Людмила Ситникова

Безумный гороскоп

ГЛАВА 1

Мой дом – моя крепость!

Наверное, с данным утверждением согласятся если не все, то, по крайней мере, большинство наших сограждан.

Ведь именно у себя дома, в своих родных пенатах человек чувствует себя наиболее защищенным и уверенным.

А вот как быть, если ни с того ни с сего ваше убежище из надежной крепости превратилось в совершенно непригодное для жилья строение? Скорее всего вам стоит запаниковать. Собственно, Катка Копейкина и запаниковала, когда по вине ее неугомонной, взбалмошной свекрови она с семейством практически оказалась на улице.

Но обо всем по порядку.

В конце мая, проводив супруга в очередную двухмесячную командировку, Катарина вместе с домочадцами и живностью перебралась из московской квартиры в загородный коттедж. Четырехкомнатные апартаменты пустовали недолго. Не прошло и трех дней, как Копейкины обосновались за городом, а в столицу нашей необъятной родины пожаловали родственнички Катарины.

Наотрез отказавшись жить бок о бок с провинциалами, Розалия Станиславовна возвестила:

– Даже не думай приглашать их в коттедж! Они испортят здесь всю ауру. Пусть живут в Москве.

Катарина вздохнула с огромным облегчением. Положа руку на сердце, ей и самой не улыбалась перспектива совместного проживания с родственниками. Нет, она вовсе не ханжа и не сноб, просто когда рядом находится Розалия, это приравнивается, по меньшей мере, к маленькому катаклизму. Розалия третирует всех и вся, так зачем же подвергать ни в чем не повинных родственников столь суровому и незаслуженному наказанию. Пусть живут себе преспокойненько в Москве, хозяйничают в Каткиной квартире, а она… О ужас, на протяжении всего лета будет вынуждена терпеть выкрутасы свекрови.

Когда, казалось бы, одна проблема решилась, над коттеджем Копейкиных зависла новая черная туча.

Вернее, то, что это была туча, а не маленькое белое облачко, Катка, к большому ее сожалению, поняла слишком поздно.

Как-то вечером Розалия Станиславовна, спустившись в кухню, заметила на стене маленького паучка. В принципе, ничего экстраординарного не произошло. Ну подумаешь, паук. Ну и что? Мало ли их в Подмосковье. Ката сама неоднократно натыкалась на них то в прачечной, то в кладовке, а пару раз замечала восьминогих у себя в спальне.

Однако в данном случае присутствует одно маленькое «но». Не следует забывать, что Розалия, в отличие от невестки, обладает удивительной способностью из любого пустякового инцидента раздувать грандиозные неприятности.

Так вышло и на этот раз.

Прихлопнув паука, свекровь заорала:

– Наташка! Наталья, корова неотесанная, живо дуй на кухню!

Перепуганная Натка нарисовалась пред очами свекрови через минуту.

– В чем дело?

– Это я тебя хочу спросить. Я опять видела паука!

– Где?

– Полз по стене.

Натка опустила глаза:

– Я не знаю, что с ними делать. Сама сегодня утром прогнала двух.

– Прогнала?

– Ну да. Они по полу ползли, я их газеткой и подтолкнула.

Розалия сверкнула глазами:

– Ты кретинка! Тебе надо вручить премию как самому глупому существу, проживающему на планете Земля. Почему ты их не раздавила?

– Так жалко ж. Как-никак живые существа.

– Они мерзкие!

Ната всхлипнула.

– И гадкие! – продолжала негодовать Розалия.

– Грешно живых тварей убивать.

– Грешно? А когда ты меня ногой по спине саданула, это, по-твоему, не грешно?

Вспомнив кошмарный случай, когда по прихоти свекрови в коттедже проживала ужиха Минерва, Наталья поежилась.

– Где Катка? – Станиславовна провела наманикюренным пальчиком по подбородку.

– У себя.

Поднявшись в спальню к невестке, Розалия с порога заявила:

– Значит, так, даю тебе три дня на решение нашей проблемы. Если по истечении семидесяти двух часов она не решится, то проблемы возникнут у тебя.

Копейкина отложила в сторону книгу.

– А что случилось?

– Она еще спрашивает! Пока ты здесь наслаждаешься детективчиками, я подвергаю свою жизнь опасности. На меня только что напало полчище злобных монстров.

Катка вскочила с кровати.

– Господи! Вы о чем? Какие монстры? Где?

– На кухне.

– На нашей?

– Нет, у Элизабет Тейлор! Конечно, на нашей. Я хотела выпить молока на сон грядущий, и вдруг… Детка, там было столько пауков! Они сидели на стене и смотрели на меня огромными красными глазами. И ведь какие здоровенные, ну… примерно с мой кулак.

Катарина холодела от ужаса, а свекровь несло все дальше.

– Так вот, когда я стала пятиться назад, один паук говорит… – Розалия осеклась.

Ката уперла руки в бока:

– Розалия Станиславовна, вы опять перепутали реальность с вымыслом? Сколько раз повторять, прекращайте смотреть ужастики на ночь.

– Но они мне нравятся! Без ужасов я не могу заснуть. Они действуют на меня как снотворное.

– Вернемся к паукам, только не киношным, а настоящим.

Свекровь заявила:

– Короче, увижу еще одного гада на кухне – пеняй на себя.

– А что я могу сделать? – поинтересоваласьКатка.

– Это не мои заботы, детка. Спокойной ночи.

– Можно купить специальный аэрозоль…

– Делай что хочешь.

– Я завтра же съезжу в магазин.

Свекровь хлопнула дверью.

Рухнув на кровать, Катарина задумалась.

«Аэрозоль. Зачем я про него ляпнула? А вдруг средств от пауков вообще не существует в природе?»

– Тогда мои дела – труба.

Устроившийся рядом перс Парамаунт громко замурлыкал. Катка щелкнула выключателем. Комнату окутал полумрак. Размышляя о предстоящей борьбе с насекомыми, Катарина не заметила, как под убаюкивающее урчание Парамаунта погрузилась в дрему.

Ночью Катку мучили кошмары, главными героями которых были гигантские красноглазые пауки, ползающие по коттеджу.

В четыре утра она проснулась в холодном поту.

Сон испарился, уступив место безжалостной бессоннице.

Таращась в потолок, Катарина поминала недобрым словом Розалию.

– Конечно, сама-то сладко посапывает, а я мучаюсь.

Впервые Катка увидела свекровь-паникершу пять лет назад, когда сочеталась третьим браком с бизнесменом Андреем Копейкиным. Тогда она и предположить не могла, во что превратится ее жизнь с появлением Розалии.

Розалия Станиславовна – дама гламурная от кончиков ногтей до корней волос – по праву может претендовать на звание самой неугомонной особы на планете. Всегда и везде свекровь хочет быть первой. Но самое заветное желание Розалии – стать знаменитой. Прославиться любым способом – вот ее девиз.

Чего только она не делала, к каким хитростям не прибегала, лишь бы ее всегда ухоженное личико узнали миллионы.

Кстати, касательно личика… Как истинная гламурная дама, Розалия Станиславовна уделяет огромное внимание своей внешности. Идеальный макияж – временами чересчур яркий и вызывающий – считается делом само собой разумеющимся. Свекровь никогда не выходит из спальни без боевой раскраски.

Вторым по важности пунктом является брендовая одежда, приобретаемая исключительно в дорогих бутиках, и многочисленные парики, сделанные по эксклюзивному заказу в самой модной постижерной мастерской. Парики Розалия меняет со скоростью ветра. Она запросто может предстать утром пред взорами окружающих в образе коварной блондинки, к обеду превратиться в жгучую брюнетку, а к ужину спуститься, перевоплотившись в рыжеволосую бестию.

При этом свекровь всегда и везде дефилирует на десятисантиметровых каблуках. Жизнь без шпилек кажется ей серой и неинтересной. Даже ночью для похода в санузел Розалия надевает не мягкие тапочки, как принято у нормальных людей, а кожаные туфли на тонком каблуке.

В паспорте свекрови стоит сочинская прописка, но фактически она круглогодично тусуется у Катки. А как же иначе, Андрей находится в постоянных разъездах, а раз так, значит, сам бог велел Розалии трепать нервы любимой невестке.

Помощница Розалии по хозяйству Наталья, давно ставшая членом семьи, вместе с Катой вынуждена держать ежедневную оборону. От Розалии можно ожидать чего угодно! Никогда не знаешь наперед, какая бредовая идея посетит ее гламурную головку.

Кроме людей в доме проживают и братья наши меньшие: перс Катки Парамаунт, персиянка свекрови – не в меру хитрая штучка – кошка Лизавета и пятидесятисантиметровый говорящий попугай ара по имени Арчибальд.

К слову сказать, из острого клюва Арчи в основном вылетают непечатные выражения. Пернатый обожает материться и весьма признателен Розалии за то, что от нее он каждый божий день узнает все новые скабрезности.

Утром Катка отправилась в магазин. Приобретя баллончик аэрозоля, благодаря которому – как заверяла продавщица – от насекомых останутся одни воспоминания, она с чувством выполненного долга вернулась домой.

Свекровь в нетерпении носилась по гостиной.

– Ты купила отраву? Купила? Купила?!

– Вот, держите.

– Дай Наташке.

Натали несмело протянула руку:

– А может, все-таки не будем их травить, а?

Станиславовна мгновенно сориентировалась:

– Тогда мы отравим тебя! Выбирай: либо ты, либо пауки.

Перспектива быть отравленной Натке не понравилось, поэтому, ничего не ответив, она прошла в кухню.

– Слыхала, – бушевала Розалия, – пауков ей жалко! Тоже мне защитница животных нашлась. А ты чего такую мину скорчила?

– Устала.

– От чего? От поездки в магазин? Не смеши меня, детка.

Катка молча поднялась в спальню.

А три дня спустя дом огласился пронзительным воплем свекрови, сопровождающимся отборным матом.

– Чтоб вас всех… три раза! Я сейчас…! Ненавижу!

Причина новой вспышки гнева была банальна до безобразия – пауки. Опять эти несносные пауки!

Вбежав в столовую, свекровь заголосила:

– Ката, твое дерьмовое средство не помогло! Пауков стало больше!

– Не может быть.

– Иди сама посмотри, один сидит на раковине, второй нагло расхаживает по подоконнику.

Ната вжала голову в плечи:

– Я, наверное, мало побрызгала.

Розалия топнула ногой.

– Все! С меня хватит! Вы обе идиотки!

– Что вы собираетесь делать? – спросила Катка.

– Не ваше дело. Беру ситуацию под свой контроль. Я не я буду, если через пару дней эти твари не исчезнут.

На том разговор и закончился.

Ни Катка, ни тем более Наташка не подозревали, что задумала Розалия Станиславовна.

А та решила избавиться от насекомых весьма своеобразным способом.

В пятницу утром Катарина в компании своей давней приятельницы Дианы Гжельской отправилась по магазинам. Наталья колдовала у плиты, персы дремали на диване в гостиной. Арчи посылал всех на три веселых, сидя на спинке кресла.

Розалия прошествовала в кухню с фальшивой улыбкой на ядовито-алых устах.

– Натали, свет очей моих, чем занимаешься? – спросила она, искрясь, словно новогодняя елка.

– Обед собираюсь готовить.

– Деточка, сделай одолжение, отложи готовку на пару часов.

– А почему?

– Потому что я так сказала! Слушай мою команду, сейчас же посади в перевозки кошек. Потом засунь в клетку Арчибальда.

– Мы куда-то уезжаем?

– Нет.

– Тогда зачем сажать?

– Действуй! – рявкнула свекровь.

Озадаченная и заинтригованная Натка бросилась выполнять приказ.

Когда недовольные персы были заточены в тесные контейнеры, а Арчи яростно матерился в клетке, Ната возвестила:

– Розалия Станиславовна, у меня все готово.

– Отлично-отлично. Теперь вытаскивай их на улицу. Отнеси в беседку, а сама садись в кресло-качалку.

– Ой, – сокрушалась Натка. – Обед не успею приготовить.

– Забудь ты, наконец, про жрачку, корова! Топай на улицу и жди меня. Я скоро к тебе присоединюсь.

Минут двадцать спустя Розалия выбежала из дома. Наталья, пребывая, мягко говоря, не в себе, с изумлением смотрела, как Станиславовна к ней несется на всех парах.

– Натка, у меня получилось! Получилось!

– Что получилось-то?

– Смотри и завидуй, – свекровь кивнула в сторону коттеджа.

– Ничего не вижу.

– Потерпи.

Через секунду Розалия захлопала в ладоши:

– Во! Пошло! Вау! Ну держитесь, теперь вы у меня попляшете.

Не устояв на ногах, Натка плюхнулась на кресло-качалку.

Из открытой форточки гостиной повалили клубы белого дыма. Не успела Наталья открыть рот, как в доме раздался тихий хлопок, а затем последовал взрыв.

– А-а-а… Мамочки!.. Розалия Станиславовна, что это?

В этот момент ворота открылись. На территорию въехал Каткин «Фиат».

Выскочив из машины, Ката с Дианой бросились к дому.

– Стойте! – заорала свекровь. – Туда нельзя.

– Я слышала взрыв, – Катарина бледнела на глазах.

– Опаньки, – Диана, миловидная шатенка лет сорока, быстро моргала пушистыми ресницами. – Да у вас дом горит.

Трясущимися руками Ката выудила из сумочки сотовый.

Животные занервничали. Персы что было сил мяукали, а Арчи, совсем съехав с катушек, начал выдавать такие перлы, что покраснела даже любившая посквернословить Розалия.

– Куда ты собралась звонить? – спросила свекровь.

– Как куда – пожарным.

– Не вздумай!

– Но дом… он горит.

– Нет!

– Как нет, вы что, сами не видите?

– Это не пожар!

Катарина отказывалась верить собственным ушам. Покосившись на растерянную Дианку, она едва слышно прошептала:

– Ты что-нибудь понимаешь?

– Ни фига подобного.

– Девочки, я сейчас все объясню. Как говорил Карлсон: «Пустяки! Дело-то житейское».

– У Карлсона дом не взрывался.

– Пожара нет, – повторила свекровь. – Просто я раз и навсегда решила избавить всех нас от надоедливых пауков. Твой аэрозоль не справился, поэтому я прибегла к более радикальным мерам.

– А поконкретней?

– Не будем вдаваться в подробности, перейдем сразу к сути. Я приобрела две дымовые шашки…

– Что?!

– Шашки? – Диана чуть не грохнулась в обморок.

– Дымовые? – сглотнула Натка.

– Ну да. Две маленькие шашечки. Теперь понимаете, что пугаться не стоит. Это всего лишь дымовая завеса, не более того. Пауки и прочие паразиты передохнут – и дело в шляпе.

– Вы с ума сошли!

– Замолчи, Ката! Я тебя предупреждала.

– Как вам удалось купить шашки? – допытывалась Дианка.

– Это мой маленький женский секрет. Скажу лишь, что мне здорово помог мой старый друг Интернет. Чего там только не найдешь, с какими людьми не познакомишься! Вот, например, вчера, когда я зависала в секс-чате… Кхм… нет, это вам знать не обязательно.

– Постойте, – встрепенулась Копейкина, наблюдая за клубами дыма. – Если это дымовые шашки, то почему я слышала взрыв?

– Да, действительно, Розалия Станиславовна, почему? – вторила ей Наталья.

Свекровь повела плечами:

– Понятия не имею.

– Что вы с ними сделали?

– С шашками? Все как мне сказали. Проткнула отверстия, потом подожгла… одну шашку, – добавила она спустя несколько секунд.

– Одну? А вторую?

– Поджигать вторую не было времени. Я соригинальничала.

– Как именно? – у Катки заранее подкосились ноги.

– Включила конфорку, положила шашку на нее и выбежала на улицу.

– Обалдеть!

– Ой! Катка, там огонь! – заголосила Наталья, тыча пальцем в окно кухни.

– Ай!

– Сукин сын, он меня обманул! Этот гад сказал, что они безопасны! – орала Розалия.

– Звони! Катка, звони! – кричала Диана.

– Пожарным!

– Быстро!

– Срочно!

– Катастрофа!

– Я не виновата! – громче всех визжала Розалия. – Это все Интернет, будь он неладен! Он меня погубит!

– Но прежде наш дом сгорит!

– Ката, ты позвонила?

– Уже едут.

У калитки нарисовался сосед Копейкиных пенсионер Николай Наумович.

– Бабы, что за вопли?

– Коля, Колюня, – свекровь подбежала и схватила Николая за руку. – У нас ЧП. В доме пожар! Взорвалась дымовая шашка!

Метнувшись к себе, дядя Коля на ходу крикнул:

– Все понял!

– Ты куда, Коль?

– У меня есть противогаз и огнетушитель.

– Быстрее, Коленька. Быстрее, ангел мой! – орала как оглашенная Розалия.

Копейкина заламывала руки, Диана как могла ее успокаивала, а Наталья находилась на грани обморока.

И тут Розалия заголосила с новой силой:

– Твою мать! Там же мои вещи! Мои эксклюзивные вещи! Драгоценности, обувь, шмотки. Я должна их спасти.

– Стойте!

– Розалия Станиславовна, остановитесь!

– Держите ее!

– Хватайте!

– Пустите! Я должна! Обязана! Там мое красное вечернее платье. Я его ни разу не надевала.

– Придите в себя, вы задохнетесь! – пыталась образумить свекровь Ката.

– И пусть, но вещи я спасу!

– Диана, держи ее крепче!

– Убери руки, крыса! – отбивалась Розалия.

– Ну где же пожарные?

А Розалия причитала:

– Парики! Мое богатство! Ката, я не хочу жить!

– Умоляю, ради всего святого, успокойтесь. Сядьте на качалку, – велела та.

– Мне дурно.

– Вещи не пострадают.

– Я наложу на себя руки!

– Тихо-тихо. – Диана гладила Розалию по плечу.

– Я отравлюсь!

– Не надо.

– Застрелюсь!

– Не стоит.

– Утоплюсь в Москве-реке!

– Все будет хорошо.

Но свекровь не могла остановиться:

– Нет, я решила. Принесите мне кирпич, я уйду из жизни немедленно.

Катарина обхватила голову руками. А вот Натка ни с того ни с сего сорвалась с места и побежала к цветочной клумбе.

– Наталья, ты куда? – завопила свекровь.

– Так за кирпичом.

Розалия поперхнулась воздухом.

– Стерва! Это была шутка! А-ну вернись на место!

Николай Наумович вбежал на участок Копейкиных при полном параде. Старик был облачен в серебристый комбинезон и противогаз. В руках дед держал огнетушитель.

Надо заметить, что никто из дам не ожидал увидеть непонятное существо с длинным носом странной формы.

Наталья закричала первой:

– Пришельцы!

– Мутант! – вторила ей Диана.

– Прекратите, это дядя Коля. – Катка подбежала к пенсионеру. – Дядя Коль, может, не будете рисковать? Давайте дождемся пожарных.

Старик покачал головой.

– Но там же сплошной дым, вы ничего не увидите, – настаивала Ката.

– Катарина, что ты несешь! Коля, беги в дом и дуй на второй этаж в мою спальню. Сначала спасай парики, потом одежду и обувь. Да, и не забудь взять все баночки с кремом, – наставляла его Розалия.

Николай Наумович отмахнулся.

Когда он скрылся за дверью, Розалия картинно закатила глаза:

– Это все ты, Катка, виновата.

– Я?! – Катарина онемела от негодования.

– Разумеется, не позаботилась о том, чтобы в доме были запасные противогазы и огнетушители. Мы бы могли спасти мои вещи, а теперь…

– Розалия Станиславовна, вам лучше помолчать. – Катка сжала кулаки. – Иначе я за себя не ручаюсь.

– Не ори на меня! Я лишь жертва обстоятельств. В любом случае, я пострадала больше тебя.

За воротами послышался звук мотора.

– Приехали! – Наташка перекрестилась.

– Надеюсь, Колька там не дал дуба? – задала риторический вопрос Розалия.

Дальнейшие события напоминали день открытых дверей в клинике для душевнобольных.

– В доме есть люди? – спросил высоченный мужчина в каске.

– Да! – завопила свекровь. – Шестнадцать человек! Все в моей спальне на втором этаже. И еще мини-хор имени Игнатьева-Зарубонцева. Бегите туда и спасайте мои парики!

Дядька отшатнулся от Розалии, как от прокаженной.

Коттедж Копейкиных был спасен. Огонь не успел разгореться, а посему слегка пострадала только кухня.

Сурового вида пожарный, поправив на голове каску, задал вопрос:

– Как в доме появились дымовые шашки?

Все взгляды устремились на сидящую в кресле-качалке Розалию.

Она изобразила на лице страдание.

– Понятия не имею. Все произошло настолько стремительно. Мы с Натусиком были в гостиной – читали Шекспира и слушали Вивальди. И вдруг… дым, взрыв!.. О боже! Мы едва успели эвакуировать животных. Натусик – это моя помощница по хозяйству. Натали, – скомандовала свекровь. – Покажись дяденьке пожарному.

Натка зачем-то сделала книксен, после чего прошелестела:

– Я здесь.

– Откуда взялись шашки? – повторил пожарный.

– Шашки? Так это были шашки? Боже, какое гадство. Я же не знала, клянусь самым дорогим, что у меня есть, – ночным кремом от морщин, – верещала свекровь.

– Я не расположен шутить.

– А кто шутит, котик? Говорю на полном серьезе.

Катка толкнула Розалию в бок:

– Немедленно расскажите ему всю правду.

Та всхлипнула:

– Ну хорошо. Правду так правду. Вы, очевидно, имеете в виду те баночки на кухне, да?

– Именно!

– Так вот, я их нашла.

– Где?

– На улице.

– А зачем принесли в дом и подожгли?

– Ну… гм… кхм… я думала, это…

– Что вы думали?

– Думала, это попкорн.

И тут вмешалась Катарина. Поведав пожарным о проделках свекрухи, она со злостью на нее уставилась.

– Предательница! – буркнула Розалия.

На протяжении последующих сорока минут Станиславовна слушала нотации, которые ей поочередно читали все присутствующие.

– Замолчите! Да, я совершила ошибку, но я имею право на защиту. Парень, у которого я купила шашки, сказал, что дым не ядовитый. Он не раздражает слизистую глаз и дыхательные пути. Вот!

Николай Наумович протер вспотевшее лицо носовым платком.

– Розочка, при всем моем к тебе уважении, должен тебя разочаровать.

– Коля! И ты с ними заодно? Как ты можешь, я же тебя почти люблю… Типун мне на язык!!!

– Роза, тебя наглым образом обманули.

– То есть?

– Видишь ли, вместо обычных дымовых шашек тебе подсунули шашки, дым которых вызывает раздражающее действие.

– Это опасно?

– В общем да. К тому же они были просрочены.

– И что нам делать?

Старик почесал затылок:

– Думаю, на какое-то время вам придется перебраться обратно в Москву.

– Это невозможно! В московской квартире до сентября будут жить Каткины родственники. Всем вместе нам будет тесно, а я не привыкла к тесноте. И отказать им от крова мы не можем – интеллигентность, мать ее, не позволяет. Хотя… Кат, может, выставим их к чертям собачьим, а? Ты как считаешь?

– Эта тема не обсуждается.

– Вот видишь, Коля, интеллигентность так и валит из ушей.

– Тогда ищите новое пристанище, – качая головой, Николай Наумович удалился.

– Катка, ты слышала? Дом не пригоден для жилья!

– Спасибо вам, Розалия Станиславовна. Удружили так удружили. Куда теперь прикажете деваться?

– Можно снять президентский номер в гостинице.

– И не мечтайте.

– По-твоему, мы должны спать на улице, в палатках?

– У нас нет палаток, – пискнула Натка. – Придется ночевать под открытым небом. Совсем как бездомные.

Копейкина промолчала. Голова раскалывалась от острой пронизывающей боли.

– Слушайте, – оживилась Диана, – а в чем проблема-то? Если надо где-то перекантоваться, поехали к нам.

– К вам?

– А чего, дом у нас огромный, места всем хватит.

– У вас там народу как собак нерезаных.

– Розалия Станиславовна, лучше помолчите. – Ката с благодарностью посмотрела на Гжельскую. – А Александра возражать не будет?

– Я тебя умоляю, тетя с радостью примет вас в лучшем виде.

– А нашу живность? – Ната кивнула на притихших персов и Арчи.

– И их тоже. Ну так что, согласны?

– Я – да! – Катка чмокнула Дианку в щеку.

– Я тоже, – запрыгала на месте Наташка.

А свекровь хранила партизанское молчание.

– Розалия Станиславовна, что скажете?

– Я думаю, не мешайте.

Все погрузились в ожидание.

Наконец Розалия капризно молвила:

– Надеюсь, у вас туалет не на улице?

– О господи! – Катка отвернулась.

Диана рассмеялась:

– У нас в доме восемь спален, и в каждой, я повторяю, в каждой есть ванная комната. Имеется и ванна, и раковина, и собственно унитаз.

– А биде?

– Ну а как же без него.

Розалия решительно встала, накрутила на палец прядь русых волос, после чего соизволила дать ответ:

– Ладно, уговорили. Я согласна.

– Аминь! – крикнула Натка.

ГЛАВА 2

В доме Александры Купатовой – шестидесятишестилетней владелицы туристического агентства – семейству Копейкиных оказали теплый и радушный прием. Узнав о перипетиях несчастных, Александра Константиновна заявила, что ее особняк в полном их распоряжении и они могут жить здесь столько, сколько того потребуют обстоятельства.

– Или даже больше, – сказала Купатова, улыбнувшись своей холодной и колкой улыбкой.

Александра относилась к той категории женщин, которых Катка всегда чуточку побаивалась. Нет, Купатова вовсе не была бестактной или грубой. Просто ее речь, движения и даже мимика, которые выдавали в Купатовой властную самолюбивую натуру, заставляли вас чувствовать себя чем-то вроде мелких насекомых. Александра как никто умела и любила подчинять себе окружающих. Была ли она злой? Возможно, в ее характере присутствовала некоторая толика жестокости, но, наверное, без этой черты Купатова никогда бы не смогла добиться того, что имеет.

Она была истинной хозяйкой. Хозяйкой всего – в полном смысле этого слова. Одевалась Александра всегда подчеркнуто по-деловому. В ее гардеробе преобладали вещи темно-серых и черных тонов.

На ее полноватом лице было всегда минимум макияжа. Купатова никогда не пыталась выглядеть моложе своих лет. А зачем? Ей это просто было не нужно. У нее имелись другие жизненные ценности, к коим молодость вовсе не относилась.

Помимо Александры в особняке проживали ее родная сестра с мужем – родители Дианы.

Шестидесятичетырехлетняя Аглая Константиновна Гжельская, милая дама, всегда готовая поддержать разговор, вызывала у Катки исключительно положительные эмоции. Аглая была жизнерадостной хохотушкой, из-за чего ей частенько приходилось выслушивать упреки сестры, считавшей, что женщине возраста Аглаи надо вести себя более сдержанно и серьезно.

Супруг Глаши – как ласково называли Гжельскую в кругу семьи – Борис Игоревич являлся истинным джентльменом. Он до потери пульса обожал свою ненаглядную женушку. Борис Игоревич в буквальном смысле сдувал с Аглаи пылинки. И если в нашем бренном мире и существуют беззаветно любящие друг друга семейные пары, то супруги Гжельские являют собой образец такого союза.

Кроме Дианы у Гжельских был еще старший сын Эрнест, проживающий в Питере.

Сама Диана жила в доме тетушки с супругом Егором и восемнадцатилетней дочерью Люсьеной.

И напоследок стоит упомянуть единственного сына Александры, директора агентства, которым владеет мать, – тридцатилетнего Олега.

Олег целиком и полностью подходил под определение «завидный жених». Молодой, красивый, элегантный и, что немаловажно, обеспеченный мужчина был предметом вожделения женщин всех возрастных категорий.

Еще в доме проживала некая Нина, о которой Катка не знала, но об этом позже.

В первый же день пребывания в доме Александры Розалия умудрилась показать свой несносный характер.

Когда закончилось размещение гостей по комнатам и все спустились в столовую к ужину, она недовольно протянула:

– Шурочка, вы меня, конечно, извините, но та спальня, что вы мне выделили, меня не устраивает.

– Розалия Станиславовна! – вспыхнула Копейкина.

– Ката, помолчи. Я не привыкла скрывать свои мысли, поэтому говорю то, что думаю.

Александра Константиновна надменно повела бровями.

– И чем же она вас не устраивает? По-моему, спальня вполне подходящая.

– Для вас, может быть, и да, но только не для меня. Вам, наверное, известно, что я… как бы выразиться, чтобы все поняли, – она выдержала секундную паузу. – Я практически человек шоу-бизнеса, и мне больше по душе не старая добрая классика, а модерн. В той спальне я задыхаюсь.

– Прикольно, – влезла в разговор Люсьена – худощавая брюнетка с раскосыми глазами. – Наконец-то в нашем доме появился человек, отдающий предпочтение модерну. Розалия Станиславовна, мы с вами подружимся.

– Непременно, детка, но мне бы хотелось утрясти вопрос со спальней.

Катарина сгорала от стыда, да и Наташкино лицо по цвету напоминало свекольный отвар.

Александра подняла глаза и спокойным голосом, в котором все же проскальзывало недовольство, произнесла:

– Простите, но все остальные комнаты заняты. Есть две свободные спальни: в одной будут жить Катарина с Натальей, в другой вы.

– Неправда! Есть еще одна комнатка. Шикарная! Я сама видела. Самая крайняя, – не успокаивалась Розалия.

Купатова улыбнулась.

– Вы правы, крайняя спальня самая шикарная. Но она, к сожалению, тоже занята.

– Кем?

– Розалия Станиславовна, прекратите, – умоляла Катка.

– Нет-нет, Катарина, ничего, – улыбнулась Александра. – Я отвечу. Та комната предназначена для моего племянника Эрнеста. Сегодня он приезжает к нам в гости.

Борис Игоревич переглянулся с супругой. Аглая Константиновна нервно хохотнула и, стараясь не смотреть в глаза сестре, сказала:

– Вообще-то нет.

– Что «нет»? – насупилась Александра.

– Шур, я забыла предупредить… Эрик позвонил мне днем и сообщил, что его визит откладывается по не зависящим от него причинам.

Лицо Александры вспыхнуло:

– Звонил? Откладывается? Но… Что за черт?! У него же был куплен билет!

– Шурок, не кипятись, он обязательно приедет, но чуть позже.

– А почему он не позвонил мне?

Егор не сдержался:

– Не вижу ничего экстраординарного. Эрик позвонил родной матери, а вы, Александра Константиновна, его тетка.

Купатова начала выходить из себя:

– В конце концов, нам когда-нибудь подадут ужин?..

Во время ужина в столовой повисла гнетущая тишина. И лишь когда кухарка удалилась на кухню, Александра решила поддеть мужа племянницы.

– Как продвигается ваша работа, господин Гжельский?

Егор побагровел.

После свадьбы с Дианой он взял фамилию жены, и терпеть не мог, когда кто-либо начинал язвить на эту тему. Да и любой здравомыслящий человек, оказавшись на месте Егора, поступил бы аналогичным образом. Согласитесь, фамилия Гжельский намного благозвучнее, чем Егор Попкин.

– Егор, ты не ответил, – настаивала Александра.

– Мои дела в полном порядке.

Диана быстро сменила тему разговора.

– А где Нина? Почему ее нет за столом?

– У нее голова разболелась, – пропела Люсьена, отправляя в рот кусочек мяса. – Я просто удивляюсь, иногда мне кажется, что Нинка самый больной человек на свете.

Аглая заразительно расхохоталась.

– Люсьенка, не поверишь, но перед самым ужином я то же самое сказала Борису. Борь, подтверди.

– Подтверждаю, Глашенька.

– Катка хотела спросить, кто такая эта Нина.

– Но не успела.

Молчавший доселе Олег лениво протянул:

– Тетя Глаша, а почему все-таки Эрик задерживается?

– Господи, Олежек, ну откуда ж я знаю. Ты забыл Эрнеста? У него семь пятниц на неделе. – Аглая разглаживала край скатерти. – Хотя голос его мне не понравился.

– Продолжай! – практически закричала Александра.

– Как-то мы сумбурно пообщались, – сказала ей сестра.

– Он болен?

– Нет… вроде нет.

Купатова встала из-за стола.

– Я позвоню ему сама.

– Шура, постой.

– Я должна узнать причину, по которой он не смог приехать. Это неслыханно, мы так готовились, я ждала, а он…

Как только она скрылась в кабинете, Олег с нескрываемой обидой в голосе изрек:

– Иногда мне кажется, что мать больше любит Эрика, чем меня.

Аглая махнула рукой:

– Олежек, ты, никак, ревнуешь?

– Это не ревность, просто с Эриком она носится, как курица с яйцом.

– Не перегибай палку.

– Получается, у него две матери: вы, тетя, и она, – гнул свое Олег.

Борис Игоревич кашлянул.

– Я вас покидаю, – Олег встал и направился к выходу.

– Олежек, а кофе?

– Не хочется, – сказал тот и вышел.

– Взрослый мужчина, а ревнует Шурку к Эрику, словно шестнадцатилетний подросток, – посетовала Аглая.

– Глашенька, вспомни, у Олега всегда со всеми была борьба за внимание Александры.

Аглая загадочно улыбнулась.

Розалия, которой порядком наскучило выслушивать речи, касающиеся других, воспользовавшись паузой, поспешила переключить внимание на себя, любимую.

– Други мои, а вы в курсе, что с вами за одним столом сидит астролог?

Катка издала тихое «ох». Свекровь говорила на полном серьезе. Вот уже на протяжении трех месяцев Розалия, возомнив себя астрологом, составляла всевозможные гороскопы. Новое увлечение свекрови испортило домочадцам немало крови. Ну а как иначе? Если вам утром заявляют, что сегодня по гороскопу неблагоприятный день для поездки к стоматологу, а у вас на руках талон, который удалось достать с большим трудом, то вы волей-неволей занервничаете. Оказавшись в бутике, на вопрос продавщицы: «Чем могу помочь?» – Розалия в первую очередь интересуется ее знаком зодиака. И узнав, что перед ней Стрелец, да к тому же родившийся в год Тигра, начинает махать руками и пятиться назад. И все из-за того, что в ее гороскопе, составленном ею же, указано, что сегодня никак нельзя сталкиваться со Стрельцами. Ну не бред ли?

Поэтому стоило Розалии заикнуться об астрологии, как Катке с Натальей моментально поплохело.

А вот Аглая с Люсьеной оживились.

– Астролог? – вопрошала девушка. – Настоящий?

– Естественно, настоящий! Я таким людям гороскопы составляю, тебе и не снилось.

– Звездам?

– Угу.

– Ой, а кому именно?

Розалия задумалась.

– Ну… знаешь актрису Анну Иванову?

– Нет.

– И я никогда о такой не слышала, – сказала Аглая.

– Вот ей я и составляла, – выкрутилась Розалия.

– А мне можете?

– Люсьена, девочка моя, да за милую душу.

– Класс! И когда начнем? – обрадовалась та.

– Завтра.

– О’кей! – девушка дотронулась до щеки и тут же вскрикнула.

– Что с тобой?

– Прыщ! Новый прыщ! – закричала Люсьена. – Утром его не было.

– Люська, не паникуй, – сказала Диана.

Девушка метнула на мать злобный взгляд:

– Тебе хорошо говорить, у тебя самой лицо гладкое. А я выгляжу как уродка! Ну когда, когда они перестанут появляться? Я ведь перепробовала все средства.

Диана откинулась на спинку стула.

– Я говорила, не ешь много сладкого.

– А ну тебя, – Люсьена помчалась в сторону гостиной.

Егор развел руками:

– Подростковый период. Гормоны и все такое прочее.

– Она достала меня своими прыщами, – пожаловалась Диана.

Аглая отхлебнула горячий кофе.

– Дочура, ты забыла, как сама терроризировала нас с папой по поводу своей внешности?

– Ой, мам, ну ты еще царя Гороха вспомни.

– Но ведь было такое, ты не отрицаешь? Борюся, я ведь права?

– Конечно, Глашенька.

Вскоре столовую покинули Егор с Дианой и Борис Игоревич. Немного погодя наверх поднялась Наталья.

Усмехнувшись, Аглая Константиновна выудила из кармана пачку сигарет.

– Курить хочу – сил нет. Вообще-то Шурка не разрешает дымить в столовой, но сейчас ее нет, и я рискну.

Розалия поморщилась:

– Ваша сестра…

– А давайте перейдем на «ты», – предложила Гжельская.

Свекровь воспряла духом.

– Я думала, ты никогда не предложишь.

– Значит, договорились. Так что ты хотела сказать про Шурку?

– Слишком она нос задирает. Вся такая из себя, зазнайство так и прет.

– Розалия Станиславовна, вам не кажется, что находиться в гостях и обсуждать хозяйку дома неприлично? – вмешалась Копейкина.

– Ката? Ты еще здесь? Иди, детка, наверх, поиграй с Парамаунтом.

Аглая зашептала:

– Розалия, я полностью с тобой согласна. Шурка еще та зазнайка. Мне самой иногда…

– Я пошла. – Копейкина отодвинула стул.

– Дуй-дуй, мисс приличие. Так что тебе кажется, Глашуня?

Ката медленно поднималась по лестнице. Нет, ну откуда эта отвратительная привычка перемывать кости всем и каждому? Похоже, в лице хохотушки Аглаи свекровь нашла себе компаньонку. Теперь бедной Гжельской придется выдерживать поистине бешеный напор Розалии и постоянно носить с собой несколько ведер. Спросите зачем? А затем, чтобы складывать туда лапшу, которую в огромном количестве ей навешает свекровь-астролог.

В коридоре Копейкина столкнулась с хрупкой девушкой на вид чуть старше двадцати лет. Бледное лицо незнакомки заметно контрастировало с черными как смоль волосами, крупными кольцами спадающими на тоненькие плечи.

Девушка вздрогнула:

– Ой.

– Я тебя напугала?

– А вы… кто? – спросила девушка.

– Катарина. А ты, наверное, Нина?

– Верно.

Катка попыталась поддержать разговор, но Нина поспешила ретироваться.

Остановившись у спальни Дианы, Копейкина, прежде чем толкнуть дверь, постучала.

– Кто там такой воспитанный? – послышался голос Гжельской.

– Диан, можно?

– Проходи.

– А где Егор?

– В ванной. Да ты не стой на пороге, падай в кресло.

– Слушай, Дианка, мне так неловко из-за Розалии. Я готова сквозь землю провалиться.

– Расслабься, лично меня она нисколько не напрягает.

– Чего не скажешь об Александре.

– Брось, тетка всегда такая хмурая. Она и на мать с отцом постоянно ворчит, и на меня.

– Я смотрю, она и с Егором не ладит?

– Как тебе сказать. По мнению тетки, Егор самый настоящий тунеядец. Ну не может она понять, что человек, пишущий диссертацию, вовсе не бездельник.

– Кстати, как его диссертация?

Диана отмахнулась:

– Не наступай на больную мозоль. Третий год он с ней мается.

– Диан, я сейчас столкнулась с Ниной.

– И?

– Кто она такая?

– Тетя Александра сделала ее своим личным секретарем. На самом же деле ей просто стало жаль девчонку, вот она и приютила в доме бедолагу. Я до конца не разобралась, что там произошло у Нинки, знаю только, что она рано осталась без родителей. Как они познакомились с теткой, я не в курсе. И уж тем более мне странно, что у моей вечно суровой тетушки сердце дрогнуло и она решила оказать девице помощь. На Александру это не похоже. Обычно она кремень, а тут столько сантиментов.

– И чем Нина занимается? В смысле, какие у нее обязанности?

– Ты меня спрашиваешь? Это не по адресу. Целыми днями она находится при Александре, бегает за ней как ручная собачонка.

– Странная девушка, я задала ей вопрос, а она, не ответив, прошествовала дальше.

– Забей. Она и со мной не всегда разговаривает. Немного с приветом, этого у нее не отнять.

Катарина зевнула.

– Ну и денек выдался – врагу не пожелаешь.

– Да уж, приключений многовато.

Из ванной вышел Егор.

– Секретничаете?

– А как же, – Диана ухмыльнулась. – Обсуждаем твои недостатки.

Гжельский замер:

– А почему именно мои?

– Да ладно, пошутила я. Треплемся ни о чем.

Егор сел на кровать.

– Видела, как она взбесилась, когда узнала про Эрика?

– Она всегда бесится, если дело касается моего непутевого братца.

Заметив удивленный взгляд Копейкиной, Диана объяснила:

– Он же у нас на наркотиках сидел.

– Шутишь?

– Какие уж тут шутки. Считай, с того света мужика вытащили.

– Александра постаралась, – буркнул Егор.

– А что случилось-то?

– А то. – Диана теребила обручальное колечко на пальце. – Эрик, как обычно, вляпался в историю. Связался с дурной компашкой, они его на колеса и посадили. Мы и понятия не имели, что он по лезвию ходит. А как узнали, впали в шоковое состояние. Мать целыми днями билась в истерике, на отца было страшно смотреть, одна тетка не растерялась. Начала действовать. В конце прошлого года она положила Эрика в частную клинику. Теперь вроде он к наркотикам не притрагивается.

– По его словам, – вставил Егор.

– Ты прав. А как действительно обстоят дела, одному богу известно.

– Диан, а почему Эрик живет в Питере?

– Когда он из клиники вышел, мать на коленях умоляла его здесь остаться. Ни в какую! Стоял насмерть. Даже Александра не смогла переубедить балбеса.

– Он где-нибудь работает?

– Работает, лежа на диване.

Егор провел ладонью по небритой щеке.

– Александра ежемесячно переводит на его счет приличную сумму денег. А наш Эрнест их с радостью прожигает. Прекрати она совать ему банкноты, может, он за ум и взялся бы. Но разве с Купатовой поспоришь. Трясется над ним, как над новорожденным. Естественно, он живет припеваючи в городе на Неве. А окажись он здесь, под присмотром тетки – прощай, свобода.

– Хоть бы опять не сорвался, – быстро проговорила Диана. – У меня нехорошее предчувствие.

– Не накручивай себя. Ему сорок два года, его уже не переделать.

– Но он мой брат, я не могу о нем не думать.

– Я уверен, Эрик задерживается по уважительной причине.

– Надеюсь, Егор, надеюсь.

Поболтав с Гжельскими еще минут пятнадцать, Катка прошла в свою спальню.

Наташка, сидя на кровати, расчесывала персов.

– Парамаунт линяет, смотри, сколько шерсти. А у Лизки ни один волосок не выпал.

Услышав свое имя, Лизавета лениво развалилась на спине.

– Я в ванную и спать, – выдохнула Катка. – Ноги не держат.

– Сама как зомби. После всего случившегося поскорее хочется на время отключиться от реальности.

* * *

Олег посмотрел на свое отражение в зеркале, улыбнулся сам себе и вышел из спальни.

На первом этаже, направляясь к входной двери, он услышал оклик матери:

– Олег, зайди на минуту в кабинет.

– Бегу, – насвистывая веселый мотивчик, сын прошествовал за Александрой.

– Я пыталась дозвониться до Эрнеста, – начала Александра Константиновна.

– И что он сказал?

– Мы не разговаривали. Дома никто трубку не снимает, мобильник отключен.

– Не вижу повода для беспокойства.

– А я, напротив, – вижу!

– Мам, в конце концов, прекрати делать из него инфантильного ребенка. Ты излишне хлопочешь, меня это напрягает.

– С чего бы вдруг?

– Сама прекрасно знаешь.

Александра приблизилась к сыну. Положив руки ему на плечи, она с усмешкой произнесла:

– Глупый, какой же ты у меня глупый. Не желаешь понять, что Эрнесту необходима помощь.

– Какого рода? Постоянно снабжать его деньгами? Потакать малейшей его прихоти?

– Он мой родной племянник.

– У него есть мать.

– Аглая дура! Она ничего дальше своего носа не видит. Из нее никудышная мать. Моя легкомысленная сестрица только и может, что ржать и веселиться.

– Ты перегибаешь палку. Мы неоднократно предлагали Эрику работу в нашей фирме. Он постоянно отказывается. Ты не задавалась вопросом почему?

– Мне не нравится твой тон, – Купатова отступила на пару шагов назад. – Ты слишком агрессивно настроен по отношению к двоюродному брату.

– Можно подумать, он питает ко мне родственные чувства.

Александра подошла к окну.

– Куда ты собрался на ночь глядя?

Олег прыснул.

– Ну и вопросики. Мам, мне тридцать лет. Не слишком ли я большой мальчик, для того чтобы ставить тебя в известность, куда и зачем отправляюсь.

– Я, кажется, задала вопрос.

– А я, кажется, дал на него вполне четкий ответ.

– Олег! – глаза Купатовой горели гневом. – Ты опять едешь к этой девке? Отвечай немедленно!

– У нее есть имя.

– Для меня она останется уличной девкой.

– Я ухожу.

– Остановись! Ты едешь к ней?

– А если и так, то что?

– Не позволю! – прошипела Александра. – Не позволю ей отнять у меня сына. Слышишь?

– Ты не в себе.

– Я на многое способна. Ради твоего же счастья, Олег.

– Мать, меня начинает утомлять этот разговор.

Купатова схватила настольную лампу и с силой швырнула ее в стену.

– В моем доме все будут делать то, что я велю!

Олег остался внешне спокойным.

– Я могу уйти из дома.

– Что? Повтори, что ты сказал? Уйти? К ней?

– Я не собираюсь жить по твоей указке.

– Это она тебя накручивает?! Она, наглая дрянь, пытается настроить тебя против матери!

– Я тебя прошу, не оскорбляй Раю в моем присутствии.

Купатова сжала кулаки:

– Я тебя предупредила. А ты меня знаешь, сынок. Со мной лучше дружить, чем воевать.

– Мне надо воспринимать данное заявление как угрозу?

– Как предупреждение.

– Спокойной ночи, мама.

– Олег! Олег, мы не договорили.

– Лично я сказал все, мне нечего добавить.

– Стой!

Олег распахнул дверь и наткнулся на Бориса.

– Дядя, что ты здесь делаешь?

– Я… вы кричали, я подумал… стряслось чего.

– Шпионил? – Александра подошла к Борису вплотную.

– Шур, я…

Большим и указательным пальцами Купатова сильно сжала Борису щеки.

– Вот что я тебе скажу, голубчик. Поднимайся-ка ты наверх и ложись в кроватку. А если еще раз замечу под дверьми кабинета – тебе не поздоровится.

Краснея, Борис Игоревич поспешил к лестнице.

Олег вышел на улицу.

Прикурив, мужчина пару минут постоял в раздумьях, прежде чем подойти к машине.

Александра смотрела на сына из окна кабинета. Борис Игоревич наблюдал за племянником супруги из окон спальни. А Аглая Константиновна, дождавшись пока муж поднимется наверх, а Олег выйдет из дома, вылезла из своего укрытия – кадки с раскидистой монстерой.

Она отлично слышала спор сестры с сыном, а еще… Аглая видела, как за спинкой дивана пряталась Нина.

Девушка появилась в гостиной через десять секунд, после того как Аглая спряталась за цветком. Подойдя к кабинету, она приложила ухо к двери и простояла в таком положении до тех пор, пока на площадке второго этажа не появился Борис Игоревич.

Ниночка сразу метнулась к дивану, а потом незаметно скользнула в коридор, ведущий в кухню.

На лице Аглаи блуждала улыбка.

Через час в особняке Купатовой воцарилась гробовая тишина. Часы показывали полночь.

ГЛАВА 3

В субботу утром к завтраку спустились все, кроме Олега и Александры.

Аглая Константиновна вяло перекатывала в тарелке фасоль, время от времени бросая взгляд на циферблат часиков.

Люсьена, понуро опустив голову, сидела молча, стараясь не привлекать к себе внимания.

– Люсенька, ты не заболела? – учтиво спросил Борис Игоревич.

– Нет, дедуль, все в порядке.

– Выглядишь неважнецки, – поддакнула Аглая.

– Бабуль, давай ты будешь смотреть к себе в тарелку, а не на меня.

– Птичка, я же только предположила. Боря, ты со мной согласен?

– Глашенька, ты как всегда права.

Диана, знавшая истинную причину неудовольствия дочери, с презрением хмыкнула:

– Сколько раз тебе повторять: не выдавливай прыщи. Сами пройдут. Ты только усугубляешь ситуацию.

– Отстань!

– Люсьена! – Егор погрозил дочери пальцем.

– Пусть не лезет, – огрызнулась та.

Диана оскорбилась:

– Я всего лишь хотела…

– Слушайте, – вмешалась Розалия, – может, не будем за столом говорить о прыщах. Я все-таки ем.

Катка приготовилась выслушать пламенную отповедь Люсьены, но та, вопреки ожиданиям, промолчала.

Аглая Константиновна дотронулась до серебряной сережки.

– Мне кто-нибудь объяснит, где Шурка? Неужели она и сегодня на работу поехала?

– Александра Константиновна еще не выходила из спальни, – сказала Нина. – Она, наверное, спит.

– Спит? – Борис переглянулся с женой. – Не может быть. Шура ранняя пташка, она никогда не встает позже восьми.

– А сейчас пятнадцать минут десятого. Нинок, душка, поднимись к ней, спроси, в чем дело.

Замявшись, Нина все же встала и вышла из столовой.

– Ну и дела, – недоумевала Аглая, – Шурок решила переквалифицироваться в сову. Что дальше?

– Я сама спала как убитая, – Диана зевнула.

– И я, – удивленно произнес Егор. – Утром еле глаза разлепил.

Борис Игоревич зачем-то заглянул под стол.

– Боря, что ты ищешь?

– Ничего, дорогая, у меня запонка упала.

Свои пять копеек в разговор решила вставить и Розалия Станиславовна. Ну как же без нее-то?

– А я глаз не сомкнула! Лежала и гадала, как такие обеспеченные люди, как вы, могли додуматься купить самую дерьмовую кровать? Жесткая! Неудобная! Подушки слишком мягкие, постельное белье воняет стиральным порошком. Ох… короче, намучилась я, как рабыня Изаура.

– Рабыня Изаура была бы счастлива оказаться в вашей спальне, – улыбнулась Люсьена.

– Детка, не встревай, когда разговаривают взрослые. И ради бога, замажь чем-нибудь тот ужасный прыщ на лбу. У тебя тон есть, в конце концов? – огрызнулась Розалия.

Люсьена побледнела.

Сделав свекрухе замечание, Катарина услышала в ответ грубое «Отвали!».

Ниночка появилась в столовой и, сев на свое место, отрешенно произнесла:

– Александра Константиновна сейчас спустится.

– Неужели она спала? – Аглая едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

– Не знаю, мы разговаривали через закрытую дверь.

Стоило Купатовой прошествовать к столу, как Диана поспешила съязвить.

– Тетя, опоздавшим полагается штрафная.

– Твои шутки всегда оставляли желать лучшего. Я не в состоянии воспринимать плебейский юмор, поэтому сделай милость – помолчи.

Аглая вступилась за дочь.

– Если кто-то переспал или встал не с той ноги, это вовсе не означает, что этот кто-то должен срываться на домочадцах. Вот! Боря, я правильно сказала?

Борис Игоревич замялся.

– Борюся!

– Ну… ты…

– Оставь его в покое! – рявкнула Купатова. – Ты хотя бы раз в жизни можешь что-нибудь сделать, не посоветовавшись с мужем? Целыми днями только и слышишь: «Боря, я права? Борис, ты согласен?»

Аглая Константиновна резко скинула со своего плеча ладонь супруга.

– Шурка, ты себе даже не представляешь, что я могу сделать.

– Очень сомневаюсь в твоей самостоятельности.

– Для тебя я до сих пор маленькая несмышленая девочка.

– Ты и ведешь себя как несмышленая девчонка.

– Неправда!

В гостиной зазвонил телефон.

Нина вскочила со стула.

– Аглая, – продолжала Александра, постепенно набирая обороты, – не надо меня раздражать. Я сегодня не в духе.

– Ты всегда не в духе. Злая, как цепная собака. Боря, я…

– Вот, опять Боря. Без Бори мы и слова вымолвить не можем.

Аглая открыла рот, но в этот момент в столовую вбежала Нина. Держа в руке телефонную трубку, она, обведя испуганным взглядом присутствующих, обратилась к Купатовой.

– Александра Константиновна, возьмите трубку.

– Кто звонит?

– Там… девушка… она представилась Раисой.

Александра вздрогнула:

– Что нужно этой нахалке?

– Она говорит… м-м… Александра Константиновна, она утверждает, что вашего сына… Олега… убили сегодня ночью.

Аглая выронила из рук вилку.

– Олежек!

Купатова выхватила у Нины трубку.

– Что с моим сыном? Говори! Говори, что с ним?

По мере того как неизвестная Катке Раиса говорила, лицо Александры покрывалось красными пятнами.

Диана прижалась к Егору. Люсьена, боясь вымолвить слово, зажала рот рукой. А Борис Игоревич судорожно пил воду.

Купатова отсоединилась. Аглая подбежала к сестре.

– Шура, не молчи. Это правда?

– Олега убили, – вымолвила Александра. – Я уезжаю.

– Тетя, кто такая Раиса?

Вопрос Дианы остался без ответа.

Купатова уехала.

В особняке начался переполох. Разрыдавшаяся Диана бросилась в спальню, Егор кинулся за ней. Натка с Люсьеной и Ниной вышли в сад. Розалия, забыв на время про свои выкрутасы, успокаивала Аглаю.

– Глаша, я с тобой.

– Мой племянник… Олежек. Он же был такой молодой. За что?

Катка сидела молча. Перед глазами стояло улыбающееся лицо Олега.

Вскоре по гостиной разнесся запах сердечных капель. У Аглаи прихватило сердце. Она полулежала на диване и тихо стонала.

* * *

В семь вечера вернулась Купатова. Не обращая ни на кого внимания, она пересекла гостиную и скрылась в кабинете.

– Шура! – позвала Аглая.

– Оставь ее, дорогая, ей сейчас необходимо побыть в одиночестве.

– Нет, – сопротивлялась Аглая, – она моя сестра, я должна находиться рядом в трудную минуту.

– Глашенька, послушай меня, так будет лучше, – уговаривал ее муж.

На колебания ушли доли секунды, после чего Аглая быстро закивала и, взяв Бориса под руку, пошла к лестнице.

– Голова ничего не соображает.

– Ты приляг, Глашенька.

– Да, да, ты прав.

Катка осталась в гостиной одна. Копейкина гадала, как лучше поступить: отправиться к себе или же стоит зайти к Купатовой.

В конечном итоге она выбрала второй вариант.

Просунув голову в кабинет, Катарина прошелестела:

– Александра Константиновна, я не помешаю?

– Проходи, Катарина.

– Мне так жаль… примите мои соболезнования.

Купатова кивнула. Ее суровое лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Создавалось впечатление, что Александра нацепила на себя маску. Маску отчуждения.

– Наверное, я не вовремя, но… что случилось с Олегом?

– Его убили.

– Как?

– Зарезали. – Александра выдвинула верхний ящик стола. – Моего сына зарезали кухонным ножом.

– Кто?

– Кто?! Лучше бы этого подонка нашла милиция. Потому что если его встречу я – ему не жить.

– Александра Константиновна, а кто такая Раиса? Откуда ей известно о смерти Олега?

– Раиса… любовница Олега. Бывшая любовница.

– Судя по всему, вы не очень жаловали девушку, я права?

– На все сто. Более того, я настаивала, чтобы Олег как можно скорее расстался с Райкой.

– На то имелись веские основания?

Купатова нахмурилась.

– Ты решила устроить мне допрос с пристрастием?

– Простите.

– Я совершенно обессилела, Катарина. Мне кажется, что это не я. Внутри сплошная пустота. Я даже не могу плакать, представляешь? Слез почему-то нет.

– Это шоковое состояние.

– Как знать, – протянула Александра, – возможно, ты права.

Катка хотела выйти, но Купатова ее остановила.

– Сядь.

– Хотите поговорить?

– Не могу находиться одна. Все давит на мозги: и стены, и потолок, и даже этот чертов стол, – она саданула кулаком по столешнице.

Не решаясь лезть к Купатовой с расспросами, Катка рассматривала свои руки.

Александра первой нарушила молчание:

– Райка типичная охотница за состоянием. Я пыталась вдолбить эту нехитрую истину в голову Олега, но он только отмахивался. Считал, что я ревную. Ревную, представляешь? Господи, ну почему он не мог понять, что материнская любовь и ревность – это две разные вещи. Я хотела предостеречь его от ошибки.

– А где обнаружили тело Олега?

– В съемной квартире. На протяжении полугода Олег снимал жилье в городе, для встреч с… этой. Вчера вечером он туда отправился. А сегодня утром Райка приехала в квартиру и обнаружила Олега мертвым. Девка сразу позвонила в милицию, а потом набрала наш домашний номер.

Осторожно подбирая слова, Ката спросила:

– Александра Константиновна, а вы… вы кого-нибудь подозреваете в убийстве сына?

Купатова ответила не задумываясь.

– Сначала все подозрения пали на Райку, но у девки прочное алиби. Да и не такая она идиотка, чтобы лишить жизни человека, благодаря которому могла бы сказочно обогатиться. Райка отпадает. Больше мне подозревать некого.

– А Раиса, что она говорит? Возможно, ей известно, кто мог затаить злобу на Олега.

– В настоящий момент она не в состоянии внятно вести беседу. Ревет белугой и мычит. Конечно, – Купатова скривила губы в усмешке. – Потерять такой лакомый кусочек, как мой Олежек, дорогого стоит.

– Она могла его любить. Любить искренне.

– Не смеши меня. Все они одним миром мазаны. Любят только тех, у кого солидный счет в банке.

Копейкина взяла со стола шариковую ручку.

– Александра Константиновна, вы случайно не в курсе, где живет Раиса?

– А тебе зачем?

– Я с ней встречусь.

Купатова неподдельно удивилась.

– Ты? Ката, с какой стати?

– Вы хотите, чтобы убийца вашего сына оказался на скамье подсудимых?

– Что за вопрос – конечно!

– Так вот, я помогу правосудию. Обещать ничего не стану, но приложу все усилия, дабы правосудие свершилось как можно скорее.

– Я ценю твою заботу, но каким образом ты можешь помочь, девочка?

– У меня есть некоторый опыт в раскрытии преступлений.

– Даже так?

– В любом случае, попытка не пытка. Своими действиями я ни в коем случае не помешаю работе милиции. Каждый будет заниматься своим делом.

Александра напряглась. На ее шее задрожала жилка.

– Адрес Раисы у меня есть, и… ты его получишь. Только с одним условием.

– Говорите.

– Мы с тобой заключим устное соглашение о том, что ты, Ката, в обязательном порядке должна будешь предоставлять мне отчет о всех своих действиях.

Копейкина не спешила с ответом.

– Катарина, почему ты молчишь?

– Хорошо, я согласна.

Как только листок с домашним адресом Раи оказался в кармане, Катарина поспешила покинуть кабинет Купатовой.

На втором этаже в коридоре она увидела Аглаю Константиновну. Гжельская, склонив голову вниз, сканировала взглядом ковровое покрытие.

– Вы что-то ищете?

– Да понимаешь, не могу…

– Ката! – рев Розалии прогремел над самым ухом. – Быстро зайди ко мне. Дело не терпит отлагательств.

Виновато улыбнувшись Аглае, Катка посеменила за свекровью.

* * *

К Раисе Макаровой Ката отправилась через день после похорон Олега.

Макарова проживала в спальном районе на окраине Москвы.

После короткого приветствия Рая – пышногрудая блондинка с глазами наивного ребенка – устало спросила:

– Зачем я вам понадобилась, разве мы знакомы?

Услышав про Александру и частное расследование, Макарова простонала:

– Тогда мне все ясно.

– Что именно?

– Все. Теперь она наняла вас. Мне следовало этого ожидать. Только вынуждена вас разочаровать – я ничегошеньки не знаю.

– Мне можно пройти в квартиру?

– Проходите, но повторяю, вы зря потратите время.

– Мне так не кажется, – Катка прошла в просторную комнатку и села на подлокотник кресла. – Ты одна живешь?

– С родителями.

– А…

– Александра считает, что Олега убила я?

– Вовсе нет.

– Вы врете, иначе бы она вас не наняла.

– Ты ошибаешься, я здесь не по поручению Купатовой, а по собственной воле.

– Вот как?

– Почему ты решила, что меня наняла Купатова?

– Так одного детектива она уже к нам приставляла.

Увидев на Каткином лице замешательство, Рая пояснила:

– Два месяца за мной шпионил частный детектив. Он следовал за мной повсюду. Как выяснилось позже, действовал мужик по поручению Александры. Купатова поставила себе цель – избавить Олега от моего присутствия, но он серьезно поговорил с матерью, и слежка прекратилась. А около месяца назад она приехала ко мне и спросила, сколько денег я хочу, чтобы расстаться с Олегом. Страшная женщина. Такая на многое способна.

– Она мать, любящая своего единственного сына.

– Это нездоровая, гипертрофированная любовь.

– Не будем спорить, давай перейдем непосредственно к делу.

Макарова равнодушно пожала плечами:

– Так переходите, кто вам мешает. Только вот к чему, собственно, вы переходить собираетесь?

– Ты обнаружила Олега мертвым, верно?

– Угу.

– Расскажи обо всем поподробней.

– Опять? Ну сколько можно. Менты из меня всю душу вынули. Спрашивали, спрашивали… я больше не могу.

– Рай, я прошу, это очень важно.

– Тоже меня подозреваете? Я вынуждена вас огорчить – у меня алиби.

– Какое, если не секрет?

– По заключению, экспертизы, смерть Олега наступила около двух часов ночи. А в полночь моему отцу стало плохо с сердцем. Мы с мамой вызвали «Скорую помощь». Врачи занимались папой около полутора часов. Ему становилось все хуже. Ровно в два мы с матерью отправились в больницу. Находились там до пяти утра. Домой приехали, как только открыли метро.

– То есть дома вы были около шести?

– Так точно.

– В субботу вы планировали встретиться с Олегом?

– Да.

– Во сколько?

– В полдень.

– Зачем же ты приехала к девяти?

– Ну, начинается, зачем-зачем. Не могла находиться дома. Мать пару часов поспала и снова отправилась к отцу, а я рванула на квартиру.

– Странно.

– Что вам странно?

– Для чего тогда Олег приехал туда ночью?

Макарова округлила глаза:

– Кто ж теперь узнает.

Катка видела – Раиса утаивает важную информацию. Но вот как ее разговорить, как вызвать девушку на откровенность?

– Рай, ты любила Олега?

– Всем сердцем.

– Хочешь, чтобы убийцу наказали?

– Спрашиваете.

– Тогда, может, ты перестанешь играть в молчанку?

Рая принялась растирать указательный палец.

– В какую молчанку? По-моему, я не молчу, а, напротив, отвечаю на ваши вопросы.

– Но не говоришь главного.

Макарова сжалась.

– Я все сказала милиции. Все, что знала.

– Врешь!

– А если и так, что вы мне сделаете? – она с вызовом посмотрела на Копейкину.

– Ничего, – молвила Катка, – абсолютно ничего. Можешь и дальше держать рот на замке. Вот из-за таких, как ты, преступники и гуляют на свободе.

– Соображаете, что говорите?

– А как ты думала? Как пить дать, тебе многое известно, но по непонятным причинам ты решила уйти в подполье. Покрываешь убийцу?

– Замолчите!

– Прости, но такие выводы напрашиваются сами собой.

– Я не покрываю убийцу, я хочу ему отомстить.

Копейкина схватила Раису за руку:

– Значит, ты в курсе того, кто убил Олега?!

– Мне больно. Отпустите.

– Отвечай, в курсе или нет?

– Да! Да! Я знаю! Это вполне мог быть… он.

– Кто?

Макарова заревела.

– Мне очень страшно и одиноко. Я всего боюсь, Катарина. Понимаете, теперь, когда Олежки нет рядом, я чувствую себя словно мишень в тире.

– Потому я и здесь. Расскажи мне все, что знаешь, и мы вдвоем найдем выход из любой ситуации. Обязательно найдем. Верь мне.

– Обещаете, что не пойдете в органы?

– Даю слово.

– И Александре не обмолвитесь?

– Буду нема как рыба.

Раиса глубоко вздохнула, всхлипнула и, наконец, выпалила:

– С девяностопроцентной гарантией я могу утверждать, что моего Олега убил Поль.

– Поль? Кто это?

Макарова обвела взглядом светлую комнату.

– Просторная комнатка, правда? А три года назад я жила в шикарной трешке на «Чистых прудах». Вот тогда-то все и началось…

ГЛАВА 4

В пятидесятых годах дед Раисы – генерал армии Семен Павловский получил просторные трехкомнатные апартаменты. Семья Павловского состояла из трех человек: самого генерала, его супруги и десятилетней дочери.

Когда дочь генерала сочеталась браком с отцом Раисы, родители выбор своего единственного чада не одобрили. Мать Раисы была вынуждена поселиться на жилплощади мужа. Там же в начале восьмидесятых родилась и Раечка.

Два года назад в возрасте девяноста семи лет скончался престарелый Павловский. Апартаменты были завещаны единственной внучке.

Окрыленная Раиса с превеликим удовольствием сделала родителям ручкой и перебралась в хоромы покойного деда. Макарова и слушать не желала родителей, вещавших про сдачу квартиры в аренду. Для чего, собственно, ее сдавать, когда можно самой жить как королева. И если уж престарелый дед отказывался перебраться к дочери, чтобы пускать в квартиру постояльцев, то Рая и подавно не согласится упустить возможность пожить отдельно.

У Раи имелась закадычная подружка – ветреная Анюта Сундукова. Вот с одного из визитов Сундуковой и началась вся заварушка, приведшая в конечном итоге к трагедии.

Раиса коротала вечер, сидя перед телевизором, когда в дверь неожиданно позвонили. Не собираясь принимать незваных гостей, Макарова на цыпочках прошествовала в коридор, остановилась у двери и прилипла к глазку.

На лестничной клетке стояла Анна.

– Райка, ау, – голосила Сундукова, – я видела тебя, а ну открывай. В большой комнате свет горит.

Делать нечего, пришлось рассекретиться.

Щелкнув замком, Макарова погрозила Аньке пальцем.

– Учти, если ты намерена, как в прошлый раз, терзать меня рассказами о своих бойфрендах, лучше сразу уходи.

Анна прошла в коридор.

– Ну и приемчик. Ты чего, мать, с цепи сорвалась, что ли?

– Просто я сегодня не в настроении.

– Ох ты, ах ты. Ничего, подруга, я тебе его сейчас мигом подниму. Ты у меня взлетишь от восторга.

– Не уверена, – пробурчала Рая, вернувшись в комнату.

– Чайком хоть угостишь?

– Ань, топай сама на кухню. Где что лежит, ты знаешь.

Сундукова отправилась готовить чай.

Когда она вернулась с чашкой в руках, Раиса, выключив телевизор, с ухмылкой посмотрела на подругу:

– Ну и от какой новости я начну летать от восторга?

– Райка, я в шоке! Ты не представляешь, на какую золотую жилу я наткнулась. До сих пор не верю своему счастью.

– Говори, не тяни.

– Теперь у меня начинается новая жизнь, вернее, она уже началась позавчера. Всех наших парней пускаем побоку, пусть гуляют. А сами держим курс на мужиков из дальнего зарубежья.

– Свихнулась?

– Сама сейчас свихнешься. Я в инете нарыла клевый сайт знакомств с иностранцами. Мировая вещь.

Макарова скорчила гримасу:

– Можешь не продолжать. Знаем мы эту историю. Только вынуждена тебя разочаровать: на этих сайтах не все так гладко.

– Ой, вечно ты тень на плетень наводишь. Ну почему сразу «не гладко»? Как раз наоборот, очень даже приличный сайт. Я, например, уже нашла себе подходящего кандидата в мужья.

– За два дня? Ну-ну, попутного ветра.

– Райка, прекрати, иначе я уйду. Я к тебе как к лучшей подруге, а ты издеваешься.

– Извини. Что за кандидат?

– Парниша обалденный. Двадцать восемь лет, живет в собственной квартире в центре Праги. Зовут Алекс.

– Многообещающая информация.

– Райчик, он мне прислал такие фотки! – Анна закатила глаза.

– Какие такие?

– Ну… эдакие.

– Не понимаю.

– Блин, ну откровенные. Врубилась?

– Фу!

– Сама ты фу. Хошь поглазеть?

– Ты их с собой приперла?

– Угу, не терпелось с тобой посоветоваться.

– Избавь, мне твоя порнография ни к чему.

– Ханжа!

– Вертихвостка.

– Сушка!

– Анька, сейчас за дверь выставлю.

– Ладно, не хочешь любоваться моим принцем – хрен с тобой. Дело в другом. Включи-ка комп.

– Зачем?

– Не спрашивай, выполняй.

Раиса нехотя подошла к компьютерному столу и включила системный блок. Сундукова придвинула стул.

– Так, теперь предстоит самое интересное, подруга. Вдохни поглубже и приготовься к началу красивой жизни.

Анна ловко отстукивала длинными пальчиками по клавиатуре.

– Вот он – наш дорогой сайтик.

На экране девушки увидели несколько фотографий потенциальных женихов из дальнего зарубежья.

– А чего их так мало?

– Деревня! Их здесь миллионы. Смотри не хочу. Чтобы все анкеты увидеть, недели не хватит.

Анька стала листать электронные страницы.

– Мне никто не нравится, – заявила Макарова. – Какие-то они не такие.

– Да ты глаза-то протри. Глянь на этого турка. Ну как?

Рая прищурилась:

– Вроде ничего.

– Райка… Райка, а этот англичанин. Солнечный мальчик.

– По-моему, он косой.

– Ты сама косая. Вау! Шикарный экземпляр из Мюнхена.

– Анька, у тебя в голове ветер гуляет.

– Я бы их всех так и съела.

– Не подавись.

Не слыша слов подруги, Сундукова таращилась на фотографии мужчин.

– Какой урод! Боже, и как только он осмелился свой снимок поместить. Подбородок, наверное, до колен висит. На такого жирдяя не то что обычная женщина, уродка не польстится. А вот блондинчик ничего.

– И лысый симпатичный, – заметила Рая.

– Из Болгарии? Да ну, не в моем вкусе. Хотя я слышала, что лысые мужчины очень страстные любовники. Рай, напиши ему.

– И не подумаю.

– Не будь такой занудой.

– Анют, я не буду переписываться с незнакомыми мужиками.

– Охо-хо, ты мыслишь как древняя бабка.

– И потом, почему ты решила, что это их настоящие фотографии?

– Знаешь, если все и вся ставить под сомнение, жизнь станет скучной и пресной.

– Высказалась. Все, хорош ерундой заниматься, выключай комп.

– Ну Рай, ну еще чуть-чуть. О!.. Сексуальный швед. Какие брови, а глаза! Аполлон!

Раиса пересела на диван.

Сундукова провела за компьютером ни много ни мало целый час.

Когда Анна соизволила оторваться от столь увлекательного занятия, как изучение анкет иностранцев, Раиса уже вовсю зевала.

– Это намек, чтобы лучшая подруга отбывала восвояси? – огорчилась Анна.

– Я правда сегодня очень устала. Глаза слипаются.

– Мне дважды повторять не надо. Уже улетаю. А ты перед сном грядущим все же поройся в анкетах. Чем черт не шутит, вдруг наткнешься на свой идеал.

– Да-да, обязательно.

Сундукова испарилась, а Рая, прежде чем выключить комп, решила последовать совету подруги. Нет, она вовсе не собиралась искать жениха, просто захотелось развеяться.

Минут через сорок Макарова прошла в спальню. Идиотское занятие порядком ей надоело.

Два месяца спустя, когда Раиса практически забыла о сайте знакомств, ей позвонила радостная Анна.

– Райка, у меня сногсшибательные новости. Алекс приезжает.

– Алекс? А он кто?

– Ну Алекс, тот парень из Праги.

– Ты с ним общалась?

– Естественно! Каждый вечер в обязательном порядке. Тебе не говорила, я ж знаю, какая ты у нас сурьезная.

– И как ты поступишь?

– Встречусь с ним, то да се.

Раиса лишь вздохнула.

А жизнь Сундуковой менялась на глазах. Через три месяца Анька улетела в Прагу, а чуть погодя сообщила Рае о своем скором замужестве.

– Райчик, я беременна. Мы с Алексом на седьмом небе. На моей свадьбе ты будешь свидетельницей.

Тем же вечером Раису стал грызть червячок зависти. Ну Сундукова, ну проныра. Она таки своего добилась. Анька со школьной скамьи мечтала выскочить замуж за иностранца, и теперь, судя по всему, судьба решила преподнести Сундуковой царский подарок.

– А чем я хуже? – думала Макарова, садясь за комп.

С личной жизнью у Раисы были проблемы – если можно так выразиться. Ей никак не удавалось повстречать стоящего парня.

Раиса гипнотизировала монитор до трех утра. И уже не надеясь наткнуться на лицо, заслуживающее внимания, увидела его.

С экрана белозубо улыбался привлекательный брюнет.

В анкете значились следующие данные:

Имя: Поль Бувье.

Возраст: тридцать два года.

Страна проживания: Франция. Париж.

Детей у красавца Поля не было. Зато имелся собственный бизнес и жгучее желание познакомиться для серьезных отношений с девушкой – о удача! – из России.

Недолго думая Раиса написала ему письмо. Писала на родном языке, так как в анкете было указано, что мсье Бувье отлично владеет русским.

Ответ от Поля пришел на удивление быстро – вечером следующего дня.

Раиса растерялась. Краснея, будто француз в настоящий момент за ней наблюдает, она принялась отстукивать второе послание.

У парочки началась переписка. Поль присылал Раисе свои снимки, она высылала свои. Оба друг другу понравились, и оба лелеяли надежду, что в скором будущем их судьбы смогут слиться воедино.

Спустя полтора месяца после виртуального знакомства Раиса знала о Поле абсолютно все. В одном из писем он даже сообщил размер своей зарплаты. Цифра Макарову впечатлила. Как-никак, а десять тысяч евро в месяц получает не каждый.

Француз расспрашивал Раю о родителях, работе, друзьях, увлечениях. Его интересовала каждая мелочь, каждая деталь. Узнав, что она одна проживает в роскошной квартире, Поль заговорил о долгожданной встрече.

Рая ликовала. Ей повезло, так же как и Аньке. Теперь у нее тоже есть парень-иностранец. И кто знает, может, очень скоро она перевоплотится в мадам Раису Бувье.

Месяц спустя Поль предстал пред очами Раи. В жизни он оказался еще более привлекательным, чем на снимках. Неделя, которую француз провел в Москве, в квартире Раи, напоминала сказку.

С его отъездом Рая затосковала. Ей не хватало Поля, его крепких объятий, нежных прикосновений и ласковых слов.

В начале лета Бувье заговорил о приезде Раисы в Париж.

«Вот! – стучало в голове Макаровой. – Дело сдвигается с мертвой точки».

Но вопреки ожиданиям Поль настоял, чтобы Раиса прилетела во Францию не по приглашению, а по обычной турпутевке.

Ей столь пустячная просьба показалась не заслуживающей внимания.

Франция очаровала Раю сразу, как только девушка спустилась с трапа самолета. Элегантный Поль Бувье встретил ее в аэропорту с букетом бордовых роз.

Сказка продолжалась. Теперь уже в Париже – в самом его центре.

Поль жил на широкую ногу. Жилплощадь генерала Павловского не шла ни в какое сравнение с шикарной четырехкомнатной квартирой Бувье.

На протяжении недели Поль с Раей наслаждались обществом друг друга. Они ходили в музеи, рестораны или просто, держась за руки, гуляли по парижским улочкам.

В один из вечеров Бувье пригласил гостью в дорогой ресторан. Во время ужина Поль упал перед Раей на колено и, протянув бархатную красную коробочку, молвил:

– Раиса, я тебя люблю. Выходи за меня замуж.

Словно из ниоткуда послышалась музыка.

Рая обернулась.

Четверо музыкантов играли на скрипках.

Поль облизал пересохшие губы.

– Почему ты молчишь?

– Я… я… все настолько неожиданно. Мы знакомы всего ничего.

– Время не имеет значения. Достаточно того, что я полюбил тебя. Полюбил с первого взгляда.

Внезапно француз погрустнел:

– Конечно, если я тебе не нравлюсь…

– Нет-нет, – Рая положила руку ему на плечо. – Ты мне нравишься, даже очень.

– И твой ответ?

Закрыв глаза, она выдохнула:

– Да! Я согласна стать твоей женой.

Ту ночь любви Раиса помнила долго…

А утром, пробудившись от прекрасных сновидений, она обнаружила, что лежит в постели одна. Поля не было дома.

Набросив на плечи халатик, Рая прошла на кухню, приготовила кофе, тосты и, устроившись на высоком барном стуле, вспоминала вчерашний вечер и ночь.

Внезапно в холле послышался грохот. Раиса насторожилась:

– Поль, это ты?

Ответом послужило невнятное бормотание.

Почувствовав легкое покалывание в затылке, Рая выбежала в холл.

– Поль! Что с тобой?

Француз лежал на полу. Его лицо представляло кровавую маску. Кровью была залита и белая рубашка.

– Кто это сделал? На тебя напали? Поль, ответь!

Бувье отмахнулся:

– Помоги мне пройти в ванную.

– Дорогой, надо вызывать полицию.

– Нет! Только не полицию!

– Но ты… на тебе живого места не осталось.

– Все в порядке, ты только помоги мне умыться.

Когда кровь была смыта, Раиса облегченно вздохнула:

– Все не так страшно, на лице всего пара ссадин, и губа разбита. Но сколько же было крови.

– Они били меня по почкам.

– Кто?

– Прости, но я не могу сказать.

– Можешь! Теперь у тебя не должно быть от меня секретов. Я требую, слышишь, требую, чтобы ты рассказал, кто на тебя напал!

Бувье хранил молчание на протяжении пятнадцати минут, затем тихо заговорил:

– Рая, мне угрожает серьезная опасность. Меня хотят убить!

– Господи!

– Они нелюди, в них нет ничего человеческого. Звери, а не люди.

– Да кто они, в конце концов?

Поль продолжал говорить загадками:

– Они держат под колпаком мою фирму. В срочном порядке требуют миллион евро. Если не заплачу – угрожают мне расправой. И они не шутят, Рая.

– Полиция…

– Ты не знаешь, какие обширные у них связи. Стоит мне обратиться в полицию, и я уже труп.

– Должна же найтись на них управа.

– Нет! – Бувье закрыл лицо руками. Его плечи задрожали. – Мой компаньон Жак… они… они его убили.

Рая вскрикнула.

– Мне нужны деньги – миллион евро. Срок – один месяц. Где, где их раздобыть? Я не могу обратиться за помощью к друзьям, у них попросту нет такой суммы.

– А банковский счет?

– В том-то и дело, раньше сентября я не смогу снять деньги.

– Так они у тебя есть?

– Конечно, есть, но сейчас возникли некоторые сложности. Долго объяснять… короче, надо думать… искать выход. Ты прости, что я втянул тебя в это дело. Наверное, тебе нужно вернуться в Россию.

И Раиса озвучила то, чего сама от себя никак не ожидала:

– Поль, у меня в Москве есть квартира. Ты ее видел. Думаю, за миллион ее с руками оторвут.

Француз отрицательно покачал головой:

– Даже не предлагай! По-твоему, я кто? Никогда Поль Бувье не решал свои проблемы за счет женщин. Тем более проблемы материального плана.

– Но послушай, я как бы дам тебе эти деньги в долг. Потом… в сентябре, когда можно будет пользоваться банковским счетом, ты мне их вернешь.

– Ты лишишься квартиры.

– И что? Подумаешь. Не в квартире счастье. И зачем мне жилье в Москве, если мы с тобой собираемся пожениться и жить в Париже.

Поль прослезился.

– Рая! Раечка, девочка моя. Ты чудо. Я тебя обожаю! Боготворю!

– Пустяки. Главное, надо действовать незамедлительно. За месяц, боюсь, мы не управимся.

На следующий день Раиса вылетела в Москву.

Найти желающего приобрести генеральские хоромы оказалось проще простого.

Деньги в количестве миллиона евро были получены.

Раиса написала Полю. А через час у нее запищал мобильный телефон.

– Рая, это я.

– Поль?!

– Утром я прилетел в Москву. Вчера днем взорвали мою машину, дав тем самым понять, что у меня осталось мало времени.

– Деньги уже у меня.

– Вся сумма?

– Да! Миллион евро.

– Рая, обещаю, ты будешь жить как принцесса. Я все для тебя сделаю.

– Когда мы встретимся?

– Давай через пару часов.

Раиса отдала Полю сумку с наличными. На предложение провести вместе вечер Бувье ответил:

– Не могу, милая. Мне нужно быстрее разобраться с этим делом. Я должен лететь в Париж.

– Сегодня?

– Мне удалось поменять билет на ночной рейс.

– А деньги, с ними проблем не возникнет?

– Глупенькая. Я же не потащу их с собой. Сейчас переведу на счет этих негодяев, и история закончится.

Раиса понятия не имела, как и где Поль собирается переводить миллион евро в Париж, как ему удалось поменять билет и вообще зачем, собственно, он прилетел в Москву, если перевести деньги на счет можно было бы попросить ее.

Просто она свято верила ему на слово. Верила и не замечала ничего и никого вокруг.

– Езжай домой, – потребовал Поль. – Я тебе завтра позвоню.

– Но…

– Рая, милая, времени мало. Мне надо бежать.

Чмокнув ее в щеку, Поль Бувье быстро засеменил прочь, унося в сумке шикарную генеральскую квартиру – в сущности, проданную за полцены.

На следующий день Поль не позвонил. Не было от него вестей и через неделю. Сотовый был отключен. Рая не на шутку забеспокоилась. А вдруг те подонки лишили его жизни? Вдруг он лежит где-нибудь с перерезанным горлом или простреленной головой?

Обуреваемая самыми мрачными мыслями, Макарова приняла решение лететь во Францию.

В Париже, в этом городе любви, Раису ждало грандиозное разочарование. А если быть совсем точным – ее ждал настоящий сюрприз с толстым знаком минус.

Добравшись на такси до жилища Поля, она понеслась наверх.

Дверь открыла сухонькая парижанка. Дама заговорила по-французски.

Макарова пыталась выяснить, где Поль Бувье, но языковой барьер превращал слова женщин в пустой звук.

Наконец пожилая мадам подняла вверх указательный палец и на корявом русском спросила:

– Рошия?

– Да! Я из России! Из Москвы!

Дама заулыбалась. Закрыв входную дверь на ключ, она взяла Раису за локоть и повела к лестнице.

Пешком они поднялись на два этажа выше.

Пенсионерка позвонила в дубовую дверь с золотистым номером пятьдесят семь.

На пороге нарисовался пузатый господин. Бабуленция заговорила с ним на родном языке.

Мужик кивал, а потом обратился к Макаровой по-русски:

– Старуха говорит, ты русская?

– Вы знаете мой родной язык?

Дядька хмыкнул:

– Еще бы мне его не знать. Вся молодость в Союзе прошла.

Раиса была готова разреветься от счастья.

– Прошу вас, умоляю, спросите у нее, где Поль? Поль Бувье.

Мужчина задал старухе вопрос.

– Она впервые о таком слышит.

– Как впервые? Она находилась в его квартире.

– Э-э… ты что-то путаешь. Старая Клотильда живет здесь уже двадцать лет.

– А Поль?

Бабка быстро заговорила.

– Что она сказала?

– Вероятно, ты ищешь того парня, который снимал у нее жилье?

– Снимал?

– Арендовал квартиру на тридцать дней.

Рая отшатнулась. Руки сами полезли в сумочку. Протянув Клотильде фото Бувье, она услышала ее довольный возглас:

– О!.. Мсье Дебуа.

Больше Рая ничего не помнит. Она лишилась чувств.

В Москве Макарова впала в затяжную депрессию. История, приключившаяся с ней, казалась Рае нереальной. Это бред! Вымысел! Страшный сон!

Аферист Поль, или как там его зовут на самом деле, обвел ее вокруг пальца, как новорожденного котенка.

Раиса была готова наложить на себя руки от отчаяния.

Но жизнь не стоит на месте. Любые, даже самые глубокие и болезненные раны со временем зарубцовываются.

Рая вновь очутилась в своей комнатке, в родительском гнездышке.

Вскоре девушка познакомилась с Олегом Купатовым. Встреча произошла неожиданно, к тому же не в самом подходящем месте.

Раиса забежала в аптеку купить капли от насморка, а в последующую секунду туда же заскочил Олег. Купатову срочно требовался бинт.

Случайный взгляд, удивление, затем возглас восторга – и Олег уже выпытывал у Раисы ее имя.

Вести беседы со словоохотливым незнакомцем Макарова не собиралась, но Купатов был настойчив. Природное обаяние вкупе с хорошо подвешенным языком и умение обращаться с женщинами сделали свое дело.

Олег подвез Раису до подъезда. Попросил номер телефона, а когда с потрескавшихся губ Макаровой слетели заветные цифры, улыбнулся и пообещал позвонить завтра же вечером.

Рая лишь усмехнулась. Все они, красавцы, одинаковые. Сначала охмуряют девушек, говорят лестные слова, засыпают комплиментами, а потом… Либо оказываются мошенниками, как Поль, либо… динамят девиц, оставляя последних в мучительных раздумьях: для чего же он брал телефон, если в итоге так и не позвонил?

Макарова причислила Олега ко второй категории. На мошенника он явно не тянул, а вот на парня, любящего бросать слова на ветер, – запросто.

Не зная почему, весь следующий день Раиса все-таки прождала звонка от нового знакомого. Телефон молчал. Надежда таяла.

Обычно если парень или мужчина берет у девушки телефон и обещает позвонить, то звонка следует ожидать первые три дня.

Рая ждала.

Купатов напомнил о себе на второй день. Услышав его голос, Рая обрадовалась. Ей казалось, что она знакома с Олегом целую вечность.

Спустя девяносто дней Раиса поняла – Олег ее идеал. И его материальные блага были совсем ни при чем. Рая полюбила Олега, а не капиталы семьи Купатовых.

Именно в тот момент, когда между ними зародилась настоящая любовь, Рая нос к носу столкнулась с прошлым.

Она выходила из сберкассы, когда увидела Поля Бувье.

Кровь прилила к вискам, под ложечкой закололо. Рая прищурилась. Не было ни малейших сомнений – перед ней стоит Поль.

Прерывисто задышав, Раиса дернула его за руку.

– Ну здравствуйте, мсье Бувье. Или, может, вы Дебуа?

Ни один мускул не дрогнул на лице Поля. Слегка удивившись, он просипел:

– Простите, вы, наверное, меня с кем-то перепутали.

Рая вспыхнула:

– Подонок! По тебе тюрьма плачет!

– Девушка, да вы не в себе.

– Ты морочил мне голову, насочинял красивых сказок…

Поль направился к дорогой иномарке.

– Вернись!

– У вас явные проблемы с головой! – кричал Бувье.

– Я заявлю в милицию! – орала Макарова.

Сев в салон авто, Поль выкрикнул:

– Тебе никто не поверит! У тебя нет доказательств! Дура!

Иномарка резко тронулась с места.

Раиса кусала губы и глотала соленые слезы.

– Мерзавец! Негодяй! Так он москвич. Этот гад проживает в Москве. Наверняка на те деньги, что получил от меня, он приобрел шикарную хату.

В тот вечер Раиса, сославшись на головную боль, отказалась от свидания с Олегом.

Устроившись за компьютером, она зашла на тот самый злополучный сайт. Интуиция подсказывала: зайди, проверь.

И она не обманулась. Снимок и анкета Поля снова красовались на сайте. Только теперь он был не тридцатидвухлетним французом, а русским мужиком Сергеем Шапошниковым, тридцати пяти лет от роду.

Негодуя, Раиса вскочила со стула и схватила мобильник. Нужно немедленно позвонить в милицию. Сейчас она им все расскажет, и они арестуют авантюриста. Как пить дать арестуют.

Но что-то внутри щелкнуло – Рая отбросила телефон в сторону.

– Нет! – твердила она, вглядываясь в белозубую улыбку Поля. – Я поступлю иначе. Поиграю с тобой в кошки-мышки. И ты, мой дорогой французик, на этот раз окажешься в роли жертвы, а не охотника.

И Раиса затеяла свою игру. Она прекрасно понимала, что при любом раскладе Поль никогда не вернет ей деньги, понимала, что никогда не получит назад генеральскую квартиру, но чувство обиды и злобы сподвигли ее на маленькую женскую месть.

Раиса решила затеять переписку с Сергеем Шапошниковым, выдав себя за богатую дамочку, жаждущую обрести надежный тыл.

План был таков: Рая вешает виртуальную лапшу на уши Сергею, выставляя себя едва ли не миллионершей, а когда мужик заговорит о свидании, она явится в назначенный час на встречу и расхохочется ему в лицо. Пусть тогда кусает локти, что потратил столько времени впустую на общение не с богатой мадам, а с обманутой Раисой. Ведь наверняка Поль, он же Сергей, «пасет» по одной жертве. Вряд ли он морочит голову сразу нескольким глупышкам. Во-первых, это опасно, а во-вторых, пословицу «за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь» никто не отменял.

Сергей просил Раису выслать свою фотографию, но Макарова, прикидываясь клинической идиоткой, писала, что едва освоила Ворд и ввести в комп снимок, даже по инструкции, для нее непосильный труд.

Сергей настаивал. Игра в любой момент могла прекратиться, и тогда Рая пустила в ход тяжелую артиллерию. Сообщив Шапошникову, что совсем недавно стала вдовой миллионера, она в каждой строчке старалась выставить себя круглой дурой. Пусть Сергей уяснит раз и навсегда – он имеет дело не с прожженной особой, а с человеком, которого может обдурить даже школьник.

Сергей клюнул. Столь легкая жертва как никто подходила для его очередной прибыльной авантюры.

В мае текущего года «потенциальный кавалер» воспылал желанием встретиться с виртуальной пассией вживую. В душе Раисы зародился страх. Ей стало как-то не по себе.

Ситуация разрешилась сама собой.

Отстукивая письмо Сергею в съемной квартире, Макарова не услышала, как входная дверь открылась и в комнате появился Олег.

Рая не успела свернуть окно. Купатов заподозрил неладное.

Делать нечего, пришлось рассказать ему свою не очень веселую историю.

Олег негодовал.

А когда он потребовал, чтобы Раиса показала фото Шапошникова, произошло и вовсе непредвиденное.

Олег присвистнул:

– Е-мое!.. Вот это сюрприз так сюрприз.

– Что?

– Райка, так я ведь знаю этого типа.

– Поля?

Купатов напряг память:

– Его настоящее имя Максим Погорельцев. Четыре года назад он работал в нашем агентстве менеджером. Через полгода был уволен. Ну и дела.

Раиса оторопела, а Купатов заявил:

– Я из него всю душу вытрясу, Райка.

– Не надо. Олег, прошу. Моих денег уже не вернуть, давай оставим все как есть.

– Тогда для чего ты сама затеяла второй раунд игры?

– Я… я хотела отомстить.

– Значит, будем мстить вместе.

– Олег.

– Не боись, Райка. Я всего лишь потребую у него твои капиталы. А ты… прекращай эти авантюры с вдовами миллионеров. И вообще перестань заходить на сайт знакомств.

Олег уехал.

Через пару недель он сказал Раисе, что встречался с Погорельцевым.

– Я его разыскал. Парниша неплохо устроился. Сам живет в двушке в центре Москвы, плюс еще имеет две хаты на окраине. Их сдает. Рассекает по улицам на дорогой иномарке и, судя по всему, чувствует себя вполне вольготно.

– Что он сказал? Ты упоминал обо мне?

– Спокойно. Все путем. Макс трус, самый настоящий трус. Достаточно было прижать мужика к стенке, как он раскололся. По его словам, к столь прибыльной афере его сподвиг американский триллер. Действует Макс один, у него нет подельников.

– Что он говорил обо мне?

– Я дал ему срок до середины июня. Пока говорили по-хорошему. Погорельцев клятвенно пообещал вернуть деньги.

– А если нет? Вдруг он скроется в неизвестном направлении и с концами.

– Райка, повторяю, он трус. А у меня связи. Не убежит он, напротив, будет у тебя еще прощение вымаливать.

Макарова задрожала:

– Мне жутко.

Купатов прижал Раю к себе:

– У тебя есть защитник, я тебя в обиду не дам.

– Я знаю, – сказала она, целуя Олега.

ГЛАВА 5

Раиса с мольбой смотрела на Катарину:

– А в начале июня Олег снова встречался с Погорельцевым. Но на этот раз Макс заявил, что денег у него нет и вообще он никому ничего не должен. Они с Олежеком даже подрались. Макс ему угрожал. Олег был настроен решительно – он собирался обратиться в органы.

– Это надо было сделать сразу, а вы тянули кота за хвост.

Макарова устремила взгляд в окно.

– Теперь понимаете, кто отправил Олега на тот свет? Это Макс.

– Не уверена.

– Но я же только что рассказала вам всю правду. Факты налицо.

– Из твоего рассказа я поняла: Макс Погорельцев аферист, негодяй, человек без принципов, но… он не убийца. Заниматься аферами – одно, а решиться на мокрое дело – совсем другое.

– Замечательно, вы его еще и защищаете. Браво-браво.

– Я никого не защищаю. Но разобраться ведь надо, прежде чем навешивать ярлыки.

– Лично я давно во всем разобралась. Погорельцев – убийца. И я ему отомщу!

– Каким образом?

– Убью его! – в сердцах выкрикнула Макарова.

– И сядешь в тюрьму.

– Ну и пусть. Без Олежека мне белый свет не мил.

– Приди в себя. Допустим на минутку, что Макс действительно убийца, но скажи, кто дал тебе право выступать в роли судьи? Убийца должен предстать перед судом. Ему обязаны вынести суровый приговор. Система правосудия на то и существует.

– Плевать мне на их систему! Мне на всех плевать. Ну осудят его на десять лет, а дальше что? Время пролетит незаметно. Выйдет он на свободу и снова начнет творить беспредел.

Копейкина взяла Раису за руку:

– Ты на взводе. Позавчера похоронили Олега. Поэтому я не воспринимаю твои угрозы всерьез. Надеюсь, в скором времени ты и сама поймешь, что несла чушь.

– Не надейтесь. Я твердо решила. А если бы мне захотелось, чтобы Погорельцева посадили за решетку, я бы сразу отдала ментам найденную мной улику.

Катка подпрыгнула:

– Какую улику?

Макарова загадочно улыбалась:

– Я вас заинтриговала?

– Рая, ради бога.

– Улику, доказывающую, что ночью в квартире был Макс.

– Что за улика?

Раиса ухмыльнулась:

– Одна забавная штуковина.

Макарова встала и вытащила из серванта полиэтиленовый пакетик, в котором покоился золотой брелок в виде кинжала, размером около трех сантиметров.

– Вот и улика.

– На ней выгравировано имя Погорельцева?

– Нет, конечно.

– Тогда почему ты пришла к выводу, что брелок потерял именно он?

– Такие прибамбасы в его стиле. Брелок из чистого золота. Мерзавец любит дорогие вещицы.

– Рай, может, брелок принадлежал Олегу?

– Нет.

– Или он купил его тебе.

Рая вертела в руках пакетик.

– Приглядитесь хорошенько – это брелок для мобильного телефона. У моей знакомой есть похожая хреновина. Не из золота, разумеется.

– И?

– Смотрите. Видите сломанное ушко? Это многое объясняет. Во-первых, сразу делаем вывод: брелок не новый. Поэтому версию о подарке для меня отметаем.

– А во-вторых?

– Убийца не заметил, как сломалось ушко и брелок упал на пол.

– Где ты его обнаружила?

– В большой комнате, возле ножки журнального столика.

– Милиция…

– Хватит трендеть о милиции.

– Ты до него дотрагивалась?

– По-вашему, я дура? Когда я обнаружила Олега и позвонила в органы, а потом металась по комнате, взгляд наткнулся на золотую безделушку. Я поняла сразу, что это след, по оплошности оставленный убийцей. Схватила пакет и аккуратно поместила брелок внутрь.

Копейкина стала обмахиваться глянцевым журналом.

– Рай, я повторюсь, но где гарантия, что брелок потерял именно Макс Погорельцев?

– А больше никто не мог желать смерти Олежке. Только Макс!

– Версию о наемном убийце ты не рассматривала?

– Намекаете, что Макс мог нанять киллера? Дудки. Киллеры так не действуют.

– Как – так?

– Наемный убийца пырнул бы Олега ножом сразу, как только тот открыл входную дверь. Пырнул и испарился. Если бы вообще использовал нож. Обычно они с пушками ходят.

– Я смотрю, ты девушка осведомленная.

– Я не на необитаемом острове живу. Фильмы и новости смотрю регулярно. Где это видано, чтобы киллера пропускали в квартиру и вели с ним беседы?

– Стоп! Стоп! Стоп! Откуда тебе известно, что Олег пропустил убийцу в квартиру и вел с ним беседу?

Макарова надула щеки:

– А как иначе-то? Олега я обнаружила на балконе. Думаю, он собирался покурить, там его и зарезали. В квартире был человек, которого Олежек знал в лицо и которого не побоялся пустить внутрь. Они прошли в большую комнату и вышли на балкон. Олег, наверное, и не понял ничего. Удар пришелся в самое сердце. Смерть наступила мгновенно. Мне кажется, Погорельцев стал говорить про деньги, возможно, у них завязался спор – Олег всегда, когда нервничал, начинал курить, – а потом… случилось то, что случилось.

Катарина потянулась к пакетику.

– Не трогайте!

– Я хочу посмотреть поближе. Рай, а зачем тебе этот брелок? Ты же и без него уверена в виновности Максима.

– Когда я встречусь с Погорельцевым, брелок будет неопровержимым доказательством.

– Ты с ним не встретишься!

– Конечно, встречусь.

– Нет!

– Послушайте…

– Это ты меня послушай. Я не позволю тебе совершить ошибку и собственноручно загубить свою жизнь.

– Вы обещали не вмешиваться.

– Тогда я еще не знала, что ты собралась вершить правосудие.

– Отдайте брелок!

Катарина спрятала пакетик в карман.

– Эй, немедленно верните!

– Не кипятись. У меня созрел план.

– Какой еще план. Живо давайте назад брелок!

– Ты забываешь про отпечатки пальцев. Ведь на брелке они наверняка есть.

– Разумеется, есть.

– Вот! И я узнаю, кому именно они принадлежат.

– Как узнаете? С чьими отпечатками вы собрались их сравнивать?

Ката откинула со лба рыжую челку.

– С отпечатками Максима Погорельцева!

– Вы ненормальная.

– Рай, признайся, после того как Олег запретил тебе переписываться с Максом, как ты поступила?

Макарова опустила глаза в пол.

– А сами как думаете?

– Переписка продолжалась, да?

– Мне все же хотелось отомстить за квартиру. Теперь хочется отомстить за Олега. Вчера я написала Погорельцеву от имени вдовы, что в середине мая получила травму и три недели провела в клинике. Он обрадовался, что я наконец вышла на связь. Такое послание накатал! Мини-повесть.

– Удача нам улыбается.

– Вам или мне?

– Нам обеим.

– Выражайтесь яснее.

– На встречу с Сергеем Шапошниковым отправишься не ты, а я.

– Вы!

– Он же не знает, как выглядит глупая вдова миллионера.

– Верно.

– Значит, подозрений у него не возникнет. Кстати, как тебя зовут в виртуальном мире?

– Чайкина Светлана Михайловна.

– Возраст?

– Тридцать один год.

– Я запросто сойду за Чайкину.

– А как вы собираетесь заполучить его отпечатки? О чем вообще будете говорить? Куда пойдете? Это очень опасно, Катарина.

– Отвечаю по порядку: получить его отпечатки не составит особого труда. К примеру, можно позаимствовать его зажигалку. Место встречи надо будет выбрать тщательно и продумать свой внешний вид. А что касается предстоящего разговора с господином Шапошниковым, я очень рассчитываю на твою помощь.

Раиса моргала длинными ресницами.

– У тебя сохранилась ваша переписка?

– Есть все письма: его и мои.

– Распечатать прямо сейчас можешь? Мне необходимо с ними ознакомиться, чтобы знать, как с ним говорить и не проколоться.

Макарова включила компьютер.

– Не нравится мне ваша затея. Я изначально знаю, что Погорельцев преступник. И его надо наказать.

– За свои аферы он поплатится – не сомневайся, а вот о причастности Макса к убийству говорить рано. Запомни хорошенько: обвинять кого бы то ни было без имеющихся доказательств – неправильно!

– А брелок?

– А что брелок? Да, у нас есть брелок. Но чей он? Макса? А может, перед убийцей к Олегу приходил другой посетитель, который в результате и посеял брелок?

Раиса молчала.

Час спустя, взяв с Макаровой слово, что та не наделает глупостей, и положив в сумку распечатку писем, Катарина вышла на улицу.

Не успев завести мотор, она услышала трель сотового.

– Катка, привет, – донесся с того конца слегка встревоженный голос Андрея.

– Андрей?! Ты почему звонишь? Что-нибудь случилось?

Копейкин оскорбился.

– А разве муж, находясь в командировке, не имеет права просто так позвонить любимой жене?

– Имеет, конечно, но ты всегда такой занятой, что, когда я услышала твой голос, меня сразу стали одолевать тревожные мысли.

– У нас сейчас небольшой перерыв. От совещаний я готов уже лезть на стену. Решил перекинуться с тобой парой фраз, позвонил в коттедж, а там вместо тебя снял трубку Николай Наумович.

Катарина напряглась.

– Кат, я ни слова не понял из его путаной речи. Какое ежедневное проветривание?

– Ну… понимаешь, мы попросили дядю Колю открывать утром в коттедже все окна. Чтобы запах выветрился. А сами временно перебрались к тетке Дианки Гжельской.

– Мне надо нервничать?

– Андрюш… дело в том… что твоя мама… короче, Розалия чуть не взорвала коттедж.

Копейкин онемел.

– Алло, Андрей? Андрюша! Я не так выразилась, взрыв был совсем маленький. Малюсенький! Никто не пострадал, кроме кухни.

– Что она взорвала? – с трудом выдавил из себя Копейкин.

– Дымовую шашку. Таким образом она пыталась избавить кухню от пауков.

– Черт! Но, Катка, по-моему, дымовые шашки не взрываются. Или я не прав?

– Прав, но никто не кладет их на включенные конфорки.

Выругавшись, Андрей спешно попрощался.

– Кат, я не могу больше разговаривать.

– Удачи на совещании.

Бросив мобильник на переднее сиденье, Катарина надавила на газ. В голове крутились мысли о предстоящей встрече с Максом Погорельцевым.

В особняке первым, что услышала Ката, был хриплый голос свекрухи:

– А я ей сказала: «Сама отвали!»

– Розалия, ты неподражаема. – Аглая дымила тонкой сигаретой.

Диана с Люсьеной сидели на диване, Натка, держа на руках Парамаунта, тихо переговаривалась с Ниной. Борис Игоревич сосредоточил все внимание на камине. Он был явно озадачен.

– Всем привет. – Катарина опустилась в кресло.

– Где ты пропадала? – спросила Диана и потянулась.

– Да так… ездила по делам.

– Ката, мне звонил Андрей, – прогремела Розалия, – с твоей стороны было великим свинством заявить ему, что я взорвала в доме дымовую шашку. Не знаю, смогу ли когда-нибудь тебе это простить.

– Но вы ее взорвали!

– Вот видишь, Глаша, какая она злопамятная. С того рокового дня прошла почти неделя, а ее извращенный, злобный мозг все помнит.

Гжельская глубоко затянулась и… промолчала.

– Розалия Станиславовна, вы обещали почитать нам свои стихи, – напомнила Люсьена.

– Точно, точно, – поддакнула Диана. – Ждем.

Ката поперхнулась. Стихи? Они что, сошли с ума? О каких стихах идет речь? В доме траур, убит Олег, все должны скорбеть по безвременно ушедшему родственнику, а они просят ее свекровь прочесть стихи.

Вообще, поведение этой семейки ставило Катку в тупик. Казалось, смерть Олега их не трогает. Александра с утра уехала на работу. Аглая так же продолжает похохатывать, да и Диана не очень-то скорбит по двоюродному брату.

Хотя, конечно, возможно, это всего лишь защитная реакция. Вчера вечером, проходя по коридору мимо спальни Аглаи, Ката отчетливо слышала всхлипывания.

Но стихи, а тем более стихи Розалии… это явный перебор.

У кого вообще язык повернулся назвать ту ужасную абракадабру стихами? Да, на Розалию временами находит, и она делает записи в маленьком блокнотике. Но ничего общего со стихами ее опусы не имеют!

Катарина откашлялась:

– Розалия Станиславовна, по-моему, сейчас не время для стихов.

– Детка, моя высокоинтеллектуальная поэзия действует как бальзам на душу. А Глашеньке сейчас жизненно необходимо набраться сил.

– Розалия права, – Гжельская затушила окурок.

– Ну, мои дорогие, – свекровь процокала к камину. – Я прочту вам из моего раннего. Сочинила пару месяцев назад. Цикл моих стихов называется «Лирический крик души».

Катарина хотела выйти из гостиной, чтобы не быть свидетельницей позора, но свекровь проорала:

– Ката, сядь! Никто не смеет уходить с моего творческого вечера!

– Это не ваш творческий вечер!

– Дважды я не повторяю.

Копейкина стиснула зубы, но осталась.

– Я начинаю.

Розалия положила руку на бедро и выдала:

За окном метут метели,

Муж давно дрыхнет в постели.

На часах двенадцать ночи,

На стриптиз хочу – нет мочи!

Ниночка раскрыла рот так широко, что туда запросто мог поместиться пульт от телевизора. Реакция Дианы была похожей. Борис Игоревич остался равнодушным, он по-прежнему выглядел как не от мира сего.

Зато Аглая с Люсьеной пришли в полный восторг:

– Розалия, это что-то!

– Требуем еще, – смеялась Люсьена.

– Всегда пожалуйста.

– Может, не надо?

– Ката, не порть мой бенефис?

«О!.. Уже бенефис? Круто!»

– Второе стихотворение более оптимистичное, – пояснила Розалия и начала:

За окном идут снега,

Муж точит свои рога.

На стриптиз я не попала,

У соседа зависала.

– Грандиозно!

– Бурные овации!

– А теперь я побалую вас своей классикой. Четверостишие называется «Большой…» Э-э… Люсьеночка, киска, сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

– Тогда классика откладывается.

– Ой, почему?

– Видишь ли, рыбка, данное четверостишие можно читать лишь в компаниях, где все присутствующие старше двадцати одного года.

– Это несправедливо.

– Я понимаю, – кивнула Розалия. – Но здесь твоя мать и бабушка с дедом. Вот если бы их не было…

Катарина вспыхнула.

– Все, все, Ката, не заводись. Закрыли тему, – согласилась Розалия. – Для снятия напряжения – короткий шедевральный стих с налетом гениальности:

У стриптизеров выходной,

Как же скучно мне одной.

Нина не выдержала:

– Розалия Станиславовна, а у вас есть стихотворение без стриптиза?

Свекровь оживилась:

– Без стриптиза? Ниночка, ты как в воду глядела. Конечно, у меня есть стих без стриптиза. А как же, я же творческая натура. У меня всего полно.

– Хотелось бы послушать, – сказала Натка.

– Так слушайте!

За окном цвела сирень,

У меня была мигрень.

Нету худшего сюрприза,

Чем остаться без стриптиза.

– Ну? Понравилось? Вот вам без стриптиза.

Нина покинула гостиную.

– Что это с ней?

– Не обращайте внимания на Нинку. – Люсьена ерзала на диване. – Главное, нам с бабулей понравилось. Правда, ба?

– Высший класс! – Аглая Константиновна обеспокоенно посмотрела на супруга и снова закурила.

Слава богу, творческий вечер, он же бенефис, закончился, и Ката смогла подняться в спальню.

Вечером, проштудировав записи, полученные от Раисы, Катарина вооружилась сотовым. В начале мая в одном из электронных писем Макс сообщил Макаровой номер своего мобильника. Позвонить Рая не успела по известным причинам – Олегу стало известно о злоключениях девушки.

Вчера она также не воспользовалась телефоном, предпочтя ему виртуальное общение. Значит, можно смело звонить Погорельцеву и не изменять голос.

Сердце ушло в пятки, по спине пробежал холодок. Катке было несколько жутковато и дискомфортно.

Но назад пути нет, она решила идти до конца.

За последний час Ката несколько раз задавалась вопросом, чего, собственно, она добьется, назначив Максу свидание? Ведь не спросишь же у него напрямую: «Не ты ли, голубчик, убил Олега Купатова?» Опять же, нельзя показать Погорельцеву и брелок. А отпечатки… Это, конечно, вариант, вот только кто в дальнейшем станет проводить дактилоскопическую экспертизу? Ну позаимствует Катка у Макса зажигалку, а потом? Куда с ней идти? А главное, кого просить оказать столь необходимую ей услугу?

Конечно, можно обратиться за помощью к старому приятелю Витьке Столярову, но честное слово – эта просьба Катке потом сто два раза боком выйдет.

С Витькой и его женушкой Региной Копейкина дружила давно. Виктор не единожды выступал в роли палочки-выручалочки, вытаскивая Катарину из, казалось бы, тупиковых ситуаций. Бывший сотрудник органов, ходивший когда-то в погонах капитана, он в два счета может организовать экспертизу.

Организовать-то организует, а потом бедную Катку сживет со свету. Начнутся ненужные расспросы, подколки, упреки, и в конечном итоге она в миллионный раз услышит в свой адрес кучу обидных обвинений, из которых следует, что Катка самая доморощенная сыщица из всех живущих дилетанток.

– А кроме Витьки мне обратиться не к кому. Придется рискнуть. Или пан, или пропал, – размышляла вслух Катка.

Хотя о Столярове вспоминать рановато, для начала не мешало бы заполучить пальчики Погорельцева.

Потыкав в клавиши, Катарина мысленно перекрестилась.

Сухое «да» раздалось после седьмого гудка.

– Сергей? – капризно протянула Катка-Света.

– Я. А кто говорит?

– Света Чайкина.

Интонация Погорельцева тут же изменилась.

– Светлана? Вот так неожиданность, – приветливо сказал он.

– А я тут сидела-сидела и решила позвонить. Чего это мы с тобой, как пещерные люди, все по электронке общаемся.

Разумеется, пещерные люди не писали друг другу писем, тем более электронных, но для глуповатой Светы Чайкиной эта фразочка была очень даже подходящей.

– Не поверишь, я сегодня думал о тебе, – протянул Макс. – О нас.

– Как здорово, я тоже думала о нас. Я хочу… тебя увидеть.

Катке показалось, что Погорельцев облегченно выдохнул:

– Отличная идея. Я всегда готов. Назначай день, и я за тобой заеду.

– Ты забыл, я девушка обеспеченная – сама за рулем. Что, если встретимся завтра вечером в ресторане?

– Завтра, – замялся Макс, – не получится, а вот в среду с большим удовольствием.

– Среда мне тоже подходит. В каком ресторане встретимся?

– А зачем нам ресторан? Давай потусуемся у меня дома.

– О-о!.. Я смотрю, ты настроен решительно.

– Более чем.

– Ну, не знаю, – Катарина вытянула губы трубочкой. – Мне надо подумать.

Плаксиво-детский голосок, которым она разговаривала с Погорельцевым, раздражал саму Катку до зубовного скрежета. Но ради дела она стоически продолжала изображать богачку с головой, полной опилок.

– Сергей, я уже подумала. Хорошо, приеду.

Погорельцев назвал адрес.

Отсоединившись, Ката нахмурила лоб. Интересный поворот событий. С чего это он вдруг пригласил ее домой? Почему отказался от ресторана? Для чего Максу лишний раз светиться, давая потенциальной жертве домашний адрес? Или квартира снова чужая? Съемная?

Да нет, вроде не похоже. Не мог же Погорельцев знать, что Катка позвонит именно сегодня и назначит встречу. Подождем до среды.

Во вторник Копейкиной позвонил Николай Наумович и сообщил, что она с семейством может смело возвращаться в родные пенаты.

Катка спустилась вниз, намереваясь обрадовать свекровь приятным известием. Но у Розалии Станиславовны уже изменились планы.

Сидя напротив Аглаи Константиновны, свекровь цокала языком:

– Глашка, я ничего не знала.

– Зато теперь ты в курсе. Я когда молоденькой девушкой была, каждый год в эту ночь с подругами в лес ходила. К сожалению, безрезультатно.

У Розалии загорелись глаза:

– Глашунь, а касательно богатств это правда или выдумка?

– Чистейшая правда! Помню, одна девица, жившая в нашей деревеньке, нашла цветок и…

– И что?

– Сокровищ в буквальном смысле она не нашла, но очень удачно вышла замуж. Муж работал в горкоме, упакован был по полной программе. А встретились они совершенно случайно. Цветок помог.

Заметив Катку, свекровь затараторила:

– Детка, я сейчас такое узнала… Глашенька, ты чудо!

– У меня хорошие новости, мы сегодня же можем возвращаться домой, – обрадовала Розалию Катка.

Аглая Константиновна убрала в карман пачку сигарет.

– Почему бы вам не задержаться подольше? – спросила она.

– Необходимость вас стеснять отпала. Дядя Коля сказал…

– Коля старый маразматик! – отрезала свекровь. – У него контужен нос! Он не чувствует запаха. А я уверена, что в коттедже до сих пор стоит невыносимая вонь. Мы никуда не поедем!

– Вы же сами мечтали поскорее оказаться дома.

– Тогда я еще не знала о магической ночи.

Катка плюхнулась на диван:

– Какой ночи?

– Ночь с шестого на седьмое июля. Праздник Ивана Купалы! Ночь цветущего папоротника!

– При чем здесь Иван Купала?

– Аглая раскрыла мне глаза. И я решила, что на Ивана Купалу, ровно в полночь, я отправлюсь в лес искать цветущий папоротник.

– Розалия Станиславовна, скажите, что вы пошутили.

– Разбежалась об асфальт. Какие шутки, детка?

– В нашем лесу много папоротника, – прошептала Гжельская. – Если Розе повезет и она найдет цветок, то станет счастливой.

– А вы в курсе, что эту ночь также называют дьявольской? Якобы слетаются ведьмы, а из рек и озер выходят русалки и вообще…

– Катарина Копейкина, закрой рот. Никаких русалок и ведьм не существует!

– Роза, – вмешалась Аглая, – Ката права. Говорят, в эту ночь русалки завлекают красивых мужчин.

– Но я-то не мужик, чего мне бояться?

Аглая хохотнула.

Розалия понеслась к кабинету:

– Мне надо поговорить с Александрой.

Купатова занималась бумагами, когда дверь с шумом распахнулась и бесцеремонная Розалия влетела в помещение:

– Шурочка! Александрочка! Шурок! Душка! Как хорошо, что ты еще не уехала на работу. А я к тебе с просьбой. Не откажи, милая.

– Я вас слушаю.

– Помнишь, когда мы приехали, ты сказала, чтобы мы чувствовали себя как дома?

– Розалия, ближе к сути, я тороплюсь.

– Шурок, можно через несколько дней ко мне приедут две подружки? Очаровательные женщины. Венерочка и Ирма. Воспитанные, интеллигентные, образованные, к лотку приучены – в общем, сливки общества. Заслуженные деятели искусств по выматыванию нервов окружающим. Но здесь будут ходить по струнке. Тише воды, ниже травы. Клянусь!

Купатова хотела ответить, но Розалия перебила:

– Они не доставят тебе ни малейших хлопот. Спать девочки могут в гостиной. Они неприхотливы в этом плане.

– Не частите, я не против. Ваши подруги могут приехать, – сказала Купатова.

Станиславовна вылетела в гостиную.

Подбежав к телефону, она, напевая песенку мамонтенка, набрала наомер.

Через секунду Катарина услышала:

– Венера! Слушай сюда. Что ты знаешь про праздник Ивана Купалы? Все? Моя ты прелесть. Голуба, а не хочешь приехать вместе с Ирмой в мой новый особняк?

Копейкина поспешила выйти на улицу.

– Цветущий папоротник, лес, полночь… Бр-р-р… Чур меня.

ГЛАВА 6

В среду Ката поехала к Погорельцеву.

К визиту Светланы Чайкиной Макс-Сергей подготовился основательно, поэтому не поленился в тридцатиградусную жару облачиться в элегантную тройку.

Пропустив Копейкину в прихожую, Макс развел руками:

– А ты, оказывается, красотка.

Войдя в образ кретинки, Катка жеманно отмахнулась:

– Неправда! Я уродина по сравнению с Валькой.

– А кто это?

– Моя бывшая одноклассница. Такая шикарная дама стала. Владелица SPA-салона. На ее фоне я бледная моль.

– Никогда не видел Вальку, но ты вне конкуренции.

– Вы, мужчины, все так говорите. Я вам не верю.

В большой комнате, надо заметить – обставленной со вкусом, Макс усадил Катку в мягкое кресло.

– У тебя мило.

– Уверен, в твоем особняке в Барвихе во сто крат милее.

– Мой покойный муж любил шик. Представляешь, ванная комната в нашей спальне – тридцать квадратных метров.

У Погорельцева загорелись глаза:

– Предлагаю выпить за знакомство.

– Ой, а я на машине.

– Не беда. Я налью тебе немного вина.

– Я потом обязательно въеду в столб.

– А разве ты торопишься? Кто мешает тебе отправиться домой после завтрака?

– Так завтрак наступит только завтра, – несла ахинею Катка.

– Это намек.

– А-а… понима-а-аю.

Пригубив вино, Катарина покосилась на свою сумочку.

– Я сначала боялась к тебе ехать. Думала, набросишься на меня, еще, чего доброго, изнасилуешь.

Погорельцев хмыкнул.

– Правда-правда, я так думала. А меня и защитить некому, я совсем одна. Ни друзей, ни знакомых.

– А как же одноклассница Валька?

– Мы не общаемся, так… виделись пару раз в салоне.

– Одиночество – это хреново.

– После смерти папочки… так я называла мужа, я превратилась в беспомощное существо. Даже квитанцию не могу заполнить самостоятельно.

– Отчего умер твой муж?

– Я же тебе писала – сердце.

– А, ну да. Извини, запамятовал.

– Ему было семьдесят лет, и он всегда болел. Давление, сердце, почки, сосуды. Мне его так не хватает. – Ката поднесла к глазам платок.

– Ну-ну, не стоит окунаться в воспоминания.

– Я и на тот сайт зашла от одиночества и отчаяния. Так хотелось познакомиться с хорошим человеком. Пообщаться, поговорить.

– И только?

– Гм… как карты лягут.

– Они лягут удачно, я об этом позабочусь. – Макс подлил себе вина.

Минут двадцать они мило беседовали на разные бытовые темы, как вдруг Катка спросила:

– Сергей, а ты куришь?

– Дымлю.

– А я бросила. Как папочку похоронили, так с концами.

– Завидую твоей силе воли.

– Можно тебя попросить закурить? Мне приятно вдыхать запах дыма.

– Без проблем.

Погорельцев достал пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и, затянувшись, выпустил струйку дыма.

– Ой, какая у тебя зажигалка! Ну и огниво. Позолота?

– Золотая.

– Красотища неописуемая.

– Да ладно тебе, обычная зажигалка.

– Совсем как у папочки. Только он перед смертью свою потерял. – Ката опустила глаза.

Макс не прореагировал, пришлось задать вопрос в лоб:

– Сереж, а можешь подарить ее мне?

Некая брезгливость проскользнула на лице Погорельцева, но все же он не посмел отказать богатой вдовушке:

– Бери.

– Спасибки! – Катка открыла сумочку. – Кидай сюда, мой рыцарь.

Спустя минуту после того, как огниво Макса оказалось у Копейкиной, последняя поспешила уединиться в ванной комнате.

– Я на секундочку.

Закрыв дверь, Катка включила холодную воду и с отвращением уставилась на свое отражение в зеркале.

– Какая же ты дура, Светка Чайкина. А вот ты, Ката Копейкина, молодчина!

Надев на правую руку перчатку, Катарина аккуратно взяла зажигалку и поместила ее в пакетик.

Ну и кто сказал, что это неправдоподобно и невыполнимо? Чушь! Все идет как по маслу. Вещица с пальчиками Максима в сумке, спектакль разыгран на пять с плюсом, теперь можно и честь знать.

Уже намереваясь выйти из ванной, Катка услышала резкий звонок в дверь.

А потом… раздались крепкая мужская брань, шум-гам и вопли Максима.

Пока Катка сидела в ванной, в квартире разыгралась такая сцена.

Два здоровенных качка затолкали Погорельцева в кухню. Низкорослый дядечка с лицом почтенного господина шествовал сзади.

Один из верзил посадил Макса на стул, тогда как второй, поднеся к его носу кулак, прогудел:

– Убью!

Почтенный дядечка запротестовал:

– Сбавь обороты, – обратился он к громиле. – Мы же пришли к нашему другу с миром. Нам ни к чему рукоприкладство.

После этой фразы до Катарины дошло. Ну конечно же, это очередная афера Погорельцева. Как и в случае с Раисой. С той лишь разницей, что в Париже он предстал перед Макаровой уже избитым, а теперь сценарий чуточку изменился.

Ката негодовала. Каков мошенник! Решил сразу брать быка за рога. Самоуверенности Погорельцеву было не занимать.

Все продумал, мерзавец. Нападение, избиение с последующим вымогательством денег. Те люди в кухне наверняка были проинформированы о ее визите заранее, и стоило Катке пройти в ванную, как Макс дал им зеленый свет.

Подтверждением ее догадок послужил голос неизвестного:

– Долги надо возвращать.

Ката опустилась на корточки. Это уже не оригинально. Ясно как день, сейчас Макса якобы отдубасят, дадут ему минимальный срок, в течение которого он должен вернуть долг, и уедут. А Погорельцев обратится за помощью к Светлане Чайкиной. Уж кто-кто, а она ни в жизнь не допетрит, что это всего лишь тщательно спланированная операция.

В это время в кухне Макс орал:

– Я не стану ничего подписывать.

– Станешь, конечно же станешь.

– Нет!

Удар под дых от верзилы заставил Погорельцева согнуться пополам.

– Я смотрю, субботний отдых в пансионе тебя ничему не научил? – вопрошал коротышка.

– Не подпишу, – процедил Макс.

– Не захочешь по-хорошему, будем разговаривать по-взрослому. Ребятки, откройте окошко.

Качки выполнили приказ.

Дядечка протянул Погорельцеву шариковую ручку.

– Последний раз говорю – подпиши документы купли-продажи квартир. Или мои мальчики сбросят тебя с шестнадцатого этажа.

Гиганты схватили Макса и поднесли к распахнутому настежь окну.

– Пустите! Пустите меня!

– Подпишешь? – вопрошал коротышка.

– Да! Только пусть отпустят.

– Парни, по-моему, здесь дует. Прикройте окно, – сказал коротышка.

Взяв ручку, Погорельцев поставил подпись на нескольких документах.

– Так-то лучше, – услышала Катка. – Ты, Макс, хороший парень, но дурак. В следующий раз будешь разборчивее.

Копейкина замерла. «Он назвал его Макс? Макс, а не Сергей? Ничего не понимаю», – Ката поднялась на ноги и нечаянно уронила на пол сумку.

Качки среагировали мгновенно.

Распахнув дверь в ванную, они заголосили:

– Да у него тут баба!

Низкорослый с неподдельным интересом впился глазами в Катку.

– Баба – это хорошо. Баба – не мужик.

– Кто вы? – пискнула Ката, перевоплотившись в Светлану.

– Позвольте сначала поинтересоваться у вас, как вы оказались в квартире Погорельцева?

– Кто такой Погорельцев?

Дядька нахмурился:

– Он перед вами.

– Нет-нет, вы ошибаетесь. Это Сережа. Сережа Шапошников.

– Ах, значит, Шапошников? – Он подошел к Максу. – А говорил – нет денег. Она какая по счету? Отвечай! Пятая? Десятая? Сотая?

– Третья.

Катка прижимала к груди сумочку.

– Мне страшно, кто вы такие?

– Мы не причиним вам вреда, не тряситесь.

– Почему у Сергея кровь на губе?

– Очаровательное создание, как ваше имя? – поинтересовался мужчина.

– Света.

– Светочка, вы с… Сергеем случайно познакомились не на сайте?

– На сайте. А откуда вы узнали?

Погорельцев хотел вскочить, но крепкая рука качка заставила его отказаться от неудачной затеи.

– Света, он мошенник! Самый настоящий мошенник. Его имя Максим Погорельцев, и место его за колючей проволокой.

Катка уже ничего не могла понять. Требовалось срочно выйти на улицу – глотнуть свежего воздуха. Воспользовавшись ситуацией, она заверещала:

– Мошенник? Максим? Ой, мамочки! Я чувствовала, чувствовала, что он меня обманет. Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Выскочив на лестничную площадку, Копейкина понеслась вниз.

У подъезда она прислонилась к холодной стенке и стала ждать, когда появится низкорослый незнакомец в сопровождении двух верзил.

Ожидание длилось долго.

И когда наконец троица вышла из подъезда, Ката схватила мужика за руку.

– Почему вы не уехали, Светлана? – спросил он.

– Ждала вас.

– Для чего?

– Нам необходимо поговорить.

– Салон моего авто к вашим услугам.

– Н-нет, побеседуем здесь.

Копейкина закидала мужика вопросами. Выяснилось, что низкорослый господин – Вениамин Леонидович – вовсе не подельник Погорельцева. Напротив, первая супруга Вениамина некоторое время назад пала второй жертвой Макса. Вручив мошеннику кругленькую сумму, женщина, как и Раиса Макарова, не сразу поняла, что ее обвели вокруг пальца. А когда до нее дошло, что за фрукт Погорельцев, она не растерялась и обратилась за помощью к бывшему мужу – преуспевающему бизнесмену.

Вениамин Леонидович был человеком дела. Максима загнали в тупик. И сегодня аферист Погорельцев собственноручно подписал документы, из которых следует, что три квартиры, приобретенные на чужие деньги, больше ему не принадлежат.

– Это ему хороший урок, – заключил Вениамин. – Думаю, впредь он не станет играть в нечестные игры.

– В разговоре с Максом вы упомянули о его субботнем пребывании в пансионе. О чем шла речь?

Вениамин Леонидович улыбнулся:

– В прошлую пятницу мы проводили воспитательную рабату. Погорельцеву пришлось всю ночь просидеть в подвале в компании огромных крыс. Так сказать, чтобы мужичок осознал всю серьезность положения.

– В ночь с пятницы на субботу? Вы уверены?

– Светочка, я не жалуюсь на память. Да и ребятки могут подтвердить.

– Подтверждаем, – ухмылялись верзилы.

– Значит, он не мог встречаться с Олегом.

– Простите?

– Это мысли вслух.

– Мне надо ехать, вас подбросить?

– Спасибо, я на колесах.

– Рад был познакомиться.

– Взаимно, – пробормотала Катка.

Необходимость проведения дактилоскопической экспертизы отпала сама собой.

Но ночью Катку стали грызть сомнения. А почему она должна верить Вениамину на слово? Где гарантия, что все сказанное им – правда?

– Нет уж, коль зажигалка с брелком у меня, я доведу дело до конца.

Все-таки придется нанести дружеский визит Витьке Столярову.

– О-ой-ой, – простонала Ката, переворачиваясь на левый бок. – Наша служба и опасна, и трудна.

* * *

Единственная польза от пробок на дорогах – это возможность поразмышлять. Не раз Катка, простаивая в многокилометровых заторах, замечала, что в голове начинают бурлить мысли. Причем самые разные.

Утром по дороге к Столярову Катарина встала на Кутузовском проспекте.

Салон от невыносимой духоты напоминал камеру пыток. Приоткрыв окно, Катарина сморщила нос. «Аромат» выхлопных газов не придал ей бодрости.

Уставившись в зад красной «девятки», Копейкина теребила в руках сотовый телефон.

Мысли мгновенно переключились на миниатюрное средство связи.

Как все-таки далеко шагнул прогресс. Ведь каких-то десять-двенадцать лет назад мобильные телефоны считались чем-то нереальным, недоступным. А теперь говорящая трубка есть практически у всех: начиная с первоклашек и заканчивая сидящими у подъездов пенсионерками.

Мобильник – вещь необходимая. И с данным утверждением не поспоришь.

Катка вспомнила свою юность. Тогда, в начале восьмидесятых, роскошью по праву считался видеомагнитофон. Или, как называли его те, у кого он имелся, – видак.

Вещица стоила баснословных денег, и позволить, а главное – достать это чудо техники мог далеко не каждый советский человек.

К счастью, те далекие денечки канули в Лету. Сейчас наличием видеомагнитофона можно удивить, пожалуй, жителей планеты Меркурий.

Но вернемся к сотовым. Многие обладатели трубы, по мнению Катки, используют ее явно не по назначению.

Взять хотя бы Люсьену и ее общение с подружкой.

Вот, к примеру, как обычно люди договариваются о встрече? Правильно, посредством телефонного звонка. Набрали необходимые цифры, услышали на том конце «алло» – и вперед с песнями. Спрашивай все, что душеньке угодно: где встретимся, когда и с кем?

Так поступает большинство, но только не Люсьена. У девушки все намного сложнее и путанее.

Сначала она отправляет подруге письмо по электронной почте, в котором пишет: «Ленка, срочно зайди в аську. Поговорить надо!» Потом хватает сотовый и начинает отстукивать эсэмэску: «Ленка, я тебе только что отправила письмо по электронке. Зайди и прочитай».

И когда подружки, наконец, встречаются в аське, Люсьена пишет: «Лен, ну че, поедем сегодня в клуб?»

Оригинально, правда?

Спрашивается, почему нельзя было сразу позвонить и задать интересующий ее вопрос? Не ясно. И вряд ли Катке когда-нибудь станет известен ответ на данный вопрос.

Забавная история с мобильником произошла и с подругой Розалии Венерой Александровной. Когда три года назад дочь последней презентовала матери телефон, Розалия, страстная поклонница эсэмэсок, отправила Венере сообщение.

Не дождавшись ответа, свекровь позвонила подруге и с гневом в голосе заявила:

– Я тебе написала, почему не отвечаешь?!

Венера Александровна, женщина далекая от прогресса, уставилась на экран мобильника. Заметив в углу дисплея конвертик, пенсионерка засуетилась и понеслась на почту.

А там… размахивая перед лицом обалдевшей сотрудницы телефоном, она орала:

– Подруга прислала мне письмо! Видите конвертик в уголке? Дайте! Дайте мне письмо от Розалии. Или позовите заведующую!..

Пробка начала рассасываться.

К дому Виктора Катка подъехала в начале девятого. Надеясь, что приятель не успел отправиться на службу, Копейкина вышла из «Фиата».

До подъезда оставалось не более десяти метров, когда Катарина услышала сзади знакомый бас:

– Какие люди в Голливуде!

Обернувшись, она увидела Витьку. На приятеле красовался новый спортивный костюм, и Витька – вот странность так странность – совершал утреннюю пробежку.

– Глазам не верю. Ты – и бегаешь по утрам? Ха-ха!

– А что, я хуже других? – оскорбился Виктор.

– С чего вдруг такая тяга к спорту? – она ехидно рассмеялась.

Столяров нахмурился:

– Ты хихикать приехала?

– Не ожидала… ха-ха… такое увидеть… Когда ты успел полюбить бег?

– Давай сделаем кружок вокруг дома. По дороге расскажу.

– Издеваешься? Я последний раз бегала в школе на уроке физкультуры.

– Тогда стой тут и жди.

– Вить!

Приятель взглянул на часы.

– В квартиру не поднимусь раньше половины девятого, – безапелляционно заявил он.

– Да в чем дело, опять с Регинкой поцапался?

– Хуже.

– Боже! Неужели подрались?

– Офигела? Когда я на женщин руку поднимал? Все, я побежал. Ты со мной?

Делать нечего, пришлось Катке семенить за Столяровым.

Когда свернули за угол, у Катарины закололо под ложечкой.

– Ой, не могу. Вить, остановись.

– Э-э… да ты рассыпаешься на части.

– Не язви.

– Спортом надо заниматься, спортом. Привыкла на машине по городу рассекать, а организм нуждается…

Договорить он не успел, Катарина резко повернулась и пошла прочь.

– Кат, ты куда?

– Посижу у подъезда на скамейке. А ты можешь язвить в одиночестве.

– Стой. Не злись, я пошутил. Да остановись ты! Не обращай внимания, я уже неделю будто с цепи сорвался.

– Неприятности на работе?

– Тьфу-тьфу, на работе все в норме.

– Тогда что?

– У нас гостит мать Регинки.

Ката присвистнула. Теща Витьки тот еще фрукт. Теперь понятно, с каких пирогов Столяров так отчаянно полюбил утренние пробежки.

– Сочувствую, – выдохнула Катка, лукаво покосившись на приятеля.

– Ну а ты какими судьбами вспомнила про мою скромную персону?

– Дело есть.

– Не удивительно.

– Ты опять?

– Прости. Что за дело? Узнать номер машины? Фамилию? Или, может, ты обнаружила у себя в спальне труп?

– Очень смешно. Но вынуждена тебя разочаровать. Во-первых, трупа, славу богу, я не обнаружила, а во-вторых, мы сейчас временно не живем дома.

– По причине?

– Долгая история. Вить, ты можешь оказать мне одну услугу? Твоя помощь нужна позарез.

– Не тяни.

Ката выудила из сумочки два пакетика.

– Вот.

– Что это?

– Улики.

– Блин, я так и знал.

– Ничего ты не знал. На этой зажигалке имеются отпечатки пальцев, на брелке… думаю, тоже. У тебя же остались связи в органах? А дактилоскопическая экспертиза покажет, идентичны ли отпечатки на брелке с отпечатками на зажигалке.

– Показать-то покажет, вот только чьи это вещицы?

– Какая разница?

– Здрасте-приехали, ты просишь меня пойти к ребятам, а я даже не знаю…

В этот момент на седьмом этаже распахнулось окно и Витькина теща, высунув голову, заголосила:

– Виктор! Хорош потеть, завтрак готов.

Столяров выругался:

– Черт! Опять блинов напекла, они у меня уже поперек горла стоят.

Ката молчала.

– Виктор! – не унималась мать Регинки. – Вы не граф, мы вас ждать не обязаны.

Окно закрылось.

Выхватив у Копейкиной улики, Столяров направился к подъезду.

– Как только экспертиза будет готова – позвоню.

– Спасибо, – не верила она своему счастью.

Все-таки хорошо, что к Столярову нагрянула теща.

Виктор запоздало поинтересовался:

– Поднимешься к нам?

– Избавь. Мне достаточно Розалии.

Вечером Катарина припарковалась у серой многоэтажки.

Прошмыгнув в подъезд, она пешком поднялась на шестой этаж, отыскала дверь с нужным номером и позвонила.

В квартире послышались шаги, и секунду спустя ее взору предстал высокий мужчина с бритой черепушкой.

– Добрый вечер, – пискнула Катка.

– Привет, – весело ответил хозяин квартиры. – Ты кто?

– Сестра Олега, – слетело с пересохших губ. – Вы ведь его знали?

Мужик посмотрел на соседскую дверь и, понизив голос до шепота, уточнил:

– Ты имеешь в виду Олега, который ту хату снимал?

– Ага.

– Ну да, знал я его, а как же иначе.

– Можно с вами поговорить?

– Ну… в принципе, можно. Заходи.

В кухне мужик представился:

– Роман.

– Диана.

– Не стой, садись на уголок.

Устроившись за столом, Катка залебезила:

– Вы извините, что я так бесцеремонно к вам завалилась, просто произошедшее не укладывается в голове. Брата больше нет в живых. Мы чуть с ума не сошли, когда узнали об убийстве.

– Приятного действительно мало, – согласился Роман.

– Вот, – продолжала сочинительство Катка, – я решила лично переговорить с соседями. Поспрашивать, вдруг кто чего скажет?

– А милиция?

– Сил нет дома в неизвестности сидеть. Нервы на пределе.

– Так я… уже все рассказал, что знал.

– А что вы знали? – оживилась Копейкина.

– Ну… сказал, что видел Олега в тот день… вернее, ночью.

– Видели?

– Угу.

– Во сколько?

– Около полуночи.

– За несколько часов до убийства!

– Кто ж тогда знал, что его… того…

– Роман, пожалуйста, повторите свой рассказ, я буду вам очень признательна.

Сев напортив Катки, Роман пожал плечами:

– Да ради бога. Значит, дело было так…

* * *

В прошлую пятницу Роман Пенкин вернулся с работы в начале восьмого. Настроение у мужика было мерзопакостное, если не сказать больше. В субботу ни свет ни заря ему предстояло ехать на Голгофу.

Голгофой для Романа была дача в Чеховском районе. Еженедельные поездки на участок выжимали из Пенкина все соки. Супруга Романа с семилетней дочерью уже третью неделю дышала за городом свежим воздухом, и он, отработав положенные пять дней, вместо заслуженного отдыха был вынужден на выходные тащиться в область.

Наспех перекусив, Роман отправился в магазин. Затарив сумки продуктами, Пенкин вернулся домой и, расположившись у телевизора, наслаждался футбольным матчем.

Футбол закончился без четверти двенадцать.

Выйдя на балкон курнуть, Роман увидел Олега. Купатов вышел из машины и пружинистой походкой направился к подъезду.

На мгновение Пенкин позавидовал парню. Вот кто живет полной жизнью, так это Олег. Занимает высокую должность, имеет шикарную тачку, деньги и прочие материальные блага.

Докурив, Роман выбросил вниз окурок и плюхнулся в кресло. Несмотря на поздний час, спать не хотелось. Щелкая пультом, Пенкин стал потихоньку заводиться. Завтра не успеет он ступить на участок, как жена заголосит, чтобы он вырыл фундамент под баню. Потом запоет старую песню: принеси воды с водокачки, переложи дрова, а то они гниют, залезь на чердак – там что-то протекает, вскопай грядки, поправь столб.

Пенкин выключил телик, отбросил пульт на диван и прикрыл глаза.

На лестничной клетке послышался шум.

Примкнув к глазку, Роман увидел Олега. Купатов – увы, безрезультатно – пытался открыть входную дверь.

Решив прийти соседу на помощь, Пенкин нарисовался на площадке.

– Приветствую, – пробасил он.

– Здорово, Роман.

– Че, не можешь внутрь попасть?

– Замок заело. Ключ ни туда ни сюда.

– Дай-ка я попробую.

Минут пять Роман возился с замком, и наконец последний поддался.

– Проходи, – заулыбался Пенкин.

Поблагодарив соседа, Олег неожиданно предложил:

– Может, зайдешь, пропустим по рюмашке?

Роман оживился:

– По рюмашке – это неплохо. А твоя половина разве не приедет?

– Мы с Раей встречаемся завтра.

– А сегодня ты зачем пришкандыбал?

Олег вопрос Пенкина проигнорировал.

– Слушай, а давай лучше ты ко мне зайди. У меня в баре коньячок остался. Посидим по-холостяцки.

Олег кивнул.

Минут двадцать мужчины обсуждали насущные проблемы, затем переключились на слабый пол, а под конец заговорили о политике.

В час Олег засобирался к себе.

– Я, пожалуй, пойду, да и тебе завтра вставать чуть свет.

Обменявшись крепким рукопожатием, соседи расстались.

Роман ворочался на кровати, проклиная адскую жару. Сон упорно не шел.

Решив еще разок потравиться никотином, Роман потопал на балкон.

Без пяти два, проходя мимо двери, Пенкин услышал шум лифта. Створки подъемника открылись на их этаже.

Из лифта вышла черноволосая женщина в солнцезащитных очках. Дама тенью прошмыгнула к квартире Олега.

Спустя секунду Купатов впустил ночную визитершу внутрь.

Роман почесал затылок. Ну Олег, ну ходок. Одной Раисы ему мало, теперь вот обзавелся второй подружкой.

Когда черноволосая особа покинула апартаменты Олега и покинула ли она их вообще, Пенкин сказать затруднялся.

В четверть шестого Роман вышел из дома.

Вернулся в воскресенье вечером. Именно тогда и узнал от соседей о случившемся.

Пенкин моментально скумекал: ему нужно бежать в милицию и рассказать о ночном визите неизвестной. Что он и сделал утром в понедельник.

Выполнив свой гражданский долг, Роман отправился на работу.

* * *

Катка кусала ноготь на указательном пальце.

– Роман, а вы точно уверены, что это была не Раиса?

– Ну ты и сказанула. Что ж я, Райку не видел? Рая светленькая, а эта черная. Да и походка не ее. Невозможно было разобрать, молодая девушка или тетенька в годах.

– В чем она была?

– Не помню.

– Как не помните?

– Не смотрел я на ее шмотки. Вроде в брюках, а может, и в юбке.

– Лицо разглядели?

– Очки, большие черные очки. Больше ничего. На нашем этаже плохое освещение.

Катарина с сомнением посмотрела на стоящий на подоконнике горшок с драценой.

– Очки? Ночью?

– Ничего удивительного. Моя тоже, когда глаза намалевать не успевает, в черных очках шастает. От вас, женщин, всего ожидать можно.

Поблагодарив Пенкина за информацию, Ката поспешила вернуться в особняк.

Выходит, Макс действительно ни при чем. Олег ждал гостью. Но кто она? Кто эта женщина с черными волосами, разгуливающая по ночному городу в солнцезащитных очках?

ГЛАВА 7

– У меня новый прыщ! – кричала Люсьена. – Я уродина! Они появляются со скоростью звука! Не успел один исчезнуть под глазом, как появился другой на носу!

Катарина прошествовала в гостиную, заметив, что все члены семьи собрались там.

Раскрасневшаяся Александра Константиновна обрушивала свой гнев на Люсьену.

– Прекрати меня перебивать, – бушевала Купатова. – Меня достали твои стенания по поводу внешности. Сейчас речь идет об этом ужасном монстре.

– Он не монстр. – Люсьена нагнулась, и Катка заметила у ног девушки средних размеров далматинца.

– Я смотрю, в доме пополнение, – непринужденно бросила Копейкина, подойдя к Аглае.

– Нет, не пополнение, – рявкнула Александра. – Люсьена немедленно избавит нас от присутствия дворняги.

– Дворняги?! Это же далматинец – породистый пес! – удивилась Катка.

– Меня не волнует, кто он. Я не потерплю собак в доме!

– Я тоже имею право слова. – Люсьена топнула ножкой.

– С конца.

– Я здесь живу!

– На птичьих правах!

– Шура! – теперь вспыхнула Аглая. – Не разговаривай так с моей внучкой.

– Действительно, тетя Саша, – вмешалась Диана, – вас слишком заносит.

– Я здесь полноправная хозяйка! Дом принадлежит мне. А вы… если хотите, всего лишь мои гости. Да-да, гости.

– Шура, ты несправедлива.

– Если кому-то не нравятся правила этого дома – силком не держу. Вот вам бог, а вот порог.

– Ты нас выставляешь? – лицо Дианы запылало.

– В данный момент я пытаюсь выставить вот эту шавку. – Тетка указала на далматинца.

– Имей сострадание, пусть хоть ночь переночует, – заныла Люсьена, – завтра я его пристрою.

– Шурка, не занудствуй.

Купатова стиснула зубы.

– Одну ночь! Но чтобы утром пса не было в доме.

Схватив собаку, Люсьена понеслась наверх.

Диана нервно закурила.

– Не предполагала, что ты, тетушка, настолько жестока. Значит, мы уже гости? Родства между нами ты не признаешь? Ну спасибо.

– По крайней мере, мы узнали, какого она о нас мнения, – заявил Егор.

– Посмотрите, кто заговорил! Наш неудачник. Уж чья бы корова мычала. Ты тунеядец и бездельник. Сколько можно прикрываться диссертацией? Скажи честно, что тебе лень работать, – пошла в разнос Александра.

Гжельский вскочил:

– Я работаю!

– Ага, протирая штаны.

– Я ее убью! – завопил Егор.

– Дорогой, нам лучше подняться наверх.

– Что она о себе возомнила? – кричал Егор, пока Диана тащила его по лестнице.

Как только племянница с мужем скрылись из виду, Александра зло усмехнулась:

– Не понравилась правда-то. Оно и понятно, кому охота выслушивать про себя…

– Шура! – голос Аглаи прозвучал подобно реву двигателя. – Диана – моя дочь! Егор – мой зять! Оскорбляя их, ты в первую очередь оскорбляешь меня.

– Оставь, – отмахнулась Купатова и направилась в кабинет.

Но Аглая, нагнав сестру, схватила ее за руку:

– Нет, не уходи. Я требую объяснений!

Борис Игоревич попытался вмешаться:

– Глашенька…

– Боря, помолчи! – осадила мужа Аглая.

От неожиданности Катка подпрыгнула на месте. Аглая способна кричать? Это нонсенс! Вечная хохотушка, она всегда казалась Копейкиной милым созданием, в принципе не повышающим голос. И тут на тебе!

Александра толкнула сестру в плечо:

– Хочешь объяснений? Ты их получишь! Мне плевать на ваше мнение, Аглая! Плевать на тебя, на твоего прихвостня Борика, безработную дочурку и трутня зятя.

– Ты забыла упомянуть еще одного человека. – Аглая Константиновна хищно улыбнулась.

– Кого?

– Моего сына – Эрнеста!

Александра пошла пятнами:

– Замолчи!

– Отчего же, я говорю что хочу. Эрнест…

Александра с силой ударила сестру по щеке.

Аглая вскрикнула, Борис Игоревич побледнел.

– Ты жалкая неудачница! – выпалила Купатова и скрылась за дубовой дверью кабинета.

Растерянная Аглая повернулась к Катке:

– Ты слышала, она назвала меня неудачницей. Меня… меня…

Борис обнял супругу:

– Глашенька. Поднимемся наверх.

– Боря, она меня ударила. До каких пор это будет продолжаться?

В спальне, упав на кровать, Аглая Константиновна дала волю слезам.

– Мерзавка! Ненавижу! Она меня считает мусором… грязью. Свою родную сестру, родную кровь.

– Александра была на взводе.

– Чепуха! Она специально меня унизила. Я… я готова разорвать ее на куски. Сколько всего я для нее сделала, а она… Это несправедливо. – Аглая била кулаком по покрывалу. – Несправедливо, Боря.

Гжельский отрешенно смотрел в окно. Слезы жены больно ранили сердце Бориса. Он обожал свою Глашеньку, и ему было невыносимо видеть страдания любимой женщины.

– Через пять дней приезжает Эрик, – тихо проговорила Аглая. – Он звонил сегодня утром.

– Шура в курсе?

– Да. И знаешь, мне кажется, она злится на меня именно по этой причине.

– Не думаю.

– Да, да, – зачастила Аглая, – я это чувствую.

Минут пять спустя успокоившаяся Аглая сказала:

– Эрик приедет не на поезде.

– Самолетом?

– На машине.

– Из Питера на машине? – Гжельский удивленно поднял брови.

– Я сама удивилась, спросила, почему бы не купить билеты на «Красную стрелу»?

– А он?

– А что он? Ты не знаешь нашего сына? Эх, пусть поступает как хочет.

Пока Борис Игоревич мерил шагами комнату, Аглая яростно сжимала зажигалку.

А в соседней спальне Егор утешал Диану.

– Детка, не бери в голову. Она ведьма!

– Раньше ведьм сжигали на кострах.

Егор улыбнулся:

– Предлагаешь сжечь тетку?

– Мне не до шуток. Она за людей нас не считает. Выскочка! Я ведь просила ее дать мне место директора в агентстве. Помнишь?

– Да забудь ты.

– Так нет, – причитала Диана, – теплое местечко досталось Олегу. Он любимый сынок, ему и карты в руки. А мне она предложила место менеджера. Когда-нибудь она просто-напросто выбросит нас на улицу.

– Ее слова – бравада. Она не посмеет.

– Ха! Не посмеет. Еще как посмеет. Оглянуться не успеешь, а мы под мостом ночевать будем.

Егор дотронулся до шеи.

– Я предлагал перебраться из особняка, – несмело начал Гжельский, – вы с Люсьенкой отказались.

– Но нам здесь нравится! Почему мы должны жить в квартире, в шумном пыльном городе, когда огромный домина за городом принадлежит моей родной тетке?

Диана открыла баночку крема и продолжила:

– Больше всего меня бесит, что Александра постоянно унижает мать. Ее вечные придирки, подколки…

– И Борису здорово достается, – добавил Егор.

– Папа сам виноват, мог бы разок поставить тетку на место.

– Ага, и через час стоял бы с чемоданом за дверью.

Диана театрально вздохнула:

– Господи, Егор, ну когда-то же это должно кончиться?

– Не в этой жизни, – ответил Гжельский, сморщившись от запаха ночного крема супруги.

* * *

Постучав в спальню Люсьены, Катка услышала раздраженное «кто там».

– Люсьен, это я, Ката.

– Проходи, открыто.

Копейкина толкнула дверь, и в ту же секунду симпатичный далматинец, виляя хвостом, бросился к ней.

– Слушай, будь другом, – попросила Люсьена, – сгоняй на кухню, принеси тряпку.

– Тряпку? Зачем?

– Да вон, – девушка кивнула на лужицу у окна. – Не вытерпел, бедняга. Наверное, от воплей старой дуры ему поплохело.

Ката испарилась. Вернувшись с тряпкой, она села на корточки и принялась сюсюкаться с песиком. Люсьена, бормоча под нос, ликвидировала последствия маленькой неприятности.

– Фу! Ну и вонища.

– А ты как думала?

– Но согласись, не бросать же такого красавчика на произвол судьбы?

– Где ты его взяла?

– Нашла. Я ехала домой и, проезжая мимо остановки, заметила его. Собак я с детства люблю, а таких пупсиков тем более.

– Может, он потерялся?

– Вряд ли. Ни ошейника, ни поводка. Сто пудов – собаку выбросили. Есть такие персонажи, сначала заведут, а потом животное гонят поганой метлой.

– И что ты собираешься делать? Кому всучишь пятнистого друга?

Люсьена пожала плечами:

– Понятия не имею. Грымзу уговорить не удастся – не разрешит оставить. А знаешь почему? Мне бабуля рассказывала, как Александру в детстве бродячая собака укусила. С тех пор она их на дух не переносит. Тиранка! Ровняет всех под одну гребенку.

У Люсьены ожил сотовый. Приложив телефон к уху, она пробурчала:

– Да. Ну привет. Нет. Голос как голос. Не сержусь. Не знаю.

Посмотрев на далматинца, Люсьена вдруг оживилась.:

– Слушай, можешь на время у себя собаку приютить? У нас никак нельзя. Порода – далматинец. Ага. Ну да. Серьезно? Класс! Ты лучший! Желательно сегодня.

Далее Катка услышала:

– Я подъехать не смогу. По кочану. Погоди минутку.

Зажав телефон в руке, Люсьена обратилась к Копейкиной.

– Кат, окажи мне услугу.

– В чем проблема?

– Надо встретиться с Пашкой, он согласен взять собаку. Ты ж на машине, отвези псинку.

– А самой не судьба? У тебя имеется тачка.

Люсьена бросила быстрый взгляд в зеркало.

– Я не поеду! У меня все лицо в прыщах.

Далматинец заскулил.

– Видишь, он тебя тоже просит. Ну Каточка, ну, пожалуйста.

Копейкина сдалась.

– Где твой Пашка будет меня ждать?

Прокричав «ура», Люсьена возвестила:

– Паш, подваливай минут через сорок к «Крылатской». Приедет моя знакомая. А ты потом мне отзвонись. Ну все. Давай. Целую.

Бросив сотовый на кровать, Люсьена захлопала в ладоши.

– Ес-с! Все складывается тип-топ.

– Кто такой Пашка? – с усмешкой поинтересовалась Катка.

– Знакомый, – отмахнулась Люсьена.

– Только знакомый?

– Представь себе.

– А глазки-то загорелись.

– Ката! Мы с Павлом просто друзья. Пока друзья, – добавила Люсьена и смутилась.

– Понятненько. И как выглядит твой Ромео?

– А тебе зачем? – испугалась Гжельская.

– Приехали! Как я его узнаю-то?

– А-а!.. Ну… он красивый, сильный и вообще лучше всех.

– Замечательно описала. Полагаешь, у метро «Крылатское» один он стоять будет?

Люсьенка протянула Катке снимок бойфренда.

– Этого достаточно?

С фото улыбался привлекательный шатен.

– Вполне. – Ката поманила за собой далматинца: – Эй, песик, пошли. Нас с тобой ждут.

У метро «Фиат» Копейкиной остановился ровно в десять. Обозрев стоящий у входа в метрополитен люд, Катка заметила Павла.

Парень дымил сигаретой, то и дело бросая взгляд на часы.

– Это твой новый хозяин, – сказала Ката щенку, который уперся передними лапками в боковое стекло.

На сигналы клаксона Павел не прореагировал, пришлось выходить из машины и топать к нему.

– Привет, – расплылась в улыбке Катарина. – Ты Павел, я угадала?

– Верно. А вы, должно быть, и есть та самая знакомая Люсьенки?

– В десяточку.

– А собака где?

– В салоне. Пошли, полюбуешься на будущего питомца.

Бросив на асфальт окурок, Павел пошел за Каткой.

– Запрыгивай.

– Ничего себе псинка, – выдохнул Пашка, – да ему уже месяцев семь.

– А это проблема?

– Я думал, он совсем еще маленький, а такую лошадь предки могут не разрешить взять.

– Не преувеличивай, он далеко не лошадь.

Далматинец принялся обнюхивать Павла, а когда это ему наскучило, пару раз лизнул парню руку.

– Ты ему понравился.

– Вижу.

– Где живешь? – спросила Катка, заводя мотор.

– Здесь недалеко, на метро пару остановок.

– Я тебя довезу. В метро с собакой не пустят, у нее даже поводка нет.

Павел принял предложение на ура.

Ехали молча, а когда Копейкина остановилась у второго подъезда высотки, Павел спросил:

– Почему Люсьена сама не захотела приехать?

– У нее болит голова.

– Неправда.

– Нет, серьезно, она поскандалила с бабкой, и у нее разболелся затылок.

– Не умеете вы врать, я ж по глазам вижу, что лжете.

Катка отвернулась.

– Это из-за меня? – продолжал допытываться Павел. – Она все еще злится? Но я же попросил прощения, и вообще.

– Если честно, я не в курсе, – призналась Катарина. – Но могу предположить, что твоя подруга осталась дома совсем по другой причине. У нее, видишь ли, некоторые проблемы с лицом…

– Прыщи?

– Ну да.

– Люсьенка никогда не повзрослеет. Сколько можно вдалбливать – прыщи бывают у всех подростков.

Ката внимательно посмотрела на гладкое лицо Паши.

– Но у тебя их нет.

– Правильно, так я и не подросток. Давно из этого возраста вырос.

– А сколько тебе лет?

– Двадцать пять.

– О-о!.. Выглядишь лет на семь моложе. Я думала, вы с Люсьенкой ровесники.

Выходить из машины Паша не торопился. Он долго смотрел в лобовое стекло, после чего изрек:

– Вы скажите Люсьене, что я раскаиваюсь в содеянном. Был немного подшофе, пусть не сердится.

– Что у вас произошло?

– Да ладно притворяться, наверняка вы уже в курсе.

– Без понятия.

– Мы в ту пятницу вечером встречались, ну, и я дал волю рукам, а она мне по морде заехала. А чего, спрашивается, сразу по морде. Подумаешь, руку под блузку запустил.

– Люсьенка молодец! – выпалила Катка. – Окажись я на ее месте, поступила бы так же.

– Мы уже полгода встречаемся, – выдвинул железный аргумент Пашка.

Катарина хотела ответить, как вдруг ее осенило. Насколько она помнит, в пятницу Люсьена весь вечер провела дома. Так о какой встрече толкует сейчас Павел?

– Слушай, а вы во сколько с ней встречались?

– В полночь.

Ответ парня прогремел как раскат грома.

– В полночь?! Ты ничего не путаешь?

– Как же, спутаю я! В пятницу у Толяна день рождения был, я у него и перебрал. А когда с Люсьенкой встретились, меня уже развезло.

– Подожди-подожди, давай сначала. Скажи, почему вы встретились так поздно?

– Поздно? По-вашему, двенадцать ночи – это поздно?

– А по-твоему, рано?

– Самое то.

– Для чего?

– Для встреч, – невозмутимо заявил Павел. – Мы с Люсьенкой хотели прокатиться в клуб. Частенько там зависаем. Он в десять вечера только открывается. Как правило, поколбасимся там часиков до четырех, а потом она домой мчится. Ее родаки не в курсах, что Люська со мной снова дружбу водит.

– Что значит – снова?

– Мать запретила ей со мной встречаться, после того как засекла Люсьенку с сигаретой. Думает, что я научил дочурку дымить как паровоз. А Люська еще до встречи со мной травилась.

– Да ну?

– Ага. Она конспираторша еще та. Ей бы на сцене играть – актриса.

– Вы опять ездили в клуб?

– Не-а. Я ж говорю, поцапались. Она мне в челюсть заехала, из машины вытолкнула и рванула домой. Блин, а потом у нее тачка сломалась. Вот она мне простить и не может, что домой только в четыре утра заявилась.

Ката заерзала:

– Откуда такие подробности про тачку?

– Люсьенка мне на следующий день позвонила и такого наговорила. Уши вяли. Тогда я и узнал, что она на дороге несколько часов куковала.

Чувствуя, как по спине струйками стекает пот, Катка, попрощавшись с Павлом, надавила на газ.

Когда она влетела в спальню Люсьены, та возлежала на кровати, держа в руках маленькое увеличительное зеркальце.

– Вся рожа в прыщах, – завела она старую пластинку.

– Люсьена…

– Пашка мне отзвонился. Спасибо тебе, Катка. Теперь я твоя должница.

– Это весьма кстати.

– Ты о чем? – Люсьена отложила зеркальце.

– Не хочешь рассказать о своих ночных приключениях?

Гжельская вскрикнула:

– Катка! Ты чего? Какие приключения?

– Я узнала от Павла, что вы неплохо проводите время, оттягиваясь до утра в ночных клубах.

– Трепло!

– Почему ты вся трясешься?

– От холода, – огрызнулась Люсьена.

– Что произошло в ту ночь? – вопрос Катки прозвучал несколько воинственно.

– Он ко мне приставал, а я была не расположена к ласкам. Саданула его и порулила домой. По дороге ни с того ни с сего машина встала. Я – в панику. Что делать? Кругом никого. Страшно – жуть! И домой позвонить нельзя. Мать с отцом, если узнают, что я без спроса смылась, шею намылят.

– И как разрешилась ситуация?

– Я бабке набрала, а она хрен к телефону подошла. Вернее, он был отключен. Наверное, дрыхла без задних ног. И дед, как назло, не отвечал. Проторчала на дороге полтора часа. А в три рядом «Нива» притормозила. Из нее мужик здоровенный вылез. Ну все, думаю, конец мне пришел. Пашке себя лапать не разрешила, а уж этот точно разрешения спрашивать не станет.

– Он к тебе приставал?

Люсьена заулыбалась:

– Хороший дядька оказался. Посочувствовал мне, открыл капот, пошуровал там – тачка завелась с полоборота.

Катка качала головой:

– Надеюсь, эта история тебя чему-нибудь научила?

– А чему она может научить, все ведь хорошо закончилось. А учатся только на негативном опыте.

– Много ты понимаешь!

– Теперь мы квиты, и я могу заняться лицом.

– Не буду мешать. – Ката вышла в коридор.

Вот вам и Люсьенка – домашняя девочка, не способная на отчаянные поступки. Курит втихомолку, ночами тайком сбегает на свидания, попадает в истории, а ведь на вид настоящая пай-девочка.

– Правду говорят: в тихом омуте…

ГЛАВА 8

Пятого июля Ката встретилась с Виктором. Как она и предполагала, результаты дактилоскопической экспертизы подтвердили, что отпечатки пальцев на брелке и зажигалке принадлежат двум разным людям. Оно и понятно, брелок-то скорей всего потеряла неизвестная черноволосая дамочка, наведавшаяся к Олегу в ночь убийства.

Вернув Копейкиной «улики», Виктор сдвинул брови домиком:

– Я жду объяснений. На этот раз тебе не удастся отмазаться. Говори, куда вляпалась?

Приготовившись к колоссальному вранью, Ката открыла рот, но тут у Столярова затрезвонил мобильник.

– Твою мать! – Витька в сердцах саданул кулаком по капоту «Фиата». – Я должен ехать.

Катарина вздохнула с облегчением.

– Но нам с тобой предстоит серьезный разговор. Имей в виду.

– Как скажешь, – пискнула Ката, глядя, как Столяров топает к своему автомобилю.

А вечером она не смогла найти брелок. Он попросту исчез из ее спальни. Испарился. Она перерыла все – безрезультатно. Брелка нигде нет. Зажигалка лежит на тумбочке, а золотой кинжал пропал.

– Я же точно помню, что положила их рядом, – твердила Копейкина, заглядывая под кровать.

Она разбудила Наташку:

– Нат, ты не брала пакетик с золотым брелоком?

– Я не из тех, кто берет чужие вещи, – буркнула Наталья и почти сразу же отбыла в царство Морфея.

На часах было без четверти двенадцать. Все обитатели особняка разбрелись по спальням.

Катарина нарезала круги по комнате, гадая, куда делся брелок.

В висках закололо. Катка прошла в ванную. Подставив голову под теплые струи душа, она почувствовала облегчение.

Решив с утра еще раз осмотреть в спальне каждый уголок, Копейкина, вооружившись детективным романом, устроилась в кресле.

Голове необходимо дать отдых. А отдыхала Ката исключительно в те моменты, когда глаза скользили по ровным строчкам нетленок криминального жанра.

В два на нее навалилась жуткая сонливость. Захлопнув книгу, Катарина услышала тихое мяуканье.

Она вышла в коридор. Сидящий у двери перс, заметив хозяйку, стрелой метнулся к спальне Дианы.

– Стой! Парамаунт! Я кому сказала!

Перс несся по ворсистому ковру.

Нагнав кота, Катка устроила ему мини-взбучку. Неся на руках десятикилограммовую тушку, она тихо отчитывала проказника:

– Поиграть вздумал? Не забывай, мы не дома. Здесь нельзя носиться ночами – могут наказать.

Парамаунт сердито взирал на хозяйку.

Проходя мимо комнаты Олега, Ката резко остановилась. Ей показалось, что в спальне что-то упало.

Парамаунту удалось вырваться. Бросившись в сторону лестницы, перс издавал грозное рычание.

Приблизившись к двери, Катка прислушалась. А когда рука практически дотронулась до ручки, дверь открылась и в коридор выбежала перепуганная Ниночка.

– Нина?!

– Катарина?!

– Что ты делала в спальне Олега?

– Я… пожалуйста, не подумайте ничего плохого, я оказалась там случайно.

Губы девушки слегка подрагивали, а дрожащие руки она поспешила спрятать за спину.

– Что значит «случайно»?

– Нас могут услышать, давайте спустимся вниз… в гостиную.

Семеня за Ниной, Катарина сконцентрировала взгляд на иссиня-черных волосах девушки. А если быть совсем точной, то внимание ее привлекла красивая заколка в виде бабочки, инкрустированная камнями.

«Интересно, камешки настоящие? Хотя вряд ли. Откуда у нее деньги на столь дорогие побрякушки».

В гостиной Нина стала заламывать руки:

– Вы сочтете меня за сумасшедшую…

– Давай проверим. – Катка с вызовом смотрела на девушку.

– Я хотела спуститься в кухню, выпить сока. Когда проходила мимо спальни Олега, услышала голоса.

– Чьи?

– Не знаю. Вернее… мне казалось, что я слышала голоса.

– И?

– Решила проверить. Прошла в спальню – там никого.

– Почему не включила свет?

– И без него все отлично видно, сегодня полнолуние, в комнате светло как днем.

Копейкина склонила голову набок:

– Бывает. Каждому время от времени мерещится то, чего нет на самом деле.

– Вы правы.

– Спокойной ночи.

– И вам приятных снов. – Нина побежала к лестнице.

– Постой! – остановила ее Катка.

– Да?

– По-моему, ты хотела пройти на кухню, выпить соку.

– Кхм… точно. – Она развернулась и скрылась в коридоре.

На втором этаже Катарина столкнулась с Аглаей.

– Аглая Константиновна, вы меня напугали.

– Каточка, а ты чего колобродишь?

– Парамаунт убежал.

– Да бог с ним, пусть спит где пожелает.

– Опасаюсь гнева Александры.

– Брось. Шурок боится лишь собак, на котов и прочую живность ее злоба не распространяется.

– А вы сами куда направляетесь?

Аглая тряхнула копной темных волос:

– Я? На кухню. Приму свое фирменное снотворное – молоко с липовым медом.

Прежде чем зайти к себе, Катка толкнула дверь в комнату Олега. Щелкнув выключателем, она осмотрела помещение. Никого. Затем она прошла в ванную, проверила шкаф и даже заглянула под кровать. Все чисто.

И все же поведение Нины здорово ее насторожило.

Утром Ката прошла в кабинет Купатовой.

– Александра Константиновна, я не отниму у вас много времени. У меня всего один вопрос: можно поинтересоваться, как в вашем доме появилась Нина?

– Ниночка мой секретарь.

– Вы давно знакомы?

– Около двух лет. Сначала она работала курьером в агентстве, а теперь это милое создание – моя помощница.

– Завидное повышение.

– Нина хлебнула немало горя. Она рано потеряла родителей, нет ничего завидного в том, что теперь девушка нашла себя.

– А где она жила до того, как поселилась у вас?

– Катарина, не слишком ли много вопросов? В ее биографии я не копалась, мне достаточно слов Нины. Я ей доверяю, и этим все сказано.

Из гостиной несся сиплый голос Розалии:

– Приехали? Ну проходите, проходите.

Катка с Александрой вышли из кабинета.

Венера с Ирмой с восторгом осматривались вокруг.

– Ну и дом!

– Крепость.

– Хоромы!

Свекровь призвала всех к тишине.

– Для начала вам необходимо познакомиться.

Она поочередно представила подругам Аглаю с Борисом, затем Александру и Нину.

– А это, – взгляд свекрови сделался хитрым, – мои самые лучшие подружки. Рекомендую. Венерочка Александровна, в простонародье – Вена. И Ирма Моисеевна, в простонародье – Атас. Мои девочки. Элитные пенсионерки! Цвет общества! В порочащих связях – к большому сожалению – не замечены. Морально устойчивы. Сексуально – не озабочены. Умственно – пять тридцать! А если говорить научной терминологией – половина шестого!

Ирма Моисеевна попыталась вмешаться. Не каждой пенсионерке – даже элитной – приятно слышать от лучшей подруги в свой адрес сомнительную похвалу.

Но Розалия была в ударе.

– Ирма, тихо! Шурочка, выражаю тебе устную благодарность за то, что разрешила девочкам приехать. Ты их полюбишь уже к вечеру. Они супер! Мы вместе не один пуд соли съели.

– Да уж, – протянула Наташка, почесывая за ухом Лизавету. – Не в одну бочку навоза влезли, не в одну лепешку вляпались.

Розалия Станиславовна позеленела. Метнув убийственный взгляд на Натку, она прохрипела:

– Я не понимаю, что в гостиной делает эта кретинка?

– Роза! – Венера Александровна оскорбилась. – Ты же сама меня пригласила.

– Венера, красота моя обветшалая, я не тебя имела в виду.

– А кого, Ирму?

Пришел черед негодовать Моисеевне.

Пока свекровь заверяла подруг, что они не имеют к кретинкам ни малейшего отношения, Натка, воспользовавшись ситуацией, понеслась на второй этаж.

– Где нам можно оставить вещи и привести себя в порядок? – спросила Ирма.

– В самой шикарной спальне особняка. До сегодняшнего дня в ней спали Катка с Наташкой, но, узнав, что я вас пригласила, они с превеликим удовольствием согласились уступить комнату.

– Минутку, – вспыхнула Ката, – вы говорили, что они будут спать в библиотеке.

– Девочки, вы слышали? В библиотеке? У Каты прорезалось чувство юмора.

Ирма Моисеевна погрозила Копейкиной пальчиком.

– Ты с нами так не шути.

– Да-да, не шути, – прогнусавила Венера, – мы особые гостьи. Как выразилась Розочка – валютные пенсионерки.

– Венера! Не валютные, а элитные.

– А разве есть разница?

Нервно хохотнув, Розалия виновато уставилась на ошарашенную Купатову.

– Шурок, не обращай внимания на Венеру – она перенервничала. Сделай скидку на судьбу-злодейку, которая неоднократно ее била и, как правило, по голове. Поэтому не обессудь – это отголоски прошлого.

Александра Константиновна поспешно вернулась в кабинет. Аглая предложила гостям выпить.

Венера покачала головой:

– Что вы! Я не пью по утрам. В моем возрасте спиртное противопоказано.

– А сколько вам, если не секрет?

– Да какой уж тут секрет, – отмахнулась Венера. – В августе…

– В августе ей стукнет пятьдесят девять.

– Розик, ты заблуждаешься.

– Я сказала – тебе стукнет пятьдесят девять! А если не закроешь рот, стукнет сейчас. Но не пятьдесят девять, а один раз и очень больно.

Венера сникла.

– А я не откажусь от бокальчика, – искрилась Ирма. – Врач советовал мне дважды в день пить красное вино. Говорит, это для сосудов хорошо.

– Что вы заладили? – взбесилась Розалия. – Одна про возраст, вторая про врачей. Вы мои подруги, мать вашу! А ведете себя как сотрудницы бюро ритуальных услуг.

– Я просто хотела сказать, что от винца не откажусь, – лепетала Ирма Моисеевна.

Аглая понимающе кивнула:

– Боря, налей нам красненького.

Борис Игоревич потопал к бару.

Розалия Станиславовна, мгновенно сменив гнев на милость, пропела:

– Девчонки, я вся на взводе. Сегодня ночью мы отправимся в лес. Искать цветущий папоротник! У меня на вечер благоприятный гороскоп.

– Естественно, благоприятный, – не удержалась Копейкина, – вы сами себе его составили.

– Но я астролог!

– Розик, с каких пор? – вопросила Ирма.

– С недавних.

– А мне персональный гороскоп составишь? – перебила Ирму Венера.

– Ты у нас кто?

– Обезьяна.

– А по гороскопу?

– Роза!

– Ах да, прости. Конечно, составлю, Венерчик.

Катарина предприняла очередную попытку достучаться до разума свекрови:

– Может, вы передумаете идти в лес?

– Ни за какие коврижки! Вот увидишь, наша пятерка обязательно отыщет цветок.

– Пятерка?

– Считай сама: я, Венерчик, Ирма, ты и Натка. Итого – пять человек.

– Я с вами идти не собираюсь!

– Повтори.

– Я никуда не пойду!

Розалия зашлась в хохоте:

– Респект! Хороший прикол. А теперь отложим шутки в сторону. Твое присутствие необходимо. Ты идешь с нами, и никакие отговорки я не приму. Точка! Венера, ты обещала рассказать все, что знаешь о празднике.

Рухнув на диван, Венера Александровна затараторила:

– Значится, так. Праздник Ивана Купалы берет начало с древних времен. В эту ночь полагается совершать всевозможные обряды.

– Какие именно?

– Для начала необходимо собрать цветы и сплести венки. Ночью следует разжечь огромный костер, водить вокруг него хороводы, а потом… я, конечно, извиняюсь – прыгать.

– К-куда прыгать? – на Ирму Моисеевну напала икота.

– Через костер, – пояснила Аглая.

– Верно, – глупо заулыбалась Венера.

Розалия Станиславовна задумалась.

– Костер отменяется. Вернее, мы его разожжем, но прыгать… увольте. Да Венерка первая в нем сгорит. Не хватало, чтобы потом менты нам преднамеренное убийство впаяли. Венерчик, говори дальше.

– После прыжков и хороводов надо искупаться… обнаженными.

У Катки подкосились ноги. Щеки Ирмы залил румянец.

– Стыдобища! – выкрикнула она.

– Никакая не стыдобища. Мы в молодости всегда так делали. Наводим хороводов и вперед в воду… голые, – возразила Венера.

– Кто «мы»? – поинтересовалась Розалия.

– И девки и парни.

Свекровь покрутила пальцем у виска:

– Венера, то было сто лет назад. А если ты сейчас разденешься догола и зайдешь в воду, министерство рыбнадзора нас засудит. Пожалей рыбу и прочих водоплавающих. Неужели нет более достойного обряда? Костры… обнаженные… Я уж не спрашиваю, чем вы занимались в молодости, когда выходили на берег.

– Еще можно гадать на суженого.

– Вот! Вот с этого и надо было начинать! Как надо гадать?

– Девушки должны опустить на воду венок с зажженной свечой.

– А при чем здесь суженый?

– Если венок тонет, знать, не выйти девке замуж, а чей дальше всех проплывет, там уж счастье в личной жизни обеспечено.

– Хотелось бы услышать непосредственно про папоротник, – напомнила Катка.

– Будет тебе и про папоротник. Только смельчаки, отважные люди, решались отправиться за цветком. В случае когда удача улыбалась, они срывали его, зажимали в ладонях и бежали домой.

– Вы забыли упомянуть главное. – Аглая Константиновна поставила пустой бокал на журнальный столик. – Бежать надо без оглядки, ни на что не обращая внимания. Человек может слышать крики, вопли, стоны, но он ни в коем случае не должен останавливаться и оборачиваться. Ни при каком раскладе!

– Жуть какая. – Катарина покрылась мурашками.

– Это нечисть шалит, – со знанием дела говорила Аглая. – Леший, водяной, русалки.

– Глаша, ты опять за старое?!

– Роза, это правда.

– Ерунда!

– Не веришь, спроси у подруги.

Венера Александровна, которая перепугалась до смерти, пропищала:

– Она права. В ночь на Ивана Купалу русалки заманивают людей в омут.

– Чем заманивают?

– Так песнями.

– Девочки, русалок не существует!

– У меня есть доказательства.

Все уставились на Венеру.

– У нас в деревне одного красивого парня увела русалка.

– Ты случайно родом не из той деревни, в которой ровно в восемь на всех жителей надевали смирительные рубашки?

– Увела, увела. – Венера будто не слышала ехидных слов Станиславовны.

– Брехня! – выкрикнула Ирма и на всякий случай покрепче вцепилась в подлокотник дивана.

– Истинный крест! – поклялась Венера.

– Но мы-то не парни, – заключила Розалия. – Нам чего бояться? В любом случае у меня имеется талисман – лапка двухмесячного хомячка-гомосексуалиста. С ней мне не страшен ни черт, ни Венера.

– Чья у вас лапка? – спросил Борис Игоревич.

Катка зажмурилась.

– Я солидарна с Розиком, – прогудела Ирма, – хватит нагнетать атмосферу. Предлагаю прямо сейчас отправиться за полевыми цветами. Здесь поблизости есть поле и озеро?

– У нас все есть, – заверила Аглая. – И лес с папоротником, и поляна с цветами, и пруд.

Борис хмыкнул:

– Глашенька, это не пруд, а грязная лужа, в которой тины и водорослей больше, чем воды.

– За цветами пойдем позже! – отрезала Розалия. – Сейчас займемся подготовкой и разработкой плана.

– А я все-таки хочу уточнить касательно лапки, – начал было Борис.

Но тут, не собираясь узнавать, какой план намерена разрабатывать свекровь, Ката потопала наверх.

Однако у камина она остановилась. Ниночка, вооружившись мобильником, звонила в службу заказа такси.

– Ты куда-то уезжаешь? – равнодушно спросила Катка, стараясь не встречаться с девушкой взглядом.

– По делам, – последовал короткий ответ.

Через десять минут Копейкина завела «Фиат».

«Посмотрим, по каким делам ты отправляешься», – стучало у нее в голове.

Выехав с участка Купатовой, Катка доехала до развилки и, свернув с главной дороги, стала ждать машину с шашечками.

Такси промчалось в сторону особняка сорок минут спустя. Катарина включила зажигание. Теперь надо, чтобы подфартило со скоростью. Если водитель будет выжимать сто десять километров в час, Катка его упустит. Как пить дать упустит. Ну не любит она носиться по городу на всех парах. Хотя с учетом загруженности дорог можно смело предположить, что и такси, и «Фиат» будут передвигаться черепашьими темпами.

Слежка началась. Машина с сидящей в салоне Ниночкой направилась в сторону города.

Катарина держалась на значительном расстоянии, боясь, что Нина заметит хвост. В то же время Катка старалась сильно не отставать, но пару раз едва не упустила такси из виду.

Не доезжая до аптеки, водитель свернул вправо и покатил вдоль школы и детского сада и остановился возле первого подъезда розовой девятиэтажки.

Расплатившись, Ниночка выпорхнула из авто и скрылась за металлической дверью.

Таксист отбыл восвояси.

Ката затарабанила пальцами по рулю. Одно дело сделано – она проследила за девушкой. Теперь не мешало бы узнать, кому именно Нина нанесла визит? Только вот у кого, собственно, узнаешь?

Копейкина остановила взгляд на сидевшей у подъезда старушке.

«Кто как не словоохотливые бабули способны рассказать все и обо всех?» – подумала она.

Нацепив на лицо приветливую улыбочку, Катка подошла к пенсионерке:

– Добрый день.

Бабка впилась в незнакомку маленькими глазками.

– Здрас-с-сти, – наконец протянула она.

Копейкина переминалась с ноги на ногу.

– Вы случайно не заметили, как пару минут назад в подъезд зашла девушка?

– Случайно заметила.

– Ой, правда? А раньше вы ее здесь видели?

Морщинистой ладонью бабуля дотронулась до белой косынки.

– Как не видеть. Видала, конечно.

– И знаете, кто она?

– Я, доча, всех тут знаю. Целыми днями на лавке сижу. Мимо меня кто только не шастает. Вон давеча Колька с третьего опять с дружками в подъезд пробраться хотел. Так я не пустила. После них столько грязи остается. Они, идолы, пива напьются, банки раскидают, а уборщица потом корячится. Ой, а наплюют сколько. На лестницу ступить противно. Опять же, окурков тьма. Нет, – старушенция улыбнулась собственным мыслям. – Я им так и сказала: пока жива, вы в наш подъезд ни ногой!

– Вернемся к девушке.

– К Нинке? А чего тебе о ней знать-то надо?

– К кому она приехала?

– Знамо дело к кому – к Юрьевне. Соседка это моя, она в триста первой живет. Я сама в триста третьей обитаю, а Юрьевна через дверь. Хорошая баба, ничего плохого про нее не скажу.

Металлическая дверь открылась. Из подъезда выбежала Ниночка. Катарина успела вовремя отвернуться. Но, похоже, Нина и не собиралась глазеть по сторонам. Сбежав по ступенькам, девушка пошла прочь.

– На автобусную остановку потопала, – констатировала пенсионерка.

– Почему вы так решили?

– А такси-то укатило. Эх, не надо было ей машину отпускать. Я ж Нинку-то предупредить хотела, но она так быстро прошмыгнула. Молодость… все куда-то несутся, суетятся. Нет чтобы поспокойнее, посолиднее.

– О чем вы хотели предупредить Нину?

– Юрьевна два дня назад к дочери в Саратов уехала. Напрасно Нинка прокатилась. Только денежки на ветер выкинула. Таксисты сейчас знаешь, сколько берут? О-го-го!..

– Нина родственница вашей соседки?

– Вроде нет, – с расстановкой молвила бабуля. – У Юрьевны только дочь с зятем имеются. Она все внуков ждет, а дочура не торопится. Я уж Юрьевне говорю…

– В какой квартире соседка обитает? – прервала Катка поток слов.

– В триста первой – это коммуналка. Я же тебе номер называла. Запамятовала? Э-хе-хе, а ведь совсем еще молоденькая. Памяти совсем нет.

Виновато потупив взор, Копейкина прошмыгнула в подъезд. Коммуналка – это хорошо. Наверняка там ей скажут, кем Нина приходится Юрьевне. Ну неспроста ж девица сюда приезжала?

На звонок откликнулась высокая дама лет сорока:

– Вы к кому?

– А мне без разницы, – выпалила Катка.

– Что значит «без разницы»? Кто вы? Собираетесь что-то предлагать? Рекламировать? Нам ничего не нужно. Всего доброго.

Дама хотела захлопнуть дверь, но Ката вовремя всунула в проем ногу.

– А ну убери граблю, – повысила голос обитательница коммуналки.

– Вы не пугайтесь, я хочу поговорить о вашей соседке Юрьевне и Нине.

Женщина сразу расцвела:

– Так бы сразу и сказала. Только Юрьевны нет, и с Ниночкой ты разминулась. Она пять минут назад была туточки.

– Кем Нина приходится Юрьевне?

– Никем. Ученица она ее бывшая. Тамара Юрьевна в детском доме учителем работала.

– В детском доме?

– Ага. Ниночка ведь сиротка, ее государство растило. С родителями случился несчастный случай, когда девчонка совсем маленькой была. Тамара Юрьевна питала к Ниночке особую любовь. Она даже хотела ее удочерить, а потом у Томы муж умер… В общем, Нина так в детском доме до совершеннолетия и прожила.

– Тамара до сих пор там работает?

– Три года как на пенсии. Нина часто к ней в гости приезжает. Когда с тортиком, когда с сувенирчиком каким.

– Где детский дом располагается, не подскажете?

– В трех остановках от нашего дома.

Получив подробную инструкцию, Катка вышла на улицу.

Старушенции на лавочке уже не было.

В сумочке ожил сотовый.

– Ката, детка, – лебезила свекровь. – У меня для тебя спецзадание. Смотайся в магазин и купи следующее: три мощных фонаря, две каски, спрей от комаров и две пары резиновых сапог тридцать седьмого размера.

– Зачем?!

– Как зачем? Забыла о вечернем мероприятии?

– Для кого сапоги?

– Для девочек, ну если хочешь, прикупи и для себя.

– А каски какие?

Последовала пауза.

– Думаю, строительные, – протянула Розалия.

– Можете объяснить…

– Мне некогда трепаться, езжай в магазин. Фонари не забудь! – Розалия отсоединилась.

Пожав плечами, Катка поехала выполнять требование свекрови.

С вечерним променадом в лес она уже смирилась, и теперь оставалось молить бога, чтобы поиски папоротника не превратились в кошмар на улице Вязов.

ГЛАВА 9

Вывалив покупки на пол в спальне Розалии, Катарина рухнула в кресло.

– Ну и задачку вы мне задали. Пока искала каски, думала, что с ума сойду.

Находившиеся в комнате Ирма с Венерой одобрительно закивали:

– Каски что надо.

– Молодец, Катка.

– И цвет подходящий.

– Красный – мой любимый. Ката, ты чудо!

Венера взяла в руки правый сапог, села на край кровати и стала примерять обувку.

– Ой, нога не влазит, наверное, размер не мой.

– Натягивай посильней, – гаркнула Розалия.

– Так я тяну – не тянется.

Ирма вызвалась помочь подруге.

Катарина, стараясь ненароком не вызвать гнев свекрови, пропищала:

– Я не совсем поняла, зачем вам сапоги?

Венера встала с кровати и проковыляла по комнатке.

– Ну как, жмет?

– Вроде нет. Ирма, теперь снимай.

Катка уже посчитала, что Венера проигнорировала ее вопрос, как вдруг та выдала:

– А как же без резиновых сапог, Каточка? Я женщина осторожная, всегда предохраняюсь, чего и тебе желаю.

Розалия Станиславовна кашлянула, но промолчала.

– Верно, – задумчиво проговорила Ирма, разглядывая спрей от комаров. – Сейчас в лесу кого только нет. И змеюк полно, и клещей, и прочих паразитов. Вон недавно в новостях передавали: баба одна в лес пошла, а домой не вернулась.

– Полагаете, ее съели клещи?

– Не лопни от смеха, – буркнула Ирма. – А сапоги – необходимый атрибут.

– А каски?

– И каски тоже. Вдруг на голову свалится клещ?

– Повяжите косынку.

– Ката! – фыркнула Ирма Моисеевна. – Я не могу пойти в косынке – это жутко старомодно. Меня примут за древнюю бабку.

«Ага, а облаченную в резиновые сапоги и строительную каску тебя примут за сумасшедшую».

– Где Наташка? – прогремела Розалия. – Нам пора выходить.

Катка задрожала:

– Уже?

– На часы глянь, скоро десять.

– Нам еще цветы собрать надо, венки сплести, костер разжечь. Кстати, Розик, не забудь взять зажигалку и свечи.

– Все в моем рюкзачке, – ответила свекровь.

Копейкина проследила за ее взглядом и ахнула. Рюкзачок оказался огромным, неизвестно откуда взявшимся баулом. С такими сумищами обычно ездят челноки.

– Что там внутри?

– Только самое необходимое.

– А поточнее?

Свекровь тихо чертыхнулась.

– Веревки, ножи, наждачная бумага, надувной матрас, два термоса с кофе, бутерброды, фонари. Плюс моя косметичка.

– Магнитофон, – напомнила Венера.

– Да, и магнитофон.

– Надувной матрас? Не знала, что мы будем плавать, – съязвила Катка.

– Матрас берем на всякий пожарный, – отрезала свекровь.

Интересно, какой пожар должен случиться, чтобы в лесу понадобился надувной матрас?

– А магнитофон? – продолжала допытываться Копейкина.

– Если заскучаем, послушаем музыку.

Ката не стала интересоваться, для чего понадобились наждак, ножи и веревка. А зачем? Все давным-давно решили без нее. Если сумасшедшим подругам не терпится опозориться по полной программе – скатертью дорога.

Запыхавшаяся Наталья влетела в спальню:

– Я не опоздала?

– Живо переодевайся! – рявкнула свекровь.

Катарина надела обтягивающие джинсы и тонкую спортивную кофту. На ноги нацепила кроссовки, на голове красовалась бейсболка.

– Я готова.

Венера с нескрываемой завистью посмотрела на Копейкину.

– Шустрая какая. А я опять сапог не могу натянуть. Ирма, помоги.

Пшикнув пару раз спреем, Ката прислонилась к шкафу.

Венера с Ирмой смахивали на помесь рыбаков с пожарными. И та и другая стояли в резиновых сапогах до колен, плотных штанах, водолазках и шерстяных кофтах. Завершали картину ярко-красные каски.

Наталья отшатнулась.

– Сгинь-сгинь, – пробормотала она едва слышно.

Станиславовна продолжала сидеть у трельяжа. Она красила губы.

– Розалия Станиславовна, мы готовы. Вы сами собираетесь одеваться? – спросила Ната.

Свекровь повела плечиками:

– Так я давно готова. Можем идти. Натали, возьми рюкзачок.

Катарина вытаращила глаза:

– Что? Вы пойдете в лес в таком виде?

– У меня нормальный вид. Знаешь, сколько это платье стоит? Я отвалила за него семьсот евро.

– Розик, а сапоги? – спросила Венера.

– Классная шутка! Лично я не собираюсь уродовать себя этими ужасными говнодавами, – она брезгливо осмотрела подруг.

А Катка окинула свекровь взглядом.

Черное платье с открытыми плечами, кожаные туфли на десятисантиметровой шпильке, пепельный парик… да она свихнулась. Определенно свихнулась.

– Вас комары сожрут.

– Есть спрей.

– Вы не устоите на шпильке.

– Посмотрим.

– Не сможете бежать, если найдете цветущий папоротник! – Катка выдвинула, как ей казалось, железный аргумент.

– Поглядим.

Наталья подняла сумку.

– Мать честная! Там что, кирпичи?

– Давай-давай, не возникай. Бери сумку и вперед.

– Нат, понесем вместе.

Катка взяла одну ручку, Наталья вцепилась в другую.

Вот так они и спустились в гостиную. Впереди вышагивала расфуфыренная свекровь, за ней, еле передвигая ноги, плелись подруги, Катка с Наткой замыкали шествие.

Аглая Константиновна, увидев Ирму с Венерой, поперхнулась дымом.

– Господи Иисусе! Это кто?

Борис Игоревич прищурился:

– Водолазы?!

– Это мы, – пробурчала Венера.

– Кто «мы»? – вопросили супруги хором.

– Подруги Розалии.

Аглая заморгала:

– Роза, а ты идти передумала?

– Глашенька, я не передумаю, даже если настанет конец света.

– Ты пойдешь так?!

– Само собой.

– Но…

– Всем доброй ночи, – перебила ее Розалия. – Завтра расскажу, как нашла цветущий папоротник.

На улице, не успев пройти и ста метров, Венера заныла:

– Мне жарко.

– И я задыхаюсь, – вторила ей Ирма.

– Кто заставлял вас надевать шерстяные кофты? – спросила Розалия.

– Девочки, – стонала Александровна, – давайте передохнем.

– Венера, мы только вышли, – возмутилась Роза.

– Привал! Мне нужен привал!

– Не ерунди.

– Не могу. Хоть на куски режьте, а дальше я не пойду, – заявила Венера.

– Поддерживаю! – Ирма прислонилась к высоченному забору.

– Да снимите с себя кофты, – не выдержала Натка. – Мы ж в лес после полуночи пойдем, тогда и оденетесь.

– Ирма, она права, – Венера стянула с себя кофту, затем вторую, третью…

Отделавшись от лишней одежды, подруги заметно повеселели.

– Последний раз я праздновала Ивана Купалу сорок шесть лет назад. А все будто вчера было! – Венера Александровна тяжело вздохнула. – Ах, годики мои годики. Где та пухлая девчушка, с косичками и розовыми щечками?

– Осталась в прошлом веке, – отрезала Розалия.

Натусик, как обычно не к месту, заговорила о своих страхах.

– Боязно одиноким женщинам ночью по лесу шастать. Я недавно в газете читала, в Подмосковье маньяка поймали. Троих изнасиловал… в лесу.

Станиславовна остановилась.

– Натка, я, конечно, слышала о сексуальных маньяках, но о маньяках-самоубийцах – никогда.

– В смысле?

– Ты на себя в зеркало смотрела? А на Венеру с Ирмой? Покажи мне того безумца, который польстится на тебя и двух ихтиандров?

– Роза, прекрати нас оскорблять!

– Мы с тобой одногодки!

– Не смешите меня. Когда я родилась, вы обе уже имели рабочий стаж не менее десяти лет.

Катарина быстро сменила тему разговора:

– Так, теперь нам надо свернуть на ту тропинку и идти прямо.

Коттеджный поселок остался далеко позади. У Катки на лбу выступили капельки пота.

– Скоро дойдем? – периодически спрашивала Наталья.

– Мы не заблудимся? – интересовались подруги Розалии.

– Все о’кей. Днем я ходила на разведку. Еще немного, и мы выйдем на живописную поляну, – заверила Розалия.

Живописной поляной оказался заросший травой небольшой клочок земли, примыкающий к прудику. Метрах в семидесяти начинался лес.

В зарослях камыша надрывались лягушки.

Оглядевшись вокруг, Розалия приказала:

– Бросайте сумку, мы на месте.

– Это поляна?

– Глаза разуй.

– А где цветы?

– Чуть дальше. Девочки, предлагаю выпить кофейку.

Венера потерла руки.

– С бутербродиками:

Катарина саданула себя по щеке и констатировала:

– Я чувствую, спрей от комаров нам не поможет.

– Смотрите, – Ирма вытянула вперед руку. – Жаба!

– И что?

– Я их боюсь.

– Дорогая, поверь мне на слово, она тебя боится больше, – хохотнула Розалия.

Наталья разлила всем кофе. Потягивая из пластмассового стаканчика напиток, Розалия блаженно протянула:

– Красотища! Мы на лоне природы! Жаль, бутылочку винца с собой не захватили.

– Еще чего не хватало. Тогда бы ночь поиска цветущего папоротника превратилась в ночь поиска пьяных старух.

Закончив фразу, Наташка с ужасом посмотрела на Кату:

– Катуш, я это вслух сказала или только подумала?

Ответом ей послужил подзатыльник от Розалии.

Вдоволь насладившись кофе, подруги отправились за цветами.

– Катка, не отставай. Венера, какие цветы собирать? – интересовалась Розалия.

– Любые. Ромашки, колокольчики, васильки.

– Я не умею плести венки.

– Научу.

Странно, но комарье садилось исключительно на лицо Катарины. Ни Розалия, ни ее вздорные подруги, ни Натусик ни разу не отмахнулись.

На плетение венков ушло около сорока минут.

– Темнеет, – шептала Натка, выпивая третий стаканчик кофе.

– Пора разжигать костер, – заявила Розалия.

– А чего жечь будем?

– Ирма, лес рядом, сейчас Катка притащит дров. Ката, действуй.

Проклиная все на свете, Копейкина поплелась за ветками.

Разжечь костер оказалось делом непростым. Огонь упрямо не желал разгораться.

– Плохая примета, – трендела над ухом Венера. – Не иначе как за нами леший наблюдает.

– Заглохни, – велела Роза.

– Мы десять минут маемся, мне не по себе.

– Просто у кого-то кривые руки, вот и весь сказ, – рявкнула свекровь.

Ката вручила ей зажигалку:

– Берите! Раз у меня кривые руки, разжигайте костер сами.

– И разожгу.

Удивительно, но она справилась с заданием на пять баллов.

– Видала?

Катарина признала собственное поражение.

Постепенно сгущались сумерки. Розалия Станиславовна предвкушала грандиозное шоу.

– Классный костер.

– Уже можно гадать на суженого.

– Нет. Рано еще.

– Скоро полночь.

– Гадание начнем, когда стемнеет окончательно.

– Роза, мы опоздаем в лес.

– Кто сказал, что мы должны идти туда ровно в двенадцать?

– Так по поверью… – начала было Венера.

– Меня не волнуют поверья. Отправимся в час ночи.

– Но цветок… – вякнула подруга.

– В час ночи, и ни минутой раньше! – постановила Розалия.

На несколько секунд повисла пауза. Все смотрели на костер, погрузившись в собственные мысли. Катка гадала, кто додумался выпускать спрей от комаров, который в действительности их не отгоняет, а, напротив, действует как валериана на кошек. Наталья, вздрагивая от малейшего шороха, про себя читала молитву. Венера Александровна, закутавшись во все свои кофты, ни о чем не думала. Ну не любила она это бесполезное занятие. Ирма терзалась вопросом, как Розалии удается чувствовать себя комфортно в столь неподходящем для ночных походов наряде. А Розалия Станиславовна впервые задумалась над словами, сказанными Каткой в особняке касательно высоченных шпилек. Теперь до нее дошло – невестка была права. В случае если она найдет цветок, бежать будет ох как трудно.

Ровно в полночь в деревне завыла собака.

– Ой!

– Мамочки!

– Спаси и сохрани.

– Девочки, это деревенская псина, – успокоила всех Розалия.

Венера нацепила на голову каску.

– Время пришло.

Встав у самой воды, живописная троица, держа в руках венки и горящие свечи, приготовилась к обряду.

– По команде «три» опускаем венки на воду. Только аккуратно, свечи не должны погаснуть, – командовала подругами Роза. – Раз… два… три…

Венки медленно отплыли от бережка.

Первым плыл Венерин, за ним поспевал венок, сплетенный Ирмой Моисеевной. Изделие Розалии, как показалось Копейкиной, вообще замерло на месте.

– Почему он стоит?

Венера усмехнулась:

– Не выйдешь ты замуж в этом году.

– Можно подумать, ты выйдешь, – ехидно усмехнулась заклятая подруга.

– А кто знает? Глянь, как мой веночек шурует. Во наяривает!

Ирма прыгала на месте:

– Мой его сейчас перегонит.

– Не надейся. – Венера облизала нижнюю губу. – Думаю, сегодня мне повезет. По поверью…

Договорить она не успела. Розалия Станиславовна подняла камень.

– Роза, что ты делаешь?

– У вас свои поверья, а у меня свои методы. – Она замахнулась и запустила камнем в венок подруги. Потом взяла второй.

– Роза, не смей!

– Венера, я не могу допустить, чтобы ты вышла замуж раньше меня.

– Брось камень.

– Отойди!

– Я сказала, брось.

– Поздно, Венерчик, – крикнула Ирма, – твое счастье затонуло.

– Сейчас и твое затонет, – заявила Роза.

Второй камень попал точно в цель.

У подруг началась потасовка.

Катарина с Наткой не вмешивались из принципа. Они неоднократно становились свидетельницами склок взбалмошных дам и по собственному опыту знали: вмешаешься – и в конечном итоге останешься виноватой.

Вопли длились минут десять, и наконец Розалия одержала победу.

– Мой венок поплыл. Поплыл!

Сложив руки на груди, она быстро заговорила:

– Суженый мой, суженый, появись прямо сейчас из воды на шикарной тачке с кейсом, полным кредиток.

– Жди у моря погоды, – ярилась Венера. – Появится он, как же.

– Суженый мой, суженый, – продолжала долдонить свекровь. – Появись пред моими прекрасными очами.

Внезапно сзади послышался мужской кашель:

– Я извиняюсь, что помешал вашему пикничку…

Наташка всем телом прижалась к Катке.

Розалия резко обернулась.

Метрах в трех от костра стоял щуплый дедуля лет семидесяти. В руках он держал лукошко.

Вид у деда был взволнованный и виноватый.

– Вы кто? – отмерла свекровь.

– Суженый твой, – шипела Венера. – В лукошке небось кредитные карточки.

– А в лесу иномарка дожидается, – подала голос Ирма.

– Не пужайтесь меня, бабоньки. Я так рад, что из леса вышел.

Дед сделал шаг в сторону костра, а Ирма заорала:

– Стой где стоишь!

– Да вы чего? – испугался дедок.

– Нагадала, – гудела Венера. – Чего теперь с ним делать?

К свекрови подбежала Натка:

– Розалия Станиславовна, вы подумали о том же, о чем и я?

– Тащи ножи и веревку.

– Ой, Розик, неспроста он здесь появился, – верещала Венера.

– Вспомни, о чем нас предупреждала Аглая, – схватилась за сердце Ирма.

– О чем?

– О леших и водяных.

– Но он не из воды вышел.

– Из лесу! Значит, леший! Ты посмотри на его руки – ни дать ни взять на сучья похожи.

Старик тем временем с мольбой взирал на Катку:

– Девоньки, я свой, я не разбойник.

– Что у тебя в лукошке? – грозно спросила свекровь.

– Сыроежки и пара подберезовиков.

– Во заливает нечистая, – тряслась Венера.

– В лесу я заплутал, – заныл дедок. – В четыре часа за грибочками пошел, и словно бес меня попутал. Бродил-бродил и вконец заблудился. У меня бабка дома, наверное, места себе не находит. Я сам из деревни Кукушкино.

– Докажи!

– Как доказать-то, бабоньки?

– Роза, его надо испытать, – скрипела Венера и, обратившись к старику, сказала: – Встань в костер! Коли сгоришь, значит, мы ошибались – ты хороший человек. Ну а если жив останешься – ты леший!

– Я?

– А ну, быстро в огонь!

– Венера Александровна, сделайте одолжение, помолчите. – Ката выудила сотовый. – У вашей супруги мобильный телефон имеется?

– Да-да, нам сын еще пять годков назад купил.

– Звоните! – она протянула сотовый старику.

– Ой, спасибочки, милая. Дай бог тебе здоровьица.

– Катка, идиотка, что ты делаешь? – возмутилась свекровь.

– Человеку надо помочь.

– Он не человек!

– Прекратите.

– Нам всем конец! – Венера крепко держала Розалию за локоть. – Из-за Катки мы отправимся на небеса раньше положенного срока. А у меня столько еще дел на этом свете осталось. Зять обещал на Новый год меня в круиз отправить, по этому… ну как его… океану, в котором треугольник.

– Бермудский?

– Он самый. Говорит, вы, мама, просто обязаны на него посмотреть. Вот это я понимаю – любящий зять, не то что у некоторых.

– Розик, – шевелила губами Ирма, неотрывно наблюдая за дедом, – доставай свой талисман. Твоя лапка бобра-тракториста нам сейчас жизненно необходима.

– Да-да, Роза, вытаскивай лапу хорька-террориста.

– Вы все напутали. Мой талисман – лапка хомячка-гомосексуалиста. И я… я забыла ее дома.

– Кошмар!

– Смерть пришла!

Старик тем временем кричал в трубку:

– Маня, Маня, это я! Живой! Все в порядке. Да я сам еле на ногах держусь. Ага-ага. Манечка, не переживай, я к людям вышел.

Вернув телефон Катке, дед рассыпался в благодарностях:

– Девочка, спасибо тебе. Возьми грибочки.

– Не надо. Как вы домой доберетесь?

– В деревеньку потопаю, там попрошусь к кому-нибудь на ночлег, а утром к себе отправлюсь.

Раскланявшись, старик быстро пошел по тропинке.

– Кажись, пронесло, – вздохнула Венера.

– Я вся дрожу, – ныла Ирма.

– И я. – Натка приложила ладони к щекам. – Думала, он на нас набросится.

– Бестолочь! Озабоченная! Заруби на носу – никому ты не нужна! – бесновалась Розалия.

Ката в сотый раз убила комара.

– Слушайте, вы очень продуктивно погадали на суженого. Не пора ли закругляться?

– Она права. Вооружаемся фонарями и идем навстречу счастью.

Венера Александровна покачнулась, и каска с ее головы слетела аккурат в воду.

– Ух-х, уплывает!

– Так держи!

– Я свалюсь в пруд!

– Ты в сапогах, хватай каску!

– Ирма, одна я не справлюсь!

Венера зашла в воду, Ирма последовала за ней. Наступив на камень, Моисеевна взмахнула руками, схватилась за плечо Розалии Станиславовны, и… обе плюхнулись в тину.

– Корова! Ты испортила мне платье! – возмутилась Каткина свекровь.

Розалия зачерпнула рукой водоросли и запустила их в лицо подруги.

Ирма в долгу не осталась.

Минуту спустя досталось и Венере, которая к тому времени тоже лежала в грязной луже.

Катарина стояла словно парализованная. И именно в этот момент на тропинке появилась компания смеющейся молодежи.

Полчаса назад четверо деревенских жителей, в число которых входили шустрый малый Петька, робкий Виталька и две девицы-хохотушки Зоя и Даша, решили устроить на опушке ночную тусовку.

Затарившись пивком, молодые люди пришли на то самое место, которое днем облюбовала Розалия.

Всю дорогу Зоя с Дашкой не переставали смеяться над плоскими и похабными шутками Петра. Виталий шел молча. Неожиданно Зоя вспомнила о празднике Ивана Купалы.

– Черт, сегодня ж ищут цветущий папоротник.

– Забей, Зойка, он нам на хрен не нужен.

– Ты не понял. Сегодняшняя ночь особенная. Говорят, нечисть всякая по миру бродит.

– Наслушалась бабкиных сказок?

Дарья поддержала Зойку:

– Ведьмы слетаются на шабаш.

Виталий побледнел.

Толкнув друга в бок, Перт заржал:

– Слыхал? Если нам повезет, мы можем встретить ведьму.

Зоя остановилась:

– Ребят, я к лесу не пойду.

– Зойка, кончай прикалываться.

– Давайте ко мне завалимся? – предложила она.

– Я не понял, – Петр сплюнул, – мы кто, маленькие дети? Какие ведьмы, че пургу гонишь?

– Не пойду!

– А если я пообещаю не выпускать тебя из объятий, изменишь свое решение?

– Нет.

– Второй раз не предложу, так и знай.

– Петь…

– Обещаю: встречу ведьму – год к пиву не притронусь.

– Да ну?

– Клянусь.

– Не верю.

– Спорим?

– А, хрен с тобой. Спорим!

– Виталь, разбей.

Продолжив путь, Зоя прошелестела:

– Русалки сегодня из воды выходят.

– Ну, гонит, я в отпаде. Зойка, по тебе психушка плачет. – ржал Петька.

– А как они выходят? – поинтересовался Виталий.

Петька хлопнул приятеля по макушке:

– Привет, и ты туда же?

– М-мне просто ин-интерес-с-сно, – стучал зубами приятель.

– Как-как, молча. Ко всему прочему, они любой облик принять могут, – заявила Зойка.

Петр закурил.

– Спорим повторно? Увижу русалку – брошу курить.

– Идет! Виталька, разбей еще раз, – попросила Зойка.

– А летающие слоны сегодня по лесу не носятся?

– Заткнись!

– Зойка, не вешай нам лапшу на уши. Ты Витальку до смерти перепугала.

– Ничего по-подобного, – пробормотал тот. – Я в эти бредни не ве-верю.

– Ну и нормалек. Ща расслабимся, пивка выпьем. Кайф!

Петр вспомнил свежий и – естественно – неприличный анекдот.

Девицы с новой силой зашлись в хохоте.

Теперь представьте их реакцию, когда, выйдя на опушку, они увидели трех копошащихся в воде существ, с головы до ног обвешанных тиной и водорослями. Одно существо очень громко и смачно материлось, второе то ли выло, то ли гудело, а третье – о ужас! – с каской на голове – размахивало руками и вопило:

– Я до тебя доберусь, и не поможет тебе лапка бурундучка-велосипедиста!

– Ведьмы! – закричала Дарья.

– Русалки! – взвизгнула Зойка.

– А-а-а-а!.. – заголосил Петр и, бросив на землю упаковку пива, дал деру.

Девчонки последовали его примеру, а Виталий, онемев от страха, растерялся и рванул совсем в другую сторону. Он побежал в лес.

– Кто орал? – спросила Розалия, выползая из воды.

– Паренек, паренек, – причитала Натка.

– Спутал вас с ведьмами, – объяснила Копейкина, выудив из сумки фонарь.

– Как бы не свихнулся на нервной почве.

Послышался треск сучьев.

– Это он. Кат, надо бы объяснить парню, что он обознался, – сказала Натка.

– Бери фонарь, пошли, – предложила Катка.

– Вы куда?

Отмахнувшись от свекрови, Ката посеменила в лес.

Виталий сидел на дереве, дрожа словно осиновый лист.

– Эй, мальчик, – звала Наташка. – Ты где?

– Вам померещилось, – гаркнула Станиславовна, приблизившись к невестке.

Ирма с Венерой плелись сзади.

– Я что-то слышу.

– Наверху. Кат, посвети туда.

Как только луч света упал на Виталия, тот заныл:

– Уходите. Я ничего плохого вам не сделал.

– Спускайся вниз, дурачок, – уговаривала его Розалия, вытаскивая из волос тину.

– Уходите!

– Мы добрые, – заверила парня Венера.

– Вы русалки? – спросил дурень.

– Да! То есть нет.

– Ирма, закрой жабры! Котик, не слушай их, мы хорошие русалки… бр-р-р… люди.

– С высшим образованием.

– Нет, вы русалки, – твердил Виталий, прижимаясь к стволу.

– Да ты посмотри повнимательней на наши лица. Посмотри. А теперь скажи, на кого мы похожи?

Виталик колебался.

– Говори, не стесняйся.

– Вы похожи на старых русалок.

– Ката, дай мне фонарь. Слышь, ты, урод, за старых ответишь. Я тебе!.. – заорала Роза.

Копейкина подошла ближе к дереву.

– Как тебя зовут?

– Ви-виталий.

– Виталий, мы сейчас уйдем. Я оставлю тебе фонарь. Когда надумаешь спуститься, он тебе понадобится.

Розалия Станиславовна повернула голову влево, ойкнула и метнулась к зарослям папоротника.

Ее возглас оглушил всех:

– Я его нашла! Ката, Натка, девочки, я нашла цветок папоротника! Я вас обставила! Теперь я стану счастливой!

Сорвав цветок, она рысью помчалась по тропинке.

– Роза!

– Розалия Станиславовна!

– Розик!

– Она не остановится. – Наталья присела на корточки. – Господи, не могу поверить, неужели нашим мытарствам пришел конец?

– А я не могу поверить, что Розик нашла цветок. Папортник не цветет, – засомневалась Катка.

– И ведь мы в глубь леса даже не заходили.

– Чудеса.

– Фантастика.

– Подфартило ей.

– Так вы цветок искали? – спросил Виталик.

– Угу, – буркнула погрустневшая Венера.

– Значит, я могу спуститься?

– Давно пора.

Парень спрыгнул вниз.

– Убедился, что мы живые люди?

Кивнув, Виталий поспешил откланяться.

В особняк женщины пришли вымотанные и уставшие.

Розалия, которая уже успела перебудить всех домашних, хвасталась своим подвигом.

– Покажите цветок, – попросила Люсьена.

– Не могу. Никто, кроме меня, не должен его видеть. Так сказала Глашенька.

– Давайте ляжем спать, – взмолилась Катка.

– Непременно, но сначала я хочу получить по заслугам, – заявила Розалия.

Венера взяла с каминной полки подсвечник:

– Куда именно бить?

– Что?!

– Ты же сама сказала, что хочешь получить по заслугам.

– Гадина! Я имею в виду комплименты. Нашедшему цветок окружающие обязаны говорить комплименты.

Вернув подсвечник на законное место, Венера буркнула:

– Цветочек ты наш несорванный.

– Бриллиантик нетускнеющий, – вякнула Ирма Моисеевна.

– Звездочка негаснущая, – с выражением произнесла Аглая Константиновна.

Дождавшись своей очереди, Наталья растерялась.

– Вы… вы…

– Ну, живее.

– Вы… э…

– Рожай же скорей!

И Натка разродилась весьма оригинальным комплиментом:

– Чупа-чупсик вы наш необсосанный!

Скандал стих только в начале шестого.

ГЛАВА 10

Утром, боясь взглянуть в глаза Купатовой, Катарина сбежала из особняка и поехала в детский дом. В голове зрел план, при помощи которого она собиралась выяснить необходимую информацию о Нине.

Интересно, есть ли в прошлом и настоящем Ниночки тайны? Бесспорно, она особа более чем загадочная. Это звучит несколько пугающе и на первый взгляд необоснованно, но судите сами… Во-первых, Нина заходила в комнату Купатова. Спрашивается – зачем? Катка не сомневалась, что историю с голосами девушка выдумала. Во-вторых, Нина постоянно на нервах: дрожит, трясется, вздрагивает при каждом шорохе. Довольно-таки нестандартное поведение. За столом она молчит, на ее бледном лице практически всегда одна и та же маска. Маска испуганного, загнанного в угол кролика.

Чего или кого она боится? А в том, что Нина испытывает страх, Ката не сомневалась.

Теперь еще всплыл детский дом.

Катарина нахмурилась. Надо бы поинтересоваться у Александры, известно той, что Нина до совершеннолетия находилась на попечении государства, или же Нинок утаила от Купатовой данный факт своей биографии.

Хотя… Купатова говорила, что родители Нины погибли, значит, она в курсе.

Прежде чем начать беседу с директрисой, Катка минут сорок нарезала круги в холле. Хозяйка детского дома была на уроке, и охранник – дядечка с пронзительным, острым взглядом – наотрез отказался пропустить посетительницу в приемную.

Прозвенел звонок. В холле появились воспитанники дома. Секьюрити снял трубку красного телефона и, прогудев нечленораздельную фразу, поманил Катку пальцем:

– Сейчас за вами придут.

Его тон настолько напугал Копейкину, что она ляпнула:

– Кто?

– Маринка, – равнодушно бросил мужик, потеряв к Катарине всякий интерес.

Не успев спросить, кто такая Марина, Ката услышала сзади мелодичный голос:

– Здравствуйте. Это вы хотели встретиться с Лией Антоновной?

– Я.

– Идите за мной. Директор у себя в кабинете, – позвала ее девушка.

Лия Антоновна – женщина предпенсионного возраста – добродушно предложила Катарине сесть в кресло.

– По какому вопросу я вам понадобилась? – спросила она, постукивая по столешнице пустым мундштуком.

– Лия Антоновна… дорогая, видите ли, у меня очень важное дело. Я бы даже сказала – щепетильное. У вас есть время выслушать меня?

– В ближайшие сорок минут я свободна. Да вы не нервничайте. Хотите чая?

– Нет, спасибо.

Лия убрала мундштук в верхний ящик стола.

– Начинайте.

– У меня есть младший брат, – нагло врала Катка. – Хороший парень, имеет два высших образования, приличную работу, отдельную квартиру. По натуре он человек скромный, я бы даже сказала – не в меру зажатый.

Лия Антоновна никак не могла понять, куда клонит Копейкина. Но перебивать собеседницу все же не решилась.

– Год назад брат встретил девушку – Нину. Между ними вспыхнуло чувство. Теперь они законные супруги.

– Очень рада за вашего родственника, – осторожно сказала директриса.

– Месяц назад Нина сообщила нам радостное известие, скоро она станет матерью.

– Поздравляю.

– Вот тут-то все и началось. Нас стали грызть сомнения.

– Сомнения?

– Понимаете, моей матери кажется, что ребенок может родиться с отклонениями.

Лия Антоновна округлила глаза:

– А на основании чего она сделала подобный вывод?

– Все дело в прошлом Нины. Она бывшая воспитанница детского дома. – Ката на мгновение замолкла. – Вашего дома, Лия Антоновна.

– Вы меня заинтриговали.

– О годах, проведенных в детском доме, Нина распространяться не любит. По словам золовки, ее поместили к вам после того, как она лишилась родителей.

– И?

– Якобы они погибли от несчастного случая.

– Якобы или все-таки погибли?

– Надеюсь на вашу помощь. Мама предположила, что Ниночка не все нам рассказала. Не потому, что преднамеренно хотела утаить информацию, а просто постеснялась сказать все начистоту. Мать вбила себе в голову, что родители Нины не погибли, а были лишены родительских прав. Возможно, по причине хронического алкоголизма.

Лия Антоновна закивала:

– Такое часто случается.

– Теперь волнения и страхи матери передались и мне. Ведь может так статься, что Нина – если ее мать с отцом и правда были алкоголиками – родит неполноценного ребенка?

– Господи, ну это же чепуха!

– Знаю, но мама так переживает. А неделю назад она поделилась опасениями с братом. Теперь и он запаниковал.

– Поразительно, как некоторые люди способны поднять бурю в стакане воды. Да с чего ваша мать вообще взяла, что дети алкоголиков могут родить неполноценных отпрысков?

Катка опустила глаза:

– Мне жутко неловко, но брат серьезно озабочен. Как бы сгоряча он не наделал глупостей. Заставит Нину сделать аборт или, чего доброго, на развод подаст. Искалечит жизнь и себе, и Ниночке. Лия Антоновна, помогите. Вы ведь давно здесь работаете?

– Тридцать лет, – машинально ответила директриса.

– Вам известно про каждого обитателя детского дома. Умоляю, рассейте наши страхи.

Лия вытащила мундштук. Вставив в него сигарету, директриса закурила.

– Вы не против дыма? – запоздало спросила она.

– Курите.

– Как фамилия вашей золовки?

Копейкина воспряла духом.

– Вы готовы помочь?

– Назовите фамилию Нины, – суровым голосом потребовала Лия.

Было заметно, что рассказ Катки пришелся даме не по нраву.

– Скороходова. Ниночка Скороходова.

Лия Антоновна издала вздох облегчения:

– Ух ты, прям камень с души свалился. Нина Скороходова. Как же, как же, я отлично помню эту девушку.

– Ее родители были пьющими?

– Нет! И еще сто раз нет! Родители Ниночки действительно погибли. Успокойтесь сами и поспешите успокоить мать с братом. Нина – настоящий ангел. Вашему брату повезло, что он встретил на пути такую девушку. Она станет заботливой женой и любящей матерью.

– А как погибли родители Нины?

Лия Антоновна цокнула языком.

– Вопиющая несправедливость! Они нашли свою смерть, возвращаясь с дачного участка. Слава богу, что в машине не было Ниночки. В противном случае… – Лия махнула рукой. – В их старенький «жигуленок» врезалась иномарка. Супруги погибли мгновенно, а тот, по чьей вине произошла авария, даже не пострадал. Ни одной царапины.

Катке стало жаль Нину. Она-то уже начала подо-зревать девушку во всех смертных грехах, а на деле…

– Надеюсь, он сполна заплатил за содеянное?

Лия хмыкнула:

– А вот и нет. Того парня, что сидел за рулем, даже не судили. Как вам это нравится?

– Каким образом ему удалось избежать наказания?

– Деньги, деньги, деньги. Шестнадцатилетний юнец, который, к слову сказать, не имел водительских прав, без спроса взял машину матери. Решил повыпендриваться перед дружками. Гнал на бешеной скорости, на светофоре, не успев вовремя затормозить, врезался в зад «жигуленку». А потом начался цирк шапито. Мать парня – дамочка с толстенным кошельком – из кожи вон вылезла, а любимого сыночка отмазала. Ой, там и психиатрическая экспертиза проводилась, и пятое-десятое. Короче, заключение экспертов было на руку и сынку, и мамаше. Парня поместили в психбольницу. Только вот недолго он там пролежал. Через два месяца покинул унылое заведение, с головой окунувшись в прежнюю беззаботную жизнь.

Катарина не могла подобрать подходящих слов.

Лия Антоновна нервно заморгала:

– Вы спросите, откуда мне известны подробности? Отвечу. Моя сестра работала заведующей того самого отделения, в котором лежал парень. И она лично получила крупную сумму из рук заботливой мамаши. Я когда узнала, чуть не убила Лидку. Поверить не могла, что моя родная сестра способна ради денег пойти на должностное преступление. С тех пор мы не общаемся. Ненавижу продажных людей, будь то знакомый, друг или близкий родственник.

Катка встала.

– Спасибо вам.

– Скажите брату, пусть Нину бережет. Дурикова заслуживает самого лучшего отношения.

– Вы хотели сказать – Скороходова?

– Все никак не привыкну к ее новой фамилии. Скороходовой Нина стала, когда паспорт получила. До этого была Дуриковой. Сами понимаете, фамилия неоднозначная. Девушка ее сменила, чему была безгранично рада.

На улице у Катки засосало под ложечкой. Опустившись на переднее сиденье, Копейкина впала в глубокую задумчивость.

* * *

В четверг появился новый повод для волнений. Пропала Александра Константиновна.

Розалия ворвалась к невестке и с порога отрапортовала:

– Я сразу поняла – мы попали в сумасшедший дом. Представляешь, Шурка исчезла в неизвестном направлении.

Ката подалась вперед:

– Как исчезла?

– А вот так. Ее нигде нет. Нинка ждала, когда Купатова спустится вниз, чтобы отправиться в агентство, а та все медлила. Нинок поднялась к ней в спальню, постучала – ответа не последовало. Комната оказалась пуста.

– Она могла уехать в агентство раньше обычного.

– А Нина? Они ж на одной машине на работу ездили. Более того, авто Купатовой стоит в гараже.

Катарина спустилась в гостиную.

У каминной полки спиной к Копейкиной стоял неизвестный.

Аглая Константиновна заговорила первой.

– Каточка, познакомься с моим сыном Эрнестом.

Эрик обернулся.

Никогда прежде Катка не видела брата Дианки, и, если честно, она почему-то представляла его совсем иначе. В ее воображении он был высоким, мускулистым красавцем с прической «ежик». На деле Эрнест оказался худощавым мужичком с тонкими чертами лица и темными – доходящими до плеч – волосами.

Невесело улыбнувшись, Эрик протянул:

– Приятно познакомиться.

Кивнув, Ката подошла к Нине:

– Ты звонила на мобильник Александре?

– Я звонила, – ответила Аглая. – Телефон отключен. Ума не приложу, куда делась Шурка?

– На тетку это не похоже, – сказал Эрик.

– Сегодня мы должны были приехать в агентство на полчаса раньше. В одиннадцать у Александры Константиновны важное совещание. – Нина с опаской посмотрела на Диану. – Но ее там нет, я звонила… Не знаю, что и думать.

Борис Игоревич поспешил успокоить домочадцев.

– Давайте не будем впадать в панику раньше времени. Если телефон отключен, это еще ни о чем не говорит.

– Папа, но тетя не могла покинуть особняк, оставив в гараже машину, – возразила Диана.

– Возможно, она вызвала такси и уехала… скажем, по делам.

– По каким?

– Нет! Шурка ненавидит такси. Это не в ее стиле, – сказала Аглая.

– Верно. – Нина комкала платок. – Один раз у нее не заводилась машина, я предложила вызвать такси, но Александра Константиновна категорически отказалась.

– И как она поступила? – спросила Катка.

– Позвонила Аглае Константиновне.

– Да-да, я помню тот случай, – оживилась Гжельская. – Я приезжала за Шуркой, а ее машину забрали в автосервис.

Эрнест прошелся по гостиной.

– Отец, я могу поговорить с тобой наедине?

– Что за вопрос, конечно. – Борис Игоревич с трудом поднялся с кресла.

– Боря, у тебя опять болит спина? – встрепенулась Аглая.

– Все в порядке, Глашенька, радикулит немного разыгрался.

– В среднем ящике лежит мазь. Эрик, разотри отцу спину.

Не глядя на нее, Эрнест пробурчал нечленораздельную фразу.

Стоило им скрыться на площадке второго этажа, как Егор, обняв Дианку за плечи, обратился к Нине:

– Ты останешься дома?

Девушка встрепенулась:

– Ни в коем случае, мне надо ехать. Такси приедет с минуты на минуту.

Катарина присела рядом с Аглаей:

– Откровенно говоря, я заинтригована.

– А я заинтригована вдвойне. Шурка знала, что сегодня утром приедет Эрнест, посему ее поступок не находит объяснения. Оставить машину, отключить телефон, да к тому же не поставив нас в известность. По меньшей мере, это глупо. Она всегда меня считала недалекой особой, а теперь и сама чудить начала.

Как только Ниночка вышла на улицу, Ката заикнулась о звонке в милицию.

– Катка, да ты чего? – Диана заразительно расхохоталась. – Хочешь, чтобы нас на смех подняли? Да и тетка потом тебе спасибо не скажет.

– Но она пропала!

– Ты преувеличиваешь, – заметил Егор. – Согласен, довольно странный поступок для Купатовой, но скажи на милость, кто в жизни время от времени не совершает странностей? А вдруг у нее появился поклонник?

– Егор!

– Вы исключаете такую возможность, мама?

– Конечно, исключаю.

– А мне она кажется очень даже правдоподобной.

– На что ты намекаешь? – Ката вопросительно смотрела на Егора. – По-твоему, Александра отправилась на свидание? Забив на работу, совещание и все остальное?

– Любовь меняет людей до неузнаваемости.

– Егор, прекрати, – Диана нехотя встала. – Так или иначе, в милицию мы обращаться не будем. Вернется тетка, в конце концов, она не иголка.

Катарина вскрикнула.

– Ты чего, Катка?

– Аглая Константиновна, во сколько приехал Эрнест?

– В семь утра.

– Как он попал в дом?

– Ну и вопросик. Обыкновенно попал, через дверь.

– Я не это имела в виду. Кто ему открыл калитку? Насколько мне известно, на ночь она закрывается с внутренней стороны.

– Ох, – Аглая переглянулась с дочерью. – Я об этом не подумала.

– В гостиную Егора впустила я. – Диана нахмурила лоб. – А вот как он умудрился открыть калитку… загадка.

– Разве у Эрика нет своих ключей?

– Месяц назад мы сменили замок.

– И не забывайте про задвижку. Даже если бы он и открыл замок своим ключом, калитка не сдвинулась бы с места.

Аглая Константиновна начала осматриваться вокруг:

– Где моя пачка сигарет? Я же положила ее на диван.

– Мама, она на столике.

Затянувшись, Аглая произнесла скороговоркой:

– Чем гадать, лучше подняться наверх и спросить у Эрика, каким образом он открыл калитку.

Копейкина поспешила к лестнице.

– Кат, подожди, – окликнула ее Диана. – Я, кажется, начинаю понимать ход твоих мыслей. Не зря ты спросила про калитку. Думаешь, Эрик беспрепятственно прошел на участок, потому что калитка была открыта?

– Так точно.

– Выходит, в семь утра тети уже не было?

– Но зачем Шурке топать пешкодралом? – вопрошала Аглая. – Вы можете дать мне внятный ответ?

– Пока нет, – Ката побежала по ступенькам.

Из спальни Эрнеста доносились приглушенные голоса. Копейкина услышала прерывистую речь Бориса Игоревича:

– Все не так, сын. Ты заблуждаешься.

– Отец, я давно вырос из детского возраста, меня не купить красивыми сказками.

– Эрик…

– Если ты сейчас же не ответишь на вопрос, я…

Катарина постучала.

Борис Игоревич распахнул дверь.

Красное лицо Гжельского свидетельствовало о сильном волнении. Выскочив в коридор, Борис крикнул сыну:

– Мы договорим после.

– Зачем вы пришли? – Эрик с неодобрением посмотрел на Кату. – Я же ясно дал понять, что хочу переговорить с отцом наедине.

– Прости, я хотела спросить, кто открыл тебе калитку?

– Калитку?

– Утром, когда ты приехал.

Эрик провел рукой по волосам.

– Никто.

– Она была открыта?

– Ну да.

– Больше вопросов нет.

– Подождите. А при чем здесь калитка?

– Ты приехал в семь, и открытая калитка свидетельствует, что к тому времени Александры уже не было дома.

– В ваших словах есть логика. – Эрик задумался. – Хотя… тетя могла покинуть особняк и после моего приезда. В дом меня впустила Диана, и мы сразу же поднялись наверх, в мою спальню. Болтали часа полтора.

– Но ведь калитка была открыта.

– Скажите, Катарина, вы знаете, чем человек отличается от робота?

– Догадываюсь.

– Вы сами никогда не забывали выключить свет или, скажем, конфорку?

– Было дело.

– Думаю, с калиткой произошла аналогичная ситуация. Ее попросту забыли закрыть с вечера.

Ката понизила голос:

– Эрнест, а тебе… кстати, не возражаешь, что я сразу перешла на панибратское «ты»?

– Никогда не был снобом.

– Тебя ничуть не беспокоит исчезновение тети?

Тонкие губы Эрнеста дрогнули.

– Когда тетя Саша действительно исчезнет, я первый начну бить тревогу. А пока, извини, не вижу повода для треволнений.

– Наверное, я и в самом деле редкостная паникерша.

– Ничего. – Эрик попытался улыбнуться. – Бывает.

– Извини еще раз, что так бесцеремонно вторглась в комнату и помешала разговору с отцом.

– Ты прощена.

Катарина поспешила к себе. Упав на кровать, она постаралась привести в порядок разбушевавшиеся мысли.

Позже Катарина прошла в кабинет Купатовой. На ее столе лежало несколько папок и листов бумаги. Рядом покоилась ручка Александры.

Катка села за стол. В груди защемило. Копейкина схватила листок.

Размашистым почерком Александры Константиновны было выведено «концепц…», а далее шариковая ручка совершила резкий скачок вниз, вследствие чего у буквы «Ц» появился длинный хвост.

Ката откинулась на спинку стула. Вот вам и зацепка. На первый взгляд может показаться, что данный факт не заслуживает внимания, но это не так.

– Недописанное слово, недописанное слово, – твердила Ката, поднеся лист бумаги ближе к глазам.

Сколько раз Катарина недописывала слова и делала такие вот хвосты буквам, когда в момент написания письма в комнату – подобно урагану – вваливалась свекровь, пугая Копейкину своим зычным голосом.

Сомнений нет – Александру напугали. Не отвлекли, а именно напугали. Ведь в первом случае – будь то звонок по телефону, появление в кабинете одного из домочадцев или, извиняюсь, банальное желание сходить в туалет – Купатова дописала бы начатое слово. Да что там слово, Александра Константиновна закончила бы предложение. И лишь потом уделила бы внимание отвлекающему от дел желанию или человеку.

Спина у Катки сделалась холодной. Чего или кого могла испугаться Купатова в стенах своего кабинета?

Некто неожиданно ворвался в дверь? В окно? Или…

Приблизившись к подоконнику, она осторожно дотронулась до стекла.

Под самым окном кабинета расположилась клумба пионов. Красные, белые и бордовые цветы, склоняясь к земле под тяжестью своих огромных шапок, заставили Кату стрелой выбежать на улицу.

Присев на корточки возле клумбы, Катарина смотрела на белоснежную шапку пиона, раздавленную ногой неизвестного.

Расстояние от опалубки до окон в кабинете было около двух метров. По идее, пробраться внутрь с улицы не так-то просто. А вот если встать на довольно-таки широкий уступ, находящийся в семидесяти сантиметрах от той же опалубки, то любой человек, который хоть чуточку дружит со спортом, сможет подтянуться и проникнуть в кабинет Александры Константиновны. Ну, разумеется, в том случае, если окно будет незапертым.

Возвращаясь к крыльцу, Катка задалась новым вопросом: было ли открыто окно сегодня ночью? В случае положительного ответа можно сделать вывод: некто – назовем его Х, – заметив открытое окно, тихо приблизился к клумбе, затем встал на уступ, подтянулся и…

– Что и? – зло прошептала Копейкина. – Посадил Александру в мешок и уволок в лес?

Невозможность до конца разобраться в ситуации вкупе с угнетающим и в то же время пугающим ожиданием и полным безразличием домашних к исчезновению Купатовой доводили Катарину до белого каления.

Ну ясно же как день – случилось ЧП. Александра Константиновна пропала. Не уехала на свидание, как предположил Егор, не вызвала такси и не играет с семейством в прятки. Все намного серьезней. Жаль, что остальные не разделяют мнения Катки.

ГЛАВА 11

Тревогу забили в девять вечера. Теперь заволновались все родственники Купатовой.

– Надо что-то делать, – говорила Аглая, дымя сигаретой. – Диана, позвони в милицию.

– В милицию звонить рано, – уверенно заявила Люсьена, прикрывая волосами левую щеку. – Не примут они заявление.

– Как не примут? – Нина сильно сжала чашку чая. – Они обязаны принять, человек пропал.

– Все так, но у них свои правила. Заявления о пропаже людей менты принимают лишь спустя трое суток с момента исчезновения. Пап, я права?

– В общем и целом, да. – Егор перекатывал во рту леденец.

– Откуда тебе известны такие подробности? – Борис Игоревич был удивлен познаниями внучки.

– Пару лет назад у Ленки пропал отец. Мать понеслась в отделение тем же вечером, и ей там популярно растолковали: мол, пока не время гнать волну. Вот если супруг через три дня дома не появится, тогда другое дело.

– Возмутительно!

– Ничего возмутительного, в итоге-то они оказались правы. Папаша заявился спустя два дня: пьяный, усталый, но довольный. Гулял где-то, а Ленка с матерью места себе не находили.

Диана запротестовала:

– Насколько мне известно, с отцом Ленки частенько случаются подобные инциденты. Глупо сравнивать его загулы с исчезновением Александры.

Люсьена поджала губы:

– А я разве сравнивала? Просто рассказала, как было у Ленки.

Катарина протянула Диане трубку:

– Диан, звони.

– Я никому не хочу навязывать свое мнение, – зачастила Нина, – но, по-моему, в таких ситуациях лучше отправиться в отделение. Ну посудите сами, позвоните вы сейчас, скажете о пропаже человека, а заявление как напишете? Не по телефону же диктовать станете?

Эрнест закивал:

– Молодец. Логично мыслишь. Наверное, в отделение поеду я.

– Я с тобой. – Диана прошлась по гостиной. – Заводи тачку, а я возьму сумочку.

Отсутствовали Гжельские около двух часов. За это время Аглая Константиновна успела выкурить полпачки сигарет, Борис Игоревич умудрился выпить почти литр крепкого кофе, а Люсьенка достать всех своими новыми прыщами.

Когда Эрик с Дианой появились на пороге, Аглая подлетела к детям.

– Наконец-то, я думала, ожидание никогда не кончится. Что вам сказали? Они приняли заявление? Шуру уже ищут? Диана, Эрик, не молчите.

– Заявление взяли, – процедил Эрнест.

– Вы бы слышали, какие версии выдвигал тот толстяк, – скривилась Диана. – Одна безумней другой. Сначала он предположил, что тетя Александра засела на пару дней у подруги. Я ему твержу, что она владелица агентства и у нее дел выше крыши, а он гнет свое. Потом его осенило, и он заговорил о ее любовнике.

– Не забудь упомянуть про спиртное, – буркнул Эрик.

– А это вообще абсурд! Оказывается, тетя Саша вполне могла напиться до беспамятства и в настоящий момент лежит где-нибудь в кустах, заснув крепким сном. Ну как это вам? Впечатляет? Лично у меня нет слов!

– Я предупреждала, – оживилась Люсьена. – Теперь вы убедились в моей правоте.

– Так или иначе, мы сделали все, что было в наших силах. Заявление у них, и теперь… нам остается только ждать.

Аглая скрестила руки на плечах:

– Ждать чего, Эрик? Хорошего или плохого?

– Мам, не плачь. – Эрнест посмотрел поверх головы Аглаи и уперся взглядом в осунувшееся лицо отца.

По комнатам все разбрелись далеко за полночь.

* * *

– Нин, ты еще не спишь?

– Как видите.

– Я могу войти?

– Входите.

Катка дошла до окна и, глядя в ночную тьму, спросила:

– Ты постоянно находилась возле Александры, как можешь охарактеризовать ее окружение?

– Вы имеете в виду туристическое агентство?

– Да.

– Александру Константиновну любили, уважали и чуточку побаивались. Она общалась с людьми подчеркнуто вежливо, но в то же время ее слова казались чересчур холодными. Вы понимаете, о чем я?

– Думаю, да.

– В коллективе Александру называли «стальная леди». За глаза, разумеется. В лицо никто бы не посмел высказать Купатовой свои мысли.

– Значит, мысли все-таки были?

– Конечно, были. Не забывайте, Александра хозяйка, все остальные подчиненные. Покажите мне человека, который бы целиком и полностью был доволен своим начальством? Таких нет.

– Ошибаешься…

– По крайней мере, я с подобными людьми не сталкивалась, – резко перебила ее Нина.

– Хорошо, тогда спрошу в лоб: у Александры были враги?

– Враги? – девушка занервничала. – Почему вы у меня спрашиваете?

– Повторяю, вы вместе работали.

– И никогда не обсуждали личную жизнь друг друга. У нее могут, я подчеркиваю, могут быть враги, но Купатова не тот человек, который станет обсуждать эту тему с секретарем.

Катарина хотела спросить про Олега, но встречный вопрос Нины застал ее врасплох:

– Вы полагаете, что Купатова мертва?

– Вовсе нет.

– Лукавите.

– Да нет же, я…

– Вы только что спросили, были ли враги у Александры. Почему «были», Катарина? Почему вы говорите о Купатовой в прошедшем времени?

Копейкина замешкалась:

– Действительно… гм… вырвалось. Я не знаю, как это получилось.

– Зато я знаю. Вы ее уже похоронили. И не отрицайте, – сказала Нина, видя, что Катка пытается запротестовать. – Я вас не осуждаю, более того, сама склоняюсь к мысли, что Александры Константиновны нет в живых.

Катка сменила тему разговора.

– Не так давно я узнала от Купатовой, что ты рано лишилась родителей.

Девушка напряглась:

– И что с того?

– От чего они умерли?

– Не вижу связи между пропажей Александры и моими родителями.

– Не хочешь отвечать?

– Отец с матерью погибли по вине одного доморощенного водителя. Такой ответ вас устраивает?

– Водителя, у которого не было водительских прав, – произнесла Катка, наблюдая за реакцией Нины.

– Верно, но… откуда вы об этом узнали?

– Я ездила в детский дом, разговаривала с Лией Антоновной.

Щеки Нины запылали:

– Ездили? Зачем? Кто дал вам право копаться в моей жизни? Да вы… вы…

– За рулем иномарки сидел парень, которому едва исполнилось шестнадцать.

– Я не хочу вспоминать тот кошмар.

Но Катка шла напролом, теперь она не могла остановиться.

– Благодаря деньгам и связям матери виновник аварии остался на свободе.

Нина зажала уши руками:

– Я вас не слышу, не слышу. Хватит!

– Назови имя того парня! – потребовала Катка.

– Нет! Не помню!

– Нина!

– Мне было восемь лет, я ничего не помню. Не заставляйте меня возвращаться в прошлое. Оно меня убивает. Пожалуйста.

Ката усадила девушку на кровать.

– На месте водителя сидел Олег? Я права? А в машину твоих родителей врезалась иномарка Александры? Скажи… скажи же, наконец!

Ниночка раскрыла рот:

– Олег? Да как вам в голову могло прийти, что он причастен к гибели моих матери и отца?

– Все сходится, Нина.

– Что у вас сходится?

– Когда тебе было восемь, Олегу исполнилось шестнадцать. Он был отпрыском богатой женщины, отчаянно любившей единственного сына. Время не зарубцевало твои раны, ты не смогла простить Олегу смерть родителей. Поэтому, при получении паспорта сменив фамилию Дурикова на Скороходову, ты разыскала семью Купатовых и стала осуществлять свой план мести. Сначала работала в агентстве курьером, затем, втеревшись в доверие к Александре, получила место ее личного секретаря. Ты не боялась быть узнанной. Если даже Александра и помнила имя той несчастной крохи, которая по вине Олега осталась сиротой, то она никак не могла предположить, что кроха сменит фамилию.

Ниночка ошарашенно смотрела на Катку. Слезы на ее щеках высохли, посиневшие губы сжались, а на шее запульсировала вена.

– Ты расправилась с Олегом, – продолжала Ката, – теперь настала очередь Александры. Где она? Что ты с ней сделала, Нина?

– Вы заблуждаетесь, как же вы заблуждаетесь. – Ниночка попыталась взять себя в руки. – Все сказанное вами – не более чем фантазия.

– Ты можешь доказать обратное?

– Могу! – Нина выдвинула нижний ящик комода и стала выкладывать на пол постельное белье.

– Что ты делаешь?

– Доказываю вам свою невиновность. Вы разговаривали с Лией Антоновной и даже не удосужились поинтересоваться именем того парня.

На самом дне полки лежала старая газета.

– Читайте! – Нина швырнула печатное издание на кровать. – Но сначала посмотрите на дату выхода газеты.

– Май девяносто третьего года.

– Хоть у той дамочки и водились деньжата и она нажала на все свои связи, ей не удалось купить с потрохами всех. Есть еще на земле люди, для которых правда дороже жалких бумажек. Статья вышла в свет.

Катарина открыла газету.

– Вторая страница, – подсказала Нина.

Ката пробежалась глазами по заголовку «Виновный в смерти супругов Дуриковых признан невменяемым».

– Читайте вслух! – прокричала Нина.

– «Артур Заманский – шестнадцатилетний подросток, по чьей вине в марте сего года погибли Вадим и Мария Дуриковы, был признан невменяемым и отправлен на лечение в психиатрическую больницу имени…» – Катка прикрыла глаза.

– Убедились?! Что теперь скажете? Или и дальше будете обвинять меня в ужасных преступлениях, к которым я не имею ни малейшего отношения?

– Нина… – Катарине хотелось провалиться сквозь землю – Нинок…

– Что Нинок? Вы меня оскорбили, смешали с грязью.

– Прости. Хочешь, встану перед тобой на колени?

– Обойдусь.

– Господи, Нина, я думала… какая нелепица.

– Дайте сюда, – девушка выхватила у Катки газету и, присев на корточки, принялась складывать в комод белье.

– Откуда она у тебя?

– Лия Антоновна дала. Газета хранилась у нее, а в день моего шестнадцатилетия директриса вручила ее мне.

– Зачем?

– Вы у нее были, вот и поинтересовались бы.

Копейкина попыталась обнять Нину за плечи.

– Уйдите! Вы достаточно дел натворили. Я хочу остаться одна.

– Не держи на меня зла.

– Постараюсь, но обещать не могу.

В коридоре Катка с силой стукнула кулаком по стене.

– Идиотка! Дура! Возомнила себя мисс Марпл. Кретинка! Бедная Нина.

* * *

Тревожный звонок раздался в четверть десятого. Звонили из отделения.

Подошедшему к телефону Борису Игоревичу сообщили, что вчера утром возле аптеки был обнаружен труп задушенной женщины. По описанию, оставленному Дианой и Эриком, тело может принадлежать Купатовой Александре Константиновне.

Водрузив трубку на место, Борис повернулся лицом к домочадцам.

– Кто звонил, папа? – спросила Диана.

– Из милиции, – глухо проговорил Борис.

– Шурочку нашли? – Аглая вскочила с дивана.

– Вчера утром обнаружили тело неизвестной… по описанию это… это может быть Шура.

– О господи!

– Мамочка! – Люсьена бросилась к Диане.

– Необходимо поехать в морг на опознание, – продолжил Борис.

Эрнест достал ключи от машины:

– Поеду я.

– Нет! – От вопля Аглаи сидящий в углу Парамаунт со всех ног драпанул наверх. – Ехать должна я!

– Мама, морг не театр, ты не выдержишь.

– Я отлично знаю, что такое морг, сынок.

– Глашенька, Эрик прав, будет лучше, если мы с ним… – сказал Борис.

– Боря! На опознание еду я! – настаивала жена.

– Ну хорошо. – Эрнест пнул ногой кадку с цветком. – Жду тебя на улице.

– Ты не понял, мне не нужны сопровождающие.

– Мама, – Диана сорвалась на крик, – ты собираешься отправиться в это страшное место одна?

– Именно!

– Аглая Константиновна, а если я предложу свою кандидатуру в качестве сопровождающей, – спросила Катка, – вы возражать не будете?

Гжельская в нерешительности смотрела на растерянного Эрнеста.

– Нет, Ката, возражать не буду. Едем!

Как только за ними закрылась дверь, Эрик протянул:

– Ничего не понимаю. Со мной мать ехать отказалась, а с ней за милую душу. В чем дело?

– Сынок, не злись на маму, ей сейчас необходима поддержка.

– Я и хотел ее поддержать, а что из этого вышло, вы все прекрасно видели.

Поднявшись с сыном в спальню, Борис Игоревич щелкнул дверным замком.

Люсьена, уткнувшись в плечо матери, тихо всхлипывала, Егор безжизненно смотрел в стену.

Потоптавшись у кабинета, Ниночка незаметно прошмыгнула внутрь.

Самые страшные опасения Катки подтвердились – в морг доставили тело Александры Константиновны.

Приехав домой, убитая горем Аглая, опираясь на руку Копейкиной, прошла в гостиную.

Молча сев в кресло, Гжельская обвела присутствующих затуманенным взглядом, после чего молвила:

– Шурочка приказала всем вам долго жить.

Диана вскрикнула. Розалия Станиславовна подбежала к Аглае:

– Глаша, прими мои соболезнования. Мысленно я с тобой. Можешь рассчитывать на любую помощь. Я готова примчаться к тебе по первому зову. За то время, что мы живем у вас в особняке, ты стала мне как сестра.

– Спасибо, Розалия.

– Я в полном твоем распоряжении, – не могла угомониться свекровь. – Подставляю плечо помощи. Хочешь, прямо сейчас поедем в бутик для поднятия тонуса?

– Розалия Станиславовна, придите в себя! Какой бутик? – возмутилась Катарина.

– Извиняюсь, я не соображаю, что говорю. Я, пожалуй, пройдусь по саду. Наташка, топай за мной.

Аглая, отстранившись от суетившегося вокруг Бориса, нетвердой походкой прошла в кабинет сестры.

– Катарина, зайди на минутку, – позвала Гжельская.

Не переставая чиркать зажигалкой, Аглая сказала:

– В акте, где указывался перечень вещей Шурочки, значилось платиновое кольцо в форме змейки.

– Вы уже говорили об этом в машине.

– Но я не сказала, что это кольцо Шуре подарила я. Шесть лет назад на ее шестидесятилетие. Ей кольцо не понравилось, она ни разу его не надела. Ни разу! А перед самой смертью… Ката, это знак свыше. Значит, Шурок меня простила. Простила, понимаешь? Последние дни мы были в ссоре, при любом случае старались сказать друг другу колкость. А теперь… Шурочка не надела бы кольцо, не простив меня. Я это точно знаю.

– Конечно же, она вас простила, так же как и вы ее. Ведь в действительности вы любили сестру. Да, иногда она была несносной, но кто, скажите, кто из нас без греха? Все мы ссоримся с близкими, порой говорим им то, чего не следовало бы. Нервная система – штука сложная, и частенько она дает сбой.

Гжельская заплакала.

– Шурка, Шурка, как же так? Убили. Сначала Олега, теперь ее… Откуда взялось это проклятье? Права была бабка, сказав, что смерть третьего ребенка обернется для Шурочки настоящей трагедией. После смерти Олежека и сорока дней не прошло, а он уже с матерью встретился.

– Аглая Константиновна, о какой бабке вы упомянули?

– Жила у нас одна старушенция в деревеньке. К ней часто народ бегал. В основном советовались, просили помощи. Она была вроде знахарки. Всем помогала, никому не отказывала.

– А при чем здесь смерть третьего ребенка?

Гжельская всхлипнула:

– Олег третий сын Шуры. И хоть не рожала она его, а судьбу, видно, не обмануть. Не простили нам с Шуркой на небесах подмену, ох не простили. Родной сын жив, а приемный ушел.

У Каты закружилась голова.

– Чей родной сын жив?

– Шурочкин. Она давно хотела открыть ему правду, но я противилась. Спрашивала, зачем ворошить прошлое? Ни к чему это. А Шура настаивала, материнское сердце никак не хотело успокоиться. И теперь я сделаю то, чего так хотелось Шуре, – расскажу ему все! Он поймет. Поймет и простит.

– Кому?!

– Эрнесту! Эрика родила Шура… сорок два года назад. Она его родная мать, а я… всего лишь тетка.

У Катарины даже не было времени, чтобы впасть в шоковое состояние. Аглая Константиновна начала говорить.

* * *

Бойкая девушка Шурочка Иванова выскочила замуж, едва ей исполнилось восемнадцать. Парень, ставший ее законным супругом, проживал в соседней деревеньке и, положа руку на сердце, не привел в восторг родителей Александры. Оно и понятно, какому отцу захочется, чтобы его кровиночка связала жизнь с вечным балагуром, у которого в голове гуляет ветер?

Но ситуация требовала немедленного узаконивания отношений. Шура ждала ребенка.

После свадьбы, на которой жители двух деревень гуляли три дня, Александра стала жить в избе мужа.

Шестнадцатилетняя Глаша бегала к Шурке каждый день. Она в мельчайших подробностях выпытывала у старшей сестры прелести семейной жизни и в красках пересказывала, что и как о непутевом зяте говорят отец с матерью.

Первенец Александры умер, не дожив два месяца до года. Отношения в молодой семье дали трещину. В двадцать лет Шура снова забеременела. Второй сын родился недоношенным – мальчик постоянно болел, казалось, хвори притягиваются к нему магнитом. В одиннадцать месяцев он умер во сне от удушья.

Шура намеревалась утопиться в реке и лишь благодаря вовремя подоспевшей Аглае осталась жива.

Сама Глаша к тому времени вышла замуж за Бориса. Жили супруги в доме Ивановых, которым зять младшей дочери казался самым достойным парнем в Советском Союзе.

О третьей беременности Александра узнала спустя год после неудачной попытки свести счеты с жизнью.

Но если раньше она прыгала от счастья, узнав, что в скором времени станет матерью, то теперь сильно испугалась.

Прибежав в родительский дом, Шура зачастила:

– Глаша, мне страшно. Я боюсь рожать ребенка. Вдруг он тоже умрет? Посоветуй, что мне делать, мочи нет томиться в сомнениях. Все глаза выплакала.

– Мужу о беременности рассказала?

– Он не узнает! – отрезала Шура. – И вообще, не муж он мне больше. Не буду с ним жить. Руки стал распускать, пьет и уже вторую ночь дома не ночует.

– Как же ты забеременеть умудрилась?

– А то ты не знаешь?

Аглая развела руками:

– Шур, я тебе не советчик. Поговори с матерью.

– Ага. Ничего лучшего ты предложить не могла. С матерью… Да я скорей сбегу отсюда к чертовой бабушке.

– Куда?

– А куда глаза глядят.

Аглая задумалась.

– Слушай, Шурок, а ты сходи к Матрене Федотовне. Уж она-то наверняка что-нибудь дельное посоветует.

– Идти к бабке? Да ну, как-то неудобно. Потом разнесет сплетни по всей деревне.

– Прекрати. Ты прекрасно знаешь, что она не такая.

Александра потопала домой. Всю ночь не спала и решилась на визит к знахарке.

Утром следующего дня перепуганная Шурка сидела напротив сухонькой старушенции.

Выслушав страхи Александры, Матрена Федотовна прошамкала:

– Верно боишься, деваха. Чувствует материнское сердце, что новая беда не за горами.

– То есть мой ребенок умрет?

– Не мать ты! – выпалила бабка. – Не смогут с тобой детки родные рости. Смерть их поджидает. Попомни мое слово: после гибели третьего сына большая беда и с тобой случится.

Шура уже хотела вскочить, как вдруг Матрена заявила:

– Виной тому черные делишки твоего прадеда. Он в колдунах ходил. Я его хорошо помню и все его пакости наперечет знаю.

– Мой прадед не был колдуном! – вспыхнула Шура.

– Помнишь тетку Феклу, которая лет пять назад преставилась?

– Да, – прошептала девушка.

– Она еще девчонкой была, чуть старше тебя, когда твой прадед на их скотину мор наслал. Вот тогда мать Феклы и подговорила местных жителей отправиться ночью к твоему родственничку и поджечь его избу.

– И что было дальше?

– Он из избы-то выскочил, схватил мать Феклушки за руку и давай заламывать. Она орет, а люд стоит в сторонке с факелами и не шевелится. Подойти к нему боятся. А у мужика силища была – будь здоров.

– Господи, неужели он ее убил?

– Нет. Отпустил. Да только женщина до самого утра у его избы проклятиями плевалась. А к вечеру мать Феклушки неожиданно померла. Шла по огороду и упала замертво. Говорили, что твой прадед постарался.

Матрена Федотовна в упор смотрела на Шуру.

– Я не поняла, – сказала девушка, – какая связь между той историей и жизнью моих детей?

– Прямая, – зло бросила Матрена. – В проклятиях-то она корову свою упомянула. Кричала, что отольются ему слезы за ее скотину. А телку их Шуркой звали. Теперь поняла? Тебя тоже Шуркой нарекли, вот и думай. Слезки-то и отливаются.

В полуобморочном состоянии Александра пришла к Аглае. Пересказав историю, услышанную от Матрены, Шура сказала:

– Не верю я, Глашка, ее россказням. Вранье все это. При чем здесь мои сыновья? И откуда она взяла, что после смерти третьего ребенка со мной беда стрясется? Из ума бабка выжила.

Разговоры разговорами, а страх продолжал нарастать.

Однажды Александра наведалась к чете Гжельских с довольно странным предложением.

– Я вам ребенка своего отдам, – выпалила она. – Если все сказанное Матреной правда, то проклятие распространяется исключительно на меня – на Шуру. Тебе, Глашка, боятся нечего. Воспитаете мое дитя как родного, а я всю жизнь рядом находиться буду.

Так Эрик стал сыном Аглаи и Бориса.

Через два года у супругов родилась Диана.

В Москву семейство перебралось в конце семидесятых. Жили впятером. В Эрике Александра души не чаяла, отчего Диана часто подходила к матери с вопросом:

– Почему тетя Саша больше любит Эрика, а не меня?

В сорок один год Александра Константиновна вышла замуж за академика Купатова. Вдовец вместе с пятилетним сыном Олегом проживал в центре столицы в пятикомнатной квартире. Нетрудно догадаться, что Эрнест практически все свободное время проводил в гостях у любимой тетушки.

Через семь лет академика не стало. Гжельские вместе с детьми поселились в квартире вдовы.

В девяностых Александра Константиновна неожиданно для всех ушла в бизнес. Началось все с малого, но постепенно волевая и целеустремленная Шура добилась стабильного положения в обществе, обеспечив себе и близким безбедное существование.

* * *

– Аглая Константиновна, Олег знал, что Александра его мачеха?

– Конечно. В этом нет секрета. Все знали. Шурочка усыновила Олежека сразу после бракосочетания. Он ведь был уже достаточно взрослым. Согласись, пятилетний ребенок – это не годовалый кроха.

– Теперь понятно, почему Александра так тряслась над Эрнестом.

– Иногда я сильно ревновала ее к Эрику, а порой и Шурка зеленела от ревности. Особенно когда Эрик называл меня мамой и целовал. Эх, Ката, жизнь не так проста, как может показаться на первый взгляд.

С данным утверждением трудно спорить.

К себе Катарина поднялась, морщась от сильной головной боли.

ГЛАВА 12

Полноватый майор внимательно осмотрел присутствующих усталыми глазами.

Розалия Станиславовна с Арчибальдом на плече восседала в кресле. Катка, Наталья и Люсьена расположились на диване. Диана с Егором и Ниной устроились на втором диванчике. Эрнест курил у камина. Аглая опустилась в кресло-качалку, Борис Игоревич стоял сзади.

Моложавый капитан, находясь по правую руку от майора, сканировал взглядом Арчибальда.

Как только Арчи, которому до чертиков надоела тишина, выкрикнул «Стерва!», майор вздрогнул.

– Да он, оказывается, говорящий, – удивился капитан.

– Разумеется, говорящий! – не без гордости заявила свекровь.

Затем она покосилась на Кату и зачем-то ляпнула:

– А это моя невестка Катарина Копейкина. Она… тоже говорящая.

Катка показала Розалии кулак.

Майор произнес пламенную речь, из которой следовало, что сейчас в гостиной начнется допрос.

– Допрос? – Розалия негодовала. – Вы так об этом говорите, будто подозреваете нас в убийстве Шурочки.

– Мы обязаны выслушать всех обитателей особняка. Нас интересует любая мелочь. Необходимо детально воссоздать картину произошедшего.

– Тогда начну я! – свекровь пересадила Арчи на правое плечо. – Потому что: во-первых, я здесь самая адекватная, а во-вторых – я Коза! А они, как всем известно, никогда не врут. Значит, я воссоздаю последний вечер, который мы провели с нашей дорогой Шурочкой. Мы с Крысой сидели в гостиной. Я здесь, Крыса на диване.

Майор переглянулся с капитаном.

– Вероятно, мы переговорим с вами чуть позже, – миролюбиво сказал он Розалии. – Вы перенервничали, вам необходимо отдохнуть.

– Черта с два! Я в полном порядке.

– Тогда потрудитесь объяснить, почему называете себя козой и с какой крысой вы сидели в гостиной?

– Господи, котик, ну родилась я в год Козы, а Натка появилась на свет в год Крысы, хотя, между нами говоря, временами она ведет себя как самая отъявленная свинья. Теперь понятно?

– Предупреждать надо, – протянул капитан.

– Я астролог, поэтому выражаюсь исключительно профессиональными терминами.

– Розалия Станиславовна, – влезла Катка, – говорите по сути дела.

– Шурочка вышла из кабинета и попросила меня разговаривать чуть тише. Я, естественно, не согласилась, тогда она сжала кулаки и поднялась к себе.

– Время помните?

– Да! С точностью до минуты! Было без четверти девять или десять минут десятого. А возможно, половина.

– Кхм…

– Мне продолжать?

– Продолжайте.

– Чуть погодя вниз спустилась Свинья, то бишь Ниночка. – Розалия умолкла. – Все. Больше я Шуру не видела.

Катка сгорала от стыда.

Не успел майор задать вопрос Нине, как свекровь выкрикнула:

– Товарищ майор, а вы, наверное, Козел?! У вас такой выразительный взгляд.

Мужика передернуло.

– Я родился в год Тигра. И давайте не будем отвлекаться на посторонние темы.

– Боже, да вы Тигр! Я это сразу поняла. Ваша грация, неторопливость движений, уверенность, окрас… Хотя нет, окрас – это из другой оперы. Кстати, вы в курсе, что Тиграм идеально подходят Козы?

Розалии сделали первое устное предупреждение. Скорчив недовольную мину, она выудила из кармана блокнот и стала составлять очередной безумный гороскоп.

Ниночка сообщила следствию, что видела Александру Константиновну в десять тридцать вечера.

– Она позвала меня в спальню и попросила принести из кабинета черную папку с документами. Я выполнила указание и, пожелав Александре спокойной ночи, ушла.

– Смерть Купатовой наступила в промежутке между полуночью и двумя часами ночи. Кто видел хозяйку дома последним?

– Наверное, я, – неуверенно начала Аглая. – Столкнулась с Шуркой в коридоре в одиннадцать.

– Вы разговаривали?

– Поскандалили. – Гжельская сжалась. – Последние несколько дней мы с сестрой были в ссоре. Ночью я спускалась в кухню, дверь в кабинет была открыта, но находилась там Шурка или нет, сказать не могу. И время не назову.

– Я видела тетю только за ужином, – сказала Диана.

– Я тоже, – присоединился к супруге Егор.

– А вы? – взгляд майора остановился на Борисе Игоревиче.

– Гм… не могу утверждать со стопроцентной гарантией, но мне кажется, что мы с Александрой виделись без чего-то девять.

– Подтверждаю слова Бориса, – затарахтела Розалия. – Когда Шурок поднялась наверх, через минуту в гостиную спустился Боря. Значит, она действительно поднялась к себе без четверти девять.

Выслушав Катку с Натальей, майор обратился к Люсьене.

– А вы ничего не хотите нам сказать?

Люсьена, прикрывая рукой правую щеку, быстро ответила:

– Нет. Я не видела бабушку Сашу.

Нина закричала:

– Это неправда!

Капитан подался вперед.

– Она лжет, – повторила Ниночка. – Люсьена зашла в спальню Александры Константиновны после того, как я принесла той папку.

Диана встрепенулась:

– Люся, что за дела! Не играй в молчанку.

– Дочь, – сурово молвил Егор, – выкладывай все как на духу, это тебе не шуточки.

– Хорошо! – Люсьена испепеляла Нину яростным взглядом. – Да, я заходила к бабке. И что с того? Предлагаете мне каждый свой шаг записывать в тетрадь? И время я не помню. Не имею привычки сверять свои действия со стрелками часов. Мне казалось, мы разговаривали еще до ужина. Но… если Нинка настаивает, что это было после, не стану спорить.

– Зачем ты к ней приходила?

– А тебе какое дело? Ты вообще кто такая в нашем доме? Александра моя двоюродная бабка, когда хочу, тогда и общаюсь с родственниками.

– Люсьена Егоровна, и все-таки ответьте на вопрос.

– Я просила у нее прощения. Теперь все довольны?

– За что? – не унималась Нина.

– За далматинца, – отрезала Люсьена.

– Змея! – выкрикнула Розалия.

– Где?

– Не где, а кто. Люсьенка – Змея. И у нее завтра удачный день для любовных утех. Люсьенчик, я составила тебе гороскоп на всю неделю.

– Круто!

Майор встал.

– Розалия Станиславовна, я хочу вас попросить…

– Пойти с вами в ресторан? Составить вам гороскоп?

– Да ни боже мой!

– А вы точно не Козел?

Второе устное предупреждение слетело с уст майора.

– Подождите, я кое-что вспомнила, – вдруг выдала Розалия.

– По делу? – уточнил майор.

– Именно!

– Говорите.

– В тот вечер я видела собаку.

– Стоп! Сразу разберемся, собака – это кто?

– Алиса!

– Почему ж вы раньше молчали? Кто она и где сейчас находится?

– Полагаю, на улице.

– Она член семьи?

Свекровь поправила прическу.

– Нет. Она простая собака.

Майор багровел:

– Настоящая?!

– Да! У нее четыре лапы и хвост. Вы только не нервничайте. Понимаете, Александра терпеть не могла собак. Поэтому я и удивилась, заметив из окна спальни, как по участку бегает незнакомая псина.

– Она, наверное, в дырку пролезла, – предположила Аглая. – К нам частенько бродячие псы лазят.

– Как незнакомая? – злился майор. – Вы только что русским языком сказали – собаку зовут Алиса.

– Ну правильно. Когда я ее заметила, мне почему-то на ум пришло именно это имечко.

На бедного мужика было страшно смотреть.

Нагнувшись к Розалии, он процедил:

– Уважаемая гражданочка Овца…

– Коза.

– Я хочу, чтобы вы немедленно удалились отсюда. Навсегда!

– К вам в машину?

– К себе в комнату!!!

– Но я еще не рассказала про Петуха.

– Капитан, принесите, пожалуйста, наручники.

Розалия Станиславовна вскочила:

– Капитан, не надо наручников! Я уже ухожу. Буду у себя в комнате, а если вам что-нибудь понадобится, вы не стесняйтесь. Поднимайтесь. Моя дверь третья по счету.

– Уйдете вы, наконец?

– Все-все! Испаряюсь. Ой, когда злитесь вы, у вас вздувается венка на лбу. Ну прям вылитый Тигр.

С уходом Розалии всем полегчало.

– Это не женщина, это ходящая катастрофа! – никак не мог взять себя в руки майор.

Через час дознаватели направились к выходу. У самой двери капитан остановился:

– Мне необходимо подняться к Розалии Станиславовне. Я скоро.

Розалия красила ногти. Увидев капитана, она кокетливо улыбнулась:

– Я так и знала, что без моей помощи не обойтись. Ну, на какие вопросы мне нужно отвечать?

– Скажите, – мялся капитан, – вы действительно астролог?

– Зайчик, я составляю гороскопы целую вечность. Э-э… касательно вечности не в буквальном смысле, разумеется.

– А не могли бы вы составить мне гороскоп?

Розалия быстро закрыла баночку лака.

– Тебя как зовут?

– Отар.

– Отарик, с превеликим удовольствием. Составлю в лучшем виде. Будешь на месяц вперед знать: где, с кем и сколько раз. Гарантирую!

– Я скоро женюсь…

– Да ты что? И кто та нахалка, которая решила увести такого парнишу?

– Ее зовут Надюшка. – Отар смутился. – В гостиной вы сказали Люсьене об удаче на любовном фронте. Можно то же самое узнать про нас с Надей?

– С полпинка. Озвучь свой год и месяц.

– Бык. Козерог.

– О-о!..

– Что-то не так?

– Парнокопытный в квадрате – фигово. А Надюшка кто?

– Родилась в восьмидесятом году. Двадцать седьмого мая.

– Елки-палки. Обезьяна и Близнецы. Взрывоопасная смесь. Отарик, бежал бы ты поскорее домой, пока твоя обезьянка не превратила тебя в парнокопытного в кубе. Шутка. Мы, астрологи, так шутим. Оставь мне номер своей мобилы. Дня через три я позвоню.

Капитан заискрился улыбкой:

– Сколько это будет стоить?

– Обижаешь, генацвале, с власти я денег не беру.

– Спасибо.

– Не за что, котик. И не забудь перед бракосочетанием устроить веселенький мальчишник. Чтобы все было как полагается, в лучших традициях: стриптизерши, стриптизерши и еще раз стриптизерши.

Когда десять минут спустя встревоженная Катка примчалась в спальню свекрови и спросила, для чего поднимался капитан, Розалия не задумываясь ответила:

– У нас с Отариком общее дело. Секретное!

Ката так и села.

Отарик? Замечательно! Нет слов!

* * *

Катарина припарковалась у школы. Обойдя здание, она увидела ту самую аптеку, у стен которой был обнаружен труп Купатовой. Ну и что Александра могла забыть в этих краях? Как она вообще оказалась здесь ночью?

Сколько же всего непонятного: недописанное слово в документах, раздавленный пион, исчезновение… Бесспорно, есть над чем поломать голову.

Где же кончик той ниточки, за которую надо ухватиться, чтобы в итоге выйти из темного лабиринта, в котором она сейчас блуждает?

Не замечая остановившегося рядом пенсионера и полную девицу, Ката продолжала мыслить вслух.

– Где ты, ниточка? Отзовись. Ты мне так необходима.

Пенсионер прищурил близорукие глаза. А толстушка, вытащив из сумки батон белого хлеба, с аппетитом откусила большой кусок.

Катарина растирала правый висок. Уже точно известно – Купатову убили между полуночью и двумя часами ночи. Последней, кто ее видел в особняке, была Аглая. Сестры столкнулись в коридоре в одиннадцать. Дорога от коттеджного поселка до школы отняла у Каты не более двадцати пяти минут. Значит, ночью до этого места можно добраться минут за пятнадцать.

– На машине да, – шептала Катарина. – Значит ли это, что у ворот коттеджа Александру Константиновну поджидал неизвестный в автомобиле?

Девица, успевшая съесть половину батона, что-то зашептала старику на ухо. Дедуся отрицательно покачал головой, кашлянул и обратился к Катарине.

Его писклявый голос заставил Катку вздрогнуть от неожиданности:

– И чего мы здесь вынюхиваем?

– Ой… вы меня напугали.

– Не уходи от темы, – потребовал дед, – чего вынюхиваешь, спрашиваю?

– Ничего. Я просто стою у аптеки.

– Так вход с другой стороны, – пробурчала пышка с набитым ртом.

– Знаю. Но мне не нужно внутрь.

– Милиция просила сообщить, если я подозрительных типов замечу, – угрожающе произнес пенсионер. – А ты очень даже подозрительная. Настюшка, доставай-ка, внучка, мобильный телефон.

Толстушка полезла в сумку.

– Подождите. Не надо никому звонить, я не подозрительная. Я… я приехала на место, где убили мою тетю.

Дед ойкнул:

– Царица небесная. Настенка, держи меня, сейчас упаду. А ты не серчай на старика, я ведь не хотел тебя обидеть. За порядком слежу, вот и внучку призываю быть бдительной.

– Вашу тетю нашли не здесь, – медленно сказала Настя, – а чуть дальше.

Ткнув пальцем в куст сирени, девушка пояснила:

– Там она лежала.

– Нам сообщили, что тело обнаружили местные подростки. Ты была в их числе?

– Что вы?! – Настя замахала руками. – Ее в восемь утра нашли, я в такую рань сплю как сурок.

– Тогда откуда знаешь, где именно лежал труп?

– Вы любого у нас во дворе спросите – вам ответят. Пацаны уже тысячу раз в подробностях все всем сообщили. Мне, правда, не сказали, я от Киры узнала. – Анастасия в очередной раз откусила от батона. – Дед, пошли домой.

Но старик, похоже, уходить не торопился. Скорчив недовольную гримасу, он обиженно протянул:

– Я каждый день в семь утра зарядку на улице делаю. А в то утро, как назло, проспал. До сих пор простить себе не могу, что не сам в органы позвонил. Я ж бывший общественник – привык обо всем узнавать первым. И тут такая вопиющая несправедливость. И горе, конечно же, огромное.

Копейкина до конца так и не поняла, что именно расстроило деда: факт убийства или обида на подростков, которые посмели первыми набрать «ноль два», лишив любопытного пенсионера хлеба и зрелищ.

К слову сказать, Анастасии не мешало бы повторно нанести визит в булочную. За те десять минут, что внучка с дедом разговаривали с Каткой, Настя умудрилась умять весь батон. Неудивительно, что деваха стоит в сарафане пятьдесят шестого размера.

Но больше всего Кату поразили слова Настены, обращенные к деду.

Вытерев рот, девица капризно молвила:

– Ты как хочешь, а я домой. Обедать пора, я голодна, как тигр. С самого завтрака во рту не было ни крошки.

– А батон? – ляпнула Катка.

Настена вытаращила глаза:

– О-па! А я чего, его съела? Вот это фокус. И даже не заметила.

– Сколько твоей тетке лет-то было? – спросил пенсионер.

– Шестьдесят шесть.

– Молоденькая.

Настя хмыкнула.

– Гена с приятелями на нее наткнулись, – продолжал пищать старик. – Геннадий – друг Настены.

– Он мне не друг, – озлобилась девушка.

– Ну как же не друг? Вы в девятом классе за одной партой сидели, он несколько раз твой портфель до дома доносил. К нам в гости захаживал.

– А потом с Янкой гулять стал. Я, видите ли, для него слишком толстая. Можно подумать, это от меня зависит. – Анастасия подняла сумку. – Теперь издеваются постоянно, мясокомбинатом дразнят. Скорей бы одиннадцатый класс закончить, чтобы их морды больше не видеть.

Дедок поковылял к подъезду. Дождавшись, когда он отойдет на значительное расстояние, Настя не без ехидства в голосе выпалила:

– Вы только не подумайте, что я стукачка. Просто сказать вам правду – мой гражданский долг.

– Я слушаю.

– Генка у вашей тетушки сотовый телефон стибрил.

– Как стибрил?

– Молча. Вы теперь смело можете на него в милицию заявить. Это ж воровство в чистом виде.

– Кто тебе сказал про телефон?

– Кирка! А она узнала от Маринки, а той проговорился Юрец. Они несколько месяцев назад поругались, потому что Юрка не рассказал Маринке про поездку в клуб с Венькой и Димкой.

Ката зажмурилась, а потом попросила:

– Давай с самого начала. Я ничего не поняла.

– Маринка встречается с Юркой. Недавно они сильно поругались – Юрец ей частенько вешает лапшу на уши. Маринка выдвинула ему условие: если он еще хоть один раз ее обманет, она его бросит. Юрка перепугался и пообещал делиться с ней абсолютно всем. Между нами говоря, Юрец редкостное трепло – настоящая находка для шпиона. А когда Генка украл у вашей тети мобильник, Юрка, находившийся рядом, растрепал об этом Маринке. Он взял с нее слово, что она будет нема как рыба. Маринка поклялась и побежала к Кирке. А Кирка моя подруга. Теперь понятно?

– Вроде да.

– Ну слава богу. Только в милиции не говорите, что от меня про телефон узнали.

– Настя, где я могу найти Гену?

Девушка подняла палец вверх:

– Там они тусуются.

– Где там?

– Наверху.

Катарина задрала голову:

– Не понимаю.

– На крыше, – пояснила Анастасия. – Часов до пяти загорать будут, а потом в карты резаться. Хотите подняться? В шестой подъезд идите.

ГЛАВА 13

Попрощавшись с Настей, Катка быстро пошла к подъезду.

Выходит, не зря она приехала. Как чувствовала, что стоит воочию увидеть место, ставшее для Купатовой последним пристанищем. Вот и новая информация появилась. Телефон!

Сотовый Александры может здорово помочь в расследовании ее убийства. Эх, только бы Катке удалось заполучить трубу Купатовой, тогда она узнает, не поступали ли Александре Константиновне в тот вечер звонки. Вдруг обнаружится какой-нибудь подозрительный звонок, принятый около полуночи.

Воспрянув духом, Ката поднялась на двенадцатый этаж. Ступив на лестницу, ведущую на чердак, она прислушалась. Сверху не доносилось ни звука. Катка тихо поднялась на крышу.

Две миловидные блондиночки в сиреневых купальниках лежали на раскладушках, подставив свои телеса нещадно палящему солнцу. Сбитый парень в джинсах сидел на складном стуле, курил и с интересом рассматривал «Playboy». Второй паренек, облаченный в шорты и кроссовки, лежал на бывшей когда-то белой простыне, подложив под голову скомканную футболку.

Ничего не скажешь – полнейшая идиллия.

Появление Копейкиной осталось незамеченным. Пришлось громко шаркнуть ногой.

Одна из блондинок, поднявшись на локтях, сняла солнцезащитные очки и, с вызовом глядя на непрошеную гостью, спросила:

– Ты кто?

Сидящий на стуле парень оторвал взгляд от журнала.

– Мне нужен Геннадий, – сказала Катка.

Не открывая глаз, пацан в шортах поднял руку:

– Я Геннадий.

– Можно тебя на минутку?

– А ты кто? – спросил он, не соизволив взглянуть на Копейкину.

Ката подошла ближе:

– Меня всегда учили при разговоре смотреть на собеседника.

Вторая блондиночка села на раскладушке:

– Генка, кончай ломать комедию. Не видишь, человек к тебе пришел.

– Я никого не звал, – равнодушно бросил малолетний нахал.

– О’кей. – Катарина достала из сумочки пачку жевательной резинки. – Принимаю твои правила. Будем говорить при свидетелях. Вряд ли тебе это понравится, но ты сам напросился.

Генка продолжал наслаждаться солнечными ваннами.

– У меня от них секретов нет.

– Лады. Кстати… телефончик покойной Александры Константиновны при тебе?

Услышав про мобильник, Геннадий вскочил как ошпаренный.

– Что?

– У тебя проблемы со слухом? Минуту назад ты прекрасно меня слышал. Мне повторить вопрос?

– Не знаю я никакой Константиновны. – Гена начал натягивать футболку.

– А чего ты тогда всполошился?

– Не ваше дело.

– Ты не ответил, где телефон?

– Какой телефон?

– Который ты позаимствовал у трупа. Заметь, пока я говорю – позаимствовал. Не хочется сразу навешивать на тебя ярлык вора. Хотя думаю, в отделении милиции со мной не согласятся.

Гена резко встал:

– Отойдем.

– У тебя ведь нет секретов от друзей.

– Здесь слишком парит.

Катка усмехнулась:

– Согласна.

Спустившись на лестничную клетку, Геннадий быстро заговорил:

– Кто вам сказал про телефон?

– Птичка напела.

– Женек проболтаться не мог, значит… Юрец? Козел! Стукач лопоухий!

– Ты не хочешь поинтересоваться, кто я такая?

В небесно-голубых глазах парня промелькнул испуг.

– Из ментовки?

– Я родственница убитой женщины.

– Черт!

– Зачем ты украл телефон?

– Я не крал.

– Не ври.

– Я взял его, когда еще не знал, что она мертвая.

– Интересная версия.

– Юрец с Женьком могут подтвердить. Мы утром вместе собак выгуливали. Увидели тетку, подумали, пьяная. Подошли, смотрим, а у нее из кармана сотик торчит. Ну…

– Что ну?

– Я нагнулся, взял телефон.

– Зачем?

Генка отвернулся.

– Не знаю. Хотел посмотреть… мобила дорогая оказалась. А потом Женька как заорет и в шею ей пальцем тычет. А там… следы от удавки. Я испугался, мы все испугались. Юрец сразу же позвонил в милицию.

– А телефон?

– Не мог я его вернуть, на нем же отпечатки мои остались. Приехали бы менты, увидели телефон, и хрен потом кто поверит, что не я эту тетку придушил.

– Где он сейчас?

– Мобильник? У меня дома лежит.

– Пошли.

– Куда? В отделение?

– К тебе домой.

– А это еще зачем?

– Отдашь мне телефон, и я буду молчать как рыба.

Геннадий сплюнул.

– Юрец, сволочь! – он стукнул ладонью по перилам. – Я на пятом этаже живу. Спускаемся.

Пропустив Катку в прихожую, Геннадий забежал в маленькую комнату.

Телефон он протянул ей со словами:

– Баксов девятьсот вещь стоит.

– Ты по нему кому-нибудь звонил?

– Я похож на идиота? Сразу же отключил и в карман спрятал.

Копейкина вышла на площадку. Генка продолжал нудеть:

– Нашедшему клад по закону полагается двадцать пять процентов.

– Молодец – знаешь законы. Только при чем здесь ты?

– Я же отдал вам телефон.

– Во-первых, ты его не нашел, а украл, во-вторых, телефон – не клад. Когда наткнешься на сундук золота, отдашь его государству, тогда оно выделит тебе причитающиеся проценты.

Осмотрев мобильный, Ката закричала:

– Гена! Здесь нет сим-карты!

– Правильно, нет.

– Куда ты ее дел? Выбросил?

– Нет.

– Тогда где она?

– У Женьки.

Катарина сползла вниз по стене:

– Ты издеваешься? С какой стати ты отдал ему карту?

– Не отдал, а продал. Сами посудите, пользоваться симкой я не мог, а Женьке она пригодится. Не сразу, конечно, должно время пройти.

– Поясни.

– На карточке бабок немерено. Восемьдесят шесть баксов! Мы когда увидели – глазам не поверили. Женек попросил отдать симку ему в счет долга. Я у него месяц назад косарь занимал.

– Ты только что сказал, что продал сим-карту.

– Продал. Вы посчитайте хорошенько. Я должен Женьку тысячу рублей, а на карточке восемьдесят шесть долларов. В пересчете на рубли – две тысячи сто пятьдесят. Вот за тысячу сто пятьдесят я и продал.

– Коммерсант, – буркнула Катка. – Что теперь делать? Мне необходима сим-карта.

– У Женька купите. Он парень не жадный, продаст.

– Говори, в какой квартире он живет?

– Нету его дома. Он вечером к нам присоединяется. Днем подрабатывает – на мопед копит.

– Машины, наверное, моет?

– Он че, дурак? У него свой бизнес.

– Не свисти. Какой бизнес может быть у подростка?

– Пошли к метро. – Геннадий надавил на кнопку вызова лифта.

– Почему именно к метро?

– Женек там работает.

По дороге Генка поведал Катарине, каким образом находчивый малый Женя Ступкин зарабатывает деньги на мопед.

Все оказалось просто, как дважды два четыре.

В переходе метро, где развернул свою бурную деятельность Женька, висело четыре телефонных автомата. И все они – естественно, не без Женькиного вмешательства – постоянно ломались. Люди, которым необходимо было срочно позвонить, сняв трубку, чертыхались и намеревались отбыть восвояси, и тут к ним подбегал шустрый Женек. Расплываясь белозубой улыбкой, парень предлагал прохожим воспользоваться его мобильным телефоном. Минуту разговора Женька оценивал в десять рублей, то бишь в несколько раз дороже ее реальной стоимости. Некоторые посылали парня на три буквы, другие же с радостью спешили воспользоваться предложением юного предпринимателя.

За день Женька зарабатывал до трехсот рублей. А иногда, когда ему особенно везло, мог вернуться домой с пятью сотнями.

Спустившись в переход, Геннадий кивнул:

– Вон Женька. Весь в работе.

Щупленький пацан деловито смотрел на часы, а стоящая рядом полная дама быстро тараторила, прижав к уху мобильник.

– Пойдем, – усмехнулся Генка, – я вас познакомлю.

– Нет. Ты лучше иди, я сама справлюсь.

– Уверены?

– Как никогда.

Сунув руки в карманы шорт, Геннадий завел старую пластинку:

– Я вам и телефон вернул, и про Женьку все рассказал. Отблагодарить бы не мешало.

– Я тебя и так отблагодарила.

– Чем?

– Тем, что обещала держать рот на замке.

– Но…

– Тебя друзья заждались на крыше.

Генка развернулся.

– Гена, – позвала Катка.

– Чего еще?

– Скажи своим подругам и сам возьми на заметку – загорать с одиннадцати утра до шести вечера не стоит. Солнце в это время может нанести вред коже.

Геннадий отмахнулся.

Остановившись у телефонного автомата, Копейкина сняла трубку, краем глаза отметив, что Женек заметил потенциальную жертву.

– Вот невезуха, – закричала Катка, подойдя к другому автомату.

– Они все не работают, – со знанием дела заявил Евгений.

– А мне срочно позвонить надо.

– Могу помочь. Арендуйте у меня телефончик. Минута звонка на сотовый стоит десятку, если на городской звонить будете – пятнадцать.

– Дорого.

– Поблизости телефонов нет. Я от чистого сердца предлагаю.

Катарина нацепила на лицо маску суровости.

– А для сотрудника правоохранительных органов скидочку сделаете?

Женя замер.

– Почему молчите, Евгений Ступкин?

– Откуда… вы меня знаете?

– Профессия такая, друг мой.

Облизав пересохшие губы, Женя попятился.

– Стоять. Иначе буду расценивать твои действия как попытку побега, – рявкнула Катка.

– Я ничего такого не сделал.

– Да ну? А у меня есть информация, что ты незаконно завладел чужим имуществом.

– Н-нет.

– Как нет? А сим-карта, которая до недавнего времени покоилась в этом телефоне? – Ката показала парню сотовый Александры Константиновны.

Поняв, что перед ним стоит не простая прохожая, Женя залебезил:

– Сим-карту я купил.

– Правильно, у Геннадия. Теперь верни карту мне.

– Я ее купил, – повторил он, пряча в карман джинсов телефон.

Катка глубоко вздохнула:

– Получишь свою тысячу, давай сим-карту.

– Она у меня не с собой. Дома.

– Тогда вперед, время не ждет.

Сорок минут спустя, расставшись с тысячной купюрой, Катарина вернулась к «Фиату».

Поздравив себя с завершением успешной операции, она занялась «конфискованным» мобильником Купатовой.

Ката не ошиблась. Сим-карта хранила довольно интересную информацию. Входящих звонков Александра Константиновна в день убийства не получала, не звонила днем никому и она сама… Но зато вечером, вернее ночью, Александра набирала номер Эрнеста.

Копейкина покрылась потом.

Звонок был сделан в ноль часов сорок две минуты.

– Господи, она звонила Эрику перед самой смертью.

Черные круги перед глазами и нарастающий шум в ушах заставили Катку откинуться на спинку сиденья.

Эрик… Эрнест… С какой стати Александра звонила сыну ночью?

Ей вспомнился уступ, окно и клумба пионов.

– А что, если Эрик приехал в особняк не утром, а сразу после полуночи?

Открыв бутылку минералки, Ката с жадностью стала глотать теплую воду.

Без четверти пять она уже сидела за столиком открытого кафе и озиралась по сторонам.

Эрнест приехал с десятиминутным опозданием.

– Не мог найти ключи от машины, – сказал он, сев на пластмассовый стул. – А что за срочность, по телефону ты толком не объяснила, зачем хочешь со мной встретиться? И вообще, почему нельзя было поговорить дома?

– С глазу на глаз мне будет легче.

– Загадочная ты женщина, Катарина. Вся окутана таинственностью.

Катка отпила остывший кофе и попросила:

– Эрик, будь другом, принеси пару салфеток.

Он встал.

– Эрик, подожди. У меня телефон разрядился, не одолжишь свой? Надо позвонить Розалии.

– Держи, – усмехнувшись, Гжельский пошел за салфетками.

Трясущимися руками Копейкина нажимала на кнопки его телефона.

Когда Эрнест вернулся, Ката с вызовом уставилась на него.

– Да что с тобой, в конце концов? – насторожился он. – Ведешь себя неестественно. Ты здорова?

– Эрик, зачем ты соврал?

– Я? Когда?

– Почему не сказал майору, что в ночь убийства Александра Константиновна звонила тебе на сотовый?

Гжельский моментально покрылся испариной.

– Звонила мне? Ты что-то путаешь.

– У меня телефон Купатовой. Отрицать бессмысленно.

Эрнест быстро осмотрелся вокруг.

– Я не посчитал нужным рассказывать о звонке тетки, потому что в действительности с ней не разговаривал. Не забывай, я находился в дороге, а когда она звонила, я спал. Провел несколько часов за рулем – глаза слипались. Я попросту не слышал ее звонка. Увидел, что она звонила, лишь утром.

– Экспертиза установила, что смерть Александры наступила…

– Да, да, знаю, между полуночью и двумя ночи.

– Ее звонок, сделанный без восемнадцати час, мог здорово помочь следствию. Но ты упорно молчал. И я хочу услышать правду – почему.

– Говорю, я с ней не разговаривал!

– Очередная ложь. Пока ты ходил за салфетками, я узнала много интересного.

– Может, поделишься информацией? – с издевкой в голосе процедил Гжельский.

– С удовольствием. Утверждаю со стопроцентной гарантией – ты разговаривал с тетей. Об этом свидетельствует высвеченный номер ее телефона во входящих звонках. Если бы, как ты выразился, ты спал и не слышал звонка, то номер Купатовой значился бы в пропущенных вызовах. А он во входящих, Эрик. Доказательства налицо.

Эрнест побагровел:

– Я тебя недооценил, ты дашь фору любому сыщику.

– Не стоит мне льстить.

– Хорошо, – он нагнулся к ее лицу, – я ответил на звонок. Я сказал тетке, что не желаю с ней разговаривать, и отсоединился.

– Ты был ночью в особняке? Я права? Забрался в кабинет Александры через окно.

– Я стучал в окно, – выпалил Эрнест. – Не хотел будить домашних, а когда увидел свет в кабинете тетки, постучал по стеклу. Она открыла мне входную дверь, мы вернулись в кабинет, стали разговаривать…

– И?

– Для тетки я навсегда остался маленьким беспомощным мальчиком. Она закидала меня вопросами. Почему я бледный, откуда круги под глазами. Потом потребовала показать руки.

– Для чего?

– Предположила, что я наркоман и сижу на игле.

– А дальше?

– Я психанул, хотел уйти, а она закричала, что я ее родной сын. – Эрик закрыл лицо ладонями. – У меня разум помутился, я назвал ее сумасшедшей и выбежал на улицу. Машина стояла за воротами, я перемахнул через забор и уехал.

– Куда?

– Припарковался недалеко от поселка и просидел в тачке до утра. Когда садился в машину, раздался звонок. Я проорал в трубку и отключил мобильник. Все.

– Ты должен был рассказать об этом майору.

– Нет! – Эрнест вздрогнул от собственного крика.

Несколько человек за соседними столиками покосились в их сторону.

– Тетю уже не вернуть к жизни, – заявил Гжельский, сбавив тон.

Ката поднесла ко рту салфетку.

– Ты не до конца откровенен.

– А почему я вообще должен быть с тобой откровенным? Ты кто, Господь Бог? Или думаешь, что тетю убил я? Отвечай! Ты считаешь, я задушил Александру?

– Мне…

– Я ее не убивал! Заруби себе на носу – не убивал! Мы не виновны в ее смерти.

Эрнест побежал к своей машине.

Скомкав пластиковый стаканчик, Катка прошептала:

– Что он имел в виду под словами «мы не виновны»? Кто «мы»?

Вечером того же дня в спальню Копейкиной робко постучал Борис Игоревич. Застыв на пороге, он опустил голову и начал издалека:

– Катарина, тебе известно, что в последнее время на нашу семью свалилось много горя.

– Конечно, Борис Игоревич.

– Нам очень тяжело, мы все чувствуем себя неважнецки.

– Понимаю.

– Пойми также, что это наша семейная трагедия. Трагедия семьи Гжельских.

– Куда вы клоните?

– Мне очень неловко просить тебя об этом, но я вынужден. Полагаю, что вы с Розалией и Натальей уже можете вернуться к себе.

Подобного от Бориса Игоревича Катка не ожидала.

– Вы нас гоните?

– Не гоню, а прошу войти в наше положение. Не сердись, но так будет лучше для всех.

Ощущая себя ребенком, у которого взрослый дядя отобрал конфетку, Катарина прошептала:

– Хорошо, Борис Игоревич, я вас поняла. Завтра утром нас здесь не будет.

– Вы можете приехать на сороковины Олега.

– Непременно.

Гжельский откланялся.

Ночью Катка боролась со жгучим желанием ворваться в спальню Бориса и задать ему вопрос в лоб: какова на самом деле причина, по которой он просит их отбыть восвояси? А впрочем, причина известна. Тут не обошлось без Эрнеста. Наверняка сын попросил Бориса поговорить с ней.

А у Эрика рыльце в пушку. Неспроста он утаил от следствия звонок Александры Константиновны.

– Ничего, теперь я от тебя не отстану, – пробурчала Катка, скинув с себя Парамаунта.

ГЛАВА 14

Через два дня в коттедж Копейкиных приехала Диана.

– О!.. Не успели мы от вас свалить, как ты по нас уже соскучилась, – рявкнула Розалия.

Проигнорировав ее слова, Дианка подошла к Катке.

– У нас новая беда, – выпалила она.

– Еще одно убийство?

– Хуже. Отца утром арестовали.

– Что?!

– Его обвиняют в убийстве тети Саши. И он… Катка, папа во всем сознался. Он задушил тетю в кабинете, а потом отвез тело подальше от дома, чтобы запутать следствие.

Розалия Станиславовна первой справилась с оцепенением.

– Боря убил Шурочку? Не могу поверить. Почему?

Диана зарыдала.

– Говорит, было больно смотреть, как страдает мать от постоянных нападок сестры.

– Как следствие вышло на Бориса?

– Рядом с местом, где нашли тетю, есть несколько круглосуточных лотков. Следователь опросил работающих в ту ночь продавцов. Никто ничего подозрительного не заметил. А в километре располагается бензозаправка, и ее владелец вспомнил, что в третьем часу ночи к ней подъехала черная «Вольво». Сидевший за рулем мужчина открыл окно и попросил, чтобы залили полный бак бензина. Парень запомнил номер тачки. Это была машина отца.

– А почему он запомнил именно ее номер?

– Его удивил странный вид папы. Он был одет в пижаму и поверх нее халат. А на руках… Когда отец протягивал ему деньги, парень заметил, что тот в резиновых перчатках.

Диана уткнулась в плечо Копейкиной.

Розалия Станиславовна задала вопрос:

– А кто тогда убил Олега? Тоже Борис?

Дианка кивнула:

– Папа и в его убийстве сознался.

– Но этого не может быть. – Ката вскочила с дивана. – Олега убила женщина! По крайней мере, Роман видел, как в квартиру заходила черноволосая дама.

– Я ничего не соображаю, – выла Диана.

На следующий день Катке разрешили встретиться с арестованным Гжельским. Здесь, правда, не обошлось без помощи Отара. После того как Розалия составила капитану милиции персональный гороскоп, из которого следовало, что очень скоро на Отарика свалится огромная удача, он пообещал выполнить любую ее просьбу.

Ката не преминула воспользоваться добротой Отара.

Но Борис был не расположен вести беседы. На все вопросы Копейкиной Гжельский упорно твердил:

– Я виновен в смерти Олега и Шуры. Пусть меня судят. Я готов понести самое суровое наказание.

– Я вам не верю, Борис Игоревич.

– Думаю, судья поверит.

– В деле одни нестыковки. Вы не могли убить Александру Константиновну.

– Откуда ты знаешь? Я же ее убил.

– То есть вы заранее спланировали убийство, да?

– Совершенно точно.

– И вы еще днем знали, что вечером, когда домочадцы заснут, отправите Купатову к праотцам?

– Да. Удавку приготовил загодя.

– Вот вы и попались. Борис Игоревич, зачем вы на себя наговариваете?

– Я убийца.

– Настоящий убийца, решившийся на столь ужасный шаг, никогда не облачится в пижаму и халат!

Гжельский покачнулся.

– А вы были в халате. Как такое возможно?

– Я убил Шуру, – стоял на своем Борис. – Чего ты добиваешься, я во всем признался, меня осудят.

– Я добиваюсь правды.

– Правда одна – я преступник.

– Но в убийстве Олега подозревают женщину. Темноволосая дама приходила к нему в ночь…

– Замолчи! – Гжельский сорвался на крик. – Никакой дамы не было! Племянника убил я.

Больше Борис не проронил ни слова.

Домой Катарина приехала в разгар вселенского скандала, устроенного Розалией по причине появления в кухне паука.

– Они меня доконают! Гады! Даже шашки не помогли! Надо купить газовую бомбу.

– Может, сразу атомную? Розалия Станиславовна, умоляю, не кричите. У меня нещадно болит голова.

– Болит голова, – передразнила ее свекровь. – Выпей таблетку и заткнись. От твоего ора у меня волосы дыбом встают.

– Но кричите вы, а не я.

На журнальном столике запищал сотовый.

– Это Ирма. – Розалия схватила телефон.

Ката хотела подняться по лестнице, но увиденное заставило ее передумать.

С телефона свекрови свисал серебристый брелок в виде кинжала. Брелок точь-в-точь напоминал тот, что пропал у Каты и который она безуспешно пыталась найти в особняке Купатовой.

Наговорившись с подругой, Розалия положила мобильник на столик.

– Откуда у вас этот брелок?

– А-а! Нравится? Серебряный! Хотя я хотела золотой. Такой же, как ты нашла в доме Шурочки.

Катка побледнела:

– Вы видели золотой брелок?

– Конечно, видела. Когда зашла к тебе в спальню, сразу его заприметила.

– Вы его взяли?!

– Я.

– Мне следовало догадаться. Только один человек на всем белом свете способен взять без спроса чужую вещь. Я каждый сантиметр спальни осмотрела, уже решила, что у меня склероз.

– Мне не терпелось повесить брелок на свой мобильный. Ради прикола, посмотреть, как это выглядит.

– Где же он?

– У него ушко было сломано.

– Розалия Станиславовна, где брелок?

– Отдала.

– Кому?

– Законной владелице. Я шла к себе и любовалась кинжалом, а навстречу мне Аглая. Увидев у меня в руках брелок, она жутко обрадовалась. Оказывается, Глашка его посеяла и на протяжении нескольких дней пыталась отыскать. А ты вот первая на него наткнулась.

Ката стала задыхаться.

– Что с тобой?

– Воды!

– Наташка! Ната!!! Принеси воды, Катарине плохо!

Приложив стакан к губам невестки, Розалия тарахтела:

– Попей. Ты вся белая. Нельзя же так нас пугать. Я думала, у тебя сейчас начнется припадок. У тебя в детстве были припадки?

– Отстаньте.

– А в юности?

– Помолчите.

– Ката, если ты припадочная, скажи прямо. Мол, да, я страдаю приступами и так далее. Никто тебя не осудит, никто не станет показывать на тебя пальцем.

– Отойдите от меня. У меня никогда не было припадков.

– Врача вызвать? – Натали с тревогой смотрела на Кату.

– Нет, мне уже лучше.

– Не вставай, лежи.

– Я поднимусь к себе.

– Наташка, помоги ей, – велела Розалия.

– Я сама, – возразила Катка.

На негнущихся ногах она дотащилась до спальни.

Рухнув на кровать лицом вниз, она тихо застонала.

* * *

В одиннадцать вечера Катарина стояла в центре гостиной в доме Александры.

– Я приехала ненадолго, – сказала она, скользя взглядом по членам семейства. – И буду краткой. Мой визит напрямую связан с преступлением, совершенным неделю назад в кабинете Александры Константиновны.

– Катка, не говори загадками, – попросила Диана.

– У меня для вас есть две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

– Думаю, с плохой, – молвил Егор.

– Нет, лучше с хорошей. – Люсьена прикрыла рукой подбородок.

Нина принесла Аглае сердечные капли и стакан воды.

– Спасибо, Нинок. – Гжельская с благодарностью погладила ее по руке. – Катарина, продолжай, не обращай на меня внимания.

– Хорошая новость заключается в том, что Борис Игоревич не виновен в убийстве Олега и Александры.

Эрнест задрожал.

– Он оклеветал себя. Теперь я это знаю совершенно точно, – заявила Ката.

– А следователь уже в курсе? – спросила Диана.

– Пока нет.

– Что значит «пока»? – Диана начала выходить из себя.

– Уже завтра настоящее имя убийцы будет известно следствию. Я сама назову им это имя.

В гостиной повисла пауза.

– Ката, – Люсьена, забыв про прыщи, накручивала на палец прядь волос, – ты знаешь, кто убил тетю и Олега?

– Знаю!

– Кто?

– Убийца среди вас.

– Она чокнутая! – Эрнест готов был наброситься на Копейкину с кулаками. – Разве вы не видите, что у нее не все дома? Сумасшедшая баба, возомнившая себя мисс Марпл, городит чушь, а мы терпим ее присутствие, тогда как надо гнать ее взашей.

– Не стоит утруждаться, я сама уеду. Но сначала хочу обратиться к убийце. У меня есть неопровержимое доказательство его вины. – Катка пошла ва-банк.

В действительности никаких доказательств у нее не было – только подозрения и уверенность в своих догадках.

– Я располагаю вещью, которую обнаружила в кабинете Купатовой в день ее исчезновения.

– Почему же ты сразу не отдала ее следователю? – спросил Егор.

– Хотела убедиться в собственной правоте. И сегодня я в ней убедилась.

– Говори, кто убийца, – потребовала Люсьена.

– Нет. Я дам преступнику последний шанс прийти с повинной. Чистосердечное признание облегчит его участь. Я ставлю условие: если до двенадцати часов завтрашнего дня этот человек не явится к следователю и не выложит правду, я сдам его с потрохами. Поверьте, той вещицы будет достаточно для получения ордера на арест.

– Убирайся вон! – бушевал Эрнест.

– Нет, пусть она говорит, – возразила Люсьена.

– Мне больше нечего вам сказать.

– Если ты подозреваешь одного из нас, может, потрудишься объяснить, зачем нам убивать своих родственников?

– Ну… это вопрос скорее философский. Почему вообще люди убивают? Почему они отнимают жизнь? Кто дал им такое право?

– И все-таки, – не успокаивалась Люсьена.

Катка занервничала. Что она может ответить, если сама до сих пор теряется в догадках. И если о причине, из-за которой убили Александру, она догадывается, то убийство Олега по-прежнему остается загадкой.

– Я уезжаю. И одному из вас советую провести ночь в раздумьях. Помните, я не блефую, завтра в полдень я буду сидеть у следователя.

В дверях Катарина остановилась:

– Вы знаете, что такое любовь?

– Проваливай! – заорал Эрик.

– Эрнест, успокойся. Кат, ты действительно не в себе, – заявила Диана.

– Так знаете или нет?

– Конечно, знаем. – Диана закурила.

– А встречали ли вы людей, которые пронесли свою любовь через всю жизнь?

Аглая Константиновна поднялась:

– Сердце болит, мне необходимо прилечь.

– Спокойной всем ночи, – сказала Катка.

– Спокойной? После того, что ты здесь наплела, мы глаз не сомкнем.

– Эрик, у кого совесть чиста, тот спит сном ангелов.

– Катарина, не уезжай. – Люсьена взяла ее за локоть. – Можешь подняться в мою комнату?

– Без проблем.

Сев на кровать, девушка отчеканила:

– Ты нашла в кабинете заколку! Так знай, я потеряла ее еще утром. И утром заходила к бабе Шуре. Поэтому не рассчитывай, что завтра я помчусь сознаваться в том, чего не совершала.

– Речь шла не о заколке.

– Че, серьезно?

– Заколку я не находила.

Люсьена вздохнула с облегчением:

– А я, дурында, перетрусила. Прям от сердца отлегло.

– Люсьен, мне пора.

– Погоди. Шепни мне на ушко, кто расправился с бабкой и Олегом. Я сохраню это в тайне.

– Извини.

– Ката!

– Я ничего не скажу.

В течение десяти минут Люсьена так и эдак выпытывала у Копейкиной имя убийцы, а когда поняла, что Катка не расколется, надула губки.

– Ты, оказывается, вредная. Ну и ладно. Главное, что я ни в чем не виновата.

По дороге домой Катка прикидывала, как ее слова подействовали на убийцу.

– Испугается или пропустит мимо ушей? Отправится с повинной или будет продолжать изображать добропорядочную особу?

Остановившись у ворот, Ката вышла из «Фиата», сделала пару шагов и почувствовала, как чьи-то крепкие руки стальным кольцом сжали ее тело.

Уже собираясь закричать: «Аглая Константиновна, вам не удастся выйти сухой из воды», Катарина услышала низкий мужской голос:

– Какой вещью ты располагаешь? Признайся, что ты нашла в кабинете? Говори, где она, иначе я тебя прирежу!

Острое лезвие коснулось живота.

Катка повернула голову, и у нее вырвался возглас ужаса:

– Егор?!

– Что ты нашла, мерзкая ищейка? Я не шучу, мне терять нечего.

План Копейкиной сработал. Убийца испугался и попался на крючок. Вот только она-то подозревала в совершении преступлений Аглаю. А видит перед собой Егора. Егор? Не может быть. Но глаза не обманывают – на нее смотрит искаженное злобой лицо Гжельского.

– Тварь! – процедил он, проводя лезвием по бедру Копейкиной. – Думала, раз смогла меня разоблачить, значит, сумеешь загнать в угол? Не выйдет.

– Не делай глупостей. Ты достаточно накуролесил. Пусти меня.

– Поздно. Теперь поздно. Ты сама подписала себе смертный приговор.

Катке показалось, что она уловила скрип калитки. Совсем близко. Услышал ли его Егор?

– Где улика?

– Там. В машине. В бардачке.

Потянув Катку за руку, Егор двинулся к «Фиату».

Понимая, что через несколько секунд она может лишиться жизни, Катарина завопила:

– Помогите! Супермен! Супермен! А-а-а!.. Супермен! Чужой!

Копейкина вовсе не сошла с ума. И звала она не героя нашумевшего фильма, а кавказскую овчарку Николая Наумовича. Пса нарекли Суперменом по настоянию младшего внука дяди Коли. И сейчас Катка как никогда рассчитывала на помощь четвероногого друга.

Скрежет калитки Николая Наумовича Катка могла бы распознать из тысячи других звуков. И она ни секунды не сомневалась, что на вечернюю прогулку с псом вышел именно сосед-пенсионер.

Егор не успел замахнуться, как из темноты показалась огромная пасть с острыми клыками.

Зубы овчарки вонзились в плечо Гжельского. Он взревел от боли.

Перепуганный Николай Наумович, запыхавшись, подбежал к Катке.

– Дядя Коля, у него нож! Он пытался меня убить!

Егор был обезврежен. Супермен полностью оправдал свое звучное имя.

В два часа ночи с Гжельским уже беседовали люди в погонах.

Правда вышла наружу!

ГЛАВА 15

Люди чувствуют себя весьма некомфортно, когда им с завидной регулярностью напоминают, что они, в сущности, никто и звать их никак.

Александра Константиновна невзлюбила Егора сразу, как только он переступил порог ее шикарного особняка.

Подтрунивать над вечно хмурым мужиком доставляло Купатовой несравненное удовольствие. Александра, считавшая себя успешной женщиной, достигшей всего благодаря своему трудолюбию, не понимала, как Дианка может терпеть рядом столь ленивого супруга.

Когда Егор засел за диссертацию, Купатова заявила:

– Очередная причина для оправдания своего тунеядства.

Напрасно Диана с Аглаей в один голос доказывали ей, что работающий человек – это не только тот, кто ежедневно вскакивает в шесть утра и сломя голову несется на службу. Тщетно. Для Александры слова родственников являлись пустым звуком. Она давно повесила на Егора ярлык неудачника и, судя по всему, уже не планировала когда-либо его снять.

Егор мужественно терпел издевательства тетки супруги. Списывая частые вспышки гнева Александры на вконец испорченный характер и хроническую усталость, он лишь изредка позволял себе вступать с тиранкой в словесную перепалку.

А ехидство Шуры с каждым днем заходило все дальше. Теперь доставалось не только Егору – под горячую руку частенько попадали Диана, Аглая, Борис и Люсьена.

Белым и пушистым оставался только Олег. Баловень судьбы, законный наследник Купатовой.

Гжельский задавался вопросом: ну почему вокруг столько несправедливости? Почему он вынужден существовать на жалкие подачки Александры? С какой стати у Олега есть все, а у него – практически ничего?

В какой-то момент Егор понял – так жить нельзя.

Диссертация была заброшена, в голову все чаще стали лезть жуткие мысли.

Последней каплей стала покупка автомобиля. Гжельский давно хотел пересесть со старенького «Москвича» в новую иномарку. Но все упиралось в деньги.

Конечно, можно попросить денег у тещи – Аглая не откажет, но ведь она, так же как и все остальные, находится на иждивении у сестры. Зачем потом Егору слушать лишние упреки от Купатовой, которая – в случае если он приобретет иномарку – не замедлит порадовать себя свежей порцией оскорблений.

На восемнадцатилетие Люсьены Александра Константиновна подарила двоюродной внучке дорогой автомобиль. Протянув ошалевшей от радости девушке ключи, Купатова, покосившись на Егора, пропела:

– Мои родственники должны иметь все самое лучшее. Одежду, машины, аксессуары и так далее.

Диана не сдержалась:

– Егору тоже не мешало бы сменить колеса.

– Диан, прекрати, – сказал он.

– Нет, ну серьезно, ты который год ездишь на «москвичонке».

Александра промолчала.

Через неделю она позвала Егора в кабинет якобы для важного разговора.

Стоило ему сесть на стул, как Купатова выпалила:

– Завтра ты станешь обладателем джипа.

Гжельский не верил своим ушам.

– Правильно ли я вас понял…

– Правильно, правильно. Я много думала и пришла к выводу, что тебе пора кончать валять ваньку. Надо вставать на ноги, учиться обеспечивать и себя, и семью. У тебя ведь семья, Егор.

– Не понимаю, куда вы клоните?

– Сейчас поймешь. Я хочу, чтобы ты отложил… на время свою писанину и переквалифицировался в работягу.

– То есть?

– Предлагаю тебе работу в агентстве.

Гжельский никак не мог взять в толк, в какую сторону дует ветер? С чего вдруг Купатова расщедрилась на подарок, а теперь вздумала пристроить Егора на теплое местечко?

Пока Егор пребывал в своих мыслях, Александра Константиновна заявила:

– Месяцев шесть ты поработаешь курьером, а потом я переведу тебя в менеджеры. Зарплата у наших курьеров достойная – десять тысяч рублей. Менеджеры получают втрое, а некоторые и того больше.

У Егора язык прирос к небу. Минуты две он непонимающе смотрел на Купатову, а потом тихо, с расстановкой, произнес:

– За что вы меня так не любите, Александра Константиновна?

– Наверное, виной тому твое лоботрясничество.

– Я работаю дома.

– Не смеши. Кому нужна твоя диссертация? А я дело тебе предлагаю.

– По-вашему, место курьера для меня самое подходящее?

– Дружочек, а ты хочешь сразу в дамки выйти? Нет, мой милый, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Для начала необходимо хорошенько попотеть, потрудиться, а уж потом… при удачном раскладе и стечении обстоятельств можно взобраться на ступеньку повыше.

Гжельский резко встал.

– Уходишь? – спросила Купатова.

– Ищите другого дурака на место курьера.

– Ты отказываешься?

– Естественно.

– Я это предвидела. Конечно, куда удобней сутками напролет бить баклуши.

Егор вышел из кабинета.

На следующий день Александра, встретив его в гостиной, выпалила:

– Как я и обещала, джип теперь твой.

– Я же отказался от вашего предложения.

– И черт с тобой! – Она бросила ключи от автомобиля под ноги Гжельскому. – Машина твоя. Подавись! Скажи спасибо Дианке, если бы не ее мольбы и слезы, до конца дней тебе на раздолбанной тачке ездить.

Егор поднял ключи. К голове прилила кровь. Метнувшись в спальню, он набросился на супругу:

– Кто тебя просил выклянчивать машину?

– Егор, она тебе необходима.

– Я сам знаю, что мне необходимо – избавиться от твоей тетки.

– Не говори так.

– Она меня бесит.

– Вы снова сцепились?

– Убить готов старую гадину!

– Ну-ну, не кипятись. И от машины не отказывайся. А то мне перед знакомыми неудобно. Вчера Маринка у меня спросила, почему ты до сих пор рассекаешь на…

Егор с силой хлопнул дверью.

«Ничего, вы все получите по заслугам, – пронеслось в голове. – В скором времени в ножки будете мне кланяться».

Той ночью Егор не сомкнул глаз. Прохаживаясь по саду, он размышлял, анализировал и сопоставлял.

Главным казначеем в их семье является Александра. Она полноправная хозяйка всех капиталов. Но ведь ничто не вечно, рано или поздно старуха окочурится, и тогда все ее денежки перетекут к Олегу.

А что, если ускорить процесс отбытия Купатовых на небеса обетованные? В случае их безвременной кончины наследство по праву перейдет к единственной прямой наследнице – Аглае.

Вот тут уж можно будет разгуляться на полную. Теоретически деньгами станет заправлять Гжельская, а практически распоряжаться ими будут ее детки: Дианка, Эрик и Люсьенка.

Егор остановился у березы. Под ложечкой засосало. Егор уже предвкушал вкус огромных денег.

Вернувшись в особняк, он увидел Нину. Она вышла из кухни, держа в руке стакан сока. Гжельский решил воспользоваться ситуацией. Но при попытке обнять Ниночку получил сильный удар в пах.

– Чертовка! – взвыл Егор, глядя, как она быстро поднимается по лестнице.

– Ну ничего, скоро ты у меня по струнке ходить станешь.

Когда пару лет назад Нина впервые появилась в доме Александры, Егор мгновенно положил глаз на симпатичную брюнеточку. Но при попытке сделать Нину своей любовницей Гжельский получил достойный отпор. Нина оказалась кошечкой с коготками.

При любой мало-мальской возможности Егор пытался зажать девушку в темном уголке.

– Перестань ломаться, тебе понравится, – говорил он, дыша ей в затылок.

– У вас есть жена.

– И что?

– Пустите меня, – вырывалась Нина.

– Дианка ни о чем не узнает. Хватит строить из себя недотрогу.

А однажды, когда Егор в очередной раз попытался лапать Нину, та заявила:

– Я пожалуюсь Александре Константиновне.

Гжельский перепугался:

– Только попробуй. Тебе это боком выйдет.

Нина молчала и просила бога, чтобы он избавил ее от настойчивых «ухаживаний» Егора.

В ту ночь, когда Катка заметила Нину выходящей из спальни Олега, Гжельский снова дал волю рукам.

Нина шла по коридору в кухню, как вдруг из комнаты Купатова выскочил Егор. Затолкав девушку внутрь, он прижал ее к стенке и попытался поцеловать.

– Я закричу!

– Рискни.

– Вы меня вынуждаете на отчаянные меры.

– Имеешь в виду Александру? Я ее не боюсь.

– Вы мне противны.

– А ты мне нет.

Егор коснулся груди Нины в тот самый момент, когда в коридоре, отчитывая Парамаунта, появилась Катка.

Нина метнулась к выходу. Егор зажал ей рот рукой.

– Только пикни. Спокойно выходи из спальни и дуй по своим делам. Проговоришься – пожалеешь.

Представ перед Каткой, Ниночка выдумала историю о голосах.

Теперь вернемся непосредственно к убийствам. Первым на тот свет по замыслу Егора должен был отправиться Олег.

В пятницу Егор остановил парня на лестнице и, выдержав секундную паузу, заговорщически подмигнул:

– Олег, дело есть. Мне нужна твоя консультация и… возможно, помощь.

– По поводу?

– За пять минут мы не управимся. Давай поговорим вечером.

– О’кей. После ужина я в твоем распоряжении.

– Нет. – Егор замотал головой. – Говорить будем не здесь. Давай встретимся на твоей квартире.

– Ого! Что за тайны Нострадамуса?

– Твоя девушка, Римма…

– Раиса, – поправил Купатов.

– Вы сегодня встречаетесь?

– Нет.

– Тогда я подъеду на хату в час ночи.

– Слушай, у тебя все в порядке?

– В том-то и дело, что нет! Мне угрожает опасность.

Олег насторожился:

– Что случилось?

– Не сейчас, Олег, не сейчас. Вечером езжай на квартиру и жди меня. Только никому, запомни, никому ни слова о нашей встрече.

Заинтригованный Купатов молча кивнул.

Часом позже Олег уже сидел на рабочем месте, а Егор слонялся по особняку. К поездке он подготовился заранее. И как казалось Гжельскому, его план был отменным. Егор купил женский парик, очки, широкие брюки и бесформенную кофту. Для чего? Ответ прост – для маскировки. Кто знает, вдруг какая-нибудь старушенция, страдающая хронической бессонницей, в момент его появления во дворе будет дежурить у окна. Потом проблем не оберешься, ведь наверняка бабка первая заявит ментам, что видела, как в подъезд заходил неизвестный мужчина. Нет, здесь необходимо действовать с умом. Женская одежда и парик – самое то. Даже если Егора и заметят, никому в голову не придет, что солнцезащитные очки сидят на носу мужчины. К Олегу Купатову пожалует черноволосая дама.

Из спальни вышла Аглая. Разговаривая по мобильнику, она улыбнулась зятю и стала спускаться вниз.

Егор заметил, как с телефона тещи слетел золотой брелок. Он уже хотел окликнуть Аглаю, как в голове щелкнуло.

Брелок! А что, если…

Бросившись в комнату, Егор вытащил из ящика пакетик и, вернувшись к лестнице, аккуратно поместил в него кинжал.

Вот это удача. Если Аглая до вечера не заметит пропажу – Егору крупно повезло. Он подбросит брелок в съемной квартире на самом видном месте. Пусть потом менты попотеют, выясняя, кому именно принадлежит золотая штуковина. Для всех это будет главная улика. Для всех, кроме Егора.

Он при любом раскладе останется в стороне. Ну а в случае колоссальной удачи – если тещу обвинят в убийстве племянника – Егор готов расцеловать самую ядовитую змею.

Ночью не успел Олег открыть дверь, как Гжельский пулей влетел в прихожую.

Купатов опешил.

– Эй-эй, дамочка, вам не кажется, что вы ошиблись квартирой? Я… – Олег замер на полуслове. – Егор?!

– Говори тише.

– Ты в своем уме?

– Сейчас все объясню.

Олег присвистнул:

– Еклмн… Ты не перестаешь меня удивлять. Зачем бабой вырядился?

– Так надо.

– Кому надо?

– Мне.

Купатов усмехнулся:

– Вот так живешь бок о бок с родственничками и даже не подозреваешь об их истинной ориентации.

– Это не смешно.

– Ошибаешься, это очень смешно. Выходит, мать была не права, когда считала тебя бездельником.

– Что?

– Днем ты добропорядочный отец семейства, а ночами подрабатываешь…

– Олег, заткнись!

Продолжая смеяться, Купатов прошел в большую комнату.

– Егорка, давай-ка начистоту: за фигом ты этот маскарад устроил?

– Меня вынудили обстоятельства.

– Я весь внимание.

– Ты один?

– Как договаривались.

– Римке о нашей встрече не проболтался?

– Ее зовут Раиса! – повысил голос Купатов. – Неужели трудно запомнить? Рая, а не Римма.

– Не злись. Ну так как, она не в курсе?

– Нет! – гаркнул Олег. – Кончай темнить, выкладывай, какие силы сподвигли тебя на перевоплощение в бабу?

Егор собрался с духом.

– Погоди ты, дай человеку отдышаться.

Хмыкнув, Олег вышел на балкон.

– Я пока покурю, а ты сними с себя парик. Смотреть тошно.

Чиркнуть зажигалкой Купатов не успел.

Пятью минутами позже золотой брелок Аглаи покоился на полу, а Егор быстро шел по темной улице, направляясь к припаркованному у соседнего дома автомобилю.

Его надежды оправдались. Милиция искала черноволосую женщину.

Жаждала встретиться с брюнеткой и Катарина, узнав от Романа о ночном визите незнакомки.

Следующим кандидатом в покойники в списке Егора значилась Александра Константиновна.

С ней безжалостный убийца разделался не менее хладнокровно.

В полночь Купатова спустилась в кабинет. Сна не было, посему она решила поработать с бумагами. Спустя несколько минут Александра услышала стук. Стучали по стеклу.

Отдернув гардину, Александра Константиновна ойкнула.

На улице стоял Эрнест.

Выбежав в гостиную, она щелкнула замком и, не дав парню вымолвить ни слова, обвила его шею руками.

– Эрнест! Эрик, мальчик мой дорогой! Как я рада тебя видеть!

– Взаимно, тетя.

– Ты мой дорогой, ну проходи.

Не выпуская из своих рук ладонь Эрика, Купатова провела его в кабинет.

– Подожди, тетя, мне надо загнать машину на участок.

Александра остановилась:

– А как ты попал на территорию?

– Легко. Перемахнул через забор.

– Господи, ты мог пораниться!

– Пустяки. Думал, перебужу звонком весь дом, а потом вижу – в кабинете горит свет.

– Черт с ней, с машиной. Никуда не денется. Потом, все потом. Ты голоден? Есть хочешь?

– Нет.

– А кофе? Чай? Сок?

Эрнест смутился:

– Тетя, не суетись.

– Ну как же не суетиться, ты же устал с дороги. Но спать отправишься не скоро. Я тебя не отпущу, пока мы не наговоримся.

Эрик сел в кресло, Александра устроилась рядом.

– Ты похудел, у тебя впалые щеки. На здоровье не жалуешься?

– Я здоров как лошадь.

– В смысле, как бык?

– Точно. Поправка принимается.

На лбу Купатовой появились две морщины.

– Эрик, ты меня обманываешь. Мне не нравится твой внешний вид.

– Тетя…

– Посмотри на меня, – она дотронулась до его подбородка. – У тебя круги под глазами.

– Провел много часов за рулем.

– Почему приехал не поездом? Ты от меня что-то скрываешь? У тебя неприятности?! Эрик, скажи правду.

Он поднялся:

– Я не рассчитывал на такой прием. Столько вопросов, они меня напрягают.

Купатова прерывисто задышала:

– Твои глаза… Эрик, неужели ты взялся за старое? Снова принимаешь наркотики?

Эрнест вспыхнул:

– Вижу, не получится у нас сегодня разговора, дай мне ключи, я загоню машину во двор и пойду спать.

– Ответь, ты снова на наркотиках?

– Нет!

– Поклянись.

– Клянусь.

– Не верю. – Александра Константиновна была готова разрыдаться. – Покажи мне свои руки.

– Что?

– Руки! Я хочу взглянуть на твои руки!

– Думаешь, я сижу на игле? Ну знаешь… – Эрик развернулся.

– Эрнест!

– В конце концов, ты мне не мать, и отчитываться перед тобой я не обязан. Человек приехал уставший как собака, а она…

– Ну прости, прости меня. Я постоянно о тебе беспокоюсь.

– Премного благодарен, – завелся Эрик, – но для этого у меня есть родители. Отец и мать.

Неизвестно, что нашло на Александру, хранившую доселе секрет рождения Эрика, но она не выдержала:

– Я твоя мать! Я! Я! Я!

Эрик пошатнулся:

– И кто из нас двоих сидит на игле?

– Эрик, сынок, это чистая правда. Ты – мой сын! Я тебя родила. А Аглая приходится тебе теткой.

– Ты обезумела. Из-за смерти Олега ты потеряла рассудок. Не хочу ничего слышать.

– Куда ты… сынок.

– Не хочу, не хочу, – твердил Эрнест, выбегая на улицу.

Он перелез через забор, сел в машину и, надавив на газ, рванул с места.

Александра Константиновна упала на пол. Обхватив голову руками, она тихо завывала:

– Почему? Почему я не сдержалась? Господи, что же теперь будет?

Несколькими минутами позже Егор, слышавший крики Эрнеста, но не подозревавший, что Шура успела позвонить сыну, подошел к кабинету.

Купатова уставилась на Гжельского заплаканными глазами. Сквозь пелену слез Александра не сразу разобрала, что происходит. А когда до нее дошло, было уже поздно.

Удавка, накинутая на шею, сделала свое черное дело – Александра Константиновна умерла.

Егор поднялся в спальню. Руки его тряслись, сердце билось настолько громко, что казалось, его стук разбудит Дианку. Проглотив две таблетки снотворного, Егор лег в кровать.

Утром он собирался услышать истошные крики, но на деле все вышло иначе.

Стоило ему открыть глаза, как Диана, сидевшая перед зеркалом, весело пропела:

– Ну ты и соня. Сколько можно валяться?

– К-который час?

– Начало девятого.

Егор сглотнул.

– Ты уже спускалась вниз? – осторожно спросил он в замешательстве.

– Да. – Диана взяла губную помаду. – А что?

– Да так… ничего.

Приняв душ, Гжельский помчался вниз. Кабинет Александры был закрыт. Толкнув дверь, он вздрогнул. На том месте, где сегодня ночью он собственноручно задушил Купатову, никого не было.

Голова закружилась. Егор едва не потерял сознание.

«Она жива! Александра выжила! Не может быть», – билось в голове.

На трясущихся ногах Гжельский поднялся на второй этаж. У спальни хозяйки особняка он сделал два глубоких вдоха.

Дотронулся до ручки, надавил и, приготовившись увидеть Купатову, на мгновение зажмурился.

Боялся он зря – Александры Константиновны не было и в собственных покоях.

«Тогда где она? Где? Куда, а главное, каким образом мог исчезнуть труп?»

Вопрос действительно интересный. Но чтобы узнать ответ, нам предстоит вернуться на несколько часов назад.

В пятнадцать минут второго Аглая отправилась в кухню выпить молока с медом. Заметив приоткрытую дверь кабинета, она кошкой прошмыгнула в коридор. Сталкиваться с сестрой, а тем более перед самым сном, не слишком хотелось. Утолив жажду, Аглая быстро поднялась наверх.

Когда она ложилась, Борис Игоревич открыл глаза. Дождавшись, пока супруга уснет, Борис осторожно поднялся, облачился в длинный халат и на цыпочках вышел из комнаты.

Он тоже направился на кухню, собираясь полакомиться бутербродом с ветчиной. По дороге Гжельский увидел открытую дверь кабинета.

Александра, конечно же, вся в делах. Даже сейчас, когда на часах без четверти два, она наверняка роется в папках.

В отличие от жены Борис решил заглянуть внутрь. Его насторожила незапертая дверь. Шура всегда закрывалась, с чего вдруг сегодня она поленилась это сделать?

Борис Игоревич просунул голову в дверной проем и тут же приложил ко рту кулак. Ему все стало ясно. Все! Он ни секунды не сомневался, кто отправил на тот свет Купатову. Это сделала его жена, его обожаемая Глашенька.

Ведь вечером, поскандалив с сестрой, Аглая заявила мужу:

– Боря, я держусь из последних сил. Если Шурка еще раз меня оскорбит, я ее убью. Клянусь.

И теперь Борис, покрывшись липким потом, судорожно соображал, как поступить.

Озарение снизошло достаточно быстро. Схватив ключи от машины, Борис перетащил тело Александры в салон и отвез его на незначительное расстояние от коттеджного поселка.

Притормозив у аптеки, Гжельский аккуратно положил труп Купатовой на грязную траву и, перекрестившись, прошептал:

– Прости, Шурочка, прости, что я так поступил. Но у меня нет другого выхода. Покойся с миром.

Дома Борис Игоревич залпом выпил рюмку коньяку и отправился в спальню.

Аглая спала сном ангела, тогда как Борис вздрагивал от малейшего шороха.

Он и не подозревал, что о его ночной поездке было известно Эрнесту.

После ссоры с теткой Эрик доехал до развилки и выключил зажигание. В мозгу прочно засели слова Купатовой. Эрнест так и слышал: «Ты мой сын! Я твоя мать!».

Выкурив подряд несколько сигарет, он посмотрел на дорогу. Что делать и как поступить в создавшейся ситуации, он не знал.

Машина отца пронеслась по главной дороге в начале третьего. Эрнест заволновался.

Часом позже Борис Игоревич вернулся домой.

Утром, узнав об исчезновении тетки, Эрик вызвал отца на откровенный разговор.

– Я все видел, папа, – выдавил он, глядя в испуганные глаза Бориса.

– Что ты видел?

– Кроме тебя, из поселка никто не выезжал вплоть до семи утра. Отрицать бессмысленно. Что с Александрой?

– Где ты был? – прошептал Борис.

– Припарковался у развилки. Отец, я был в доме, разговаривал с тетей. Она сказала… Александра утверждала, что она моя мать.

Гжельский не стал юлить – он поведал Эрику правду о рождении.

– Ты не ответил на вопрос касательно тети Саши. Она находилась в твоей машине? Куда вы направлялись и где, черт возьми, она сейчас прячется?

– Шура не прячется. Она мертва.

Эрнест замотал головой:

– Хочешь сказать… что ты ее…

У Бориса сдали нервы.

– Эрик, Шуру убила твоя мать! Аглая задушила сестру… она не могла и дальше мириться с несправедливым отношением Александры. А я… я не мог поступить иначе. Эрик, Глашенька не должна оказаться за решеткой. Поклянись, что увиденное прошлой ночью навсегда останется между нами.

– Отец…

– Эрик, поклянись! Пощади Аглаю, пощади меня, в конце концов. Без Глаши я наложу на себя руки.

Эрнест подошел к нему и похлопал по спине:

– Я ничего не видел, папа. Ничего не слышал. И вообще, приехал в особняк только в семь утра.

– Спасибо, – всхлипнул Борис.

Когда сообщили о смерти Купатовой, Аглая Константиновна бросилась к супругу со словами:

– Боря, как же это? Я…

Гжельский крепко обнял жену:

– Глашенька, ничего не говори. Умоляю, молчи. Ни слова.

Аглая скорбила по сестре, а Борис искренне надеялся, что милиция никогда не найдет настоящего убийцу и дело вскоре закроют за недостаточностью улик.

Дальнейшие события прекрасно известны. Правда вышла наружу, виновный наказан.

ЭПИЛОГ

Егору предстоит провести за колючей проволокой шестнадцать с половиной лет. Срок приличный, и у него будет достаточно времени для переосмысления жизненных ценностей.

Сразу, как только Егор признался в совершении убийства, Дианка подала документы на развод. Теперь она пополнила ряды разведенных женщин.

А Люсьена, напротив, заявила родственникам, что собирается выйти замуж за Павла.

Поначалу Диана протестовала, а затем сдалась и дала «добро» на брак дочери. По мнению Катки, Гжельская поступила весьма разумно. Не стоит лезть со своим уставом в чужой монастырь. Если молодые люди хотят связать свои судьбы, родители не должны совать детям палки в колеса. У каждого своя жизнь, и человек вправе прожить ее по своему усмотрению.

Аглая Константиновна с Борисом Игоревичем с головой погрузились в бизнес. Надо заметить, управлять агентством пришлось им по душе. Эрнест с Дианой работают там же.

Ниночка, планировавшая навсегда покинуть особняк, получила заманчивое предложение от Аглаи. Колебалась девушка недолго. И теперь она личный секретарь и первая помощница Гжельской.

В конце августа Катарина навестила Раису. Не успела Катка сесть на стул, как Макарова протянула ей газету. В статье говорилось об аресте Максима Погорельцева. Очевидно, Вениамин Леонидович нажал на нужные кнопки и мошеннику – к большой радости Копейкиной – не удалость избежать правосудия.

* * *

В начале сентября Розалия с Натальей отбыли в родные пенаты – в Сочи. Но уже в ноябре, соскучившись по любимой невестке, свекровь примчалась в Москву.

В подарок Катке Розалия привезла дверной звонок.

Скажете, пустячный подарок? Отнюдь. Не забывайте, звонок приобрела Розалия, а она никогда и ни при каких обстоятельствах не разменивается на мелочи.

Швырнув коробку на кровать, свекровь пояснила:

– Крутая вещь! Звонок двадцать первого века. Сегодня же вызывай мастера.

Действительно, звоночек здорово отличался от обычных, в первую очередь обилием кнопок, рычажков и лампочек.

– Это что, мини-компьютер? – вопросила Катка.

– Деревня! Совсем без меня от жизни отстала, – заявила свекровь.

Вечером звонок был установлен. Задрав голову, Катка с интересом рассматривала кнопки.

– Ну и?..

Свекровь встала на стул.

– Этот рычажок регулирует громкость.

– Ясно.

– Эта кнопка отключает звук.

– Понятно.

– А с помощью крайней пипочки можно менять мелодию. Натка, выйди на площадку и надави на кнопку.

Натка позвонила. Свекровь один раз нажала на кнопку.

По квартире разлилась приятная мелодия.

– И как тебе?

– Здорово. Давайте ее оставим.

– Нет. Простенькие мелодии сейчас не актуальны. Наташка, звони еще раз.

Теперь в коридоре послышался лай собак.

Катка вздрогнула:

– Что это было?

Свекруха покатывалась со смеху:

– Алло, тундра. Это звонок такой. Но ты еще не все слышала. Есть здесь парочка клевых сигналов.

Розалия велела Натке позвонить в дверь три раза с двадцатисекундными интервалами.

До ушей долетело следующее:

– «Блин, опять гости приперлись, а у нас жрать нечего».

Через двадцать секунд:

– «Принесла нелегкая. Отойди от двери, пусть думают, что нас дома нет».

Еще через двадцать:

– «Да тише ты! Услышат, придется открывать».

Свекровь слезла со стула.

– Впечатляет?

– По-моему, как-то грубовато.

– В самый раз. Это ж звонок, а не наши голоса.

– И все-таки я настаиваю на мелодии.

– Как знаешь. – Розалия повиновалась. – Мелодия так мелодия.

Катке не понравилась ее покорность. Что-то здесь явно не так.

– Да… детка, там есть четвертый голос, но думаю, тебе он не придется по вкусу. Слушать его мы не будем, – протянула Станиславовна, улыбнувшись своим мыслям.

Копейкина не настаивала. Ей было вполне достаточно и того, что она уже услышала.

Неделю спустя свекровь бродила по Всемирной паутине и наткнулась на сайт, предлагавший всем желающим скачать прикольные приветствия на автоответчик.

Стоит заметить, приветствия были весьма оригинальные. Ничего общего со стандартным: «Здравствуйте, с вами говорит автоответчик. К сожалению, нас сейчас нет дома. Оставьте сообщение после звукового сигнала» интернетовские приветствия не имели.

Недолго думая, Розалия схватила телефон, стерла текст автомата и записала новое приветствие.

Естественно, поставить в известность Катку она не удосужилась. А зачем? Главное, что ей понравилось, а остальное по барабану.

На следующий день Розалия настояла на грандиозном шопинге. Перед тем как выйти из квартиры, свекровь зачем-то потянулась к звонку.

– Что вы делаете? – спросила Катка.

– Чуть громче, а то ни черта не слышно.

А в час дня Венера Александровна решила поболтать с Розалией по телефону. Усевшись в кресло, Венера набрала семь цифр и, приготовившись закричать «Розик, как делишки?», услышала хриплый и до жути наглый мужской голос:

– «Короче! Тех, кому вы позвонили, уже нет! Нет их! Ясно? Но не дрейфь, прокалякай че-нибудь после пищалки».

При этом на заднем плане отчетливо слышались пронзительные женские крики «Помогите!» вперемешку с мужским воплем «Заглохни! Хуже будет!».

Венера Александровна женщина нервная, непредсказуемая и с богатой фантазией. Выронив трубку, она минут пять таращилась в пол, а затем, связавшись с Ирмой Моисеевной, заголосила:

– Ирма! Беда! Розика убили! Зарубили! Порубили! Отрубили!

То же самое она прокричала, позвонив в отделение.

Милиция приехала быстро – не прошло и десяти минут. Более того, к подъезду Копейкиной подъехали сразу две машины с мигалками.

Из первой выскочили четверо парней, из второй трое, в числе которых был участковый.

Венера с подругой топтались у огромного тополя.

– Что произошло? – спросил участковый.

– Несчастье! Нашу лучшую подругу Розу… Розика… Розалию убили! Я ей позвонила, а мне бандитская рожа говорит, что все уже на том свете. А потом он сказал: «Позвонишь в ментовку, тебе тоже бошку оторвем. Мы знаем, где ты живешь. Так что помалкивай в тряпочку, если жить охота».

Ирма покосилась на Венеру:

– Ты не говорила про тряпочку.

– Так я перепугалась до смерти. Разве ж все упомнишь.

Ребята поднялись на этаж. У двери они остановились. Двое парней достали оружие. Участковый приблизился к звонку и надавил на кнопку.

Из квартиры послышалось:

– «Шухер! Засекли! Сматываемся через балкон».

– Ломайте! – проорал краснолицый мент.

* * *

Розалия убрала в сумочку зеркальце и посмотрела в окно.

– Господи, как мы долго едем, у меня ноги затекли.

Катарина выключила радио.

– Вы терроризировали нас в торговом центре три часа, но мы с Наткой молчали. Неужели нельзя потерпеть? Через пять минут будем дома.

Свекровь насупилась:

– Пять минут тянутся целую вечность!

У подъезда их встретил участковый. Мило улыбаясь, он отвел Катку в сторону.

– Я не поняла, в чем дело? – вопрошала Розалия.

На улице нарисовалась Венера.

– Ой… Розик… приветик, – прошелестела она.

– Ты была у Ирмы? Вы играли в карты? Без меня?

– Я… я сейчас иду домой.

Бледная Катарина приблизилась к свекрови.

Через минуту стайка голубей взмыла вверх от ора Розалии.

* * *

Венеру Александровну выписали из больницы спустя неделю. Давление у нее нормализовалось, кардиограмма показала, что сердце пришло в норму.

Content

Людмила Ситникова
Безумный гороскоп

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ЭПИЛОГ