Екатерина Савина

Белая лилия

Глава 1

Несколько последних дней моя голова была занята только одной мыслью: где бы найти гонг североамериканских индейцев. Я обзвонила все магазины, торгующие музыкальными инструментами, там мне любезно отвечали, что могут принять у меня заказ на рояль любого цвета, от нежно-розового до фиолетового перламутра, на китайскую цитру и даже на древнерусские гусли, но интересующий меня гонг все почему-то доставить в Москву отказались.

Тогда я пошла дальше в своих попытках приобрести жизненно необходимый для меня предмет и нашла нью-йоркский телефон Жанны, бывшей сотрудницы нашего рекламного агентства, уехавщей в прошлом году в Штаты. Она была приятно удивлена моему звонку, но когда услышала мою просьбу, то чуть не повесила трубку. Правда, Жанна перезвонила мне на следующий день и сообщила, что отправить мне гонг североамериканских индейцев почему-то нет никакой возможности. Опять вышел облом, но я не могла просто так выбросить из головы свою затею.

После того, как я приехала в Москву, чтобы выяснить причины трагической смерти моей сестры-близняшки Натальи и отомстить за нее, моя жизнь в столице была сплошной полосой препятствий. Но все эти препятствия носили парапсихологический характер. Поскольку во мне открылись неординарные экстрасенсорные способности, я смогла все их преодолеть и достигнуть своей цели – отомстить Захару, погубившему мою сестру и еще очень многих ни в чем неповинных людей. Я вырвала из его цепких черных ручищ Васика и Дашу, которые впоследствии стали моими друзьями. Но на этом моя миссия в Москве, да и на Земле, в широком понимании этого слова, не была закончена. Я стала охотницей на ведьм.

Сколько раз, не думая о себе, я бросалась в пламя жестоких схваток с нечистой силой и выходила из них победительницей! Это не всегда было легко. Мне многое пришлось пережить – осознание того, что месть не вернет мне сестры, предательство человека, которого я любила, но который был со мной лишь потому, что хотел меня уничтожить, и даже потерю и обретение вновь моих экстрасенсорных способностей. Но я ни о чем не жалею. Хорошего было больше, чем плохого. Чем больше нечистой силы мне удалось уничтожить, тем светлее становился наш мир. Во всяком случае, я теперь думала именно так.

Почти месяц прошел без паранормальных эксцессов. Я отдыхала! Мне даже показалось, что Москва очищена от всякой скверны, и я имею полное право на то, чтобы подумать о себе. Я решила превратить квартиру, доставшуюся мне в наследство от безвременно ушедшей из жизни Натальи, в оазис уюта, покоя и душевного комфорта. Я не исключала возможности, что буду и впредь охотиться на ведьм, если таковые встретятся на моем пути. Поэтому дом, в котором бы я могла легко и быстро восполнять энергию, расстраченную при этом, мне был жизненно необходим.

Одним словом, я не на шутку увлеклась древне-китайским искусством фэн-шуй. Я услышала в метро разговор двух женщин о том, как они перестраивали свои квартиры по принципам фэн-шуй, и была потрясена тем, почему я до сих пор ничего не знаю об этом искусстве. Я прошлась по книжным магазинам и накупила массу литературы по заинтересовавшей меня тематике.

Сначала меня удивило то, что авторы порой противоречат друг другу. Но когда я применила свое внутреннее зрение и попыталась выяснить, каким изданиям можно доверять, а каким нет, я неожиданно для себя пришла к мнению, что все писали чистейшую правду, проверенную на практике. И дело было даже не в том, что один автор жил в Северном полушарии, а другой в Южном, а стало быть многие понятия были для них диаметрально противоположными. Я поняла, что решающее значение имеет то обстоятельство, что каждый человек индивидуален. Предметы, благоприятно воздействующие на одного человека, могут оказывать негативное влияние на другого.

После нескольких медитаций я пришла к выводу, что прежде всего мне необходим гонг, в который я постукивала бы время от времени, активизируя силы стихии Воздуха в своем доме. Во время медитации я увидела, что именно они способны очистить мою квартиру от накопившейся «грязи». Привнесение гонга в мою квартиру могло бы многое изменить. Во-первых, перестроить сложившиеся взаимосвязи предметов, а во-вторых, улучшить способность проникновения сюда стихий Огня, Воздуха, Земли и Воды извне. Поэтому предпринимать что-либо еще до приобретения гонга представлялось мне бессмысленным.

Во-первых, Наталья была убита именно в этой квартире, а во-вторых, мне слишком часто приходилось именно в этих стенах выстраивать стратегию и тактику парапсихологических битв со всяческой нечистью, а после восстанавливать свои энергетические потери.

Сделав элементарные исследования, я пришла к выводу, что энергетика этой квартиры стала едва ли не угрожающей. Перво-наперво я должна была выбросить весь хлам, который успела накопить Наталья и значительно преумножить я. Надо сказать, что со многими вещами мне было трудно расстаться, потому что я хранила их как память о сестре. Сначала я выбросила все то, что мне наверняка не пригодилось бы никогда – вышедшую из моды одежду, поношенную обувь, надколотую посуду и прочий явный хлам. Многое я сложила в картонные коробки из-под телевизора и микроволновой печи и оставила у порога до лучших времен, то есть до того момента, когда я решусь выбросить и это.

Так вот, опять о гонге. Это только кажется, что в Москве возможно приобрести все, были бы только деньги. Помнится, что как-то летом я искала по всему городу свое любимое клубничное мороженое и не могла найти. В продаже было любое – фисташковое, манговое, ананасовое, банановое, только не клубничное. Можно было подумать, что именно эта красная ягода является экзотической, а не киви, например.

Вспоминается и другой случай. Шеф заказал себе на день рождения пепельницу в виде голой женщины. Все сотрудники нашего рекламного агентства сбились с ног, но так и не нашли в Москве такой сувенир. Пришлось купить пепельницу в виде волчьей морды. Зато потом секретарша поехала к маме в Подольск, там пепельниц в виде голых женщин было пруд пруди, да и ассортимент был богатым – от очень худых до самых пышнотелых…

Я уже начала подумывать о том, чтобы использовать свои способности к ясновидению, чтобы узнать, где ждет меня, не дождется, никем не востребованный гонг североамериканских индейцев.

Глава 2

Меня вызвал к себе Вениамин Борисович, директор рекламного агенства «Альнор». Он долго расхваливал меня, и я чувствовала в этом подвох. Я пыталась отгадать, к чему он клонит. Моим единственным предположением было то, что до него дошли слухи о безответственной любви по мне его заместителя Игудина Игоря Игоревича, но тот уже несколько дней не появлялся на работе. Говорили, что он запил. Но мне не хотелось бы обсуждать это с шефом.

– Распустил Игорь Игоревич вас всех!

Я вскинула на директора удивленные глаза.

– Да, распустил. Я занялся бухгалтерией и обнаружил, что мы стали спонсорством каким-то заниматься. Логотипы рисуем, сценарии для видеороликов пишем, а оплаты никакой нет. «Золотую саламандру», кажется, вы опекаете, Ольга Антоновна?

Упоминание о страховом агентстве «Золотая саламандра», словно обухом по голове, ударило меня. Действительно, именно я нашла эту никому неизвестную фирмочку. Благодаря проведенной нами широкомасштабной рекламной кампании название «Золотая саламандра» стала на слуху у каждого москвича. Ее директор – Альбина Эдуардовна Побережнова была женщиной очень не простой по характеру, но я всегда находила с ней общий язык. Последний раз я рискнула и отдала на исполнение ее заказ без предварительной оплаты. «Неужели она меня кинула?» – пронеслось в моей голове.

– Вениамин Борисович, это недоразумение! Я сегодня же все улажу.

– Хорошо, Ольга, ты слишком не переживай. Это я так… Золотая твоя саламандра никуда не денется, – сказал шеф, перейдя на «ты». – Ты мне лучше скажи, что у тебя с Игорем?

– Ничего, – категорично ответила я и вышла из кабинета.

Я ехала к Альбине Эдуардовне и вместо того, чтобы готовиться к разговору с ней, опять думала о гонге североамериканских индейцев. Я уже сама начинала понимать, что он стал моей навязчивой идеей, но ничего поделать с собой не могла.

Секретарша долго не хотела пускать меня к Побережновой, но в конце концов мне удалось ее убедить, что я должна поговорить лично с Альбиной Эдуардовной.

Я вошла в кабинет, по-прежнему не имея в голове стройных мыслей о том, как начать диалог. Директриса не обратила на меня никакого внимания. Зато я сразу заметила, что Побережнова чем-то сильно озабочена. И если бы я подготовила несколько фраз для нашего разговора, мне бы пришлось перестраиваться на ходу.

Не узнавая себя, я стояла в нерешительности у входа. Мое подсознание отметило, что интерьер кабинета противоречит всем принципам фэн-шуй. Это была узкая длинная комната, серый цвет стен которой еще больше усиливал сходство с коридором.

– Мне кажется, что у вас на этой стене висели картины, – неожиданно для себя сказала я. – Где они теперь?

– Что? – удивленно спросила Альбина Эдуардовна. – Что вы себе позволяете? Кто вас сюда пустил?

– Это вы что себе позволяете? Два месяца не можете счет оплатить за рекламный видеоролик, – да уж, вот так, не подумав и ляпнув, можно одной фразой загубить все отношения с хорошим клиентом. Но этого не произошло.

– Да, не могу оплатить, – утвердительно сказала Побережнова и сфокусировала туманный взгляд своих заплаканных глаз на мне.

Она выглядела ужасно, и я поняла, что произошло что-то страшное.

Я вспомнила нашу встречу в этом офисе. Тогда Альбина Эдуардовна поразила меня своей необыкновенной красотой. Я даже подумала, что не хотела бы оказаться с ней в одной компании, потому что пришлось бы находиться в ее тени. Нет, я никогда не страдала комплексом неполноценности, а Побережнова заставила меня на какой-то миг почувствовать, что это такое, даже несмотря на то, то она была лет на семь старше меня.

Теперь я видела ее без макияжа: все лицо было в веснушках, губы – чрезмерно узкими, глаза – слишком маленькими, и даже нос был, оказывается, с горбинкой. Я поняла, что прежде это была красота женщины, которая имела все возможности, чтобы найти свой стиль, подчеркивающий достоинства и скрывающий недостатки своего лица. Короче, я сделала вывод, что она была несколько красивой, сколько холеной и умеющей преподнести себя на самом высоком уровне.

Но что же случилось с ней теперь?

Спросить напрямую я не решилась, но прошла вперед и села за длинный стол совсем рядом с Альбиной Эдуардовной. Она отшатнулась назад, будто я хлестнула ее своим биополем. Затем взяла со стола маленькую серебряную рюмочку и выпила ее содержимое одним глотком. Не знаю, что это было, коньяк или успокаивающие капли, но ее окаменевшее лицо слегка ожило.

– Что, ролик готов? – спросила она.

– Давно, – ответила я.

– Самое лучшее, что я могу вам предложить – это продайте идею другой страховой компании. Поменяете название и вернете свои деньги. А я обанкротилась.

– Альбина Эдуардовна, мы можем подождать еще какое-то время, пока у вас все наладится. Вы – наш давний и постоянный клиент…

– Не стоит, – оборвала меня Побережнова и открыла ящик стола.

Обреченность, с которой говорила Альбина Эдуардовна, натолкнула меня на совершенно идиотскую мысль, что она сейчас достанет из ящика стола пистолет и застрелится у меня на глазах. Я вскочила и бросилась к ней, чтобы предотвратить попытку суицида.

– Ты что, офонарела? – спросила директор, оттолкнув меня к стене и достав из ящика стола носовой платок. – Идите, девушка, отсюда. Охраны у меня нет, но я и сама могу вышвырнуть…

– Я подумала почему-то, что вы пистолет достать хотите, – в свое оправдание сказала я, пытаясь сообразить, как она расценила мой поступок.

Альбина Эдуардовна повернула ко мне голову и посмотрела на меня широко открытыми белесыми глазами. Краснота вокруг них почти прошла, но полное отсутствие макияжа говорило о том, что до моего прихода она плакала.

Побережнова всегда производила на меня впечатление сильной женщины, не способной на такую слабость, как слезы. «Значит ее дела были действительно плохи, но почему же так вдруг?» – пыталась сообразить я.

Раздался внезапный звонок и я вздрогнула. Альбина Эдуардовна взяла со стола маленький мобильный телефон, теряющийся на ее ладони, и ответила. Я еще никогда не видела таких миниатюрных телефонных аппаратов. «Наверное, он жуть какой дорогой, – подумала я. – А вот звоночек надо бы заменить, такой громкий звук и мертвого из могилы поднимет».

Побережнова сделала мне жест рукой, чтобы я наконец уходила. Я поняла, что дальше задерживаться здесь неприлично, и направилась к выходу. Едва я взялась за ручку двери, как услышала возглас: «Подожди!» Моей первой мыслью было то, что Альбина Эдуардовна обращается к своему невидимому собеседнику, но на всякий я случай оглянулась.

Я ошиблась. Побережнова обращалась ко мне. Я облегченно вздохнула, сделала несколько шагов до длинного стола и села на крайний стул. Надо сказать, что мне очень хотелось здесь задержаться, но я не находила предлога. Нет, дело не в том, что мне надо было «пробить» оплату солидного счета, я почувствовала некоторые странности в биополе Альбины. На очень короткий момент в моем подсознании возникла жуткая картина: несколько крупных слепней высасывали прану прямо из чакр ее энергетического тела.

Разговор по телефону был очень коротким. Из тех слов, что она произнесла, ничего не было ясно о том, кто звонил и зачем.

– Вас, кажется, Ольга Антоновна зовут, – спросила Альбина Эдуардовна.

Я кивнула в ответ.

– У меня к вам будет проьба. Сейчас ко мне придет один человек. Я представлю вас как представителя зарубежной страховой фирмы. Вы по-немецки говорить умеете?

– В рамках школьной программы…

– Тогда молчите. Просто сидите и молчите. А я буду ссылаться на вас… Вы очки носите? – неожиданно спросила Альбина Эдуардовна.

– Нет, – ответила я.

– Тогда возьмите вот эти. Может, подойдут? – предположила директриса, протягивая мне узенькие очечки. – Это я своей дочке купила, она у меня очкарик, но они ей не понравились.

Я еле втиснула дужки очков за уши и посмотрела на Побережнову.

– Пойдет, – сказала она, припудривая свое лицо.

Буквально через две минуты после нескольких легких взмахов щеточки с тушью для ресниц и одного единственного штриха, сделанного блеском для губ, Альбина Эдуардовна внешне и внутренне преобразилась.

Глава 3

Мужчина, вошедший в кабинет, стремительно прошел мимо меня, приблизился к Альбине Эдуардовне и поцеловал ее в щеку. Она хладнокровно смотрела на него, ответив коротко: «Привет».

Гость вопросительно взглянул на меня и произнес:

– Я думал, что ты, Алина, будешь одна. Нам предстоит серьезный разговор.

– А у меня с госпожей Шмидт тоже серьезный разговор, так что ты во вторую очередь.

Мужчину явно удивили эти слова, он с недоверием посмотрел в мою сторону и спросил:

– А я могу поприсутствовать?

– Нет, – ответила директриса. – Ты только все испортишь. Я знаю, ты считал, что вся ответственность за тот самолет лежит на мне, но ты не знаешь, что я перестраховала свои обязательства в немецкой фирме.

– И у тебя хватило на это ума! – бесцеремонно спросил мужчина.

«Ну и наглец» – подумала я.

Этот тип мне не понравилсяь с самого первого момента, как только вошел сюда. Этот мужчина показался мне похожим на орла. Чем? Носом, напоминающим орлиный клюв, быстрым хищным взглядом почти круглых глаз, а главное своим желанием показать вое превосходство.

Я не могла понять, кто он такой, какое отношение имеет к фирме и к самой Альбине Эдуардовне. А главное – я никак не могла догадаться, что за игру затеяла Побережнова. В любом случае слова должны быть подкреплены делом, точнее, деньгами. Наверное, владелица «Золотой саламандры» надеялась уладить свои дела. Но в моем подсознании еще раз всплыли ужасные кровососущие насекомые, выпивающие из Альбины всю ее жизненную энергию.

Я пыталась установить, имеет ли этот мужчина прямое или косвенное отношение к энергетической агрессии, проявляющейся по отношению к хозяйке этого кабинета, но не успела. Сказав несколько высокомерных фраз, мужчина внезапно встал, попрощался с нами и вышел.

– Все, – сказала мне Побережнова, и в ее голосе прозвучали такие же ноты высокомерия. – Вы мне очень помогли, Ольга Антоновна. Серьезно подумайте над тем, чтобы переделать наш ролик для другого страхового агентства, больше я вам ничем помочь не могу. Конечно, вы можете обратиться в суд, но все равно ничего не получите, потому что приоритетными будут мои долги страхователям, и то не все получат свое…

– Альбина Эдуардовна, я не хочу обращаться в суд, я хочу вам помочь, – осторожно проговорила я, снимая очки, которые больно сжимали мою голову.

– Мне уже никто не поможет, – едва сдерживаясь от слез, выговорила она и сразу после этого разрыдалась.

Я подсела к Альбине поближе. Закрывая лицо руками, она издавала всхливывающие звуки, точно маленький ребенок, строго наказанный родителями. Стоп! Мужчина, только что вышедший отсюда, был ее отцом. Мне подсказал это мой внутренний голос. И я решила уточнить это обстоятельство.

– Это был ваш отец? – снова осторожно поинтереовалась я.

– Как вы догадались? – спросила Альбина Эдуардовна, не открывая мне заплаканного лица.

– Очень просто. Я – экстрасенс. Я вижу, что за всеми вашими неприятностями также стоит чье-то парапсихологическое воздействие. Поверьте, я хочу вам помочь.

– Правда? – по-детски доверчиво спросила Побережнова.

– Конечно, – успокоила я. – Только вы должны быть со мной откровенны. Без вашей помощи, Альбина Эдуардовна, мне будет очень сложно распутать это дело.

– Да, но мне нечем оплатить ваши услуги.

– Мне ничего не надо. Это, можно сказать, мое хобби – охотиться на ведьм. А я вижу, что ведьма или ведьмак приставили к вам… – я чуть было не сказала кровососущих слепней, но, чтобы сразу не шокировать ее, сформулировала помягче: – …своих маленьких помощников, которые выкачивают из вас все ваши жизненные силы. Да и деньги.

– Это так, выкачивают из меня все мои деньги, – сказала Побережнова, перестав плакать.

Альбина Эдуардовна согласилась рассказать мне всю свою плачевную историю, но где-нибудь в другом месте. Ей казалось, что и ее офис, и ее квартиру кто-то прослушивает. Я понимала, что это скорее всего не так, но согласилась с Побережновой, и мы вышли на улицу. Когда мы сели в ее «Мерседес», я подумала, что с виду ее финансовые дела не выглядели пока уж такими плохими.

– Я знаю одно кафе-гриль, там можно заказать курицу и просидеть в кабинке на двоих хоть весь день, – сказала она. – Там нас никто не подслушает.

Я почувствовала, что разговор предстоит длинный, поэтому решила позвонить на работу и предупредить, что задержусь. Я достала свой мобильный телефон, который по сравнению с Альбининым казался настоящим кирпичом, и тут вспомнила рассказ Васика о том, что мобильники используют для прослушки. Я позвонила в рекламное агентство, а потом обратилсь к Альбине Эдуардовне:

– А ваш телефончик, он с выходом в Интернет?

– Ну, разумеется, – ответила она и протянула мне свой миниатюрный телефонный аппарат. – Хотите выйти? Я сейчас научу вас.

– Нет, не хочу. Это я вам к тому говорю, что хакеры, настраиваясь на вашу частоту, вполне могут попасть в ваш компьютер, скопировать записи на автоответчике и все такое прочее.

– А я думала, что сотовый телефон защищен от всяких прослушиваний. Господи! Я такие вещи по нему говорила…

– И «жучок» в него можно поставить, поэтому не только телефонный, но и любой разговор, происходящий в одной комнате с ним, можно прослушать, – говорила я словами Васика, не раздумывая о том, какое действие они произведут на Побережнову.

Остановив машину у светофора, Альбина Эдуардовна открыла окно и замахнулась, чтобы выбросить свой крохотный телефончик на дорогу, но в последний момент передумала, повернулась ко мне и сказала:

– Как я только тебе поверила! Экстрасенс. Может, ты и экстрасенс, только цель твоя вытрясти из меня деньги за ваш видеоролик, а не помочь мне! Тоже мне – альтруистка! Охотница на ведьм!

Многочисленные сигналы автомобилей, которым остановившийся «Мерседес» мешал проехать через перекресток на загоревшийся зеленый свет, заглушили гневную речь Побережновой. Мне показалось, что Альбина вполне может вышвырнуть меня из машины прямо под чьи-нибудь колеса, поэтому пришлось поставить между нами энергетическую стену. Снова загорелся красный свет. Водители, попавшие по нашей вине в затор, продолжали клаксонить. Надо сказать, что данная ситуация не очень-то смутила Побережнову.

Минут пять или десять мы ехали молча. Я пыталась получить хоть какую-то информацию из космоса о том, кто и почему атакует Альбину. Я понимала, что в моих руках должен быть хоть один козырь, чтобы она доверилась мне, но не получила его. Я не могла позволить себе войти полностью в транс, а полумеры не дали положительного результата.

Альбина Эдуардовна припарковала машину у тротуара и, не говоря мне ни слова, уставилась вдаль. Я не поняла, доехали ли мы до нужного места, или она просто хотела, чтобы я вышла.

– Вы можете мне не доверять, только выхода у вас другого нет. То, что происходит с вами, можно остановить только на энергетическом уровне. Конечно, в Москве есть другие экстрасенсы, но сможете ли вы довериться им? Да и медлить нельзя.

Альбина перевела взгляд на меня и спросила:

– Если вы – экстрасенс, то у вас самой, наверное, нет никаких проблем?

– Есть. Сейчас у меня лично есть одна проблема – достать гонг североамериканских индейцев.

– Разве это проблема? Дай объявление в любую газету и тебя завалят этими барабанами.

Слово «барабанами» покоробило меня больше, чем ее обращение на «ты» и поучительный тон. Но Альбина Эдуардовна и сама поняла, что переборщила.

– Знаешь, давай перейдем на «ты», я ведь буду рассказывать о личном…

Я поняла, что стена отчуждения между нами разрушилась, спесь директрисы прошла, и убрала свою энергетическую защиту. Альбина оставила свой телефончик в машине, и мы направились в кафе-гриль.

Глава 4

– Со мной это началось примерно полгода назад, – задумчиво проговорила Побережнова. – Я начала терять деньги и ценности самыми странными и невообразимыми способами. Сначала потеряла сережку, потом кошелек в метро украли…

– Ты пользуешься метрополитеном?!

– Конечно, нет. Это было один раз. Пожалуй, с того вечера все и началось. Сережку я потеряла потом… Мы были на вечеринке, а затем поехали к Кириллу. Он стал намекать, что хочет со мной о чем-то серьезно поговорить. Я, дура, подумала, что он после пяти лет нашего знакомства сделает мне предложение, а он, а он…

Альбина расплакалась, и ее откровения прервались. Надо признать, что я не бросилась ее успокаивать, а воспользовалась моментом, чтобы закусить. До этого запах гриля вызывал у меня, как у собаки Павлова, обильное слюнотечение. Но Альбина говорила, а я не могла слушать ее и есть.

– Ты тоже покушай, – предложила я ей.

Но Альбина отпила немного минералки и продолжила:

– Кирилл сказал мне, что у него финансовые затруднения, что он совершил безрассудный поступок, приподнеся мне в подарок шубу. Он просил меня войти в его положение и вернуть ему половину стоимости того манто. Представляешь, Ольга, тебе дарят подарок, а потом просят половину его цены!

– Не представляю, – ответила я. – А что за трудности у него были, он не объяснил?

– Да говорил что-то неубедительное, я уже сейчас не помню. Я хорошо запомнила только одну его фразу: «С тобой, Алечка, слишком много расходов».

– Нахал! – с чувством сказала я.

– Вот именно. Я ответила, что больше их у него не будет, и ушла. Он живет рядом со станцией метро «Красные ворота», это на той же линии, что и моя «Спортивная». В вагоне, где я ехала, было пусто, но по платформе я прошла через толпу какой-то молодежи. Они вроде с футбольного матча возвращались… Короче, уже в подъезде я заметила, что сумочка моя порезана, а кошелька нет. Это было начало, – Альбина тяжело вздохнула и продолжила:

– Я отдала не половину, а всю шестизначную сумму, которую стоила шуба. А он не отказался и взял все, что я ему передала! Самое интересное, что я не просила его покупать мне эту проклятую шубу, это была его личная инициатива. А у меня это была первая незапланированная трата денег… Вскоре умерла мама… Отец как-то странно себя повел. Он сказал, что у него нет наличности, ни рублевой, ни долларовой, а акции быстро не продать, и все расходы я взяла на себя. Я понимаю, что это мой долг, но не прошло и сорока дней, как отец купил себе новый автомобиль. Значит, он был не так беден, как хотел мне показаться! Впрочем, у нас в семье всегда были сложные взаимоотношения, и я бы не придала особого значения этому случаю, если бы он не стал в одном строю с другими…

Потом Альбина рассказала о том, что пошел настойщий бум на страховые случаи, по которым пришлось выплачивать страховки.

– Но крушение самолета окончательно добило «Золотую саламандру», – говорила Альбина. – Обычно самолеты отдают на перестрахование, ну, это когда страховщик страхует часть своей ответственности в других компаниях. Я так и сделала, но теперь вдруг оказалось, что договор с немецкой фирмой был составлен неправильно. Можно оспорить это в суде, но у меня нет средств, чтобы судиться с зарубежной фирмой.

– Да, дела, – проговорила я.

– Я уже не говорю о череде краж в офисе! Ты правильно заметила, что в моем кабинете висели картины, их украли… Потом мне пришлось выплатить соседке за то, что у меня прорвалась батарея центрального отопления и вода залила нижнюю квартиру. Смешно, что я страхую других, а сама оказалась ни от чего не застрахованной…

– Так ты сама не страхуешься? – спросила я.

– От всего страховаться никаких денег не хватит… Машина вот застрохована. Моя жизнь, жизнь моей дочери тоже. А вот квартиру от затопления я не страховала.

– Понятно. Ты расшифровала мне, что произошло с тобой на физическом уровне. Я видела то же самое на энергетическом: слепни впились в твои чакры и высасывают из тебя энергию, то есть деньги. Ты уж прости меня за такие подробности за столом.

– Какой стол! Мне совсем не хочется есть! А как ты видишь этих оводов, где они?

– Это не оводы, оводы не сосут кровь. Это слепни. Понимаешь, у меня перед глазами как бы твоя фотография в негативе и на ней еще слепни… Да это неважно, ты сама-то как думаешь, почему это с тобой произошло?

– Я об этом все думы передумала. Понятия не имею. Я была очень состоятельной, а теперь превращаюсь в бомжиху…

«Ну, до бомжихи тебе еще далеко, – подумала я. – У тебя есть несовершеннолетняя дочь, поэтому без квартиры ты не останешься, разве что поменяешь на меньшую. Едва я подумала так, как страшная картина представла моему внутреннему зрению. Я увидела Альбину, лежащую без чувств на земле, и поняла, что над ней нависла смертельная угроза.»

– Скажи честно, – спросила я, – ты не пытаешься свести счеты с жизнью?

На бледном лице Альбины отразился испуг.

– Ты должна быть со мной откровенной, иначе я не смогу тебе помочь, – повторила я.

– Да, – сказала она, потупив глаза. – Сегодня впервые мне пришла в голову эта мысль. Если бы ты не пришла, я бы точно застрелилась бы…

– А как же твоя дочь? О ней ты не думала.

– Я же говорила, что у нас в семье странные отношения. Каждый сам по себе. Татьяне пятнадцать лет, и она считает себя самостоятельным человеком…

– Насколько я знаю ваши правила, если бы ты совершила эту глупость, то твои родственники не получили бы страховку.

– Не получили бы, – подтвердила Альбина. – Я понимаю, что это было глупо, меня словно бес попутал…

– Знаешь, раз уж все началось с Кирилла, скажи, как мне его найти. Может быть, через него я смогу что-то узнать.

– Может быть? – переспросила Побережнова. – Так ты не уверена в своих силах! Я думала, что ты сейчас поводишь вокруг меня руками, прочитаешь какой-нибудь заговор и тогда…

– Альбина, ты же умная женщина. Ты должна понимать, что для того, чтобы остановить зло, надо узнать, где его источник.

Побережнова долго осмысливала мою последнюю фразу, потом сказала:

– Хорошо, я могу дать адрес Кирилла, но разве ты сможешь вот так запросто прийти к нему домой? Лучше на работу, это будет как-то естественней.

Глава 5

Кирилл Борисович был стоматологом и это неудивительно. Какой-нибудь участковый терапевт вряд ли смог бы позволить себе подарить своей возлюбленной меховое манто. А хозяин и главный врач стоматологической клиники смог! Только потом вот взял и пожадничал, потребовал половину безрассудно потраченных денег обратно. Когда же Альбина вернула ему все сполна, он не отказался.

Я попыталась представить себя на месте Альбины. Скорее всего, я поступила бы так же. «Да, я обязана помочь Побережновой только из одного чувства женской солидарности, – думала я. – Надо же, гусь какой! Неужели он расчитывал, что после такого поступка Альбина будет поддерживать с ним близкие отношения? А может быть, он таким образом хотел подвести их долгий роман к финальной черте расставания? Скоро я все узнаю об этом Кирилле Борисовиче».

Я решила сегодня не возвращаться в рекламное агентство, поскольку занималась все-таки проталкиванием оплаты нашего счета «Золотой саламандре». На самом же деле побудительный мотив был другим – охота на ведьм, но одно было следствием другого.

Альбина повезла меня к интересующей нас клинике и поспешила скорее уехать, чтобы Кирилл не увидел по случайности ее «Мерседес» в окно. Она была на него еще очень зла и категорически не хотела с ним встречаться. Мне были понятны ее чувства.

Около кабинета главного врача стояла девушка в белом халате и объясняла пожилой даме, что у Кирилла Борисовича сегодня неприемный день, поэтому он не сможет осмотреть ее.

– У нас все врачи высшей категории, почему же вы хотите обязательно к Кириллу Борисовичу?

– Потому что я доверяю только ему, – ответила пожилая дама, не спеша отходя от двери с табличкой «Главный врач Лебедев К. Б.»

Медсестра, выполнявшая роль строгой секретарши, оставалась непреклонной к доводам пациентки с острой зубной болью. Я поняла, что у меня подобный трюк, к которому я хотела было прибегнуть, тоже не пройдет. Поэтому я представилась девушке в белом халате рекламным агентом, и та беспрепятственно пропустила меня.

– Можно подумать, у рекламных агентов не могут болеть зубы, – услышала я недовольный голос старушенции.

Кирилл Борисович вскинул на меня вопросительный взгляд.

– Здравствуйте. Я из рекламного агентства «Алькор», – начала я разговор с привычной для себя фразы.

Я отметила, что Кирилл Борисович был очень привлекательным мужчиной, лет на десять старше Альбины. Его голова была уже отмечена благородной сединой, а белоснежная улыбка напрочь разрушала стереотип о том, что стоматологи сами никогда не имеют красивых зубов. Наверное, вместе они неплохо должны были смотреться.

– Знаете, моя клиника не нуждается в рекламе, – ответил он. – Но я, признаться, человек честолюбивый, и мне хотелось бы, чтобы где-нибудь на Ленинском проспекте, где прошло мое детство, висел большой плакат с моей фотографией…

«Есть контакт!» – подумала я, доставая рекламные проспекты и фотографии образцов нашей продукции. Пока Кирилл Борисович изучал эти материалы, я пыталась влезть в его позсознание. Мне сразу стало ясно, что по своей натуре он человек не жадный. Но это все, что при поверхностном парапсихотерапевтическом исследовании я могла узнать по интересующему меня вопросу. Чтобы сканировать более глубокие слои его подсознания и узнать, что же на самом деле произошло полгода назад между ним и Альбиной, я должна была ввести его в транс.

Кирилл Борисович оказался крепким орешком, мне никак не удавалось погрузить его в состояние гипнотического сна. Он словно чувствовал мои попытки воздействовать на него и внутренне улыбался своей неуязвимости. Я уже начала подумывать о том, чтобы задать свои вопросы открытым текстом, то есть поговорить с ним об Альбине начистоту, но вдруг поняла, что дело сдвинулось с мертвой точки.

Задав мне вопрос о сроках выполнения заказов, Лебедев посмотрел мне прямо в  глаза, его взгляд расфокусировался, он отклонился к стинке кресла и застыл в  глубоком трансе. Я встала, подошла к двери и осторожно захлопнула ее, чтобы нам  никто не помешал.

– Вы знакомы с Побережновой Альбиной Эдуардовной? – спросила я своего пациента.

– С Алиной? Да, знаком, – ответил Кирилл Борисович.

Сначала его лицо расплылось в нежной улыбке, а потом ее сменила озабоченность.

– Вы покупали ей шубу?

– Да, покупал.

– И вы попросили Альбину возместить половину ее цены?

– Да, попросил, – без особых эмоций ответил главный врач.

– А почему вы это сделали?

Лебедев молчал. Я решила, что неправильно сформулировала свой вопрос, и стала  думать, как бы иначе задать его, но вдруг он ответил:

– Я был тогда пьян и просто пошутил. Я не думал, что Алечка воспримет мои слова  серьезно. Я извинился перед ней после…

– Но Альбина вернула вам все деньги, и вы от них не отказались?

– Я не сразу это понял. Какая-то девушка принесла мне пакет, я решил, что это  презент от благодарной пациентки, и, не глядя, сунул его в стол. Там он пролежал  почти месяц. А когда я все-таки развернул его, Альбина меня уже избегала.

Такой ответ показался мне странным, но я твердо знала, что человек в состоянии  транса не может покривить душой. Я видела, что при упоминании имени Алечки,  Альбины его аура окрашивалась в нежно-розовый цвет, что говорило о еще не  угасшем чувстве любви к Побережновой.

– Вы еще любите Альбину Эдуардовну?

– Я любил и… Да, люблю.

Спрашивать Кирилла Борисовича о чем-то еще было бессмысленно. Я поняла, что он  не мог напустить на Альбину слепней-вампиров. Более того, его пьяная просьба  вернуть половину стоимости мехового манто сама по себе явилась следствием  действий нечистой силы. Ведь он сам не смог толково объяснить свой поступок.

Я вывела Лебедева из транса.

– Да-да именно на Ленинском проспекте, на перекрестке с улицы Дмитрия Ульянова,  – едва придя в себя повторил Кирилл Борисович.

– Нет проблем, – ответила я.

Кто-то попытался открыть дверь в кабинет. Я вспомнила, что закрыла ее на замок и  забыла отпереть. Лебедев с удивлением покосился на дверь и на меня.

– У меня какое-то странное ощущение, – произнес он. – Будто все это происходит  не со мной.

– Отчего? – спросила я, широко улыбаясь.

– Не знаю…

Раздался сначала робкий, а потом более настойчивый стук в дверь.

– Войдите, – громко сказал главный врач.

Я понимала, что войти никто не может, пока мы не откроем дверь изнутри, но  продолжала глупо улыбаться. Кирилл Борисович почувствовал неладное, встал,  подошел к двери, обнаружил, что она закрыта на замок, снова повторил:

– Да, именно будто все это происходит не со мной.

Затем он открыл дверь и впустил испуганную девушку в белом халате.

– У вас все нормально? – спросила она.

– Да, – машинально ответил он.

– А зачем закрывались?

– Закрывались? – переспросил Лебедев.

Я перестала улыбаться и сказала первое, что мне пришло в голову:

– Сквозняк.

На мое счастье, окно было приоткрыто, а клен, растущий перед окном, шаловливо  покачивал ветками.

Кирилл Борисович подошел к столу, посмотрел на рекламные материалы, потом на  меня и сказал:

– Пожалуй, я не стану тратить деньги на вашу рекламу. Спасибо, девушка, вы  можете идти.

– Папа, что здесь произошло? – спросила медсестра.

– Ничего, я чуть было не поддался своему тщеславию.

Я поспешила удалиться из кабинета. Да, надо признаться, что вводить в транс врачей  очень рискованно. Они сами хорошо владеют этой техникой. Ясно, что Лебедев меня  раскусил. Только он, вероятно, решил, что я воздействовала на него, чтобы он не  отказался от своих намерений. Я бы получила хороший процент от этой сделки. Стоп!  Я шла сюда за другим. И моя основная цель достигнута. Только что же мне делать  дальше?

Я обнадежила Альбину, что помогу ей поправить ее финансовые дела. Только теперь  я не знала, в каком направлении действовать дальше. Мне не хватало информации.

Глава 6

Альбина ждала меня в своем «Мерседесе» за углом. Мы с ней об этом не договаривались.

– Ну что? – сразу спросила она.

– Ничего. Он к этому не имеет никакого отношения. Такой уж у него характер –  совершить поступок, а потом назад пятками. Он и у меня почти заказал рекламу, а  потом отказался…

– А если это не он, то кто? Кто натравил на меня этих слепней? Ты же говорила,  что ясновидящая, значит ты должна это знать.

Я видела, что у Альбины начинается истерика. Мне было ужасно жалко ее. Я всем  сердцем хотела ей помочь, поэтому пошла на крайний шаг.

– Я попробую провести сеанс биоэнергетического воздействия по удалению этих  слепней. Пригласишь к себе домой?

– Поехали, – ответила Альбина.

Надо сказать, что я сама не верила в то, что предлагала Альбине. Когда у меня  только раскрылись неординарные экстрасенсорные способности, я думала, что практически  всемогуща. Но это заблуждение быстро прошло. Я поняла, что для того, чтобы  распутать колдовской клубок, надо было сначала найти первопричину этих злодеяний.

В данном случае мой паропсихологический разум и мои женские эмоции сочувствия и  жалости вели внутри меня аргументированный спор. Разум говорил: «Врач может излечить  больного, только поставив точный диагноз. Если же он будет давать один аспирин,  постоянно снижая температуру и снимая боль, то он никогда не вылечит своего пациента».  Мои эмоции, перебивали разум и кричали: «Нет времени на долгие разбирательства!  Если тотчас не придпринять решительных действий, то Альбина не выдержит испытания  и чего доброго совершит очередную попытку самоубийства».

Я выслушала доводы обеих сторон и решила действовать параллельно. Но для начала  мне не помешало бы ввести Альбину в состояние транса и влезть в ее подсознание.

Мое положение усложнялось тем, что я по своей глупости уже пообещала ей провести  сеанс по энергетическому отрыванию слепней от ее биополя. При сложном характере  моей подопечной было очень опасно отступать от намеченного плана.

Недоброе предчувствие, что все пойдет наперекосяк, охватило меня, когда я вошла  в квартиру директора «Золотой саламандры». Поскольку я в последнее время не на  шутку увлеклась искусством фэн-шуй, то стала оценивать квартиру Побережновой  именно с этих позиций.

Пока Альбина читала записку своей пятнадцатилетней дочери Татьяны и звонила ее  подруге, я прошлась по комнатам. Я сразу обратила внимание на то, что хозяйке  отчего-то нравилось держать самые разнообразные вещи на полу. Нет, это был не  хлам! Целый зверинец прелестных мягких игрушек располагался на коврах по всей квартире.  Я подняла забавную обезьянку, загородившую собой выход на лоджию.

– Мне тоже эта мартышка нравится больше других игрушек, – сказала Альбина.

Я отдала ей улыбающуюся плюшевую макаку и спросила:

– Почему у тебя только напольнные вазы и комнатные растения тоже только на полу?  Даже вот эта монстера… Она еще очень маленькая, можно ее на подоконнике разместить.

Альбина пожала плечами и сказала:

– При чем здесь моя монстера? Ольга, ты мне зубы не заговаривай! Давай ближе к  делу. Я хочу поскорее покончить с этими муками.

– Понимаешь, Альбина, это все взаимосвязано. Согласно фэн-шуй, если много вещей  в доме располагается на полу, то это означает, что хозяин этого дома затянут в  сложную безвыходную ситуацию. Согласись, что так оно и есть на самом деле.

Побережнова не хотела признавать очевидных вещей.

– Монстера – цветок большой, когда вырастет, ему только на полу и можно будет  уместиться, так что пусть сразу привыкает к своему месту. А игрушек у меня  столько, что кроме как на полу их и разместить негде. Вот сама посмотри. Этот  слон даже на диване не поместится.

– Не поместится, – повторила я. Слон, он и в Африке слон, его можно на полу  оставить, а все остальное убрать надо. Хоть к потолку подвешивай!.. – говорила я  почти приказным тоном. – Но пол, это еще не беда, а дальше левые углы в каждой  комнате. Они везде пусты! А ведь это сектора, отвечающие за достаток в доме.

– Ольга, скажи мне, что ты придумала это прямо сейчас!

– Ничего подобного! – возмутилась я. – Я же говорила тебе, что увлекаюсь фэн-шуй.  Мне для достижения полной гармонии в доме не хватает гонга североамериканских  индейцев. А тебе надо убрать все вещи с пола и активизировать определенные  сектора.

Альбина стояла в полной растерянности с обезьяной в руках. А я не могла дальше  просто так наблюдать за ее бездействием, поэтому стала сама убирать все вещи с  пола. После того, как я пристроила несчастную полуметровую монстеру на подоконник,  Побережнова отошла от оцепенения.

– Может быть, ты и права, – сказала наконец она. – Наверное, ей здесь будет  лучше. На окне света больше. Мне кто-то сказал, что это растение не любит, когда  его перемещают с места на место, вот я уж сразу монстеру сюда и определила.

У меня отлегло от сердца, хоть каких-то подвижек мне удалось достигнуть. Дальше  – больше. Альбина поразмыслила и вспомнила, что она убрала журнальный столик из  дальнего левого угла гостиной примерно полгода назад, как раз перед тем, как  Кирилл подарил ей ту злополучную шубу.

– Ольга, я сейчас вспомнила, как ты впервые пришла ко мне в офис и предложила  услуги вашего рекламного агентства. Я тогда от них категорически отказалась, но  ты смогла меня убедить. Надо признаться, что реклама здорово помогла мне  расширить мой бизнес.

«Еще бы! – подумала я. – Тогда мне таких же трудов стоило уговорить тебя  раскошелиться. У тебя, Альбина Эдуардовна, очень тяжелый характер!»

– Ну что, будешь начинать свой сеанс? Пока никого в доме нет, ты поотрываешь этих  слепней, а то Танька придет, засмеет нас.

Эти слова Альбины привели меня в замешательство. Едва я подумала, что можно  будет избежать этого сомнительного по своей целесообразности мероприятия, как  Побережнова напомнила о нем.

– Подожди, давай сначала поговорим немного. Может, быть ты за это время вспомнила,  что кто-то мог желать тебе зла? Ну, вдруг страховку кому-нибудь не выплатила?

– Что значит не выплатила? У нас все строго. Если есть страховой случай, то  получи, что положено по договору. Никакой обиды ни у кого быть не должно.

– Так не должно быть или не было? – уточнила я, заставив Альбину посмотреть мне  в глаза.

– Не было, – твердо ответила она.

– Хорошо, а может быть, ты когда-нибудь общалась с экстрасенсами? – монотонно  спросила я, вводя Побережнову в транс.

Альбина молча покачала головой, что должно было означать, что никакого общения с  людьми, наделенными, подобно мне, неординарными парапсихологическими  способностями, она не помнит. Я хотела повторить ей тот же вопрос, когда она  вошла в транс, но моему внутреннему видению вдруг предстала жутчайшая картина.

Астральное тело Альбины было покрыто гноящимися язвами от укусов слепней. С  десяток этих мерзких насекомых присосались к манипуре-чакре, находящейся в  области солнечного сплетения. Я не стала задавать никаких вопросов. Медлить было  нельзя, но с чего начать, я тоже не знала. Я действовала просто по наитию.

Я привела себя в состояние глубокого транса, выделила из своего энергетического  тела астрального двойника и дала ему задание – уничтожить слепней. Мой астральный  двойник оказался весьма находчивым. Сначала он пошире открыл дверь на лоджию,  потом надел нечто вроде перчаток и принялся избавлять Альбину от слепней. Он  брал их по одному и отправлял через лоджию на улицу. Это оказалось несложным  делом, лишь последняя огромная муха никак не хотела даваться в руки моему астральному  двойнику.

Она перелетела с одной чакры на другую – с манипуры на мулад-хару, с мулад-хары  на вишудху, с видшудхи она несколько раз пыталась вернуться на манипуру и вдруг  куда-то исчезла. Биополе Альбины было еще в дырах, но слепней-вампиров уже не  было. Я дала своему астральному двойнику новую установку – залатать дыры. Мой  помощник снял перчатки и сжег их в энергетическом костре. Затем он направил куда  следует золотистые лучи, исходящие из пальцев на вытянутой левой руке, и энергетические  раны Альбины затянулись. Я дала последнюю установку астральному двойнику –  вернуться в свое энергетическое тело.

Я вышла из транса и ощутила крайнюю слабость. Подобных сеансов мне еще проводить  не доводилось. Я должна была срочно восстановить затраченную энергию, поэтому  вышла на лоджию. Там было больше свежего воздуха, и я сделала несколько дыхательных  упражнений. Мои силы восстановились, я почувствовала, что снова полна  целительной энергии и готова вывести из транса Альбину.

– Что это было? – спросила она, прикоснувшись рукой к области солнечного сплетения.

– Это был сеанс биоэнергетического воздействия, – ответила я.

– Я что-то чувствую здесь, в районе желудка…

Я вкратце рассказала Побережновой о том, как все происходило. Альбина осталась  довольна.

– Теперь и твои финансовые дела должны нормализоваться, – подытожила я.

– Хорошо, если так, – еще сомневаясь в моих экстрасенсорных способностях,  говорила Альбина. – Не беспокойся, счет рекламному агентству «Алькор» я оплачу в  самую первую очередь.

– Ловлю не слове, – ответила я и с чувством полной удовлетворенности вышла в прихожую.  – Да, Альбина, в тот угол, где у тебя стоял журнальный столик, ты все-таки что-нибудь  снова поставь, лучше всего какой-нибудь фонтанчик.

Мне показалось, что Побережнова пропустила мои последние слова мимо ушей. «Впрочем,  теперь это ее проблемы – ставить фонтан или нет, а моя – найти гонг североамериканских  индейцев, – думала я, шагая к станции метро „Спортивная“».

В двери станции меня буквально внесла толпа оголтелых футбольных фанатов. Лишь у  турникета мне удалось вырваться из толпы, подойти к окошку, чтобы купить карточку.  Я посмотрела на сумку и обнаружила, что она растегнута, а кошелек из сумки исчез.

– О нет! – вслух произнесла я.

Глава 7

«О нет! О нет!» – повторяла я про себя, как заклинание, пытаясь отогнать самые  страшные догадки. Я внушала себе, что ничего смертельного не произошло, потому  что в кошельке была не такая уж большая сумма денег. Вор оставил более ценные  вещи: ключи от квартиры и мобильник. В кармане нашлась мелочь на одну поездку в  метрополитене, и я оживилась. Но ненадолго, потому что поняла, что совершила  непростительную ошибку. Нельзя было идти на поводу у своих эморций и бросаться  помогать Альбине, пренебрегая личной безопасностью! Я же знала, что бесполезно  бороться с проявлениями нечистой силы, не разобравшись, кто и почему за ними  стоит.

Я оторвала слепней от энергетического тела Альбины и решила, что на этом ее  проблемы с деньгами закончатся. Так и случилось, но теперь финансовые проблемы  начались у меня. Было бы глупо считать сегодняшнюю кражу кошелька случайностью.  Это было знаком, что надо начинать охоту на ведьм с самого начала и по всем  правилам.

Может быть, любой другой в ситуации, когда он принял огонь невидимого противника  на себя, отчаялся бы, опустил бы руки. Но только не я! В каждой новой экстремальной  ситуации я находила в себе новые паронормальные способности и выходила из нее  победительницей. «Что ж, гонг североамериканских индейцев подождет! Буду искать  след того, кто наслал на Альбину своих помощников – слепней», – решила я.

Вернувшись домой, я, надо сказать, с радостью отметила, что квартиру пока никто  не обокрал. Правда, я не директор страховой фирмы, и моя квартира намного  скромнее, чем у Побережновой. Но я помнила, как тяжело расставалась даже со  старым хламом, а уж нужные вещи несомненно жальче…

Я вспомнила каждое слово из рассказа Альбины и поняла, что она мне что-то недоговорила.  Интуиция подсказывала мне, что в жизни Побережновой было событие, которое и повлекло  за собой череду финансовых неудач. Я решила поговорить об этом с духом своей  сестры Натальи, ведь души умерших хорошо знают прошлое, а установить  спиритическую связь с ней для меня не представляет труда.

Я сконцентрировала все свои органы чувств на образе Натальи. Я мысленно видела  ее портрет, слышала ее голос, чувствовала запах ее любимых духов…

– Я здесь, Оля, – сказала она.

– Наталья, я снова прошу тебя помочь мне. Скажи, отчего с Альбиной произошли все  эти неприятности.

– От жадности, – ответила Наталья.

– Ну, конечно, от жадности, – повторила я. – А что мне теперь делать?

– Преодолевать жадность в себе.

– Что? – удивилась я. – А как же слепни? Кто их приставил к Альбине?

– Теперь они присосались к тебе, – произнесла Наталья. – Просто, Оля, в этот раз  ни я, ни кто-то другой из царства мертвых или живых тебе помочь не сможет. Ты  сама впуталась в эту историю, тебе самой и выпутываться…

– Но как же… – хотела я узнать хоть что-то еще, но поняла, что сеанс  спиритической связи закончен.

«Жадность, жадность, жадность…» – несколько раз повторила я, пытаясь вспомнить  обо всех проявлениях у себя этого чувства. Ничего из ряда вон выходящего не  пришло мне на ум. Я вспомнила, что когда у меня просили взаймы, я практически  всегда давала в долг. Нищим я тоже подавала, хотя и не всегда и не очень много…  Нет, сегодня Наталья мне что-то не то сказала! Я не могла понять, что означали  ее слова: «Преодолеть жадность в себе».

«Как я должна ее преодолевать, если и не страдаю этим? – размышляла я. – А вот у  Альбины я не зря спрашивала, не могла ли она кого-то обидеть, не выплатив  страховку. Она не вспомнила такого. Или не призналась? Вот Кирилл пытался  оправдаться какими-то финансовыми затруднениями, когда просил полцены за шубу  обратно. А Альбина даже не поинтересовалась, что у него случилось. Правда, мне  под гипнозом он сказал, что был пьян. Но кто же в трезвом виде скажет о таком?  Похоже, Побережнова еще та штучка! Как это я пошла у нее на поводу!»

Да, меня удивил такой поворот событий, но не более. Заниматься самоедством я не  собиралась, это было не в моем характере. Я пыталась найти логическим путем  ниточку, потянув за которую, можно было выйти на того, кто пустил в ход слепней.  Ведь это несомненно был человек, обладающий незаурядными экстрасенсорными  способностями!

Но я чувствовала, что ниточка, способная распутать колдовской клубок, ускользает  из моих рук. В конце концов я решила, что утро вечера мудренее, и легла спать.

Я сидела на утренней планерке и краснела, как школьница. Вениамин Борисович распекал  меня перед всеми сотрудниками, не давая мне сказать в свое оправдание ни слова.

– Вам придется компенсировать все убытки, которые понесло агентство в результате  вашего легкомыслия и непрофессионализма. Это значит, что ежемесячно из вашей  зарплаты, Ольга Антоновна, будет вычитаться некая сумма, пока она не достигнет  той, на которую вас кинула «Золотая саламандра».

– А это сколько? – поинтересовалась новая сотрудница Лена.

– Много, – жестко ответил шеф, а потом вдруг расхохотался. – Кстати, знаете ли  вы все, в чем особенность этой ящерицы – саламандры? Наверняка, не знаете.  Саламандра чувствует огонь и первой бежит от пожара. Так вот «Золотая саламандра»  оправдывает свое название, она попросту сбежала, а платить счет за нее будет  Калинова.

– Вы ошибаетесь, саламандра здесь не при чем, во всем слепни виноваты, – едва не  плача говорила я. – Вот посмотрите…

Я растегнула нижнюю пуговицу блузки и сняла со своего тела огромную муху.

– …посмотрите. И она не одна у меня. Вы думаете, что застрахованы от этих слепней?  Нет, они могут завестись у любого из вас. На, Леночка, хочешь подержать?

Я поднесла отвратительное насекомое на своей вытянутой руке прямо к лицу новой  сотрудницы, полюбопытствовавшей, сколько денег у меня вычтут из зарплты. Лена  вытаращила от ужаса глаза и упала в обморок…

Я проснулась, было еще темно. Сначала мне показалось, что кто-то фонариком  освещал комнату. Я едва не вскрикнула от страха, но вдруг поняла, что это свет  луны, мерцающей сквозь ветви деревьев. Я снова закрыла глаза…

Васик вбежал в мою комнату и, ударяя в бубен, возвестил о начале ритуального  танца. Все мои гости присоединились к нему, у каждого из них был в руках свой  ударный инструмент. Даша в испанском наряде ловко щелкала костаньетами, Нина в  русском сарафане играла на трещетках, а Игорь – на пионерском барабане. На шее у  него был красный галстук. Одетые в духе разных времен и народов, все четверо  выполняли синхронные движения ногами, перемещаясь по кругу. Только я была не у  дел, потому что без гонга североамериканских индейцев не могла присоединиться к  ним.

Вдруг в комнату, маршируя, вошла Альбина Эдуардовна Побережнова и горячо засвистела  в милицейский свисток. Квартет танцоров мгновенно остановился, Васик, Нина, Даша  и Игорь перестали играть на своих ударных инструментах, а я крикнула:

– Альбина, не свисти. В доме деньги водиться не будут!

Альбина свистнула еще раз, а потом сказала:

– А их у мене и нет.

Я проснулась, теперь было уже утро. Я отчетливо помнила оба сна, но в них, к  сожалению, было лишь причудливое преломление событий вчерашнего дня и никакой  подсказки того, что мне надо предпринять сегодня.

Глава 8

Я вышла из дома. Около контейнеров для мусора я заметила бомжа. Он примерял к  себе выброшенное кем-то страрое драповое пальто. Я замедлила свой шаг и пригляделась  к этому человеку. Не обращая на меня никакого внимания, он утрамбовал пальто в  драный грязный мешок и принялся копаться в наполненном доверху контейнере.

Да, несомненно, это был тот самый бомж, за поведением которого я невольно наблюдала  с момента моего переезда в Москву. Однажды зимой я стояла на автобусной остановке.  Здесь же прохаживался мужчина лет тридцати пяти. Я бы не обратила на него  внимания, если бы не его ботинки, отрывающиеся подошвы которых были подвязаны веревками.  Мой любопытный взгляд прошелся снизу вверх от ног до головы этого человека.  Одежда казалась вполне приличной, только брюки были слегка забрызганы грязью.  Недельная небритость и усталый взгляд пока не слишком портили его привлекательную  внешность. Потом я обратила внимание, как он украдкой поднял с земли окурок.

Я бы забыла о том человеке, если бы не увидела его снова. Тогда он стоял рядом с  этими же мусорными контейнерами и озирался по сторонам. Я поняла, что он ждет  подходящего момента, когда рядом никого не будет, чтобы залезть в баки. Я  специально посмотрела на его обувь и увидела вполне приличные, но давно вышедшие  из моды ботинки. «Нашел в мусорке», – подумала я и пошла дальше своей дорогой.

Так, этот бомж время от времени появлялся в моем дворе, и я отмечала, что он все  дальше и дальше опускался на дно.

Теперь он был одет в ужасные лохмотья. Я подумала, что пальто стало для него очень  удачной находкой. Правда сейчас был конец лета, но приличные пальто выбрасывают  не каждый день.

Я вспомнила о коробках, стоящих в моем коридоре, и смелая мысль осенила меня.  Причем настолько смелая, что я сама испугалась ее. Этот человек не всегда был  нищим и бомжом. Мне захотелось узнать, что довело его до такой жизни. Сам собой  возник план предложить ему забрать коробки с хламом из моей квартиры, заодно  поговорить с ним, а может быть, даже войти в его подсознание.

Человек нашел бумажный пакет из-под йогурта. Он побултыхал им, понял, что там  что-то есть и поднес коробку к губам. Меня едва не стошнило, но я не отказалась  от своего плана. Точнее, у меня не было другого выхода, перспектива превратиться  в бомжиху совсем не радовала.

Я подошла к нему ближе. Человек по-прежнему не обращал на меня никакого внимания.  Он нашел сильно закопченную кастрюльку, рассмотрел ее и сунул в мешок. Я  вспомнила, что однажды забыла про суп на плите, а когда вернулась домой, то  кастрюля была точно такой же. Отмывать я не стала, а тоже выбросила. Интересно,  подобрал ли кто-то мою?

– Эй, – робко позвала я, не зная, как обратиться.

Бомж не обратил внимания. Я сделала усилие над собой и сказала громче:

– Эй, товарищ! Я хочу вам кое-что предложить.

Никакой реакции на мои слова не последовало.

– В конце концов я к вам обращаюсь, вы что меня не слышите? – спросила я, зайдя  с другой стороны.

– Слышу. Что надо? – хриплым голосом ответил бомж. – Если мешаю, то скоро уйду.

– Да, нет. У меня есть ненужные вещи, – сказать «хлам» я не решилась. – Может,  вы прямо из дома их заберете?

Бомж впервые посмотрел на меня и буквально остолбенел. Я почувствовала себя  неловко, словно это я заставила его так низко пасть. Он ничего не ответил.

– Я серьезно. Заберете?

– Что там? – пробурчал он.

– Разное… Посуда, одеяло теплое… Мне это не нужно.

Бомж колебался. Мне пришлось подтолкнуть его, применив свои экстрасенсорные  способности. Надо сказать, что для меня было настоящим испытанием возвращаться  домой в сопровождении такого кавалера, правда он шел за мной на приличном расстоянии.

Бомж задержался на пороге квартиры, с опаской поглядывая на меня.

– Вот эти коробки, – показала я.

Он переступил через порог, выпустил из рук свой мешок и стал копаться в моих  коробках.

Я почувствовала невыносимый запах пота и гнили и отошла в глубь комнаты. Мне  было видно, как он первым делом заталкивал в свой мешок старое ватное одеяло. «О  зиме заботится, – подумала я. – Зима – это самое страшное время для таких, как  он».

– Мне все сразу не унести, – виновато сказал нищий.

– Заберете за несколько раз, – ответила я. – Я поговорить с вами хотела бы.

– Я так и знал, – ответил он. – Ты специально это затеяла, вещи подготовила,  чтобы заманить. Журналистка, наверно?

– Не совсем, – ответила я. – Но меня очень интересует, что произошло в вашей  жизни.

Я подбирала каждое слово, боясь его обидеть, я догадывалась, что у таких, как он,  обостренное чувство самолюбия.

– Я уже все забыл, – ответил он, перебирая коробки.

– Как это? Память отшибло, что ли? Не помните, кем вы были и что с вами произошло?

– Считайте, что так.

– Что значит считайте? Не помните или не хотите говорить?

– Я пойду уже…

– Подождите. Скажите хоть как вас зовут, – подойдя к своему гостю поближе, спросила  я.

Я уже не чувствовала вони, исходящей от него, я боялась, что он уйдет, и я упущу  жизненно важную для себя нить.

– Зачем вам это все?

– С одной моей знакомой произошел случай, короче, она может повторить вашу  судьбу. А я хочу ей помочь, может и вам помогу.

– Нет, – обреченно сказал он. – У меня не осталось никаких документов, мне уже  никто не сможет помочь. Один человек, юрист пытался, но у него ничего не  получилось.

– Я не юрист, но у меня есть другие возможности… Я – экстрасенс и охотница на  ведьм.

Бомж вскинул на меня стремительный взгляд, и я увидела в его глазах крохотную  искру надежды. Но она быстро потухла, и человек без паспорта снова поник.

– Мне сразу это все не унести. Можно я зайду еще?

– Да, только вечером. Я сейчас буду занята, – ответила я.

Интуиция подсказывала мне, что он обязательно вернется и расскажет много  интересного. Я специально дала ему время для раздумий.

Бомж вытащил откуда-то еще один мешок и забил его моим хламом до самого верха.  Теперь мне было совсем не жалко этих вещей, напротив, я поняла, что готова  расстаться еще со многими вещами, которыми почти не пользуюсь. Пожалуй, для  этого человека, я смогла бы пожертвовать и чем-то необходимым.

Глава 9

На работу я опоздала, но объясняться перед начальством не пришлось. Ни директора,  ни его заместителя в офисе не было. Мне очень хотелось позвонить Альбине и спросить,  как у нее дела, но я понимала, что за ночь ничего глобального в ее страховом  бизнесе произойти не могло. А Побережнова могла бы подумать, что я напоминаю ей  об оплате счета.

Я сознательно гнала от себя мысли о слепнях, потому что боялась непроизвольно  увидеть этих вампиров в своем биополе. Физически я их не ощущала, но Наталья,  сказала, что слепни уже присосались ко мне. Результат их работы не заставил себя  долго ждать, вчера у меня украли в метро кошелек. Я вспомнила, что обнаружив его  пропажу, я мысленно пожелала вору, чтобы у него отсохли руки. Теперь я пожалела  об этом. Ведь не будь этой кражи, я бы не знала, что взяла Альбинины проблемы на  себя.

Потом я вспомнила о снах, прокрутила их в своей памяти, но снова не нашла в них  никакой подсказки о том, в каком направлении мне дальше действовать. Я только отметила  для себя, что моя личная проблема – отошла на второй план. Я отыскала в ящике  своего стола газету и заполнила по совету Альбины купон бесплатного объявления.

Как раз в тот момент, когда я вырезала его, зазвонил телефон…

Анатолий Семенович Ковыга был коренным москвичом и до известной поры – балавнем  судьбы. Он окончил исторический факультет МГУ и сделал там блестящую комсомольскую  карьеру. После университета Анатолий стал вторым секретарем райкома комсомола.  Возможно, очень скоро он стал бы и первым, но вдруг закончилась история КПСС.  Смешно, но Ковыга защитил всего год назад дипломную работу по теме «Перспективы  развития КПСС в период перестройки». Оцененная на «отлично», она не содержала  даже намека на такую перспективу, как распад.

Вполне естественно, что комсомол, бывший младшим братом коммунистической партии,  также приказал долго жить. Анатолий Ковыга стал последней инстанцией, куда поступили  членские взносы комсомольцев не самого маленького района Москвы. Бывший второй  секретарь райкома долго ждал, что кто-нибудь востребует эти деньги, но так и не  дождался.

Аналитический склад ума подсказал Анатолию, что их можно считать его стартовым  капиталом и пустить в дело. По политэкономии у Ковыги также была «пятерка», а  еще у него было много друзей среди бывшей коммунистической молодежи в Польше,  Болгарии, Чехословакии и ГДР. Он быстро восстановил с ними свои контакты, правда,  теперь не на идеологической, а не коммерческой основе. Одним словом, Анатолий  стал заниматься поставками в молодую и голодную Россию продуктов питания из этих  бывших соцстран. Ну разве не благородная идея – накормить народ!

Его коммерция процветала. Возможно Анатолию помогал сам Меркурий, поскольку  именно эта планета, названная именем римского бога торговли, покровительствовала  его знаку зодиака – Близнецы. Ликеры, мясные консервы, легкие маргарины для  бутербродов сначала шли у москвичей и гостей столицы на «ура». Через несколько  лет многострадальные россияне поняли, что водку лучше пить без ликера, потому  что от последнего на утро страшно болит голова. А мясные консервы бывают не  только для них самих, но и для домашних питомцев – собачек и кошечек, но на  этикетках об этом чаще всего было написано самыми маленькими буквами и только на  иностранном языке.

Кто-то бросил клич: «Покупайте, российское!» и Анатолий Семенович понял, что  пора перестраиваться, переходить с поставок импортных продуктов на отечественные.

К этому времени Ковыга стал достаточно состоятельным человеком. Он расселил  коммунальную квартиру и жил с женой и сыном в пяти комнатах с видом на Кремль.  Он каждый год менял машины и ездил отдыхать с семьей на различные острова. У  него были счета в нескольких банках, а также хранились сбережения дома в рублях,  долларах и немецких марках. Словом, ему было, что терять.

Поэтому, прежде чем отказаться от продления старых контрактов с зарубежными  партнерами и заключить новые с отечественными производителями, Анатолий  Семенович Ковыга не один раз все обдумал. Он даже ходил советоваться к  ясновидящей Тамаре, регулярно дававшей объявления в газетах о том, что она  помогает настраивать бизнес на успех.

Тамара предсказала ему успех, на рынке российских продуктов и одобрила его  первую намечаемую сделку о поставке в Москву из Саратова трех выгонов муки.

Муку Ковыга смог выгодно реализовать в кратчайшие сроки и получить прибыль  больше, чем он ожидал. Другая сделка была о поставке пива. Но вот тут-то все и  началось. Пиво не пошло. Даже в разгар летнего сезона он терпел убытки. Анатолий  не понимал, то ли конкуренция оказалась жестокой, то ли фортуна отвернулась от него.

Дальше – больше, все стало разваливаться и трещать по швам. Немецкая фирма по  производству мясных консервов предъявила ему иск о том, что контракт был  неправильно расторгнут. Ковыга выплатил неустойку.

Каким-то странным образом оказалось, что в его пятикомнатной квартире остался  прописанным отбывающей срок Иксанов Шамиль Равильевич, который освободился из  мест лишения свободы и вернулся домой. Анатолий купил ему однокомнатную квартиру  в Бутово.

«Ауди», на которой, в отличие от предыдущих машин, он теперь ездил второй год, подрезал  очень дорогой «Соаб». Нашлись свидетели, которые утверждали, что именно он,  Ковыга Анатолий Семенович, на своей «Ауди» нарушил правила дорожного движения.  Выплатить владельцу «Соаба» компенсации он сразу не смог, потому что его бизнес  был уже в расшатанном состоянии, и его, поставили на счетчик.

В жизни баловня судьбы пошла сплошная черная полоса. Чтобы расплатиться со всеми  долгами Анатолий был вынужден продать свою квартиру с видом на Кремль. Его и  здесь «подставили». За квартиру он не получил практически ничего. Надо сказать,  что после всех его просчетов, провалов и подстав Анатолий потерял здравый смысл.  Нет, он не сошел с ума, он потерял способность трезво оценивать ситуации, в  которые попадал, а потому принимать правильные решения.

Так, из преуспевающего бизнесмена он превратился в нищего бомжа. Его жена,  привыкшая к роскошной жизни и до последнего не понимавшая, что они разоряются,  осознала всю тяжесть ситуации, когда они оказались выселены в лачугу на краю  Москвы. Она подписывала все документы, не вникая в их суть, когда настало  просветление, она выгнала мужа на улицу без документов.

Он ушел. Сначала Анатолий скитался по знакомым, которые пока не догадывались о  его крахе. Постепенно приятели узнавали, что с ним произошло и отварачивались от  него. Анатолий решил вернуться к жене и сыну, но на месте их последнего пристанища  он обнаружил следы пожара.

В отличие от него жена не была москвичкой, она приехала в столицу учиться из  Оренбургской области. Оставалась надежда, что она жива и уехала к родителям. Но  выяснить это он не мог, а может быть и не хотел!

Самым страшным было осознание того, что у него нет никаких документов. Он не  знал, к кому обратиться за помощью. Родители его умерли, правда в Москве были  дальние родственники – двоюродные дядьки и тетка, но с ними он практически не общался.  Они были простыми людьми, без связей, и вряд ли смогли бы ему помочь.

Под вечер он зашел в открытый подвал пятиэтажной «хрущевки». Там жильцы этого  дома в своих сарайчиках хранили запасы на зиму и всякий хлам. Анатолий услышал в  одном крыле подвала голоса и пошел в другое, чтобы его не земетили. Он думал,  что погреется и выйдет, но не успел, его там закрыли.

Заточение в подвале длилось, по его подсчетам, три дня. Столько времени сюда  никто не входил. Первые сутки Анатолий был даже рад этому. Рядом с трубами было  тепло, есть не хотелось, просто было не до еды и думать никто не мешал. Правда,  там были мыши, но Анатолий не обращал на них внимания.

Вторые сутки без общения и еды стали превращаться в настоящую пытку. Он стал  разговаривать вслух сам с собой и с мышами. Проснулся зверский аппетит, и  Анатолий стал шмонать по сараям. Надо сказать, что москвичи – народ не очень  запасливый. Тем не менее, взломав несколько примитивных замков, он напал на  сарайчик, хозяева которого заготовили впрок варенья, соленья и насушили яблок.  Гораздо сложнее было с куревом. Свои сигареты быстро кончились, в подвале же ему  удалось найти лишь несколько «бычков» и одну раздавленную папиросу.

Ковыга много думал о том, почему с ним такое произошло. Но кроме прикарманенных  членских взносов, другой причины, объясняющей случившееся, он не находил.

На третий день в сарай пожаловал какой-то старичок с пустыми стеклянными банками,  и Анатолий смог выйти наружу. Там было холодно и скользко. Полностью раздавленный  морально, он отправился к своему знакомум юристу. Опустив отдельные обстоятельства  своих мытарств, он чистосердечно рассказал Тимофею Архиповичу о своих злоключениях.

Сначала тот решил, что восстановить документы будет не так сложно. Тимофей  Архипович приютил на врем Анатолия у себя дома. Вскоре квартирант понял, что его  дело безнадежно и ушел в никуда по-английски, не прощаясь.

Что-то перевернулось в душе Анатолия. Он видел людей, ставших бомжами как и он,  их было немало. Ковыга стал учиться жить как они: каждый вечер искать себе новый  ночлег, каждое утро начинать с поиска еды. Он приучил себя есть несвежие  продукты, отходы из мусорных баков. Нестерпимо болел желудок, но когда всякое  смущение и брезгливость прошли, вдруг перестал болеть.

Частые побои стали нормой его жизни. Его били такие же как и он из-за места под  солнцем, из-за пары сношенных ботинок и куска несвежей колбасы. Его били жильцы  домов, в подъездах, чердаках и подвалах, в которых он ночевал. Его били милиционеры  за то, что ему было нечем откупиться. Он все это терпел.

Оказалось, что без определенного места жительства вполне можно существовать, и  бывший историк, бывший второй секретарь райкома комсомола и бывший бизнесмен  каждый день доказывал, это на практике самому себе…

Я думала о бомже, которого привела в свой дом и на которого возлагала большие  надежды по распутыванию колдовского клубка, приводящего к нищете. В этот момент  раздался телефонный звонок. Я взяла трубку и услышала взволнованный голос  соседки:

– Мне Ольгу Калинову, срочно!

– Катерина Петровна, это я.

– Олечка, дорогая, ты только не волнуйся…

– Что случилось, – спросила я, уже зная ответ на свой вопрос.

– Твою квартиру ограбили. Я услышала шорох на лестничной клетке, решила  посмотреть в глазок, но он был чем-то закрыт снаружи. Тогда я позвонила по  телефону Пронькиным к тебе. У Пронькиных взял трубку Миша, он, по моей просьбе,  посмотрел в глазок и тоже не смог ничего увидеть. Мы с ним предположили, что хотят  влезть в твою квартиру и вызвали милицию…

– Катерина Петровна, я еду домой. Спасибо, что позвонили…

– Неужели меня ограбил тот бомж, – думала я. Мне очень хотелось чтоб это было не  так, но я не могла узнать наверняка, кем был вор, влезший в мою квартиру.  Информация из Космоса не шла ко мне, возможно от того, что я задавала вопросы  неправильно, с подсказкой желаемого ответа. У меня такое бывало и раньше, когда  дело касалось меня лично, я не могла полностью отключить сознание. Потом я вспомнила,  что Наталья сказала мне, что я должна рассчитывать только на себя. Я перестала  задавать вопросы и помчалась домой.

У входа я столкнулась с Вениамином Борисовичем.

– Куда это вы, Ольга Антоновна, так спешите, точно на пожар?

– Домой. Соседка позвонила, мою квартиру ограбили.

– Что вы говорите! – сочувственно произнес он. – И что украли?

– Пока не знаю, – ответила я и увидела Игоря Игоревича, его заместителя.

– Игорь, отвези Ольгу Антоновну домой, – сказал шеф. – Ее квартиру ограбили.

– Да, да, конечно, – ответил Игорь.

Такой поворот событий меня не очень устраивал. После того, как я однозначно дала  ему понять, что не разделяю его чувств ко мне и между нами не может быть других  отношений, кроме служебных, Игорь избегал меня. Теперь мы оказались вдвоем в  салоне его автомобиля и молчали. Он больше не говорил своих дурацких комплиментов,  а я не думала, как отвязаться от него. Как хорошо чувствовать себя свободной!

К дому мы подъехали минут за десять. У подъезда стояла милицейская машина. Я  поднялась к себе, Игорь ждать меня не остался.

– Вы, вероятно, хозяйка? – обратился ко мне рыжий паренек и показал  удостоверение. – Поступил сигнал от вашей соседки. Мы приехали, ваша дверь  взломана, но в квартире уже никого не было.

Я увидела жуткий беспорядок своей комнате. Вещи из шкафа были вывалены на пол,  подушки разорваны и диван посыпан перьями, точно снегом. На кухне картина была  не лучше: крупы, макароны, соль, сахар, рассыпанные на столе и полу, напомнили  мне сказку о Золушке. Я поняла, что никогда не буду это перебирать, а выброшу  все в мусорку.

Мысль о мусорке логически подвела к мысли о бомже. Так он это или нет?

– Посмотрите внимательно, что у вас пропало?

– Да у меня и красть-то нечего, – ответила я. – Только беспорядка наделали.

– Но все же…

Предполагая, что могу быть ограбленной, потому что взяла Альбиныны проблемы на  себя, я попыталась предпринять вчера некоторые меры предосторожности. У меня  было две сотни баксов и несколько золотых украшений. Обойдя всю квартиру и не  найдя никакого укромного места, я захватила баксы и золото с собой. Причем  кольца и кулон не надела, а положила в сумочку. Сумку вчера уже обчистили, а в  одно место снаряд дважды не попадает, – решила я.

Тем не менее, я заметила, что украли бутылку коньяка, все СД-диски, книги серии  «Русский бестселлер», новые духи и другие мелочи. Из мелких вещей более ценного  здесь ничего не было, а громоздкая бытовая техника, впрочем утюг и фен, грабителей  не интересовали.

– Чувствуется по почерку, что подростки-наркоманы потрудились здесь, – сказал  рыжий следователь, когда я назвала украденные вещи.

У меня отлегло от сердца. «Все-таки это не мой бомж, – сделала вывод я. – А  значит вечером он должен прийти».

Вскоре милиция уехала. Я стала разгребать завалы. По ходу дела я обнаружила еще  пропажу новых колготок в упаковке, старых джинсов и своей любимой сиреневой  блузки. «Похоже среди воришек была девчонка, – подумала я. Девчонка – это не мой  бомж. Ну зачем ему мои колготки и духи? Продать? Да кто купит у него? Может подарить  такой же бомжихе? Вдруг у него подружка есть? Представляю, туфли каши просят,  зато колготки новые! Месяц, а может и больше не мылась, зато моими духами пользоваться  будет! Стоп! Чушь какая-то! А лазерные диски? Нет, это точно не мой бомж!»

Глава 10

Взрывы жилых домов в Москве оказали свое влияние и на судьбу Анатолия Ковыги.  Однажды его застали в подвале, но не выгнали, как это случалось раньше, а  предложили остаться так, заняв один из пустующих сарайчиков, которых было там  немало. Жильцы решили, что таким образом обезопасят себя от того, что кто-нибудь  заложит в их подвале взрывчатку.

Анатолий согласился с радостью. На вход в подвал вместо ветхой деревянной  поставили металлическую дверь и дали ему ключи от замка. Поначалу ему приносили  покушать, отдавали старую одежду и мебель. Он оборудовал себе комнату, спал на  мягком диване, сменил поношенную одежду, вспомнил вкус давно забытых первых блюд.  Одна старушка-блокадница Ленинграда каждый день приносила ему маленькую  кастрюльку щей или супа. Это было время райской жизни. Но Анатолий понимал, что  так вряд ли долго продлится.

Сначала умерла старушка-блокадница, и он лишился ежедневного супа. Воровать консервированные  огурцы и помидоры он здесь не решался, боясь, что его выгонят. Деньги, вырученные  от сдачи пустых бутылок, собранные в этом подвале, быстро кончились. Анатолий  стал снова копаться в мусорках. Но к этому ему было уже не привыкать.

Однажды его обвинили в краже газет из почтовых ящиков, хотя он никогда и не  заходил в подъезды этого дома, и пригрозили ему участковым. А потом постепенно  перестали обращать на него внимание.

В этом подвале Ковыга прожил больше года, потом кто-то купил это подвальное  помещение, чтобы устроить там не то кафе, не то магазин. Анатолий снова остался  без определенного места жительства. Опять начались скитания.

Однажды на улице к нему подошла журналистка и уговорила рассказать ей историю  своей жизни. Он колебался, но она пообещала заплатить сто рублей, и он рассказал  о себе, естественно, не назвав фамилии. Журналистка настолько была тронута его  историей, что дала ему двести рублей.

Когда к Анатолию на улице подошел мужчина и предложил поработать, тот отказался,  потому что узнал в нем однокурсника Сашку Павлова. Павлов разумеется не узнал  Ковыгу и продолжал объяснять, что Москва поделена на сектора, где нищие могут  просить милостыню. Он обещал Анатолию предоставить «рыбное» место, но получив  отказ, дал ему в морду и сказал:

– Увижу на своей территории, убью, скотина!

Последнюю зиму Анатолий провел на дачах в ближнем Подмосковье. Он кочевал из одного  поселка в другой. Было много всякого – хорошего и плохого. Одни сторожа травили  его собаками, стреляли в него из охотничьего ружья, другие входили в его  положение: кормили, одевали, давали ночлег и советы.

Весной Ковыга вернулся в Москву, в районе Новых Черемушек было еще много «хрущевок»,  в подвалах и на чердаках которых он искал себе пристанище. Удивительно, но  Анатолий снова нашел себе подвал, из которого его не гнали. Жильцы знали, что он  обустроился там, но в упор не замечали его.

Однажды он услышал о том, что к зиме пятиэтажку будут сносить из-за ветхости, и  понял, почему жильцы не обращали на него внимания – они жили в предчувствии  переселения…

А пока у Анатолия было свое «жилье». Он, как гоголевский Плюшкин «тащил туда все  подряд». Он не знал, зачем ему черная-пречерная кастрюлька, но положил ее в свой  мешок.

Теперь он вынимал из мешков вещи, взятые из квартиры странной девушки, назвавшей  себя экстрасеном, а также вынутые из мусорки. Несомненно, Анатолий собирался  вернуться к ней вечером, чтобы забрать все остальное. «Добрая девушка, – думал  он. – Сунула мне хлеб и колбасу. Она говорила мне о своей подруге, которой грозит  моя участь, и что во всем виновата какая-то ведьма».

Анатолий, решивший однажды, что случившееся с ним – расплата за членские взносы  комсомольцев, больше не искал виноватых. Он просто утвердился во мнении, что  заслужил такую жизнь. Теперь какие-то сумбурные мысли завертелись в его голове.  Его стал точить червь сомнения. «Может быть я уже заплатил за свою жадность  сполна? Вдруг эта девчонка, действительно, может помочь? Я ведь раньше верил  экстрасенсам, даже обращался раз к помощи ясновидящей Тамаре, чтобы та  определила выгодна ли сделка с мукой» – вспомнил он.

Вдруг Анатолий расплакался, как женщина, совершившая необдуманный поступок.  Слезы градом текли из его глаз. Он закусил нижнюю губу и, только когда почувствовал  во рту вкус крови, разжал зубы. Он вспомнил! Впервые за эти годы унижений и  скитаний, он вспомнил слова ясновидящей Тамары и понял, почему он превратился в  нищего бомжа. Слезы еще лились по щекам, теряясь затем в густой бороде…

Анатолий Семенович спросил у Тамары, сможет ли он получить прибыль от реализации  трех вагонов муки. Ясновидящая попросила написать на листке бумаги, какую  прибыль он намерен получить. Ковыга написал минимальную сумму, которая устроила  бы его. Тамара прочитала записку, посмотрела на потолк, многозначительно кивнула  и попросила написать, какую максимальную сумму можно, по его мнению получить от  этой сделки. «Для меня это очень важно», – сказала она, пожирая его глазами.  Ковыга знал, что от этой цифры зависит сумма гонорара, который возьмет за свои  труды ясновидящая. Ему показалось, что Тамара не слишком перетруждается, поэтому  не стоит ей платить лишнего. Он написал вторую цифру, явно занизив «потолок».

Тамара ехидно улыбнулась, прочитав записку, снова отвела ясновидящие глаза  кверху, потом посмотрела на Анатолия и загадочно произнесла:

– Да, такая прибыль возможна. Если вы не хотите ничего добавить, то я начну  настраивать ваш бизнес на удачу. Ну так что?

– Начинайте, – коротко ответил он, не понимая, с кем заигрывает Тамара, с ним  или с нечистыми силами.

Манеры ясновидящей разговаривать и смотреть на него, казались коммерсанту  странными, в них содержался какой-то намек. Но он не считал нужным разгадывать  ее шарады.

Тамара заставила его закрыть глаза. Анатолий повиновался. Он просто сидел с  закрытыми глазами и ничего не чувствовал.

– Все, вы настроены на удачу, – певуче произнесла Тамара и прищурилась так,  словно ждет от Анатолия больше, чем оговоренную ранее денежную оплату ее экстрасенсорных  услуг.

Анатолию совсем не нравился этот тип женщин, тем более она была старше него. Он  почувствовал себя неуютно, поэтому не стал спрашивать ясновидящую больше ни о  чем, хотя ранее хотел узнать, сколько лет проживет. Ковыга положил на стол сумму,  равную одной десятой процента от последней написанной им цифры, и ушел.

Муку удалось реализовать намного дороже. «Ну не идти же к ясновидящей и не  доплачивать ей за услуги, – подумал он тогда, – а если прибыль оказалась бы меньше,  я же не пошел бы к ней, чтобы взять сдачу!»

Теперь Анатолий не сомневался, что его обнищание – дело рук ясновидящей Тамары.  Он вдруг понял, почему она так странно смотрела на него, она видела его насквозь.  Она читала его мысли о том, что он хочет получить больше, чем написал, а потому  заплатить меньше, чем надо. Тамара давала ему шанс исправить свою ошибку, а он  им не воспользовался. Более того, он считал себя победителем, не поддавшимся на  чары ворожеи.

Слезы высохли. Анатолий мысленно взвешивал две чаши весов. На одной были  членские взносы добросовестных комсомольцев, на другой – сумма, недоплаченная  ясновидящей Тамаре. Сначала чаша с членскими взносами упала вниз так, словно на  нее положили стопудовую гирю. Анатолий продолжал взвешивать свою вину, не думая  больше ни о чем другом. Он находился в состоянии полной медитации. Постепенно  вторая чаша с совершенно мизерной суммой стала опускаться вниз. После того, как  они поравнялись, членские взносы стремительно полетели вверх, потеряв в его  подсознании весь свой вес. А на другой чаше были все сто пудов! Да, Анатолий на  подсознательном уровне почувствовал, в чем разница.

Он вернулся мыслями в настоящий день. Судьба дала ему шанс – послала девушку с  экстрасенсорными способностями. «Разве я мало страдал? – думал он. – разве я не  заслужил того, чтобы вернуть себе имя и законные квадратные метры, положенные  мне хотя бы по социальной норме». Он вспомнил жену Ирину и сына Семена, названного  в честь деда. Ему не хотелось верить, что они сгорели. Он теперь понял и простил  Ирину за то, что она выгнала его на улицу без документов…

Анатолий вышел из своей каморки в узкий коридор подвала и осветил найденной  вчера зажигалкой водопроводную трубу. Он прошел вдоль нее несколько метров, знал  что где-то там на ржавой трубе стоял «хомут». Он отвинтил гайку, снял металлическую  скобу и резиновую пластинку. Это был его душ! Пригодился пузырек из-под шампуня,  вынутый им из мусорного контейнера. Вода хлестала мелкими острыми струйками из  дырявой водопроводной трубы, как душ «шарко». Он умудрился налить воды в пузырек  и получить много-много душистой пены. Анатолий стянул с себя лохмотья и  подставил свое тело под душ «шарко» и намылился шампунем с запахом фруктов.  Анатолий вымыл длинные запутанные волосы и густую бороду.

Нелегальный жилец подвала едва успел смыть с себя пену, как услышал, что дверь с  улицы открылась. Недовольный женский голос сказал:

– Ну что ты за мужик, если не можешь определить, где течет труба! Я же должна  достирать. Слышишь, вода льется? Идем!

– А если там этот бомж?

– Он безобидный. Держи фонарик.

– Нет, давай лучше вызовем сантехника.

– Но ведь так уже было. У всех вода есть, по нашему стояку нет! Нет заткни ты  чем-нибудь эту дырку, и машинка дополоскает белье!

Анатолий спрятался в своей каморке и стал скорее одеваться в чистые вещи. Каждое  лето он стирал все, что у него было, в Москве-реке. Он облачился в одежду,  вынутую из различных мусорок. Неважно, что брюки были широки и коротки, зато  пиджачок с прожженной дырочкой на лацкане был ему впору.

Анатолий занервничал, он испугался опоздать к девушке, разрешившей прийти к ней  за ненужными ей вещами. Законный жилец этого дома ремонтировал трубу, и Ковыга  не хотел с ним встречаться. Собственно, Анатолий мог вылезти в маленькое окошко,  как это обычно и делал, но сейчас он боялся, вдруг услышав шум, жильцы пойдут по  катокомбам подвала, чтобы отыскать его, избить и выгнать? Он боялся их, они  остерегались его. Хотя Ковыга был и, правда, безобидным.

Наверно, мужик, чинивший водопровод был не очень большим специалистом в этой  области. Жена постоянно давала ему какие-то советы но все равно тот долго ставил  новый «хомут».

Анатолий не находил себе места, думая, что жильцы провозятся с трубой целую  вечность. Он нервно расчесал грязной расческой волосы, они не распутывались.  Тогда он взял тупые ножницы и срезал бороду, потом хотел подстричь волосы, но  передумал.

Наконец, «ремонтники» ушли. Анатолий вышел из своего жилища, площадью в два  квадратных метра, – прикрыл дверь и вылез в окошко. Его облаяла собака, такая же  бездомная, как и он. Анатолий прикрыл лаз фанеркой, отряхнул свой праздничный «прикид»  и направился навстречу своему будущему. Он твердо верил, что срок, назначенный  ему ясновидящей Тамарой он честно отсидел по чердакам и подвалам. Ковыга не собирался  больше брать у девушки-экстрасенса никаких вещей, он решился рассказать ей о  себе и ненасытной, корыстной ясновидящей Тамаре.

Глава 11

Анатолий, озираясь, поднялся на нужный этаж. Увидев дверь квартиры, в которой он  уже был сегодня утром, бомж невольно отшатнулся. «Подстава чистейшей воды, –  стремительно пронеслось в его голове, когда он заметил, что дверь взломана. –  Нужно бежать отсюда, пока не вляпался дальше». «Нарядный бомж» выбежал на улицу  и по привычке подошел к мусорным контейнерам. Покрутившись около них, он,  впервые за несколько лет, не решился испачкаться. Да, ему стало жаль чистой одежды.  А фруктовый запах шампуня пьянил голову, заставляя мечтать о тепле и уюте  домашнего очага…

Я прибрала свою квартиру часам к пяти вечера. Весь мусор был уложен в черные  пластиковые пакеты, а коробки для бомжа наполнены доверху всякой всячиной.

Мне позвонили с работы и поинтересовались, много ли украли. Я ответила, что у  меня воровать было нечего, и отпросилась у шефа на завтрашний день. Я объяснила  ему, что беспорядок, который наделали воры, придется разгребать неделю, к тому  же завтра надо зайти в милицию.

– Хорошо, – сказал Вениамин Борисович. – Только скажите, как обстоят дела с «Золотой  саламандрой»?

– Под контролем, – мгновенно ответила я. – Обещала оплатить счет в течение трех  дней.

– Ну-ну, тогда завтра убирайтесь в квартире, а послезавтра выходите на работу.

Я повесила трубку. Мой бомж, к сожалению, все не появлялся. Я не знала, чем себя  занять и без дела слонялась по квратире. Не придумав ничего лучшего, я набрала  номер сотового телефона Альбины Эдуардовны. Мне ответила не она сама, а ее дочь.

– Да, сейчас у маман новая блажь, она делает перестановку в квартире, – ответила  Татьяна, удивив меня тем, что так разговаривала с незнакомым человеком.

– Я слушаю, – сказала после Альбина.

– Это Ольга Калинова. Что у тебя нового?

– Есть новое, есть – радостно произнесла та. – Звонили из Франкфурта, просили  прислать кое-какие документы. Возможно, договор перестрахования признают правомерным.

– Я рада за тебя, – ответила я ей.

– А еще звонил Кирилл. Он объяснил мне все то, что рассказал тебе, ну, что он  сразу не понял, будто это моя секретарша принесла деньги. Вообщем, он предлагает  мне их взять обратно.

– Ты согласилась?

– Пока нет. – Я же не могу прямо так сразу согласиться, если будет еще  настаивать, то возьму…

– А мне кажется, что не надо их брать, – неожиданно для самой себя, сказала я.

– Почему? – удивилась Альбина.

Я молчала, она тоже.

– Наверно, ты права, – сказала наконец Побережнова. – Ты, Ольга, не волнуйся, я  сразу ваш счет оплачу…

– Да я и не волнуюсь. Конечно, заплатишь, если будет чем…

– Постой, я что-то ничего не пойму. – Ты на что намекаешь?

– Я не намекаю, я прямо хочу тебе сказать, что я делала запрос о причинах  произошедших событий, и мне пришел ответ, что все дело в жадности. Надо  преодолевать жадность в себе.

– Что? По твоему я жадная?

– Не знаю. Мне пришел такой ответ. Подумай, может быть что вспомнишь…

Я положила трубку. Я не была уверена до конца, что правильно сделала, позвонив  Альбине и заговорив с ней о жадности. Это получилось спонтанно. «Хотя, собственно,  почему я должна ее жалеть? Тем более, у меня из-за нее эти неприятности. Стоп!  Не из-за нее. Она понятия не имела, что я экстрасенс. Я сама навязалась ей со своей  помощью», – думала я.

В этот момент послашался легкий стук в дверь. Я решила, что это долгожданный  бомж. Но я ошиблась. Это была соседка – Катерина Петровна.

– Ольга, у меня муж с работы пришел. Может тебе дверь починить надо?

– Надо, – ответила я. – Замок не работает. Я на цепочку закрывалась.

– А много украли?

– Так, по мелочам.

– Железную дверь надо ставить, как у нас.

– Надо, – согласилась я.

В дверях показался муж Катерины Петровны.

– Саша, замок надо соседке вставить, – сказала она. – Видишь, как выворотили?

– Вижу, – ответил он. – Сейчас что-нибудь придумаем.

Сан Саныч принес ящик с инструментами и стал чинить замок. А я думала, что если  бомж придет при соседях, то это будет совсем не кстати. Сан Саныч провозился с  моей дверью часа полтора, я все время была на взводе. Сосед заметил, что я невпопад  отвечала на его вопросы, и объяснил это естественной реакцией на кражу.

– Спасибо, Сан Саныч, приходите с Катериной Петровной на чай.

– Не меня тебе на чай звать надо, – многозначительно ответил он. – А то и замок-то  починить некому.

– Да вот, – ответила я. – Некому.

– Ну ничего, все образуется.

– Я тоже так думаю, – говорила я, не зная как закончить разговор.

Наконец он ушел, а я вдруг поняля, что бомж не придет. Уже стало темнеть. Я  взяла пластиковые мешки с мусором и пошла их выбрасывать. Знала, что согласно  искусству фэн-шуй, мусор забирает большое количество энергии. Я чувствовала, что  мне ее сейчас как раз и не хватает, поэтому оставлять испорченные подушки и  смесь сыпучих продуктов в доме до завтра, я не решилась.

Я бросила черные пакеты в контейнер для мусора и вдруг услышала хриплый голос:

– Это я… пришел вот…

Я оглянулась. Это, действительно, был бомж, на которого я возлагала большие  надежды.

– Пойдемте, – сказал я. – Это я выбросила не те вещи, которые приготовила для  вас.

– Нет, я не пойду к вам. Я уже был там. Что у вас с дверью?

– Меня сегодня ограбили…

– Вас? – удивленно спросил он. – Так это вы сами повторяете мою судьбу, а не  ваша подруга.

– И я и она, – вздохнула я. – Точнее она мне не подруга, а просто знакомая по  работе. И я взялась ей помочь, потому что, как я уже говорила, мое хобби –  охотиться на ведьм.

– Я знал одну такую ведьму, – медленно произнес бомж.

Я заметила, что со времени нашей утренней встречи в нем произошли большие  перемены. Если бы я увидела его сейчас в первый раз, то не решилась бы назвать  бомжом. Видать он заметил, что я пристально разглядывала его.

– Да, вот бороду подстриг.

– Я вижу. Так пойдем ко мне, расскажете про свою ведьму.

– А вы меня не боитесь?

– Нет, – ответила я, потому что, действительно, не боялась.

– Может, лучше здесь, на свежем воздухе.

– Как вам удобней, можно и здесь, – ответила я, чувствуя, что ему что-то мешает  подняться ко мне.

– Или вы боитесь, что нас вместе увидит весь дом, – сказал он. – Вон уже в окна  смотрят…

– Пусть смотрят…

Странное дело, мы никак не могли решиться, где поговорить, и стояли у мусорных  баков, привлекая к себе внимание. В конце концов я твердо сказала:

– Решено, идемте ко мне!

Я развернулась и направилась к подъезду. Бомж также как утром направился за мной  на приличном расстоянии. Замок, починенный соседом, не поддался моему ключу с  первого раза. Я стала нервничать и в надежде посмотрела на подощедшего бомжа.  Тот покачал головой, то ли давая понять, что не прикоснется к замку, то ли что-то  еще, пока непонятное мне. Я посильнее потянула на себя ручку двери и ключ легко  провернулся в замке. Мы вошли. Раздался телефонный звонок.

– Ольга, у тебя все нормально? – поинтересовалась Катерина Петровна. – Может  милицию вызвать?

– Да вы что? Ни в коем случае, – ответила я соседке, а потом обратилась к своему  гостю. – Располагайтесь.

Он прошел в комнату и сел на стул.

– Меня зовут Ольга, – сказала я.

– Анатолий. Моя история долгая, но я начну с главного, с ясновидящей Тамары…

Глава 12

Поговорив с Ольгой, Альбина Эдуардовна Побережнова пришла в замешательство. Она  никому не позволяла так разговаривать с собой, кроме своей дочери.

«Что возомнила о себе эта Калинова? – думала директриса „Золотой саламандры“.  Обвиняет меня в жадности! Нет, я ее совершенно не понимаю! Что движет ее  поступками. Вот если бы она назвала цену своим услугам, все было бы ясно: хочет  подзаработать. Это нормально. Зарплата у рекламного агента небольшая, если есть  возможность подзаработать, то почему ее не использовать? Ерунду мне какую-то  сказала, что она – охотница на ведьм… Чушь какая-то! Она точно ненормальная,  правда эффект от ее экстрасенсорного воздействия есть, определенно…»

– Маман, ну мы будем дальше перестановкой заниматься или нет?

– Не знаю.

– Как это не знаешь! Затеяла такую канитель, фонтан какой-то некрасивый купила,  с работы в кои-веки пришла пораньше и вдруг не знаешь. Я тебя прямо не узнаю.  Что-то случилось?

Альбина будто и не слышала слов дочери, она думала о своем. Татьяна, не дождавшись  более или менее вразумительного ответа, хотела воспользоваться замешательством  матери и улизнуть на улицу.

– Подожди, Танька. Скажи мне, я жадная?

– Жадная, – с ходу ответила дочь.

– Что? Кто бы говорил! Ты учишься в лучшей гимназии, носишь шмотки не хуже моих!  А очки? Ты забраковала такие дорогие очки, вот и ходи теперь с разбитыми стеклами.

Татьяна кивала головой на каждое замечание матери и строила разные рожицы. Когда  речь зашла об очках, дочь не сдержалась:

– Вот об очках не надо. Я просила у тебя деньги на подарок Лолите, а ты сказала,  что у тебя финансовые трудности. Зато купила мне эти дурацкие очечки. Они мне не  идут. А в прошлом году ты не захотела поехать со мной на каникулы.

– Все хватит, – прервала Альбина, – всем твоим капризам я потакать не намерена!

– Ты меня первая спросила о своей жадности, я ответила, – с чувством собственного  достоинства проговорила Таня.

– Если ты хочешь знать, деньги на подарок Лолите я не дала, потому, что не хочу,  чтобы ты дружила с этой девочкой. Это от нее ты набралась вульгарных манер,  которые тебя совершенно не красят. И жадность здесь не при чем! А что касается  поездки на каникулы, – продолжала оправдывать себя Побережнова-старшая, – тоже  дело не в деньгах. Просто у меня тогда было много работы. Я не могла вот так все  взять и бросить…

– Ну опять же из-за жадности, ты боялась недополучить сверхприбыль.

– Чего бы ты понимала – сверхприбыль! Между прочим до вчерашнего дня я разорялась  со скоростью звука, и только сегодня положение дел стало выравниваться…

– Маман, ты что серьезно? – удивилась Татьяна. – А я не пойму, что это дед меня  все выспрашивает, как у нас дела, о чем ты по телефону разговариваешь, не  слышала ли я чего о самолете, который у тебя был застрахован…

– Ну, а ты? – поинтересовалась Альбина.

– А что я? Я деду отказать не могу, что знала, то и рассказала…

– Ах ты, негодница! Я голову себе изломала, откуда он все узнает. А оказывается  моя собственная дочь шпионит, подслушивает телефонные разговоры и вообще хватает  мой мобильник, вот как сейчас, например…

– Кстати, маман, а кто тебе звонил?

– Не скажу! Это мое личное дело. Лучше давай закончим перестановку.

Альбина попыталась закончить разговор с дочерью об Ольге Калиновой, но та не  унималась.

– Эта девушка сказала тебе, что ты жадная, так?

– Не твоего ума дело! – оборвала Порбережнова-старшая. – Все хватит об этом!

Воцарилось молчание. Похоже мать и дочь устали от взаимных упреков и пререканий.  В их отношениях так было всегда, они никогда не имели одного мнения ни по какому  вопросу, поэтому всегда спорили, но так и не приходили к согласию. Кирилл,  неоднократно бывший свидетелем подобных сцен, как-то сказал Альбине:

– А ведь вы крайне противоположные по обоим гороскопам, у вас разница в возврасте  – восемнадцать с половиной лет. Ты – Петух, она – Кролик, ты – Рак, она –  Стрелец. Отсюда все ваши проблемы.

Альбина была единственным ребенком в семье, но родители уделяли ей мало внимания.  Она росла сама по себе, а родители делали карьеру, каждый свою. Мама была  известным врачом, но, как ни парадоксально, от чего лечила, от того и умерла сама.  А отец от рядового экономиста дослужился до очень мягкого кресла в министерстве  финансов. Альбина вышла замуж рано, причем за первого встречного. Родители,  естественно, ее выбор не одобрили.

В восемнадцать лет у Альбины родилась дочь Танечка, и она сразу разошлась с  мужем, потому что уделять внимание одновременно и дочери, и мужу было сверх ее  сил. Недовольные зятем, родители тем не менее, не одобрили и развод дочери. Но  вот во внучке они души не чаяли. Альбина даже ревновала к ней, поскольку к себе  такой любви и заботы со стороны родителей она никогда не чувствовала.

Институт Альбина закончила с большим трудом. После рождения дочери она брала  академический отпуск, а потом проучившись еще год на дневном, перевелась на  заочное отделение. Где она только ни работала, но везде ей не нравилось. Альбина  считала, что ее кругом не дооценивают, а загружают работой больше, чем нужно.

Надо сказать, что профессию она выбирала себе не сама. Родители сказали, что она  должна пойти по стопам – стать либо врачом, либо экономистом. Альбина не хотела  ни того, ни другого. Но из двух зол она выбрала наименьшее – получила профессию  экономиста.

Она работала в управлении материально-технического снабжения и с утра до вечера  умножала нормы расхода материалов на планы производства продукции, потом это  управление развалилось, и она стала безработной. Ее родители, напротив, «были на  коне». Мать стала заведующей кардиологическим отделением, а отец к этому времени  перебрался в министерство финансов.

Тогда Альбина впервые категорично сказала им: «Вы должны мне помочь! Я хочу  открыть свое дело!»

Родители удивились, считая дочь неспособной на такой шаг.

– И какое же дело ты хочешь открыть? Ты хорошо подумала? Может лучше я пристрою  тебя к себе? – спрашивал отец.

– Нет, я больше не хочу вверять свою судьбу бездарным руководителям! Только свое  дело!

– Алечка, ты же сама не знаешь, о каком деле ты говоришь, – предположила мама.

– Знаю, я хочу открыть страховую фирму, – сказала Альбина. – Папа, научи, как  это сделать и дай для начала денег.

Родители молча переглянулись.

– Ну почему именно страховую? – первым нарушил молчание отец.

Альбина сама толком не знала, почему. Скорее всего оттого, что в студенческие  годы она работала страховым агентом, и это ей нравилось. В той работе было все  четко и ясно: заключила больше договоров – получила больше денег.

– Хорошо, – сказал отец, – страховой бизнес – это перспективное дело, правда, я  не уверен, что ты с этим справишься. Я помогу тебе зарегистрировать фирму, но  дальше – все сама.

– Согласна. Я же сказала, что мне нужна ваша помощь только на самом начальном  этапе.

Родители были удивлены, что «Золотая саламандра» не разорилась после первого  года своего существования. Когда же страховая фирма дочери стала одной из самых  известных в Москве, родители наконец-то зауважали Альбину.

Когда до Эдуарда Сергеевича дошли слухи, что бизнес его дочери пошатнулся, он  воспринял это как удар по собственному самолюбию. Он несколько раз пытался  поговорить об этом с Альбиной, что-то подсказать, но та делала вид, будто у нее  все в порядке. Еще бы! Она помнила слова отца, что должна справляться со всем  сама. Она и пыталась сама выкарабкаться из навалившихся на нее проблем.

Да, Альбина не советовалась с отцом, когда открыла в «Золотой саламандре», новый  вид страхования самолетов и авиаперевозок. Он, узнав об этом закатил ей  настоящий скандал. Они какое-то время не общались. Но смерть Альбининой матери  примирила их.

Это как раз был период, когда финансовое положение Альбины пошатнулось. Добил ее  развалившийся на взлетной полосе самолет. Пассажиры сильно не пострадали, если  не считать легких ушибов, нервых стрессов и обострения сердечно-сосудистых  заболеваний. Страховки пассажирам «Золотая саламандра» выплатила, а вот с  самолетом дело обстояло сложнее.

В договоре страхования причина развала самолета являлась страховым случаем, а  вот в договоре перестрахования «Золотой саламандры» в немецкой фирме – нет. Это  произошло из-за неточности в переводе. Богатство русского языка сыграло злую  шутку с Альбиной. Фрау Шмидт, представительница немецкой страховой фирмы, хорошо  владела русским языком. Она сказала Побережновой: «Вы постарались употребить в  своем договоре все приставки, имеющиеся в русском языке. А мы в своей деловой  речи избегаем эмоций».

Альбина Эдуардовна вспомнила сейчас эти слова и почувствовала их высшую несправедливость.  Ей стало ясно, что немцы сознательно порекомендовали своего переводчика, чтобы  договор перестрахования стал просто фикцией. А она, как глупая рыбка клюнула на  их наживку. Теперь, образно говоря, немцы варили из нее уху. Взяв всю ответственность  за развалившийся самолет на себя, «Золотая саламандра» разорилась бы начисто и  больше никогда не подняла бы головы.

«А мне еще говорят, что я жадная! – думала Альбина Эдуардовна. – Да я – ангел небесный,  по сравнению с моими немецкими коллегами! Я всегда честно строила свой бизнес,  но похоже, надо быть понаглее…»

Глава 13

Я слушала исповедь Анатолия, едва сдерживаясь от слез. Я догадывалась, что он  щадил мои чувства и опускал многие подробности своих скитаний. Осознание того,  что нищие попрашайки, мимо которых я проходила каждый день, когда-то были  порядочными людьми, пробудило во мне чувство вины. По разным причинам они  сбились с пути, и общество отвернулось от них. А я до сих пор была представительницей  этого бездушного общества. «Но если мне удастся спасти хотя бы этого человека,  то я буду о себе лучшего мнения», – подумала я.

– Скажи, так это она, ясновидящая Тамара, сыграла со мной эту злую шутку? –  спросил бомж, поглаживая трясущимися руками спутанные седые волосы.

Я мысленно повторила этот вопрос, давая задание своему подсознанию установить  истину. Мое Я вышло из физического тела и, взлетев под потолок, посмотрело на  нас со стороны. Слепни, все было в этих чертовых мухах. Они целыми семьями  гнездились в энергетическом теле Анатолия, на на моем их было чуть меньше.

Мое Я, выделенное из тела, преодолело притяжение Земли и вознеслось туда, где  вся информация о прошлом, настоящем и будущем землян была отпечатана на астральных  клише, удерживая образ слепней. Мое Я блуждало по астральным матрицам, пока не  нашло энергетическое сходство. Информация, необходимая мне, была найдена.  Осталось только считать и дополнить, чтобы при возвращении моего Я в физическое  тело, она не исчезла.

Мое Я увидело комнату, в которой было несколько аквариумов разных форм, но в них  обитали не рыбки, а слепни. Женщина с черными волосами стояла около одного из  них и делала характерные движения пальцами правой руки, точно сыпала корм. Затем  она вышла в другую комнату и села за овальный стол белого цвета. Вошел человек  очень похожий на Анатолия. Да, это был он! Они разговаривали, он несколько раз  писал цифры на бумаге. Когда он выходил из комнаты, она, улыбаясь, послала вдогонку  за Анатолием двух слепней.

Мое Я видело много людей, входящих в эту комнату – мужчин и женщин разного  возраста. Но Альбины среди них не было. Отчего-то лицо одной русоволосой девушки  так и «лезло в кадр». Понятно, что она имела непосредственное отношение к моему  запросу, но какое именно, осталось не ясным.

Мое Я вернулось в свою физическую оболочку. Я вышла из транса. Анатолий  напряженно смотрел на меня, я улыбнулась ему, потому что мое путешествие в глубинные  слои подсознания оказалось удачным.

– Да, я видела, что так все и было, как ты рассказал. Ты ничего не упоминал о  белом овальном столе, за которым вы сидели…

– Точно, был такой стол, – подтвердил Анатолий с воодушевлением. – Значит, ты –  настоящая ясновидящая!

– Ну не игрушечная же! Толя, а ты сможешь вспомнить, где находился ее салон?

– Наверно, – неуверенно сказал Ковыга. – Правда, я в том районе давно не был,  это далеко от центра. Сейчас все так быстро меняется, но я должен узнать, постараюсь!  Помню это рядом с универмагом…

– Но сейчас уже поздно, – вполне здравомысляще сказал бомж. – Тамара уже не  принимает…

– Ты прав. Я так рада, что наконец-то напала на след повелительницы слепней, что  забыла о времени.

– Слепней! – удивился Анатолий.

Я рассказала ему о возможностях этих энергетических насекомых.

– Еще вчера я бы не поверил, что такое возможно. А сегодня что-то изменилось во  мне…

Анатолий не договорил. Из его глаз побежали слезы, он застеснялся и отвернулся  от меня. Мне хотелось ему сказать, что я уже видела, как мужчины плачут, причем  из-за сущих пустяков.

Передо мной отчетливо встал образ Васика Дыседы. Совершенно не приспособленный к  жизни сынок богатого папеньки не раз распускал нюни передо мной из-за того, что  от него уходила Нина. Я всегда помогала ему найти его возлюбленную и мирила их.  Почему бы теперь Васику не помочь мне!

Я позвонила ему домой.

– Слушаю, – вяло ответил он.

– Привет, Васик! Мне нужна твоя помощь, – с ходу сказала я. – Покатаешь меня  завтра по Москве?

– Ольга, ты не сбрендила? Я же теперь работаю! Приезжаю домой и валюсь на кровать.  У меня нет сил даже раздеться. Вот и сегодня Нина стащила с меня брюки, принесла  поесть в постель и даже разрешила покурить лежа.

– Васик, ты что грузчиком работаешь? – спросила я, подумав, что не знаю  последних новостей из его жизни.

– Подкалываешь, да? Грузчиком! Как работал менеджером в «Лаборатории охранных  систем», так и работаю. Это адский труд! Порой с такими запросами клиент зайдет,  так вымотает, что пять минут общения с ним целой рабочей недели стоит!

– Васик, а ты отпросись на завтра, хотя бы на пол-денька, отдохнешь от работы…

– Не могу, я и так недавно с больничного вышел, – устало сказал Васик.

– Ты болел? Чем? – поинтересовалась я.

– Ничем. Я купил больничный, чтобы отдохнуть, – признался он.

– Все понятно. Значит ты отказываешься мне помочь.

– Ольга, прости. Я бы рад, но не могу завтра. Может в выходные?

– Нет, это будет уже поздно, – обреченно сказала я. – Надо завтра, в первой половине  дня…

– Позвони Даше, она тебе поможет, не откажет, – посоветовал Васик совсем  умирающим голосом. – Пока. Нина тебе «привет» передает.

Я повесила трубку. Бомж, слышавший мой разговор по телефону, приуныл. Меня вдруг  осенило, что он голоден, и его надо накормить. Я прошла на кухню и заглянула в  холодильник. К своему стыду я обнаружила, что тот почти пуст. Колбасу я уже отдала  ему утром, кусок сыра безнадежно засох. Оставалась последняя надежда на пельмени.  Я заглянула в морозильник и с радостью достала оттуда пол-пачки пельменей. Ужин  был вскоре готов.

– Толя, пойдем ужинать, – сказала я.

– Не хочется, – тихо ответил он.

– Ты мне это брось, не хочется! Завтра у нас будет очень напряженный день, –  сказала я. – Иди на кухню, а я еще позвоню.

Анатолий встал и послушно вышел из комнаты. Я стала звонить Даше. Мы обменялись  приветами, потом я сразу перешла к существу своего вопроса:

– Даша, ты можешь повозить меня звтра по городу?

– Нет, – спокойно сказала она. – Моя машина в ремонте. Я сама второй день на  метро езжу. Попроси Васика.

– Так, вы словно сговорились. Ты киваешь на Васика, а Васик – на тебя. Что же  мне теперь делать?

– Ольга, ты знаешь меня. Я все готова для тебя сделать, но машины у меня нет.  Скажи, чем я еще могу тебе помочь, – спросила Даша.

– Больше ничем, – ответила я. – Ладно, найду какой-нибудь выход сама.

Я положила трубку и почувствовала на себе взгляд. Я оглянулась, в дверях стоял  Анатолий.

– Что такое? – спросила я.

Он молчал. Мне стало не по себе. Я не могла понять, что было у него на уме. В  голову полезла всякая чушь. Тут от друзей не знаешь, что ожидать. Обращаешься к  ним с просьбой, а они сразу отказывают. А ведь они знают, что я просто так  просить не буду, значит мне это жизненно необходимо. Что же можно ожидать от  этого мне совершенно незнакомого человека? С виду бандит натуральный… Господи,  что соседи подумают, если предлагали вызвать милицию!

– Я пойду, – хриплым голосом сказал бомж.

У меня отлегло от сердца, более того, я испугалась его отпустить… «А вдруг он сейчас  выйдет на улицу и с ним что-нибудь случиться? Например, в милицию попадет или  еще в какую-нибудь историю?» – подумала я.

– Если честно, я хотел попросить тебя узнать еще одну вещь, но если это сложно,  то не надо, конечно, не надо… Я пойду, – стал мямлить Анатолий.

Интуиция подсказала мне, о чем он хочет спросить меня, и мне стало стыдно за  свои опасения.

– Ты о жене и сыне хочешь узнать? – спросила я.

– Да, – кивнул он. – Мне не верится, что они сгорели…

– Сейчас посмотрю…

– Ты поешь, – заботливо сказал он.

Мне было совершенно не до еды, но я прошла на кухню. В моем подсознании уже поплыли  картины, рассказывающие о жизни Ирины и Семена.

– Они живы, – коротко сказала я, решив, что Анатолию большего знать не надо.

Я видела по его глазам, что он хочет услышать обо всех подробностях из жизни без  него, но я ему соврала.

– Больше информации я пока не могу получить. Мне надо восстановить свои силы…

– Хорошо, – сказал он. – Я пойду к себе.

Я не стала удерживать Анатолия. Мы договорились встретиться завтра утром во  дворе. Я даже подарила ему свои старые кварцевые часы, иначе говорить о времени  нашей встречи было бессмысленно. Бомж ушел, даже не взглянув на те вещи, которые  я для него приготовила, а я не напомнила ему о них. Оставалось сомнение, что я зря  отпускаю его. Но ночевать с ним в одной квартире я, пожалуй, тоже не рискнула бы.

Глава 14

Альбина Эдуардовна сделала небольшую перестановку в квартире, опираясь на  некоторые принципы фэн-шуй, услышанные вчера от Ольги Калиновой. Еще совсем  недавно она не верила ни в какие сверхъестественные способности людей, а уж тем  более в возможность неодушевленных предметов в доме влиять на жизнь того, кто  там живет.

Теперь загнанная в угол невозможностью самостоятельно решить свои проблемы  Побережнова была готова поверить в любые паранормальные штучки. Ольга Калинова увидела  на ней энергетических слепней, и Альбина даже ощутила их на своем теле, а когда  их оторвали, почувствовала облегчение. Узнав от той же Калиновой, что фонтан,  расположенный в дальнем левом углу комнаты, способен улучшить материальное  благосостояние, она тотчас потратила последние деньги на покупку этого фонтана.  «Может быть Таня и права, – размышляла Альбина Эдуардовна, – фонтан не слишком  подходит сюда по стилю, но на другой у меня не хватило денег.»

Она сидела в кресле напротив фонтана и наблюдала, как вода вытекала из  опрокинутого кувшина, превращаясь в горный водопад и вливаясь в озеро, вдоль берега  которого плавали бронзовые уточки. Журчание воды, мерцание голубого света заставляли  Альбину Эдуардовну расслабиться и забыть о проблемах сегодняшнего дня. Она не  знала как долго просидела так, глядя на фонтан.

На улице стемнело, дочь вернулась домой. Остановившись в дверях комнаты, Татьяна  с удивлением смотрела на мать, которая не обращала на нее никакого внимания,  потому что находилась в полной прострации. Увидев глупую улыбку блаженства на  лице матери, Таня поняла, что происходит нечто странное, непонятное, словом маму  надо спасать.

– Маман, я вернулась, – громко произнесла Татьяна.

Альбина не сразу отреагировала на эти слова.

– Как говорит наша училка по литературе, «эффект отсутствия присутствия на лицо»,  – сказала дочь, оценивая состояние матери.

– Ты вернулась? – виновато спросила Альбина, будто ее застали на месте преступления.

– Как видишь! – ответила Татьяна. – Я за тобой уже полчаса наблюдаю.

– Правда? – испуганно спросила мать. – Неужели так долго?

Таня не ответила и ушла в свою комнату. Надо сказать, что появление дочери не  слишком испортило ее настроение. Обычно по любому вопросу они доводили друг  друга до истерики, какое-то время не разговаривали, а едва заговорив, начинали  снова ссориться. Это стало нормой их сосуществования, они к ней привыкли, а по  другому жить просто не умели.

Альбина заглянула к дочери и сказала:

– Пойдем ужинать.

– Пойдем, – спокойно ответила та, а после некоторой паузы добавила, – маман, мне  твои слова из головы не выходят, ну, что ты разорялась, а сейчас будто все  нормализовывается…

Побережнова-старшая не нашла сразу, что ответить дочери. А Татьяна вдруг снова  спросила:

– Маман, ты помнишь, как-то уволила одну сотрудницу, а она пообещала разорить  тебя?

Альбина Эдуардовна мгновенно вспомнила случай, совершенно выпавший из ее памяти.  Татьяна заметила, что реакция матери на этот вопрос была ошеломляющей. Это  однозначно, что она попала своим вопросом точно в цель. Мать долго не могла  выговорить ни слова, а Таня даже испугалась своей нечаянной догадки.

– Мне надо подумать, – сказала наконец Альбина Эдуардовна. – Поешь сама, у меня  нет аппетита.

– Тогда я тоже не буду, – ответила Таня.

Она вспомнила как однажды мать пришла с работы на взводе и разоткровенничалась с  ней. «Уволила сегодня одну бездельницу, вечно она опаздывает, куда-то отпрашивается,  исчезает, – рассказывала директриса „Золотой саламандры“. – Она упрашивала меня  не делать этого, но я все равно уволила ее без оплаты за последний месяц, потому  что были сплошные прогулы. А она напоследок сказала мне, что я напрасно это  делаю, буду за это увольнение наказана и в конце концов сама разорюсь».

Да, был такой случай, но Альбина Эдуардовна о нем быстро забыла. Разве можно было  воспринимать всерьез слова той девчонки? Теперь эта итория в глазах Побережновой  выглядела иначе. «Савельева несла тогда какой-то бред, – вспомнила Побережнова.  – Она говорила, что была вынуждена отлучаться, потому что выполняла задания,  данные ей свыше, и всякий, кто воспрепятствует ей, будет наказан, а если это  коснется денег, то разорен». Альбина Эдуардовна тогда решила, что Савельева насмотрелась  боевиков и намекает о своих связях с силовыми структурами.

В свете последних событий Побережнова увидела иной смысл в словах уволенной  девицы. Она решила теперь, что Савельева намекала на свои экстрасенсорные способности  и связи с нечистыми силами.

Альбина Эдуардовна нашла в памяти своего мобильника номер телефона Ольги  Калиновой и позвонила ей, но он оказался занят.

– Маман, дай мне очки, я буду их носить, – сказала вдруг Таня, потупив взгляд.

Побережнова-старшая остолбенела.

– Они в офисе, – не сразу произнесла она. Я хотела предложить их кому-нибудь…

– Ты принеси, я буду носить их. – повторила дочь. – Знаешь, маман, а фонтанчик  ничего, мне он тоже стал нравится.

Альбина Эдуардовна не верила своим ушам. Правда, оставалось сомнение, что дочь подлизываетсяя  к ней, потому что набедокурила. Но так хотелось верить, что их отношения налаживаются  и впредь между ними будет взаимопонимание.

Глава 15

Только Анатолий ушел, раздался телефонный звонок.

– Это Побережнова. Я вспомнила один случай, может быть он всему виной, –  волнуясь, сказала директриса «Золотой саламандры».

– Рассказывай, – обрадовалась я.

Когда Альбина передавала мне слово в слово свой диалог с уволенной сотрудницей,  у меня возникли ассоциации с русоволосой девушкой, которую я уже видела во время  транса рядом с Тамарой. Я решила сразу уточнить это обстоятельство.

– Скажи, а эта Савельева, она – русоволосая, с мелкими чертами лица, с высокой  худой шеей…

– Да, это она, – подтвердила Побережнова. А ты откуда знаешь?

– Я, – некоторым образом, ясновидящая, – смеясь сказала я. – И у меня тоже есть  новости. Я нашла одного человека, который может нам здорово помочь. Его судьба,  твоя и теперь моя оказались связанными в один клубок. На нем те же слепни, что  были на тебе, – я едва не проговорилась, что эти чертовы мухи теперь на мне, но  это было бы лишней информацией и ее следовало опустить. – Завтра я буду с ним  искать салон Тамары – хозяйки этих слепней, и мне нужна будет машина. Ты не  могла бы нас повозить звтра по Москве?

– Во сколько? – спросила Побережнова.

– С утра, часов в девять-десять.

– У меня в это время совещание, надо обсудить новые предложения немецкой стороны,  но я могу дать вам свою машину и водителя. У меня есть мальчик – программист, он  иногда возит меня. Такой вариант подойдет? Или необходимо и мое присутствие?

– Нет, подойдет мальчик, – ответила я, подумав, что едва не разобравшись Альбина  и бомж Анатолий – все же не слишком подходящая компания.

Мы условились, что Сережа завтра к половине десятого утра подъедет к моему дому  на Альбинином «Мерседесе» и будет в моем распоряжении столько времени, сколько  потребуют обстоятельства. Так неожиданно решился вопрос с транспортом.

Ведь не могла же я завтра взять Анатолия под руку и ездить с ним в трамваях,  троллейбусах, автобусах и метро! Наверняка, он уже не помнил номеров нужных маршрутов.  «Впрочем надо признаться, что мы оба испытали бы душевный дискомфорт от такого  путешествия. Еще не знаю, что соседи подумали обо мне, увидев меня с Анатолием,  – размышляла я. – Ладно, переживу их расспросы и удивленные взгляды. Главное,  что я сама знаю, зачем я это все делаю. Я хочу разоблачить Тамару и ее ученицу  Савельеву, которые используют свои экстрасенсорные способности во вред людям».

Надо сказать, что с таким проявлением дьявольских сил я еще не сталкивалась. Я  не могла понять до конца, какую цель преследовала Тамара, разоряя Анатолия  Ковыгу, недоплатившего ей не такую уж большую сумму. Случай с Побережновой и  Савельевой был аналогичным. На ум приходило только одно – месть, другого  объяснения я не видела. Какая прибыль Тамаре оттого, что Анатолий разорится?  Никакой. Но она разводит в аквариумах энергетических слепней и двух таких  приставила к нему, которе в последствии размножились и буквально сожрали его, –  логически мыслила я, пытаясь распутать дьявольский клубок. – Скольких людей она  еще разорила? Может быть все нищие в переходах метро и у вокзалов, все бомжи –  это жертвы злодеяний Тамары и ее сподручных! Что ж, я, – Калинова Ольга  Антоновна, охотница на ведьм, объявляю войну темным силам, встретившимся на моем  пути!

Я была уверена в своей победе. Теперь я знала имя злодейки и то, как она выглядит.  Это было уже много! На следующий день я должна была встретиться с ней и сразиться,  чтобы восстановить справедливость и не допускать новых злодеяний коварной  ясновидящей Тамары.

С такой уверенностью в своих исключительных парапсихологических способностях я  заснула и проспала всю ночь, как убитая.

Утро было хмурым. Моросил мелкий дождь, напоминающий, что лето на исходе. Я  проснулась, но вставать не спешила. Первое, что я вспомнила – это то, что так и  не отправила в газету купон бесплатного объявления о своем намерении купить гонг  северо-американских индейцев. В следующее мгновение на меня сразу навалились  воспоминания о слепнях, о краже в моей квартире, о бомже Анатолии и ясновидящей  злодейке Тамаре. Я тотчас вскочила с постели, испугавшись опоздать на встречу с  бомжом Анатолием и водителем Побережновой – Сережей. Но, взглянув на часы, я  поняла, что у меня в запасе еще есть время.

Отчего же это смутное чувство тревоги, не понимала я. Вчера вечером мне казалось,  что я в двух шагах от решения сложной задачи, а сегодня пришло ощущение, будто я  собираюсь делать что-то не то. «Может быть Тамара предчувствует, что ей кто-то  объявил войну, – думала я, – и защищается всеми средствами? Или это что-то еще,  пока неведомое мне?»

Тем не мене отступать от намеченных планов я не собиралась. Одевшись как можно  проще, я вышла во двор. Первым подъехал серебристый «Мерседес» Побережновой. Я  облегченно вздохнула и подошла к водителю.

– Здравствуйте, я – Ольга, а вы, вероятно, Сережа.

– Да, – ответил он. – Куда едем?

– Сначала мы подождем одного человека, он скажет, куда надо ехать, – ответила я,  садясь в машину.

Я присмотрелась к водителю, он выглядел очень молодо, будто только закончил  школу. Он был невысокого роста, щупловат, у него были светлые волнистые волосы и  голубые наивные глаза. Поэтому иначе как просто Сережей его нельзя было назвать.

Но вот голос явно не подходил к его внешности. Сережа говорил мощным басом, и  это казалось немножко смешным.

Время подходило к десяти, но Анатолия не было видно. Я бы на его месте бежала  сюда сломя голову, – думала я. – А он не торопится. Может проспал под этот  дождик? И где он, вообще спал, надо было его спросить на всякий случай, чтобы он  не потерялся.

– Да, ждать и догонять – это хуже всего, – сказала я вслух.

– А мне все равно. Я на работе, время идет и ладно, – сказал Сережа. – Ну надо  же, чучело какое! Спорим, сейчас в мусорку полезет?

Я повернулась налево и увидела Анатолия.

– Спорим, что не полезет, – ответила я.

– Да сто процентов полезет.

– Ни пол-процентика, – заявила я.

Анатолий проковылял мимо контейнеров для мусора и остановился под деревом  недалеко от «Мерседеса». Только теперь, когда он подошел поближе я заметила, что  с ним что-то произошло. Под глазом у него виднелся огромный фингал, а на руке  была запекшаяся кровь. Если вчера одежда выглядела сносно, теперь она была  измятая, грязная, а почти новый пиджак порван.

– Ваша взяла, – признал свое поражение водитель.

– Просто я знала… Этот тот человек, которого мы ждем.

– Что? – вскрикнул Сережа. – Ну уж нет, сюда он не сядет. После него потом  неделю машину отмывать будешь! Да Альбина Эдуардовна мне голову оторвет, если  узнает, кого я в ее машине возил!

– Все сказал? – спокойно спросила я, прерывая его тираду. – Да, сейчас он бомж,  но когда-то он был таким же как и мы. Знаешь пословицу: «Не зарекайся от сумы и  тюрьмы»?

– Все равно не повезу, – сказал Сережа. – И вообще, я не водитель, я –  программист. Так, подрабатываю иногда, потому что деньги нужны… Так что возить этого  я не нанимался.

– Сережа, давай сделаем так. Ты сейчас позвонишь Альбине Эдуардовне и скажешь ей,  кого тебе предстоит возить, – говорила я, но, видя, что парнишка и впрямь может  отказаться, я решила его материально заинтересовать. – А я заплачу тебе… Сто  баксов тебя устроит?

Сережа подумал и сказал:

– Ну за сто баксов я Побережнову и спрашивать не стану, вымою машину, почищу,  если надо.

– Значит, договорились, – сказала я водителю, а потом открыла дверцу, выглянула  из машины и позвала Анатолия.

Тот вздрогнул и попятился назад. Я поняла, что теперь мне придется пустить в ход  все мое красноречие, чтобы уговорить Ковыгу сесть в машину. Анатолий тупо смотрел  на меня, и, казалось, совершенно забыл, зачем пришел сюда и куда мы собирались ехать.  Я была уже готова расплакаться от собственного бессилия, как вдруг услышала  Сережин голос:

– Эй, мужик, ну что ты кобенишься, ждем тебя здесь целый час! Садись, быстро!

Как ни странно, эти слова подействовали на Анатолия и тот поплелся к машине.  Сережа открыл ему заднюю дверцу и спросил:

– Куда поедем?

– В Новогирево, – хрипло отозвался Анатолий.

Да, не напрасно сердце подсказывало мне вчера, что Анатолия нельзя было никуда  отпускать, он вляпался в какую-то историю. А если он был бы не в состоянии  прийти сюда сегодня, то моя битва с Тамарой отложилось бы на неопределенное  время, мне бы самой было бы очень трудно ее найти.

А слепни-то продолжали действовать! Вот у меня пошли непредвиденные траты.  Конечно, моя сотня долларов за извоз, это не Альбинины деньги за шубу, но для  меня и это много!

Тошнотворный запах быстро заполнил салон автомобиля, но в «Мерседесе»,  естественно, был кондиционер, благодаря которому атмосфера улучшилась.

– Заедем ко мне, – спросил Сережа. – Это по пути.

Я не возражала, а Анатолий тем более. Он вообще молчал, и на мои вопросы отвечал  односложно. Почему-то мне ни разу не приходила в голову мысль, что салон Тамары  за годы скитаний Анатолия мог сменить свою прописку. Теперь, когда все складывалось  более или менее удачно, я осознала такую возможность. «Что делать, если Анатолий  не узнает это место, или Тамары там уже не будет?» – мысленно спрашивала я себя.  Я поняла, что у меня есть только одна зацепка – это Савельева. Уж ее-то адрес  наверняка остался в архивных документах «Золотой саламандры»!

Сережа свернул с шоссе Энтузиастов на Авиамоторную улицу, затем к Пруду Ключики.

– Я здесь живу, – сказал он. – Я сейчас мигом. Раз уж нам по пути, стоило и заехать.

Когда Сережа убежал, я повернулась к Анатолию и спросила:

– Ну что с тобой приключилось?

– Лаз в моем подвале забили, я вернулся, а зайти не могу. Пришлось выбивать  доски, руку вот поранил, – сказал он и показал кисть с запекшейся кровью.

Я с трудом выдержала это зрелище.

– А глаз? – спросила я.

– На железяку наткнулся. Мой «номер в отеле» разорили, лежанку сломали, вещи,  которые я… Короче, им не понравилось, что я из трубы душ себе сделал… Я так  понял…

Я не была уверена, что все так и было. Может быть его кто-то просто избил на  улице, и Анатолий щадил мои нервы.

Сережа быстро вернулся с большим желтым пакетом в руках.

– Здесь вещи, что от моего деда остались. Думаю, что по размеру они подойдут  тебе. Переодевайся! Свои в пакет сложишь… А мы пока покурим. Да, Ольга?

Я кивнула головой и вышла из машины.

Глава 16

Альбина Эдуардовна пришла в офис рано. Она практично оглядела пустые стены  своего кабинета, достала с полки прошлогодний настенный перекидной календарь с  репродукциями различных пейзажей. Она перелистала его и выбрала три картины.

К этому времени пришла секретарша, и Побережнова попросила ее повесить эти  пейзажи на стены. Та недовольно посмотрела на директрису, но перечить не стала.

– Чем лучше скотчем или кнопками? – спросила она.

– Ну неужели я должна решать и это! – резко ответила Побережнова. – Делай, как  хочешь. Могла бы и сама сообразить что-нибудь такое.

Секретарша поджала губы и взяла со стола коробку с кнопками. Через пять минут  длинная серая стена выглядела гораздо веселее.

На совещание стали заходить хмурые сотрудники, все прекрасно понимали, что  положение «Золотой саламандры» критическое. Альбина Эдуардовна заметила, что  лицо вошедших становились светлее, когда они смотрели на появившиеся картины.  Это не удивляло Побережнову, теперь она знала кое-что об искусстве фэн-шуй и  дала себе слово, что обязательно займется основательным изучением и применением  на практике его принципов.

Сначала о положении дел докладывала главный бухгалтер.

– Вот, передо мной счета за аренду, за коммунальные услуги. Я уже не говорю о  заработной плате и налогах! Платить нечем!

– Нина Ивановна, вы забыли о нашем долге рекламному агентству «Алькор»…

– Альбина Эдуардовна, о чем вы говорите, этот счет будет проплачен в пятую  очередь! – удивилась бухгалтерша и добавила. – Если вообще когда-нибудь будет  оплачен…

– Мне не нравится ваш пессимизм, – заявила Побережнова. – И я, как директор,  прошу вас оплатить счет «Алькору» сразу, как только появятся какие-нибудь деньги.

Все сотрудники с удивлением посмотрели на директрису, но она выдержала эти  взгляды.

Далее говорили о том, что новые договоры страхования не заключаются.

– Ну не идет клиент и все, словно вся Москва уже знает о наших проблемах, – с  досадой проговорила Костина, начальник договорного отдела.

– Тем более нужна реклама, – заметила Побережнова.

– Альбина Эдуардовна, как вы не понимаете, там в видеоролике – самолет. Это же  просто насмешка! Ни одна авиакомпания больше не будет страховаться у нас. Нас  сможет немного поддержать страхование школьников, скоро начало учебного года.  Сентябрь у нас всегда урожайный месяц…

Альбина Эдуардовна прекрасно понимала, что настаивать на первоочередной оплате  счета за рекламный видеоролик – глупо. Тем не менее она повторила свою просьбу  относительно «Алькора» и отпустила всех, кроме юриста.

– Ну что, Маша, скажешь о немцах? Какие документы они вчера запросили?

– Странным образом вчера повернулись события, – сказала молодая сотрудница. –  Фирма «FSG», с которой у нас договор перестрахования входит в единую ассоциацию.  Нам позвонил их представитель и запросил копии нашего русского договора. Он  сказал, что поведение фирмы «FSG» бросает тень на всю ассоциацию страховых  компаний Германии. Он сказал, что руководство намерено разобраться в ситуации и  содействовать в принятии справедливого решения. Правда, он предупредил, что  времени для этого потребуется немало.

Альбина Эдуардовна была готова расцеловать Машу, но та почему-то сидела, потупив  взгляд.

– Что-то еще? – поинтересовалась Побережнова.

– Да, я боюсь вам говорить. Я совершила одну ошибку, но ее можно исправить, и  тогда все наши проблемы исчезнут…

Побережнова не знала, что и подумать. В последнее время на нее столько  обрушилось, что она не могла предположить, куда еще повлекут ее за собой  превратностии судьбы. Маша упорно молчала, и директриса «Золотой саламандры»  была вынуждена «клещами» вытягивать из нее признание.

– Говори, я ко всему готова. Ты же сказала, что ошибку можно исправить… Не томи.  Обещаю, что я с работы тебя не уволю…

– Хорошо. Вот смотрите, это наш договор страхования с авиакомпанией. Читайте,  какое полное наименование написано после слова «Страхователь», а потом переверните  на другую сторону и всмотритесь в их печать.

Сначала Альбина Эдуардовна не могла понять, на что намекает Маша. Она несколько  раз перечитала пункт, на который просила обратить внмание Маша и рассмотрела  печать на другой стороне. Только после пятого раза она заметила несоответствие  наименования страхователя и его же названия в печати. Слова были переставлены местами.  В одном случае значилось: ЗАО Российская авиационная компания «Московские воздушные  линии», а в другом слова «Российская» и «Московские» переставлены местами.

– Несомненно, на это можно было обратить внимание с первого взгляда, – сказала  Побережнова. – А можно было никогда и не заметить. В каком же случае правильно?

– Я узнавала, на печати правильно. Но это несоответствие дает нам основание признать  договор недействительным. Я даже думаю, что они сами это понимают, раз пока не  очень-то донимают нас. Просто придется вернуть страховой взнос.

– Да, дела, – сказала Побережнова, призадумавшись. – Но ведь тогда надо, чтобы и  немецкая сторона вернула страховой взнос, уплаченный нами ей…

– Несомненно, но это выгоднее, нежели выплачивать всю сумму, на которую был  застрахован самолет. А потом неизвестно, какое решение примет ассоциация  страховых обществ Германии…

– Неизвестно, – подтвердила Альбина Эдуардовна.

– Ну что, я начинаю давать этому договору задний ход? – спросила Маша, не  сомневаясь, что Побережнова одобрит это решение.

Альбина Эдуардовна почти согласилась признать договор с авиакомпанией  недействительным и отказаться от выполнения своих обязательств, как вдруг в ее  памяти всплыли слова Ольги Калиновой: «Все дело в жадности. Надо преодолевать  жадность в себе.» Побережнова не спешила давать свое согласие юристке, а Маша  напряженно ждала одобрения.

– Машенька, ты у меня умница. Но я очень прошу, пока об этом никому ни слова.  Мне надо все хорошенько обдумать, взвесить.

– Что взвесить? – удивилась Маша.

– Понимаешь, надо подумать, как повлияет на репутацию «Золотой саламандры» такое  решение. Вдруг после этого мы навсегда потеряем свой престиж?

– Ну, не знаю, – ответила Маша. – По-моему, это наш единственный выход, и не  использовать его – глупо…

– Возможно, но дай мне время подумать, хотя бы до вечера…

– Хорошо, Альбина Эдуардовна я зайду к вам в самом конце рабочего дня.

Побережнова осталась в кабинете одна… Дилема, перед которой она оказалась была очень  не простой. Она осознавала, что никто из сотрудников не поймет, если «Золотая  саламандра» не схватится за спасательную соломинку, но попытается выплыть при сильном  шторме. Она чувствовала, что ее поймет только Ольга Калинова, добровольная и  бескорыстная охотница на ведьм.

Альбина Эдуардовна взвешивала все аргументы за и против предложения своей  юристки, и душа разрывалась на части, и принять окончательное решение она никак  не могла.

Глава 17

Мне не хотелось, чтобы Сережа начал задавать какие-либо вопросы о цели нашей  поездки и о роли Анатолия. В двух словах было не объяснить, а всего ему знать не  стоило, потому что в этой мистической истории была замешана его начальница,  Сережа оказался умным парнем, он просто молча курил.

– Все, – послышался хриплый голос и покашливание.

Мы сели обратно в машину. Я не стала делать Анатолию комплиментов, хотя он  заметно преобразился. Теперь наш путь лежал к Перовскому универмагу. Мы быстро  туда доехали.

– Да, здесь все изменилось – опечалился Анатолий. – На старый универмаг это совсем  не похоже. Пройтись бы…

– Конечно, – отозвалась я. – Иди, походи вокруг, может узнаешь… Пожалуй, я пойду  с тобой, а то вляпаешься в какую-нибудь историю…

Мы вышли из «Мерседеса». Надо сказать, что за весь мой период проживания в  столице никогда не была в этом районе Москвы. А Анатолий похоже стал узнавать  здешние места. Представляю, какую он испытывал ностальгию по тем временам, когда  у него была семья, работа, положение в обществе, а главное – определенное  пропиской место жительства.

Я вспомнила о том, какая информация мне пришла о его семье. Да им тоже пришлось  не сладко… «Я обязательно помогу им встретиться, но пока надо сосредоточиться на  Тамаре. Потому что не остановив действие энергетических слепней, нельзя строить  никаких планов на будущее», – твердо знала я.

Я увидела, что Анатолий остановился около какой-то вывески. Издалека мне было не  прочесть что на ней написано. Я ускорила шаг. «Неужели мы у цели?» – пронеслось  в моей голове.

И вот я стояла у входа и читала: «Центр парапсихологии „Белая лилия“».

– Здесь, – твердо сказал Анатолий. – Только здесь раньше квартира была, а теперь  вход прямо с улицы врезали.

– «Белая лилия», – произнесла я. – Назвали бы лучше «Черный», если занимаются  темными делами. Иди, Толя, к машине и жди меня тем, а я пошла на разведку.

– А я больше не нужен?

– Нужен, но чуть позже. Иди…

– Ни пуха, ни пера, – пожелал мне бомж.

– К черту, – ответила я и открыла дверь.

Зазвенел колокольчик, и ко мне вышла девушка, одетая в строгий белый костюм.

– Здравствуйте! Пожалуйста, проходите, – сказала она. – Вы можете подождать там,  в белой гостиной, потом вас пригласят.

– Спасибо, – ответила я, прошла в комнату и расположилась в кресле, обитом белым  флоком.

Я огляделась. Здесь, действительно, все было белым: стены, потолок, пол и даже  мебель. Эта белизна поначалу вызвала у меня ассоциации со стоматологическим  кабинетом. Затем я поняла, что стала ощущать влияние мандал, магические узоры,  которых были на настенных тарелках, портьерах и скатерти. Казалось бы это были  просто геометрические фигуры, заключенные внутри круга. Но я чувствовала  исходящую от них энергию целостности и единения со всей Вселенной. Страсти, кипящие  в моей душе стали стихать, умиротворение постепенно завладело мною. Наверно, еще  через несколько мгновений я вошла бы в состояние полной медитации, мое Я  вылетело бы из физического тела и стало бы странствовать в поисках Истины.

– Проходите, пожалуйста, – услышала я голос, обращенный ко мне.

Он заставил меня вспомнить, зачем я сюда пришла, и понять, что противник не так  прост. Я едва не попалась в ловушку, которой являлась эта белая гостиная.  Наверняка человек, не обладающий, как я, экстрасенсорными способностями, выходя  отсюда раскрывал все тайны своей души. Я себе такого позволить не могла, иначе  бы мой план провалился.

Другая комната, в которую я попала, была оформлена изображениями в виде  лабиринтов. Я закрыла свое биополе защищенным коконом, дабы не попасть под  воздействие «священных дорожек». Я знала, что путешествие по ним позволило вникнуть  в суть своего предназначения. Но мне оно было известно – охота на ведьм. А  раскрыть свои карты раньше времени – значило поставить исход битвы под удар.

– Что привело вас в наш центр? – спросила женщина лет сорока, также одетая в  белое.

Поскольку она была еще и крашенной блондинкой с длинными прямыми волосами, я  назвала ее про себя «Белой Лилией».

– У меня проблемы с бизнесом, и мне посоветовали к вам обратиться, потому что  здесь его могут настроить на удачу. Это так?

Женщина улыбнулась и сказала:

– Наши пациенты не случайно проходят через белую гостиную. Побыв там даже  непродолжительное время, они начинают лучше понимать себя и видеть причины, которые  привели к внутреннему конфликту. Скажите, что почувствовали вы?

– Ничего, – спокойно сказала я.

– Того не может быть. Постарайтесь вспомнить все ваши ощущения, даже если они  показались вам странными.

– Я попробую вспомнить, – сказала я, а сама подумала, что попробую придумать что-нибудь  похожее на правду.

– Я вам помогу. Вот видите этот лабиринт? Попробуйте пройти по его дорожкам  снаружи к центру, а затем скажите, какие воспоминания сопутствовали вам.

«Как бы не так! – подумала я. – Так я тебе сразу и вывернулась наизнанку! Не на  ту напала! То, что ты не ясновидящая, это – факт! У тебя закрыта чакра „третьего  глаза“, поэтому ты используешь вспомогательные средства – магию цвета, энергию мандал  и лабиринтов. Я смогу водить тебя за нос, сколько угодно».

– Да, я начинаю понимать, что мои проблемы глубже. Я хочу заниматься только честным  бизнесом, но это, к сожалению, невозможно. Иногда надо поступиться своими  жизненными проблемами и идти, что называется, по головам. Я это понимаю, но  пересилить себя не могу. Значит ли это, что мне нельзя заниматься бизнесом?

– А каким именно бизнесом вы занимаетесь?

– Рекламой, – ответила я.

Женщина-парапсихолог призадумалась, впрочем, я тоже. Послышался звон колокольчика.  «Значит пришел новый посетитель», – подумала я.

– Эта «Белая Лилия» начнет торопиться, назначит мне время для следующего сеанса,  в лучшем случае, на завтра… А я не могу столько ждать! Надо на что-то решиться.

– Значит, говорите рекламой? – недоверчиво переспросила она. – Но у вас возникли  проблемы из-за того, что приходится, наверно, уходить от налогов, создавать  заведомо ложную рекламу… Вы хотите быть честной, и поэтому не можете получить  больших прибылей? Так я понимаю суть вашего противоречия?

– Примерно так, – подтвердила я, анализируя, куда клонит «Белая Лилия».

Я мысленно проводила параллель между разговором Анатолия и Тамары и нашей  беседой. «Наверняка, в этом центре парапсихологии существует определенная  преемственность», – думала я и искала в словах женщины подвох.

– Прежде всего Вы должны понять, что хотим мы этого или не хотим, существуют  законы Высшего разума и государственные законы. Они не всегда совпадают.  Государство может и должно стремиться к тому, чтобы эти законы не противоречили  друг другу…

– Ой, как Вы сложно объясняете, – сказала я, прикинувшись абсолютно несведущей в  этих вопросах.

– Нет, здесь все очень просто. Например, по государственным законам за кражу  предусмотрено наказание, но по законам Высшего Разума не будет большого греха,  если эта кража совершена, чтобы не умереть с голоду или накормить ближнего  своего…

– Ой, не знаю. Я пришла сюда для того, чтобы мой бизнес настроили на успех. У  меня есть один знакомый, он обращался в этот центр, к ясновидящей Тамаре, и она  настроила его бизнес на удачу! Нельзя ли мне тоже попасть на прием к Тамаре?

– Здесь не принимает Тамара.

– Но раньше-то принимала, вот к ней-то я и пришла! Может быть кто-то другой знает,  где я могу найти Тамару? Понимаете, я уже психологически настроилась на нее.  Может быть и Ваш метод работы хорош, но я не совсем понимаю то, о чем Вы  говорили…

– Хорошо, я Вам помогу это понять на подсознательном уровне, но пока подождите в  следующей комнате. Мне надо принять нового пациента.

Мне не оставалось ничего другого, как согласиться и пройти в комнату, на дверь в  которую мне указала женщина-парапсихолог. Странно, но в третьей комнате не было  ничего белого, кроме трех искусственных лилий, стоящих в голубой вазе, даже потолок  был бежевым. Я не заметила и никаких магических штучек вроде мандал и лабиринтов.  Но вот отсюда был еще один выход.

«Интересно, куда можно попасть через дверь? Не иначе в черную комнату с  аквариумами, в которых кишат энергетические слепни», – предположила я, а потом  попробовала ее открыть.

Вторая дверь была закрыта, но именно поэтому мне еще больше захотелось туда  проникнуть. Конечно, взламывать ее я не собиралась, но вот посмотреть сквозь  стенд с помощью своей способности к ясновидению, стоило попробовать.

Я уселась в кожаное кресло и стала искать глазами предмет, сосредоточившись на  котором, можно было бы быстрее войти в транс. Надо сказать, что в этой комнате  все мне казалось нелогичным: и подбор цветов, и расстановка мебели. Я  чувствовала себя здесь неуютно. Сидя в единственном кресле спиной к двери, я не  смогла бы сразу увидеть лица входящего сюда, а потому моя реакция на его  действия или слова была бы запоздалой. Я попробовала переставить кресло, но оно  не поддавалось. Я бросила эту затею и увлеклась рассматриванием большой плетеной  корзинки, находящейся здесь непонятно зачем. С корзины я переключила свое внимание  на торшер, потому что точно такой же был в нашей квартире, когда я жила с родителями  и сестрой в городе на Вятке. Мне показалось странным, что он стоит около окна,  где в комнате и без него хватает естественного освещения.

Я внезапно почувствовала, что потеряла массу энергии, и никак не могла вспомнить,  что хотела только что сделать. «Что же я хотела? Что?» – мысленно спрашивала я  себя. И вдруг почувствовала непреодолимое желание – прорваться к Белому. Я резко  развернулась к белым лилиям и стала, буквально, пожирать их глазами. В них одних  я видела свое спасение. Мне было необходимо прорваться к белым сферам, чтобы,  используя большую белую мощь, остановить действие энергетических слепней.

Я поняла свою ошибку, и мне стало стыдно. Я шла сюда с камнем за пазухой для  Тамары и готова была бросить его в первого встречного. Энергия белой гостинной  охладила мой пыл, а разговор с белым магом заставил меня увидеть свои внутренние  противоречия. Но я всячески сопротивлялась этому, потому что поставила перед  собой цель и ничего не видела, кроме этой цели – разобраться с Тамарой.  Несомненно, «Белая лилия» поняла, что я не откровенна и отправила меня, если так  можно выразиться, «на перевоспитание». Человек подсознательно всегда выбирает ту  среду, которая для него наиболее благоприятна. В белой гостинной я чувствовала  полную гармонию, но мое сознание боролось с моим подсознанием, с моим внутренним  Я. Но там, где я ощутила душевный дискомфорт рассудочное сознание оказалось  побежденным.

Когда женщина – белый маг пригласила меня снова пройти в среднюю комнату, я была  уже готова признать ее превосходство и чистосердечно рассказать ей, зачем я сюда  пришла.

– Ваше имя Лилия? – спросила я.

– Да, я использовала в названии центра свое собственное имя.

– И вы – белый маг?

– Да, я училась Белой магии в Тибете, – ответила она. – Мой центр существует пока  меньше года.

– А меня зовут Ольга, я тоже обладаю парапсихологическими способностями, даже  ясновидением, и использую их в борьбе с темными силами, – говорила я, наблюдая за  реакцией «Белой Лилии».

Она была удивлена, но сохраняла спокойствие. Похоже до конца ей самой не удалось  меня разгадать.

– Я могу Вам помочь? – спросила она, когда я на миг замолчала.

– Надеюсь. Если Вы знаете хоть что-нибудь о ясновидящей Тамаре, которая  несколько лет назад практиковала здесь, и поделитесь со мной этой информацией,  то сможете мне помочь.

– Я сразу поняла, что Вы пришли не за тем, о чем говорили, вовсе ни ради  настройки рекламного бизнеса на успех. Хотя проблемы, озвученные Вами,  действительно, волнуют Вас, – справедливо заметила Лилия. – О Тамаре я знаю  очень мало, но, чтоб поделиться и этим, я должна знать все, что движет Вами.

– Понимаю, – согласилась я.

Не видя другого способа выйти на след Тамары, я рассказала «Белой Лилии» все с  самого начала: о череде финансовых потерь Альбины Эдуардовны, об энергетических  слепнях, перешедших от нее ко мне и об Анатолии Ковыга, ставшем бомжом благодаря  той самой Тамаре.

– Вы, Ольга, отчаянная голова! Меня поражает то, что, обладая ясновидением, Вы  делаете такие грубейшие ошибки. Где Вы учились?

– В провинции. Я родом из небольшого городка под Вяткой, – проговорила я и вдруг  поняла, что Лилия хочет знать, где я развивала свои экстрасенсорные способности.  – Я не училась в специальных школах, но моя прабабушка обладала ведьминской  силой, и наверно, с генами это передалось мне и моей сестре Наталье. Наталья  была черным магом, а я стала белым.

– Что просто почувствовали способности и, не зная толком законов, стали применять  их на практике? – очень удивилась «Белая Лилия».

– Ну почему, не зная? Я литературу специальную читала, многое оттуда почерпнула…

Лилия неодобрительно покачала головой.

– Так нельзя. Это опасно и просто-напросто глупо, – сказала она.

– Глупо? – обиделась я. – Да у меня времени не было учиться, да и возможности. Я  должна была разобраться с Захаром, погубившим мою сестру, и я с ним разобралась!  Знаете, от какой еще нечисти я избавила Москву! Теперь вот мою дорогу перешла  Тамара – повелительница энергетических слепней.

– Я не хотела Вас обидеть, но разве перенять карму другого человека не глупо?  Если бы Вы обладали знаниями в полной мере, то ничего бы не случилось. Надо  делать запросы о том, за какие случаи можно браться, а за какие – нет.  Защищаться надо! Страховать себя от любых несчастных случаев.

– А я с Вами не согласна. Я ни о чем не жалею. Может быть я тоже не против  пройти стажировку в Тибете, но…

– Убедили, – неожиданно прервала меня «Белая Лилия», – я скажу все, что знаю о  Тамаре Георгиевне, правда, это почти ничего… Она обладала неординарными  способностями, но тоже не знала, как правильно их использовать. Я слышала, что она  теперь слепа и прикована к постели.

– И это все? Действительно, мало. А как ее найти, или хотя бы фамилию ее Вы  знаете?

– Нет, но предполагаю, кто может это знать. Я знаю ее ученицу – Лизу Савельеву.  У этой девушки сложная судьба, она находится в постоянном поиске своего предназначения.  Недавно она была у меня, она любит посидеть в белой гостинной. Я разрешаю ей,  когда там нет пациентов.

Я поймала себя на мысли, что когда закончится эта история со слепнями, мне  стоило бы тоже посидеть в белой гостинной помидитировать, заглянуть в потаенные  уголки своей души.

Зазвенел колокольчик, значит пришел новый пациент.

– Вы можете пройти через ту комнату, – сказала мне Лилия, указывая рукой туда,  где я безуспешно пыталась открыть вторую дверь.

Я удивилась:

– Но ведь там закрыто!

– Я вам открою, – спокойно ответила Лилия, и нажала на кнопку сбоку своего стола.  – Вот Вам адрес Лизы Савельевой. А моей ассистентке передайте, что у Вас –  первая категория.

Я ничего не поняла, и от этого мне стало не по себе. Но мне не оставалось ничего  другого, как покорно встать и пойти в неизвестность. Дверь действительно оказалась  открыта. И за ней была вовсе не черная комната с аквариумами, кишащими слепнями,  как мне недавно казалось, а… прихожая. Я поняла, что прошла через три проходные  комнаты и вернулась на круги своя.

Меня встретила ассистентка и спросила:

– Какая у вас категория?

– Первая, – ответила я, не понимая, что это означает.

– Тогда с Вас триста рублей. Пойдемте, я Вам выпишу квитанцию, – сказала ассистентка  «Белой Лилии», указывая на небольшую комнату, которая, вероятно, когда-то была  кухней в трехкомнатной квартире.

– Всего-то? Триста рублей? – переспросила я, подумая, что мои непредвиденные  расходы продолжают расти. – Это мелочи… триста рублей – не триста долларов…

Когда я вышла на улицу, то обратила внимание на то, что погода прояснилась. По  голубому небу плыли легкие белые облачка, неспособные заслонить собой всю мощь  летнего солнца. Асфальт давно высох. Я понятия не имела, колько времени провела  в центре парапсихологии «Белая Лилия».

Свернув за угол дома, я сразу увидела серебристый «Мерседес» и нервно прогуливавшегося  около него водителя Сережу.

– Как долго Вы там были! – сказал он мне. – А Ваш знакомый спит, вон посмотрите.

Я посмотрела сквозь заднее стекло и увидела Анатолия, сидящего на краю сиденья в  скованной, зажатой позе, но спящего. «Наверно, он привык спать в любых, самых невообразимых  условиях, – подумала я. – Даже сейчас он не может расслабиться и прилечь на сиденье.  Ничего, скоро ему придется привыкать к хорошему.»

Я показала Сереже адрес, который мне дала «Белая Лилия» и сказала:

– Поехали туда срочно! Время не ждет.

Легкий стук дверей заставил Анатолия проснуться. Я увидела в зеркало заднего  вида, что сразу после пробуждения на его лице отразился испуг, но потом он осознал,  что никакая опасность здесь ему не угрожает, прокашлился и спросил:

– Она была там?

– Нет, но я узнала, как ее найти, – ответила я. – Наша встреча немного отложилась,  но все равно Тамара никуда от меня не уйдет.

Сережа с удивлением посмотрел на меня, но ни о чем не спросил. Мы ехали к Лизе  Савельевой, из-за увольнения которой из страховой фирмы «Золотая саламандра»  стала разоряться ее директор – Побережнова Альбина Эдуардовна. А я, по мнению «Белой  Лилии», переняла ее карму, проще говоря пересадила к себе энергетических слепней.

Глава 18

Еще позавчера Альбина Эдуардовна считала, что ситуация, в которой она оказалась,  была безвыходной. теперь она не могла понять, как это она подумывала о  самоубийстве, когда у нее есть такая замечательная дочь, ради которой она и создавала  свой бизнес.

Побережнова достала из ящика своего стола очки, купленные для Татьяны, посмотрела  на них с любовью и, чтобы не забыть, сразу убрала в свою сумку.

Затем она достала газовый пистолет, забытый ей в том же ящике стола. Два дня  назад Альбина Эдуардовна, напротив, переложила его из сумки в стол, предварительно  повертев им около своего лица. Да, она хотела выстрелить в себя перед самым  приходом Ольги Калиновой. Ее остановила только то обстоятельство, что пистолет  был газовым и смертельного исхода могло не быть. Скорее всего, она отравилась бы  газом, повредила бы мягкие ткани лица, но с жизнью, казавшейся ей тогда  бессмысленной, она бы не попрощалась.

Потом, она едва не повторила свою попытку при Калиновой, но до этого не дошло.  Побережнова поняла, как она глупо выглядела перед ней. Но с другой стороны,  подтвердилась поговорка, что «нет худа без добра!» Ольга взялась ей помочь.

Результаты этой помощи не заставили себя долго ждать. Теперь обозначились два  варианта, способные вывести «Золотую саламандру» из кризиса. Правда, Побережнова  испытывала трудность, выбирая по какому пути пойти, но она еще не понимала,  насколько ее решение может оказаться судьбоносным.

Произошло еще два события, о которых Альбина Эдуардовна позволяла себе лишь  мечтать. Ей позвонил Кирилл, которого он все-таки любила, но порвала с ним отношения  из-за денег, за меховое манто. Но и это не главное. Впервые за пятнадцать лет  она стала находить общий язык с дочерью.

Впечатления от последних двух событий мешали ей сосредоточиться на страховом  бизнесе. Она то склонялась к тому, чтобы признать договор страхования с авиакомпанией  недействительным, то решала с этим повременить и дождаться ответа немецкой  ассоциация страховых обществ.

Побережнова почувствовала, что вверив свои проблемы Ольге Калиновой, она  расслабилась. Имея привычку решать все вопросы сама, она теперь в глубине души  желала, чтобы ситуация разрешилась сама собой. Она видела плюсы и минусы в обоих  вариантах, но предпочтения никакому отдать не решалась.

Альбине Эдуардовне не хотелось терять престиж компании, созданной своими руками,  потому она не решалась отказаться от договора поступить так же некрасиво, как и  немецкая страховая фирма «F-SG».

Чем больше Побережнова думала, тем больше она ощущала себя в состоянии какой-то  подвешенности. Казалось, что земля уплывает из-под ног, хотелось спать, она с  трудом боролась с зевотой. Альбина объяснила свое состояние переменой погоды и  магнитными бурями. Она заставляла себя думать, подбадривая крепким кофе.

После третьей чашки она вдруг решила: «Зачем я ломаю себе голову, наживаю  дополнительные проблемы, надо звать Машу и объявлять о своем решении!»

Зазвонил мобильник, и Альбина Эдуардовна вздрогнула. Она всегда вздрагивала, но  сознательно не меняла мелодию звонка и не делала его тише, поскольку она порой  могла найти свой миниатюрный телефончик только ориентируясь на громкий звуковой  сигнал. Вот и теперь она прислушалась, чтобы сообразить, где он находится. Надо  сказать, Побережнова имела привычку бросать телефон, где угодно. Альбина  Эдуардовна попыталась нащупать его рукой, но это ей не удалось, тогда она широко  раскрыла сумку, наклонилась и случайно нажала на курок газового пистолета…

Он выстрелил. Побережнова упала навзничь. Она ударилась головой об пол. Около  виска образовалась небольшое пятнышко крови.

На шум вбежала секретарша. Побережновой не было видно, тогда она зашла за стол и  увидела Альбину Эдуардовну, лежащую на полу. Секретарша вскрикнула и упала в  обморок рядом с ней.

Мобильник продолжал трезвонить, сокрушая стены узкого кабинета. К нему присоединился  мелодический звонок городского телефона. Одна из кнопок, прикрепляющих к стене  репродукцию горного пейзажа, упала, картинка быстро перевернулась. «Горы»,  удерживаемые на одной кнопке, раскачивались точно маятник…

Глава 19

Анатолий снова заснул. Сережа нервничал, возможно от того, что в баке кончался  бензин. А я думала, думала, думала…

«Белая Лилия» всерьез заставила меня задуматься о методах своих парапсихологических  воздействий на темные силы. То, что мои цели были благородными, я не сомневалась.  Я вспоминала о том, как мне приходилось охотиться на ведьм. Каждый раз я  буквально, ходила по краю бездны… «А что, если я однажды и впрямь сорвусь?» – с  ужасом подумала я.

Я не стала детально разбирать все свои «полеты», а прокрутила в памяти последнее  дело. Я мысленно признала свою ошибку, совершенную тогда, когда я взялась  снимать с Альбины слепней. Я знала, что рискую, но поддалась уговорам  Побережновой.

Несмотря на то, что мой двойник, выделенный из физического тела, работал в «перчатках»,  он «заразился» от Альбины и передал эту «заразу» – энергетических слепней мне.  Это мне показалось странным.

Я вспомнила, что закрывала себя защитным коконом от «Белой Лилии», но чувствовала  себя перед ней совершенно раздетой. Это было объяснимо. Лилия была Белым Магом,  ее помыслы были абсолютно чисты, она не хотела причинять мне зла, поэтому ее благотворная  энергетика «раздела» меня и достигла своей цели. Я раскрылась перед ней, а Лилия  в ответ на это дала мне адрес Лизы Савельевой, которая могла вывести на Тамару…

– Приехали, – сказал мне Сережа. – Вот дом номер сто сорок семь. Тебя опять  долго не будет?

– Не думаю. На долгое общение с этой девицей у меня нет времени. Главная встреча  еще впереди, – ответила я, начиная волноваться. – Знаешь, Сережа, если меня не  будет через час, то поднимись в одиннадцатую квартиру. Ладно?

– Вообще-то мне платят за то, что я просто рулю, а что там с тобой может произойти?  Убьют? – испуганно спросил он.

– Да нет, что ты! Вдруг заболтаемся, я забуду о времени…

– Ну тогда я могу просто посигналить, – предложил он, пытаясь понять серьезно я  говорю или шучу.

– Конечно, можешь просто посигналить, – ответила я.

– Может мне подняться? – вмешался в разговор проснувшийся Анатолий.

– Доброе утро, – смеясь, сказал ему Сережа, потом серьезно проговорил. – Какие-то  у вас темные делишки! Странно, что Альбина Эдуардовна подбила меня на эту  авантюру. Она женщина здравомыслящая…

– Вот и не думай ничего плохого, – сказала я и вышла из машины.

Лиза Савельева никого в гости к себе не ждала, да и кроме родителей никто бы не  пришел. А они были на работе.

В детстве родители считали Лизу непутевым ребенком, любящим придумывать всякие  невероятные истории о себе. В школе она училась плохо. Когда Лизу ругали за то,  что она умудрялась получать «двойки» даже за домашнюю работу, та говорила, что  ей некогда было ее делать, потому что она путешествовала то по своему прошлому,  то по будущему, а иногда даже по другим галактикам.

В старших классах Лиза вдруг стала хорошо учиться, точнее получать хорошие отметки,  продолжая бездельничать. На вопрос родителей о том, как ей это удается, она  однажды ответила им: «Я слышу голос Высшего Разума, он мне все подсказывает».  Поверить в это было трудно, но тем не менее. Лиза закончила школу с весьма  приличным аттестатом.

«Я без труда поступлю в любой вуз», – заявила она и, не открывая ни одного учебника,  сдала три экзамена на философский факультет на «отлично». На четвертом она  получила «двойку» и сказала, что ничем не может ее объяснить. Родители же не  могли ничем объяснить первых трех «пятерок».

Они задали ей следующий вопрос: «Чем же ты теперь будешь заниматься?» Она  ответила не раздумывая: «Писать стихи и печататься». Лиза прочитала им несколько  своих стихотворений, смысл которых родители так и не поняли, но порадовались за  дочь, когда она показала их, опубликованными в журнале.

Потом она заявила:

– У меня способности, как у Джуны, и я буду лечить людей.

Этим словом мать и отец уже не были удивлены, они только не могли предугадать,  что последует за этим: телекинез мне левогации.

Этого не знала и сама Лиза. То, о чем она рассказывала родителям, было правдой  чистейшей воды. Временами на нее снисходило озарение, и она начинала обладать  редким исключительным даром – путешествовать во времени, слышать голоса, писать  стихи, – предсказания излучать целительную энергию. Но все же способности исчезали,  стоило ей применить их в корыстных целях. Да, это были способности, ради самих  способностей, а не для достижения какой-то цели.

Многое в жизни Лизы Савельевой перевернула встреча с Тамарой Георгиевной.

Однажды Лиза порезала палец, кровь долго не хотела останавливаться. Тогда девушка,  руководствуясь внутренним призывом, стала водить над порезом ладонью другой руки  и увидела, что кровь остановилась, а ранка срослась. Лиза осознала, что в ней  проснулись способности целительницы, и она пошла к Тамаре, предложить ей свои  услуги. Адрес салона, где практиковала Тамара, она взяла из газеты, выбрав его  наобум среди подобных.

Тамара, обладая ясновидением, осмотрела девушку.

– Я не вижу у тебя никаких способностей, – сказала Тамара.

Девушка расплакалась и рассказала, что ей и родители никогда не верили, но экстрасенсорные  способности у нее раскрывались неожиданным образом и также пропадали.

Тамара поверила ей может быть на слово, а может быть что-то увидела своим «третьим  глазом».

– Мне нужна помощница, – сказала она Лизе. – И я возьму тебя.

Савельева работала в салоне у Тамары Георгиевны уборщицей, кассиром, а затем и  ассистенткой. У Лизы в очередной раз раскрылись экстрасенсорные способности. Она  стала слышать цвета и запахи, видеть звуки и вкусы. Тамара попробовала  использовать это в своей практике.

Результат с первым пациентом был ошеломляющим. К Тамаре обратился клиент, чтобы  она настроила его бизнес на удачу. Он шил кожаные куртки и плащи, но москвичи  предпочитали покупать импортную «кожу». Этот клиент даже принес образцы своих  изделий, и Лиза посмотрев на них, услышала пренеприятнейшие запахи и ощутила на  своем языке противнейший вкус. Комплекс ее ощущений говорил о том, что этот человек  использует в своем производстве некачественную кожу, и ему посоветовали сменить  ее поставщика. Он не поверил в то, такое возможно, обещал принести сертификаты  качества, но в конце концов согласился. Очень скоро его бизнес «пошел в гору».

А Лизе удалось применить на практике свой новый талант еще несколько раз, и он  исчез также внезапно, как и все прежние. Тамара Георгиевна сделала простой вывод:

– Лиза тебе нельзя получать деньги за использование своих способностей. Если  хочешь, ты можешь работать в другом месте, получать там зарплату, а мне помогать  бесплатно. Для меня ты, Лиза, просто феномен. Я хотела бы за тобой понаблюдать,  может быть мне удастся сделать так, чтобы способности, раскрывающиеся в тебе, не  исчезали. Я верю, что ты сможешь преодолеть свой внутренний конфликт и понять, в  чем состоит твое предназначение.

Лиза Савельева стала искать работу и нашла ее в страховой фирме «Золотая саламандра».  Она почти два года умудрялась работать страховым агентом и одновременно помогать  Тамаре.

Но вдруг с ее благодетельницей Тамарой случилось страшное. Однажды утром она не  смогла встать с постели, ее разбил паралич, к тому же она потеряла зрение.  Тамара больше не могла не только практиковать, но и обслуживать себя. Лиза стала  за ней ухаживать, поскольку родных у Тамары не было.

Естественно, в «Золотой саламандре» она почти не появлялась. За последний месяц  ею не было заключено ни одного договора страхования. так как эта страховая фирма  была одной из самых лидирующих в Москве, то там, в отличие от других агенств,  страховым агентом платили не только проценты от суммы, заключенных договоров, но  и гарантированный оклад.

Побережнова решила уволить Савельеву без содержания за последний месяц, а та  пригрозила директрисе «Золотой саламандры» разорением.

Это были не пустые слова. Тамара, обладая исключительными экстрасенсорными  способностями, поначалу оказывала любые парапсихологические услуги, но потом вдруг  перешла на узкую специализацию – помощь бизнесменам. Тамара видела свое  предназначение в том, чтобы искоренить в людях жадность.

Она закодировала себя, а потом и Лизу, работавшую у нее в то время кассиром,  таким образом, что люди, проявившие свою жадность по отношению к ним, лишались  своих денег в геометрической прогрессии.

Побережнова не выплатила Лизе Савельевой зарплату за последний месяц и почти  разорилась сама. Лиза не знала, насколько пострадала Альбина Эдуардовна, если  увидела Побережнову два дня назад, заплаканную и помышляющую о самоубийстве.

У Лизы был еще один повод ненавидеть директрису «Золотой Саламандры». Она  ревновала ее к программисту Сереже, в которого влюбилась еще два года назад. Но  Сережа не обращал на нее никакого внимания. Зато Савельева не редко видела его в  «Мерседесе» Побережновой и сделала вывод, что они любовники.

Пока Тамара Георгиевна была совсем плоха, Лизе было некогда думать об Альбине и  Сереже. Но в последнее время здоровье Тамары улучшилось, она снова встала на  ноги, но слепота осталась. У Лизы появилось свободное время и она решила  встретить Сережу около офиса. Но именно в этот вечер Побережнова снова попросила  Сережу сесть за руль ее «Мерседеса», поскольку ей предстояла деловая встреча в  ресторане.

Лиза же сделала свои выводы, она вновь утвердилась во мнении, что между ненавистной  ей Альбиной и милым ее сердцу Сережей была интимная связь. Савельева задумала  погубить Альбину Эдуардовну и освободить себе дорогу к сердцу ничего не подозревающего  программиста Сережи.

Надо сказать, что теперь Лиза была одержима способностями черного мага. Она  сделала для своих черных дел куклу Альбину, чтобы в один прекрасный момент уничтожить  ее. Но этот момент Савельева все время откладывала. Однажды, два дня назад она была  уже на грани того, чтобы проткнуть иголкой голову куклы Альбины, но на нее снизошло  просветление, и черные мысли ушли из ее головы.

Как раз в этот момент в офис к Альбине Эдуардовне пришла Ольга Калинова.

Два дня Лиза не вспоминала о своей мнимой сопернице. Но сегодня у нее с утра было  плохое настроение. Она чувствовала себя одинокой, как никогда, и решила бороться  за свою любовь.

Лиза сама не знала, откуда ей известны все тонкости ритуала, но она и не задумывалась  над этим. Она просто достала из коробки куклу Альбину, а из шкатулки – большую штопальную  иголку. Потом она произнесла заклинание, и замахнулась иголкой над пластикой  головой куклы Альбины. Состроив брезгливую гримасу, Лиза сделала резкое движение  рукой.

В дверь позвонили, и Лиза вздрогнула от неожиданности. Она опустила руку, и даже  не взглянув на свою жертву, пошла в прихожую, чтобы открыть дверь. Ей было очень  интересно, кто мог пожаловать в гости к ней…

Глава 20

Девушка, открывшая мне дверь, выглядела бледной и измученной. она была страшно  худа, казалось, если на нее дунуть, то она сразу свалится. В старину про таких  говорили: «Чахоточная».

– Вы Лиза? – осторожно спросила я.

– Что? – переспросила она, вероятно, доя того, чтобы поразмыслить, кто я такая.

– Вы Лиза Савельева? – повторила я.

– Да. А в чем дело? – спросила она чуть слышно.

Мне показалось, что девушка чем-то напугана. Я вдруг решила, что надо врать  напропалую, иначе она не впустит меня.

– Я пришла к вам по рекомендации Лилии…

– Лилии? – переспросила Савельева, покачала головой и захотела закрыть дверь.

Я поняла, что нажала не на ту струну, но назад пути уже не было.

– Да, «Белой Лилии». Я хочу открыть салон, подобный ее, и мне нужны специалисты.  Она мне рекомендовала вас. Можно мне войти, обсудить некоторые детали…

– Нет, нет, – несколько раз повторила Лиза, и на ее глазах проступили слезы. –  Боже, я совсем забыла о «Белой Лилии»… Теперь я не знаю, как мне дальше жить.  Уходите, прошу вас, уходите…

Не надо было быть экстрасенсом, чтобы понять, что Лиза совершила нечто, идущее в  разрез с принципами «Белой Лилии». Я воспользовалась замешательством Лизы  Савельевой и юркнула в полузакрытую дверь. Она сразу пришла в себя от моей  наглости.

– Что вам надо? – постаралась она спросить строго.

– Поговорить, – ответила я, глядя в ее светло-зеленые глаза.

Она на выдержала моего взгляда. Но от меня не ушло то, что отразилось в ее  глазах. Чувство вины исчезло, и стала появляться агрессивность. Теперь ее глаза  были темно-зелеными. Я увидела это, когда она бросила на меня беглый взгляд.

– Что вы говорили о трудоустройстве? – спросила она. – Вообще-то мне нужна  работа…

«Боже мой! – подумала я. – Эта чехоточная превращается на моих глазах в  настоящего монстра. Она так произнесла слово „работа“, будто за ним скрывалось только  одно – работа килера.» Я молчала, обдумывая следующий шаг.

– Я не такая, как Лилия – твердо сказала Савельева. – Если вас это устроит, то я  буду с вами работать.

Я не верила своим ушам. Девушка, к которой я пришла за помощью, почти открытым  текстом говорила мне, что она не белый, а черный маг. Впрочем, что это я так удивилась?  – думала я. – Я с самого начала знала, что она творила вместе с Тамарой свои темные  делишки. Меня сбила с толку «Белая Лилия», рассказывавшая, что Лиза приходит в  ее белую гостинную, подумать о смысле своей жизни.

– Я знаю, что ты хочешь понять, в чем состоит твое предназначение. У тебя будет  шанс это понять, все будет зависеть от твоего выбора…

– Выбора? – переспросила Савельева и ее глаза сверкнули зелеными огоньками. – Я  только что сделала свой выбор!

Савельева посмотрела куда-то в комнату, а потом на меня.

– Я посмотрю, что там? – спросила я. – Я хочу понять, какой выбор ты сделала.

Лиза не сказала ни «да», ни «нет». Я прошла в комнату, еще не знаю, что мне искать.  На столе лицом вниз лежала пластилиновая кукла. Я взяла ее в руки, повернула лицом  и увидела маленькую овальную фотографию, вдавленную в пластелин. Бесспорно, это  была Побережнова Альбина Эдуардовна. Около уха куклы я заметила след от иголки.  В моей памяти всплыла картина, виденная мною на подсознательном уровне два дня  назад, – лежащее на полу бездыханное тело Альбины.

Я перевела взгляд на Савельеву, та была в смятении, внутри нее происходила борьба  двух противоположностей: черного и белого. «Она сейчас для меня не опасна, –  пронеслось в моей голове. – Ей бы с собой разобраться…»

Я отошла от оцепенения, достала из своей сумки мобильник и позвонила  Побережновой. Мне не хотелось верить, что я не смогла предотвратить это  магическое убийство. Я отчетливо представляла себе как ее миниатюрный телефончик  трезвонит басовой партией.

– Слушаю, – послышался женский голос.

– Альбина Эдуардовна! – переспросила я.

– Да, – твердо ответила она. – Это ты, Ольга?

У меня отлегло от сердца. Несомненно, это была она – Побережнова, и она была  жива!

– Да, я. А у тебя все в порядке?

– Ну не совсем, – ответила Альбина. – Вот секретаршу свою напугала…

– А как у тебя левое ухо? – поинтересовалась я, глядя на пластилиновую куклу.

– В крови. Я никогда не думала, что из уха может течь кровь… Ольга, а откуда ты  знаешь про ухо? – удивленно спросила Побережнова, до которой только дошло, что  мой звонок не может быть случайным.

– Знаю, потому что я – ясновидящая, – сказала я, разглядывая пластелиновую куклу  Альбину.

Лиза Савельева вдруг выхватила у меня из рук мой собственный мобильник и поднесла  его к своему уху. Она вслушивалась в голос, желая удостовериться, что  Побережнова жива. После нескольких услышанных фраз, Лиза положила на стол мой телефон  и сказала:

– Я хочу в белую гостинную…

Мне очень хотелось дать этой худой бледнолицей девушке пощечину, но я сдержалась.  Я поднесла телефон к уху, не выпуская из вида Савельеву. Альбина уже отключилась.

– Жаль, – сказала я. – Жаль, что ты не рассказала Побережновой про свои игры:  про слепней и пластилиновых кукол.

– Какие еще слепней? – удивилась Савельева.

Мне показалось, что удивление было неподдельным.

– Я, собственно, пришла к тебе из-за слепней, этих огромных энергетических мух,  которых вы с Тамарой натравляли на людей.

Лиза продолжала удивленно смотреть на меня и моргать своими зелеными глазами,  постоянно меняющими интенсивность окраски. Теперь они снова были бледными. Я  чувствовала свое превосходство перед этой особой, не знающей, что она хочет.

– Значит так, Лиза, слушай меня внимательно! – в приказном порядке сказала я. –  Я про тебя все знаю. Ты работала с Тамарой Георгиевной. Если вы считали, что  люди вам недоплачивали, то приставляли к ним энергетических слепней. Ты также  работала в страховой фирме «Золотая саламандра», точнее числилась там, но не  работала. Поэтому ее директор, Побережнова Альбина Эдуардовна, уволила тебя за  прогулы. Ты пообещала ей, что она разорится. Так бы и случилось, если бы не я.  Но ты, Лиза, решила пойти дальше и убить Побережнову, используя приемы черной  магии. Но снова я тебе помешала. Еще я знаю, что ты борешься сама с собой, ты хочешь  прорваться к Белому, но черное, находящееся внутри тебя, не дает тебе этого  сделать. ты так и будешь разрываться на части если не решишься покончить раз и  навсегда со всей этой чертовщиной.

Я вдруг запнулась, потому что не знала, как продолжить свой монолог.

– А ты все-таки кто? И зачем пришла ко мне? – спросила Лиза, когда я замолчала.

– Я – Калинова Ольга Антоновна, – охотница на ведьм. Видишь, я ничего не скрываю  от тебя. Я надеюсь на взаимность. Скажи, зачем ты хотела убить Альбину  Эдуардовну? Разве мало ее разорения?

– Я не скажу, зачем я это сделала, – потупив глаза, произнесла девушка.

– Ладно, это я выясню сама, как я поняла, помочь мне ты не хочешь?

Савельева качала головой, что, по всей видимости, означало «нет».

– Хорошо, я попробую объяснить тебе по другому. Я знаю, что организатором всех  этих гнусных историй со слепнями была Тамара. Она разводила их в аквариумах,  подкармливала их своей энергией, как рыбок кормом, – рассказывала я то, что  видела во время транса. – А ты только исполнитель. Тамара уже поплатилась за свои  злодеяния. Насколько я знаю, она слепа. Ты же, Лиза, не хочешь, чтобы тебя  постигла ее участь?

– Нет, – промолвила бедная Лиза.

– Тогда действия энергетических слепней надо остановить.

– Надо, – согласилась Савельева.

– Ну вот, мы начинаем понимать друг друга. Мне надо встретиться с Тамарой и  узнать, как остановить действие этих чертовых мух.

Лиза колебалась.

– В чем проблема? – строго спросила я, поняв, что Савельеву надо брать нахрапом,  давить на нее всеми средствами.

– Я не хочу, чтобы Тамара узнала о кукле, – призналась девушка.

– Тогда расскажи мне, почему ты хотела убить Альбину. Если я сочту возможным не  говорить об этом Тамаре, то мы не скажем ей.

– Я… я… я не могу, – сказала Лиза и расплакалась.

– Можешь, – возразила я. – Можешь и должна рассказать. Тогда сразу станет легче.

– Я не могу объяснить, что со мной происходит. На меня нападает порой, я не могу  контролировать себя. Кто-то руководит мной… У меня то одни способности проявляются,  то другие… И это кукла… – Лиза махнула рукой в сторону пластилиновой Альбины и  замолчала, вытирая последние слезы. – Наверное, я все-таки черный маг… Нет, это  Альбина, эта «Золотая саламандра», эта ящерица, она сама во всем виновата.

К этому времени я уже вошла в подсознание Лизы и увидела причину, из-за которой  она решилась на убийство – ревность! Такое мне никогда не пришло бы в голову.  Она ревновала Альбину к Сереже. Я сразу вспомнила о нем, о том, что просила его  подняться к нам, если меня долго не будет. Мне трудно было предположить, каким  образом повернутся события, если Лиза встретиться с Сережей. Стоило ее  подготовить к возможной встрече с предметом своих воздыханий.

– Лиза, я понимаю, что ты сделала это, находясь под чьим-то влиянием. Но, слава  богу, ничего страшного не случилось. Не стоит так терзаться. Я хочу тебе сказать,  что между Альбиной и молодым человеком по имени Сережа ничего не было и быть не  могло. Она любит другого, вполне зрелого и самостоятельного мужчину. А Сережа  иногда водит ее машину…

Лиза перестала хныкать и посмотрела на меня просветленными глазами.

– Да, вот так уже лучше. Я даже скажу тебе больше. Сережа и сегодня за рулем ее  «Мерседеса». Он привез меня сюда и с минуты на минуту поднимется к нам…

– Зачем? – спросила Савельева.

– Потому что мы с тобой без толку болтаем уже битый час, а нам надо ехать к  Тамаре. Там, в машине сидит еще один человек. Он был бизнесменом, обращался  несколько лет назад к Тамаре, ну немножко сжульничал, недоплатил ей и она  приставила к нему своих слепней. В конечном итоге он разорился и превратился в  бомжа. Да, в самого настоящего бомжа, который спит на чердаках и подвалах, ест  то, что найдет в мусорных баках…

– Этот бомж сидит в Побережновском «Мерседесе»? А за рулем машины Сережа? –  спрашивала Лиза скорее себя, чем меня. – И ты приехала сюда с ними?

Раздался звонок дверь.

– Это он, Сережа? – испуганно спросила меня Савельева. – А что я ему скажу? Не  открывай! Нет, открой… нет, лучше я сама… Сережа…

Глава 21

После того, как Альбина Эдуардовна искала на ощупь в своей сумке мобильник и по  случайности нажала на курок газового пистолета, она прострелила себе верхнюю часть  ушной раковины. От неожиданности произошедшего Побережнова упала, ударилась головой,  но не сильно. А вот действие газа «вырубило» ее на некоторое время.

Секретарша Побережновой оказалась совсем слабонервной и упала в обморок рядом со  своей начальницей.

Первой пришла в себя Альбина Эдуардовна. Она поднялась, вспоминая о том, что  произошло. Левое ухо горело, глаза слезились. Оба ее телефона: мобильный и  городской надрывались неслаженным дуэтом. Директриса «Золотой саламандры» отдала  предпочтение первому, который она так неловко пыталась отыскать в сумке.

Во второй раз ее рука сразу прикоснулась к мобильнику и извлекла его из сумки.  Он перестал трезвонить. Тогда Побережнова протянула другую руку к городскому  телефону, но тот замолчал, вероятно, из солидарности с мобильным.

Стала приходить в себя секретарша.

– Вы живы? – спросила она так, будто расстроена воскрешением Побережновой.

– Как видишь, – ответила директриса, подходя к окну, чтобы открыть его.

– У вас ухо в крови, – испуганно проговорила секретарша, и закашлялась. – Что  это было?

– Что бы не было, никому ни слова! Странно, что еще никто сюда не прибежал…

– А никого в офисе нет… Все по делам разошлись…

В этот момент снова громогласно затрезвонил телефон, который держала в руке  Альбина Эдуардовна. Это звонила как раз Ольга Калинова. Разговор с ней поразил  Побережнову. Она, конечно, уже знала, что Ольга – ясновидящая, но что сильна до  такой степени, в это поверить было сложно. «Ну, надо же! Я по случайности  выстрелила, а она увидела! – подумала Альбина Эдуардовна. – Да, сильна!»

Снова раздался звонок на этот раз городского телефона. Секретарша бросилась  выполнять свои обязанности.

– «Золотая саламандра», добрый день! – едва произнесла она и закашлялась. – Да,  Кирилл Борисович, передаю трубку.

Альбина вздрогнула. После глупого инцидента с выстрелом переходить на разговор с  бывшим любовником было сложно. Она призвала на помощь самообладание, указала  секретарше рукой на дверь и произнесла бархатным голосом:

– Слушаю.

Кирилл сказал ей без всяких предисловий, что находится рядом с ее офисом и  намерен зайти, Альбина занервничала еще больше, сообразив, что не успеет привести  себя в порядок. Пока она искала предлог, чтобы перенести встречу, он уже повесил  трубку. Побережнова поняла, что у нее есть только три минуты.

Она намочила носовой платок водой из графина и принялась вытирать кровь с уха,  щеки, шеи. Но времени оказалось еще меньше, чем думала Альбина. Она не успела  даже припудриться, когда открылась дверь и появился Кирилл.

«Безмозглая девчонка, – подумала директриса о секретарше. – Не могла его задержать!»

– Рада тебя видеть, – произнесла она вслух.

– Судя по выражению твоего лица, не очень, – заметил стоматолог. – Обычно так  смотрят на меня, когда я подхожу к пациенту с щипцами.

– Брось, Кирилл! Я видела с каким восторгом смотрят на тебя женщины. По-моему,  некоторые из них были бы согласны, чтобы ты вырвал у них все зубы, а потом  вставил.

– Ты не меняешься, – произнес Кирилл, подходя к Альбине поближе.

Она повернулась к нему правым боком и спросила:

– Чем обязана твоему визиту? Мы так давно не виделись, что я теряюсь в догадках…

Кирилл, вероятно, хотел поцеловать Альбину, но она была с ним так холодна, что  он передумал. Вчера он решился позвонить Альбине и ему показалось, что у них  есть шанс все начать сначала. Но сейчас он ровным счетом ничего не понимал.  Деньги, которые он принес, чтобы вернуть Альбине не давали ему покоя. Деньги, из-за  которых они расстались, деньги, из-за которых полгода он чувствовал себя последней  сволочью, лежали в полиэтиленовом пакете под мышкой у Лебедева и казались ему  непреподъемным грузом.

Он отошел от Альбины, посмотрел на стену, где висели пейзажи: безбрежное море,  лесная опушка и «опрокинутые» заснеженные горы, пришпиленные к стене одной  кнопкой, потом неожиданно для себя спросил:

– Может, хватит этим бумажкам лежать без дела? Давай куда-нибудь поедем,  отдохнем.

– Куда? – бездумно спросила Альбина.

Кирилл поднял с пола кнопку, вернул «горы» в свое естественное положение и  ответил:

– Хочешь в горы, хочешь на море?

– Какое море? – сказала Побережнова, желая выразить то, что ей сейчас не до этого.

Но Кирилл понял вопрос буквально.

– Любое. Выбирай сама: Черное, Среднеземное, Мертвое…

До Альбины вдруг дошло, с опозданием, но дошло, что под словом «бумажки» он имел  ввиду не картинки с пейзажами, а деньги. Впервые за последние полгода общаясь с  Кириллом, она забыла о предмете их раздора – деньгах. Раньше, если они о чем-то  говорили, то только о них. Вдруг в голову пришла сумасшедшая идея. Она даже  подумала, если он согласится, то она простит его. В глубине души Побережнова понимала,  что это глупо, но тем не менее загадала.

– У меня есть другая идея: Кирилл!

– Да, – оживился Лебедев.

– Кирилл, давай я тебя застрахую на всю эту сумму…

– Что? – засмеялся он. – Я столько не стою.

– Ты стоишь больше. Но этих денег хватит, чтобы застраховать на год твою жизнь,  квартиру и машину…

Кирилл в недоумении смотрел на Альбину, пытаясь разгадать, шутит она ли нет.  Застраховаться целиком и полностью даже на один год ему самому никогда бы не  пришло в голову. Альбина видела, что Кирилл колеблется. Ей очень не хотелось,  чтобы он отказался, и она решила его подтолкнуть.

– Ну что, ты согласен? Будем оформлять договора?

– Давай уж лучше застрахуем тебя, – ответил он. – Ты у нас более ценная, все-таки  «Золотая саламандра».

– Я уже застрахована, – сказала она и подумала, можно ли признать случайное  ранение ее уха страховым случаем.

Она склонилась к мысли, что нельзя, и спросила еще раз:

– Ну что будешь страховаться или нет?

– С тобой не соскучишься, – ответил он. Я не хочу страховаться, но по твоим  глазам вижу, что если я этого не сделаю, что ты меня возненавидешь. Альбина,  объясни, что происходит.

Побережнова почувствовала, что она, действительно, должна ему все рассказать.

– Садись, – мягко сказала она. – Я расскажу тебе одну историю. Все началось в  тот самый вечер…

Кирилл виновато вздохнул, сел за стол, положил на него пакет с дорогим  содержимым и стал слушать, подперев голову рукой. Альбина рассказала ему все: и  про слепней, и про визит Ольги Калиновой к нему в стоматологическую клинику, и  про сегодняшний случайный выстрел.

– А я никак не пойму, почему у меня в горле першит, так значит это газ, – сказал  Кирилл, осматривая ухо Альбины. – Надо сказать, что тебе повезло, если бы ты  попала в висок или в глаз, то твоя оплошность тебе дорого бы стоила. А ушко твое  до свадьбы заживет, даже раньше.

Альбина почувствовала себя провинившейся девочкой и опустила глаза, Кирилл поцеловал  ее…

Альбина не сразу, но все же отстранилась.

– Будешь страховаться? – улыбаясь спросила она.

– Не хотелось бы, но видать, что другого применения этим бумажкам нет, –  медленно проговорил он. – Знаешь, а я ведь почувствовал, что та девушка из рекламного  агентства обладает какими-то способностями! Значит, она меня все-таки гипнотизировала.  Представляю, что я ей мог наговорить!

– По-моему, ничего особенного. Ольга просто убедилась, что не ты на меня наслал  тех слепней.

Альбина и Кирилл ворковали, как два голубка. Со стороны можно было подумать, что  между ними не было никакого раздора.

Глава 22

Я смотрела на совершенно растерявшуюся Лизу Савельеву и думала, что вряд ли  Сережа отвечает ей взаимностью, на мой взгляд, они были такими разными людьми.  Интуиция подсказывала мне, что его чувства к этой особе могут носить диаметрально  противоположный характер. А значит мне предстояли дополнительные сложности.

Лиза наконец-то решилась и открыла дверь. Представляю, как смешно она выглядела,  вскинув русую голову на длинной худой шее кверху и приложив руку к сердцу. Мне  даже со спины ее поза казалась чересчур театральной.

В дверях стоял бомж Анатолий. Бедная Лиза поникла, как полевой цветочек при  заходе солнца, а Анатолий, увидев меня через ее плечо, хрипло спросил:

– Ольга, ты скоро?

– Все зависит от нее, – сказала я, указав на Савельеву.

– А Сережа там, внизу? – поинтересовалась Лиза ангельским голосочком.

Меня тошнило от ее манеры разговаривать, строя из себя саму невинность. Совсем  недавно она пыталась убить человека, отказывалась помочь мне, а теперь… Впрочем,  я еще не знала, что будет теперь, какую роль может сыграть встреча Сережи и Лизы.  Я знала только одно, что Лиза Савельева – непредсказуема.

– Сережа, хм, – прокряхтел Анатолий. – Он в машине. Он нервничает. Бензин на исходе.

– Что же эта ящерица Побережнова бензина пожалела? – ехидно сказала Савельева,  оглядываясь на меня.

Ее глаза сверкнули зелеными огоньками, как у кошки.

– Мы пол-Москвы проездили в поисках Тамары, но нашли пока тебя. Ну что, поведешь  нас к ней или нет?

– Да, да, только сейчас переоденусь, – заворковала Лиза.

Я могла бы держать пари, что Лиза вырядится в свое лучшее платье, что она  обязательно спуститься вниз, сомнений тоже не было, и я вышла из квартиры. Мы  вышли с Анатолием на улицу и сели вдвоем на заднее сиденье.

– До заправки доехать хватит? – спросила я.

– Должно, – ответил Сережа.

– На, держи сотку, раз уж я обещала. Но как хочешь меняй ее или заправляй на свои,  но я больше не дам, – сказала я, удивляясь, тому что во мне стали копиться негативные  чувства и эмоции.

Утром я спокойно пообещала Сереже сто баксов, теперь я отдавала ему их так,  словно отрывала от сердца. Мне было их просто-напросто жалко.

Я вышла из Центра парапсихологии «Белая Лилия» одухотворенной, с чистым сердцем,  с благими помыслами, но после общения с Лизой Савельевой мне хотелось «брызгать  желчью» во все и всех. Даже Анатолий, к которому я относилась до сих пор с  большой терпимостью, теперь начинал вызывать у меня отвращение. Я хотела уже  пересесть вперед, но было поздно!

Из подъезда выплыла Лиза Савельева. Она была одета в легкое воздушное платье  нежно-салатового цвета с множеством рюшек. На ее голове была соломенная шляпка с  букетиком шелковых цветов, в одной руке она держала длинный белый зонт-трость, а  в другой маленькую сумочку…

– Привет, – кокетливо сказала она, наклонившись к окну, почти к Сережиному лицу.  – Ты знаешь, что вы меня ждете?

Я увидела в зеркало заднего вида его лицо, на нем была такая кислая мина, что я  тоже почувствовала вкус лимона. «Вырядилась, – подумала я. – Прямо-таки первый  бал Наташи Ростовой! Я ей про бомжа говорила, а она шелка в рюшках напялила!»

Лиза уселась на переднее кресло, долго расправляла платье, чтобы не измять его,  а потом сказала:

– Нам далеко ехать, в Медведково…

Я невзначай взглянула н Анатолия и увидела, что он, буквально, очарован этой  дурочкой. Как он смотрел на нее! Наверно, он чувствовал себя сейчас тем  преуспевающим коммерсантом, каким был несколько лет назад…

– Хорошо выглядишь, – сказал Сережа. – Ты так неожиданно уволилась… Где ты  сейчас?

– Ах, – проговорила она. – Это долгая история. А вот ты совсем не изменился…

Комок «желчи» подступил к моему горлу, я с трудом сдерживала себя, чтобы не  сказать какую-нибудь гадость в ее адрес и даже, о господи, не схватить за волосы!  Меня раздражало все: погода несколько раз меняющаяся за сегодняшний день;  бесконечный караван машин впереди, сзади, то слева, то справа от нас; а главное,  компания, в которой я оказалась по воле судьбы.

Мне захотелось выйти отсюда, из этого чужого «Мерседеса», просто открыть дверцу  и выйти. Какой-то маленький чертик в моей голове, так и шептал мне: «Выходи, выходи…»  Я старалась не слушать его, но тогда начинала явственно чувствовать, как слепни  пожирают мое тело. Никто не мог мне помочь!

Я слышала как Лиза Савельева рассказывала своим притворным голосом какие-то байки,  а Сережа и Анатолий смеялись. Им всем троим, даже Анатолию, которого я,  буквально, подобрала на улице, не было до меня никакого дела!

– Выходи, ты здесь лишняя, – сказал чертик.

– Да, да, вот именно, лишняя, – ответила я ему. – Выхожу, уже выхожу…

Положив вспотевшую руку на рычажок и нажав, дверь автомобиля открылась, я выпала…

«Какое противное облако! – успела подумать я. – Оно закрыло от меня последний  луч солнца. Все, все были против меня…»

Глава 23

Тамара Георгиевна весь день не вставала с постели. После заметного улучшения  здоровья, она сегодня вдруг почувствовала себя хуже. она ждала Лизу, ждала уже  который день, но девушка не приходила. Тамара всячески успокаивала себя,  придумывала различные объяснения, отгоняя дурное предчувствие.

Лиза Савельева была для нее как дочь, и Тамара Георгиевна боялась уйти из жизни,  не будучи уверенной, что девушка готова к самостоятельной жизни. Да, у Лизы были  кровные родители, но они не верили в ее неординарные способностии, понятия не  имели о ее высшем предназначении и поэтому не могли ей ничем помочь.

А Тамара могла, но не успевала… Только теперь она поняла какую ошибку совершила  сама, и от чего надо предостеречь Лизу. Но Лиза пропала… Тамара плакала своими  слепыми глазами и надеялась на чудо…

Временами она засыпала и видела сны, в них были такие краски, которые она  никогда не лицезрела на яву. Даже во время сеансов ясновидения не было таких  оттенков! Из этих цветов складывался калейдоскоп ее жизни, и Тамара расшифровывала  его. Других экстрасенсорных способностей у нее не осталось.

«Но и это было много, – считала Тамара Георгиевна. – Разве мало, если посредством  этих картинок я получила ответы на те вопросы, которые казались неразрешимыми.  Только вот изменить ничего я не в силах. Если бы со мной была Лиза!»

Они были нужны друг другу: еще совсем не старая женщина, но слепая и с трудом  передвигающаяся по дому, и двадцатилетняя девушка, полная жизненной энергии, но  совсем не знающая, куда ее потратить, а потому способная совершить страшное.

Тамара Георгиевна хорошо знала на своем личном примере, что экстрасенсорными  способностями нужно распоряжаться очень осторожно. Однажды она создала себе двух  маленьких помощников – энергетических слепней. Они нужны были ей для защиты от  неблагодарных пациентов. Но эти энергетические мухи стали успешно размножаться,  и Тамара находила им новую и новую работу. Она рассуждала просто: «Если мне это  дано, то почему бы и нет! Я смогу с помощью энергетических слепней вылечить  людей от такого порока, как жадность!»

Тамара допускала, что в ее работе будет небольшой процент «брака», то есть могут  пострадать люди, которые в глубине души не жадные, но волею обстоятельств,  вынужденные проявить это порочное чувство.

Тамара сосредоточила свою биоэнергетическую деятельность только на одном  направлении – стала заниматься бизнесменами, удачливыми и не очень. Она считала,  что это как раз тот слой населения, который наиболее подвержен скупости, скряжничеству,  финансовой нечистоплотности, то есть любым проявлениям жадности.

Редко в пациентах, обращающихся к ней, она не видела этого порока. Были единичные  случаи, они ее радовали и заставляли верить, что достичь идеала возможно. Но  большинство из тех, кто к ней обращался, были жадны и даже не догадывались об  этом.

Энергетических слепней ей надо было очень много, ведь Тамара давала их в помощь  и Лизе. Правда, девушка не знала механизма их воздействия. Но ей и не надо было  это знать. Не обладая сновидением, она бы с ними не справилась. Она просто была  закодирована, и слепни сами выбирали своих жертв, если Лиза общалась с жадными людьми.

Работа Тамары по энергетическому «воспитанию» шла своим чередом, пока однажды в  ее салоне не появился мужчина и не сказал: «Я был у вас, уважаемая, три года  назад. Вы не настроили мой бизнес на успех, а, напротив, Вы разорили меня. Я  прошел через семь кругов ада, и вот я снова у вас. Я быстро понял, за что я  пострадал – за свою жадность! Я изменился, стал другим… Вы можете вернуть меня к  тому материальному состоянию, которое у меня было, когда я пришел к вам в первый  раз? Если б могли, тогда я бы распорядился им иначе, чем хотел тогда, и чем  сделали это вы. Теперь я знаю, что нужно делать».

Слова мужчины были очень просты. Тамара видела, что он, действительно, преодолел  жадность в себе, но не могла ничего изменить. Она впервые с ужасом осознала, что  обратной дороги нет! Она не знала, как отозвать назад своих помощников. Они  улетели из аквариумов, в которых она их взрастила, навсегда. Они присасывались к  человеку, обремененному жадностью, они питались его энергией, они размножались и,  буквально, сжирали его.

– Я не в силах вам помочь, – призналась она. – Я могу отдать все, что у меня  есть, все свои сбережения, но боюсь, что это вам не поможет… Ведь вы…

Тамара замолчала, потому что теперь окончательно поняла, с кем она имеет дело.  Уж ему-то точно помочь она уже не могла! Это был не живой человек, она общалась  с духом человека, умершего в страшной нищете. Он явился к ней из Царства мертвых,  чтобы показать, насколько разрушительно действие ее энергетических слепней.  Теперь она поняла, что говоря о возврате его материального состояния, он имел  ввиду не деньги, богатство, а земную жизнь. Теперь это был бесплотный дух, а  воскрешать из мертвых живым не дано!

– Вы сами не можете остановить разрушительное действие Ваших старых слепней, но  Вы можете и должны не посадить новых!

После этих слов дух исчез. Тамара признавала справедливость сказанного им. Но  прошло полчаса, и произошедшее стало казаться ей дурным сном. Правда, в тот день  она отказалась от приема посетителей, сославшись на головную боль, но на  следующее утро не смогла встать с постели и не смогла ничего увидеть…

Теперь Тамара Георгиевна понимала, что если бы она тотчас безоговорочно отказалась  от экстрасенсорной практики, то, может быть, здоровье и не покинуло ее. Но тогда  она колебалась…

Ограниченная в своих физических способностях, Тамара имела много времени, чтобы  думать, как остановить действия энергетических слепней. Она расшифровывала  замысловатые картинки цветного калейдоскопа, приходящие ей во сне, и теперь она  знала, что нужно делать. Но самой ей было с этим не справиться. Тамара возлагала  свои надежды на Лизу, но с девушкой в последнее время творилось что-то невероятное,  а потом она и вовсе пропала.

«Лизонька, дорогая моя, где же ты? – шептала Тамара Георгиевна в кромешной тьме.  – Я жду тебя, милая… Лиза…

Глава 24

Альбина Эдуардовна терялась в догадках, куда пропали все ее сотрудники. Ей  пришлось вспомнить студенческие годы, когда она работала страховым агентом, и  собственноручно заполнить бланки договоров страхования Лебедева Кирилла  Борисовича и его собственности. Наличные деньги для уплаты страховых взносов  лежали на столе.

– Пересчитайте, – смеясь предложил Кирилл.

– Обязательно, – кокетливо ответила она, но не прикоснулась к пакету.

– Есть повод отметить, – сказал он. – Какой ресторан ты выбираешь?

– Тот же, что и всегда, – ответила Побережнова. – Знаешь, Кирилл, мне хочется  взять с собой Татьяну. Вчера мы с ней впервые пришли к взаимопониманию…

– А моя дочь замуж собралась выходить, я ей уже не нужен… А за вас с Таней я  очень рад.

– Это все Ольга Калинова… Она такой сильный экстрасенс! Она перевернула всю мою  жизнь, точнее поставила в моей взбалмошной жизни все на место, и всего-то за один  сеанс…

– По-моему, ты переоцениваешь ее заслуги, – сказал Кирилл. – Просто у тебя был  сложный период жизни, теперь он прошел. Все нормализовалось бы и без нее…

– Не думаю, – возразила Альбина. – Само собой и все сразу: ты, Таня, финансовое  положение фирмы… Понимаешь, так мог никто и не заметить перестановку слов „московская“  и „российское“, а теперь я откажусь от исполнения договора на законных  основаниях» и «Золотая саламандра» не прогорит!

– Я в этом ничего не понимаю, – сказал Лебедев. – Моя специализация – это зубы.  Ну что, до вечера? Я за тобой заеду!

– Хорошо, – ответила Альбина. – Вечером я тебе отдам полисы. Проводив Кирилла,  она стала разглядывать в зеркало свое ухо. «Надо же, легкая царапина, а сколько  крови было – думала она. – Хорошо, что все так удачно вышло, а то умирать совсем  не хочется…»

Альбина Эдуардовна вышла к секретарше и спросила:

– Хоть кто-нибудь появился в офисе?

– Да, подтягиваются, – ответила та. Кого-нибудь позвать?

– Позвать! Я хочу сдать деньги в кассу. Пока все бездельничают, я договора  заключаю! А потом пускай Маша заходит.

Шокировав бухгалтерию таким большим поступлением наличности, Побережнова  вернулась в свой кабинет. Запах газа уже выветрился, Альбина вздохнула полной  грудью и ощутила себя счастливой, как никогда.

Вошла молодая юристка, увидев улыбающееся лицо директрисы, она поняла, каково будет  ее окончательное решение относительно судьбы договора с авиакомпанией.

Громко зазвонил мобильник. Альбина Эдуардовна, не теряя улыбки блаженства, ответила:

– Слушаю.

– Аль… Альбина… Эдуар… Альбина Эдуардовна, – заикаясь, говорил Сережа. – У нас  большие неприятности. Я даже не знаю, как Вам сказать…

Радужная улыбка ушла с лица Побережновой, но ее глаза еще продолжали излучать  счастье.

– Ты разбил мой «Мерседес»? – попробовала догадаться она.

Ответ последовал не сразу.

– Хуже. Ольга, которую я должен был возить по вашему указанию, – волнуясь говорил  Сережа, – она… она выпрыгнула из машины…

– Что? – воскликнула Побережнова. – С какой стати?

– Понятия не имею. Все было нормально. Мы ехали уже в третье место, к какой-то  Тамаре, разговаривали, я свернул с дороги на заправку, она неожиданно открыла  дверь и…

– Она жива? – спросила Альбина, хмурясь.

– Пока да, но она без сознания. Сейчас здесь будет милиция, скорая… Я не знаю,  что мне говорить им…

– Как есть, так и говори, – соображая, что же все-таки произошло, – сказала  Побережнова.

– Да, но у меня тут еще два человека. У одного нет совсем никаких документов, он  – бомж, а вторая – это Савельева, помните, она у нас работала?

– Савельева? – страшно удивилась и расстроилась Альбина Эдуардовна. – Она-то как  туда попала? Скажи, Сережа, Ольга, правда, сама…

– Честное слово. Видите, вы мне не верите, и менты не поверят… Вот уже и они, –  сказал Сережа. В трубке послышались короткие гудки.

Потом он машинально положил Ольгин мобильник, который выпал из ее сумки и по  которому он звонил, к себе в карман и приготовился давать показания…

Альбина Эдуардовна «ушла в себя». Маша пыталась предположить, что же все-таки  произошло, и о какой Ольге шла речь, но не могла. Лезть с расспросами, даже относительно  расторжения договора, она не решалась. Было очевидно, что телефонный звонок,  раздавшийся, как гром среди ясного неба, разбил все мечты Побережновой. Но то,  что он мог изменить ее решение о признании договора недействительным, Маша даже  не предполагала.

– Ты еще здесь, Маша? – сказала Альбина Эдуардовна. – Забудь обо всем, что ты  мне рассказывала сегодня утром. Я не для того создавала «Золотую саламандру»,  чтобы кидать своих клиентов. Да, как ты, вообще, могла подумать, что я пойду на  такое!

Маша не знала, что ей ответить. Она понимала, что это решение импульсивное, оно  вызвано какими-то чрезвычайными обстоятельствами.

– Ты поняла, это мое окончательное решение. От своих обязательств я отказываться  не буду! Если немецкая сторона так и откажется, я все продам, но выплачу нашей  авиакомпании всю страховую сумму. Это тебе понятно?

– Да, – тихо сказала Маша и вышла.

Сереже не ошибся, предполагая, что общаться с милицией ему будет тяжело. Менты  никак не хотели понять, почему программист фирмы выполнял работу водителя.  Сережа толком не мог объяснить, куда и зачем они ехали, почему именно в таком  составе, и как случилось, что одна пассажирка выпала из машины. В глазах у всех  милиционеров он видел только одно – уверенность, что Ольга не могла  самостоятельно решиться свести счеты с жизнью.

Очень странно вела себя Савельева. Едва осознав, что случилось, она вознесла свои  руки к небу и стала шептать что-то нечленораздельное. Это был просто набор звуков,  смысл которых нельзя было понять.

В то время как Сережа подбежал к лежащей на асфальте Ольге и суетился около нее,  Лиза все еще сидела в машине и произносила снова и снова: «Бибиби-вибевибе-казажаз-ао!  Каия-вивана-аия! Ия! Калакв-лакав! Бибиби-вибевибе»… И так до тех пор, пока не  приехала машина скорой помощи. Потом Лиза, отвечая на вопросы милиции говорила,  что понятия не имеет, кто такая Ольга, куда они ехали и почему произошла эта  трагическая случайность.

Анатолий сидел, забившись в угол «Мерседеса», с ужасом на лице. Он, вероятно,  понимал, что основное подозрение падет на него, потому что именно он сидел рядом  с Ольгой, и мог ее вытолкнуть. В его голове возникла шальная мысль – убежать  отсюда, но он не посмел. «Все равно жизни хуже, чем была, в тюрьме у меня не  будет, – вдруг решил он и успокоился. – Может быть отсижу и справку какую-нибудь  дадут или даже паспорт». С этими мыслями он все-таки вышел и стал отвечать на  вопросы.

Ольгу положили на носилки, загрузили в машину и увезли. Лиза провожала ее  взглядом и, казалось, продолжала повторять про себя: «…казажас ао!»

– Хорошо, что я свернул, и справа не было машин, а то бы она прямо под колеса  кому-нибудь попала, – сказал Сережа. – Тогда бы уж точно не выжила.

Лиза сверкнула зелеными огоньками своих глаз и загадочно произнесла:

– Все предопределенно…

– Вот именно, – сказал милиционер. Если столкнули ее, никто не уйдет от наказания.  А мы это обязательно выяснимм…

Глава 25

Даша не находила себе места, ее мучили дурное предчувствие и угрызения совести.  Ольга обратилась к ней вчера за помощью, а она отказала. «То, что у меня машина  сломалась, меня совсем не оправдывает, – ругала себя Ольга. – Надо было  расшибиться, но найти у кого-нибудь тачку, хоть Васика уговорить!»

Даша была уверена, что Ольга попала в очередной переплет. Такая уж у нее была  подруга, что не могла усидеть на месте, если чувствовала, что кто-то замышляет  черные дела. Ее призванием было охотиться на ведьм. «Ясно, что и теперь машина  ей понадобилась не для рекламной деятельности, а для охоты на какую-нибудь  очередную ведьму, появившуюся в Москве, – строила догадки Даша. – Если бы для  рекламной, то фирма предоставила бы ей машину. Да и голос у нее был очень озабоченный,  уж я-то, профессиональный психолог, кое-что в интонациях понимаю.»

Даша, испытывая чувство неловкости за вчерашний отказ, пересилила себя и  позвонила Ольге на мобильник. Ей ответил незнакомый мужской голос. Даша от неожиданности  замешкалась и опоздала задать свой вопрос. В телефоне послышались гудки. Это  Даше не понравилось, она повторила набор того же номера, теперь ей никто не  отвечал. Когда она позвонила Ольге в третий раз, то поняла, что мужчина, завладевший  ее мобильником, просто взял и отключил его.

Сомнений не было, Ольга находилась в опасности, и Даша была готова броситься ей  на помощь, правда еще не знала куда и на чем. Насчет последнего мелькнула одна  идея: «Васик. Он всем в своей жизни обязан Ольге, как он мог отказать ей вчера!  Пусть подключается к этому делу сегодня!»

Но прежде, чем позвонить Васику, Даша обдумывала, в каком направлении им искать  Ольгу. На всякий случай она позвонила Ольге домой, там ее, естественно, не  оказалось. А вот в рекламном агенстве подтвердили Дашины опасения. Ей сказали,  что вчера квартиру Ольги Калиновой обокрали, а сегодня она наводит там порядок.  «Ну похоже, она наводит порядок где-то в другом месте», – сделала вывод Даша и  позвонила Васику, уже имея кое-какие доказательства того, что ее дурные предчувствия  небезосновательны.

Васик целый час рассказывал одному пожилому покупателю о достоинствах охранных  систем серии «Гамма». Когда он замолчал, то клиент стал задавать массу вопросов,  говорящих о том, что рассказ Васика он не слушал. Васик, покрываясь испариной,  выдал информацию во второй раз. Пожилой человек удовлетворил свое любопытство и  вместо того, чтобы сказать: «Беру», – он кивнул головой и ушел.

Васик был вне себя от ярости. Его светлые кудрявые волосы, успевшие отрасти  после последней стрижки, лезли в глаза, отчего Васик нервно дергал головой. Так  нагло еще ни один покупатель не уходил от него, выкачать массу энергии без  сигнализации. Молодой человек решил, что только сигарета сможет облегчить его  страдания и сбить ярость. Он едва сделал шаг к выходу из выставочного зала, как  зазвонил его сотовый телефон.

– Васик, привет! Тебе вчера Ольга звонила? – вкрадчиво спросила Даша.

Васик сразу понял, как много может стоять за этим вопросом.

– Звонила, – честно ответил он. – А что?

– Она помощи твоей просила? – говорила Даша голосом хитрой лисы.

– Даша! Вот не надо так со мной разговаривать. Не надо! – раздраженно сказал он.  – Ты знаешь, что для Ольги я все готов сделать… Ну почти все… Она всего-то по  Москве просила ее повозить, это с таким же успехом могла сделать и ты, или еще  кто-нибудь другой…

– В том-то и дело, что не могла. Моя развалюха на ремонте…

– Ты же ее только купила…

– Да, но она не выдержала гонки по московскому бездорожью… Васик, мы отвлекаемся.  По-моему, Ольге грозит опасность и ее надо спасать…

– Не обязательно, – попытался возразить Васик.

Даша выложила ему все, что имела:

– Во-первых, Ольга просто так просить повозить ее по Москве не будет. Во-вторых,  у нее был взволнованный голос, а у меня появилось дурное предчувствие. В-третьих,  в «Алькоре» мне сказали, что вчера в ее квартиру залезли воры и наделали жуткий  беспорядок, такой, что она сегодня весь день собиралась убираться дома, как  пчелка. В-четвертых, дома ее нет, а по мобильнику мне раз ответил какой-то мужик  и сразу отключился. В-пятых…

– Достаточно, – сказал Васик. – Не скажу, что ты меня убедила на все сто, но,  зная Ольгу, я готов согласиться с тобой. Но только у меня еще два часа рабочего  времени.

– Отпросись! – скомандовала Даша.

– Глухо, здесь никто не отпрашивается! Я честно говоря, был бы рад свалить, –  сообщил Васик, переходя на шепот, – но все равно не отпустят…

– А ты попробуй, а потом перезвонишь мне.

– Ладно.

Васик набрался смелости, подошел к главному менеджеру и сказал:

– Юрий Леонидович, у меня тут это… проблема…

– Что случилось? Конфликт с покупателем?

– Нет, у меня личное… Понимаете, одна моя хорошая знакомая…

– Хочет купить сигнализацию со скидкой? – предположил Юрий Леонидович.

– Нет, то есть да… Да, она хотела купить, – сказал Васик, решив, что раскрутит  Дашу на покупку новой охранной системы. – Но она пропала… Понимаете, ее нигде  нет. Ее надо искать…

– Не понял?

– Ну, я не знаю, как вам это объяснить. Понимаете, ушла из дома и пропала… На  работе нет, нигде нет… Мне вот ее подруга позвонила, волнуется…

– Понимаю, – ответил главный менеджер. У самого зимой был такой случай. Жена  вышла в магазин за хлебом и пропала. Я спокоен был, а теща разнервничалась,  через два часа ее отсутствия стала обзванивать все морги и больницы. И что ты  думаешь? Нашла в больнице. Жена поскользнулась, упала, сломала руку. Прохожие  скорую вызвали… Так что передай подруге, чтоб больницы обзвонила.

– Но сейчас же не зима! – возразил Васик.

– Все может быть, – сказал Юрий Леонидович. Иди работай. Как найдется, пусть  покупает сигнализацию со скидкой.

– Спасибо, – проговорил Васик. – Так и передам ей.

Он позвонил Даше и сказал:

– Даша, значит так. Свалить нет никакой возможности. Я очень нужен тут, понимаешь,  без меня здесь просто не могут… Но шеф мне подкинул одну идею. Не надо срываться  с места и ехать неизвестно куда. Есть простой способ, можно все выяснить, не выходя  из дома. Вот ты этим, Даша и займись.

– Чем? – удивилась девушка.

– Поисками Ольги. Обзвони все морги, все больницы, если найдешь ее, то я после  работы отвезу тебя туда, так уж и быть, – сказал Васик и обегченно вздохнул от  того, что выход из создавшегося положения найден.

– Васик! – закричала Даша. – Ты что, спятил! Нет, определенно, твоя работа на  тебя плохо влияет!

– А что? – удивился он.

– Ты зачем меня в морг отправляешь? Что я там забыла? И Ольге там делать нечего!

– Ну, тогда не знаю, – устало проговорил Васик. – Меня вон покупатель ждет, я  отключаюсь.

Васик увидел старикана, которому он полтора часа пудрил мозги относительно «Гаммы».

– Вот сына привел, – пояснил старик. Вы ему еще раз все объясните, а то до меня  плохо доходит.

Васик проглотил комок, подкатившийся к горлу, поправил отросшую прядь волос и,  преодолевая страстное желание нахамить, стал в третий раз говорить то же самое.

Даша страшно разозлилась на Васика из-за дурацкого совета относительно моргов и  больниц. Она попробовала дозвониться до Ольги, но безуспешно. Время шло, и совет  Васика стал казаться ей не таким уж бестолковым, правда, только в части больниц.  Про морги Даша категорически не хотела думать.

Даша вспомнила, что недавно ей в почтовый ящик бросили агитлисток какого-то  кандидата депутата с календарем на будущий год и с телефонами различных служб.  Там она нашла номер телефона единой справочной всех больниц Москвы и, не очень-то  надеясь на какой-либо результат, позвонила. Каково же было ее удивление, когда  ей подтвердили: «Да, Калинова Ольга Антоновна полчаса назад поступила в больницу  Склифосовского». Даша пыталась узнать, что случилось с Ольгой, и в каком она  состоянии, но ей не ответили.

Теперь она перестала мысленно ругать Васика, ведь именно он подкинул ей идею –  искать подругу по больницам. «Ольга, бедная Ольга, что же с тобой произошло? –  размышляла Даша. – О, если бы я сегодня была с тобой, то, наверняка, ничего бы не  случилось».

Даша выбежала на улицу и стала ловить такси, чтобы добраться до больницы.

Глава 26

И Сережа, и Лиза, и Анатолий, каждый из них понимал, что они очень страшно выглядели  в глазах представителей органов правопорядка. Казалось, что расспросы будут  продолжаться до бесконечности, но в конце концов милиционеры сами устали и отпустили  странную троицу, записав их имена и адреса. Со слов Анатолия, выглядевшего в  одежде Сережиного деда более или менее сносно, были зафиксированы его фамилия, имя,  отчество и другие данные давно ичезнувшего паспорта. Ковыга их помнил, как  таблицу умножения, хотя не держал «краснокожую паспортину» в своих руках около  пяти лет.

– А ты правда – бомж? – спросила Лиза, собираясь снова садиться в «Мерседес»  Побережновой.

Анатолий сделал вид, что не услышал вопроса.

– Ну что ты к человеку пристала, – буркнул Сережа. – Странная ты какая-то,  Савельева! Что это ты завывала здесь?

– Да, хотелось бы знать, – вставил Анатолий, не решавшийся сесть обратно в машину.

Лиза изменилась в лице, плюхнулась на сиденье, уже не расправляя складок на  платье, вцепилась руками в свой зонт-трость и молчала.

– Все ясно с тобой, что ничего не ясно – произнес Сережа и показал жестом  Анатолию, чтобы он садился в машину.

– Ну что будем делать дальше? – спросил Сережа. – Есть смысл ехать в Медведково?

– Я думаю, что нет, – спокойно сказала Лиза, даже не догадываясь, как больно она  задела этим ответом Анатолия.

– Значит, заправляемся, и я развожу вас, – он хотел сказать «по домам», но  замолчал.

– Да, теперь-то уж дома у меня так и не будет, – обреченно сказал Анатолий. – Не  понимаю, почему она выпала?

– Что ментам сказал, то и думаю. Дверь не захлопнула, когда садилась, а на  повороте дверца открылась, и Ольга того…

– Да, – сказал Анатолий, – другого объяснения нет.

Мужчины смотрели на Лизу, ожидая, что она выскажется в свою очередь. Но Лиза  молчала, и вдруг она выпустила из рук зонт, также вознесла их к небу и стала произносить  новые несуразные звуки: «Иатха-аху-ваприо!»

После того, как Лиза повторила этот набор звуков несколько раз, ее лицо просветлело.  Она смотрела куда-то вдаль сквозь лобовое стекло автомобиля и чуть-чуть шевелила  губами.

– Ну и денек! – воскликнул Сережа. – Ну и Альбина Эдуардовна…

При упоминании имени и отчества Побережновой Лиза вздрогнула и мгновенно  вернулась мыслями из заоблачной дали в текущий момент.

– Так, – сказала она. – Это ты, Сережа, должен нам все объяснить. С какой стати  «Золотая саламандра» это все затеяла, и при чем здесь ты?

– Не при чем. Я просто подрабатываю водителем. Лучше ты объясни, что это значит:  «Бе-бе, и ха-ха!»

– А я и сама не знаю, – честно призналась Савельева. – Со мной такое случается;  то голоса какие-то слышны, то звуки, то запахи. А сейчас вот неведомая сила заставила  произносить эти мантры. И откуда я знаю, что это мантры? Наверно, кто-то свыше  подсказал мне…

– Экстрасенша, – сделал вывод бомж Анатолий.

– Возможно, – кокетливо проговорила Лиза.

– Одним словом, чертовщина, – подытожил Сережа и чуть погодя спросил: «А это не  ты заставила Ольгу выпрыгнуть?»

– Что? Да как ты мог подумать? Да я вообще с тобой никуда не поеду, – заявила  она и выскочила из машины, забыв зонт-трость.

– Скатерью дорога, – произнес Сережа. – Чудачка. Когда она в фирме работала, за  ней уже странности водились, но не до такой степени.

Анатолий был согласен, что Лиза – очень странная девушка… «Вот Ольга тоже с  экстрасенсорными способностями, – думал он, – но выглядела и вела себя вполне  нормально.»

– Как ты думаешь, она выживет? – спросил Анатолий.

– Лучше бы, если бы выжила, – произнес Сережа, – но не знаю… Голова – это  серьезно… Слушай, может быть, ты мне все расскажешь, куда ехали-то. А то мне  интересно, а спросить не решаюсь.

– Что рассказывать? – вздохнул Анатолий. – Я все потерял из-за одной экстрасенши  – Тамары. А Ольга – она тоже экстрасенс, увидела меня на улице, наверно, поняла  что-то, ну по своему, я не знаю как это… И предложила мне помошь. И твоей начальнице  похоже моя участь грозит… Мы сегодня Тамару искали, вроде Лиза знала, как ее  найти…

Дела! Кругом сплошные экстрасенсы, – проговорил Сережа. – А Лизка-то, Лизка! Она  у нас страховым агентом работала… Говорили, у нее цвет глаз все время меняется…

– Не ждали? – сказала Савельева, открывая дверцу. – Я зонтик свой тут забыла.

Мужчины от неожиданности замолчали. Анатолий постарался вглядеться в цвет ее  глаз. Они было светло-зелеными, настолько светлыми, будто зеленый цвет хорошенько  разбавили водой.

– Ну я забираю его? – сказала Лиза, не спеша уходить.

Было ясно, что она хочет остаться, но зачем, этого Сережа и Анатолий не знали.

– Значит так, садись, – строго сказал Сережа.

– Ну если ты просишь, – ответила Лиза и тотчас плюхнулась на сиденье. – Ой,  платье безнадежно помялось…

– Погладишь, – сказал Сережа. – У меня появилась идея. Сейчас мы наконец-то  заправимся и поедем туда, куда мы ехали…

– С тобой хоть на край света, – игриво произнесла Лиза, даже не догадываясь, как  глупо это прозвучало.

Сережа покраснел, а Анатолий повеселел. Надежда, пришедшая к нему вчера после  знакомства с Ольгой и погасшая после несчастного случая с ней, – стала снова согревать  ему душу.

Глава 27

По небу плыли свинцовые тучи. Солнце пыталось согреть и осветить своими лучами  землю, но тучи не давали ему это сделать, громоздясь именно в той части  небосвода, где располагался желтый диск. Ветер старался их разогнать, но тучи были  хитрее. Они меняли свою форму, вытягиваясь и расплющивались так, чтобы, проплывая  мимо солнца, обязательно, хоть краешком, но накрыть его.

Ветер усилил свои порывы, тучи стали быстрее двигаться по небосводу, солнце на  какой-то миг ярко осветило землю, но одно громадное серо-фиолетовое пятно быстро  заслонило его и настала кромешная тьма.

Люди верили в то, что можно подчинить себе все стихии. Если нужен был дождь, они  вызывали стихию Воды, нужно – тепло, – значит они вызывали стихию Огня. Еще они  делали жертвоприношения Великому Духу, и тогда этот Дух сам решал, что сейчас  необходимее этим людям – Вода или Свет. Эти люди жили давно, много десятков  тысяч лет тому назад в Северной Америке.

Совет старейшин решил отдать в жертву самую красивую девушку своего племени. Ее  украшали для свершения великого обряда жертвоприношения. Она должна была быть  рада, что выбрали именно ее…

Ударили в гонг, девушку подвели к костру, снова ударили в гонг и… О, небо! Громы  и молнии разрывали его на части, тучи обрушили на землю сплошные потоки воды и залили  костер, приготовленный для жертвоприношения. Девушка была спасена, ей даровал  жизнь сам Великий Дух. Она была рада, что осталась жить, но она еще не знала,  какое будущее ей уготовано…

Солнце, этот раскаленный огненный диск, нещадно слепило глаза. Их было невозможно  открыть, даже сквозь сомкнутые веки она чувствовала его и стремилась к нему. Она  должна была быть рада, что выбрали именно ее, но она не хотела умирать, она  знала, что еще не выполнила свое земное предназначение…

Ее душа не хотела покидать тело и тогда, когда через тысячи лет девушку, живущую  на другом континенте, обвинили в колдовстве и забросали камнями. Да, она была  ведьмой и темные силы не защитили ее. Душа вознеслась на небо…

У нее было еще несколько воплощений, прежде, чем она воплотилась в ту, которую  теперь звали Калиновой Ольгой Антоновной.

Ольга не могла открыть своих глаз, так тяжелы были ее веки, но и сквозь них она  видела свет, она стремилась к нему и хотела выжить, потому что еще не выполнила  своего земного предназначения. Находясь без сознания, Ольга просмотрела все свои  жизни. Но сможет ли она вспомнить это, если придет в себя. Сможет ли она осознать,  что чертик, заставивший ее выпрыгнуть на ходу из машины, рано или поздно проявил  бы себя? Не в этот раз, так в другой. Он жил в ней с момента рождения, точно  такой же был в ее сестре – Наталье. Они были близняшками и чертики – близнецами.  Наталья стала черным магом, А Ольга – белым…

Ольга боролась со всеми проявлениями нечистой силы, и ее собственный чертик  прятался в ее душе и ждал своего часа. Этот час настал! Ольга, по словам «Белой  Лилии», допустила непростительную ошибку и взяла на себя карму Альбины. Ольга «заразилась»  от нее слепнями, чертик торжествовал! Все стало развиваться по тому же сценарию  – кража кошелька из сумочки, взлом квартиры, незапланированные траты денег.  Правда, Ольга была не так обеспечена, как Альбина, и терять ей было особенно  нечего.

Она шла по стопам Альбины и дальше. Чертик заставил Ольгу выпрыгнуть из машины и  теперь ее жизнь «висела на волоске.»

Калиновой сделали компьютерную диагностику головного мозга, результаты которой  привели врачей в замешательство.

– Такого просто не может быть! – сказал профессор, снимая очки.

Он потер глаза, потом отставил листок с результатами проведенного обследования  на длину вытянутой руки и прочитал их еще раз без очков.

– Нет, нет и еще раз нет, – повторил дальнозоркий профессор. – Я отказываюсь это  понимать…

– А может быть, Калинова – медиум или ясновидящая, – предположил молодой врач. Я  слышал, что у таких, даже при хорошем самочувствии все параметры зашкаливают.

Это объяснение вызвало взрыв смеха. Даже сам доктор, оглядев глазами своих коллег,  понял, что сказал настоящую нелепицу и тоже засмеялся.

Даша узнала в приемном покое, в каком отделении находится Ольга.

– А в какой палате? – попыталась уточнить Даша.

– Это вам наверху скажут. Она была без сознания, хорошо в сумке документы  нашлись. Может быть, сейчас в операционной, а может и… Короче, обратитесь к  завотделением.

Даша почувствовала, как учащенно забилось ее сердце, как задрожали ноги и онемел  язык. «Что значит, может и…» – думала она, боясь, что за этим стоит самое  страшное.

К заведующему отделением Дашу не пустили.

– Нельзя, там консилиум, – строго сказала медсестра.

– А… мне… о… очень надо, – заикаясь, пыталась что-то сказать Даша.

– Туда нельзя, – повторила медсестра. – Вас какой больной интересует?

– Калинова Ольга Антоновна, – на одном дыхании выговорила Даша.

– Вот насчет нее и собрался консилиум. Она все еще без сознания…

– В какой она палате?

Медсестра невольно посмотрела на четвертую палату, но вслух сказала:

– Без разрешения лечащего врача или професора я Вас к ней не пущу. Ждите, когда  закончится консилиум.

Даша стала чувствовать себя лучше, она поняла, что ее подруга жива. Она села на  стул около кабинета завотделением. Медсестру позвали в палату, казалось, что  Даша только этого и ждала. Она сразу же вскочила со стула и бросилась в  четвертую палату.

Да, эта спокойно спящая девушка, несомненно, была ее подругой. Даша разглядела  синяк на левой щеке Ольги и множество проводков, соединяющих ее с каким-то чудом  медицинской техники.

– Оля, – осторожно позвала Даша. – Оля, ты меня слышишь?

Ольгины веки задергались, рот приоткрылся. Даша почувствовала, что Ольга хочет  что-то сказать, но пока не понимала ее.

– Ольга, это я. С тобой ведь все в порядке, правда? – спросила Даша, вытирая со  своей щеки слезу.

Я раскрыла глаза, увидела Дашу, потом огляделась по сторонам и поняла, что лежу  в медицинской палате.

– Дашка, черт возьми, что случилось, почему я здесь? – спросила я.

Мне казалось, что я лежу так целую вечность. В голове у меня был шум, перед  глазами мелькали точки, но в том, что передо мной стояла Даша, я не сомневалась.

– Понятия не имею, ты попала сюда без сознания…

– Давно?

– Нет, около двух часов назад…

– Странно, – ответила я и попыталась вспомнить, что со мной произошло.

Память откинула меня к тому моменту, когда я пришла в «Золотую саламандру»,  чтобы пробить оплату счета. Постепенно, я восстановила всю череду событий,  вплоть до того момента, как в Альбинин «Мерседес» села Лиза Савельева в воздушном  салатовом платье с рюшками. Больше я не помнила ничего, и уж конечно не могла  понять, откуда здесь взялась Даша.

– Вы как сюда попали, да еще без халата? – послышался строгий голос врача.

Даша оглянулась и сказала:

– Также как и вы, через эту дверь.

– Немедленно выходите отсюда. Здесь тяжело больная…

– Вы ошибаетесь, – вступилась за Дашу я. – Я совершенно здорова, отцепите меня  от этих приборов!

– Что? – удивился обсмеянный коллегами врач. – Вы пришли в сознание? Этого  просто не может быть!

– То есть? – спросила я. – Вы что, меня уже похоронили?

Молодой врач вытаращил глаза, подошел ко мне и спросил:

– Как вас зовут?

– Калинова Ольга Антоновна.

– Что с вами произошло?

Этот вопрос был более сложным, чем первый. Я попыталась идти логическим путем и  сказала:

– Я ехала в машине…

– И вывалилась из нее, – закончил мою фразу врач. – Любой другой на вашем месте  уже вознесся бы на небеса! Но вы… Скажите мне честно…

Врач покосился на Дашу, потом наклонился ко мне и спросил шепотом:

– Вы случайно не экстрасенс? У Вас такие параметры… У нормальных людей такого не  бывает…

Он постучал пальцем по своей голове, а я также шепотом ему ответила:

– Да, я – экстрасенс, – я – ясновидящая, но я вполне нормальная…

– Да, да, – ошарашенно повторял он. – Да, я так и знал, но мне никто не верил.  Все смеялись надо мной…

Врач выпрямился, сделал несколько шагов назад, взял за руку Дашу и вывел ее из  палаты. Потом он посмотрел на меня издалека, как на восьмое чудо света, и тоже  вышел.

Я осталась в палате одна. Интуиция подсказывала мне, что меня попытаются задержать  в больнице. А мне надо было, во что бы то ни стало, выбраться отсюда и поскорее.  Мне предстояла встреча с Тамарой – повелительницей энергетических слепней. Я  точно знала, что медлить нельзя.

Но похоже врачи были иного мнения…

Глава 28

Сережа заправил «Мерседес» и сказал, усаживаясь за руль:

– Вот теперь мы всю Москву объездить сможем.

– Ну и куда мы поедем? – спросила Лиза. – Лично я проголодалась. Может в кафе  заедем?

При этих словах Анатолий едва не подавился собственной слюной. Он не ел со вчерашнего  вечера, почти сутки. За суетой сегодняшнего дня он забыл о еде, теперь чувство  голода вышло у него на первый план.

– Не будет тебе никакого кафе! Сходи купи что-нибудь в этом киоске, – сказал  Сережа, притормаживая.

– Не пойду, сам иди, – ответила Лиза.

– Навязалась ты на мою голову, – сказал Сережа и вышел.

Вскоре он вернулся и вручил всем по мороженому, пачке чипсов и банке сока.

Савельева сделала недовольную мордочку, но все же принялась за мороженое.

– А куда мы все-таки едем? – спросила она, приступая к чипсам.

– В «Склиф», – коротко ответил Сережа.

– Фи, – проговорила Лиза. – А я уже про нее забыла.

Ей никто не ответил, да и до самой больницы имени Склифософского ехали молча.

– Так, кто знает фамилию Ольги? – спросил Сережа.

Анатолий пожал плечами, а Лиза сказала:

– Она мне говорила, но я не помню.

– Вспоминай!

– Попроси, что попроще, – недовольно ответила Савельева. – Хотя, кажется,  Калинова.

– Пойду узнаю, что с ней, – сказал Сережа. – А ты здесь давай без фокусов, Лиза!

Савельеа недовольно фыркнула и отвернулась в окно. Она не знала, как себя вести  с Сережей. Сначала ей показалось, что он проявил к ней интерес, но потом все  пошло наперекосяк. Теперь Ольга интересовала его больше, чем она. Не бросаться  же тоже из машины, как Ольга!

Лиза напрягла все извилины головного мозга, но кроме глупого предложения Сереже  – погулять по ночной Москве и посмотреть звездопад, который бывает в августе, ей  ничего не шло в голову.

– Гхм, – прокряхтел Анатолий. – Лиза, ты знаешь, где найти Тамару? Да?

– Ну разумеется, – ответила она, оборачиваясь назад.

– А если с Ольгой что-нибудь случится, ты сможешь остановить действие  энергетических слепней?

Анатолий смотрел прямо в глаза девушки и видел, как сгущается интенсивность их  окраски. Вот из бледно-зеленых они стали почти черными с изумрудным отливом.  Наконец, они сверкнули и по темно-зеленому цвету пошли изумрудные волны. Лиза  стала делать круговые вращения головой, потом вскрикнула на выдохе: «Аом!»

– Да, – сказала Савельева. – Я знаю, что надо делать. Но…

Лиза загадочно замолчала. Как Анатолий не пытался выяснить у нее, что стоит за  этим «но», он не смог.

– Может, не Калинина, а Калинова Ольга Антоновна? – недовольно спросила медсестра  Сережу. – К этой уже пришла одна посетительница.

– Да, верно, Калинова, – ответил он и отправился туда, где лежала Ольга  Антоновна.

Он знал, что Побережнова обязательно будет интересоваться здоровьем этой девушки.  К тому же у него оказался Ольгин мобильник, и Сережа хотел его вернуть. А еще он  так проникся рассказом бомжа Анатолия, что решил разузнать, каковы перспективы  этого дела. Ведь, по словам Анатолия, опасность угрожала и Альбине Эдуардовне…  Нет, Сережа не мог не навестить Ольгу!

Едва он зашел в отделение, как мимо него пронеслась целая толпа врачей. По  обрывкам их фраз он понял, что случилось что-то невероятное. Сомнений не было,  что именно с Ольгой и могло такое случиться, ведь она – экстрасенс.

Сережа подошел к дверям той палаты, за которыми скрылись люди в белых халатах.  Он попробовал прислушаться сквозь оставленную щелочку, но к нему обратилась Даша:

– Вас подглядывать поставили, а вы подслушиваете…

– Подслушиваю, – согласился он. – Хочу понять, там ли Ольга Калинова.

– Там, – ответила Даша. – А вы кто?

– Знакомый. Она одним делом занималась, а я помогал ей… Возил по городу…

– А я ее подруга. У меня машина сломалась, и я не смогла ей помочь. Думаю, что  сейчас наша помощь ей очень пригодится. Я Ольгу знаю, она не будет валяться на  больничной койке, а захочет сбежать отсюда… Ой, что это я с вами разоткровенничалась?  Вдруг вы – тот, на кого она охотится?

– Нет, Ольга охотиться на какую-то Тамару. Она насылает на людей энергетических  слепней, и они становятся бомжами. Эта Тамара угрожает моей начальнице…  Послушайте, а это не вы – Тамара? – в свою очередь усомнился Сережа, правильно  ли он делает, что откровенничает с незнакомой девушкой.

Даша улыбнулась.

– Ну вот с больной головы на здоровую, – сказала она. – Нет, меня зовут Даша.

– А меня Сережа.

Дверь открылась, и медики стали выходить из палаты.

– Я о такой пациентке всю жизнь мечтал, – говорил молодой врач. – Калинова –  настоящая находка для моей диссертации.

– Да, повезло, – подтвердила женщина-врач.

– Как бы не так, – прошептала Даша своему новому знакомому. – Наивные, думают,  что из Ольги можно сделать подопытного кролика…

Затем Даша спросила разрешение у медсестры, чтобы войти в палату.

– Пожалуйста, Калинова пришла в сознание. Но недолго, через десять минут  заканчивается время приема посетителей…

Я снова увидела Дашу, а за ней Сережу. Я очень им обрадовалась, и в моей голове  сразу созрел план, как выбраться отсюда.

– Представляете, сюда сбежался весь персонал больницы! – сообщила я. – И все твердили  одно, что случай со мной особенный, и меня надо всесторонне обследовать…

– Но ты хочешь отсюда слинять, – сказала Даша, всегда понимающая меня с полуслова.

– Вот именно, – подтвердила я. – Мне бы только одежду раздобыть, а то в пижаме,  в которую меня здесь нарядили далеко не уйдешь… Ну что, Даша, ты давай за  одеждой, а ты Сережа жди нас внизу…

– Ольга, если я сейчас пойду за одеждой, то я сюда больше сегодня не попаду. Нас  предупредили, что время для посещений больных заканчивается. Так что тебе  придется либо ждать до завтра, либо прямо сейчас пускать в ход свои  парапсихологические штучки…

– А она сможет? – недоверчиво спросил Дашу Сережа. – Может лучше подождать до  завтра…

Я подумала, что, действительно, я была еще очень слаба. А головокружение и мошки  перед глазами свидетельствовали о том, что у меня сотрясение мозга. Мне еще не  приходилось, при таком плохом физическом самочувстви применять свои экстрасенсорные  способности. Хотелось бы верить, что я смогу сделаться невидимой для персонала  больницы и беспрепятственно выйти из этого здания.

– Хорошо, что меня отсоединили от этих приборов, – сказала я и попыталась встать.  Я знала, что здесь не задержусь, поэтому настояла на своем. Профессор был  категорически против, но я повлияла на его подсознание, и он согласился меня  отсоединить…

Я подумала, что для того, чтобы стать невидимой, надо затратить гораздо больше  энергии, но все же решила рискнуть, тем более, что я уже дошла до двери.

– Знаешь, Ольга, а тебе эта пижама идет, – смеясь сказала Даша.

Сережа проявлял деликатность и старался не смотреть на меня открыто.

То, как я сейчас выглядела, меня волновало меньше всего. Я нисколько не  обиделась на Дашин подкол, хотя понимала, что эти широкие короткие штаны и  рубаха примерно пятьдесят восьмого размера никак не могли украсить меня. Я  думала только о том, что оставаться здесь не хочу, да и просто не имею право  упускать след Тамары.

Я максимально подчинила себе всю свою волю и почувствовала, что готова к любым  энергетическим воздействиям.

– Идемте, нельзя терять ни минуты, – строго сказала я и увидела сомнение на лице  Сережи. – Ты, Сережа, иди первым и жди в машине. Потом пойду я, потом Даша.

Я видела, что Сережа хотел что-то спросить, но не думаю, что он уже не видел  меня. Он чуть помедлил, потом сказал: «Эх, была – ни была!» Потом открыл дверь и  вышел. Я прошмыгнула за ним, причем босиком, а Даша – за мной.

Мы проследовали мимо медсестры, она не обратила на нас никакого внимания. «Значит,  все получилось», – с облегчением подумала я. Наверняка, Сережа и Даша были  такого же мнения.

Из больницы мы вышли беспрепятственно. Но на улице для меня началось сущее  мучение. Я ведь была босиком! «Почему около кровати не было тапок? – думала я. –  Неужели они решили, что я никогда не поднимусь с постели? Ну и чудаки! Они  узнают, на что способна экстрасенс Калинова Ольга Антоновна! Пусть ломают себе  голову, как я депортировалась из палаты!»

Я почувствовала, что наступила на осколок стекла, который больно впился в мою  пятку. Я остановилась, в это время в меня врезался какой-то прохожий и едва не  свалил меня с ног. Он удивленно посмотрел сквозь меня. Наверно, этот мужчина почувствовал  столкновение, но я оставалась по прежнему невидимой для всех.

Сережа и Даша не предполагали, что я задержалась, и ушли далеко вперед от меня.  Я, ковыляя на подраненной ноге, бросилась их догонять и снова столкнулась с  женщиной. Так плохо я себя еще не чувствовала! Я и без того была очень слаба и  тратила массу энергии на поддержание себя в невидимой форме, а тут еще эта пятка  и люди, идущие каждый по своим делам…

Я почувствовала, что у меня больше нет сил, что я не в состоянии преодолеть даже  двух метров, оставшихся до «Мерседеса». Снова кто-то толкнул меня, и я, не  удержавшись, села на асфальт. «Все, – сказала я себе, – пора обнаружить себя».

Первой меня заметила Даша, которая в отличие от Сережи, еще не села в машину.  Она бросилась ко мне, довела до «Мерседеса» и посадила на заднее сиденье рядом с  Анатолием.

– Не ждали? Это опять я, – сказала я Лизе и Анатолию.

– Да уж, – ответила Лиза. – Ты точно с неба свалилась.

Я не стала ей отвечать, а принялась рассматривать пораненную ногу. Даша,  усевшаяся рядом со мной, вскрикнула, но тут же взяла себя в руки и сказала:

– Рану надо обработать. Здесь, наверняка, есть аптечка… А вот и она!

– Даша, из тебя получилась бы классная медсестра, – сказала я, когда она обработала  рану зеленкой и приклеила пластырь. – А теперь объясни, как ты нашла меня в больнице?

– Мне Васик помог, хотя мне его совет показался наиглупейшим…

– Васик? – удивилась я. – Это еще более странно, чем я могла предполагать…

– Да уж, здесь все очень странно, – сказал Сережа, который отвез всех нас уже за  квартал от больницы Склифосовского. – Ну куда мы теперь едем? Одеваться или к  Тамаре?

Я взглянула на свой «прикид» и босые ноги. Меня вдруг осенило, что мои вещи,  включая ключи от квартиры, документы и мобильник остались в больнице. Я с  большим неудовольствием подумала, что туда придется возвращаться, правда, не  сейчас, а потом, когда я доведу начатое до конца.

– Знаешь, что Ольга, – сказал Сережа. – Я тут многое обдумал, переосмыслил и  решил, что мне не нужны твои сто долларов. Возьми их обратно, от греха подальше…

Он оглянулся и отдал мне мои баксы, а потом мобильный телефон.

– Ты уж прости, я его случайно заныкал. Он выпал из сумки, а я взял, чтобы позвонить  Альбине Эдуардовне. Потом кто-то звонил тебе, но я его отключил и машинально положил  к себе в карман…

– Это я звонила, – призналась Даша. – А когда услышала мужской голос, то  почувствовала недоброе…

– Прощаю, – ответила я и прижала к груди обретенные сокровища.

Кроме мобильника и «зеленых» я сейчас ничего не имела, даже одежда была казенной  и подлежала возврату в Склиф.

– У меня идея! – сказала я, протягивая баксы Даше. – Купи мне на них что-нибудь  из одежды, можно из Seconde Hand, кроме белья разумеется. А на ноги какие-нибудь  сланцы.

– Хорошо, – ответила Даша. – Только чур, не капризничать! Что куплю, то и куплю!

– Без разговоров, – согласилась я. – Да и поесть что-нибудь захвати, какие-нибудь  гамбургеры или хот-доги…

– Мне без горчицы, – вдруг вставила в наш разговор Лиза Савельева.

Надо сказать, что до этого она сидела тихо, как мышка, и о ней все забыли. Даша  ушла за покупками, и мы остались в том же составе, что и до… моего падения из  машины. Оказавшись в аналогичной ситуации, я вспомнила, как все произошло.

Я прислушалась к себе. Чертик молчал, точно его больше не было в моей голове.  Настроение у меня было спокойное – никакого раздражения и недовольства. Было  только сомнение, смогу ли я справиться с Тамарой. Я смогла, используя свои экстрасенсорные  способности, выбраться незамеченной из больницы. Это здорово подорвало мои силы.  А схватка с Тамарой предполагала еще большие энергетические затраты. «Мне надо каким-то  образом восстановить свои силы, – думала я. – Поэтому можно набрать энергию от  деревьев – доноров. Или…»

– Ольга, – прервал мои размышления Анатолий. – Ты, наверно, плохо себя чувствуешь.  Я вижу, что не очень… Мы тут с Лизой разговаривали. Она сказала, что тоже может  остановить действие энергетических слепней. Так ведь, Лиза?

Лиза молчала, словно обращались не к ней.

Глава 29

Рабочий день закончился, все сотрудники страховой фирмы «Золотая саламандра»  разошлись по домам. Альбина Эдуардовна сидела в офисе одна и ждала Кирилла, который  должен был подъехать за ней с минуты на минуту.

После того как Побережнова получила сообщение от Сережи о трагической случайности  с Ольгой Калиновой, она точно встряхнулась. Она по иному смотрела на свои финансовые  проблемы. «Надо преодолевать жадность», – вспомнила она вчерашние слова Ольги и  приняла для себя окончательное решение, о котором сразу же сообщила юристу.

После ухода Маши, в ее кабинет больше никто не заходил и никто не звонил.  Альбина Эдуардовна сидела в тишине и все думала, думала, думала. Прежде всего об  Ольге. Она спрашивала себя, почему это случилось и надеялась на чудо, что все  обойдется, что Ольга не только не умрет, но и быстро поправится.

Она думала о Сереже, который больше не звонил ей и не возвращался на ее «Мерседесе».  Побережнова не могла понять, куда он тратил деньги, почему он не может  приобрести себе сотового телефона, которые, по словам Тани, есть у половины ее  одноклассников.

Альбина Эдуардовна, разнервничалась от того, что не может узнать, как обстоят  дела у Ольги и у Сережи с милицией. Воспоминание об уволенной Лизе Савельевой,  снова всплывшей на ее горизонте, также добавило в ее кровь адреналина. Директриса  «Золотой саламандры» почувствовала, что сердце стало биться учащенно. Такое в последнее  время с ней случалось часто.

Альбина Эдуардовна налила в маленькую серебряную рюмочку бальзам и выпила. Она  уже не помнила, кто подарил ей бутылочку этого удивительного бальзама, он  появился в ее кабинете накануне 8 марта среди прочих даров – цветов, вин и  конфет, и только несколько дней назад оказался востребованным. Его даже не унесли  с собой воры, позарившиеся на картины и бутылку настоящего французского вина.

Альбина Эдуардовна почувствовала облегчение, мрачные мысли отошли на второй план,  и она подумала о хорошем: о Тане и Кирилле. Она вспомнила, что Кирилл всегда  находил общий язык с ее дочерью, чего нельзя было сказать о ней самой. На  сегодняшний вечер Альбина Эдуардовна возлагала особые надежды. Она думала, что  легкий ужин в ресторане втроем станет началом их семейной жизни. «А для чего же  все начинать с начала? – спрашивала она себя и отвечала сама себе. – Чтобы все  было по-новому».

Побережнова услышала, как громко хлопнула металлическая дверь, закрывающаяся на  кодовый замок, а потом тяжелые торопливые шаги. Она узнала, что это не шаги  Кирилла. Это были шаги ее отца.

– Ты зачем здесь? – спросила Альбина вместо приветствия.

– Пришел посмотреть на полную дуру, – ответил Эдуард Михайлович.

Такого тона она не слышала от отца ни разу с тех пор, как она стала руководить «Золотой  саламандрой». Она не могла сразу сообразить, в чем дело. Перед его приходом она  думала о Кирилле. «Неужели он узнал, что мы помирились, и это его рассердило?»

– Не притворяйся, что ты не понимаешь, в чем дело! Дура безмозглая!

– Да ты сам сошел с ума! Врываешься ко мне, обвиняешь меня!

– Значит ты не понимаешь, в чем я тебя обвиняю? Я тебе объясню, доченька моя  золотая. Я нажал на все рычаги, поднял все связи, чтобы тебя, дуру, из ямы  вытащить…

– Какие рычаги, какие связи? – растерянно спрашивала Альбина, на самом деле не  понимающая, куда клонит отец.

– На те, которые могут повлиять на решение немецкой ассоциации страховых обществ,  – отчеканивая каждое слово, говорил отец. – думаешь, они просто так решили  благотворительностью в твою пользу заняться?

– Признаться, я удивилась, что они решили повлиять на «FSG». Но что к этому руку  ты приложил, мне в голову не пришло…

– Не пришло! – крикнул Эдуард Михайлович и стукнул кулаком по столу. – А отказаться  от их помощи, тебе пришло в голову!

– Что! – крикнула Альбина Эдуардовна и, в свою очередь стукнула кулаком по столу,  от чего серебряная рюмка подпрыгнула и упала на пол. – Я не отказывалась от их  помощи, как раз наоборот…

– Как не отказывалась? Мне только что позвонили и сказали, что пришел от тебя факс,  в котором сообщается, что проблемы с фирмой «FSG» у тебя больше не существует,  что найдены другие способы уладить дела с авиакомпанией.

Альбина Эдуардовна подняла рюмку с пола, посмотрела на нее, достала бутылку бальзама  и, отбросив все амбции, налила в рюмку дозу больше обычной. Пока она пила и  приходила в себя от такого поворота событий, Эдуард Михайлович рассматривал этикетку  на бутылке.

– Хорошая вещь, – сказал он. – Ты хочешь сказать, что не отказывалась?

– Нет, – протяжно произнесла Альбина. – Надо было сначала выяснить это, а потом  обзывать меня, кричать и стучать по столу.

Снова послышался стук металлической двери, а потом шаги. Побережнова знала, что  на этот раз эти шаги принадлежат Кириллу. «Хорошо, что он не слышал, как отец  разговаривает со мной», – подумала она.

Мужчины пожали друг другу руки. На лицах обоих было легкое удивление. Отец думал,  что Альбина рассталась с Кириллом, а Лебедев просто не понимал, зачем здесь  Эдуард Михайлович.

Альбина же, перенеся новый удар, ждала когда бальзам смягчит его, но тот подействовал  не сразу. Она лихорадочно соображала, откуда мог взяться такой факс. Кроме  молодой юристки Маши, она подозревала и свою безмозглую секретаршу и даже  нечистую силу энергетических слепней.

Лебедев узнал свою бутылку. Именно он подарил ее Альбине на Восьмое марта,  потому что она как-то пожаловалась на нервы. А после пошел разлад…

– Кирилл, ты немного подожди, – сказала Альбина, – у меня тут небольшая проблемка…

– Ничего себе небольшая проблемка! Проблемище будь здоров! Аля, если ты послала  этот факс и сейчас одумалась, или кто-то из твоих «золотых» работничков так  пошутил, я попробую завтра утром уладить это дело, аннулировать этот факс.

– А почему ты вообще заварил эту кашу и не сказал мне ни слова?

– Потому что я был у тебя два дня назад, увидел лицо этой хищницы из «FSG» и  понял, что тебя надо спасать.

– Какой хищницы? – спросила Альбина и рассмеялась.

Отец не понял, что именно вызвало смех. Он ведь не догадывался, что видел в этом  кабинете не представителя немецкой страховой фирмы «FSG», а Ольгу Калинову, пришедшую  сюда требовать оплату счета. «Да, – подумала Побережноа. – Я не зря оставила  Ольгу. Определенную роль она сыграла. Папаша подсуетился и нашел выход из  ситуации».

– Знаешь, папа, я тебе так скажу, когда ты все затеял с немецкой ассоциацией, то  ты меня не спрашивал. Я тебе честно скажу, что я от ее помощи не отказывалась,  но и на все сто процентов не надеялась, что она повлияет на «FSG». Поэтому сам  решай, что тебе делать: снова лезть людям в глаза, извиняться, унижаться и  прочее, или закрыть этот вопрос. Раз кто-то за меня отказался, значит так нужно!

Эдуард Михайлович пребывал в полной растерянности от сказанного. Он осмысливал  каждое слово своей дочери и понимал, что она взяла над ним верх.

Альбина подошла к Кириллу, потом обернулась к отцу и сказала с достоинством:

– Нам пора, мы пойдем! Свои планы на вечер я отменять не буду.

Эдуард Михайлович смотрел на дочь и впервые понимал, что она – взрослая и вправе  принимать самостоятельные решения. Да, он понял это именно теперь, не тогда,  когда Аля решила создать свою фирму, а сейчас, когда она стала настоящей бизнес-леди,  способной не пассовать перед трудностями и не терять самообладания даже в  безвыходной ситуации.

Он понятия не имел, что Альбина пережила за последнее время, и что позволило так  красиво ответить ему.

Глава 30

Когда к Тамаре Георгиевне пришла слепота, она попросила Лизу купить ей часы с  боем. Конечно, она могла узнавать о том, который был час, слушая программы радио  и телевидения, но этим часам она отводила в своей теперешней жизни особую роль.

Они стали делить ее жизнь на ровные промежутки времени длиной в шестьдесят минут.  Раньше, также как и для всех людей, время для Тамары текло по-разному. Иногда  оно тянулось серо-желтой густой массой, напоминающей резиновый клей, а иногда пролетало  как столбы в окне скоростного поезда. Именно такие ассоциации возникали в ее голове,  когда она вспоминала о своем прошлом. Теперь время ассоциировалось с кругом  минутной стрелки. Она безошибочно угадывала, что через секунду часы будут бить…

«Сейчас пробьют пять часов вечера, – подумала Тамара Георгиевна. – А Лиза так и  не пришла ко мне». Часы отделили еще один час ее жизни. Тамара предприняла  неимоверные усилия и села на кровати. Она отдохнула, нащупала ногами мягкие  тапочки и обулась. Еще одно усилие воли – и она встала на ноги. «Я должна попробовать  сделать это сама, – сказала себе Тамара. – Главное – найти все те предметы,  которые мне необходимы, но я не знаю, где они лежат, да и остались ли в моем доме.  Ведь здесь хозяйничала Лиза. Наводя порядок, она могла что-то выбросить, а что-то  убрать на другое место. Она ведь не знала назначения многих предметов, хранящихся  у меня. Почему я ее не посвятила во все это?»

Тамара сделала несколько шагов до книжного шкафа, нащупала рукой стеклянную  дверцу и открыла ее. Она скользила своей ладонью по переплетам книг. Среди них были  бумажные, коленкоровые, матерчатые и огромные фолианты. Тамара прошлась один раз  по всем четырем полкам, но не обнаружила ту, которая ей была необходима. Это ее  не очень удивило, потому что древняя рукопись была переплетена в коленкор самого  стандартного размера. Таких здесь была почти половина. Тамара надеялась, что рука  сама остановится там, где надо, но этого не произошло. Да, она потеряла свои  экстрасенсорные способности, ее физическое тело перестало быть проводником информации.

Тамара стала действовать иначе. Она выбирала книгу, подходящую по толщине и  переплету, вынимала ее, раскрывала и принюхивалась к страницам. Она искала запах  старины. Одна – не та, вторая, третья… десятая… Она роняла все эти книги на пол  и принималась за следующие. Двадцатая… тридцатая… тридцать восьмая…

Тамара на мгновение забыла о книгах и подумала: «Сейчас часы пробьют шесть вечера».  Часы начали бой. Тамара снова принялась за книги. Последняя пятьдесят вторая  книга также оказалась ненужной. Она не знала заклинание на память, но она  помнила, на какой странице оно находилось. Она знала, что текст заклинания  необязательно произносить вслух, при определенном обряде даже написанное  заклинание имело бы свое магическое действие. Ведь от того, сказано слово или  написано, оно не меняло свой смысл, и Тамара, да и любой маг, и черный и белый,  это прекрасно знал.

Она не нашла заклинания, а без него ничего для ослабления силы своих детищ –  энергетических слепней, Тамара предпринять не могла. Да, заклинание полностью бы  не остановило и не повернуло бы вспять разрушительное действие слепней, оно могло  бы только ослабить его. Тамара хотела сделать хотя бы это, но пока не могла. Ей  очень нужна была Лиза, но девушка не появлялась уже который день.

Тамара стала искать книгу по всей квартире. Медленно переставляя ватные ноги и  придерживаясь одной рукой за мебель и стены, она ощупывала другой рукой все  подряд. Искала везде – во всех ящиках, на всех полках и горизонтальных поверхностях,  но не находила.

Она наделала жуткий беспорядок в квартире и вернулсь к своей кровати. Она села и  сказала вслух: «Не нашла». В ее голосе была обреченность и досада.

Тамара почувствовала усталость и задремала, но не надолго. Ей приснился ярчайший  калейдоскоп, картинки плавно переходили одна в другую. И на этот раз появился новый  цвет, недоступный для видения человеческому глазу. Тамара давала таким цветам  свои названия. Став слепой, она увидела такие цвета, как «Одиночество», «Озарение»,  «Ложный путь», «Ветер перемен», «Возмездие» и «Одухотворенность». Сегодня  появился новый седьмой цвет, и подсознание Тамары дало ему название – «Единение».

Теперь ей предстояло расшифровать содержание, заключенное в только что увиденном  калейдоскопе. Она мысленно отталкивалась от названия нового цвета, содержащегося  в этих картинках. Это было очень трудной работой, на расшифровку уходили порой  не одни сутки без еды и сна. Теперь Тамара чувствовала, что так много времени у  нее нет. Часы пробили семь вечера.

Прошедший час подстегнул мысленную работу Тамары. Она начала понимать, что означает  цвет «Единение». Тамара была крайне удивлена, что такое возможно, и боялась, что  совершила ошибку. Но она тут же осознала, что цвета «Ложный путь» сегодня не  было и в помине, и это означало, что своей интуиции надо доверять безоговорочно!

Глава 31

Я не знала, как еще объяснить Лизе Савельевой, что не могу жить иначе, не могу  мириться с тем, что кто-то применяет свои экстрасенсорные способности во зло  другим людям. Я уже несколько раз объяснила ей это, но она по-прежнему что-то не  понимала. Хорошо еще, что больше не отказывалась мне помочь. Да и условие,  которое она выдвигала, казалось мне вполне здравомыслящим. Только можно ли будет  его соблюсти, я, увы, не знала. Тамара по-прежнему, оставалась для меня «темной  лошадкой», лишь однажды увиденной мной во время транса. Еще были впечатления от  рассказов Анатолия и Лизы, а также несколько реплик о «Белой Лилии». Все это пока  не складывалось в законченную картину. Какой-то информации все же не хватало, вероятно  поэтому я не знала, как мне действовать.

Вернулись Сережа и Анатолий, почти сразу за ними прибежала Даша с тремя пакетами.

– Так, в этих двух – шмотки, а в этом – еда, – запыхавшись, сообщила она. –  Прости подружка, если я ошиблась в размере, если наши вкусы не совпадут. Я так  торопилась, магазины уже закрываются.

– Выбирать не приходится, – ответила я.

Мужчины и Лиза вышли их автомобиля и загородили собой окна. Я принялась переодеваться.  «Странное совпадение, – подумала я. – Сегодня здесь уже во второй раз переодеваются.  Сначала – Анатолий, потом – я». Надо сказать, что переодеваться в машине посреди  оживленной улицы крайне неудобно. Но был и плюс. Он состоял в том, что Даша  точно угадала все мои размеры и купила совсем неплохие вещи. А как она угодила с  цветом! Она несомненно знала, что я люблю светлые тона!

Я постучала по стеклу, что означало мою готовность двигать дальше. Сняв с себя  больничную пижаму, я ощутила прилив бодрости и даже улучшение самочувствия.

Мы направились на север Москвы – в Медведково. Даша выдала всем хот-доги и по  маленькой бутылке минералки.

– Лично у меня от них всегда изжога, – сказала она, – поэтому без минералки  нельзя.

Каждый, кроме Анатолия, стал высказываться о своих гастрономических пристрастиях.  Лиза с удовольствием держала провизию Сережи и выдавала ему, когда он был в состояниии  убрать одну руку от руля. Надо сказать, что движение в этот вечерний час было  очень оживленным. Многие возвращались с работы домой, другие, наверное, ехали куда-нибудь  отдохнуть – в клубы, рестораны, театры.

Мы же провели весь день «на колесах» и сейчас отправлялись отнюдь не отдыхать, а  делать очень важную трудную и опасную работу – останавливать действия  энергетических слепней.

– Идиот! – воскликнул Сережа. – Второй раз идет на двойной обгон!

– Кто? – спросила Лиза.

– Да вон тот, на белой «десятке». Неужели ты не заметила?

– Нет, я на тебя смотрела, – призналась Лиза и покраснела.

– А чего на меня смотреть? – удивился Сережа.

– Водички еще попьешь? – нашлась Савельвева.

– Пока нет, – ответил наш водитель.

Вдруг он резко затормозил, и выругался. Мы все, сидящие сзади, не были  пристегнуты, как Сережа и Лиза, ремнями безопасности, поэтому резко наклонились  вперед, а потом откинулись назад. Я почувствовала, как внутри меня все сотряслось,  глаза заслонила рябая пелена, тошнотворный комок подкатил к горлу, и я  проговорила:

– Ой, мне, кажется, плохо…

– Ольга, тебе же противопоказаны резкие движения! – воскликнула Даша. – Как ты  мог, Сережа, так затормозить!

– А что, вы бы хотели, чтобы я врезался в эту «десятку», высунувшуюся впереди  нас!

– Конечно, нет, – ответила Даша. – Ольга, ты как?

– Если честно, то не очень, – ответила я, держась рукой за голову.

Наверно, мой голос звучал как у умирающего лебедя, потому что все стали говорить  о том, что мне нужно вернуться в больницу. Мне становилось все хуже и хуже,  несмотря на то, что у «Мерседеса» был очень плавный ход, мне казалось, что я  трясусь в этом автомобиле, как в тракторе по сельскому бездорожью. Надо признаться,  что я была уже готова сказать, чтобы меня везли обратно в Склиф. Мне было уже  все равно, что там обо мне подумают. Благородная цель нашей поездки к Тамаре  отодвинулась в моем сознании куда-то на второй план. Мне хотелось только одного  – покоя, тишины и полной отстраненности от всех проблем. Наверно я начала уже  забываться, потому что в последствии не могла вспомнить некоторых деталей…

Лиза Савельева осознала, что я стала совершенно беспомощной из-за вторичного  сотрясения мозга. Рассказывали, что она повернулась ко мне, направляя на меня  два изумрудных луча, исходящих от ее глаз. В этот момент она была совершенно не  похожа на себя – старше, серьезнее и загадочнее. Особенно была удивлена Даша,  пока не знавшая, на что способна Лиза. Другие-то – Анатолий и Сережа – уже видели,  как Савельева пела мантры, когда я выпала из машины.

Теперь эти ее два изумрудных луча пронзили мою голову. Она делала круговые  движения своей головой, и два ярко-зеленых световых потока, параллельные друг  другу, также по кругу вращались внутри меня. Я только чувствовала мягкое тепло  внутри своего черепа, но еще ничего не понимала.

Потом Лиза сделалась неподвижной, изумрудные лучи ее глаз исчезли, она вознесла  руки вверх и стала протяжно петь: «Э-э-э-э…» Говорят, что ее голос издающий звук,  был похож на тот, на который способны только оперные певцы. Я же слышала эхо  заснеженных гор и забывала обо всех неприятных ощущениях.

Последний отголосок горного эха растворился в снежной дали. Лиза на мгновение  замолчала, потом стала произносить другой звук: «И-и-и-и…» Он был похож на  журчание горного ручья. Этот звук вселял надежду, веселил и взывал к радости  жизни.

Я открыла глаза. А может быть, они были у меня раскрыты, но исчезла рябая пелена.  Я увидела, что по-прежнему нахожусь в «Мерседесе», который продолжал свое движение,  и на меня, оглянувшись, смотрела Лиза Савельева. В ее взгляде не было колкости и  наивности, в нем были теплота и мудрость.

– Тебе лучше? – спросила она.

– Да, – ответила я машинально, а потом прислушалась к своим ощущениям. – Да,  кажется, теперь мне даже лучше, чем было до этого резкого торможения.

Я повертела головой из стороны в сторону, сверху вниз, потом подергала плечами.  Эти движения никак не отразились на ощущениях в моей голове. Я чувствовала себя  абсолютно здоровой и догадалась, что в этом заслуга Лизы.

– Как это тебе удалось? – спросила я ее.

– Она опять это… что-то кричала или пела, – сказал Анатолий.

– Опять? – удивленно переспросила я.

– Да, когда ты упала из машины, она тоже голосила, – подтвердил Сережа. – Я даже  подумал, что у нее какое-то помешательство…

Лиза стала превращаться в ту Лизу, которую я знала до сих пор. Слова Сережи ее  смутили, она снова стала выглядеть неуверенной в себе молоденькой девушкой, даже  цвет ее глаз стал бледно-зеленым, а взгляд поблекшим.

Я поняла почему это произошло. Человек, которого она любила, вместо слов похвалы  и восторга, говорил о ней как о сумасшедшей. Я решила заступиться за бедную Лизу.

– Похоже ты, Лиза, обладаешь сильными экстрасенсорными способностями. У тебя  настоящий дар к целительству!

Савельева приободрилась.

– Да, я иногда за собой что-то такое замечаю, но все происходит независимо от  моей воли. Я заранее не знаю, что я буду делать, будто кто-то руководит мной.  Вот, если бы мне еще сегодня утром сказали, что с тобой произойдет то, что  произошло, и спросили, смогу ли я тебе чем-нибудь помочь, то я бы ответила, что  «нет». Но, к счастью, оказалось, что смогла помочь…

– По-моему, ты не умеешь пользоваться специальным каналом получения информации  из Космоса, а может быть, он просто у тебя закрыт…

– А как этому научиться? – перебила меня Лиза.

– Существуют специальные техники, они в книжках описаны. Надо выполнять  определенные упражнения по нескольку раз в день.

– Неужели также, как долбить гаммы на пианино? – спросил Сережа. – Меня в детстве  заставляли в музыкальную школу ходить, а мне это так не нравилось… Я больше техникой  увлекаюсь: компьютерами, автомобилями. Хочу себе машину купить, только все никак  не получается… Ну что, мы почти в Медведково! Куда дальше-то?

– На Осташковскую улицу, недалеко от метро, – ответила Лиза.

– Понял, значит будем сворачивать направо, – ответил наш водитель.

Глава 32

Ирина услышала, как звякнула связка ключей за входной дверью, и вздрогнула. Она  поняла, что Василий снова возвращался домой в сильном подпитии. Ключи продолжали  звенеть, и это означало, что он не может отыскать нужный ключ или вставить его в  замочную скважину.

Она не собиралась открывать ему дверь сама, ему бы это не понравилось, и он  устроил бы скандал прямо на лестничной клетке. Такое уже случалось не раз, и  Ирина просто ждала, когда Василий справится со своей задачей, и гадала, что  последует за этим. «Скорее всего он снова начнет попрекать меня лишним ртом, –  думала она. – Он Степку просто ненавидит. Правда, и Катьку, свою родную дочь,  нельзя сказать, что очень-то любит. Зато не придирается к ней по всяким пустякам».

На этот раз Василий оказался мертвецки пьяным. Едва он перешагнул через порог,  как свалился на пол и отрубился. Ирина находилась в растерянности. Она не знала,  что лучше – оставить его на полу или перетащить на кровать. Любое из этих  действий было чревато крайне неприятными последствиями. «Начнешь тащить сейчас,  он проснется и будет скандалить, – рассуждала Ирина. – А если проспится и утром  обнаружит, что лежал на полу, и я его не подняла, то будет еще хуже». Она решила,  что провести всю ночь в ожидании скандала просто невыносимо, поэтому лучше было  уложить его в постель сейчас…

На шум из спальни вышли Катя и Степан.

– Помоги разуть его и отнести в комнату, – сказала она сыну.

Им повезло. Ваилий даже не проснулся, пока его кантовали по квартире. Ирина  посмотрела на него с такой ненавистью, что даже испугала сына.

– Мама, ты что-то задумала? – тихо спросил он.

– Иди к Кате, – сказала она сыну, – и не говори глупостей.

Степан вышел из комнаты, но направился не в спальню, а на кухню. Мать помедлила  и пошла за ним. Она знала, что этого разговора не избежать.

– Мама, ты мне все время говорила, что я слишком маленький. Но может быть теперь  пришло время, и я могу сейчас узнать правду о своем отце? Куда он исчез?

Ирина смотрела на сына и видела, что он, действительно, стал взрослым, хотя ему  было всего одиннадцать лет, но всей правды она не знала сама.

– Я помню, что когда я был такой, как Катя, мы жили в другой квартире, там было  столько места! Я ездил по квартире на велосипеде, и вы мне это не запрещали. Я  помню отца, он был совсем не такой, как этот… У него были черные волосы… А еще у  него была белая рубашка и черный галстук. Он часто возил меня на машине, правда,  не помню, что это была за модель.

– «Ауди», – ответила Ирина и испугалась своих воспоминаний. – Последней нашей  машиной была «Ауди». Твой отец в кого-то врезался на ней и был вынужден платить  долги. А еще у него были проблемы с бизнесом. Он прогорел с пивом… Может быть  что-то еще, я тогда ни во что не вникала. Мои глаза раскрылись только тогда,  когда он продал четырехкомнатную квартиру в центре Москвы и купил какой-то домик  на самой окраине…

– Он что, пил, как этот? – спросил Степан.

– Нет, он не был пьяницей, – ответила Ирина.

– Но то, что ты рассказываешь, это так странно! – недоверчиво сказал сын. –  Можно совершить одну глупость, но не так же много! Машина, пиво, квартира…

– Много ты понимаешь!

– Много! Я прекрасно понимаю, что за четырехкомнатную квартиру можно было купить  как минимум четыре дома на окраине.

– Не знаю, – покачала головой Ирина. – Долги, у него были долги, правда, я не  знаю, сколько…

– Ну ладно, а где же он сам?

– Не знаю.

– Как это так? – не унимался Степан.

– Да вот так. Когда мы переехали в тот дом, то мы поругались, и он ушел. Я  понятия не имела, что он не вернется. У него даже документов с собой не было. А  потом у нас случился пожар, проводку замкнуло, слава богу, что нас с тобой дома  не было, мы уходили в магазин. А когда вернулись, то там были уже пожарные  машины…

– Я помню эти пожарные машины. Я еще тебя спрашивал, почему нет машины с  лестницей, а ты ничего не отвечала и только плакала.

– А теперь ты понимаешь, почему не было лестницы? – спросила Ирина, пытаясь  сообразить, на сколько все-таки взрослым стал ее сын.

Он молчал. Ирине показалось, что он еще очень маленький, раз не может сообразить,  что когда горит одноэтажный дом, пожарная машина с лестницей не нужна. Она стала  жалеть, что рассказала Степану о тех трагических событиях.

– Понял, – вдруг сказал он и стукнул себя кулаком по лбу. – Не было, потому что  и не должна была быть.

– Вот именно, – подтвердила его запоздалую догадку Ирина.

– Ты его искала? – продолжал расспросы Степан, глядя на мать отцовскими глазами.

– Искала, – не задумываясь ответила Ирина, хотя это не было правдой.

Она не знала, где и как его искать. Она считала, что это он должен их разыскать,  но он пропал. После пожара их временно разместили в общежитии. Вскоре в одном из  кабинетов, пороги которых она обивала каждый день, ей сказали, что дом был  частной собственностью и вся забота о его сохранности лежала на его владельце –  Ковыге Анатолии Степановиче. Он дом не застраховал, поэтому рассчитывать было не  на что.

Правда, органы социальной защиты выделили им материальную помощь, но она очень  быстро кончилась. Через месяц после пожара Ирина решилась уехать к родителям в  Оренбургскую область, но на вокзале встретила своего одноклассника Василия  Шлыкова, который был когда-то в нее влюблен. Шлыков к этому времени уже перебрался  жить в Москву, разошелся с женой и, выслушав «душещипательный» рассказ Ирины,  пригласил ее с сыном пожить у него.

Ирина согласилась сразу и вместо поезда до Оренбурга села со Степкой в машину  Василия Шлыкова и поехала в его двухкомнатную квартиру в Теплом Стане. С тех пор,  там она и жила. Свой брак с Василием она не регистрировала, хотя у них и  родилась дочь Катя. Сначала, чтобы официально оформить отношения, надо было либо  найти Анатолия Ковыгу и развестись с ним, либо признать его пропавшим без вести.  Время шло, они ничего не предпринимали. И теперь Ирина и ее сын Степан находились  в этой квартире на птичьих правах. Кате повезло больше, отец прописал ее к себе.

– Все, Степа, – сказала Ирина. – Больше я ничего о твоем отце не знаю. Он пропал  и все.

Степан больше не стал мучить мать вопросами, он итак получил много информации,  которую еще предстояло переварить. Он не думал о том, что разбередил в душе  матери старую рану, он просто хотел узнать правду.

Ирина осталась на кухне одна, мысленно она была еще в прошлом, куда увел-таки своими  расспросами сын. Тогда она винила во всем своего мужа. Он приучил ее к красивой  жизни, а потом в одночасье взял и разрушил этот привычный образ жизни. Раньше  она ни минуты не сомневалась, что правильно сделала, выгнав его на улицу без  документов. Ирина думала, что это заставит Анатолия подсуетиться, что-то  предпринять, поднять свои связи и вернуть хотя бы часть того, что утекло у него  сквозь пальцы.

Ирина ждала его скорого возвращения со словами раскаяния и обещаниями. После пожара  она ждала, что он отыщет их в общежитии, но так и не дождалась.

Она соврала сыну. Сама она Анатолия не искала, считая, что их найти было проще,  получив справку в департаменте.

Даже отправляясь к родителям, она надеялась, что там он все равно их отыщет.  Ведь документы-то ему были нужны! А они все сохранились, потому что были не в  доме, а у нее в сумочке. Она их носила с собой, потому что боялась, что Анатолий  вернется домой без нее, заберет документы, и у нее не останется никакого рычага  давления на него.

Но Анатолий исчез из их жизни навсегда. Ирина не могла поверить, что его не интересует  ни она, ни сын, ни паспорт. Напрашивался один вывод, что Анатолий умер. Она  пришла к этому выводу логическим путем, но сердце говорило, что он жив.

Сегодня, когда сын спросил, искала ли она отца, Ирина вдруг поняла, что совершила  тогда преступление. Впервые за эти пять лет она посмотрела на свой поступок  совсем с другой стороны. Пришло осознание, что она обрекла Анатолия, отца своего  сына, на гибель.

Из комнаты донесся храп Василия. «Что же я еще хотела получить от жизни? –  подумала она. – Этот беспробудный пьяница – наказание мне за то, что я выгнала  Анатолия. Надо терпеть, все его унижения и пьяные проделки, другого выхода у  меня просто нет».

– Мама, я тут подумал, давай попробуем найти папу через телевидение. Ну, знаешь,  есть такая передача «Найти меня», кажется… – сказал Степан, снова вернувшись на  кухню.

– «Ищу тебя», – поправила его Ирина. – По-моему, бесполезно. Почти пять лет  прошло…

– Там через пятьдесят лет людей находят! Мама, давай попробуем!

– Давай, – без всякой надежды ответила она.

– А фотография у тебя есть?

– Нет, то есть, конечно, есть, – сказала Ирина, вспомнив про припрятанный  паспорт.

Степан повеселел и снова ушел в свою комнату. Ирина попыталась представить себе,  как Василий отреагирует, если увидит эту передачу. Но она тут же поймала себя на  мысли, что он никогда не смотрел телевизор, потому что его либо не бывало дома,  либо он спал пьяный, как сейчас.

«Это я заслужила такую жизнь, а Степка – нет. Пусть он ищет отца. Может быть, он  жив», – решила Ирина, вытирая слезы с лица.

Глава 33

«Неужели мы у цели?» – подумала я, когда Лиза Савельвева показала дом на  Осташковской улице.

– Приехали, – сказала она. – Может я вначале одна поднимусь к Тамаре, узнаю, как  она там, подготовлю ее?

– Нет, мы пойдем с тобой вдвоем, – однозначно сказала я. – Пошли, медлить не  будем. Итак, целый день сюда добирались.

– Возьмите меня, – попросилась Даша. – Ведь я все-таки профессиональный психолог!

– А я живой пример, так сказать, – прокряхтел Анатолий Ковыга.

– А я лучше здесь вас подожду, – вставил свое слово Сережа. – Вы там долго намереваетесь  находиться?

– Как получится, – ответила я. – Если ты не понадобишься, то мы тебя отпустим.  Хотя не знаю… Пока ничего не знаю, кроме того, что мы сначала пойдем с Лизой  вдвоем.

Савельевой пришлось на это согласиться.

– Зонт свой возьми, а то опять забудешь, и я увезу его к Альбине Эдуардовне, –  сказал Сережа.

Лиза схватила зонт-трость и прижала к себе.

– Ой! – вдруг вскрикнула она.

– Что случилось? – спросила я, предчувствуя, что Савельева придумала очередную  отговорку.

– Я дома никого не предупредила, что буду поздно. Родители теперь волнуются, –  жалобно говорила она. – Ольга, зачем ты Сережу отпускаешь? Как мы отсюда по  домам разъезжаться будем? Мне на другой конец Москвы добираться.

– На метро поедешь, – ответил он.

А я подумала, что, действительно, собиралась отпускать Сережу зря. Мы не могли  бы быстро управиться с Тамарой и ее энергетическими слепнями. А куда ночью  податься?

– Короче, ждите все здесь, а мы отправляемся на разведку.

До нужной квартиры мы шли с Лизой молча. Лифт не работал, и мы поднимались на  пятый этаж пешком.

– Здесь, – наконец сказала Лиза, – У меня ключи есть. Обещаешь, что про куклу  Альбину не расскажешь?

– Лиза, ну я же уже обещала! А от своих слов я отказываться не привыкла.

– Я не знаю, как это до такого додумалась… Может все дело в одной книжке  рукописной. Я ее у Тамары нашла, – шепотом говорила Лиза. – Это пособие по  черной магии. Там все так интересно… Я ее прочитала и…

– Давай не будем об этом, – прервала я Лизу. – Открывай.

Лиза ловко открыла два замка, и мы вошли в прихожую. В квартире было тихо и  темно, словно в ней никто не проживал. Только я так подумала, как раздался голос:

– Лиза, ты, моя детка?

– Я, кто же кроме меня придет? Только я не одна…

Лиза вошла в единственную комнату и включила там свет. Я повременила туда  заходить, мне вдруг стало страшно. Показалось, что слепни, прижившиеся у меня,  стали исполнять «танец с саблями». Раньше я их не чувствовала, только однажды,  перед моим падением из машины, но то ощущение не шло ни в какое сравнение с тем,  что я стала испытывать сейчас.

Кошмары начались в области солнечного сплетения, потом распространились на все  туловище. Казалось, то меня щиплют, колят, режут, царапают, кусают и даже  поджигают то в одном, то в другом месте. Я даже инстинктивно подняла свою кофточку  и посмотрела обычным зрением на кожу. Я умышленно не применяла ясновидение, потому  что чувствовала, что это была бы картина не для слабонервных.

Я прислушалась к тому, что говорила Тамаре Лиза. Она готовила хозяйку этой квартиры  к цели нашего визита слишком издалека. Мне даже показалось, что она так и не решится  сказать самого главного. Я скрестила пальцы на своих руках и зашла в комнату.  Там был жуткий беспорядок. Прежде, чем увидеть лицо Тамары, я пригляделась к  тому, что валялось на полу. В основном это были книги.

Как только я вошла, Лиза замолчала, Тамара тоже не подавала своего голоса. И  вдруг это молчание нарушил бой часов, я даже взрогнула.

– Восемь часов вечера, – сказала Тамара ровным голосом.

Я подняла глаза и посмотрела на хозяйку квартиры. Она тоже вскинула наверх свою  голову. Можно было бы сказать, что мы посмотрели друг на друга, но женщина, сидящая  на кровати была слепа, хотя ее глаза были полуоткрыты. По коже пробежал холодок,  даже слепни приутихли. Я отвела свой взгляд.

– Кто вы? – спросила Тамара Георгиевна.

– Я вот как раз и хотела объяснить, – сказала Лиза. – Это Ольга, мы познакомились  с ней случайно, она пришла ко мне домой, я ее не ждала… Ольга объяснила мне, что  она хочет…

– Лизонька, а можно покороче? – спросила слепая женщина.

Я снова пристально посмотрела на Тамару. Да, несомненно, это ее я видела во  время транса. Теперь на яву передо мной была женщина со жгучими черными волосами,  только несколько прядей стали седыми. У нее были красивые черты лица восточного  типа, но печать слепоты делала его загадочным и неземным.

– Может быть, я сама вам все объясню? – спросила я.

Лиза уколола меня своими зелеными искрами, но по сравнению с укусами слепней они  были малоэффективными.

– Пожалуй, – ответила Тамара.

Я сделала Лизе жест рукой, чтобы она не волновалась и приступила к своему  рассказу.

– Я, можно сказать, ваша коллега, Тамара Георгиевна. Я экстрасенс, ко мне люди  обращаются со своими проблемами, и я их решаю. Недавно, три дня назад, мне  пожаловалась одна знакомая по работе, что у нее череда финансовых проблем.

– Как ее зовут? – всполошилась Тамара.

– Побережнова Альбина Эдуардовна, – спокойно ответила я. – Но ее имя, я думаю,  вам ничего не подскажет. Хотя…

– Вы правы, я слышу его в первый раз, – согласилась Тамара.

– Поскольку я обладаю ясновидением, то я узнала, что происходит с моей знакомой…  Ее пожирали энергетические слепни…

Я увидела, что Тамара не удивилась моим словам. Она даже утвердительно покачала  головой, точно хотела сказать, что энергетические слепни – это так естественно!

– Я поддалась на уговоры Альбины и стала убирать этих слепней, но в итоге от нее  они перешли ко мне. Неприятности начались у меня.

– Ты мне об этом не говорила, – вставила Савельева. – Теперь я начинаю тебя  понимать!

– Да, так просто от энергетических слепней избавиться нельзя. Они еще сильнее,  чем проклятие, – пояснила Тамара.

– И вы об этом так спокойно говорите? – не удержалась от упрека я.

– Нет, не спокойно, – ответила мне она. – Свой покой я давно уже потеряла.

Я не поняла, что конкретно хотела сказать этим Тамара Георгиевна, ее позиция мне  была пока не ясна.

– Я встретила около своего дома бомжа, – продолжила свой рассказ я, – мое подсознание  заставило меня обратить на него пристальное внимание. Короче, я познакомилась с  ним, провела диагностику его биополя и увидела тех же слепней. А еще я видела вас,  как вы разводили их в аквариумах, точно рыбок…

Тамара поджала губы, сделала глубокий вдох, покачала головой и сказала:

– Этого никто не знал, даже Лиза… про аквариумы. Так, рссказывайте, Ольга, дальше.  Я выслушаю вас, а потом буду говорить сама.

– Так вот, я видела вас в трансе, а Анатолий рассказал мне о своем визите в ваш  салон, чтобы вы настроили его бизнес на удачу… теперь он нищий, бомж, и он сидит  в машине Альбины у вашего подъезда…

– Как вы меня нашли? – спросила Тамара.

– Мы поехали в тот салон, где вы практиковали в Новогиреево. Там сейчас – салон  парапсихологии «Белая Лилия». Лилия дала мне адрес Лизы, а Лиза после моих  долгих уговоров привела меня к вам. Я думаю, что раз вы создали этих слепней, то  вы должны знать, как остановить и повернуть вспять их разрушительное действие. Я  надеюсь, что вы, Тамара Георгиевна, понимаете, что это сделать необходимо?

– Понимаю, – односложно ответила хозяйка этой квартиры и замолчала.

Такой ответ зставил меня призадуматься, осознает ли Тамара в полной мере, что  она сотворила. Мне показалось, что она считает себя жутко талантливой, а  последствия ее деяний, даже не волнует ее.

– Вы ждете, когда я начну обо всем рассказывать. Я не знаю, с чего начать…

Я вдруг поняла, что мы находимся с Тамарой не на равных. Она была слепой, а я  зрячей, но она удобно сидела на кровати, прислонившись к подушкам. А я все это  время стояла перед ней, не зная куда деть ногу. Не она, сотворившая адских насекомых,  выглядела провинившейся, а я, оправдывающаяся перед ней, стоя, объясняющая цель  своего внезапного вторжения в ее жилище.

Я нашла взглядом забросанное книжками кресло, освободила его и уселась, закинув  ногу на ногу. Я сразу почувствовала себя с Тамарой на равных, и заметила, как  моя идеолгическая противница таинственно улыбнулась. Надо сказать, что Лиза все  это время сидела на краешке кровати своей благодетельницы, и, по-моему, хотела  пересесть на единственное кресло, чтобы было удобней наблюдать за нами со  стороны. Но я ее опередила! На душе стало еще светлее. Я даже совсем забыла о  пожирающих слепнях.

– Да, я жду, что скажете вы, – нарушила молчание я. – Теперь слово за вами.

– Я совершила ошибку, каюсь, – произнесла Тамара Георгиевна, но я не поверила в  ее искренность, потому что в голосе не было покаяния. – Да, ошибку… Ко мне  приходил мой бывший клиент, он пришел оттуда, из Царства Мертвых и все объяснил  мне… На следующий день со мной это и произошло… Да, что-то предпринимать против  слепней надо, но это очень и очень трудоемко.

– Это я уже поняла, – вставила я. – Ну что ж, теперь вы знаете, зачем я здесь. Я  уверена, что тянуть больше нельзя. Даже у меня ваши слепни всего три дня, но со  мной уже столько произошло! Скорость их разрушительного действия очень велика…

– Да, – согласилась Тамара. – Только я хочу понять, откуда они были у вашей  знакомой, раз она не была моей клиенткой, значит эта особа проявила супержадность  по отношению ко мне или к Лизе, где-то в другом месте, а не в моем салоне…

– Да, эта Альбина Эдуардовна и есть та самая ящерица, ну директорша «Золотой  саламандры», которая меня выгнала и не заплатила зарплату, – пояснила Савельева.

– Ах, вон оно что! Я страховала себя и Лизу от жадин разного рода, но, честно говоря,  никогда не следила за этим процессом. А они оказывается, послушные мушки…

Мне снова показалось, что Тамара гордится своими созданиями. Разговаривать с ней  было тяжело, и я чувствовала, что еще немного и я сорвусь на крик. Тамара же  снова продолжила говорить ровным уверенным в себе тоном:

– Я это уточнила не из простого любопытства, я пытаюсь понять, как можно воздействовать  на слепней. Ясно, что опосредованное влияние лучше, оно охватит сразу несколько  выводков, и к тому же это намного безопаснее… Я сегодня пыталась уже ослабить их  действие, но не нашла одну книгу. Лиза, ты не видела рукописную книгу с пожелтевшими  страницами в черном коленкоровом переплете?

Я интуитивно догадалась, что речь шла именно о том пособии по черной магии,  руководствуясь которым, Лиза пыталась убить Альбину. Но сама Лиза молчала. Мне  хотелоь подтолкнуть ее к признанию, но я помнила о своем обещании.

Лиза встала с Тамариной кровати, подняла несколько книжек с пола, поставила их  на полки, потом все-таки призналась:

– Я брала несколько книг почитать, наверно, там была и та…

Ее голос дрожал. Я заметила, что здесь у Тамары она выглядела прямо-таки робкой  «овечкой». «Хорошо, что я пошла с ней, иначе бы Лиза так ничего и не сказала», –  подумала я. Правда, и мое присутствие здесь пока не слишком придвинуло решение  вопроса, я до сих пор не знала, что надо предпринимать, а Тамара не спешила  раскрывать всех своих карт. Меня больше всего интересовало, был ли у нее козырь,  способный побить слепней.

– Надо было спросить, Лизонька, прежде, чем брать ту книгу. Она не простая, не  каждый может пользоваться заклинаниями, написанными в ней, без вреда для себя.  Их собирала и писала моя бабушка. Говорят, что этот дар передается только через  поколение, но в нашей семье это не так. У нас в роду все женщины были  ясновидящими: и моя мать и две моих тетки, ее сестры, все прабабушки – родная и  двоюродные… Но возможна передача этих способностей прервется. У меня нет детей,  а у моих теток родились сыновья. Двое из них еще не женаты и не имеют пока детей,  а у третьего – сын.

Часы пробили девять вечера, и я поняла, что сижу здесь уже час.

– Я впервые увлеклась разговором и забыла о времени, – сказала Тамара. – Пожалуй,  я пока не буду больше говорить о своем генеологическом древе. Лиза, я надеюсь,  что ты не наделала никаких глупостей?

Мне было интересно, что ответит Лиза.

– Нет, хотя мне хотелось, – уклончиво ответила Савельева.

– Ну вот и хорошо. Обязательно верни мне эту книгу. Но для того, чтобы  остановить слепней она не нужна…

«Ничего себе, – подумала я, – а зачем же ты столько времени нам мозги паришь?»

– После того, как я сумела найти заклинание, я стала думать, что можно предпринять  еще. И ответ пришел… Лиза, сегодня я увидела седьмой цвет, я назвала его – «Единение».  Думаю, что их всего семь, как в радуге…

Мне показалось, что Тамара тронулась умом и несет какую-то чушь. «Конечно, она  сидит здесь целыми сутками одна, и ей теперь хочется поговорить, а о чем, все  равно, – размышляла я. – Но слушать про ее предков, это еще куда ни шло, а вот  бред про какие-то семь цветов, один из которых называется „Единение“ – это уж слишком!»

– Правда? – спросила Тамару Лиза. – И этот цвет тоже не похож на привычные для  глаза цвета?

– Не похож, – таинственно проговорила Тамара. – У меня даже нет слов, чтобы описать  эти цвета. – «Одиночество», «Озарение», «Ложный Путь», «Ветер Перемен», «Возмездие»,  «Одухотворенность» и «Единение»… Ольга, вам наверно, кажется это непонятным… Я  объясню. Мне являются картины, постоянно меняющиеся, как в калейдоскопе. В них  из привычных цветов только белый и черный, и эти, что я сейчас назвала. Сначала  я видела только один новый цвет, он был в сочетании с черным. Я назвала его – «Одиночество»…

Я подумала, что если она начнет рассказывать про то, почему она так назвала  каждый цвет, то я просто сойду с ума. «Неужели мне пора применять к ней свои экстрасенсорные  способности, чтобы узнать, зачем она несет этот бред? – спросила я себя мысленно.  – Я не хотела напрасно тратить свои силы, чтобы приберечь их для решающей  схватки со слепнями, но похоже придется ввести Тамару в транс.»

– «Озарение» было на белом фоне, так как и «Одухотворенность». А «Ложный Путь» и  «Возмездие» – на черном. «Ветер Перемен» впервые появился в сочетании и с белым  и с черным. Потом эти шесть цветов компановались друг с другом, но сначала  каждый говорил о своей принадлежности к Белому или Черному…

Эта последняя фраза заставила меня вникать в суть того, что говорила Тамара. Я  вдруг поняла, что это не бред, что эта слепая женщина пытается объяснить, как  можно воздействовать на слепней. Она говорила не просто о белом и черном фоне,  она говорила о Белой и Черной магиях.

– Цвет, который я увидела сегодня также был в сочетании с белым и черным. Мой  внутренний голос подсказал, что его следует назвать – «Единение». Я быстро  расшифровала картинки последнего калейдоскопа. Их суть состояла в том, что  воздействовать на слепней надо одновременно, используя возможности Белой и  Черной магии, – сказала Тамара и перевела дух.

Я поняла, что сделан первый шаг вперед.

Глава 34

– Нет, мне решительно интересно знать, что происходит, – сказала Даша. – Их нет  уже больше часа, сейчас я Ольге позвоню и узнаю что-нибудь.

Даша достала свой мобильник и набрала номер.

– Ольга, мы здесь волнуемся, – сказала она. С вами там все в порядке? Тамара там?

– Да, здесь. Но я пока не знаю, как долго все это продлится. Прошу вас, пока  подождите.

– Ничего себе, отключила телефон. Ничего толком не сказала и отключила… Сказала,  что надо сидеть и ждать, – возмущенно говорила Даша. – Как будто это так просто  сидеть сложа руки…

– А можно по твоему телефончику один звонок сделать? – спросил Сережа. – Хочу  своей начальнице позвонить, а то переживает наверно.

– На, бери, – сказала Даша, протягивая телефон.

– Альбина Эдуардовна, это я. У нас все нормально. Я поехал к Ольге в больницу.

– Молодчина, – сказала Побережнова.

– У нее все нормально, так небольшое сотрясение мозга… Короче, она из Склифа  сбежала, и мы сейчас доехали до нужного места. Она там с Лизой у Тамары, которую  мы искали, но меня Ольга пока не отпускает…

– Хорошо, будь в ее распоряжении, а мне пока машина не нужна. Спасибо, что  позвонил.

Сережа вернул телефон Даше. Даша заметила, что Анатолий очень внимательно  смотрел на это средство сотовой связи.

– Вы тоже хотите позвонить? – спросила девушка и сразу же поняла, что сказала  глупость.

Она вспомнила, что он бомж и звонить ему, скорее всего, некуда. Но она увидела,  что этот вопрос нисколько не смутил Анатолия. Он, правда, молчал, но продолжал  сверлить глазами мобильник.

– Это, наверно, дорого? – наконец выговорил он. – Раньше такое могли позволить  себе только очень состоятельные люди…

– Да нет, это теперь вполне доступная и очень удобная штука, – ответила Даша. –  И потом у меня тариф очень хороший, посекундная тарификация…

– Можно? – спросил Анатолий и протянул руку.

– Да, конечно. Номер наберете, а потом вот на эту кнопку посыла вызова…

Анатолий держал мобильник дрожащей рукой, но звонить не решался. Даша встретилась  глазами с Сережей, в глазах обоих был вопрос: «Кому он будет звонить?»

Наконец Анатолий решился и набрал только ему известные семь цифр. Было слышно,  что ответил женский голос, но он сам молчал. Даша отвернулась и стала смотреть в  окно. Сережа откинулся на подголовник и закрыл глаза. Они не хотели мешать  Анатолию.

– Здравствуйте, тетя Маша! Гхм…

– Толя! – крикнула женщина. – Откуда ты звонишь? Где ты пропадал?

– Далеко… гхм… долго рассказывать…

– Или это не ты? Голос какой-то хриплый стал. Скажи еще что-нибудь.

– Я еще позвоню как-нибудь… гхм… до свидания!

Анатолий отдал телефон Даше и сказал:

– Хотел у тетки про своих узнать, может она что слышала, да не рискнул. Если они  сгорели при пожаре, то лучше и не знать об этом. Правда, Ольга говорила, что  живы…

– Раз Ольга сказала, что живы, значит так и есть, она же ясновидящая! Как у нее  там дела? Может подняться? – говорила Даша. – Пожалуй, не надо, вдруг помешаем…  Сережа, ты что спишь?

– Нет, а что?

– Музыку бы что ли включил, а то скучно.

– Можно и включить. Я просто привык, что Альбина Эдуардовна любит тишину…

– Странная она, да? – спросила Даша. – Я профессиональный психолог и знаю, если  человек не любит музыку, то у него большие проблемы.

– Так вот у нее и были проблемы, – ответил Сережа.

– Ну да, конечно, – согласилась Даша. – Пожалуй, если бы со мной такое случилось,  ну я имею ввиду этих слепней, мне бы, наверно, тоже было бы не до музыки…

Это при отце Альбина Эдуардовна проявила максимум выдержки. Она привыкла к тому,  что их отношения были похожи больше на постоянное противостояние, нежели на  семейное взаимопонимание и поддержку. Даже то обстоятельство, что отец проявил  инициативу и стал вести переговоры с немецкой ассоциацией страховых обществ, не  посоветовавшись с ней, а за ее спиной, говорило о том, что Эдуард Михайлович хотел  прежде всего показать дочери, что он сильнее, чем она, а уж потом – помочь ей.

Когда Побережнова села в машину к Кириллу, она потеряла свое самооблдание.

– Скажи мне, Кирилл, ну что же это такое? Если одно налаживается, то возникает  новая проблема. Я устала… Я больше так не могу. Почему он не посоветовался со  мной?

– Наверно, потому что ты могла бы отказаться, – предположил Лебедев. – Хотя я в  страховом деле ничего не понимаю.

– Ну почему же отказаться? – сказала Альбина. – Я рассмотрела бы его предложение.  Впрочем, может быть и не приняла бы его… Но кто мог послать факс с отказом от их  помощи? Мистика какая-то!

– Да, это действительно, странно, – согласился Кирилл. – А что будет, если этот  вариант не пройдет?

– Я разорюсь, – прямо ответила Альбина, – «Золотая саламандра» обанкротится, а я  буду сидеть дома и печь пирожки.

– А ты умеешь? – с интересом спросил Кирилл.

Альбина улыбнулась вымученной улыбкой и сказала:

– Сейчас с этим нет проблем: покупай готовое тесто и пеки.

Они доехали до дома. Альбина поднялась за дочерью, но Татьяны там не оказалось.  Побережнова – старшая увидела записку и прочитала ее: «Мама, я пошла на  дискотеку, буду поздно». Это было очередным ударом. Альбина звонила днем дочери  и предупредила ее, чтобы та вечером была дома, и что для нее будет сюрприз. Таня  пыталась выяснить какой, но мать так и не сказала ей. «Негодница, она все сделала  по своему. Она же сама меня умоляла как-то взять ее в ресторан, а теперь, когда  я решилась на это, она отправилась на дискотеку, – ругала дочь Альбина  Эдуардовна. – Как она могла не послушаться меня! Да еще манеру взяла записки  писать, а не звонить, чтобы обратной связи не было!»

Вдруг в голове у Альбины Эдуардовны возникла параллель ее отношений с отцом и с  дочерью. Ей показалось, что у них было много общего. Таня очень была похожа на  нее саму. Она тоже не любила, когда зажимали ее инициативу, не прислушивались к  ее мнению. «Наверно, если бы я сразу сказала, какие планы у меня на сегодняшний  вечер, Таня и осталась бы меня ждать, но я этого не сделала…»

Желание идти в ресторан отпало, казалось, что праздновать нечего. «Я представляю,  в каком состоянии находится отец», – подумала Альбина. – Он, наверно, зол на  меня. Я бы на его месте пальцем не пошевелила больше, чтобы вытащить «Золотую саламандру»,  – думала Альбина.

Потом она вспомнила об Ольге. Почему-то пришло чувство вины за то, что с ней  произошел несчастный случай. Альбина не видела прямой взаимосвязи, но чувствовала  ее. Вместо того, чтобы спуститься к Кириллу, Альбина села в кресло. Напротив фонтана  и стала дальше копаться в своей запутанной жизни. Она почти пришла к какому-то  очень важному для себя выводу, но громогласный звонок ее мобильника заставил  вздрогнуть и выпустить жизненно важную ниточку из рук.

Это звонил Кирилл, желающий поторопить Альбину, ведь он ждал ее почти час.

– Ты знаешь Кирилл, Татьяна ушла на дискотеку.

– Ну что ж, поехали без нее.

– Может лучше ты поднимешься ко мне? – спросила Альбина. – После всего случившегося  я не в лучшей форме, и мне не хочется выходить в люди…

– Ладно, – ответил Кирилл.

Он знал, что Альбина – человек настроения, но он любил ее такой, какая она есть.  Полгода их разлуки проверили его чувства. Почему именно сегодня, Кирилл решил сделать  шаг к примирению, он не знал. Наверное, он бы удивился, если ему кто-либо объяснил,  что это произошло от того, что Ольга Калинова два дня назад задела определенную  струну в его подсознании. А подсознание два этих дня влияло на сознание, и  Кирилл сегодня позвонил Альбине.

«Она снова начинает вить из меня веревки», – с любовью подумал Лебедев и вышел  из машины.

Пока он поднимался, Альбине позвонил Сережа и сообщил, что Ольга жива и почти  здорова. Настроение у Побережновой улучшилось, и она встретила Кирилла с сияющей  улыбкой.

Сережа включил радиоприемник. «А я вовсе не колдунья, я любила и люблю…» –  донеслось из него.

– Ну надо же, и песня в тему, – сказал он и настроился на другую волну.

«Колдовское озеро у тебя в глазах», – пел Вячеслав Добрынин.

Сережа тяжело вздохнул и собрался вновь искать другую передачу, но его  остановила Даша.

– Оставь, хорошая песня.

– Чего в ней хорошего, – сказал Сережа, но оставил эту радиоволну. Даша стала подпевать,  даже не подозревая, что действует на нервы Сереже. У него было очень недовольное  лицо, но он молчал.

– Он про голубые глаза пел, а не про зеленые, – заметил вслух Анатолий.

Сережа оглянулся к нему и спросил:

– Ты тоже заметил, да? А я думал, что мне показалось!

– Да, она к тебе не равнодушна, гхм, – с улыбкой прокряхтел Анатолий. – Это  видно невооруженным глазом.

– Мальчики, вы кого имеете ввиду? – спросила ничего не подозревающая Даша.

– Лизу, конечно, – ответил Анатолий.

– А Лизу, – обрадовалась Даша, что речь идет не об Ольге.

Даша видела, что Сережа года на четыре младше Ольги, а той обычно нравились мужчины  старше по возрасту. Услышав эти намеки, она не поверила своим ушам, но узнав, в  чем дело, успокоилась.

– И что это она ко мне привязалась, – сказал Сережа. – Мне об этом намекали,  когда Лизка еще у нас работала… А теперь я ее просто боюсь. Эти зеленые глаза,  пускающие колючие искры, они точно, как у колдуньи. Вдруг она меня заколдовывать  начнет…

– Привораживать, – уточнила Даша. Это так называется.

– А что же мне теперь делать? – испуганно спросил Сережа. – У меня другая есть,  и Лизка мне не нужна, не нравится она мне.

– Знаешь, тебе лучше с этим вопросом к Ольге обратиться, она поможет тебе  защититься. Но я, как профессиональный психолог, могу тоже дать совет. Тебе надо  заняться аутотренингом. Несколько раз в день повторяй такую установку: «Я закрыт  от любого энергетического воздействия. Никто не сможет повлиять на мои чувства.  Я – сильный, неуязвимый, уверенный в себе!»

– И это поможет? – неуверенно спросил Сережа.

– Обязательно, – ответила Даша. – Даже не сомневайся!

Но эта непоколебимая уверенность Даши в необходимости предложенного ею аутотренинга  до конца не убедила Сережу.

– Придется об этом с Ольгой поговорить. Я думаю, что от колдовства только теми  же методами надо бороться…

– Колдовство, конечно, только Ольга снять может, а я говорю о психологической  защите… Но раз ты в аутотренинг не веришь, то тебе более активные методы нужны.  А может ничего такого и нет, лично я не заметила…

– Есть, я чувствую, что есть, – ответил Сережа и покраснел.

– Ничего Ольга поможет, если, конечно, с ней там ничего не случится… Она ведь  такая отчаянная голова! Правда, с кем она только не боролась, но всегда побеждала!  Только есть же теория вероятности…

– В смысле? – спросил Сережа.

– Понимаете, чем больше побед, тем больше шанс, что в следующей битве проиграешь.

– А она это понимает? – снова спросил Сережа.

– Думаю, что нет. Уж у Ольги с уверенностью в своих силах все в порядке. Она  считает себя непобедимой и способной одолеть любого, кто использует свои экстрасенсорные  возможности во вред другим людям.

– А ты значит, в ее способности не веришь? – спросил Анатолий.

Даша ответила не сразу.

– Нет, я верю, но все равно я за нее боюсь… Тем более она после травмы неважно  себя чувствовала… И силы неравные – Ольга одна, а их двое – Лиза и Тамара…

– А мы можем чем-то помочь? – спросил Анатолий, судьба которого была полностью в  руках Ольги.

– Не знаю, сейчас позвоню ей еще раз. Но Даша не успела позвонить мне, потому  что я опередила ее.

– Слушаю, – взволнованно ответила Даша. – Я как раз собиралась тебе звонить. Я  так волнуюсь, так волнуюсь. Лучше бы я пошла к Тамаре с тобой. Я для этого тебя  и разыскала в больнице, чтобы быть с тобой рядом.

– Даша, ты еще в машине? – спросила Ольга, дождавшись, когда подруга замолчит.

– Да, конечно. Как у тебя дела?

– Хорошо. Мы сейчас приступим к большой атаке на слепней. Я звоню для того,  чтобы предупредить Анатолия, что с ним сейчас могут твориться самые невероятные  вещи. Это будет такая своеобрразная ломка. Пусть он ничему не удивляется. Если  захочет, пусть выйдет из машины, походит на свежем воздухе. Только вы его далеко  не отпускайте, держите все время на виду. И еще, мне не звони, я все равно  телефон свой отключу, а включу только тогда, когда все будет закончено. Поняла?

– Поняла, поняла, – ответила Даша взволнованным голосом. – А если все же  случится что-то экстраординарное?

– Например? – спросила я.

– Не знаю… ну вдруг Анатолию потребуется твоя помощь здесь? – предположила Даша.

– Нет, ни при каких обстоятельствах не отвлекайте нас. Про свой телефон я уже  сказала, что отключу. Входную дверь мы тоже никому не откроем…

– Ольга, все, действительно, так, как ты говоришь? Тебе точно ничего не угрожает?

– Точно, Даша, точно… Ты какая-то мнительная стала, – заметила я. – Повтори мои  указания.

– Вас не беспокоить, а Анатолию не удивляться, если с ним будет происходить что-то  необычное… Еще, если он захочет, пусть выйдет из машины, но далеко от нас не отходит…  Все правильно?

– Правильно, – сказала я Даше. – Как все закончится я позвоню сама.

Даша убрала в сумку мобильник и спросила Анатолия:

– Все понятно, что Ольга сказала?

Бомж покашлял, пожал плечами и молча смотрел на Дашу, ожидая, что она повторит  все услышанное ею по телефону слово в слово. Даша так и сделала.

Некоторое время троица сидела в машине молча, ожидая, что эффект от энергетической  атаки на вредоносных слепней произойдет тотчас. Но Анатолий чувствовал себя как  ни в чем не бывало, как всегда часто покашливал и приглаживал рукой неровно  подстриженную седую бороду.

Глава 35

Чем больше Тамара Георгиевна рассказывала о калейдоскопе с принципиально новыми  цветами, тем стройнее становился план действий, пришедший мне в голову. Такой  крупномасштабной операции мне проводить еще не доводилось. Тамара сказала, что к  ней обращались не только москвичи, но и даже иностранцы. Поэтому некоторые из  них могли увезти с собой слепней даже в Америку и в Австралию.

– Да, я хорошо запомнила Ивана Частоковского, он эммигрировал в Австралию. Был в  Москве по каким-то своим делам и зашел ко мне «настроить свой бизнес на успех».  Он мне не заплатил совсем. Он сказал, что я должна быть счастлива, что такие  люди, как он, обращаются ко мне, и что я могу использовать его имя в рекламных  целях, – рассказывала Тамара.

Услышав еще несколько историй из уст слепой женщины, я даже на какой-то момент  согласилась с ней, что некоторые люди, действительно, заслужили слепней. Но  отфильтровать с кого убрать чертовых мух, а на ком оставить, не представлялось  возможным. Мой план предполагал полное уничтожение всех выводков на всей земле.

Согласно этому плану, действовать должны были все трое: и я, и Лиза, и Тамара  Георгиевна. Но с каждым из нас были сложности. Моя проблема состояла в том, что  на мне тоже находились эти слепни. К чему это могло привести, я не знала.  Проблема Лизы Савельевой была в том, что ее экстрасенсорные способности проявлялись  не тогда, когда она этого хотела, а в критической ситуации. Оставалось надеяться,  что начало энергетической атаки и будет такой критической ситуацией. Но я, пожалуй,  могла бы и активизировать ее способности, повлиять на ее подсознание.

Гораздо сложнее дела обстояли с Тамарой. Она была лишена своих способностей  черного мага. Мне представлялось, что было вполне достаточно, если бы она  контролировала процесс, наблюдая за сменой картин калейдоскопа. Но включить этот  процесс я, скорее всего, не могла.

– Ольга, я считаю, что надо экспериментировать. Попробуй ввести меня в состояние  гипнотического сна и дай установку комментировать картины калейдоскопа. Если  этот процесс пойдет, то надо будет заняться Лизой, чтобы подключилась она. А уж  потом дело будет за тобой, – сказала Тамара.

Мне трудно было с ней не согласиться, она говорила много полезных вещей. Тамара  также предложила использовать глобус, имеющийся в ее квартире. Она обещала прочитать  над ним какое-то простейшее заклинание, и тогда, воздействуя на него, мы бы оказывали  свое энергетическое влияние на слепней, находящихся на всех континентах земли.

Это мне показалось похожим на то, как Лиза хотела воздействовать на Побережнову  через пластилиновую куклу Альбину. Несомненно, это был прием черной магии, но из  картинок Тамары следовал вывод, что слепней можно победить только комплексным использованием  Черной и Белой магии.

Итак, я представляла белую сторону, Тамара Георгиевна – черную, а Лиза, скорее  всего дополняла бы нас в нужное время и в нужном месте.

Чтобы приступить к этой операции, мы постарались избавиться от всего того, что  нам мешало или могло помешать. Я позвонила Даше, чтобы она меня не беспокоила и  дала советы Анатолию. Лиза позвонила родителям и сказала, что она у Тамары. Они  успокоились, потому что раньше Лиза частенько оставалась ночевать у Тамары, а  сегодня не предупредила их, что задержится.

Мы не знали, сколько попыток нам понадобится, чтобы мы все трое действовали  синхронно, сколько времени займет наша энергетическая атака.

Мы отключились от внешнего мира. Тамара превратила с помощью заклинания глобус в  энергетическую модель зеленого шара, и я поставила его в центре комнаты. Теперь  решающая роль принадлежала мне. Сразу после очередного боя часов, я стала  вводить Тамару в состояние гипнотического сна. Мне было трудно, потому что она  не могла видеть меня, приходилось использовать возможности своего голоса. Я  монотонно повторяла одну и ту же фразу: «Сон, наступает гипнотический сон, во  время которого вы будете видеть картины и комментировать их вслух… Сон, наступает  гипнотический сон…» Я не знаю, сколько раз я так повторяла, но, в конце концов,  Тамара заговорила, и я поняла, что задуманное удалось.

– «Ветер Перемен» на белом фоне. Он слабый, его мало. Белое, много белого…

Я поняла, что пора заниматься Лизой. Но похоже, что кто-то свыше уже руководил  ей. Ее глаза излучали ярко-зеленые волны, руки были обращены ввысь. Она сделала  несколько глубоких вдохов, потом запела звучным вибрирующим голосом: «Корфт, корфт,  корфт…» Я, пожалуй, это не смогла бы даже выговорить.

Я сама действовала иначе. Я направляла энергию, исходящую от кончиков пальцев  моих рук, к глобусу. Еще я мысленно представляла, что моя целительная энергия образовывала  сетку, которая проходила сквозь земной шар и вылавливала всех слепней. Это было  сложно. Я чувствовала, что моя энергетическая сеть продвигается с трудом. Я  усиливала энергию своей мысли…

– «Ветер Перемен» и «Возмездие» образуют причудлиые цветы на черном фоне.  Сначала «возмездие» было в центре цветков, а «Ветер Перемен» – лепестками, потом  они поменялись местами. Рок только черный…

Я поняла, что мало белой энергии, моих сил не хватало. Но тотчас подключилась  Лиза. Она стала петь другую мантру: «Шри кали намах».

– «Озарение» появляется в центре красочных цветов. Черный фон меняется на белый.  В лепестках присутствуют цвета: «Одиночество», «Ветер Перемен» и «Ложный путь»…

Я поняла, что снова что-то не так. Я экспериментировала. Я прикасалась руками к  глобусу и, напротив, отходила от него почти к дальней стене. Мне даже показалось,  что издалека достигается больший эффект.

– Уходит «Ложный путь», появляется «Одухотворенность» и «Возмездие». Белое с  Черным постоянно меняются друг друга…

Я вдруг снова начала чувствовать на себе «танец с саблями» энергетических  слепней. Я пыталась не обращать на них внимание и продолжать мысленно чистить  сеткой земной шар, но скоро поняла, что должна приостановить это занятие. Лиза  приблизилась ко мне и стала петь новую мантру. Несомненно, нашими действиями кто-то  руководил свыше. Иначе откуда бы Лиза узнала, что надо вплотную заняться адскими  мушками, терзающими меня. Я чувствовала, что эти противные насекомые не желают  расставаться со мной, цеплялись за меня – кусались, щипались, жалили, кололи…

– Черное и шесть неземных цветов. Нет Белое и нет «Единения». Рисунок почти не  меняется, лишь «Озарение» пульсирует мерцающим цветом.

Я поняла, что мне надо подключаться. Я касалась руками того места, где чувствовала  слепней. Они не желали быть сожженными, отрывались от моего биополя и летели к  глобусу. Лиза все еще стояла около меня и пела гортанным голосом. Вдруг она  замолчала, к этому времени мои неприятные ощущения стихли. Я прислушалась к тому,  что говорила Тамара.

– Те же шесть цветов, но Черный цвет постепенно вытесняется Белым. «Единения» по-прежнему  нет…

Я поняла, что я очистилась от энергетических слепней и теперь должна снова  подключаться к атаке, причем более интенсивно. Лиза пела ту мантру, с которой  начала: «Корфт, корфт, корфт…» Моя интуиция подсказывала мне, что все  существующие слепни уже запутались в созданной мной энергетической сетке. Теперь  предстояло сжечь их в моем мысленном костре.

– Белое полностью вытеснило черное. Уходит «Ложный путь»…

Комментарии Тамары здорово помогали мне. Я поняла, что действовала в правильном  направлении. Я начала разжигать энергетический костер…

Альбина и Кирилл ужинали при свечах. Две красных витых свечи в хрустальном подсвечнике  горели небольшим желтым пламенем. Кирилл налил коньяк в элегантные рюмки, имеющие  форму тюльпана, и поднял свою, чтобы произнести тост. Не сводя с него глаз,  Альбина взяла свою рюмку, чтобы согреть янтарный напиток теплом своей ладони.

– Прости, но мой следующий тост будет с медицинским уклоном, потому что здоровье  – это…

Он замолчал и невольно посмотрел на подсвечник. Пламя одной свечи поднималось  все выше и выше, от него стали отлетать вверх светящиеся искры и все это сопровождалось  громким звуком, похожим на треск дров в камине. Он перевел удивленный взгляд со  свечи на Альбину и поразился еще больше. На ее лице застыл ужас, а тело начало  содрогаться в немыслимых конвульсиях.

– Что такое? – спросил Кирилл, но Альбина ему не отвечала.

Она встала со стула и начала извиваться так, будто стоит на раскаленной сковороде.  Кирилл снова посмотрел на свечи. Одна продолжала гореть ровным пламенем, а другая  вела себя также странно, как и Альбина. Высота пламени была больше десяти  сантиметров, оно нервно пульсировало, извергая в потолок искры. Само пламя было  разноцветным. Он видел синие, красные, белые и желтые полосы. Особенно удивляло  Кирилла то, что странности происходят с одной свечей. Вторая горела ровным желтым  пламенем. «Значит, есть какая-то взамосвязь между свечей и Альбиной, – подумал  он. – Но какая? Что это за чертовщина?»

У Кирилла возникла шальная мысль, если он потушит эту свечу, то прекратятся и  Альбинины конвульсии. Он стал дуть на высокое пламя, но от этого оно становилось  еще выше. Он обошел столик, приблизился к «танцующей» Альбине и дотронулся до ее  руки. Она вырвала свою руку и, не обращая на него внимания, продолжала делать  странные телодвижения. Кириллу показалось, что либо он, либо Альбина сошли с ума.  Да, он даже подозревал себя, потому что пока не мог найти объяснения происходящему.

Вдруг раздался особенно громкий треск и от взбесившегося пламени стал отходить  черный дым. Альбина же, напротив, стала успокаиваться. Ее «трясучка» прошла, лицо  приобрело прежний благообразный вид. Кирилл посмотрел на свечу, она полностью  догорела, оставив на прозрачном хрустале огромные красные «слезы».

Альбина села обратно на стул. Она молчала, вероятно, осмысливая, что с ней  произошло. Кирилл тоже безмолвствовал, он боялся, что любое его слово ненароком  вызовет новую бурю.

– Легко, – вдруг сказала Альбина. – Стало невероятно легко. Я не знаю, что это  было, но сейчас я чувствую себя заново рожденной.

Кирилл изумился, это был лучший ответ, который он мог услышать. Он уже нашел для  себя объяснение случившемуся. Он решил, что это проделки той самой девушки,  которая приходила к нему в стоматологическую клинику. Он только не знал, что за  этим стоит – плохое или хорошее. В отличие от Альбины, Кирилл не очень-то доверял  Ольге Калиновой. Но теперь, когда его возлюбленная, сказала, что с ней все в порядке,  то он успокоился.

Кирилл снова взял в руку рюмку, в форме тюльпана, и торжественно произнес:

– За тебя!

– А где же твой тост за здоровье? – спросила Альбина.

– Он будет следующим, если, конечно, больше ничего не случится…

Первые десять минут после звонка Даша и Сережа находились в ожидании  необычайного зрелища, а Анатолий сидел с настороженным видом. Время шло, ничего  особенного не происходило, и они отвлеклись разговором о погоде. По радио как  раз передали прогноз погоды по стране, и Даша сказала:

– Ну надо же, в Москве завтра будет жарко, а в Сочи – только двадцать градусов…

– А я на море никогда не был, – сказал Сережа, – точнее был, но на Белом, а не  на Черном…

– В Архангельске? – спросил Анатолий.

– Да, у меня там бабушка живет…

– А я в Сочи и в Турции, – ностальгически проговорил Анатолий, даже не подозревая  о том, что из его уст это звучало неправдоподобно.

– Ты серьезно? – с недоверием спросил Сережа.

– Конечно, я много где был, можно сказать, во всех соцстранах европейских. – И  Чехословакии, и в ГДР, и в Югославии…

– Сейчас уже стран таких нет, – сказала Даша. – Чехословакия и Югославия  распались, Германия объединилась…

– Я знаю, – недовольно прокряхтел Анатолий. Я понимаю, что вы мне не верите, для  вас я – бомж, но я же не всегда им был, гхм… Между прочим, я был вторым  секретарем райкома комсомола… гхм… много раз за границу ездил по обмену опытом…

– Нет, мы, конечно, верим, – сказала Даша, но…

Девушка замолчала, потому что поняла, что началось! Да, нчалось то, что все они  собственно и ждали, – реакция Анатолия на изгнание энергетических слепней.

Сначала он стал дергаться так, будто под одежду попала холодная влажная лягушка.  Потом он подпрыгнул и ударился головой о потолок «Мерседеса», причем это  повторилось не один раз. Можно было сказать, что Анатолий сидел теперь на  пружине и был не в состоянии с нее слезть.

Даша прикрыла рот рукой, чтобы он не заметил ее улыбку. Сережа не улыбался, но  наблюдал за Анатолием, вытаращив глаза. Конечно, потолок в салоне «Мерседеса»  был мягким, но после того, как Анатолий ударился об него пятнадцатый или шестнадцатый  раз, Даша перестала улыбаться и поняла, что его надо выпустить на улицу. Она  посмотрела в окно и вдруг увидела странную дамочку, танцующую самый нелепый в  мире танец. Она была очень похожа на марионетку, которую дергали в разные  стороны за множество ниточек. Даша поняла, что у этой дамочки тоже были  энергетические слепни, на которых в это время воздействовала Ольга.

Неизвестно, что больше пожалел Сережа – голову Анатолия или обивку салона, но он  открыл свою дверцу, вышел из машины, потом открыл дверцу со стороны подпрыгивающего  Анатолия и вытянул его на улицу. Только после этого он увидел двигающуюся дамочку.

Оказавшись на просторе Анатолий продолжал подпрыгивать, причем попеременно, то  на одной, то на другой ноге. Расстояние между дамочкой и Анатолием уменьшалось и  была угроза того, что они вскоре столкнутся.

Даша заметила, что во двор вошла пожилая пара. Они увидели странные пляски около  «Мерседеса» и, бог знает, что подумав, бросились бегом в крайний подъезд… «Действительно,  – решила Даша, – со стороны они выглядят опасными для общества. Интересно, как  долго это продлится?»

– Эй, убирайтесь отсюда, а не то милицию вызовем! – послышалось из окна.

– Я давно за этой машиной наблюдаю и номера записала, – крикнула женщина из  другого окна.

Сережа недовольно покосился на эти окна, но он не мог ничего изменить: ни остановить  неестественно пляшущих людей, ни уехать отсюда без Ольгиного разрешения.

Анатолий и его случайная партнерша по экзотическому танцу сблизились уже  настолько, что стали задевать друг друга неуправляемыми руками. Сережа, как  рефери на боксерском ринге, бегал вокруг них, желая не допустить спаринга. Но  даже если бы подобное случилось, он все равно не смог бы ничего предпринять.

Первой остановилась женщина. Анатолий продолжал вихляться перед ней. Она  некоторое время удивленно смотрела на него и на переставшего суетится Сережу, а  потом повертела пальцем около своего виска. Даше показалось, что эта дамочка  хотела показать таким жестом, что она сама вполне нормальная, а вот Сережа и  Анатолий спятили. Даша громко рассмеялась, женщина посмотрела на нее и друг  побежала прочь со двора. Однако Даша успела разглядеть, что эта дамочка была  очень неряшливо одета. «Бомжиха, – сделала вывод девушка. – Что же будет с ними  теперь, когда они освободились от слепней? Вернется ли к ним то, что они  потеряли?»

Анатолий застыл в неестественной позе. Его левая нога была высоко поднята,  согнута в колене, а правая рука с оттопыренными пальцами – заведена за спину.  Такой стоп-кадр продлился несколько секунд, после чего он опустил ногу и руку,  крикнув:

– Свобода!

Сережа испуганно покосился на окна, из которых угрожали милицией, взял Анатолия  под локоть и усадил обратно в машину.

– Мне кажется надо отсюда уезжать, а то и впрямь милицию вызовут…

– Нет, – сказала Даша, – если бы хотели, то давно бы уж вызвали. Как же мы уедем?  Ольга выйдет, а нас нет…

– Ладно, – согласился Сережа. – Слушай, расскажи, что ты чувствовал?

– Сначала мне показалось, что меня щиплют то в одном, то в другом месте. А потом…  гхм… даже не знаю, как объяснять… Стали какие-то волны… потом, когда все  прекратилось, пришло ощущение свободы… а теперь мне страшно.

– Почему? – спросил Сережа.

Анатолий ничего не ответил. Зато Даша знала ответ на этот вопрос. Она поняла,  чего боялся Анатолий. Ему было страшно оттого, что в его жизни может ничего не  измениться. «Да, – думала Даша. – Слепни вышли, это было очевидно. Но что будет  дальше? Кажется, Ольга переоценила свои возможности. Она же не сможет вернуть ему  то, что он потерял…»

Я мысленно представляла, как сетка с запутавшимися в ней слепнями сгорает в  энергетическом костре. Лиза пела громким вибрирующим голосом: «Шри кали намах».

– «Озарение», «Одухотворенность» и «Единение» на Блом. Это очень красиво – «Единение»  в центре цветков, их лепестки – это «Озарение» и «Одухотворенность»… «Единение»  – этого цвета становится все больше и больше… Только «Единение»… Кажется я  проснулась, – сказала Тамара.

Я увидела, что костер потух, осталась небольшая кучка пепла…

Лиза замолчала…

Настенные часы начали свой бой.

– Десять часов вечера, – сказала Тамара.

– Десять? – переспросила я. – Неужели прошел только час? Мне казалось, что наша  энергетическая атака длилась целую вечность!

Я ощутила крайнюю усталость. Я буквально валилась с ног и еле доплелась до  кресла. Я посмотрела на Лизу, она тоже выглядела не лучшим образом. Ведь даже  если просто петь в течение часа, можно устать, а Лиза не просто пела, она вкладывала  в каждый звук столько своей жизненной энергии, что эта потеря не могла не сказаться  на ее самочувствии.

– Я словно выжатый лимон, – сказала Лиза и присела на краешек кровати.

Я заметила, что Тамара Георгиевна уставшей не выглядела. Конечно, все это время  она была в состоянии гипнотического сна! Мне показалось странным, что она пришла  в сознание сама, без моей помощи.

Вдруг я увидела совершенно незнакомого человека, он сказал, что помогал мне,  потому что я взвалила на себя непосильную работу.

– Кто вы? Откуда? Вы здесь? – спрашивала я, ничего не понимая.

– Я – уже Никто, и и меня здесь нет, – ответил он и растворился, также неожиданно  и быстро, как и предстал передо мной.

Я поняла, что это был призрак. Не тот ли, который являлся к Тамаре, после чего  ее парализовало и пришла слепота? – предположила я. Мне хотелось это уточнить у  Тамары. Я почувствовала, что улетаю отсюда…

Глава 36

Сережа и Даша заметили, что Анатолий погрустнел. Они попытались развеселить его,  рассказывая как он выглядел со стороны. Анатолий выдавливал из себя скупую  улыбку, но, когда из глаз потекли слезы, он обреченно сказал:

– Ерунда все это. Я поверил в сказку… Ничего не изменится… Спасибо вам всем за  сегодняшний день… Я давно не встречал таких добрых людей, как вы все… Все: Ольга,  Лиза, ты, Даша и ты, Сережа… Но я лучше пойду…

Он открыл дверь и вышел из машины. Когда Даша и Сережа пришли в себя, Анатолий сворачивал  уже за угол дома.

– Догони его, быстрее! – крикнула Даша Сереже. – Ольга нам не простит, если он  пропадет!

Сережа пулей выскочил из машины и побежал в догонку за Анатолием. Завернув за  угол дома, он огляделся по сторонам, но Анатолия нигде не было видно. Понимая,  что далеко он уйти не мог, Сережа пробежал сначала в одну сторону, потом в  другую, но так и не нашел его.

Вдруг из-за кустов вышла дамочка, которая танцевала во дворе на пару с Антолием.  В одной руке она держала пивную банку, приплющенную, а в другой – сумочку, явно  подобранную на свалке. На голове сорокалетней дамочки была соломенная шляпка,  похожая на Лизину, но только очень потрепанная. Короткое платье делало эту особу  особенно вульгарной.

Бомжиха сделала глоток и обратилась к смотревшему на нее молодому человеку:

– Я тебе нравлюсь?

Ее смех, раздавшийся после этих слов, привлек внимание прохожих. Сережа смутился,  но вступил в разговор с этой странной особой.

– Ты не видела, куда пошел тот человек, что был с нами… Ну, он тоже танцевал во  дворе, рядом с тобой.

– Нет, я ушла из ресторана без него… Хочешь пойти со мной?

– Ты что совсем спятила? Я тебя спрашиваю куда пошел человек с бородой?

– Не знаю! Я его больше не видела.

Сереже показалось, что она говорила правду. Он еще раз огляделся по сторонам в  поисках Анатолия. На улице было уже темно, народу совсем мало, и он никак не мог  понять, куда и зачем исчез Анатолий.

Дамочка привязалась к пожилому мужчине, прогуливавшемуся с собачкой, а Сережа на  всякий случай подошел к кустам, из которых выходила эта особа.

Он увидел Анатолия, сидящего на траве и обхватившего голову руками.

– Ты что же это делаешь? – сказал ему Сережа. Столько людей весь день тобой  занимаются, а ты сбежать решил! Вставай и пошли в машину. Ольга спустится, а  тебя нет… Что мы ей скажем?

– Зачем я вам? – спросил Анатолий. – Так развлеклись немного и хватит.

– Что хватит!

– Все хватит. Лучше бы ничего и не было. Жил бы я, как и жил, своей привычной жизнью…  А тперь я рад бы стать такими, как вы, но не могу.

– Сможешь, – уверенно сказал Сережа. – Я даже придумал, куда тебя на работу устроить…  Если, конечно, меня Альбина Эдуардовна за инициативу самого не выгонит.

– Без документов, куда устроишься? – сказал невесело Анатолий.

– Вот чудак! Я же говорю, к нам в «Золотую саламандру». Альбина Эдуардовна давно  хотела сторожа взять в офис. У нас и комнатенка при входе есть маленькая с  диванчиком и телевизором…

– Издеваешься! Не возьмет она меня…

– Возьмет, обязательно возьмет, – зажигательно говорил Сережа, увлекшийся своей  идеей. – Я так понимаю, что начальница моя тебе многим обязана. Ведь если бы ты  не рассказал про Тамару, то Ольга не смогла бы ей помочь. Она могла бы вконец  разориться. А потом, если она дала на весь день свой автомобиль, неужели она не  даст работу! Зарплата там, конечно, небольшая, зато крыша над головой. У нас был  сторож, но после первой кражи его выгнали. Скорее всего, он с ворами заодно был,  только ничего не доказали…

– А мне доверят разве офис ваш охранять? – спросил Анатолий.

– Ну Альбина Эдуардовна узнает все про тебя, поговорит с тобой, потом решит.  Конечно, последнее слово за ней… Вставай, пошли к машине!

Анатолий подчинился, и поднялся с земли. По дороге им снова встретилась странная  дамочка. Сережа надеялся пройти мимо нее молча, но она заговорила:

– Куда ты его ведешь? Он не хочет с тобой идти, он хочет идти со мной. Я ему  нравлюсь.

– Иди ты… – сказал Анатолий. – Не до тебя…

Женщина посторонилась, и едва не свалившись на асфальт, крикнула вслед  ускорившим шаги Сереже и Анатолию:

– Ну и катитесь! Я себе еще лучше вас найду. Вот, уже вижу.

Сережа невольно оглянулся и заметил, что дамочка стала приставать к очередному  прохожему.

– Слава богу, – закричала Даша. – Я уже не знала, что и подумать. Ушли оба и  пропали… Ты куда же от нас убежал?

– Я не убежал, – ответил Анатолий. Просто хотел побыть один.

– Понимаю, – ответила Даша. – Только я прекрасно знаю, что одному очень плохо….

– Я ему то же самое сказал.

Когда Кирилл в очередной раз стал произносить обещанный тост за здоровье,  стукнула входная дверь.

– Это Таня, – произнесла Альбина.

Таня вбежала в комнату, не ожидая увидеть там Кирилла.

– Здравствуйте, – сказала она после некоторой паузы. – Что я вам сейчас расскажу!  Вы мне ни за что не поверите! Такие чудеса творятся в городе! Просто ужас какой-то!

– Таня, говори толком, – попросила Альбина. – Что случилось?

– Я была с Лолитой на дискотеке. Там был один парень, он так странно танцевал.  Мы решили, что он обкурился… Вообщем, нам там не понравилось, и мы решили уйти.  Спустились в метро, а там такое творится! Такое!

– Неужели снова теракт? – испуганно спросила Альбина.

– Какой теракт! Все бомжи точно с ума посходили…

– Они приставали к вам? – снова спросила Альбина.

– Нет, они нас совсем не замечали. Не перебивай меня, мама! Бомжи отплясывали  такие странные танцы… Можно было подумать, что у них ботинки на пружинах, а их  руки кто-то дергает за веревочки. Милиция пыталась их остановить, но все  бесполезно. Они сами стали останавливаться, кто раньше, кто позже… Короче, это  видеть надо было! Я думала, что лопну от смеха…

– И что же танцевали только бомжы? – поинтересовался Кирилл.

– Почти. По-моему, какие-то нищие продолжали сидеть на полу, но человек десять танцевали,  к ним еще парочка из нормальных людей присоединилась. И тот парень, с дискотеки,  он вытворял нечто подобное. Как вы думаете, что это могло быть?

Альбина и Кирилл посмотрели друг на друга. В их взглядах было одно и то же: «Хорошо,  что Таня не видела, что происходило здесь».

– Я думаю, – медленно произнес Кирилл, – что они отравились каким-нибудь  веселящим газом…

– Точно, как это я не догадалась, – согласилась с таким объяснением Таня. – А  Лолита сказала, что это, наверно, какое-то особое расположение звезд вызвало  массовый психоз у душевнобольных людей.

Альбина сидела молча, она боялась, что странный танец, который отплясывала и она,  может повториться. Ей бы не хотелось, чтобы дочь причислила ее к душевнобольным,  реагирующим на особое расположение звезд.

– Ну ладно, я не буду вам мешать, – сказала Таня и удалилась в свою комнату.

– Скажи, Кирилл, – тихо сказала Альбина. – Ты меня не бросишь из-за этого. Может  быть ты считаешь, что я «с приветом»?

– Ну что за глупости ты говоришь, – ответил Лебедев. – Просто я думаю, что это  связано с твоей знакомой. Не следует полностью доверяться таким людям, как она.

– Ты имеешь ввиду Ольгу Калинову? – спросила Побережнова. – Вот тут я с тобой,  Кирилл, не согласна. Ей я доверяю больше, чем себе. Я считаю, что такой дар дается  только людям с чистой душой. Нет, ты зря плохо об Ольге думаешь.

– Тебе, конечно, виднее, – произнес Кирилл. – Посмотрим, что из этого всего  выйдет. Скажи, как ты себя чувствуешь?

– Нормально, а что? – удивилась Альбина.

– Ты говорила, что к тебе пришла какая-то легкость… Она все еще осталась!

– Да… да… осталась… А что?

– Ничего, я просто спросил, – замялся Кирилл. – Хорошо, давай больше об этом не  будем…

Громогласно зазвонил мобильник.

– Почему ты не изменишь мелодию? – спросил Кирилл. – Я всегда вздрагиваю от  этого звонка.

– Иначе я его не найду, – ответила Альбина.

– Слушаю.

– Альбина Эдуардовна, это снова я, – сказал Сережа. – Извините, что так поздно.  Скажите, нам в офис сторож еще нужен?

– Сторож? – переспросила Побережнова. – Да, нужен.

– Вы не против, если я завтра приведу человека на это место. Это тот, кто помогал  Ольге.

– Ну, конечно, приводи… Сережа, скажи, как дела у Ольги?

– Мы еще во дворе, ждем ее. Но я думаю, что у нее все получается. Мы здесь такие  танцы видели…

– Не надо о танцах! Я не хочу больше ничего слышать о них, – сказала Альбина  Эдуардовна. – Приводи завтра своего сторожа. Машину тоже вернешь завтра утром.

– Понял, Альбина Эдуардовна. Спасибо, Альбина Эдуардовна, – ответил Сережа,  возвратил мобильник Даше и сказал Анатолию. – Вот видишь, я почти все уладил.

Глава 37

Мое Я отделилось от физического тела и устремилось ввысь, туда, откуда оно приносило  ответы на самые сложные вопросы. На этот раз оно долго блуждало по настоящему,  будущему, снова настоящему и прошлому… В этом бесконечном океане информации мое  Я никак не могло ни за что зацепиться. Все казалось неважным, второстепенным, лишенным  всякого смысла.

Вокруг моего Я летало множество мелких астральных сущностей и астроидей. Мое Я  боялось запутаться, впасть в заблуждение, пойти по ложному следу…

Вот снова и снова мое Я блуждало по страницам прошлого. Оно увидело, каковы были  его предыдущие воплощения. Пришло осознание того, что желание иметь в доме гонг  североамериканских индейцев было не пустой навязчивой идеей, а имело символический  смысл и глубокие корни.

Теперь мое Я пыталось найти ответ на вопрос, где можно найти в современной  Москве самый настоящий гонг коренных жителей Северной Америки. Как ни странно,  но мое Я металось по-настоящему, не находя ответа. Но вот оно влетело в больницу  имени Склифосовского, давая понять, что присутствие там было бы полезно для  моего физического тела. Из Склифа мое Я полетело, вероятно, за мной в однокомнатную  квартиру на пятом этаже дома по Осташевской улице.

– Ольга, это я, – донесся знакомый голос.

– Но я не звала тебя, Наталья.

– Я явилась к тебе сама, чтобы сказать тебе, что ты сделала почти невозможное.  Ты смогла остановить разрушительное действие слепней…

– Правда? А ведь именно это я и хотела узнать. Чем закончилась наша энергетическая  атака и надо ли предпринимать что-то еще?

– Ты, я повторюсь, сделала очень много. Ты смогла преодолеть жадность в себе.  Это – главное. И все те, кто ее преодолеют, освободившись от слепней, выберутся  из нищеты. Не бери на себя их проблем, теперь все зависит от них самих. А ты  лучше подумай о том, чтобы поправить свое здоровье…

– Но я не больна!

– А два подряд сотрясения мозга! Лиза заблокировала боль, но это обезболивание  пройдет…

– Ты меня пугаешь, Наталья! Неужели мои дела так плохи?

– Я все сказала тебе. Прощай!

Я почувствовала, как отяжелели мои веки и я открыла глаза.

– Проснулась? – спросила Лиза, прибирающаяся в квартире. – А мы уже за тебя  волноваться стали. Ты с кем-то разговаривала во сне, точно бредила…

– С кем? – спросила я.

– Я не прислушивалась…

– И все же?

– Ты звала какую-то Наталью…

Я успокоилась. Это не самое худшее, о чем я могла болтать во сне. Я встала с кресла  и ощутила головокружение. На ногу, которую я порезала, выбегая босиком из  больницы было больно наступить.

– Лиза, я кажется, неважно себя чувствую. Ты можешь что-нибудь сделать, спеть  какую-нибудь мантру?

Лиза посмотрела на меня светло-зелеными глазами. Я ждала, что они будут темнеть  и излучать зеленые волны. А потом Лиза запоет своим странным голосом мантры, и я  снова почувствую себя здоровой. Но чуда не произошло. Савельева сказала уставшим  голсом:

– У меня ничего не получается. Прости, Ольга. Вот такая я странная. Со мной все  происходит помимо моей воли.

– Да, это так, – подтвердила Тамара. – Я всегда удивлялась ее способностям, которые  внезапно появлялись и также неожиданно исчезали.

– Ну ладно, – обреченно сказала я. – Я справлюсь с этим сама.

Я поняла, что перехитрить свою судьбу не удастся, и придется возвращаться в  больницу. А когда я увидела себя в зеркало, то еще больше утвердилась во мнении,  что идти завтра на работу нельзя. Но моей щеке был огромный синяк, который я,  пожалуй, не смогла бы загримировать даже самой дорогой пудрой.

– Ой, нас наверно уже заждались внизу, в машине, – сказала я. – Лиза, помоги мне  спуститься.

– Вы уже уходите, девочки? – с грустью в голосе спросила Тамара Георгиевна. –  Мне очень жаль с вами расставаться. Обещайте мне, что не забудете обо мне, не  бросите старую слепую женщину на произвол судьбы.

– Ну какая же вы старая! – сказала я.

– По-моему, Тамаре очень понравился мой нехитрый комплимент. А еще мне показалось,  что она немного ожила. В ее голосе появились живые ноты, а раньше он был лишен  всяческих эмоций.

– Я обязательно навещу вас, когда немного приду в себя после всех этих событий.

– Буду ждать, – с надеждой в голосе проговорила Тамара.

Мы попрощались и вышли из квартиры.

– А ты Тамаре понравилась, – сказала Лиза. – Обычно ко всем, кто обладает хоть  какими-нибудь экстрасенсорными способностями, она относилась почти враждебно.  Вот и Лилию, которая перекупила у нее салон в Новогиреево, она невзлюбила.

– Но тебя-то она любит, – заметила я.

– Это потому что я не настоящий экстрасенс, я сама не знаю, кто я. Вот ты меня  сейчас попросила помочь тебе, а я ничего не могу сделать, что-то не включается  внутри меня. И я чувствую себя виноватой перед тобой.

– Да ты что, Лиза! Ты так много для меня сегодня сделала и не только для меня,  но и для тех, кто пострадал от слепней…

Мы вышли из подъезда. Я кое-как доковыляла, опираясь на Лизину руку, до «Мерседеса».  И, только когда я собралась открывать дверцу, на нас обратили внимание.

– Ольга! – закричала Даша. – Как же мы не заметили вас. Ну надо же! Мы вас ждали,  ждали и пропустили!

– Значит не очень-то ждали, – заметила Лиза. Я вижу вам без нас весело тут,  музыку слушаете, развлекаетесь, пока мы там…

– Не надо, Лиза, – перебила я ее. – Что же им теперь молча сидеть надо было и в  полной тишине?

Я заметила, что в присутствии Сережи Савельева снова стала вести себя абсолютно  глупо. Чувствовалось, что она приревновала его к Даше просто так, без всякого  повода.

– Ну что, куда едем? – спросил Сережа. По домам.

– Нет, я домой не поеду. Я возвращаюсь в Склиф, – сказала я, совершенно не ожидая,  что мои слова настолько удивят всех четверых.

Они смотрели на меня так, будто я сошла с ума. Даже Лиза, которая прекрасно  знала, что я чувствую себя не лучшим образом, раскрыла рот от удивления. По-моему,  если все восприняли бы это как очередное «дело», то все восприняли бы это как  должное. Конечно, когда человек, обладающий неординарными экстрасенсорными  способностями, признает свою слабость, уязвимость и желает доверить заботу о своем  здоровье традиционной медицине, это выглядит очень странно. Надо было их  подготовить – пожаловаться, поплакаться, понять, но я к этому не привыкла.

Наконец Лиза закрыла рот, потом снова открыла его и сказала очередную глупость:

– Да, конечно, тебе надо в больницу. Правильно, что ты, Ольга, на это решилась…  Ты, Сережа, сначала Ольгу отвези, потом Дашу, а меня уж в последнюю очередь… Я  за всеми приглядывать буду, вдруг кто-нибудь еще из машины вывалится.

После этих слов Даша, Анатолий и Сережа дружно перевели свои взгляды с меня на  Лизу, а затем рассмеялись. Я не поняла, что именно вызвало такую реакцию, но  догадалась, что за время нашего долгого отсутствия эта троица нашла общий язык.  Их смех был настолько заразительным, что к ним сначала присоединилась я, а потом  и Лиза. Наверно, каждый из нас смеялся чему-то своему. В этом хохоте нашли выход  эмоции, которые мы сдерживали в себе в течение этого трудного дня.

Анатолий закашлялся, и все замолчали. Мне казалось странным, что никто не спрашивает  меня, получилось ли изгнать энергетических слепней с Анатолия. Они были будто бы  уверены, что все удалось, и что у Анатолия чуть ли не завтра начнется новая  жизнь.

– Это серьезно, надо ехать в больницу? – переспросил Сережа.

– Да, – ответила я. – Ну разве я могу завтра с таким синяком идти на работу. Был  бы у меня хоть муж, можно было бы сказать, что он мне врезал, а так даже не знаю,  что и придумать.

– Все шутишь, – сказала Даша. – Нет, похоже здесь дело не только в синяке… Плохо,  да? Не говори, я и так вижу, что неважно.

– Да, я не буду от вас скрывать мне становится все хуже и хуже. Лизина блокировка  проходит…

– Так пусть она опять споет что-нибудь, – предложил Сережа.

Лиза раскрыла рот, чтобы пуститься в объяснения, но я ее опередила.

– Теперь мне это не поможет, – сказала я, и все мне поверили на слово, не требуя  больше никаких объяснений.

– Это все из-за меня, – сказал Анатолий, – я не стою таких жертв.

У меня не было сил ему возразить. Сквозь шум в моей больной голове я вновь  слышала слова Натальи о том, что из нищеты выберутся те, кто преодолеет жадность  в себе. Мне хотелось верить, что Анатолий окажется в их числе.

– Знаешь, Ольга, что тут с Анатолием происходило? – спросила Даша.

Я отрицательно покачала головой.

– Ой, что он здесь отплясывал! Это видеть надо было. И еще одна дамочка здесь  была… наверно, из нее тоже слепни выходили…

– Наверно, – меланхолично ответила я.

Даша болтала без умолку, а я не останавливала ее, иначе я бы просто-напросто  заснула. А так я узнала, что Анатолий хотел сбежать, но Сережа его вернул, а  потом к нему пришла замечательная идея устроить Анатолия сторожем в «Золотую  саламандру».

«Ну вот все у него и налаживается», – подумала я и вдруг вспомнила, что обещала  Анатолию рассказать про его жену и сына. Тогда мне было дано свыше предостережение,  что еще не пришло время узнать ему про жену и сына. А сейчас у меня не было сил,  чтобы сделать запрос и получить дополнительную информацию об этом. Я успокаивала  себя только тем, что Анатолий никуда не денется, и как только будет возможность  я сразу сообщу ему о местонахождении его семьи.

Когда мы подъехали к «Склифу». Даша ошарашила меня вопросом:

– Ольга, а как ты собираешься туда попасть? Там наверно и койку твою уже заняли  и воообще, за побег по головке не погладят. Это не тюрьма, где твоему возвращению  обрадовались бы.

– Не знаю, что-нибудь придумаю, – ответила я, но пока в моей многострадальной  голове не было даже намека на какой-нибудь план проникновения в больницу.

– А ведь Даша права, – подтвердил Сережа, – тебе назад просто так не вернуться.  Наверно, надо опять становиться невидимой.

– Может быть, – ответила я. Посмотрю по обстоятельствам. Подвезите меня прямо к  приемному покою, а я уж там соориентируюсь на месте.

– Нет, я тебя одну туда не пущу, – заявила Даша. – Они начнут тебе грубить, хамить,  они же не знают, зачем ты из больницы сбежала…

– Нет, Даша, я пойду одна. Мобильник у меня с собой есть, я тебе позвоню…

– Значит, мы опять домой не едем, – сказал Сережа. – Будем ждать Ольгу.

– Похоже, что так, – ответила Даша.

Лиза упорно молчала.

Я прошла мимо двух машин скорой помощи и, едва не свалившись на крыльце, вошла в  здание больницы. Следом за мной санитары занесли носилки, на которых лежала  женщина с окровавленным лицом. Я пропустила их вперед и присела на стул. В моей  голове был шум, а перед глазами – точки. Не знаю, сколько времени я так  просидела. Помню только, что мимо меня снова пронесли носилки…

– Это Вы, Ольга Антоновна? Нет, этого не может быть! – раздался чей-то обрадованный  голос.

Я подняла глаза, присмотрелась и увидела молодого врача, который заходил в мою  палату и спрашивал, не экстрасенс ли я.

– Ну, конечно, это вы! Расскажите, как вы могли так незаметно исчезнуть из  больницы. Вы наделали такой переполох!

– Я… мне надо было… так получилось, – неуверенно говорила я, соображая, что бы  придумать более или менее правдоподобное. И вдруг меня осенило. – Это –  спонтанная левитация. Вы знаете, что это такое?

– Слышал, читал, – энергично потряхивая головой говорил доктор. – А сюда обратно  вы тоже при помощи левитации вернулись?

– Нет, сюда на машине, – честно ответила я. – Положите меня обратно?

– Обязательно. Я о такой пациентке всю жизнь мечтал. Вы – настоящая находка для  моей диссертации! Я сейчас все улажу, пойдемте, нет лучше пока посидите…

Я была уже согласна на то, чтобы он использовал данные обо мне для написания  своей научной работы, только бы меня подлечили. Он вернулся быстро, но не один,  а скакой-то женщиной в широких брюках и блузке цвета морской волны.

– Значит, это вы – Калинова Ольга Анатоновна? – строго спросила она.

– Да, – однословно ответила я.

– Вы – экстрасенс? – снова спросила она, но уже мягче.

– Да.

– И вам нужен гонг североамериканских индейцев?

– Да, а откуда вы знете? – оживилась я.

– Вас днем привезли без сознания, и мне пришлось поискать в вашей сумочке  документы. Мне случайно попался на глаза купон бесплатного объявления… Знаете,  он у меня есть, и я могу его вам… подарить.

– Гонг? У вас есть гонг североамериканских индейцев? Это точно? Не южноамериканских,  а именно индейцев Северной Америки? – несколько раз переспрашивала я.

– Именно, – с гордостью ответила она.

– Откуда он у вас?

– Мой покойный муж любил собирать всякие такие штучки. Но мне-то они не нужны.  Больше половины его коллекции я уже пристроила. Что-то продала, что-то раздала,  а что-то просто выкинула. Но гонг остался у меня, все рука не поднималась  избавиться от него. И надо же, он пригодился! А вам зачем он?

– Долго объяснять, – ответила я.

– Вот теперь пойдемте наверх, – сказал доктор. – Гонг вы получите только при выписке.

– Вы боитесь, что я снова… – я хотела сказать «сбегу», но вовремя одумалась, –  снова левитируюсь?

– Боюсь, очень боюсь, – говорил врач. – Профессор был на вас очень зол. Вам  нельзя было покидать больницу, это очень опасно, это очень рискованно… Могли бы  быть осложнения…

Доктор все бурчал и бурчал что-то себе под нос, а я шла, облокотившись на него,  и думала, что не сбежать отсюда я не могла, но и не вернуться сюда тоже не могла,  иначе я бы не избавила мир от энергетических слепней и не нашла бы гонг североамериканских  индейцев.

«Интересная штука, жизнь, – думала я. – В ней случаются такие непредсказуемые повороты.  А может быть так происходит только у меня, а у других все ровно и гладко?»

Глава 38

Альбина Эдуардовна пришла в офис задолго до начала рабочего дня. Ей нетерпелось  поскорее встретиться с Сережей и узнать все подробности вчерашнего дня. Прежде,  чем принять какие-то решения, она должна была узнать, закончила ли свою «работу»  Ольга Калинова. Побережнова считала, что факс в Германию был отправлен не иначе,  как при магическом действии энергетических слепней. Другого объяснения она просто  не находила, но рассказать об этом отцу Альбина не могла. Он был слишком  серьезным человеком и ни в какие мистические штучки не верил. Она и сама раньше  в них не верила, пока не стала жертвой чертовых гигантских мух. Теперь она все  готова была списать на них.

Когда на работу пришла секретарша Юля, директриса «Золотой саламандры» спросила  ее, не отправляла ли она факс в немецкую ассоциацию страховых обществ.

– Да, отправляла, а что? – удивилась секретарша. – Разве не надо было.

– Покажи мне это письмо.

– А у меня его нет, оно у Маши.

«Так, – подумала Альбина Эдуардовна, – похоже, что здесь не мистика, а заговор  за моей спиной. Хотя может быть, и этот заговор – результат действия слепней.  Вот на Кирилла же они повлияли, и он стал просить меня вернуть половину стоимости  шубы».

– А скажи-ка мне Юля, была ли моя подпись на том письме?

– Наверно, хотя… я точно не помню.

– Что значит не помню? Скажи мне на милость, где ты взяла письмо, и с чего ты  решила, что его надо отправить в Германию?

Юля смотрела на Побережнову испуганными глазами и молчала.

– Я жду! – строго сказала Побережнова.

– Вы… Вы лучше у Маши спросите, – наконец выдавила из себя секретарша.

– И у Маши спрошу, но сначала тебя послушаю. Ты представляешь себе, моя дорогая,  что ты натворила?

– Не кричите на меня! Я не виновата! Я не знаю, как это все произошло. После  того, как вы меня так напугали… Ну, я подумала, что вы… Вообщем, у меня голова кругом  пошла, а отпроситься я у вас не решилась.

– Не решилась! Да ты через день без всяких причин отпрашиваешься! Уж лучше бы ты  вчера без спроса ушла…

– Неужели все так серьезно? – спросила Юля и перевела взгляд с Альбины  Эдуардовны куда-то за ее спину.

Побережнова оглянулась и увидела юристку.

– Ну вот и все в сборе, – сказала директриса. – Ну что ж, будем проводить очную  ставку.

Маша искренее удивилась этим словам. Побережнова заметила, что Маша вовсе не  была похожа на заговорщицу.

– Так, давайте, все по порядку, – продолжила расследование Альбина Эдуардовна.  Маша, проходи, садись и чистосердечно отвечай на мои вопросы.

Гримаса на лице юристки выражала полное недоумение, и Побережнова стала терять  уверенность в себе. Следующий вопрос Маше она задала более мягким тоном:

– Скажи, не готовила ли ты письмо немецкой ассоциации с отказом от их помощи?

– Готовила, – ответила Маша и с удивлением посмотрела на Юлю.

– А почему ты мне его не показала?

– Я его случайно забыла на Юлином столе. Я бы сразу вспомнила о нем, если бы вы  согласились признать наш договор с авиационной компанией недействиьтельным,  забрала его у Юли и дала бы вам на подпись. Но вы отказались, письмо было уже не  нужно. Я вышла от вас, взяла в приемной письмо, порвала его и выбросила в  мусорку.

– И ты не просила Юлю его отправлять?

– Нет. А что, она его отправила? – спросила Маша, глядя поочередно то на Альбину  Эдуардовну, то на Юлю.

– Представь себе!

– Ты что обалдела? – спросила Маша и без того растерявшуюся секретаршу.

И директриса, и юристка сверлили глазами Юлю и ждали объяснения.

– Все, я поняла. Вы меня увольняете. Я сейчас же напишу заявление на увольнение,  – проговорила она и заплакала. – Да, я и сама с вами работать не хочу, от вас не  знаешь что ожидать…

Альбине Эдуардовне показалось, что секретарша сейчас расскажет про вчерашний  инцидент с газовым пистолетом.

– Никто тебя не увольняет. Я просто прошу объяснить, зачем ты отправила факс.

– Потому что, я как раз отправляла факсы, и это письмо попало мне под руку. Я и  его отправила, номер факса там был…

– Все ясно, – ответила Побережнова. – Теперь я все поняла…

– Альбина Эдуардовна, – обратилась к ней Маша, – раз уж ситуация изменилась, раз  уж на немецкую фирму рассчитывать не приходится, а самим нам полностью с  авиакомпанией не рассчитаться, может быть вы еще раз все обдумаете?

Этот вопрос показался Альбине Эдуардовне вполне рациональным. Действительно, иного  выхода у нее не было. Она почти согласилась с Машей, но, вспомнив слова Ольги  Калиновой о том, что надо преодолеть жадность в себе, она призадумалась.  Внутренний голос, к которому она прислушивалась очень редко, настойчиво говорил  ей теперь, что сейчас происходит «проверка на вшивость». «Действительно, –  подумала Побережнова, – когда есть запасной вариант, можно отказаться от чего-то  в ущерб для себя. Теперь, когда такого запасного выхода из создавшейся ситуации  нет, предоставляется реальный шанс – преодолеть жадность в себе».

– Нет, Маша. Я своего решения не изменю. Тебе надо было сверять все реквизиты  при заключении договора, а не тогда, когда произошел страховой случай. Для такой  страховой фирмы, как наша, – это несолидно. Будем изыскивать возможности, чтобы  выполнить свои обязательства.

– Может быть вы и правы, – сказала Маша, но…

– Никаких «но», – прервала ее Альбина Эдуардовна. – Работайте девочки, и будьте  впредь повнимательнее!

Побережнова посмотрела на часы. Рабочий день уже начался, а Сережи все еще не  было. Она зашла из приемной в свой кабинет, посмотрела в окно и облегченно  вздохнула, увидев свой «Мерседес».

– К вам Сережа Конеев и с ним еще какой-то мужчина, – доложила секретарша,  принявшаяся после утренних разборок добросовестно выполнять все свои обязанности.

Побережнова показала жестом, чтоб они заходили. Если бы Альбина Эдуардовна видела  Анатолия раньше, она сегодня узнала бы его с большим трудом.

Вчера Сережа пригласил Анатолия к себе домой. Лиза была огорчена этим обстоятельством,  потому что ей так и не удалось остаться с Сережей наедине. Таким образом,  молодой человек смог сразу «убить двух зайцев». Он отвязался от Лизы, магических  способностей которой он боялся, и привести кандидата на должность сторожа в  более благообразное состояние. Анатолий принял настоящий, а не импровизированный  душ, сбрил бороду, а Сережина мама сделала ему аккуратную стрижку. Ему подобрали  еще одежду, которая осталась от недавно умершего от инфаркта деда. Как ни странно,  но они были одинаковой комплекции. Теперь Анатолий уже не был похож на бомжа, но  выглядел значительно старше своих лет.

Бросив беглый взгляд на него, Альбина Эдуардовна, сразу решила, что это вполне  подходящая кандидатура на вакансию сторожа. Конечно, Побережнова еще не знала,  что этот человек был вторым секретарем райкома комсомола, бизнесменом, сотрудничавшим  со многими зарубежными фирмами и… бомжом. Удивляться истории его жизни ей еще  предстояло.

Сережа рассказывал Альбине Эдуардовне о вчерашних приключениях, исключая  некоторые подробности. Например, о бывшей сотруднице Лизе Савельевой он почти не  упоминал. Но ничего не сказать о ней было нельзя, потому что непонятно откуда  взявшиеся у нее экстрасенсорные способности несколько раз помогли Ольге.

– Я не поняла, а почему же Ольга все-таки выпала из машины, – спросила  Побережнова.

– Вероятно, дверь не захлопнула и на повороте она открылась, – высказал единственное  правдоподобное объяснение этому странному происшествию Сережа.

Альбина недоверчиво покачала головой, для себя она видела только мистическое  оправдание этого. Она продолжала слушать дальше. Ее очень поразил тот факт, что  Ольга Калинова смогла сделаться невидимой и сбежать из больницы. Если бы она  раньше услышала, что кто-то способен стать человеком-невидимкой, то бы решила,  что он очень опасен, но Ольге Альбина Эдуардовна доверяла.

Особенно эмоциональным был рассказ Сережи о танцах, а Анатолий даже пытался изобразить  отдельные движения.

– Не надо так подробно останавливаться на этом, – сказала Побережнова, выдавая  своим смущенным видом, что с ней самой происходило нечто подобное.

– А дальше мы еще часа два ждали Ольгу во дворе, я вам как раз позвонил тогда…  Когда Ольга вышла, то она снова плохо себя чувствовала и попросила отвезти ее  обратно в больницу.

– Да, она во время изгнания слепней потратила много энергии, – вставил в рассказ  Анатолий.

– Мы боялись, что ее обратно не положат, но она позвонила и сказала, что ее  приняли. Вот собственно и все, – подытожил Сережа.

– Я не поняла, Ольга все-таки довела дело со слепнями до конца или нет? –  уточнила Альбина Эдуардовна.

– Мы у нее так прямо не спрашивали, но Лиза потом сказала, что у них все  получилось, – ответил Сережа.

– И как там эта Савельева оказалась, ума не приложу, – сказала Побережнова, даже  не подозревая, что Лиза была основной виновницей ее несчастий.

Альбина Эдуардовна чувствовала, что она что-то до конца не понимает, не улавливает  связи, почему она сама оказалась в одной цепочке с Анатолием, Тамарой и Лизой.  Додумать до конца этот вопрос помешал звонок.

– Аля, здравствуй, – сказал отец. – Ты была права, тот факс оказался «филькиной  грамотой»: ни подписи, ни печати, но на фирменном бланке «Золотой саламандры».  Ты не представляешь, каких усилий мне стоило все это замять. Я думаю, что  решение будет в твою пользу. В течение дня это выяснится окончательно.

– Я твоя должница, – ответила Альбина.

– Впервые слышу от тебя такие слова, – сказал Эдуард Михайлович. – Обычно ты считаешь,  что я делаю все тебе во вред.

– Ну почему же? Не всегда.

После разговора с отцом Альбина Эдуардовна почувствовала облегчение. Безнадежная  ситуация начала проясняться. Она посмотрела на Анатолия. Это человек, который  случайно встретился на пути Ольги и на котором она увидела таких же слепней, он  пострадал гораздо больше, чем она. Он смог привести Ольгу к разгадке тайны возникновения  энергетических слепней. Разве она могла теперь не помочь ему, даже пойдя на  определенный риск?

– Анатолий, я беру вас на работу сторожем. Это действительно, для вас сейчас  самое подходящее место. Сережа, ты сможешь кого-нибудь оформить вместо Анатолия?

– Эх, дед недавно умер, проблем бы не было! Хотя друг у него был – Васильич, попрошу  документы у него, – сказал Сережа. – Он мне не откажет.

– Вот и замечательно, сегодня можете приступать к работе.

– Вы знаете, Ольга говорила мне позавчера, что возможно, мои документы найдутся.  А вчера я не стал приставать к ней с расспросами…

– Это правильно, – согласилась Альбина Эдуардовна. – Ей из-за нас и так досталось.  Я сегодня обязательно навещу ее в больнице. Найдутся документы, все на вас  оформим, если вы, конечно, захотите здесь остаться…

Анатолий не верил, что все это происходит с ним. Он боялся до самой последней  минуты, что Побережнова все-таки не решится взять его на работу. Случись так, он  бы не осудил ее. Но произошло чудо! Анатолю рассказывали о его должностных обязанностях,  показывали комнату с диванчиком и цветным ламповым телевизором. Здесь он мог  находиться и днем, и ночью, не боясь быть изгнанным.

Он остался в этой комнате один, сел на диван и заплакал… Анатолий поймал себя на  мысли, что он не плакал от горя, когда все, что имел потерял, но отчего-то стал  плакать, когда в его жизни наметился просвет. «Странная штука, жизнь», – сделал  вывод он и включил телевизор, чтобы узнать современную жизнь получше. Ведь  бывший историк безнадежно отстал от событий сегодняшнего дня.

В дверь постучали, по устоявшейся за пять лет привычке, он взрогнул и приготовился  к самому худшему.

– Анатолий, вы чай пьете или кофе? – спросила секретарша. – Альбина Эдуардовна  сказала, чтобы я напоила вас, пока вы тут сами не освоитесь…

– Чай, – скромно ответил Анатолий. – Нет, лучше кофе.

– А сахара сколько ложек?

– Три, нет две, хотя, смотря какая чашка…

– Я поняла, сейчас принесу, – сказала Юля.

У Альбины Эдуардовны оставалось на сегодня еще одно очень важное дело, с которого  собственно и пошел перелом в ее жизни. Она должна была дождаться, когда из банка  вернется бухгалтерша, и узнать, оплачен ли счет рекламному агентству «Алькор».  Только после обеда она удостоверилась, что счет оплачен, и с легкой душой  поехала навестить Ольгу Калинову в больнице имени Склифосовского.

Эпилог

После изгнания энергетических слепней финансовое положение Побережновой Альбины  Эдуардовны стало выправляться. Да, ее отец смог сделать для нее почти невозможное,  и немецкая ассоциация страховых обществ повлияла на фирму «FSG» и та, в конечном  итоге, выплатила страховую сумму по договору перестрахования. Но это произошло  не сразу. Только через год после описанных событий «Золотая саламандра» смогла  вернуться на прежние позиции и снова стать одной из самых сильных страховых фирм  в Москве.

В личной жизни Альбины Эдуардовны за этот год произошли перемены к лучшему. Она  вышла замуж за Кирилла, ее отношения с дочерью и отцом перестали носить характер  вечного противоборства. Хотя у них иногда и случались разногласия, но это были  лишь отдельные эпизоды, которые знакомы любой семье, потому что проблемы отцов и  детей вечны. Только Альбина стала относиться к ним терпимее, спокойнее и даже с  чувством юмора. Наверно, история со слепнями изменила ее характер и  мировоззрение.

Да, кое-что положительное все-таки энергетические слепни сделали. Даже Сережа, который  только услышал о них, стал меняться на глазах. Он понял, что о внутреннем мире  человека нельзя судить по его материальному состоянию. Сережа изменил свое  отношение к деньгам и перестал дрожать над каждой копейкой. Он рассказывал мне,  что стал замечать у себя странную закономерность: «Чем легче он раставался с деньгами,  тем больше их у него было».

Конечно, произошли изменения и в жизни Анатолия Ковыги. Вполне приличные условия  существования, в которые он попал, работая сторожем в «Золотой Саламандре»,  повлияли на него неожиданным образом. Он стал находить у себя то одни, то другие  болячки, на которые он просто не обращал внимания в своей бомжеской жизни. Тогда  у него были постоянные проблемы поиска еды и ночлега, а теперь у него были проблемы  со здоровьем. Особенно его мучили боль в желудке и кашель. Конечно, зарплаты  сторожа ему не хватало на полное медицинское обследование и лечение. Но и тут,  Анатолию на помощь пришел Сережа. Он принес ему несколько книжек о различных  методах самооздоровления организма, и Анатолий увлекся ими буквально «с головой».  А через несколько месяцев почувствовал, что желудок и кашель стали его  беспокоить меньше.

Такая новая жизнь вполне устраивала Анатолия, и он не пытался расспросить у меня  подробности о его семье, а мне был дан знак, что не надо опережать события,  потому что встреча Анатолия с сыном Степаном и женой Ириной обязательно состоится  и без моего вмешательства. Так и произошло. Однажды в телепередаче «Ищу тебя»,  которую он всегда смотрел с тайной надеждой, Анатолий увидел свою фотографию и  услышал, что его ищет сын. Их первая встреча была очень тяжелой, Ирина на нее не  пришла, потому что чувствовала свою вину перед Анатолием и боялась Василия.  Степан отдал отцу паспорт с пропиской в горевшем доме и диплом выпускника исторического  факультета МГУ. А еще он рассказал о своей сестренке Кате и о пьющем дяде Васе.  Анатолий о своей жизни бомжа молчал и пытался убедить сына, что все эти пять лет  работал сторожем, а их искал, но не мог найти. Степан чувствовал, что и мать, и  отец ему многое не договаривают. Но он твердо решил для себя, что обязательно  помирит родителей, а для начала устроит их встречу, которую они оба боялись.  Может быть эта встреча вот-вот состоится, они поймут и простят друг друга, а  может быть даже… Не будем забегать вперед.

Что касается Лизы Савельевой, то она еще какое-то время надоедала Сереже звонками,  а потом поняла, что стучится в закрытые двери. Она устроилась на работу в другую  страховую компанию. Чехарда с ее экстрасенсорными способностями не прошла. Она  по-попрежнему не умела ими пользоваться по своему усмотрению, они проявлялись тогда,  когда это требовали, независящие от нее обстоятельства. Для меня это до сих пор  остается загадкой, и я рада, что у меня все по другому. Если бы такие метаморфозы  происходили с моими экстрасенсорными способностями, то я бы не смогла охотиться  на ведьм.

Кстати, о ведьмах, я охотилась на Тамару, а она все-таки не была ведьмой. Просто  она родилась в семье, где все женщины были ясновидящими колдуньями, она работала  по книге заклинаний, доставшейся ей по наследству, и совершила ошибку, за  которую поплатилась своими способностями и здоровьем. Правда, после уничтожения  созданных ею энергетических слепней, зрение у Тамары Георгиевны немного  восстановилось, но с тех пор она больше не видела калейдоскопа с семью неземными  цветами. Выходит, они появились для того, чтобы помочь нам избавить мир от этих  чертовых гигантских мух, приводящих к полному разорению и нищете.

Однажды я прочитала в газете, что, по данным переписи населения, бомжей в Москве  оказалось гораздо меньше, чем предполагалось. И я подумала, не наша ли это  заслуга? Может быть их стало меньше потому, что кто-то освободился от слепней и  смог преодолеть жадность в себе.

Я знаю, что это нелегко. Мне было жаль кошелька, вытащенного в метро, и вещей,  украденных из квартиры, но я старалась не копить ненависть к ворам и не желать  им зла. Они учили меня преодолевать эту самую жадность в себе.

Но я наверно отличаюсь от других людей, ведь я – Калинова Ольга Антоновна! Даже  попав с сотрясением мозга в больницу, я смогла там найти на свою больную голову  новые приключения. Но самое главное состояло в том, что при выписке медсестра  приемного отделения преподнесла мне бесценный презент – настоящий гонг  североамериканских индейцев!

Content

Екатерина Савина
Белая лилия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог