Людмила Ситникова

Ядовитые стрелы Амура

ГЛАВА 1

Полная медсестра вышла из кабинета и, окинув равнодушным взглядом пациентов, направилась в сторону лестницы.

Пенсионерки на мгновение притихли. Но стоило толстушке скрыться за поворотом, как словоохотливые бабули с упоением продолжили обсуждать свои многочисленные проблемы.

Катарина с Наткой сидели возле окна, терпеливо дожидаясь своей очереди. Три дня назад Натусик расклеилась: из глаз и носа текло, горло болело, а тело охватила слабость. Отнекиваясь от поездок к врачу, Натка лечилась старым дедовским способом, а именно: утром выпивала чай с малиной, днем – чай с медом, а перед сном – напиток с облепихой. Результат нулевой – нос по-прежнему забит, горло дерет, а ко всему прочему прибавился сухой кашель.

Наплевав на всевозможные отговорки, Катарина практически силой заставила Наталью сесть в «Фиат».

И вот они в поликлинике. Насупившаяся Наташка сидит с видом обиженного ребенка, у которого хулиганы отобрали велосипед. Хотя ее неудовольствие вполне объяснимо. Старушенции, пришедшие на прием к терапевту, вели беседы на жуткие темы. Порой Катке самой хотелось закрыть уши руками, только бы не слышать речей пенсионерок.

Как правило, когда женщины, которым далеко «за», собираются вместе и начинают говорить о своих нескончаемых недугах – это надолго. А уж в стенах медучреждения охи-ахи бабуленций вдвойне давят на психику.

Например, сухонькая старушка с быстро бегающими маленькими глазками, взглянув на понурую Натку, со знанием дела изрекла:

– Захворала, милая?

– Обычная простуда, – отмахнулась от нее Наталья.

Бабуля замотала седой головой.

– Ой, не скажи, голуба, не скажи. Это раньше простуда была обычная, а тепереча она страх какой опасной стала.

– В смысле?

– А ты разве телевизор не смотришь? Давеча передавали, в Москву новый вирус гриппа приехал.

Катка усмехнулась:

– Вы хотели сказать – появился.

– Кто появился, ласточка?

– Ну вирус гриппа, он не приезжает, а появляется.

Бабуля замахала руками.

– Эка ты невнимательная. Я же говорю, это новый вирус, врачи сами не знают, чего от него ждать.

Ната побледнела.

– А какие симптомы?

Обретя в Наталье внимательную собеседницу, которой запросто можно навешать лапшу на уши, бабуленция оживилась.

– Милая, у тебя голова по утрам кружится?

– Немного.

Бабка зацокала языком.

– Температура высокая?

– Нормальная.

– Кашляешь?

– Вчера начала.

– Свят, свят, все сходится.

Копейкина не выдержала.

– Что у вас сходится?

– Она подхватила опасный вирус. Наверное, этот… как его… забыла. Вчера еще помнила, а теперь забыла.

Нату затрясло.

– Кат, я боюсь, а что если она права и я действительно серьезно больна?

– Прекрати! Нет у тебя никакого гриппа. Банальное ОРЗ.

– Думаешь?

– Уверена!

Скривившись, бабулька хотела возразить, но гневный взгляд Копейкиной заставил ее умолкнуть.

В принципе можно было считать инцидент исчерпанным, но вдруг упитанная пенсионерка в цветастом платке заголосила на ухо рядом сидящей восьмидесятилетней даме:

– У меня ноги болят с семьдесят третьего года. Мучаюсь с ними – спасу нет. Чем только не натирала, какие мази не пробовала – ничегошеньки не помогает. Однажды даже к знахарке ездила – без толку.

– А чем сейчас лечите?

– Ой, чем только не лечу.

– А лопухи прикладывали? – поинтересовалась старуха с клюкой.

– Прикладывала. И лопухи, и папоротник, и даже голубой глиной мазалась.

– Вам надо купить мазь, – подал голос щупленький дедок.

– Какую?

– Забыл, как называется. Да вы в аптеке скажите, что от ног, они там разберутся. Мазь очень хорошая, вечером помажешь, а утром их нет.

Словно по команде, старухи умолкли.

– Кого нет? – спросила самая бойкая, сканируя деда подозрительным взглядом. – Ног нет?

– Типун тебе на язык, сорока старая. Болей нет.

Бабки облегченно вздохнули.

Катарина закрыла глаза. Отовсюду слышались старческие речи:

– А мне сноха недавно купила…

– Мой покойный муж был сердечником…

– Моя сестра, когда в больнице лежала, ей посоветовали…

– У соседки год назад был инсульт…

– Помню, когда у нас болели зубы, мать всегда давала…

Слава богу, вскоре подошла Наткина очередь. Вскочив с кресла как ошпаренная, Наталья влетела в кабинет.

Гул в коридоре нарастал. Решив избавить слух от откровений разбушевавшихся старух, Катарина спустилась на первый этаж.

Это невыносимо! В качестве больной она привезла в поликлинику Натку, но теперь… – честное слово! – Копейкина сама чувствовала себя разбитой и подавленной.

Мысли переключились на Розалию Станиславовну. Как все-таки хорошо, что та не похожа на вечно жалующихся пенсионерок. И в то же время как ужасно, что ее свекровь – штучный товар.

Мать ее третьего супруга была дамой гламурной. Когда пять лет назад Катарина узаконила отношения с пятидесятилетним Андреем Копейкиным, ей и в страшном сне не могло присниться, что помимо беззаботной жизни она обретет родственницу-тиранку.

После заключения брака, сделав ручкой опостылевшей работе бухгалтера, Катарина вознамерилась посвятить себя дому, мужу и чтению любимых детективов. Не тут-то было.

Андрей постоянно уезжал в командировки, но его отсутствие полностью компенсировалось приездами взбалмошной мамаши.

Розалия приезжала «ненадолго» – дней на десять, которые почему-то всегда растягивались на пару-тройку месяцев.

Вот и в этот раз свекруха вместе с Наткой – ее верной помощницей по хозяйству, наглющей персиянкой Лизаветой и попугаем Арчибальдом изъявила желание заскочить к любимой невестке максимум на две недельки.

Послезавтра будет ровно два месяца, как Розалия выматывает нервы домочадцам. Способность вляпываться во всевозможные передряги и тянуть за собой всех и каждого давным-давно приняла у нее хроническую форму.

Причисляя себя к элите, к дамам из высшего общества, Розалия Станиславовна и от Катки требовала держать высокую планку. Например, свекровь настаивала, чтобы Копейкина каждое утро спускалась к завтраку при полном параде и макияже. Непозволительно было сесть за стол без прически. Ни в коем случае нельзя даже дотронуться до чашки кофе, если у тебя нет маникюра. И уж совсем позорно выходить из дому в туфлях на каблуке менее десяти сантиметров.

Сама Розалия, несмотря на рост сто семьдесят три сантиметра, ходила исключительно в обуви на высоченных шпильках. Мастерски наложенный макияж, эксклюзивные парики, брендовая одежда, дорогущие сумочки – без всего этого свекровь не мыслила своего существования.

Ее гладкое личико, которое еженедельно подвергалось омолаживающим процедурам в самых дорогих салонах красоты, светилось энергией и молодостью.

Несмотря на то, что возраст Розалии перевалил за отметку семьдесят, выглядела она максимум лет на пятьдесят. Ну или на пятьдесят пять. Хотя тем, кто осмеливался спросить, в каком году столь экстравагантная мадам появилась на свет, Розалия Станиславовна, не задумываясь, отвечала:

– Через месяц у меня юбилей – сорок пять.

Короче говоря, Катка без зазрения совести может заявить, что такой свекрови, как у нее, нет ни у одной женщины, возведенной в статус невестки.

Натка спустилась вниз, заметно повеселевшая.

– Катуш, ты была права, у меня ОРЗ.

– Лекарство выписали?

– Антибиотики, – Наталья содрогнулась. – Даже не подумаю их глотать. Еще чего, желудок травить. Уж лучше я воспользуюсь старым дедовским способом: травы, варенье, мед.

В коттедже они наткнулись на разгневанную Розалию.

– Сколько можно по поликлиникам разъезжать? – возмущалась свекровь, поправляя рыжие локоны.

– Мы не виноваты, там очередь.

– И каков диагноз?

– ОРЗ.

– Только ты могла подхватить заразу в конце мая.

Наталья уперла руки в бока.

– А кто меня заставлял пить коктейль со льдом?

– Я предупреждала, пить надо маленькими глотками, а не опрокидывать в себя весь бокал разом. Бездарность! Теперь все камни в мой огород полетят?

Катарина села в кресло.

– Розалия Станиславовна, откуда у нас столько газет с объявлениями?

Свекровь загадочно улыбнулась и облизнула нижнюю губу.

– Я купила.

– Зачем?

Выдержав актерскую паузу, Розалия присела на подлокотник.

– Видишь ли, детка, в свете последних событий я решила заняться чем-нибудь эдаким.

– Поясните.

– Ну помнишь тот кошмарный случай с чокнутой бабой? Фу! Прям мурашки по телу забегали!

Катка ухмыльнулась. Еще бы ей не помнить. Месяц назад, когда свекровь выходила из салона красоты, к ней подбежала тучная особа и заявила примерно следующее: оказывается, Розалия Станиславовна избранная, и у нее настолько мощная аура, что в скором времени свекровь откроет в себе дар предвидения. Вот только, чтобы великое событие произошло как можно быстрее, она должна заплатить незнакомке тысячу рублей.

Любой нормальный человек, не задумываясь, послал бы аферистку куда подальше, но Розалия… Она всегда считала себя избранной, посему протянув мошеннице купюру, получила взамен мятую бумажку с якобы таинственным заговором. В течение двух недель требовалось трижды в день читать заговор, иначе дар мог застрять в каких-то каналах и кануть в Лету.

По прошествии двух недель Розалия Станиславовна поняла: ее нагло надули. Дара как не было, так и не предвиделось. По крайней мере, в этой жизни. Обложив домочадцев трехэтажным матом, свекровь впала в депрессию.

И, похоже, сегодня она наконец из нее вышла. Вот только Каткина интуиция подсказывала, что ничего хорошего их не ждет.

– Так чем вы решили заняться? – спросила она, чувствуя легкое покалывание в висках.

– Я пока не решила. Читаю объявления, присматриваюсь. Но думаю, мне надо организовать свое дело.

Наталья перекрестилась.

– В каком смысле дело?

– В прямом. Вокруг всех дурят, разводят как лохов и заколачивают на этом неплохие бабки. Так чем я хуже? Дам объявление в газете, и мой мини-бизнес заработает.

– А поконкретней?

– Ну не знаю, могу читать лекции, устраивать семинары.

– На какую тему лекции?

– Да этих тем как собак нерезаных – выбирай, не хочу.

На секунду свекровь задумалась.

– Вот, к примеру, одна темка на языке вертится: «Как не забеременеть после шестидесяти». Класс?

Копейкина поперхнулась.

– Вы серьезно?

– Разумеется.

– Ну-ну, очень актуальная тема.

– От пенсионерок у вас отбоя не будет, – ляпнула Натка.

– Много вы понимаете, серость необразованная. Главное – начать, а потом все пойдет как по маслу.

– Где дураков искать собираетесь? – спросила Катка.

Розалия уставилась на невестку и ядовито заявила:

– А далеко ходить не надо.

– Премного благодарна за комплимент.

– Всегда пожалуйста.

Оскорбившись, Ката подошла к клетке, в которой гордо восседал Арчи. Любимчик Розалии, пятидесятисантиметровый «ара», перестав грызть морковку, завопил:

– Мать твою! Молчать! Гадина!

Еще один продукт воспитания Розалии Станиславовны. Материться Арчибальд научился с легкой руки свекрухи. Последняя в выражениях не стеснялась, а умная птица, стараясь подражать хозяйке абсолютно во всем, на лету схватывала режущие слух словечки.

– Как тебе моя идея, детка? – прицепилась к Катарине Розалия.

– Отвратительно.

– Хочешь сказать, я настолько глупа, что не смогу организовать афе… бизнес? Да ты меня сейчас унизила! С грязью смешала!

– Вовсе нет.

– Заткнись! Наталья, ты свидетельница, Катка только что назвала меня старой маразматичкой, место которой в психушке.

Копейкина не успела возразить – в дверь позвонили.

Щелкнув замком, свекровь приготовилась обрушить гнев на гостя, но, увидев на пороге Дениса Осокина, за считаные секунды сменила гнев на милость.

– Дениска, мальчик мой! А я – не к ночи будет сказано – недавно о тебе вспоминала. Ну не стой в дверях, пупсик. Проходи. Садись на диванчик. Давай я тебе помогу.

Двадцатилетний сосед Копейкиных по коттеджному поселку, опираясь на костыли, прошел в гостиную. Не так давно Денис, владелец новенького мотоцикла, попал в аварию. Итог был более чем плачевный – у парня тяжелый перелом правой ноги.

– Дениска, прежде чем сесть, скажи мне как на духу, я похожа на сумасшедшую? – Розалия с вызовом покосилась на Катку.

Осокин покраснел.

– Отвечай, не жмись.

– Ну…

– Только сначала хочу тебе напомнить, что расстояние между нашими коттеджами приличное. Поэтому хорошенько подумай, нужен ли тебе еще один перелом?

Парень улыбнулся.

– Нет, Розалия Станиславовна, вы не похожи на сумасшедшую.

– Вот! Все слышали? И это сказал человек, который не умеет врать. Как говорится, устами младенца глаголет истина.

Схватив на руки спустившуюся со второго этажа заспанную Лизавету, свекровь скрылась в кабинете.

Оставшись наедине с Копейкиной, Осокин неуверенно спросил:

– Кат, ты не против, если мы выйдем в сад?

– А тебе не трудно на костылях передвигаться?

– Все нормально, как-нибудь доковыляю.

– Тогда пошли.

Устроившись на кресле-качалке, Осокин хранил партизанское молчание.

– Ден, в чем дело, у тебя неприятности?

– Не совсем… понимаешь… короче, мне нужна твоя помощь.

– Какого рода?

Денис отвернулся.

– Необходимо разыскать одну девушку.

– Та-а-ак, уже заинтриговал.

– Валентину Сабурову, – продолжал Осокин.

– Что значит разыскать, она пропала?

– Думаю, да.

– Думаешь?

– С тех пор как я разбился, от Вальки нет вестей. Дозвониться до нее не представляется возможным – мобильник постоянно отключен. Кат, я чувствую, с Валей что-то случилось, возможно, у нее неприятности. Пожалуйста, окажи мне услугу. Я бы не просил, но нога, – Осокин с досадой уставился на загипсованную конечность.

– Давай все сначала. Кто такая Валя?

– Моя девушка.

Копейкина хохотнула.

– У тебя есть девушка?

– А чего ты так удивляешься, в конце концов, мне не тринадцать лет.

– Прости, я не ожидала.

– Ты не думала, что у такого урода может быть подружка?

– Ден, не перегибай палку. Во-первых, ты не урод.

– Заливай кому-нибудь другому. Я прекрасно знаю, что красотой не блещу. Маленький, щуплый, с вечно прыщавым лицом – настоящий урод.

– Мужчине необязательно быть красавцем.

– Да? Интересная теория. А тогда ответь на вопрос: почему вы, женщины, утверждающие, что мужчина должен быть чуть лучше обезьяны, на деле предпочитаете писаных красавцев? Ну чего молчишь? Отвечай. Нечего сказать? То-то и оно.

– Ты не прав.

– Не будем о грустном, вернемся к Валентине. Впервые в жизни девчонка обратила на меня внимание. Нам было хорошо вместе, и вдруг ни с того ни с сего она исчезла.

– Когда вы познакомились-то?

– Четыре месяца назад, на дискотеке.

– И?

– Что и? Потусовались, договорились встретиться в субботу в клубе. Потом стали встречаться один-два раза в неделю. Валя не похожа на других девиц, она простая, не заносчивая, и мне кажется, что я ей действительно приглянулся. Один раз Валюха была у нас дома.

Копейкина вздернула брови.

– И как твоя маман отреагировала на подружку?

Мать Дениса – Наина Львовна – была весьма вредной, придирчивой особой. Наина держала под каблуком абсолютно всех членов семьи: престарелых родителей, супруга и сынка. Катка сомневалась, чтобы она одобрила выбор отпрыска.

– Мать, как обычно, встала в позу. Разумеется, при Вальке она держала лицо: улыбалась, даже несколько раз пошутила, но, когда Валюха уехала, начался спектакль.

– Тебе устроили разбор полетов.

– В яблочко. Мать считает Валю типичной охотницей за деньгами. Но я могу тебя заверить – Валентина не такая. Материальные блага ее не волнуют.

– Так уж и не волнуют?

– Нисколько.

– Откуда столько уверенности в голосе? За пару месяцев человека невозможно узнать. Порой требуются годы, чтобы истинная сущность вылезла наружу.

– Прекрати! Ты ее не знаешь, а значит, не имеешь права возводить напраслину. Я пришел к тебе не для того, чтобы выслушивать философские речи, поэтому не превращайся в мою мать. О’кей?

Копейкина виновато опустила голову.

– Первые дни после аварии, – скороговоркой произнес Осокин, – Валя по нескольку раз в день звонила мне на сотовый, интересовалась самочувствием. Затем звонки прекратились. Прошло почти два месяца – от Валентины ни слуху ни духу. Кат, будь другом, помоги.

– Но что я могу сделать?

– Съезди в институт, поговори с ней, узнай, почему она молчит?

– А зачем ехать в институт?

– Иногда я заезжал за ней после занятий, но дома у Вальки ни разу не был.

– Не приглашала?

– Почему сразу «не приглашала»? – озлобился Осокин. – Просто не было случая.

Стараясь не обидеть парня, Катарина осторожно спросила:

– Денис, а если она осознанно отключила телефон? Вдруг Валя не хочет больше с тобой общаться? Ты об этом думал?

– Не верю. Повторяю: Валя не похожа на остальных, не в ее правилах скрываться, предварительно не расставив точки над «i».

– А все же, если моя версия подтвердится, что тогда?

Осокин нахмурился.

– Вот когда она подтвердится, тогда и поговорим. Ты согласна?

Катарина кивнула.

– Заметано. Давай адрес института, факультета и номер группы.

– Группу не знаю, но ты в деканате поинтересуйся.

– Ромео, – буркнула Копейкина, сунув в карман блокнотный листок с адресом. – У пассии хоть родители есть? Что тебе вообще про нее известно?

– Родителей нет, Валя живет с теткой.

– На каком она курсе?

– На третьем.

– Сколько ей лет?

– Этот допрос с пристрастием обязателен? Какая разница, сколько ей лет и с кем она живет? Может, еще группой крови поинтересуешься? Кат, не усложняй ситуацию.

Катка промолчала. Минут через десять Денис ушел. Продолжая сидеть в кресле-качалке, Копейкина выудила листок с адресом института.

– Ну вот и нашла я себе занятие на завтра, – прошептала она, не подозревая, во что выльется эта невинная на первый взгляд история любви Дениса Осокина.

ГЛАВА 2

Во вторник ровно в полдень Катарина неспеша шествовала по широкому коридору семнадцатого корпуса. Деканат экономического факультета находился на третьем этаже. Дернув ручку, Копейкина горько разочаровалась – дверь была заперта. Сев на подоконник, Катка уставилась на висевшее на противоположной стене расписание занятий. Минут десять в коридоре царила гробовая тишина, ей даже показалось, что институт вымер: ни студентов, ни преподавателей – никого.

Наконец в поле зрения появились две девицы. Подойдя к доске с объявлениями, они впились глазами в список кандидатов на отчисление. Сбитая блондинка, не найдя свою фамилию среди многочисленных задолжников, облегченно выдохнула, тогда как миниатюрная шатенка, вскрикнув, покачнулась:

– Машка, меня отчисляют!

– Расслабься, это всего лишь проект.

– Во, блин, влипла.

– Сколько у тебя хвостов?

– Четыре.

– Забей, у Самсоновой с первого курса по семь задолженностей в семестре, а с нее как с гуся вода.

– Ага, ну ты и сравнила. Во-первых, Самсонова учится по контракту, а к ним всегда отношение более лояльное, во-вторых, ее папаша водит дружбу с деканом.

Схватившись за дверную ручку, Машка пробормотала:

– Закрыто.

– Я уже десять минут здесь стою, – подала голос Катка.

– И еще час простоите, – ухмыльнулась шатенка и начала тарабанить в обитую коричневым дерматином дверь. – Там они, просто раньше двух никого не принимают, вот и забаррикадировались.

И действительно, не прошло и минуты, как дверь распахнулась и взору Катки предстала высокая особа, облаченная в оранжевый сарафан.

– Трошкина! – недовольно прогудела дама. – Дверь выломать хочешь? Чего рвешься, читать разучилась?

– Мариночка Васильевна, я на минутку.

– Прием студентов после двух.

– Знаю, но у меня экстренный случай.

Марина Васильевна усмехнулась.

– А вы почему не на «паре», подружки?

– У нас «окно». Вот пришли посмотреть списки, а там… отчисляют.

– Ясно, – протянула секретарь. – Сергей Владимирович приедет к четырем, все вопросы к нему.

– А приказ скоро вывесят?

– Через недельку.

– Я хвосты не успею сдать.

– Раньше надо было думать.

– Допуски хоть можно взять?

Марина махнула рукой.

– Заходи.

Катка не преминула воспользоваться ситуацией и прошмыгнула внутрь.

– А вы куда? – закричала Марина. – Раньше двух не принимаем.

– Мне только необходимо узнать, в какой группе учится Валентина Сабурова. Согласитесь: глупо торчать два часа в коридоре, информация-то пустяковая. Тем более вы уже открыли.

Лицо Марины Васильевны сделалось суровым.

– Сабурова, говорите? А если не секрет, зачем вам понадобилась Валентина?

Копейкина начала фантазировать.

– Я ее двоюродная сестра, сегодня приехала из Липецка. Вечером у меня билет до Одессы, повидаться хочется, а номер группы я не знаю.

– Подождите, – Марина протянула шатенке четыре допуска и, дождавшись, пока та покинет кабинет, отчеканила: – Не хочет ваша сестричка грызть гранит науки, ой, как не хочет.

– В смысле?

– В прямом. Сабурова уже почти месяц в институте не появляется.

– Как?

– А вот так. Сессия на носу, а Валька вся в долгах как в шелках. Она, кстати, тоже в списках на отчисление значится. И думается мне, на этот раз Сергей Владимирович послабление не сделает. Отчислит он Сабурову, как пить дать отчислит. Не помогут больше ей липовые медицинские справки, вылетит из института, дуреха. А вы домой-то к ней заезжали или сразу сюда ломанулись?

– Сразу сюда, думала, она на занятиях.

– Ничем не могу помочь. До вечера время есть, поезжайте к сестрице домой. И, пожалуйста, если не трудно, сообщите ей пренеприятнейшее известие. Скажите, что из-за ее пренебрежительного отношения к учебе ей никто навстречу не пойдет. Здесь не детский сад, а вуз.

Катка прервала пламенную речь Марины.

– Почему вы так уверены, что Валентина пропускает занятия по неуважительной причине?

– А как же иначе? Валька – еще тот фрукт. Ей не впервой на учебу забивать. Неделями может не появляться, а потом справку декану сует, мол, болела очень. То у нее грипп, то ангина, то золотуха…

– Я звонила ей на мобильник, телефон молчит. Скажите номер группы Сабуровой, может, кто из однокурсников знает о ее местонахождении.

– Тридцать вторая группа. Но вы зря потратите время.

В коридоре Катарина стала изучать расписание тридцать второй группы. К счастью, сокурсники Сабуровой в настоящий момент сидели на лекции в этом же корпусе.

«Пара» заканчивалась в половине первого.

На первый этаж Катка спустилась, когда здание задрожало от неимоверного грохота – студенты покидали аудитории, спеша на перекур.

На входе в лекционную Копейкина остановила коренастого парня, вытаскивающего на ходу сигарету.

– Слушай, ты случайно не из тридцать второй группы?

– Не-е, я из первой. А тебе кто из второй нужен?

– Валя Сабурова.

– Топай за мной.

На улице парень кивнул в сторону трех курящих девиц.

– Вон Валькины одногруппницы, дуй к ним.

Поблагодарив парня, Катка приблизилась к троице, травившейся никотином.

– Девчонки, привет.

Миловидная брюнетка, выпустив сизую струйку дыма, кивнула.

– Хай!

– Девочки, мне нужна ваша помощь.

– Валяй.

– Кто-нибудь из вас знает домашний адрес Вали Сабуровой?

Троица оживилась.

– А ты кто? – спросила розовощекая толстушка.

Озвучивать версию про двоюродную сестру было бессмысленно, поэтому Катка сказала чистую правду.

– Разыскиваю Сабурову по просьбе ее близкого друга Дениса Осокина. И мне жизненно необходимо встретиться с Валей. Если сообщите ее адрес, буду премного вам благодарна.

Брюнетка прыснула.

– Осокин – близкий друг Вальки? Ну умора, насмешила.

– Они встречались.

– Отойдем в сторонку, – брюнетка взяла Катку за локоть. – Я Люда, Валькина подруга.

– Значит, тебе известно, где она?

– Мне многое известно. А че, Ден и правда ее разыскивает?

– Как видишь.

– Прикол. И ты собираешься ее на аркане тащить к парню?

– Почему на аркане, поговорю, узнаю причину, по которой она скрывается, – и дело с концом.

Люда расхохоталась.

– Короче, я могу избавить тебя от необходимости тащиться на другой конец Москвы. Расскажу, – Люда подбирала нужное слово, – про их романтические отношения. Сама поймешь, что дело выеденного яйца не стоит.

– Начинай.

Людмила выбросила окурок.

– У меня сейчас информатика начнется. Я «полпары» отсижу, а потом мы с тобой в столовку завалимся. Там и покалякаем. Идет?

Альтернативы не было, Копейкина кивнула.

– Жди меня здесь.

Минуту спустя студенты скрылись в корпусе. Нарезая круги вокруг скамейки, Катка гадала, с чего вдруг Людмилу при упоминании о Денисе начал душить хохот?

Время тянулось мучительно долго. За сорок пять минут Катарина успела пятнадцать раз обойти здание, купить сдобную булку и окончательно потерять терпение.

Люда выскочила из корпуса в половине второго.

– Все о’кей, айда в столовую, жрать хочу – сил нет.

Расположившись за столиком, Катка с удивлением наблюдала, как Людмила обставляется многочисленными тарелками. С виду и не подумаешь, что эта хрупкая, даже тощая девушка за раз способна съесть борщ, пюре с двумя котлетами, салат и пирожные.

Заметив удивление Копейкиной, Людмила развела руками.

– Ничего не могу с собой поделать – ем как бульдозер.

– По тебе не скажешь.

– Слава богу, с пищеварением у меня проблем нет, как говорится, проходимость не нарушена.

Откусив кусок черного хлеба, Людмила начала быстро орудовать ложкой.

– Вкуснотища. Пирожное хошь? Бери, не стесняйся.

– Люд, давай ближе к делу, ты хотела рассказать про Валю.

– Ой, это история из разряда и смех и грех. Когда Валька познакомила меня с Деном – мы один раз втроем в ночном клубе зависли, – я подумала, что у нее крыша поехала.

– С чего вдруг?

– Ты его физиономию видела? Это ж не приведи господь. С таким плюгавым, лопоухим субъектом не то что в клуб, на улицу выйти стыдно.

– По-моему, Ден – нормальный парень.

– Не знаю, не знаю, меня такие экземпляры никогда не привлекали. Да и Вальке нравились ребята накачанные, крепкие. Ума не приложу, какая муха ее укусила?

– Возможно, имели места чувства?

– Хочешь, чтобы я от смеха скончалась?

– Как говорят, на вкус и цвет товарищей нет.

– Валька вовремя поняла, что Ден не ее половинка, – вставила Людмила.

– То есть?

– Бросила она его, надоел ей паренек.

– Осокин уверяет меня в обратном.

– Он может уверять тебя в чем угодно, а я рассказываю как есть. Он, кажись, не так давно ногу сломал.

– Верно.

– Вот Валюха и посчитала, что пора ставить жирную точку в явно нездоровых отношениях. Купила новую сим-карту и забыла Дена как кошмарный сон.

Выходит, она, Ката, была права, ее догадки подтвердились. Эх, и трудно же будет сказать правду Осокину.

– Должна заметить, что твоя подруга поступила подло. Ден сидит в неведении, переживает, а она, видите ли, решила поставить точку.

– Меня это не касается, я Вальке не указ.

– Почему Сабурова месяц в институте не появляется?

– А я откуда знаю?

– Вы же подруги.

– Валюха у нас девушка общительная, у нее подруг – вагон и маленькая тележка. Последний раз мы перезванивались перед майскими праздниками. Валюха крутила амуры с каким-то парнишей. Сейчас, наверное, они развлекаются на полную катушку, забив и на учебу, и на все на свете.

Копейкина постукивала пальцами по столешнице.

– И все-таки, Люд, поделись адресом Сабуровой.

– Ты решила довести дело до конца? Одобряю. Если больше нечем заняться, почему бы по городу не покататься. Бумага, ручка есть?

– Да.

– Тогда пиши.

Продиктовав адрес, Людмила прищурила глаза.

– А ты не врешь, что тебя Ден попросил Вальку разыскать?

– А какой мне смысл врать?

– Кто тебя знает, вдруг ты вовсе не его знакомая, а… скажем, жена или любовница того типа, с кем сейчас крутит Валюха.

– У тебя богатое воображение.

– Точняк. Мне бы книги писать, а я вот на экономиста учусь, – и девушка отправила в рот сочную котлету.

Решив, что разговор себя исчерпал, Копейкина поспешила откланяться.

Необходимо завершить начатое и лично переговорить с Сабуровой. Пусть Валентина сама скажет, что Ден ей больше не нужен. По крайней мере, тогда Катка с чистой совестью сможет заявить парню, что эта девица не стоит даже его мизинца.

Запрыгнув в «Фиат», Катарина порулила на улицу Восьмого марта. За те полчаса, которые они с Людмилой провели в столовой, над столицей пролился настоящий ливень. Вследствие чего на дорогах образовались многочисленные заторы.

Из-за ненавистных пробок до дома Сабуровой Катка добиралась около двух часов. Подъехать к нужному подъезду не представлялось возможным – во дворе велись аварийные работы, а посему между четвертым и пятым подъездами была вырыта широкая канава.

Выпорхнув из «Фиата», Катарина умудрилась наступить в лужу. Впрочем, неудивительно, было бы намного неправдоподобней, если бы госпожа Копейкина дотопала до лифта в девственно чистой обуви. Хотя о лифте говорить рано… Чтобы до него добраться, необходимо миновать вышеупомянутую канаву. А как, спрашивается, это сделать, если она берет начало от детсадовского забора и заканчивается в пятидесяти сантиметрах от фундамента двенадцатиэтажной башни. Правда, над ней сооружен хлипкий мостик – три доски, перекинутые через глубокий, заполненный мутной водой ров с оголенными трубами. Но ступить на мостик отважится, пожалуй, лишь эквилибрист или воздушный гимнаст.

Миниатюрная бабулька, решившая после дождичка выйти на улицу, старательно протирала мокрую скамейку куском белой ткани.

– Извините, – Копейкина подошла к пенсионерке.

– Да, дочка, – бойко откликнулась старушенция.

– Я смотрю, у вас здесь ремонт полным ходом идет.

– Не говори, лапа, четвертую неделю маемся. Весь двор ироды перекопали. Ни пройти ни проехать. А шуму от них сколько, шуму. С утра до ночи долбят и долбят, телевизор на полную громкость включаешь, а все равно ничего не слышно.

– Как к четвертому подъезду пробраться? Мосток, если честно, доверия не вызывает.

– Так этот мосток не для простых пешеходов. Строители по нему шастают. Территория-то огорожена… – бабулька пригляделась. – Вот паразиты! Опять детвора ленту сняла. Чтоб им, малохольным, пусто было. По доскам только самоубийца пройдет или пацаны наши, все остальные в обход чапают. И ты ступай. Вокруг дома обойди, не пожалей времечка. Правда, за домом тоже копают, – добавила пенсионерка.

– И как быть?

– Ты через двор семнадцатого топай. Сейчас за угол завернешь, увидишь школу… туда не ходи, поворачивай направо. Пересеки стадион и смело шуруй вдоль семнадцатого, аккурат на ту сторону выйдешь, – бабулька наконец закончила обтирать скамью и водрузила свое худенькое тело на желто-зеленое «место сплетен».

Катка потопталась у канавы. Маршрут, продиктованный старушенцией, в восторг ее не привел. Тащиться куда-то, пересечь что-то… нет уж, спасибо. Заветный подъезд находился в двадцати метрах, и Ката решила рискнуть. В конце концов, если рабочие и пацаны спокойно прохаживаются по мостику, то почему ее скромной персоне не удастся это сделать? Весит Катка не так уж и много – доски под ней не проломятся.

– Меньше слов, больше дела.

Стараясь не смотреть вниз, Катарина ступила на широкую доску. Один шаг, второй, третий… В принципе ничего страшного – плевое дело. На середине пути Ката уже была готова громогласно провозгласить себя непризнанной акробаткой, как вдруг ее сумочка, соскочив с плеча, плюхнулась в вязкую жижу. Вскрикнув, Ката пошатнулась и… последовав за сумкой, мешком свалилась вниз.

Приземлилась Копейкина удачно, конечно, если в данном случае можно говорить об удаче. Но везение состояло уже в том, что ее лицо соприкоснулось всего-навсего с противной грязью, а не «поцеловалось» с толстой трубой, проходившей в метре от места падения.

Бывшие секунду назад синими джинсы и блузка превратились в жалкое подобие одежды, причем приобрели цвет детской неожиданности. Катарина сидела в глиняной каше, ища глазами свалившуюся с правой ноги туфлю, одновременно с этим собираясь вот-вот расплакаться.

Ну почему, почему именно с ней это случилось?

Размазывая по лицу грязь, Копейкина разревелась.

Над канавой наклонилась головка в цветастом платочке.

– Господи Иисусе, – запричитала бабулька. – Страхи-то какие.

Затем пенсионерка задала самый «умный» вопрос из всех возможных в подобной ситуации:

– Ты упала, милая?

– Да, – сквозь рыдания ответила Ката.

Бабушка озвучила второй вопрос под стать первому:

– Вылезать планируешь, касатка?

– Хотелось бы.

– А ты случаем нам трубу не проломила?

«Замечательно. Вместо того чтобы поинтересоваться моим самочувствием, бабка спрашивает о трубе».

– Помогите мне выбраться отсюда, – взмолилась Копейкина.

– Да как же я помогу, ласточка? Ты погодь, сердешная, я сейчас Филипповне звякну.

Полагая, что с помощью неизвестной Филипповны она вылезет из канавы, Катарина поднялась на ноги.

Бабулька тем временем кричала в сотовый:

– Тася? Приветик, Никифоровна на связи. Да, да, да. Как ты там? На даче была? Огурцы посадила? Что ты говоришь? А мы уже весь огород засадили. Зять две машины навоза купил, теперь мы с удобрением. Летом все деревья и кусты подкормлю. А вы-то подкармливаете? А чем, Тась? Ну… это несерьезно, ты лучше…

– Про меня, про меня скажите, – пищала Ката, тщетно пытаясь выбраться из царства грязи.

– Таська, бери ноги в руки и дуй на улку. Тут деваха одна в яму угодила. Ага. В ту самую. Как-как, по мостику решила путь укоротить – и хрясь… по уши в дерь… в грязюке. Жду.

Опустив телефон в карман, пенсионерка заявила:

– Тася уже бежит.

– А она кто?

– Подруга моя.

– И чем она мне поможет?

Никифоровна не успела ответить, по другую сторону канавы нарисовались два парня.

– О-ба-на! – воскликнул рыжий. – Витек, глянь, тетка рухнула.

– Супер!

– Олежек, Витя, – залебезила бабка, – помогите ей.

– Щаз, разбежались. У меня брюки светлые.

– А у меня кроссовки новые.

Пока Никифоровна сокрушалась, а Ката из последних сил старалась не умереть от свалившегося на ее голову позора, Олег начал снимать несчастную на камеру мобилы.

– Ты чего делаешь? – взвизгнула Копейкина.

– Тебя снимаю.

– Зачем?

– В Интернет потом запущу, пусть все полюбуются.

– Не смей!

– А ты отними, – веселился Олег.

– Прикольно будет, – ржал Витька.

Минут через десять у канавы остановились две дамы лет сорока. Начались новые охи-ахи. И вот наконец прибежала Филипповна. Если вы когда-нибудь видели стоящую на задних лапках болонку, вы поймете, как выглядит подруга Никифоровны. Метровая старушенция с ручками, напоминающими тростинки, заголосила:

– Мать честная! И как ее угораздило-то?

– Ты Федотовне позвонила? – вопрошала Никифоровна.

– И ей, и Степановне, сейчас они притопают.

Копейкина топнула ногой, отчего ту моментально засосало в жижу.

– Вы издеваетесь? Я же прошу о помощи, неужели трудно что-нибудь придумать? Мне холодно, и я… я… сейчас умру.

– В диспетчерскую надо бежать, – подала стоящую мысль миловидная шатенка.

– Точно. Пусть лестницу принесут.

– Так бегите.

Нанести визит в диспетчерскую, которая, к слову сказать, находилась в первом подъезде этого же дома, вызвался щупленький паренек в черной бейсболке.

Потянулись позорные минуты ожидания. Собравшийся по обе стороны канавы народ в количестве двадцати человек сочувственно взирал на Кату, давая ей одновременно дурацкие советы.

– Ты попрыгай, – зачем-то крикнул толстый дед.

– Нет, лучше встань на трубу, – голосила Филипповна.

– Вы несете чушь, господа, – прокаркала пышногрудая дама. – Ей необходимо бросить веревку.

– Чтоб повеситься? – веселились Олег с Витьком.

– Милая, тебе там уютно? – ангельским голоском спрашивала Никифоровна.

Вернувшийся парень в бейсболке отрапортовал:

– Пока никого нет. Сказали, чтобы вы сидели тут и никуда не уходили, лестницу принесут в течение дня.

Катарина застонала.

– Классно выдал, – толкая в бок сурового супруга, усмехнулась крашеная блондинка. – Никуда не уходите. А куда она уйти-то может?

– Ее надо покормить, – предложила Никифоровна.

– У меня семечки есть, – оживился дед.

– А я за бутербродиками сгоняю, – поддержала безумную идею Филипповна.

Катарина уже не реагировала на советы бесчувственных сограждан. Пусть делают что угодно, она будет тихо сидеть и ждать помощи. В течение дня так в течение дня. В любом случае это куда лучше, чем, скажем… э-э… через месяц.

Представив на секунду, как зеваки бросают в канаву еду, Катарина рассмеялась: «Ну чистый зоопарк».

Долгожданный мужичок с лестницей причапал через сорок минут. К тому времени половина собравшихся, насытившись видом грязной Катки, отбыла восвояси. Остались самые любопытные: престарелые подружки, дед, постоянно ржущие Витек с Олегом и миловидная шатенка. Та самая, которая озвучила мысль о диспетчерской.

Глянув вниз, мужик выругался:

– Какого лешего тебя туда занесло?

– Упала, – еле шевелила губами продрогшая Копейкина.

– «Упала», – передразнил живчик. – Дура! Не вишь, ремонтные работы здесь идут. Лень дом кругом обойти? Корова!

– Вы лестницу опустите?

– По балде тебе надавать надо, дубина неотесанная.

– Лестницу давай! – закричала Катка.

– На! – мужик с яростью ткнул в грязь деревянную спасительницу.

– Подержите сверху, я боюсь.

– А ты не бойся, – огрызнулся тот. – Я из-за тебя мараться не намерен. У меня вообще обед. Вместо того чтоб свекольник отведать, я здесь с тобой мудохаться должон. Выкарабкивайся сама!

– Поднимайтесь, не бойтесь, – шатенка, рискуя испачкать светлый сарафан, села на корточки и ухватилась за лестницу. – Я держу, смелее.

Когда Ката ступила на асфальт, парни-приколисты поспешили ретироваться. Филипповна с Никифоровной захлопали в ладоши.

– Теперь ты у четвертого подъезда, милая, – улыбалась старуха.

– А вы к кому приехали, если не секрет? – спросила шатенка.

– В сто двадцать девятую, – прогудела Ката, понимая, что ни о каком визите не может быть и речи.

Незнакомка удивленно вскинула брови:

– Ко мне?

Катка замерла.

– А ты…

– Из сто двадцать девятой.

– Значит, к тебе, – осторожно произнесла Копейкина.

– Вот так сюрприз. А по какому вопросу? Ой, простите, сначала вам необходимо вернуть человеческий облик. Идемте, идемте скорее. Меня зовут Валентина, а вас?

– Катарина.

– Первым делом залезете в ванну.

– А одежда?

– У нас один размер, я с вами поделюсь.

Не переставая тарахтеть, Сабурова открыла дверь и, прежде чем пропустить Катку в крохотную прихожую, попросила:

– Только вы здесь грязную одежонку снимите. Я утром генеральную уборку делала, сами понимаете.

Кивнув, Ката принялась стаскивать с себя джинсы на пороге. Валя тем временем забежала в ванную комнату.

Когда рядом с джинсами оказалась блузка, по закону подлости и гадства дверцы лифта открылись и на площадку ступил импозантный мужчина с букетом бордовых роз в руках.

Увидев полуголую Копейкину, он поморщился:

– Стриптиз устраиваем, мадам?

– Я грязная.

– Да уж, – протянул дядечка, – чистые женщины до такого не опустятся.

Залившись краской, Катка вошла в квартиру, громко хлопнув дверью.

– Катарина, проходите сюда, – позвала Валя. – Вот полотенце и халат. На полочке найдете все необходимое: шампунь, новую мочалку, гель для тела.

– Спасибо.

– А я пока в шкафу со шмотками пороюсь.

Смывая грязь, Катарина гадала: встреча с Сабуровой – это случайность или так было угодно Господу? Ведь по ее плану она должна была ворваться к Валентине с маской брезгливости и высокомерия на лице. Правду говорят, если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах.

Почувствовав себя человеком после банных процедур, Катарина выползла на кухню.

– Валя, я твоя должница по гроб жизни.

– Пустяки, главное – вы целы и невредимы. Садитесь за стол, я чай приготовила.

ГЛАВА 3

Отхлебнув горячего напитка, Копейкина стала исподлобья наблюдать за Валентиной. Бесспорно, девушка не дурна собой: правильные черты лица, пухлые губы, раскосые небесно-голубые очи. Да, у Дениса губа не дура, что ни говори, а вкус у парня отменный.

Поймав на себе изучающий взгляд гостьи, Сабурова смутилась. Щеки девушки запылали, и, как показалось Катке, правая рука с чашкой дрогнула.

– Так зачем я вам понадобилась? – спросила Валя, смахивая со лба непослушную челку.

– Даже не знаю, в качестве кого я сюда приехала, – начала Копейкина. – Либо свахи, либо детектива.

– Детектива?! – Валентина закашлялась. – Вы меня пугаете.

– Пугаться не стоит, лучше скажи, имя Денис Осокин тебе о чем-нибудь говорит?

Сабурова вытерла со лба капельки пота.

– Ух ты, пронесло. Так бы сразу и сказали, а то я сижу и врубиться не могу: кто вы, что вы.

– Валь, ты не ответила на мой вопрос.

– Конечно, я знакома с Осокиным. Он мой… – девушка запнулась.

– Почему ты замолчала?

– Денис – мой приятель.

– Хочешь сказать, что вас связывают исключительно приятельские отношения?

– Да, именно это я и хочу сказать. Хотя надо сделать маленькую поправку: нас с Денисом связывали приятельские отношения, но в настоящий момент мы не общаемся. Наши пути разошлись.

– А можно узнать причину?

– Простите, но это личное.

Катка решила идти напролом.

– Валь, я ведь приехала к тебе по просьбе Дена.

– Я уже догадалась.

– Парень места себе не находит. Навоображал бог знает что. Он же думает, что с тобой приключилось несчастье.

Сабурова засмеялась.

– Детский сад.

– Не думаю, по-моему, его страхи вполне обоснованны. Любой нормальный человек, окажись он на месте Дена, испытывал бы дискомфорт от неведения, куда запропастилась его девушка.

– Вынуждена вас разочаровать, я никогда не была девушкой Осокина.

– Но он утверждает обратное.

– Денис вас неправильно информировал. Иногда мне казалось, что парень живет в своем мирке, в котором нет места посторонним. Он никого туда не пускает. И с воображением у Дена будь здоров. Запросто мог такого нафантазировать – Стругацкие плачут. Ему хотелось считать меня своей девушкой, и до поры до времени я не возражала, но потом все изменилось.

– Когда потом?

– Странный у нас с вами разговор получается, мы толкуем о парне, который, по сути, и вам, и мне безразличен.

– Неправда! Лично я отношусь к Денису с глубоким уважением, и мне вовсе не безразлична его жизнь.

– Лукавите, Катарина, конечно же, вы лукавите. Или это я такая бесчувственная и эгоистичная особа. Но мне, правда, не нужен Ден, я его практически забыла.

– Да, эгоизмом попахивает.

Валентина вспыхнула:

– А вы хотели, чтобы я собственноручно поставила крест на собственном счастье и продолжала встречаться с человеком, который, кроме жалости, не вызывает у меня абсолютно никаких чувств?

– Но вы же встречались.

– Встречались, – Сабурова отвернулась к окну, – каждый, я повторяю, каждый имеет право на ошибку. Встреча с Осокиным была моей ошибкой. Теперь я осознаю, что не нужно было мне в тот злополучный вечер подходить к нему на дискотеке. А всему виной спиртное. Пить я не умею, это факт неоспоримый, а на дискотеку заявилась немного подшофе. Увидела стоящего в углу Дениса. Он был такой жалкий, понурый, как бездомный котенок. Ну и подлетела к нему, мол, чего в одиночестве тусуешься, пошли танцевать.

– По словам Осокина, он знакомил тебя с родителями, поверь мне: для парня это весьма ответственный шаг. Его мать – дама суровая, ей палец в рот не клади.

– Я заметила. Сверлила меня глазами, будто я особо опасная преступница. Я не хотела тащиться на его дачу, а уж тем более не горела желанием знакомиться с его предками, но Ден настоял.

– Валь, неужели трудно было позвонить ему и без обиняков выложить правду? Ну поговорили бы начистоту, ты бы объяснила, что вы не подходите друг другу, зачем затевать эти прятки?

– Да, да, да, вы сто раз правы. Если честно, я планировала переговорить с Денисом, но потом испугалась.

– Чего?

– Его реакции. Кто знает, на что может решиться закомплексованный мальчик. Поразмыслив, я решила уйти по-английски, не прощаясь.

– Но теперь-то позвонить Осокину ты можешь?

Валя тряхнула головой.

– Нет. Зачем? Вы по его просьбе приехали ко мне домой, мы поговорили, вот и передайте Дену мои слова. А сама я его номер не наберу, даже не настаивайте.

Сабурова поднялась и потопала в большую комнату.

– Подождите пять секунд, я сейчас.

Когда она вернулась на кухню, Катка заметила в руках Валентины красную бархатную коробочку.

– Окажите мне любезность, передайте это Денису. После всего случившегося с моей стороны было бы великой подлостью оставить у себя его подарок.

– Это кольцо?

– Можете посмотреть.

Ката открыла коробочку.

Золотое колечко с маленьким изумрудом в окружении крошечных бриллиантов выглядело довольно элегантно.

– Денис подарил мне кольцо незадолго до аварии. Я отнекивалась, говорила, что еще не время для дорогих подарков, но он был непреклонен. Теперь я возвращаю кольцо законному владельцу.

Положив коробочку в сумку, Копейкина осмотрелась.

– Валь, ты живешь с теткой?

– Одна.

– А Денис утверждал обратное.

– Денису я наврала, чтобы у него не возникло мыслей о посещении моего скромного жилища.

Глубоко вздохнув, Катка озвучила главный вопрос:

– У тебя кто-то есть?

Сабурова хищно улыбнулась.

– Ну и бестактные вопросики вы задаете, Катарина.

– Не такой уж он и бестактный.

– Хотите выставить меня в глазах Дениса шлюхой?

– Я всего лишь поинтересовалась.

– Скажу так: мое сердце не свободно. Вас устраивает такой ответ?

– Вполне.

– В принципе я не возражаю, если вы скажете Осокину, что у меня появился любимый человек. Только надо ли это парню знать?

– Тебе его не жалко?

Валентина заходила по кухне.

– Почему вы все время давите на жалость? Знаете, сколько пар узаконило свои отношения из жалости? Думаете, они счастливы в браке? Ни черта подобного! Мужчина, с которым я сейчас встречаюсь, в отличие от Дениса настоящий рыцарь. В случае опасности он, не задумываясь, встанет на мою защиту.

Копейкиной стало смешно.

– Разве тебе угрожает опасность?

– В каком-то роде да.

– И кого ты боишься?

С минуту Сабурова молчала, затем тихо молвила:

– Отца.

– С чего бы вдруг?

– Вы замужем?

– Да.

– Мужа любите?

– Естественно.

– А смогли бы стать женой поневоле?

– Не думаю.

– Вот и я не хочу начинать семейную жизнь с провала. Папаша мечтает выдать меня замуж за сына своего давнего друга. С детских лет нас с Мишкой в шутку называли жених и невеста, а когда мне исполнилось восемнадцать, друг отца на полном серьезе заговорил о предстоящей свадьбе. Можете представить подобный бред? Отец загорелся идеей поскорее сбагрить меня в объятия Мишки, только бы его собственный бизнес не пострадал.

– При чем здесь бизнес?

– Притом. Год назад Мишкин родитель вложил охренительные бабки в проект отца. Это был своего рода залог… залог за меня. Отец буквально силком заставлял меня расписаться с нелюбимым человеком. Дошло до того, что я в срочном порядке была вынуждена делать ноги. Собрала манатки и рванула на бабкину квартиру, то бишь сюда. Теперь трясусь как осиновый лист. Прекрасно зная характер и возможности отца, я постоянно держу ухо востро. Пару раз после занятий в институте я уже замечала черную «девятку», которая следовала за мной по пятам. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, по чьей указке за мной ведется слежка.

– С новым бойфрендом ты чувствуешь себя в безопасности?

– Как за каменной стеной. Он мужчина состоятельный, умный, красивый, а главное – влюблен в меня по самое не хочу.

– Он в возрасте?

Сабурова скривилась.

– Сорок лет не возраст.

– А почему ты в институте не появляешься? Знаешь, что тебя готовят к отчислению?

– Помимо сердечных дел, Денис попросил вас заняться моим образованием?

– Сессия не за горами.

– С сессией я разберусь сама, и давайте на этом поставим точку.

Копейкина засобиралась домой. Она свою миссию выполнила, теперь дело за малым – объясниться с Осокиным.

Валентина принесла Катке чистое белье, джинсы, топик и куртку.

– Облачайтесь.

– На днях обязательно завезу тебе вещи.

– Еще чего, даже не думайте. Они копеечные, на рынке купленные.

– Я могу заплатить.

– Оставьте, я не мелочная.

В дверях Катарина остановилась.

– Валь, а если Денис попросит, я могу дать ему твой адрес?

Сабурова равнодушно пожала плечами.

– Это решительно ничего не изменит. Я не пущу Осокина на порог, поэтому думайте сами, стоит ли травмировать психику Дена.

Катка быстро зашагала к лифту.

* * *

– Я не верю! Не верю! – бушевал Осокин, сидя на кровати. – Ты не захотела никуда ехать и придумала эту историю, чтобы отмазаться.

Копейкина погладила парня по плечу.

– Денис, мне нет смысла тебе врать, не в моих правилах вводить людей в заблуждение.

– Валентина не могла так со мной поступить, она не такая, – твердил парень, покачиваясь из стороны в сторону.

– И тем не менее она тебя, как говорят, продинамила.

Осокин обхватил голову руками.

– Впервые слышу об отце-тиране. Слушай, а ты точно разговаривала с Валентиной?

Копейкина протянула Дену коробочку.

– Узнаешь?

– Это… кольцо. Я подарил его Вальке за три дня до аварии.

– Теперь она его тебе возвращает.

Ден отшвырнул костыль.

– Ненавижу! Выходит, она разыгрывала передо мной спектакль, старалась казаться милой, доброй пай-девочкой, а на поверку оказалась обыкновенной… – глаза Осокина увлажнились. – Но зачем, Катка, зачем она со мной встречалась, дала надежду и в самый неожиданный момент воткнула нож в спину?

– Не терзайся, постарайся как можно скорее забыть Валентину, отвлекись, займись чем-нибудь.

– Интересно, чем?

– Ну не знаю, читай книги.

– Соображаешь, что говоришь? Я вне себя от гнева, а ты предлагаешь почитать книгу.

– У тебя нет выбора: или ты мечешься по дому, постепенно впадая в затяжную депрессию, или переключаешь внимание на более приятные вещи.

– Ты сама не веришь в то, что говоришь. Как можно забыть человека, которого полюбил? Ведь я действительно люблю Вальку, по-настоящему, искренне. Невозможно вот так взять и выбросить к чертям сильное чувство. Рубец на сердце будет долго кровоточить.

Копейкина подняла костыль Осокина и предложила, как ей казалось, самый удачный выход из создавшейся ситуации:

– Клин клином вышибают. Когда тебе снимут гипс?

– Через неделю.

– Представь, что через семь дней у тебя начнется новая жизнь, в которой не было ни Валентины, ни аварии, ни нашего неприятного разговора. Развлекайся, заводи новых знакомых, только, ради бога, не замыкайся в себе. Спрятавшись в раковине, подобно улитке, ты рискуешь обрести комплекс неполноценности.

– Ой, только не влезай в психологию. У меня достаточно комплексов, одним больше, одним меньше, уже неважно.

Денис сжал кулаки.

– Ненавижу! Как я ее ненавижу!

– А только что твердил о большой и светлой любви.

Осокин оскалился.

– От любви до ненависти один шаг, Катка.

– Мне не нравится твой настрой.

– Мне тоже, – парень сверлил взглядом кольцо с изумрудом.

Катарина подошла к двери.

– Ден, послушай мой совет: не раскисай. Тебе двадцать лет, вся жизнь впереди. Знаешь, сколько Валентин ты повстречаешь на своем пути? О-о!.. Десятки. А неудачи на личном фронте бывают у всех. На ошибках учатся.

– На собственных ошибках учатся дураки, умные учатся на чужих.

– В любом случае держи нос по ветру, а хвост пистолетом.

– Ты уходишь?

– Да.

– Постой, – Осокин проковылял к окну. – Прежде чем уйти, оставь мне адрес Вальки.

– Зачем?

– Извини, но это уже не твое дело.

– Ах, вот значит как, вчера просил о помощи, а сегодня уже не мое дело.

– Сегодня ситуация резко изменилась. Мне кровь из носу нужно посмотреть в глаза Сабуровой. Я собственными ушами должен услышать ее оправдания.

– Ден, оправданий не будет, Валентина тебя не пустит в дом.

– Увидим. Давай адрес.

Катарина колебалась.

– Э… у меня его нет.

– Не ври.

– Правда. Мы разговаривали с ней в институте, и я…

– Катка, ты и ложь – вещи несовместимые. Валентина отдала тебе кольцо, из этого следует, что вы трепались у нее дома.

Копейкина сникла. Пришлось продиктовать Осокину координаты Сабуровой.

К себе Катарина вернулась не в лучшем расположении духа. От разговора с Валей и последующего спора с Деном на душе остался неприятный осадок.

Поднявшись в спальню, она машинально засунула руку в карман Валиной джинсовки. Там покоился маленький клочок бумажки, на котором корявым почерком был выведен номер телефона и запись: «Лариса Прерина»…

Несмотря на протесты Сабуровой, Катка в ближайшие дни решила вернуть девушке одежонку. Рыночная не рыночная, а денег стоит.

Приняв душ, Катарина устроилась на кровати в компании перса Парамаунта и детективного романа Агаты Кристи.

Видя, что хозяйка поглощена чтением и совершенно не обращает на него внимания, Парамаунт начал призывно мяукать. Катка не реагировала. В настоящий момент она полностью погрузилась в расследование убийства мистера Роджерса.

Не собираясь мириться со столь вопиющей несправедливостью, перс спрыгнул с кровати, косолапой походкой дотопал до двери и, бросив обиженный взгляд на Катку, выскочил в коридор.

Минуту спустя в спальню царственно прошествовала киса Лизавета. Парамаунт семенил сзади.

Скумекав, что в ближайшие часы он не получит свою порцию ласки, Парамаунт решил прибегнуть к помощи тяжелой артиллерии. Именно для этой цели из гостиной в экстренном порядке была вызвана четвероногая подруга.

Лизавета как никто была способна на различного рода пакости. В этом она очень походила на свою хозяйку Розалию.

Усевшись возле журнального столика, Лизка хитро покосилась на Кату. Парамаунт с нескрываемым интересом ждал великой подлости от пушистой соратницы. Но, к его горькому разочарованию, персиянка медлила с действиями. Кот занервничал.

В этот момент в спальню влетел возбужденный Арчибальд.

– Стерва! Заткнись! – проорал попугай.

Катка на секунду оторвала взгляд от чтива. В любое другое время она, не задумываясь, выставила бы крылатого матерщинника вон, но сейчас… в романе близилась развязка, посему на скандальные вопли любимчика свекрови Катка попросту забила.

– Подлец! – не унимался «ара».

Парамаунт попытался схватить попугая за хвост. Не тут-то было. Клюнув перса в бок, Арчибальд перелетел на шкаф.

– Гад! Гад! Гад!

Парамаунт подбежал к Лизавете. Секунд тридцать усатые обменивались понятными лишь им двоим взглядами, а затем Лизка запрыгнула на столик.

Ваза, подаренная супругам Копейкиным матерью Катарины, в мгновенье ока оказалась на полу.

Катка вздрогнула. Уставившись на осколки, она заголосила:

– Розалия Станиславовна!

Кошки рванули в коридор. Их маленькая месть осуществилась. Арчибальд с криком «Суки!» вылетел из спальни.

Свекровь с ядовито-красным лицом нарисовалась в дверях.

– Что случилось, ты увидела привидение?

– Лизавета, паршивка, разбила вазу.

Розалия возвела руки к потолку.

– И из-за этого нужно было отрывать меня от важных дел?

– Это подарок мамы.

– «Подарок мамы», – передразнила свекровь, – кусок стекла, который давно было пора выбросить на помойку.

Из кухни на крики примчалась встревоженная Наталья.

Увидев Розалию, Натка отшатнулась.

– Ой! Розалия Станиславовна, у вас все лицо в крови.

– Дура! Это маска!

– Кровяная?

– Клубничная!

– Страх Господень… в смысле… вам идет.

– Убери осколки и дуй обратно на кухню, – Розалия подошла к Катке. – Раз уж я здесь, хочу посоветоваться. Вчера, просматривая газеты, я наткнулась на очень интересное объявление. Одна тетка продает змею.

Наталья, не успевшая удалиться, перекрестилась:

– С ума народ посходил, раньше в домах кошек и собак держали, а теперь гадов заводят.

– Тебе слова не давали.

– При чем здесь змея? – обозлилась Копейкина.

– Я ей позвонила.

Натусик опять не смогла удержаться:

– Кому? Змее позвонили?

– Чем бы таким тебя придушить? Чтобы потом на суде оправдали?

– Розалия Станиславовна, ближе к сути дела.

– Короче, есть потрясный шанс купить змейку.

– Нам?

– Естественно.

– Ни за что!

– Но, Ката, она же ручная.

– Да хоть говорящая, никаких змей у себя в доме я не потерплю.

– Тем более одна у нас уже есть, – пискнула Наталья, отступая в коридор.

Как Натка умудрилась остаться в живых – неизвестно, Катарина лишь слышала отборный мат Розалии, заполнивший каждый уголок коттеджа.

* * *

В субботу Копейкина отправилась к Валентине. Сложив ее вещи в полиэтиленовый пакет, она запрыгнула в «Фиат», включила радио и надавила на газ.

В подъезде Сабуровой, нос к носу столкнувшись с вдрызг пьяным низкорослым мужиком, Ката отпрянула в сторону.

– Расходились тут, – бурчал алкаш, пытаясь воткнуть ключ в створку лифта.

– Что вы делаете?

– У-у-у… глаза раскрой, старуха, дверь открываю.

– Это лифт.

– Пошла на..!

Не рискнув нажать на красную кнопку, Копейкина поковыляла по грязной лестнице.

Принимать гостей Сабурова не торопилась. Недолго думая, Катарина позвонила в соседнюю дверь.

Симпатичный парень, расплывшись в лукавой улыбке, присвистнул:

– Вы ко мне?

– К вашей соседке.

Улыбка сползла с его лица, как старая кожа со змеи.

– К Вальке, что ль?

– К ней.

– Опочки!

– Привезла ее вещи, но Валюхи нет дома. Могу я оставить пакет у вас, а вы вечерком ей передайте?

Парень быстро моргал длинными ресницами.

– Так ведь… гм…

– Да вы не бойтесь, в пакете, правда, вещи. Смотрите сами.

– Погодите, – красавчик повернулся и пробасил: – Мать, подь сюды на минутку.

– Не могу, я кино смотрю.

– Иди, говорю тебе, здесь человек пришел.

Недовольная соседка Сабуровой – рыжеволосая дама лет пятидесяти – прошла в прихожую.

– Ну чего?

– Вон, – парень кивнул на Катку. – Она к Вальке приехала.

Дама ойкнула.

– К Валентине? А вы разве не знаете, что произошло несчастье?

– Какое?

– Умерла Валечка.

– Как умерла?

– Ага. Вчера Семен Андреевич, отец ее, на квартиру приезжал, от него я и узнала.

– Мать, Валька не умерла, – подал голос парень. – Убили ее.

Катарина прижалась к стене.

– Изверги задушили Валю и бросили в лесу в Подмосковье.

– Когда? – спросила Катка, еле шевеля пересох-шими губами.

– Местные жители обнаружили труп позавчера.

– А в начале недели я с ней разговаривала.

Женщина с опаской покосилась на сына.

– С кем вы разговаривали?

– С Валентиной, я была у нее дома.

– Да бог с вами, вы что-то путаете. Семен Андреевич сказал, что Валентина пролежала в лесу недели две, по крайней мере, такое заключение вынесли эксперты.

Копейкина сползла по стене вниз.

– Две недели?

– Страшная смерть, – твердила соседка.

Парень почесал затылок.

– К тому же ее лицо было изуродовано кислотой.

– Нет, нет… не может быть. Я же собственными глазами видела Сабурову.

– С жиличкой ее, наверное, спутали. Я сам во вторник, когда из института возвращался, столкнулся на площадке с пышногрудой красоткой.

– Во вторник? Во сколько?

– В восьмом часу.

– Как она выглядела?

– Красивая девка, грудь о-го-го…

– Паша! – одернула его мать.

– А че такого, у нее ж, правда, грудь размера четвертого. Мы с нее еще парой фраз перекинулись. Я спросил, откуда такая милашка в наших краях появилась, а она ответила, что снимает комнату у Сабуровой.

Поднявшись на ноги, Катарина схватила женщину за руку.

– Вы хорошо знаете Валиного отца-бизнесмена?

Соседка округлила глаза.

– Бизнесмена? О чем вы? Семен Андреевич – профессор, в академии работает. К бизнесу не имеет ни малейшего отношения.

– Валентина с отцом не ладила? Вам что-нибудь известно об их конфликте?

– Ну да. Три года назад Семен овдовел, а год спустя женился вторично. Валька обвинила отца в предательстве и перебралась к бабке. Потом Анна Марковна умерла, и Валюша стала полноправной хозяйкой двушки.

– Где живет Семен Андреевич?

– В Люблино.

– Точный его адрес знаете?

– Как не знать, я ж с супругой его покойной без малого двадцать лет дружила. В гости к ним частенько наведывалась. Правда, когда Тоня умерла, визиты прекратились, но тем не менее с праздниками Семен меня поздравляет. Лидочка, вторая жена Сабурова, – женщина хорошая, но у нас как-то не сложились отношения. Стесняемся друг друга, неловкость какая-то возникает.

Попросив у словоохотливой дамы стакан воды, Катарина попыталась сосредоточиться и собрать мысли в кучу.

Валентину Сабурову убили около двух недель назад – это раз. Тело обнаружили недавно – два. Во вторник некая девица, представившаяся Павлу жиличкой Сабуровой, по непонятным пока причинам разыграла перед наивной Копейкиной грандиозный спектакль.

Возникает вопрос: кто эта красотка с четвертым размером груди, для чего ей понадобилось выдавать себя за Сабурову и откуда, черт возьми, ей так хорошо известны подробности знакомства Вали и Дениса Осокина?

Если на минутку предположить, что она действительно снимала комнату у Валентины и осведомлена о частной жизни Сабуровой, то на кой ляд делать из Катки дуру, рассказывая душещипательную историю об отце-тиране, мечтавшем насильно выдать дочурку замуж за сына лучшего друга?

Для чего она вообще впустила ее, Кату, в квартиру? Позволила ей принять ванну, снабдила чистыми вещами, напоила чаем.

– И отдала кольцо, которое Ден подарил Вале, – произнесла она.

– Что вы сказали? – мялся на пороге парень.

– Не обращайте внимания, просто мыслю вслух.

Получив вожделенный стакан воды, Катка залпом проглотила холодную жидкость.

Как только адрес Семена Андреевича оказался в ее кармане, Катарина поспешила к лестнице.

– Вы лучше сейчас их не беспокойте, – крикнула вслед соседка. – Сами понимаете, страшное горе на семью свалилось. Похороны предстоят, то да се. Не до разговоров им. Обождите маленько.

– Вы правы.

Из подъезда Ката вылетела, словно ошпаренная. Лицо пылало, желудок сжимался и отдавал острой болью.

– Ну и в историю я влипла, – твердила она, мчась домой. – Сюжетец похлеще любого детективчика будет.

ГЛАВА 4

Три последующих дня Катарина провела в метаниях. За это время Парамаунт с Лизаветой умудрились разбить два горшка с цветами, в словарном запасе Арчибальда появилась новая фразочка «Отвали, уродка, я в маске», а Розалия Станиславовна вымотала ей все нервы, денно и нощно, словно испорченная пластинка, твердя о жгучей необходимости завести в доме змею.

Во вторник, справедливо полагая, что похороны Валентины состоялись, Копейкина с тяжелым сердцем порулила к Семену Андреевичу.

Дверь ей открыла кареглазая девушка, на вид чуть старше восемнадцати лет. Не соизволив поинтересоваться, к кому и зачем пожаловала незнакомка, радушная хозяйка сразу предложила ей пройти в прихожую.

– Прошу вас, пожалуйста, снимите туфли. Я дам вам тапочки.

Копейкина повиновалась. Сунув ноги в мягкую домашнюю обувку, она не выдержала.

– Почему вы не спросили, кто я такая?

Девушка удивилась.

– А вы разве не из академии?

– Нет.

– Ой! А я решила, что вы к Семену Андреевичу пришли.

– К нему, только по личному вопросу.

– Он в кабинете, подождите тут, я должна его предупредить.

Девушка сделала пару шагов по коридору, а затем резко обернулась.

– Как вас представить?

– Катарина. Катарина Копейкина.

Оставшись в одиночестве, Катка увидела огромную белую мордашку шикарного котищи, высовывающегося из-за угла.

– Это кто такой красивый? – села она на корточки.

Кот не двинулся с места. Впившись оранжево-желтыми глазищами в незнакомку, он, очевидно, прикидывал, можно ли ей доверять и подойти поближе или же остаться в укрытии?

– Ну иди ко мне, не бойся.

Пушистый красавец замурлыкал. Подбежав к Катке, он начал тереться о ее колени, издавая громкое «Мр-р-р».

Девушка появилась в коридоре спустя минуту.

– Вижу, вы здесь не скучали, Семен Андреевич ждет вас.

– Как зовут вашего питомца?

– Ирбис. Шикарный кот, правда?

– Бесспорно.

– Мне его подарили на день рождения пять лет назад. Маленький он был такой забавный, запросто мог уместиться в ладошке, а теперь… – девица взяла четвероногого на руки и чмокнула в упитанную щеку.

Катарина почесала Ирбиса за ушком.

– Следуйте за мной, Катарина.

Одна из четырех комнат Сабуровых была переоборудована под кабинет для хозяина дома.

Семен Андреевич – слегка полноватый седовласый мужчина лет шестидесяти – восседал за письменным столом.

При появлении гостьи отец Валентины надел очки, отчего сразу стал похож на доктора Айболита.

– Здравствуйте, барышня, – добродушно молвил Семен, указывая на кресло. – Присаживайтесь. Леночка, дружочек, организуй нам чай с лимоном.

Кивнув, Лена вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.

– Ну-с, Катарина, что привело вас в мой дом?

– Убийство вашей дочери, Валентины, – выпалила Катка.

Густые брови Сабурова поползли вверх.

– Н-н-да… интересно, очень интересно, барышня. Но хотелось бы узнать поконкретней. Для начала извольте сказать, в каких отношениях вы состояли с Валентиной? Вы ее подруга?

– Нет. Более того, я ни разу не встречалась с Валей. Вернее, один раз я ее видела, мы мило побеседовали, но потом выяснилось, что меня обвели вокруг пальца.

Семен Андреевич на секунду снял очки, подержал их в руках и снова вернул на нос.

– Я вас не понимаю.

Боясь, что Сабуров примет ее за сумасшедшую, Катка быстро вывалила всю имеющуюся информацию. Она рассказала про Дениса, упомянула о поездке в институт, разговоре с Людмилой и, собственно, о встрече с лже-Валентиной.

Закончив говорить, Катка выдохнула.

– Вот в принципе и все. Признаться честно, мне вся эта история кажется несколько нереальной, неправдоподобной, я решила выяснить, кому, а главное, зачем понадобилось вводить меня в заблуждение.

Семен хмуро смотрел прямо перед собой.

– Вы правы, барышня, вы безоговорочно правы, история нереальная. В ней много неизвестного и пугающего. Не думаю, что Валя сдавала комнату. В этом не было абсолютно никакой необходимости. Деньги у нее имелись. Причем, прошу заметить, деньги немалые.

– Она работала?

– Я помогал Валентине. Каждый месяц клал приличную сумму на ее счет в сберкассе.

– Но та девушка беспрепятственно вошла в квартиру, принесла мне Валины вещи, и вообще, создавалось впечатление, что она ориентируется в двушке как в рыба в воде. Знала, где гель для тела, шампунь, кольцо, подаренное Осокиным.

– Будет лучше, если все вышесказанное вы повторите сотрудникам правоохранительных органов. Уверен, что для них данная информация будет полезна.

– А что вы сами можете сказать по поводу смерти дочери?

Сабуров грустно улыбнулся.

– Я до сих пор пребываю в состоянии шока. Жена колет мне успокоительные уколы, и лишь благодаря им я не рву на себе волосы. Произошедшее не укладывается в голове. Моя Валька, моя маленькая Валюшка мертва. Ее больше нет среди нас. Если бы вы знали, как я перед ней виноват! Она до последнего таила на меня злобу и ушла в мир иной с тяжелым камнем на сердце.

– Причина в вашей второй супруге?

– Да, в Лидочке. Когда мы расписались, Валя впала в ярость. Назвала меня предателем, наговорила много неприятных слов, а напоследок, заявив, что я никогда не любил ее мать, ушла из дома. Неделю Валентина прожила у бабушки, матери моей покойной супруги, потом вернулась. Атмосфера в квартире накалилась до предела. Бедная Лидочка боялась слово сказать в присутствии Валентины. Пока дочь была в институте, жена занималась хозяйством, а вечером закрывалась в спальне и читала книги. Ей не хотелось лишний раз сталкиваться с Валей.

– А эта милая девушка, что открыла мне дверь, – ваша домработница?

– Леночка? Ну что вы, нет, конечно. Лена – дочь Лиды от первого брака.

Чудеснейшее создание. Ей удалось практически невозможное – подружиться с Валей.

– Даже так?

– Представьте себе. Лиду Валя терпеть не могла, а с Леночкой сравнительно быстро нашла общий язык. Чего греха таить, у Валентины был тяжелый характер, она его унаследовала от матери. Чуть что не по ней – закатывается грандиозная истерика. Валя любила перетягивать одеяло на себя, но в этом есть и моя доля вины. С детства Валюша ни в чем не знала отказа, мы потакали ей абсолютно во всем. Дочь хочет новую игрушку, такую, как у соседской девочки? Мать несется в «Детский мир». Валя захотела платье – через день оно висит у нее в шкафу. – Сабуров вздохнул. – Подобное частенько встречается в семьях, где воспитывается один ребенок.

– Семен Андреевич, я понимаю, вам сейчас нелегко вспоминать эту историю, но мне необходимо знать, что случилось с Валентиной. Кто вам сообщил о ее смерти? Какие версии выдвигают органы? Если нетрудно…

Сабуров поднял правую руку.

– Я расскажу, барышня, все расскажу. Нам позвонили из милиции, сообщили, что в подмосковном лесу обнаружен изуродованный труп. В кармане куртки убитой найдены документы на имя Сабуровой Валентины. В паспорте, помимо фактического адреса проживания, имелся старый адрес, то есть наш. Мы с Лидочкой поехали на опознание. Должен вам заметить, эта очень неприятная процедура.

– А как вы ее опознали, если лицо было изуродовано?

– По татуировке. После смерти матери Валя вопреки моей воле сделала себе наколку на щиколотке. Вот по ней мы и узнали нашу Валюшу. Экспертиза подтвердила, что смерть наступила две недели назад. Валю задушили. Следствие склонялось к версии о насилии, но эксперты эту версию опровергли – следов насилия на теле не обнаружено. Скорее всего, Валя стала жертвой грабителей.

– У нее что-то украли?

– Золотую цепочку с крестиком и колечко. Она их никогда не снимала.

– Но кислота, зачем ее облили кислотой?

– Вы меня спрашиваете? Видит бог, я сам задаюсь этим вопросом, но ответа… как не было, так и нет. Кислоту зачем-то вылили на лицо, когда Валя была уже мертва.

– Чудовищно.

– Не то слово. Как только земля может носить таких нелюдей!

– Семен Андреевич, вам известен круг общения дочери?

– К сожалению, нет. С кем Валя водила дружбу, я не в курсе. Дочь не ставила меня в известность, где и как проводит свободное время.

– Когда последний раз вы виделись с Валей?

Сабуров нахмурил лоб.

– В начале апреля. Да… точно, в начале апреля Валентина приехала ко мне и попросила денег.

Ей срочно требовалось двадцать тысяч наличными. Разумеется, об этом факте я рассказал милиции.

– Вас не насторожило, что она долго не дает о себе знать?

– Нисколько. Валя могла не звонить более двух месяцев. Стальной характер вкупе с затаенной обидой делал свое дело.

Семен Андреевич открыл верхний ящик стола и, достав сигарету, спросил:

– Барышня, вы не станете возражать, если я закурю?

– Ради бога.

Чиркнув зажигалкой, Сабуров задумчиво молвил:

– Мне не дает покоя мысль, кто же хозяйничал в Валиной квартире? Вы хорошо запомнили лицо той девушки?

– Достаточно хорошо, чтобы при встрече сразу узнать обманщицу.

Сабуров кивнул в сторону книжного стеллажа.

– Там стоит фотография Валентины, если желаете, посмотрите.

Копейкина подошла к полкам.

В серебристой рамке красовалось цветное фото привлекательной брюнетки с симпатичными ямочками на щеках.

– Этот снимок – единственное, что осталось от дочери.

– В институте уже знают о трагедии?

– Думаю, да. Милиция должна опросить друзей Вали, может быть, кто-нибудь сможет помочь следствию.

– Семен Андреевич, вы не против, если я переговорю с Леной?

– Не смею возражать. – Сабуров затушил окурок и крикнул: – Леночка, зайди в кабинет.

Елена появилась в компании Ирбиса. Кот чувствовал себя весьма вольготно на руках хозяйки, поэтому, когда его опустили на пол, он недовольно фыркнул и скрылся в коридоре.

– Да, Семен Андреевич.

– Леночка, Катарина хочет задать тебе несколько вопросов касательно Валентины. Ты уж, дружочек, не подведи.

– Я ничего не знаю, – испугалась девушка.

– Но вы же общались, – Катка следила за реакцией Лены.

– Не так часто, как хотелось бы. Валя звонила мне на сотовый примерно раз в месяц.

– В мае звонки были?

Лена опустила голову.

– Не помню.

Сабуров кашлянул.

– Леночка, ну соберись, дружок, напряги память, вспомни.

– В мае Валя не звонила.

– Точно?

– Угу.

Копейкина видела, что девица врет. Несомненно, ей что-то известно.

– В разговорах Валя упоминала имена друзей, подруг?

– Нет.

– У нее был парень?

– Нет… не знаю, – лицо Лены залилось краской. – Семен Андреевич, я пойду, Ирбиса надо покормить.

– Но, Леночка…

– Я ничего не знаю, – твердо повторила девушка, покидая кабинет.

Сабуров развел руками.

– Не обижайтесь на Лену. Она, как и я, не в себе. Смерть Валентины – тяжкий удар для нашего семейства.

Поблагодарив хозяина за гостеприимство, Катарина поспешила откланяться.

Лена поджидала ее в прихожей.

– Я не хотела говорить в присутствии Семена Андреевича, но лично вам, – она понизила голос до шепота, – расскажу пару интересных эпизодов из жизни Валентины.

– Здесь есть место, где нам никто не помешает?

– Идите на улицу. За домом есть детская площадка, ждите меня там. Я спущусь минут через десять.

Удовлетворенно кивнув, Копейкина покинула жилище Сабуровых.

Лена приблизилась незаметно. Положив руку Катке на плечо, девушка сказала:

– Вы знаете, я чувствовала, интуиция подсказывала, что с Валькой что-то не так. Но я не могла понять, что именно. Ее апрельский визит, звонки, просьбы… все это наводило на определенные мысли. Вы должны пообещать, что о нашей встрече Семен Андреевич не узнает. У него очень слабое сердце, он едва на ногах держится.

– Не беспокойся, я не проговорюсь.

– Тогда слушайте. Все началось в апреле, когда возбужденная Валентина приехала к отцу…

* * *

Минут двадцать дочь о чем-то секретничала с Семеном Андреевичем, а потом, довольная, вышла из кабинета и возвестила:

– Лен, пройдем на пару слов в твою комнату.

Щелкнув замком, Валя села в кресло и как бы невзначай поинтересовалась:

– Ленок, как у тебя делишки на личном фронте?

– В смысле?

– В прямом, у тебя есть парень?

Лена смутилась.

– Нет.

– Да ладно? Неужели ты до сих пор девственница?

Елена терпеть не могла разговаривать с кем бы то ни было на подобные темы, поэтому, тряхнув головой, попыталась перевести разговор в другое русло.

– А как продвигается твоя учеба?

Валька сузила глаза.

– Плевать на мою учебу. Ты не ответила на вопрос.

– И не собираюсь.

– Ленок, ну не жмись, скажи, да или нет?

Глядя в пол, Лена пискнула:

– Я девственница. Теперь ты довольна? Будешь издеваться или сразу уедешь?

– Я и не думала издеваться. Напротив – это то, что надо.

Сабурова поманила сводную сестру пальцем и прошептала:

– Мне срочно нужна твоя кровь.

Леночка отпрянула.

– С ума сошла?

– Не боись, у меня тут одно мероприятие намечается, а без крови девственницы оно заранее обречено на провал.

– Валька, ты точно умом тронулась. Какое такое мероприятие?

Выдержав актерскую паузу, Сабурова изрекла:

– Приворот!

– Что?!

– Что слышала. Мужика я хочу к себе привязать. Крепко-накрепко, чтобы как в песне поется: «И в дальний путь на долгие года…»

– Это грех, Валь, большой грех.

– Не начинай проповедь. Грехом здесь и не пахнет… так, пустячок.

– Ничего себе пустячок.

– Понимаешь, он меня любит, и я его тоже, но не все у нас гладко в последнее время. Как бы он с крючка не сорвался.

– Если действительно любит, не сорвется.

– Ну и нудная же ты.

– В конце концов, почему тебе нужна именно моя кровь, хочешь ко мне своего дружка приворожить?

– Моя не годится, – со знанием дела проговорила Сабурова. – Поздно.

– Как это?

– Для приворота необходима кровь девственницы.

– Так ты имела в виду… – щеки Леночки запылали.

– Именно!

– Валька, иди ты знаешь куда! Не смей даже продолжать, иначе я садану тебя графином по башке.

– Значит, отказываешься помочь сестре?

– Ах, вот как мы заговорили? Ты впервые назвала меня сестрой. Помнится, в недалеком прошлом ты от злости зеленела при виде меня, а теперь…

– Не гони, против тебя я ничего не имела, меня раздражала твоя мамаша. Впрочем, она до сих пор не внушает мне доверия.

– Валь…

– Хорошо, молчу.

– Короче, подведем итог: твоя нездоровая просьба отклоняется.

Сабурова прошлась по комнатке.

– Ну нет так нет, твое право.

Помолчав, Лена спросила:

– А он кто?

– Ты о ком?

– Ну твой принц, которого ты привораживать собираешься?

– Он, Ленка, идеальный мужчина в полном смысле этого слова. Красавец писаный, сильный, умный, заботливый – мечта любой женщины.

– Старше тебя?

– Идиотский вопрос, конечно, старше. Неужели ты думаешь, что я затеяла бы эту кутерьму ради сопливого ровесника?

– Намного старше?

– На сто лет, – огрызнулась Валька.

– Я серьезно.

– Ему сорок.

– Староват.

Сабурова расхохоталась.

– Ну и глупая же ты.

Оскорбившись, Леночка переключила внимание на Ирбиса.

– Раз я глупая, ищи себе компанию поумнее.

– Не злись, тебе не идет, – Валя открыла дверь. – Покедова, сестричка, на днях звякну.

– Не вздумай наломать дров, Валюха, – предостерегла Лена.

– Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа, – захохотав, Валя ушла.

Из окна Леночка видела, как Сабурова подошла к поджидавшему ее у подъезда мотоциклисту. Надев шлем, Валя села на сиденье, обхватила парня за талию, и они были таковы.

Дней через шесть Валентина позвонила сестре на сотовый.

– Ленка, ты дома?

– Да, кормлю Ирбиса.

– Бери ноги в руки и на всех парах дуй ко мне.

– Зачем?

– Меньше слов, больше дела. Жду. Да… не говори домашним о моем звонке.

Примчавшись к Сабуровой, заинтригованная Лена услышала следующее:

– Сейчас мне на домашний должен позвонить мужчина. Снимешь трубку и скажешь, что меня сегодня положили в больницу.

– А зачем?

– Делай как говорят.

– Он может на мобильник тебе позвонить.

– Я его отключила.

– Спросит, в какой ты больнице.

– Скажешь, что ты не в курсе. Представишься соседкой, вызвавшей «Скорую». Начнет закидывать вопросами, тверди, что у меня начались боли в животе. Усекла?

– Ага.

Потянулись минуты ожидания. Телефон молчал. Валентина, заламывая руки, ходила по квартире, время от времени гипнотизируя взглядом телефонный аппарат.

Лена не выдержала:

– Да успокойся ты. Лучше скажи, тот щупленький мотоциклист и есть твой идеал?

Валя опешила.

– Чокнулась? Ден – мой приятель, не более того. Он мне нужен в качестве отвлекающего маневра.

– Для чего?

– Много будешь знать, скоро состаришься. Черт, ну звони же, звони.

Видя нервозное состояние сестры, Леночка предпочла не задавать лишних вопросов.

В десятом часу Елена засобиралась домой.

– Мне пора.

– Стой! Даже не рыпайся, он вот-вот позвонит.

– А если нет?

– Останешься у меня с ночевкой.

– Валь, имей совесть.

– Набери с мобилы номер матери и соври, что заночуешь у подруги.

Скрепя сердце Леночка выполнила указание.

Они просидели в большой комнате до часу ночи. Долгожданный звонок так и не раздался.

Утром Валентина ворвалась в комнату с дикими воплями:

– Ленка, вставай! Он позвонил, позвонил. Да быстрее же ты, ну двигай, двигай.

Перепуганная Лена схватила трубку:

– Алло.

– День добрый, – прошелестел приятный баритон. – Могу я слышать Валентину?

– Валю? А… а ее нет.

Сабурова сжимала кулаки.

– Как нет, куда же она подевалась?

– Понимаете, Валю час назад увезли на «Скорой».

Повисла пауза.

– Алло, вы где?

– Что с ней? – Голос изменился, теперь в нем послышались стальные нотки.

– Ну… у нее начались сильные боли в животе. Пришлось срочно вызывать врача.

– А вы кто?

– Соседка.

– Понятно. Что ж, всех благ.

В трубке послышались быстрые гудки.

– Ну? – спросила Сабурова.

– Все, как ты и предполагала. Про номер больницы он не спросил, пожелал всех благ и отсоединился.

Валентина запрыгала.

– Есть! Получилось! Ленка, ты оказала мне огромную услугу.

– Теперь-то можешь объяснить, в чем соль?

– Нет! Времени мало. Мне надо смотаться в одно местечко. Поедешь со мной?

– Далеко?

– За пару часов управимся.

Елена согласилась.

Сестры доехали до Рижского вокзала, купили билет до Истры и покатили в область. Всю дорогу Валентина заметно нервничала. Она бросала быстрые взгляды на Лену, затем начинала копаться в сумочке.

На станции они сошли с перрона и приблизились к лотку с книгами.

Толстая дама в белой косынке, увидев Сабурову, всплеснула руками.

– Валечка, вот радость-то, а я тебя давеча вспоминала. Думаю, чего-то девонька наша задерживается.

– Все в порядке, теть Зой. Возникла проблемка с деньгами, но, к счастью для нас, она быстро разрешилась.

Зоя посмотрела на Лену.

– Здравствуйте, – пискнула та.

– Здорово.

Получив от Валентины конверт, Зоя быстро засунула его в недра необъятной куртки.

– Валюш, ты себе не представляешь, как они кстати сегодня.

– У Полины все в порядке?

– В полном, – прогудела дама. – Щеки, как у бурундука.

– А здоровье?

– Хоть завтра в космос.

– Передайте ей от меня привет.

– Как, – удивилась Зоя, – а ты разве не зайдешь?

– Не сегодня.

– Ой, Валюш, а она так ждала. Может, на минутку заскочишь, здесь же идти пять шагов.

– Нет, теть Зой, не получится.

– Жаль, – толстушка смачно высморкалась в цветастый платок.

Валентина принялась изучать книжный ассортимент.

– Ленк, присоединяйся, давай на дорожку книженцию какую-нибудь купим.

– Детективы есть? – спросила Елена.

Зоя усмехнулась.

– Ты глазенки-то раскрой. Я почти одними детективами и торгую.

Купив две нетленки, сестры поспешили вернуться в Москву.

В электричке ехали молча, каждая была увлечена чтением, а спустившись в метро, Лена попыталась выяснить: кто такая Зоя?

– Моя знакомая.

– А Полина?

– Ее дочь.

– В конверте были деньги?

– Да.

– Зачем ты их спонсируешь?

– Надо.

– Это не ответ.

– Ленка, не начинай.

– Мне интересно.

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

– Валь, так нечестно, я оказала тебе услугу, а ты отмалчиваешься.

– Ленусик, твой поезд, беги.

– А ты?

– Мне в другую сторону.

– Валь…

– Чао, Ленок, созвонимся.

* * *

Леночка всхлипнула.

– Больше мы не виделись.

– Она не позвонила?

– Перед майскими праздниками. Настроение у нее было хорошее. Валька шутила, а под конец разговора сообщила, что собирается отдохнуть. Вроде как в Италию поехать хотела. Вот вам и поехала, отдохнула.

– Лен, вспомни, пожалуйста, Валентина упоминала имя своего обоже?

– И вспоминать нечего, по имени она его не называла.

– А имя Лариса Прерина тебе о чем-нибудь говорит?

– Прерина… Прерина… вроде нет.

– Подумай.

– Нет, впервые слышу. О своих подругах Валентина мне не рассказывала, да я особо и не интересовалась.

После разговора с Еленой на душе у Катки сделалось еще гаже. Сколько, оказывается, секретов было у Валентины. Привороты, больница, конверт с деньгами, Зоя…

Прежде чем отправиться в Истру, – а в том, что она туда поедет в самое ближайшее время, Катка не сомневалась, – необходимо было связаться с Ларисой Прериной. Не зря в джинсовке Сабуровой покоился номер ее телефона. Вполне возможно, что от Лары она узнает сведения, которые в дальнейшем помогут в расследовании убийства Валентины.

Вечером Катарина Копейкина, уже в который раз, вошла в образ сыщицы, жаждущей восстановить справедливость.

ГЛАВА 5

Устроившись на кровати, Катарина вооружилась мобильником. Потыкав по клавишам, она, полагаясь на удачу, стала отсчитывать монотонные гудки. После десятого сигнала на том конце раздалось недовольное «Слушаю».

– Э-э… простите, это Лариса?

– Да. Кто говорит?

– Лариса Прерина? – на всякий пожарный уточнила Копейкина.

– Да, черт возьми! Вы кто?

– Лариса, мы с вами незнакомы, но нам необходимо встретиться.

После секундной паузы Прерина проорала:

– По какому поводу?

– Вы знакомы с Валентиной Сабуровой?

– Предположим, знакома.

– Именно о ней и пойдет речь. Давайте договоримся, где и когда мы сможем увидеться.

Из трубки послышались быстрые гудки.

Предприняв вторую попытку связаться с Прериной, Ката наткнулась на механический голос: «Абонент временно недоступен…»

– Ну нет, я просто так не сдамся.

Часом позже, услышав голос Лары, Копейкина скороговоркой произнесла:

– Прошу вас, не вешайте трубку, мне действительно нужно с вами встретиться.

– Немедленно прекратите донимать меня звонками! Что за хамство?

– Это вопрос жизни и смерти, – выдвинула Катка железный аргумент.

– О боже, опять, – Прерина колебалась.

– Я не отниму у вас много времени.

– В понедельник, в десять утра вас устроит? – смилостивилась Лара.

– Вполне.

– Значит так: подваливайте к метро «Крылатское».

– Ага.

– Вас будет ждать мой шофер Алик.

– А почему шофер?

– По-твоему, мне лично за тобой приезжать? Может, еще лимузин нанять потребуешь?

– Вы не поняли, я сама на машине.

– Все! – взвизгнула Прерина. – Мне некогда! Опоздаешь, пеняй на себя, Алик долго ждать не будет.

Бросив сотовый на диван, Катка показала кулак притаившейся за кадкой монстеры Лизавете.

«Определенно у Ларисы с нервишками непорядок. Дамочке не мешало бы подлечиться, в противном случае нервный срыв ей гарантирован», – подумала она.

И тут в спальню впорхнула Розалия Станиславовна и выпалила:

– Вопиющая бестактность! Являться в гости без предупреждения, рассчитывая при этом на радушный прием. Можно подумать, все живут в тайге, где нет ни телефонов, ни телеграфов.

– Вы о чем? – Катарина устало подняла глаза на свекровь.

– Твой родственничек… – та на мгновение запнулась, – если это, конечно, он сидит в гостиной.

– Какой родственник?

– Представился двоюродным братцем.

Катка вскочила с кровати.

– Кирилл приехал?

– Приехал, – передразнила Розалия. – Он попросту ввалился в дом нежданно-негаданно. Как снег на голову, как стриптизер из торта, как…

– Я уже поняла, не продолжайте.

В коридоре свекровь тараторила:

– Скажи ему, что у нас мало места. Мол, сами на полу спим, едим раз в два дня, и вообще, коттедж не наш.

– Прекратите.

– Пусть живет в гостинице.

– Он мой брат.

– А я твоя свекровь! Почти кровная родня! Мать твоя… вторая. Кто тебе дороже?

– Честно?

– Заткнись, неблагодарная.

Кирилл, окруженный живностью, непринужденно болтал с Натальей. Увидев Катку, он развел руками.

– Ну, сестричка, еле до вас добрался. Московская квартира пустует, я уж думал на вокзале ночевать придется, а тут соседка адреском коттеджа поделилась.

– Нинка, стерва! – вспыхнула Розалия.

– Стерва! Стерва! – подхватил Арчибальд.

– Надеюсь, мой визит не доставит вам хлопот?

Свекровь хмыкнула.

– Даже не знаю, что и ответить, видишь ли, котик, мы тут затеяли грандиозный ремонт и сами собирались податься в гостиницу.

– Кирилл, о чем ты говоришь? – Катка обняла брата. – Будем только рады.

– Рады! Рады! – повторял Арчи.

– Замолчи, предатель! – злилась Розалия.

– Я долго у вас не задержусь, – вещал парень. – Недельки две перекантуюсь, посмотрю столицу – и обратно в Саратов.

Копейкина нахмурилась. Все ясно: Кирилл опять безработный. Несмотря на уже не юный возраст – парню зимой стукнуло двадцать семь, – Кирилл продолжал вести праздный образ жизни. Не имея за плечами высшего образования, он чувствовал себя вполне вольготно, сидя на шее у родителей. Не задерживаясь на работе больше чем на полгода, парень спал и видел, как в самом ближайшем будущем станет обладателем несметных сокровищ. Каким образом ему удастся разбогатеть – одному богу известно, Кирилл же твердил, что это только дело времени.

Типичные мечты тунеядца. Чем зарабатывать деньгу и обеспечивать себя, любимого, ему предпочтительней валяться на диване перед телевизором, погружаясь в мечты и фантазии.

– Ты в Москву по делам? – как бы невзначай спросила Катка.

– Скорее для развлечений.

– Опять уволили?

– Почему сразу уволили, я сам ушел.

– А на этот раз что тебе не понравилось?

– Катка, это так у вас принято встречать родственников? А где же хлеб-соль?

– В магазине, – прошипела Розалия.

Не обращая внимания на выпады Станиславовны, Кирилл подмигнул сестре.

– Мне б душ с дороги принять и поспать чуток.

– Пошли, любитель сладкой жизни, покажу твою комнату.

Подхватив спортивную сумку, Кирилл поковылял за сестрой.

Как только они скрылись на площадке второго этажа, Розалия прогремела:

– Ты слышала, он развлекаться сюда приехал. Хорош гусь.

Ната пожала плечами.

– Молодой еще.

– Раскрой глаза, кретинка. Парню скоро тридцать, ему впору лес валить, а не в нашем коттедже дрыхнуть.

Наталья зевнула.

– Ой, ой, ой, я и сама спатеньки хочу.

– Перехочешь.

– Все из-за вас, – бурчала Натка. – Заставили вчера фильм ужасов смотреть, так я всю ночь глаз не сомкнула. Вскакивала от малейшего шороха.

– Господи, да этот фильм даже детсадовцы со смехом смотрят.

– Скажете тоже… детсадовцы. Вы обещали, что после просмотра у меня гемоглобин повысится, а повысилось давление.

Розалия Станиславовна стиснула зубы:

– Ой, какая дура! Ну прям редкостной породы дура! Не гемоглобин, идиотка, – адреналин!

Ната поплелась в кухню. А Розалия решила подняться в спальню для гостей, дабы раз и навсегда показать Кириллу, кто в доме хозяин.

* * *

В понедельник, отстукивая пальцами барабанную дробь по рулю, Катарина ругала себя за несообразительность. Ну подъехала она к метро «Крылатское», ну а дальше-то что? Какой информацией она располагает? Известно лишь, что некий шофер по имени Алик должен забрать ее у метро и доставить к Прериной. Как он выглядит, а тем более на какой машине приедет Алик – неизвестно. А впрочем, вины Катки здесь нет, Лариса настолько быстро отсоединилась, что Копейкина даже не успела поинтересоваться маркой авто. И что прикажете делать? Ситуация наиглупейшая, таким макаром можно до глубокой ночи просидеть за баранкой, гадая – что, как и почему? В чем Катка была абсолютно уверена, так это в том, что Лариса Прерина – дама более чем обеспеченная. В наше время не каждый может позволить себе иметь машину с личным водителем. Слишком дорогое удовольствие.

В пятнадцать минут одиннадцатого, не придумав ничего лучшего, Ката вышла из «Фиата». Осмотрелась.

Несомненно, одна из выстроившихся в ряд иномарок могла принадлежать Алику. А раз так, значит, нужно действовать.

Подойдя к машинам, Копейкина, нацепив на лицо улыбку сбежавшей из психушки идиотки, стучала в стекла автомобилей, виновато вопрошая:

– Простите, вы случайно не Алик?

Некоторые водители, мило улыбаясь, отрицательно качали головой, другие сухо бросали «нет», а владелец «Вольво» вообще покрутил пальцем у виска.

Как и следовало ожидать, ей повезло в последнем автомобиле. Постучав в стекло «Лексуса», Катка, абсолютно не надеясь на успех, пробормотала:

– Вы, конечно же, не Алик?

Плотный мужик, смахивающий на вышибалу из американских боевиков, глубоко затянувшись сигаретой, изрек:

– Почему не Алик, как раз наоборот, он собственной персоной.

– Вы точно Алик?

– Допустим, а дальше что?

– И ждете здесь женщину?

– Допустим.

– Уф! Слава богу, я вас нашла.

Мужик нахмурил густые брови.

– Ты кто?

– Э… понимаете, я та самая женщина, которая звонила Ларисе.

– Чего ты гонишь?

– Клянусь.

Осмотрев Катку с головы до ног, Алик, крепко выругавшись, потянулся к мобильнику. Потыкав толстыми пальцами в кнопки, он прогудел:

– Лариса Анатольевна, тут такая фигня приключилась: ко мне подошла прилично одетая баба, утверждает, что вам звонила она. Что? Нет, не похоже. Так вы же сказали, что припрется тетка в секонд-хендовской одежонке. А эта вроде в приличных шмотках. Че делать? Хорошо, лады, – он бросил мобильник на сиденье.

– Заваливайся.

– Куда?

– Ну, блин, деревня, в машину.

– Зачем?

– Ты че, больная, а как хочешь до Лариски добираться, на своих двоих?

– Нет, я сама на колесах.

Мужик недовольно хмыкнул, выплюнул жвачку и усмехнулся.

– Тогда следуй за мной и смотри, не тормози.

Значение фразы «Не тормози» Катарина поняла, лишь когда они оказались на Рублево-Успенском шоссе. Алик выжимал сто десять километров в час, тогда как Копейкина плелась со скоростью восемьдесят.

– Ну куда, куда он так торопится? Я же потеряю его из виду.

Что в принципе и произошло. Припарковавшись на обочине, Катка с силой саданула ладонями по рулю.

– Черт! Мужик точно без мозгов!

Не успела она опомниться, как на горизонте появился «Лексус». Притормозив рядом с Копейкиной, Алик крикнул:

– Ты чего стоишь?

– Можете и дальше нестись со скоростью ветра, а я не намерена играть в перегонки. В отличие от вас мне моя жизнь дорога.

– Предупреждал же – не тормози.

– Еду как могу.

– Бабы! За фигом тогда за руль садиться? Стояла бы дома у плиты.

– По-вашему, если мы, женщины, соблюдаем правила дорожного движения, нам нет места на дорогах?

– Кончай базарить, заводи колымагу, Лариса ждать не любит.

Десять минут спустя Катарина оказалась в поселке «Снежном».

Алик остановился у шикарного белого особняка. Катка, конечно же, знала, что жители элитных поселков ведут богемную жизнь, но дом, на который она с восторгом таращилась в настоящий момент, превзошел все ее ожидания.

Единственный минус – особняк был возведен на крошечном участке земли. Прикинув, Катарина пришла к мысли, что владения Прериных занимают максимум восемнадцать-двадцать соток. А для подобного творения архитектуры больше бы подошла площадь… гектара эдак в два.

Дверь открыла миловидная экономка, затараторив с порога, что Лариса Анатольевна ждет посетительницу в кабинете.

Ларисой Анатольевной оказалась хрупкая женщина лет тридцати пяти. Ее маленькое личико с искрящимися карими глазами, пухлыми губками и правильной формы носиком обрамляла копна темно-каштановых волос. Несмотря на ранний час, Прерина была при полном макияже. Очевидно, дамочка, как и Розалия Станиславовна, не мыслит своего существования без косметики. И скорее умрет, чем предстанет пред взором окружающих с девственно чистым лицом.

Лариса сидела за массивным столом красного дерева, нервно постукивая пальцами по столешнице. Невооруженным глазом было видно – хозяйка особняка на взводе.

– Инга, можешь идти! – голосом, не предвещающим ничего хорошего, приказала она экономке. А затем, покосившись на Катку, небрежно кивнула на бежевое кресло.

Как только Инга удалилась, Лариса подлетела к гостье.

– Немедленно говори, кто ты?

От неожиданной и весьма агрессивной атаки Катка растерялась. Ничего себе гостеприимный прием, а где же пресловутые правила хорошего тона?

– Я, кажется, задала вопрос, – шипела Лара.

– Меня зовут Катарина.

– Зачем я тебе понадобилась? Что ты бормотала по телефону о Вальке?

– Сабурова – ваша знакомая?

– Твое какое дело?

– Несколько дней назад Валю похоронили.

Лариса Анатольевна замерла. Отступив от Катки на два шага, Прерина недоверчиво мотала головой.

– Умерла? Валя? Бог мой, ей едва исполнилось двадцать.

– Убийце все равно, сколько лет его жертве.

– Убийце?.. – Прерина плюхнулась на стул. – Вальку убили?

– Задушили в лесу.

Лариса потянулась за сигаретой.

– Подожди маленько, – проговорила она, делая глубокую затяжку. – Мне надо прийти в себя. Черт, как же так?.. Валя… задушена…

– У нее был номер вашего телефона, теперь понимаете, почему я у вас?

– Выходит, вы имеете отношение к милиции?

– Нет, я имею отношение к другу Сабуровой, по просьбе которого разыскивала последнюю, в результате чего узнала об убийстве.

Прерина откинулась на спинку стула.

– Я должна перед тобой извиниться. Не сердись за недоброжелательный прием, я приняла тебя за другого человека.

– За кого?

Лара махнула рукой.

– А… мало ли недоброжелателей. Они, как надоедливые насекомые, кружат вокруг, выжидая удобный момент для атаки.

Ката подняла брови.

– Не удивляйся, – спокойным голосом вещала Лариса, – таковы реалии жизни. Когда человек внезапно выкарабкивается из низов, то бывшие друзья, как правило, начинают точить на него зуб. Вот ты, например, в какой среде выросла?

– Богатыми мы никогда не считались, но и не бедствовали.

– А меня воспитывали хронические алкоголики, – Лариса смотрела на тлеющую сигарету. – Никому не пожелаю пережить весь кошмар, выпавший на мою долю. Мать стала закладывать за воротник сразу, как только выписалась из роддома. Папаша вообще никогда не просыхал. Они и меня-то заделала по пьяному деду. Ой, иногда вспоминаю свое детство – и оторопь берет. Неужели подобный ужас действительно имел место быть? Со временем память стирает неприятные воспоминания, но на душе остается неизгладимый след от всего пережитого.

– Расти в семье алкоголиков – тяжелое испытание для ребенка.

– Я бы сказала, тяжелейшее. Ведь ты не знаешь, что такое вкусный завтрак, горячий обед, сытный ужин. Из одежды у тебя лишь заношенное донельзя тряпье и дышащая на ладан обувь. В тринадцать лет меня уже заставили работать. Родителям необходимо было с утра заливать зенки, а денег, сама понимаешь, ни гроша.

Лариса замолчала.

– А о каких надоедливых насекомых вы говорили?

– О старых дружках-подружках. Ты же видишь, в каких условиях я сейчас обитаю. Шикарный дом, роскошный интерьер, денег хватит на пять жизней.

– И?

– А многим из тех, кому еще совсем недавно я плакалась в жилетку по поводу тотального безденежья, такие перемены в моей судьбе пришлись не по вкусу. Полтора года назад я вышла замуж за солидного господина. Владимир старше меня, но, несмотря на это, мы чувствуем себя беззаботными шестнадцатилетними юнцами. Мой муж молод… он молод душой. При первом визите в его хоромы мне поплохело. Честное слово, я не вру. До этого мне казалось, что такие дома есть лишь у героев мексиканских сериалов и арабских шейхов. Я ведь понятия не имела, как живут те, у кого в кошельке вместо мелочи лежат кредитки. Из Золушки я превратилась в принцессу. И тут так называемые друзья, пронюхав про перемены, показали свои зубки, – Прерина прикурила вторую сигарету. – У каждого из нас до вступления в брак была личная жизнь. Она была и у меня, и у тебя, и еще у миллиона мужчин и женщин. В принципе в этом нет ничего предосудительного – все вполне естественно. Да только некоторые, в число которых, к великому сожалению, входит мой муж, уж очень ревностно относятся к прошлому своих вторых половин. Ты меня понимаешь?

– Думаю, да.

– Меня природа внешностью не обделила, наоборот, видимо, в счет компенсации за тяготы детских лет она щедро одарила… – Прерина засмеялась, – впрочем, ты сама видишь.

Копейкина усмехнулась. От скромности Лариса не умрет – это точно.

– Многих стало бесить, что я наконец выбилась в люди. Зависть – страшная штука, она способна сподвигнуть людей на о-очень неблаговидные поступки. Не единожды меня пытались очернить в глазах Володи. И я должна признать, пару раз им это практически удалось. С тех пор я твердо решила – забыть на веки вечные тех, с кем имела несчастье общаться до замужества. Теперь понимаешь, почему я так взбеленилась, когда ты позвонила? Решила, что это очередные происки недоброжелателей.

– А Сабурова относилась к числу ваших недоброжелателей?

– Нет, нет. Но ведь я не знала, кто ты такая и зачем решила приехать в особняк. С Валентиной мы познакомились еще до моего замужества.

– Где?

– На курсах французского языка. Мы жили недалеко друг от друга и записались в одну группу. Сошлись на удивление быстро. Валюха была прикольной девчонкой – мы подружились.

– Часто общались?

– Не то чтобы очень, но перезванивались каждую неделю. Иногда мотались по магазинам, сидели в кафешках, ходили в кино. А потом я познакомилась с Володей. Начался новый жизненный виток, общение с Сабуровой практически сошло на нет.

– Откуда ж у нее ваш телефон?

– Так я сама ей его написала. В марте я совершенно случайно увидела Валюху у метро «Крылатское». Ехала из центра, смотрю, вроде она топает. Попросила шофера остановиться. Валька встрече обрадовалась, начала тараторить о своих проблемах, успехах – и все в таком духе. Через неделю я пригласила ее в гости в особняк. Должна сказать: впечатление он на нее произвел колоссальное. Она ходила по гостиной, цокала языком и совершенно искренне за меня радовалась.

– Валя случайно не упоминала о своем парне?

Прерина напряглась.

– Сказала лишь, что он мужик стоящий и в скором времени она станет самой счастливой женщиной на свете.

– Имя называла?

– Нет.

– А что конкретно Валя рассказывала о себе?

– Всего понемногу. Говорила про опостылевшую учебу, натянутые отношения с отцом и прочие житейские мелочи. Мы славно провели время, я сказала Валентине, что она всегда желанная гостья в моем доме.

Как показалось Катке, Лариса специально сделала ударение на словосочетании «в моем доме».

– Мне хотелось, чтобы Валюша обрела настоящую семью, чтобы рядом с ней находился сильный мужчина, в присутствии которого она смогла бы чувствовать себя слабой женщиной. Ведь сейчас все перевернулось с ног на голову, мужики измельчали – практически перевелись. Женщины тащат на своих плечах весь воз домашних забот плюс на службе пашут как проклятые. Если в советские времена ситуация, когда муж находился на иждивении у супруги, вызывала отрицательную реакцию, то теперь это почти в порядке вещей. Мне очень повезло с Володей – таких, как он, сейчас почти не осталось.

Прерина покрутила на пальце платиновое колечко и с горькой ухмылкой, скорее всего для себя, нежели для Катки, проговорила:

– Да, определенно повезло. Владимир – мой билет в безбедную старость, он мой… – она резко замолчала.

– Кто? – Копейкина с нескрываемой насмешкой смотрела на Лару.

– Ты неправильно поняла, я имела в виду духовное, а не материальное.

– Но в финансовом плане вам тоже грех жаловаться.

– Пожалуй, я с тобой соглашусь. – Прерина сняла с пальца кольцо и неизвестно для чего бросила его в верхний ящик стола.

– Лариса, а вам что-нибудь известно про друзей Сабуровой?

– Абсолютно ничего. Валя относилась к той категории людей, которые в основном предпочитают слушать, а не распространяться о себе, любимой.

– После мартовской встречи Сабурова вам звонила?

– Нет. Но я намеревалась пригласить Валюху на день рождения Володи. У супруга в июле юбилей, планируется грандиозная вечеринка, Валентина должна была быть в числе приглашенных. – Прерина надула щечки. – Как все нелепо. Нелепо и страшно. Жил человек, жил, имел маленькие радости, печали, взлеты, падения, а потом бац… и в одночасье все рушится. Человека будто и не было.

Лариса хотела еще пофилософствовать, но в этот момент в кабинет вошел ее муж.

Прерин произвел на Катку вполне приятное впечатление: солидный джентльмен с искрящимся задором взглядом, с белозубой улыбкой и шапкой наполовину седых волос, он походил на английского лорда. Подойдя к жене, Прерин чмокнул ее в щеку.

– Привет, дорогая.

– Володь, познакомься – моя школьная подруга Катарина. Представляешь, мы столкнулись сегодня в салоне красоты.

– Очень приятно – Владимир.

Катка кивнула.

– Я уже испаряюсь, не смею мешать женским разговорам, – он обнажил ровные зубы, а Ката почему-то вспомнила вставные челюсти своей бабушки.

– Женские разговоры подошли к концу. Мне пора.

– Я провожу тебя, – Лариса встала и, взяв Катарину под руку, вышла из кабинета.

– Почему вы не сказали ему правду, зачем соврали про подругу?

– Сама не знаю, ляпнула первое, что пришло в голову.

– Ну тогда пока, школьная подружка.

Лара прыснула.

– Чао!

ГЛАВА 6

После разговора с Ларисой у Катки осталось ощущение некой недосказанности. Так часто бывает: вроде все есть, но чего-то явно не хватает… Возможно, причина в неискренности Лары. Прерина сколько угодно может утверждать, что вышла замуж по большой и светлой любви, но Катарине хватило одного беглого взгляда и пары необдуманных высказываний хозяйки особняка, дабы понять: Лариса – типичная охотница за состоянием. Любовью в этой семье, по крайней мере со стороны слабой половины, даже не пахнет. Наверное, присутствует чувство благодарности, взаимопонимание, но любовь…

Размышления Копейкиной были прерваны скрежетом тормозов. Она обернулась и увидела, что на нее на бешеной скорости несется «Мерседес». Катарина даже не успела испугаться. Завизжав, она с ловкостью пантеры отпрыгнула назад и, не удержавшись на ногах, упала на асфальт.

Из иномарки выскочил высокий блондин, а вслед за ним к Копейкиной подбежал худощавый паренек лет четырнадцати.

Присев рядом с Каткой, мужчина заботливо поинтересовался:

– С вами все в порядке?

Растирая ноющий бок, Ката, вспомнив словечки из лексикона Розалии Станиславовны, заорала:

– Ну ты и козел! Дороги не видишь? Урод!

Блондин бросил быстрый взгляд на побледневшего подростка.

– Разрешите, я помогу вам подняться, – он дотронулся до плеча пострадавшей и сразу же был осажден ее гневным выпадом.

– Отвали! Ты мне уже помог лечь.

– Дядя Дима, я нечаянно, – заныл подросток, шмыгая носом.

Катарина посмотрела на перепуганного мальчишку.

– Так это ты сидел за рулем?

– Угу. Простите… я… не хотел…

– А вы куда смотрите? – накинулась она на холеного блондина. – Почему позволяете садиться за руль ребенку?

– Я не ребенок, – надулся горе-водитель.

– Это мой племянник – Мишка, я как раз учил его мастерству вождения.

Катка поднялась на ноги.

– Ну что ж, Мишка, спешу тебя поздравить – водить ты пока не научился. Из твоего дяди вышел хреновый учитель, – она исподлобья покосилась на улыбающегося блондина.

– Вам уже лучше, – утвердительно констатировал тот, – если вы разгневаны, значит, у вас ничего не сломано.

– Интересная логика, чисто мужская. По-вашему, сломай я руку или ногу, мне следовало бы прыгать от счастья и кинуться вам на шею со словами благодарности? Я разгневана, потому что на меня наехали. Не очень приятно ощущать себя мишенью для машины.

– Еще раз тысячу извинений, честное слово, мы не нарочно.

– Хочется на это надеяться, – буркнула Катка.

Она задержала взгляд на незнакомце. Определенно блондин неплох собою: высокий, загорелый, голубоглазый, плюс ко всему у него улыбка киногероя. На вид красавчику около сорока: как бы сказала Розалия Станиславовна – самое то для этого.

– Так мы с племянником прощены? – не унимался Дмитрий.

– Прощены. Вам от этого стало легче?

– Намного. Но чтобы окончательно искупить свою вину, я предлагаю вам свои водительские услуги.

– Соглашусь, если только мой автомобиль поместится на вашем заднем сиденье.

Дмитрий засмеялся и, шепнув пару слов на ухо племяннику, сунул руки в карманы джинсов. Сожалея о неудачном уроке вождения, Мишка медленно потопал по дороге.

Сев в «Фиат», Катка покосилась в зеркало заднего вида. Блондин неотрывно наблюдал за «жертвой» наезда. Проведя рукой по бедру, она завела мотор. И подумала, что, хотя удар от падения был не очень сильным, синяк завтра с утра ей обеспечен.

Домой она приехала не в лучшем настроении. Обеспокоенная Наталья металась по гостиной.

– Ката!

– Что опять натворила Розалия?

– Ничего.

– Тогда с какой стати ты мечешься?

– С Лизонькой что-то неладное, я беспокоюсь.

Катка посмотрела на довольную персиянку. Вальяжно развалившись в кресле, Лизка всем своим видом как бы говорила: «Я в полном порядке».

– По ней не скажешь.

– С утра ничего не ела, к корму не притронулась, от куриной грудки отказалась. Вдруг захворала?

Лизавета зевнула.

Вообще-то, это действительно странно. Кошка свекрухи готова есть сутки напролет. Говорят, что кошки никогда не переедают и не в пример людям, насытившись, не станут насильно впихивать в себя оставшееся в миске угощение. Так вот, с Лизаветой дела обстоят с точностью до наоборот. Она ни за какие коврижки не отойдет от миски, если в ней остался хотя бы один хрустящий шарик. Более того, кошка частенько подъедает корм за Парамаунтом, после чего ее желудок не в состоянии принять все съеденное – возвращает пищу обратно. И Лизка вроде снова как голодная.

Интересно, с чего бы вдруг сегодня она решила устроить себе разгрузочный день?

– Может, ее к ветеринару свести? – вопрошала Натка.

– Не паникуй, Лизок чувствует себя лучше нас с тобой. Ты посмотри на ее мордаху, она радуется так, будто совершила пакость века.

Качая головой, Наталья скрылась в столовой.

Катарина поднялась на второй этаж, и первое, на что наткнулись ее глаза, когда она вошла в спальню, – это были разбросанные на кровати вещи из шкафа. Блузки, юбки, водолазки, костюмы – все свалено в куча-мала. На подобный шаг мог отважиться единственный человек в коттедже и имя ему – Розалия! Закипев, Катарина выбежала в коридор.

В комнату свекрови она влетела без стука. Розалия стояла перед зеркалом, примеряя Каткин жакет.

– Розалия Станиславовна, кто вам разрешил брать мои вещи?

– Это не я, – последовал ответ.

– На вас мой жакет.

– Ну и что? – Розалия даже не удосужилась оторвать взгляд от зеркала. – Имею я право примерить шмотку родной невестки? Ты сама неделю назад просила у меня губную помаду.

– Вот именно – просила! – Копейкина села на край кровати. – Но вы мне ее не дали.

– Красные губы не идут таким особам, как ты. Выглядеть гламурненько – это не твой конек, дорогая.

Решив поддеть свекровь, Катарина заметила:

– Кстати, недавно в передаче про стиль говорили, что красная губная помада – это прошлый век. Мол, ею только пенсионерки пользуются, тогда как молодежь предпочитает более свежие тона.

Розалия Станиславовна приподняла юбку.

– Такая длина мне пойдет больше, надо бы купить парочку мини. – Она повернулась к Катке. – Так что ты сейчас там бормотала про стиль?

– Я говорю…

– Куколка, запомни раз и навсегда, можешь даже зарубить себе на носу – то, что говорят по телевизору молоденькие соплюшки касательно стиля, мне глубоко по барабану. Как ты, наверное, уже успела заметить, детка, я не живу по шаблонам, я товар штучный и делаю только то, что нравится мне, а не тете из ящика. Поняла?

– Поняла.

– Вот на этой веселой ноте поднимай задницу и дуй к себе. Адью, май бэби.

В спальню вбежала Наталья.

– Можно?

– Ну какого хрена вы все притащились в мою комнату? Идите трепаться в гостиную!

– Мне некогда трепаться, я ужин готовлю.

– Тогда зачем ты сюда приперлась?

– Там внизу какой-то мужчина с букетом цветов, что мне ему сказать?

– Мужчина? – Розалия сняла жакет, небрежно швырнула его на кровать и, схватив косметичку, достала из нее пудреницу.

– Он сказал, что хочет видеть самую прекрасную женщину этого дома.

– Это ко мне! Ко мне! Сказочный принц на белом коне.

– Да коня вроде не видать, – на полном серьезе ответила Натка.

– Беги вниз, зараза! Скажи, пусть никуда не уходит. Объяви, что, как только красавица сделает мэйк ап, так сразу и выпорхнет.

– Майак – это больно?

– Спускайся в гостиную!

Наталья сделала пару шагов к двери, но Катка ее остановила.

– Подожди, я сама разберусь. Зачем ты вообще впустила незнакомого мужчину в дом?

– Ой, – Натали вздрогнула. – Я и не подумала.

В гостиную все трое спустились одновременно. Розалия, отталкивая Катарину, первой предстала пред очами незнакомца.

– Какой красавчик… в смысле, кто вы такой?

– Я… э… – гость протянул Катке букет шикарных роз.

– Это вам.

– Вы? – Копейкина не верила своим глазам.

Бесшабашный дядя Михаила, голубоглазый блондин Дмитрий, стоял у нее в гостиной и расцветал своей бесподобной улыбкой.

– Я.

– Как вы узнали, где я живу?

– Очень просто: я волшебник.

– Остроумно.

– Если серьезно, то я следовал за вами от самой Рублевки. И вот я здесь, буду молить о прощении, пока вы не осчастливите меня согласием провести вечер в ресторане. Мне действительно неудобно из-за инцидента с наездом.

Катарина взяла цветы.

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – злилась Розалия. – Ката, на тебя наехали на Рублевке? И ты молчала? Боже, как это романтично. А кто наехал? Олигарх или крутые парнишки?

– Розалия Станиславовна, более часа назад этот мужчина, сидя в своем «Мерседесе», чуть меня не задавил, и я…

– У вас «Мерседес»? – запела свекровь. – Какая прелесть, будем знакомы: Розалия Станиславовна. Но мужчине с Рублевки, да к тому же владельцу «Мерседеса», я разрешаю величать себя по-простому – Рози.

– Очень приятно.

– А вы? Ой, подождите, я сейчас угадаю. У меня, знаете ли, хобби, угадывать по лицам имена людей. С детства увлекаюсь физиогномикой. Вы Константин?

– Дмитрий Новоселов, – и он галантно поцеловал руку Розалии.

– Я почти угадала. Ох, как вы любезны, какие манеры, сразу видно: паренек из наших.

– Из ваших?

– Ну в смысле, из голубых…

Дмитрий поперхнулся.

– …кровей, – добавила свекровь.

– Что же вы сразу про кровь не сказали?

– Была очарована вашей неземной красотой. Вам говорили, что вы симпатяга?

– Давно.

– Да вы еще и кокетничаете? Мне это импонирует. Сразу чувствуется интеллигентность. У нас с вами много общего – я тоже матерая интеллигентка.

– Воспитание прям из ушей прет, – буркнула Наталья.

Провальсировав к ней, Розалия пропела:

– Димочка, а эта Ната до сотрясения мозга и двойного перелома работала у нас помощницей по хозяйству.

Натали отскочила в другой угол гостиной.

– Спасибо за цветы, – напомнила о себе Катка, – они мне понравились, всего доброго.

– Ката! Хамье неотесанное! Как тебе не стыдно выгонять человека? – свекровь улыбнулась Дмитрию самой очаровательной улыбкой. – Присаживайтесь.

– А у вас красивое имя – Ката, – искрился Дмитрий, обращаясь к хозяйке дома.

– Какое есть, – шипела Копейкина.

– А вы, Розалия Станиславовна, наверное, мама этой прелестницы?

Розалия млела от его слов.

– Почти, я ее дочь! Да вы не бледнейте, я так шучу. Нет, Димочка, я ей ближе, чем мама, – я Каткина свекровь.

Лицо Дмитрия на секунду погрустнело.

– Значит, мне рассчитывать не на что?

– Ну почему же, котик, я свободна. Скажу больше – я уже сама на многое рассчитываю.

– Розалия Станиславовна! – призвала ее к порядку Ката.

– Я сорок два года Розалия Станиславовна. Димочка, не обращайте на нее внимания, она сегодня не в духе.

Стараясь не рассмеяться, Дмитрий обратился к Катарине:

– Надеюсь, ваш муж не будет ревновать из-за цветов?

– Делать ему больше нечего!

– Конечно, не будет, – встряла Розалия, – мой сын – самый занятой человек на планете Земля. Его сейчас нет дома, он в командировке.

– Розалия Станиславовна, не нужно посвящать посторонних в дела, их не касающиеся.

– Ката, тихо! Так вот, мой сын приедет не скоро, поэтому Катка вынуждена скучать в гордом одиночестве. Бедняжка, как она скучает… ой, вы не представляете, всю мебель обгрызла.

– С меня хватит, я ухожу! – Копейкина побежала на второй этаж.

«Что она себе позволяет? Эти намеки, двусмысленные взгляды, вздохи… зачем-то сказала про Андрея. Совсем со своей гламуроманией ума лишилась».

Минут через пятнадцать Катарина услышала стук двери, и в спальню прошествовала Розалия.

– Ты вела себя некультурно: уйти – это было так глупо.

– Зато вы вели себя очень культурно. Кто вас тянул за язык?

– А что такое? Я же видела, какими глазами на тебя смотрит Дима.

– Какими глазами? Опомнитесь, мы знакомы с ним три минуты.

– Неважно, он влюбился в тебя с первого взгляда. Хотя нет, со второго – сначала он пялился на меня, – старая кокетка усмехнулась. – Солнечный мальчик, ты не находишь?

– Розалия Станиславовна, вы меня пугаете. Я могла бы вас понять, не будь вы моей свекровью, но…

– Отбрось свои предрассудки, признайся – он тебе тоже понравился?

– Нет.

– Врешь!

– Я сказала нет.

– Ну и зря.

– Вы подталкиваете меня к измене? – засмеялась Катка.

Прежде чем ответить, Розалия выдержала актерскую паузу.

– Когда я была совсем еще юной, то считала, что женщина, обретя супруга, должна хранить ему святую верность. Взгляд влево, взгляд вправо расценивала как измену. Но с возрастом поняла: если появилась возможность хорошо провести время с симпатичным парнишкой, нужно ее непременно использовать, наплевав на все условности.

Катарина ожидала от Розалии все что угодно, но подобного откровения – никогда! Сегодня свекровь перещеголяла саму себя.

– Невероятно, – только и смогла вымолвить опешившая Катка.

– Невероятно будет, когда ты научишься летать, а пока все вполне вероятно.

– Розалия Станиславовна, вы не устаете меня поражать.

– В любом случае я высказала свое мнение, и можешь быть уверена: Андрей ничего не узнает.

– Вы с ума сошли?

– Сошла не сошла, а ты запомни: я сказала Диме, что мы его разыграли и в действительности я твоя мать. Более того, я пригласила его в субботу к нам на ужин.

– Зачем?

– Так надо.

– Кому?

– Тебе! Я ведь вижу, как ты скучаешь без Андрюши, а так развлечешься, и будет потом что вспомнить. Ну признайся: Димка тебе понравился?

Катка молчала.

– Молчание – знак согласия. Ты не смотри на меня, как сантехник на ершик, я дело говорю.

– Я замужняя женщина!

– В наше время замужняя женщина – это та, у которой, помимо мужа, есть парочка любовников.

Поправив прическу, Розалия вышла из спальни, оставив Катку в полуобморочном состоянии.

– И чего ожидать дальше? Выяснится, что Сара Бернар – моя бабушка?

* * *

Мобильник противно запищал над самым ухом. Протянув руку, Катарина сонно прохрипела:

– Да.

– Ката, – послышался нервный, до боли знакомый голос.

– Кто это?

– Лариса Прерина.

Копейкина села на кровати.

– Надеюсь, я тебя не разбудила?

– Если честно – разбудила, но не будем заострять на этом внимание. Что случилось?

– Скажи, мы могли бы сегодня встретиться?

– Гм… да, – неуверенно проговорила Катка, борясь с зевотой.

– Отлично, жду тебя через час в кафе «Софит».

– Подожди, Ларис, скажи, для чего я тебе понадобилась?

– Я вспомнила одну интересную деталь касательно Сабуровой.

– Уже собираюсь, – выкрикнула Катка. – Говори, где находится «Софит»?

Получив подробное описание маршрута, Катарина вскочила с кровати и пулей бросилась в ванную.

Десять минут спустя она уже выходила из коттеджа.

Добраться до кафе оказалось плевым делом. Прерина сидела за столиком у окна, озираясь по сторонам. Заметив Катку, Лариса помахала рукой.

– Давно ждешь?

– Не очень. Кофе закажешь?

– Лар, давай ближе к сути.

Прерина провела пальчиком по фарфоровой кружке.

– Вчера поздно вечером я вдруг вспомнила о конфликте Валентины с некой Знаменной Прасковьей Константиновной. Хотела позвонить тебе, но потом решила дождаться утра.

– Кто такая Знаменная?

– Писательница… Понимаешь, она участница Великой Отечественной, не так давно написала книгу о войне.

– Сколько же ей лет?

– Ну уж не девочка – это точно, ей за восемьдесят, сто пудов, перевалило.

– Продолжай.

– Однажды, когда наш роман с Володей был в самом разгаре, мне позвонила Валя. Она была очень подавлена и явно чем-то огорчена. Стала говорить про Знаменную, про ложное обвинение и свой страх.

– Что конкретно она говорила?

Прерина виновато улыбнулась.

– Володя сидел рядом, он только что сделал мне предложение. Представь на секундочку мое состояние. Можно сказать, решалась моя судьба… а тут Валька с разговорами. Короче, я быстренько отсоединилась, пообещав связаться с ней позже.

– И?

– Позже ее звонок вылетел у меня из головы, я целиком и полностью погрузилась в предсвадебные хлопоты, напрочь забыв обо всем на свете. А когда в марте этого года Валентина была у нас в гостях, она опять заговорила про Знаменную. Какие отношения связывали ее со старухой, я сказать затрудняюсь – Валя не уточняла, она лишь сообщила, что ей снова стали поступать угрозы.

– Угрозы?

– Именно. То ли угрожала сама бабка, то ли ее родственники. Рассказать что к чему Сабурова отказалась, но я отлично помню, как дрожали ее губы и горели глаза.

Копейкина заказала чашку кофе.

– Ларис, почему ты не сообщила об этом в мой первый приезд?

Прерина развела руками.

– Забыла. А потом все думала, кто мог убить Валюху, а главное – за что? И тут вспомнила Знаменную.

– Фамилию старухи не путаешь?

– Нет-нет, все точно. Если ты еще горишь идеей найти виновных, очень рекомендую наведаться в гости к пенсионерке.

– Где ж я адрес достану?

– А книга? – Лара допила напиток. – В книге указано название издательства, а уж там знают, где проживает их автор.

Не успела Ката ответить, как Прерина выпалила:

– Без дела я не сидела, утром обзвонила пару магазинов. Книга Знаменной называется «Война глазами женщины». Продается в «Молодой гвардии» на Полянке.

Желание Прериной оказать посильную помощь не могло не восхитить. Поблагодарив Лару за содействие, Катарина откланялась.

ГЛАВА 7

Из кинотеатра Кирилл Соколов вышел несколько разочарованным. Фильм, который так широко рекламировали по телевидению, на поверку оказался банальной нудятиной. Убедившись лишний раз в могуществе рекламы, Кирилл перешел дорогу и осмотрелся.

Десять вечера. Самое время для посещения какого-нибудь увеселительного заведения.

Заметив неоновую вывеску «Бар», парень не замедлил заскочить внутрь.

Полутемное помещение с тихо играющей музыкой и кучкой подвыпивших подростков в восторг его не привело. Решив по-быстрому пропустить стаканчик горячительного, Соколов приблизился к барной стойке.

Московские цены сбили парня с толку. Он и не предполагал, что рюмка коньяка может стоить полторы сотни рубликов. Почесав затылок, Кирилл заказал темное пиво.

Получив напиток, он равнодушно бросил бармену:

– Цены кусаются.

– А ты как хотел? Москва – столица нашей необъятной деревни.

За крайним столиком скучала симпатичная шатенка. Страстный любитель слабого пола, Кирилл мгновенно оценил по достоинству внешний вид девицы. По десятибалльной шкале он поставил ей девять с половиной баллов.

Намереваясь подойти к незнакомке, Соколов на всякий пожарный пересчитал имеющуюся в портмоне наличность. Три тысячи. Негусто. В огромном мегаполисе на такие деньги особо не разгуляешься.

Пока он пребывал в собственных мыслях, к стойке подошел высокий блондин в дорогом костюме. Щеголеватого вида мужчина, окинув Кирилла взглядом, попросил бармена плеснуть виски с содовой и уселся на стул.

Минуту спустя, отхлебнув спиртное, мужик осторожно поинтересовался:

– Ты не местный?

Соколов удивился.

– Верно, а как вы догадались?

Блондин усмехнулся.

– Интуиция. А впрочем, я и без ее помощи могу отличить москвича от гостя столицы.

Кирилл смутился. Ему вовсе не улыбалась перспектива выглядеть в глазах окружающих эдаким простофилей с периферии.

Нацепив на лицо маску высокомерия, Соколов деловито изрек:

– Я приехал из Питера.

Блондин снова улыбнулся.

– А где остановился? – допытывался прилипчивый посетитель бара.

– В гостинице.

На минуту мужик замолчал. Кирилл сканировал взглядом соблазнительную шатенку.

«Подойти сейчас или немного позже? – вопрошал внутренний голос. – А вдруг она ждет парня? Тогда будет облом».

Придя к мысли, что спешка хороша исключительно при ловле блох, Кирилл допил пиво.

– Мне добавку, – сказал он, не глядя на бармена.

– Разреши тебя угостить, – блондин пристально разглядывал руки Соколова.

Решив, что мужик вознамерился скоротать вечерок за приятной беседой, Кирилл кивнул:

– Не возражаю.

– А может, виски?

– Можно.

Подняв стакан, Кирилл сказал:

– За знакомство.

– Я Александр.

– Кирилл.

Шатенка за крайним столиком закурила и покосилась в сторону выхода.

«Точно, ждет парня», – расстроился Соколов.

– Кирилл, если не секрет, чем ты занимаешься?

– В смысле?

– Ну по жизни ты кто?

– Работаю… гм… короче, делаю деньги.

– Женат? – Александр подвинулся.

– Не-е, пока не нашел свою половину.

– Да тебе спешить некуда, какие наши годы.

А четверть часа спустя бар огласил сиплый голос Кирилла:

– Да пошел ты, урод!

Александр вскочил со стула.

– Я… но…

– Вали сказал! – Соколов толкнул нового знакомого в плечо. – Пока я тебе рожу не начистил, шевели граблями.

Схватив со стойки банку пива, Кирилл подошел к шатенке.

– Привет, красотка, скучаем?

– Есть немного.

– Присесть можно?

– Садись.

– Кирилл Соколов, но для знакомых, тем более таких симпатичных, можно просто Кирилл.

– Ирина. Слушай, а из-за чего ты с тем мужиком поскандалил?

Соколов махнул рукой.

– Да пошел он!

– Друг?

– Ага, как же. Я думал, нормальный мужик, а он предложил поехать к нему.

Ирина расхохоталась.

– Голубой?

– Он самый.

– Во, блин, хохма.

– Тебе смешно, а представь мое состояние.

– Да ладно, расслабься. Ничего с тобой не случилось. Ты, видно, не москвич?

Кирилл сжал кулаки. Ну почему они все принимают его за деревенщину? Неужели у него на лице написано – приезжий?

– Ошибаешься, – сухо проговорил парень. – К твоему сведению, ты сидишь в компании коренного москвича.

Ирина промолчала.

– А ты ждешь кого-то?

– Н-да… с подружкой договорились встретиться, а она меня в очередной раз динамит.

– Так это хорошо.

– Что ж хорошего?

– Зато наше знакомство состоялось.

Ира обнажила ровные зубки.

– Получается, нет худа без добра?

– Выходит, так.

У Ирины ожил сотовый.

– Да, – гаркнула она. – Ну ты и свинья! Да плевать на твои отговорки, ни разу не можешь прийти вовремя. Что? А-а… ну конечно. Другую отмазку придумать в лом? Ладно, не части, в любом случае я не скучаю. – Ира хохотнула. – А это уже не твое дело. Пока.

Бросив трубку в сумочку, Ира кокетливо посмотрела на Кирилла.

– Ну продолжим знакомство или разойдемся по домам?

– Первый вариант меня больше устраивает.

– Наши желания совпадают.

– Заказать еще выпить?

Ира поморщилась.

– Давай-ка свалим отсюда. Здесь недалеко есть ночной клуб, может, заскочим?

Соколов не возражал.

В клубе Кирилл оставил две тысячи. Хотя сегодня денежная сторона вопроса его уже не волновала. Наклевывалось веселое времяпрепровождение в компании Иры, а раз так, то и с ассигнациями расставаться не жаль.

Рухнув за столик после умопомрачительной тряски на танцполе, Ирина возвестила:

– Круто повеселились. Блин, я завтра с утра не встану.

– Работаешь?

– А ты как думал, я тружусь в поте лица в поликлинике медсестрой. Кстати, ты так и не ответил, где сам бабульки заколачиваешь?

Кирилл мгновенно выпалил:

– В банке.

– О-о!.. В банке – это серьезно. Прибыльное местечко, наверное, ведешь роскошный образ жизни?

– Не без этого.

– С предками обитаешь? – спросила Ирина охрипшим голосом.

– С сестрой.

– Это плохо, – девушка провела указательным пальцем по щеке Соколова. – Предлагаю поехать ко мне.

Кирилл ухмыльнулся – рыбка заглотила наживку.

– Надеюсь, ревнивого парня у тебя нет? – полушутя спросил лжеработник банка.

– Был да сплыл.

– Ну тогда – вперед.

Из клуба они вышли, слегка покачиваясь. Прикурив, Ирина со знанием дела прогудела:

– Тачку ловить надо.

– Без проблем, – Кирилл остановил проезжающие мимо «Жигули».

– Шеф подбросишь до… – он обернулся. – Ир, адрес какой?

– Улица… дом…

Водила закивал.

– Пятьсот!

Кирилл, не рискнув в присутствии пассии торговаться, открыл дверцу.

Пока они ехали, Ирина шептала ему на ухо непристойности и покатывалась со смеху, видя смущенное лицо Кирилла.

– А ты забавный, временами кажешься таким крутым, а иногда напоминаешь робкого ребенка.

– Значит, я крутой ребенок, – улыбался Соколов.

Когда «жигуль» остановился у ее подъезда, Ирину развезло окончательно. Не переставая смеяться, девушка попыталась выудить из пачки сигарету, споткнулась и плюхнулась на асфальт.

– Твою мать!

– Ушиблась?

– Да нет, но колготки порвала. Офигеть!

Поставив захмелевшую подругу на ноги, Кирилл практически поволок ее к подъезду.

– Перебрали мы с тобой, Кирюха, сто пудов перебрали.

– Намекаешь, что мне лучше уехать?

Ирина запротестовала:

– Ни в коем случае, сегодня ночью ты мой! Только, будь другом, потыкай в домофон, а то у меня в глазах двоится.

В лифте Ирина начала прыгать.

– В туалет хочу. Блин, че он так медленно тащится?

Кирилл запоздало поинтересовался:

– Ты одна живешь?

– И да, и нет.

– Как это?

Выудив ключи, Ира окинула взглядом кабинку лифта.

– Успокойся, в комнате нам никто не помешает.

Из темной прихожей, не включая свет, Ира понеслась в туалет.

– Подожди, я щас.

Кирилл снял туфли, нащупал выключатель и нажал клавишу.

Жила Ирина скудновато, если не сказать больше. Обшарпанные обои, протертый линолеум, старый холодильник времен Советского Союза и видавшие виды двери говорили, что достатком в этой квартире даже не пахнет.

В ванной Кирилл обнаружил ворох грязного белья и эмалированный бак с пустыми коробками из-под стирального порошка.

– Ты уже здесь? – Ира протиснулась к раковине и включила воду.

– Зачем тебе пустые коробки?

– Это не мое.

– А чье?

– Козла одного.

– Не понял.

– Забей на него, он форменный идиот.

Кирилл не успел удивиться – Ирина обвила его шею руками, прошептав:

– А теперь держи курс в спальню.

Подхватив девицу на руки, Кирилл покинул захламленную ванную комнату.

В коридоре он остановился у первой двери.

– Сюда?

– Нет-нет, пожалуйста, двигай к той дверке.

Уже в койке до Соколова вдруг дошло, что он забыл позвонить Катке. Но чувство вины мучило парня лишь долю секунды – не прошло и пяти минут, как мыслями Кирилла целиком и полностью завладела Ирина.

* * *

В «Молодую гвардию» Катка приехала в невероятно приподнятом настроении. Интуиция подсказывала, что очень скоро ей удастся докопаться до правды. Она во что бы то ни стало найдет убийцу Валентины Сабуровой.

Отыскав книгу Знаменной – четырехсотстраничное издание в твердой обложке, – Катарина взглянула на цену. Триста рублей. Однако. Хотя, с другой стороны, зачем ей книга, достаточно просто узнать название издательства – и дело в шляпе.

Удовлетворив любопытство, Катка, сама не зная почему, начала читать повествование Прасковьи Константиновны и… в мгновенье ока решила, что немедленно купит книгу. Ее задели за живое слова автора: «Немцы были совсем близко, нам был дан приказ отступать. И тут я впервые почувствовала, как зашевелился мой сыночек. Непередаваемое чувство материнского восторга вкупе со страхом перед вражеским наступлением заставило меня затрястись мелкой дрожью…»

Схватив томик, Ката понеслась к кассе.

У издательства она припарковалась без четверти час. Выпорхнув из «Фиата», Катарина остолбенела. Из серебристой иномарки вышел Владимир Голицын – популярнейший писатель-детективщик. Его книгами Ката зачитывалась на протяжении пяти лет. Интеллектуальное чтиво, держащее читателя в напряжении до самой последней страницы, заставляющее серое вещество работать с утроенной силой, разительно отличалось от детективных романов других авторов. Голицын, как никто другой, обладал уникальной способностью мастерски переносить на бумагу мироощущение героев, Сыщиков с большой буквы. В каждой строчке чувствовался индивидуальный, ни на кого не похожий стиль автора. Голицын выдавал на-гора по четыре книги в год, и Катка была одной из тех, кто с нетерпением ждал выхода очередного бестселлера.

И вот сейчас машина популярного писателя стоит рядом с ее «Фиатом», а сам Владимир Николаевич, заметив реакцию Копейкиной, слегка усмехается.

– Ой! – выдохнула Катка.

Голицын наигранно удивился, осмотрелся по сторонам и, чуть склонив поседевшую голову набок, произнес:

– Ваше «ой» предназначается мне или той парочке голубей?

Ката заморгала.

– Вам, Владимир Николаевич. Мои слова, наверное, звучат банально, но я являюсь преданной поклонницей вашего таланта.

Писатель слегка поклонился.

– Приятно слышать похвалу.

Понимая, что необходимо отлепить от нёба отяжелевший язык, Катка ляпнула:

– А вы в издательство приехали?

Конечно, вопрос был наиглупейший. Куда еще может идти писатель, если его машина припаркована в двадцати метрах от издательства. Но у Катки – как это часто случается в моменты нервного напряжения или неописуемого восторга – переклинило в голове.

Видя ее замешательство, Голицын протянул:

– Вы попали в яблочко, я действительно направляюсь в издательство.

– Я тоже, – прошептала Копейкина.

– Не может быть! Так мы с вами коллеги? В каком жанре вы пишете? Нет, нет… не говорите, я попытаюсь угадать. – Он нахмурил лоб, затем ткнул в Катку указательным пальцем и выдал: – Держу пари, вы специализируетесь на любовных романах.

– Не-а.

– Нет? Странно. Хотя… а-а… ну конечно же, мне следовало догадаться раньше, передо мной стоит коллега по жанру?

– Я вообще не писатель, – пропищала Ката.

Голицына явно развлекал потерянный вид незнакомки.

– Но собираетесь ею стать?

– Нет.

– Тогда сдаюсь, – он поднял руки. – Но природное любопытство не позволяет мне отпустить вас, не узнав о причине вашего визита в издательство.

– Мне нужно поговорить с редактором, узнать… – Вдруг до Катки дошло, что, возможно, она видит Голицына в первый и последний раз. А посему она просто обязана взять у любимого писателя автограф.

Так и не удовлетворив его любопытства, она промямлила:

– Владимир Николаевич, автограф не дадите?

– С превеликой радостью.

Катарина выудила книгу Знаменной.

– Мне жутко неловко, но у меня нет ничего подходящего, только эта книга. Согласитесь расписаться на последней странице?

Очевидно, до сегодняшнего момента никому и в голову не могло прийти просить великого Владимира Голицына ставить автографы на чужих произведениях. Услышав просьбу Катки, писатель быстро запротестовал.

– Ни в коем случае! Мы поступим намного проще, – он открыл дверцу своей машины – и через секунду в его руках оказалась книга.

Вооружившись дорогой ручкой, Голицын положил детектив на капот, открыл первую страницу и спросил:

– Как вас величать?

– Катарина Копейкина.

Подписав роман, Владимир протянул книгу Катке.

– Ну как вам мой вариант? Намного лучше, правда?

– Без сомнения. – Копейкина прижала к груди новую книгу любимого писателя.

– Позавчера я получил авторские экземпляры, – с улыбкой вещал Голицын, – вы первая, кому я презентовал новинку.

Смутившись, Катарина едва слышно пробормотала слова благодарности.

Взглянув на часы, Голицын кивнул в сторону входа.

– Пора в путь, не возражаете, если я составлю вам компанию?

– Всеми руками «за»!

До подъезда оставалось метров пять, когда Голицын, резко остановившись, деловито поинтересовался:

– Скажите, Катарина, вы читали мой роман «Преступление ради славы»?

– А как же, запоем, глотала страницы со скоростью ветра.

– И как вам?

– Потрясающе.

Владимир Николаевич почесал затылок.

– То есть вы считаете, он ничем не хуже моих предыдущих книг?

– Что вы, все ваши детективы вне конкуренции. – Катка набрала в легкие побольше воздуха и ляпнула: – Только вот убийцу я разоблачила в середине романа.

Голицын погрустнел.

– Этого я и боялся. У меня было два варианта развития событий, в книгу вошел второй, хотя вначале я склонялся к первому.

Помолчав, Голицын засмеялся.

– Остается надеяться, что другие читатели не столь проницательны, как вы.

Копейкина потупила взор.

– Знаете, Катарина, мне почему-то кажется, что вы идеально подходите на роль героини детективного сюжета.

– Я? Почему?

– Не могу объяснить, – Владимир отошел от Катки на пару шагов. – Вы молодая, красивая, а главное – у вас горят глаза.

– Это потому, что я вас встретила.

– Нет-нет, ошибаетесь. Они горят особенным блеском. Уж поверьте старому писателю: такой блеск свидетельствует о целеустремленной натуре, склонной к… ну скажем, расследованию преступлений.

Копейкина вздрогнула.

– У вас взгляд ищейки, – продолжал писатель. – Не вздумайте обижаться, это комплимент, по крайней мере, из моих уст.

Катарина промолчала.

Оказавшись внутри, она столкнулась с препятствием в виде охранника. Узнав, что ее не ждут, двухметровый мужик апатично пробасил:

– Пропустить не могу, здесь не проходной двор.

Катарина покосилась на Голицына.

– Владимир Николаевич, мне необходимо переговорить с редактором, который занимался книгой Знаменной Прасковьи Константиновны.

Минуту спустя Катка с Голицыным уже поднимались в лифте.

– Без вашей помощи меня бы не пропустили, я ваша должница.

– Пустяки.

Створки лифта открылись, и Владимир объяснил:

– Идите прямо по коридору, вам нужна последняя дверь налево. Спросите Римму Сергеевну.

Поблагодарив его, Катка потопала вперед. В сумке ожил сотовый.

Услышав голос свекрови, Копейкина заверещала:

– Розалия Станиславовна, угадайте, с кем я только что разговаривала?

– С министром обороны?

– Я серьезно.

– Сама с собой?

– С Голицыным!

Свекровь заголосила:

– Да иди ты! С самим Голицыным? Детка, тебе офигительно повезло. Господи, я не верю своим ушам, это же… – Розалия осеклась. – Ката, а Голицын – это кто?

– Писатель-детективщик! Помните, я рассказывала вам о его романе?

– Детективщик, – разочарованно протянула свекровь. – Это не мой жанр.

– Но вы ими зачитываетесь.

– Я читаю женские детективы, дорогая, – это во-первых, а во-вторых, ты только за этим мне позвонила?

– Вы сами позвонили.

– Да? Черт, забыла, о чем хотела поговорить. Ну все, бывай, как вспомню, наберу.

Отсоединившись, Ката постучала в крайнюю дверь.

В маленьком кабинете сидели две дамы бальзаковского возраста. Полноватая блондинка стучала по клавиатуре, а худощавая брюнетка правила простым карандашом чью-то рукопись.

– Добрый день, – поздоровалась Копейкина.

Брюнетка подняла глаза.

– Добрый.

– Римма Сергеевна?

– Да.

– Я к вам.

Отложив карандаш, Римма спросила:

– А как вы прошли в издательство?

– Меня Владимир Голицын провел.

Блондинка перестала печатать и с неподдельным интересом посмотрела на посетительницу.

Усмехнувшись, Римма указала на стул.

– Присаживайтесь.

– У меня к вам просьба личного характера, – Катарина положила на стол книгу Знаменной. – Понимаете, мне кровь из носа необходимо узнать адрес Прасковьи Константиновны.

Сузив глаза, Римма сухо бросила:

– Что значит узнать адрес? Здесь не справочное бюро, мы не раздаем координаты наших авторов.

– Да, но, может, в порядке исключения.

– Послушайте, ваша просьба даже не обсуждается. О каком исключении идет речь? Кто вы?

– Сейчас неадекватных граждан пруд пруди, – подала голос блондинка.

– Я вполне адекватна, уверяю вас, – залебезила Копейкина. – Прасковья Константиновна нужна мне по очень важному делу.

– Вам лучше уйти.

– Я могу показать паспорт.

– Это лишнее. Всего доброго, – Римма погрузилась в чтение.

Катка встала и нехотя покинула кабинет. В конце концов, глупо было рассчитывать на удачу. Естественно, в издательстве не скажут адрес первой попавшейся незнакомке. Блондинка права, неадекватных сейчас хватает. Но как же быть? Катке жизненно необходим адрес Прасковьи.

Топая к лифту, она услышала голос Риммы:

– Постойте.

Приблизившись к Копейкиной, редактор вполне миролюбиво возвестила:

– Если оставите номер своего телефона, я сегодня же свяжусь с Прасковьей Константиновной и передам ей вашу просьбу. Возможно, она вам перезвонит, в противном случае…

– Конечно же, оставлю, – перебила Катка. – Только скажите Знаменной, что разговор срочный.

Положив в карман блокнотный листок, Римма Сергеевна удалилась.

Редактор не лукавила, она действительно связалась с писательницей.

В девять вечера в коттедже затрезвонил телефон. Заинтригованная Прасковья Константиновна «дала добро» на визит Каты.

– Приезжайте завтра, в первой половине дня, – сказала она.

Ката ликовала. Верно подмечено – стучи и достучишься.

ГЛАВА 8

Распахнув дверь, Прасковья Константиновна – маленькая седовласая старушка с добрыми глазами – уверенно проговорила:

– Ты и есть та самая Катарина, я угадала?

– Да.

– Ну проходи. Признаться честно, я всю ночь не спала, все думала, кому и зачем понадобилась? Да ты не снимай туфли-то, так иди.

В кухне, усадив Катку за стол, Знаменная забросала ее вопросами. Узнав, что визит Копейкиной связан с Валентиной Сабуровой, старушка тяжело вздохнула.

– Твоя правда, знаю я Валю. Она мне книгу писать помогала. На протяжении целого года Валюша ко мне по выходным дням наведывалась, записывала мои воспоминания, а потом на компьютере текст набирала.

– Почему именно Валентина, она вам кем приходится?

– Валя – внучка моей ныне покойной подруги. В семидесятых у нас с Петровной дачи в Ногинске по соседству располагались. Я, когда книгу писать собралась, обмолвилась Петровне, что одной-то мне уже не справиться. Вот она Валюшу и порекомендовала. Ладно мы с ней работали, ладно. Одной бы мне до сих пор с записями возиться, а так… книга уже год, как продается. Скоро допечатать должны, а я за вторую засела.

Прасковья Константиновна убрала с морщинистого лба прядь седых волос и, понизив голос, заявила:

– Это очень хорошо, что сейчас стала актуальна литература на военную тематику. Я всегда говорила: молодежь должна знать историю. Должна знать правду о тех ужасных годах! А кто, как не мы, ветераны, можем доподлинно точно рассказать о событиях тех лет? Никто! Я прошла войну от начала до конца и, несмотря на почтенный возраст, а мне уж ни много ни мало – восемьдесят семь стукнуло, помню все в мельчайших подробностях. Такое не забывается, война впечаталась в память навечно. У меня подруга есть, ей девяносто, живет в доме для престарелых. Два года назад в маразм впала. Ничего не помнит, даже меня не узнает… а о войне часами вещать может. Вот так!

– Вы были связисткой?

Знаменная на минуту покинула кухню, а вернувшись, положила на стол книгу.

– Здесь вся правда. Моя боль. Безгранично рада, что книга вышла, у меня с души словно камень свалился, – Прасковья Константиновна надела очки. – Сейчас я тебе фотографию покажу.

Вот, смотри, какой я была, когда война началась. Молодка. Видишь, как глаза искрятся? Не знала, что через месяц жизнь с ног на голову перевернется. Семнадцатого июня я замуж вышла, а через несколько дней… – Знаменная смахнула слезу. – Мужа моего в сорок втором убили. Не пожили мы с ним и недельки в счастье. В марте сорок второго у меня последний лучик надежды отняли – сынишка мой мертвым родился. Не уберегла кровиночку, одна-одинешенька после войны осталась.

Перевернув страницу, Прасковья Константиновна грустно улыбнулась.

– А это я со вторым супругом в начале пятидесятых. Он тоже военный был – полковник. Дочку с ним нажили, без малого тридцать лет вместе прожили. В конце восьмидесятых его удар хватил.

– Вы живете с дочерью?

– Не-е-ет. Оксана десять лет, как в Испании обосновалась. Замуж второй раз вышла и с дочуркой в Мадрид подалась. Оксаночка живет шикарно, богато. Я два раза у них гостила. Собственный дом, на улице бассейн – красота неописуемая. Внучке вот только там не по душе пришлось. Не нравится Испания – и все! Уж Оксаночка и так и эдак – все без толку. Как семнадцать стукнуло, Даша взбеленилась, хоть кричи. Год назад в Москву насовсем вернулась. Сейчас квартиру в центре снимает, в модном салоне работает, на вечернем отделении на модельера обучается. Хороша у меня внучка – и умница, и красавица… тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить.

Постучав три раза по столешнице, Знаменная спохватилась.

– Ой, рассказываю тебе неинтересные истории, совсем с ума сошла, дура старая. Ты ж по делу приехала. Значит, что я могу сказать про Валентину. Как уже заметила раньше, работой ее я довольна, а вот неприятный осадок все равно остался.

– Почему?

– Да видишь ли, дело тут такое… щепетильное.

– Расскажите.

– Это палка о двух концах. Но все равно не хочу брать грех на душу, возводя на человека напраслину.

– Я вас не понимаю.

– Сейчас поймешь, дочка. Началось все два года назад…

* * *

Справив восемьдесят пятый день рождения, Прасковья Константиновна всерьез задумалась над написанием книги. Годы уже не те, здоровье тоже фортели выкидывает, да и сердечко не сегодня завтра может остановиться, не предупредив хозяйку.

Знаменная нашла издательство, переговорила с нужными людьми, которые заверили пенсионерку, что роман, как только будет написан, обязательно увидит свет.

Прасковья Константиновна принялась за работу. С помощью Вали процесс шел гораздо быстрее. Сабурова ни разу не пропускала встречи и, даже когда подхватила простуду, не стала отлеживаться дома, а приехала к Знаменной.

– Валюша, ты бы полечилась, детонька, – качала головой пенсионерка. – Ну зачем такие жертвы?

Девушка сказала:

– Все в порядке, Прасковья Константиновна. Температуры у меня нет, вы не заразитесь, а находиться дома я не могу. Вы же знаете о моих взаимоотношениях с отцовской женушкой.

Знаменная села в кресло и окунулась в воспоминания.

До семи вечера Валентина старательно записывала за Прасковьей каждое слово, время от времени прерывая старушку, дабы сделать небольшой перекур.

Поставив точку, Валя закашлялась.

– Так дело не пойдет, – Прасковья встала и решительно направилась на кухню. – На сегодня мы закончили, завтра не вздумай приезжать, а сейчас я напою тебя горячим чаем с медом.

Расположившись за столом, Валя осторожно спросила:

– Прасковья Константиновна, а вы не против, если я останусь у вас ночевать? Убьем сразу двух зайцев: завтра сможем продолжить работу, и я хотя бы день не увижу морду мачехи.

Знаменная не возражала.

– Оставайся, конечно. Только, Валюш, зря ты так к отцу относишься.

– Вы меня не переубедите, я давным-давно все решила. В скором времени переберусь к бабуле, а они пусть живут как хотят.

После чая Сабуровой сделалось жарко.

– Пойду на балкон покурю.

– Обалдела? Иди в туалете дыми, а еще лучше, забудь на денек о сигаретах.

Забыть о никотине Валя не могла, сделав несколько затяжек, она вернулась в комнату.

Прасковья Константиновна разобрала диван.

– Валюш, ну-ка ложись.

– Рано еще.

– Так ты не спи, телевизор посмотри, почитай. Или, – Знаменная лукаво улыбнулась. – Знаю я, чем мы с тобой займемся.

Пенсионерка вышла из комнаты, а когда Сабурова укуталась в плед и зевнула, она вернулась, держа в руках шкатулку.

– Там письма? – равнодушно спросила девушка.

– Драгоценности.

– О!..

– Когда мне не по себе, я всегда их перебираю, они меня необходимой энергетикой заряжают.

Валентина с восхищением рассматривала украшения Знаменной.

– Прасковья Константиновна, это же настоящие шедевры ювелирного искусства. Откуда они у вас?

– Муж второй баловал. Он же у меня до генерала дослужился, деньги в семье всегда водились, вот и покупал драгоценности.

Сабурова взяла изумрудную брошь в форме кленового листа.

– Потрясно!

– Чистейший изумруд. Моя любимая брошь.

– А почему вы никогда их не носите?

Старуха хохотнула.

– О чем ты, Валюшка? Предлагаешь в мои восемьдесят пять выйти из дому обвешанной драгоценными камнями? Да меня через сто метров по башке долбанут. Нет, прошли годы, когда я сверкала бриллиантами. Теперь внучке наследство оставлю, она на них давно глаз положила. Как из Испании приезжает, первым делом к шкатулке несется, а уж потом родную бабушку обнимает.

Валя взяла перстень.

– Можно примерить?

– Зачем спрашиваешь? Конечно, можно.

– Наверное, целое состояние стоит.

– Мне они дороги как память.

Прасковья Константиновна достала жемчужные бусы.

– Валь, тебе нравятся?

– Спрашиваете.

– Когда книгу закончим, я тебе подарок сделаю.

Глаза Сабуровой загорелись.

– Спасибо, конечно, Прасковья Константиновна, но я не смогу принять подарок.

– Не ерунди. Деньги ты брать отказываешься, так неужели я не имею права отблагодарить тебя бусами? Это ж настоящий черный жемчуг.

На том разговор и закончился.

Месяц спустя Знаменная вернулась домой из магазина и застала в квартире Сабурову. У девушки был ключ, поэтому Прасковью совсем не удивил факт пребывания Валентины в ее квартире.

– О, ты уже приехала? А чего так рано, мы же договорились на два. Думала, успею к твоему приезду печенье испечь.

– Да ну… – Валя насупилась. – Поругалась я с Лидкой, оставаться дома было невыносимо.

– Тогда займись чем-нибудь, я быстро.

Знаменная колдовала на кухне, а Валентина, щелкая пультом телевизора, перескакивала с канала на канал…

После новогодних праздников в Москву приехала внучка Прасковьи Константиновны – Даша.

Взяв любимую шкатулку, девушка принялась перебирать драгоценности.

Когда Дарья зашла в комнату бабули, последняя вычитывала отпечатанные Валей листы рукописи.

– Ба, – лицо внучки было хмурым. – Я че-то не врубаюсь, куда брошь подевалась?

– Какая брошь, Дашут?

– Отложи свои записи. Где изумрудная брошь, спрашиваю?

– Так в шкатулке.

– Здесь ее нет.

– Смотри лучше и, сделай милость, не мешай. Мне две страницы осталось, потерпи.

Дарья высыпала содержимое шкатулки на кровать, но броши в поле зрения не наблюдалось.

Чуть позже забеспокоилась и Прасковья.

– Ничего не понимаю, она же здесь лежала.

– Колись, ты ее кому-то подарила?

– Да бог с тобой, Дашка, кому я семейные ценности раздаривать буду? Тебе все достанется, – она помолчала, – кроме бус.

– В смысле?

– Бусики я Валюше обещала, она, голубка, так мне помогает. Мы уже практически книгу закончили.

– Да плевать мне на бусики, где брошь?

Прасковья Константиновна была в полной растерянности.

– Не знаю.

– Ба, вспомни, ты ее вытаскивала?

– Вроде нет.

– Вроде или точно нет?

– Недавно показывала шкатулку Валентине.

– Валентине? Ты сдурела на старости лет? На черта хвастаешь перед посторонними своими украшениями?

– Дарья, неужели ты думаешь, что Валя способна без спроса взять чужое? Она никогда на такое не пойдет.

– Но броши нет!

Знаменная почувствовала, как закололо под ложечкой.

Сразу после отъезда внучки, в очередной приезд Сабуровой, старушка, краснея, задала терзающий душу вопрос:

– Валюш, солнышко, ты меня извини, но… ты… ты случайно не брала мою брошь?

Валентина затряслась.

– Н-нет, Прасковья Константиновна, а разве она пропала?

– Как сквозь землю провалилась. У меня была Дашка, так такую истерику закатила, утверждает, что… она, конечно, ошибается…

– Ваша внучка считает, что брошь взяла я?

– Я в это не верю, – Знаменная опустила глаза в пол. – Валюш, а может, ты взяла брошь на время? Ну решила покрасоваться перед подружками, а теперь боишься признаться? Я тебя ругать не буду, просто скажи – и все.

Сабурова вспыхнула.

– Как вы могли? Да я ни в жизнь не притронусь к чужим вещам. Я… я… – Валя разревелась.

– Успокойся, милая.

– Прасковья Константиновна, я не смогу сегодня работать, извините, – Валя шмыгнула носом. – Мне надо уйти.

– Да-да, понимаю, – Знаменная стала растирать виски.

На следующий день Валентина приехала позже назначенного часа. Сухо поздоровавшись с Прасковьей, она прошествовала в комнату, села за стол и вооружилась ручкой.

Знаменная расположилась в кресле напротив и, прежде чем заговорить, долго разглаживала складку на юбке.

– Валя, – решилась наконец бабуля, – сегодня утром из Мадрида звонила Оксана.

– И?

– Они с Дашей поговорили и решили… в общем, дочь с внучкой настаивают, чтобы я взяла у тебя ключи от квартиры.

Валентина молча поднялась, вышла в коридор, а через минуту положила связку на подлокотник кресла.

– Пожалуйста, вот ваши ключики.

– Ты не серчай, но они так сказали.

– Прасковья Константиновна, давайте начнем писать.

А утром следующего дня, опять-таки по настоянию дочери, Знаменная вызвала мастера, который сменил замки.

Отношения с Сабуровой заметно испортились. Валентина замкнулась в себе. Она практически не разговаривала со Знаменной на отвлеченные темы и на все вопросы Прасковьи отвечала короткими «да», «нет».

В марте был дописан эпилог. Как и обещала, Прасковья Константиновна протянула Вале жемчужные бусы.

– Возьми, они твои.

– Мне чужого не надо.

– Валя!..

– Я к ним не притронусь.

Нацепив куртку, Сабурова попрощалась.

А в мае – уже насовсем – в Москву приехала Дарья. Бабке был устроен настоящий допрос с пристрастием. Девушка ни на секунду не верила, что Сабурова непричастна к пропаже семейной реликвии.

– Дай мне ее адрес, я лично переговорю с девкой. До сих пор не пойму, почему не сделала это зимой? Надо было ковать железо, пока горячо.

– Дашут, не надо.

– Что значит «не надо»? Соображаешь, что говоришь?

– Возможно, брошь потеряла я сама.

– Где потеряла? Ба, давай мыслить логически. Кроме твоей Сабуровой, в доме бывали посторонние?

– Соседка захаживает.

– Соседку побоку.

– Тогда никого.

– Вот! Сама брошь уйти не могла, ты согласна?

– Но могла потеряться.

– Ты сама не веришь в то, что говоришь. И прекрати выгораживать воровку.

Прасковья Константиновна пустила слезу.

– Дашенька, девонька, да я прекрасно понимаю, что, кроме Валентины, брошь взять некому, но…

– Что «но»?

– У нас же нет доказательств. Я лично дала ей ключи, я ей полностью доверяла, значит, вина на мне.

Дарья стиснула зубы.

– Ну уж нет. Я этого так не оставлю.

Наотрез отказавшись давать адрес Сабуровой, Прасковья предложила следующее:

– Зная твой вспыльчивый характер, я не допущу вашей встречи тет-а-тет, но могу позвать Валю сюда.

– Звони.

Пенсионерка поковыляла к телефонному аппарату.

* * *

Прасковья Константиновна гладила обложку книги, отрешенно глядя сквозь Катку.

– Что было дальше? Валентина приехала?

– Приехать-то приехала, только толку от ее приезда было чуть. Дашка требовала, чтобы она во всем призналась, а Валя клялась и божилась, что не виновата. Дарья словно с цепи сорвалась… вцепилась Валентине в волосы, повалила на пол. Господи Иисусе, что здесь началось! Они визжали, оскорбляли друг друга, мне насилу удалось их разнять. Валя в слезах убежала, а Дарья орала вслед, что перережет ей горло, если та не вернет украденное. Уж очень характер у внучки взрывной.

Катарина посмотрела в глаза Знаменной.

– Прасковья Константиновна, вы же знаете, что брошь взяла Валентина. Я вижу, знаете.

– А если и так, к чему сейчас об этом вспоминать? В любом случае грех на ней. За руку я Вальку не ловила, поэтому в качестве прокурора выступать отказываюсь. Надеюсь только, что у нее не войдет в привычку столь неблаговидное занятие, как воровство, и она не сделает его смыслом своей жизни.

Ситуация создалась довольно интересная. Сомнения нет – изумрудную брошь украла Сабурова, и Знаменная это прекрасно знает. Теперь Валентина мертва, а на горизонте появился новый персонаж, прилюдно угрожавший Сабуровой расправой.

– Прасковья Константиновна, вы сказали, Дарья работает в салоне. Где он находится?

– На «Театральной» внуча работает.

Пенсионерка напрягла память и секунд через двадцать сообщила название модного салона.

В «Фиат» Катка садилась с двойственным ощущением. Какой вывод можно сделать из всего услышанного?

Валентина не чуралась воровства – это факт. Вполне возможно, Сабурова провернула темное дельце в надежде, что Знаменная не скоро хватится броши, а если даже и обнаружит пропажу, доказать Валину вину будет весьма и весьма проблематично. Но Сабурова не предполагала, что в скором времени в Москву вернется Дарья.

Законная наследница драгоценностей – это вам не дряхлая пенсионерка. В чем, собственно, Валя и убедилась, получив от Дашутки тумаков. Но возникает следующий вопрос: ограничилась ли Дарья тумаками или же разъяренная столь вопиющей несправедливостью девушка решила прибегнуть к более радикальным мерам?

Конечно, гадать, что да как, можно до второго пришествия, но от этого правда наружу не вылезет. А самый лучший способ проверить правдивость или ошибочность своих догадок – это поговорить с одним из участников конфликта, в данном случае речь идет о Дарье.

Под каким предлогом она встретится с внучкой Знаменной и как заведет разговор о Сабуровой, Катарина не знала… пока не знала. Но ведь у сыщиков, пусть даже и любителей, мозг работает с утроенной силой, и серое вещество просто обязано в самое ближайшее время выдать гениальную идею.

ГЛАВА 9

Лариса спустилась на первый этаж, пересекла гостиную и зашла в кухню. Включив свет, Прерина быстро стрельнула глазами на часы.

Двадцать минут двенадцатого.

Самое время для вечернего пиршества. Достав из холодильника сырный салат, Лариса вооружилась вилкой и с ловкостью профессионального фокусника начала опустошать пластиковый лоток. По мере поглощения салата аппетит Прериной нарастал. Стало ясно – на сон грядущий следует съесть что-то более сытное. Лара вытащила красную икру, масло и батон белого хлеба.

Три бутерброда, соблазнительно расположившись на тарелке, радовали глаз своей аппетитностью. Наполнив стакан виноградным соком, Прерина потерла руки.

Утолив голод, Лариса побросала грязную посуду в раковину.

После сытного второго ужина сонливость не заставила себя долго ждать. Борясь с напавшей зевотой, Прерина поднялась в спальню.

Владимир полусидел на огромной кровати, углубившись в чтение детектива. Не отрывая глаз от книги, он бросил:

– Ларчик, напрасно ты отказалась читать книгу. Классная вещь! Рекомендую. Захватывает настолько, что в какой-то момент начинаешь вздрагивать от любого шороха.

– Вов, я терпеть не могу боевики. – Лариса прошла в ванную комнату.

Приняв душ, она облачилась в белый халат и пушистые тапки. Прерин к тому времени уже сладко посапывал, как обычно, забыв выключить настольную лампу.

Лариса подошла к окну, устремила взгляд в темноту сада и поежилась. На комоде завибрировал мобильник. Схватив телефон, Прерина тихо прошептала:

– Слушаю.

Ее лицо исказила недовольная гримаса. Дабы не разбудить супруга, Лара на цыпочках покинула спальню.

В коридоре она более громким голосом затараторила:

– Да, да и еще сто раз да. Мне это порядком надоело, пора заканчивать со спектаклем.

Видимо, звонивший начал возражать, так как Лара топнула ножкой.

– А мне плевать! Я тебя предупреждала, что не собираюсь влезать в эти игры. Поэтому я умываю руки и прошу больше ни во что меня не вмешивать.

В гостиной Прерина плюхнулась в кресло, продолжая слушать невидимого оппонента.

– Катарине известно про Знаменную. Я позвонила ей на следующий же день и сообщила про старуху. Откуда я знаю, встречались они или нет? Предлагаешь мне переквалифицироваться в шпионы? Мне не до шуток.

В какой-то момент Лариса обернулась в сторону лестницы и скороговоркой произнесла:

– Может, не будем трепаться о таких вещах по телефону? Нет, я не трусиха, но будет намного лучше, если ты зайдешь в дом. Почему? Тебе что, трудно?

Прерина саданула кулаком по подлокотнику и встала.

– Хорошо, я сейчас выйду, только оденусь.

Отсоединившись, Лариса метнулась в спальню. Натянув джинсы и блузку, она, прихватив с тумбочки пачку сигарет, тенью прошмыгнула вниз.

На улице Лара прикурила.

Не спеша подойдя к калитке, Прерина прислушалась. За воротами послышался шорох.

Улыбнувшись, Лара лязгнула замком и вышла за ворота.

Часы показывали половину первого ночи.

* * *

Не успев бросить сумочку на диван, Копейкина услышала вопли свекрови:

– Ката! Где тебя черти носят? С минуты на минуту должен приехать Дмитрий, а у тебя такое лицо, будто ты ксерокс проглотила. Фу! Ну и взгляд. Видели бы тебя американцы – сделали бы символом Хэллоуина.

О черт! Катка совсем забыла о запланированном визите блондина с Рублевки.

– Может, обойдетесь без меня? – Она с надеждой посмотрела на Розалию.

– Глупее вопроса не слышала в жизни. А для кого, спрашивается, я его пригласила, не для Наташки же.

– Мне он и подавно не нужен, я замужняя женщина.

– Опять начинается нудение старой бабки. Не хочу слушать! Приведи себя в порядок! И точка! Да, и не забудь – для Димы ты не замужем, а я твоя родная мать, поняла?

– Для чего весь этот маскарад, я не понимаю, чего вы хотите добиться?

– Поймешь, когда придет время, – отрезала Розалия.

– Мне что же, величать вас мамой?

– Естественно.

– Цирк, да и только.

– Не пререкайся! Иди быстро переодевайся и через десять минут спускай свои телеса в гостиную… дочка.

Ката поплелась в спальню. Ей стало даже забавно, весь этот фарс со стороны выглядит полнейшим абсурдом, но она не в силах противостоять бешеному напору Розалии Станиславовны.

От внезапного стука в дверь Катарина вздрогнула.

– Да.

Наталья несмело протиснулась в комнату и, не глядя на Копейкину, пробурчала:

– Кавалер прибыл.

– Наташ, постой. В чем дело, почему ты такая?

– Какая?

– Хмурая, что-нибудь случилось?

Наталья молчала.

– Ну говори.

– Хорошо, я скажу, только ты потом не обижайся. До недавнего времени я считала тебя разумной женщиной, но, видимо, здорово ошибалась.

– О чем ты?

– Будто сама не знаешь. Почему ты так поступаешь? На кой ляд тебе сдался этот щеголь? Андрей Борисович – прекрасный человек, любит тебя, а ты… – Натка отвернулась.

– Стоп, стоп, неужели ты всерьез поверила, что я собираюсь изменить мужу с Дмитрием?

– А разве нет?

– Разумеется, нет!

– Тогда для чего вы затеяли спектакль?

– Не я его затеяла, а Розалия.

– Не нужно было идти у нее на поводу.

– Ты не знаешь характер нашей сумасшедшей жертвы гламура? Да она кого хочешь заставит плясать под свою дудку.

– Смотри не напляшись, а то потом будешь локти кусать, да поздно будет.

Катарина обняла Натку за плечи.

– Натусик, ну перестань, воспринимай происходящее как очередную дурацкую выходку Розалии. Обещаю, сегодня ты видишь Диму последний раз.

– Надеюсь, – Наталья подошла к двери, – а сейчас иди, а то твоя «мамаша» закатит истерику.

Катарина помассировала виски. Слова Натальи больно резанули по сердцу. Из-за завихрений Розалии та практически причислила ее к проституткам.

Ощущая себя коровой, идущей на бойню, Катка спустилась в гостиную.

– А вот и моя красавица! – щебетала Розалия. – Куколка! А как хорошо выглядит, просто майская розочка! – Свекровь продефилировала к Катке и зло прошептала ей на ухо: – Ты почему не переоделась, паразитка?

– Ты настоящая принцесса, – Дмитрий был сама галантность.

На нем, несмотря на жару, был великолепного покроя строгий костюм, белоснежная сорочка и темно-синий галстук в полоску.

«Вырядился как на свадьбу».

– Это тебе, – сегодня Новоселов преподнес букет белых лилий.

– Спасибо.

– Пока Наталья накрывает на стол, давайте поговорим. Димочка, садитесь на диван, – Розалия устроилась рядом с гостем.

Из кабинета выскочил Парамаунт.

– Уйди отсюда, чучело огородное! Жирдяй блохастый! – Свекровь хотела запустить в перса подушкой, но возглас Дмитрия заставил ее отказаться от затеи.

– Вот это кот! Нет слов. А ну иди ко мне.

Катка улыбнулась.

– Любите кошек?

– Очень! Я вообще жуткий кошатник, а к персам неравнодушен особенно. Они вне конкуренции.

Парамаунт с превеликим удовольствием запрыгнул гостю на колени.

Розалия Станиславовна, поняв, что совершила ошибку, наорав на кота, защебетала:

– Парамаунтик – наша отрада, такой душка, просто ангел. Я сама, знаете ли, боготворю персов, а с этим существом даже сплю в одной постели. У котика есть один недостаток – любит, когда его обзывают. Ума не приложу, как с этим бороться?

«Тебе бы в театре играть, а не дома сидеть», – подумала Катка.

– Еще у нас живет подруга Парамаунта Лизавета и мой говорун – попугай Арчибальд. Для полного счастья мне не хватает только змеи.

«Началось», – Катарина откинулась на спинку дивана.

– Змеи? – Новоселов поднял брови.

– Страсть как мечтаю завести в доме змею, не анаконду, конечно, а так… маленькую змейку.

– Для чего она тебе нужна… мама? – выдавила Катка, удивившись, как все-таки сложно называть свекровь матерью.

– Я бы восхищалась ее грациозностью.

– Думаю, это можно устроить, – выпалил Дмитрий.

– Что?! – Ката подпрыгнула.

– Как ты сказал? – У Розалии загорелись глаза.

– Если вам нравятся змеи, я могу подарить вам одну.

– Неужели?

– Даже не думайте, это исключено! – гаркнула Катка, но для Розалии слова невестки были пустым звуком.

– Димочка, я буду тебе благодарна по гроб жизни… твоей жизни, разумеется.

– У меня аллергия на змей! – воскликнула Катка.

– Катарина, не истери!

Тут Наталья возвестила, что можно перемещаться в столовую.

Дмитрий сел рядом с Катой, а Розалия, устроившись напротив, постоянно бросала на невестку многозначительные взгляды, намекая, чтобы та не забывала улыбаться.

Во время трапезы свекровь трещала, как взбесившаяся сорока. При этом она ни на минуту не переставала кокетничать с гостем.

В конце концов, Катарине надоело чувствовать себя не в своей тарелке, и она несмело поинтересовалась:

– Дим, может быть, мы с вами…

– С тобой, – поправил он.

– …с тобой куда-нибудь съездим?

Розалия не дала Новоселову ответить.

– Конечно, съездите, не дома же сидеть. Оттянитесь по полной программе в классном местечке. Я бы поехала с вами, но у меня неотложные дела – надо заняться маникюром.

– С удовольствием, – Дмитрий, как бы невзначай, коснулся локтя Катки. – Куда бы ты хотела поехать?

– Она хочет посмотреть твой дом!

– Розал… мама, замолчи. Можем поехать на Красную площадь, – ляпнула Катка, которая на самом деле была готова ехать хоть на край света, только бы подальше от свекрови.

– Красная площадь?! Ката! В какое неловкое положение ты ставишь меня перед Димой! Он подумает, что ты идиотка с незаконченным высшим образованием! Какая пошлятина! Чего ты не видела на Красной площади, детка? Там ошиваются одни студенты или приезжие. Тем более что я в детстве неоднократно водила тебя в Мавзолей. У нас даже, по-моему, и фото оттуда осталось: ты с двумя красными бантиками на фоне Мавзолея.

– Мама, ты в своем уме?!

– Не в твоем – это точно. Короче, никакой Красной площади!

– Мне хочется именно туда.

– Нет-нет, даже не думай! Лучше валите в клуб.

Дмитрию этот вариант пришелся больше по душе, поэтому он быстро вставил:

– Или можем поужинать в каком-нибудь ресторанчике.

– А после ужина обязательно покажи Катарине свой дом, – не унималась Розалия.

– Все, нам пора ехать! – Катка резко встала.

– Подожди, Наталья сейчас подаст кофе.

– Мы выпьем его в ресторане, – с сарказмом ответила Копейкина.

– Счастливого пути, дочка, ни пуха ни пера.

– К черту тебя! В смысле мы поехали.

Открыв Катке дверцу «Мерседеса», Дмитрий спросил:

– Мне показалось или тебе действительно не терпелось остаться со мной наедине?

– Показалось. Более того, у меня к тебе огромная просьба, сейчас мы проедем метров сто, после чего ты высадишь меня у крайнего коттеджа.

– Зачем?

– Там живет моя подруга, пересижу у нее.

– Не понял?

– Дим, неужели ты поверил в этот бредовый вымысел?

– О каком вымысле идет речь?

– Не прикидывайся, Розалия Станиславовна – на самом деле моя свекровь. Только не надо говорить, что ты не догадался. Как ты успел заметить, она женщина властная, а если говорить языком медицины, буйнопомешанная, и в очередной раз она сумела подмять меня под себя. Сама не знаю, почему согласилась на участие в этом представлении, наверное, Розалия права, когда называет меня недалекой.

– Ты себя недооцениваешь, а насчет вымысла… конечно же, я понял, что твоя свекровь лукавит.

– Тогда почему согласился принять ее предложение и приехал?

– Ответ прост: ты мне очень понравилась.

– Но я замужем!

– И что? Твоего супруга сейчас нет в городе, так почему нам нельзя приятно провести время?

– Считаешь, если женщина остается на какой-то промежуток времени одна, она должна бросаться на первого попавшегося мужчину?

– А кто просит, чтобы ты на меня бросалась? Мы потусуемся как хорошие друзья, без секса.

– Без секса, значит?

– Конечно, но если ты хочешь…

– Меня устраивает первый вариант.

– Вот и отлично. Ну так что, друг, едем на Красную площадь?

– Кто-то говорил о ресторане, вот туда и порулим.

– Будет сделано.

Проезжая мимо шашлычной, Катка зацокала языком:

– Остановись здесь, давай купим шашлык и посидим на улице.

– Как скажешь.

Последующий час они с удовольствием поглощали шашлык из баранины и беседовали на житейские темы. Дмитрий рассказывал смешные истории из детства, а Катка смеялась, понимая, что ее первоначальное мнение о Новоселове было ошибочным. Он оказался довольно веселым человеком с прекрасным чувством юмора, а посему имеет все шансы стать ей действительно хорошим другом.

– Теперь, может, и правда поедем ко мне домой?

– Дим, не порти мое впечатление о тебе.

– Но я не имею никакой задней мысли. Просто покажу тебе свой дом, коллекцию марок.

– Ты собираешь марки?

– Да. Почему ты смеешься?

– Несколько необычно встретить преуспевающего бизнесмена, который коллекционирует марки.

– Это мое хобби.

– В детстве я тоже увлекалась марками.

– Я покажу тебе редкие экземпляры, держу пари: ты таких нигде раньше не видела.

– Так уж и нигде?

– Слово бизнесмена-филателиста. Жду ответа. Едем или нет?

Катка задумалась.

– Только сразу тебя предупреждаю, если начнешь распускать руки, я за себя не ручаюсь.

– Мы же договорились о дружбе.

– В гневе я страшна.

– Приму к сведению.

В настоящий момент Катарине было настолько хорошо и безмятежно, что она на время забыла об убийстве Валентины Сабуровой, расследовании… да вообще обо всем на свете. Она наслаждалась покоем. Ей просто хотелось провести время в компании приятного человека. К тому же выдался превосходный шанс хотя бы один вечер не видеть Розалию Станиславовну.

Катка засмеялась очередной шутке Дмитрия в тот момент, когда они проезжали мимо особняка Прериных. Увидев у ворот машину «Скорой помощи», Дима резко замолчал и, как показалось Копейкиной, пробормотал тихое: «Нет».

– Интересно, кому понадобился врач?

Катарина напряглась.

– Дим, остановись.

Они приблизились к воротам, когда из калитки вышли два эскулапа. Сзади семенила бледная экономка.

– Инга, что произошло? – обеспокоенно спросил Дмитрий, предчувствуя беду.

Инга окинула Новоселова затуманенным взглядом.

– Владимиру Евгеньевичу стало плохо, – экономка посмотрела на Катку. – Сегодня ночью умерла Лариса Анатольевна, – выдохнула она.

– Как умерла? – Катка схватила Дмитрия за руку.

– Извините меня, я не могу разговаривать, мне нужно идти. Простите.

Лязгнув задвижкой, Инга поспешила вернуться в дом.

Обалдевшая Катарина пристально вглядывалась в особняк Прериных. Белоснежное строение было таким же красивым и неприступным, как и несколько дней назад. С единственной разницей – теперь дом лишился хозяйки.

– Господи, как все неожиданно, внезапно.

Взяв Катарину за локоть, Дмитрий повел ее к машине.

– Кат, пошли, мы здесь лишние.

– Не могу поверить, – твердила та, – что могло произойти? Отчего молодая, здоровая женщина в одночасье превратилась в окоченевший труп? А может, она болела, но скрывала от всех свой недуг? Как ты считаешь?

Новоселов пожал плечами.

– Не знаю, Катка, честное слово, не знаю. Все настолько неправдоподобно. А кстати, ты разве была знакома с Ларой?

– Да, мы вместе учились, – она озвучила версию самой Ларисы.

– Володьке теперь нелегко придется.

Последовала пауза. Катарина прокручивала в голове слова Инги.

– Слушай, Дим, а ты сам давно знаешь Прериных?

– Года четыре. С Володькой мы познакомились сразу, как только я приобрел здесь жилище. Хорошими приятелями нас не назовешь, но иногда я к ним захаживаю. Редко, – добавил он, вцепившись в руль.

– А как ты можешь охарактеризовать их брак?

Новоселов равнодушно пожал плечами.

– О какой характеристике идет речь? И почему ты спрашиваешь?

– Мы долгие годы не виделись с Ларисой, – начала сочинять Копейкина, – встретились случайно в салоне красоты несколько месяцев назад. Тогда я и узнала, что теперь она жена обеспеченного человека и обитает в шикарном особняке. Но мне показалось… понимаешь, когда она говорила про Владимира, я не уловила в ее словах ноток любви.

– А ты, оказывается, натура сентиментальная, я бы даже сказал, очень. Ну какие нотки любви? По-твоему, она должна была рассказывать о Вовке нараспев?

– В вас, мужиках, нет ни капли романтики, – обозлилась Катка. – Не надо воспринимать мои слова буквально. Просто мы, я подчеркиваю, мы – женщины, как никто, умеем почувствовать, что одна из нас несчастлива в браке. Существуют определенные интонации, тембр голоса, когда дама говорит о муже. По ним-то как раз и несложно определить, любят супруги друг друга или всего лишь создают видимость прочных отношений.

– Ну ты и загнула, я ни фига не понял.

– Спрашиваю в лоб: как ты считаешь, их брак действительно строился на любви или же один из них преследовал какие-нибудь корыстные цели?

– Под одним из них ты, конечно же, подразумеваешь Ларису?

– Почему, я имею в виду обоих.

– Какая корысть могла быть у Вовки, он, как ты успела убедиться, упакован по полной программе.

– Кто знает?

– Ты сегодня какая-то загадочная. С одной стороны, мне нравится разгадывать женщин, тем более таких красивых, но с другой – я, ей-богу, не понимаю, куда ты клонишь.

– Ладно проехали, забудь, – Копейкина поежилась.

– Замерзла?

– Это нервное.

– Сейчас выпьешь чего-нибудь горячительного, вмиг в себя придешь.

– Никогда не питала особой любви к спиртным напиткам, но в данный момент не отказалась бы от рюмки водки.

Особняк Дмитрия практически ничем не отличался от дома Прериных, разве что обстановка была иная. А великолепие и шик – на уровне.

– Красивый домик.

– Чуть позже покажу тебе каждый уголок, а сейчас выпей, – Дмитрий подошел к бару и налил Катке бокал вина.

– Дим, я не хочу вина, оно меня не успокоит. После красного у меня полдня голова кружится, лучше налей водки.

Новоселов выполнил ее просьбу.

Как только огненная вода приятным теплом разлилась по телу, Катарина поморщилась.

– И все-таки отчего умерла Лариса? – тихо спросила она.

– Ты сама выдвинула гипотезу о неизлечимой болезни.

– Нет! – возразила она.

– Что нет?

– Теперь я понимаю: это невозможно, Лариска была абсолютно здорова.

– Неужели одна рюмка водки открыла в тебе дар ясновидения?

– Не иронизируй.

– Кат, давай не думать о смерти, по крайней мере сейчас. – Дмитрий налил себе виски и, сделав глоток, скривился.

– Дим, я совсем забыла спросить, ты один живешь?

– Это будет зависеть исключительно от тебя.

– Я серьезно.

– Извини. Да, словно водяной в болоте, я обитаю в огромных хоромах один-одинешенек. В доме не хватает хозяйки, он, как и я, истосковался по женской ласке.

– Почему ты не женишься? Только не рассказывай сказки, что не можешь отыскать свою половинку и все в таком духе. Вы, мужики, когда так говорите, изначально врете! Правда-правда, мне Андрей однажды сам в этом признался.

– И много еще наших мужских тайн выдал твой супруг?

– Достаточно, чтобы я могла ориентироваться, врет мужчина или говорит правду.

– Снимаю перед тобой шляпу.

– Так ты не ответил: почему не обзавелся длинноногой красоткой?

– А ты оглянись вокруг, и сама поймешь. Трудно найти женщину, которая полюбит меня, а не мое состояние.

– Ну не скромничай, ты довольно привлекательный мужчина.

– Но тебя же не привлек… все, все, молчу. Сказать по правде, один штамп в паспорте у меня был, но это было довольно давно, иногда кажется – в прошлой жизни. Мы учились в институте, она была дочка директора гастронома, я простой парень, приехавший грызть гранит науки в столицу нашей Родины. Естественно, моя кандидатура не устраивала ее родителей, им не нужен был студент-голодранец, живущий в общаге. Но Маринка проявила твердость характера, и на третьем курсе мы расписались.

– А потом?

– Тебе действительно интересно или ты спрашиваешь просто для поддержания разговора?

– Интересно. Где сейчас твоя жена?

– Понятия не имею.

Катарина склонила голову набок.

– Как это?

– Очень просто, после свадьбы мы стали жить с ее родителями. Жизнь напоминала кошмар: тесть считал меня заурядной бездарностью, обвиняя во всех смертных грехах, про тещу я вообще молчу. А Маринка разрывалась меж двух огней, кидаясь из огня да в полымя. В конце концов, родители взяли вверх, и она, поддавших их напору, подала документы на развод. Наш брак не продлился и двух лет.

– Вы больше не встречались?

– Последний раз я видел Марину в середине девяностых, она просила милостыню у вокзала.

– Не может быть!

– Еще как может.

– И ты не попытался ей помочь?

– Как сказать… я подошел, заговорил с ней, но она меня не узнала или сделала вид, что не узнала. Дал ей денег и был таков, может, поступил неправильно, но большего сделать не мог.

Катарина молчала.

– Что мы все о грустном-то беседы ведем? – Дима поднялся с дивана. – Я обещал показать тебе дом, прошу, следуй за мной.

Экскурсия заняла более получаса, Дмитрий показал Копейкиной каждый уголок своей холостяцкой берлоги, конечно, если так можно назвать огромный двухэтажный особняк.

Открыв очередную дверь, Новоселов воскликнул:

– А здесь находится моя гордость, проходи!

Катка оказалась в большой светлой комнате, заставленной стеллажами, на которых покоились различные сосуды, маски, тарелки и тому подобная дребедень.

– Для чего тебе это старье?

Дима наморщил лоб.

– Старье, говоришь? Да ты знаешь, сколько это старье стоит? Это ж бесценные вещи, – он подошел и взял с полки маску. – По-твоему, что я держу в руках?

– Маску. Причем очень уродливую. Не хотела бы я, чтобы такая страшила была у меня дома.

– Сразу видно – с древностью ты незнакома. Это маска индейского вождя племени акайя, и, к твоему сведению, ей более четырехсот лет.

– Да ну, а у тебя она как оказалась?

– Я приобрел ее несколько лет назад, когда был в командировке в Штатах.

– А это что за вазы?

– Вазы… скажешь тоже. Этот сосуд я привез из Египта, настоящая реликвия, а тот, что справа, мне друзья привезли из Таиланда, говорят, он обладает магическими способностями.

– Сам сказал, что коллекционируешь марки, а ты, оказывается, помешан на этих… – Катка не могла подобрать нужного слова, – вещицах.

– Марки меня, бесспорно, привлекают, но все же большее предпочтение я отдаю старинным штуковинам.

– Глядя на тебя, этого не скажешь.

– Такой вот я загадочный.

– Кстати, когда твой «мерс» чуть не сбил меня, за рулем сидел подросток. Ты сказал, что парнишка – твой племянник, где он сейчас?

– Мишка уехал на пару дней с друзьями поразвлечься.

– А говоришь, живешь один.

– Да он приехал-то ко мне всего на один месяц. В июле с родителями поедет во Францию, а в июне решил погостить у дяди. Отличный малый, когда он здесь, мы классно проводим время.

– Чем он занимается?

– О!.. Парень бредит химией.

– Химией?

– Представь себе.

– Терпеть ее не могла в школе. Всегда считала людей гениальными, если им удавалось постичь данную науку.

– Мишка – один из них, мне даже пришлось оборудовать ему в особняке специальную комнату для опытов. Хочешь взглянуть?

– Не против.

Они спустились на первый этаж, и Дмитрий провел Кату в небольшую комнатушку, которая напоминала химическую лабораторию. Чего здесь только не было: на широком столе стояло сразу несколько штативов, горелок, сосудов, а за стеклом шкафа теснились десятки различных колбочек с прозрачной и цветной жидкостью.

– Ничего себе, и он всем этим пользуется?

– Ага. Его отсюда калачом не выманишь, торчит здесь целыми днями, как пленник. Вот позавчера я уговорил его покинуть помещение, решил дать несколько уроков вождения, а что из этого получилось, ты сама прекрасно знаешь.

– Знаю, – Катарина подошла к маленькому столику, придвинутому к окну. На нем стояли три огромные колбы с кислотой: фосфорной, азотистой и серной.

– Зачем ему столько кислоты?

– Для опытов, наверное. Ты только осторожней, лучше ничего не трогать, он очень злится, когда узнает, что сюда входят без его разрешения.

В гостиной Катка плюхнулась на мягкий кожаный диван.

– Дом у тебя будь здоров. Заблудиться в два счета можно.

– Твоя избушка тоже ничего.

– По сравнению с твоей она маленький сарайчик.

– Не прибедняйся, лучше скажи, как смотришь, если мы с тобой сыграем в бильярд?

– В бильярд?

– Ну да.

– Идея, конечно, неплохая… Стыдно признаться, но я не умею играть в бильярд.

– Не может быть!

– Представь себе, это действительно так.

– Нет проблем, я тебя научу.

– Не думаю, что у меня получится.

– Я не говорил, но ко всем моим достоинствам ты можешь приплюсовать великолепные учительские способности. Я могу научить любого абсолютно всему.

– Так уж и всему?

– Сто процентов.

– А Мишку?

– Что Мишку?

– Машину водить не научил.

– Смейся, смейся, на следующий год парень будет гонять не хуже Шумахера.

Они переместились в комнату, в самом центре которой стоял бильярдный стол. Надо заметить, что Копейкина всегда мечтала научиться владеть кием, но, к сожалению, раньше ей не представлялось такой возможности. А сегодня, похоже, она все-таки попытается научиться.

Дмитрий не соврал – он оказался хорошим учителем, и уже через час Катка загоняла шары в лузы.

– Вот видишь, а ты сомневалась.

– Я все равно проиграла.

– Не все сразу, месяца через два тебя можно будет отправлять на чемпионат мира.

– Ой!

– Что такое?

– Дим, уже двенадцатый час.

– Я в курсе, а что такого?

– Мне пора домой.

– К чему такая спешка или в полночь ты превратишься в Золушку?

– Вот ты меня и расколол, – засмеялась Катка. – Но мне действительно надо ехать.

– О’кей, как скажешь, надеюсь, в скором времени ты вновь почтишь мой теремок своим присутствием.

В машине они практически не разговаривали, а остановившись у коттеджа Копейкиной, Дмитрий спросил:

– Твои уже спят?

– Наталья да, а Розалия по DVD ужастики смотрит. Это такой ритуал – она не заснет, не увидев, как какая-нибудь тварь со щупальцами пожирает людей. Бр-р-р…

– Передай свекрови, что я скоро нанесу ей визит.

– Это еще зачем?

– Как зачем? – Дима наигранно вскинул брови. – Ты забыла, я обещал подарить ей змею.

– С ума сошел?! Даже не думай, она пошутила.

– Ну уж нет, если Дмитрий Новоселов дал кому-то слово, он его обязательно выполнит.

– Тогда будь уверен, как только у меня в коттедже окажется змея, моя горячо любимая свекруха переедет вместе с ней в твой теремок. Причем переедет на постоянное место жительства.

Дмитрий рассмеялся.

– Не улыбайся, проведя пару дней с Розалией, ты поймешь: змеи – не самые опасные существа на свете.

– Звучит как угроза.

– Она и есть! Ладно, мне пора, спасибо за вечер.

– Спокойной ночи и… до встречи.

Катка вышла из «Мерседеса» и прошмыгнула в калитку.

ГЛАВА 10

То, что Прасковья Константиновна назвала модным салоном, на поверку оказалось обычным ателье. Основательно подготовившись к встрече с Дарьей, Катарина чувствовала себя более чем уверенно.

Внучка Знаменной – стройная блондинка с глубокими фиалковыми глазами – работала помощницей портнихи. Попросив Копейкину подождать минут пятнадцать, Дарья скрылась в длинном коридоре.

Устроившись на стуле, Катка с интересом рассматривала неизвестное ей растение с причудливой формой листьев.

Внезапно послышались крики, дверь напротив распахнулась – и взору Катарины предстала грузная дама лет пятидесяти. Лицо толстушки пылало, а из накрашенного ротика летели проклятия в адрес какой-то Аллы.

– Она бездарность! – вопила разгневанная клиентка. – Сколько можно шить костюм? За это время я могла сто раз на Луну слетать.

Появившаяся хрупкая девица с личиком, напоминающим мордочку испуганного олененка, пыталась успокоить разбушевавшуюся бабу.

– Нина Евгеньевна, бога ради, не надо кричать. Аллочка ни в чем не виновата.

– Не виновата?! А как прикажете мне в этом костюме ходить? Да он на два размера меньше, чем требуется.

– Вы же сами отказывались приезжать на примерки.

– Неправда, я приезжала два раза. А ваши безмозглые швеи все перепутали. Алка неправильно сняла мерки, оттого и костюм мал.

Встретившись взглядом с Каткой, девушка решилась и выпалила:

– Вы прибавили в весе, вот истинная причина.

– Что? Так значит, это я во всем виновата? Я, а не Алка?

– Выходит, так.

– Это не ателье, это привокзальный лоток. Понабрали периферийных неучей, которые не в состоянии добротную вещь сшить. Я этого так не оставлю, я буду жаловаться! Где Вера Юрьевна?

– У себя.

– Я иду к ней.

Девушка натянуто улыбнулась.

– Я сразу предложила вам пройти к Вере, но вы отказались.

– Прекрати обвинять меня во всех смертных грехах, – дама зашагала по коридору. – Вы у меня узнаете, где раки зимуют, я вам такую встряску устрою, мало не покажется.

Катка вновь осталась в одиночестве. Но вскоре появилась Даша со словами извинения.

– Прошу прощения, я задержалась.

– Да я здесь не скучала, смотрела спектакль, устроенный толстушкой Ниной.

Даша сморщила носик.

– Отвратительная особа. Пожалуй, самая несносная клиентка. Делает заказы, потом отказывается приезжать на примерки, полагаясь на наше мастерство. А когда заказ готов, Нина является с пятью-шестью лишними килограммами веса и устраивает грандиозный скандал. Каждый раз одно и то же, не баба, а бронепоезд в юбке.

Хохотнув, Даша посерьезнела.

– Итак, я вас внимательно слушаю, кто вы и зачем я вам понадобилась?

Катарина начала ломать комедию.

– Даша, вы ведь внучка Знаменной Прасковьи Константиновны?

– Верно. А что случилось? – встрепенулась девушка. – Бабушке плохо?

– Нет-нет, с ней все в порядке. Скажите, вы что-нибудь слышала о ювелирном обществе «Диом»?

Дарья отрицательно замотала головой.

– Нет.

«Ну еще бы, – про себя усмехнулась Копейкина, – такого вообще в природе не существует».

– Меня зовут Наталья Васильевна, я заместитель директора вышеупомянутого «Диома».

– Очень приятно, – лепетала Дашка.

– Обратиться непосредственно к вам…

– Можно на «ты», – разрешила Дарья.

– …меня вынудило несколько причин. Во-первых, твоя бабушка наотрез отказывается иметь с нами дело, а во-вторых, кроме как от тебя – родной внучки, – нам, пожалуй, не от кого ждать помощи.

– О какой помощи идет речь?

– С Прасковьей Константиновной я познакомилась четыре года назад. И совершенно случайно узнала, что у твоей бабушки есть довольно-таки редкие ювелирные украшения.

Дарья напряглась.

– На что вы намекаете? И откуда вам известно про украшения?

– Так Прасковья Константиновна сама рассказала, более того, я лично видела ее шкатулку.

Даша сжала кулаки.

– Совсем из ума старуха выжила, никакой осторожности. Ну и к чему вы клоните?

– Среди украшений есть одна очень, я подчеркиваю, очень дорогая вещь. Ее стоимость колеблется в районе ста тысяч долларов.

Девушка покачнулась.

– Да ну?

– Мое удивление было гораздо сильнее твоего, когда я увидела вещицу. Это настоящее произведение ювелирного искусства – ей вообще место в музее.

– А зачем вы ко мне приехали? – осторожно спросила Даша, в головке которой уже роились мысли иного толка. Девушка думала о деньгах… больших деньгах.

– Мы готовы купить у Прасковьи Константиновны украшение и хотим заплатить названную сумму.

– Сто тысяч баксов?

– Именно!

– Так в чем проблема?

– Проблема в том, что твоя бабушка наотрез отказывается расставаться с ценностью. Даже за такие огромные деньги.

– Ерунда, – Даша облизала пухлые губки, – я ее уломаю. Только сначала сама отнесу вещицу на оценку ювелиру. Вдруг вы нас надурите, и после завершения сделки выяснится, что она стоит в десятки раз больше.

Катарина театрально оскорбилась.

– За кого ты меня принимаешь? Хотя, это твое право, отнеси брошь ювелиру, удостоверься. Ничего не имею против. Главное – не затягивайте с продажей.

– Какую брошь? – от крика Дарьи у Копейкиной заложило уши.

– Что с тобой?

– Говорите, какую брошь? – повторила девушка, ломая пальцы.

– Я имею в виду изумрудную брошь в форме кленового листа.

Девушка завыла от отчаяния.

– Черт! Черт! Я так и знала… знала.

Схватив Катку за руку, портниха с придыханием спросила:

– А скажите, в бабкиной шкатулке есть еще драгоценности, представляющие интерес для вашего общества?

– К сожалению, нет.

– Не может быть. Вы видели ее перстень с бриллиантом? А серьги, браслет?

– Я все видела. И меня заинтересовала лишь брошь.

Даша подбежала к окну.

– Подождите, я сейчас соберусь с мыслями, приду в себя.

– Не стоит так нервничать, Даш.

– Не стоит? А как бы вы повели себя, окажись на моем месте? Брошь-то у бабули украли.

– Как украли?

– Представьте себе.

– Ты шутишь?

– Ага, прям кайфую от этой шутки. Да я готова взорваться от злобы.

– Ограбили квартиру?

Дашка плюхнулась на стул.

– Из шкатулки пропала только брошь, – шептала она, уставившись в пол.

– Ничего не понимаю, объясни толком. Если грабители проникли в квартиру Прасковьи Константиновны, почему они не вынесли все украшения?

– Не было никаких грабителей, брошь сперла Валька Сабурова.

Катарина напряглась.

– Валька? Сабурова? Это еще что за птица?

– Вам известно, что бабуля написала книгу?

– Да.

– Писала она не сама, надиктовывала текст одной девке, которая сначала втерлась к старушке в доверие, а потом, улучив момент, стибрила брошь. И ведь знала, гадина, что ворует. – Даша обхватила голову руками. – Сто тысяч зелени, она по миру меня пустила.

– Вы в милицию заявили?

– Ни черта подобного! Бабка изображала из себя саму добродетель и твердила о невиновности Сабуровой. Но я-то знаю, что это Валькиных рук дело. Ой, бедная бабуля, представляю ее состояние. Она ведь мне про вас не рассказывала, наверное, не хотела расстраивать.

Катарина понимающе кивала, прося у Бога прощения за вранье.

«Господи, ты же знаешь, эта ложь необходима. Я должна, должна найти убийцу Сабуровой».

– Так, может, та девушка действительно не брала брошь?

– Брала! Кроме нее, некому. К тому же наш разговор подтвердил мои подозрения. Валька практически созналась.

– Ну-ка поподробней.

Дашутка прогудела:

– Сначала я сцепилась с Сабуровой в квартире бабушки, а потом, практически силой вытянув из нее адрес негодяйки, отправилась выяснять отношения. Подкараулила девку у подъезда, а она сразу в слезы. Ревет и бормочет, что брошь не брала, но готова расплатиться за пропажу. Со временем обещала полностью возместить ущерб. Как вам такой поворот событий? Если ты ни при чем, за фигом о деньгах говоришь? Да у нее столько бабла ни в жизнь не будет. Все это спектакль, игра на публику. – Даша закрыла глаза. – Я ее убью! Придушу! Мокрого места не оставлю!

– Ну-ну, ты в крайности-то не впадай. За убийство срок светит, и немалый. Или хочешь на нарах оказаться?

Девушка бормотала нечто нечленораздельное.

Катарина решила пойти на попятную.

– Конечно, я оценила стоимость броши на глазок… поэтому, возможно, сильно ее преувеличила.

– То есть?

– Окончательную цену можно озвучить только после заключения ювелира.

Дарья сверкнула глазами.

– Вы же уверяли, что она стоит целое состояние.

– Уверяла, но чего только не скажешь для красного словца. Нет, нет, ты не думай, она действительно дорогая… если на глазок, – повторилась Катка.

Дашка встала.

– А чего тогда тень на плетень наводите? Сначала о сотне тысяч говорили, теперь от собственных слов отказываетесь.

Дверь открылась, и в проеме нарисовалась недовольная мадам с торчащими в разные стороны волосами.

– Дашута, красота моя, у тебя совесть есть? Сколько можно трепаться? Ты же сказала, что на пять минут убегаешь.

– Уже иду, Клара Борисовна.

– Не уже, а сию минуту.

Дарья потопала на рабочее место.

В дверном проеме она обернулась.

– После ваших слов у меня неделю адреналин в крови бушевать будет.

– Извини, – у Катарины запылали щеки.

Из ателье она вышла, мысленно вычеркнув Дарью из списка подозреваемых. Еще одна ложная ниточка оборвалась.

Постояв пару минут, Копейкина запрыгнула в «Фиат».

Прогремел гром, на лобовое стекло упали первые капли дождя.

* * *

Дома Катарина собиралась закрыться в спальне и провести пару-тройку часов в раздумьях. Но ее планам не суждено было осуществиться.

В гости пожаловал Новоселов.

– Димочка, – запела Розалия, – рада тебя видеть, котик.

– Надеюсь, я не помешал?

– Ну что ты, для нас праздник любоваться твоей неземной красотой.

Дмитрий смутился.

– Розалия Станиславовна, а у меня для вас сюрприз.

Катарина вжала голову в плечи.

– Димка, неужели ты посмел…

– Сюрприз? Для меня? Ты вгоняешь меня в краску, мне прям неловко.

– Он вам понравится.

Дмитрий на секунду выбежал на крыльцо, а когда вновь появился в гостиной, Катка в голос заорала:

– Димка, я же просила!

– Какая прелесть! – Розалия Станиславовна захлопала в ладоши. – Дима, ты чудо! Мальчик, дай я тебя расцелую. Божественно! Моя мечта сбылась! Я самый счастливый человек на свете!

Забыв закрыть рот, Наталья схватила Кату за руку.

Дмитрий держал в руках аквариум, на дне которого ползала змея.

– Господи помилуй, страсть какая! – Ната не верила своим глазам.

– Прелесть, прелесть, – искрилась Розалия. – Котик, проси взамен что хочешь. Я на все согласна. Абсолютно!

Еле ворочая языком, Катарина выдавила:

– Я не потерплю в доме змею!

– Не трусь, Кат, это всего лишь ужик.

– Ужик? – Розалия разочарованно скривила губы.

– Он ничем не хуже змеи, к тому же абсолютно не ядовитый, может запросто ползать по дому, вреда от него никакого.

– Да я умру от одного его вида! – Ката таращилась на ползучего гада.

– А какой огромный, – сокрушалась Наталья, – как бы все наше зверье не съел.

– Ой, что за дура! Раскрой глаза, он всего-то сантиметров шестьдесят. Дим, признавайся, как тебе удалось достать такую красоту?

– Сущие пустяки, я же дал вам слово, а я всегда его держу.

– Молодец! – Розалия приблизилась к аквариуму и села на корточки. – А почему он такой вялый?

– Наверное, нервничает, – Новоселов подмигнул Катарине.

– А чем они питаются? – Наташка на всякий случай отошла подальше.

Дмитрий округлил глаза.

– А вот этого я не знаю.

– Пресмыкающиеся питаются мышами, – машинально ответила Катка.

– Где ж мы мышей будем доставать?

– Тоже мне проблема, да в зоомагазинах грызунов навалом. Накупим моему ужику мышат, и пусть себе лопает. Ой, ты мой сладенький, ты моя лапочка.

– Нельзя ли накрыть аквариум крышкой? – Ката с замирающим сердцем смотрела, как уж поднимается по скользкой поверхности стеклянного дома, стремясь выбраться наружу.

– Понимаете, – прогудел Новоселов, – я нечаянно разбил крышку, придется купить новую.

– Но он же сейчас выползет!

– Можно прикрыть картонкой, – предложила Наталья.

– Я тебе прикрою картонкой. – Свекровь наклонилась, и… – о ужас! – взяла скользкую тварь в руки.

– Розалия Станиславовна, что вы делаете?

– Положите его немедленно обратно! – закричала Катка.

Дмитрий пытался успокоить женщин.

– Он не опасен.

– Конечно, не опасен, – Розалия положила ужа на шею, – я их обожаю, наверное, в прошлой жизни я была змеей. Ах, какой он приятный на ощупь, Кат, хочешь погладить?

– Не подходите! – заорала та, отбегая от свекрови. – Я боюсь!

– Натали, а ты… эй, Наталья, ты где?

– Я не выйду, пока вы не положите его обратно в аквариум, – кричала Натка из кабинета.

– Ну-ну, сиди-сиди, он как раз ползет в ту сторону.

– Ай! Ой! Уй! Ий! – Наталья вылетела из кабинета и стрелой пронеслась в столовую.

– Она в порядке? – Дмитрий пребывал в явной растерянности.

– Сложный вопрос. При заполнении анкет в графе «Пол» она пишет – линолеум. По-твоему, это порядок? По глазам вижу, что нет. Полностью с тобой согласна, но готовит она изумительно. Недостаток мозгов компенсируется первоклассными кулинарными способностями.

– Не наговаривайте на Натку и не сочиняйте того, чего не было в действительности. Не вы ли, Розалия Станиславовна, когда получали загранпаспорт, в графе «Sex», он же – пол, написали: «В обязательном порядке».

Сделав вид, что не услышала слов невестки, свекровь спросила:

– Димчик, зайчонок, а это уж или ужиха?

Новоселов скорчил страдальческую мину.

– Понятия не имею.

– Интересно, куда у них нужно заглядывать? Кат, ты не в курсе?

– Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, змеи не подразделяются на самцов и самок.

– Катарина, ты совсем глупая или где? Как это не подразделяются, еще как подразделяются. Будем считать ее самкой. Я уже и имя придумала – Минерва. Звучит?

– Нет слов.

– Розалия Станиславовна, положите ее на место, мне будет спокойней.

– Трусиха, – усмехнувшись, свекровь отправила Минерву в аквариум. – Димочка, котик, не в службу, а в дружбу, отнеси аквариум ко мне в спальню.

– Может, вы передумаете? – Ката пыталась достучаться до здравого смысла Розалии. – Ну кто держит пресмыкающихся в доме?

– Минерва остается! Дима, бери аквариум.

Как только они скрылись, Наташка просунула голову в гостиную.

– Ушли?

– А ну ее к черту, превратит дом в террариум.

– Я чего подумала, а эта гадина не съест Арчибальда? – спросила Ната.

– Вряд ли, хотя…

– Змеи едят птиц.

– Пусть Розалия сама разбирается с живностью.

Новоселов спустился вниз, лукаво улыбаясь.

– Твоей свекрови понравился подарок.

– Я рада. Не думала, что ты такой же безумный, как она.

– Не злись, чем тебе помешает безобидная змейка?

– Меня мутит от одного вида змей.

– Минерва ужиха.

– Да плевать, хоть червяк, мне она противна – и точка!

– Ну не дуйся, – Дмитрий приблизился к Катке вплотную. – Как ты отреагируешь на предложение где-нибудь поужинать?

– Отрицательно.

– Почему?

– Голова раскалывается, да и желания нет, но, если тебе хочется провести время в приятной компании, можешь пригласить Розалию Станиславовну, она не откажет. И змею с собой прихватите, кстати, из нее можно приготовить прекрасный ужин.

– Ну ты чего скуксилась? Завтра я привезу крышку для аквариума – и все будет под контролем.

– Искренне надеюсь, что твой подарок пробудет у нас не более недели.

Катка, как обычно, ошиблась. В планы Розалии не входило быстрое расставание с новой игрушкой. Для начала требовалось вымотать Минерве нервы, а уж потом…

ГЛАВА 11

По дороге в Истру Катку то и дело отвлекали телефонными звонками. Сначала позвонил Новоселов – просто так, поинтересоваться, как дела. Затем ее начала терроризировать свекровь.

– Детка, когда будешь возвращаться домой, сделай милость, купи мышек.

Катарина оторопела.

– Кого купить?

– Мышек, – невозмутимо повторила Розалия.

– Зачем вам мыши?

– Дорогая, тебе необходимо есть больше рыбы, в ней много фосфора, а он, как известно, полезен для мозговой деятельности. Подумай сама, чем Минерва питаться будет? Это ж не кошка, на сухой корм не посадишь.

Представив ужиху пожирающей грызунов, Ката поежилась.

– Короче, купи штук десять, – трещала свекруха, – да выбирай пожирней. Привезешь микроскопических, будешь сама ими ужинать.

– Розалия Станиславовна, я мышей покупать не буду.

– Ката!

– И не просите.

– Но Минерва умрет с голоду!

– Не могу больше разговаривать, сложный поворот.

Бросив мобильник на переднее сиденье, Катка промокнула лоб платком.

– Она спятила, сначала в доме появилась отвратная Минерва, теперь для полного счастья ей не хватает мышей.

Сотовый затрезвонил вновь.

– Розалия Станиславовна, я за рулем.

– Не смей бросать трубку! Повторяю еще раз: вечером в доме должны быть мыши, в противном случае ты горько пожалеешь.

– Черт!

– А ну повтори, ты кого к чертовой матери послала? Меня? Ката, отвечай немедленно!

– Инспектор ГИБДД.

– Где?

– У поста, – пищала Копейкина, – мне нужно остановиться.

– Катарина, твои отговорки на меня не действуют. Никакого инспектора нет. Не вешай мне лапшу на уши.

Катка отсоединилась.

Притормозив, она открыла окно и, мило улыбаясь, пропела:

– Добрый день, инспектор.

Молодой парень хмыкнул и козырнул.

– Сержант Жулебин.

– Очень приятно.

– Почему правила нарушаем?

– Кто, я? Да вы чего, я ведь ехала со скоростью шестьдесят километров в час.

Парень ткнул жезлом в мобильник.

– А это что?

– Телефон.

– Вижу, что не принтер. О новом законе слыхали?

– Да, – ляпнула Катка, не имея ни малейшего представления, о чем речь.

– Вот и отличненько, выпишу вам штраф.

– За что?

– За разговор по мобильному телефону за рулем без устройства «Свободные руки».

Катарина закатила глаза.

– Я не виновата.

– Ага, конечно, все так говорят. Виноват дядя Федор из Простоквашино.

– Понимаете, – начала оправдываться Копейкина, но сержант ее перебил.

– Да вы к тому же ремнем безопасности не пристегнуты.

– Не успела.

– Документики на машину и техпаспорт.

Скрипя зубами, Катарина протянула ему документы.

– Знаете, сколько аварий по вине таких вот безалаберных водил происходит, – бубнил сержант. – Не понимают люди, что телефон и руль – вещи не совместимые.

– Вы не знаете мою свекровь, – выдвинула Катка железный аргумент. – Она трезвонила не переставая, не могу же я игнорировать звонки.

– Отключите сотовый.

– Тогда она когда-нибудь убьет.

Услышав про убийство, парень насторожился.

Поняв, что сказала лишнее, Катарина быстро вставила:

– Вы неправильно меня поняли, убьет не в буквальном смысле, разумеется. Хотя… кто ее знает. Иногда мне кажется, Розалия способна на такие безумства. О-о!.. Вам и не снилось.

Парень насупился.

Чтобы не было неприятностей, Катка посчитала нужным заткнуться.

Не прошло и секунды, как мобила подала признаки жизни. Копейкина не реагировала.

Сержант пробасил.

– Интересное дело, в дороге вы трепетесь, а сейчас ноль внимания. Почему не отвечаете?

– Это свекровь.

– А-а… та, что способна на убийство?

– Именно!

– Возьмите трубку, – приказал сержант и почему-то занервничал.

Схватив мобильник, Копейкина мгновение колебалась, а затем вытянула руку.

– Ответьте вы.

– Я?!

– Убедитесь, что перечить Розалии Станиславовне абсолютно бессмысленно.

Растерявшись, сержант Жулебин надавил на зеленую кнопку, прогудев:

– Слушаю.

– Я тебе сейчас послушаю, коза рыжеволосая! Гибэдэдэшником она прикрылась, за идиотку меня держишь? Да тебя ни в жизнь ни один уважающий себя гибэдэдэшник не тормознет. Ты же ездишь как столетняя старуха, – такая скорость, что легче пешком дойти.

– Я… – попытался вставить слово Жулебин.

– Заткнись! Чтоб вечером были мыши!

Сержант чертыхнулся и попытался утихомирить разбушевавшуюся Розалию. А та, узнав, что действительно имеет честь беседовать с сотрудником ГИБДД, разразилась отборной бранью. Самым приличным словом в ее тираде было, пожалуй, «чмошник», если его вообще можно причислить к приличным словам.

Побагровев, сержант Жулебин вернул Катке документы, снова козырнул и сурово молвил:

– В следующий раз не забывайте пристегиваться и… по телефону за рулем поменьше балакайте.

Не веря своему счастью, Катка надавила на газ.

Надо же, какой учтивый мальчик оказался – не оштрафовал. Простил на первый раз.

А сержант Жулебин, оставшись один, все пытался переварить слова, услышанные от Розалии Станиславовны. Парню было двадцать семь лет, но он даже и предположить не мог, что в наше время можно посетить столько «интересных» мест, о существовании которых он сегодня узнал впервые.

Оставив машину на парковке, Катарина пересекла автобусную стоянку и подошла к перрону.

Выстроившиеся в ряд бабульки торговали всевозможной рассадой. Лотка с книгами в поле зрения не наблюдалось.

Приблизившись к пенсионеркам, Катарина спросила:

– Скажите, где здесь книжный лоток?

Седовласая старушенция, проигнорировав вопрос, запела:

– Дочка, купи помидорную рассаду. Не пожалеешь. С куста до пяти килограмм соберешь.

– И капустку не забудь, – вторила бабка в белой косынке.

– Лилии, лилии, – кричала грузная бабуленция, уставившись на Катку. – Отдаю практически даром, цветок двадцать сантиметров в диаметре. Чес слово, без преувеличения.

– Купи рассаду, – настаивала старушка.

– Капустку.

– Бархатцы, – подал голос морщинистый дедок.

– Мне не нужна рассада, я ищу книжный лоток.

Выдохнув, дед прокряхтел:

– Перенесли его давеча отсюда.

– Куда?

– А вон там теперь книжками торгуют, – буркнула старуха в косынке, ткнув пальцем в сторону автобусной остановки.

– Купи капусту, – не унималась торговка.

– Бархатцы.

– Помидорки.

Глупо улыбаясь, Катарина попятилась назад.

Нужный лоток расположился в ста метрах от пенсионерок. Только вот сегодня книгами торговала не Зоя, а небритый мужичок.

Поравнявшись с ним, Копейкина спросила:

– А где Зоя? Она больше не работает?

Мужичок зевнул.

– Заболела Зойка, я за нее.

– Давно заболела?

– Да уж вторую неделю хворает.

– А где она живет, знаете?

Продавец книгопечатной продукции хмыкнул:

– Все там же, в деревне.

Выдержав паузу, он махнул рукой:

– Здесь недалече, минут пятнадцать пешочком. Зойкина хата под номером тридцать семь. Пересекай железнодорожные пути и дуй прямо по дороге. У пруда сверни налево, там наша деревня.

– Спасибо.

– Детективами интересуешься? Сегодня новинка появилась, – мужик протянул ей томик Дарьи Донцовой. – С утра уже пять штук купили. И ты бери.

– У меня такая есть.

– Так новинка ж.

– Я в Москве в книжном купила.

– А!.. Ну если в книжном, тогда понятно. А фантастику уважаешь?

Копейкина поспешила откланяться.

Дойдя до тридцать седьмого дома, Катарина ощутила легкое покалывание под ребрами. Борясь с подступившим волнением, она толкнула калитку и прошествовала до крылечка.

Дверь была открыта. Постучав, Копейкина уже хотела подать голос, как вдруг на пороге появилась сбитая деваха в белом балахоне. Окинув Катку оценивающим взглядом, обладательница круглого личика и двух шикарных русых кос прищурила близорукие глаза.

– Вы кто?

– Мне нужна Зоя.

– Мама?

– А ты, очевидно, Полина?

– Да. А откуда вы нас знаете?

– Можно пройти?

– П-проходите, – Поля занервничала.

На просторной терраске пахло жареной рыбой. Вопросительно посмотрев на Полю, Ката кашлянула.

– Мама лежит в комнате, но вы проходите.

Чтобы попасть в комнатку, необходимо было пересечь крохотную кухню.

Зоя лежала на узкой кровати, укрывшись тонким пледом. Габариты дамы впечатляли. Наверняка, встань Зоя на весы, стрелка зашкалила бы за отметку сто килограммов.

Увидев незнакомку, толстуха встрепенулась.

– Поля, кого ты привела?

– К тебе пришли, – неуверенно сказала девушка.

Копейкина без приглашения села на колченогий стул.

– Зоя… простите, как вас по отчеству?

– Витальевна.

– А меня Денисовна, – на всякий пожарный оповестила Полина.

– Зоя Витальевна, у нас с вами есть общая знакомая – Валентина Сабурова.

Лицо Зои мгновенно просветлело. Попытавшись подняться, она заулыбалась.

– Мама, не вставай.

– Да ладно тебе, Поль, мне уже лучше.

– А чем вы болеете?

– Радикулит окаянный с ног валит. Вторую неделю из-за него на работу не выхожу, все домашние дела на Польку перекинулись. А огород, – Зоя Витальевна округлила глаза, – ничего посадить не успела. У соседки в теплице уже огурцы второй листочек дали, а у нас с Полькой полный штиль.

Полина села на кровать, а Зоя, предприняв очередную попытку встать с ненавистного ложа, затараторила:

– Как хорошо, что вы приехали. Мы уж с Полечкой чуть было в панику не ударились. Июнь месяц на дворе, а Вальки все нет и нет.

– Почему она сама-то не приезжает? – спросила Полина.

– Видите ли…

– Сколько вы привезли? – Зоя Витальевна перебила Катку и, переглянувшись с дочерью, деловито проговорила: – Уже за два месяца рассчитываться пора.

– За что рассчитываться?

Мать и дочь побледнели.

– Так вы же от Валюши?

– Не совсем так.

– Как это?

– То есть деньги не при вас?

– Объясните толком, какие деньги, зачем Валя вас спонсировала?

Зоя Витальевна застонала:

– Ой, доченька, ой, чуяло мое сердечко, что не стоит нам с ней связываться. Ой, что же теперь будет. Обманула, обманула она нас.

Полина испуганно смотрела на Копейкину.

– Не может быть. Валентина говорила, что решила окончательно.

– Говорила, – плакала Зоя, – а вишь на деле как вышло-то. Полюшка, как жить теперь станем? Ведь все сроки прошли, на попятную не пойдешь.

Полина тоже пустила слезу.

– Мама.

– Дочка.

Глядя на ревущих толстушек, Катка готова была пулей вылететь из дома. Что здесь происходит? Какие такие дела связывали дам с Сабуровой?

Размазывая по лицу слезы, Зоя Витальевна шелестела:

– Боженька нас наказывает, за все наши деяния хочет урок преподать.

– Урок, – всхлипывала Поля, – хорошенький урок. У меня теперь нет будущего.

Подождав, пока женщины немного успокоятся, Копейкина с расстановкой сказала:

– Валентина Сабурова мертва, девушку убили в подмосковном лесу.

Зоя застыла. Слезы моментально высохли, а руки затряслись.

– Убили Вальку?

Полина рухнула в обморок.

– Ой, доча… помогите, помогите ей.

Забыв о радикулите, Зоя вскочила с кровати.

Вдвоем с Каткой они уложили Полину на мягкую перину.

– Полечка, дочка, ты как?

Открыв глаза, девушка попросила воды.

– Там на терраске на столе ведро стоит.

Катка выбежала из комнаты.

Когда Полина осушила кружку воды, Зоя закрыла глаза. Ее плечи задрожали – теперь она плакала молча, без охов и вздохов.

– Полин, что происходит?

– А то, – девушка положила руку на живот. – Беременна я, через четыре месяца родить должна.

– Поздравляю.

– С чем, с беременностью? Шутите? Я на стену лезть готова, а вы с поздравлениями.

– Валькин это ребенок, – выдала Зоя Витальевна.

Копейкина сама чуть не лишилась чувств.

– Сабуровой?

– Ее!

– Хотите сказать, Полина выступает в роли суррогатной матери?

– Ничего подобного, Полька от хмыря одного забеременела, а Валюша ребеночка ее себе забрать хотела. Отговорила Полю от аборта, сулила златые горы, а теперь к Богу отправилась. Ой, ой, горе-то какое.

– Валя в Москву меня взять обещала, – твердила Поля, – в квартире своей поселить намеревалась.

– Можете объяснить по порядку, я ничего не понимаю.

– Что толку-то от слов, рухнула ее затея, и счастье Полюшкино рухнуло. Теперь-то аборт не сделаешь, придется ребенка себе оставлять, а кто в наше время женится на девке с довеском?

Полина вертела в руках пустую кружку.

– Не поднять нам младенца, денег не хватит.

– Это все вы! Вы! – озлобилась Зоя, бросив гневный взгляд на дочь. – И меня втянули.

– Ты сама на деньги Валькины позарилась.

– Зоя Витальевна, Полина, немедленно рассказывайте, как вы умудрились продать еще не рожденного ребенка.

– Вы, чай, не из милиции будете?

– Нет, я частный детектив.

Зоя затихла. Толкнув дочь в бок, она прошептала:

– Говори ты, я не могу.

Полина закусила губу.

* * *

О беременности Поля узнала в конце февраля. На протяжении нескольких дней девушку тошнило, мучило головокружение, и вообще она чувствовала общее недомогание. Идти к врачу Полина отказывалась, а когда однажды рухнула на улице в обморок, Зоя практически насильно потащила дочь к эскулапу.

Сдав анализы, Полина услышала умопомрачительную новость: она ждет ребенка. Срок беременности восемь недель.

Зоя Витальевна устроила дочери взбучку. Сначала из уст матери лилась брань, а потом Зоя потребовала, чтобы Поля немедленно познакомила ее с папашей будущего внука.

– Кто он? Где вы познакомились и когда успели спеться?

– Он хороший человек, мама, – убеждала ее Полина. – Дай мне пару-тройку дней, и я поеду в Москву, сообщу Никите радостную весть.

– В Москву? Так он не местный?

Поля потупила взор. С тридцатипятилетним Никитой девушка познакомилась полгода назад, в одну из своих поездок в столицу.

Парочка довольно быстро нашла общий язык, и уже через неделю Полина отдалась Никите. Встречались они часто – два-три раза в неделю на съемной квартире кавалера.

По словам Никиты, он жил с больным отцом, а посему приводить в дом девушку пока не собирался.

– Но очень скоро я вас познакомлю, – шептал мужчина, осыпая лицо и шею Полины страстными поцелуями.

Заморочить голову девушке, выросшей в сельской местности, не составило большого труда. Никита вешал на уши пассии лапшу в неимоверно больших количествах. Так, например, он обещал жениться на Поле, купить ее шикарный дом и в обязательном порядке взять из деревни будущую тещу.

– Станем жить одной семьей в элитном поселке.

Полина верила каждому слову любимого. А как же иначе, Никита – состоятельный мужчина, он не способен на обман.

Несколько раз, когда, опять-таки по словам Никиты, его отца клали в больницу, любовник приглашал Полину в квартиру на Арбате.

Шикарные апартаменты привели девушку в восторг.

Мечтая увидеть счастливое лицо будущего отца, Полина поехала в Москву. Прежде чем зайти в дом на Арбате, она сделала несколько глубоких вдохов и… решилась.

Пять минут спустя Поля, пребывая в шоковом состоянии, тряслась подобно осиновому листу.

Дверь ей открыла симпатичная блондиночка, которая оказалась не кем-нибудь, а законной супругой Никиты. Дальше – больше. Выяснилось, что у любовника – помимо жены есть двое очаровательных сыновей.

Супруга Никиты обвинила девушку во всех смертных грехах. Поля едва унесла ноги от разъяренной жены уже бывшего любовника.

Спустившись в метро, девушка села на скамейку, закрыла лицо руками и дала волю слезам.

Почувствовав прикосновение, Полина подняла зареванные глаза и сквозь пелену разглядела миловидное лицо незнакомки – своей ровесницы.

– Чего сырость развела? – бойко поинтересовалась та.

– Неприятности у меня.

– У-у… удивила, неприятности. Да у кого их сейчас нет. Ты посмотри внимательно, у каждого пятого такое лицо, будто он последний день живет.

– Некогда мне на других смотреть, свои бы проблемы успеть решить.

– Я Валя, – представилась девушка.

– Полина.

– Расскажи, из-за чего сыр-бор, Полина.

– Тебе будет неинтересно.

– Облегчишь душу и жить станет легче.

– Не уверена.

– Ну и зря. Я вот тоже сегодня со своим пособачилась, теперь локти кусаю. Сама на рожон полезла, наговорила ему кучу гадостей и хлопнула дверью.

– Помиритесь.

Валентина посмотрела на подошедший состав и пробормотала:

– Не сомневаюсь… не сомневаюсь.

Полина шмыгнула носом, достала из кармана платок и спросила:

– Слушай, а ты случайно не в курсе, сколько стоит аборт сделать?

Сабурова встрепенулась:

– Ну и вопрос.

– Так да или нет?

– Понятия не имею, но это не проблема, можно узнать. А ты… того?

– Именно! На втором месяце, – Поля высморкалась.

– Мужа, естественно, нет?

– Была б я мужней, стала бы про аборт спрашивать?

– Поэтому море в метро развела?

– Ага.

Валентина встала.

– Пойдем.

– Куда? – спросила Поля.

– Да вставай ты, не бойся.

Девушки вышли из метро, и, пройдя шагов триста, Валя остановилась у кафешки.

– Заскочим, кофейку хлебнем.

– У меня денег нет.

– Я угощаю.

За столиком, сделав глоток кофе, Полина немного оттаяла.

– Вкусно.

Сабурова внимательно вглядывалась в лицо новой знакомой.

– Полин, скажи, а тот мужчина, от которого ты ребеночка ждешь, он кто?

– В смысле?

– Случайно не наркоман?

– Типун тебе на язык, Никита наркотиками не балуется.

– Курит, пьет?

– Курит. А зачем ты спрашиваешь? Я сегодня выяснила, что у него жена имеется и двое детей в придачу. А ты про курево толкуешь.

– А-а… значит, мужичок семейный? Это хорошо.

– Для кого?

Сабурова заказала пирожные, взяла Полину за руку и тихо проговорила:

– Хочешь, заключим сделку?

– Как?

– Не зря нас судьба в метро столкнула, ох не зря. Я ведь могла пройти мимо тебя и даже не заметить. К слову сказать, обычно я так и поступаю, а сегодня… Полина, это знак свыше.

Поля непонимающе моргала, а Сабурова, щеки которой залились румянцем, начала вещать:

– Ты вот плачешься, что матерью скоро станешь, а у меня проблемы с точностью до наоборот. Я хочу иметь детей, а врачи вынесли вердикт – бесплодие.

– Сочувствую.

– Но мы можем сделать рокировку, в результате чего обе останемся в шоколаде…

Вернувшись с работы, Зоя Витальевна застала дочь в компании незнакомки.

Кивнув Валентине, Зоя быстро спросила:

– Как съездила?

Полина загадочно улыбнулась.

– Мам, присядь. У меня для тебя две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

Насторожившись, Зоя рухнула на табурет.

– С плохой.

– Никита оказался редкостным подонком – он женат, и у него двое детей.

– Батюшки!

– Но это уже неважно, переходим к новости номер два. – Полина переглянулась с Сабуровой. – Познакомься с Валентиной. Ее нам послал Господь, она согласна взять моего ребенка.

Зоя всплеснула руками.

– С ума посходили?! Девки, вы чего городите-то? Как это взять ребенка, он вам что, игрушка?

– Зоя Витальевна, я понимаю ваше замешательство, но позвольте я все объясню. У меня есть любимый человек, с которым я планирую прожить до конца моих дней. Но вы же знаете мужчин, они очень неохотно идут в загс, предпочитая создавать гражданские семьи, – торопливо говорила Валентина. – Меня такой вариант в корне не устраивает: мне нужна печать в паспорте. Как говорится, чтобы была стопроцентная гарантия. А как можно заставить мужчину отнести заявление?

– Не знаю.

– На самом деле способов много, но самый действенный – это сообщить о своей беременности.

Зоя Витальевна фыркнула.

– Спорный способ.

– И тем не менее для меня он подходит идеально. Сама я родить не смогу, распространяться о бесплодии не желаю, поэтому после Полиных родов я готова взять ребятенка на воспитание.

– А муж твой согласится?

– Так в том и фишка, что ему не следует знать о наших планах. Он будет думать, что дите под сердцем ношу я.

– А живот?

– Это не проблема, у меня есть связи в больнице. Месяце на пятом меня в срочном порядке положат на сохранение, никто ничего не заподозрит. И с документами все на мази, необходимые бумаги будут оформлены в лучшем виде. В итоге ваша дочь как будто и не беременела, а я рожу здоровенького карапуза.

Переваривая услышанное, Зоя переводила взгляд с Поли на Валю.

– Бред какой-то.

– Отнюдь. Все продумано до мелочей. Как только у Полины станет заметен живот, я возьму ее к себе в Москву. Я живу одна, квартира просторная, вам абсолютно не о чем беспокоиться. В любое время вы сможете навестить дочь. Более того, каждый месяц я буду приезжать и выплачивать… ну, скажем, аванс.

Поля тормошила мать.

– Мам, ну согласись, все складывается замечательно. Аборт не надо делать, и ребенок будет в достатке расти.

– Десять тысяч вас устроит? – Валя выжидательно смотрела на Зою Витальевну.

– Девки, у меня голова кругом идет, необходимо подумать. Боязно мне, вдруг обман раскроется или с документами чего не получится?

– Комар носа не подточит.

– И все же я подумаю.

Валентина уехала, пообещав навестить их через неделю.

Ровно через семь дней, переступив порог дома, Сабурова услышала:

– Мы согласны, – Зоя Витальевна уверенно прошлась по терраске. – Только десяти тысяч на содержание беременной женщины явно недостаточно.

– Сколько вы хотите?

– Пятнадцать!

– Заметано, – Валентина достала кошелек.

Отсчитав пятнадцать тысячных купюр, она возвестила:

– С этой минуты начинается наше сотрудничество. Смотрите не проболтайтесь кому.

– Издеваешься? Думаешь, мы идиотки – о таких вещах трепаться.

Валентина наведывалась в Истру еще дважды – в марте и апреле. Зоя с Полиной, радуясь, что вопрос деторождения решился на удивление удачно, чуть было не причислили Сабурову к лику святых.

И вот теперь выяснилось, что Валю убили.

ГЛАВА 12

– Выходит, мы зря радовались, – шептала Поля.

– Грешное дело задумали, и расплата не заставила себя ждать.

– Мама, не подначивай.

Катарина отправила в рот подушечку жевательной резинки.

– Полин, вспомни, пожалуйста, Валя не называла имени любовника?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Нет. Она всегда говорила: мой мужчина или будущий муж.

– Верно, и я то же самое слышала, – подтвердила Зоя Витальевна.

– То есть вам ничего про него неизвестно?

– Я знаю лишь, что он старше Вальки, по-моему, ему около сорока. Обеспеченный, красивый, заботливый.

– Сорок один ему, – закивала Зоя. – Я однажды у Валюшки его возрастом поинтересовалась. Помню, как еще пожурила ее, мол, чего это вы, девки, на мужиков вдвое старше себя набрасываетесь? А она отшутилась. Говорит: чем мужчина старше, тем с ним интересней.

– Полностью ее поддерживаю, – сказала Поля.

– Сиди уж, группа поддержки. Ты лучше думай, как людям в глаза смотреть станем? Живот со дня на день на нос полезет.

– Плевать мне на людей.

– Оно и видно.

Попрощавшись, Копейкина потопала на улицу. Полина вызвалась проводить гостью.

– Ребеночек еще не шевелится?

– Нет, – буркнула девушка.

– Зря ты мину скорчила. Ведь ты счастливая женщина, Поля. По-настоящему счастливая.

– Уж куда там, от счастья скоро лопну.

– Дети – это царский подарок, запомни мои слова.

– Если бы еще с их рождением матерям-одиночкам давали сундук с золотом. Было бы вообще хорошо.

– Ничего, вырастите, выкормите, есть семьи, которым намного хуже вашей.

– Другого выхода нет.

– Хочешь совет?

– Давайте.

– У вас есть поблизости церковь?

– Угу.

– Завтра с утреца нанеси туда визит, поставь всем святым свечки и попроси прощения.

– За что?

– За свою глупость, за то, что хотела родного ребенка продать.

Поля молчала.

– А сейчас слушай внимательно, запоминай каждое мое слово. Чтобы в семье появился достаток и пришла удача, необходимо сделать следующее: посади в землю несколько фасолин, предварительно опустив в лунку по монетке. Когда придет время собирать урожай, высуши стручки, собери все фасолины в банку и положи в укромное местечко. Съедай по одной фасолине в неделю – деньги в семье не переведутся.

– Они что, с неба упадут?

– Не думай об этом. Как только из земли появятся первые ростки, твое материальное положение заметно улучшится.

Полина облизала нижнюю губу.

– Сколько фасолин сажать?

– Штук семь-десять.

В глазах девушки блеснул огонек.

– Ну… я пошла, а то там… мама.

– Удачи!

В машине Катарина гадала, как разыскать таинственного принца Валентины Сабуровой?

– Заботливый и обеспеченный сорокалетний красавец… Хм… да таких в Москве – вагон и маленькая тележка. Кто бы поделился со мной более конкретной информацией? Кто? Кто? Отзовись хоть кто-нибудь!

* * *

Утром следующего дня Кирилл спустился к завтраку заспанный и разбитый. Буркнув едва слышно «Доброе утро», парень опустился на стул.

– Где пропадал до четырех утра? – спросила Катка, переглянувшись с Натальей.

– Гулял.

– Всю ночь?

– Представь себе.

– Один?

В разговор вмешалась Розалия:

– Ката, детка, ну в кого ты такая тупая? И вопросики у тебя тупые. С кем может проводить время молодой симпатичный парень? Ясный перец, с девчонкой развлекался. Я права, котик?

– Правы, Розалия Станиславовна.

– А ты, однако, шустрый парниша, не успел приехать – уже с нашими девками спелся. Только знай, у нас девицы ушлые, такого лоха, как ты, за милую душу разведут на бабло.

– По-вашему, я похож на лоха?

– Котик мой, даже Ката на лохушку похожа, а уж она коренная москвичка. – Свекровь обменялась многозначительным взглядом с Натальей и продолжила: – Ну и как твоя знакомая?

– Ничего, меня вполне устраивает.

– Зайчик, это не ответ, мы жаждем подробностей.

Копейкина запротестовала.

– Лично мне подробности неинтересны, посему предлагаю спокойно продолжить завтрак.

Отодвинув тарелку, Кирилл спросил:

– Кат, не одолжишь мне на сегодня машину?

– Начинается!

– Ну че сразу «начинается», я только спросил.

– Обоже катать собрался?

– Представь себе.

Розалия сморщилась.

– Кирилл, лапка, Каткина машина не предназначена для любовных утех. Во-первых, сиденья неудобные, во-вторых…

– Машина мне нужна исключительно как средство передвижения по городу.

Свекровь надула губы.

– Ну и дурак! Я же говорю – фирменный лох! Котенок, не обижайся, но таковы реалии жизни.

Проигнорировав ее выпад, Кирилл отхлебнул горячий кофе.

– Ну, сестренка, выручишь брата?

– Сегодня разрешаю, но больше чтобы не заикался.

– Катка, ты супер! Кстати, я еще хотел попросить об одолжении.

– Деньги нужны?

– Мани-мани, конечно, не помешают, хотя сейчас речь не о них. Как ты отреагируешь, если я через пару деньков приглашу Ирину к нам в гости?

Копейкина насупилась. Ей, конечно, не жалко, только вот, кажется, Кирилл слишком уж многого хочет.

– А есть ли смысл ее приглашать?

– Есть, Катка, есть.

– Хочешь пустить пыль в глаза? – спросила Розалия. – Понимаю.

– Кат, я скажу Ирке, что ты моя сестра.

– Ты недоспал или сегодня магнитная буря? А я, по-твоему, кем тебе прихожусь?

– Ты не поняла, я выдам тебя за родную сестру, и… пусть Ирка думает, что коттедж принадлежит мне.

– А отправиться на обед с президентом не хочешь, братик?

– Не-а.

– Кирилл, меня здорово напрягает, когда окружающие меня люди врут, – Копейкина бросила укоризненный взгляд на Розалию.

– Ну я ж на один вечерок прошу, ну чего тебе стоит? Кат, войди в мое положение.

– А Розалию Станиславовну ты за кого выдашь? За Элизабет Тэйлор?

– Она так и останется твоей свекровью.

– Э-э-э нет, голубчик. Раз пошла такая пьянка, я тоже хочу получить роль, – заявила та.

– Тогда вы будете нашей горячо любимой бабушкой.

– Чего ты сейчас вякнул? Да я на сорок пять лет выгляжу! Как только твой язык повернулся назвать меня бабкой?

– Тогда тетей.

– А не пошел бы ты в дальний путь? Бабушкой… тетей… ну и урод! Короче, представишь меня своей мочалке как старшую сестру. Иначе я не согласна.

Схватив яблоко, Кирилл вскочил из-за стола.

– Значится, договорились. Кат, ключики дать не забудь.

Розалия Станиславовна зазмеилась улыбкой.

– Хороший мальчик, только идиот конченый!

Вечером Кирилл припарковался у поликлиники и, закурив сигарету, то и дело бросал взгляд на вход.

Ирина вышла из здания в начале девятого.

– Как и обещал, сегодня я на колесах, – браво выкрикнул Кирилл, целуя девушку в щеку. – А ты чего такая вялая?

– Устала.

– Сейчас рванем в клуб, пропустим по коктейлю, усталость вмиг слетит.

– Сначала мне надо заехать домой, переодеться.

– Так чего ждем? Запрыгивай.

Расположившись на переднем сиденье, Ирина хранила гробовое молчание. Пару раз Кирилл хотел нарушить затянувшуюся тишину, но, покосившись на хмурую спутницу, решил приберечь свежие шутки на вечер.

Когда они застряли в очередной пробке, Ира тихо спросила:

– Кирилл, скажи, только предельно откровенно, я тебе нравлюсь?

– Что за вопрос, конечно, нравишься.

– Ты не понял, я имею в виду совсем другое.

– Что другое? – Соколов выключил радио.

– Ну например, ты мог бы на мне жениться?

– Вау!

– Это твой ответ?

Кирилл молчал.

– Почему не отвечаешь? – допытывалась Ирина.

– Думаю, что сказать.

– Скажи правду.

– Теоретически да, – начал парень.

– А практически?

– Ириш, ну к чему эти провокационные вопросы? Мы с тобой знакомы без году неделя, а ты уже о свадьбе заговорила. Тебе со мной хорошо?

– Угу.

– И мне с тобой комфортно, так зачем забивать голову ненужными мыслями.

– Значит, не смог бы, – с грустью констатировала Ира.

– Я этого не сказал.

– Мне и без твоего ответа все ясно. Конечно, так и должно быть, мы решительно не подходим друг другу. Вращаемся в разный кругах – ты имеешь стабильное положение в обществе, занимаешь весомую должность в банке, а я бедная медсестра, у которой порой не хватает денег на приличные колготки.

– Немедленно перестань хандрить. Все, что ты говоришь, – полный бред. Материальное и социальное положение здесь ни при чем.

– Еще как при чем, – Ирина сморщила носик от проникших в салон выхлопов бензина и закрыла окно. – Знаешь, когда я впервые увидела тебя в баре, у меня внутри что-то всколыхнулось. Не смейся, раньше со мной подобного не случалось. Ты мне понравился… понравился с первого взгляда. Но, к моему глубокому сожалению, я сразу поняла: мы из противоположных миров.

Кирилл натянуто улыбался.

«Господи, когда она наконец заткнется? Невыносимо слушать ее романтические бредни. Честное слово, когда Ирка навеселе, с ней во сто крат прикольней общаться».

– О чем задумался?

– О тебе, куколка.

– А угадай с трех раз, о чем я мечтаю?

– Здесь и гадать нечего – о свадьбе.

– Нет. Я мечтаю, чтобы ты вдруг оказался простым парнем со средним финансовым достатком, не обремененным всепоглощающей работой и делами. Мы бы начали встречаться по-настоящему… по-серьезному, и возможно, у нас что-нибудь склеилось бы. Понимаю, подобные разговоры после нескольких дней знакомства нелепы, но, как любила повторять моя покойная бабушка, мечтать не вредно.

Кирилл подавил вздох.

– А если я в действительности не богат? Как ты отреагируешь, узнав, что я совсем не тот, за кого себя выдаю?

Ира хмыкнула.

– Намекаешь, что ты шпион или секретный агент?

– Пятьдесят на пятьдесят, – уклончиво ответил Соколов.

Пробка начала рассасываться. К дому Ирины они подъехали аккурат, когда с неба упала первая дождинка.

– Поднимешься?

– Здесь подожду. Ты особо не тяни, даю тебе пять минут на сборы.

Погладив Кирилла по гладко выбритой щеке, Ирина побежала к подъезду. В дверях она обернулась, и, как показалась Соколову, из глаз его новой знакомой катились слезы.

ГЛАВА 13

Выругавшись, Катарина саданула кулаком по металлическим воротам. И в следующую же секунду горько пожалела о содеянном. К машине она вернулась, растирая ушибленную руку. Поглядывая из салона «Фиата» на крышу особняка Прерина, Копейкина гадала, куда подевались хозяин и прислуга? Быть такого не может, чтобы дом пустовал, значит, не открывают намеренно. Несмотря на это, Катарина решила стоять до конца, она не сдвинется с места, пока не увидит Прерина. А если понадобится, будет ждать его хоть сутки напролет.

Время шло. Владимир покидать особняк не собирался. С наступлением сумерек Копейкина начала сдавать позиции – солнце садится, пора возвращаться в родные пенаты. Машина уже тронулась с места, когда из калитки вышла экономка Прериных – Инга.

Ката выскочила из «Фиата».

– Инга, постойте.

Женщина остановилась.

– Владимир дома? Я здесь три часа торчу, почему вы не открывали дверь? Звонок не работает?

Поправив на плече сумочку, Инга наморщила лоб.

– Звонок исправен, просто у меня приказ хозяина – никого не впускать и не подходить к телефону. Владимир Евгеньевич не в себе, ему необходимо побыть одному.

– Тогда сами расскажите, отчего умерла Лариса? Она же выглядела совершенно здоровой, и вдруг… как гром средь ясного неба.

– Здорова-то, здорова, да только это ни при чем. Ларису Анатольевну убили.

Копейкина отшатнулась от экономки.

– Не верю.

– Мне самой не верится, но факт остается фактом.

– Кто ее убил, как?

– Кто, сказать не могу, вопрос не по адресу, а вот как…

– Говорите!

Инга бросила взгляд на часы.

– Понимаете, я еду домой, а маршрутка ходит только до одиннадцати.

– Я на машине, довезу вас куда угодно, только прошу, расскажите, что у вас произошло?

– Если довезете до самого дома, тогда другое дело.

Пока Инга устраивалась на сиденье, Катка мяла в руках пачку жевательной резинки. Ей не терпелось узнать подробности убийства Прериной.

– Начинайте.

– Несчастье случилось в среду ночью. Во втором часу я проснулась от громкого голоса хозяина, он звал Ларису. Когда я вышла на улицу, растерянный Владимир бросился ко мне. Из его сбивчивой речи я поняла, что Лары нет дома. Забеспокоившись, я посоветовала позвонить ей на мобильный, но выяснилось, что телефон Ларисы лежит на журнальном столике в гостиной. Прерин метался по участку, не понимая, куда испарилась супруга, которая еще час назад собиралась ложиться спать? Не знаю, какая сила меня подтолкнула выйти за территорию участка.

Инга прерывисто задышала.

– Я вышла за калитку и сразу же наткнулась на лежащую недалеко от ворот Ларису Анатольевну. Решив, что она потеряла сознание, я нагнулась, осторожно потрепала ее за плечо и… Там стоял такой тошнотворный запах, меня до сих пор мутит, как вспомню.

– Не отвлекайтесь, – Катка кусала указательный палец.

– Когда я позвала Владимира Евгеньевича и он перевернул Лару лицом вверх, то… она… у нее… Лицо хозяйки напоминало маску из самых кошмарных фильмов ужаса, а если точнее, лица вообще не было.

– Как это не было?

– Одно сплошное месиво. Но это еще не все, из живота Прериной торчал длинный нож. Я уже ничего не соображала, держалась из последних сил. Уже утром, когда меня допрашивал следователь, я узнала, что в лицо Ларисе плеснули серной кислотой.

Катарина запрокинула голову и вслух сказала:

– Сначала зарезали, а потом пустили в ход кислоту. Как и в случае с Сабуровой, только теперь использовали не удавку, а нож.

– Простите?

– Девушка, которая приезжала к Ларе в марте, месяц назад была обнаружена мертвой в лесу с изуродованным кислотой лицом.

– Приезжала к Ларе? Вы что-то путаете, никто к Ларисе Анатольевне не приезжал.

– Она сама мне говорила, что Валентина была у нее в гостях.

Инга непонимающе моргала пушистыми ресницами.

– Странно. Дверь всегда открываю я и могу вас заверить, что никой Валентины в особняке Прериных не было. У Ларисы вообще нет друзей, в доме бывают исключительно деловые партнеры Владимира Евгеньевича. Да и то нечасто. Супруги жили уединенно, никаких шумных вечеринок, гостей и тусовок.

Помолчав, Инга сказала:

– Не так давно Лариса заставила меня здорово понервничать. Я даже решила, что она чокнулась. Дело было сразу после майских праздников…

* * *

Владимир уехал на пару дней в Питер, Лариса осталась одна. Вечером Инга поднялась в спальню хозяйки сообщить, что та может спускаться к ужину, и застала Лару пьяной вдрабадан. Отказавшись принимать пищу, Прерина попросила принести бутылку вина. Экономка указание выполнила – в конце концов, ей по статусу не полагается перечить хозяевам. Ну захотелось Ларисе расслабиться – и на здоровье.

А в одиннадцать вечера Инга услышала ее душераздирающий вопль. Перепугавшись до смерти, экономка примчалась в спальню, Лариса стояла на балконе, прислонившись к стене. Лицо бледное, губы белые, в левой руке полупустая бутылка, а правой она указывала в сад.

– Инга, я видела в саду женщину в белых одеждах!

Экономка перекрестилась.

– Лариса Анатольевна, вам лучше прилечь.

– Ты не веришь, но я говорю правду, она там стояла, – Лара показывала в сторону цветочных клумб. – Она грозила мне кулаком и улыбалась… злобно улыбалась.

Инга прошествовала на балкон и с опаской взглянула в темноту сада.

– Там никого нет.

– Она там! Просто сейчас исчезла за деревьями.

Прерина начала медленно сползать на пол, бутылка выпала из рук.

Инга попыталась поднять хозяйку на ноги. Безрезультатно. Решив, что она заснет прямо на полу, экономка пошла за подушкой. И вдруг Прерина вскочила и понеслась в ванную комнату – дала о себе знать изрядная порция алкоголя.

Инга спустилась на кухню, заварила чай и включила телевизор. Минут десять спустя она услышала голос Ларисы. Хозяйка разговаривала по телефону. Сначала разговор проходил на повышенных тонах, а потом Лариса бросала лишь короткие «да», «нет».

На следующий день Лара, как ни в чем не бывало, попросила Ингу забыть «вечерний концерт».

– Я не умею пить, – улыбалась Лариса. – После второго бокала съезжаю с катушек.

* * *

– Вот и думай теперь, что это было, – шептала Инга, – глюки от спиртного или помутнение рассудка?

– Инга, а этот инцидент точно произошел после майских праздников?

– Точнее не бывает. У Ларисиного шофера Алика одиннадцатого мая день рождения. Ему дали два выходных, а когда тринадцатого он приехал, то все удивлялся, как Ларка умудрилась так машину заляпать. Создавалось впечатление, что она по грязи специально ездила. Десятого мая, накануне ее пьяных видений, она куда-то отъезжала часов в семь вечера. Во сколько вернулась, не знаю, я уже спала. Но в час ночи Ларки еще не было.

– Постарайтесь вспомнить, о чем в тот вечер Лариса разговаривала по телефону?

– Я же сказала, слова разобрать невозможно, она еле языком ворочала.

Катка вытерла с висков капельки пота.

– Женщина в белых одеждах… исчезла за деревьями… интересно.

– Бросьте, – Инга отмахнулась. – И вы туда же. Дураку ясно: Лариса Анатольевна была не в себе, никого она не видела. Или вы действительно считаете, что по саду ходили призраки?

– А вы не верите в привидения?

– Нет! И вам не советую, ни к чему хорошему это не приведет. Здесь дело в другом. И смерть ее связана с негативом. Я ведь неоднократно говорила Ларисе о необходимости немедленной перестановки в доме. Так она все отмахивалась.

– Какая перестановка?

– По «фэн-шую» дом Прериных стоит на очень неблагоприятном месте. Я сама несколько раз проверяла. А с помощью небольшой перестановки можно изменить энергетику жилища.

– Инга, вы только что уверяли, что не верите в призраков, а теперь заговорили об изменении энергетики.

– «Фэн-шуй» не имеет к призракам никакого отношения. Я на сто процентов уверена: послушай тогда Лариса моего совета, убийства бы не произошло.

– «Фэн-шуй» ни при чем.

– Как раз при чем! – стояла на своем экономка. – Одна моя подруга тоже не верила, а когда от нее сбежал муж и я провела в квартире необходимую перестановку, мужик сразу же вернулся. Оказалось, их кровать стояла в зоне смерти, и именно по этой причине у супругов возникали всякие разногласия.

Копейкина решила не вступать в длительный спор с Ингой. В конце концов, каждый имеет право на собственное мнение, если Инге нравится «фэн-шуй» и она действительно верит, что перестановка кровати может способствовать сохранению брака, – это ее полное право.

На данном этапе Катарину волновал другой вопрос: кто убил Ларису? Почему убийца действует таким изощренным способом? Зачем, после того как жертва мертва, он обливает ее лицо кислотой? Катка ни секунды не сомневалась: в убийстве Сабуровой и Прериной виновен один человек. Теперь это ясно, как и то, что Лариса сочинила красивую сказочку о знакомстве с Валентиной на курсах французского языка.

Трепыхаться в паутине лжи Копейкиной порядком надоело. Катка жаждала восстановить справедливость, найти убийцу и отдать его на растерзание правосудию. Но где? Где, а главное, как отыскать мерзавца, когда все, кто встречается ей на пути, не говорят правды, а начинают юлить и изворачиваться. Ответов на многочисленные вопросы у Катки не было, как не имелось ни малейшего представления – что делать дальше?

* * *

Натрескавшись вареников с картошкой, Катарина вышла из столовой и плюхнулась на диван. Как это часто бывает после того, как вы слегка переели, внутренний голос начинает вопрошать: «Почему я опять вовремя не остановилась»? Но, ей-богу, оторваться от стряпни Натальи не сможет даже самый заядлый сторонник всевозможных диет. Натусик – настоящий профессионал в области кулинарии, и этим все сказано.

Катарина потянулась к телефонной трубке, когда вдруг входная дверь стала медленно открываться. Умывающаяся Лизавета навострила ушки.

Секундой позже в дверном проеме показалась голова свекрови. Ката заподозрила неладное. Уж кому-кому, а Розалии Станиславовне точно не пристало заходить в дом подобно партизану. Заметив невестку, Розалия замерла.

– Ката, будь другом, сходи в кабинет и найди мне книгу Агаты Кристи э-э… «Десять негритят».

– Зачем она вам?

– Ясное дело – почитать.

– А вы почему не заходите? – Копейкина поднялась с дивана.

– Стоять! – завопила Розалия. – Не приближайся!

Катка уперла руки в бока.

– Розалия Станиславовна, зайдите в дом.

Из столовой вышла Наталья.

– О, уже приехали, а где вы были?

– Мне тоже интересно узнать, куда вы завихрились с утра пораньше? – Катка неотрывно смотрела на свекровь, вернее, на торчащую из-за двери голову.

– И обед пропустили, – продолжала Наталья, – у нас сегодня на второе вареники с картошечкой.

– Вот и отлично, идите, наедайтесь вареным тестом с крахмалом.

– Так мы уже отобедали.

– Заткнись! В конце концов, я могу остаться в гостиной одна?

– Для начала бы неплохо в нее зайти.

Розалия хотела ответить, но ей помешал подбежавший Парамаунт..

– Отойди от меня, шкура мордастая! Наталья, оттащи кота! – Отпихнув перса ногой, свекровь все-таки решила пройти в гостиную.

В руках она держала большую коробку, завидев которую Лизавета в мгновенье ока оказалась у ног хозяйки.

– Лизонька, лапка, отвали от мамочки.

– Мя-я-у, – персиянка встала на задние лапы.

– Я сказала, отвали!

– Розалия Станиславовна, что у вас в коробке?

– Не ваше дело!

– Почему кошки беснуются?

– Лизок рада меня видеть, а твой мордастый, наверное, сошел с ума. В коробке у меня одежда, я была… хм… на распродаже. Да, точно на распродаже. Накупила шмоток, сейчас пойду к себе примерять.

– С каких пор одежда продается в коробках из-под бананов?

– И с каких пор вы ходите по распродажам? – Наталья с сомнением посмотрела на Катку.

В воцарившейся тишине раздался пронзительный писк.

– Вы слышите, – встрепенулась Натка, – кто-то пищит.

– Кто пищит? Где пищит? Когда пищит? Тебе показалось, лично я ничего не слышу.

Парамаунт с Лизаветой начали скакать вокруг коробки.

– Прочь, прочь, отойдите от меня. Пошли вон!

Катарина подбежала к свекрови.

– Розалия Станиславовна, писк доноситься из вашей коробки. Кто там?

– Ну… это… понимаешь… Минерве надо…

– Вы купили мышей?! – Ката отшатнулась.

– Мышей? – Наталья покрылась испариной. – Господи Иисусе, настоящие мыши в доме.

– Да, я купила мышей! – прохрипела свекруха. – Минервочке необходимо чем-то питаться, а то она уже на Арчибальда хищно поглядывает.

– Обалдели! Сколько там мышей?

– Двадцать штук.

– Ужас!

– Дней на десять, думаю, хватит, а потом. – Розалия сделала пару шагов, нечаянно наступила на лапу вертящемуся под ногами Парамаунту и, выронив из рук коробку, грохнулась на ковер.

Как только коробка оказалась на полу, из нее, словно муравьи из муравейника, разбежались мыши.

– Мама! – Наташка запрыгнула на диван.

– У-у! Му-у! А-а-а!.. – Катарина присоединилась к ней, с ужасом наблюдая, как серые грызуны распределяются по гостиной.

– Ах ты сучок! Парамаунт, драный козел! – вопила свекровь.

– Розалия Станиславовна, что вы наделали, мыши убегают. Ловите их! Ловите! Не стойте.

– Ой, две в столовую забежали.

– Одна в кабинет. Ловите!

– Сама лови, это твой кот подставил мне подножку, – Розалия вскочила с пола и залезла на кресло.

– Вы чего?

– Я их боюсь!

– Вы же держали их в руках.

– Я держала коробку, а не мышей.

Копейкина уставилась на кошек. Персы вели себя более чем странно. Парамаунт сидел на ступеньке и лениво смотрел, как грызуны разбегаются в разные стороны. О том, чтобы их ловить, не было и речи, а Лизавета, увидев два десятка пищащих существ, зашипела и драпанула на второй этаж.

– Парамаунт, быстро лови мышей! – кричала Ката.

Кот не двинулся с места.

– Катуш, что с ним? – Наталья гипнотизировала испуганным взглядом жирную мышь, пытающуюся подняться на ступеньку.

– Зажрался, скотина! – выкрикнула Розалия. – Раньше кошки ели мышей, и только мышей, а сейчас им самое вкусненькое подают: еда для них в соусе, еда в собственном соку… Понапридумывали! Лови мышей, кастрат недорезанный!!! Ката, у тебя самый дебильный кот на свете! Он неправильный!

– В вашей Лизке тоже не проснулся охотничий инстинкт.

– Оставь Лизку в покое!

– Да не спорьте вы, – взмолилась Наталья. – Парамаунт их не ловит, чего делать-то?

– Спокуха, сейчас я все улажу. Слава богу, у нас есть Минервочка.

Свекровь молнией метнулась наверх, а три минуты спустя предстала пред очами домочадцев, держа в руках Минерву.

– Вот! Она нам поможет в отличие от неправильных кошек, – Розалия пнула ногой Парамаунта, – змеи обожают мышей. Ну, Минервочка, действуй. Только смотри не объешься.

– Отпускайте, отпускайте ее скорей.

Розалия опустила Минерву на пол, а сама опять забралась на кресло.

Тем временем Минерва проползла мимо огромной серой мыши и даже не соизволила остановиться.

– Ну и как это понимать?

– Почему она ее не съела?

– Черт ее знает.

– На помощь! – Наталья принялась орать во всю ивановскую.

– Не ори, идиотка! Надо действовать.

– Действуйте.

– Где Кирилл?

– Ушел?

– Куда?

– Сказал, что хочет посмотреть Москву, а потом встречается со своей подругой.

– У!.. Периферия! Ката, живо позвони ему на сотовый, пусть в срочном порядке несется домой.

– У него нет сотового.

– Господи, что у тебя за родственники? Они что, живут в берлоге? Да сейчас даже у первоклашек и старух мобила имеется.

– А у Кирилла нет.

– Я позвоню Наине Осокиной, она баба интеллигентная, должна помочь.

Через секунду свекровь завопила:

– У нее мобильник отключен, вот коза!

– Позвоните еще кому-нибудь, сейчас мыши расплодятся, и их станет больше сотни.

Розалия стала звонить своим закадычным подружкам по коттеджному поселку.

Эльмира Макаровна и Эльза Максимовна – такие же чокнутые особы – не единожды втягивались Розалией в ее авантюры.

– Мама… мама… как же страшно.

– Наталья, закрой рот! Иначе… Хм… Алло, Эльмира? Эльмирочка, дорогая, у нас в доме ЧП! Зайчик, ты не могла бы зайти на минутку? Можешь? Моя ты прелесть, слушай, у тебя случайно нет сачка? Да тут… кой-чего поймать нужно. Хорошо, подруга, подваливай.

– Что она сказала?

– У старого чемодана нет сачка, но вместо него она захватит Эльзу Максимовну.

– А зачем нам тут сумасшедшие бабки, они что, мышеловки?

– Наталья, заткнись! Катка велела позвонить кому-нибудь, я и позвонила.

– Розалия Станиславовна, выходка с мышами – это уж чересчур.

– Я не виновата, это Минерва. Для нее же старалась, а она, сука ползучая, даже не реагирует! Нужно будет избавиться от шнурка в самое ближайшее время.

– Сначала избавьтесь от мышей.

– Ката, не ори, я сама в шоке.

За дверью послышались шаги.

– Это девочки, мы спасены.

Катарина очень сомневалась в помощи «девочек». Одной недавно исполнилось семьдесят, вторая вот-вот справит семьдесят пятый день рождения. Ну и какая от них помощь? Лишний визг? Смех, да и только.

– Тук-тук, есть кто дома? – пропела Эльмира Макаровна.

– Эльмирочка, милости просим, будь как дома, проходи, не стесняйся.

– Эльза сказала, что забежит минут через десять, – старушенция прошла в гостиную и разинула рот. – А чего это вы на диване стоите?

– У нас… – Наталья не успела договорить.

Маленькая мышь подбежала к ноге Эльмиры Макаровны и громко пискнула.

Старуха закричала так, словно увидела Змея Горыныча.

– А-а-а!.. Мышь! – пенсионерка бросилась к выходу.

– Эльмира! – орала Розалия. – Эльмира, вернись сейчас же! Назад, я сказала! Приказываю остановиться!

Но соседка уже неслась домой.

– Она вернется, – свекровь виновато посмотрела на Катку.

– Ага, после дождичка в четверг.

– Мы так и будем стоять на диване? – ерзала Наталья.

– Можешь спуститься на пол, кто тебе мешает?

– Очень смешно.

Катарина осмотрела гостиную: у кабинета, свернувшись колечком, отдыхала Минерва, на ступеньке лежал довольный Парамаунт, Лизавета носилась по площадке второго этажа, а возле дивана лениво передвигались две серые мыши.

– Какие они жирные, – Наталья поморщилась от отвращения.

– И гадкие, – вторила ей Катка.

Через десять минут на пороге показалась Эльза Максимовна.

– Всем привет, ой, а вы чего это?

– Эльза Максимовна, – закричала Катарина, – скажите сразу, вы боитесь мышей?

– Мышей?

– Да.

– Вот еще, чего их бояться-то? Когда я в деревне жила, у нас мышей было как собак нерезаных. Куда ни глянь, всюду мыши, я привыкшая. А почему ты спрашиваешь?

– Эльза, ты наша последняя надежда, у нас катастрофа, по дому бегают двадцать монстроподобных мышей. Помоги!

Максимовна усмехнулась.

– Видели бы вы свои лица, просто умора.

– На свою морду посмотри, – выпалила Розалия, но, вспомнив, что Эльза – их последняя надежда, миролюбиво добавила: – Я хотела сказать, какая же ты у нас красавица, просто картина Малевича – «Черный квадрат». Уф… не то, в смысле «Грачи прилетели», хотя нет, от такой хари грачи могут только сдохнуть. Короче, ты как «Мона Лиза».

– Чего делать-то надо?

– Мышей, мышей поймать.

– Но у вас же кошки.

– Кошки, гады ленивые, даже задницу поднять не хотят! И Минерва тоже хороша. Пустить на спагетти дрянь ползучую!

– Кто такая Минерва? – Эльза Максимовна явно наслаждалась видом трех перепуганных до смерти женщин.

– Кто-кто, конь в пальто. Минерва – это наша змея, вон она рядом с тобой дрыхнет, смотри не наступи, а то раздавишь.

Эльза Максимовна опустила глаза и…

– Святые небеса! Змея! Помогите! Спасите! – как и ее предшественница, Эльза бросилась к двери.

– Эльза, ты не посмеешь бросить нас в беде! Вспомни, сколько добра я для тебя сделала. Замри на месте, реликт кривоногий! Остановись! Старая вражина! Чтоб у тебя под кроватью менты обнаружили килограмм героина!

– Розалия Станиславовна, не орите, она не вернется, – урезонила ее Ната.

– Что за баба, испугаться какого-то ужика. Позор!

Зазвонил телефон. Копейкина дотянулась до столика с трубкой.

– Катка, привет, – пропел Новоселов.

– Димочка, как хорошо, что ты позвонил. Пожалуйста, приезжай к нам в коттедж.

– Сейчас?

– Немедленно!

– А что случилось?

– У нас в доме полно мышей, мы боимся слезть с дивана, кошки не обращают на них внимания, помоги.

– Мчусь на всех парусах.

Потянулись минуты ожидания.

– Я хочу в туалет, – простонала Натка.

– Тоже мне, царица Савская, почему никто не хочет, а тебе приспичило?

Наташка промолчала.

– Мышей вроде не видно.

– Забились в укромные уголки и ждут.

– Чего?

– Ночи.

– А потом?

– Потом повылазят, и давай по дому шастать.

– Розалия Станиславовна, прекратите.

Дмитрий приехал в пять вечера. Выслушав всех троих, он деловито изрек:

– Если кошки бездействуют, остается один выход.

– Какой? Убить кошек?

– Не кормите их несколько дней, а когда они проголодаются, в два счета мышей переловят.

– Мудрое решение, только до того момента, как они проголодаются, нам-то что делать?

– Можно купить мышеловки.

– Исключено, наши кошки в них первыми и попадут.

– Дима, сделай же что-нибудь.

– Но что я могу? – он уставился на Розалию.

– Не знаю, сам придумай, – велела она.

Когда Дмитрий увидел пробегающую мимо мышь, он невольно отпрянул в сторону. Катке стало ясно: Новоселов, как и она, не испытывает к грызунам большой симпатии.

Проблема решилась, когда в коттедже появился Николай Наумович – сосед Копейкиных, а по совместительству тайный воздыхатель Розалии Станиславовны.

– Я в курсе событий, – заявил дед с порога, – Эльмира сказала, что у вас дом полон громадных крыс.

– Дядя Коля, крыс нет, это мыши.

– Сейчас мы им покажем Кузькину мать, – он потряс большим сачком, – вот, специально прихватил.

Женщины облегченно вздохнули, а Николай Наумович с Димой принялись отлавливать грызунов. Спустя час мужчины возвестили, что четырнадцать мышей сидят в коробке.

– А остальные шесть?

– Их нигде не видно, пусть теперь ваши кошки долавливают.

– Четырнадцать – это уже кое-что.

– Ну и работенку вы нам задали, – Николай Наумович сел на край дивана, вытер со лба пот.

– Теперь я вас варениками накормлю, – пропела Наталья. – Вы заслужили.

– Вареники я уважаю, – пробасил пенсионер.

В семь часов Дмитрий откланялся, а Катка, приблизившись к урчащему Парамаунту, строго произнесла:

– Розалия права, ты, дружок мой, зажрался, где это видано, чтобы кот не ловил мышей? Придется тебе несколько дней посидеть на диете.

Парамаунт насупился.

– Извини, но другого выхода нет.

ГЛАВА 14

Расплатившись с таксистом, Кирилл не без гордости кивнул на двухэтажный коттедж.

– Вот здесь я и обитаю.

Ирина присвистнула.

– Шикарный домишко.

– Полагаешь? А по мне так маловата хатка. Сейчас подумываю о покупке нового, более просторного особнячка, комнат на десять.

Подходя к крыльцу, парень предупредил:

– Я живу с сестрой и теткой. Последняя может показаться тебе немного неадекватной, но ты не обращай внимания.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Смеясь, они зашли в гостиную.

– Располагайся, а я сейчас.

Розалия Станиславовна не замедлила нарисоваться. Критически осмотрев гостью Кирилла, она повела выщипанными бровями и с видом, который так и кричал – девка мне решительно не понравилась, – приблизилась к Ирине.

– Ир, это Розалия, – представил Соколов.

– Я старшая сестра Кирилла, – выдала свекровь.

Гостья не удержалась и хохотнула.

– Очень приятно, Ира.

Взяв Кирилла под руку, Розалия мило прочирикала:

– Дорогой, не возражаешь, если я украду тебя на пару слов?

В кухне она заявила:

– Мой вердикт – это дешевка!

– Простите?

– Прощаю, котик. Твоя девица не вызывает у меня доверия. Здорово смахивает на потаскушку с Тверской.

– Розалия Станиславовна, я думаю…

– Думать надо было раньше. И в конце концов, давай начистоту: ты меня ненавидишь, я тебя тоже терпеть не могу, но все-таки дам совет.

– Я вас не ненавижу! – воскликнул Соколов. – Напротив, вы мне симпатичны.

Та открыла рот.

– Да? Ну тогда забудь все, что я сказала, и слушай.

Оставшись в одиночестве, Ира подошла к клетке Арчибальда и, просунув палец между прутьями, прошептала:

– Ну что, дурачок, скучаешь?

– Отвали, сука! – завопил Арчи.

Ирина отшатнулась. Впервые в жизни ее послал представитель семейства пернатых.

Арчи разошелся не на шутку.

– Гадина! Стерва! Дрянь! Заткнись! Где мой крем? Коза кривоногая!

Пятясь к дивану, Ира не услышала, как со второго этажа спустилась Катарина.

– Добрый вечер, – поздоровалась та. – Вы, очевидно, подруга моего брата? – она осеклась.

Ирина повернула голову, и в то же мгновенье по телу Катки пробежала дрожь. В метре от нее стояла Валентина, вернее, та пышногрудая шатенка, что, выдавая себя за Сабурову, так радушно принимала Копейкину в квартире покойной.

– Ты?

Ирина побледнела.

– Вы?

Катарина сделала шаг навстречу, но Ира среагировала намного быстрее. Она с силой толкнула хозяйку коттеджа и бросилась бежать.

Катка упала, ударившись головой о журнальный столик. В глазах потемнело, тело сделалось легче пушинки – она потеряла сознание.

На кухне Розалия давала Кириллу наставления, когда послышался шум из гостиной.

– Что это было?

Соколов выбежал из столовой.

– Катка!

Розалия с Натальей, увидев лежащую без чувств Катарину, заголосили:

– Ката, детка, что с тобой?

– Она жива?

Кирилл поднял сестру на руки, перенес на диван и, обращаясь к Наталье, закричал:

– Принеси мокрое полотенце и воду.

Копейкина застонала. Разлепив веки, она поморщилась.

– Детка, что случилось, почему ты упала?

– Ира! Она убежала! Ее надо поймать!

– Как убежала? Почему?

– Кирилл, догони! Догони ее! Немедленно! Она не могла далеко уйти.

– Объясни, в чем дело?

– Да не стой же ты, постарайся догнать девицу. А потом силком притащи ее в коттедж.

– Это она тебя толкнула? – догадалась свекровь.

– Она.

– Гадина!

Обескураженный Кирилл выбежал за территорию участка.

Когда десять минут спустя он появился в гостиной, Катарина, прикладывая мокрое полотенце к внушительной шишке на затылке, спросила:

– Не поймал? Ей опять удалось скрыться?

– Что между вами произошло? С какого перепугу Ирка тебя толкнула?

Поднявшись с дивана, Катарина кивнула в сторону кабинета.

– Заходи, нам предстоит серьезный разговор, братец.

– А я, – встрепенулась Розалия. – От меня секретов быть не должно.

– Это не секреты, а разбор полетов. И проходить он будет тет-а-тет.

Розалия оскорбилась.

– Да на здоровье, черт с вами.

Не успел Кирилл сесть, как Катка потребовала:

– Выкладывай всю информацию об Ирине. Кто она, где живет, как ее фамилия?

– Сначала объясни, в чем дело?

– Кирилл, возможно, эта девушка замешана в убийстве!

– Ирка? В убийстве? Кат, ты, видно, головой сильно саданулась. Да она…

– Что она? По-твоему, Ирина толкнула меня, чтобы пошутить? Почему тогда она убежала?

– Сумасшедший дом. Ирка… она же… мы… Катка, ты меня убиваешь.

– Меньше пустой болтовни. Где она живет?

– Не знаю.

– Шутишь?

– Честное слово. Я всего один раз подвозил Иру к дому на твоей машине, а в остальное время мы ловили такси. Она называла адрес, но я… понимаешь, из клубов мы, как правило, возвращались немного подшофе, а в таком состоянии фиг чего запомнишь.

– Ну ты и фрукт. Фамилию Ирки знаешь?

Кирилл опустил голову.

– Нет.

– Кирилл!

– А зачем мне ее фамилия, в загс я не собирался.

На пороге нарисовалась Розалия.

– Зайчики, я совершенно случайно, сама того не желая, услышала ваши последние слова и готова вам помочь.

Катарина с неподдельным интересом смотрела на родственницу.

– Вы? Каким образом?

– Я могу сделать так, чтобы Кирилл в течение пяти минут вспомнил адрес этой нахалки.

Соколов переглянулся с сестрой.

Розалия Станиславовна подошла к столу, взяла лист бумаги, ручку и, нацепив на лицо умнейшее выражение, изрекла:

– Я же практически дипломированный психолог. Так, Кирилл, расслабься, сейчас займемся ассоциациями. Я буду называть слова, а ты, не задумываясь, говори первые пришедшие в голову фразы. Уяснил?

Ката запротестовала:

– Розалия Станиславовна, вы заблуждаетесь, в психоанализе ассоциации применяют совсем в иных случаях.

– Детка, закрой на минуту рот. Ты хочешь, чтобы он вспомнил название улицы? Тогда сиди тихо и не рыпайся.

Свекровь стала ходить по кабинету.

– Итак, поехали.

Кирилл напрягся, а Розалия выкрикнула первое слово:

– «Революция».

– Ленин.

Быстро сделав запись на листке, Станиславовна продолжила:

– «Карандаш».

– Рисовать.

– «Ночь».

– Кровать.

– «Тусовка».

– Пиво.

– «Такси»

– Колеса.

– «Диплосизоляторный фризиатрон».

– Абсурд.

– «Роза».

– Коза.

– «Кошка».

– Хитрая.

– «Попугай».

– Матерщинник.

– «Свекровь».

– Стерва! – выпалил Кирилл.

Розалия нахмурила брови.

– Мне нужно пару минут для обработки данных.

Катарина обхватила голову руками. Господи, неужели свекрухе нечем больше заняться?

– О-хо-хо, – сокрушалась Станиславовна, черкая ручкой.

– Ну чего там? – суетился Соколов. – А адрес-то я каким макаром вспомню?

Розалия продекламировала:

– Значит так: по моим подсчетам, основываясь на полученных результатах, – ты кретин в третьем поколении!

Кирилл выпучил глаза, а Катка, подлетев к свекрови, выхватила у нее из рук лист и практически силой вытолкала Розалию в гостиную.

– Ката, не злись, я всего лишь подошла к вопросу с научной точки зрения. Ката! Открой дверь, паршивка! С психоанализом не поспоришь! Слышишь ты, кузина кретина.

Не обращая внимания на стук в дверь, Копейкина подошла к окну.

– Не могу поверить, что девица была в моем доме, стояла совсем близко, а я умудрилась ее упустить.

– У меня есть номер Иркиного мобильника.

– Я тебя умоляю, она, наверное, уже и сим-карту выбросила.

Подняв трубку, Кирилл набрал десять цифр.

– Ты права, – возвестил он. – Сотик отключен. Слушай, я же знаю, где она работает, три дня назад заезжал за ней в поликлинику.

– Пиши адрес.

Соколов судорожно выводил неровные буквы.

– Ирка медсестра?

– Ага. Работает у хирурга.

– Что еще про нее известно?

– Живет не ахти, обстановочка в квартире еще та. По ее словам, она иногда подрабатывает, делая уколы на дому. – Кирилл замолчал.

– И это все?

– Ну да.

– Поразительно, ты встречаешься с девушкой, о которой абсолютно ничего не знаешь.

Катка была раздражена. Если бы на месте Кирилла оказалась представительница слабого пола, ее сиюминутно, без суда и следствия причислили бы к проституткам, тогда как ветреных мужиков, крутящих шашни невесть с кем, у нас принято считать истинными донжуанами.

– Кат, – Кирилл исподлобья смотрел на сестру. – Ну не злись.

– Отстань.

– Я же не знал.

– Кирилл, сделай одолжение, поднимись в комнату и не выходи оттуда часа два.

Парень покинул кабинет с понурой головой. Из гостиной послышался довольный возглас Розалии Станиславовны:

– А я тебя предупреждала, что девка дрянь. Ха! Убедился теперь в моей правоте? Саратовский обольститель. Лоханулся, чувачок? Ха-ха!..

* * *

В поликлинику Катка влетела словно сорвавшаяся с цепи сторожевая собака. Узнав, в каком кабинете принимает хирург, она ринулась вверх по ступенькам.

На четвертом этаже у нужного кабинета сидели несколько человек.

Не успела Катарина подойти к двери, как шустрая дамочка, вскочив с места, заголосила:

– Куда без очереди лезешь?

– Не пускайте ее, – подала голос грузная тетка. – Сколько можно здесь торчать? С девяти утра кукую.

– Вы за мной будете, – грозно возвестила шустрая особа. – Хотя нет, за мной занимал старичок, он сейчас ЭКГ делает.

– А еще мужчина с портфелем, – напомнила коллега по очереди, – он вроде к терапевту спустился.

Катарина дружелюбно улыбнулась.

– Вы не поняли, мне не нужен хирург, я только на секундочку заскочу к медсестре.

– Ага, щас! На секундочку она… Нашла дураков. Тут бабулька одна тоже без очереди на секундочку заскочила. Через двадцать минут я не выдержала, открыла дверь, а она на кушетке лежит.

– В очередь, в очередь.

– Молодая, ничего с тобой не случится.

– Ноги-то небось здоровые, – неслось отовсюду.

И лишь интеллигентного вида пенсионерка, взяв Катку за руку, тихо пояснила:

– Ирины сегодня нет, Ольга Алексеевна без медсестры работает.

– Да знает она прекрасно, – не унималась тетка. – Просто под дуру косит, чтобы к врачу без очереди влезть.

– Ошибаетесь, мне действительно нужна медсестра Ирина.

– Ты за рецептом пришла?

– Нет. – Вспомнив, что Кирилл упомянул про уколы, Копейкина промямлила: – Хотела договориться с Ириной, чтобы она уколы моей бабуле делала.

Пенсионерка оживилась:

– Не вешай нос, будет у тебя телефон. Сейчас моя подруга от окулиста придет и номерок продиктует. Они с Иркой в одном подъезде живут.

Катарина села рядом с доброжелательной старушкой.

Двадцать минут спустя к кабинету проковыляла древняя бабуленция. Услышав про Ирину, она пропищала:

– Ирочка, дай бог ей здоровья, – хорошая девочка. Зимой мне уколы ставила, а денег не взяла.

– Где она живет?

– В четырех остановках от поликлиники. Улица Паникерская, дом двадцать восемь, квартира…

Похоже, сегодня удача решила улыбнуться Копейкиной. Заведя мотор, Катарина тронулась с места и представила на секунду лицо Ирины, когда та увидит на пороге незваную гостью.

Оставив машину у первого подъезда, Катка оглядела дворик. Недалеко от детской площадки упитанный мужичок, не обращая никакого внимания на бегающую вокруг детвору, выбивал пыльный ковер. Пылища стояла столбом. Но самое ужасное – в двух метрах от толстяка на зелено-желтой скамейке восседала дама с коляской, в которой надрывался младенец. Копейкина остановилась. Ну что за люди, неужели нельзя выбивать пыль подальше от детской площадки? И почему мамаша не скажет мужику пару ласковых.

Не собираясь мириться со столь вопиющей несправедливостью, Катка приблизилась к мужчине.

– Немедленно прекратите загрязнять воздух. Вы что, не видите, куда летит пыль от вашего ковра? Раскройте глаза.

Копейкина повернулась к сидящей молча мамаше, надеясь на ее поддержку. И родительница заговорила. Только вот услышала Катка совсем не то, что ожидала.

Уперев руки в бока, мамаша гаркнула:

– Ты кто такая, чтобы моему мужу советы раздавать? Умная самая, да? Вот и иди, умничай в другое место. Коля, не слушай ее, выбивай пыль.

– Но ваш ребенок… он же глотает…

– Двигай, двигай отсюда, что глотает мой ребенок – не твоя забота. Коля, не стой, выбивай!

Сжимая кулаки, Копейкина вошла во второй подъезд. Вот и делай после этого людям добро. Хотела, как лучше, а получилось, как всегда. Честное слово, даже смешно.

Квартира под счастливым номером «семьдесят семь» располагалась на восьмом этаже. Подойдя к обшарпанной двери и не обнаружив звонка, Катка стала тарабанить кулаком. Ирина отсутствовала. Наверное, улыбающаяся еще несколько минут назад удача вздумала сделать перерывчик. Подавив вздох, Катка спустилась на один лестничный пролет, как вдруг услышала лязг замка.

На пороге возник щупленький старичок в потрепанных джинсах и желтой рубашке с коротким рукавом.

– Ты, че ли, так дубасила? – проорал он, с неодобрением косясь на Копейкину.

– Ой, извините, я думала, никого дома нет.

– Поэтому долбила?

– Но звонка-то нет.

– Мишка с девятого этажа оторвал! К нему каждый день шпана ходит… охламоны, чтоб им…

– Скажите, а Ирина здесь проживает?

– Ирка-то? Туточки.

– Вы ее дедушка?

Старик шмыгнул носом.

– Еще чего. Сосед я ейный.

– Так у вас коммунальная квартира?

– Ага.

– Можно мне пройти?

– Так Ирка-то тю-тю, уехала с самого утра. Нету ее дома. Когда надумает возвратиться, не знаю. Кстати, а ты кто такая будешь?

– Подруга Иркина.

– И чего дальше?

– Поговорить надо.

– С кем?

– С вами.

– О чем?

– Об Ирине.

– Деньги есть?

– В смысле?

– В прямом.

– Ну допустим.

– Стольничек выложишь, побалакаем, а нет, так и до свидания.

Катарина достала кошелек.

– Деньги вперед, – проговорил дедок, жадно пожирая глазами ассигнацию.

Получив купюру, он посторонился.

– Заваливай задницу.

– Что?

– Ну в смысле, прошу проходить.

В квартире сильно пахло табаком и перегаром – похоже, дедуля был любителем принять на грудь. Войдя в грязную кухню, Катарина осмотрелась в поисках чистой табуретки.

– Чего встала как засватанная, садись.

– Да вот смотрю, куда бы примоститься, чтобы не прилипнуть.

Дед хмыкнул, вытащил газету и, постелив ее на табуретку, поклонившись, произнес:

– Прошу, присаживайтесь, Ваше Величество.

– Вы давно здесь живете?

– Как дом построили, так и въехал, лет тридцать уж прошло.

– А Ира?

– Ирка приехала сюда с теткой три года назад. До этого жили то ли в Марьино, то ли на Таганке, точно не скажу, не в курсах я. Потом тетка окочурилась, Ирка одна осталась. Работает сейчас в нашей поликлинике медсеструхой у этого… костоправа.

– Хирурга.

– Одна малина, – махнул рукой пенсионер.

– Вы с Ириной в хороших отношениях?

– Я ей не муж, чтобы в отношениях с ней состоять. Так… здоровкаемся по-соседски, хотя девка меня недолюбливает.

– Есть причина?

– Ей, видите ли, не нравится, что я пью. Смотрите, какая краля. А я на кровные пью, не на ворованные. Имею полное право! Я свое на стройке оттарабанил, сорок годков горбатился, спины не разгибая. Поэтому на пенсии могу делать что хочу. С меня взятки гладки.

– Ирина постоянно живет в квартире?

– Ну а как же иначе, конечно, постоянно, куда еще идти-то?

– Значит, последний раз вы видели ее сегодня утром, так?

Старик нахмурил густые брови.

– Подозрительная ты какая-то, говоришь, подруга, а вопросы задаешь, будто в милиции служишь.

– Вы свою сотенку взяли и обещали говорить, посему выполняйте или верните деньги.

– Хорошо, хорошо, хозяин барин, как скажешь. Какой вопросик-то был? А… Да, утром я ее видал. Сейчас скажу точно… дай бог памяти. В восемь я был в Нажранске, в десять…

– Где были?

– В Нажранске, я там часто бываю, когда больше одной бутылочки уговариваю.

– В отключке, что ли?

– Ну.

– И когда проснулись?

– В девять мы с Петровичем собрались в шахматишки перекинуться, и Ирка была дома. Точно была… она еще морду от меня воротила, когда я из комнаты вышел. Девка постоянно в ванную забегала, шампуни свои заграничные собирала. Потом из комнаты сумищу спортивную вытащила и в прихожку грохнула. Прям в проходе! Я ей говорю, мол, убери сумку по-хорошему, а она: «Пошел на…» Я ей: «Сама пошла…»

– Уехала, – в сердцах бросила Катка. – Сбежала.

– Во-во, именно. Я тоже тогда подумал, никак в бега подалась. Нервничала Ирка жуть, от каждого шороха вздрагивала. А когда Петрович с шахматами пришел и стучать в дверь начал, Ирка чуть от страху не обмочилась.

– А к Ирине часто приходили друзья, знакомые?

– Нет, точно нет! Захаживали иногда кавалеры, а девок я вообще ни разу не замечал. Ты вот первая нарисовалась.

– Что за кавалеры?

– Ну даешь, откуда ж я знаю? Паспорт они мне не предъявляли. Как правило, посидят минут пятнадцать в комнате, а потом сваливают восвояси.

– Парни разные приходили?

– Честно сказать, я к ним не приглядывался, запомнил лишь одного.

– Почему именно одного?

– Уж очень он отличался от всех остальных. Во-первых, уже не мальчик – лет эдак под сорок мужику, во-вторых, одет прилично. Раньше к Ирке такие хмыри расфуфыренные не захаживали.

– Имя его не знаете?

– Не-а. А курил он дорогие сигареты, это уж будь уверена. Один раз мы с ним столкнулись в прихожке, и я стрельнул у него парочку сигареток. Солидное курево.

– Они с Ириной часто встречались?

– Видел его раза три-четыре.

– Последний визит помните?

– Месяц назад он приезжал. Сначала они, как обычно, поторчали в комнате, а потом уе… в смысле уперлися.

У Катки в голове образовалась полная каша.

– Могу я попросить вас об одолжении? – спросила она у старика.

– Пятьдесят рублей.

– Вы что, все делаете исключительно за деньги?

– Жизнь такая пошла, товарно-рыночные отношения, мать их! Придется тебе раскошелиться. Да ты не делай кислую мину, не обеднеешь, сама-то вся в золоте.

Под выражением «вся в золоте» старичок, очевидно, имел в виду тоненькую цепочку на шее Копейкиной.

Пришлось выложить на стол голубую бумажку.

– Какое одолжение? – засуетился дедуля.

– Я оставлю номер моего телефона, по которому вы должны будете позвонить мне сразу, как только Ирина объявится в квартире.

– А ежели ее хахель прихерачит или еще кто?

– Тоже звоните.

– Зачем?

– Неважно, главное – постарайтесь задержать этого человека до моего приезда.

– Интересно как, по башке, что ли, долбануть?

– Ну почему сразу долбануть? Придумайте что-нибудь, если выполните, получите еще две сотни.

У деда загорелись глаза.

– Так бы сразу и сказала, за две сотни я тебе кого хошь задержу.

– Надеюсь.

Дед окликнул Копейкину уже в дверях.

– Слышь, а ты мне так и не сказала, кем приходишься Ирке-то? Не подруга ты ей, не ври, дочура.

– Вам незачем это знать, свое вы уже получили.

– Так я разве ж настаиваю… просто интересуюсь.

ГЛАВА 15

В гостиной полным ходом шли приготовления к массажу Розалии. Свекровь лежала на диване, а взмыленная Натка носилась взад-вперед, не переставая причитать:

– Ну где она может быть? Я не смогу приступить к массажу, зная, что Минерва ползает по дому.

Ката быстро прошествовала к креслу.

– Минерва опять удрала из аквариума?

– Да! Чтоб ее черти съели! – рявкнула свекровь. – Я все обдумала, как только беглянка обнаружится, незамедлительно выкинем ее вон. Очевидно, моя любовь распространяется лишь на настоящих змей. Ужи не в счет. Минерва мне надоела, она скучная и некрасивая.

– Но у нас есть и приятная новость, – заявила Наталья, заглядывая по диван. – Парамаунт поймал двух мышей.

– Превосходно! Он заслужил вознаграждение в виде мяса.

– Не вздумай кормить пушистого гада! Не забывай, что в доме еще четыре грызуна прячутся, мясо он получит, когда переловит всех мышей. Наташка, хватит носиться с вылупленными глазами, делай массаж.

– У меня все готово.

– А масло ты принесла?

– Да.

– А крем?

– Взяла.

– Тогда начинай плавно массировать спину, а затем походи по мне ногами.

– Чем?

– Ногами!

– Зачем?

– Для лучшего эффекта. Несколько лет назад я ездила к массажистке, так она вышагивала по мне, как по ковру. Самое интересное, что баба весила килограмм сто, а вес практически не ощущался. После пяти сеансов я порхала как ночная бабочка… в смысле, мотылек, а не то, о чем вы, извращенки, подумали.

Катарина поспешила вмешаться.

– Думаю, не стоит экспериментировать с ногами, то была профессиональная массажистка, а Натка может не туда наступить.

– Профессиональная, непрофессиональная, какая разница? Меньше каркай, Нострадамус.

– Я вас предупредила.

Розалия продолжала давать ценные указания.

– Нат, пониже, вот здесь… так… ох, как болит.

Наталья старательно массировала плечи и спину Розалии, с ужасом ожидая того момента, когда свекровь заставит ходить по ней ногами.

– Хорошо, а теперь давай аккуратно вставай на спину.

– А вдруг Катка права?

– Закрыла рот и встала на спину! Смелее, сначала одной ногой, потом ставь вторую.

Трясущаяся Наталья выполнила просьбу. Встав на Розалию, она пропищала:

– Теперь что?

– Массируй.

– Чем?

– Мать твою, ногой, конечно!

– Но я не умею ногой.

– Ну наступай сначала пяткой, затем носком. Вот, уже лучше, а говоришь, не умеешь. На позвоночник не дави, кретинка! Правое плечо требует большего внимания.

В разгар массажа из-под дивана выползла Минерва.

– У-у-у… Розалия Станиславовна… Ката… Минерва здесь!

– Дави гадину!

– Как?

– Дави стерву ногой!

Обалделая Наташка стукнула Розалию по плечу.

– Да не меня дави, идиотка ты деревенская! Змею дави, уродка!

– Сами сказали, дави гадину.

– Ах ты стервь! А ну слезай с меня, корова! Да я тебя…

Катка быстро поднялась по лестнице – один только вид Минервы приводил ее в ужас. А все Димкины проделки: сначала приволок в коттедж ужа, потом появились мыши, теперь для полного счастья не хватает носорога или кенгуру.

Снизу доносились вопли свекрови.

– Молодец, Натаха! – прошептала Катка. – Если бы мне сказали «дави гадину» – первой, о ком бы я подумала, была Розалия.

* * *

В десять вечера в гостиной затрезвонил телефон.

– Катерина? – пробормотал старческий голос.

– Катарина.

– А ну да, точно, просто тут написано коряво.

– Кто говорит?

– Михалыч.

– Я вас не знаю.

– Здрасти-приехали, ты ж была у меня сегодня, про Ирку балакали.

– А… да-да, что случилось?

– Ты просила позвонить, если кто к Ирке заявится.

– Ну?

– Так заявились уже.

– Кто? Когда? Сколько их было?

– Гони ко мне, я задержал посетителя.

Не дослушав старика, Катка бросилась на второй этаж. Натянув джинсы и блузку, она молнией помчалась вниз. В гостиной столкнулась со свекровью. Глядя на встревоженное лицо невестки, Розалия прохрипела:

– Ну и рожа у тебя, Шарапов! Лимонами объелась?

– Отстаньте.

В машине Копейкина просила госпожу удачу, чтобы Михалычу удалось удержать незнакомца до ее приезда. В подъезд она влетела как ошпаренная. Перепрыгивая через две ступеньки, поднялась на нужный этаж и начала барабанить в квартиру деда.

Тот открыл почти сразу.

– Ну и долго же ты тащилась, из Сибири, что ли?

– Где он?

– Сначала вспомни наш уговор, – заулыбался дед, – ты две сотенки мне обещала.

Катарина быстро протянула старику банкноты.

– Ну не тяните.

Пряча деньги в карман джинсов, Михалыч кивнул в сторону ванной комнаты.

– Там сидит, окаянная. Ох и бешеная она, чуть глаза мне не выцарапала. Я бы ее не удержал, хорошо, что про деньги вовремя вспомнил.

Из ванной доносились пронзительные женские крики вперемешку с ненормативной лексикой.

– Открой немедленно! Слышишь, ты… козел старый!

– Вона как бузит, настоящий ураган.

Катарина убрала швабру, и в ту же секунду из ванной вылетела взлохмаченная тетка лет сорока.

– Ну, старый алкаш, держись, я тебя сейчас в порошок сотру! Идиота кусок!

Старичок попятился и, споткнувшись, упал.

– Гад! – бушевала пленница.

– Вы кто? – спросила Катка.

– Конь в пальто! – огрызнулась фурия.

– Это Надька из восемьдесят первой квартиры, – пропищал Михалыч, поднявшись на ноги.

– Ничего не понимаю, это ваша соседка?

– Да.

– Так я же…

– Ты сама сказала, задержать любого, кто притопает к Ирке. Я так и сделал. Час назад за бутыльком побежал, гляжу, Надька с работы возвращается. Ну поздоровались, а она и спрашивает: Ирку не видел, она мне сто рублей задолжала? Я сразу тебя вспомнил, Надьку сюда заманил, а потом скрутил – и в ванную.

– Совсем спятил, пьянь чертова!

Копейкина опустилась на корточки.

– Эх, Михалыч, ты все перепутал.

– Деньги возврату не подлежат, – и дед быстро скрылся в своей комнате.

Катарина направилась к выходу.

– Кто вы такая? – вопрошала Надежда.

– Какая разница. А кстати, вы хорошо знали Ирину?

– Я ее и сейчас прекрасно знаю! Эта нахалка одолжила у меня сотню на пару дней и с тех пор как в воду канула. А у меня нет станка, печатающего ассигнации. Каждая копеечка на счету.

«Факир был пьян, и фокус не удался», – думала Катка, топая к авто.

* * *

В субботу утром, спустившись вниз, Катарина застала в гостиной мать Осокина. Наина Львовна мило беседовала с Розалией, не забывая при этом интенсивно жестикулировать руками.

– Наина, – свекровь закатила глаза, – там такие шубы! Обалдеть не встать! От соболя я без ума.

– А цена? – вопрошала Осокина.

– Умопомрачительная!

Катка поинтересовалась самочувствием Дениса.

– Ой, лучше не спрашивай, на парня смотреть страшно. Замкнулся в себе, сидит целыми днями в комнате, на улицу носа не кажет. Позавчера из коттеджа отлучился, а вернулся в еще более подавленном состоянии.

– Может, его психиатру показать? – равнодушно бросила Розалия, поднося к лицу маленькое зеркальце.

Наина Львовна вздохнула.

– Не знаю, кому его показывать, у меня сердце кровью обливается.

Перекусив на кухне бутербродом, Копейкина направилась к Осокину.

Денис сидел в спальне, уставившись в пол.

– Привет, Ден.

– Здравствуй.

– Как делишки?

– Сама не видишь?

– Что с тобой происходит? Сколько можно хандрить?

Денис прошелся по комнате.

– Это мое дело.

– Как нога? Гипс давно сняли?

– Знаешь, я позавчера разговаривал с отцом Валентины…

– Ден, я тебе сто раз говорила, забудь их.

– Да подожди ты, оставь свои нравоучения на потом. Я должен был узнать, где похоронена Валька, понимаешь, должен.

– А откуда ты адрес Семена Андреевича раздобыл? Я тебе его не говорила.

– Валькина соседка поделилась. Оказалось, что Сабурова мне постоянно врала. За несколько дней до аварии я подвозил Валю к дому ее отца, но тогда она сказала, что там живет ее знакомая портниха.

– И как прошла позавчерашняя поездка?

– Отвратительно.

– В смысле?

– Ты знала, что Валя беременна?

Катарина отвернулась.

– Не играй в молчанку.

– Тут такая щекотливая ситуация…

– Знала или нет? – настаивал Осокин.

– В общем, да.

– И изображала партизана? Не ожидал от тебя такого.

Ката хотела возразить, как вдруг ее шибануло.

– Постой, а кто тебе сказал о беременности? Семен Андреевич не в курсе.

– Уже в курсе. Когда я приехал, у них в квартире мужик сидел.

– Какой мужик?

Денис процедил.

– Тот самый, от которого Валька забеременела.

Катка подпрыгнула.

– Что? Ты видел ее любовника?

Осокин с издевкой отчеканил:

– Представь себе, видел. Должен заметить – ничего особенного. Ну при бабках, это сразу в глаза бросается, но он старый. Наверняка уже пятый десяток разменял. Как Валька могла связаться с подобным типом?

Копейкина уже неслась вниз по ступенькам.

– Эй, Катка, ты куда?

– У меня неотложные дела.

– Постой.

– Потом Ден, все потом.

Хлопнув дверью, парень прошептал:

– Сумасшедшая.

Запрыгнув в «Фиат», Ката порулила к Сабурову. Вот значит, как все повернулось. Она ломала голову, где и как найти таинственного обоже Валентины, а он сам предстал пред очами Семена Андреевича.

Катке в очередной раз помог господин случай. Не пошла бы она сегодня к Дену, не обмолвился бы он о поездке к Семену, и Копейкина продолжала бы метаться в тупике.

Дверь открыл хозяин квартиры.

– Семен Андреевич, вы меня помните? Я Катарина.

– Отлично помню, барышня, – Сабуров посторонился. – Почему вы так возбуждены, за вами кто-то гнался?

– Семен Андреевич, это правда, что к вам приезжал любовник Валентины?

Мужчина растерянно смотрел на раскрасневшуюся гостью.

– Может, вы пройдете в мой кабинет, выпьете чая или кофейку?

– Некогда! Ответьте, он действительно приезжал?

– Видите ли, какая штука вышла, барышня, позавчера к нам приезжали два Валюшиных кавалера. Первым приехал Борис, уверявший меня, что в самом ближайшем будущем они с Валентиной планировали расписаться, а потом появился некий Денис.

– Расскажите о Борисе, прошу, не задавайте вопросов, просто перескажите ваш разговор.

Семен Андреевич подошел к кабинету.

– Проходите, барышня, вижу: без чая нам все-таки не обойтись. Располагайтесь, а я сейчас принесу напиток.

Плюхнувшись в кресло, Копейкина кусала губы, проклиная профессорскую интеллигентность.

«Господи, зачем мне его чай? И в конце концов, сколько можно возиться на кухне?»

Семен поставил поднос на стол, сел на свое законное место и устало молвил:

– Теперь и поговорим. Касательно Бориса могу сказать следующее: бесспорно, мужчина он состоятельный, воспитанный, впечатление производит вполне положительное. Если бы не свалившаяся на нас трагедия, я был бы рад видеть Бориса в качестве своего зятя.

– И чем же он вас так очаровал?

– Всем, – спокойно продолжал отец Вали. – Он уже не мальчик, многого добился в жизни, на многое смотрит под правильным углом. Мы общались около часа, и я должен заметить: мировоззрение Бориса практически полностью совпадает с моими взглядами на жизнь. Чего не скажешь об импульсивном юноше Денисе. Парень вел себя несколько вызывающе, пару раз попытался нахамить Борису, и вообще, он пока живет исключительно юношеским максимализмом. Денису рано создавать собственную семью, он должен немного подрасти. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду?

Катка кивнула.

– А где, собственно, был этот Борис раньше? Почему он не давал о себе знать?

– Барышня, он занятой человек, несколько дней назад вернулся из командировки, куда отбыл еще в конце апреля. – Семен Андреевич помрачнел. – Как вам известно, Валя таила на меня злобу, поэтому при встречах с Борисом не очень-то распространялась о престарелом родителе. Он попросту понятия не имел, где я живу. А узнав о смерти Валентины, разыскал меня.

– От кого он узнал об убийстве?

Сабуров задумался.

– Я не поинтересовался. Из головы вылетело, хотя какая, собственно, разница?

– Как-то все нелогично, вы не находите?

– Я вас не понимаю, барышня.

– Валя с Борисом хотели пожениться, потом жених уезжает в командировку, за это время невесту зверски убивают, но… Неужели за время своего отсутствия Борис ни разу не потрудился набрать номер будущей жены? И почему его не насторожил тот факт, что от Вали нет звонков? Странно.

Сабуров запротестовал.

– Сейчас я рассею ваши подозрения. Борис не звонил по настоянию самой Валюши. Она ждала от него ребенка, а в конце апреля ее положили в больницу на сохранение. Дочь позвонила Борису сама и предупредила, что звонки с мобильного запрещены. Как только Боря вернулся в Москву, он немедленно поехал в медучреждение. К его горькому разочарованию, Валентину там не застал. Более того, ему сообщили, что пациенток с фамилией Сабурова в клинике не было. Он забил тревогу и, разыскав наши координаты, нанес визит. Зачем Валя соврала про больницу, теперь уже никто не узнает. Но то, что она там не лежала, – факт. Убийство было совершено сразу после майских праздников, из чего следует, что ни о каком сохранении не могло быть и речи.

Семен Андреевич отхлебнул холодный чай.

– Теперь понимаете, что к чему?

– Борис не оставил вам своих данных?

– Оставил визитку с телефонами. Сказал, что, если мне понадобится помощь, он готов откликнуться в любое время суток.

– Взглянуть на визитку можно?

– Ну а почему бы и нет. – Сабуров начал рыться в верхнем ящике стола.

Минуты две он перебирал какие-то бумаги, затем удовлетворенно кивнул.

– Прошу вас, барышня.

Переписав телефоны, Катарина вышла на улицу.

Трубку сняли после второго гудка.

– Гм… Водянов Борис Леонидович?

– Да. Кто говорит?

– Вы меня не знаете, но тем не менее разговор с вами мне необходим как воздух.

– Представьтесь.

– Катарина Копейкина.

– Ну-ну, – раздраженно пробасил Водянов, – дальше.

– Ваш телефон мне дал Сабуров Семен Андреевич.

– Так, – голос Бориса сделался мягче.

– Мне есть что вам сообщить о Валентине, мы можем встретиться?

Борис быстро проговорил:

– Подъезжайте в офис.

– Говорите адрес.

Часом позже Катка вошла в просторный кабинет Водянова.

Борис Леонидович – высокий, атлетически сложенный брюнет с пронзительными ярко-зелеными глазами – походил на греческого бога.

– Не будем тратить время даром, сразу переходим к сути, – заявил Борис.

Сделав глубокий вдох, Копейкина выложила Водянову всю правду.

Ее повествование привело мужчину в ужас. Не в силах поверить услышанному, он подозрительно покосился на собеседницу.

– Где гарантии, что вы говорите правду?

– А какой мне смысл врать?

– Придуманная беременность, чужой ребенок. Создается впечатление, что мы говорим о двух разных Валентинах.

– Теперь, когда я открыла все карты, мне не терпится задать вам пару вопросов.

– Ну задавайте, – Водянов барабанил позолоченной ручкой по черной папке.

– Вы действительно собирались расписаться с Сабуровой?

– В общем и целом да.

– Почему, узнав, что Валя попала в больницу, вы не поинтересовались, в какую именно?

Борис округлил глаза.

– Я был в командировке.

– А Семен Андреевич утверждает, что по приезде в Москву вы первым делом помчались в больницу.

– Правильно, помчался. На следующий день после моего звонка Валя позвонила мне на сотовый.

– И назвала номер медучреждения?

– Не сразу, она долго отнекивалась, говорила, что навещать ее не нужно, но я был непреклонен.

– И она, оказавшись в безвыходной ситуации, назвала больницу, в которую, судя по всему, должны были поместить Полину, – прошептала Катка утвердительно.

– Похоже на то.

– Борис, вы знали, что в конце января Валя познакомилась с Денисом Осокиным?

– Нет.

– А ведь они вместе развлекались: ходили на дискотеки, в клубы, Сабурова даже познакомилась с родителями Дена.

Водянов отбросил ручку.

– На что вы намекаете?

– Я не намекаю, я пытаюсь понять, для чего она пудрила мозги бедному пареньку, когда ее сердце целиком и полностью было отдано вам? Ну ведь это странно, согласитесь?

– Ничего странного не вижу. Здесь есть доля моей вины. Вы же не в курсе, как мы с Валькой познакомились, не знаете также, как развивались наши отношения.

– С удовольствием послушаю.

– У меня нет ни времени, ни желания вдаваться в подробности.

– А в общих чертах?

– В общих, дело обстояло так: до знакомства с Сабуровой у меня была девушка. Не скажу, что потерял от нее голову, но меня маленько заклинило. И тут на горизонте появляется Валя… реакция была мгновенной. Красивая, молодая, от нее волнами исходила сексуальность. Устоять я не мог.

– С предыдущей пассией расстались?

Борис почесал затылок.

– Не совсем.

– Как вас понимать?

– Так и понимайте. С Валентиной мы встречались украдкой.

Катка хмыкнула:

– Вознамеривались успеть и там и сям?

– Оградите меня от вашей иронии. Да, вначале я успевал и там и сям.

– Простите, но тогда я ни за что не поверю, что вы любили Валентину. По-настоящему любящий мужчина, встретив на пути свою единственную, в мгновенье ока забудет все старые интрижки.

– Любовь… любовь… на ней свет клином не сошелся.

– А свадьба?

Водянов молчал.

Катка вытянула губы трубочкой.

– По-моему, я начинаю все понимать. Так вот для чего Валентина задумала аферу с ребенком Полины. Она прекрасно знала, вы ее не любите, и надеялась накрепко привязать вас новорожденным. А слова о якобы крепких чувствах оказались не более чем бравадой.

У Бориса запульсировала жилка на лбу.

– Ошибаетесь, со временем я проникся к Вальке теплотой и заботой, нас связывали не только интимные отношения.

– Но вы продолжали играть в игру «И нашим, и вашим».

– Как только Валя оповестила меня о беременности, я окончательно разорвал отношения с Людкой Прериной.

Катарина затряслась.

– К-какой Людкой?

– Господи, ну девушку мою так звали, Валькину подругу.

Копейкина смотрела прямо перед собой, не понимая, почему вдруг предметы начали плыть по воздуху.

– Эй, эй, вам плохо? – Борис протянул Катке стакан воды.

– Голова кружится, все плывет.

– Врач нужен?

– Нет-нет, это сейчас пройдет.

Взяв себя в руки, Ката прошелестела:

– Как, вы сказали, фамилия Людмилы?

– Прерина.

– У-у-у…

– Послушайте, вы меня пугаете, на вас лица нет.

Ощущая острую боль в висках, Катарина молча вышла из офиса.

В «Фиате» она просидела минут сорок, прежде чем собралась с мыслями и включила зажигание.

ГЛАВА 16

В особняк Новоселова Копейкина ворвалась подобно урагану.

– Дима, ты знал, что у Прерина есть дочь?

Дмитрий, немного опешив от столь бурного появления Копейкиной, плюхнулся на диван.

– Я и сейчас Людку знаю.

– Почему она не живет с отцом?

– А зачем? Пару лет назад, когда Людмилке восемнадцать исполнилось, Вовка купил ей квартиру в центре. Она давно чувствовала себя независимой, да к тому же сегодняшняя молодежь спит и видит, как бы поскорей свалить от предков.

Катарина подошла к бару.

– Я плесну себе коньячку.

– Ого! С чего бы вдруг?

– Димка, ты себе не представляешь, какие чудовищные вещи творились в двух шагах от тебя.

– Кат, тебя Розалия допекла? Ты вся дрожишь.

– Людмила Прерина замешана в убийстве! – выпалила Копейкина, залпом осушив рюмку спиртного.

Дмитрий замер.

– Что ты сказала?

– Я почти не сомневаюсь, что это она отправила на тот свет Сабурову и Ларису.

Испугавшись, что Копейкина лишилась рассудка, Дима обнял ее за плечи и голосом строгого учителя сказал:

– Немедленно сядь и приди в себя.

Вывернувшись из его объятий, Ката закричала:

– Я не сумасшедшая!

Она начала говорить. Сбивчиво пересказав Дмитрию события прошедшего месяца, Катка обессиленно откинулась на спинку дивана.

– Теперь понял?

Новоселов приложил палец к губам.

– Не кричи, ты на взводе. История, конечно, серьезная, но из чего ты сделала вывод, что убийца именно Людмила?

– Да ответ лежит на поверхности, неужели ты не видишь?

– Пока нет.

– Ну смотри… У нас два трупа: Валентина Сабурова и Лариса Прерина. Первую задушили, вторую зарезали, но и той и другой плеснули напоследок в лицо серной кислотой. Ты согласен, что почерк убийцы и в том, и в другом случае идентичен?

– Допустим.

– Не допустим, а точно! Двигаемся дальше. Людмила была подругой Сабуровой и в то же время являлась падчерицей Ларисы.

– Из этого еще ничего не следует.

– Но Людка по всем правилам жанра должна была затаить злобу на Валю. Ведь последняя увела у нее из-под носа любовника – Бориса Водянова. Инга говорила, что сразу после майских праздников Ларе мерещилась девушка в саду, а еще она упомянула о грязной машине. Все сходится. Лариса нагло врала мне в лицо, ни на какие курсы она с Валей не ходила, эта история была придумана сиюминутно – для отвода глаз. И последующее убийство Лары – явное тому подтверждение. Ну кому она могла помешать, кому? А я отвечу: Людмиле. Сопоставив факты, могу предположить, что Сабурова была отвезена в лес на машине Ларисы. Этим и объясняется грязь на капоте.

– Катка, ты забываешь одну немаловажную деталь.

– Какую?

– Ирину! Ведь именно она выдавала себя за Сабурову в квартире покойной. Именно она толкнула тебя в собственном коттедже, значит, ты в чем-то ошибаешься.

– Ни черта это не значит! Наверняка Ирина – лишь пешка в коварной игре Людмилы. Ира знала всю подноготную Сабуровой: и как та познакомилась с Деном, и про кольцо. Это тщательно спланированное преступление. Держу пари: все подробности Ирина узнала от Люды. Более того, я уверена, что Ирка в настоящий момент обосновалась у Прериной. И последний, контрольный факт! Люда говорила, что однажды зависла с Валькой и Деном в ночном клубе, но Осокин – я позвонила ему по дороге к тебе – заявил, что ни о какой Людмиле слыхом не слыхивал. Скорей всего, Прерина видела Дениса, когда тот несколько раз заезжал за Сабуровой в институт. Ну не могли они вместе в клубе тусоваться – не могли. К тому времени подруги превратились в соперниц, а следовательно, о совместном времяпрепровождении не шло и речи. Зачем она соврала, если ее совесть чиста?

Катка на секунду замолкла.

– А Ира не могла знать о поездке Валентины в коттедж Осокина. Когда я пожурила девушку, мол, он тебя и за город возил, с родителями знакомил, Ирина ответила довольно-таки странно. Она сказала… – Копейкина напрягла память. – Что-то типа: «Не хотела я ехать к нему на дачу». В тот момент я не цеплялась к словам, а теперь… Услышав от меня про поездку за город, Ира решила, что Ден возил Сабурову на дачу. Но это не так. Осокины постоянно живут в коттедже. И согласись, трехэтажный домино площадью восемьсот квадратов вряд ли можно назвать дачей.

Дмитрий задумчиво смотрел на камин.

– В любом случае все вышесказанное нуждается в неопровержимых доказательствах. У тебя они есть?

– У меня есть план.

– Интересно послушать.

– Если ты согласишься мне подыграть, то дело сдвинется с мертвой точки.

– Что нужно делать?

– Для начала узнать у Прерина адрес и телефон Людмилы, а затем пригласить девицу сюда для серьезного разговора.

– Не понимаю.

– Тс-с… объясняю по пунктам…

* * *

В воскресенье, без четверти двенадцать Катка притормозила у блочной многоэтажки.

В подъезде восседала добродушная консьержка, которая в отличие от своих коллег-пенсионерок, завидев незнакомку, не стала рычать, а мило поинтересовалась:

– Ты к кому, дочка?

– В двести тридцать седьмую квартиру к Людмиле Прериной.

– А Людочки нет, она полчаса как на такси уехала.

Катка облокотилась о стену.

– Людмила одна живет?

– Одна, правда, сейчас уже третий день подружка у нее гостит – Иринка.

Копейкина напряглась.

– Ира дома?

– Дома. Как в одиннадцать из магазина вернулась, так никуда и не выходила.

Поманив бабульку пальцем, Ката выдала:

– Я не представилась: капитан милиции Копейкина. Через пару часов в подъезде начнется операция «Перехват».

Консьержка побледнела.

– Пресвятая Богородица, кого хватать-то будут?

– На подобные темы мы не распространяемся. Вы, как главная по подъезду, обязаны оказать органам посильную помощь. Это ваш гражданский долг.

– Милая… то есть товарищ капитан, стара я уже, не смогу никого поймать. Может, вы сами, а?

– От вас требуется пара пустяков: продолжать сидеть на посту, будто ничего не произошло, забыть о нашем разговоре и… Минуты через две, когда я поднимусь на пятый этаж, по домофону сообщить Ирине о приезде отца Людмилы. Скажите, чтобы она спустилась вниз и забрала пакет.

Бабулька закивала.

– А мне оружие дадут для самообороны?

– Не бойтесь, вы под надежным наблюдением.

Консьержка выпрямилась, словно гитарная струна.

– Рада стараться на благо нашей милиции! Ура! Ой… простите, случайно вырвалось.

Катарина тенью прошмыгнула к лестнице. Сердце стучало, подобно отбойному молотку, желудок свело.

На пятом этаже, притаившись за поворотом, она стала ждать. Время шло, Ирина спускаться вниз не торопилась. А вдруг девица не поверила консьержке? Вдруг Ирка заподозрила неладное? Если…

Замок щелкнул. У Катарины задрожала нижняя губа.

Ира подошла к лифту, и вдруг…

– Не двигаться! Руки за голову!

Схватив опешившую Ирину, Копейкина затолкала девицу в прихожую и, прижав к ее спине щетку для волос, прошипела:

– Начнешь рыпаться, пристрелю!

Ира затряслась.

– Что вы здесь делаете? Как меня нашли?

– Теперь вопросы буду задавать я. Ты, голубушка, изрядно накуролесила, сидеть тебе за решеткой годков пятнадцать.

Ира замотала головой:

– Не понимаю вас.

– Продолжаешь играть роль? Ну-ну, только стоит ли изображать великую актрису, может, пора опустить занавес? Людмилу взяли пятнадцать минут назад, в настоящий момент она рассказывает бравым ребятам, как вы расправлялись с ни в чем не повинными людьми. С минуты на минуту и тебя возьмут под белы рученьки.

– Я ни с кем не расправлялась, это она, – Ира осеклась. – Пожалуйста, уберите пистолет. Я все расскажу.

– Рассказывать начнешь, когда подъедут менты. – Катка ослабила хватку, достала сотовый и набрала ноль два. – Но пока ты можешь удовлетворить мое любопытство, поведав, как тебе, простой медсестре районной поликлиники, удалось сдружиться с дочерью толстосума Прерина?

– Так мы с Людкой давно дружили. Более того, жили в одном доме. Ее папаша-то толстосумом стал лет десять назад, а до этого мы с Прериной в одну школу ходили. Я, правда, старше ее, но это не помешало нам стать подругами. А когда Прерины превратились в богачей, наши пути-дорожки разошлись. И вот пару лет назад я случайно столкнулась с Людкой на Манежной площади. Мне тогда позарез нужны были деньги. Я задолжала одной компашке сотню баксов, и они поставили меня на счетчик. С набежавшими процентами сумма перевалила за тысячу. Я таких денег отродясь в руках не держала. А Люда, проявив заботу, без лишних разговоров одолжила мне доллары. Наше общение возобновилось. Конечно, теперь оно здорово отличалось от прежнего: я стала для Людки навроде ручной собачки – подай-принеси. Но тем не менее меня данный факт ничуть не угнетал.

– С тобой все ясно.

Ирина рухнула на пол. Из ее глаз брызнули слезы.

* * *

Людмила прошествовала в гостиную Новоселова, села и, не спросив разрешения, закурила.

– Ну, Дмитрий, колитесь, зачем я вам понадобилась?

Дима держал в руке бокал вина.

– Выпьешь?

– Воздержусь, – стряхнув пепел мимо пепельницы, жеманно улыбнулась Люда.

– За несколько дней до убийства Лара приходила ко мне, – сказал Новоселов, наблюдая за реакцией Прериной.

Реакции не последовало – Людмила была само спокойствие.

– Ларка приходила к вам? Зачем, если не секрет?

– Люд, она мне все рассказала.

Девушка подняла бровки.

– Что именно она вам рассказала?

– Ну все, понимаешь?

– Нет, Дмитрий, не понимаю, вы говорите загадками.

– О поездке, о Валентине, теперь я выражаюсь яснее?

На мгновение Людмила похолодела.

– Мне слова из вас клещами тянуть? О какой поездке идет речь?

– Люд, я знаю правду, Лариска призналась абсолютно во всем.

Прерина встала.

– Жениться вам надо, Дмитрий, а то, глядишь, совсем шарики за ролики заедут. Приятно было пообщаться, жаль, я не поняла ни слова из ваших намеков.

– Убийство Сабуровой! – отчеканил Новоселов.

Девушка непонимающе уставилась на него.

– Господи, а Валюху-то вы с какой стати приплели? У вас нет сердца, вы бесчувственный человек. Что вам от меня надо?

– Ты убила Валентину, а затем отправила на тот свет и Лару. Не возьму только в толк, на кой тебе понадобилось уродовать их лица кислотой?

Люда побагровела.

– Обвинять меня в столь ужасных преступлениях кощунственно. Вы псих, Дмитрий. Стопроцентный псих! Я ухожу.

Новоселов лукаво улыбался. В дверях Людмила обернулась.

– Советую вам посетить психиатра.

Как только она вышла, Дима набрал номер Катарины.

– Людка только что ушла.

* * *

Бросив таксисту новенькую пятисотку, Прерина пулей влетела в подъезд.

Консьержка вскочила со стула.

– Людочка, уже приехала?

– А ты сама не видишь? – огрызнулась девица, подбегая к лифту.

Забежав в квартиру, Людмила заорала:

– Ирка! Ирка, нам крышка! Ты что, оглохла?

Ирина сидела в большой комнате, держа в руках любовный роман.

– Слышишь, что говорю – нам трындец полный!

– В чем дело?

– Сосед моего папаши, урод Новоселов, знает про убийства.

Ира охнула.

– Но откуда?

– Лариска, сука, выболтала. Она приходила к нему за пару дней до того, как я прирезала стукачку. Гадина! Я чувствовала, что она даст слабину. Сволочь!

– Он и про Вальку знает?

– Говорю же – да! Ты че, совсем отупела? Перестань таращиться на меня, как идиотка! Что с тобой? Ирка!

Ирина разревелась.

Сотрудники милиции появились в комнате, словно по мановению волшебной палочки. Людмила не успела опомниться, как ее окружили трое парней-крепышей.

Катка осталась в коридоре.

Теперь от нее ничего не зависит, она умывает руки, целиком и полностью доверив судьбы Людмилы и Ирины правосудию.

ГЛАВА 17

Что может послужить причиной убийства? Какие темные силы могут сподвигнуть человека отобрать жизнь у другого?

На самом деле причин великое множество. Порой даже самая, казалась бы, безобидная на первый взгляд шутка, сухо брошенная фраза или косой взгляд могут послужить толчком к действию.

Но чаще всего убийства совершаются ради материальной наживы или из чувства страха – например, страха разоблачения.

А в случае с Валентиной Сабуровой имела место банальная женская ревность.

Валя с Людой крепко сдружились в первом же семестре. Девушки быстро нашли общие интересы и вскоре прослыли закадычными подружками.

Своенравная, любящая держать все под своим контролем Людмила и степенная, хотя и немного взбалмошная Валя дополняли друг друга, как две вечно притягивающиеся противоположности.

Девушки вместе ходили в клубы, на дискотеки, тусовки, вместе прогуливали занятия и даже… – вот парадокс! – умудрялись одновременно подхватывать простуду.

Когда Сабурова стала общаться с Прасковьей Константиновной, Людмила частенько подкалывала подругу.

– Променяла ты меня, Валька, на старуху.

Сабурова смеялась.

– Да, я такая.

– Неужели тебе интересно каждые выходные таскаться к столетнику и писать под ее диктовку маразматические воспоминания? В чем фишка-то?

– Она не маразматичка, это, во-первых, а во-вторых, писать воспоминания Прасковьи Константиновны очень интересно. Ты не представляешь, через что пришлось пройти этой женщине. Во время войны она…

Люда замахала руками.

– Только не начинай кормить меня рассказами о войне. Не желаю ничего знать. Она хоть нормально тебе платит?

– Я отказалась брать деньги.

– Решила заняться благотворительностью?

– Люд, отвянь, сказала же, мне самой интересно.

– Ну-ну, попутного ветра вам со старухой.

Подобные разговоры случались практически еженедельно, и вот однажды на очередной выпад Людмилы Валя горделиво заявила:

– Вчера Прасковья Константиновна показала мне свои драгоценности.

Люда, страстная любительница всего, что блестит, навострила ушки.

– Какие драгоценности? Небось обручальное кольцо и сережки с микроскопическим камушком.

– А вот и нет. У Знаменной целая шкатулка украшений. Людка, чего там только нет: бриллианты, изумруды, жемчуг… Я, когда увидела, чуть сознание от восторга не потеряла.

– Откуда у старухи добро?

– Муж дарил.

Людмила выудила сигарету.

– Брюлики стоящие или пыль?

– Карат на шесть потянут.

Людмила присвистнула.

– Прасковья обещала подарить мне жемчужное ожерелье. Правда, я отказалась, неудобно как-то у пенсионерки брать.

Людмила прервала подругу взмахом руки.

– Слушай, Валюх, ты, кажется, говорила, что бабка снабдила тебя ключиками от хаты.

– Ну да.

– Ключи при тебе?

– Дома.

– Ветеранка из дому часто выходит?

Не понимая, куда клонит подруга, Валентина пожала плечами.

– Когда как. Сейчас, например, по утрам ходит в поликлинику на процедуры.

– На процедуры – это хорошо.

– Люд, к чему эти вопросы?

– Задела ты меня за живое. Хочется хотя бы одним глазком на драгоценности взглянуть.

– Не могу обещать, но я переговорю в субботу с Прасковьей Константиновной, если она даст добро, в воскресенье приедем вместе. Вообще-то, она женщина гостеприимная, думаю, все будет о’кей.

Люда замотала головой.

– Любишь ты, Валька, все усложнять. Зачем бабку в известность ставить? Начнет суетиться, нервничать, давай по-другому поступим.

– Что ты предлагаешь?

– Утром, когда твоя писательница в поликлинику ломанется, мы к ней в квартиру завалимся, позыркаем на камушки – и адью.

– Нет! Нет, Людок, даже не проси. Это противозаконно.

– Господи, че ты о законе вспомнила? Бабка тебе ключи дала? Дала. Значит, все законно.

– Нет, – Сабурова была непреклонной. – В ее отсутствие я в дом посторонних не пущу.

– А-а-а… значит, я уже посторонняя? Интересно, с каких пор?

– Люд…

– Отстань, – Людмила надула губки. – Лучшая подруга просит об одолжении, а ты ломаешься. Знаешь ведь, как я камни люблю. Можно подумать, я там всю мебель переколотить собралась.

Сабурова колебалась.

– Людка, ты такая вредная. Ну если Прасковья узнает, смотри у меня.

Людмила захлопала в ладоши.

– Когда едем?

– Завтра в девять.

– Ура! Ура! Ура! Валька, ты самая лучшая.

– Чего не скажешь о тебе.

* * *

На следующий день в квартире Знаменной, увидев драгоценности, Людмила воскликнула:

– Валька, здесь же настоящий клад!

– Прасковья Константиновна ими очень дорожит.

– Я думаю, такие цацки имеет. Вау! Какая брошь! – Людмила взяла изумрудный кленовый листок.

– Люд, не трогай.

– Я что, съем ее?

Минут пятнадцать Людмила любовалась украшениями, тогда как Валентина то и дело поглядывала на часы.

– Пора, давай закругляйся.

– Валюш, в горле пересохло, принеси водички.

Вернувшись из кухни, Сабурова застала подругу примеряющей перстень.

– Великоват, – с грустью констатировала Прерина.

– Пей и пошли, Прасковья может вернуться.

Положив шкатулку на место, подруги покинули жилище Знаменной.

А потом у Сабуровой состоялся неприятный разговор с Прасковьей.

Услышав, что пропала брошь, Валентина содрогнулась. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, кто прикарманил украшение.

Тем же вечером Валя приехала к Людмиле.

– Это ты взяла брошь?! – закричала она с порога.

– Какую брошь, Валь, ты че?

– Не прикидывайся, брошь Прасковьи, ее нет в шкатулке.

– Ты с дуба рухнула? Ничего я не брала, бабка, наверное, сама ее потеряла.

– Людка, немедленно, слышишь, немедленно верни украденное.

По щекам Люды покатились крупные слезы.

– Вот, значит, ты какого обо мне мнения. У старухи пропала брошка, а ты меня обвиняешь.

– Не придуривайся. Кроме нас, к шкатулке никто не подходил.

– А ты почем знаешь, кого бабка к себе домой водит.

– Люда!

– Я не брала, хоть на части меня режь, – не брала. Если угодно, можешь хоть сейчас в квартире шмон устроить. Ну начинай, чего ждешь?

– Мне в глаза ей стыдно смотреть.

Людмила обняла Валю за плечи.

– Сочувствую, конечно, положение щекотливое, но я ни при чем. Никогда не ходила в воровках, моя совесть чиста.

Валентина уехала. Людке она не поверила, более того, Сабурова точно знала: брошь у ее подруги. Но доказательств нет. А как известно, на нет и суда нет. И Знаменной всю правду не расскажешь, пенсионерка придет в ярость, узнав, что в ее отсутствие она приводила в дом чужих.

Валя замкнулась в себе. А тут еще внучка Прасковьи с угрозами нарисовалась. Не зная, как поступить в сложившейся ситуации, Валентина пообещала выплачивать Даше частями стоимость броши.

И тут вдруг судьба-шутница преподносит Валентине поистине царский подарок – долгожданную любовь.

Людмила пригласила Сабурову на день рождения. На торжестве Прерина обещала познакомить Валю со своим любовником. Валентина не раз слышала истории о якобы идеальном мужчине, с которым Люде посчастливилось повстречаться, и вот наконец у нее будет возможность лицезреть его воочию.

Как только взгляды Бориса Водянова и Валентины встретились, последняя моментально пропала. По телу прошла волна дрожи. Сабурова смотрела на красивого мужчину, понимая, что если не отведет взгляд, то закричит в голос.

Праздничный вечер напоминал пытку. Валя старалась не замечать любовника подруги, но взгляд то и дело, как бы невзначай впивался в Водянова.

После той встречи она еще дважды лицезрела Бориса в компании Людмилы. И, как ей показалась, он поглядывает в ее сторону совсем не так, как полагается смотреть на лучшую подругу своей любимой девушки. Валентина возликовала и огорчилась одновременно. С одной стороны, ее, несомненно, радовало внимание Бориса, с другой – она прекрасно знала Людмилу. В случае чего та не посмотрит, что Валя – ее подруга, и запросто пойдет по трупам.

После встречи с Борисом прошел месяц. Валентина занималась генеральной уборкой, когда в дверь позвонили. Вытерев полотенцем вспотевшее лицо, Валя пошла открывать.

В первое мгновение ее глаза отказались верить увиденному. На пороге стоял улыбающийся Водянов.

– Борис?!

– Надеюсь, я не помешал.

– А ты… где Людмила?

Он пожал плечами.

– Понятия не имею.

– Как так?

– Я ей не нянька, поэтому знать, где и как она проводит сегодняшний день, не обязан.

– Но вы же…

Борис не дал ей договорить.

– Кофейком не угостишь?

– Проходи.

Была выпита первая чашка кофе, затем опустела и вторая. Воздух в кухне был наэлектризован до предела. Валя сидела, словно изваяние. Борис резко встал…

Ту ночь они провели вместе. Помимо своей воли Валентина пала в объятия мужчины своей лучшей подруги.

После совместно проведенной ночи они начали встречаться.

Сначала Валентину пугало, что Людмила может пронюхать про их связь, а со временем, когда она окончательно поняла, что Борис должен принадлежать только ей одной, Сабуровой захотелось откровенно поговорить с Прериной.

Сам Борис чувствовал себя вполне вольготно, встречаясь с двумя молоденькими девушками одновременно – официально с Людмилой и тайно с Валентиной.

Да и любой представитель сильной половины не очень бы и расстраивался, имея под боком двух симпатичных любовниц.

Валентина решила поставить точку в этой истории.

К Люде она приехала мрачнее тучи. Выложив правду об отношениях с Борисом, она просила прощения, виня во всем лишь себя.

– Люд, я не знаю, как так произошло, но меня словно по голове долбануло. Пойми: Борис и я – одно целое. Мы будто созданы друг для друга.

Людмила отстраненно смотрела в окно.

– Замолчи, речи из мыльных опер меня не трогают.

– Людок, не держи зла, умоляю.

– Это он попросил тебя приехать?

– Нет, Борис не знает о нашем разговоре. Более того, он изначально был против.

– Естественно, Борька не дурак.

– Люд, прости меня.

У Людмилы случилась истерика. Она начала колотить посуду, топать ногами и захлебываться рыданиями. Сабурова не на шутку перепугалась. Уже собираясь позвонить в «Скорую», она услышала:

– Убирайся вон! Видеть тебя не хочу.

Валя уехала.

Но не прошло и трех часов, как Людмила позвонила ей на домашний.

– Если уже празднуешь победу, советую не очень-то радоваться. Бориса я не отдам! Он мой! Буду бороться за него до последнего. Запомни – Бориса ты получишь только через мой труп!

Людмила швырнула трубку.

Из лучших подруг девушки превратились в соперниц. Каждая тянула одеяло на себя. Одеялом в данном случае был Борис, которому доставляло удовольствие, что за него ведутся бои без правил.

В какой-то момент Валя почувствовала, что еще немного – и она потеряет Водянова. Он уже месяц носа к ней не кажет.

– Он у Людки! – твердила Сабурова, стуча кулаком по подушке.

Действовать нужно было немедленно, причем решительно и с умом.

В это время Валя познакомилась с Денисом Осокиным. Дружба с парнем была весьма кстати. Пусть Людка считает, что Сабурова пошла на попятную, обзаведясь новым бойфрендом, а Валя… она обязательно придумает хитроумный ход и наконец заполучит Бориса.

После встречи с Полиной в головке Сабуровой рождается идеальный план. Валя ликует. Еще немного – и Людка будет вынуждена признать собственное поражение.

Борису было сказано о беременности. Реакция Водянова оказалась очень даже положительной. Теперь он сможет определиться в выборе, и, разумеется, перевес будет на стороне пассии, ожидающей от него ребенка.

Предупредив Водянова, что она, скорей всего, пролежит весь срок на сохранении, Валентина мысленно праздновала триумф.

В конце апреля, разорвав отношения с Людмилой, Борис уехал в командировку.

Кусая локти, Прерина задумала страшное…

* * *

Пригласив в гости Ларису с Ириной, Людмила начала разговор издалека.

– Девчонки, надеюсь, вы умеете ценить дружбу, – она внимательно смотрела на мачеху.

– Еще как, – хихикнула Ира.

– А также надеюсь, вы помните, что являетесь моими должницами? Без моей помощи ты бы не вышла за отца. Это ведь я расхваливала тебя на все лады, мол, и красавица, и умница.

– Люд, я все помню, хотя наши отношения с Володей и так продвигались к свадьбе.

– Да ни черта они не продвигались! Я прекрасно знаю отца. Не прошло бы и полугода, как он выставил бы тебя вон и обзавелся новой девицей. Благодаря мне ты носишь нашу фамилию.

Лариса промолчала.

– А ты, Ирка, вспомни, кто выручил тебя в трудную минуту? Кто одолжил необходимую сумму денег, чтобы ты смогла выбраться из, казалось бы, тупиковой ситуации?

– Ты, Людок, ты. Только не пойму, зачем ты все это вспоминаешь?

– Вы обе обещали прийти мне на помощь в трудную минуту. Сегодня час пробил – мне нужны союзницы.

– Как интересно, – Ира переглянулась с хмурой Ларой.

– Что за помощь? – Прерина заметно нервничала.

– Валька Сабурова должна умереть! – выпалила Люда.

– Что? – в один голос прокричали женщины.

– Что слышали. Она отняла у меня Бориса, между нами все кончено. Меня выкинули пинком под зад. А я обиды не прощаю.

– Людмил, одумайся, ты сейчас на взводе. Приди в себя, успокойся, тогда и поговорим.

– У нас мало времени, а своего решения я не изменю. Валька отправится на небеса.

Лариса встала.

– Как хотите, а я в этом участия принимать не намерена.

– Сядь!

– Я уезжаю.

– Я сказала, сядь!

– Послушай…

– Нет, это ты послушай, ночная бабочка. Если ты сейчас уйдешь, отец завтра же узнает, что его женушка до встречи с ним работала не продавщицей в отделе детских товаров, а занималась проституцией на магистрали.

– Ты не посмеешь!

– Еще как посмею. Хочешь рискнуть? Ради бога, за мной не заржавеет. Отправишься обратно на панель, будешь мужиков обслуживать.

Прерина опустилась на стул.

– Так-то лучше.

Ирина вжала голову в плечи.

– Люд, не ссорьтесь.

– У меня есть план, к его осуществлению приступаем в субботу. Значит, так…

* * *

Увидев в глазок Людмилу, Сабурова на цыпочках отошла от двери. Но через секунду звонок повторился.

– Валька, не конспирируйся. Я знаю, что ты дома, у тебя свет на кухне горит. Открой, есть разговор.

– Нам не о чем говорить, все уже давно сказано.

– Валь, я пришла заключить мирное соглашение.

Сабурова щелкнула замком.

– Соглашение?

– Ты хоть в квартиру меня пропусти, не на площадке же беседы вести. Познакомься, это моя знакомая Ирина.

Кивнув Ире, Валентина провела незваных гостей в комнату.

– Я тебя внимательно слушаю.

Людмила достала сигарету.

– Только не в комнате, – запротестовала Валька.

Прерина хмыкнула.

– Прости, я и забыла, что ты у нас будущая мать.

Пропустив ее сарказм мимо ушей, Валя села в кресло.

– Валюх, я тут думала и пришла к выводу… хватит нам собачиться из-за Борьки.

– То есть?

– В конце концов, мы подруги, на фига портить отношения? Мужики того не стоят, поверь мне. Признаю, ты победила – Борька твой. От чистого сердца желаю вам счастья.

– С чего вдруг такие перемены?

Ирина опустила глаза в пол.

– Осознала я все, Валюха, и поняла: насильно мил не будешь. Предлагаю забыть наши разногласия и отпраздновать примирение бутылочкой «Мартини». Тебе пить-то можно?

– Если только капельку.

Ирина выудила из пакета спиртное.

Потеряв бдительность и не заподозрив подвоха, Валя засуетилась.

– Девчонки, идите на кухню, а я сейчас закусон организую.

Четверть часа спустя троица устроилась за столом.

– Ну, подружка, выпьем за нас.

– За дружбу!

– За женскую дружбу! – поддакнула Ирина.

Второй тост был за любовь, а от третьего Валя отказалась.

– Все, больше не буду.

– Валюх, за ребенка твоего выпить надо.

– Ага, – пищала Ирка.

– Ой, девки, вы не представляете, как я рада, что вы приехали. Люд, я так переживала, так переживала.

– Кто старое помянет, тому глаз вон, – прогудела та.

После третьего тоста Сабурова немного окосела.

– Девчонки, хотите прикол? Я мигом.

Валя вернулась с бархатной коробочкой.

– Смотрите.

– Борька подарил?

– Не угадала, Денис.

– И ты взяла? Не стыдно, замуж собралась за одного, а подарки принимаешь от другого.

– Ой, Людок, брось. Верну я ему кольцо, за фигом оно мне сдалось. Осокин вообще – такой прилипала… – Валентина покачнулась. – Уф, захмелела.

– Ела что-нибудь?

– Утром яичницей позавтракала.

– В твоем положении питаться как воробей строго противопоказано.

– А давайте выпьем за мужчин? – предложила Ира. – Хоть они и козлы, но мы их все равно любим.

Никто не возражал.

Часом позже доведенная до кондиции Сабурова пустила слезу.

– Ты чего?

– Жалко мне тебя, Людка, наверное, я дрянь.

Подмигнув Ирине, Люда шепнула:

– Пора.

– Валюх, а поедем на дачу к Ирке, а? Там сейчас хорошо, свежий воздух, тишина – кайф!

– Ой, неохота.

– Давай соглашайся, заодно и проветришься.

– Мне надо собраться.

– Так мы поможем.

Пока Люда помогала Вале переодеваться, Ирина тщательно вымыла посуду.

Закрыв входную дверь, Ира положила ключи в карман.

В машине Валя воскликнула:

– О!.. Лариса, и ты здесь.

– Привет, Валь, – Прерина завела мотор.

– А чего с девчонками не поднялась?

Лара буркнула что-то себе под нос и сосредоточилась на дороге.

Сабурова задремала.

Ехали долго. В полночь, остановившись недалеко от глухой деревеньки, Людмила приказала:

– Помогите мне вытащить ее из машины.

– Я не сдвинусь с места.

– Ларка, не заводи старую пластинку.

– Действительно, Ларис, нам с Людой не справиться.

Проклиная все на свете, Прерина вышла из автомобиля.

Валя открыла глаза.

– Уже приехали?

– Ага.

– А куда мы идем, ничего не видно.

– Сейчас, уже скоро.

Заведя Валентину в бурелом, Людмила вытащила удавку. Ирина вскрикнула, а Лара отвернулась.

– Господи, мы убийцы, убийцы, – шептала Прерина.

– Заткнись! – Люда сняла с Сабуровой колечко и цепочку. – Пусть склоняются к версии об ограблении.

– Что у тебя в руках?

– Банка с кислотой.

– Зачем?

– Для пущей путаницы.

Ирину стало тошнить.

– Не могу смотреть.

– Идите к машине, я сейчас.

По дороге в Москву Прерина заявила:

– Людка, ты самая настоящая садистка, тебе лечиться надо. Зачем ты облила труп кислотой?

Людмила молчала. Она и сама не знала, для чего вздумала облить Вальку кислотой – злоба и ненависть сделали свое дело.

* * *

Спустя две недели Ирине позвонила Людмила.

– Ирка, ты где?

– Домой только пришла.

– Ты ключи от сабуровской хаты не выбросила?

– Забыла. Сейчас избавлюсь.

– Не вздумай. Слушай мою команду: бери ноги в руки и дуй к Вальке на квартиру. Ко мне только что одна баба заявилась, она по просьбе Осокина разыскивает Сабурову, тетку нужно ввести в заблуждение. Сиди в квартире и изображай из себя Валентину, а для правдоподобности верни дамочке колечко Осокина.

– Ты в своем уме, о чем мне с ней говорить?

– Скажи, что с Деном все кончено, и он тебе сто лет не нужен.

– На квартиру я не поеду, вдруг тело Сабуровой уже обнаружили?

– Ирка, надо рискнуть, иначе тетка начнет совать нос не в свое дело.

– Как она выглядит?

– Лет тридцать пять, худая, рыжая. Мы договорились после пары переговорить, она сейчас меня на улице ждет, поэтому время у тебя есть.

– Страшно.

– Делай что говорю.

Ирина повиновалась. Заметив в канаве у подъезда рыжую незнакомку, она сразу скумекала – это та самая посланница от Дениса.

Пересиливая страх, Ира впустила Катку в квартиру, разрешила принять душ, напоила чаем и наврала с три короба.

Дело сделано – афера удалась.

После того как Копейкина, прихватив колечко, отбыла восвояси, Ирина вылизала квартиру до блеска. Ликвидировав все следы своего пребывания, девушка испарилась.

* * *

Несколько дней спустя повод волноваться появился у Людмилы. Ей на сотовый позвонила Лариса, сообщив о визите некой Катарины, интересующейся Валентиной Сабуровой.

– Она сказала, что нашла номер моего телефона в куртке Валентины.

Люда выругалась:

– Ирка, идиотка, даже карманы не проверила. Дура!

– Что вы опять там задумали?

– Откуда у Вальки твой номер?

– В том году, когда мы у тебя собирались, я ей сама его на листке написала.

– Что ты сказала Катарине?

Лариса пересказала разговор с Копейкиной.

– Молоток, Ларка, так держать. Только тебе придется перезвонить этой бабе через пару деньков и сообщить следующее…

Людмила вспомнила историю со Знаменной и решила, что для любительницы сыска это будет отличной дорожкой в сторону.

– Пусть ломает голову, подозревая Вальку в воровстве, а мы пока придумаем, как убрать ее с пути.

– Даже не надейся, ты с Иркой можешь творить беспредел хоть до второго пришествия – я вам не помощник.

– Лара!

– Не вздумай мне угрожать, я сыта по горло. Ты и так втянула меня в убийство, – Прерина понизила голос, – не будь ты дочерью Володи, я давно бы сдала тебя ментам.

– Ох, как мы заговорили. Не забывай, что стояла рядом. Ты сообщница, Ларка, поэтому советую тебе забыть о ментах.

Прерина нажала на кнопку отбоя.

Копейкиной она позвонила, про Прасковью Константиновну сказала, но у самой на сердце лежал камень.

Лариса даже не подозревала, что Людмилу здорово напугали ее сказанные в порыве гнева слова о ментах. Люда забила тревогу. Ларка может сморозить глупость, может проговориться отцу… да мало ли что взбредет в голову бывшей проститутке.

И Людмила вынесла ей смертный приговор.

С Ларисой она расправилась следующим образом: вызвала мачеху на разговор за территорию особняка, пырнула ножом, а напоследок облила лицо кислотой.

Чувствуя себя неуязвимой, Людмила полагала, что со смертью Ларисы в Лету канули и ее страхи. Катарина решительно ни до чего не докопается, а посему можно вздохнуть с облегчением.

Но напрасно она недооценила Катку. Если Копейкина начинает расследование, то она обязательно доводит его до конца – чего бы ей это ни стоило!

ЭПИЛОГ

В декабре Людмилу осудили на пятнадцать лет. Ирине со сроком «повезло» больше – девушка не увидит свободы шесть лет.

Дмитрий Новоселов был зачислен в число лучших друзей Катарины Копейкиной, но с одним маленьким условием. Больше он никогда в жизни не преподнесет Розалии «живой» подарок.

У Дениса Осокина появилась подружка, увидев которую Розалия Станиславовна сказала примерно следующее:

– По крайней мере, с такой харей девка от него гулять не будет!

Разумеется, как вы понимаете, мнение Розалии никто не разделяет, кроме, пожалуй, самой Розалии.

Лизавета продолжает доканывать Катку и Парамаунта своей безграничной наглостью, Арчибальд удивляет всех невероятными способностями воспроизводить все самое негативное, что только можно услышать из уст Розалии, а Минерва… Минерву пристроили в добрые руки еще в конце лета. Ужихе здорово повезло, что Катка вовремя оказалась дома. Ведь Копейкина влетела в санузел в тот самый момент, когда Розалия с криками: «Гуд-бай, май лав, гуд-бай», – пыталась спустить пресмыкающееся в унитаз. После получасовых пререканий Минерву было решено отдать в террариум.

В январе Катарина совершенно случайно столкнулась с Зоей. Мать Полины, облаченная в шубку, гордо вышагивала по торговому комплексу, искрясь, словно новогодняя гирлянда. Вначале Катке показалось, что она обозналась, но радостный возглас Зои свидетельствовал об обратном.

– Приветик! – пропела толстушка.

– Зоя Витальевна, вы ли это?

– Как видишь. Цвету и пахну.

– А как Полина? Кто у нее родился?

– Девочка! Внучка у меня, Сашенька. А Полька замуж в декабре вышла.

– Да ну?

– Можешь меня поздравить, зять – чистое золото. Полька с ним в конце июня познакомилась. У Костика машина на автобусной остановке заглохла, а Полюшка со мной была. Он, как ее увидел, голову потерял. Даже не посмотрел, что Полька с животом. Любовь-морковь у них началась, как в сказке. А когда Сашенька родилась, Костик меня из деревни в Москву выписал. Живем теперь в пятикомнатных апартаментах, будто королевны. Вон вишь, в какой одежонке щеголяю? Фирма!

Катка улыбалась.

– Я за вас рада. Полине привет передайте.

– Передам.

Зоя Витальевна поманила Катку пальцем и прошептала:

– Хочешь узнать, почему нам удача улыбнулась?

– Хочу.

– Дело в фасоли!

– Неужели?

– В ней! Только я тебе всего сказать не могу. Это секрет. Но суть такова – ешь больше фасоли с кетчупом и запивай томатным соком.

Ката прищурила глаза.

– Зоя Витальевна, вы ничего не путаете?

– Нет.

Копейкина расхохоталась.

Как же все-таки некоторые любят искажать факты, выдавая желаемое за действительное.

* * *

А сегодня в славном семействе Копейкиных произошло очередное шоу, главной зачинщицей которого стала Розалия.

Опустив на пол Парамаунта, Катка с беспокойством посмотрела на Наташку. Бледное лицо Натки вкупе с трясущимися руками наводило на тревожные мысли.

– Нат, ты в порядке?

– Да как тебе сказать, по-моему, нет.

– Что-нибудь болит?

– Немного знобит, а на сердце нехорошее предчувствие, – Наталья шмыгнула носом и покосилась в сторону лестницы. – Последний раз похожее состояние у меня было, когда Розалия выдавала себя за потомственную тамаду.

Вспомнив тот кошмарный случай, Катка поежилась.

– Может, тебе прилечь?

– На кухне дел полно.

– Дела подождут.

Не успела Копейкина договорить, как в дверь позвонили.

Наталья вздрогнула.

– Ты определенно не в себе, это всего лишь звонок.

Изобразив на лице подобие улыбки, Ката распахнула дверь и уперлась взглядом в незнакомого брюнета средних лет. В руках мужик держал бутылку дорогого шампанского и коробку шоколадных конфет.

Растерявшись, Катарина промямлила:

– Вы кто?

Ответом послужил облегченный вздох визитера и тихое «йес».

– Я, кажется, задала вопрос.

Протянув Копейкиной конфеты, брюнет прошествовал в гостиную.

– Я тебя именно такой и представлял, Эсмеральда, – пробасил он.

– Да кто вы такой, в конце концов, и по какому праву так бесцеремонно проникаете в мой дом?

– Я Сурен, – лучился улыбкой чернявый.

– Кто?

– Сурен Вахтангович.

– Издеваетесь?

– Могу показать паспорт.

– Не нужен мне ваш паспорт, немедленно уходите.

– Эсмеральда, ты же сама дала мне адрес.

Катка отшатнулась.

– Вы ошибаетесь, я не Эсмеральда.

Сурен Вахтангович хмыкнул, откашлялся и выудил из кармана пиджака мятый листок. Протянув его Катке, он с некоторым разочарованием посмотрел на Натали.

– Да, все верно, это мой адрес. Откуда он у вас?

Потеряв к Копейкиной всякий интерес, Сурен приблизился к Натке.

– Значит, это ты Эсмеральда Ванхутан?

Пятясь назад, Натусик испуганно лепетала:

– Н-нет, я не Эсмеральда, я Натиральда… вернее, Наталья. Клянусь, честное слово. И никакой Ванхутан в глаза не видела. Кат, скажи ему, что я не вру.

Поставив на столик бутылку шампанского, Сурен Вахтангович почесал подбородок.

– Ничего не понимаю. Если адрес ваш, то где, скажите на милость, Эсмеральда?

– Да кто она такая, ваша Эсмеральда, и с чего вы вообще решили ее искать именно в нашем доме?

– Так она сама дала мне этот адрес.

– Сумасшедший дом, – Катарина дотронулась до виска. – В любом случае вынуждена вас разочаровать, вы зря прокатились. Всего доброго.

– Она не могла обмануть, – стоял на своем незваный гость.

– И тем не менее вас ввели в заблуждение.

Катка подошла к телефону, подняла трубку и прогудела:

– Если вы сейчас же не уйдете, я позвоню в милицию.

Сурен чуть не разрыдался от досады.

– Прошу меня простить, наверное, вы правы, произошла грубейшая ошибка.

И вдруг Катку осенило.

– Стойте!

Сурен Вахтангович замер.

– Одну минуту, – Копейкина продефилировала к лестнице. – Я сейчас на пару минут поднимусь наверх, а вы пока выпейте чаю. Нат, принеси гостю напиток.

Натка с вытаращенными глазами выбежала из гостиной.

Метнувшись наверх, Катарина отчаянно боролась с внезапно напавшей на нее нервной дрожью.

Нет, она вовсе не спятила, когда предложила мужику остаться, просто-напросто Катка вспомнила про Розалию. Если в доме находится свекровь, то любой, даже самый невероятный на первый взгляд визит на деле может иметь свое объяснение.

Розалия, как никто, способна вляпаться непонятно во что и потащить за собой всех и каждого. Следовательно, прежде чем распрощаться с черноволосым Суреном, – на всякий пожарный – необходимо переброситься парой фраз с горячо любимой свекрухой.

Розалия лежала на кровати, уставившись в потолок. Лизавета, свернувшись калачиком, посапывала у нее в ногах, а Арчи гордо восседал на спинке кресла.

Увидев невестку, Станиславовна недовольно пробормотала:

– Чего надо, я только собралась вздремнуть.

– Розалия Станиславовна, у меня к вам один маленький вопросик. Как только получу ответ, сразу испарюсь.

– Валяй.

– Вам знаком мужчина по имени Сурен?

Розалия вскочила с кровати как ошпаренная.

– Сурен?

– Ага.

– Вахтангович?

– Он самый.

– Впервые о таком слышу.

– Я так и знала. Опять ваши штучки. Немедленно говорите, кто он такой? А еще мне интересно узнать, кто такая Эсмеральда Ванхутан?

– Откуда ты про него узнала?

– Он сидит внизу, ждет Эсмеральду.

Свекровь схватилась за голову.

– Боже! Какой кошмар! Какая неловкость! Ну и урод!

– Я жду объяснений.

– Детка, сядь и выслушай меня внимательно. Выложу всю правду, как перед священником.

– Хочется верить.

– Тебе же прекрасно известно, что такое Интернет. Это чудо двадцать первого века! Без Интернета мы никто.

– К чему вы клоните?

– Я женщина современная, посему просто обязана время от времени тусоваться в чатах. Понимаешь?

– Не совсем.

– С Суреном я познакомилась в чате. Мы мило общались на протяжении месяца. Говорили о разной ерунде: о сексе, свободной любви и тому подобной чуши.

У Катка вспыхнули щеки.

– А в тот вечер, после славного празднования твоего дня рождения, он попросил мой адрес. Не знаю, какая муха меня укусила, но я, вероятно, находясь под действием спиртного, написала наши координаты.

– Зачем?

– Не знаю, – свекровь топнула ножкой, – говорю же, перебрала маленько.

– А Эсмеральда Ванхутан?

– Господи, ты, как древнее ископаемое. В чатах принято называться не своими именами.

Копейкина встала.

– Раз все разрешилось, спускайтесь вниз и развлекайте своего Ромео.

– Ты спятила?! Ни за что!

– Но он к вам приехал.

– Не ко мне, а к Эсмеральде. К двадцатишестилетней манекенщице.

Катарина сжала кулаки.

– Ну знаете, это уже слишком.

– Я не виновата! Сама понимаешь, спуститься вниз я не могу. Надо смотреть правде в глаза, на двадцать шесть я не выгляжу. На тридцать три еще потяну, а на меньшее – никак.

– В любом случае я умываю руки.

– А-ну остановись! Ты должна его выпроводить вон. Скажи, что он ошибся.

– Слишком много вранья, Розалия Станиславовна, сначала вы вынуждаете меня изображать перед Дмитрием вашу дочь, теперь втянули в новые интриги. Все, хватит! Я иду к себе, а он пусть сидит в гостиной до второго пришествия.

– Ката! Ката, замри на месте. Я кому сказала!

Но Катка уже прошмыгнула в коридор.

Выругавшись, Розалия завопила:

– Натали! Натали! Быстро ко мне!

Натка нарисовалась в спальне минуту спустя.

– Я туточки.

– Натусик, ангел мой, на тебя последняя надежда. Слушай меня внимательно и запоминай. Сейчас спустишься вниз и скажешь Сурену, что Эсмеральда Ванхутан уехала на три месяца за границу.

– Так вы ее знаете?

– Естественно.

– А она кто?

– Это я.

– Вы?

– Объясню позже, ты, главное, ничего не перепутай. Скажи, что она попросила его написать ей «на мыло».

– На что?

– «На мыло», идиотка. Адрес такой: «Красотки кабаре сексапил – собака – апорт – точка – ком».

– Записать бы.

– Времени нет. Ну иди-иди.

Вылетев из спальни, Ната посеменила к лестнице.

Катарина высунула голову из комнаты.

– Нат, зайди ко мне.

– Ой, Катуш, некогда. Не говори ничего, а то я все забуду.

– Погоди.

– Нет-нет, – Наталья замахала руками. – Потом.

Бормоча под нос, Наташка пронеслась мимо.

– Красотки… собаки… кабаре, – шелестела она потрескавшимися губами.

Когда Ната спустилась в гостиную, Сурен встал с дивана.

– Сурен Вахтангович, извините нас, мы с Каткой вас не так поняли. Эсмеральда действительно живет в этом коттедже.

Мужик оживился.

– Только сейчас ее нет дома. Она, знаете ли, уехала.

– Куда?

– За границу. На три месяца. Но вы не волнуйтесь, я сейчас все устрою.

Сбегав в кухню, Натка вернулась спустя тридцать секунд с довольным видом.

– Вот, – она кинула на журнальный столик кусок хозяйственного мыла и спицу.

– Что это?

– Мыло.

– Я вижу, а зачем?

– Так это… Эсмеральда Ванхутавна просила вам передать, чтобы вы написали ей на мыле.

Сурен заморгал.

– Не понимаю.

– Не волнуйтесь, я вам текст продиктую. – Прикусив губу, Натали судорожно вспоминала слова Розалии.

Как назло, от нервного напряжения в голове все смешалось.

Сурен забеспокоился:

– Вы хорошо себя чувствуете?

– Замечательно.

– Что я должен писать на мыле?

– Вспомнила! Собаки в кабаре, красотки в коме, а сексапил на аборте. А в конце не забудьте поставить точку.

Мужик потопал к входной двери.

– Я… лучше того… пойду.

– А написать?

– У меня дела… неотложные. Будет звонить Эсмеральда, передавайте пламенный привет.

Хлопнув дверью, Сурен что было сил бросился бежать.

А Наташка, чувствуя себя на высоте, потопала к Розалии.

– Ну, – прохрипела свекровь, – он ушел?

– Угу.

– Ты передала ему мои слова?

– Все в точности, как вы просили.

Розалия потерла руки.

– В благодарность за оказанную услугу разрешаю тебе приготовить мне ванну с миндальным экстрактом. Но сначала принеси кофе и эклеры. Действуй!

Content

Людмила Ситникова
Ядовитые стрелы Амура

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ЭПИЛОГ