свекровь гаркнула:

– Сидеть и не рыпаться! Итак, Марго, я жду ответа.

– Заплачу любые деньги.

– Деньги меня не прельщают.

– А чего же ты хочешь?

– Ты в курсе, сколько процентов полагается человеку от государства, если он сдает им найденный клад?

– Конечно, в курсе – двадцать пять процентов.

– Верно. А теперь предлагаю заняться математикой. У Ярослава было двенадцать бриллиантов, так?

– Ага.

– Значит, двенадцать – это сто процентов. Согласна?

– Ну да.

– А двадцать пять процентов от двенадцати будет... три.

– О чем ты толкуешь?

– Маргоша, ты должна отдать мне три бриллианта. Все по закону и по справедливости.

Изотова замахала руками.

– Имей совесть. Ты в своем уме?

– А как ты хотела? Конечно, ты можешь и дальше продолжать разгадывать шифровку Ярослава в гордом одиночестве, только смотри, как бы в психушку не загремела. У тебя было шесть месяцев, ты ни черта не расшифровала, из этого следует, что твои умственные способности оставляют желать лучшего. Окей, продолжай и дальше мучиться, глядишь, сыграешь в ящик от нервного истощения и тогда гуд-бай бриллиантики. А всему виной твоя непомерная жадность.

Маргарита Савельевна зашмыгала носом.

– Согласна отдать два бриллианта!

– Нет.

– Два бриллианта и сто тысяч долларов!

– Иди в баню.

– Двести тысяч!

– Все, я умываю руки. Ката, проводи гостью, мы не пришли к общему знаменателю, пусть катится на все четыре стороны.

– Хорошо, – Изотова задрыгала ногами. – Хорошо, твоя взяла. Три бриллианта!

Копейкина откашлялась.

– Вам не кажется, что вы делите шкуру неубитого медведя? Мы даже не видели шифровку.

– Вот она. – Маргарита достала из сумочки сложенный вчетверо лист бумаги и с нескрываемым отвращением швырнула его на кровать.

Розалия схватила бумажку со скоростью молнии.

– Ну, готовьтесь, сейчас я все выясню.

Катка встала и приблизилась к свекрови.

Станиславовна развернула листок и...

– ...!

– Розалия Станиславовна, не выражайтесь.

– Что это? Я спрашиваю, что это такое?

Изотова проблеяла:

– Шифровка.

Катка прошлась глазами по корявым строчкам, написанным покойным Ярославом. «Здравствуй, моя любимая, – писал Изотов. – Ты случайно не камушки ищешь? А их здесь нет. Я их спрятал. Вот такой фокус-покус. Удивлена? Уверен, удивлена. Но ты не переживай, я оставляю тебе шифровку. С ее помощью ты отыщешь бриллианты. Ты же у нас умная девочка, вот и потрудись, а я, наконец, смогу насладиться вечным сном.

А вот, собственно, и шифровка:

2*18*10*13*13*10*1*15*20*29 – 16*23*18*1* 15*33*6*20 – 13*16*26*1*5*30 – 15*1*11*5*10 – 12*16*2*29*13*21 – 10 – 19*20*1*15*6*26*30 – 16*2*13*1*5*1*20*6*13*30*15*10*24*6*11 – 5*18* 1*4*16*24*6*15*15*29*23 – 12*1*14*15*6*11 – 10*27*10 – 23 *16*18*16*26*16 – 10*27*10 – 18*33*5* 16*14 – 15*16*19*15*1*25*1*13*1 – 18* 1*9*4*1*5* 1*11 – 14*16*32 – 26*10*22*18*16*3* 12*21 – 6*19*13*10 – 14*16*9*4*16*3 – 23 *3 *1 *20*10*20.

Желаю тебе удачи, Марго. Твой Ярослав».

– Ну как, впечатляет? – вопрошала Маргарита. – Похлеще всякого Нострадамуса будет.

Катка вытянула губы трубочкой.

– Тетя Марго, мне не хочется вас огорчать, но думаю, мы вряд ли сможем вам помочь.

– Ката, замолчи! Маргоша, детка, не слушай ее. Мы обязательно поможем.

– Нам не разгадать эту шифровку.

– Говори за себя. Если у тебя в голове вместо мозгов опилки, это твои проблемы. А я спец по шифровкам.

– Очень на вас надеюсь, – заискивающе шелестела Изотова. – Каточка, ты хотя бы попытайся, вдруг повезет. Девочка моя, не отказывай, ты же не хочешь моей смерти. Посмотри, я уже напоминаю зомби. В собственном магазине практически не появляюсь, со знакомыми не общаюсь, тусовки не посещаю. Увядаю я! Ой, как увядаю без бриллиантов.

И Копейкина сдалась.

– Я попробую, – неуверенно сказала она.

– Мы попробуем! – поправила невестку Розалия.

Стоило Маргарите Савельевне откланяться, как свекровь всучила Катке листок со словами:

– Немедленно иди в кабинет, отсканируй, а потом распечатай на принтере два экземпляра.

– Зачем?

– Один оставишь себе, второй всучи Натке! Она тоже в деле.

– Пощадите хотя бы Наташку.

– Замолчи! Иногда дураки способны выдать стоящую идею, Натка не исключение.

Четверть часа спустя Натали восседала в гостиной на диване, а Розалия, протянув ей листок, отчеканила:

– Это шифровка. Ее надо разгадать. В случае, если нам повезет, я стану обладательницей трех великолепных бриллиантов. Поняла?

– Да... Нет.

– Что тебе непонятно, дубина?

– Как разгадывать шифровку?

– Призови на помощь всю свою смекалку. Шевели мозгами, выдвигай гипотезы, идеи. Думай, думай и еще раз думай.

Наталья нахмурила брови.

– Здесь одни цифры.

– Не только цифры, там еще есть звездочки и тире. Не забывай, это шифровка, любой знак, любая точка может таить в себе ключ к разгадке.

Катарина взглянула на настенные часы.

– Мне скоро надо ехать к Тимофею.

– Забудь! Сегодня мы целиком заняты важным делом.

– Предлагаете теперь безвылазно сидеть дома, пока не удастся разгадать шифровку?

– Ты догадлива, детка.

– А как же ужин, вы просили приготовить рыбу, – несмело вставила Натка.

– Никакой жратвы! Никаких поездок! Разрешается только пить и ходить в туалет.

Катарина закрыла глаза.

До девяти вечера Розалия мерила шагами гостиную. Изредка она смачно материлась, останавливалась, но вскоре вновь начинала метаться по помещению.

Наталья с Каткой, сидя на диване, таращились на цифры.

– Разгадали? – спрашивала свекрища каждые пять минут..

– Нет, – шелестела Натали.

– Нет, – поддакивала Копейкина.

– Бездарности! Думайте! Думайте, мать вашу! У нас есть цифры, что они могут означать?

– Номера телефонов?

– Не нервируй меня! Ката, не молчи.

– Ничего не лезет в голову.

– Вы обратили внимание, что в большинстве случаев после каждой цифры стоит звездочка, а в некоторых случаях цифры разделены тире?

– Я обратила, – кивнула Натка.

– Это неспроста.

– У вас есть идеи?

Розалия села на лестничную ступеньку.

– Я близка к разгадке, но мне нужен толчок. Толчок, понимаешь?

Наталья отложила листок в сторону.

– Так идите, кто вас держит-то?

– Куда идти? – не поняла свекровь.

– Так на толчок, зачем терпеть. Сходите, а потом снова начнете расшифровывать.

– Тупоголовая обезьяна! Мне не тот толчок нужен! Не унитаз, дура! Мне нужен толчок извне. Озарение!

– Так бы сразу и сказали.

– Слушайте, – Ката подалась вперед. – Я предлагаю сложить все цифры.

– А смысл?

– Вдруг сумма этих чисел и есть ключ к разгадке?

– Гениально! – Розалия захлопала в ладоши. – Девочки, вооружайтесь сотиками, и начинаем подсчет на калькуляторах.

Несколько раз свекрища сбивалась, и коттедж на пару минут оглашался ее хриплыми воплями. Арчибальд сидел на каминной полке, не понимая, чем же таким важным заняты хозяева, что даже не обращают внимания на то, что Лизка с Парамаунтом притащили из кухни рыбину и с превеликим наслаждением обгладывают тушку.

– Я подсчитала, – возвестила Катарина.

– Я тоже, – Натка зевнула. – Розалия Станиславовна, а вы?

– Не мешай. Я почти... еще чуть-чуть. Все. Готово.

– У меня получилось тысяча восемьсот сорок восемь, – Копейкина покрутила в руках телефон.

– Ой, Катуш, а у меня тысяча восемьсот тридцать два.

Розалия сжала кулаки.

– Как вы считаете, козы? У меня вообще тысяча девятьсот шестьдесят четыре.

– Надо пересчитать, – со знанием дела заметила Натка.

В гостиной воцарилась тишина. Начался вторичный пересчет.

– У меня опять тысяча восемьсот тридцать два.

На этот раз результат Копейкиной совпал с результатом Натки. А вот Розалия опять отличилась.

– Две тысячи сорок пять.

От осознания того, что придется заниматься подсчетами в третий раз, Катарине сделалось дурно. Но Розалия приказала, а ее приказы, как известно, обсуждению не подлежат.

Спустя десять минут свекровь облегченно вздохнула:

– Вы были правы – сумма всех чисел тысяча восемьсот тридцать два. Теперь начинаем соображать с утроенной силой, что может означать данное число?

– Чей-то год рождения, – выкрикнула Натка.

– Ой, какая же ты дубина, тебя надо сдать в клинику на опыты. Разумеется, в этом году на свет появилось огромное количество людей. И что дальше?

– А давайте снова сложим все цифры. Один плюс восемь, плюс три, плюс два. Итого – четырнадцать. Теперь складываем один и четыре. Равняется пять.

Розалия с ненавистью смотрела на Наташку.

– Продолжай дискутировать, я жду.

– Пять... пять... – задумчиво твердила Натали. – Месяц май пятый по счету. Как вам такой вариант?

– Я тебя сейчас задушу! Как тебе такой вариант?

– Или нет... пятиконечная звезда.

– А лучше я тебя утоплю!

– Пятачок! – выкрикнула Наташка на нервной почве. – Друг Винни-Пуха.

– Так, – Розалия засучила рукава. – Ката, детка, принеси мне тазик с водой.

Наталья вытянула вперед руку.

– Не надо тазика! Я придумала. Надо подсчитать все звездочки и тире.

– У меня вариант получше: давай пересчитаем тебе зубки. Сколько можно нести ахинею?! Мы пять часов не можем врубиться, что означают эти чертовы цифры.

– А Маргарита Савельевна билась над шифровкой полгода.

– Нет! Я не допущу подобного. Полгода – это слишком много. Нет, нет и нет! Мне нужны мои бриллианты, мои цветные бриллианты. Слышите меня? Опускайте глаза и продолжайте думать!

В два часа ночи Катарина взмолилась:

– Розалия Станиславовна, пощадите нас, мы уже ничего не соображаем. Можно мы с Наткой пойдем спать?

Свекровь, напоминая умалишенную дамочку, за которой вот-вот должны были приехать санитары, проревела:

– Нельзя!

– У меня глаза слипаются. В таком состоянии от нас мало проку. Утро вечера мудренее. После сна мы сможем вернуться к шифровке и на свежую голову попытаемся...

– Звездочки, циферки, тире, – бормотала Розалия. – Четырнадцать плюс шестнадцать равно тридцати. Один плюс шесть равно семи.

Наталья придвинулась к Катке.

– Кат, что с ней? Она не рехнулась?

– Я все слышу! Молчать!

Арчибальд, успевший пять раз вздремнуть, расправил крылья и заголосил:

– Пять плюс два равно семь! Думать, я сказала! Звездочка, тире, мать вашу!

Наконец свекрища в изнеможении рухнула в кресло.

– Все! Кранты! Не видать мне бриллиантов. Расходитесь по спальням. От вас нет никакой пользы. Вы тупые дебилки!

Дважды Катку с Наткой уговаривать не пришлось. Вскочив, они стрелой помчались на второй этаж.

Ката заснула сразу, как только голова коснулась подушки. Но сон был недолгим. В четыре часа Катка проснулась.

Терзаемая любопытством, она на цыпочках вышла в коридор и подошла к спальне свекрови.

Сначала показалось, что Станиславовна спит, но уже через секунду до Каткиных ушей долетел голосок родственницы. Разобрать, о чем именно говорила свекровь, было невозможно. Ката тихо постучала в дверь.

– Розалия Станиславовна, ложитесь спать. Не мучьте себя.

В ответ она вновь услышала невнятное бормотание. Опасаясь, что Розалия окончательно съехала с катушек, Копейкина опустила ручку, толкнула дверь и замерла на месте. Розалия лежала на кровати, сладко посапывала и держала в руке злополучный листок с шифровкой. При этом с ее губ срывались тихие слова.

Прислушавшись, Катка услышала:

– Два, восемь, одиннадцать. Звездочка, четырнадцать, тире, восемнадцать. Двадцать два, бриллианты, звездочка, гламур. Тире, звезда, Красная площадь, пластическая операция.

Прикрыв дверь, Катарина вернулась к себе. Ох, судя по всему, в ближайшее время скучать ей не придется. Розалия не успокоится, пока не станет обладательницей трех цветных бриллиантов.

ГЛАВА 4

В десять утра Катарина спустилась вниз. Домочадцы спали. Даже Наталья, которая обычно просыпалась раньше всех, после ночной нервотрепки продолжала наслаждаться сновидениями. Как только Копейкина прошествовала на кухню, к ней подлетели персы. Парамаунт с Лизаветой терлись о ноги, давая тем самым понять, что их в срочном порядке необходимо покормить. Насыпав в миски сухого корма, Катарина услышала картавую речь Арчибальда:

– Не ори на меня, кретинка! Налей кофейку!

Покормив пернатого, Ката с чувством выполненного долга отправилась к Тимофею. Застать мужчину дома она не особо рассчитывала, наверняка Тимофей уже давно сидит на рабочем месте или вновь отправился на объект, но зато оставалась надежда, что в квартире она застанет кого-нибудь из его родственников. А какая, собственно, разница, кому именно отдать телефон? Разницы никакой.

К высотке она подрулила в начале двенадцатого.

Оказавшись в подъезде, Катка почувствовала запах гари. Неизвестно почему, но сердце забилось с утроенной силой. Спина взмокла, а ноги предательски подогнулись.

В лифте Катарина судорожно постукивала пальцами по серой дверце, отгоняя от себя подступающие со всех сторон негативные мысли.

Квартира с нужным ей номером была опечатана. Обгоревшая в нескольких местах дверь заставила Катку сжаться в маленький комок и покрыться липким потом.

Пожар! В квартире Тимофея случился пожар. Но почему ее опечатали? Неужели... Ринувшись к соседней двери, Катарина надавила на кнопку звонка.

Широколицая женщина предпенсионного возраста не заставила себя долго ждать. Она появилась на пороге практически сразу, как только в квартире раздалась трель.

Напрочь забыв о правилах хорошего тона, Ката выпалила:

– Почему квартира ваших соседей опечатана?

Женщина отступила на шаг назад.

– У нас случился пожар.

– Когда?

– Вчера вечером.

– Кто-нибудь пострадал?

– Да, – дама опустила голову. – Погиб мой сосед.

– Тимофей?!

– Я не знаю.

– То есть как не знаете? Вы не в курсе, как зовут вашего соседа?

– Представьте себе, нет. Он же не жил здесь постоянно, так, приезжал пару-тройку раз в неделю. И то вечерами. Он недавно квартиру эту приобрел, до него здесь многодетная семья проживала: муж, жена и пятеро ребятишек.

Катка закашляла.

– Проходите в прихожую, – предложила женщина. – Здесь гарью нещадно пахнет, оттого и в горле першит.

В прихожке хозяйка квартиры поинтересовалась:

– Принести вам водички?

– Нет. Лучше расскажите все, что вам известно про соседа.

– А мне практически ничего не известно. Виделись мы с ним нечасто, как вы сами заметили, у нас на этаже расположено по две квартиры, а сам коридор Г-образный. С нашей стороны лестничная клетка, а с другой лифты. При встречах мы молча кивали друг другу и отправлялись каждый по своим делам.

– Он приезжал на квартиру один?

– Не могу ответить, – неуверенно протянула соседка. – Я же видела его редко, и то только когда мы случайно встречались у лифта. Вроде выходил один, а там кто знает, я не акцентировала на этом внимание. А вчера часов в девять почувствовала, что дымом сильно пахнет, вышла в коридор, а тут все белым-бело. Я сразу 01 набрала. Они молодцы, быстро приехали, но, к сожалению, мой сосед был уже мертвый. Потом милиция прибыла, вот им-то я и сказала, что покойный всегда на джипе приезжал. Он машину прямо у подъезда ставил. И вчера она под окнами Филипповны стояла. Они, наверное, уже выяснили, кто хозяин иномарки, и сообщили родственникам, – женщина замотала головой. – Страшная смерть – в огне сгореть.

Ката вертела на пальце колечко.

– Вы сказали, что он приобрел квартиру недавно, а можно узнать, с чего вы вообще решили, что она принадлежала Тимофею?

– Ну а как иначе-то?

– Он мог ее снимать.

Женщина удивленно смотрела на Катку.

– Исключено. Мои бывшие соседи не собирались сдавать жилплощадь, они планировали ее продать.

На улице Катарина достала из сумочки найденный вчера телефон. Как все странно и непонятно. Тимофей сказал, что сотовый потеряла его дочь, согласился встретиться с Каткой, назвал адрес, а теперь получается, что он не жил здесь постоянно, а приезжал урывками. Из чего следует – у мужчины имеется другая жилплощадь. Но почему же он назначил встречу именно здесь? Неясно.

Плюхнувшись на сиденье, Катка вновь просмотрела исходящие звонки на мобильнике. В воскресенье дочь Тимофея позвонила отцу на сотовый, а спустя время она набрала еще один номерок. Кому он принадлежит, остается загадкой. Но это только пока. Не колеблясь, Копейкина позвонила по имеющемуся номеру.

Услышав на том конце женский голос, она зачастила:

– Добрый день, меня зовут Катарина. Вы меня не знаете, но мне необходимо задать вам один вопрос. Скажите, вы знакомы с дочерью Тимофея?

Вопрос прозвучал глупо, но ведь и ситуация нестандартная. Что, собственно, Катке известно? У Тимофея есть дочь, она потеряла телефон, а незадолго до этого звонила по сохранившемуся в памяти мобильника номеру. Возможно, звонила друзьям, а раз так, то они просто обязаны знать дочку Тимофея.

– Кто вы? – вопрос прозвучал грубовато.

– Я Катарина...

– Уже слышала. Чего надо?

– У меня находится телефон дочери Тимофея. Я не в курсе, как ее зовут, но...

– Тимофея нет.

– Так вы его знаете?

– Он мой зять, – последовал ответ.

– А где территориально вы живете, я сейчас подъеду.

– Зачем?

– Отдам телефон и... Мне стало известно, что Тимофей погиб. Вчера мы с ним договорились о встрече, но я по не зависящим от меня причинам не смогла приехать. А сегодня...

– Записывайте адрес.

Продиктовав координаты, женщина быстро отсоединилась.

Пребывая в растерянности, Катка порулила за город.

В холл ее пропустила пожилая дама, представившаяся Зоей Борисовной.

– Вы разговаривали со мной, – сказала она, внимательно осматривая Копейкину. – Только я никак не могу взять в толк, зачем вы навешали мне лапшу на уши. Кто вы на самом деле и чего вам от нас надо?

– Я сказала чистую правду.

– О каком телефоне шла речь?

Ката протянула мобильник.

– Хм... – Зоя Борисовна взяла сотовый в руки и зашагала в гостиную. – Следуйте за мной.

На мягком диване сидела Таисия.

– Тася, это женщина, которая утверждала, что нашла твой телефон. А вот и сам телефончик.

Девушка вскочила.

– Немедленно потрудитесь объяснить, кто вас подослал?

Катка непонимающе переводила взгляд с бабушки на внучку.

– Никто меня не подсылал.

– Ложь! Я не теряла свой сотовый, – кричала Тася.

– Но твой отец сказал...

– Что он сказал?

– Что телефон принадлежит тебе.

– Маразм! Бабуль, она сумасшедшая, гони ее из дома, – с этими словами девушка покинула гостиную.

Зоя Борисовна потребовала от Катки серьезного отчета. А стоило ей услышать про исходящие воскресные звонки, как пожилая дама покачнулась и схватилась за сердце.

– Вам плохо?

– Все в порядке, – Зоя опустилась в кресло. – По-моему, я начинаю понимать, что к чему. Можно поточнее узнать, во сколько с этого мобильника звонили на наш домашний номер?

– Конечно, – Ката потыкала пальцами по клавишам. – Вот, смотрите.

Зоя Борисовна побелела.

– Это она. Она, змеюка!

– О ком вы говорите?

– В воскресенье у моей дочери и Тимофея была серебряная свадьба. После праздника зять уехал из дома, мне сказал, что отправляется по неотложным делам, а сразу после его отъезда... позвонила она.

– Кто?

– Его девка, – Зоя Борисовна на миг закрыла глаза. – Мерзавка, приняла меня за Ларку и наговорила кучу гадостей. Это ее телефон! Даже не сомневайтесь.

– Зоя Борисовна, а как так получилось, что Тимофей, владелец такого шикарного особняка, сгорел в квартире, располагающейся на окраине столицы?

– Неужели вы еще ничего не поняли? С девкой он там встречался. Не сюда же проститутку приводить. Здесь как-никак жена, трое детей...

– Подождите, выходит, он снимал жилплощадь?

– Снимал не снимал, какая сейчас разница. Я всего лишь предположила, на самом деле мне ничего не известно. А Лариски дома нет, она уехала, сейчас у нее забот полон рот. Хоронить-то его надо, просто так не бросишь.

– Вы недолюбливали зятя, я права?

– Недолюбливала? Ха! Да я его терпеть не могла. За что его любить, за его тиранство? Он мою дочь ни в грош не ставил, превратил Ларку в психически нездоровую личность. Детей в ежовых рукавицах держал, а меня вообще растоптать был готов. Теперь вот выяснилось, что девку на стороне имел. Он жил не по-божески, за то и поплатился.

– Вам совсем не жалко зятя?

– Ни капельки! Он не человек, он зверь. И можете меня осуждать, презирать, но я от своих слов все равно не откажусь. Каждый рано или поздно должен платить по счетам, ни для кого Господь не делает исключений. Тимофей был грешником, он бил Лариску. И хоть она утверждает, что упала и ударилась, я ей не верю.

– Зоя Борисовна, а вы живете вместе с дочерью и внуками?

– К счастью, нет. У меня собственная квартирка в Москве. Сюда приезжаю изредка.

В гостиной появилась Силина.

– Дочка. – Зоя подбежала к Ларисе.

– Мамочка, я еле на ногах держусь, перед глазами все плывет – мне плохо. Знаешь, что мне сказали? Тимофей не погиб, его убили. Убили, мама! Сначала Тима задушили, а уже потом в квартире устроили пожар.

– Пресвятая Богородица!

– Я вдова, – Лариса Артуровна всхлипнула. – Вдова, – повторила она. – Я поклялась, что найду убийцу Тима. Найду, чего бы мне это ни стоило.

– Одумайся, что ты несешь? Где ты собралась искать убийцу? Ларка, не делай глупостей.

Силина заметила Копейкину.

– У нас гости? – шепотом спросила она у матери.

Зоя Борисовна кивнула.

– Эта женщина приехала...

– Я Катарина Копейкина, – перебила ее Катка. – Частный детектив. Любитель, – добавила она, чуть смутившись. – Хочу предложить вам свои услуги.

Зоя Борисовна опешила, а Лариса быстро заморгала.

– Детектив-любитель – это что-то новенькое.

– Как детектив? Как любитель? – вопрошала растерянная Зоя.

– У меня есть некий опыт в распутывании криминальных дел.

Лариса Артуровна напряглась.

– А как вы оказались в моем доме?

– Привезла телефон...

– Лар, тут такая история. Понимаешь, она нашла сотовый...

– Сотовый телефон любовницы вашего мужа, – отчеканила Ката.

Щеки Ларисы вспыхнули.

– Где вы его нашли?

– Если вас интересует ответ именно на этот вопрос, значит, вы были в курсе, что Тимофей вам изменяет?

– Допустим, я догадывалась о его связи на стороне.

– Давно?

– А вы ведете себя более чем уверенно. Не кажется ли вам, госпожа частный детектив-любитель, что вы злоупотребляете нашим гостеприимством?

Ката мгновенно сникла.

– Извините, я сильно вошла в роль.

– Я вас извиняю и приглашаю пройти в кабинет.

– Ларка! Что ты задумала? – взвизгнула Зоя Борисовна.

– Мне предложили помощь, мама, и я от нее не откажусь.

– Это абсурд!

– Прошу вас, – Силина пропустила Катку в просторный кабинет покойного супруга. Расположившись за столом, Лариса Артуровна проговорила:

– Она позвонила мне в воскресенье, сразу после того как Тим уехал. Начала оскорблять и, кстати сказать, сообщила, что они встречаются на квартире.

– От соседки я узнала, что Тимофей наведывался туда несколько раз в неделю. Она склонна предполагать, что ваш муж купил эту квартиру.

– Квартира принадлежит Плавниковой Ольге Александровне, – огорошила Катку Силина.

– Любовнице Тимофея?

– Ольга Александровна родная тетка Тима. В настоящий момент ей уже перевалило за восемьдесят, она живет в однокомнатной квартире в Медведково. Каким образом она стала обладательницей жилплощади, в которой убили Тима, мне неведомо. Но когда я об этом узнала, должна признаться, меня чуть удар не хватил. Тимофей не контачил с престарелой родственницей, она даже ни разу не приезжала к нам. Мы лишь изредка звонили ей по телефону, поздравляли с днем рождения и с Новым годом. Все, на том наше общение и ограничивалось. Теперь выясняется, что полгода назад она приобрела четырехкомнатную квартирку. Загадка.

– С ней необходимо как можно быстрее связаться.

Лариса Артуровна взяла в руки ручку мужа.

– Вот вы и свяжитесь с Ольгой. Я нанимаю вас в качестве частного детектива. Об оплате не беспокойтесь, я женщина обеспеченная, готова заплатить любую сумму.

– Для меня деньги не самоцель, главное, чтобы убийца Тимофея был пойман и понес наказание. В связи с этим хочу задать вопрос: вы кого-нибудь подозреваете в убийстве супруга?

Лариса Артуровна хищно взглянула на Катку.

– По-моему, ответ очевиден, первая подозреваемая – любовница Тима.

Ката засомневалась.

– Полагаете, имело место убийство на почве ревности?

– Почему сразу ревности?

– А другого повода я не вижу. Ну скажите, зачем той женщине лишать Тимофея жизни, если благодаря связи с ним она наверняка имела все, о чем может мечтать любовница финансово независимого мужчины.

– Никогда не выступала в качестве чьей бы то ни было любовницы, посему не могу знать, какие мысли бродят в головках тех потаскушек, которые без малейшего зазрения совести ложатся в постель с женатыми мужиками. Но вам видней: если ее кандидатура на роль убийцы не подходит, ищите другие ходы.

– У Тимофея были враги?

– Возможно. Он не ставил меня в известность, с кем и как ведет свой бизнес. А как известно, у тех, кто занимается большим бизнесом, врагов всегда предостаточно.

Внезапно Лариса Артуровна бросила на пол ручку. Катка хотела ее поднять, но Силина запротестовала:

– Не трогайте. Не так давно я стала свидетельницей одной нелицеприятной сцены, которой вначале не придала должного внимания, а теперь, в свете последних событий, мне кажется, есть еще один человек, который мог желать смерти Тимофею.

– Кто он?

Вместо ответа Силина позвала в кабинет экономку.

– Принеси два кофе.

– Сию минуту, – экономка коснулась дверной ручки.

– Постой.

Женщина обернулась.

– Да, Лариса Артуровна.

– Подними ручку.

Экономка молча подошла к столу, нагнулась и, положив на стол ручку, тихо спросила:

– Это все?

– Да, можешь идти.

Когда она вышла, Лариса усмехнулась.

– Зачем вы это сделали? – поинтересовалась Копейкина.

– Сделала что?

– Вы же специально уронили ручку на пол.

– Разве? Ну, предположим, вы правы, и я действительно бросила ее на пол специально.

– Для чего?

– Катарина, вы забываетесь, на данный момент все ваши мысли должны быть заняты расследованием убийства моего мужа. А вы придираетесь к пустякам.

Катка засопела.

Силина чуть слышно хмыкнула.

– Мы отвлеклись, я хотела ввести вас в курс дела. Расскажу историю, случившуюся с нами много-много лет назад. Говоря «с нами», я имею в виду себя и Тимофея. Мы ведь познакомились с Тимом, когда нам едва исполнилось по двадцать лет. Боже, как давно это было. Прошло целых тридцать пять лет, большая часть жизни прожита. – Указательным пальцем правой руки Лариса провела по скуле. – Знала бы я тогда, какую шутку сыграет с нами судьба. Знал бы он, знали бы мы все...

* * *

Лара Громова, выросшая в семье с достатком ниже среднего, сразу после окончания школы устроилась на работу в химчистку. Работала прилежно, со стороны даже могло показаться, что девушка попала на свое место, но в действительности Лариса спала и видела, как бы поскорее вытянуть счастливый билетик и выбиться в люди. Да только как его вытянешь, когда с утра до вечера пропадаешь в химчистке, а возвращаясь домой, валишься с ног от усталости. Нет, совсем не таким Лара представляла себе свое будущее. В мечтах Громова видела себя богатой, шикарно одетой женщиной, у которой есть абсолютно все. Но мечты есть мечты, к большому сожалению, они не всегда сбываются. А Лариса, несмотря ни на что, продолжала свято верить: пройдет время, неважно сколько – год, два или целое десятилетие, – но она непременно добьется своего. Человек должен стремиться к цели, и девушка, полагаясь на госпожу фортуну, жила в ожидании чуда.

Чудо задерживалось. Ларочке исполнилось двадцать лет, за плечами трехлетний стаж работы в химчистке, часики потихоньку тикают, а долгожданного поворота в судьбе так и не предвидится.

И вот однажды утром в химчистку пожаловал красивый парень. Глядя на него, Громова моментально пропала. Ноги сделались ватными, язык прирос к пересохшему небу, а в груди бешено заколотилось сердечко.

Парень подошел к Ларисе, одарил ее чарующей улыбкой, а затем, протянув квитанцию, хорошо поставленным голосом сказал:

– Я пришел за костюмом.

Громова продолжала в оцепенении таращиться на незнакомца.

– Девушка, вы меня слышите? – с усмешкой спросил красавец.

– Да, слышу... Простите, что вы сказали?

– Хочу забрать костюм отца, вот квитанция.

– А-а... да, да, сейчас. Подождите минутку.

Стараясь удержаться на ногах, Лариса принесла сверток и, водрузив его на стойку, пролепетала:

– Все пятна выведены, можете проверить.

– Ну что вы, – улыбался парень, – я вам безоговорочно верю. Такая девушка, как вы, не может говорить неправду.

Громова зарделась. Незнакомец взял сверток и медленно направился к выходу. Лара присела на корточки. Перед глазами мелькали черные точки, а ко всему прочему нестерпимо захотелось спать.

Последующую неделю Лариса постоянно вспоминала красивого парня. Его образ упорно не желал выветриваться из головы. Лара просыпалась утром, открывала глаза и видела его. И днем, стоило на мгновение прикрыть очи, как она вновь видела его мужественное лицо, волевой подбородок и темно-зеленые глаза в обрамлении длинных ресниц.

Происходящее напоминало наваждение. Лариса сама себя не узнавала, она изменилась, причем изменилась внезапно, сиюминутно, словно по мановению волшебной палочки.

Прошло три недели, и Громова снова увидела прекрасного незнакомца. На этот раз парень принес пиджак родителя, с пиджака требовалось вывести масляное пятно.

Лариса едва не скончалась от радости. Вот он, стоит совсем близко, смотрит на нее лукавым взглядом и... молчит. Ну почему же он молчит, почему не пытается с ней заговорить? Неужели она ему не понравилась? Боже, пусть он скажет хотя бы слово.

И парень заговорил.

– Что делаешь сегодня вечером? – спросил он как бы невзначай.

От волнения Лариса ляпнула:

– Работаю.

Но уже через секунду закричала настолько сильно, что сама испугалась собственного вопля.

– Я хотела сказать, ничего не делаю. Как, впрочем, и в остальные вечера.

– Разве у тебя нет друзей? – незнакомец казался чуточку разочарованным.

– Есть... подруги, – шелестела Громова.

– А в кино со мной пойдешь?

Лара просияла:

– Если приглашаешь, пойду.

– Меня зовут Тим.

– Тим? А как полностью?

– Тимофей, – он поморщился. – Не очень люблю свое имечко.

– А по-моему, оно замечательное.

Тимофей выжидательно смотрел на Громову.

– Ну, а ты ничего не хочешь мне сказать?

– Я? Э... нет.

– И даже не представишься?

– Ой, прости, совсем вылетело из головы. Я Лара. Лариса.

– Вот и познакомились. Так значит, договорились, я зайду за тобой в семь, и смотаемся в киношку.

– Буду ждать.

Стоило Тимофею выйти из химчистки, как Лара бросилась в туалет. Наклонившись над раковиной, девушка включила холодную воду и начала интенсивно умывать лицо. Минут пять спустя, немного придя в себя, Лариса вернулась в зал. День пролетел незаметно, а ровно в семь Лару ждал Тим с букетиком полевых цветов.

– Это тебе, – он несмело протянул девушке цветы и потупил взор.

Из кинотеатра парочка вышла в начале одиннадцатого. Вдохнув полной грудью вечерний воздух, Тимофей спросил:

– Тебе понравился фильм?

– Ага, – соврала Лариса, которая на протяжении всего сеанса сидела ни жива, ни мертва, ожидая, что ее спутник положит ей руку на колено или обнимет за плечо.

Но Тимофей не предпринимал решительно никаких действий, чтобы сблизиться. Пройдя метров сто, Силин остановился.

– Я провожу тебя до дома, не возражаешь?

– Проводи, я живу совсем близко, на соседней улице.

– Мы почти соседи.

До кирпичной пятиэтажки парочка шла молча. Тим смотрел себе под ноги, а Лара задавалась вопросом, почему же он медлит и не желает подарить ей страстный поцелуй?

В подъезде Тимофей хрипло произнес:

– Ну, пока.

Громовой не хотелось его отпускать. Но и виснуть у парня на шее она не собиралась.

– А мы встретимся еще? Может, сходим в кино завтра?

Силин закивал.

– Тогда встречаемся в семь у химчистки.

Лариса улыбнулась.

– Завтра выходной, я не работаю.

Тимофей округлил глаза.

– Ой, тогда у меня никак не получится, я... занят. Давай перенесем встречу на понедельник.

– Как скажешь, – Лариса собралась с духом и, поцеловав Тима в щеку, начала быстро подниматься по ступенькам.

«Я ему тоже понравилась, – стучало у нее в голове, когда девушка, закрывшись в своей маленькой комнатке, упала на кровать. – Понравилась, иначе он бы не смотрел на меня такими влюбленными глазами».

Пролетел месяц. Лариса с Тимофеем встречались несколько раз в неделю – исключительно в будние дни, и с каждой встречей Громова все больше убеждалась в правоте собственных догадок.

И хотя признания со стороны Силина пока не последовало, Лара была уверена – это вопрос времени.

Главное, что их отношения набирают обороты. Теперь, провожая Ларису до дома, Тимофей долго не выпускал девушку из своих объятий и никак не мог насладиться вкусом ее губ. Они стояли в полутемном подъезде, не в силах оторваться друг от друга.

На все попытки Ларисы пригласить Тима к себе домой и познакомить с родителями Силин отвечал:

– Еще рано, успеется.

Лариса не настаивала. Да и какая, собственно, разница, знаком Тим с ее родителями или нет, ведь суть не в этом. Она его любит, он ее, судя по всему, тоже, а остальное не столь важно. Прогуливаясь как-то по пустынной улочке, Лариса заметила припаркованную у тротуара белую «Волгу». Дверца авто открылась, и симпатичная блондиночка, обращаясь к Тимофею, крикнула:

– Опочки! А кто-то говорил, что будет готовиться к сессии, и просил не донимать его звонками. Я что-то не въезжаю, че за дела, Тим?

Силин напоминал нашкодившего котенка, которого хозяева застали врасплох, когда тот воровал со стола сладости.

– О, Маринка, – наконец выдавил он, стараясь изобразить на лице подобие улыбки. – А ты здесь какими судьбами оказалась?

– Всеми сразу, – прочеканила блондинка. – Еду себе спокойненько, никого не трогаю и пребываю в полной уверенности, что ты сидишь дома, обложившись учебниками. А ты, оказывается, свежим воздухом дышишь? Что, решил сделать себе пятиминутный перерыв? Головка разболелась от чтения умных книжек? А кто это рядом с тобой, случайно не медсестра?

Лариса втянула голову в плечи.

Тим подошел к Марине и, взяв ее ладонь в свою, промямлил:

– Да успокойся ты, ну какая медсестра. Кстати, познакомьтесь. Ларис, это Марина. Марин, это Лариса.

– Ах, значит, Лариса, и кто она такая? Почему я раньше ничего о ней не слышала?

– Мы с Ларкой учились в одном классе, а сегодня случайно встретились возле моего дома. Я в магазин за хлебом выбежал, смотрю, навстречу Лариска идет. Вот, решили немного прогуляться, вспомнить, так сказать, былые времена.

– За хлебом, говоришь, ходил? А где батон?

– Так я ж не дошел до булочной.

Марина пристально посмотрела на Громову.

– Ну-ну, будем считать, что я тебе поверила. На первый раз ты прощен. Садись в машину. И ты садись, Лариса, – Марина кивнула на заднее сиденье. – Довезем тебя до дома в целости и сохранности.

Готовая разрыдаться Лара замотала головой.

– Нет, спасибо, я сама дойду.

– Да не тушуйся ты, садись.

– Приятно было с тобой встретиться, Тимофей, – прокричала Лара и бросилась бежать.

Парень провожал ее тревожным взглядом.

– Дура какая-то, – прошипела Маринка. – Она что, с головой не дружит? Ее предлагают подвезти до дома на тачке, а она шарахается от меня, как от прокаженной.

Тим уселся на переднее сиденье.

– Ладно, поехали.

– Куда? Отвезти тебя домой или рванем ко мне?

Силин начал растирать подбородок.

– Куда хочешь, – буркнул он, не глядя на Марину.

Через два дня Тим пришел в химчистку с повинной. Его пламенная речь оставила Ларису равнодушной.

– Как ты мог скрывать от меня, что у тебя есть девушка?

– Я не скрывал.

– Мы полтора месяца встречались. Ходили в кино, кафе, ты провожал меня до дома, целовал, говорил, что с нетерпением будешь ждать следующей встречи, а потом, наверное, мчался к ней.

– Ларка, ты неправа. Мы с Маринкой...

– Что вы с Маринкой? Она твоя девушка, а ты ее парень. Это было ясно без слов. Ответь, как долго вы встречаетесь?

– Почти полтора года.

Громова побледнела.

– Но зачем, Тим, зачем ты подарил мне надежду? Почему пригласил в кино, почему сразу не сказал, что у тебя есть другая?

– Не мог. Понимаешь, мне кажется, что я тебя люблю.

Лариса отвернулась.

– Кажется или действительно любишь?

– Наверное, люблю.

– Как-то неуверенно ты говоришь. А Марину ты тоже любишь?

– Мы друзья.

– Ой, только не надо рассказывать сказки. Друзья, как же, так я и поверила.

– Пока я не познакомился с тобой, я думал, что люблю Маринку, но теперь сомневаюсь в своих чувствах.

– Тим, я все понимаю, тебе жутко неловко за тот инцидент и ты хочешь загладить вину. Расслабься, я не сержусь. Мне было хорошо с тобой, я буду долго тебя помнить. Прощай.

– Мы не должны расставаться.

– Но расстанемся. Знаешь, как говорят, третий лишний. В данном случае лишней оказалась я. Уходи. И прошу тебя, постарайся больше не приходить в нашу химчистку, мне будет больно видеть тебя.

– Лариса, выслушай меня, пожалуйста. Не надо принимать скоропалительных решений, ты призналась, что тебе было хорошо со мной, а я в свою очередь признаюсь тебе в том же. Меня к тебе тянет, словно магнитом. Я не знаю, любовь ли это или что-то еще, но терять тебя не собираюсь. Не отталкивай меня, а?

– Ты как ребенок, честное слово, неужели не понимаешь, что усидеть на двух стульях невозможно? Так не бывает. Чем-нибудь обязательно приходится жертвовать. Ты встречаешься с Мариной и одновременно собираешься крутить амуры со мной. Ты сам-то понимаешь, что это нереально?

– Я поговорю с Маринкой. Объясню ей ситуацию, она девчонка нормальная, поймет.

Громова тряхнула головой.

– Вот когда переговоришь с ней, когда расставишь все точки над «i», тогда мы с тобой и встретимся.

– А как же мои планы?

– Какие планы?

– Я хотел пригласить тебя сегодня в кафе. Ларка, соглашайся. Скажи «да».

В кафе они зашли, держась за руки, без двадцати восемь, не подозревая, что за ними ведется пристальное наблюдение.

«Волга» Марины была припаркована неподалеку.

А на следующий день, когда Лара возвращалась с работы домой, ее окликнул низкий женский голос. Девушка обернулась.

Марина вышла из машины и, растянув губы в ухмылке, с издевкой спросила:

– Помнишь меня?

– Д-да... ты Марина.

– У тебя хорошая память. Куда спешишь, подруга?

– Домой.

– Садись в машину, разговор есть.

Оглядевшись по сторонам, Лара приблизилась к авто. На заднем сиденье сидела крепко сбитая девица, держа в руках сигаретку.

– Это Ленка, подружка моя, – пояснила Марина, надавив на педаль газа.

– О чем ты хотела со мной поговорить?

– А сама не догадываешься?

Громова молчала.

– Молчишь? Ну ладно, тогда говорить буду я. Только погодь, надо найти подходящее местечко для продуктивной беседы.

Остановившись у подворотни, Марина с вызовом посмотрела на Лару.

– Ну, красавица, начнем? Для начала хочу предупредить: мне известно о тебе и твоей семейке абсолютно все. Ты работаешь в химчистке, маманька твоя продавщица в булочной, отец трудится там же грузчиком. Я не ошиблась?

– Я этого никогда не скрывала.

– Ну, разумеется, ты у нас девочка правильная, домашняя. А вот скажи мне, ты знаешь, какую должность занимает мой отец?

– Судя по твоей машине, я догадываюсь, что должность высокая.

– Ленк, глянь, она ко всему прочему и догадливая. Да, должность высокая, и мне достаточно будет пошевелить мизинцем – и твои предки, да и ты с ними за компашку в одночасье лишитесь работы. Я могу превратить твою жизнь в ад.

– Она может, – хохотнула Ленка, прикуривая очередную сигарету.

– Это угроза?

– Угроза! Пока я прошу тебя по-хорошему, сваливай с чужой территории, иначе хуже будет. Тим мой, я его не отдам.

– Не отдаст, – веселилась Ленка, пуская колечки дыма.

Лариса внутренне сжалась.

– Тимофей взрослый человек, он сам вправе решать, с кем общаться.

– Ты че, не поняла меня? Я с кем разговариваю, с тобой или с кирпичом? Я сказала, отвали от Тима. В противном случае руки пообрываю! Неужели не понимаешь, он никогда не будет твоим, при любом раскладе победа останется за мной. Потому что я человек, а ты... быдло. Нищее быдло, у которого не было, нет и не будет денег. Ты грязь! Пыль! Если я захочу, то буду ноги об тебя вытирать. Я хозяйка жизни, а не ты, заруби себе это на носу.

Лариса попыталась открыть дверцу.

– Сидеть! Я еще не договорила!

– Открой дверь.

– Перебьешься. Слушай меня внимательно: ты немедленно пообещаешь мне, что не приблизишься к Тиму ближе чем на сто метров.

– Выпустите меня.

– Лен, эта плебейка, похоже, не осознает, с кем она связалась. Эй ты, нищенка подзаборная, смотри мне в глаза.

Громовой наконец удалось выскочить из «Волги». Но Лариса не успела пробежать и десяти метров, как ее нагнала Ленка.

– Куда это мы торопимся? Тебя не учили, что перед уходом нужно говорить «до свидания»?

Лена держала Лару мертвой хваткой. Марина неторопливо подошла к Громовой и залепила ей пощечину.

Лара вскрикнула.

– Что, не нравится? А отбивать чужих парней по кайфу? Быдло! – Марина начала наносить удары по лицу соперницы.

Громова кричала, звала на помощь, но как назло в подворотне не оказалось ни одного случайного прохожего.

– Считай это предупреждением. – Марина знаком показала Ленке, чтобы та отпустила Громову.

Стоило Лене ослабить хватку, как Лариса мешком упала на землю.

– Теперь полежи здесь и подумай, что с тобой будет, если посмеешь меня ослушаться. – Маринка последний раз ударила Лару ногой в плечо.

В этот момент из-за угла вышла полная старушенция. Увидев, как одна девица нанесла удар второй, бабка заголосила:

– Что вы делаете? Как не стыдно! А-ну, прекратите немедленно, а то сейчас милицию вызову.

– Ленка, сматываемся.

Когда старушка подбежала к Ларисе, девицы уже запрыгивали в машину.

– Господи, девочка, да на тебе места живого нет. Ах вы сволочи, что же вы с ней сделали, – она начала трясти кулаком вслед удаляющейся «Волге». – Ой, милая, ты встать-то сможешь?

– Да, – прохрипела Лариса.

– За что они тебя так, родненькая?

– За дело, – выдавила Громова. – Я сама во всем виновата.

ГЛАВА 5

– Веселенькая история, правда? – Лариса Артуровна посмотрела на Катку и, видя ее замешательство, добавила: – Но, как вы уже догадались, она имела продолжение.

– Значит, вы все-таки продолжили встречи с Тимофеем?

– Не-ет, – протянула Силина. – Того урока мне хватило на всю оставшуюся жизнь. В тот же вечер я сказала Тимофею, чтобы он не смел ко мне приближаться. Знаете, Катарина, я боялась, что Марина попросту отправит меня на небеса. Мне было жутко страшно.

– Ничего не понимаю, а когда же произошло ваше воссоединение?

– Спустя годы. Вскоре после избиения мы с родителями сменили местожительство. У меня появился новый воздыхатель, которого я, как ни старалась, все же не смогла полюбить. А о Тимофее я ничего не знала ровно девять лет. Встреча произошла случайно на станции метро «Цветной бульвар». Тим меня заметил. Подошел, заговорил и уже через пять минут пригласил в кафе-мороженое. Ха! Я тогда здорово перетрусила, спросила, не будет ли у меня после проблем с Маринкой, а он мне отвечает: с Маринкой расстались пять лет назад. Оказывается, они прожили четыре года в гражданском браке, а потом на безоблачном небе стали появляться черные тучи. Тим бросил Маринку. Но самое интересное, что он вновь начал меня добиваться. Хотя, «добиваться», это громко сказано, я и сама, узнав, что он теперь свободен, бросилась в его объятия практически сразу. Через год, когда нам обоим стукнуло тридцать, мы расписались. Вскоре родился Ленечка, потом Игорек, ну а Таисия появилась на свет спустя шесть лет после нашей свадьбы. Жили мы неплохо, Тим принадлежал к тем людям, которые умеют делать деньги даже из воздуха. Мы богатели, меняли квартиры: сначала у нас была просторная трешка, потом шикарная четырехкомнатная, затем переехали в пятикомнатные апартаменты. Ну и наконец перебрались сюда. Дом, как видите, – высший класс!

Когда образовалась пауза, Катарина проговорила:

– Лариса, вы сейчас рассказали мне историю своего знакомства с Тимофеем, но я так и не поняла, чем она может помочь мне в расследовании его убийства?

Силина сделала вид, что не услышала вопроса Катки. Глядя на книжную полку, она продолжила повествование:

– Год назад я проезжала мимо рынка, и мне жуть как захотелось купить квашеной капустки. На рынке была суета, давка, все кричали, толкались, короче, яблоку упасть было негде. Капусту я купила у милой старушки, и вот когда, расплатившись, собиралась вернуться к машине, услышала низкий голос. Ко мне обращалась полная седовласая женщина, лицо которой было испещрено морщинами. Она назвала мое имя и стала пристально вглядываться мне в лицо. Я ее не узнала, да и не могла узнать, Марина сильно изменилась. А меня, представьте себе, она узнала сразу. Я впала в ступор, перед глазами замелькало ухоженное личико симпатичной блондиночки, дочери обеспеченных родителей, рассекающей по городу на белой «Волге».

Потом картинка сменилась. Я вспомнила, как Маринка мутузила меня в подворотне, называя быдлом и нищетой.

– И как вы поступили?

– Будете смеяться, но мне захотелось с ней пообщаться. Узнать, как же она дошла до такой жизни, что вынуждена торговать овощами на рынке.

Выяснилось, что красивая сказка закончилась в восемьдесят пятом году, когда ее папашу поперли с теплого местечка. Марина в одночасье превратилась в обычную среднестатистическую женщину, лишенную всяких благ. Она очень постарела, подурнела и вообще выглядела лет на десять-пятнадцать старше меня.

Катка заерзала, а Лариса Артуровна снова захотела испить кофейку.

Позвав экономку, она мило прочирикала:

– Еще кофе. Катарина, вы составите мне компанию?

– Нет, спасибо.

Силина встала, приблизилась к Катке, а затем вплотную подошла к экономке.

– Катарина, хочу познакомить вас с нашей экономкой. Ее зовут Рина, а если полностью, то Марина.

У Копейкиной отвисла челюсть.

– Вы удивлены? Можете не отвечать, я вижу, что удивлены. Да, это та самая красотка Мариночка, которая называла меня грязью, пылью и плебейкой.

Экономка задрожала, а Лариса продолжала улыбаться.

– Марина, ты помнишь, как сказала, что ты человек, а я быдло? Помнишь?

– Лариса Артуровна, я же уже... вы же обещали... мы же...

– Все ты помнишь, голубушка. Все. Ну ладно, кто старое помянет, тому глаз вон. Не будем углубляться в прошлое. Иди, приготовь кофе.

Экономка потопала к двери, а Силина, как и в прошлый раз, взяла со стола ручку и швырнула ее себе под ноги.

– Риночка, я опять уронила ручку. Подними, сделай милость.

Марина нагнулась, и Катка заметила, как при этом заблестели глаза Силиной.

Лариса Артуровна ликовала, она праздновала победу.

– А теперь непосредственно к сути, – заявила Лара минуту спустя. – Не так давно, около двух месяцев назад, я приехала домой и услышала крики Тимофея. Муж ругался с Риной, а помимо них в кабинете присутствовала незнакомая мне женщина лет тридцати. Тим разбушевался не на шутку, он обвинял Рину во лжи и требовал, чтобы та женщина немедленно покинула наш дом. Позже выяснилось, что наша дорогая Риночка привезла в особняк собственную дочурку – Светлану. И они на пару с матерью начали уверять Тима, что он родной отец Светы. Как вам такой поворот событий? Якобы Рина узнала о беременности спустя два месяца после того, как Тим от нее ушел.

– Почему же она молчала раньше?

– Я задала ей этот вопрос. Ответ меня развеселил, потому как Рина заявила следующее: якобы она поклялась никогда не рассказывать дочери, кто ее настоящий отец. Но, поступив к нам на работу, не смогла удержаться и решила исповедаться дочурке. А той нестерпимо захотелось познакомиться с папашей, для чего она, собственно, и упросила мать представить их друг другу.

– Лариса, а почему вы взяли Марину к себе на работу?

– А вы еще не поняли? Я захотела восстановить справедливость. Теперь она служанка, а я ее хозяйка.

– И от этого вы получаете моральное удовлетворение?

– Получала, первое время. А сейчас... мне наплевать и на нее, и на прошлое.

– А как Тимофей отреагировал, узнав, что вы планируете дать Марине работу экономки?

– Никак он не реагировал. Тим погряз в делах, он делал деньги, бытовые проблемы его мало волновали. Единственное, что он сказал, увидев Марину на пороге нашего дома, так это «Как ты изменилась». И все, после этого сразу же уехал в офис. Но мы снова отвлеклись. Когда Тимофей выставлял Светлану из особняка, она не переставала плакать, а потом... сорвалась на крик и заявила, что ее папаша самый настоящий мерзавец и негодяй. Мы с Тимом серьезно поговорили с Риной, она стоит на своем – Света дочь Тимофея. И даже генетическую экспертизу сделать предлагала. Естественно, Тим отказался: а с какой стати ему идти на поводу у бывшей любовницы? Я его полностью поддержала, а Рине было сказано, что если подобное еще повторится, она может считать себя свободной от обязанностей. Все вроде бы улеглось, как вдруг, пару недель назад, я увидела Светлану, выбегающую из кабинета Тима. Она осыпала его проклятиями, а он, весь красный от гнева, практически пинками выпроваживал нахалку вон.

– Зачем она вновь пожаловала?

– Будете смеяться, но она просила денег. Просила у Тима, у человека, которого видела всего второй раз в жизни.

– Лариса, а вдруг Светлана действительно его родная дочь, вдруг Марина сказала правду?

Силина заулыбалась.

– А я знаю, что она сказала правду.

– Как?!

– Вот так. Светлана очень похожа на Тима... очень. Тимофей это видел, он не мог не заметить, но его сильно напрягало то обстоятельство, что ни с того ни с сего у него появилась дочь. Она не нужна Тиму, возможно, в былые времена, тогда, когда он еще не был таким толстокожим и бесчувственным, Светлане могли дать зеленый свет. Но только не теперь. Она оказалась лишней деталью в мозаике. Ненужной! Чужой! Посторонней!

– И вы предполагаете...

– А чем черт не шутит? Светлана была разгневана, она злилась на Тима и выкрикивала проклятия в его адрес. Где гарантия, что она не могла с ним расправиться?

Катка попросила разрешения переговорить с Риной.

– Зачем вы спрашиваете у меня разрешения? Вы же детектив, говорите с кем хотите, когда хотите и о чем хотите. Только прошу, не дайте Рине обвести вас вокруг пальца. Будьте постоянно начеку, она женщина себе на уме. Смотрите в оба!

* * *

Узнав от кухарки, что Рина Михайловна вышла на улицу, Катарина последовала за ней.

Экономку она застала стоящей возле беседки, спиной к дому. Плечи Рины дрожали – женщина плакала.

Увидев Копейкину, она начала быстро вытирать слезы, стараясь придать лицу нормальный вид.

– Рина Михайловна, нам с вами надо пообщаться. Не возражаете, если мы вернемся в дом, или давайте поговорим прямо здесь. Где вам удобно?

– Зачем я вам понадобилась?

– Я частный детектив, – начала Катка, но Рина ее перебила.

– И собираетесь расследовать дело об убийстве Силина. Я в курсе.

– Секунду. Откуда вы узнали, что Тимофея убили?

– Зоя Борисовна рассказала. А вы что же, наверное, подозреваете в убийстве Тима меня?

– С чего вы взяли?

– Неспроста вам Лариса историю нашего знакомства рассказала. А ведь я уже неоднократно просила у нее прощения, и она обещала навсегда забыть прошлое. Забыть, понимаете? И вдруг она выкладывает правду вам. Ну и что мне думать? Я все-таки не дура набитая, с мозгами у меня пока полный порядок. Как пить дать, Лара обвиняет меня в убийстве мужа, я это чувствую. И ваше желание непременно со мной переговорить явное тому доказательство.

– Ошибаетесь, Лариса ни в чем вас не обвиняет.

– А с какой стати она при вас начала меня унижать?

Катка развела руками.

– Я не хочу вмешиваться в дела, меня не касающиеся. Между вами и Ларой много лет назад произошел серьезный конфликт, он имел место, и от этого, как говорится, ни спрятаться, ни скрыться, но... Рина Михайловна, та история меня совершенно не волнует, в настоящий момент я хочу разобраться лишь в одном: кто и за что отправил Тимофея Силина на тот свет. Поверьте, я бы не стала приставать к вам с расспросами, если бы не один нюанс.

Экономка напряглась.

– Нюанс? Какой нюанс?

– Лариса сказала, что у вас есть дочь.

– А-а-а, теперь мне понятно, откуда ветер дует. Вы и Светланку сюда вплели, да только знайте, моя дочь самый честный, самый искренний и отзывчивый человек на свете.

– Я в этом не сомневаюсь, хотя из слов Лары я поняла, что Света в моменты своего пребывания в особняке вела себя не совсем корректно и тактично по отношению к его хозяевам.

– Она живой человек, и нервы у Светланки не железные. Каждый может выйти из себя, а в таком состоянии каких только глупостей не наделаешь. Ну, может, и сказанула Светланка чего лишнего, так это не со зла, без задней, так сказать, мысли.

– Рина Михайловна, Света действительно дочь Тимофея?

Экономка горделиво вскинула голову.

– Да! Его кровиночка.

– А как так получилось, что он был не в курсе, что у него растет родная дочь?

– А Ларка вам не рассказала?

– Я хочу услышать это непосредственно от вас.

Экономка шаркнула ногой и, глядя поверх Каткиной головы, тихо произнесла:

– Мы с Тимом расстались безболезненно, нас миновал период бурных выяснений отношений, сопровождающийся скандалами и закатыванием истерик. Просто в один прекрасный день мы оба поняли, наша страсть – а страсть, что бы там ни говорила Ларка, у нас действительно была – начала потихоньку угасать. Жить под одной крышей становилось нелегко. И мы с Тимом пришли к обоюдному согласию, что для нас обоих будет лучше, если мы расстанемся.

– Так он вас не бросал?

Рина отвернулась.

– Он ушел. Вдаваться в подробности я не собираюсь. Ушел, и все. Два месяца спустя я узнала, что беременна.

– Почему же не сообщили радостную новость Силину?

– Дурой, наверное, была. Не посчитала необходимым ставить его в известность. Мне ведь не нужны были ни его забота, ни поддержка, ни мизерные алименты. Я жила в очень обеспеченной семье, в деньгах мы не нуждались, поэтому, узнав, что в скором времени стану матерью, я сразу для себя решила – своего ребенка я выращу самостоятельно. Кто ж тогда знал, что пройдет совсем немного времени и моего отца снимут с занимаемой должности. Мы и предположить не могли, что нам придется освободить казенную квартиру и перебраться в малогабаритную халупу. У нас забрали все: квартиру, дачу, отец лишился машины и личного водителя. Но жизнь на том не кончилась, я вышла замуж, супруг удочерил Светланку, и мы превратились в обычную среднестатистическую советскую семейку. Трудно, невыносимо трудно было привыкать к новым реалиям. Когда ты с малых лет окружена роскошью и совсем не ведаешь, что такое бедность, а потом внезапно у тебя все отбирают, становится жутко страшно. Былая уверенность в собственных силах испаряется, а ей на смену приходят тоска и отчаяние.

– Рина Михайловна, Светлана знала, кто ее настоящий отец?

– Нет. Я говорила дочери, что ее папка погиб в автокатастрофе, когда ей едва исполнилось два годика.

– Но тем не менее не так давно вы открыли Свете правду. Зачем?

Экономка пожала плечами.

– Так получилось. Я не хотела, видит бог, даже и мысли не допускала рассказать Светланке, что ее отец жив-здоров и живет, как король, в загородном особняке. Но когда начала работать у Силиных... Все вышло само собой, не знаю почему, но я проговорилась.

– И какова была реакция Светы?

– Обычная реакция. Она же не подросток, смотрящий на все сквозь призму юношеского максимализма. Светланка взрослая женщина, она поняла меня и не стала осуждать.

– Взрослая женщина, – повторила Катка. – И все-таки я не понимаю, почему она решилась на знакомство с Тимофеем. Вы сами сказали, Света уже далеко не ребенок, ей не нужна отцовская любовь, а тем более ее удочерил другой мужчина, который наверняка постарался сделать так, чтобы девочка не чувствовала недостатка в отцовской любви. Но, несмотря на это, она изъявила желание встретиться с биологическим родителем.

Рина Михайловна нахмурилась.

– Это ее дело и полное ее право.

Ката повернула голову, заметив в одном из окон второго этажа наблюдающую за ними Ларису Силину.

– Светлана просила у Тимофея деньги. Это довольно-таки странно, вы не находите?

– Нет. Она его дочь, он ее отец, не вижу абсолютно ничего предосудительного в том, что она решила занять денег у Силина.

Копейкина позицию Рины не разделяла. Что значит «не вижу ничего предосудительного»? Тимофей не имел ни малейшего понятия, что у него есть еще одна дочурка, на протяжении трех десятилетий. И вдруг эта самая дочурка объявляется и сразу же начинает просить в долг. Его реакция вполне объяснима, большинство мужчин, оказавшихся на месте Силина, поступили бы аналогичным образом.

– Рина Михайловна, а Светлана... – Договорить Катка не успела.

Экономка уперла руки в бока и с нескрываемым раздражением выпалила:

– Почему вы привязались к Светланке? Чего вы добиваетесь? Оставьте мою дочь в покое, или вам нужен козел отпущения и вы решили повесить всех собак на Свету? Предупреждаю сразу, ничего у вас не выйдет. Этот номер не пройдет! Вам ясно? А вместо того, чтобы приставать с расспросами к честным людям, вы бы получше присмотрелись к обитателям особняка.

– На что вы намекаете?

Рина Михайловна схватила Катку за руку и потянула ее за собой в беседку.

– Намекаю, что далеко вам ходить не придется. Смерть Тимофея была на руку в первую очередь его семейству! Да, да, я не оговорилась. Детки Силина не особо жаловали отца, и это еще слабо сказано, не ошибусь, если предположу, что они ненавидели родителя лютой ненавистью. Отчасти он сам в этом виноват. Тим третировал домочадцев, не позволяя им жить собственной жизнью. Могу привести конкретные примеры. Начнем с Леонида. Ленька умный парень, на окружающих он производит самое наиприятнейшее впечатление, но стоит ему выйти из себя, как за доли секунды Леонид способен превратиться в разъяренного тигра. Они с Тимом неоднократно вступали в словесные перепалки, Силин-старший считал сына тотальным неудачником и при каждой возможности старался напомнить отпрыску, что тот всего лишь нахлебник, не способный самостоятельно заработать денег и обеспечить себе достойного существования. У Леонида была собственная фирма, не так давно там возникли какие-то серьезные проблемы: то ли Ленька обанкротился, то ли фирмой заинтересовались компетентные органы, подробностями я не располагаю. Но мне доподлинно известно, что Леонид обратился за помощью к отцу. Тим вроде обещал помочь, а потом, – Рина Михайловна выдержала театральную паузу, – на горизонте появилась Жанна. Невеста Леньки. Он привел ее в особняк в прошлое воскресенье и сдуру объявил родителям, что собирается на ней жениться. О! Что тут началось. Силин метал молнии. Но и Леонид в долгу не остался. Наговорив друг другу кучу гадостей, отец и сын расстались злейшими врагами. Леня ушел из дома и не появлялся здесь до сегодняшнего утра. А когда Лариса сказала сыну, что отец сгорел, Леонид даже бровью не повел. Я была свидетельницей этой сцены, Ленька лениво пожал плечами и поднялся на второй этаж.

Не дав Катке раскрыть рта, Рина Михайловна продолжила:

– Идем дальше – Игорь. В отличие от своего брата, Игорек намного хитрее и проворнее. Он всегда действует исподтишка, рассчитывая заранее свои действия на несколько ходов вперед. В этом он сильно походил на самого Тимофея. Очевидно, в данном случае выражение о яблоне и яблоке соответствует действительности на все сто процентов. Мне кажется, из сыновей Тим выделял именно Игоря. По крайней мере, до недавнего времени я придерживалась такого мнения. Но! За пару месяцев до новогодних праздников Игорек заставил Тимофея здорово поволноваться. Я собственными ушами слышала, как Тим отчитывал сына за то, что тот, сев за руль в нетрезвом виде, сбил какую-то девушку. Силин был готов убить Игоря, а парень в свою очередь напоминал побитую собаку: сидел, опустив глаза в пол, и даже не пытался оправдаться. Чем закончилась история, одному богу известно. Да только Игорек не предстал перед судом, а продолжает безнаказанно разгуливать на свободе. Уж не знаю, с кем и как договаривался Тимофей, улаживая это дело, но факт остается фактом. С тех пор Силин резко изменил свое отношение к Игорю. Создалось впечатление, что Тим презирал Игоря, и я должна заметить, в воскресенье между ними тоже вспыхнула ссора. Из кабинета доносились крики Игорька и вопли Силина.

– Рина Михайловна, и как вы только умудряетесь все видеть и слышать? – спросила Катка, не сумев скрыть улыбку.

– Такая работа. Вы только не подумайте, что я занимаюсь шпионажем. Боже упаси!

– У Тимофея еще есть младшая дочь.

– Ага, Таисия. Наглая, хамоватая, малолетняя нахалка, выскочка и... наркоманка. Уж с ней-то Тим и Лариска намучились, будь здоров. Девка пристрастилась к наркотикам и однажды чуть не лишилась жизни, наглотавшись таблеток в каком-то ночном клубе. Еле откачали. Потом Тимофей поместил ее в клинику, Таська прошла курс лечения, да только он помог ей как мертвому припарка. Она продолжает принимать наркотики.

– Вы опять что-то случайно услышали, я права?

Рина Михайловна скривилась.

– Представьте себе. Они орали как оглашенные. Их визги слышала не только я, но и кухарка. Угадайте, когда произошел скандал? Опять-таки в воскресенье. Тим закрыл Таську в комнате, и она всю ночь не давала никому покоя: орала, барабанила в дверь кулаком, проклиная отца. Успокоилась лишь под утро. Известие о гибели отца восприняла так же спокойно, как и Ленька. А теперь я хочу сказать пару слов о хозяйке особняка, о нашей новоиспеченной вдове. Она тоже подсела на таблетки, не на наркотики, разумеется, но принимает лошадиными дозами транквилизаторы. Пытается привести в порядок расшатанную нервную систему. А я-то знаю, что баба просто-напросто с жиру бесится. Заняться ей нечем, вот и создает проблемы на ровном месте. Совсем зажралась. И мамаша у нее тоже припадочная. Злобная старуха, которая, несмотря на преклонный возраст, способна на многое. Зятя она была готова расстрелять без суда и следствия.

Умолкнув, Рина Михайловна сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на Копейкину. Катка сделала вид, что рассказ экономки произвел на нее неизгладимое впечатление.

– Скажите, а вам что-нибудь известно про любовницу Тимофея?

Рина округлила глаза.

– Любовницу?

– Он изменял Ларисе.

– Впервые слышу, хотя этого следовало ожидать. Они давно не живут как муж и жена. Мне так почему-то кажется, – пояснила Рина спустя несколько секунд.

– Спасибо вам, вы мне очень помогли. – Катка вышла из беседки и остановилась. – Рина Михайловна, а вы живете вместе с дочерью?

– Да, со Светланкой. А что?

– Нет, ничего, просто спросила. Всего вам доброго.

– И вам, и вам, – машинально ответила экономка.

Прежде чем покинуть особняк, Катарина поднялась в спальню Ларисы.

Силина полулежала на кровати, а рядом валялась пустая пачка из-под таблеток.

– Ох, Катарина, мне так плохо, я сойду с ума.

– Лариса, у меня к вам просьба, не могли бы вы дать мне домашний адрес Рины?

– Что она вам нарассказывала?

– Ничего интересного, но я хочу встретиться со Светланой.

Лара нехотя кивнула на комод.

– Откройте средний ящик, там лежит белая папка. В ней я храню переписанные паспортные данные всех слуг. Перепишите адрес Маринки сами, ручку найдете на столе, бумага там же. А мне так плохо, так плохо...

– Лариса, когда у Рины выходной?

– В пятницу.

Копейкина достала папку.

Когда листок с адресом перекочевал в сумочку, она услышала:

– Катарина, вот деньги, – Лариса взяла с прикроватной тумбочки пачку долларов. – Возьмите их, на первое время должно хватить. Но если этого мало, не стесняйтесь, скажите, сколько надо.

– Уберите, я не возьму деньги.

– Вы должны!

– Нет, я занимаюсь этим по собственной инициативе, а не ради заработка.

Силина особо не настаивала.

Попрощавшись, Катарина порулила в собственные пенаты. По дороге ее не отпускала мысль, что все сказанное Риной касательно ненависти, испытываемой детьми Силина к собственному отцу, было не более чем отвлекающим маневром. Создавалось впечатление, что экономка целенаправленно пыталась пустить Катку по заведомо ложному следу.

Копейкиной казалось, что Рина Михайловна выгораживала Светлану, она подобно кошке, защищающей в моменты опасности своих котят, старается отвести хищников подальше от собственных деток. А в данном случае для Рины хищником является детектив-любитель Катарина Копейкина.

Как бы там ни было, а Катка просто так отступать не собирается. И в первую очередь она будет прислушиваться к интуиции, которая в настоящий момент советует встретиться со Светланой.

* * *

– Кто? – услышала Катка высокий женский голос.

– Мне нужна Анисимова Марина Михайловна.

– Здесь таких нет, – отозвались из-за двери.

– Вы ее дочь, Светлана?

– Нет.

– А где Светлана?

– Кто вы такая?

– Послушайте, по этому адресу проживает Анисимова Марина с дочерью, я хочу их увидеть.

– Я их родственница. Живу у них всего две недели. Имею на это полное право, Марина Михайловна моя родная тетка.

Копейкина начала раздражаться.

– Да живите хоть целую вечность, я же не к вам приехала. Где Света?

– Они с тетей Мариной уехали отдыхать. Да... отдыхать. В Грецию, на три недели.

– Вы можете открыть дверь?

– Не могу, я вам сказала, тети Марины нет. Чего вы ко мне пристали. Я их родственница. А они уехали в Грецию.

Катка подошла к лестнице. Или у дамочки, с которой она разговаривала, не все дома, или здесь что-то не так.

Минут пять спустя Катарина предприняла вторую попытку вызвать «родственницу» тети Марины на откровенный разговор. Результат остался прежним.

Высокий голосок упорно твердил:

– Я их родственница. Тетя Марина и Света уехали в Грецию на три недели. Прекратите звонить в дверь, иначе я вызову, – последовала пауза, – милицию.

Копейкина спустилась на лестничный проем. Что за чертовщина? А может, с ней разговаривала сама Светлана? Вдруг у дочери Анисимовой действительно проблемы с головкой и она всем, кто касается кнопки их звонка, вещает одну и ту же историю.

Высокий мужик плотного телосложения, проживающий в квартире напротив, нарисовался на пороге и устало уставился на Копейкину.

– Ну? – пробасил он, подтягивая спортивные штаны.

– Я приехала к вашей соседке, Марине Михайловне. А там какая-то ненормальная твердит, что Анисимова с дочерью уехали отдыхать в Грецию. Но этого не может быть, я вчера из окна машины видела Марину Михайловну в центре города, – врала Катка. – Времени, чтобы к ней подойти, у меня не было, и я решила приехать к Анисимовой сегодня. А там... вы не в курсе, что здесь происходит?

Мужик улыбнулся.

– С тобой Верка разговаривала.

– А она кто?

– Жиличка это их, квартирку у Анисимовых снимает. Боится всех и каждого, она ж не через агентство жилье снимает, а Марина со Светкой налоги не платят. Вот и трясется Верка, как звонок услышит, все думает, участковый или из налоговой пожаловали.

Ката опешила.

– Как жиличка? Хотите сказать, Анисимовы здесь не живут?

– Говорю же, нет. Сдают квартиру.

– А сами тогда где обитают?

– Откуда я знаю. Где-нибудь живут, иначе не пускали бы квартирантов.

Мужик зевнул и, потеряв к Катке интерес, хлопнул дверью.

Вот так номер. Хорошенький ребус. И где, позвольте узнать, обосновалась Светлана?

Внезапно Катку осенило. Она вновь надавила на кнопку звонка.

– Ну, чего еще? – озлобился мужик, распахнув дверь.

– Скажите, а Света случайно не вышла замуж? Я не общалась с ней больше года, может, она...

– Нет у Светки мужа, вы довольны?

– Вполне, – Ката вызвала лифт.

Надолго застряв в пробке, она пришла к мысли, что, скорее всего, у Светланы имеется любовник, к которому она и перебралась, пустив в квартиру постояльцев. Рина Михайловна шесть дней в неделю проводит в особняке Силиных, а в свой законный выходной... Хм, неужели она едет к дочери и ее обожателю? Маловероятно, конечно, но другого варианта Катка не видела.

Придется проверить. Но для этого необходимо дождаться пятницы или, нет... четверга. Неизвестно, когда Рина покидает особняк. Ведь запросто может статься, что экономка уезжает из поселка уже в четверг вечером. Ну, ничего, ждать осталось не так долго. Главное, чтобы результат был продуктивным.

ГЛАВА 6

Первое, что услышала Катарина, зайдя в коттедж, был голос Маргариты Савельевны, доносившийся из столовой:

– Роза, ты моя спасительница. Я бы до такого никогда не додумалась.

– Ты права, дорогая, я гений! А все потому, что я всегда умела мыслить креативно.

В гостиную вбежала Наталья.

– Кат, у нас Изотова.

– Я уже поняла. Слушай, а что, Розалии наконец удалось разгадать шифровку Ярослава?

– Нет.

– Тогда с какой стати Марго ее благодарит?

– Ты же ничего не знаешь – Розалию Станиславовну посетила одна идея.

Ката занервничала.

– Только этого не хватало, – проговорила она, взяв на руки Парамаунта. – Что за идея? Надеюсь, мы сегодня не собираемся лететь в Австралию?

– Катуш, к нам с минуты на минуту придет ясновидящий. – Натка немного смутилась.

– Кто?!

– Ну да, ясновидящий, с его помощью Розалия хочет узнать, что означают все эти цифры, звездочки и тире.

– Катариночка, – Изотова выплыла из столовой и чмокнула Катку в щеку. – Ты появилась вовремя, мы с Розалией...

– Кхе-кхе, – кашлянула свекровь.

– Я хотела сказать, Розалия придумала гениальный план.

– Я ей уже сказала, – пискнула Натка.

– Кто бы сомневался, – свекровь прошествовала в центр гостиной. – А он, однако, задерживается. Может, позвонить ему на сотовый?

– Позвони! – крикнула Марго.

– Откуда вы его раскопали? – Ката ощутила неприятное покалывание под левым ребром.

– Не раскопали, а откопали, – отрапортовала Розалия. – Чувствуешь разницу?

– Нет.

– Суть не в том, как я на него вышла, главное, что уже через час мы узнаем, куда покойный Ярослав спрятал мои бриллианты.

Теперь закашляла Маргарита Савельевна.

– Роза, по-моему, ты заговорилась. Бриллианты принадлежат мне.

– Только девять камушков, остальные три – мои!

– Да, но...

– Постойте, – Катка отпустила перса и начала растирать висок. – Как ваш ясновидящий собирается расшифровывать писанину... Ой, простите, шифровку дяди Ярослава?

– У тебя проблемы с умственной деятельностью, детка? Он же волшебник. Маг! Да ему не составит особого труда на пару минуток заглянуть в будущее, потом взглянуть на бумажку, и считай, дело в шляпе.

– Сомневаюсь.

– А всем сомневающимся настоятельно рекомендую держать рот на амбарном замке, в противном случае придется горько пожалеть.

Катарина подняла руки вверх.

– Сдаюсь! Делайте что хотите, можете пригласить в коттедж хоть группу туристов из Сирии. Нет, честное слово, я не против. Кстати, можно поинтересоваться, вы что же, намереваетесь сказать ясновидящему правду касательно спрятанных камушков?

– По-твоему, мы полные идиотки? Нст, конечно. Его ставить в известность совсем необязательно, в его задачу входит исключительно расшифровка.

– Не боитесь, что ваш волшебник и маг в одном лице узнает правду, а вам ее не сообщит?

Изотова побледнела.

– Розалия, а ведь она права, мы об этом не подумали.

Свекровь закатила глаза.

– Маргоша, прекрати паниковать, Катка дура, она сама не ведает, что несет. Какой ему прок скрывать от нас правду? Бриллианты наверняка спрятаны в таком месте, куда посторонние люди не могут проникнуть.

– Например?

– Например, дом Маргоши. И хватит нагнетать атмосферу, Сергей наша последняя соломинка, за которую мы еще можем ухватиться.

Ясновидящий Сергей пожаловал в коттедж с получасовым опозданием.

– Прошу меня извинить, но мне пришлось задержаться на семинаре.

Маргарита Савельевна сканировала низкорослого мужика жадным взглядом.

– Предлагаю начать, – выкрикнула она.

– Марго, – Розалия с упреком покосилась на Изотову. – Сначала человеку нужно предложить чашечку горячего кофе с пирожными, и только потом приступать к делу. Дорогая, где твои хорошие манеры?

– Я оставила их дома. Некогда кофе распивать, я не выдержу. Не выдержу! Давайте попьем кофе потом, когда узнаем, где спрятаны бри...

– Брикеты, – выдала Розалия. – Мы ищем брикеты. Сергей, мне рекомендовали вас как человека с незаурядными способностями. Я в вас верю! Мы в вас верим! Котенок, не подведи.

Ясновидящий устроился на диване.

– Попрошу вас изложить суть проблемы.

– Я сейчас изложу, – Маргарита Савельевна подалась вперед.

– Нет, излагать буду я! – рявкнула Розалия.

– Почему ты?

– Идея с ясновидящим принадлежит мне.

– Но брикеты спрятал мой муж.

– Три брикета мои, не забывай.

– Дорогой ясновидящий Сергей, нам срочно...

– Сережа, не слушай ее, она чокнутая. Слушай только меня. Я хозяйка дома! Значит, так, мы хотим, чтобы ты взглянул на одну бумажечку с шифровочкой и ответил на наш малюсенький вопросик: куда муж этой ненормальной спрятал камушки?

– Какие камушки? – насторожился ясновидящий.

– Из почек! – ляпнула Маргарита. – Мой муж спрятал не только брикеты, но еще и камни, которые ему незадолго до смерти удалили из почек.

Сглотнув, Сергей спросил:

– А зачем он их вообще прятал? И что, позвольте узнать, за брикеты такие?

– Древесные топливные брикеты, – заявила Розалия и сама обалдела от сказанного.

– А что, бывают и такие? – изумленно спросила Изотова.

– Тебе видней, твой муженек их прятал.

Маргарита хихикнула.

– Ах, да, точно... древесные топливные. Нам очень нужно их отыскать.

Посмотрите на шифровку. Роза, где она?

– Туточки.

Протянув Сергею бумажку, свекровь села рядом с ним, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Ну, что скажешь? В тебе уже проснулся дар ясновидения? Ты видишь прошлое? Знаешь, что означают цифры, звездочки и тире?

Сергей колебался. Как показалось Катарине, мужчина судорожно соображал, как, собственно, лучше поступить: убежать сразу или начать вешать явно нездоровым дамочкам лапшу на уши. Когда Маргарита Савельевна, не выдержавшая гнетущего молчания, достала из сумочки стоевровую купюру и, положив ее на стол, бархатистым голоском произнесла: «Это лично от меня», Сергей моментально оживился.

– Сейчас все сделаем, – заверил он, хватая ассигнацию.

Катарина прошествовала в кухню. Ей было совершенно неинтересно наблюдать за действиями ясновидящего. Она заранее прекрасно знала, что ничегошеньки дельного Сергей не скажет и никакой шифровки не расшифрует.

Налив себе крепкого чая, Копейкина услышала:

– Роза, неси скорее ручку!

Заинтригованная Катка прошла в гостиную. Натали метнулась к ней и зашептала:

– Сейчас Сергей будет говорить. Ой, Кат, я так волнуюсь.

Сергей сидел на том же самом месте с закрытыми глазами. В левой руке он держал шифровку, а правую вытянул вперед и, едва шевеля губами, шептал неразборчивые фразы.

Свекрища вернулась из кабинета с ручкой.

– Мы готовы. Говори!

Катарина поставила чашку на каминную полку и вопреки воле навострила ушки. Наталья тряслась, как замерзший кролик, а Маргарита с Розалией вообще походили на двух пациенток, сбежавших из психиатрической клиники.

– Я отчетливо вижу вашего покойного мужа, – произнес ясновидящий. – Он сидит в квартире и составляет шифровку.

– У нас нет квартиры, – пискнула Изотова. – Мы живем в загородном доме.

Сергей на мгновение умолк.

– Точно, теперь я вижу загородный дом.

– Что в шифровке? – Розалию выворачивало наизнанку.

– Пишите. Так-так-так... улавливаю ход мыслей покойного. Вот! Брикеты он закопал недалеко от Истринского водохранилища.

С Катки моментально слетела пелена. Все ясно, можно смело возвращаться на кухню и допивать чай.

Сергей тем временем продолжал:

– А камни, которые ему удалили из почек, он выбросил в Москву-реку.

На Маргариту Савельевну напала икота.

– Роза, ты что-нибудь понимаешь?

Свекровь разразилась трехэтажным матом.

– Понимаю! Я многое понимаю! Вставай немедленно с моего дивана! Слышишь, я к тебе обращаюсь, ясновидящий.

Сергей вскочил и боязливо уставился на надвигающуюся на него Розалию.

– Выбирай, – шипела свекрища, – что тебе больше по душе: чтобы мы закопали тебя недалеко от Истринского водохранилища или сбросили в Москву-реку?

– Да вы чего? Я же сказал, что увидел.

– Аферист!

– Но позвольте...

– Шарлатан!

– Минуточку...

– Вон отсюда!

– Давайте разберемся...

– Ката, заводи бронетранспортер! Наталья, принеси из кухни взрывчатку!

– Не надо транспортера, – Сергей побежал к двери. – Я сам уйду.

– И чтобы я тебя больше не видела!

Маргарита Савельевна разрыдалась.

– Нету моченьки, дайте мне цианистого калия, я хочу уйти из жизни незамедлительно. Ай-яй-яй... Ой-ей-ей... Почему это случилось со мной?

Розалия обняла Изотову за плечи.

– Ну-ну, Маргоша, не раскисай. Признаю, идея Катарины оказалась кретинской, но мы обязательно найдем бриллианты.

Катка поперхнулась воздухом.

– Пригласить ясновидящего было вашей идеей!

– Ката, как ты можешь нагло врать, глядя мне в глаза? Как ты можешь? Неужели у тебя не осталось ни капельки совести?

Развернувшись, Копейкина, перескакивая через две ступеньки, начала подниматься по лестнице. От негодования она было готова расколошматить все вокруг.

Запыхавшаяся Натка вбежала в гостиную.

– Розалия Станиславовна, я всю кухню облазила – взрывчатки там нет.

Розалия встала.

– Но взрыв будет! Гарантирую!

И он действительно произошел. Никогда еще свекрища не посылала окружающих настолько далеко и так надолго.

* * *

Рина Михайловна вышла из калитки в пять минут десятого. Миновав КПП, она неторопливой походкой шла по дороге, изредка поглядывая на часы.

«Фиат» Копейкиной следовал за экономкой до самой автобусной остановки.

Справедливо полагая, что Анисимова присоединится к худощавой дамочке и погрузится в ожидание автобуса или маршрутного такси, Ката неподдельно удивилась, когда Рина Михайловна, не доходя до остановки, юркнула в ожидавшую ее новенькую «Вольво».

– Чудеса на виражах, – выдохнула Копейкина, следуя за иномаркой.

Во время слежки Катка пыталась сообразить, что же происходит в действительности? Кто встречает Рину у коттеджного поселка? Друг? Знакомый? А может быть, воздыхатель? Нет, нет, ни один из вариантов решительно не подходит. Хотя Катка ведь совсем не знает, чем и как живет Анисимова вне стен особняка Силина.

Сорок пять минут спустя «Вольво» остановилось у жилого комплекса. Из машины вышла Рина и... Нет, вовсе не тайный воздыхатель. Дверца водителя открылась, и взору предстала миниатюрная шатенка, облаченная в оранжево-желтый сарафан.

Взяв Анисимову под руку, она направилась в сторону подъезда.

Копейкина продолжала сидеть в «Фиате», отрешенно глядя перед собой.

Но уже через мгновенье она выскочила из машины и метнулась в подъезд.

Консьержка, статная женщина лет сорока, при виде Катки улыбнулась.

– Добрый вечер, – хорошо поставленным голосом проговорила она.

Ката немного растерялась. Обычно на местах консьержек восседают шустрые бабуленции, которые при виде кого бы то ни было не одаривают пришедших лучезарными улыбками, а, сузив глаза, подозрительно осматривают вас с ног до головы, а потом рявкают так, что небо с овчинку кажется.

А тут вдруг такая симпатичная дама. Да Катка ни за что в жизни не приняла бы ее за консьержку.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – продолжала улыбаться женщина.

– Можете! – закричала Копейкина. – Пять минут назад в подъезд зашла Анисимова Марина Михайловна.

– Да, все верно.

– Она была в компании молодой женщины...

– Это Светочка, ее дочь, – перебила консьержка.

Катарина выпала в осадок.

– Дочь?

– Ну да, а что вас так удивляет?

– Нет, ничего. А к кому они приехали?

Брови дамы поползли вверх.

– К себе домой, разумеется.

– Как к себе? Хотите сказать, Анисимовы живут в этом жилом комплексе?

– Именно.

– Но здесь же жилье стоит бешеных денег.

– Не в моей компетенции подсчитывать доходы других. Вы меня понимаете?

Ката кивнула.

– И давно они здесь живут?

– Не могу знать точно, я работаю консьержкой всего шесть месяцев. А простите, почему вы задаете мне столько вопросов? Кто вы? – запоздало поинтересовалась дама.

– Человек, который ничего не понимает.

– Повторите.

Катка развернулась и потопала к «Фиату».

Лариса Силина утверждала, что еще год назад Рина торговала овощами на рынке и весь ее вид так и кричал, что Анисимова – человек, сильно нуждающийся в материальной помощи. А теперь выясняется, что Рина живет в элитной квартире и вместе с дочерью, которая – к слову сказать, не так давно просила у Тимофея деньги – разъезжает на новенькой иномарке.

Похоже, Лариса Артуровна была права, сказав, что экономка себе на уме.

Катка даже порадовалась, что ей еще не удалось переговорить со Светой.

Потому как теперь она поняла, что ситуация резко изменилась и для того, чтобы предстать пред очами Светланы, необходимо придумать подходящий повод, дабы не вызвать у Анисимовой-младшей ни малейших подозрений.

* * *

Из спальни Катка вышла в черном брючном костюме в полоску и туфлях на высокой шпильке. В обычные дни – в отличие от Розалии, которая всегда и везде ходит исключительно на высоченных шпильках, – Ката предпочитала более удобную обувку: туфли на низком каблуке или же, что было намного удобней и практичней, кроссовки. Но сегодня особенный день, сегодня придется несколько видоизмениться, дабы Катарину приняли не за безработную даму тридцати шести лет от роду, а за преуспевающего адвоката. Удастся ей справиться с ролью или нет, покажет время, но Ката очень надеялась, что запланированное на сегодня мероприятие пройдет без сучка без задоринки и в конечном итоге она выяснит если не все, то, по крайней мере, многое.

Но прежде чем покинуть коттедж, Катке требовалась консультация специалиста, и в данном случае, как ни прискорбно это звучит, она была вынуждена обратиться за советом к человеку, от мнения которого зависят ее дальнейшие действия. И этим человеком была Розалия. Да, да, именно Розалия. Ката не сошла с ума, просто ей жизненно необходимо услышать вердикт свекрови касательно собственного прикида. У Розалии глаз-алмаз, она обладает удивительной способностью определять профессию и статус человека по качеству и стилю его одежонки. Потоптавшись у порога, Катка решилась.

– Розалия Станиславовна, к вам можно?

– Тире, звезда, десять, – последовал ответ. – В смысле, заходи.

Катка продефилировала в спальню. Розалия теребила в руках ненавистную бумажку с шифровкой.

– Я на правильном пути, – шептала она. – Еще немного, и у меня откроется третий глаз. Я ее расшифрую.

– Оторвитесь на минутку от шифровки и посмотрите на меня.

Свекрища повернула голову.

– Чего вырядилась, куда собралась? В гости? К кому? Почему меня не пригласили? У кого сегодня день рождения?

– Я пришла проконсультироваться, – залебезила Ката. – Скажите, только честно, на кого я сейчас похожа?

Опытным взглядом Розалия окинула сначала личико невестки, затем начала пристально разглядывать костюм и, наконец, сконцентрировала внимание на туфлях.

– Ну, к макияжу у меня претензий нет. Сегодня ты выглядишь на все сто. В кои-то веки ты смогла при помощи косметики подчеркнуть все свои достоинства, а не выделила, как обычно, недостатки. А вот туфли мне не нравятся. Слишком низкий каблук, не мой стиль.

– А костюм?

– Не супер-пупер, конечно, но на людях показаться можно.

– Переходим к главному вопросу: как, по-вашему, я могу выдать себя за женщину-адвоката?

Указательным пальцем Розалия коснулась нижней губки.

– Выдать ты себя можешь даже за женщину-камикадзе, другой вопрос, поверят ли тебе окружающие? Лично я, глядя на тебя, не верю, что передо мной стоит деловая особа. У тебя глупый взгляд, детка, а адвокатов с глупыми глазами в природе не существует.

Катарина оскорбилась, но решила выслушать пламенную речь свекрови до конца.

– И потом, ты слишком скована, стоишь, как подсудимый в зале суда. Нет, это все не годится, если хочешь походить на деловую бабенку, тебе необходимо прослушать краткий курс моих лекций.

– У меня времени нет. Может, вы поможете мне практическими советами, а? Пожалуйста, очень надо.

– Куда все-таки ты собралась, детка?

– На важную встречу, и выглядеть я должна по-деловому.

– О'кей. Для начала займемся твоей головкой. Собери волосы в пучок.

– Я же сказала – по-деловому, а не по-простому.

– Собери в пучок! – рявкнула свекрища.

Пока Катка выполняла указание, Розалия достала черную широкополую шляпу.

– Классическая шляпка подойдет тебе идеально. Сядь перед трюмо и не вертись. Видишь, как ты преобразилась. Теперь бери мои солнцезащитные очки. Грандиозно!

Катарина рассыпалась в благодарностях:

– Что бы я без вас делала, вы правы, шляпа оказалась как нельзя кстати.

– Это еще не все. Сними свое детское колечко с бирюзой. – Розалия выудила из шкатулки платиновое кольцо с крупным изумрудом. – Надевай.

– Это уже слишком.

– Не спорь с профессионалом. Фу, детка, у тебя ужасный маникюр, неужели нельзя было привести ноготки в порядок?

– Нормальные ногти.

Свекровь тихо выругалась.

– Идем дальше, к костюму я приколю изумрудную брошь в виде скорпиона. Гламурненько и деловито.

– Я...

– Не вздумай мне перечить! И последний штрих – это сумочка.

– Спасибо, но сумка у меня есть.

– Вот это убожество, купленное на рынке?

– Я купила ее в магазине, и, кстати, стоит она прилично.

– Мне плевать, сколько она стоит, она решительно не подходит к твоему образу. – Розалия извлекла на свет божий одну из своих многочисленных сумочек. – Сдаю ее тебе в краткосрочную аренду. Известный бренд, мать его! Если посмеешь нанести ей вред, голову оторву!

Катка усмехнулась. Интересно, какой вред она может нанести сумке? Порезать ее лезвием, сжечь или вывалять замшевое изделие в грязи?

Свекровь ликовала:

– Теперь ты настоящая деловая женщина с незапятнанной репутацией, но бурным прошлым.

– Почему бурным?

– Потому что я так хочу. Все, проваливай, я занята. Береги кольцо и брошь, я за них...

– Знаю, голову оторвете, – Ката потопала к выходу.

– Если вдруг на тебя, не дай бог, нападут и под дулом пистолета потребуют снять изумрудное колечко, молниеносно снимай его с пальчика и глотай. А потом глотай брошь. Поняла?

– Ага, – Ката захихикала. – И сумку тоже проглочу. А со шляпой как быть? Боюсь, пока я буду ее жевать, у грабителей лопнет терпение.

– Не умничай! Вали из спальни! – Розалия схватила шифровку и зачастила: – Так, если двойка – это Европа, а седьмая звездочка – Франция, то получается, Ярик спрятал бриллианты в Париже. Грандиозно!

Катарина поспешила оставить свекровь в гордом одиночестве.

В подъезд, в котором проживали Анисимовы, она зашла с самым неприступным видом. Поравнявшись с консьержкой, Ката лениво бросила:

– Мое почтение.

– И вам добрый день.

– Я приехала к Светлане Анисимовой, она сейчас дома?

– Да.

– Отлично, – Катка начала подниматься по лестнице.

– Стойте, – крикнула консьержка.

– Ну что еще?

– Светлана вас ждет?

– Милочка, – Катка улыбнулась самой очаровательной улыбкой. – Она не может меня ждать, мое появление будет для нее сюрпризом. Я час назад прилетела из Лос-Анджелеса и сразу из аэропорта рванула сюда.

Дама растерянно заморгала.

– Из Лос-Анджелеса?

– Именно. Я двоюродная сестра Светланы. Еще вопросы есть?

– Нет... Да... То есть нет. Вы можете пройти.

– Благодарю. Кстати, – Катарина нахмурила лобик. – Я запамятовала, какой этаж принадлежит моей сестрице?

– Этаж?!

– Ну да.

– Светлане принадлежит двухкомнатная квартира на десятом этаже. Одна квартира, – добавила консьержка.

– Разве? Странно, а мне казалось, она купила весь этаж.

Оставив после себя шлейф аромата дорогого парфюма, Копейкина подошла к лифтам.

ГЛАВА 7

На десятом этаже она наугад позвонила в дверь под номером сто десять. И уже через минуту узнала от бойкой девчушки, что тетя Света живет по соседству.

На двери Анисимовых красовался золотистый номер «111».

Светлана выглядела заспанной и недовольной. На ее лишенном косметики веснушчатом лице читался явный вызов. Было заметно, гостей Анисимова не ждала, и приход незнакомки пришелся хозяйке двухкомнатных апартаментов не по душе.

Катка начала входить в роль, вернее, она изо всех сил старалась справиться с той ролью, которую сама себе придумала.

Поправив на плече сумочку, Копейкина скорее утвердительно, чем вопросительно, произнесла:

– Светлана Анисимова?!

– Да, это я. А вы кто?

– Адвокат. Смирнова Алла Евгеньевна.

– Адвокат? – Светлана вздрогнула. – Но я вас не знаю.

– Зато я о тебе наслышана. Мне можно пройти в квартиру?

– А зачем, я вас не приглашала.

– Понимаешь, говорить о делах, стоя в дверях, как-то неразумно да и неудобно это. Неровен час, соседи уши греть начнут. Потом пойдут ненужные разговоры. Куда приятней побеседовать с глазу на глаз в спокойной обстановке, где нам никто не сможет помешать.

– Изложите цель своего визита, – властным голосом потребовала Света. – Я не намерена пускать в квартиру человека, которого вижу впервые в жизни. И вообще, если вы адвокат, где ваши документы, я хочу на них взглянуть.

Копейкина продолжала «удерживать» лицо. Проигнорировав слова Анисимовой, она с усмешкой проговорила:

– Мне говорили, что ты девушка строптивая, с гонором.

– Интересно узнать, кто поделился с вами такой информацией?

– Мой старый друг Тимофей Силин.

Света отшатнулась.

– Вижу, тебе знакомо это имя. Уже хорошо, значит, ты не станешь утверждать, что слышишь о Силине впервые.

Анисимова посторонилась.

– Проходите.

В кухне Света облокотилась о стену и дрожащей рукой поправила спадающий на лицо длинный локон.

– Я вас внимательно слушаю, – слетело с ее губ, как только Катка опустилась на мягкий темно-бордовый уголок.

– На самом деле мне бы хотелось выслушать тебя. Я не стану ходить вокруг да около и сразу поясню: мой визит напрямую связан со смертью Тимофея. Ты же в курсе, что Силина убили?

– Д-да, – выдавила Света. – Мне рассказала об этом...

– Твоя мама Анисимова Марина Михайловна.

– Так вы и маму знаете?

– Света, я знаю много чего интересного. В частности, мне известно, что ты выдавала себя за дочь покойного.

Анисимова вспыхнула.

– Он действительно мой отец.

– Да, да, – Катка дотронулась до изумруда свекрови, – Тимофей рассказывал о твоих визитах в особняк. Собственно, поэтому я и здесь. Мы дружили с Тимом, я очень хорошо знаю его семью: жену, детей, но вот про тебя Силин никогда не рассказывал. Более того, Тим был разгневан, когда вы с матерью затеяли эти игры с вымоганием денег.

– Не было никаких игр, – Света сорвалась на крик. – Тимофей пять лет прожил с моей матерью в гражданском браке и...

– Детей у них не было.

– Я родилась, когда отец от нас ушел.

– Слышали мы эту историю, но ведь доказательств нет.

– Чего вы от меня хотите?

– Узнать правду.

– Какую?

– Незадолго до убийства у нас с Тимофеем состоялся разговор. Его очень угнетало, что ни с того ни с сего на горизонте появился человек, выдающий себя за его родную дочь. Тим попросил меня разобраться в этом деле, узнать о тебе как можно больше и в случае чего начать действовать. А еще его здорово напрягал тот факт, что от тебя исходили угрозы в его адрес. Или ты станешь отрицать, что угрожала Силину? Теперь Тима убили, и у меня есть все основания полагать, что в роли убийцы могла выступить одна вспыльчивая особа, затаившая на Силина зло.

– Да как вы смеете!

– Не перебивай меня! Прежде чем давать делу ход, я решила лично встретиться с тобой и собственными глазами увидеть, что ты собой представляешь. И сейчас у тебя есть шанс рассказать мне всю правду от начала до конца. В противном случае не пройдет и трех суток, как тебе предъявят обвинение в убийстве. Начнется следствие, тебя поместят в следственный изолятор, а тебе ведь известно, сколько времени может продлиться следствие. Не месяц, не два и даже не полгода.

– Я никого не убивала.

– Но сначала необходимо доказать твою непричастность. А улики свидетельствуют против тебя. От тебя исходили угрозы? Исходили. Свидетели есть? Есть. Лариса Артуровна слышала, как ты угрожала ее супругу. А большего и не требуется. Возьмут тебя, голубушка, и промаешься ты в камере предварительного заключения. От себя лично хочу добавить: я не успокоюсь, пока не увижу убийцу Тима на скамье подсудимых. Ну что, будем разговаривать или мне уехать?

– Будем, – крикнула Света. – Только о чем? Я же вас не обманываю и к убийству Силина не имею ни малейшего отношения. Клянусь самым дорогим, что у меня есть!

– Да ты сядь, в ногах правды нет. Успокойся, попей водички и слушай меня внимательно. На мои вопросы отвечай предельно откровенно, не юли, не искажай факты и помни главное: любая ложь впоследствии обернется против тебя.

– Не собираюсь я лгать. Расскажу вам все, чтобы снять с себя подозрения.

– Когда мать сообщила тебе, что работает в доме твоего... отца?

– Сразу, как только его жена предложила ей место экономки.

– Сразу? Ты ничего не путаешь? – Катка вспомнила слова Рины Михайловны, которая утверждала, что нечаянно проговорилась дочери об отце уже после того, как начала трудиться в особняке.

– Не путаю. Мать спрашивала моего совета, она долго колебалась, прежде чем решиться на столь отчаянный шаг. Но я ее успокоила, сказав, что прошлое осталось далеко позади, а теперь нужно жить настоящим. Мне до отца не было никакого дела, ведь по сути мы друг другу чужие люди. Я его знать не знала и не горела желанием броситься ему на шею, захлебываясь рыданиями. Зачем? У меня был другой отец – Валерий Анисимов, царствие ему небесное. Он воспитывал меня, его я называла папой и другой родитель мне не нужен.

– А Лариса утверждает обратное. С ее слов именно ты уговорила мать познакомить тебя с Тимофеем.

– Врет. Ни о чем я мать не просила, а к Силину в особняк приехала по необходимости. Год назад мы с мамой жили в другом районе, ютились в малогабаритной квартирке и даже не помышляли когда-нибудь перебраться в более просторное жилище.

– Но тем не менее перебрались.

– Вы правы, теперь мы живем здесь, но эта квартира плюс новенькая «Вольво» достались мне не за красивые глазки. Я их получила в качестве гонорара. Это плата, понимаете?

– Нет, не понимаю, выражайся яснее. Плата за что?

– За ребенка, – тихо ответила Светлана. – Я беременна, срок – четыре месяца.

– А квартирку подарил отец будущего ребенка, так?

– Да.

– Почему ты называешь это платой?

– А как еще назвать, плата – она и в Африке плата.

– Подарком.

– Когда дарят подарки, не требуют ничего взамен.

– А что потребовали с тебя?

Анисимова напряглась. На лбу выступили капельки пота, зрачки расширились.

– Ребенка. Я должна отдать ребенка.

– Шутишь?

– Разве похоже?

– Хочешь сказать, твой гражданский муж купил тебе квартиру и машину взамен на обещание отдать ему новорожденного?

– Во-первых, он мне не муж и даже не любовник, а во-вторых... я суррогатная мать. С бездетной парой, мечтающей завести малыша, я познакомилась в тот самый период, когда мама начала работать у Силиных. Теперь вам ясно, что квартира – это именно плата?

Катка схватила лежавшую на столе газету и стала яростно обмахивать раскрасневшееся лицо.

– Суррогатная мать, – шептала она, глядя на понурую Свету. – Все становится на свои места. Квартира... иномарка... Но как ты можешь объяснить свои визиты к Тимофею? У тебя своя жизнь, у него своя, ты сама сказала, что вы чужие друг другу люди, но, несмотря на это, встреча состоялась по твоей инициативе. Зачем, Света? Какие силы сподвигли тебя приехать к Силину? Год назад ты не собиралась бежать к Тимофею с признаниями, а тут вдруг такая резкая перемена. Да еще угрозы.

– Я сорвалась, не сумела сдержаться, вот и наговорила ему кучу гадостей. Но он сам виноват, Силин обзывал меня последними словами, с грязью смешивал. На мою просьбу дать в долг денег он озверел.

– Его можно понять, как бы ты поступила, окажись на его месте. К тебе внезапно врывается незнакомая тридцатилетняя женщина и говорит: «Здравствуйте. Я ваша дочь, дайте мне денег».

– Не надо передергивать, я не врывалась и не кричала с порога о нашем родстве. Я планировала поговорить с Силиным, как с умным, серьезным и понимающим человеком. Это он взорвался и напоминал безумца. Мне кажется, ему давно следовало обратиться за помощью к специалисту и вплотную заняться нервами.

– Светлана, скажи, наконец, почему именно к нему ты приехала просить денег?

– Ответ прост, как дважды два. Больше мне не к кому было обратиться. Силин единственный человек, который мог дать необходимую сумму.

– А та супружеская пара...

– Не продолжайте. Те люди не спонсоры, они не собираются совать мне пачки денег по первому требованию. Мы заключили договор. Они обеспечивают меня всем необходимым ровно до тех пор, пока я не рожу ребенка. А потом я не имею права напоминать о себе. Квартиру получила, машину получила, значит, мы в расчете.

– Для чего же тебе так срочно понадобилась крупная сумма, что ты, наплевав на всех и вся, обратилась к Силину?

– Знаете, в каком состоянии я буду пребывать, когда отдам ребенка другим людям? Конечно, я понимаю, я всего лишь суррогатная мать, но ведь дитя развивается во мне, и как бы я себя ни успокаивала, мне будет чертовски больно и тяжело расставаться с новорожденным. Вот и планировала я сразу после родов с головой погрузиться в работу, хотела организовать собственное дело, благо котелок варит хорошо и есть несколько идей и соображений, как встать на ноги. Идеи-то есть, а первоначального капитала нет.

– А как же квартира?

Света запротестовала:

– Квартиру я не продам! Хочу жить в нормальных условиях, а не возвращаться в ту тесную коробку. Сейчас мы сдаем мамину жилплощадь, она служит нам гарантом. Какая-никакая, а всегда копеечка в семье водиться будет. Вы мне верите? Верите, что я не убивала Силина? У меня не было повода лишать его жизни. Ну не дал денег, и черт с ним. Ой, извините.

Катарина попросила у Анисимовой стакан воды.

– Я тебе верю. И знаешь, ты лучше забудь о моем визите, я тебе гарантирую, никто тебя больше не побеспокоит. Живи как жила, не нервничай, не волнуйся, это может навредить ребенку и... не рассказывай матери о нашем разговоре. Договорились?

– Хорошо, – Светлана грустно улыбнулась. – Сохраню все в тайне.

В «Фиат» Катка садилась, чувствуя себя потерянной и опустошенной.

* * *

Престарелой тетке Силина Катарина представилась сотрудницей прокуратуры.

Ольга Александровна не замедлила распахнуть дверь.

– Опять приехали? – с придыханием спросила бабулька. – Третий раз за последнюю неделю наведываетесь. Я же уже все рассказала, неужели вы там в милиции все такие непонятливые?

– Необходимо еще кое-что уточнить.

– Ох, грехи мои тяжкие. Ну проходите, коли приехали, не гнать же вас веником, в самом деле. Хотя такое желание возникает, сколько можно по сто раз одним и тем же интересоваться? Ходят – ходят, как будто других дел у людей нет. На кухню идите, – Ольга Александровна слегка подтолкнула Катку к узкому коридорчику.

Сев на табурет, Плавникова, не дав Катке собраться с мыслями, заявила:

– Про квартирку небось интересоваться станете?

– Как вы догадались?

– Да вы только про нее и спрашиваете. А я вам долдоню: не моя она. Не моя! Тимошка за нее деньги платил, а я там лишь формально хозяйкой числюсь. Я и в глаза ее ни разу не видывала. Приехал однажды ко мне Тимошка, тортик привез, конфетки, сели мы с ним чай пить. Почаевничали, а он мне и говорит: хочу я, теть Оля, квартиру купить, уже присмотрел подходящую, надо только получить ваше согласие. И объясняет мне, что квартиру куплю якобы я, на меня все документики оформлены будут, а деньги, естественно, его. Я и согласилась. А чего мне выпендриваться-то? Ну, нужна племяннику квартира, и бог с ним, помогу, чем могу.

– И вас это совсем не насторожило?

– Нисколько. Тимошка у нас мужичок богатый, а богатые сейчас все чаще недвижимость на родственников записывают. Квартиры на жен и детей оформляют, машины на тещу с тестем, а дачку вообще на троюродную сестру двоюродной бабки. Уж не знаю, для чего они это делают, какие там подводные камни существуют, только уже не раз слышала, что это вроде как модно стало. Поэтому в просьбе Тимошки ничего странного не заметила. Оформили все быстро, проволочек не возникло. И сразу после этого Тимошка попросил написать дарственную на Таисию. Я его понимаю, у меня возраст далеко не юный, если дуба внезапно дам, квартирка сразу внучатой племяннице перейдет. Все честно, все логично.

– Когда Тимофей приобрел жилплощадь?

– В феврале.

– С тех пор вы с ним часто виделись?

– С февраля вообще его не видела. Он поздравил меня по телефону с 8 Марта, а в апреле, на мой день рождения, мне Лариска звонила, передавала поздравления от себя, Тимошки и деток. Вот. Ах да, совсем забыла, в апреле ко мне Адочка приезжала, она по поручению Тимошки купила мне плазменный телевизор. Ну, так сказать, в благодарность за содействие.

– Кто такая Ада?

– Секретарша Тимофея. Мы с ней один раз вместе к нотариусу ездили, документы оформлять. Тимошка вечером позвонил и сказал, что весь следующий день будет занят на работе, но пришлет Аду, секретаршу. Вот с ней мы утречком к нотариусу и отправились. Хорошая она девочка, красивая, умная. Про Тимошку все время говорила, расхваливала его на все лады, я даже грешным делом подумала, что она в него тайно влюблена.

– Ольга Александровна, а моим коллегам вы про Аду рассказали?

Пенсионерка виновато улыбнулась.

– Забыла, только сейчас вспомнила.

Катка сузила глаза.

– А вы еще ворчали, жаловались, что покоя вам не даем, по сто раз приезжаем, одни и те же вопросы задаем. А на деле видите, как получилось. В первый раз про Аду не вспомнили, во второй тоже, а теперь, пожалуйста, прогресс.

– Старая я, оттого и память иногда подводит. Не те у меня годы, милая, чтобы в голове всю информацию держать. Да и что, собственно, это вам даст? Подумаешь, Адочку вспомнила, большое дело. Вы лучше скажите, когда того негодяя поймаете, который моего Тимку убил?

– Его поймают, обязательно поймают.

– Дай-то бог, я буду молиться, чтобы вам постоянно сопутствовала удача.

Удача была необходима Копейкиной как воздух, и она искренне надеялась, что молитвы Плавниковой будут услышаны и справедливость восторжествует.

Ну а пока Катка решила нанести визит секретарше Силина – умной, красивой и хорошей девочке, которая, как показалось Плавниковой, могла быть тайно влюблена в своего шефа.

ГЛАВА 8

Чтобы не чувствовать себя разбитым, подавленным и злым, специалисты рекомендуют спать не меньше семи-восьми часов в сутки. С данным заявлением Катарина была полностью согласна и по возможности всегда старалась находиться в сладких объятиях Морфея если не восемь, то семь часов обязательно. Но время от времени, вопреки собственной воле, Катка была вынуждена бодрствовать даже тогда, когда все нормальные люди спокойненько посапывали в мягких кроватках.

Вот и сегодня ровно в три часа ночи в коттедже сработала сигнализация.

Копейкина вскочила с кровати как ошпаренная. Растерянно мотая головой, она тупо уставилась на испуганного Парамаунта и только потом сообразила, что никакой сигнализации в ее доме нет и никогда не было. Но тогда кто объяснит, отчего она проснулась? Ведь шум имел место, в этом она нисколько не сомневается. Достаточно посмотреть на перепуганного до смерти перса и...

– А-а-а-а-а!.. – раздавалось из глубины дома. – О-о-о-о-о!..

Катка выскочила в коридор. Одновременно с ней из соседней спальни выбежала растрепанная Наташка.

– Пресвятая Богородица! – Натка непрестанно крестилась. – Спаси нас и помилуй. Ката, что это было?

– Я сама обалдела, может...

– Е-е-е-с-с-с! Мать вашу! – Послышался топот, и на другом конце коридора появилась Розалия.

Наталья сползла по стенке вниз.

– Это вы орали?

– Я! – светилась свекровь. – Я орала! И буду продолжать орать до тех пор, пока не охрипну!

– Вы здоровы?

– Как никогда! Я счастлива! Быстро спускайтесь в гостиную, у нас внеплановое совещание. Ну живее, шевелите граблями. Ката, не тормози, Наталья, вставай с пола. Все вниз! Быстро-быстро!

Взяв Катку под руку, Наташка прошептала:

– Еще один вопль под покровом ночи, и меня можно будет отвозить в Институт имени Склифосовского.

– Хватит бормотать, – Розалия начала толкать домочадцев в спины.

– Осторожней.

– Поговори у меня.

– Нас ведут на расстрел?

– Если не перестанешь задавать идиотские вопросы – расстреляю на месте!

Внизу, усадив Катку с Наткой на диван, Розалия схватила проходившую мимо Лизавету и, чмокнув ее в мордочку, затараторила:

– Пока вы дрыхли в своих спальнях как последние тунеядки, я занималась активной умственной деятельностью. Я ни на минуту не переставала думать. Временами мне казалось, у меня мозги вытекут из ушей.

– Тряпочку надо с собой носить на всякий случай, – посоветовала Натка.

Розалия подошла к ней и вопреки ожиданиям не отвесила оплеуху, а... поцеловала в лоб.

– Детка, за свои слова ты ответишь позже, а сейчас... Девочки, можете меня поздравить, мне удалось! Теперь я знаю, что чувствовал Менделеев, когда ему на голову свалился чугунный утюг. Он ликовал!

– Вообще-то это был не Менделеев, а Ньютон, и на голову ему упал не утюг, а яблоко, – сказала Катка.

– Да хоть пианино, мне по барабану. Неужели ты не видишь, я не в себе.

– Видим, видим, – заверила Наташка. – Только не можем понять, что именно вам на голову упало. Чугунного утюга у нас вроде нет, пианино тоже.

– Умолкни! Я расшифровала послание Ярослава!

– Не может быть.

– Может! Вот, полюбуйся, – Розалия вытащила из кармана скомканный листок.

– И что у вас получилось?

– Я одна знаю место, куда Ярик спрятал бриллианты. Захочу – расскажу, а не захочу – сохраню все в тайне. Ясно?

– Розалия Станиславовна, расскажите, – Наталья заерзала на месте. – Интересно же.

– Ты обо всем узнаешь, но сначала я хочу углубиться в детали. Мы изначально действовали неверно, пытаясь понять, что означают цифры и звездочки, мы даже не подозревали, что ответ лежит на поверхности. Конечно, не все наделены незаурядными способностями, как я и Ярослав. Держу пари, Изотов полагал, что его шифровка так и останется неразгаданной. Маргарита слишком примитивно мыслит, она не способна отгадать даже простейшую детскую загадку. Куда уж ей до хитроумно составленной шифровки. Как ни прискорбно прозвучит, но и Марго, и вы обе – умом не блещете. Проще говоря, вы все тупые. А вот я...

– Может, перестанете нас оскорблять и перейдете к сути?

– Уже перехожу. Так, на чем я остановилась? Ах да, вы все тупые. А я наделена мировыми мозгами.

– Мы уходим, – Катарина встала.

– Сидеть! Я начинаю рассказывать. Значит, мы выяснили две вещи: первое, вы дуры, второе, я знаю правду. Но возникает очень интересный вопрос, а как же я, гениальная женщина-вамп с предрасположенностью к гламуру, в два счета сообразила, что к чему? Отвечаю. Когда ненавистные цифры довели меня до безумия, на меня внезапно снизошло озарение. Открылось второе дыхание, и голос сверху мне сказал: «Детка, ты избранная! Мы в тебя верим, не подведи». И я не подвела.

– С ней еще и голоса разговаривают, – шепнула Наталья Катке на ухо. – Как ты думаешь, это заразно?

– Разговорчики в строю! Равнение на середину. Глаза на меня!

– Розалия Станиславовна, ну хватит нагнетать, говорите уже. В самом деле, сколько будет тянуться это предисловие?

– Вечно! Шутка. Итак... Как вы помните, первая цифра в шифровке – двойка. Именно она натолкнула меня на мысль о порядковом номере букв алфавита. У каждой буковки есть свой номер. У «А» – один, у «Б» – два, у «В» – три и далее по списку. Я решила проверить правильность собственных догадок, для чего столбиком написала буквы алфавита, а напротив поставила цифры. Улавливаете ход моих мыслей? Первое слово заставило меня заорать от восторга.

– Что за слово?

– Бриллианты!

Катка вспотела.

– Цифры – это буквы, звездочки разделяют цифры, чтобы мы не запутались, а тире – это пробелы между словами, – вещала свекровь.

– Читайте, – крикнула Катка. – Читайте текст целиком.

– Не могу.

– Розалия Станиславовна!

– Но я действительно не могу, для начала надо все цифры преобразовать в буквы. Я же сказала, что после того как расшифровала первое слово «бриллианты», я начала орать. И сразу бросилась на второй этаж, хотела вас разбудить, но вы сами вскочили.

– Так чего вы голову нам морочите, немедленно давайте ручку и бумагу. Действуем без промедлений.

– Я буду диктовать цифры, а ты, сверяясь с моей таблицей, записывай буквы.

– А мне что делать? – Наталья с надеждой смотрела на свекровь.

– Ходи взад-вперед по гостиной с поднятыми вверх руками и пой частушки.

– Зачем?

– Меня это успокаивает. Ну чего ждешь, начинай!

Катарина вооружилась списком Розалии.

– Я готова.

– Поехали. Начинаем со второго слова. Шестнадцать!

Копейкина прищурилась.

– Буква «О».

– Двадцать три!

– «Х».

– Восемнадцать!

– «Р».

Натка внесла свою лепту:

– Две старухи на печи

Ждут омоложения.

Одной – восемьдесят лет,

Другая – без движения. У-у-у-ух!

Допев первую частушку, Натка развернулась у входной двери и, направившись с поднятыми руками к камину, запела вторую:

– А от нашей тети Розы

За версту несет навозом.

Кто мне скажет – почему

Тянет Розочку к дерьму?

Розалия Станиславовна выронила из рук бумажку.

Наталья резко остановилась.

– Ой, Розалия Станиславовна, какое совпадение в именах. Смешно, правда? Вы только не подумайте чего плохого. Это ту Розочку, из частушки, тянет туда... А вы у нас красавица. Ката, скажи. Розалия Станиславовна, не надо ко мне приближаться. Я буду кричать! Ай, помогите!

– Поющая сволочь! А ну вернись! Я из тебя сейчас обездвиженное тело сделаю.

– Это народные частушки, – кричала Натка со второго этажа.

– Народница, твою мать! Ты у меня пищу через трубочку принимать будешь. Стерва! Ката, чего ты вылупилась? Продолжаем расшифровку.

Когда пятнадцать минут спустя Розалия выхватила у невестки листок, на площадке второго этажа показалась Наталья.

– Мне можно спуститься вниз?

– Нет!

– Розалия Станиславовна, что у нас получилось? – торопила Копейкина.

Свекровь начала читать:

– «Бриллианты охраняет лошадь. Найди кобылу и станешь обладательницей драгоценных камней. Ищи хорошо. Ищи рядом.

Но сначала разгадай мою шифровку. Если мозгов хватит».

– Круто!

– Круче не бывает. Но какую лошадь он имел в виду?

– Понятия не имею.

– Неужели нам теперь до скончания века придется искать лошадь? Катастрофа! Ката, быстро думай, где можно встретить кобылу?

– На ипподроме.

– Еще.

– В цирке.

– Не то.

– В деревне, – изрекла Натка, сидя на ступеньках.

– Уйди отсюда, певунья! Закройся в спальне, чтобы я тебя не видела. Ката, Ката, это конец. Где-то есть лошадь, которая охраняет двенадцать цветных бриллиантов, а я маюсь в неведении. Лошадь! Лошадка! Где ты?

Рухнув в кресло, Розалия закрыла глаза.

– Мне надо отдохнуть, минут пять я должна посидеть в тишине.

Наталья вновь нарисовалась на лестнице.

– Я облегчила вам задачу, – заверещала она.

– Ты нашла нужную лошадь?

– Нет, я позвонила Маргарите Савельевне и сказала, что у нас есть новости. Она уже едет к нам.

Розалия вдохнула, а вот выдохнуть ей удалось с трудом.

– Как ты посмела? Кто тебя просил? Да ты... Ты хуже фашистки. Гестаповка!

– Натка поступила правильно, Изотова должна быть в курсе. Не забывайте, это она просила нас помочь ей в поисках, и ее необходимо поставить в известность.

– Я вас когда-нибудь придушу. Вы все и всегда делаете мне наперекор. Вредительницы! Вандалки! У-ух! В нормальных семьях, прежде чем принять какое-нибудь судьбоносное решение, необходимо собрать семейный совет, взвесить все за и против, провести тайное голосование, подсчитать голоса и лишь потом предпринимать тот или иной шаг. А у нас полный бардак! Я из кожи вон лезу, стараюсь направо и налево, ночами не сплю, а эта эсэсовка без разрешения позвонила Изотовой.

– Розалия Станиславовна, не горячитесь, на месте Натки я поступила бы аналогичным образом.

– Всю жизнь вы ставите мне палки в колеса. Разве я заслужила такого к себе отношения? Я ведь хотела как лучше. Расшифровав послание, я планировала найти лошадь, достать камушки и преподнести их Маргарите на блюдце.

– Верится с трудом, – отозвалась Натали.

– Ты еще здесь, Павлик Морозов?

Маргарита Савельевна примчалась в коттедж настолько быстро, что Катка не сдержавшись спросила:

– Вы на ракете летели?

– Какие новости?! – гремела Изотова. – Какие у вас новости? Говорите, мне нельзя нервничать. Роза! Ката! Наталья!

Копейкина обняла Маргариту за плечи.

– Хочу вас обрадовать.

– Маргоша, – перебила невестку Розалия. – Мы вызвали тебя в столь ранний час, чтобы принести свои извинения и сообщить о своем самоустранении.

– То есть?

– Расшифровать шифровку нам не удалось и вряд ли удастся. Она нас вымотала, и мы отказываемся принимать дальнейшее участие в поисках бриллиантов. Чего и тебе от всего сердца советуем. Кстати, дорогая, нет ли у тебя на примете какой-нибудь лошадки?

– Лошадки?!

– Да, детка, лошадки. Ну, может быть, у тебя в особняке завалялась какая-нибудь кобылка, кляча или, на худой конец, пони.

– Подожди, при чем здесь пони? Зачем Натали меня вызвала?

– Ритуня, не сердись на нее, у Наташки случился приступ кретинизма. Во сне она три раза упала с кровати и, находясь под впечатлением сновидения, жутко тебя дезинформировала. Нам так неловко за ее поведение. Боже, как же нам неловко. Ты уж не сердись, что зря прокатилась. Езжай с миром. Да избавит тебя ночная магистраль от пробок!

– Розалия Станиславовна, говорите правду, – повысила голос Катка.

– Ну хорошо! – свекровь топнула ногой. – Мы все разгадали.

– Раз-га-да-ли? – Изотова не верила ушам своим.

– Да. Вот полюбуйся.

Схватив листок, Маргарита Савельевна прочитала послание Ярослава и... лишилась чувств.

– Что с ней?

– Маргарита Савельевна!

– Тетя Марго!

– Принеси воды.

– Она жива?

– Садани ее по щеке!

В себя Изотова пришла спустя пару минут.

– Лошадь, – хрипела Маргарита, глядя сквозь Катку. – Бриллианты охраняет лошадь. Издевательство!

– Почему ты так говоришь?

– Ярик смеется надо мной.

– Поясни, дорогая, мы тебя не понимаем.

– Вы же не видели наш новый дом. В особняке... Мамочки, что же делать? Собирайтесь, я приглашаю вас в гости.

– Сейчас?!

– Немедленно. Когда мы приедем, вы многое поймете.

Вести машину Маргарита была не в состоянии, посему за руль ее «мерса» села Копейкина. Всю дорогу Изотова раскачивалась из стороны в сторону, чем не на шутку испугала Розалию.

– Маргоша, ты в порядке?

– Сейчас приедем... Увидите... Поймете.

Участок, на котором высился двухэтажный особняк Маргариты, занимал площадь около шестидесяти соток.

Выскочив из машины, Изотова повела гостей по плиточной дорожке, но не к крыльцу, как полагала Катка, а за дом.

– Куда мы идем? – вопрошала свекровь. – Почему не заходим внутрь?

Обогнув особняк, Маргарита Савельевна остановилась.

– Смотрите сами.

Розалия захлопала длинными ресницами:

– Мать моя! Самоубийство!

В саду стояло семь фигур лошадей в натуральную величину.

– Это бронза? – спросила Катка только для того, чтобы нарушить гнетущую тишину.

– Какая разница, – Маргарита Савельевна заламывала себе руки. – Ярослав был помешан на лошадях, он их боготворил. Они были его страстью. В середине семидесятых он каждую неделю ходил на скачки, потом начал коллекционировать фигурки лошадей. К настоящему моменту в его коллекции более трехсот фигурок. Они все в доме. Но это еще не все. Следуйте за мной.

Открыв дверь, Изотова пропустила всех в просторный холл и щелкнула выключателем.

Катарина ахнула. Пол в помещении был выложен плитами с изображением лошадей.

– А в ванных комнатах, которых у нас целых семь, стены обложены кафелем. Догадайтесь, кто изображен на плитках? Правильно, лошадки. Более того, рукоятки на смесителях в форме лошадиных физиономий. А картины, вы только оглядитесь по сторонам. У нас весь особняк увешан картинами.

– И на каждой лошадь, – пискнула Натка.

– Они везде! Они повсюду! Какую лошадь имел в виду Ярослав? Скажите мне, какую? Где бриллианты? В саду, под громадными фигурами? Замурованы в стене? Покоятся под плитами в холле? Или, может быть, Ярик сделал тайник в одной из ванных комнат?

– Тайником также могут служить некоторые фигурки из его коллекции, – предположила Катка.

Розалия призвала всех к тишине.

– Главное, спокойствие. Маргоша, в шифровке сказано, цитирую: «Ищи хорошо. Ищи рядом». Полдела мы уже сделали. Мы нашли место. Это твой особняк и сад. Теперь осталась самая малость – найти нужную лошадку.

– Как?!

– Я возглавлю поисковую команду! Под моим чутким руководством у нас непременно все получится. Детка, у тебя в доме есть слуги?

– Постоянно в особняке живет кухарка, она сейчас спит в домике для обслуживающего персонала. Раз в неделю приходит садовник, а по вторникам и пятницам наведываются две девушки из агентства.

– Зачем?

– Наводят здесь порядок.

– Слушай мой первый приказ. У кухарки есть своя жилплощадь?

– Есть. Однокомнатная квартира в Москве.

– Отлично. Утром отправь ее в оплачиваемый отпуск недельки на три. Позвони в агентство, скажи, чтоб не приезжали, и садовник пусть на время забудет сюда дорогу.

– Роза, я совсем не умею готовить, да и дом грязью зарастет.

– Нет! Потому как всеми домашними обязанностями займутся Катка и Наталья.

– Что?!

– Мы?

– Сегодня днем мы всем семейством, включая живность, перебираемся жить к тебе. Я должна постоянно находиться в стенах особняка, чтобы ежесекундно заниматься поисками. А вот присутствие посторонних нам совсем необязательно. Так что, Маргоша, действуй.

Маргарита Савельевна согласно закивала.

– Хорошо, все сделаю.

Розалия Станиславовна прошлась по холлу, затем зашла в гостиную.

– Скромненько, но со вкусом. Для временного проживания сойдет.

* * *

Когда Жанночка появилась в комнате, Леонид приоткрыл глаза и похлопал ладонью по кровати.

– Иди ко мне.

– Лень, я ужин приготовила, пойдем поедим.

– Не хочется, – Силин завел руки за голову. – Я сыт.

– Так нечестно. – Жанна села на край кровати. – Я полдня провозилась на кухне, а он, видите ли, сыт. Где, интересно узнать, ты успел насытиться? Наверное, опять днем перехватил бутерброды с кофе. Это не еда, подумай о своем желудке.

– Знаешь, Жанка, я сейчас думаю совсем о другом, у меня в голове роятся мысли, от которых делается не по себе.

– Имеешь в виду убийство отца?

– И это тоже. – Леонид вздохнул. – Меня беспокоит странное поведение матери.

– В каком смысле странное?

– Она изменилась, за прошедшие недели мать стала другой. Ее будто подменили.

– В этом нет ничего удивительного, а как ты хотел, она овдовела, и ее состояние вполне объяснимо. Потребуется время, чтобы Лариса Артуровна вновь стала прежней.

– Ты не поняла, в том-то все и дело, что мать выглядит совсем не как убитая горем вдова, она стала более... раскрепощенной, что ли. Раньше постоянно принимала транквилизаторы, ходила по врачам, выглядела усталой от жизни и не знала, куда себя деть. Теперь все иначе. Она избавилась от таблеток, прекратила хандрить, в нее словно вдохнули жизнь.

– Ты преувеличиваешь.

– Ничуть. Посуди сама, я давно не видел, чтобы мать рассматривала глянцевые журналы и без умолку твердила о шмотках. Сколько себя помню, мама была равнодушна к вещам. Ее гардероб ломится от эксклюзивных тряпок, но данный факт оставлял ее равнодушной. До недавнего времени. Сейчас же она оживилась и... Не хочу говорить ничего дурного, но, по-моему, после похорон отца мама заново родилась.

– Леня, побойся бога, что ты говоришь.

– Конечно, мне известно, что отношения родителей в последние годы были весьма прохладные, – продолжал Леонид, не слыша слов Жанны. – Отец отдалился от семьи, уйдя с головой в дела фирмы. Мать страдала, она чувствовала себя одинокой, брошенной. Он ее третировал, иногда мог ответить грубостью на ласку, незаслуженно обвинить, унизить, оскорбить, а она терпела. Терпела и постепенно уходила в себя.

Жанна нахмурилась.

– Я не понимаю, куда ты клонишь? Хочешь сказать, твоя мать восприняла известие об убийстве мужа с облегчением? Ты к этому ведешь?

– Сам пытаюсь разобраться, – Леонид потянулся за сигареткой. – Но одно могу сказать точно: теперь, когда капиталами отца владеет она, нам всем перепадет солидный куш. У меня наконец появилась возможность восстать из пепла, моя фирма еще себя покажет. Вот увидишь. Как только я получу деньги и стану финансово независимым, мои дела непременно пойдут в гору.

– А если мать откажет?

– Мне откажет? Шутишь? Да никогда в жизни, мы с ней уже беседовали на эту тему – мать дала зеленый свет. Кстати, она и другану Игоря приличную сумму одолжила. У парня возникли проблемы с квартирой, и Игорь разговаривал с отцом, но тот уперся рогом, мол, не дам ни копейки.

– А Лариса Артуровна паренька пожалела и расщедрилась, – саркастически произнесла Жанночка.

– Представь себе, для матери материальные ценности никогда не стояли на первом месте. В этом плане она намного человечней отца.

Жанна промолчала.

Леонид бросил окурок в пепельницу и поморщился.

– Опять плечо? – спохватилась Жанна.

– Плечо, – протянул Силин.

– Лень, я же говорила, надо снимок сделать, почему ты отказываешься?

– Само пройдет, на мне ж, как на собаке, все заживает за рекордно короткие сроки.

– Ой, Ленька, ты только не кричи на меня, но я все-таки считаю, что те парни напали на тебя неспроста.

– Опять двадцать пять. Мы же договорились о драке не вспоминать.

– Как я могу забыть? На тебя напали в тот день, когда убили твоего отца.

– Они не нападали, я уже объяснял тебе, два урода окликнули меня, когда я подходил к машине. Попросили закурить, а потом начали нарываться. Они и в драку ввязались только потому, что были поддатые. Обычный инцидент, ничего экстраординарного в этом нет. По морде получили оба и сразу позорно бежали.

– Но и тебе досталось, плечо вон до сих пор болит.

– Забудь.

– Лень, а вдруг это не случайность? Днем нападают на тебя, вечером убивают твоего отца.

Силин вспыхнул.

– Нападения не было, заруби себе это на носу. И не смей приплетать сюда убийство отца, тот, кто отправил его на тот свет, не имеет никакого отношения к тем придуркам.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда! Все, хватит, мне неприятен этот разговор. Ты вроде обещала меня накормить, я голоден как волк. Ужин готов?

Жанночка вытаращила глаза.

– Ленька, ты чего, сам же отказался от ужина.

– Я? Когда? Не помню.

Жанна вышла из комнаты.

– То он сыт, то голоден как волк, – бормотала она по дороге в кухню. – Ну где ты там? Иди, все уже давно остыло.

ГЛАВА 9

После переезда в особняк Изотовой живность Копейкиных начала показывать характер. Арчибальд, которому данное географическое перемещение пришлось явно не по вкусу, невзлюбил двухэтажное строение Маргариты и всеми силами старался устроить какую-нибудь пакость. За два дня пернатый – при помощи своего огромного клюва – умудрился испортить всю растительность в доме. В зимнем саду Маргариты Савельевны росли дивные крокусы, филодендроны, колоказии, фикусы и кофейные деревца. Арчи подлетал к напольным горшкам, посылал их по всем известным адресам, а затем начинал срезать клювом-секатором сочную листву. Листья падали на пол, что доставляло пернатому океан удовольствия.

Да и Парамаунт с Лизаветой остались не в восторге от вынужденного переезда. Персы наотрез отказывались делать свои дела в лотках с наполнителем. Лизка справляла нужду исключительно в столовой и в холле, а Парамаунт облюбовал гостиную и коридор второго этажа. Причем делали персы это специально, создавалось впечатление, что пушистики за что-то мстят людям. Стоило Катке закрыть Лизку в туалете, как кошка начинала истошно орать на весь дом, с упоением обтачивая острые коготки о дверь санузла. К лотку персианка даже не приближалась, но зато, оказавшись на свободе, пулей неслась в столовую и с чувством глубокого уважения к себе, любимой, за считаные секунды образовывала внушительных размеров лужу.

Маргарита Савельевна негодовала, она требовала, чтобы Копейкины немедленно поместили живность в гостиницу для четвероногих, но Розалия была непреклонна.

– Они такие же полноправные члены семьи, как и мы.

– Но Арчи загубил мой зимний сад!

– Он действовал из благих побуждений.

– Персы гадят по всему дому!

– Тем самым высказывают тебе свое почтение.

Короче говоря, Изотовой пришлось смириться и закрыть глаза на тот беспредел, который устраивали четвероногие и двукрылый.

Что же касается поиска бриллиантов, то начать Розалия Станиславовна решила с коллекции Ярослава.

До пяти утра Изотова и Копейкины самым тщательнейшим образом осматривали каждую фигурку лошади, надеясь, что какая-нибудь из многочисленных кобылок окажется тайником. Они их вертели, крутили, нажимали, бросали, стучали ими по полу, но данные усилия не привели к желаемому результату.

Местонахождение цветных бриллиантов пока оставалось тайной, покрытой мраком. Проведя бессонную ночь, Катка, напоминающая мокрую курицу, поехала в офис Силина. Сидя за рулем «Фиата», она боролась с внезапно напавшей на нее сонливостью.

Непрестанно зевая, Копейкина припарковалась у многоэтажного здания, почувствовав учащенное сердцебиение.

А в приемной ее ждало горькое разочарование. За столом перед монитором компьютера, вопреки ожиданиям, сидела не Адочка, а симпатичный смуглый парень в светло-сером костюме. На вопрос, как ей найти Аду, парень быстро ответил:

– У нас таких нет.

– Она уволилась? Когда? Почему?

– Вы не поняли, секретарей по имени Ада у нас в офисе, насколько мне известно, никогда не было.

– Но вы же сидите на ее месте, она работала здесь до вас. Секретаршей Тимофея Силина.

– Ошибаетесь, – парень на мгновение устремил взгляд в монитор, – секретаря Силина зовут Луиза. Сейчас она работает секретарем Пасеченко.

– Луиза? Вы уверены?

– Более чем, если хотите ее увидеть, спуститесь на пятый этаж. – Потеряв к Катке интерес, парень схватил мышку.

Брюнетка Луиза подтвердила, что до недавнего времени была личным секретарем Силина, но как только шеф скончался, его заместитель Потапов посадил в приемную своего человека.

– Новая метла по-новому метет, – с обидой в голосе проворчала Луиза. – Меня сразу спихнули к Пасеченко. Работы столько же, а вот в деньгах я сильно проигрываю. Но это еще ничего, спасибо, что не уволили.

– А Ада, она кем работала в офисе? Мне сказали, что она секретарша Тимофея, но тот парень заявил, что впервые о такой слышит.

У Луизы заблестели глаза.

– Ада? Секретарша Силина? Не смешите меня. Из нее такая же секретарша, как из меня доктор медицинских наук. Ада была любовницей моего шефа. В последнее время она часто появлялась в офисе, они закрывались в кабинете и... чем занимались, не знаю, могу лишь догадываться.

Катарина опустилась на стул.

– Что тебе про нее известно?

– Ровным счетом ничего. Со мной она не общалась, так, кивнет в знак приветствия, на том общение и заканчивалось.

– Почему ты решила, что она состояла с Силиным в близких отношениях?

– У меня есть глаза и уши. Я видела, как они вместе садятся в машину, видела, как он обнимает ее за талию и нежно целует в щеку. К тому же не единожды слышала доносившийся из кабинета ее голосок. Она называла Силина львенком, – Луиза усмехнулась. – Тоже мне львенок на шестом десятке.

– Хочешь сказать, Тимофей не скрывал, что имеет любовницу?

– А от кого скрывать? Всем на это глубоко наплевать, здесь в первую очередь люди заняты работой. Им до лампочки, кто с кем делит ложе, главное, качественно выполнять свои прямые обязанности и получать за это достойную зарплату. А простите, зачем вам понадобилась Ада?

– Дело у меня к ней, важное дело.

– Почему бы не поехать к девушке домой?

– Адреса нет. Ни адреса, ни фамилии, только номер мобильника имеется.

Луиза хмыкнула.

– Так большего и не надо.

– В смысле?

– Симку кто покупал, Ада?

– Не знаю, наверное.

– По номеру мобильника можно узнать координаты его владельца, при условии, что сим-карту покупал именно хозяин телефона.

Катарина встрепенулась.

– И как это сделать?

Луиза нагнулась ближе к Копейкиной.

– Могу помочь.

– Я отблагодарю.

– Договоримся. – Луиза начала отстукивать длинными пальчиками по клавиатуре. – Вот смотри, это нужный нам сайт. Для начала необходимо получить код доступа. Для этого ты должна отправить эсэмэску на указанный номер.

– А что писать в эсэмэске?

– Сначала вот эти буквы, – девушка ткнула пальцем в монитор, – а потом номер мобильника человека, данные о котором хочешь найти. Пиши номер Ады.

Ката вооружилась сотовым.

– Что дальше? – спросила она спустя несколько секунд.

– После номера поставь пробел и напиши адрес своей электронной почты.

– А это зачем?

– На него сразу придет код и ссылка. Перейдешь по ссылке и введешь полученный код. И все. На мониторе появятся интересующие тебя данные.

Минут через пять после отправки эсэмэски Катарина, заняв место Луизы, проверила свой почтовый ящик.

И действительно, ей уже пришло одно новое сообщение. Как и говорила Луиза, в сообщении давались ссылка и код.

– Как просто, – Копейкина ввела в нужную графу семизначный код и нажала «Вперед».

Луиза во все глаза смотрела на монитор.

– Получилось! Вот тебе и адресок.

– Булкина Аделаида, – прочитала Катка. – Она!

– Переписывать будешь или тебе всю страничку на принтере распечатать?

– Распечатай.

Луиза засуетилась. Получив листок, Копейкина была готова задушить девушку в объятиях.

– Что бы я без тебя делала. Спасибо тебе огромное!

– Да ладно, ладно... подумаешь.

Катка направилась к выходу.

– Ты вообще-то меня отблагодарить обещала, – напомнила Луиза, понуро опустив голову.

– Ой, прости, забыла, – Катка положила на стол купюру. – Этого достаточно?

– Вполне, – девушка убрала ассигнацию в карман и махнула рукой. – Удачи тебе.

– Она мне пригодится.

Сразу из офиса Копейкина порулила на улицу Маршала Катукова.

Так, что ей теперь доподлинно известно? Адочка была любовницей Тимофея, с которой он, судя по всему, и проводил вечера в квартире, оформленной на Ольгу Александровну. За день до убийства Тима Ада звонила с мобильника сначала ему, а чуть позже набрала домашний номерок Силиных, дабы поиграть на нервах у Ларисы. Это было в воскресенье, а в понедельник Тимофея задушили. Сотовый Булкиной Катка нашла в понедельник.

Получается, что вечером Тимофей с Адой вновь намеревались уединиться в своем уютном гнездышке. А вот состоялась встреча или нет, Катка сейчас и выяснит.

Мать Ады, дородная женщина неопределенного возраста, пропустила Катарину в квартиру без лишних вопросов.

– Только Адочки сейчас нет, – пояснила она, подняв с пола серебристый фантик. – Мне кажется, она вообще не жила дома две последние недели.

– То есть как не жила?

– Цветы все засохли, а поливать растительность всегда входило в ее прямые обязанности.

– Подождите, а вы разве не живете вместе с дочерью?

– Можно сказать, что нет. Меня неделями дома не бывает. Я проводницей работаю: из рейса приедешь, пару деньков дома перекантуешься и снова в путь.

– А Ада?

– Адочка у меня самостоятельная, в няньках давно перестала нуждаться. Она и сама частенько из дома пропадает, дней пять может отсутствовать.

– Где?

– Личную жизнь устроить пытается. Хочется дочке замуж поскорее выйти, в последнее время у нее это превратилось в навязчивую идею. Мне лишь известно, что Ада встречается с одним человеком, который значительно старше ее. Кто он и какие чувства к ней испытывает, сказать не могу, Ада нас друг другу не представляла. Но, по словам дочери, человек он достойный и в скором времени она ожидает, что ей сделают предложение руки и сердца.

– Ада работает?

– Нет. Из торгового центра, где трудилась два последних года, уволилась незадолго до новогодних праздников. В материальном плане Адочке грех жаловаться, тот мужчина взял ее на полное содержание. Вы только не подумайте, что она с ним ради денег – ни в коем случае. Просто он сам настоял, чтобы Ада оставила работу.

– Когда вы с ней виделись последний раз?

– Три недели назад, в понедельник шестнадцатого числа.

Ката вздрогнула. Шестнадцатого был убит Силин.

– Утром Ада приехала домой и, наспех выпив чашку чая, сказала, что собирается встретиться с подружкой. Оставила мне на серванте деньги – она всегда так делает – и убежала. Домой она не пришла, а через два дня я в рейс отправилась. Вернулась через неделю, Адку дома не застала. Потом снова в рейс, приехала позавчера, Ады, как видите, опять нет.

Ката с сомнением посмотрела на родительницу Булкиной.

– Но вы же наверняка созваниваетесь с дочерью если не ежедневно, то хотя бы раз в два-три дня обязательно.

– А вот это у нас не принято, – огорошила Катку Булкина-старшая. – Раньше, когда Адочка училась в школе, я, разумеется, по пять раз на дню ей трезвонила. Интересовалась, есть ли в холодильнике продукты, что она ела на завтрак, на обед, ужин, как дела в школе, тепло ли одевается, не забыла ли заплатить за квартиру и так далее. Но, став старше, Ада взбунтовалась. Она практически запретила мне надоедать ей звонками. Ну не нравилось дурехе, что я трясусь над ней, как квочка. А теперь, справив двадцать второй день рождения, Ада и вовсе не нуждается в наставлениях.

– Пусть так, но ведь близкие люди звонят друг другу не только для того, чтобы напомнить о каком-то событии, можно просто набрать номер матери, бабушки, сестры и банально поинтересоваться их здоровьем. Неужели вас совсем не волнует, где проводит время ваша дочь?

– Она взрослый человек, это, во-первых, а во-вторых, я же вам объяснила, если Адочки нет дома, она, скорее всего, живет у своего любимого человека.

– Да не живет она у него! – выкрикнула Катка.

Булкина насторожилась.

– А вы откуда знаете?

– Я неправильно выразилась. Я хотела сказать, что... В любом случае она могла бы позвонить матери, то есть вам.

Женщина скомкала фантик.

– Была бы я ей мать, может, и звонила бы чаще. – Она отвернулась.

– Простите?

– Мачеха я ей. За отца Адочки замуж вышла, когда девочке двенадцать лет исполнилось. Она меня, конечно, приняла, полюбила, и я в ней души не чаяла. Но то было раньше. Теперь Ада озабочена более важными делами, чем общение с матерью. Она жаждет обрести статус законной супруги. Я ее ни в чем не виню, все вполне естественно, она выросла, появились новые цели, интересы, заботы. Так и должно быть. Вот, например, наши соседи год назад женили единственного сына. После свадьбы он перебрался жить в трехкомнатную квартиру жены. Думаете, часто родителям звонит? Ничего подобного! В лучшем случае раз в месяц соизволит, и то разговор длится минут пять, не больше. Дети вырастают и постепенно от нас отдаляются, таков закон жизни. И нам его не изменить.

Катка не стала вступать в спор с Булкиной. Она может говорить что угодно и приводить какие угодно примеры, но Копейкина придерживалась иного мнения на этот счет. Не важно, какие там жизненные законы существуют, но еще никто не отменял такие понятия, как долг и совесть. Если человек уважает своих родителей, если он питает к ним хоть какие-нибудь чувства, он никогда не позволит себе забыть набрать номер их телефона.

– Вы сказали, Ада планировала встретиться с подружкой. Где я могу ее найти?

– Ой, здесь я вам не помощница. Алла из нашего дома съехала.

– Так вы были соседями?

– Ну да. Аллочка вышла замуж за Павлика, он на втором этаже живет. Ада с ней быстро сдружилась, правда, прожили молодые совсем ничего. Через полтора года развелись. Алла уехала. Где она обосновалась после развода, я не в курсе.

– Номер квартиры Павла назовите, пожалуйста.

Спустившись на второй этаж, Катка принялась терзать звонок. Дверь не открывали – хозяин отсутствовал.

* * *

Генка с Таисией лежали на продавленной кровати, уставившись на грязный потолок.

– По-моему, он опускается, – простонал Геннадий.

– Кто опускается? – спросила Тася, шевельнув рукой.

– Потолок.

– Да нет, он просто вертится.

– Опускается, – прокричал Генка и вскочил. – Он нас придавит.

– Ложись на кровать, придурок, сейчас все пройдет.

– Голова болит, – Геннадий несколько раз зажмурился и снова посмотрел в потолок. – Толян подсунул нам фуфло. Мне не по кайфу.

– А мне хорошо, – блаженно проговорила Тася.

– Где сигареты?

– Там.

– Где там?

– Не приставай ко мне.

Генка выбежал из комнаты. Он вернулся минут десять спустя с бутылкой холодного пива. Таисия продолжала неподвижно лежать на кровати.

– Хлебнешь?

– Нет.

– Сигареты закончились. Таська, хватит валяться, вставай.

– Возьми пачку в моей сумке. – Силина привстала. – А теперь мне нехорошо. Ген, ты слышишь звон?

– Толян – гад, я же говорил, он всучил нам дерьмо. Сколько ты отстегнула ему за таблетки?

– Как обычно. Ген, помоги мне встать. Ох, че-то я совсем плохая. – Таисия начала задыхаться.

– Таська, Тасечка, – Геннадий швырнул на пол бутылку пива и подбежал к Силиной. – Что с тобой? Тебе плохо? Скажи, что я должен сделать? Тасечка, только не умирай!

У девушки задрожали руки. Она сделала глубокий вдох и отключилась.

Генка запаниковал. Забегав по квартире, он несколько раз хватал телефонную трубку, но набрать 03 так и не решился.

Тася не подавала признаков жизни около десяти минут. За это время Геннадий в кровь искусал себе губы. А когда Силина открыла глаза и слабо улыбнулась, парень заплакал.

– Таська, я думал, ты умерла. Что с тобой было?

– Я не могла дышать, а потом все потемнело, и я куда-то провалилась.

– Пошли на кухню, там еще есть бутылка пива.

– Лучше принеси воды.

Генка испарился.

Таисия быстро встала, покачнулась и нетвердой походкой вышла в коридор.

– Ген...

– Уже несу.

– Я уезжаю.

– Сейчас?

– Мне домой надо. Поспать.

– Спи здесь.

– Нет, поеду. Завтра встретимся.

– Таська, не садись за руль в таком состоянии. Вдруг по дороге плохо станет.

– Не каркай, все прошло, дай сюда стакан. – Сделав несколько больших глотков, Силина объявила: – Теперь я как новенькая. Пока, Генка.

– Тась, не уходи, – ныл парень. – Останься.

Но Силина уже щелкнула замком и вышла на лестничную площадку.

– Жди меня завтра утром с подарками, – крикнула она, зайдя в кабинку лифта.

В машине Таисия включила музыку и, выудив из бардачка пачку сигарет, прикурила. Внезапно перед глазами возникла белая пелена, словно сквозь дымку Тася смотрела на дорогу, не понимая, что происходит. Она сбавила скорость. В ушах снова зазвенело, спина покрылась липким потом. Девушка хотела остановиться, но не успела. Сознание ее покинуло.

Иномарка съехала в кювет, Силина ударилась головой о руль. Из носа пошла кровь.

* * *

На этот раз из квартиры Павла доносились громкая музыка, смех и топот.

Слабая трель звонка в данном случае казалась комариным писком, и Катке пришлось тарабанить в дверь кулаком.

Несколько минут безрезультатных попыток достучаться до хозяев заставили ее возненавидеть все вокруг.

Наконец на пороге появилась ухмыляющаяся девушка с пустым бокалом в руках.

– Это ты стучала? – спросила она пьяным голосом и икнула.

– Я. Мне нужен Павел.

– Пашка? Он где-то здесь, – девица ткнула пальцем в сторону лестницы, а потом, глупо захихикав, пробормотала: – Вернее, там, в квартире.

– Сделай одолжение, позови его.

– Заходь сюда.

По прихожей мимо Катки, зажимая рот руками, пробежала еще одна юная особа, путь которой лежал в санузел.

– Это Ирка, – пояснила девушка, проведя Копейкину в прокуренную кухню. – Пить совсем не умеет. Ща опять всю квартиру заблюет.

– Павла позови, – напомнила Катка.

– Да позову, позову, че ты рыпаешься. Садись пока.

Ката воззрилась на гору грязной посуды, складируемой в раковине и на кухонном столе. На подоконнике стояла пепельница, из которой прямо на пол сыпались окурки. Да, похоже, Павел еще тот гулена и любитель шумных вечеринок. Интересно, кто потом будет ликвидировать последствия этого хаоса? Или, может быть, в квартирке царит вечный хаос?

Из туалета вывалилась Ирина. Не вышла, не выбежала и даже не выползла, а именно вывалилась. Растянувшись на грязном полу, девушка прогудела:

– Надька, кирдык мне. Таблеточку дай.

Ката села на корточки рядом с жертвой злоупотребления спиртных напитков.

– Давай я помогу тебе подняться.

– Нет, Надька, дай мне лучше таблеточку.

– Я не Надька.

– А кто?

– Катарина.

– Все равно, найди таблетку, меня сейчас... – договорить она не успела, все съеденное и выпитое вырвалось наружу.

Поморщившись, Катка попыталась перевернуть Ирину на бок, но та упорно сопротивлялась.

– Не крути меня, я... – девицу вновь вырвало.

Копейкина отвернулась. Затем она вскочила и начала открывать дверцы кухонных шкафчиков. Заметив пачку соды, Ката схватила пустую литровую банку, ополоснула ее холодной водой и, всыпав чайную ложку соды, включила чайник.

Минуту спустя она заполнила банку теплой водой и принялась интенсивно размешивать приготовленный раствор.

Ирина продолжала лежать на полу. Катка рывком подняла девушку на ноги, но, не сумев удержаться, мешком рухнула на линолеум вместе с Ириной.

Теперь Ира лежала на Катке.

– Прекрати меня ронять, – бубнила Ира.

В кухне нарисовался щекастый парень с намечающимся брюшком.

– О-па! А вы чем туточки занимаетесь? Почему меня не позвали? Ир, а кто это такая?

Ирина начала мямлить.

– Помоги нам! – взвизгнула Катка.

– Как?

– Подними Иру.

– А тебя?

– Я сама встану. Ирку поднимай! Только смотри сам не свались, ты еле на ногах держишься.

– Ниче подобного, я трезвый... почти.

Парень водрузил Ирину на уголок и протянул руку Копейкиной.

– Отойди, без тебя справлюсь.

Протянув банку Ирине, Копейкина приказала:

– Пей!

– Что это?

– Пей и не спрашивай.

Ира сделала маленький глоток.

– Фу! Отрава! Сама ее пей.

– Это сода, тебе необходимо прочистить желудок.

Парень с отвращением посмотрел на запачканную одежонку Ирины и изрек:

– Да она, судя по всему, его уже прочистила.

– Все равно пусть выпьет.

– Ща сделаем. – Сжав Ирине руку, щекастый прохрипел: – Пей, алкашка, а то в ящик сыграешь.

– Не буду.

– Насильно волью.

– Попробуй.

На пререкания ушло около минуты, в итоге Ирина опустошила половину банки и схватилась за живот.

– Вы меня отравили!

– Несем ее в туалет.

Четверть часа Ирина кричала, что умирает, и даже грозила засадить Катку за решетку. Когда девушку вновь привели на кухню, она присмирела.

– Мне лучше, – слетело с ее уст. – Чайку бы сейчас крепкого.

Парень достал чашку. Пока он искал в шкафчике заварку, Ката коснулась его локтя со словами:

– Павел, где живет ваша бывшая жена?

– Кто живет?

– Алла.

– Я не женат, – он покосился на Ирку. – Чес слово. И это... я вообще не Павел.

– Сумасшедший дом. Она же пошла за Павлом.

– Кто она?

– Откуда я знаю, девица, которая открыла мне дверь.

– Пашка в комнате, ты туда иди, а я с Иркой сам разберусь.

– Чаю хочу, – требовала Ирина.

– Подождешь!

Вытирая со лба пот, Катарина прошествовала в большую комнату. Трое парней и две девушки танцевали под оглушительный рев музыки. Хотя слово «танцевали» не совсем здесь уместно. Они топали ногами, размахивали руками и при этом выглядели счастливейшими людьми на планете Земля.

Отыскав взглядом музыкальный центр, Копейкина решительно двинулась к нему, и спустя мгновение музыка стихла.

– В чем дело?

– Куда исчезла музыка?

– Кто посмел?

– Замолчите все! – Ката с вызовом взирала на нетрезвую молодежь. – Кто хозяин квартиры?

– Ну, я, – щуплый брюнет сделал шаг вперед.

– Тебя зовут Павел?

– Угу.

– Ты-то мне и нужен. Идем.

– Куда?

– В соседнюю комнату.

– А ты откуда взялась, с Юркой пришла?

Вытолкав Павла в коридор, Катарина вновь услышала истошные визги, доносившиеся из динамиков музыкального центра.

– Не толкайся, – мычал Павел. – Я сам пойду.

Усадив его на диван-малютку, Катарина с мольбой в голосе попросила:

– Дай мне адрес Аллы.

Павел изменился в лице.

– Я с проститутками не общаюсь и, где они живут, не знаю.

– Мне не нужны проститутки, я спрашиваю про Аллу, твою бывшую жену.

– А я говорю, с проститутками не общаюсь. Алка шалава!

– Что ты имеешь в виду?

– Торгует собой на проспекте, вот что. Она тварь! Предала своего родного мужа. Убить готов потаскуху.

– Ничего не понимаю, она пошла на панель после развода?

– Как бы не так. Со мной жила, а собой уже торговала. Врала мне, что работает в богатом доме ночной сиделкой, типа за стариком немощным ухаживает. А сама… – Павел сжал кулаки. – Дешевка!

– Ну-ка рассказывай по порядку.

– Нечего здесь рассказывать. Я ее с поличным поймал. С дружком своим школьным встретился, зарулили в бар, отметили встречу, после чего он предложил снять девочек. Димка сказал, что знает одно местечко, где работает клевая путана, мол, в постели она профи, он не раз ее услугами пользовался. А когда подвалили на проспект и Димон показал мне эту девку... Алка это была. Моя Алка.

– И после этого вы развелись, так?

– Естественно, я ж не урод какой-нибудь, чтоб с проституткой в одной квартире жить.

– Идем дальше. Куда уехала Алла?

– Отстань ты от меня, не знаю ничего.

– У нее есть родители?

– Они живут в Орле, и она сама прихерачилась в Москву оттуда.

– Хорошо, на каком проспекте ты застукал Аллу?

– Не помню, Димон за рулем сидел.

– Диктуй его телефон.

– Зачем?

– Надо! И еще, у тебя есть фотка Аллы?

– В альбоме есть несколько снимков.

– Дай, пожалуйста, одну фотографию.

– Забери хоть все, мне снимки проститутки не нужны. Альбом в стенке в верхнем шкафу.

Выйдя от Павла, Катка незамедлительно связалась с Дмитрием.

После недолгих колебаний парень в общих чертах описал место, где уже не единожды снимал Аллу.

* * *

Зоя Борисовна в очередной раз вскочила с кресла и выбежала в холл.

– Это Ленечка.

Игорь устало прикрыл глаза ладонью.

– Ба, хватит бегать взад-вперед, тебе показалось.

– Но я слышала шум машины.

– Она проехала мимо.

Зоя позвонила внуку на сотовый.

– Не снимает, Игорь, он не снимает трубку. Что могло случиться?

– Ленька скоро приедет, успокойся, оттого что ты мечешься по дому, время быстрее не пойдет.

– Как же мне не метаться, такое горе случилось. Тасечка в больнице. Кровиночка наша родная.

– Ее жизнь вне опасности, – осторожно сказал Игорь, – но, похоже, теперь Таська вляпалась основательно.

В холле появился Леонид, за ним следовала бледная Жанна.

– Добрый вечер, – поздоровалась девушка, кивнув Зое.

Проигнорировав ее приветствие, Зоя Борисовна кинулась к внуку.

– Леня, ну что? Говори скорее, мы места себе не находим.

– Ничего хорошего сказать не могу.

– Но ведь нашу девочку не осудят? Ее не посадят в тюрьму?

– Была бы моя воля, я отправил бы ее на каторгу, – в сердцах бросил Леонид.

– Леня! Таисия твоя сестра.

– В настоящий момент она для меня человек, нарушивший закон.

– Но никто не пострадал. Все живы, жертв, слава богу, нет.

– Благодаря его величеству Случаю. А если бы Таська сбила человека, врезалась в другую машину, если бы по ее вине погибли люди?.. Ты об этом подумала?

– Все обошлось, – шептала Зоя.

– Она управляла машиной, находясь в состоянии сильного наркотического опьянения. Ей это с рук не сойдет!

– Сойдет, если мы замнем это дело, – прочеканила появившаяся на площадке второго этажа Лариса. – У нас есть деньги, много денег, мы все уладим мирным путем. Я не позволю, чтобы моя дочь...

– Она наркоманка, мама.

– А с ее болезнью мы будем бороться все вместе. Таська отправится в клинику. Сразу, как только ее выпишут из больницы. Сразу! – повторила Лариса Артуровна.

Леонид переглянулся с Жанной.

– Согласен с мамой, – закивал Игорь. – Изолировать сестрицу на время от общества будет нелишним. Пусть поваляется в клинике, придет в себя, а потом... Можно отправить Таську за границу. Лень, ты как считаешь?

– Как у вас все просто и гладко, заплати деньги и спи спокойно.

– А что ты предлагаешь – выпороть Таську кнутом на Красной площади? Засадить за решетку? Убить?

– Мам, не передергивай, – Леонид взял Жанну за руку. – Мы поднимемся ко мне, а чуть позже я займусь улаживанием нашей общей семейной проблемы. При помощи денег, – язвительно добавил он.

– Мне не нравится твой тон, – Лариса смерила холодным взглядом Жанну и быстро опустила глаза в пол. – Я пойду лягу, голова что-то кружится.

Молодые люди поднялись на второй этаж.

Зоя Борисовна обняла Игоря за плечи.

– Эх, внучек, все ваши проблемы возникают из-за денег. Испортил вас Тимофей. Избаловал богатством, оттого и страдаете.

– О чем ты, ба? Кто страдает?

Зоя резко отстранилась от парня.

– Он их лопатой греб, а с собой ни копейки не забрал.

Игорь с опаской посмотрел на престарелую родственницу, хотел что-то сказать, но потом передумал.

ГЛАВА 10

Маргарита Савельевна, Катка и Наталья стояли в холле возле лестницы, ожидая, когда со второго этажа спустится свекровь.

Все трое по настоянию Розалии были облачены в спортивные костюмы и косынки. С какой стати Станиславовне вздумалось «переодевать» домочадцев, оставалось загадкой, доподлинно известно было одно – Розалия затеяла очередную авантюру. Катка кожей чувствовала – поиски бриллиантов выжмут ее до последней капли. У нее не останется сил: ни физических, ни моральных. И судя по всему, Наталья с Маргаритой придерживались похожего мнения.

– Сколько еще ждать? – заныла Наталья, растирая колено.

– Действительно, Роза задерживается. Кат, поднимись к ней, скажи, пусть поторопится.

– Ничего говорить не надо, – прохрипела свекровь, представ пред очами удивленной троицы. – Я уже здесь. У меня все готово, посему быстренько перемещайтесь в гостиную, где мы проведем пятиминутную планерку.

На головке Розалии Станиславовны красовался медового цвета парик, длинные локоны которого каскадом спадали на оголенные плечи.

Фисташковое платье для коктейлей в стиле классического гламура сидело на свекрови идеально: оно подчеркивало все ее достоинства и скрывало мелкие недостатки, которые, как известно, есть у каждой женщины. На ногах – замшевые туфли на умопомрачительно высокой шпильке.

Катка пригляделась. Думается, она не ошибется, предположив, что каблучок туфелек дотягивает до пятнадцатисантиметровой отметки. Ничего себе, похоже, свекровь собралась на вечеринку. Интересное кино получается, сама едет развлекаться, а их заставила повязать головы этими ужасными косынками.

– Розалия Станиславовна, вы уезжаете? – Ната уставилась на полиэтиленовый пакет в руках свекрищи.

– Еще чего. – Розалия заморгала накладными ресницами и процокала в гостиную. – Девочки, за мной. Не отставайте.

– Как она на таких каблуках ходит? – шептала Маргарита на ухо Катке. – Это ж нереально. Я даже в молодости не осмелилась бы купить такие туфли.

– Розалия и высокая шпилька – одно целое, – улыбнулась Копейкина.

Свекровь потребовала, чтобы все сели на диван.

– Живее-живее, Наташка, хватит топтаться, усаживай свою задницу в темпе вальса.

– А что у вас в пакете?

– Всему свое время, детка, ты обо всем узнаешь чуть позже. А сейчас, прежде чем благословить вас на благое дело, я бы хотела сказать несколько слов вам в напутствие. Сегодня поистине знаменательный день, он не отмечен в календаре, но, поверьте, несмотря на это, он не становится для нас менее значимым. Испокон веков люди искали зарытые в землю сокровища. Одним везло, других же постигало горькое разочарование. Иногда поиски затягивались на десятилетия, люди сходили с ума, их психика не справлялась с тяжкими...

– Роза, мне надоело тебя слушать, – перебила Изотова. – Изъясняйся яснее.

– В отличие от кладоискателей-неудачников нам с вами феерически повезло. Мы знаем, что наши сокровища – двенадцать цветных бриллиантов, три из которых принадлежат мне, – находятся где-то совсем рядом. Они спрятаны в особняке. Их охраняет лошадь. Произведя необходимый анализ, я пришла к выводу, что камушки находятся в одной из семи ванных комнат. Держу пари, за какой-нибудь кафельной плиткой есть тайник, куда, собственно, Ярик и поместил вышеупомянутые бриллианты. Наша задача проста, как сковородка, – избавить стены ванных комнат от кафеля и взять то, что принадлежит нам по праву.

Маргарита Савельевна насупилась.

– За плиткой, говоришь? Но мы же их осматривали, надавливали, стучали, они не поддаются.

– Правильно, не поддаются, потому что Ярик был далеко не дурак. Тайник в стене, и ты можешь до скончания века постукивать по кафелю пальчиками, но желаемого результата не достигнешь. Кафель необходимо отбить. Весь! Только тогда мы сможем лицезреть заветный тайничок. И вот теперь я обращаю ваше внимание на мой пакет, – Розалия поставила его на журнальный столик и начала медленно извлекать на свет божий... молотки и долото. – Эти предметы вам всем прекрасно знакомы. Девочки, возьмите долото и молоток. Маргоша, солнце мое предзакатное, не возражаешь, если мы начнем с твоей спаленки?

Изотова шмыгнула носом.

– Ой, не знаю, у меня на сердце прям тяжесть какая-то. Все думаю, на правильном ли мы пути?

– Не сомневайся. Ошибки быть не может. Ну, не будем терять драгоценное время. Вперед.

– А вы? – Ката сконцентрировала взгляд на прикиде свекрови. – Неужели собираетесь отбивать кафель в этом платье? Не жалко наряд?

– Детка, как ты могла подумать, что я вооружусь молотком и буду заниматься долбежом, вернее, долбежкой кафельных плиток? Фу! Как пошло! Запомни, я в данном случае выступаю в роли прораба. Гламурного прораба! В мою задачу входит руководить вами и создавать рабочее настроение.

– Роза, так нечестно.

– Честно! Раскрой глаза, у меня маникюр! И потом, я не могу взять в руки молоток, у меня на них с раннего детства жуткая аллергия. Я начинаю чихать, кашлять и материться. Ты хочешь, чтобы я весь день и всю ночь материлась?

– Нет.

– Тогда вопрос снят с повестки дня. Поднимаемся на второй этаж.

Наталья плелась позади всех.

– А вы уверены, что у нас получится? Мне никогда прежде не приходилось отбивать кафель.

– Дорогуша, запомни одну простую истину: ломать – не строить. Управимся за несколько часов, ты глазом моргнуть не успеешь.

В пятнадцатиметровой ванной комнате Изотовой Ката в нерешительности уставилась на долото.

– Как им пользоваться-то?

– Прикладывать и бить по нему молотком, – последовал ответ.

Натка первая замахнулась молотком. Плитка мгновенно отвалилась. Упав на пол, она раскололась на три куска.

– Ничего себе, они на пластилине держались, что ли?

– А ты боялась. Давай-давай, смелее. Главное, помни, дом не наш, беспокоиться не нужно. Долби со всей дури!

Маргарита Савельевна оскорбилась.

– Если дом не ваш, значит, можно его крушить без зазрения совести?

– Маргоша, ты все принимаешь слишком близко к сердцу, я не произнесла «крушить», я сказала «долбить».

– Какая разница?

– Огромная. И о ней мы поговорим вечером, а сейчас за работу. Не филонить! Девочки, меньше слов, больше дела. Ката, держи правильно молоток. Натка, бей сильнее. Марго, поправь косынку. Девочки, выше нос, для поднятия тонуса можете спеть песню.

Катка обтерла рукавом вспотевшее лицо.

– Не знаю как другим, но лично мне сейчас не до песен. Ай, чуть по пальцу себя не ударила.

Плитка продолжала падать на пол, Маргарита Савельевна, издавая тихие стоны, шелестела:

– Мой кафель... Моя ванная... Кто потом приведет ее в порядок?

– Марго, не будь мелочной, наймешь рабочих, они все приведут в порядок.

– Сколько трат, я разорюсь.

– Не преувеличивай. Когда мы найдем бриллианты, ты превратишься в супербогатую вдовушку.

– Давайте сделаем небольшой перерыв, – предложила Натка.

– Я за, – Ката отошла к окну. – Ну и пылищу мы подняли – не продохнуть.

– Кто вам позволил делать перекуры? Принимайтесь за дело!

– Пять минуток.

– Работать! У нас дел невпроворот, а они баклуши бьют. Чего встала? Долото в левую руку, молоток в правую. Это приказ!

Полтора часа спустя Розалия Станиславовна внимательно осматривала чистые стены.

– Ни намека на тайник, – заключила она. – Зато теперь одной ванной меньше. Девочки, перемещаемся в соседнюю спальню. Эй, Маргоша, улыбнись, тебе так идет улыбка. Ката, перестань потеть. Натали, держи спинку прямо.

– Конечно, – гундосила Натка, шествуя по коридору, – вам легко говорить. Сами-то вон чистенькая стоите, ноготками своими любуетесь, а мы как папа Карло вкалываем.

– Я устала больше всех вас, вместе взятых. Ты думаешь, мне доставляет удовольствие отдавать распоряжения? Знаешь, как это трудно, я практически истощена, еле на ногах держусь, но, несмотря ни на что, продолжаю мужественно нести свой крест. А ты два раза молоточком ударила и уже строишь из себя жертву. Пристыдись! Папу Карло она вспомнила, да плевала я на этого старого маразматика! Ты еще рабыню Изауру сюда приплети. Продолжай работать, тунеядка!

В десять вечера, валясь с ног от усталости, Ката села прямо на грязный пол.

– Я больше не могу – вымоталась. Пятую ванную испохабили, а тайника как не было, так и нет.

Маргарита Савельевна облокотилась о душевую кабинку.

– Катка права, хорош на сегодня трудиться. У меня желудок взбунтовался, еды просит. Наташ, сообрази чего-нибудь на ужин, а? Приготовь какой-нибудь вкуснятинки, а главное, побольше, я слона съесть готова.

– Девочки, вам не стыдно? – Розалия дожевывала банан. – О каком ужине идет речь? Почему я есть не хочу, а вы вдруг проголодались?

– Потому что ты два раза в столовую спускалась, – процедила Маргарита, – а сейчас уже пятый банан доедаешь. А мы одной пылью с утра дышим и даже чайку не смогли выпить.

– Для тебя жрачка важней бриллиантов?

– На данный момент да!

Натали направилась к выходу.

– Натка, стой! Ты никуда не пойдешь.

– Наталья, иди вниз – готовь ужин, – Маргарита воинственно смотрела на Розалию.

– Наталья, замри на месте! – шипела Станиславовна.

– Ната, иди!

– Натка, стой! – Розалия топнула ногой. – Я сама приготовлю вам ужин, но до тех пор, пока он не будет готов, доделайте начатое. Посмотрите, осталась одна стена, работы минут на пятнадцать. Обещаю, после этого мы славно поужинаем, откроем бутылочку шампанского, провозгласим пару-тройку тостов...

– Вы собираетесь готовить?! – от неожиданности Катка выронила молоток.

– Не удивляйся, я могу сварганить такой ужин, от которого вас пронесет так... я хотела сказать, ужин, который принесет вам одно сплошное удовольствие. Я иду на кухню, меня уже нет. Бегу-бегу, аж пятки сверкают.

Маргарита Савельевна с отвращением покосилась на долото.

– Раз такая пьянка, давайте, девчонки, по-быстрому с этой стенкой расправимся. Надо мобилизоваться, мы сможем. Эх!..

Розалия Станиславовна приблизилась к холодильнику.

– Ужин-ужин-ужин, – напевала она, коснувшись дверцы. – Так, что у нас здесь есть? Колбаса, сыр, творог, яйца, помидоры. А это что за фигня? – она поднесла к лицу стеклянную банку. – Баклажанная икра. Сойдет.

Лизавета с Парамаунтом были тут как тут. Лизка терлась о ноги хозяйки, а Парамаунт, запрыгнув на стол, попытался стащить кусок сыра.

– Не мешайте, – отмахнулась от персов Розалия. – Я готовлю гламурный ужин. Брысь-брысь, не до вас. Интересно, в этом доме есть ваниль?

– Ни черта! – в сердцах воскликнула Маргарита, сев на край ванной. – И здесь тайника нет.

– Осталось еще две комнаты, – тихо проговорила Натка, подставив руки под струю теплой воды.

– Кругом антисанитария, я теперь даже помыться нормально не смогу. Кат, скажи честно, ты тоже считаешь, что Ярик имел в виду лошадей, изображенных на кафеле?

– Трудно ответить. Возможно, их, а может, и нет.

– Графские развалины, мать моя, особняк постепенно превращается в непотребное для жилья строение.

Копейкина обняла Изотову.

– Тетя Марго, я отлично понимаю ваше состояние, но вы же сами попросили нас оказать посильную помощь. Вот Розалия ее и оказывает.

– Да я не злюсь на нее, мне самой не терпится поскорее увидеть камушки, просто надежда постепенно умирает, я начинаю паниковать.

– Пойдемте вниз, у Розалии, наверное, все готово.

Натка облизнулась.

– Впервые в жизни мне готовит ужин сама Розалия Станиславовна, обычно все происходит наоборот.

– Интересно, чем она собирается нас потчевать?

– Мне без разницы, я проглочу даже скатерть. Страшно есть хочется.

– Ужин готов! – раздался голос свекрови. – Спускайтесь в столовую.

На первом этаже Маргарита Савельевна стянула с себя ненавистную косынку и швырнула ее на пол.

Розалия выскочила из столовой.

– Девочки, я уже разложила лакомство по тарелкам, прошу всех за стол. Но сперва скажите, тайник обнаружили?

– Нет.

– Опять облом, – Розалия упала в кресло.

Натка потерла ладони.

– У меня слюнки текут.

– Надень слюнявчик, – парировала свекровь.

Она осталась в гостиной, тогда как все остальные поспешили насладиться вкуснейшим ужином. Через секунду из столовой раздался вопль Маргариты Савельевны:

– Роза, мне в тарелку кто-то насрал!

– И мне, – заикаясь, произнесла Наташка.

Свекрища метнулась на крики.

– Это моя фирменная запеканка! – взвизгнула она.

Катарина смотрела на непонятную коричневую кашеобразную массу, которая действительно ну очень напоминала продукты чьей-то жизнедеятельности.

Изотова склонилась над тарелкой.

– Запеканка? Интересно узнать, что именно ты запекала?

– Я душу в нее вложила, – негодовала Розалия. – Согласна, запеканка выглядит не совсем аппетитно, но, дорогая, внешний вид обманчив. Ты сначала ее попробуй – пальчики оближешь.

Маргарита взяла вилку и, сморщившись, подцепила на кончик сомнительное яство.

– Ну, – торопила Розалия. – Смелее. Не бойся, не отравишься.

Поднеся ко рту вилку, Изотова обратилась к Катке.

– Если я вдруг упаду без чувств, сразу звони медикам.

– Маргоша, глотай, ты у меня потом еще рецепт просить будешь.

И Маргарита Савельевна решилась.

Чувств она не лишилась, вместо этого Изотова зажала рот руками и бросилась в туалет.

– Марго, ты куда?

– У-а-а... О-у-у... Е-у-у...

– Что она сказала? Попросила добавки? Спросила рецепт? Я не расслышала.

Ката отодвинула тарелку.

– Спасибо, Розалия Станиславовна, но мне что-то внезапно расхотелось ужинать.

– И у меня аппетит пропал, – вздохнула Наталья.

– Я старалась! Вы должны! Обязаны! Столько продуктов переведено, не выбрасывать же.

– Давайте отдадим Лизке, – предложила Натка.

– Сдурела?! Моя девочка ни в жизнь не станет есть это дерьмо.

– Что?

– Не придирайся к словам, я имела в виду другое. Лизавете нельзя запеканку, она... Хм. Она сыта. Ясно? Плюс не забывай про ее диатез и повышенное артериальное давление.

Наталья потопала в кухню.

– Кат, здесь остались яйца и колбаса. Я приготовлю яичницу.

– Натусик, это будет замечательно.

– Розалия Станиславовна, на вас рассчитывать?

– Нет! – свекрища отодвинула стул и села за стол. – Вы неблагодарные создания, избалованные фифы, отбившиеся от рук зажравшиеся особы. Запеканка им, видите ли, не понравилась. Хамки! Никакого уважения к чужому труду, я здесь, как Белоснежка, горбатилась, вам угодить старалась, а вы... Можете обжираться своей яичницей, а я буду есть чудо-запеканку.

– Не надо, – Ката коснулась плеча свекрови.

– Убери руки! – Розалия вооружилась столовой ложкой, зачерпнула коричневую жижу и... не моргнув, проглотила приготовленный шедевр кулинарного искусства.

– Ну как? Вкусно? – спросила Катка.

Вместо ответа Станиславовна заорала:

– Наталья, мне яичницу из трех яиц. А еще сделай крепкий кофе и два тоста. И поторопись там, тормоз!

Весь последующий день троица под руководством свекрови доламывала оставшиеся ванные комнаты. Не обнаружив в них тайника, Розалия впала в кратковременное отчаяние. Но уже минут через тридцать вновь оживилась и возвестила:

– Ярик не мог спрятать бриллианты в ванной комнате, я всегда это говорила. Здесь надо мыслить более тонко. Наша следующая цель – картины. Для начала все полотна, на которых изображены лошади, необходимо снять со стен. Далее начнем простукивать стены маленьким молоточком, если тайник там, будем ломать.

– Роза, пощади хотя бы стены. Там тайника нет!

– Откуда знаешь?

– Чувствую!

– Не доверяй чувствам, доверяй здравому смыслу. Интуиция мне шепчет, что Ярослав поместил камни в замурованный в стену тайник, а потом повесил на то место картину.

Маргарита Савельевна бросилась в коридор.

– Не позволю стучать молотком по стенам!

– Маргоша, они не пострадают, я же ас в этом деле. Ну смотри, – Розалия сняла маленькую картину, схватила молоток и легонечко постучала по стенке. – Вот видишь, она как новая.

– И чего ты этим добилась? Зачем стучала-то?

– Все дело в звуке. Если он более глухой, значит, в стене пустота. Пустота в данном случае свидетельствует об одном – это тайник! Врубилась?

– Если бы в стене был тайник, мы бы заметили. Посмотри, они гладкие, Ярослав ничего туда не прятал.

– Дорогая, ты просто не в курсе, какие тайники делают в наше время. Комар носа не подточит. На вид стена гладенькая, но это обман зрения. Посуди сама, ты прячешь туда свои ценности и хочешь, чтобы они остались в полной сохранности. Чтобы ни одна сволочь не смогла их обнаружить. Допустим, ворвались к тебе ночью грабители, приставили нож к горлу и требуют отдать бриллианты, твои действия?

– Отдам, жизнь-то дороже.

– Неправильный ответ! Ты им скажешь, мол, деньги в доме есть, а камушков у меня отродясь не было. Не верите, можете обшарить здесь каждый уголок. Они тебе, разумеется, не поверят и устроят шмон. Вещи перероют, книги пересмотрят, найдут сейф в кабинете, а ты стоишь себе и ухмыляешься. Ведь главный тайничок в стене, а она у нас какая? Правильно, гладенькая-гладенькая, как мое лицо. Даже если они и снимут картины, им вовек не допетрить, что под ней бесценные бриллианты спрятаны. Вот! Современные тайники – это тебе не допотопные металлические ящики, торчащие из стен. Детка, я тебя убедила?

Изотова выхватила из рук Розалии молоток.

– Хорошо, только у меня условие: стучать буду я, и не молотком, а костяшками пальцев.

– Ради бога, как скажешь.

И началось простукивание.

Катка с Натальей снимали картину, Маргарита стучала по стене костяшками, а Розалия... Каждый раз свекрища, прислушиваясь к звукам через фонендоскоп, оглушала особняк криками:

– Звук глухой! Пустоты! Тайник! Бриллианты! Ломаем!

Все хватались за молотки и начинали долбить стену. Долбили до тех пор, пока не понимали, что тайником здесь даже не пахло.

Взгляды устремлялись на свекровь. Она извинялась, твердила об ошибочке и заверяла, что больше подобного не повторится. Но уже через пятнадцать секунд все вздрагивали от очередного возгласа:

– Звук глухой! Век воли не видать – тайник! Бриллианты! Ломайте!

Вскоре весь коридор и холл были усыпаны обвалившейся штукатуркой.

Грязища стояла колоссальная, на стены было страшно смотреть. Наталья закатывала глаза, Маргарита размазывала по лицу слезы, Катарина постоянно зевала, а Розалия начинала доказывать всем и каждому, что идея с простукиванием стен изначально была обречена на провал.

Катка рухнула на кровать в начале третьего. Даже шумные ночные игры Парамаунта и Лизаветы в спальне не смогли нарушить ее мертвецки крепкого сна.

А утром, проснувшись в отвратительном настроении, Копейкина услышала стук, доносившийся снизу.

– Господи, не может быть, опять они что-то ломают. Это невыносимо.

Умывшись, Катарина вышла из спальни. В холле помимо Маргариты, Натки и свекрови она заметила незнакомого дедка лет семидесяти. Седовласый пенсионер держал в руках ломик, пытаясь приподнять большую напольную плиту.

Кряхтя и отдуваясь, старичок верещал:

– Рита, мне нужна подмога.

– Что нам сделать, Яша?

– Я ее приподниму, а вы подложите под плиту вон ту трубку. Ох, и тяжеленные они, боюсь, не справлюсь в одиночку.

– Егорыч, ты уж постарайся, котик, мы в долгу не останемся.

– Ритка, ты скажи, зачем плиты вздумала поднимать? – вопрошал дед.

– Так сложились обстоятельства, – мямлила Изотова.

– Запыхался я, курнуть надо.

Увидев невестку, Розалия Станиславовна втащила ее в гостиную и зачастила:

– Детка, сегодня нам наконец повезет. Признаю, с ванными комнатами и стенами я маленько ошиблась, но с напольными плитами в холле – попала в десяточку. Тайник под ними!

– Вряд ли...

– Но на плитах изображены лошади. Хватит сомневаться, твой пессимизм меня напрягает. Иди, посмотри телевизор, сегодня твоя помощь не требуется.

– Я уже вижу, а если не секрет, откуда вы старичка раздобыли?

– Яков Егорович – сосед Маргоши. И к твоему сведению, этот старичок живет, как Крез, у него денег – завались! Одевается он правда не ахти, со стороны похож на обыкновенного работягу, но на самом деле, – Розалия заговорщически подмигнула, – Рокфеллер отдыхает. Он вдовец, жена умерла тринадцать лет назад от инфаркта, с тех пор Яков живет в гордом одиночестве в шикарном особняке и, по словам Маргоши, мечтает обзавестись второй половиной. Невест, благодаря деньгам, хватает, да только он их всех насквозь видит. Ему не нужны охотницы за богатством, он ищет ту, которая в первую очередь полюбит самого Якова, а не его капиталы. В этом плане он, конечно, дурак дураком, ты его анфас видела? Боже, да на него без сотни евро даже не взглянешь, но, как говорится, хозяин барин. Короче, – Розалия понизила голос до шепота, – Марго предложила мне закинуть удочку.

– В смысле?

– В прямом.

– Шутите?

– Ни в коем случае!

– Сколько ему лет?

– Семьдесят пять.

Катка усмехнулась.

– Розалия Станиславовна, насколько мне известно, вы всегда отдавали предпочтение более молодым мужчинам.

– Детка, ты не сечешь фишку, здесь совсем другой расклад. Я женщина гламурная и обеспеченная. Но! Денег никогда не бывает слишком много. И в случае...

– Розалия, куда ты запропастилась?

– Иду, дорогуша, иду. – Свекровь выбежала в холл.

Маргарита Савельевна затараторила:

– Яша поднял три плиты, там пусто. Он устал, у него участилось сердцебиение, я не хочу, чтобы он замертво упал в моем холле.

– Что предлагаешь?

– Позвать крепких мужиков, пусть они плиты демонтируют.

– Вопрос номер два: где ты найдешь крепких мужиков?

– Я могу звякнуть кой-кому, – подал голос Яков Егорович, – к вечеру они вам весь холл раскурочат, а завтра плиты обратно присобачат.

– Егорыч, а люди надежные?

– Обижаете, Розалия Станиславовна, с другими я не общаюсь.

– Тогда звони. И еще у меня к тебе маленькая просьба: не называй меня по отчеству, зови просто Розалией. Идет?

– Как скажете.

– И на «ты».

– Договорились.

Свекровь провальсировала в гостиную. За ней неслась Изотова.

– Роза, мне сегодня ночью приснился сон, якобы мы нашли бриллианты, пригляделись, и оказалось, что это простые стекляшки. Дурной знак.

– Я не верю снам, я верю реальности.

– Позвонил, – возвестил вошедший Егорыч. – Через часик подъедут. А я, пожалуй, пойду. Мы сегодня с Тонечкой встретиться договорились.

Уголки губ Розалии поползли вниз.

– С какой еще Тонечкой?

– Моя новая подруга. Познакомились две недели назад в Третьяковке и, судя по всему, Антонина разделит мое одиночество. Давненько я не чувствовал себя таким молодым, Тонечка меня преобразила. Ну, я пойду, Рит, если чего, ты заходи.

Когда он откланялся, Розалия набросилась на Маргариту.

– Ты меня обманула! Ввела в заблуждение! Подарила надежду!

– Роза, клянусь, я не знала.

– Ты садистка!

– Наплюй. Не нужен тебя Яшка, он весь больной.

– А-а-а!

– Сердечник.

– О-о-о!

– Гипертоник.

– У-у-у!

– Роза, ты меня слушаешь, я же говорю, у Якова куча болячек.

– Я слышу! Потому и негодую. Он кладезь!

– Что?!

– Богатый, одинокий, старый, да к тому же больной! Золото, а не мужик! Марго, ты стерва!

* * *

Драгоценных камней под плитами не обнаружили.

Розалия с Маргаритой буквально озверели. Сначала грандиозную истерику закатила одна, затем к ней присоединилась вторая. Наталья вовремя закрылась в спальне, поэтому все шишки полетели в Катку.

Розалия костерила невестку на чем свет стоит, а та, отключив слух, с виноватым видом сидела на диване, погрузившись в собственные мысли.

ГЛАВА 11

Необходимо было сосредоточиться и хорошенько подготовиться к запланированной поездке на панель. Эх, как же звучит: «поездка на панель».

Катарина подняла глаза на свекровь. Знала бы Розалия Станиславовна, куда собралась ее драгоценная невестка, ее бы точно хватил гламурный удар.

Ровно в полночь, стараясь, чтобы мирно посапывающие домочадцы не услышали постороннего шума, Катарина, с опаской озираясь по сторонам, ужом выскользнула из спальни и спустилась вниз. Поправив на плече сумочку, она перекрестилась и, набрав в легкие побольше воздуха, открыла входную дверь.

Выезжая за пределы коттеджного поселка, Копейкина судорожно соображала, как правильно следует начать разговор со жрицей любви. С чего, собственно, его вообще начинать? Разумеется, Алла не бросится Катке на шею и не станет вести откровенные беседы с совершенно незнакомым человеком.

Значит, другого выхода нет – требуется призвать на помощь всю свою хитрость и сноровку вкупе со слабенькими актерскими способностями.

Остановившись на светофоре, Катка начала вертеть головой. На переднем сиденье она заметила полиэтиленовый пакет с лежащим внутри томиком Агаты Кристи. Новый детективный роман, главной героиней которого являлась забавная и в то же время находчивая старушка – мисс Марпл, был куплен вчера днем, но вместо того, чтобы перекочевать из пакета в руки Копейкиной, он по забывчивости был оставлен в «Фиате».

Катка надавила на газ. Вспомнив актрису, исполняющую роль мисс Марпл, она резко переключила мысли на знаменитую писательницу Кристи.

«Писательница, писательница, – стучало в голове. – Ну конечно же, это как раз то, что мне и нужно».

Нет, Катарина вовсе не собиралась становиться писательницей и писать лихо закрученные детективные истории. Она всего лишь намеревалась на время притвориться писательницей. Ничего противозаконного она не задумала, а раз так, то с чистой совестью можно представиться Алле автором... ну, скажем, любовных романов. Главное, чтобы девушка попалась на крючок, по возможности прониклась к Катке доверием и согласилась на откровенный разговор. И желательно, чтобы разговор происходил не на магистрали, а в более уютном и спокойном местечке. Например, Аллочку можно будет пригласить в кафе и там за чашкой крепкого кофе поговорить, что называется, по душам.

Так, теперь необходимо придумать правдоподобный повод, оправдывающий визит Копейкиной на панель. Ведь Алла наверняка поинтересуется, каким ветром писательницу, пишущую сентиментальную прозу, занесло глубокой ночью в места скопления проституток.

«Думай, Катка, думай».

В итоге Копейкина решила, что одна из ее «книжных героинь» зарабатывает на жизнь древнейшим ремеслом, и поэтому вполне естественно, что автору захотелось собрать побольше материала о законах и правилах, царящих в мире проституции, дабы впоследствии правдоподобно описать будни ночных бабочек.

– По-моему, все логично и лишних подозрений не возникнет. По крайней мере, не должно возникнуть.

Похвалив себя за изобретательность, Катарина начала морально подготавливаться к встрече с Аллочкой. Конечно, с ее стороны было чересчур самоуверенным полагать, что Алла окажется именно на этом проспекте и именно сегодня, но ведь когда ты чего-то очень хочешь и надеешься на положительный исход, самоуверенность совсем не повредит.

Надо верить, надо надеяться, и в конечном итоге удача смилостивится и составит вам компанию.

Подъезжая к проспекту, Катарина увидела одну из своих потенциальных собеседниц. Рыжеволосая девица на вид чуть больше двадцати лет одиноко скучала в свете фонарей, то и дело оглядывалась по сторонам и нервно затягивалась сигареткой. Чуть поодаль в ожидании клиента томилась еще одна юная прелестница. Одеты девушки были соответственно профессии.

Рыжеволосая жрица любви облачилась в обтягивающую юбку-мини и ярко-красный топик, а на пышногрудой блондинке красовались блестящие легинсы, розовая кофточка, расшитая то ли бисером, то ли еще какой бижутерией, и серебристые туфельки с ремешком вокруг тонких щиколоток.

Притормозив, Катарина ангельским голоском пропела:

– Доброй ночи, девушки.

– Доброй, – отозвалась рыжая.

Блондинка хранила партизанское молчание. Впившись колким взглядом в Копейкину, она пристально рассматривала ее лицо, будто уже видела его в новостях криминальной хроники, где говорилось, что разыскивается особо опасная преступница.

– Я могу отнять у вас несколько минут? – лебезила Катка. – Очень нужно с вами поговорить.

– К вашему сведению, мы здесь не разговоры ведем. Между прочим, работаем, – огрызнулась блондинка, но тем не менее подошла ближе к машине.

– Понимаю, но мне необходима ваша помощь. Вы ведь, гм... торгуете, да?

Рыжеволосая почесала затылок, выдержала паузу, а затем, хохотнув, выдала:

– Ты догадлива, мы действительно торгуем... семечками. Тебе насыпать пару стаканчиков?

– Да ладно, Тань, не гони, – блондинка сложила руки на груди. – Не видишь, она немного того... тормозит. – И, обращаясь к Катке, сказала: – Давай ближе к сути, чего от нас надо? Говори в темпе вальса, не задерживая ни себя, ни нас. И помни, время – деньги. Но сразу хочу предупредить, чтобы потом не возникло недоразумений, если ты для себя снимаешь, то это по двойной цене.

– Кого снимаю? – не врубалась Катарина.

– Елы-палы, ты точно великий тормоз. Девку, спрашиваю, для себя ищешь?

Катку передернуло.

– Я не собираюсь никого снимать, ни девок, ни парней.

Внезапно словно из ниоткуда у «Фиата» возникли еще две размалеванные девицы.

– Чего у вас здесь?

– Да баба вон подвалила, утверждает, что нашими услугами пользоваться не собирается, наверное, за автографом приехала. Ха!

Катка вышла из машины.

– Вообще-то я писательница, – произнесла она с таким достоинством, что на миг и сама поверила собственным словам.

– Кто? – путаны подозрительно прищурили подведенные глаза.

– Писательница.

– С чем тебя и поздравляем. А в наши края какими судьбами забрела, хочешь взять у нас интервью?

– Дура, – рыжеволосая толкнула девицу в бок. – Она ж писательница, а не журналистка.

– И че?

– А то, писатели книги пишут, а интервью берут журналисты.

– Да мне до задницы, – путана сплюнула на асфальт.

– Оно и видно, грамотейка хренова. В той деревне, откуда ты сбежала, наверное, и школы не было.

– Нарываешься?

– Девчонки, – Катка старалась локализовать назревающий конфликт, – не надо препираться. Ответьте мне на один вопрос, и я оставлю вас в покое.

– Задавай свой вопрос.

– Понимаете, в настоящий момент я работаю над рукописью, в которой главная героиня, как и вы, представительница древнейшей профессии.

– Нормально, – скелетоподобная девица вооружилась сигареткой.

– Заткнись, – шикнула рыжеволосая. – Дай послушать.

Копейкина развела руками.

– Но признаться честно, я ничегошеньки не знаю о ваших... как бы сказать, реалиях, что ли. А узнать жизненно необходимо, в противном случае сюжет получится неправдоподобным, и читатель это сразу заметит. Поэтому я надеюсь на вашу помощь.

Девицы переглянулись. Спустя несколько секунд та, что была в коротенькой ядовито-зеленой юбчонке и белой блузке, неуверенно спросила:

– А нельзя ли узнать поконкретней, что именно вы хотите узнать?

– Все, – выпалила Копейкина.

– Ну, – улыбнулась блондинка, – это ты губы сильно раскатала. Если станем расписывать все в мельчайших подробностях, твоя книга получится толще советской энциклопедии. Знаешь, сколько с нами историй разных случается? Да ты и не догадываешься. Тысячи! И криминал, и юмор, и даже фантастика. Я серьезно. Вот недавно Ингу пацан один снял, а она...

Катарина не дала ей договорить.

– Дело в том, что я уже договорилась с одной девушкой о встрече, и она обещала мне помочь. Ее зовут Алла, я и аванс ей уже заплатила. Алла просила меня подъехать сегодня в районе часа ночи. И вот я здесь, а где искать Аллу, ума не приложу. Подскажите, вы же всех здесь знаете.

Жрицы любви начали перешептываться.

– Какую Аллу имеешь в виду? – спросила блондинка. – Как она выглядит, высокая, худая, полненькая?

Копейкина достала из сумочки снимок.

– Вот она.

– А-а, все ясно – это Стелька.

– Какая стелька?

– Кликуха у Алки такая.

– Почему? – удивилась Катка.

Девицы рассмеялись.

– По кочану, Стелька и Стелька, какая тебе разница.

– Подожди, – рыжая девица нахмурила выщипанные бровки. – Ты сказала, что договорилась с Алкой заранее.

– Ну да.

– И даже бабок ей дала.

– Аванс.

– А откуда тогда у тебя ее фотка?

Ночные бабочки насторожились.

– Верно, – протянула худющая.

– Че-то здесь не то, – согласилась блондинка.

– Слышь, ты, писательница, а ну давай, колись. Ты кто на самом деле? Из ментовки?

– Нет! – завопила Катка. – Я пишу роман.

– Ладно, по пятьдесят баксов на рыло, и мы согласны помочь, – прохрипела зеленая юбка. – Скажем, где Алка стоит.

– По пятьдесят баксов?

– А ты как думала, времечко-то наше тикает, знаешь, сколько бы мы могли заработать, если бы с тобой лясы не точили.

– Я заплачу по десять долларов каждой, а вы отведете меня к Алле.

– Думаешь, самая хитрая, да? Хочешь на халяву дельце состряпать? Не выйдет!

– По пятнадцать.

– Нет.

Катка вернулась к «Фиату».

– Как хотите, похоже, клиентов здесь не так много и, возможно, вам так и придется стоять до утра в одиночестве.

Путаны молчали. Уловка Копейкиной не подействовала.

– Ладно, – сдалась Катка, – даю по двадцать баксов в рублевом эквиваленте.

– Лады, только деньги вперед.

– Но мне нужны гарантии.

– Будешь ломаться, удвоим цену.

Катарина протянула купюры.

– Мерси, а теперь можем идти.

– Куда?

– Так к Стельке.

– Садитесь в машину.

– Нет.

– Почему?

– Пешком дотопаем, Стелька на повороте тусуется. Но без нашей помощи ты бы ее не нашла.

Нестерпимое желание Катки поскорее лицезреть Аллу заставило ускорить шаг.

– Не части, куда торопишься? – шелестела блондиночка.

Пройдя метров триста, Катарина остановилась. У обочины она заметила Аллу.

– Все, девчонки, – зачастила Катка, – спасибо за все. Теперь идите.

– Вот коза, – услышала она громкий возглас блондинки.

Тем временем Аллочка бросила на землю окурок и стала рыться в сумочке в поисках новой сигареты.

– Черт, – прошипела она, увидев, что пачка пуста.

– Я могу тебе чем-нибудь помочь? – спросила Копейкина, поравнявшись с ночной бабочкой. Алла обернулась, окинула Катарину оценивающим взглядом и пробасила:

– Сигареты есть?

– К сожалению, я не курю.

– Тогда свободна.

– Алла, мне нужно с тобой поговорить.

Девушка насторожилась.

– Откуда ты знаешь мое имя, ты вообще кто? Я раньше тебя здесь не видела.

– Тут недалеко стоит моя машина, давай пройдем в салон.

– С какой стати?

Катарина повторила историю про писательство, новую книгу и героиню-проститутку. Аллочка поморщилась.

– В жизни и так дерьма навалом, так вы еще и в книги его впихиваете. Неужели больше писать не о чем?

– Ты не поняла...

– Все я поняла, слава богу, не идиотка. Некогда мне с тобой трепаться, видишь, на работе я. Зарабатываю, так сказать, себе на пропитание: на хлебушек, молочко, кефирчик.

– Но ведь клиентов нет.

– Будут, – Алла с сомнением посмотрела на пустынную дорогу.

– Я заплачу, – осторожно произнесла Катка.

– Кофе угостишь?

– Да! Угощу! Здесь недалеко есть ночная кафешка, поехали прямо сейчас, там и поговорим.

– Едем.

Не успели они пройти и десять метров, как отовсюду послышались женские визги.

– Менты! – орали жрицы любви.

Девицы бросились врассыпную.

– Чтоб их всех! – выругалась Алла. – Делаем ноги!

– Что происходит?

– Менты приехали, вот что. Да беги ты, не стой.

– Куда бежать?

– Свалилась на мою голову, горе-писательница, – Аллочка схватила Кату за руку и бросилась бежать.

Не осознавая до конца всей сложности создавшегося положения, Катарина пыталась сопротивляться.

– Алла, постой, куда ты меня тащишь?

– Заткнись, дура, давай пошевеливайся.

– Но я...

Ухмыляющийся краснолицый мужик преградил им дорогу.

– Опаньки, – нараспев произнес он. – Какая неожиданная встреча. Куда спешите, красавицы, ножки не сломаете?

– Все из-за тебя, корова, – пробурчала Алла и начала обкладывать мента трехэтажным матом. Дальнейшие события Катарина помнила смутно. Все происходило будто в тумане: бравые ребята с дубинками в руках хватали орущих путан – смачно матерились, когда какой-нибудь девахе удавалось скрыться в темноте, – и непрестанно вопили:

– Вон, вон она! Лови! Держи! Хватай! Попалась, куколка? Двигай вперед, бегунья!

Затем Катарину, Аллу и еще человек двадцать построили вдоль дороги. Катка поняла – она вляпалась в серьезную передрягу и проблем теперь не избежать. Вот вам и писательница-романистка, собирающая материал для очередной рукописи.

Краем глаза она заметила, что девица в зеленой юбчонке тоже стоит в «строю». Минут через пятнадцать всех запихнули – не посадили, а именно запихнули – в микроавтобус. Церемониться с проститутками и блистать хорошими манерами никто не собирался. Слишком много чести.

Микроавтобус тронулся с места – ночной «улов» повезли в отделение.

Повернув голову, Катарина, сгорая от стыда и неловкости, обратилась к сидящему на переднем сиденье парню, напоминающему разъяренного тигра, упустившего добычу, за которой охотился на протяжении нескольких часов.

– Извините, – пискнула Копейкина. – Произошла грубейшая ошибка, я готова объяснить...

– Закрой рот! – последовал ответ.

– Я писательница.

– Заглохни, сказал!

– Как вы со мной разговариваете, кто дал вам право? Я...

– Если сейчас не заткнешь пасть, огребешь дубинкой. Писательница... знаем мы таких писателей. Каждую ночь на проспекте пишете, потаскухи дешевые.

Зеленая юбка жестом показала Катке, чтобы та замолчала и не лезла на рожон. Пришлось повиноваться. Судя по всему, девице видней, как правильно вести себя в подобных ситуациях. Наверняка эта облава далеко не первая в ее жизни.

Оставшуюся дорогу до отделения Копейкина не проронила ни слова. Она тупо уставилась на свои руки и на чем свет ругала себя за то, что ввязалась в эту авантюру.

В отделении Катарину посадили в «обезьянник». Место не из приятных, это вовсе не чистенький номер в пятизвездочном отеле, а витавший запашок вообще не поддавался описанию. Нужно иметь поистине титаническое самообладание, чтобы выдержать эту пытку.

Похоже, у Аллочки такого самообладания было хоть отбавляй. Девушка сидела в углу, закинув ногу на ногу, и, не обращая ни на кого внимания, уныло взирала на сломанный ноготок.

– Блин, только сегодня маникюр сделала. Ну что за невезуха.

– В такой момент ты еще способна думать о маникюре?

– Нормальный момент, ничего страшного не произошло, это не конец света. Расслабься. Эй, писательница, держи хвост трубой, не переживай, все будет на мази. Поверь моему богатому жизненному опыту. Улыбнись.

– Мне не до улыбок. Я впервые в подобной ситуации. Господи, как все нелепо.

– Ты радоваться должна, что тебя в ментовку загребли.

– Спятила?

– И ничего не спятила. Ты ж роман про путан пишешь, считай, тебе жутко повезло, узнаешь, так сказать, всю кухню изнутри.

Катка закрыла лицо ладонями.

– Не кисни, писательница, все путем, – успокаивала Алла.

– Путем, говоришь? Интересно узнать, каким, что с нами будет?

– Не сомневайся, утром будешь дома отмокать в горячей пенистой ванне. А по большому счету ты сама виновата. Я же тебе кричала: «Беги», а ты как паралитичка передвигалась да еще упиралась. Вот теперь расплачивайся за свое тугодумство.

– Алла, сделай одолжение, помолчи.

– Смотрите, какие мы нервные, ох-ох-ох. Ладно, умолкаю, можешь наслаждаться тишиной.

Через полчаса, когда сидеть в противном обезьяннике стало совсем невыносимо, Катка покосилась на девушку.

– Алла.

– Чего еще?

– Я должна тебе кое в чем признаться.

– Раз должна, признавайся.

– На самом деле я не писательница, – чуть слышно шептала Катка, чтобы другие «девочки» не услышали ее откровения.

– Так, нормально, а на кой ты мне мозги компостировала?

– Думала, что к писательнице ты быстрее проникнешься доверием.

– Продолжай.

– Ты ведь знакома с Адой?

Аллочка резко подалась вперед.

– Знакома, – в ее голосе появились отсутствующие ранее стальные нотки.

– Я пытаюсь ее разыскать, она пропала. Ее мать сказала, что последний раз видела Аду три недели назад – утром в понедельник. И якобы в тот день Ада собиралась встретиться с тобой. Это так?

На вопрос Катки Алла не ответила, она насупилась и задала свой.

– Зачем тебе понадобилась Адка?

– Долгая история, и поверь, обезьянник не самое подходящее место для продуктивного разговора. Может, ты оставишь мне свой адрес, я подъеду, и мы поговорим?

– Улица Кленовая, – ответила Алла, – дом номер... квартира... Лучше всего приезжай ближе к вечеру, часам к шести. Днем я сплю, а ночами, сама понимаешь, тратить драгоценное время на сон не приходится. То клиентов обслуживаешь, а то вот, в обезьяннике от скуки подыхаешь.

В этот момент Катарину наконец вызволили из дурно пахнущего плена.

Ее провели в небольшой пеналообразный кабинетик, в котором витал запах сигарного дыма и... свежей сдобы.

ГЛАВА 12

За малюсеньким – почти детским – столом восседал худощавого телосложения мужик с хитрыми, близко посажеными глазками. За вторым столом устроился молодой парень с внешностью киногероя.

– Ну ты глянь, Саня, – воскликнул худощавый, открыв Каткин паспорт, – какие люди на панель выходят. Скоро уже и пенсионерки освоят профессию.

– Мне всего тридцать шесть лет. Я далеко не пенсионерка... и не проститутка.

– Ну да, конечно, мы так и поняли. Ты просто мимо проходила, и тебя замели по ошибке. Старая песня, пора бы уже придумать что-нибудь поновее. А касательно возраста ты себе особо-то не льсти. Где тридцать шесть, там и сорок, скоро пятый десяток разменяешь. Не девочка уже. Ветеран!

Пропустив мимо ушей его сарказм, Катка поудобнее устроилась на колченогом стуле.

– Фамилия, – прогремел мент.

– Чья?

– Ну, не моя же.

– Копейкина.

– Имя?

– В паспорте все написано.

– Имя! – грозно повторил мужик.

– Катарина.

– Отчество?

Катка стиснула зубы.

– Бориславовна.

Неизвестно, что именно удивило сотрудника правоохранительных органов в отчестве Копейкиной, но он, почесав подбородок, задумчиво молвил:

– Это какая ж конкуренция Зинке-Белоснежке будет.

– Да ладно тебе, – махнул рукой парень, – Зинке еще и тридцати нет.

– Ну привет, Зинка уже в начале девяностых на панели стояла.

– Серьезно?

– А ты как думал, у нее, брат, трудовой стаж будь здоров.

– Послушайте, – вмешалась Ката, – я имею право слова или для вас я пустое место?

– Не имеешь, – прыснул парень. – Право... Слова-то какие знает. А личного адвоката вызвать не желаете, Ваше королевское Высочество?

– Я уже говорила, произошла ошибка, я совсем не та, за кого вы меня принимаете.

– И кто же ты на самом деле? Добрая фея из сказки?

– Писательница.

– Даже так, и чего пишешь?

– Любовные романы.

– Ба, какая честь для нас, – заржал мужик.

– Точно, – подхватил второй. – Хоть какое-то разнообразие, а то сидим здесь сирые и убогие, живых писателей никогда не видели.

– Мой друг Виктор Столяров раньше работал в органах, пожалуйста, позвоните ему, – взмолилась Копейкина. – Он бывший капитан милиции. Я не вру.

Мужики переглянулись.

– Капитан, значит?

– Виктор десять лет проработал в органах.

– Как фамилия?

– Копейкина.

– Не твое, капитана твоего.

– Столяров. Виктор Столяров.

– Столяров... Столяров... Знакомая фамилия. Он случайно не с Павленко работал?

– Не знаю, – Катарина начала обкусывать губы. – Позвоните ему.

– Если на минутку предположить, что вы не врете, – он неожиданно перешел на «вы», – то как можете объяснить свое пребывание на проспекте среди проституток в момент облавы?

– Приехала собирать информацию для книги, – гнула свое Катарина.

– Интересно.

– Телефончик своего хорошего знакомого не подскажете? – спросил парень.

Ката продиктовала телефон Витьки и засопела.

Парень вышел из кабинета.

– А если бы вы писали детективы, куда бы отправились для сбора информации? – с усмешкой поинтересовался худощавый.

Копейкина промолчала.

Вернувшись в кабинет, лейтенант подошел к коллеге и зашептал тому на ухо, после чего Катке сразу же вернули паспорт, сумочку и попросили пройти в соседний кабинет.

– Простите, Катарина Бориславовна, неувязочка вышла, мы связались с вашим другом, он скоро за вами приедет. Посидите пока здесь.

Оставшись в одиночестве, Ката схватилась за голову.

«Господи, зачем я сказала им про Витьку, он же теперь меня живьем съест. И что, интересно, они сказали ему по телефону? Задержана ваша приятельница – проститутка Копейкина? Или писательница Копейкина? Мамочки, это конец».

Хотя, с другой стороны, Катка понимала, не скажи она им про Столярова, пришлось бы ей куковать здесь неизвестно сколько. Она бы не выдержала больше часа в жутком обезьяннике. Выходит, все она сделала правильно.

Сейчас Витька примчится в отделение, отвезет ее домой, и все вернется на круги своя.

Поохав, Катка начала репетировать приветственную улыбку для Виктора, представляя, в каком «прекраснейшем» расположении духа он явится забирать ее из отделения в четыре часа ночи. Минуты ожидания тянулись со скоростью больной гусеницы, Катарина уже начала нервничать, как вдруг дверь распахнулась и на пороге возникла фигура Столярова.

Выдавив глупую улыбку, Катка ляпнула:

– Вить, отлично выглядишь. Загорел, похорошел, посвежел. Ходил в солярий?

– Вставай! – пробасил приятель.

– Я так рада тебя видеть. Ты не представляешь, что мне пришлось пережить, это какой-то фильм ужасов, честное слово.

– Можешь на минуту замолчать?

– Да, да, конечно.

– Мы с тобой после поговорим.

– Как скажешь.

Подойдя к Витькиной машине, Ката увидела на переднем сиденье перекошенное злобой лицо Регины. Вернее, сначала она увидела саму Регинку, а уж потом ее злобное личико.

Супруга Витьки сжала губы в тонкую нить и, сверля Катарину взглядом, гладила указательным пальцем подбородок.

– Регинчик, привет, – лыбилась Катка. – Ты перекрасила волосы? Тебе идет.

– Садись в салон! – рявкнул Витька.

– Ой, Вить, мой «Фиат» остался на проспекте.

– Посмотрите на нее, она на работу на машине ездит, – процедила Регинка.

– О чем ты говоришь, какая работа?

– Только не надо строить из себя пай-девочку. Постыдилась бы. Верно говорят, в тихом омуте черти водятся.

– Регинка, прекрати немедленно, случилось недоразумение.

– Забавное недоразумение, и опять не с кем-нибудь, а с тобой.

Виктор попросил жену умолкнуть.

– Живо рассказывай, что произошло? – потребовал он от Катки.

– Ничего особенного. Банальная история: на проспекте была облава, мы с девочками шли себе спокойно, никого не трогали, никому не мешали, вдруг визги, крики, менты приехали и нас замели. Сначала я думала, нас вежливо попросят подышать в трубочку и отпустят, но они так матерились – жуть. А потом меня посадили в мерзопакостный обезьянник. До сих пор в горле першит.

– Нам известно, как ты оказалась в отделении, теперь хотелось бы услышать, как ты очутилась на проспекте?

– На машине приехала.

– Не идиотничай.

– Но это правда!

– Боже мой, – Регина закрыла глаза, – какой-то кошмар на улице Вязов. Эх, Катка, Катка, а я ведь считала тебя лучшей подругой. Мне и в страшном сне не могло присниться, что ты на старости лет решила заделаться проституткой. И Андрей твой, постоянно находясь в командировках, даже не подозревает, чем в его отсутствие занимается любимая женушка. Неправильное хобби ты себе выбрала, Катка, ох неправильное. Если заняться нечем, пошла бы на работу устроилась. На приличную, разумеется. А ты скатилась на самое дно. Просто в голове не укладывается. Абсурд!

– Регинка, ты сбрендила!

– Это ты сбрендила. Ну вот ответь откровенно: чего тебе дома не сидится? Денег хватает, ни в чем себе не отказываешь, живи и радуйся, так нет, захотелось испытать экстрима на пятом десятке.

– Мне только тридцать шесть! Вы сговорились все, что ли?

– Не могу поверить, – прогудел Витька. – Когда мне позвонили и сказали, что тебя задержали на панели, я подумал, что это шутка. Розыгрыш, дурацкий розыгрыш, который не может, не имеет право оказаться правдой. А на деле... Н-да, удивила ты нас, Ката Копейкина.

– Я вообще теперь сон потеряю, – Столярова скорчила гримасу.

– Хватит! – заорала Катарина. – Неужели вы – люди, знакомые со мной много лет, – зачислили меня в ряды путан? Как вы могли?!

– А ты сама как это называешь?

– Я собирала информацию для книги.

– Для какой книги?

– Одна моя знакомая пишет книгу, сейчас она подхватила простуду и не выходит из дома, поэтому попросила меня прокатиться на проспект и собрать необходимую информацию.

– Умнее придумать ничего не могла?

– Вить, она, наверное, думает, что мы придурки и нам можно вешать лапшу на уши.

– Это правда! – голосила Катка.

– Не верю!

– Придется.

– Замолчи.

– Сами заткнитесь, – озлобилась Копейкина, – ничего не скажешь, хорошие у меня друзья. Стоило мне, бедняжке, угодить в кутузку, как меня сразу принимают за шлюху. Спасибо вам. Вы поэтому вдвоем в отделение притащились, хотели позлорадствовать?

– Обычно я ночами сплю, в отличие от некоторых, – ядовито заулыбалась Регинка. – Но когда Витька сказал, что ты в ментовке, я ушам не поверила. О каком сне могла идти речь, я не могла остаться дома и пребывать в неведении, мне хотелось увидеть тебя и заглянуть в твои глаза.

– Заглянула?

– Представь себе.

Катка планировала достойно ответить нахалке Регинке, но в этот момент Столяров резко остановил машину.

Повернувшись к Копейкиной, он тихо спросил:

– Скажи, Катка, только честно, пойми, я обязан спросить, от твоего ответа будет зависеть многое. Ты правда не имеешь отношения к путанам?

У Катарины из глаз покатились крупные слезы, она изо всех сил старалась не впасть в истерику, но Витькин вопрос настолько резанул по сердцу, что нервы не выдержали, и она громко разревелась.

– Эй, ты чего? Сейчас же перестань лить слезы. Кат...

– Отстаньте от меня. Видеть вас не могу, как вы могли подумать... У-у-у... – Она глотала соленые слезы, и от этого ей становилось еще горше.

– Прости нас, мы погорячились, но пойми и наше состояние.

– Каточка, прекрати немедленно плакать, – Регинка начала гладить Копейкину по голове. – Извини, мы просто были на взводе.

Катка не могла успокоиться, теперь слезы катились не от злобы на Столяровых, а от жалости к самой себе.

«Бедная я, несчастная, никому не нужная», – проносилось в голове.

Виктор завел мотор.

– Кат, успокойся, – Регинка протянула ей платок. – Возьми, вытри слезы, а то у тебя тушь по всему лицу размазалась.

Минут через десять Копейкина немного пришла в себя.

– Потоп закончен? – усмехнулся Столяров.

– Вы обидели меня до глубины души.

– Сама виновата, своими заскоками ты нас уже достала, сначала мнишь себя великой сыщицей и пытаешься искать убийц, теперь в голову взбрело собирать материал для книги чокнутой знакомой.

– Она не чокнутая.

– Не будем спорить, я остаюсь при своем мнении.

Катарина закусила губу. Пусть говорят что угодно, а ей надо отключить сознание и смотреть в одну точку. Очень часто, когда Катарине было нужно уйти на время от реальности, она пользовалась этим способом. Очень помогает, ничего не слышишь, ни о чем не думаешь.

В себя она пришла оттого, что кто-то упорно тормошил ее за плечо. Открыв глаза, она увидела Витьку.

– Ты в транс впала? Приехали уже, вылезай.

Катарина осмотрелась.

– А куда мы приехали-то?

– Начинается новое завихрение. Забыла, где живешь? Коттедж это твой. Вот ворота, рядом калитка, а за ними дом.

– Ой, Вить, а мы ведь сейчас не в коттедже живем.

– А где, в Москве? Почему сразу не сказала?

– Не в Москве. Мы временно всем семейством перебрались в особняк Маргариты Изотовой. Отвези меня туда, здесь близко. Минут двадцать езды.

Столяров закатил глаза.

– Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Поехали.

Тронувшись с места, Виктор спросил:

– С какой стати у чужих людей тусуетесь? Розалия опять что-то взорвала?[1]

– Хуже! Мы пытаемся найти лошадь, которая охраняет бриллианты дяди Ярика.

Регина медленно повернула голову назад.

– Тебя в отделении случайно дубинками не били?

– Нет.

– А сама головкой не стукалась?

– Не стукалась, – огрызнулась Копейкина.

– С тобой все ясно. У тебя был трудный день, тебе необходимо принять успокоительное и отправиться на боковую. Поспишь часиков двенадцать, глядишь, вся дурь из головы выйдет.

Катка откинулась на сиденье, отключив слух.

Высадив ее у ворот Изотовой, Столяровы откланялись.

Теперь предстояло бесшумно проникнуть в спящий дом и как можно быстрее добраться до спаленки.

На втором этаже, семеня по коридору, Катка споткнулась на ровном месте и опрокинула напольную вазу.

Затаив дыхание, она стала ждать, когда из спальни вылетит свекровь. Долго томиться в ожидании не пришлось, уже через секунду Розалия нарисовалась в дверном проеме.

Из соседней комнаты выползла заспанная Наталья.

Катка быстро выудила из сумочки носовой платок.

– Детка, – хрипела Розалия, – ты не видишь, куда прешь?

– Я нечаянно.

– За нечаянно бьют отча... – свекровь осеклась. – А почему у тебя такой вид?

– Какой? Нормальный вид.

– Посмотри на себя в зеркало, ты вся перемазана тушью.

– Ну да, я решила немного прибраться, поэтому вспотела. – Ката провела носовым платком по упавшей вазе.

– Прибраться в пять утра, ты хорошо себя чувствуешь?

– Вы сами заставляли меня вытирать пыль, вот я и вытираю. Хочу, чтобы в доме царил идеальный порядок и все сверкало чистотой.

– Носовым платком пыль не вытирают, – свекровь заподозрила неладное. – Изволь объясниться!

– Послушайте, это что, допрос?

– Розалия, что здесь происходит? – В коридор выскочила Маргарита Савельевна. – Вы нашли лошадь? А почему меня не разбудили? Где бриллианты? Показывайте!

– Угомонись, шизофреничка! Ничего мы не находили, просто у Катки внеплановый приступ сумасшествия.

– Отправляйтесь спать, – махнула рукой Изотова. – Я думала, вы камни нашли, а вы... – Она скрылась в спальне, громко хлопнув дверью.

– Слышали, что сказала хозяйка дома, идите спать.

– Между прочим, мы спали сном ангелов, пока ты не грохнула на пол вазу.

Катарина понеслась к себе. Щелкнув замком, она краем уха услышала мат свекрови, которая посылала невестку густым лесом.

В ванной, взглянув в зеркало, Копейкина попятилась назад. На нее взирала совершенно незнакомая женщина с отекшими от слез глазами, сильными разводами на щеках и надутыми губами. Зрелище, надо заметить, не для слабонервных. Создавалось впечатление, что Катка совсем недавно вылезла из шахты, где пребывала последние три недели.

Приняв расслабляющий душ и почувствовав себя чуточку лучше, Катарина прошла в спальню. Уже лежа в кровати она вспомнила разговор с Аллочкой.

Заснуть удалось лишь тогда, когда стрелки часов медленно подобрались к половине седьмого утра.

Несмотря на свои ночные злоключения, Копейкина проснулась в прекрасном расположении духа.

Наспех позавтракав, она стала звонить на сотовый Столярову. Ее не отпускало чувство вины перед Витькой за свой необдуманный поступок.

– Чего надо? – крикнул он в трубку вместо ласкового приветствия.

– Витюш, я звоню извиниться перед тобой за вчерашнее.

– Это все?

– Ну, в принципе да.

– Ты прощена.

– А как ты думаешь...

– Машина у моего подъезда, – перебил Столяров.

– Что?

– Тачка твоя стоит у моего подъезда. Можешь ее забрать.

– А как ты ее пригнал, ведь ключи у меня.

Витька усмехнулся.

– Теперь у тебя начались проблемы с памятью. Ты вчера сама отдала мне ключи от «Фиата».

– Не помню.

– Все, я отсоединяюсь, мне некогда.

– Подожди, подожди, Вить, а где теперь ключи?

– У Регинки. Она ждет тебя с распростертыми объятиями, так что бери такси и дуй к нам.

Как все-таки хорошо иметь настоящих друзей! Тех, которые будут рядом с тобой не только в радости, но и незамедлительно придут на помощь в трудную минуту.

ГЛАВА 13

– Я только проснулась, – проворчала Аллочка, пропустив Катку в тесную прихожку однокомнатной квартирки. – Чувствую себя, как побитая собака – все тело ноет. А ты, я смотрю, выглядишь огурцом.

– Видела бы ты меня утром, я напоминала распухшего колобка.

Алла дотронулась рукой до затылка.

– Слушай, не в службу, а в дружбу, измерь мне давление, а?

– Без проблем, неси тонометр.

– У меня его нет, – хихикнула девушка, – но зато есть деревянная линейка, нитка и золотое колечко.

Ката закусила губу. Ей, конечно, приходилось измерять давление при помощи линейки и кольца – в основном она этим занималась в юные годы, когда все летние каникулы проводила в деревне у бабушки. Пожилая родственница садилась за стол, протягивала внучке обручальное колечко и со словами: «Мое нормальное давление – сто тридцать на восемьдесят» вытягивала руку.

Катарина заранее знала, что озвучить правильные цифры она не сможет в принципе, кольцо в любом случае начнет колебаться именно на отметках восемьдесят и тринадцать сантиметров. Что впоследствии, собственно, и происходило. Ну не умела она измерять давление кольцом, не умела, и все тут.

Поэтому, когда Аллочка села на табуретку, Копейкина попросила девушку хранить партизанское молчание.

– Не вздумай мне сказать, при каком давлении чувствуешь себя хорошо.

– Почему?

– Да потому что я помимо воли начну раскачивать колечко на этих отметках.

Алла молча кивнула.

Катка водила кольцом над линейкой трижды, и все три раза колечко начинало раскачиваться над разными цифрами.

– Да-а, – протянула девушка, – с тобой каши не сваришь. Дай-ка мне кольцо, а сама попридержи линейку.

Через несколько секунд Алла возвестила:

– Сто сорок на девяносто. Я так и знала, сказываются последствия беспокойной ночки.

Подождав, пока Аллочка запьет таблетку минеральной водой, Ката напомнила о цели своего визита.

– Поговорим об Аде.

– Стоп! – девушка замотала указательным пальцем. – Прежде чем начать разговор, колись, как ты узнала, где меня искать?

– Я ездила домой к Аде, ее мать...

– Ее мать не в курсе, что я зарабатываю деньги на панели, – перебила Алла.

– Она направила меня к Павлу, – Копейкина выжидательно смотрела на девушку.

Алла выругалась.

– Понятно, ты виделась с моим бывшим, и он в красках поведал тебе, какая я стерва, гадина и тварь. Угадала?

– Почти.

– Пашка самый настоящий придурок! Наш брак был огромнейшей ошибкой, до сих пор с содроганием вспоминаю совместную жизнь. Бр-р-р... Тошно делается.

– Ал, извини, что влезаю, но не могу не поинтересоваться. Ответь, почему ты, замужняя женщина, решила перевоплотиться в ночную бабочку? Обычно девочки на панели жаждут обрести мужа, родить деток и навсегда забыть о бурном прошлом, а у тебя все с точностью до наоборот.

– У меня был выбор: или жить на нищенскую зарплату, но быть в ладах с совестью, или пойти на панель и пополнить ряды падших женщин. Я выбрала второе. Пашка ни дня не работал, он с утра до вечера валяется перед теликом и дует пиво. Я с ним и по-хорошему разговаривала, и по-плохому, упрашивала, умоляла, угрожала, а с него как с гуся вода. Стопроцентный тунеядец, который обзавелся женой только для того, чтобы она приносила в дом деньги и выполняла обязанности няньки.

– Неужели не было другого выхода?

Аллочка скривилась.

– По-моему, ты приехала поговорить об Адке, а не о моей семейной жизни с Пашкой. С чего ты решила, что Ада пропала?

– Она не появляется дома.

– Удивила, к твоему сведению, у Адки есть мужик, с которым она крутит любовь. Он хоть и старый, но бабок у папика немерено.

– Ты его знаешь?

– Только со слов Ады. Ее мать не соврала, мы действительно встречались, – Алла задумалась. – Да, точно, в понедельник утром.

– В кафе «Истер»?

– Да, а ты откуда знаешь?

Ката поведала историю про найденный телефон.

– Адка теряет мобильники со скоростью ветра. Растеряха фирменная.

– После той встречи вы общались?

– Нет, времени не было, планировала на днях звякнуть Адке. Хотя теперь у нее опять новый сотик, а номерок мне неизвестен. Придется ждать, когда Ада сама соизволит позвонить.

– Алла, любовник Ады был убит вечером того дня.

Девушка вскрикнула.

– Как убит?

– Его задушили, а потом устроили в квартире пожар.

– А Ада?

– О ее местонахождении мне ничего не известно. Теперь ты понимаешь, что она вовсе не развлекается с богатым папиком. Адочка исчезла.

– Убили Еремея, – повторила Алла, – не могу поверить.

– Его звали Тимофей.

– Ну да, ну да, я все время коверкала его имя. Но надо же что-то предпринять, Адка не могла испариться, ее необходимо найти.

– Поэтому я у тебя.

Алла наморщила лобик.

– В кафешке Адка говорила, что вечером они с Тимофеем снова встречаются на квартире. А во вторник она собиралась ехать к Зинке красить волосы.

– Кто такая Зинка?

– Зинуля наша общая знакомая, она парикмахер, но последние полгода работает исключительно на дому. Обросла клиентурой, в число которых входим и мы с Адой. – Алла выбежала из кухни. – Погодь, я позвоню Зинке, узнаю, приезжала ли Адка во вторник.

Минуту спустя Алла мрачно проговорила:

– Зина сказала, что Ада не явилась на покраску. Слушай, я начинаю переживать, где Адка, куда она запропастилась? – Внезапно Алла замерла. – Может быть, Игорь в курсе? Но я не знаю, как с ним связаться, нет ни телефона, ни адреса.

– Какой Игорь?

– Силин. Сын Тимофея.

Катка вытаращила глаза.

– При чем здесь Игорь Силин?

– Так Адка, прежде чем заделаться любовницей Тимофея, сначала с его сынком познакомилась. Ада перебегала дорогу в неположенном месте и попала под колеса иномарки Игорька. Удар был несильный, но шишка на голове появилась внушительная. Игорь испугался и вместо того, чтобы отвезти Адку в травмопункт, потащил ее к себе в особняк. Понимаешь, он был пьян, оттого и струхнул. А дома уложил Адку на кровать и давай холодные компрессы к шишке прикладывать. В этот момент Силин с работы вернулся. Узнав, что произошло, он начал орать, а потом приказал Аде сесть к нему в машину и порулил в травмпункт. Снимок показал, что сотрясения нет – обычный ушиб. Тимофей отвез Аду домой, а перед тем как высадить ее из машины, попросил номер телефона. Втрескался он в Адку с первого взгляда. Она потом говорила, что Тимофей потерял покой и сон, он боготворил Адку и, насколько мне известно, в самом ближайшем будущем планировал развестись с женой.

– Все настолько серьезно?

– Седина в бороду, бес в ребро. Конечно, на него и Адка постоянно давила. Уж очень замуж ей выскочить хотелось.

– Вернемся к Игорю.

– А Игорек был не в курсе, что его папаша развлекается с той самой девицей, которая оказалась под колесами его авто. Но весной он случайно столкнулся с Адкой в кабинете Тимофея. Парень моментально скумекал, что к чему. Позже он не раз подлавливал Аду на улице и требовал, чтобы она немедленно прервала связь с его родителем. Ада твердила о любви к Тимофею, а Игорь кричал, что его мать не переживет, если отец подаст документы на развод. – Алла посмотрела на Катку. – Я так поняла, супруга Силина не совсем нормальная тетка, вроде у нее проблемы с психикой.

– Что было дальше?

– Ничего. Ада встречалась с Тимофеем, а Игорь продолжал донимать ее своими визитами. Он знал, что отец снимает квартиру для встреч с Адой, – выследил, наверное.

– Тимофей был осведомлен о встречах Ады и сына?

– Нет. Адка его не информировала... до поры до времени. А в мае, после того как Игорь чуть не напал на Аду с кулаками, она во всем призналась Силину. Между отцом и сыном состоялся тяжелый разговор, он проходил в той самой квартире в присутствии Адочки. Тимофей пытался объяснить сыну, что больше не испытывает никаких чувств к законной жене. Просил понять его и простить. Говорил, что не может жить без Ады, мол, она его судьба, последняя любовь. И Игорь пообещал, что вмешиваться в отношения отца не будет, только попросил повременить с сообщением матери о разводе. Как мне потом рассказывала Ада, летом у Силиных должна состояться двадцатипятилетняя годовщина совместной жизни. Игорь попросил Тимофея отложить неприятный разговор с супругой хотя бы до осени.

Алла вздохнула.

– Свое отношение к Аде Игорек резко переменил. Он извинился за все те слова, которые наговорил ей, находясь не в себе, и предложил свою дружбу. Да, да, прям так и сказал: если что понадобится, можешь обращаться. Понял, наверное, что разбитую чашку уже не склеишь, и отцу действительно будет намного лучше рядом с Адочкой. Ну а мать... Мать, конечно, тоже жалко, но ведь, как известно, насильно мил не будешь. Игорек это понял и принял сторону Тимофея. Так сказать, мужская солидарность. – Алла помолчала, а затем с нескрываемым ехидством добавила:

– А вообще все они, мужики, одного поля ягоды.

* * *

К Силиным Катка приехала вечером следующего дня. Едва не сбив с ног опешившую Рину Михайловну, она прошествовала в гостиную, застав там скучающую Ларису Артуровну.

– Лариса, где ваш сын? – спросила Ката, забыв поздороваться. – Мне необходимо с ним увидеться.

– Он сейчас занят более важными делами – показывает своей... невесте ее новое жилище. С сегодняшнего дня Жанна будет жить с нами под одной крышей, а меня, как обычно, поставили перед свершившимся фактом. Ни разрешения, ни совета никто и не думал спрашивать. Как будто я здесь пустое место и совсем не имею права голоса. В конце концов, дом принадлежит мне, я хозяйка, и прежде чем распахивать двери для всех желающих, Леонид мог бы поинтересоваться моим мнением.

– Речь не о Лене, мне нужен Игорь.

– Игорек у себя в комнате, – Силина отбросила в сторону подушку и, глядя на экономку, зло проговорила: – Иди на кухню, здесь твое присутствие необязательно. А вы, Ката, пройдите со мной в кабинет.

– Нет, мы переговорим чуть позже, я поднимусь к Игорю. Где его комната?

– Третья дверь направо. Ката, постойте. Что у вас случилось, почему вы такая взмыленная?

Но Катка уже поднималась по ступенькам.

Игорь полулежал на кровати, устремив взгляд в экран плазменного телевизора. Появление Копейкиной пришлось парню не по душе. Нехотя спустив ноги с кровати, он недовольно пробурчал:

– Вваливаться в комнату без стука не есть хорошо, в вашем возрасте пора бы это знать.

– Мне сейчас не до чайных церемоний. Есть разговор.

– Ко мне? Странно. Мать говорила, что наняла вас в качестве детектива, но, признаться честно, я ее выбора не одобрил.

– Отчего же? Чем, интересно, моя кандидатура тебя не устроила?

– Дело не в вас, я говорю вообще. Нанять детектива, чтобы тот искал убийцу отца, кроме как глупостью назвать нельзя.

– Не согласна.

– Преступников ловят менты, а детективы, – Игорь помолчал, – следят за неверными супругами и ищут пропавших кошечек с собачками.

Катарина села на край кровати.

– Вынуждена тебя разочаровать, детективы занимаются не только слежкой за неверными супругами, это во-первых, а...

– Зачем я вам понадобился? – Игорь в упор посмотрела на Катку.

– Хочу задать несколько вопросов.

– Какого характера?

– Тебе было известно, что отец снимает квартиру и встречается там с любовницей. Заметь, это не вопрос, а утверждение.

– Жилье принадлежит нашей престарелой тетке.

– Но тогда ты этого не знал.

– К чему клоните?

– Скажи, ты случайно не в курсе, куда запропастилась Адочка? Я с ног сбилась, никак не могу отыскать девушку, она будто сквозь землю провалилась.

Парень побледнел.

– Какая еще Адочка, не знаю я никакой Адочки.

– Имей в виду, сегодня я ездила к ее матери и все ей рассказала, после чего мы отправились в милицию, где она написала заявление об исчезновении дочери.

– Адка исчезла?

– О вашем знакомстве я никому не говорила... пока не говорила, но будь уверен, если ты немедленно не расскажешь мне правду, я незамедлительно отправлюсь к следователю и поведаю ему историю вашей первой встречи и расскажу о последующих угрозах, исходивших от тебя.

– Вас заносит, я Адке не угрожал.

– У меня другая информация, ты требовал, чтобы она оставила Тимофея в покое. Не отрицай.

– Требовал, – закивал Игорь, – требовал, настаивал и даже приказывал. Мне было жалко мать, я не мог смотреть, как какая-то малолетняя проститутка охмуряет отца. Она заявила, что он собирается подать на развод, и ее слова не были пустой бравадой. Отец давно жил с матерью по инерции. Но одно дело крутить шашни с уличными девками, меняя их как перчатки, но при этом оставаясь в семье, и совсем другое, когда человек, подобный моему отцу, собирается перекинуться в другой лагерь. Здесь замешаны большие деньги! Деньги, которые по праву должны принадлежать исключительно нашей семье. Мне, Леньке, Таське и матери. А теперь представьте на секунду, что было бы, если бы он женился на Адке и она, не дай бог, конечно, родила ему еще одного наследника. Представили?

– Значит, в первую очередь тебя волновали не отношения родителей, а капиталы отца?

– Это наши капиталы! – закричал Игорь. – Да, и они меня волновали, я же не идиот, прекрасно понимал, что может случиться в случае развода предков. Но слова отца привели меня в чувство. Мы серьезно обсудили создавшуюся ситуацию, спорили, кричали, доказывали друг другу свою правоту, и в конечном итоге ему удалось убедить меня в том, что их развод неминуем. Никогда я не видел отца таким подавленным, он выглядел жалким, по-настоящему жалким. Мне пришлось признать его правоту, и единственной моей просьбой было отложить разговор с матерью до сентября.

– А смысл? Что изменилось бы к сентябрю?

– Они должны были отпраздновать серебряную свадьбу. Мать твердила о ней с самого Нового года. Она ждала, считала дни, ей нужен был этот юбилей. Потому я и попросил отца повременить.

– И предложил дружбу Аде?

– Еще чего, никакой дружбы я ей не предлагал. Просто сказал, что не держу на нее зла, не более того. Понятия не имею, кто вам напел про дружбу, но вынужден разочаровать, это большое преувеличение.

– И Аду ты после убийства Тимофея не видел?

– Нет, и не горю желанием увидеть.

– Она исчезла, – напомнила Катка.

– Слышал уже, сочувствую, но ничем помочь не могу.

– Как удачно все сложилось для тебя. Тимофей так и не успел сообщить Ларисе о разводе, Адочка пропала, а деньги остались в семье. Удивительное совпадение.

Силин вскочил с кровати.

– Как ты смеешь? Твои намеки абсурдны! Ты, дилетантка и аферистка, решила вытрясти из матери бабло и начинаешь возводить на меня напраслину. Да я тебя... Я...

– Что ты сделаешь? – Ката поднялась с кровати и начала медленно пятиться к двери.

– За свои слова придется отвечать! – процедил Игорь. – Впредь советую тебе хорошенько думать, прежде чем разбрасываться обвинениями.

– Когда и в чем я тебя обвиняла? Я только сказала про совпадение.

– Но подразумевала совсем другое.

В спальню сына вбежала встревоженная Лариса Артуровна.

– Игорь, Ката, почему вы так кричите?

– Мама, вышвырни это кретинку вон, она сумасшедшая.

– Опять крики-визги, – в дверях появилась Зоя Борисовна. – Кому неймется на этот раз? Ларка, вы окончательно рехнулись.

– Мама, иди к себе.

К Зое подошли Леонид с Жанной.

– Бабуль, ты снова не в духе?

– Я здесь ни при чем, это они орут.

– Выйдите все из моей комнаты, – потребовал Игорь. – Все!

Ката выбежала в коридор.

– Я узнаю правду, клянусь, очень скоро мне станет известно имя убийцы Тимофея Силина, – проговорила она и метнулась к лестнице.

На первом этаже Копейкина столкнулась с Риной.

– Уже уходите? – заискивающе спросила экономка.

– Вы подслушивали?

– Я? Нет... как вы могли подумать.

Катка подбежала к двери.

– Всего наилучшего.

Рина Михайловна презрительно хмыкнула и поспешила вернуться в кухню.

На втором этаже продолжал бушевать Игорь.

– Я же сказал, уходите! Оставьте меня в покое!

Леня взял Жанну за руку.

– Пошли.

– Лень, кто эта женщина? – спросила девушка минуту спустя.

– Детектив. Она по просьбе матери ищет убийцу отца.

– А почему она ругалась с Игорем?

Силин пожал плечами.

– Не знаю, Жанка, в последнее время я вообще ничего не понимаю.

* * *

Оставшись наедине с сыном, Лариса Артуровна потребовала немедленных объяснений.

– Игорь, что между вами произошло?

– Твоя доморощенная сыщица практически обвинила меня в убийстве отца.

– Как?!

– Вот так, приплела сюда исчезновение Адки и... Мам, я должен тебе кое в чем признаться.

– Говори, – Силина дотронулась до сердца.

– В октябре прошлого года я сбил человека.

Лариса слушала сына, постепенно впадая в состояние, близкое к панике.

Когда Игорь умолк, она, не проронив ни слова, вышла из спальни. У себя в комнате Лариса Артуровна достала из тумбочки упаковку лекарств.

Ее взгляд остановился на фотографии покойного супруга. Взяв рамку, Лариса прошептала:

– Мерзавец!

А в полночь Силина бесшумно приблизилась к спальне Игоря.

– Ты спишь? – спросила она, толкнув дверь.

– Нет, – парень отошел от окна. – Думаю, размышляю, пытаюсь собрать мысли в кучу.

– Подойди ко мне, – Лариса вытянула руки вперед.

Стоило Игорю приблизиться к матери, как та вдруг огорошила его неожиданным вопросом:

– Сынок, ответь, это ты убил отца? Скажи мне правду, умоляю.

Игорь опустил глаза в пол. Минуты полторы он молча рассматривал узор на ковре, а затем резко развернулся, подошел к шкафу и, сев на корточки, выдвинул самый нижний ящик. Вытряхнув из него белье, парень извлек пистолет.

Лариса зажала рот руками.

– Боже! Сынок!

– Я приобрел его несколько месяцев назад, планировал застрелить из него отца, но потом передумал и решил раздобыть яд. У меня было много вариантов: застрелить, отравить, ударить по голове. Мама, прости меня. Прости! – Силин упал на колени и заплакал.

Обкусывая губы, Лариса Артуровна положила руки на плечи сыну.

– Игорь, мальчик мой... Игорек.

* * *

Розалия Станиславовна носилась по саду Изотовой вокруг фигур лошадей и голосила:

– Маргоша, бриллианты спрятаны в тайнике, который находится под одним из семи пьедесталов. В самих лошадках тайника нет, мы их тщательно обследовали, остается последний вариант – демонтировать эти отвратительные памятники.

– Роза, одумайся, никакого тайника там нет. Ну посуди сама, как Ярослав мог спрятать камни под пьедестал – если он весит целую тонну? По-твоему, он приподнял его рукой, положил бриллианты в тайник и отправился пить кофе?

– Ты сама говорила, что целыми днями пропадала в своем магазине, и Ярик запросто мог в твое отсутствие подсуетиться, нанять людей, технику, приподнять лошадь и...

– Это идиотизм!

– Согласна, но у нас остались только эти лошадки. Других в поле зрения не наблюдается. Мы обязаны проверить, есть под ними тайник или нет. Это наш гражданский долг.

– Как ты собралась проверять?

– Есть идея! Заводи свой «мерс», мы отправляемся в магазин охотничьих и рыболовных принадлежностей.

– Собралась на охоту? – с издевкой спросила Изотова.

– Да! На охоту за прекраснейшими, бесценными, великолепными, сверкающими цветными бриллиантами. Чего ты ждешь? Подавай машину.

В магазин свекровь влетела, словно смерч. Коренастого продавца она убила следующим вопросом:

– Котик, у вас продается динамит? Нам нужно семь штук.

У мужика расширились зрачки.

– Что вам нужно?

– Динамит, – повторила Розалия. – Видишь ли, зайчик, мы с подругой записались в кружок юных натуралистов и завтра всем отрядом отправляемся на рыбалку глушить рыбу. Но если у вас нет динамита, мы согласны на любую другую взрывчатку. Тротил есть? Взвесь пару килограммчиков.

Маргарита Савельевна толкнула свекрищу в бок.

– Роза, ты тронулась? Какой тротил, какой динамит, если мы их взорвем, то камушки останутся лишь в наших воспоминаниях.

Розалия чертыхнулась.

– Ты права, я совсем не подумала. Котик, нам не надо тротила, – она подмигнула продавцу и промурлыкала: – Я пошутила, мы не юные натуралисты, мы любители животных. И нам позарез необходимо избавиться от лошадей. Взрывать их нельзя, может, что-нибудь посоветуешь?

– Роза, пойдем отсюда.

Мужик сглотнул и прочеканил:

– Если я нажму на тревожную кнопку, то минут через пять, максимум семь, сюда подъедут ребята с автоматами. Даю вам право выбора: либо вы уходите сами, либо я нажимаю на кнопку.

– Котик, да что с тобой? Ты все неправильно истолковал, мы не террористки, мы законопослушные граждане.

– Законопослушные граждане не покупают динамит.

– Мы же не дома взрывать собирались, а лошадей.

Мужик засопел.

– Нет, нет, не пугайся, не настоящих лошадей. Садовых.

Маргарита схватила Розалию за руку и бросилась к выходу.

– Под монастырь нас подвести хочешь? Садись в машину!

– Марго, я выдыхаюсь, надо срочно что-то придумать.

– Нечего здесь думать, раз решили демонтировать фигуры, значит, надо действовать с умом, а не пороть горячку. Вызовем кран и пару-тройку рабочих.

– Обращаться за помощью к посторонним опасно. Стырят камни и глазом не моргнут.

– Умоляю, не каркай.

День спустя на участок Изотовой въехал подъемный кран. Маргарита Савельевна с ужасом смотрела на махину, представляя, во что превратится ее сад, после того как кран отбудет восвояси.

Розалия, интенсивно размахивая руками, отдавала распоряжения рабочим.

С каждым демонтированным пьедесталом надежда обнаружить тайник с бриллиантами таяла, как весенняя сосулька. Маргарита Савельевна хваталась то за сердце, то за голову. На ее глазах совершался самый настоящий акт вандализма, а виной всему явилась Розалия. Не в силах держать мысли при себе, Изотова высказала Каткиной свекрови правду в глаза.

– Я еще и виновата? – оскорбилась та. – Неблагодарная!

– Затея с демонтажем лошадей изначально не лезла ни в какие ворота.

– Что ж ты раньше молчала?

– Я говорила, но ты меня не слушала!

– Успокойся, истеричка неуравновешенная!

– Что теперь делать с фигурами? Кран уехал, они валяются на газоне... Хотя газоном это теперь вряд ли назовешь. Мой сад похож на поле битвы. Спасибо тебе, Розалия, удружила, так удружила! – Изотова заревела.

– Маргоша, возьми платочек, вытри глазки.

– Бриллиантов нет, – завывала Маргарита. – Надо смириться и постараться забыть и о камнях, и о шифровке. Мы проиграли, Розалия, нам эта задачка оказалась не по зубам.

Свекровь запротестовала:

– Не хандри. Есть у меня один гениальный планчик.

– Снова план?! Что ты опять задумала, хочешь достать Луну с неба? Высушить океаны? Вывезти весь песок из Сахары?

Станиславовна похлопала Маргариту Савельевну по спине.

– Да нет, все намного проще. Ты никогда не обращала внимания, что твой домик для обслуживающего персонала напоминает шкатулку?

– Нет, не обращала.

– А в шкатулках принято хранить драгоценности, в частности бриллианты. Интуиция подсказывает, что в домике необходимо провести обыск, а если понадобится, прибегнуть к более радикальным мерам.

Маргарита Савельевна понеслась к крыльцу.

– Убейте меня! – кричала она. – Зачем я с ней связалась? Она меня разорит! Пустит по миру!

– Маргоша, под радикальными мерами я подразумевала небольшой взрыв. Я бы даже сказала, маленький взрывчик. Куда ты убегаешь? Остановись и поговорим, как взрослые цивилизованные люди. Марго! Маргоша! Ну не хочешь взрыва, не надо. На худой конец, домик можно снести. Дорогая, тебе понравилась моя идея? Если да, то убегай как можно дальше и кричи громче.

– Да пошла ты! – отозвалась Изотова, поднявшись на крыльцо.

– Это значит, да?

– Это значит – нет!

ГЛАВА 14

Лариса Артуровна подняла рюмку водки, обвела присутствующих отрешенным взглядом и тихо заговорила:

– Тимофей был мне хорошим мужем, он любил меня. И детей своих он тоже любил. Мы прожили вместе двадцать пять лет, четверть века, – Силина посмотрела на мать. – Как и в любой нормальной семье, у нас иногда вспыхивали скандалы, мы ругались, обижались друг на друга, несколько раз я даже начинала собирать чемоданы, намереваясь уйти от Тима. Но все это проходящее. Бытовые, так сказать, неурядицы. Теперь его нет, но в нашей памяти Тим навсегда останется человеком, достойным уважения. – Силина залпом выпила водку и быстро отправила в рот кусочек черного хлеба. – Царствие ему небесное.

– Вот и сорок дней прошло, – проговорила Зоя Борисовна, поставив на стол пустую рюмку. – Земля ему пухом.

Помолчав, она добавила:

– Конечно, Тимофей не был идеальным зятем, чего уж греха таить, меня он на дух не переносил, но я тоже частенько лезла на рожон.

– Мам, не надо сейчас об этом.

– А мне кажется, бабуля хочет сказать, что они с папой стоили друг друга, – улыбнулся Игорь. – Ба, я прав?

– Почти, – Зоя Борисовна с упреком посмотрела на внука, а потом коснулась локтя Жанночки. – Девочка, на поминках водку в рюмках не оставляют. Выпей до дна.

Жанна растерялась.

– Я не пью водку, мне сразу же делается плохо: голова кружится, тошнит и я валюсь с ног как подкошенная.

– Надо, Жанночка, надо выпить. Правила есть правила.

Леонид поддержал бабушку.

– А ты выпей и сразу соком запей.

Девушка зажмурилась.

– Хорошо, попробую.

Когда сорокаградусная обожгла горло, из глаз Жанны покатились слезы. Она жадно припала к стакану апельсинового сока и пила до тех пор, пока емкость не опустела.

Рина Михайловна принесла горячее.

Разложив еду по тарелкам, экономка хотела покинуть столовую, но Силина попросила ее задержаться.

– Рина, я хочу сделать признание. Присядь, пожалуйста.

Анисимова с опаской взирала на хозяйку, чувствуя, что Лариса собирается выкинуть какой-то номер.

– Попрошу у вас минутку внимания, – с расстановкой произнесла Лара, глядя на родственников. – Сегодня ночью я о многом думала и пришла к выводу, что с моей стороны будет подлостью скрывать от вас правду. Леня, Игорь, я хочу сообщить, что у вас есть сестра.

Рина Михайловна съежилась и закрыла глаза. А ребята переглянулись.

– Мама, – Леонид постарался улыбнуться, – мы знаем, что у нас есть сестра.

– Ага, – подтвердил Игорь, – для нас это не открытие. Таська...

– Я имею в виду не Таисию, – Лариса приблизилась к экономке. – До встречи со мной ваш папа был женат, точнее, он жил гражданским браком с одной девушкой. Потом между ними произошел разрыв, и они расстались. Девушка ждала ребенка. Папе она ничего не сказала, о существовании дочери он не подозревал.

– Ларка, – вспыхнула Зоя Борисовна, – почему я ни о чем не знала?

– Узнаешь теперь, – Силина наклонилась к Анисимовой. – Рина Михайловна, сообщите Светлане, что она может приехать в особняк и познакомиться с братьями.

– А при чем здесь Рина Михайловна? – недоумевал Игорь.

– Она и есть та самая девушка, подарившая нашему папе первенца.

Леонид откинулся на спинку стула.

– Сюрприз удался, лично я в шоке.

– Лариса Артуровна, зачем вы сказали? – экономка подняла на хозяйку глаза, полные слез.

– Так надо, меня об этом попросил Тимофей. Да, он мне снится всю последнюю неделю, является каждую ночь и просит об одном – познакомить Свету с ее родственниками.

В холле ожил звонок.

Рина Михайловна вскочила настолько неожиданно, что сидевшая напротив Зоя Борисовна вздрогнула и выронила из рук вилку.

– Женщина явится, – пробормотала она.

– Уже явилась, – пробасил Игорь, когда несколько секунд спустя в столовую вошла Катарина.

– Всем добрый вечер, – поздоровалась Копейкина.

– Зачем вы приехали, – набросился на Катку Игорь, – кто вас звал?

– Я! – Лариса Артуровна указала гостье на стул. – Катарина нужна мне для важного разговора.

– Может, сразу пройдем в кабинет? – спросила Катка.

– Нет, сначала помяните Тимофея.

– Сегодня сороковины, – чуть слышно сказала Жанночка.

Игорь с шумом встал из-за стола.

– Сидеть с ней за одним столом и даже находиться в одном помещении я не намерен.

– Игорь…

– Если кому понадоблюсь, я у себя в комнате.

– Не обращайте внимания, – лебезила Зоя Борисовна. – Мальчика можно понять – он переживает.

– Как продвигается ваше расследование? – спросил Леонид, гипнотизируя Катку взглядом.

– Оно продвигается, и поверь, это уже многое значит.

Силин забросал Копейкину вопросами, но она ловко уходила от ответов, чем привела парня в замешательство.

– Не понимаю я вас, вы детектив, мать платит вам большие деньги, вы можете сказать хоть что-нибудь касательно расследования?

– Леня, не приставай к человеку, – Лариса вонзила вилку в кусок мяса. – Лучше наполни рюмки, давайте помянем папу.

В столовой воцарилась гробовая тишина. Каждый из присутствующих смотрел себе в тарелку, не решаясь заговорить первым.

Наконец Лара не выдержала.

– Катарина, пройдемте в кабинет.

– Да, да, – Катка скомкала салфетку и посеменила за Силиной.

Леонид втянул щеки.

– Странная женщина, вы не находите?

Зоя Борисовна закашляла.

– Она детектив, а они все немного странные. Видели, как она смотрела на Игоря?

– А чего он взбеленился-то? Почему убежал?

– Не знаю, но что-то между ними определенно произошло.

– Как считаете, сможет эта рыжая найти убийцу отца? Эй, ба, ты чего? У тебя руки дрожат.

– За собой следи, – огрызнулась Зоя. – Доживешь до моих лет, тогда посмотрим, что у тебя задрожит. Отвернись! Не смотри на меня!

В кабинете Лариса Артуровна выпалила:

– Катарина, вы двигаетесь в неправильном направлении, подозревая моего сына в убийстве родного отца.

– Стоп-стоп-стоп! Я никого ни в чем не подозревала.

– Ну как же, Игорь мне рассказал о вашем разговоре. Вы достаточно прозрачно намекали, что считаете его виновным в смерти Тимофея.

– Неправда! Ваш сын все перевернул с ног на голову. Я всего лишь задала ему несколько вопросов, а он в свою очередь повел себя агрессивно.

– Игорь не способен убить человека, – Силина выдвинула верхний ящик стола. – Этот пистолет мой сын приобрел незадолго до убийства Тима.

Ката прижала к себе сумочку.

– Но... Как?..

– Заметьте, я сказала, приобрел, а не воспользовался им. Игорь мне во всем признался, он действительно хотел лишить отца жизни. Как видите, даже об орудии убийства заблаговременно побеспокоился. Но! Его оберегал ангел-хранитель. Слава богу, Игорек не совершил тяжкий грех – он не смог.

– Не смог или не успел?

– Катарина! Вы меня не слышите, я же говорю, мой сын не убийца. Затаив злость на отца, Игорь только мысленно желал ему смерти. Мысленно, понимаете?

– Но оружие все же купил.

– Это был порыв. Минутный порыв.

– Я могу еще раз переговорить с вашим сыном?

– Нет! – Лариса замахала руками. – Вы и так нанесли ему тяжелую душевную травму. Очередной разговор ни к чему хорошему не приведет. Я позвала вас, чтобы сказать: не надо причислять Игорька к убийцам, он невиновен. Поверьте! Поверьте на слово матери, которая сердцем чувствует, что ее сын говорит правду. Катарина, пообещайте, что никто не узнает о знакомстве Игорька и той девицы... Ады, кажется. Зачем создавать лишние хлопоты себе и другим. Пусть все останется как есть. Договорились? Вы продолжаете искать настоящего убийцу, а я по возможности буду оказывать вам посильную помощь.

Катка встала.

– Лариса, мне пора уезжать.

– Конечно, конечно. Ой, Катарина, постойте. Совсем забыла спросить, а от кого вы узнали, что Игорек сбил Аду?

– От ее подруги.

– А-а-а, – Лариса Артуровна усмехнулась. – Понятно. Ну что ж, не смею вас задерживать.

Сутки спустя Лариса позвонила Катке на мобильник.

– Катарина, – шелестела Силина. – Сегодня утром я обнаружила в сейфе Тимофея папку с документами. Среди бумаг лежало письмо, а в письме... там... там написано...

– Что написано? Алло, Лариса, вы меня слышите?

– Катарина, я боюсь за свою жизнь. Нам необходимо срочно встретиться.

– Я немедленно выезжаю.

– Нет! Я сейчас не дома, я у Ирины.

– Кто она?

– Ката, вы ничего не знаете, оказывается, Тимофей... он... Господи, я не верю. Буду вас ждать в десять, все объясню при встрече. Запишите адрес. Только прошу, никому ни слова о нашем разговоре.

Убрав сотовый, Катарина нервно теребила в руках бумажку с адресом. Лариса сообщила, что будет ждать ее недалеко от заброшенной фермы. Но почему она выбрала именно это место? Почему назначила встречу на десять вечера? Что за письмо лежало в бумагах Силина и о какой Ирине шла речь? Одно совершенно ясно, Лариса на грани истерики, даже ее голос казался каким-то неестественным – дребезжащим.

* * *

Зайдя в кухню, Силина обратилась к экономке:

– Рина, сколько можно тебя звать? Приготовь кофе.

Вздрогнув, Анисимова уронила графин с водой.

– Лариса Артуровна, вы меня напугали.

– Что с тобой? Ты здорова?

– Я? Д-да. Или нет, у меня сильно болит голова.

– Иди к себе, приляг.

– Лариса Артуровна, я хотела у вас отпроситься, мне надо домой.

– С чего вдруг?

– Возникли неотложные дела.

Силина постукивала пальцами по столешнице.

– Ты на работе, не забывай об этом. Все свои личные проблемы будешь улаживать в выходной день.

– Но мне очень надо. Пожалуйста, отпустите.

Лариса скривилась.

– Это первый и последний раз. Можешь идти. Да, кстати, ты не видела мой мобильник? Он куда-то исчез, с утра не могу его найти.

– Н-нет, Лариса Артуровна, не видела. – Экономка пулей вылетела из кухни.

– Осторожней, корова, чуть с ног меня не сбила.

* * *

Без четверти десять Катарина остановилась у нужного указателя и, выйдя из «Фиата», осмотрелась. Старую ферму она заметила сразу. Почерневшее строение, заросшее борщевиком, выглядело удручающе. Вместо окон на Копейкину смотрели зияющие чернотой пустоты, а на дырявой крыше, горделиво вскинув голову, восседала крупная ворона. Метрах в пятидесяти от фермы стояла облупившаяся бытовка.

Вдалеке виднелись крыши домиков деревенских жителей, за ними простирался густой лес.

Над фермой, издавая свистящий звук, пролетела стайка птиц.

Ворона вытянула шею, громко каркнула и, взмахнув крыльями, скрылась из виду.

Катарина ходила вокруг «Фиата», ожидая появления Силиной.

От нечего делать она пересекла дорогу и стала с интересом рассматривать пыльные листья неизвестного ей кустарника.

Стрелки часов медленно подбирались к десяти.

По всем законам подлости Катке нестерпимо захотелось в туалет. Пожалев, что перед тем, как выехать из дома, выпила две чашки чая, Копейкина с сомнением уставилась на выстроившиеся вдоль дороги высокие кустарники.

Так и не решившись на поход в кустики, Ката увидела приближающийся к ней старенький «жигуленок».

Машина остановилась позади «Фиата».

Высокий мужчина вышел из авто и крикнул:

– Вы Катарина?

– Да.

– Силину ждете?

– Верно, а вы кто?

– Лариса Артуровна попросила приехать за вами, она сама не смогла. Плохо ей стало.

– Где Силина?

– Да тут недалеко, – мужчина медленно приближался к Копейкиной. – Минут пять езды. Она у Ирки была и...

Он молниеносно достал из кармана удавку и накинул ее на шею Катарины.

Копейкина начала задыхаться.

Крики раздались над самым ухом. Катка увидела, как из кустов выскочили люди в камуфляже.

Мужик ослабил хватку и бросился бежать. Возникшая словно из-под земли машина с мигалками преградила ему дорогу. Накачанные ребята в два счета скрутили бугая и уложили на асфальт лицом вниз.

Катка лежала на дороге, непрестанно кашляла и растирала горящую шею.

К ней подбежал худощавый дядечка в штатском, а за его спиной Катарина увидела Рину Михайловну.

– Вы?! – глаза отказывались верить увиденному.

– Катарина, вы живы, живы, – плакала экономка. – Я так за вас переживала.

– Как вы здесь оказались, откуда появились эти люди?

– Ката, я же все видела. Видела и слышала. Помните, при нашей первой встрече я сказала, что, занимая должность экономки, я помимо воли вижу и слышу то, чего не замечают другие? А теперь это спасло вам жизнь. Я видела, как она зашла в библиотеку, держа в руках телефон Ларисы. Слышала, как звонила вам и договаривалась о встрече у заброшенной фермы.

А когда вы переговорили, она сразу же позвонила неизвестному, сообщила, что вы клюнули, и потребовала, чтобы он побыстрее с вами расправился. Я отпросилась с работы и отправилась прямиком в органы. Здесь устроили засаду... Катарина, с вами все в порядке, он вам не навредил?

– Рина Михайловна, о ком вы говорите? Кто звонил мне с мобильника Силиной?

Мужика, пытавшегося задушить Катку, волокли к машине. Он отчаянно сопротивлялся и истошно орал на всю округу:

– Это она! Она все придумала! Она организатор! Жанка!

– Вам звонила Жанна, – слетело с губ экономки. – Невеста Леонида.

Ката потеряла дар речи.

Рина Михайловна помогла ей подняться, взяла под руку и обратилась к худощавому мужичку:

– Куда нам идти?

ГЛАВА 15

В девятнадцать лет Жанна была приговорена к пяти с половиной годам лишения свободы за попытку убийства бывшей одноклассницы. Отсидев за колючей проволокой чуть больше четырех лет, девушка была досрочно выпущена на свободу.

С Тимофеем она познакомилась в ресторане, где Жанна работала официанткой.

Между ними завязались близкие отношения. Силину было прекрасно известно о прошлом очередной любовницы – Жанна сама во всем призналась Тимофею, не забыв выставить себя в роли безвинно осужденной жертвы.

На протяжении года Жанна с Тимом делили ложе любви, но... как известно, все когда-нибудь заканчивается. По прошествии двенадцати месяцев Тимофей пресытился и потерял к девушке всякий интерес. Жанна стала попросту не нужна, она отыграла свою партию, ее сроки вышли, и Силин предложил расстаться добрыми друзьями.

Выхода у девушки не имелось, она понимала, что ее выбрасывают за борт за ненадобностью. Отомстить Силину Жанна решила довольно оригинальным способом – она вознамерилась окрутить старшего отпрыска Тимофея и, сделав ход конем, попробовать перевоплотиться из бывшей любовницы в законную невестку. По ее мнению, план был беспроигрышный. Если удастся охмурить Леонида, Жанна сможет убить двух зайцев одновременно. Во-первых, она отомстит Тимофею, а во-вторых, станет женой наследника огромных капиталов.

И Жанна приступила к осуществлению своего коварного замысла.

Познакомиться с Леней не составило для ушлой девушки большого труда.

Уже через неделю после первой, якобы случайной, встречи в парке парень оказался в одной постели с новой знакомой.

Встречи стали регулярными. Жанна мастерски изображала из себя пай-девочку, воспитанную родителями в самых строгих правилах.

Спустя шесть месяцев Леонид загорелся идеей представить Жанночку своей семье. Девушка запротестовала. Еще чего не хватало. Нет, нет и нет. Рано!

Пред очами Силина-старшего она предстанет лишь тогда, когда Леонид окончательно потеряет голову и сделает ей предложение руки и сердца. А до того момента Жанна ни за какие коврижки не переступит порог шикарного особняка.

Вскоре Леня сообщил Жанне, что их отношения необходимо узаконить. Он в очередной раз признался девушке в бесконечной любви, и ему уже не терпелось надеть на палец любимой обручальное колечко.

Жанна предвкушала победу. Она все-таки станет победительницей. Она своего почти добилась. Как же ей хотелось увидеть лицо Силина, когда тот лицезреет рядом с сыном свою бывшую любовницу. Ох, ну и обалдеет же он.

Тимофея хватит удар, он будет кусать локти, завоет от неожиданности. Но ничего сделать не сможет. Леня крепко запал на Жанну, он ее не бросит. Что бы ни произошло. Да и каким образом Тим помешает предстоящему бракосочетанию? Расскажет об их близости? Нет, вряд ли он решится на столь опасный шаг. Скорее всего, Силин будет молчать в тряпочку и негодовать от возмущения. Ну и поделом ему, он заслужил. Появившись на юбилее Силиных, Жанна продолжала играть роль стеснительной девушки, которая непрестанно краснеет и заикается от волнения.

Надо признаться, реакция Тимофея ее удивила. Он вел себя довольно-таки странно, Жанне даже показалось, что сначала Тим ее не признал.

Далее Силин начал откровенно издеваться над невестой сына. Наигранно оскорбившись, Жанна вскочила из-за стола и покинула особняк.

На съемной квартире девушка уткнулась лицом в подушку и разрыдалась.

Леонид гладил Жанну по голове, заверяя, что слова отца для него являются пустым звуком.

Чуть позже, когда Леня принимал душ, Жанне на сотовый позвонил Силин.

Тимофей звонил из машины, он спешил на свидание с Адочкой.

Услышав знакомый голос, мужчина пробасил:

– Я не знаю, что ты задумала, но будь уверена, в нашу семью ты никогда не войдешь.

– Да? А Ленечка считает по-другому.

– Мнение Ленечки меня мало волнует.

– Как ты сможешь нам помешать: признаешься детям и жене, что на протяжении года спал со мной в одной постели?

– У меня есть вариант получше, – я сообщу Леониду, что его невеста бывшая уголовница, которая несколько лет парилась на нарах за попытку убийства. После моего признания Ленька с тобой даже здороваться перестанет. Уж поверь мне на слово – своего сына я знаю как облупленного.

Жанна вздрогнула. Про свою судимость она как-то не подумала. Как ни крути, а ведь это ее слабое место, и если Силин не блефует, девушка может в одночасье лишиться перспективного мужа и красивой жизни.

– Моего сына ты должна оставить в покое. Не буди лихо, Жанка. Ты предупреждена, – Тимофей отсоединился.

Схватив сумочку, Жанна сообщает Леониду, что ей срочно надо уехать по делам, и мчится домой.

Там она предлагает сделку Ивану – тридцатидвухлетнему брату-тунеядцу.

– Став Ленькиной женой, я тебя не забуду, буду помогать деньгами, ты сможешь жить как король, – тараторила Жанна.

– А в чем проблема? Женитесь на здоровье, я обеими руками за.

– Есть проблема. Свадьба может не состояться по вине его отца. Вань, Тимофея Силина необходимо убрать.

Брат с сестрой проговорили до глубокого вечера, после чего Жанна отправилась к Леониду. Утром она позвонила Тиму, заявив, что хочет с ним встретиться.

– Я приняла решение, твоя взяла, – едва слышно пролопотала Жанна. – Но перед тем как сообщить Лене о нашем разрыве, мне нужно увидеть тебя. Ты сможешь приехать вечером ко мне на дачу?

По плану Жанны, Иван должен был расправиться с Тимофеем недалеко от дачного домика собственных родителей. Труп они намеревались закопать в лесу, а машина, дабы ввести следствие в заблуждение, должна была упасть с обрыва, находившегося в тридцати километрах от вышеупомянутого садового товарищества.

Но Силин запротестовал. Ехать к Жанне он категорически отказался.

– Если так приспичило, приезжай сама. Сейчас я на объекте, но к пяти часам освобожусь. Запиши адрес и не вздумай просить у меня отступные. Денег ты не получишь.

– Они мне не нужны, мне нужен ты.

Не успев убрать мобильник в карман, Тимофей вновь поднес его к уху. На этот раз звонила Катарина.

Ей Силин назначил встречу на шесть вечера.

А в семь должна была появиться Адочка, которая в десятый раз умудрилась посеять мобильник.

Жанна приехала без опозданий. Пройдя в квартиру, она быстро спросила:

– Ты здесь один?

– Нет, в ванной прячется отряд быстрого реагирования. Говори, зачем я тебе понадобился, и проваливай.

Девушка достала телефон и нажала на кнопку автодозвона.

– Поднимись, пожалуйста, – проговорила она в трубку, а затем обратилась к Тимофею: – Не возражаешь, если наш разговор будет проходить при свидетелях?

– При каких еще свидетелях? Живо выкладывай, с чем пожаловала? Что тебе надо? Денег? Я уже говорил...

Раздался звонок.

Жанна распахнула дверь.

– Тимофей, познакомься, это мой брат Иван. Ваня, все чисто.

Силин даже не успел опомниться. Иван накинул удавку и принялся затягивать ее на шее Тимофея.

Труп они перенесли в большую комнату.

И в этот момент в коридоре послышался звук открываемой двери. Адочка приехала на пару часов раньше, чтобы к приходу любимого успеть приготовить романтический ужин.

Увидев незнакомцев, девушка растерялась и начала пятиться назад.

– Кто вы?

– Чья это квартира? – проорал Иван.

– Как вы сюда попали?

– Отвечай на вопрос! – он схватил Аду и прижал ее к стене. – Твоя хата?

– Нет.

– Силинская?

– Да. Мы здесь встречаемся.

– Ключи!

– Что?

– Давай ключи!

Адочка протянула связку, а Иван, выудив из кармана нож, процедил:

– Сейчас мы выйдем из подъезда, и ты сядешь в мою машину. Но учти, если пикнешь, прирежу. А потом отправлю на тот свет и Силина.

– Где Тим?

– В надежном месте, – проговорила Жанна, беря у брата ключи от квартиры.

Иван с Адой вышли. На улице мужик затолкал девушку в свой старенький «жигуленок», а сам сел рядом – на заднее сиденье.

Жанна неторопливо вышла из подъезда спустя пять минут. Она села на водительское место и изрекла:

– Огонь все уничтожит.

Ада затрепыхалась и сразу же получила мощный удар по лицу. Девушка потеряла сознание.

– Что делать с этой? – вопрошал Иван. – Ненужный свидетель.

– А ты сам как думаешь? Лопаты в багажнике, едем за город. В лес!

На съемной квартире Жанна застала понурого Леонида. Днем двое отморозков пытались отнять у Силина мобильник. Без драки, разумеется, не обошлось, и сейчас у Леонида сильно болело плечо.

Жанна моментально засуетилась, изображая из себя заботливую женушку.

День спустя при встрече с Иваном она заявила следующее:

– У ментов нет никаких зацепок, нас никто не видел. Думаю, в скором времени дело закроют за неимением улик.

А когда Жанна увидела в особняке Силиных Катку и узнала от Леонида, что она не кто-нибудь, а частный детектив, занимающийся расследованием убийства Тимофея, девушка занервничала.

Брату Жанна сообщила:

– Ванька, нужен твой выход. Силина наняла детектива, я начинаю беспокоиться.

– Сама говорила – повода для волнений нет.

– Дурак, она ж детектив, понимаешь? Уверена, Лариска платит ей бешеные бабки, она за них звезды с неба достанет. Детектив просто так не отступит, эта рыжая бабенка будет копать-копать, пока чего-нибудь не обнаружит. Вань, я ее видела, она полна решимости. Нам не стоит рисковать. Займись ею.

И Иван соглашается отправить на тот свет Катку Копейкину.

Но его планы сорвались, Катарина осталась живой и невредимой. Госпожа удача коснулась ее своим волшебным крылом, даровав жизнь.

ЭПИЛОГ

За совершенные преступления Иван с Жанной понесли суровое наказание: обоих приговорили к большим срокам заключения.

После ареста Жанны Леонид долгое время не мог прийти в себя, в его голове не укладывалось, что та единственная и неповторимая, которой он намеревался подарить свою фамилию и прожить с которой бок о бок всю оставшуюся жизнь, в действительности оказалась безжалостной убийцей.

Сразу после суда Игорь Силин, чувствовавший свою вину за то, что сам хотел расправиться с родным отцом, покинул семейный особняк, обосновавшись в съемной квартире на окраине столицы. А через пару месяцев Игорь уехал из Москвы. Ларисе Артуровне парень сказал, что собирается начать жизнь с чистого листа подальше от дома. Там, где его никто не знает. От предлагаемых Ларисой денег Игорь отказался.

Распоряжаться средствами, которые зарабатывал Тимофей, парень посчитал кощунством по отношению к покойному родителю.

Таисия три месяца провела в наркологической клинике. Домой девушка вернулась подавленная и разбитая. Сейчас она всеми силами старается помочь самой себе, а заодно и Генке, навсегда забыть о наркотиках и превратиться в прежнюю Тасю Силину – девушку, у которой нет ни одной дурной привычки.

Зоя Борисовна перебралась жить в особняк дочери. И если еще вчера пенсионерка при каждом удобном случае кричала, что деньги это зло, которое порабощает человека, то уже сегодня теща Силина с превеликим удовольствием швыряет хрустящие ассигнации на ветер, угождая малейшим своим прихотям. К слову сказать, после переезда в особняк прихоти Зои Борисовны возросли в несколько раз – деньги ее все-таки испортили.

Рина Михайловна продолжает занимать должность экономки, правда, теперь ей платят жалованье в двойном размере.

Короче говоря, жизнь не стоит на месте – настоящее постепенно вытесняет прошлое, уступая дорогу будущему.

* * *

Между Маргаритой Савельевной и Розалией произошла крупная ссора.

Причина банальна до невозможности – цветные бриллианты. Дамочкам так и не удалось найти спрятанные Ярославом драгоценные камушки, отчего обе возненавидели друг друга лютой ненавистью.

Изотова называла Каткину свекровь вредительницей века и требовала, чтобы та немедленно отстегнула внушительную сумму, которую Маргарита будет вынуждена потратить на восстановление собственного особняка, после того как Розалия с семьей отбудут восвояси.

В ответ Станиславовна отправляла Изотову в долгосрочные походы и грозила повыдирать той последние волосенки, если Маргоша еще раз посмеет появиться в коттедже Копейкиных. Маргарита Савельевна отступать не собиралась. Например, сегодня утром она вновь почтила Розалию своим присутствием.

– Верни мне деньги! – завизжала она, едва переступив порог.

– Убирайся! Ты ничего не получишь. Это с тебя надо взыскать неустойку плюс парочку миллионов баксов за моральный ущерб. Ты заставила меня искать свои кретинские бриллианты, я землю носом рыла, каждый уголочек обшарила, потеряла столько сил, здоровья, сломала ноготь, и что я получила взамен? Фиг с маслом? Где бриллианты?! Где они, я тебя спрашиваю?

– Не знаю.

– А может, их и не было? Ката, я все поняла, Маргарита чокнутая, она специально составила шифровку якобы от имени Ярика и пудрила нам мозги. Ее необходимо сдать в психушку. Наталья, неси веревку, Ката, детка, вызывай врачей.

– Тебя саму надо отвезти в психушку! По крайней мере, там ты будешь чувствовать себя как рыба в воде.

– Старая сволочь!

– Можно подумать, ты у нас молодая.

– Убью!

– Только попробуй.

Розалия набросилась на Маргариту с кулаками. Женщины сцепились и упали на пол. Гостиную оглушили пронзительные визги Изотовой и хриплая матерщина Розалии.

– Прекратите! – Ката тянула свекровь за руку. – Розалия Станиславовна, тетя Марго... Остановитесь! Наташ, помоги мне.

Вдвоем с Наткой им удалось растащить по углам обезумевших дам.

– Мы с тобой еще встретимся, – шипела Розалия.

– Я тебя в порошок сотру, – не оставалась в долгу Маргарита.

– Вали отсюда, пока под зад не получила. Продолжай искать бриллианты, неудачница. Ты никогда не отыщешь нужную лошадку! Никогда! Ха-ха, так тебе и надо. Ты сама как лошадь, тебе на скачках бегать надо. Ката, ты посмотри на ее харю, ну вылитая лошадь – от настоящей не отличишь.

Катарина покачнулась.

– Лошадь?!

– А ты сама разве не замечаешь сходства? Протри глаза, у твоей тети Марго лошадиная морда. Ее бы в цирк определить. Она... Ой! – Розалия разинула рот. – Ай! Мама! Папа! Ката... Лошадь! Марго – лошадь! Это она, она лошадь, которая охраняет бриллианты. Ярослав имел в виду именно ее! Маргоша, мы нашли бриллианты.

Изотова прикусила язык.

– Как нашли, где нашли, когда нашли?

Свекровь принялась расцеловывать Маргариту в обе щеки.

– Лошадка ты моя мордастенькая. Кобылка драгоценная. Едем в особняк, брюлики у тебя в спальне! Ты, сама того не осознавая, охраняешь камни. Ну Ярик, ну молодец, пять баллов.

В спальне Маргариты Савельевны Розалия устроила погром века.

– Просматривайте каждый сантиметр, – орала она. – Книги, шмотки, статуэтки, постельное белье. Передвигайте мебель! Я знаю – бриллианты здесь! Ищите, мать вашу, ищите камни.

Тайник обнаружили под кроватью Изотовой. Надавив на одну из паркетных досок, Катка вскрикнула:

– Смотрите, она щелкнула.

Все замерли в ожидании.

А спустя минуту Копейкина извлекла из-под паркетины черный тканевый мешочек.

Маргарита Савельевна затряслась в нервном ознобе.

– Бриллианты! – слетело с ее посиневших губ.

Розалия Станиславовна сглотнула.

– Ката, открывай мешочек.

При виде двенадцати цветных бриллиантов женщины восторженно издали тихое: «О-о-о!».

– Маргоша, я возьму себе два красных и голубой.

– Подавись ты ими!.. Э-э... конечно, бери, дорогая, как и договаривались.

Розалия Станиславовна положила камушки в карман.

– Срочно возвращаемся домой! Марго, я позвоню тебе завтра. Ката! Катка, едем! Я должна побыть наедине со своими новыми друзьями. Бесценные... Бесценные десятикаратные друзья. Боже, это ж целое состояние!

В коттедже Розалия четыре часа просидела в кабинете.

В полночь Ката толкнула дверь и обеспокоенно спросила:

– Вы долго собираетесь разглядывать бриллианты?

– Отстань!

– Вы ничего не ели.

– Уйди!

– Мы с Наткой беспокоимся.

– Не мешай мне!

– Принести вам кофе или чай?

Розалия Станиславовна схватила чистый лист бумаги, ручку и стала что-то писать, изредка задумчиво поднимая голову. Наконец она протянула листок невестке.

– Это тебе. Новая шифровка. Только теперь лично от меня. Расшифруй и все поймешь.

Заинтригованная Катка взяла ручку и уставилась на цифры.

– Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что вы придумали. Очень интересно.

Три минуты спустя она резко развернулась и, покинув кабинет, буркнула:

– Спокойной ночи.

Розалия отмахнулась.

– Топай, топай.

Выпавший из рук Катки листок упал на пол текстом вверх:

«12*1*20*1 – 10*5*10* – 3 – 8*16*...» – значилось в шифровке Розалии.

Примечания

1

Виктор имел в виду историю, описанную в романе «Безумный гороскоп».

Content

Мила Серебрякова
Женись или умри

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ЭПИЛОГ

Примечания