Людмила Ситникова

Скромница из царских покоев

Все события и персонажи вымышлены, любые совпадения случайны.

Глава 1

Розалия Станиславовна носилась по коттеджу, не переставая причитать:

– Трагедия! Трагедия мирового масштаба!

Арчибальд, видя, что хозяйка с самого утра на взводе, решил на время умолкнуть. Попугай промолчал даже тогда, когда свекровь, подлетев к Катарине, завопила:

– Стерва!

Катка отшатнулась.

– Чем я вам не угодила? Я вообще молчала.

Розалия плюхнулась на диван.

– Не ты. Наташка стерва. Ох какая же она стерва! Провернуть втихомолку такую аферу и оставить нас с носом.

Ката пожала плечами. По ее мнению, Натка ничего такого не проворачивала – просто Натусику повезло, и в скором времени она станет законной супругой весьма влиятельного и обеспеченного человека.

Розалию же данный расклад в корне не радовал. Причислив Натку к предателям, которым нет прощенья, свекровь – на протяжении всего последнего месяца – метала молнии.

– Ката, не стой как дура, сделай мне кофе!

Копейкина посеменила на кухню. Кофе-то она, конечно, сделает, да только свекрища к нему даже не притронется.

С тех пор как Наталья покинула жилище Копейкиных, Катарина была вынуждена занять ее место. Выполняя малейшие прихоти свекрови, бедная Ката ежеминутно слышала в свой адрес отборную брань и трехэтажный мат.

Розалию не устраивало абсолютно все.

– Кофе слишком сладкий! – вопила она. – Натка делала по-другому.

– Я не Натка.

– Ты бездарность! Неужели так трудно научиться готовить вкусный напиток?

– Тогда почему бы вам самой не пойти на кухню?

– Не смей кощунствовать! – Свекровь картинно закатывала глаза, хваталась за виски и, издавая тихие стоны, лепетала: – Какая же я несчастная! Ну почему это случилось именно со мной? Почему?

Сегодня, поставив на журнальный столик чашку кофе, Катка на всякий пожарный отошла к лестнице.

Сделав маленький глоток, Розалия скривилась, но… промолчала.

Очевидно, свекровь поняла: требовать от невестки целиком и полностью соответствовать Наталье – дело гиблое.

Когда чашка наполовину опустела, Розалия Станиславовна спокойно молвила:

– Не знаю, во что облачиться, чтобы завтра утереть нос этой задаваке.

– Натка не задавака. Не возводите на нее напраслину.

– Ты не знаешь, дорогуша, как меняют людей деньги. Они способны превратить наидобрейшего человека в жуткого скрягу, циника и сноба. Уж поверь мне на слово.

– Наталья никогда не станет жадной и циничной.

Розалия ухмыльнулась:

– Попомни мое слово. Я уже успела заметить у нее первые признаки звездной болезни. Когда неделю назад они с Казиком приглашали нас в гости, Наталья держалась излишне холодно. В ее надменном взгляде так и читалось: «Не желаю вас видеть у себя в особняке».

Подавив тяжкий вздох, Ката потопала на второй этаж.

Спорить, а тем более доказывать Розалии свою правоту не было сил. Свекрищу не переубедишь. Если ей втемяшилось в голову, что Натка перевоплотилась в надменную особу, то уже никто не докажет Розалии обратное.

В спальне, сев на край кровати, Катарина уставилась в пол.

А все-таки как непредсказуема жизнь: порой она преподносит такие сюрпризы, что невольно задаешься вопросом: а не снится ли все это?

Вот взять к примеру историю Натальи. Копейкина и не подозревала, что Натка когда-нибудь выйдет замуж, и уж тем более не думала, что ее супруг окажется упакованным.

Пять лет назад тридцатилетняя Катарина – бухгалтер по специальности, за плечами которой было два неудавшихся брака, – вышла замуж за бизнесмена Андрея Копейкина.

Не прошло и месяца после бракосочетания, а Андрей уже отправился в долгосрочную командировку. К слову сказать, командировки и прочие деловые поездки были неотъемлемой частью бизнеса мужа. Он проводил вне дома по семь-восемь месяцев в году, а Катка… Первое время она наслаждалась тишиной и покоем, читала детективы и с превеликим удовольствием падала в объятья лени. Но уже очень скоро в гости наведалась мамаша Андрея, Розалия Станиславовна. Она приехала из Сочи. Охарактеризовать свекровь в двух словах не удастся, как ни старайся. Поэтому попытаемся описать Станиславовну следующим образом:

Возраст: за семьдесят.

Рост: сто семьдесят три сантиметра.

Профессия: гламурная особа со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Любимое времяпровождение: шествие по дорогим бутикам, покупка брендовых шмоток, заказ эксклюзивных париков.

Помешана на внешности. В салонах красоты просиживает сутки напролет.

Хобби: туфли на высоченных шпильках.

Розалия Станиславовна похожа на голливудскую актрису, которая, отойдя от дел, решила жить на полную катушку, не отказывая себе, любимой, даже в самых безумных прихотях.

Еще свекровь обладает удивительной способностью вляпываться во всевозможные передряги. Как правило, влипнув в очередную историю, Розалия тащит за собой и Катку.

Короче говоря, когда свекровь рядом, Катарина готова лезть на стену от отчаянья. До недавнего времени вместе с Каткой мучилась и Наталья, а теперь…

Наташка – помощница Розалии по хозяйству – была человеком милым, искренним, открытым.

Наталья в принципе не умела кричать, врать, юлить, интриговать и притворяться. Она любила всех божьих тварей. Натка даже паука убить не могла, так как считала, что у него тоже есть душа.

А с четвероногими питомцами Копейкиных Натусик носилась, как с малыми детьми. Десятикилограммовый перс Парамаунт, хитрющая персианка свекрови Лизавета и красно-желтый попугай породы ара говорящий Арчибальд платили Натке той же монетой. Живность ее обожала, и даже Арчи, в словарный запас которого входит более трех десятков отборных ругательств, посылал Наташку лесом с теплотой в голосе.

В конце января этого года у Копейкиных временно проживала дочь Каткиной знакомой – Лиза Волкова. В один из выходных десятилетняя Лизка настояла, чтобы семейство в обязательном порядке отправилось в центр развлечений.

Никто против поездки не возражал, посему в воскресенье утром Розалия, Натка, Ката и Лизка порулили развлекаться.

Вволю накатавшись на коньках, неугомонная Лизавета потянула всех в кафе. Именно там и произошла встреча с Казимиром Денисовым.

Увидев Наталью, мужчина не остался равнодушным. Подсев к ним за столик, он в открытую признался, что ему очень понравилась Натка и он был бы счастлив, если бы она приняла его приглашение на свидание.

Разумеется, смущенная Натали ответила отказом. Более того, после столь откровенных слов Казимира Наталья пулей вылетела из кафе. За ней следом бросились Катка с Розалией. А вот Лизавета, не растерявшись, предложила Казимиру сделку. За сто долларов находчивая Лизка продиктовала мужчине номер домашнего телефона Копейкиных.

Звонок не заставил себя долго ждать.

На протяжении двух месяцев Наталья отнекивалась от свиданий с Казиком, находя всевозможные предлоги, дабы остаться дома. Но в апреле не выдержала.

За первым свиданием последовало второе… третье… десятое.

Розалия презрительно хмыкала:

– Никак не могу врубиться, что он в тебе нашел? Ты, конечно, не уродка, но Казик коммерческий директор, у него куча бабла, зачем ты ему сдалась?

Катарина багровела.

– Почему вы исключаете возможность зарождения настоящей любви?

– Любви? Ката, детка, ты насмотрелась мексиканских сериалов. Казимиру сорок девять лет, Наташке за сорок, не кажется ли тебе, что они староваты для чувств?

Копейкина уперла руки в бока.

– Сколько лет вам было, когда вы третий раз вышли замуж?

Свекровь молчала.

– Ответьте.

– Не помню. Отвали. Я все равно останусь при своем мнении. Здесь дело нечисто – не мог Казик втрескаться в Натку.

Отмахиваясь от свекрови, Катарина советовала Наталье продолжать встречи с Денисовым, не прислушиваясь к пророчествам Станиславовны.

– Она боится тебя потерять, поэтому и несет чушь.

Натка всхлипывала:

– Он мне нравится и предлагает перебраться к нему.

– А ты?

– Ну… говорю, что пока рано думать о переезде. Мы ведь знакомы всего несколько месяцев.

А в июле Наталья решилась. Собрав вещи, она переехала в загородное жилище будущего супруга.

Розалия едва не лишилась чувств, узнав о предстоящей свадьбе.

– Они спятили! Ката, ты только вдумайся, какому нормальному человеку придет в голову мысль расписаться после шести месяцев знакомства. Нет! Наталью необходимо в принудительном порядке заставить пройти лечение в клинике для душевнобольных.

Катка обняла свекровь за плечи.

– Успокойтесь, Розалия Станиславовна, мне тоже очень грустно, что Натусик нас покинула, но такова жизнь. Натка имеет право устроить свое счастье. Мы не можем насильно держать ее взаперти.

– Да, но… Как же мы без нее? – Свекровь поднесла к глазам платок. – Кто будет готовить еду, убираться, делать мне массаж, наливать ванну?

– Придется учиться жить без Натальи.

– Предлагаешь мне встать у плиты?

– Найдем новую помощницу.

– Нет. Такой идиотки, как Натка, нам не найти. Господи, почему столько несправедливости? Кого мне теперь посылать? Кого, Ката?

Понимая, что горько пожалеет о сказанном, Копейкина ляпнула:

– Посылайте меня.

Свекровь зазмеилась улыбкой.

– Детка, ну это само собой. Но одной тебя мне мало, необходимо как минимум две кандидатуры.

В первой декаде июля Казимир пригласил Копейкиных в свой загородный дом.

Перед поездкой Розалия Станиславовна не сомкнула глаз.

– Я не выдержу, – твердила она, сидя в «Фиате», – если у Казика дом больше нашего, я сойду с ума.

– Можете сходить, его дом больше нашего коттеджа раза в три.

Особняк Денисова произвел на свекровь неизгладимое впечатление. А когда Наталья распахнула входную дверь и с радостной улыбкой приветствовала гостей, у Розалии отвисла челюсть.

Сканируя взглядом бывшую помощницу, свекровь нервно сглотнула:

– Наташка?! Это ты?

– Я, Розалия Станиславовна. Проходите, чувствуйте себя как дома.

Чмокнув обескураженную свекровь в щеку, Ната обняла Катарину.

– Ой, Катуш, я так счастлива.

– Выглядишь великолепно.

Потупив взор, Ната пискнула:

– Спасибо. Это Казимир настоял, чтобы я обновила гардероб и регулярно посещала салон красоты.

Розалия, которая, как вы помните, страстно жаждала сохранить вечную молодость, начала икать.

– В какой салон ты ездишь, детка?

Ната озвучила адрес.

Свекровь прислонилась к стене.

– Что с вами?

– Принести воды?

– Это один из самых дорогих салонов, – выдавила свекровь. – Я тоже туда езжу.

Наталья закивала.

– Верно. Я даже думала, что мы с вами там столкнемся, хотела сделать сюрприз.

– А шмотки… Ката, посмотри на ее платье. Боже! Это же… – Она не договорила.

– Он самый, – улыбалась Натка. – Версаче.

Пока свекровь приходила в себя, в гостиную спустился Казимир.

– А почему до сих пор стоите в дверях? Непорядок. Прошу всех в столовую. Обед готов.

– Покажешь потом все свое шмотье, – шипела свекровь на ухо Натке, шествуя в столовую.

Насладиться обедом Розалии не удалось. Казимир осыпал потенциальную супругу комплиментами, восхищаясь ее неземной красотой и обаянием, тогда как свекровь, чувствуя себя словно рыба, поджаренная на сковородке, не сводила глаз с кольца Натки.

– Хорошая имитация бриллианта, – наконец выдавила Розалия.

Казимир оскорбился.

– Имитация? Ни в коем случае. У моей жены должно быть все самое лучшее. Это бриллиант!

Свекрища замахала руками.

– Иди ты!

– Хотите примерить? – предложила Натка.

– Нет, – буркнула Розалия и больно саданула под столом Катку по ноге.

Настроение свекрови портилось с неимоверной быстротой. Скоро Станиславовну начало раздражать все и вся в особняке Денисова.

– Почему у вас такая темная гостиная? – вопрошала она, сидя в мягком кресле и потягивая коктейль.

– Темная? Не замечал. – Казимир переглянулся с Наткой. – Нам с птенчиком нравится.

– С птенчиком? Так у вас еще и птицы живут? Впрочем, я должна была догадаться, запашок в столовой еще тот. Кого держите? Уток? Гусей? Пеликанов?

– Это он про меня. – Наташка опустила голову и зарделась.

Розалия зацокала языком:

– Ты птенчик? Ничего глупее не слышала. Из тебя птенец, как из Каты сапер. Ты скорее на лошадку смахиваешь, особенно в моменты лучезарных улыбок.

– Когда свадьба? – поспешила спросить Катка, видя, что Розалия собирается отвесить очередную ехидную шутку.

– В октябре. А медовый месяц мы проведем в Монако, я уже забронировал номер в лучшей гостинице.

– Фи! А я бы туда не поехала. Предпочитаю отдыхать в более дорогих городах.

– Монако славится своими…

– Я знаю, чем славится Монако, но мне там не нравится.

– Приходилось бывать?

– Представьте себе. – Розалия поставила на столик пустой бокал и властным тоном потребовала: – Натка, принеси еще коктейль.

Натали не двинулась с места.

– Я, кажется, к тебе обращаюсь, ты оглохла?

Ката попыталась приструнить свекровь, но та уже взбеленилась:

– Давай, давай, двигай граблями. Дуй за коктейлем!

Взяв колокольчик, Наталья позвенела, и в гостиной появилась полноватая женщина в черном платье и белом переднике.

– Анна, принесите, пожалуйста, еще коктейль, – миролюбиво попросила Ната, бросив быстрый взгляд на свекровь.

Как только толстушка удалилась, Розалия Станиславовна загудела:

– Прости. Совсем забыла, что ты теперь у нас птица высокого полета. Колокольчиком тренькаешь. Мать твою! И служанка у вас, как собака Павлова, реагирует на звон колокольчика. Да-а, хорошо ты устроилась.

– В скором времени вы привыкнете, – одобрительно закивал Казимир, положив руку на ладонь Натки.

В гостиной повисла неловкая пауза, которую нарушила трель мобильного телефона. Поднеся сотовый к уху, Казимир, извинившись, прошествовал в кабинет.

Стоило ему скрыться за дубовой дверью, как Розалия, откинувшись на спинку кресла, произнесла дрожащим голосом:

– Ката, собирайся, мы уезжаем.

– Нет, нет, – запротестовала Наталья, – останьтесь еще на чуть-чуть.

– Мы уезжаем! Мы здесь нежеланные гости.

– Не говорите так.

– Нежеланные! – повторила свекровь и топнула ножкой.

– Желанные, – твердила Натка.

– Нет!

– Да.

– А я сказала – нет!

Проведя рукой по волосам, Ната пискнула:

– Хорошо, не будем спорить.

– А-а-а… – взвилась Розалия. – Катка, ты слышала, слышала, что она сказала? Она считает нас нищими оборванками, которым не место в ее шикарном доме. Она нас оскорбила! У нее в глазах черным по белому написано: «Пошли вон, жалкие побирушки».

– Розалия Станиславовна, вы перегибаете палку, не стоит кипятиться.

– Ты и кольца нацепила, чтобы позлить меня. Смотрите, какая королева, в салоны красоты она ездит. Ух ты, ах ты! Значит, теперь мы для тебя отбросы? Неблагодарная!

Разрыдавшись, Наталья подбежала к свекрови.

– Розалия Станиславовна, я этого не говорила.

– Но подразумевала.

– Вы заблуждаетесь.

– Ката, вываливай свою задницу из этого склепа. Мне душно, я задыхаюсь в его стенах.

Сжав кулаки, Катарина набросилась на свекровь с упреками:

– Вам не стыдно? Посмотрите, довели Наталью до слез. Неужели нельзя обойтись без скандала. Зачем вы так?

Уткнувшись в плечо Катки, Натусик тихо всхлипывала.

В гостиную пришла служанка.

– Ваш коктейль, – обратилась она к свекрови.

– Пошла прочь! Не видишь, я в гневе. Ты бы еще завтра днем притащилась. Сама-то, наверное, с утра уже хряпнула пару коктейлей, оттого и передвигаешься, как тормознутая улитка.

На улице Ката схватила Розалию за руку.

– Не растягивай блузку! Между прочим, пятьсот баксов стоит.

– Вы должны вернуться и извиниться.

– Ни за что!

– Наталья не заслужила такого отношения к себе. А вы ее обидели.

– Доставай ключи.

– Не сдвинусь с места, пока не попросите у Натки прощенья. Розалия Станиславовна, поймите, ей сейчас намного тяжелее, чем нам с вами. Ната нуждается в нашей поддержке, ведь, кроме нас, у нее нет близких людей.

– У нее есть Уазик!

– Какой Уазик?

– Ну Казик, какая разница, это все терминология.

– Ей нужны мы.

Минуты полторы свекровь смотрела под ноги, затем, резко развернувшись, направилась к крыльцу.

Зареванная Натка, щелкнув замком, бросилась на шею Розалии.

– Не сердитесь на меня. Пожалуйста, не надо, я вас так люблю.

Свекровь запела новую песню:

– Детка, прости, сгоряча я наговорила много лишнего. Это Ката на меня так влияет, она тебе завидует, и исходящие от нее волны зависти действуют на меня отрицательно.

– Вы уже не злитесь?

– Нет, пупсик.

– Мы снова друзья?

– Самые лучшие. У меня с утра отвратное настроение, а тут ты… в таком прикиде, огромный дом, кольцо, колокольчик. Кстати, лапуся, можно примерить колечко?

– Конечно.

Сняв с пальца украшение, Ната протянула его свекрови.

– Бесподобно! Подарок Казика в честь помолвки?

– Нет, просто подарок.

– Восхитительно!

– Вам нравится?

– Грандиозно!

– Я вам его дарю.

– Что? – Розалия не верила ушам. – Мне? Бриллиант?

– Берите, берите, это от чистого сердца.

– Нет… Натик, я не могу…

– Я настаиваю.

– Ну если только настаиваешь. Господи, в какое неловкое положение ты меня поставила. Я смущена по самые коленки. Ката, Катарина, черт тебя дери, где ты там?

– Я здесь.

– Взгляни, Наталья подарила мне кольцо.

Катка с упреком посмотрела на сияющую Натку.

– Подарила? А зачем?

– Как ты смеешь задавать такие бестактные вопросы нашей куколке? Она имеет право распоряжаться собственными вещами по своему усмотрению. Спасибо, солнышко, я тебя люблю.

Наталья вновь заключила свекровь в объятья, а та, в свою очередь, продолжила:

– А как мне нравятся твои серьги. Пупсик, ты мне их не подаришь? Я всю жизнь о таких мечтала.

Не колеблясь, Наталья сняла и серьги.

Копейкина была готова наброситься на свекровь с кулаками.

– Прелесть! – щебетала Розалия. – Я всегда знала, деньги тебя не испортят. Ты не относишься к категории людей, которые, разбогатев, превращаются в жлобов. Утром я так и сказала Катарине. Детка, подтверди.

– Вообще-то вы говорили несколько иначе.

– Закрой рот! А ты, Натик, запомни, я отношусь к тебе как к матери родной.

Наталья хихикнула:

– Это что-то новенькое. Прежде вы об этом не упоминали. Посылали к матери часто, а…

– Кто прошлое помянет, тому глаз вон. Слушай, а у тебя еще много драгоценностей?

– Не так чтобы очень… а давайте поднимемся на второй этаж. Я покажу вам шкатулку.

Свекровь потянула за собой Катку.

– Детка, идем скорее, Наталья будет показывать цацки.

Спальня – помещение площадью около сорока метров – свекрови решительно не понравилась.

– Вульгарно! Неужели среди многочисленных комнат вы с Казиком не смогли выбрать более просторную?

Наталья округлила глаза.

– Как с Казиком? Вы меня не поняли, это моя спальня.

– Повтори.

– Здесь сплю я, а спальня Казимира через комнату.

Свекровь намотала на палец рыжий локон.

– Хочешь сказать, вы спите в разных комнатах?

– Именно!

– Дела… ну а кто к кому приходит по ночам, а? Понимаешь намек?

– Намек поняла, но вынуждена вас разочаровать. По ночам мы спим и друг к другу не ходим.

– Как?

– Вот так.

– Подожди, не надо вводить меня в заблуждение. Я три… нет четыре… или, может, даже пять раз была замужем и прекрасно знаю, чем занимаются супруги под покровом ночи.

– Но мы с Казимиром не супруги. Пока не супруги.

Розалия схватилась за сердце.

– Зайка, ты без ножа меня режешь. Неужели вы до сих пор так и не… сблизились?

Катарина попыталась перевести тему разговора, но Станиславовна была непреклонна:

– Пусть ответит. Я должна знать.

– С какой стати?

– Ката, ты сейчас вылетишь отсюда со скоростью ветра. Наталья, выкладывай начистоту, почему вы не спите в одной кровати?

– До свадьбы нельзя.

– Что? Ты шутишь? Детка, тебе сколько лет? Еще годик, и тебе будет нельзя не только до свадьбы, но и во время и даже после.

– Розалия Станиславовна!

– Ой, я, кажется, поняла, в чем дело. Прости, Натик. Не догадалась сразу. У Казика проблемы, да? Ничего, сейчас все лечат. А он пробовал акульи хрящи? А настойку женьшеня? Еще можно пить вытяжку из слоновой кости, смешанную с кровью антилопы гну. Клянусь, я сама читала в журнале.

– У Казимира нет проблем со здоровьем. Мы обо всем договорились и пришли к полному взаимопониманию. В октябре распишемся, а там… – Ната виновато покосилась на Катку. – Вы, наверное, считаете меня жутко старомодной?

– Нет, – заверила Копейкина.

– Да, да, да! – отрапортовала Розалия.

Когда час спустя, направляясь домой, свекровь разглядывала подаренные Наткой драгоценности, Ката не преминула заметить:

– Моя интуиция подсказывает, что у них все сложится наилучшим образом.

– С его-то деньгами, иначе быть не может.

– При чем здесь деньги? Не в них счастье.

– Ты права. Драгоценности – вот истинное счастье.

Включив радио, Копейкина постаралась отключить слух, дабы не слышать радостных воплей Розалии касательно подаренных бриллиантов.

А на следующей неделе Казимир с Натальей пригласили Кату с Розалией к себе, чтобы отпраздновать знаменательное событие – с момента их знакомства прошло ровно шесть месяцев.

Многие скажут, что событие «так себе» и праздновать его совсем необязательно, но для Денисова это было вопросом принципиальным. Мужчина летал на крыльях любви – для него каждый день, прожитый рядом с Наташкой, являлся подарком свыше.

* * *

Вывалив на кровать свои многочисленные наряды, Розалия с сомнением покосилась на невестку.

– В чем завтра поехать к Казику? Может, в красном платье?

– Решать вам, лично я поеду в брючном костюме.

– В каком именно?

– В синем.

– Фу! Ну и безвкусица! Опозоришь меня перед гостями Денисова. Наверняка соберутся одни снобы. Мы обязаны выглядеть сногсшибательно! Кто знает, вдруг в компашке окажется какой-нибудь холостой миллионер. Чем черт не шутит, положит на меня глаз, сделает предложение, и я… – свекровь мечтательно закружилась по спальне, – сделаю тебе ручкой и переберусь жить в его царские хоромы.

– Для нас с Андреем это станет большой утратой, – неудачно пошутила Копейкина.

Розалия крыла невестку матом минут пятнадцать, до тех пор пока в гостиной не раздался звонок.

– Это маникюрша. – Свекровь выбежала в коридор.

Пока миниатюрная шатенка Марина занималась ноготками Розалии, Катарина, стоя у плиты, гадала, что бы приготовить на ужин. В итоге, вытащив из холодильника овощи, Ката приступила к готовке самого простого и легкого блюда – овощного салата.

Влетевший в кухню Арчи картаво прочеканил:

– Натка, неси кофе! Кофе неси! Дура! Кретинка! Идиотка!

– Нету нашей Натки, дружочек, – выдохнула Копейкина. – Учимся обходиться без нее.

Арчи сник. Сев на спинку стула, пернатый начал махать крыльями и непрестанно повторять имя бывшей помощницы:

– Натка! Натка! Натка!

Видя, что Катарина не обращает на него абсолютно никакого внимания, Арчибальд резко сменил репертуар.

Перелетев на плечо Копейкиной, попугай выдал:

– Ката, стерва, неси кофе! Ката! Ката! Ката!

– Отстань, не до тебя.

– Ката, кретинка!

– Я тебя сейчас ударю.

– Ката, идиотка!

Не успев ответить двукрылому хаму, Катарина заметила в дверях Розалию.

– Маникюрша уже ушла?

– Угу. А ты чего это там режешь?

– Салат.

– Для кого?

– Для нас с вами.

– Сдурела?! Я хочу на ужин рыбу.

Копейкина так и села.

– Я же спрашивала днем, что приготовить, вы ответили – непринципиально.

– А теперь хочу рыбу!

– Но она заморожена.

– Не мои проблемы.

Катка закрыла глаза. Господи, как же бедная Натали справлялась со всеми обязанностями? Ведь она крутилась, словно белка в колесе. Все в буквальном смысле было взвалено на ее хрупкие плечи. Розалия со своими выкидонами доканывала Наташку каждый божий день, но последняя, даже словом не обмолвившись, стоически выдерживала нападки свекрищи.

Вытащив из морозилки рыбу, Катарина бросила ее в раковину.

В этот момент в кухне нарисовались персы. Лизавета запрыгнула на стол, а Парамаунт подлетел к миске с сухим кормом.

Взглянув на часы и придя к мысли, что рыбу она не успеет приготовить при любом раскладе, Катка потопала в столовую.

Из гостиной доносился низкий голос Розалии.

– Как отменяется? – вопрошала свекрища. – Но почему?

Катарина примостилась на подлокотнике кресла, с любопытством глядя на раскрасневшееся лицо Розалии.

– Безобразие! Ты не могла предупредить заранее? У тебя вечно в голове ветер гуляет. Да плевать мне, что тебе неловко! Я в гневе!

После непродолжительной паузы Розалия процедила:

– Ладно, проехали, нет так нет. Хрен с вами.

Бросив трубку, она уставилась на невестку.

– Хамство! Чистой воды хамство!

– Кто звонил?

– Догадайся с трех раз?

– Не знаю. Кто?

– Натка.

– И?

– Завтрашний праздник отменяется.

– По причине?

– Эта бестолочь умудрилась подхватить простуду. В трубку хрипела, как прокуренная дрянь! Теперь по ее вине мы вынуждены торчать дома!

– А что у нее? Грипп? Ангина?

– Откуда я знаю?! – озлобилась свекровь. – Свинство! Я уже решила, в чем поеду, и тут такой облом.

– Ничего страшного, съездим в другой раз.

Розалия Станиславовна подошла к камину.

– Когда будет готова моя рыба?

– Я… понимаете… время позднее…

– Не продолжай! Короче, тема следующая – пока не приготовишь рыбу, из кухни не выйдешь.

– Поздно уже, – лепетала Катка.

– Марш в кухню! Хотя стой, поднимись сначала в мою спальню.

– Зачем?

– Приготовь мне ванну. Живо! Не заставляй меня нервничать.

Стиснув зубы, Катарина поднялась на второй этаж.

– Нет, надо срочно искать человека, который займется хозяйством. В противном случае мне крышка.

– И хватит там бормотать под нос! – раздался снизу голос Розалии.

Глава 2

Елена Абрамова вышла из столовой, держа в руках стакан молока. Сев на диван, женщина посмотрела на циферблат золотых часиков и сморщила аккуратный носик.

Девять вечера.

Подавив вздох, Лена без всякого энтузиазма уставилась на развалившегося возле камина рыжего кота.

Одна. Опять одна. Если бы только кто знал, как ей наскучило безделье. С раннего утра и до позднего вечера Абрамова слонялась по дому или просторному участку, судорожно соображая, чем бы заняться, дабы коварная скука отступила хотя бы на некоторое время.

А ведь когда-то – будучи еще совсем юной – Леночка, дочь учительницы и токаря, мечтала жить припеваючи, тратя все свободное время на валяние дурака. Мечта осуществилась – Лена вышла замуж за перспективного Игорька Абрамова, который впоследствии стал преуспевающим бизнесменом. Через пару лет у супругов родилась дочка Наина. В ту пору Абрамовы проживали в трешке родителей Игоря, а в середине девяностых материальное положение улучшилось настолько, что Игорь стал владельцем загородного дома.

Для Лены настали поистине золотые времена. Живя на широкую ногу, Абрамова даже не предполагала, что уже очень скоро беззаботная жизнь наскучит до чертиков. И в этом нет ни доли лукавства. Лена ощущала себя самым несчастным человеком. Многие знакомые – особенно те, которые до сих пор влачили жалкое существование, зарабатывая на хлеб насущный тяжким трудом, – выслушивали стенания Абрамовой и крутили пальцем у виска.

– Да она просто с жиру бесится, – говорили одни.

– Совсем зажралась, – вторили другие.

– Деньги окончательно испортили Ленку, – подытоживали третьи.

Разумеется, общаться с людьми, которые приравнивают тебя к избалованной донельзя дамочке с ветерком в голове, Лена не могла… да и не хотела.

Бывшие знакомые постепенно остались в прошлом. Игорь неоднократно упрекал супругу в аморфности. По его мнению, Лена сама себе рыла яму.

– Прошвырнись по магазинам, – часто слетало с губ Игоря. – Проводи время в клубе, где сможешь завести знакомства. Делай хоть что-нибудь. Не сиди сиднем дома, так и свихнуться недолго.

Елена вздыхала, кивала, иногда даже соглашалась с мужем, но… наступал новый день, и Абрамова продолжала жить как жила.

Игорь дневал и ночевал в офисе, восемнадцатилетняя Наина, ощущая себя достаточно взрослой особой, давно отстранилась от опеки матери. Лене не с кем было даже поговорить.

Ситуация немного изменилась, когда сосед Абрамовых Казимир Денисов, хороший приятель Игоря, представил Елене свою будущую супругу.

Пообщавшись с Натальей около получаса, Лена поняла: из Натки может получиться замечательная подруга. Она совсем не походила на высокомерных фиф, не растопыривала пальцы при разговоре и была абсолютно равнодушна к цацкам и шмоткам.

– Мы подружимся, обязательно подружимся, – тараторила Лена, глядя в искрящиеся глаза Натальи.

Теперь практически ежедневно Абрамова наносила визит соседке. Пока Игорь с Казиком зарабатывали деньги, их жены, подобно двум кумушкам, судачили обо всем на свете.

Лена делилась с Наткой секретами красоты, обучая новую подругу премудростям правильного нанесения макияжа, а та, в свою очередь, с не меньшим удовольствием учила Абрамову готовить всевозможные кулинарные изыски.

От счастья Леночка была готова взлететь на облака. Она учится готовить. Нонсенс! Но данное занятие настолько увлекало и затягивало, что остановиться было просто невозможно.

Как правило, обучение проходило на кухне Абрамовых. На время «готовки» Лена просила кухарку пройти к себе в комнатку, а сама, облачившись в фартук и колпак, осваивала азы кулинарии.

Под чутким руководством Натальи Лена пекла пирожки, лепила пельмени, готовила соусы и даже попыталась сварганить зефир.

В гостиной хлопнула входная дверь. Решительной походкой Наина прошествовала мимо матери и, не говоря ни слова, стала подниматься по лестнице.

– Эй, Наинка, ку-ку. Я, между прочим, не человек-невидимка.

Абрамова-младшая не прореагировала на реплику матери. Скрывшись на площадке второго этажа, девушка с силой хлопнула дверью спальни.

Лена задумалась. Определенно с Наинкой творится что-то неладное. В последнее время она ведет себя несколько странно, если не сказать больше. Частые перемены настроения, вспышки гнева, внезапный истерический смех.

Мысли о наркотиках посетили Лену около недели назад. Посмотрев передачу о наркоманах, Абрамова покрылась липким потом. Но поговорить начистоту с дочерью не хватало духа. Лена боялась… боялась услышать положительный ответ Наины.

А сегодня, задвинув подальше страхи, Елена решилась на откровенный разговор с чадом. Спальня Наины была закрыта изнутри. Абрамова постучала.

– Наин, открой.

– Зачем?

– Надо поговорить.

– О чем?

– Открой, узнаешь.

Нехотя встав с кровати, девушка щелкнула замком.

– Ну, – выдавила она, с вызовом глядя на родительницу.

Улыбнувшись, Лена попыталась обнять дочь за плечи. Но Наинка вывернулась.

– К чему эти приступы нежности?

– Послушай, я вижу, что у тебя проблемы, – начала Абрамова, стараясь подбирать правильные слова. – Не хочешь поделиться ими со мной? Я могу помочь.

– Вряд ли.

– А все-таки?

– Мам, я сказала, ты мне не поможешь. Закрыли тему.

– Тогда ответь на вопрос. Ответь предельно откровенно.

– Спрашивай.

– Ты случайно не принимаешь наркотики?

Казалось, глаза Наины готовы вылезти из орбит. Схватившись за шею, девушка прокричала:

– Как ты могла такое предположить? Неужели я похожа на наркоманку?

– Нет, но… твое поведение, частые перепады настроения…

Наина отвернулась.

– К твоему сведению, у девушек моего возраста настроение меняется не только потому, что они принимают наркотики. Есть и другие причины.

– Например?

– Например, мужчина, – выпалила Наина.

Вздох облегченья вырвался из груди Абрамовой.

– Мужчина? Так все дело в парне? Ты влюбилась?

– Представь себе.

– Наинка, дай я тебя поцелую.

– Не надо, мама!

– Дуреха, что же ты молчала?

– Не вижу смысла трезвонить об этом на каждом шагу.

– Ну мне-то ты можешь сказать, кто твой избранник?

– Он мужчина.

– Это я поняла, а поконкретней?

– Мам, тебе заняться больше нечем?

Абрамова рассмеялась совершенно искренне.

– Нечем! И тебе это прекрасно известно.

– Пригласи эту кухарку, пусть научит тебя готовке какого-нибудь супа.

Лена нахмурилась.

– Не говори так о Наталье. Во-первых, она не кухарка, во-вторых, моя подруга.

– Ха, подруга. Вы знакомы без году неделя. Да что ты вообще о ней знаешь? Кто она, откуда? Наверное, всю жизнь проработала служанкой, а теперь хочет выбиться из грязи в князи.

– Наина!

– Что Наина, разве я не права? В голове не укладывается, как Казик мог привести в дом такую лохушку.

– Следи за словами. И сколько раз повторять, он тебе не Казик, а Казимир.

Наина сделала вид, что не услышала замечания матери.

– Казик – красивый мужик в самом расцвете сил. Ему сейчас нужна молодая жена, а не старая кляча с замашками провинциальной простушки.

– Денисов сам разберется, кто ему нужен. Без сопливых.

– Я сопливая? – вспыхнула девушка. – К твоему сведению, я… я… – Она резко замолчала.

– Продолжай.

– Мама, выйди из моей комнаты.

– Почему у нас любой разговор заканчивается ссорой?

– Потому что ты не умеешь нормально разговаривать. Это от безделья. Накручиваешься сама, а потом накручиваешь других.

Лена предприняла последнюю попытку выудить у дочери информацию о бойфренде. Но Наина осталась верна себе:

– Когда сочту нужным, обязательно вас познакомлю. Если вообще такой момент когда-нибудь настанет.

– В смысле?

– Сейчас мы в контрах. Возникли некоторые неурядицы. – Наина ухмыльнулась. – Не можем прийти к общему знаменателю.

Минутой позже, вытолкав мать за дверь, девушка включила музыку.

А четверть часа спустя позвонила Наталья. Она сообщила Абрамовой, что намеченное на завтра торжество отменяется.

– Я еле говорю, горло дерет, из глаз и носа течет. Наверное, грипп, – хрипела Натали.

Пожелав Натке скорейшего выздоровления, Лена вновь устроилась на диване в гостиной, погрузившись в думы о дочери.

* * *

Сунув ноги в домашние тапочки, Игнат Колпаков прошел в большую комнату.

– Настена, я приехал, – проговорил он басом.

Изобразив на кукольном личике подобие улыбки, Настя кивнула:

– Вижу.

– Не понял, почему мы опять такие хмурые?

– Нет повода для веселья. – Колпакова апатично смотрела на свои ухоженные руки.

– Ты плакала?

– Было дело.

– Настюх! – Игнат дотронулся до подбородка супруги. – Ну сколько можно хандрить? Мы же договорились, ты выкидываешь из головы весь негатив и снова становишься прежней хохотушкой. Моей хохотушкой.

– Игнат, ты меня удивляешь, создается впечатление, тебя нисколько не тронуло произошедшее.

– Я тебе объяснял, это совпадение.

– Страшное совпадение.

– Скорее нелепое.

– Теперь мне постоянно мерещится, что за мной следят.

– Кто?

– Не знаю.

Игнат нервно закурил.

– Настен, давай рассуждать логически. Вспомни, что сказал Казимир, история от начала до конца выдуманная. Или ты не веришь Казику?

– Верю. По крайней мере, я хочу ему верить, но где гарантия, что он располагает достоверной информацией?

Голос Игната сделался жестким:

– Короче, я тебе приказываю прекратить самоистязание. Хватит! Посмотри, на кого ты похожа. Красные глаза, отечные веки… Настя, у тебя руки трясутся.

– Не моя вина.

– Соберись, иначе завтра у Казика будешь выглядеть словно великомученица. Кстати, нужно звякнуть Денисову, предупредить, что мы немного задержимся. Мне с утра надо смотаться в офис.

– Можешь не торопиться, мы никуда не едем.

– Как не едем?

– Час назад звонила Наталья. Она больна, праздник отменяется.

Игнат вопросительно посмотрел на жену.

– Странно, я разговаривал с Казимиром утром, он не упоминал, что Натка заболела.

Настя отмахнулась:

– Долго ли подхватить простуду? Вспомни, как сам в прошлом году заболел гриппом. Утром проснулся огурцом, а к вечеру еле на ногах держался.

Колпаков поежился:

– Не напоминай. Ненавижу болеть.

Час спустя после позднего ужина Игнат вдруг спросил:

– Не могу отделаться от мысли, что Казик совершает огромную ошибку. Ты помнишь, каким он был в школьные годы?

– Таким же, как и ты: безбашенным парнем, считавшим, что ему море по колено.

– Да, немало дров мы с ним наломали.

– Игнат, я тебя прошу!

– Извини. – Колпаков поцеловал Настю в лоб. – Вырвалось.

– О какой ошибке ты говоришь?

– О Наталье. Давай на чистоту, ведь она совершенно не подходит Казику в качестве второй половины.

– Мне она показалась женщиной довольно-таки милой.

– Из нее так и вырывается простота.

– Разве быть простушкой плохо?

– Не о том речь. Казику нравится совершенно иной, прямо противоположный тип женщин.

– Людям свойственно меняться. Казимир уже обжегся, женившись на Марте. Я думаю, того урока ему хватит на всю оставшуюся жизнь. Уж лучше жить с простушкой, чем сносить ежедневные скандалы от капризной особы, помешанной на деньгах.

– Полагаешь, после свадьбы Наталья не изменится?

– Нет! – уверенно проговорила Анастасия. – И вообще странно слышать от тебя подобные речи. Казик – твой лучший друг.

– Наш друг, – поправил Игнат.

– Ты должен радоваться, что он наконец нашел свою судьбу, а ты твердишь об ошибке.

– Просто меня настораживает его поведение. Он стал замкнутым.

– Наталья здесь ни при чем. Скорей всего Казик переживает из-за…

– Не продолжай! – потребовал Игнат. – У тебя все сводится к одному. Прости, но я начинаю раздражаться.

– Ты хоть отдаешь себе отчет, что ситуация вышла из-под контроля, – взвилась Настя. – Как там говорится: «Не буди лихо, пока оно тихо».

– Вот и не буди его. – Колпаков залпом осушил бокал красного вина.

– Поздно. Его уже разбудили. А самое страшное, что разбудили не мы, а кто-то посторонний.

– Настен, хочешь совет?

– Успокоиться и забыть? Такие советы мне не помогут.

– Я о другом. Тебе надо привести в порядок нервишки. Давай ты отправишься на несколько неделек к морю, а? Понежишься на пляже, на золотом песочке.

– Игнат, ты до конца не осознаешь всей серьезности положения.

– Да я не хочу осознавать! – взревел Колпаков. – Не хочу и не буду!

Он выбежал из кухни, оставив Настю в гордом одиночестве.

А стоило ей зайти в большую комнату, как Игнат выдавил:

– Хорошо, ради твоего спокойствия я лично займусь этим делом.

– С ума сошел? Что ты задумал?

– Ничего особенного. Нанесу визит источнику твоего беспокойства и постараюсь расставить точки над «i».

Настя сняла с пальца обручальное кольцо.

– Будь осторожен.

– Оставь ради бога. И еще – читай поменьше литературу криминального жанра.

Колпакова промолчала. Спокойствие Игната и бесило и пугало одновременно. С одной стороны, его внешнее равнодушие ко всему происходящему внушало надежду на лучшее, с другой – Настя инстинктивно чувствовала, что это временное затишье. Затишье перед бурей.

Стоило Игнату отправиться на боковую, как Анастасия, устроившись за кухонным столом, положила перед собой альбом. Рассматривая черно-белые снимки, женщина погружалась в прошлое. Прошлое есть у каждого человека. Не важно: хорошее оно или плохое, счастливое или несчастное, темное или белое… Главное, что оно есть и от него никуда не спрятаться, не скрыться.

Взяв фотку, с которой улыбались трое девятилетних ребятишек, Настя горько усмехнулась. Она стояла в середине, слева, положив руку ей на плечо, стоял Казик, справа – хмурый Игнат. В ту пору у мальчишек случались ежедневные разборки за право называть Настю своим лучшим другом. Казик доказывал всем и каждому, что, когда они немного подрастут, он в обязательном порядке женится на Анастасии. Игнат не мог спокойно выслушивать подобные высказывания друга. Колпаков утверждал, что Настя выберет именно его.

Уже будучи подростками, пацаны часто затевали драки друг с другом, а Настя, не имевшая ни малейшего понятия, кто же на самом деле ей нравится больше, разнимала разбушевавшихся кавалеров.

Жизнь расставила все на свои места. После окончания школы Казик поступил в техникум, Настя с Игнатом стали студентами МГУ. Учились в одной группе, развлекались в одной компании. Со временем Настя поняла: Игнат – тот самый мужчина, с которым она проживет до конца своих дней.

Казимир воспринял новость, как и подобает настоящему мужчине. Поздравив Игната, он протянул ему руку и отчеканил:

– Предлагаю остаться лучшими друзьями.

– Полностью поддерживаю предложение, – улыбнулся Колпаков.

На свадьбе Казик был свидетелем со стороны жениха.

С момента бракосочетания Колпаковых прошло двадцать девять лет. И за это время Казимир, Игнат и Настя сделались намного больше, чем простые друзья.

Как любила шутить Анастасия – они стали одним целым.

Целым, которое вот-вот грозилось расколоться на маленькие кусочки.

* * *

Ираида Карповна полулежала на кровати и лениво листала журнал. Изредка она бросала быстрые взгляды в зеркало, удовлетворенно кивая головой.

Синяки от перенесенной совсем недавно блефаропластики практически исчезли, и данный факт не мог не радовать Денисову.

В свои шестьдесят девять Ираида выглядела очень моложаво. На вид ей можно было смело дать не больше пятидесяти пяти, а теперь, когда умелые руки пластического хирурга профессионально поработали над верхними и нижними веками, Денисова казалась лет на двадцать моложе своего истинного возраста.

Молодость… Для женщины она имеет первостепенное значение. Ведь известно, что дамы стареют намного быстрее, чем сильная половина человечества. Конечно, когда тебе перевалило за шестьдесят, говорить о молодости по меньшей мере глупо.

Столь пессимистичного мнения придерживаются многие женщины, но Ираида – относясь к категории дам, ведущих вечную борьбу с возрастом, – не собиралась сдаваться. Да, ей скоро стукнет семьдесят. И что? Подумаешь. Эта цифра пугает лишь двадцатилетних девиц, которые только начинают познавать все прелести жизни.

В тридцать Ираида вообще твердила на каждом шагу, что, разменяв шестой десяток, превратится в дряхлую развалину. Но теперь, имея за плечами опыт и приобретенную с годами мудрость, Денисова поняла одну простую истину – женщине всегда будет столько лет, на сколько она сама себя ощущает. Можно и в девяносто пять оставаться молодой – полной огня и задора – женщиной, а для некоторых старость наступает уже в тридцатилетнем возрасте. В этом деле нет четких правил – в первую очередь все зависит от самого человека. От его мироощущения и любви к жизни.

Иван Федорович – низкорослый седеющий шатен плотного телосложения – зашел в спальню, неся на подносе две чашки дымящегося кофе.

– Дорогая, отвлекись на минутку.

– Ваня, – Ираида с нежностью посмотрела на мужа. – Ты меня избалуешь. Не боишься, что я привыкну и тебе придется постоянно потакать всем моим капризам?

Денисов усмехнулся.

– А чего мне бояться, я только за.

– Будь другом, включи кондиционер. У нас в квартире невыносимая духота.

Денисов выполнил поручение.

– Ты позвонил Лане? – спросила Ираида Карповна спустя несколько минут.

Иван Федорович встрепенулся.

– Забыл, Идочка. Из головы вылетело.

– Не беда. Подай мне мобильник.

Вооружившись телефоном, Ираида набрала номер падчерицы. Когда на том конце послышался осипший голос Светы, Денисова пропела:

– Ланочка, дочка, привет. Это мама.

– Я же просила, не называй меня дочкой, – озлобилась Света. – И прекрати представляться моей матерью!

– Ланочка, ну извини, я же не хотела тебя обидеть.

– Зачем я тебе понадобилась?

– Тут такое дело. Пару часов назад папе позвонила Наталья, она просила нас не приезжать завтра за город.

– Хм… почему?

– Захворала. Очень плохо себя чувствует.

Света пробормотала нечленораздельную фразу.

Бросив сотовый на кровать, Ираида повела плечиком.

– Ланка без изменений. Опять наорала на меня за то, что назвала ее дочкой.

Иван Федорович нахмурил густые брови.

– Мы женаты тринадцать лет, а она никак к тебе не привыкнет. Иногда я думаю, что у Светы нет сердца. Она жестокая, и меня это очень беспокоит.

– Ее можно понять. Ланка хлебнула много горя, к тому же ее муженек снова взялся за старое.

– Запил?

– Похоже на то.

– Но как же так, ведь он лечился.

– Не хотела тебе говорить, но раз уж начала… На той неделе я заехала к ним и застала Сергея валяющимся на полу в маленькой комнате. Он был в отключке. Ланка начала его выгораживать, но я-то прекрасно видела, что мужик вусмерть напился, а не пропустил с приятелем пару пивка, как сказала Лана.

– Бедный Лешка, все происходит на его глазах. Отец алкоголик, мать превращается в истеричку. Мой внук не заслуживает такой семьи. Что с ним будет дальше, я даже боюсь подумать.

Ираида Карповна дотронулась до подбородка.

– Ваня, а может, ты переговоришь с Ланкой?

– По поводу?

– Пусть Лешка живет у нас. Я сама смогу возить его в школу и обратно. Согласись, у нас пареньку будет намного лучше.

– Да я-то согласен, но Светка с Сережкой встанут в позу. Как пить дать – встанут.

– Ты хотя бы попытайся. Я, конечно, могла бы сама поднять эту тему, но тебе известно, как мы общаемся с Ланой.

Денисов кивнул.

– В твоих словах есть резон.

– А пока у Лешки каникулы, он мог бы пожить у Казика.

Иван запротестовал:

– Не смеши. На этот шаг Светка точно не пойдет. Казимира она терпит лишь потому, что я попросил чуточку смягчиться к брату. Нет сил наблюдать, как враждуют два самых близких человека. А чего, спрашивается, враждуют? Ну разве Казимир виноват, что сумел выбиться из среднего класса и обосноваться ступенькой выше?

– Она злится по другой причине. Не может простить Казику отказ.

– А я полностью на его стороне, – твердо проговорил Денисов-старший. – Казимир не обязан был селить в своем загородном доме сестру и зятя-выпивоху.

– Ты прав. Плюс ко всему тогда он жил с Мартой. А эта фифа ни за какие коврижки не потерпела бы в особняке присутствие родственничков супруга.

Иван Федорович разглаживал журнал, а затем, чуть понизив голос, спросил:

– Интересно, где сейчас Марта? Куда она подалась после развода и как сложилась ее жизнь?

– Вот уж до кого мне нет абсолютно никакого дела, так это до Марты. Но, зная ее характер, не удивлюсь, если она успела охмурить какого-нибудь толстосума. Может быть, живет припеваючи в роскошных хоромах с кучей слуг.

– Возможно. – Иван Федорович поднялся и направился к выходу. – И все-таки меня беспокоит Лешка. Как он там? Бедный, бедный внучок.

После его ухода Ираида в очередной раз посмотрела в зеркальное отражение на себя, любимую, и вновь погрузилась в чтение журнала.

* * *

Швырнув трубку на рычаг, Светлана затормошила спящего супруга.

– Прекрати храпеть! – кричала она. – Ты меня бесишь.

Открыв глаза, Сергей послал женушку на три веселых.

– Урод! Всю жизнь мне искалечил! Если бы не ты, мы бы с Лешкой купались в достатке.

Приподнявшись, Сергей прогудел:

– Не ори. От твоих визгов у меня башка треснет.

– Она треснет от пьянки. И, положа руку на сердце, скорее бы это произошло.

– Думай, что говоришь.

– А я подумала, хорошо подумала. Ты висишь на мне тяжким грузом, по твоей милости я на ножах с братом.

– Ага. Давай обвиняй меня во всех смертных грехах. Можно подумать, это я закатывал ему истерики, требуя поселить меня в особняке.

– Кретин! Я же не для себя старалась – для Лешки.

– Алексею неплохо и у нас. Ему ни к чему жить среди нуворишей.

– Смотреть на твою непросыхающую рожу порядком надоело нам обоим.

– Тогда уходи, – спокойно молвил Сергей.

– Что?

– Уходи, тебя никто не держит. Переезжай к отцу или… к Казимиру.

Светлана хотела влепить мужу пощечину, но вовремя одумалась.

– Завтра я отвезу Лешку к твоей матери. До сентября он будет жить у нее.

– Завтра мы тащимся к Казику.

– Обломись. Никуда не тащимся. Его краля заболела.

– Откуда знаешь?

– Оттуда. Звонила Ираидка.

Сергей обхватил голову руками.

– Как болит, сейчас бы пивка.

– Перебьешься. Вместо того чтобы жрать ханку, почини кран в ванной комнате. Третью неделю течет. Живем словно погорельцы.

– Я работаю с утра до ночи.

– Не смеши. Рабочий день до шести, а после ты накачиваешься с пьянчугами!

– Не устраивает моя работа – проси денег на пропитание у братца. Он у тебя богатый, небось не откажет.

Светлана саданула Сергея ногой в бок.

– Чокнулась?!

– А ты не выводи меня из себя. Теперь можем забыть о доброте Казика. Если раньше у меня теплилась надежда, то теперь она испарилась. Все. Уходит поезд, и мы на него опаздываем.

– Какой поезд, куда уезжать собралась?

– Идиот! Это образное выражение. После того как Казимир женится на этой поломойке, нам абсолютно ничего не светит. Наталья – вторая Марта. Лживая, расчетливая, двуличная!

– Не загибай.

– Я ее сразу раскусила. Притворяется святой невинностью, а как печать в паспорте появится, запоет по-другому.

– Не разбираешься ты в людях, Светка.

– Ты у нас большой знаток. Иди в ванную, почисть зубы! Перегаром за километр несет.

Поднявшись, Сергей вышел.

Готовая в любую секунду разрыдаться, Светлана обкусывала губы и гадала: что ждет ее лет эдак через десять-пятнадцать?

Лешка вырастет, женится, упорхнет из родительского гнезда. А она? Что будет с ней? Неужели у нее на роду написано всю жизнь прожить в бедности и встретить старость в компании супруга-алкоголика? Нет. Надо что-то менять. Срочно! Сиюминутно!

Глава 3

Когда человек ложится спать в пятом часу утра, а ненавистная трель мобильника раздается без пятнадцати девять, то первая пришедшая на ум мысль – расколошматить сотовый телефон о стену.

Открыв глаза, Катка долго смотрела на прикроватную тумбочку в надежде, что звонки прекратятся. Ан нет. Звонивший не собирался отступать. После двадцатого гудка, скинув с себя одеяло, Копейкина поднесла телефон к уху.

– Да, – рявкнула она настолько громко, что дремавший в ногах Парамаунт подскочил от неожиданности.

– Каточка, – раздался прерывистый голос Натки. – Это я.

– Наташка, я вчера до трех утра готовила рыбу для Розалии, сегодня до четырех занималась мясом. Заснула под самое утро, перезвони мне чуть позже. Ну… скажем, часиков через пять.

– Каточка, – повторила Натали и разревелась. – Случилось несчастье. Казимира убили!

Катка проснулась окончательно. Во рту моментально пересохло, а приросший к небу язык отказывался шевелиться. Вздохнув, Копейкина проорала:

– Что? Что ты сказала?

– Приезжайте, мне необходима ваша помощь, – всхлипывала Наташка. – Я жду.

– Подожди. Не вешай трубку. Ната!

Но с того конца уже слышались быстрые гудки.

Вскочив, Катарина метнулась в ванную комнату. Умывшись ледяной водой, она натянула джинсы, блузку, схватила сумочку и выбежала из спальни.

Розалия Станиславовна восседала в гостиной.

– А чего мы не дрыхнем? – усмехнулась свекровь. – Я думала, ты до обеда проспишь.

– Я…

– Если встала, приготовь мне кофе.

– Мне только…

– И не забудь сделать тосты.

– Розалия Станиславовна, звонила Натка. Казимира убили!

Свекровь подалась вперед.

– Как убили? Ты шутишь?

– Я похожа на шутницу?

– Постой, постой, этого не может быть. Ты уверена, что звонила Наташка? Может, тебе приснился кошмар?

Катарина подбежала к входной двери.

– Она меня ждет.

– Я с тобой.

– Тогда быстрее.

– Только возьму сумочку. Одна нога здесь, другая там.

Сидя в «Фиате», Катарина нервно постукивала кончиками пальцев по рулю, то и дело поглядывая на часы.

– Господи, ну сколько можно брать сумочку?

Набрав номер свекрови, Копейкина потребовала, чтобы та немедленно вышла из дома.

– Уже. Несусь на всех парусах. Ката, у меня ЧП! Поднимись, пожалуйста, в мою спальню.

– Что случилось?

– Трагедия. Детка, не задерживайся.

Закипая от ярости, Катарина вернулась в коттедж. В спальне Розалия, заламывая себе руки, носилась вокруг кровати.

– Катастрофа! Ката, посоветуй, какой парик надеть? Блонди, каштан, коньяк или пепельный?

– Вы издеваетесь?

– Нет, конечно, я не могу выбрать. У Натки траур, значит, надо предстать в темном каре, но этот цвет не будет сочетаться с моим платьем.

Катарина остолбенела. Свекрища уже успела облачиться в ядовито-красное платье с глубоким декольте и сунуть ноги в туфли на пятнадцатисантиметровой шпильке.

– Немедленно переодевайтесь.

– Не ори на меня, истеричка! Это платье траурное!

– С каких пор красный цвет считается цветом скорби?

– С таких! Так мне сказали в магазине. Ты отстала от жизни!

Развернувшись, Копейкина быстро посеменила в сторону лестницы.

– Ката, не смей уезжать без меня! Приказываю замереть на месте! Я кому сказала. Остановись, паршивка! Тебе это боком выйдет.

Видя, что невестка настроена решительно, Розалия схватила в охапку несколько париков и понеслась за Копейкиной.

В машине она тарахтела:

– Какая трагедия! Убили Казика. Нет, блонди мне не идет. Детка, кто мог лишить его жизни? И рыжий не подходит к платью. Бедная Наташка, представляю ее состояние.

– Помолчите, и хватит уже трясти париками.

– Не указывай, что мне делать! Следи за дорогой. Если надавишь на газ, доберемся быстрее. Где ты училась водить машину? В институте парализованных черепах?

Припарковавшись у ворот, Катарина пулей метнулась на участок Денисова. Розалия цокала на каблуках сзади.

На крыльце стояли несколько мужчин в милицейской форме и один дядечка в штатском. У самой двери Ката заметила очерченный мелом силуэт.

Прижавшись к свекрови, она ойкнула.

– Вы кто? – спросил светловолосый крепыш, с удивлением глядя на расфуфыренную Станиславовну.

– Мы к вдове, – прохрипела она. – Вернее, не совсем к вдове. Натка не успела расписаться с Казиком. Свадьба была назначена на октябрь. Какая несправедливость, теперь ей ничего не достанется. Ой, я не то хотела сказать.

– Не слушайте ее, – влезла в разговор Катарина. – Утром мне позвонила Наталья, она просила нас приехать.

Кивнув, мужчина знаком показал худощавому парню, чтобы тот открыл дверь и пропустил дам внутрь. На пороге Розалия обернулась.

– Мальчики, вам больше заняться нечем? Произошло убийство, а вы мелками на крыльце рисуете? Как не стыдно. Ваше начальство знает…

Договорить она не успела, Катарина с силой втащила свекровь в гостиную.

Ираида с Иваном сидели на диване, Наталья стояла возле камина, а Светлана, испуганно озираясь по сторонам, устроилась на подлокотнике кресла.

Майор милиции, разговаривая с родственниками покойного, не на шутку удивился, когда в помещении появилась Розалия.

Наталья бросилась к ней.

– Детка, я все знаю. Прими мои самые искренние соболезнования, – прохрипела свекровь.

Не обращая внимания на сотрудников правоохранительных органов, Розалия, не понижая голоса, заявила:

– Значит, так. Украшения и шмотки, которые тебе подарил Казик, принадлежат только тебе. Дареное не возвращают. Живо поднимайся на второй этаж и тащи сюда шкатулку с брюликами. Я отвезу ее в коттедж. Там она будет в полной безопасности.

– Гражданочка, а вам не кажется… – начал майор.

Но свекровь, отмахнувшись от него, словно от назойливой мухи, продолжала давать ценные указания Натке:

– Вещи сложи в чемоданы. Мы с Каткой их тоже увезем.

Светлана не сдержалась:

– Тело Казимира еще не остыло, а уже воронье налетело.

Свекровь выпрямилась.

– А ну повтори. Это я воронье? Я?! Да кто ты вообще такая, чудище носатое?

– Это сестра Казимира, – пролепетала Ната.

– А-а-а, сестренка нашего Казика, – защебетала Розалия. – Примите и вы мои соболезнования.

Майор решил взять ситуацию под свой контроль.

Минут через пять притихшая Розалия сидела в кресле, боясь пошевелиться. Слова мужчины в погонах об аресте на пятнадцать суток возымели свое действие.

Непрестанно поднося к глазам платок, Наталья в сотый раз пересказала, как утром обнаружила тело Казимира. Далее вопросы адресовались отцу и мачехе Денисова.

Катарина, находясь в туманной дымке, переводила взгляд с одного члена семьи на другого, не в силах поверить, что Казимира нет среди живых.

Спустя два часа сотрудники органов покинули особняк Денисова.

Наталья зарыдала пуще прежнего.

– Они подозревают в убийстве меня. Я это чувствую!

– Не говорите глупости, дорогая. – Ираида подошла к Натке и погладила ту по голове.

– Подозревают.

– Тогда почему они вас не арестовали?

– Не знаю.

– Никто никого не подозревает, – прошептал Иван Федорович. – Не теряй самоконтроль.

– Кроме нас с Казимиром, в особняке не было посторонних.

– А кухарка?

– Три дня как лежит в больнице. Ее обязанности временно выполняла я. В пятницу с утра суетилась на кухне, готовилась к субботнему торжеству. – Ната плюхнулась на диван.

– Минуточку. – Ираида Карповна переглянулась с супругом. – Что значит готовилась к торжеству?

– Да, – вмешалась Розалия. – Ты же сама нам позвонила и сообщила, что гулянка отменяется.

Наталья вытаращила глаза.

– Я звонила?

– Ну да. – Иван Федорович обтер носовым платком губы.

– Не надо меня так разыгрывать. – Натали теребила подол платья. – Вы сами отказались приехать к нам, сославшись на плохое самочувствие.

– Я тебя ударю! – загрохотала Розалия. – Ты нам звонила!

– И нам!

– Нет!

– Ничего не понимаю. – Ираида развела руками. – Ваня, ты же уверял, что разговаривал с Натой.

– Правильно, разговаривал. Она хрипела в трубку и упомянула о простуде.

– Да, да, да, подтверждаю. Ката, помнишь, я сказала, что у Натки прокуренный голос?

– Угу, – кивнула Копейкина.

– Замечательно. – Светлана приблизилась к отцу. – И кто, интересно, говорит правду?

– Мне нет смысла вас обманывать. – Наталья сделала несколько глубоких вдохов, затем замахала руками и лишилась чувств.

– Ната!

– Принесите воды!

– Нашатырь!

– Снимите с нее кольцо, – орала Розалия. – Ей сразу станет легче дышать.

Стоило Натке прийти в себя, как с ней случилась истерика. Мотая головой, она захлебывалась в рыданьях и кричала, что хочет умереть.

– Вам надо принять успокоительное и прилечь, – по-матерински ласково говорила Ираида. – Пойдемте наверх. Я вас провожу.

– Если не возражаете, я сама помогу Наталье дойти до спальни, – чуть виновато сказала Копейкина.

– Хорошо, хорошо, – согласилась Ираида.

Подождав, пока невестка скроется на втором этаже, Розалия заговорила:

– Мои дорогие, как вы сами прекрасно понимаете, мое сердце вот-вот разорвется на части.

– С чего вдруг? – спросила Светлана. – Вы, наверное, Казимира-то видели всего несколько раз.

– Ланочка, не надо хамить, – одернула Ираида.

– Ошибаешься, детка, – несло Розалию. – С Казиком мы были знакомы очень давно. Можно даже сказать, я знала его целую вечность.

– Вот как? – удивился Иван.

– Ну, может, не совсем вечность, но полгода – точно. Никогда прежде не встречала мужчину более щедрого, чем Казик. А как я завидовала Наташке, когда та сообщила о предстоящей свадьбе. Мне самой не терпелось пойти под венец с Казимиром. Конечно, я старше его на пару лет, но… сейчас не об этом. Меня интересует, как сложится дальнейшая судьба Натальи?

– В каком смысле?

– Ну… может ли она рассчитывать на маленькое наследство?

Света вспыхнула:

– Понятно, куда клоните. Так вот, вынуждена вас разочаровать. Деньги и недвижимость Казимира по праву принадлежат нам с отцом. Мы прямые наследники, а она всего лишь несостоявшаяся жена.

– А завещание?

– Что завещание?

– Если Казик составил завещание?

Света посмотрела на отца.

– Бред. Не мог он оставить завещание в ее пользу.

– Дамы, мне кажется, вас заносит, – слегка раздраженно произнесла Ираида. – Сейчас не время и не место.

– Вы правы. – Свекровь виновато посмотрела на Денисову. – Ой, Ираида Карповна, а что с вашим лицом?

– С лицом? С лицом у меня порядок.

Прищурившись, Розалия Станиславовна приблизилась к мачехе Казимира.

– Чтоб мне провалиться на месте, если вы не делали блефаропластику!

Ираида смутилась.

– Ну… я… хм, а откуда вы догадались?

– Милая моя, я за километр вижу человека, побывавшего под ножом хирурга-пластика. – Далее последовал шквал вопросов, от которых Денисова была готова добровольно расстаться с жизнью: – Ираидочка, где делала операцию? У нас? За границей? Сколько стоит? Операция длится долго? Как чувствовала себя после выхода из наркоза? Покажи мне свою фотографию до операции. Хирург молодой? Красивый? А почему ты не сделала круговую подтяжку? По-моему, тебе надо немного подтянуть. А нос не пробовала изменить? А вкачать в губы силикон? А в лоб ботокс? Тебе не мешало бы снизу убрать, сверху добавить, сбоку подрезать…

Ираида Карповна моргала длинными ресницами, гадая, когда Розалия наконец заткнется и оставит ее в покое. Но в планы свекрови не входил словесный перерыв. Она продолжала интересоваться всеми плюсами и минусами пластической хирургии.

* * *

Катарина поднесла к губам Натки стакан воды.

– Попей.

– Катуш, мне так плохо. Перед глазами все плывет, и дышать трудно.

– Может, вызвать врача?

– Врач не поможет. Максимум, что он сделает, это укол, от которого я погружусь в беспокойный сон. А я не хочу спать. Не хочу!

– Не нервничай. Я рядом.

– А Казимира нет. Позавчера вечером он так же успокаивал меня и тоже сказал, что рядом с ним мне не о чем беспокоиться.

– А что тебя беспокоило?

– Было непонятно, почему вы все отказались приехать к нам на праздник.

– Но ведь Розалия сказала правду, ты сама нам позвонила.

– Да не звонила я! Ну как ты не понимаешь? Не звонила, и точка.

– Я действительно что-то не понимаю. Объясни тогда свою версию произошедшего.

– Сначала позвонила Ираида Карповна и сказала, что они с Иваном подхватили простуду. Потом с пятнадцатиминутным интервалом поступали звонки от Светы, Насти, Лены и Розалии. У всех нашлись более важные и неотложные дела. Я расстроилась. Когда Казимир приехал с работы, передала ему разговор с вами. Он заявил, что мы и без гостей устроим себе восхитительный праздник.

– А голоса?

– Какие голоса?

– Голоса звонивших. Неужели ты не заметила подвоха?

– В том-то и дело, голоса были вашими. По крайней мере, мне так показалось. Каждый раз из трубки доносился либо хрип, либо шепот.

– То есть голос запросто мог принадлежать и мужчине?

– Возможно. Я уже ничего не соображаю. Зачем кому-то звонить от моего имени вам и наоборот?

Катка подошла к открытому окну.

– Кто такие Лена и Настя?

– Лена наша соседка, они с Игорем друзья семьи. А Настя с Игнатом бывшие одноклассники Казимира. Дружат на протяжении всей жизни. Они росли в одном дворе, так сказать, знакомы друг с другом с пеленок.

– Тело Казимира обнаружила ты?

– Естественно. Утром вышла из спальни, спустилась в гостиную, а входная дверь приоткрыта. Я подошла, а там… Казимир лежал на крыльце лицом вниз. Я закричала, нагнулась, попыталась его перевернуть и увидела торчащий из живота тонкий нож. Сразу вызвала милицию, врачей, потом позвонила его родителям и тебе.

– Есть какие-нибудь предположения, каким образом преступнику удалось проникнуть на участок?

– А чего здесь предполагать, он прошел через калитку. Там замок сломался. На ночь она не закрывалась.

– Все было продумано до мельчайших подробностей, – сказала Катка. – Этим и объясняются звонки неизвестной.

– Не вижу связи.

– А ты подумай хорошенько. Вы пригласили нас на праздник с тем расчетом, что мы с Розалией останемся в особняке с ночевкой. Так?

– Правильно. Вечером мы планировали устроить на улице фейерверк.

– А некто, назовем его «Х», переиграл все на свой лад. Сначала он позвонил тебе, сообщив, что никто из приглашенных не сможет приехать, затем проделал то же самое в обратном порядке – обзвонил нас.

– Думаешь…

– Уверена! Я лично переговорю с вашими соседями и с Анастасией. Хотя заранее знаю их ответ. Они, как и мы, полагали, что ты гриппуешь.

– Но зачем, Катка? Кому это было нужно?

– Сложный вопрос, но не безнадежный. Постараюсь выяснить, догадаться, расследовать.

– Катуш, не надо. Милиция этим уже занимается.

– И пусть. Каждый пойдет своим путем.

– Опасно.

– Сейчас на каждом шагу подстерегает опасность, что ж теперь, из дому не выходить?

Натали попыталась запротестовать, но Копейкина перебила ее просьбой:

– Придется тебя еще немного помучить. Вспомни события последних дней. Как вел себя Казимир, что странного ты заметила в его поведении?

– Ровным счетом ничего особенного.

Наталья напрягла память.

– Например, позавчера в одиннадцать вечера он зашел ко мне в спальню, пожелать спокойной ночи…

* * *

Приняв ванну, Наталья устроилась на кровати с любовным романом в руках. После прочтения первых двух глав на нее напала жуткая сонливость. Веки отяжелели, а непрекращающаяся зевота свидетельствовала об острой необходимости отправиться в царство фантазий.

Укрывшись одеялом, Ната услышала шаги в коридоре, а затем едва уловимый скрип двери. Казимир на цыпочках подошел к кровати и тихо спросил:

– Уже засыпаешь?

– Сама не пойму, что на меня нашло. Сидела, читала и вдруг ни с того ни с сего раззевалась.

– Не против, если я посижу рядом?

– Зачем спрашиваешь? Ты же знаешь, что я буду только рада.

– Я могу остаться здесь на всю ночь. – Денисов подмигнул правым глазом.

– Казимир, ну я же просила. Не начинай.

– Молчу. Прости. Я, наверное, самый счастливый человек на свете, раз мне досталась такая женщина, как ты.

– Ты издеваешься или говоришь серьезно?

– Могу повторить все сказанное под присягой.

Наталья засмеялась, а Казик неожиданно опустился на корточки.

– Очень скоро, как только мы станем мужем и женой, тебя ждет царский подарок.

– Ой, ты опять тратишься. Ну зачем? Мы же договорились.

– Ради тебя я готов отдать все заработанные деньги. Мое главное богатство – это ты.

– А что за подарок ты приготовил?

– Пока это мой маленький секрет.

Заинтригованная Натка, которая – как и любая женщина – была любопытна от природы, склонила голову набок.

– Значит, не признаешься?

– Нет.

– Даже под пытками?

– Смотря как будешь пытать.

Поцеловав Казимира в лоб, Наталья лукаво посмотрела в его небесно-голубые глаза.

– Хотя бы намекни.

– Не проси. Сюрприз должен оставаться сюрпризом. Иначе неинтересно.

Зевнув, Наталья потянулась к стакану сока.

– Все. Не могу. Я в буквальном смысле сплю с открытыми глазами.

Казимир поднялся.

– Пусть королева засыпает в одиночестве.

– Спокойной ночи… король.

Послав Натке воздушный поцелуй, Денисов вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.

* * *

– Вот и весь разговор, – заключила Наталья. – Вел он себя естественно, без напряга. Кто ж мог предположить, что спустя сутки особняк посетит смерть?

Катарина взяла с полки бронзовую статуэтку.

– Во избежание нервного срыва и затяжной депрессии ты некоторое время проведешь в санатории.

– Я не хочу в санаторий.

– Не сопротивляйся. Моя хорошая знакомая заведует прекрасным местом в Подмосковье. Сразу после похорон Казимира ты туда переберешься. С нервами не шутят. А чтобы тебе не было одиноко, я могу переговорить с Розалией. Возможно, она согласится составить тебе компанию.

Наталья вздрогнула.

– Лучше я одна.

– Как скажешь, а теперь отдыхай.

Сев на подоконник, Катарина смотрела на макушку росшей неподалеку ели, а Наталья вопреки собственным заверениям, что не сможет заснуть, моментально погрузилась в дрему.

Глава 4

Без четверти четыре Катарина растормошила сонную Наташку.

– Нат, проснись. Дело не терпит отлагательства.

Разлепив тяжелые веки, Наталья испуганно уставилась на Копейкину.

– Что еще случилось? Я спала? Сколько время?

– Все в порядке. Я хочу услышать, во что был одет Казимир, когда ты обнаружила его на крыльце?

Наталья непонимающе моргала.

– А какое это имеет значение?

– Огромное. Поверь мне. Пока ты спала, я о многом думала и теперь с нетерпением жду твоего ответа.

– Казимир был в серых брюках и белой рубашке.

– А обувь?

– Кожаные туфли. Черные, – на всякий случай пояснила Натали.

– А теперь вспомни, во сколько вы виделись вчера вечером последний раз?

– Я легла спать в двенадцатом часу.

– А Казик?

– Казимир сидел в кабинете, но он сказал, что скоро закругляется и тоже отправляется на боковую.

– Одежда совпадает?

Наталья вытянула губы трубочкой.

– Катуш, ты меня пугаешь, честное слово. Ну, конечно, совпадает. Неужели ты думаешь, Казимир переодевался по десять раз на дню? Я же говорю, он собирался ложиться. Правда…

– Что?

– Я забыла упомянуть. Утром на Казимире был синий галстук, а вчера вечером… Могу ошибаться, но, по-моему, галстука не было. – Наталья сморщила лоб. – Да, точно, я обратила внимание, что две верхние пуговицы на рубашке расстегнуты.

– Это уже кое-что.

– Хотя в свете последних событий я могу и ошибаться.

– Нат, как пройти в спальню Казика?

– Прямо по коридору, последняя дверь налево.

– Я испаряюсь.

– Пойти с тобой?

– Нет. Лежи и не вздумай вставать.

В коридоре Катарина столкнулась со Светланой.

– Послушайте меня, Катарина, имейте в конце концов совесть. В нашей семье случилось горе, а ваша свекровь… Даже не знаю, как назвать ее поведение. Она ведет себя бестактно, нагло, вызывающе. Сделайте что-нибудь. Я попыталась ее утихомирить, но она обложила меня трехэтажным матом.

Катка скорчила недовольную гримасу.

– К сожалению, я не в силах призвать Розалию к порядку. Это не в моей компетенции.

– Предлагаете и дальше выслушивать ее бредни?

– Постарайтесь не обращать на нее внимания.

Света хмыкнула и тут же насторожилась:

– А куда вы идете? Лестница в другой стороне.

– Я… кхм… Наталья попросила принести из спальни Казимира его фотографию.

Светлана подозрительно покосилась на висевшее на стене бра.

– Ну-ну, не буду мешать.

Как только она спустилась вниз, Катка пулей влетела в опочивальню Денисова.

В кресле валялось скомканное покрывало, а мятая простыня и откинутое одеяло на двуспальной кровати свидетельствовали, что после разговора с Наткой Казимир все же поднялся к себе и лег в кровать. Плюс ко всему на полу возле тумбочки лежали пижамные брюки.

Возникает вопрос: почему Денисов оказался ночью на крыльце? На самом деле вариантов не так много. Он либо кого-то ждал сам, либо к нему наведались незваные гости.

На журнальном столике Катарина заметила отрывной календарь. Точно такой же есть у Розалии Станиславовны. Серия этих годичных календарей называется «Астрогороскоп». По знаку Зодиака свекровь Лев, поэтому в ее спальне имеется календарь с изображением царя зверей, а на каждом из трехсот шестидесяти пяти листов помимо даты и наименования дня недели указано, что ожидает в тот или иной день представителей данного знака.

На обложке календаря Казимира был изображен Стрелец.

Катка пригляделась. Ее предположения укрепились. Вчера было двадцать четвертое июля, следовательно, сегодня двадцать пятое. С первого листа календаря на Копейкину смотрело красное число – 25.

Значит, Казик, перед тем как отправиться в царство Морфея, успел оторвать субботний лист. Вполне возможно, что это произошло уже после полуночи.

А теперь попытаемся воссоздать картину произошедшего.

Казимир, облаченный в серые брюки и белую рубашку, с расстегнутыми верхними пуговицами, сидит в кабинете. В двенадцатом часу Натка желает ему спокойной ночи и поднимается к себе. Какое-то время Казик проводит за столом, после чего – очевидно сраженный сонливостью – отправляется в спальню. Там мужчина облачается в пижамные брюки, отрывает листок с календаря, бросает покрывало на кресло и ложится в кровать.

Пока все вполне логично. Но вот что же произошло дальше? Один из вариантов Катки – касательно того, что Казик ждал человека, – отпадает. В этом случае Денисов не лег бы в постель. Значит, таинственный визитер появился в особняке без предварительной договоренности с хозяином.

Казимир постепенно засыпает, и в это время раздается трель… ну скажем – мобильного телефона. Некто сообщает Денисову, что им необходимо срочно увидеться. Казик соглашается, встает с кровати, бросает на пол пижамные брюки, и… скорее всего чисто автоматически надевает галстук. Копейкина не сомневалась, Натка не могла напутать. В кабинете Казимир сидел без галстука, тогда как на крыльце оный на нем присутствовал.

Ну а дальше все и так предельно ясно. Казимир встретился с иксом, и тот заколол его ножом в живот.

Разумеется, это всего лишь одна из версий Катарины, но, как ей казалось на тот момент – версия весьма и весьма достойная.

Удивляло совсем другое – звонок незнакомца. Незнакомца-убийцы? Сообщника убийцы? Неизвестно. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться – убийство Казимира Денисова было тщательно спланировано. Более того, убийца прекрасно знал, что в субботу, двадцать четвертого июля, у Денисовых намечается праздник. Приедут гости, многие из которых – а возможно, и все – останутся в особняке с ночевкой.

Если Казика хотели убить, почему не сделали это на день раньше или позже торжества? С какой стати надо было заниматься обзвоном приглашенных и вешать им лапшу на уши? Или же Денисов должен был пасть от рук убийцы именно в ночь с субботы на воскресенье? Звучит, конечно, нелепо, но если так, то преступление напоминает какой-то ритуал. Точный день, точный час, точная минута. Все продумано таким образом, что комар носа не подточит.

Э-хе-хе, похоже, в ближайшее время Катарине придется побегать с высунутым языком и взмыленной спиной, прежде чем она нападет на след настоящего преступника.

На следующий день стали известны результаты вскрытия. Сказать, что они повергли Катку в состояние глубокого шока, это не сказать ничего. По заключению эксперта, смерть Казимира Ивановича наступила вовсе не вследствие ножевого ранения. Денисов умер за десять минут до того, как его пырнули ножом, от… разрыва сердца.

У Натальи подскочило давление. Она слегла.

Самочувствие было настолько мерзким, что Натка не смогла присутствовать на похоронах Денисова. На кладбище отправилась одна Розалия – слава богу, не в красном платье. А Ката весь день просидела рядом с Наташкой, пребывая, мягко говоря, в прострации.

В субботу Копейкина, как и обещала, отправила Натали в санаторий.

Теперь пришел черед вплотную заняться расследованием. Первыми, кому Ката намеревалась нанести визит, были супруги Абрамовы.

Экономка открыла дверь и, мило улыбаясь, вопросительно взирала на Копейкину.

– Мне нужно поговорить с Игорем и Еленой.

– Назовите свое имя.

– Скажите, что приехала Катарина Копейкина. Я близкая подруга Натальи.

Экономка встрепенулась.

– Проходите в гостиную. Принести вам чая?

– Нет, нет, пожалуйста, позовите хозяев.

Женщина прошла в кабинет, и спустя несколько секунд Катарина услышала оттуда высокий голос:

– Копейкина? Подруга Натальи? Иду.

Полагая, что из кабинета выйдет Лена, Катка неподдельно удивилась, когда ее взору предстал крупногабаритный дядечка средних лет.

– День добрый, – поздоровался Абрамов.

Копейкина едва не рассмеялась. Если бы у нее были завязаны глаза, она, не колеблясь, подумала бы, что разговаривает с женщиной.

Минутой позже со второго этажа спустилась Елена.

Закончив обмен любезностями, Ката перешла непосредственно к делу. Выслушав ее длинный монолог, Лена протянула:

– Мы с Натальей практически стали лучшими подругами. Я так ликовала, вы даже не представляете. Ната – замечательная женщина. С ней легко, а главное, весело. Она совсем не похожа на обитательниц здешних мест. – Лена встретилась взглядом с супругом.

– Полностью поддерживаю Аленку, в лице Натальи она обрела близкого по духу человека.

– Натка тоже отзывается о вас с теплотой в голосе. Она сказала, вы были дружны с Казимиром.

– Да. Наша дружба длится на протяжении десяти лет. – Игорь сник. – Я хотел сказать, длилась.

– Как нелепо она прервалась, – очевидно, Лена хотела пустить слезу, но та – по неизвестным причинам – упорно не желала стекать по гладкой щечке.

– Лена, Игорь, если я не ошибаюсь, вы были в числе приглашенных гостей на субботнее мероприятие Денисова?

– Верно.

– Конечно, Казик нас пригласил. А иначе и быть не могло.

– И нас со свекровью они пригласили. Но! В пятницу Ната позвонила и отменила приглашение.

– И нам! – Лена замахала рукой. – Сказала, что болеет.

– Не перестаю ломать голову, кто же так над нами подшутил? – спросил Игорь. – На похоронах Казимира я разговаривал с его отцом. Телефонный розыгрыш меня очень беспокоит.

– Розыгрыш? Игорь, о чем ты говоришь? Не мог другого слова подобрать? Знаете, Катарина, мы с мужем думаем, что убийство Казимира было кем-то подстроено.

Катка изобразила на лице удивление.

– Подстроено? С чего вдруг вы пришли к такому выводу?

– Факты говорят сами за себя. Во-первых, звонки, во-вторых, странное поведение Казика в последнее время…

– Аленка, – прервал Абрамов.

– Игорек, но ты же сам мне говорил, что Казик связался с тем мужиком неспроста.

Лицо Игоря сделалось красным.

Катарина насторожилась.

– Лена, вы меня пугаете, – проговорила Катка, глядя на Игоря, – с каким мужиком связался Денисов?

– Игорек вам все объяснит. Игорь, не молчи.

Абрамов собирался с мыслями минуты две. Катарина уже успела разозлиться на толстяка и планировала первой нарушить молчание, как вдруг Игорь заговорил:

– Аленка немного переигрывает, хотя в ее словах есть доля истины. Некоторое время назад у меня были кое-какие дела с одним субъектом. Не будем сейчас вдаваться в подробности и называть имен. Скажу лишь, что субъект этот – довольно скользкий тип.

– И тем не менее у вас имелось с ним общее дело, – не сдержавшись, ляпнула Катка.

Игорь расстегнул пуговицу на рубашке.

– Да, представьте себе. Я бизнесмен, Катарина. Человек, делающий деньги. И порой приходится сталкиваться с людьми… э-э… не совсем честными и порядочными. Не думайте, что мой бизнес незаконный, – это в корне неверно. Просто таковы реалии. Поверьте, общение с тем человеком не доставляло мне особого удовольствия, это была вынужденная мера.

– Игорек, ты отвлекаешься, говори про Казика.

– Я к этому веду, дорогая. Настал момент, когда Артур… – Игорь усмехнулся. – Ну вот, не хотел называть его имени, а оно вылетело само собой.

– Что Артур? Продолжайте.

– Короче говоря, Артур меня подвел. Я был зол на мужика, и вдруг… Ему на помощь пришел кто бы вы думали? Правильно, Казимир.

– А какого рода помощь он оказал Артуру?

– Позвольте, я оставлю это в секрете.

– Я все равно не вижу явной связи.

– Связь есть, – заверил Игорь. – После того случая я сам неоднократно видел, как Артур заходит на участок Денисова. Не солгу, если предположу, что они что-то замышляли.

Абрамов нагнулся чуть вперед и заговорчески прошептал:

– Артур неравнодушен к деньгам и, как правило, за пачку ассигнаций готов выполнить любую работенку. Вы меня понимаете? Любую! Даже самую грязную.

Заметив удивление на лице супруги, Игорь затараторил:

– Естественно, у нас с ним были дела иного толка.

– Вы интересовались у Денисова, что его связывает с Артуром?

– А как же!

– И что он ответил?

Абрамов насупился.

– Ничего. Похлопал меня по плечу и сказал, что это строго конфиденциально.

– Вот видите, – встрепенулась Лена. – А ведь Игорек считался другом Казика. Друзьям принято говорить все начистоту. А Казик промолчал. Значит, дело пахнет керосином.

Ката с мольбой смотрела на Абрамова.

– Игорь, а как бы мне встретиться с Артуром?

– Вам? С Артуром? Час от часу не легче. Вам-то он зачем понадобился?

– Я должна узнать, что связывало его с Казимиром.

– Аленка, похоже, наша гостья не слушала меня. Катарина, я же ясно дал вам понять – Казик держал все в секрете. А раз так, то Артур не станет откровенничать и подавно.

– Почему вы так в этом уверены?

Абрамов усмехнулся.

– Детский сад. Под каким предлогом вы встретитесь с Артуром? С чего вообще взяли, что он захочет с вами беседовать?

– Попытка не пытка, – стояла на своем Копейкина.

Игорь поднялся и подошел к гардине.

– Номером его телефона я располагаю. Но у вас ничегошеньки не выгорит. Артем – парень не дурак. Поэтому мы поступим следующим образом: я сам ему позвоню и договорюсь о вашей встрече. Мне он не откажет… не посмеет отказать. Как-никак бывший должник.

Ката согласно закивала.

– Тогда позвоните прямо сейчас.

Абрамов посеменил в кабинет.

Леночка запищала:

– Игорек все и всегда делает сам. Любит держать ситуацию под контролем.

– Я заметила.

В гостиной появилась Наина.

– Привет, дочка.

– Виделись уже, – буркнула девушка.

– Ты уезжаешь?

– Да.

– Когда вернешься?

– Не знаю.

Хлопнув дверью, Наина оставила после себя едва уловимый аромат дорогого парфюма.

– Совсем от меня отстранилась, – посетовала Лена. – В других семьях мать с дочерью живут, как лучшие подружки, а мы… Наина стала такой скрытной, подозрительной. Мне кажется…

Довольный Игорь появился в дверном проеме.

– Я все уладил. Артур будет ждать вас завтра в половине одиннадцатого в баре «Эстерна». Вот адрес. Держите.

– Почему так поздно?

Абрамов пожал пухлыми плечами.

– Раньше не может.

– А вы не могли бы дать мне его телефон? На всякий случай.

– Посмотрите на листок, номер телефона записан в лучшем виде.

Катка встала.

– Спасибо большое за помощь.

– Не за что.

– Мы обязательно увидимся снова, – сказала Леночка. – Когда Наталья вернется из санатория, вы будете почетными гостями в нашем доме.

* * *

Днем Ката позвонила на мобильник Артуру.

– Как я тебя узнаю? – спросил он слегка охрипшим голосом.

– Я буду в черной юбке и белом топике.

– А волосы?

– Волосы тоже будут, – ляпнула Копейкина.

– Ну это понятно, – хохотнул мужик. – Какого цвета шевелюра, спрашиваю?

– Рыжая.

– О’кей. Тогда до вечера.

– Подожди, а как выглядишь ты?

– Увидишь при встрече. Я сам к тебе подойду. Займи крайний столик и жди.

Вечером, планируя выскользнуть из коттеджа незаметно, Катка на цыпочках спустилась вниз и поспешила к двери.

– Стоять! Мать твою!

– Розалия Станиславовна, я думала вы у себя, смотрите дивиди.

– В девять вечера? По-твоему, я идиотка? Кто ж смотрит ужасы, когда за окном светло.

Ката пятилась к выходу.

– Куда спешим?

– Э… на улицу.

– Остроумно.

– Мне позвонила знакомая, ей срочно нужна моя помощь.

– Имя, фамилия, адрес.

– Чей?

– Знакомой.

– Вы ее не знаете. Это… Лидочка Семина.

– Поездка отменяется, – рявкнула свекровь. – Не выйдешь из дома, пока не приготовишь мне кофе.

– Я тороплюсь.

– Ничего не знаю.

Катарина отвернулась.

– Хорошо, – процедила она. – Кофе будет готов через десять минут.

– Еще я хочу сырников.

– Что?!

– У тебя плохо со слухом? Сырники – это такие круглые пирожки из творога.

– У меня нет времени!

– Сделай мне штучек семь сырничков и не забудь поставить на стол вишневый джем.

Сев на диван, свекровь вооружилась журналом.

– Не стой, топай-топай. Я не собираюсь ждать до второго пришествия.

В кухне восседал Арчибальд. Погрозив пернатому пальцем, Катарина подошла к окну.

– Ката! Ката! – прокричал ара.

– Тихо! Сделай милость, хотя бы раз в жизни войди в мое положение.

Арчи начал клацать клювом.

– Ка-а-аточка! Детка!

– Молодец. – Копейкина погладила попугая по спине и, открыв окно, приготовилась к бегству.

Пока она, корчась, забиралась на подоконник, Арчибальд молчал. Но стоило Катке свесить правую ногу за карниз, пернатый завопил:

– Стерва! Стоять! Стоять! Мать твою! Мать! Мать! Мать!

Из гостиной раздался вопль Розалии:

– Арчи, сыночек, ты меня звал?

– Мать! Мать! Мать! – твердил двукрылый.

– Уже иду.

Спрыгнув вниз, Копейкина понеслась к «Фиату».

Рев свекрови, заметившей исчезновение невестки, настиг ее у самых ворот.

– Катарина Копейкина! Гадюка! Где мой кофе! Где мои сырники! Где мой джем! Я тебя урою! Слышишь?

Но Катка уже давила на газ.

По дороге в бар она приняла твердое решение завтра же заняться поисками кухарки.

Зайдя в «Эстерну», Ката огляделась. Обычный, ничем не примечательный бар, коих в столице великое множество. За стойкой тусуется бармен и пара подвыпивших парней.

Наполовину пустые столики и отсутствие музыки натолкнули на мысль, что бар, судя по всему, не пользуется особой популярностью у любящих весело провести время москвичей.

За столиком Катарина скучала минут десять, а когда выросший словно из-под земли высокий шатен пробасил: «Привет», она вздрогнула и быстро подняла голову.

– П-привет. Ты меня напугал.

– Что, такой страшный?

– Просто подошел неожиданно.

– Поменьше витай в облаках.

– Я правильно поняла, ты Артур?

– Он самый. – Шатен плюхнулся на стул и оценивающе просканировал лицо новой знакомой.

Катарина попыталась выдавить улыбку.

– Давно сидишь? – спросил Артур.

– Не очень.

– Ну и какие у нас планы на вечер?

– Планы грандиозные. Во-первых, хочу спросить, не могли бы мы поговорить в другом… более комфортном месте?

– Как скажешь. Можем поехать ко мне на хату. Или побалакаем в моей тачке.

– А может, просто посидим на улице?

Артур встал.

– Только после вас.

Покинув бар, мужик неожиданно потянул Катку к припаркованной неподалеку «Ауди».

– Эй-эй, полегче. Давай без рук.

– Я передумал, общаться будем в машине.

– Я не согласна.

– А тебя никто не спрашивает.

Не успела Ката опомниться, как дверца «Ауди» открылась и длинные руки буквально за секунду втащили ее в салон на заднее сиденье.

Артур сел на место водителя. А мужик, который крепко прижимал Копейкину к себе, выдавил:

– Отличный улов, Костик.

– Костик? Так ты не Артур?! – взвизгнула Катка.

– Для тебя, крошка, я готов быть кем угодно.

– Пустите меня! Я буду кричать!

– Санек, заткни ей чем-нибудь рот.

Константин включил зажигание, а Копейкина, оказавшись в критической ситуации, ощутила прилив недюжинной силы. Сначала она вонзила зубки в запястье громилы, потом с силой ударила того локтем в грудь, ну и напоследок саданула кулаком по физиономии. Бугай согнулся, а Катка, открыв дверцу, выскочила наружу.

Костик бросился за ней. Нагнав беглянку, он схватил ее за руку и отвесил пощечину.

– Ты че, борзая, да? Хочешь огрести еще?

Катарина упала, но Костик продолжал насильно тащить ее к авто.

Проходивший мимо мужик, лицезрев данную картину, несмело поинтересовался:

– Проблемы?

– Иди, куда шел, дядя. Со своей телкой я сам разберусь.

– Не слушайте его! – кричала Катарина. – Я его первый раз вижу. Помогите! Вызовите милицию!

Мужик продолжал стоять на месте, а Константин гаркнул:

– Закрой пасть, алкашка. Дома ребенок маленький плачет, а ты коктейлями накачиваешься.

Услышав про ребенка, прохожий поспешил ретироваться.

Вот вам и помощь со стороны. Ну с какой стати мужик поверил на слово этому подонку, а не ей? Ведь Ката ясно дала понять – она жертва. Да и невооруженным глазом видно, что она трезва как стеклышко.

Продолжая вырываться, Катарина заметила спешащего в сторону «Ауди» плечистого блондина.

– Помогите!

Блондин подлетел к Константину и одним ударом уложил того на асфальт. Второй бугай подбежал к незнакомцу сзади.

Катка вовремя крикнула: «Берегись!»

Блондин сориентировался мгновенно. Мужики начали мутузить друг друга, словно боксеры на ринге. Через минуту лица обоих были в крови.

Катарина звала на помощь. Но на пустынной улице не наблюдалось ни единого прохожего. Потасовка продолжалась. В это время очнувшийся Костик начал медленно подниматься на ноги. Озираясь по сторонам, он заметил металлический прут. Катка бросилась на амбразуру. Не помня себя, она ударила мужика в пах. Костя взвыл от боли, но тем не менее нашел в себе силы оттолкнуть Копейкину, поднял прут и замахнулся для удара. Удар пришелся Катке по правому плечу.

– Получай, шалава!

Катарина мешком рухнула на землю. Острая боль пронзила тело. Стало трудно дышать, а перед глазами сначала все поплыло, а потом замелькали черные точки. К горлу подступила тошнота.

Ухмыляющийся Костя хотел нанести повторный удар прутом, но сильный кулак блондина помешал осуществлению замысла.

– Ты в порядке? – спросил незнакомец, присев на корточки.

– Болит. Плечо болит.

– Ничего страшного. Жить будешь.

– Они уходят. – Катка вытянула вперед руку.

Костя запрыгнул на водительское место и надавил на газ. Машина рванула вперед.

– Черт с ними. Главное, удалось отвоевать тебя. – Он улыбнулся и сразу же поморщился. – Уроды!

Ката провела рукой по подбородку.

– Я вся в крови.

– И я, – как-то по-детски изрек блондин. – Ты Катарина?

– Да.

– Будем знакомы – Артур. Как умудрилась попасться в лапы ублюдков?

– Приняла того длинного за тебя. Он подсел за столик, начал разговор… я думала, это ты.

– Вставай, – скомандовал Артур.

– Нет. – Ката замотала головой.

– Собралась лежать здесь до утра?

– Я тебе не верю.

– Не понял.

– Где гарантия, что ты говоришь правду?

Артур сплюнул.

– Ну, ты и штучка. По-твоему, я ввязался в драку с этими козлами, чтобы в конечном итоге занять их место?

– Не знаю, ничего не знаю. – По щекам Катки покатились крупные слезы.

– Вставай, говорю. И достань сотовый.

– Зачем?

– Это приказ.

Сжимая в руках сотик, Копейкина вопросительно смотрела на Артура.

– Звони.

– Кому?

– Мне.

Потыкав трясущимися пальцами по кнопкам, Катка услышала трель, доносившуюся из кармана Артура.

– Ну, убедилась, что перед тобой действительно я?

– Убедилась, – буркнула Копейкина и позволила блондину помочь ей подняться.

– Классное знакомство. Ничего не скажешь. Чем-то напоминает американский боевик.

– В бар я не вернусь.

– Могла бы не предупреждать. А я ведь сразу понял, что это ты. Рыжие волосы, черная юбка, белый топик. – Артур помолчал. – Хотя белым он был до недавнего времени. Слушай, нам надо привести в порядок свои фейсы.

Ката кивнула на «Фиат».

– Я на машине.

– Я тоже.

– И как поступим?

– Поехали ко мне домой, там и поговорим. Да не бойся ты, не трону я тебя.

– Я и не боюсь… уже не боюсь.

– Ты сама сможешь вести тачку?

– Попытаюсь.

Артур дотронулся до Каткиного плеча.

– Через недельку придешь в норму. Максимум, что обеспечено, это синяк.

Следуя за иномаркой Артура, Катарина благодарила бога за то, что тот вовремя послал ей спасение. Страшно подумать, что сделали бы с ней эти выродки, не появись у бара Артур.

Остановившись у шестнадцатиэтажной башни, Артур, подождав, пока Копейкина выйдет из машины, кивнул в сторону первого подъезда.

– Нам туда.

– Ты один живешь?

– Не боись, дружков-уродов у меня на кухне ты не застанешь.

Пропустив гостью в прихожку, блондин буркнул:

– Ванная там. Иди первой.

– У тебя есть перекись водорода и йод?

– Посмотри на полочке, должны быть.

Обработав ссадины на лице, Катка позвала в ванную комнату Артура.

– Садись, я помогу.

– Не надо, – отмахнулся тот. – Не маленький, сам справлюсь.

Взяв у Копейкиной перекись, мужчина подошел к раковине.

– Двигайся пока на кухню. Включи чайник. В общем, хозяйничай там – не стесняйся.

Глава 5

– Ну вот и порядок. – Артур зашел на кухню и сел на стул. – Боевые ранения больше не беспокоят.

Копейкина с сомнением дотронулась до щеки.

– Это кого как. Вас, мужчин, шрамы украшают, а мне не улыбается перспектива ходить побитой.

– Слушай, а может быть, мы с тобой по рюмашке опрокинем? Так сказать, отметим нашу маленькую победу?

– Я за рулем.

– От одной рюмки ничего с тобой не сделается.

– Я ограничусь чаем. – Катка налила в бокалы кипяток и отошла к окну.

– Как хочешь. Раз у нас сегодня сухой закон, тогда я тоже перехожу на более слабые напитки. – Взяв свою чашку, он быстро посмотрел на Каткин профиль.

– Артур, почему ты не поинтересовался, кто я такая?

– Не было подходящего момента. Но зато теперь, я думаю, ты откроешь этот секрет. Когда позвонил Абрамов, я немного струхнул. Толстяк никогда не набирает номер телефона, чтобы просто поговорить о погоде или делах насущных. Игорь привык использовать людей для достижения своих меркантильных целей.

– Лично мне Абрамов показался человеком весьма и весьма положительным.

Артур прищурил правый глаз.

– Положительным, говоришь? Значит, ты знаешь его шапочно, я не ошибся?

– Не будем сейчас вдаваться в подробности. Меня интересует совсем иное.

– И что же тебя интересует?

– Артур, – Ката посмотрела в карие глаза собеседника, – ты знаешь человека по имени Казимир Денисов?

– Допустим.

– Не допустим, а знаешь или нет?

– Знаю, – выпалил Артур.

– У вас были какие-то общие дела?

– Минуточку, почему я должен отвечать на твои вопросы? Ты кто, следователь? Прокурор? Адвокат? И с какой стати ты спрашиваешь меня про Казимира?

– Хорошо, я не буду юлить. Но прежде чем ответить, еще один вопросик к тебе. Чем ты занимаешься?

– Имеешь в виду, где зарабатываю на жизнь?

– Именно.

– Ну… – как-то неуверенно протянул Артур. – У меня много профессий, сегодня здесь, завтра там. Короче – птица вольная.

– Туманно.

– Хочешь предложить мне работу?

– Игорь назвал тебя человеком… хм… как бы выразиться покорректнее. Ну, в общем, по его словам, ты занимаешься темными делишками и за деньги способен продать родную мать.

Вопреки ожиданиям Копейкиной, Артур не побагровел, не закричал и даже не стал ее оскорблять. Напротив, мужчина повел себя несколько иначе. Как только Катка договорила, ее оглушил заразительный смех.

– Узнаю старого прохвоста. Абрамов никогда не изменится. Как ни прискорбно прозвучит, но его исправит лишь могила. Катарина, тебя ввели в заблуждение. Да, я далеко не ангел, но и не демон. А касательно темных делишек… – Артур хмыкнул. – Ну Абрамов… ну гусь.

– Выражайся яснее.

– Под маской добродетели часто скрываются алчные натуры, готовые растоптать любого, кто посмеет встать на их пути. Игорь один из них. Попомни мое слово, когда-нибудь его собственные амбиции, зависть и ненависть к окружающим погубят мужика окончательно.

– Артур…

– Не перебивай. Я сотрудничал с Абрамовым около пяти лет. В основном выполнял его поручения. Должен сказать, все они были противозаконными. Не пугайся, я не отправлял людей на тот свет, зато проделывал много различных махинаций, за которые старый скряга платил сущие гроши. В подробности вдаваться не буду, скажу одно, я безмерно счастлив, что наконец удалось вырваться из его цепких объятий. И помог мне в этом Казимир Денисов.

– Каким образом?

– Не столь важно.

– Для меня важно.

– Ты знакома с Денисовым?

– Да.

– Так же, как с Абрамовым, или более тесно?

Ката ответила после непродолжительной паузы:

– Моя сестра собиралась выйти за Казика замуж.

– О!.. Ну тогда не понимаю, для чего тебе понадобился я.

– Артур, Казимира больше нет. Его убили.

Мужчина судорожно заморгал.

– Убили Денисова? Кто? Когда?

– Недавно его закололи ножом на крыльце собственного особняка.

– Черт!

– Позже выяснилось, убийца орудовал ножом уже после того, как Казик скончался. Истинная причина смерти – разрыв сердца.

Артур поднялся, подошел к раковине и, наполнив бокал холодной водой, начал жадно поглощать жидкость.

– Погодь. Я в себя приду.

Как только он утолил жажду, Катарина продолжила:

– Абрамов сказал, что недавно видел тебя в компании Казимира. Когда он охарактеризовал тебя не очень лестными словами, мне показалось…

– Показалось, что Денисова убил я?

– Нет.

– Договаривай. Я же по глазам вижу, ты подозреваешь меня.

– Я всего лишь хотела проверить, поговорить. Узнать, что связывало вас с Казимиром.

Артур плюхнулся на стул.

– Разрыв сердца, – шептал он, глядя в пол. – Неужели она оказалась права?

– Кто она?

– Да так, не обращай внимания.

– Нет уж, раз начал, говори до конца.

– Понимаешь, Катарина, она именно так и сказала. Она предрекла Казимиру смерть от сердечного приступа. Представляешь, так и сказала, открытым текстом. Но это же какая-то чертовщина.

Ката занервничала.

– Артур, ты хочешь мне помочь найти убийцу Денисова?

– Разве я могу чем-то помочь?

– Конечно! Расскажи все, что тебе известно о Денисове. И, пожалуйста, объясни, кого ты сейчас имел в виду? Кто предрекал Казику смерть?

– Магда. Магда Гансовна.

Ката смотрела на бледного Артура и ждала его откровений.

«Он заговорит, он обязательно заговорит, – вещал внутренний голос. – Надо только дать ему время на осмысление услышанного».

Копейкина не ошиблась. Не прошло и десяти минут, как Артур потянулся за пачкой курева. Выудив сигаретку, он чиркнул зажигалкой и, в упор посмотрев на Кату, произнес:

– Впервые я увидел Казимира в апреле этого года…

* * *

После новогодних праздников Артур Казанцев решил начать новую жизнь. Мужику порядком поднадоело шестерить на Абрамова, о чем он прямо сказал Игорю, приехав в офис на Кутузовском проспекте.

Выслушав пламенную речь Казанцева, Игорь вызвал в кабинет секретаршу.

– Два кофе, – скомандовал Абрамов и откинулся на спинку крутящегося кресла.

Артур продолжал стоять возле стола.

– Садись, в ногах правды нет.

– Я все сказал, мне больше нечего добавить. Предлагаю разойтись как в море корабли.

Абрамов не торопился отпускать Казанцева на вольные хлеба. Прикрыв глаза, Игорь как бы невзначай спросил:

– Могу я узнать причину, из-за которой ты добровольно отказываешься от шикарной жизни?

– Шикарной жизни? Вы называете это шиком? Бросьте, Игорь. Подачки, получаемые от вас за мою работу, смешны и ничтожны.

– Кто тебя переманил? Не поверю, что ты уходишь, заранее не позаботившись о тепленьком местечке.

– Придется поверить. Пора уже научиться зарабатывать честные деньги.

– Раньше тебя все устраивало.

– Время меняет людей. Я изменился.

– Ну-ну, посмотрим, как ты разбогатеешь за рекордно короткие сроки, не нарушая при этом закон.

Секретарша принесла кофе.

Абрамов нахмурил брови, и по выражению его лица Казанцев понял: Игорь не намерен просто так отпустить «своего» человека.

– Пей, Артур. Пей и слушай. Допустим, я согласен, – осторожно начал толстяк. – Только есть маленький нюансик, а вернее, работенка специально для тебя.

– Я же сказал…

– Тихо! Не надо меня перебивать, ты знаешь, я этого не терплю. Через три дня необходимо отправиться в Питер. Мне нужен человек, человек достойный, надежный и проверенный. Ты идеально подходишь на эту роль, Артур. Поэтому давай договоримся, с тебя поездка, с меня… а я смирюсь с твоей отставкой. Ну, по рукам?

– Что делать в Питере?

– Отвезти пакет.

– Кому?

– Узнаешь в день отбытия.

– Что будет в пакете?

Шея Абрамова покрылась красными пятнами.

– Ты стал не в меру любопытным. Какая разница, что в пакете? Ты выступаешь в качестве курьера – не более.

– Билеты уже куплены?

– Поедешь на машине.

– Но…

– На машине! – повторил Игорь. – Так надо. Поверь, я знаю, что говорю.

В дверях толстяк окликнул Казанцева.

– Эх, жаль, такие кадры теряем, – пискнул он с самонадеянной улыбкой на губах.

В четверг утром Игорь вручил Артуру перевязанный веревкой полиэтиленовый пакет.

– Вот номер телефона, по нему ты должен позвонить, когда будешь подъезжать к городу. Договоришься с человеком, где и когда встретитесь. И смотри, Артурчик, не вздумай драпануть, не выполнив последнего задания. Я ведь тебя в случае чего из-под земли достану.

Промолчав, Казанцев покосился на пакет.

Около полуночи на пустынной дороге «Ауди» Артура подрезал черный джип. Из иномарки выскочили трое неизвестных в масках. Два мужика с автоматами в руках остались стоять в метре от авто Казанцева, тогда как третий, распахнув дверцу, проорал:

– Где пакет?!

Артур не успел ответить. Его выволокли из салона и приказали лечь на асфальт лицом вниз.

Машину обыскали. А как только пакет оказался в руках неизвестных, последние запрыгнули в джип и рванули с места. Казанцев пребывал в состоянии шока. Трясущейся рукой он достал телефон и позвонил Абрамову. Рассказав шефу о жутком происшествии, Артур услышал:

– Немедленно возвращайся назад. Немедленно!

Ну а дальше все происходило, как в плохом сценарии. Абрамов заявил, что стоимость похищенного превышает пятизначное число в долларовом эквиваленте и Артур, коль по его вине пакет не был доставлен адресату, обязан оплатить убытки.

– А как ты думал? – лыбился Абрамов. – В жизни за все приходится платить. На тебя была возложена важная миссия, а ты ее с треском провалил.

– По-моему, вы чего-то недоговариваете, Игорь. Мне кажется, нападение было сфабриковано.

– Замолчи! Как ты смеешь, мальчишка! Даю тебе срок – три месяца. Если до середины апреля не наскребешь требуемую сумму, считай себя покойником.

– Откуда я раздобуду столько денег?

– Это не мои проблемы. Ты вроде собирался перейти на честную работенку. Вот и заработай там, мой мальчик. А я подожду. Подожду до апреля.

Абрамов ушел, а Артур, проклиная себя за согласие отправиться в Питер, обхватил голову руками и застонал. Как пить дать, это проделки Абрамова. Его люди остановили «Ауди», они же «похитили» пакет, а он попался в западню, словно маленький неопытный котенок, забредший в клетку к голодному тигру.

Постепенно паника сменилась депрессией. Денег взять решительно неоткуда, занять не у кого, а время, между прочим, идет. Причем довольно-таки быстрыми темпами.

В апреле Казанцев приехал в особняк Абрамова. Игорь восседал в кабинете в компании незнакомого мужчины – как выяснилось позже, незнакомцем был Казимир Денисов.

Переминаясь на пороге, Артур промямлил:

– Надо поговорить.

– Говори.

– Наедине.

– Казимир мой друг, от него у меня нет секретов. Кроме того, разговор у нас с тобой короткий. Деньги на стол, и дуй на все четыре стороны.

Казанцев достал из внутреннего кармана тугой конверт.

Пока Игорь пересчитывал купюры, Денисов неотрывно смотрел на Артура.

– Идиот! – взревел Абрамов. – За кого ты меня принимаешь? Здесь всего семь тысяч!

– Это все, что удалось раздобыть за три месяца.

– Шутки шутить вздумал? – Игорь поднес к уху сотовый и гаркнул: – Зайдите в кабинет!

Минуту спустя в дверях появились два шкафоподобных охранника.

– Покажите нашему другу мой подвал, – шипел Игорь.

– Я верну деньги, верну, – кричал Артур, но мужики, схватив его за руки, потащили вон из кабинета.

– Видишь, Казик, с какими людьми приходится иметь дело, – протянул Абрамов.

– Кто он?

– Один цыпленок, возомнивший себя хозяином скотного двора.

– А подвал?

– Ерунда. Придется научить мужика уму-разуму. Иначе нельзя.

Денисов провел большим и указательным пальцами по подбородку.

– Слушай, Игорек, а твой цыпленок недурен собой. Смазливая мордашка, спортивный. То, что мне нужно.

Абрамов обалдел.

– Казимир, ты в своем уме?!

– Не ори, я неправильно выразился. Как его зовут?

– Артур.

– Не сомневаюсь, Артур имеет большой успех у противоположного пола. Бабы от него балдеют.

– Мы с тобой не бабы, не забывай.

Казимир поднялся.

– Я, пожалуй, пойду.

Проводив удивленным взглядом друга, Абрамов пожал плечами и покинул кабинет. В подвале, который больше напоминал лабиринты, Игорь появился в тот момент, когда один из верзил заехал Артуру кулаком в челюсть.

– Уже начали воспитательную работу? – лыбился Игорь. – Похвально.

– Чего вы этим добьетесь? – процедил Казанцев.

– Справедливости. Ты нарушил правила, теперь пришел черед расплаты.

– Я ничего не нарушал, вы все подстроили.

– А ты докажи.

– Собираетесь меня убить? Здесь? В своем собственном доме?

– Неплохая идейка. Посмотри вокруг – места предостаточно. – Абрамов подмигнул охраннику: – Что скажешь, Витек, сможем замуровать Артурчика в одном из помещений?

– Нет проблем.

– Комар носа не подточит, – поддакнул второй.

– Вы блефуете. – Казанцев держался из последних сил.

В глубине души он прекрасно понимал – Игорь способен воплотить в жизнь свою угрозу. Абрамов, не моргнув глазом, отдаст приказ своим цепным псам, и его в два счета закатают в асфальт.

После пары сильных ударов, когда Артур находился в полуобморочном состоянии, откуда-то послышался голос:

– Игорь, Игорь, ты где?

Абрамов засуетился.

– Казимир?

Денисов прошел в помещение и, обозрев картину, скривился.

– Ты переборщил. Посмотри, на кого он похож.

– Мои ребята знают, что делают.

Казимир коснулся плеча приятеля и быстро зашептал:

– Поднимемся наверх.

Игорь кивнул.

– И они пусть поднимутся, – потребовал Казимир. – Никуда ваш цыпленок не убежит в таком состоянии.

Прежде чем выйти, громила хотел нанести последний удар Артуру под дых, но кулак Денисова оказался проворней.

– Казик, ты что делаешь? – вопрошал Абрамов, глядя на ошалевшего охранника. – Зачем ударил Виктора?

– Я же попросил закончить боксинг. Скажи своим головорезам, пусть немедленно убираются восвояси.

Артур остался в подвале один. Спустя пятнадцать минут Казанцеву показалось, что о нем благополучно забыли.

Но вот послышались торопливые шаги и приглушенные голоса. Приготовившись распрощаться с жизнью, Артур, который, к слову сказать, был привязан к стулу, зажмурился.

– Режь веревки, – скомандовал Казимир.

Абрамов молча выполнил указание.

– Вставай. – Денисов подал Артуру руку.

– Его надо привести в порядок, – блеял Игорь.

– Это уже моя забота. Ты идти можешь?

Казанцев пожал плечами.

– Попытаюсь.

– Опирайся на меня.

Не понимая, что происходит, Артур покосился на Абрамова.

– Иди-иди, – разрешил тот.

В гостиной Денисов остановился.

– Игорек, ты забыл сказать Артуру главное.

– А… ну да… В общем, Артур, с этого момента ты мне ничего не должен. Мы квиты.

– А долг?

– Долга нет. Вернее, он был, но… его за тебя выплатил Казимир.

Казанцев перевел взгляд на довольного Денисова.

– Ты не ослышался, я действительно спас тебе жизнь.

– Но почему? Мы же даже не знакомы.

– Так давай познакомимся. Я Казимир.

– Артур, – растерянно пролепетал Казанцев.

– Славненько. Знакомство состоялось, предлагаю его продолжить у меня дома.

В особняке Денисова Артур рухнул в кресло, боязливо озираясь по сторонам.

– Сиди спокойно, никто тебя не тронет.

– А в чем дело, вы можете объяснить, какой вам от всего прок?

– Выгода, друг мой, выгода.

– Какая именно выгода? У меня ничего нет.

– Ошибаешься. У тебя есть то, что мне позарез необходимо.

– А конкретней?

Вместо ответа Казимир позвал кухарку.

– Молодому человеку нужно принять человеческий облик. Постарайтесь уложиться минут за двадцать. – Денисов пересек гостиную и равнодушно бросил: – А потом я жду тебя в кабинете.

Представ пред очами Казимира в более-менее сносном виде, Артур попросил разрешения сесть.

– Конечно, садись, – улыбался хозяин особняка. – Выпить хочешь?

– Не откажусь от водки. После общения с этими… надо прийти в норму.

Наполнив стакан сорокаградусной, Казимир бросил туда два кубика льда и протянул Казанцеву.

– Видок у тебя еще тот, поэтому придется немного подождать.

– Ждать чего?

– Когда лицо приобретет былую привлекательность.

Артур напрягся.

– То есть?

– То есть сейчас ты отправишься домой, а ровно через четырнадцать дней я жду тебя в этом кабинете. Вопросы задавать не надо. Пока не время.

Артур залпом выпил водку.

– Давайте сразу расставим точки над «i». Как вы уже догадались, я далеко не Рокфеллер, денег на выплату долга у меня нет. И если вы рассчитываете вытрясти из меня баксы…

– Деньги меня не интересуют, – перебил Денисов. – Долг вернешь другим способом.

Вечером Артур задумался о побеге. Желательно в рекордно короткие сроки собрать вещи и сделать ноги. Не нравится ему этот Казимир. Как пить дать, мужик задумал нечестную игру. В наше время никто ничего не делает за просто так. А, судя по всему, Денисов не особо отличается от Абрамова. Кто знает, во что он собрался втянуть Артура. Еще чего доброго за решетку попадешь.

Схватив спортивную сумку, Казанцев вздрогнул от звонка мобильника.

– Артур, – послышался голос Денисова. – Я надеюсь, ты парень сообразительный и не наделаешь глупостей.

– Я… кхм… нет.

– Вот и хорошо. Я позвонил просто так, предупредить на всякий случай. Помни – через две недели у нас назначена встреча.

Казанцев мешком упал на кровать. Выхода нет – придется ждать встречи с Денисовым и уповать на господа бога.

Первого мая Артур появился в особняке. Казимир удовлетворенно закивал, увидев, что от синяков и ссадин не осталось и следа.

– Отлично выглядишь. Настоящий Аполлон. Только одежонка немного подвела.

– Какая есть, – буркнул Казанцев.

– Да не жмись ты, все нормально. Не съем я тебя.

Похлопав Артура по плечу, Денисов выпалил:

– Сейчас поедем в торговый центр. Прикупим тебе шмотья, а потом заскочим в салон, где тебе сделают стрижку.

Артура осенило. Он моментально покрылся потом и дрожащим голосом пробормотал:

– Я не согласен.

– Не согласен на что?

– Догадываюсь, какие виды вы на меня имеете. Поэтому лучше сразу пустите мне пулю в висок. Я не намерен выступать в роли мальчика для приятного проведения досуга.

Глаза Казимира едва не вылезли из орбит.

– Придурок! Ты чего там себе нафантазировал? За такие слова можно и по морде схлопотать.

– Все указывает на это. Одежда, салон, стрижка. Планируете сделать из меня картинку?

– В яблочко!

– А потом?

– Потом суп с котом. Двигай к выходу.

Ощущая себя безвольной куклой-марионеткой, Казанцев на протяжении двух часов шествовал за Денисовым по бутикам и молча смотрел, как Казимир расстается с огромными деньгами, расплачиваясь за брендовые вещи.

Из салона Казик повез Артура не в особняк, а в московскую квартиру.

Пропустив Казанцева в просторный холл, Казимир изрек:

– Теперь проходи в гостиную, настал черед раскрыть перед тобой карты.

Вооружившись стаканом виски и сигаретой, Денисов бросил на журнальный столик несколько фотографий.

– Взгляни.

Артур взял снимки.

– Кто это такая?

– Нравится?

– Ну… вроде симпатичная женщина.

– Вдобавок ко всему очень богата и глупа.

– Ваша знакомая?

– Можно выразиться и так.

Артур вглядывался в правильные черты лица ярко накрашенной брюнетки, пытаясь понять, в каком году дамочка появилась на свет.

– Сколько ей лет? – собравшись с духом, спросил Казанцев.

– Сорок семь. Почему ты спросил?

– Да так, интересно.

– Тебе самому сколько?

– Тридцать восемь.

– В самый раз! Женщину зовут Холдеева Магда Гансовна.

– Гансовна? Она немка?

– Понятия не имею, да это и не столь важно. Проживает Магда вместе с мужем в самом центре столицы. Упакована Холдеева по самое не хочу. Имеет стандартный набор благ: шикарную квартиру, дорогую иномарку, драгоценности, одежду плюс множество кредитных карточек.

– Она актриса?

– Магда – ноль без палочки. Она купается в роскоши благодаря… – Казимир немного помолчал, – деятельности своего супруга. Не будь рядом Холдеева, Магда вела бы обычный образ жизни, зарабатывая на хлеб, торгуя на рынке. Но! Судьба свела ее с обладателем огромных капиталов. Они живут в браке более семнадцати лет.

– Зачем вы мне это рассказываете?

– Неужели не догадался?

– Нет.

– Холдеева хоть и боится потерять своего ненаглядного, но тем не менее продолжает с завидной регулярностью наставлять ему рога. В основном отдает предпочтение смазливым мальчикам и молодым мужчинам, не успевшим справить сороковой день рождения. Теперь ситуация немного прояснилась?

Казанцев в очередной раз быстро взглянул на фотку.

– До меня начинает доходить.

– В самое ближайшее время Магда должна стать твоей любовницей. Все зависит исключительно от тебя. От твоего умения общаться с женщинами и удачи, без которой, как известно, человек чувствует себя обиженным судьбой.

– Но зачем? – в сотый раз повторил Артур.

– На данном этапе ты знаешь достаточно, чтобы приступить к осуществлению нашего плана.

– Постойте. Вы забываете одну важную деталь. Холдеева богата, я нет. Она вращается в высшем свете, тогда как мне путь туда заказан. Каким образом я, по-вашему, смогу встретиться с дамочкой?

– С сегодняшнего дня моя московская квартира в твоем полном распоряжении, – Денисов бросил Артуру ключи. – Следовательно, место для интима есть. Одной проблемой меньше. Идем дальше. Также в твое распоряжение передаются следующие аксессуары. – Казимир положил на стол швейцарские часы, золотую зажигалку и солнцезащитные очки. – Это чтобы она тебя не раскусила. Дорогие часы и зажигалка – неотъемлемые атрибуты обеспеченного бизнесмена. Тебе не показалось, я назвал тебя обеспеченным бизнесменом. Именно так ты должен будешь представиться Магде.

– И где я ее увижу?

– Холдеева заядлая тусовщица. Магда не пропускает ни одного светского мероприятия. В этом плане проволочек не возникнет. Во вторник в клубе состоится очередная презентация. Холдеева, как и я, в числе приглашенных. В клуб поедем вместе, я, так сказать, буду со стороны следить за вашими действиями. Твоя задача – привлечь ее внимание, познакомиться и пообщаться. Только главное – не переиграть. Первое общение не должно длиться более десяти минут. Дай ей понять, что она заинтересовала тебя как женщина, а потом сразу, сославшись на дела, покидаешь увеселительное заведение.

– А ее муж?

– Он не посещает презентации. – Казимир усмехнулся. – У него другой профиль.

Артура терзали сомненья.

– Я так полагаю, отказа с моей стороны вы не приемлете?

– Правильно полагаешь. Ты – мой должник. Мы расстанемся только после того, как Магда Холдеева падет в твои объятья.

– Я не понимаю, честное слово, не понимаю. Для чего вам это?

– На войне все средства хороши.

– Вы с ней воюете?

– В некотором роде – да.

– Хорошо, допустим, я соглашусь, но что, если у меня не получится привлечь внимание Холдеевой?

– С твоими внешними данными беспокоиться не о чем. Поверь мне, стоит только Магде тебя увидеть, и она из кожи вон вылезет, но своего добьется.

Казанцев развел руками.

– Во всяком случае, это намного лучше, чем оказаться замурованным в подвале Абрамова.

– Намного лучше, – согласился Казимир. – А пока время есть, тебе необходимо как можно правдоподобней вжиться в роль. Для начала…

Глава 6

В клуб Артур приехал с тяжелым сердцем и ощущением некой неловкости. И хоть Казимир заверил Казанцева, что операция по охмурению Холдеевой пройдет без сучка без задоринки, мужчина чувствовал себя не совсем комфортно в образе преуспевающего бизнесмена.

Настроение немного улучшилось, когда Артур оказался среди разряженной публики. Женщины в вечерних туалетах, мужчины – кто в смокингах, а кто в джинсах и водолазке – вели себя довольно непринужденно и даже несколько лениво. Разумеется, им не привыкать к подобным мероприятиям – для них это неотъемлемая часть жизни. Артур и сам вел бы себя более раскрепощенно, окажись он здесь по своей воле. Но дело есть дело. Веселье это, конечно, хорошо, но не стоит забывать об уговоре с Денисовым.

Магду Гансовну Казанцев заметил в компании двух толстушек, которые, несмотря на преклонный возраст, оделись, мягко говоря, не совсем по этикету. Сама же Холдеева выглядела великолепно. Черное платье с глубоким декольте позволяло всем желающим любоваться ее лебединой шейкой и колье с крупными рубинами.

Некоторые дамы с нескрываемой завистью смотрели на камни, а одна крупногабаритная тетенька, не удержавшись, заявила во всеуслышание:

– Магда, с такими камушками опасно ездить по городу одной. Скажи Валерику, пусть наймет тебе пару телохранителей.

Холдеева засмеялась и театрально смутилась.

Дождавшись, пока «жертва» останется в одиночестве, Артур начал игру. Приблизившись к Магде сзади, он положил правую руку ей на плечо и с придыханием произнес:

– Привет, любовь моя.

Холдеева обернулась.

– Вы кто?

Казанцев отшатнулся.

– Ой, тысячу извинений, я обознался. Спутал вас со знакомой.

Магда Гансовна понимающе закивала:

– Судя по всему, знакомая очень близкая, я права?

Сделав вид, что не услышал ее вопроса, Артур нахмурил лоб.

– Мне кажется, я вас уже где-то видел.

– Аналогично.

– Вы случайно не были в Цюрихе пару недель назад?

– Увы, нет. Цюрих не мой город.

– Жаль.

– А вы не тот мужчина, с которым я познакомилась в январе на пляже в Сен-Тропе?

– Ужасно хотел бы оказаться тем мужчиной и на том пляже, но в январе я проторчал в Москве в офисе.

– Работа, – грустно протянула Холдеева. – Вы совсем как мой муж. Тот тоже сутками напролет проводит на работе, а я за нас двоих оттягиваюсь на светских раутах.

– Вы замужем? – разочарованно молвил Казанцев.

Поняв, что зря упомянула супруга, Магда Гансовна затараторила:

– Официально да, а на деле… Женщине моих лет строго противопоказано томиться в одиночестве. Вы не представляете, как это угнетает, когда рядом нет мужчины. – Она наклонила голову вниз и облизала нижнюю губку.

Остановив проходящего мимо официанта, Артур взял бокал шампанского и протянул Холдеевой.

– О, мерси, вы настоящий джентльмен.

– А почему мы до сих пор на «вы»?

– Поняла. Давай на «ты». Чем занимаешься? – непринужденно спросила Магда.

Артур начал вешать лапшу на уши. Холдеева слушала не перебивая, а когда его речи ей наскучили, она картинно зевнула.

– Может, сядем за тот столик. – Магда кивнула в направлении полутемного помещения.

Казанцев уже был готов ответить «да», но в этот момент затрезвонил сотовый.

– Все! – пробасил Денисов. – На сегодня спектакль окончен. Сматывай удочки.

Убрав мобильник, Артур виновато произнес:

– Я должен уехать.

– Куда? – Магда явно не намеревалась так скоро расставаться с новым знакомым.

– Работа.

– Опять работа. Когда вы только поймете, что у человека должно оставаться время на личную жизнь? Все мужчины одинаковы. Не успеешь с ними заговорить, как они тут же испаряются.

Артур развел руками.

– Таков удел бизнесменов.

– Но мы ведь еще увидимся?

– Обязательно.

– В субботу я буду у Танюшки, ты придешь?

Не имея ни малейшего понятия, кто такая Танюшка и что у нее намечается на субботу, Казанцев сказал:

– Постараюсь.

– Я буду ждать, – слетело с губ Магды.

Попрощавшись, Артур вышел на улицу.

В машине Казимир потирал руки.

– Ну, что я говорил. Птичка уже почти твоя. О чем вы трепались?

– Вы позвонили не вовремя. Мы планировали пройти за столик.

– Запомни, планирую здесь только я, а касательно столика – еще успеете.

– Магда сказала, что в субботу едет к какой-то Танюшке.

– Не проблема. Ты тоже нанесешь визит Татьяне Сергеевне.

– А она кто?

– Выжившая из ума старуха, которая, овдовев седьмой раз, с превеликим удовольствием разбрасывается деньгами супруга, устраивая грандиозные вечеринки.

– Как вам удастся достать приглашение?

– Проще пареной репы. Я с бабкой в дружеских отношениях. Готовься к новой встрече с Джульеттой… Ромео.

Очаровать Магду оказалось делом нехитрым. Три недели спустя Артур привез Холдееву на квартиру Денисова.

Утром Казанцев звонил Казимиру.

– Я свою часть договора выполнил.

– Э нет, в кусты бежать рано. Потерпи еще недельку, а там свернем лавочку.

В один из вечеров Казик объявил Артуру следующее:

– Ты хороший малый, заслужил вознаграждение.

На диван был брошен конверт с баксами.

– Вы платите мне деньги? Мне? После того как отдали за меня долг Абрамову?

– Бери, бери, я человек щедрый. Тем, кто на меня работает, грех жаловаться.

– Значит, мы в расчете?

– В принципе да.

– И я могу уйти?

– Всенепременно.

– А как же Магда?

– А что Магда?

– На завтра мы договорились встретиться в вашей квартире. Как-то неудобно получится, если я ее продинамлю.

Казимир похлопал Артура по спине.

– Да ты никак втрескался в Магду?

– Ничего подобного.

– Смотри, узнает Валерка, что стал рогоносцем, не сносить тебе головы. Он тип горячий, сначала делает и только потом думает.

Казимир подошел к столу и вытащил из верхнего ящика пачку фотографий.

– Могу подарить пару фоток Магды. Так сказать, на долгую добрую память.

Протянув Казанцеву снимки, Казимир внимательно следил за реакцией Артура. А Артур, увидев, что на фотографиях запечатлен он и Холдеева в момент интимной близости, едва не лишился чувств.

– Что это? – спустя минуту выдавил он.

– Не узнаешь?

– Откуда?

– Я не говорил раньше, чтобы все получилось естественно, без наигрыша. В спальне была установлена аппаратура, которая фиксировала ваши любовные игры.

– Но зачем?

– Не суетись. Эти снимки не увидит ни одна живая душа… кроме Магды.

Казанцев держался из последних сил.

– Шантаж?! Я правильно вас понял? Вы собираетесь шантажировать Холдееву?!

– Не совсем так, друг мой. При помощи фотографий я собираюсь заполучить одну ценную вещицу, принадлежащую Магде. Причем заметь, я заплачу за нее большие деньги, посему ни о каком шантаже не идет и речи. Просто, увидев снимки, Магда Гансовна быстрее согласится расстаться с любимой игрушкой.

В дверь позвонили. Казимир прильнул к глазку и тут же вернулся в гостиную.

– Это Магда.

– Как? Мы же договорились встретиться завтра.

– Очевидно, госпоже Холдеевой не терпелось снова оказаться в твоих объятьях.

– И что делать? Ее нельзя впускать.

– Напротив, сейчас самое подходящее время для серьезного разговора.

– Казимир, вы не можете меня подставить. Я не хочу видеться с Магдой.

Звонок повторился.

– Никто тебя не подставляет, спрячься в спальне или в кабинете.

– Как вы собираетесь объяснить Холдеевой, что квартира принадлежит вам?

– Иди в кабинет! – Казимир повысил голос. – Не твои это заботы, Артур. И деньги не забудь забрать.

Схватив конверт, Казанцев прошмыгнул в соседнее помещение, тихо прикрыв за собой дверь.

Когда Магда увидела на пороге Денисова, ее выщипанные бровки поползли вверх.

– Казимир?! Ты как здесь оказался?

Денисов, в свою очередь, тоже решил немного поразвлечься.

– Вот так сюрприз! Сама Магда Гансовна пожаловала.

– Я приехала не к тебе. Потрудись ответить, что ты делаешь в чужой квартире?

– Жду брата.

– Брата?

– Ну да – Артура.

Холдеева прошла в холл.

– Господи, час от часу не легче. Вы братья?

– Двоюродные, – лыбился Денисов.

– Где он?

– Отъехал по делам. Скоро будет. Да ты не стесняйся, проходи в гостиную.

Пока Магда прикуривала длинную сигаретку, Казимир наслаждался растерянным видом Холдеевой.

– Судьба упорно продолжает сталкивать нас в самых неподходящих местах.

– Скорее злой рок.

– А зачем ты приехала к Артуру?

– Я обязана перед тобой отчитываться?

– Ни в коем случае. Я поинтересовался из праздного любопытства. Цель визита наверняка невинна, в противном случае Валерик не простил бы тебе этого.

Магда закашлялась.

– Не надо вмешивать сюда моего мужа.

Выдержав паузу, Казимир сказал:

– Раз уж встретились, может, поговорим о сделке?

– Не начинай! Сделки не будет, и точка.

– Почему ты такая упертая, Магда?

– Научилась этому у тебя.

– Я предлагаю хорошие деньги. На них ты сможешь купить не одно колье.

– Мне нравится подарок Валерика, и я не намерена с ним расставаться.

– Подарок? – закричал Казимир. – Ты же в курсе, что колье должно было принадлежать мне. Я вышел на продавца, договорился о сделке, а твой прохвост Валерик меня опередил. Он поступил нечестно, Магда.

– В бизнесе иначе нельзя. Кто не успел, тот опоздал.

Внешне Денисов оставался спокойным, но внутри кипел от негодования.

– Запомни, Магда, рано или поздно колье будет принадлежать моей жене. И не надо ухмыляться, я не шучу.

– Казимир, твоей жене могут принадлежать все богатства мира, ты даже можешь купить ей луну и звезды, но колье она не получит.

– Ты в этом уверена?

– На все сто.

– О’кей. Ты сама напросилась. Не хочешь договориться по-хорошему, поговорим на более понятном тебе языке.

– Я ухожу. Когда придет брат, скажи, что я приезжала.

– Стой. Перед уходом потрудись заглянуть в верхний ящик стола.

– С какой стати?

– Ты не пожалеешь.

– Не имею привычки шарить по чужим столам.

– Жаль, меня в детстве не приучили к хорошим манерам. – Денисов выудил фотографии. – Любуйся, верная жена.

Магда Гансовна успела издать лишь тихое «ах» и в последующую секунду упала в обморок.

Казимир перенес женщину на диван и слегка ударил по щеке.

– Не время лишаться чувств.

– Воды, – шелестела Холдеева.

Протянув бутылку минералки, Казимир засмеялся:

– А с нервишками у тебя непорядок. Ты далеко не девочка-подросток, чтобы падать при виде откровенных снимков.

– Кто? Кто посмел их сделать?

– Какая разница, Магда, главное, они есть. Они реальны. Это не фотомонтаж, и тебе прекрасно об этом известно.

– Казимир, – лицо Холдеевой горело, – если ты посмеешь… если только Валерик узнает… я за себя не ручаюсь.

– Угрожаешь?

– Да! Пойду на все, даже на убийство.

– Не разбрасывайся словами, ты не сможешь лишить человека жизни.

– Смогу!

– А обязательно ли прибегать к столь радикальным мерам? Мы ведь можем обо всем договориться, как и подобает интеллигентным людям. Ты мне, я тебе.

– Мерзавец!

– Вижу, тебе уже лучше.

– Он не твой брат! Вы обвели меня вокруг пальца.

– Как ты там говорила: в бизнесе иначе нельзя.

– Отдай снимки!

– Бери.

Магда Гансовна начала с остервенением рвать фотографии.

– Мартышкин труд, – констатировал Денисов. – У меня есть диск. Завтра утром я могу обклеить фотками всю Москву.

– Ненавижу тебя! Ты ничем не отличаешься от остальных ублюдков. А раньше я считала тебя порядочным, Казик.

– Иногда порядочность здорово меня подводит, поэтому при решении важных дел я стараюсь задвигать ее подальше.

– Ты жаждешь моей смерти?

– Отнюдь.

– Тебе известно, что у Валерки не все дома. Если он увидит снимки, мне хана. Он же даже со мной не разведется, он попросту перережет мне горло. Казимир, пощади!

– Магда, кончай размазывать сопли. Никто тебя жизни не лишит. Будешь и дальше жить припеваючи, мотаться по тусовкам и загранкам. Только отдай то, что по праву принадлежит мне. Я куплю колье. Заплачу любые деньги, – он помолчал, – разумеется, в пределах разумного.

Магда Гансовна засопела:

– Казимир, Казимир, какой ты дурак. Я же предупреждала, колье нельзя продавать.

– Сказки.

– Это правда!

– Меня не интересуют слухи, мифы и легенды.

– Его можно только дарить. Причем дарить женщинам.

– Тогда подари его мне.

– Ты не женщина. Если за колье Кармелинны будут заплачены деньги, то покупателя настигнет неминуемая смерть.

– Мы это уже слышали. Только неувязочка маленькая – Валерка купил колье и до сих пор живет и здравствует.

Холдеева сжалась.

– До поры до времени, Казик, до поры до времени. Я узнала о проклятье слишком поздно – колье уже было куплено. Рассказала Валерику, а он, как и ты, поднял меня на смех.

– Ты сама не веришь в эти россказни.

– Спохватишься, а пути назад не будет. Проклятье существует, оно не потеряло силу.

Денисов взвился.

– Кончай забивать мне голову мутью. Надоело играть в детский сад. Корми подобными страшилками первоклассников, а я калач тертый, меня не запугать.

Магда Гансовна всхлипнула и уставилась на разорванные фотографии.

– Я согласна, – выдавила она.

– С этого надо было начинать.

– Дай мне пару дней, и колье твое.

– Назови цену.

– Ровно столько, сколько за него заплатил Валерик.

– Я не ясновидящий. Озвучь цифру.

– Прекрати! Ты знаешь, сколько он отвалил тому болгарину.

– Ну, предположим, знаю.

– Заплатишь наличными.

– Не возражаю.

– Только…

– Что еще?

– Казик, ты умрешь, ты обязательно умрешь. Остановится сердце, случится инфаркт или инсульт. Ты не протянешь долго.

– Ага. Но я отправлюсь на небеса не раньше твоего Валерика. Он первым купил украшение, значит, ему первым предстать перед богом.

Магда встала.

– Мне жаль тебя и жаль твою женщину. Она даже не подозревает, какой подарок ты ей готовишь. Сначала она, как и я, обрадуется до беспамятства, а потом, когда узнает о проклятье, станет кусать локотки.

– Через два дня жди меня в гости.

Холдеева ушла.

Казимир открыл дверь в кабинет.

– Ты все слышал?

Артур смутился.

– Вы разговаривали далеко не шепотом.

– Я победил! Впрочем, никогда не сомневался, что колье окажется в моих руках.

– А о каком проклятье говорила Магда?

– Пустяки. Бабские штучки.

– И все-таки?

– Меньше знаешь, крепче спишь.

Проводив Артура до двери, Казимир сказал:

– Мы неплохо сработали, партнер. Могу обеспечить тебя работенкой у себя в офисе. Что скажешь?

Казанцев отказался.

– Спасибо, но я как-нибудь своими силами.

Дома Артур никак не мог выбросить из головы разговор Магды и Казимира. Слова Холдеевой о проклятье крепко засели в подсознании. Сгорая от любопытства, Казанцев приехал к Денисову в субботу утром.

– Передумал и решил принять мое предложение?

– Нет, – Артур заискивающе смотрел на Казимира. – Цель визита иная.

– Слушаю.

– Вам удалось заполучить колье?

– Естественно. Вчера совершили сделку. Магда Гансовна еще долго будет оплакивать ювелирное украшение.

– А можно… можно мне взглянуть на колье?

Казимир насторожился.

– Ты за этим приехал?

– Честно признаться – да.

– Не понимаю твоей заинтересованности.

– Из слов Магды я понял, что речь шла о колье Кармелинны?

– Допустим.

– Я побродил по Интернету, и мне удалось выяснить кое-что интересное. Казимир, Магда Гансовна не врала. На колье действительно было наложено проклятье.

– Опачки! Хочешь сказать, ты так сильно беспокоишься за мою жизнь, что не поленился потратить время и нарыть чушь во Всемирной паутине?

– Вы меня выручили, я хотел отплатить той же монетой.

– Отплатил. Тема закрыта. Советую поменьше верить тому, что пишут в Инете и в прессе.

Выставив Артура за дверь, Казимир усмехнулся.

– Неужели и этот дылда поверил в чертову выдумку?

* * *

– Теперь пришла ты и сообщила, что Денисов умер от разрыва сердца, – закончил Казанцев.

Катарина, уставшая сидеть на неудобном стуле, подошла к окну и высунула голову в форточку.

– История, надо заметить, неправдоподобная. Что за колье Кармелинны?

– В Интернете мало информации, вдобавок ко всему на разных сайтах она отличается друг от друга. Но о проклятье упомянуто везде.

– Казик купил колье для Наташки, – проговорила Ката. – Он собирался преподнести подарок в день свадьбы. Но, Артур, проклятье здесь ни при чем. Не стоит забывать, что Денисова пырнули ножом.

– Уже мертвого.

– Но пырнули! И это дело рук не злых духов или демонов. Нож воткнул человек.

Казанцев задумался.

– О смерти от сердечного приступа говорила Магда.

– И колье Казимир купил у Холдеевой.

– Совпадает.

– А сам как считаешь, способна она на убийство?

– Понятия не имею. Разве можно узнать, на что способен человек, когда попадает в безвыходное положение. Магда не желала расставаться с драгоценностью, Денисов ее вынудил, заставил. Возможно, она… хотя, нет. Нет, Магда не убийца.

– Внешность обманчива.

– Сужу не по внешности. Да, мы общались не так долго, но я разбираюсь в людях.

– А ее угрозы? Вспомни, она открыто угрожала Денисову.

– Блеф. Магда была загнана в угол, любой, окажись на ее месте, поступил бы аналогичным образом.

– Не скажи.

– Я не прокурор, не в моей компетенции обвинять или оправдывать.

– Где живет Холдеева?

– В Москве.

– Артур, не тормози. В каком районе? Улица, дом?

– Я заезжал за ней всего однажды.

– И, конечно, не запомнил адрес.

– Ты плохо меня знаешь. Дом и улицу помню. Но номер квартиры – увы – не назову. Как сама понимаешь, в апартаменты меня никто не приглашал. Ждал Холдееву в машине у второго подъезда.

В коттедж Катка вернулась в третьем часу ночи. Прежде чем зайти внутрь, она обошла дом и, задрав голову, посмотрела в окна свекрови. Света не было. Уже хорошо. Значит, Розалия, насладившись ужастиками, которые служили чем-то вроде снотворного, спокойно посапывает в кроватке.

Воткнув ключ в замочную скважину, Копейкина молила бога, чтобы Арчибальда не оказалось в гостиной. Попугай, ненавидевший спать в клетке, предпочитал дремать где угодно, лишь бы не на жерди.

В случае если Арчи восседает на спинке кресла, Катарине придется несладко. Пернатый моментально разразится отборной бранью. А кричит Арчибальд – будь здоров. Розалия примчится вниз в мгновенье ока.

Толкнув дверь, Ката зажмурилась. Тишина. Сделав шаг, остановилась. Вроде все в порядке.

Направившись в кабинет, Катарина услышала тихое «мур». Парамаунт был тут как тут. Взяв кота на руки, Копейкина скрылась за дверью и, прислонившись к стене, облегченно вздохнула. Завтра утром ей точно несдобровать – разбор полетов обеспечен. Розалия Станиславовна не простит невестке побег через окно, и Катке придется выслушать в свой адрес набор таких слов, от которых у нормального человека волосы встанут дыбом.

Но то будет только завтра, а сегодня…

Катарина включила компьютер.

Час, проведенный за монитором, не привел к желаемому результату. О колье Кармелинны было написано до обидного мало. И прав оказался Артур – каждый сайт выдавал свою версию происхождения и дальнейшую судьбу ювелирного изделия. То же касалось и проклятья. Например, в одной электронной статье говорилось, что колье прокляла цыганка, во второй утверждали о причастности колдуна-испанца. В третьей статейке автор вообще пошел дальше всех, заявив, что колье Кармелинны было проклято девственницей-самоубийцей, проживавшей во Франции в конце восемнадцатого века.

Выключив комп, Копейкина поднялась на второй этаж.

На данный момент ее куда больше интересовала степень причастности – или невиновности – Магды Холдеевой к убийству Денисова, чем колье Кармелинны.

* * *

В полдень Катарина решилась на отчаянный поступок, а именно – выйти из спальни и предстать пред очами свекрови.

Мысленно приготовившись к грандиозному скандалу, Копейкина теребила нательный крестик, придумывая слова, которые придется лепетать в свое оправдание.

В коридоре Катка заметила Лизавету. Персианка, развалившись на ковре, лениво умывалась. В метре от пушистой подруги сидел Парамаунт. Из гостиной слышалась «ласкающая» слух речь Арчибальда.

Спустившись по лестнице, Катарина вздрогнула от оклика свекрови.

– Детка, ты сегодня проспала дольше обычного.

Глупо хихикая, Ката прошелестела:

– Доброе утро, Розалия Станиславовна. У меня… это… голова немного побаливает. А вам как спалось?

Свекрища поправила медового цвета парик.

– Спала, как ангел.

– Выглядите очень свежо.

– Спасибо, детка. Чайку хочешь?

– Я сейчас приготовлю, – встрепенулась Копейкина. – Сегодня будем пить чай с сырниками, а еще я сделаю блины и оладьи.

– Не надо ничего делать. Все давным-давно готово и стоит на столе.

Катарине показалось, что она ослышалась.

– Как готово?

– Очень просто. Да ты сама иди и посмотри.

На ватных ногах Ката прошествовала в кухню. На большой тарелке покоилась аппетитная пицца, рядом высилась гора блинчиков и вазочки с вареньем.

– Вы сами приготовили завтрак?

– Как видишь. По-моему, получилось неплохо.

Катарина взяла кусочек пиццы.

– Восхитительно! Розалия Станиславовна, вы настоящий кулинар. А еще скромничали, говорили, что не умеете готовить.

– Я не люблю готовить, но при желании могу сварганить сногсшибательный завтрак, вкусный обед и сытный ужин.

Потягивая чаек, Катарина не переставала расхваливать свекровь, не понимая, какая муха, жук или другое насекомое укусило Розалию, а самое главное – куда именно пришелся укус, чтобы последняя соизволила добровольно встать к плите.

Расправившись с парой блинчиков, Катарина услышала шорох в столовой.

– Кто там? – Она испуганно покосилась на тусующуюся рядом живность.

– Не знаю, – спокойно ответила свекровь. – Может, привидение.

– Где привидение? – В кухне появилась Наталья.

– Натка?!

– Привет, Катуш.

Розалия заинтересованно уставилась в потолок.

– Ты же должна быть в санатории, – отмерла Копейкина.

– Должна, но не хочу. Я приехала сегодня утром. Так соскучилась по готовке, сразу метнулась к плите. Пицца вкусная? А блинчики?

Ката перевела взгляд на Розалию.

– Не надо на меня смотреть! Я пошутила. И ты должна быть благодарна Наташке за ее незапланированный визит. В противном случае тебя ждала бы медленная и мучительная… пытка. Вчерашний побег через окно я занесла в черный список. В самом ближайшем будущем я тебе его обязательно припомню. – Свекровь сузила глаза. – В самый неожиданный момент.

– Я чего-то не знаю? – Наталья села на стул. – Кто убегал через окно?

– Одна коза.

– У вас была коза?

– Ну почему была, она и сейчас есть.

– Нат, ты не обижайся, – проговорила Копейкина, – но я настаиваю, чтобы ты вернулась обратно в санаторий.

– Мне там скучно.

– Читай книги.

– Поговорить не с кем.

– Познакомься с соседями.

– И мне постоянно предлагают пройти курс омолаживающих процедур.

Розалия насторожилась.

– Вчера я сдалась, и меня… – Натка поежилась, – на целых сорок минут измазали грязью и завернули в полиэтилен.

– Обертывание? И после этого ты смоталась домой? Извини, но ты дура! – Свекровь пригляделась. – То-то я смотрю, у тебя кожа на руках слишком гладкая. Признавайся, что еще делала?

– Не помню. Они предлагают множество процедур.

– Рай! Эдем! Ката, почему ты мне не рассказывала о санатории?

– Вы же отказываетесь отдыхать в России, поэтому и молчала.

– Я передумала. В России самый лучший отдых в мире! Натали, завтра днем ты вновь нас покидаешь. Это не просьба, а приказ. Отказ от выполнения приказа старшего по званию расценивается как измена родине.

– А кто же будет готовить?

– Найдутся добровольцы. Сегодня к нам придут две претендентки. На четыре часа я назначила им собеседование.

– Где вы их нашли?

– По объявлению.

– Значит, вопрос с готовкой решился сам собой. – Копейкина хотела выйти из кухни, но свекровь остановила ее вопросом:

– У тебя есть очки с простыми стеклами?

– Нет, а вам зачем?

– Надо, чтобы на собеседовании ты была в очках – будешь умнее выглядеть.

– Мое присутствие необязательно.

– Не тебе решать! В четыре часа вы с Наткой должны быть готовы. Собеседование буду проводить я – хозяйка коттеджа, а вы, – она гневно сверкнула глазами, – мои помощницы. Договариваемся сразу. Сидеть сиднем и молчать – строго воспрещается. Мы должны дать понять потенциальной служанке, что у нас не простой коттедж. Он особенный. В нем проживает дочь гламура. То есть – я! Держитесь строго, поменьше улыбайтесь и задавайте больше умных вопросов.

Наталья насыпала в кошачьи миски сухой корм.

– А если вопросов не будет?

– Придумай! Как только я кашляну, одна из вас моментально должна задать вопрос. Стройте из себя аристократичных особ. Спинку держим прямо, подбородок вытянут вперед, ногу закидываем на ногу, руки сжаты в «замок». От вашего поведения будет зависеть многое. Учти, Катка: либо мы сегодня нанимаем помощницу по хозяйству, либо ты – до тех пор пока не вернется Натка – возложишь на себя все обязанности по дому и не выйдешь на улицу на протяжении месяца.

– Я все сделаю! – выпалила Копейкина. – Не подведу. Вот увидите, собеседование пройдет по высшему разряду.

В начале пятого пожаловали обе претендентки: высокая худощавая шатенка и низкорослая пышногрудая брюнетка.

Усадив женщин на диван, Розалия завела речь:

– Девочки, как вы сами понимаете, сегодня повезет лишь одной из вас. Но, прежде чем выбрать ту, которой выпадет честь работать в моем доме, я должна вас протестировать. Помогать мне будут Катарина и Наталья. Для начала представьтесь.

– Вера, – сказала худышка.

– Тоня, – протянула брюнетка.

– Маленький опрос. Отвечать предельно откровенно и желательно сразу. Итак, ваше вероисповедание?

– Христианка.

– Аналогично.

– Образование?

– Высшее.

– Среднее специальное.

– Семейное положение?

– В разводе.

– Замужем.

– Дети?

– Нет.

– Есть.

– Ваше отношение к гламуру?

– Мне нравится все гламурное, – мечтательно ответила Вера.

– А я ненавижу гламур!

Розалия подошла к Тоне вплотную.

– Антонина, к сожалению, с вами мы вынуждены расстаться.

– Но почему?

– Понимаешь, детка, меня не устраивает твое… образование.

– Я кулинарный техникум закончила.

– С красным дипломом?

– Нет.

– Вот видишь.

– Но вы пригласили меня на собеседование, хотя в объявлении было сказано о моем образовании. Я потратила кучу времени, пока до вас добралась. От метро на маршрутку потратилась, а еще домой возвращаться.

– Прекрати истерику!

– И вообще собеседование так никто не проводит.

– Не надо меня учить.

– А вы не орите на меня. Вам никто не давал права повышать голос.

Розалия закашляла. Но не потому, что хотела услышать вопрос Натки, а чисто случайно – непроизвольно.

Жаль, Наташка этого не знала. Полагая, что прозвучал долгожданный сигнал, Натали спросила:

– Как вы относитесь к глобальному потеплению?

Свекрища никак не могла откашляться. Натка закидывала женщин вопросами:

– Не слышали, какая сейчас обстановка на Ближнем Востоке?

– Кхе-кхе…

– Дети в Африке еще голодают?

– Кхе…

– Курс доллара вырос или снизился по отношению к монгольскому тугрику?

– Кхе…

– Почему продолжительность жизни эфиопских женщин в среднем на пять с половиной лет больше, чем у мужчин, живущих в поселке Додоносово Московской области?

– Хватит! – Розалия осушила стакан сока. – Хватит нести околесицу! Какой тугрик? Какие дети Африки? Ты сама сейчас отправишься к мужикам из Додоносово.

– Вы же кашляли.

– Мне воздух не в то горло попал. – Свекровь снова кашлянула. – Кхе-кхе-кхе…

– Уровень воды в Мировом океане на прежней отметке? – пищала Наталья. – Есть ли прямая связь между смертью Нострадамуса и длиной бивня африканского слона?

– Выйди вон! Убожество! Ката, прекрати ржать!

Антонина встала.

– В этом доме я не останусь, даже если мне предложат зарплату в три тысячи долларов.

– Иди-иди, плакать никто не будет. Три тысячи баксов. Да тебе цена от силы сотня! И то по курсу восемьдесят девятого года.

– Ну и хамка!

– На себя посмотри!

Не успела Антонина подойти к входной двери, как из столовой выбежали персы. Лизка прыгнула на кресло, а Парамаунт начал тереться о ноги Веры.

– Что это? – завопила Вера. – Кошки! Кошки в доме?! Ужас!

– Веруня, ты в порядке?

– Нет! У меня с детства жуткая аллергия на кошек. Я сейчас начну задыхаться! Ой, караул!

– Верочка, постой… Ты ошиблась. Это не кошки! Это сомалийские еноты!

– Я не идиотка.

– Ну хорошо, признаюсь, это венесуэльские бобры!

– Прощайте.

– Гавайские скунсы! Казахские суслики! Черноморские выдры! Кто угодно, только не кошки. Вера! Ты теряешь приличное место. Я же тебя почти приняла.

Но Вера уже неслась к калитке.

Антонина вышла на крыльцо, когда услышала сзади сахарно-сладкий голос свекрови:

– Солнце мое, я говорила, что ты мне сразу понравилась?

– Нет.

– Ты такая пышечка. Невооруженным глазом видно – кристальной души человек.

– Меня не купить на ваши лживые словечки.

– Антонина, я дарую тебе рабочее место в коттедже. Возрадуйся!

– Оставьте его себе. – Тоня поспешила удалиться.

Розалия швырнула на пол цветочный горшок.

– Черт! Сорвалось! Добилась своего? – Розалия сверлила глазами невестку.

– Я-то здесь при чем?

– Верка драпанула, увидев твоего кота.

– И вашу Лизку тоже.

– Невелики птицы. Они мне обе не понравились. Гнать таких поганой метлой!

Розалия обозрела разбитый горшок, засучила рукава и пошла в столовую.

– Теперь я разберусь с нашей дипломаткой. Она сейчас узнает и о курсе доллара, и об уровне воды в Мировом океане.

Катарина поднялась к себе. День прожит зря. Собеседование сорвалось, помощницы как не было, так и не предвидится, а ко всему прочему запланированная поездка к Магде Холдеевой – по вине свекрищи – тоже не состоялась.

Глава 7

– Катарина, открой немедленно! – Розалия что было сил тарабанила кулаком в дверь. – Считаю до трех, если не откроешь, выломаю дверь! Раз…

Покрывшись липким потом, Катка вскочила с кровати и щелкнула замком. Розалия влетела в спальню, подобно разъяренной львице. Интенсивно размахивая руками, она негодовала. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять – в коттедже случилось нечто ужасное. Розалия, конечно же, мастерица поднимать бурю в стакане воды – в основном поводом для истерик служат нечаянно разбитая баночка крема или известие, что кто-то из знакомых сделал пластическую операцию, – но, похоже, сегодня паника свекрови вызвана действительно экстраординарным случаем.

Прижимая к груди Парамаунта, Катарина пролепетала:

– Розалия Станиславовна, не надо кричать. Скажите, в чем дело?

– Чувствовало мое сердце, что ты подложишь мне свинью! Но я и не предполагала, что эта свинья окажется таких громадных размеров. Ну ты и конспираторша! До сих пор не могу поверить, как ловко тебе удавалось пудрить мне мозги. Я ведь в этих делах собаку съела, и вдруг такой грандиозный облом.

Катарина окончательно запуталась. Сначала какая-то свинья, теперь собака. В конце концов, ей кто-нибудь объяснит, что происходит?

– Розалия Станиславовна, спрашиваю последний раз, почему вы так взвинчены?

– Ты сама сейчас взвинтишься. Так взвинтишься – мало не покажется.

Свекрища заметалась по спальне.

– Такая милашка, настоящая куколка. Аккуратный носик, раскосые глазки, губки… она красотка.

Копейкина подавила вздох. Все ясно, она оказалась права – речь о пластике. Только вот при чем здесь она и о какой конспирации талдычит свекрища?

Натянуто улыбнувшись, Катка спросила:

– Кто на этот раз сделал подтяжку? Неужели Венера Александровна?

– Типун тебе на язык!

– Ирма Моисеевна?

– За базар ответишь!

– А конкретней?

– Я не могу прийти в себя! У меня шок третьей степени!

– Тогда давайте поговорим, когда шок пройдет.

– Одевайся! – отчеканила свекровь.

Катка накинула на плечи халат.

– Я готова, что дальше?

– Идем.

Сделав пару шагов по направлению к двери, Розалия Станиславовна резко остановилась.

– Прежде чем мы спустимся вниз, ответь, какая у тебя была девичья фамилия?

– Зачем вам?

– Отвечай!

– Царева.

– Господи, я так и знала, так и знала! Ну почему ты Царева, а не какая-нибудь Плебейкина?

Катарине порядком надоело играть в жмурки. Толкнув дверь, она решительно ступила в коридор.

– Какое несчастье, – слышались за спиной причитания свекрови. – Мексиканские сериалы отдыхают. Ах! Ох! Ух!..

Пребывая в полном недоумении – а если быть до конца откровенной – закипая от злости на Розалию, Катка спустилась в гостиную. Возле камина стояла молоденькая девушка лет семнадцати. Вид у незнакомки был виноватый и чуточку жалкий. Понуро опустив голову, она нервно комкала в руках тетрадный листок.

В первые секунды Копейкиной показалось, что она раньше уже видела девицу. Вот только вспомнить, где именно и когда, не представлялось возможным.

«Может быть, по телевизору? – вопрошал внутренний голос. – Хотя вряд ли, слишком уж она зажата для того, чтобы красоваться с голубого экрана».

Осмотрев девицу с ног до головы, Катка не без доли зависти отметила, что фигурка у хрупкого создания подходит под определение – идеал. Ей самой до таких «высот» расти и расти. Вспомнив съеденные вчера за ужином пирожные, Катарина поежилась.

Тряхнув ярко-рыжими волосами, девушка первой нарушила затянувшееся молчание.

– Здравствуйте, – ее голосок казался тоненьким и каким-то безжизненным.

В фильмах таким голосом обычно разговаривают особы, лежащие на смертном одре.

– Привет. – Катарина перевела взгляд на стоящую в дверях Наталью и покоящиеся у ее ног вещи: старенький потертый чемодан и видавшую лучшие времена спортивную сумку.

Натка держала в руках носовой платок, время от времени промокая покрасневшие глаза.

Незнакомка кашлянула, искоса посмотрела на Катку, а затем несмело поинтересовалась:

– Вы Царева Катарина Бориславовна?

Не успела Копейкина открыть рот, как с площадки второго этажа раздался крик Розалии:

– Да, детка! Это она! Она самая! Царева, мать ее! Катарина Бориславовна!

– Теперь я Копейкина. Катарина Копейкина. А вам, простите, откуда известна моя девичья фамилия?

– Я так и думала, что вы вышли замуж, вы очень красивая женщина. Глупо было бы рассчитывать, что вы живете в одиночестве.

Непонятно почему, но подобного рода комплимент подействовал на Кату отрицательно.

– Разве мы с вами знакомы? – спросила она, спиной ощущая колкий взгляд свекрови.

Девушка молчала.

– Ты не на допросе в КГБ и не в налоговой инспекции, – влезла Розалия, – поэтому кончай играть в молчанку. Ну, говори!

Шмыгнув носом и смахнув со щеки слезинку, рыжеволосая гостья тихо прошептала:

– Катарина Бориславовна, меня зовут Полина. И я… ваша дочь!

На мгновенье у Копейкиной остановилось сердце. Да, да и еще сто раз да! Катке показалось, что оно перестало биться. Виски отозвались тупой болью, и почему-то сильно разболелся зуб. Сделав глубокий вдох, Ката схватилась за спинку кресла, а с пересохших губ слетел вопрос:

– Что ты сказала?

– Она говорит, что она твоя дочь! – Розалия Станиславовна уперла руки в бока. – Дочь, понимаешь? Дочурка, доченька, чадо, отпрыск, называй, как хочешь, это сути не меняет.

Катарина усмехнулась:

– Должна тебя предупредить, Полина… шутка неудачная.

– Я и не думала шутить. Разве такими вещами шутят? За кого вы меня принимаете?

– Какая сенсация! Какая бомба! – твердила Розалия. – Мать и дочь не виделись с самого рождения, и вот они нос к носу стоят в гостиной. «Санта-Барбара» рядом не валялась! Охренительный момент! Наталья, неси камеру!

– Так! – Ката обвела взглядом присутствующих. – Придите в себя. Здесь какая-то ошибка. Предлагаю всем сесть и спокойно поговорить.

Полина опустилась на диван, Розалия села в кресло, Наталья продолжала стоять в дверях.

– А теперь, объясни спокойно, почему ты решила, что ты моя дочь?

– Мне так сказали.

– Кто?

– Бабушка.

– Чья бабушка?

– Моя.

– Что конкретно она сказала?

– Понимаете, мои родители, – Полина запнулась, – мои приемные родители, умерли год назад. Мы остались вдвоем с бабулей, а вчера… исполнилось ровно три месяца, как ее не стало. Перед смертью она рассказала мне всю правду. Советовала найти настоящую мать: Цареву Катарину Бориславовну. Она сказала, вы живете в Москве, и я могу вас разыскать и попросить о помощи.

– Ты сама откуда?

– Из Мурманска.

– Бедная, бедная девочка, – кивала Розалия, – ты, наверное, голодала? Ката, ты только посмотри, какая она худенькая – кожа да кости. А какое у нее личико: треугольный подбородочек, ввалившиеся щечки… Боже, красота-то какая! Я всю жизнь сижу на диетах, а о таких ввалившихся щеках могу лишь мечтать. Полина, ты самый настоящий ангелочек. Картиночка! Открой тайну, чем вы с бабушкой питались? Листьями? Проросшими злаками? Кормом для птиц?

– В основном питались макаронными изделиями и картошкой. Это единственные продукты, которые были нам по карману.

– Да иди ты! С картошки тебя бы расплющило как корову, а ты вон… словно тростиночка.

– Такая конституция.

– Исправим!

– Розалия Станиславовна, хватит нести ахинею! Полина, у меня никогда не было детей. Я не могу рожать по медицинским показателям. Увы, но факт остается фактом.

Полина покраснела.

– Я понимаю, вам не нужны лишние проблемы, а тем более такая обуза, как я.

– Да при чем здесь обуза? Сама ситуация нелепа от начала до конца. Неужели ты считаешь, я родила ребенка и благополучно об этом забыла? Кстати, сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

– Вот видишь, а мне тридцать шесть. По-твоему, я родила тебя в семнадцать?

– Залететь в семнадцать лет! Ну ты и штучка!

– Розалия Станиславовна, я вас попрошу.

– Лучше попроси прощенья у дочери. Пока ты наслаждалась всеми прелестями жизни, Полиночка была вынуждена кушать гнилой картофель и жить у черта на куличках.

– Бабушка сказала, вы были слишком молоды, поэтому и отказались от новорожденной.

– Позволь узнать, откуда твоей бабушке стали известны такие подробности? Насколько я знаю, при усыновлении имена настоящих родителей не предаются гласности.

– Вы знали Татьяну Пономареву?

– Нет. Кто это?

– Моя приемная мать. По словам бабули, вы были подругами и сами попросили ее удочерить меня.

– Чушь полнейшая!

– Простите, – опять пролепетала Поля.

– Я никогда не была в Мурманске.

– Мы сначала жили в Москве, в Мурманск пришлось уехать, когда мне исполнилось шесть лет.

– Хочешь банан? – встряла Наталья.

– Нет, спасибо.

– А яблочко?

– Нет.

– Может, персик принести?

– Дай ей лучше батон колбасы и буханку хлеба! – Станиславовна не спускала глаз с талии Поли. – В обхвате сантиметров пятьдесят будет, я права?

– Сорок шесть, – возвестила Полина.

– Сколько?! Йо-о-огурт на твою голову! Концлагерь отдыхает! А пощупать можно?

– Щупайте.

Ката начала выходить из себя.

– Полина, должна тебя огорчить, произошла ошибка, твоя бабушка что-то напутала. Ты приехала не по адресу.

– Как ты можешь так говорить?! Одумайся, посмотри на нее, она же вылитая ты. Твои губки, твой носик и такая же тупизна в глазах… в смысле изюминка.

– Розалия Станиславовна, может, по-вашему, я полная дура, но не до такой же степени. Как бы вы поступили, узнай, что у вас появилась дочь?

– Я никогда не оказалась бы в подобной ситуации. Отдать ребенка чужим людям, о чем ты только думала, Ката?

– Я повторяю в сотый раз – у меня нет детей! И никогда не было!

– Но она утверждает…

– Никаких «но»! Закрыли тему. Полина, мне жаль, что ты потратила время и деньги, для того чтобы приехать в Москву.

– Я понимаю.

– Катарина, ты хочешь выставить девочку на улицу?

– Нет, мы сделаем по-другому. Сейчас я оденусь, и мы отправимся покупать билет до Мурманска. Поля благополучно доберется домой, и все встанет на круги своя.

– Я не хочу возвращаться назад, – упрямо замотала головой девушка. – У меня там не осталось ни друзей, ни родственников. Некому даже поплакаться в жилетку.

– И где, а главное, на какие средства ты собираешься жить в Москве?

– Думала первое время пожить у вас, а потом надеялась найти работу.

– Конечно, мы тебя не оставим, дорогая. – Розалия подошла к Полине и погладила ту по голове. – Чем ты моешь голову, детка, у тебя такие шелковистые волосы?

– Отваром из ромашки и шалфея.

– Чему только не научишься, живя в Мурманске. Ох… я же забыла представиться. Как ты уже поняла, меня зовут Розалия. Я – двоюродная мать Катки.

– Двоюродная?

– Совершенно верно.

– Она моя свекровь.

– Ката, не встревай! Полиночка, а это Натали. Вдова. Но в принципе человек хороший. Уверена, вы поладите, у вас много общего.

– Послушайте, у меня создается впечатление, вы все решили за меня, – проговорила Копейкина. – Полина, так дело не пойдет. Мне, конечно, не жалко, если ты поживешь у нас, но думаю, тебе лучше вернуться домой.

– Гоните?

– Признаться честно, мне неприятно выглядеть в глазах родственников эдакой злодейкой, направо и налево раздающей своих детей.

– Мы тебя уже простили.

– Розалия Станиславовна, я не нуждаюсь ни в чьем прощении. Будет так, как я сказала – Полина уезжает домой!

– Можно мне хотя бы остаться у вас на пару неделек? Уже все равно приехала, так хоть Москву посмотрю. Как-никак столица.

– Ката, не будь ехидной, видишь, девочка страдает.

– Катуш, – пискнула Натка, – мы тебя очень просим. Пусть Полечка погостит.

– Пожалуйста, – ныла Поля.

– Разреши ей, – молила Наталья.

– Кончай ломаться, – гаркнула свекровь.

Катарина сдалась.

– Хорошо. Две недели живи, а потом я лично посажу тебя на поезд. Теперь хочу обратиться ко всем. Я надеюсь, вы понимаете, произошло жуткое недоразумение. И я буду вам признательна, если вы перестанете называть ее моей дочерью.

– Как скажешь, – закивала Наташка.

– Полина?

– Да-да, я согласна, хотя мне все еще трудно поверить, что бабушка меня обманула.

– Не думаю, что имел место обман, скорее всего она перепутала. В конце концов, мало ли в Москве Царевых?

– Но не все Катарины Бориславовны, – вставила свекровь. – Молчу-молчу. Если настаиваешь, слова больше не скажу о твоей доченьке.

– Она не моя дочь!

– Конечно, конечно, детка, она не твоя. Успокойся. Произошла ошибка. Полиночка, голубушка, пойдем, я покажу тебе твою комнату. Твоя спальня будет рядом со спальней мамы Каты. Ой, вырвалось. Миль пардон. Натали! Не стой столбом, бери чемодан Каткиной дочуры и дуй за мной!

– Нет, нет, – засуетилась Поля, подхватывая поклажу, – я сама справлюсь.

Как только они исчезли, Катка заметалась по гостиной. Ну ничего себе денек начался. Объявилась новоиспеченная дочь. Смешно! Нет, ну понятно, когда незаконнорожденные дети появляются у мужчин: бурная молодость и все такое прочее, но у женщины… Любая нормальная дама, находясь в здравом уме и твердой памяти – особенно, если никогда раньше не рожала, – попадая в похожую ситуацию, должна чувствовать себя по меньшей мере не в своей тарелке.

В девять, когда закончилось размещение Полины, все собрались за столом. Розалия села рядом с девушкой и засыпала ту вопросами:

– Дорогая, вы жили очень бедно, да?

– Не то чтобы бедно, но не шиковали.

– Бедняжка, ты клади, клади побольше мяса.

Катарина потянулась за колбасой.

– Ката, руки прочь! Тебе нельзя много есть! Ты поправилась и со стороны смотришься не комильфо! Это Полиночке надо набираться сил, нагонять жирок. Ну ничего, я сама займусь ее фигурой. Обещаю, через месяц ты станешь настоящей секс-бомбой.

– Через месяц Поля будет у себя дома, но если вам так не терпится сделать из нее бомбу, можете отправляться вместе с ней в Мурманск. Я куплю вам билеты на самолет первого класса.

– Иногда ты выглядишь такой хамкой. Постеснялась бы дочери.

– Если еще раз назовете ее моей дочерью, я уйду из дома.

– Какая для нас будет трагедия! Как бы пережить!

Скрипя зубами, Катка все же нашла в себе силы промолчать.

– Полин, а как ты узнала мой адрес? – спросила она, когда приступ гнева пошел на спад.

– Сначала я приехала к вам на квартиру, а соседка сказала, вы в Подмосковье. Она и дала адрес.

– А московский кто дал?

– Так сама узнала в справочной… по фамилии. Вы в Москве одна Катарина Бориславовна.

– Ты в Мурманске чем занималась?

– Работала уборщицей в парикмахерской.

– Ужас! Такая молодая, а уже уборщица. С твоей внешностью по подиуму ходить надо, а не тряпкой трясти. Хотя, пока не наберешь килограммов десять, кроме тряпки трясти нечем. Шутка! Ха-ха!

– А почему нигде не учишься? – продолжила допрос новоиспеченная «мамаша».

– Поступала на экономический – недобрала два балла. Потом заболела бабуля, я разрывалась между ней и работой, поэтому об учебе пришлось забыть.

Катарина встала.

– Мне пора.

– Куда?

– Дела.

– Разве ты не покажешь Полине город?

– Но у меня правда дела.

– Их можно отложить, в конце концов, не каждый день к тебе дочь приезжает. Я хотела сказать… гости.

– Может, завтра или на днях. Сегодня никак.

Розалия мечтательно закатила глаза:

– Неплохо было бы отправиться всем нам в зоопарк. Поля, детка, ты знаешь, что такое зоопарк?

Девушка опешила.

– Конечно, знаю.

– Хочешь туда смотаться?

– Угу.

– Вот и договорились. Ката, задержись на секунду в гостиной, мне надо с тобой посоветоваться.

Усадив невестку на диван, Розалия, опасливо косясь на дверь, ведущую в столовую, прошептала:

– Слушай, у меня тут возникла идейка. Думаю, ты ее одобришь. Как смотришь, если Полина на некоторое время заменит Наташку?

– Как именно она ее заменит?

– Натке сейчас тяжело, она не может вести домашнее хозяйство. Смерть Казика ее здорово подкосила. Натали вернется в санаторий – ей необходимо оклематься от удара.

– И?

– Пусть Полинка станет нашей новой домработницей.

Копейкина сузила глаза.

– Так вот почему вы так настаивали, чтобы я разрешила девице остаться в коттедже.

– И поэтому тоже. А чего такого?

– По-моему, это не совсем правильно и неэтично. Она приехала в надежде увидеть настоящую мать, а вы собираетесь возложить на нее ведение домашнего хозяйства.

– Одно другому не мешает. Можно сразу совмещать два занятия: например, вытирать пыль и любоваться тобой.

Катарина застонала.

– Ты согласна?

– Делайте что хотите, только отвяжитесь.

Расплывшись в улыбке, свекровь вернулась в столовую.

– Полиночка, у меня для тебя радостное известие.

– Неужели нашлась ее мама? – спросила Натка, откусив вафлю.

– Да, представь себе. Сидит в нашей гостиной… вместе с папой, – передразнила Розалия.

Натусик вскочила со стула.

– Ты куда понеслась?

– На родителей Полиночки посмотреть.

– Сядь на место! Это была шутка!

– А…

– Тишина в столовой! – Розалия топнула ногой. – Поля, после всех выпавших на твою долю несчастий и жизненных передряг я хочу, чтобы ты почувствовала себя настоящей принцессой.

Полина смутилась.

– Детка, ты ни в чем не будешь знать отказа. Станешь вкусно кушать, сладко спать и ощутишь нашу безграничную любовь.

– Спасибо вам. Я сейчас расплачусь.

– Не стоит, куколка. Ты для нас свет в окошке. И ты заслужила хорошего к себе отношения. Нищета, работа уборщицы и вечное недоедание канули в Лету!

Помолчав, свекровь добавила:

– С завтрашнего дня будешь нашей новой служанкой.

Поля закашлялась.

– Вы сказали, служанкой? Я не ослышалась?

– Нет, мой ангел. Да ты не бойся. Обязанности у тебя ерундовые. Это тебе не шваброй в парикмахерской ворочать. От тебя и требуется всего лишь готовить завтраки, обеды, ужины, стирать, гладить, убираться в доме, ездить за продуктами, кормить наших домашних питомцев, делать мне массаж и еще пара пустячных обязанностей.

Развернувшись, Розалия покинула помещение.

Наталья семенила за ней.

– Розалия Станиславовна, а как же я? Мне что делать?

– Ты сегодня же вернешься в санаторий и продолжишь наслаждаться покоем.

– Я не хочу.

– Это не обсуждается.

Оставшись в одиночестве, Полина с силой саданула кулаком по столешнице. Выудив из кармана дорогой мобильный телефон, девушка отошла к окну и набрала чей-то номер.

Как только на том конце раздалось недовольное «алло», Поля прошипела:

– Меня здесь возвели в статус служанки.

– Надеюсь, ты справишься с этой ролью, – донеслось из трубки, после чего голос сменился быстрыми гудками.

А два дня спустя Полина звонила вышеупомянутому абоненту и интересовалась, как правильно готовить борщ.

Глава 8

Молодой парень в темно-синей куртке с надписью «Охрана», сообщив, что Холдеевых нет дома, попросил Катку выйти из подъезда.

Одновременно с Копейкиной на улицу выбежал шустрый мальчуган со скейтом.

– Ты случайно не в курсе, в какой квартире живет Магда Холдеева?

Мальчишка встал на доску и крикнул:

– В сто двадцать шестой. На пятом этаже.

Пришлось погрузиться в ожидание. В течение часа у подъезда припарковалось три иномарки. Из каждой выходила женщина, которая вполне могла быть Магдой Гансовной. Подбегая к дамам, Катарина заискивающе спрашивала:

– Извините, вы не Магда Холдеева?

Первая тетка, улыбнувшись, покачала головой. Вторая бросила сухое «нет» и удалилась, а третья, презрительно хмыкнув, послала Катку куда подальше.

Чуть погодя к дому подъехала черная «Тойота». Коренастый мужчина и светловолосая девица, держась за руки, подошли к крыльцу.

Катарина виновато прогудела:

– Можно попросить вас об одолжении?

– Денег дать?

– Нет, нет, мне надо попасть в ваш подъезд. Я приехала к Холдеевым, а охранник не пускает. Говорит, их нет дома.

– А ко мне какие претензии?

– Скажите охраннику, что я ваша знакомая, он пропустит, а я устроюсь на лестничной клетке и подожду хозяев.

Девица покрутила пальцем у виска.

– Нашла дураков. Может, ты террористка.

Мужик сплюнул.

– Вали отсюда, пока ментов не вызвали.

Проглотив унижение, Копейкина побрела к «Фиату». Да, действительно ее просьба прозвучала более чем странно, но, честное слово, томиться на улице, не имея ни малейшего понятия, как выглядит Холдеева, оказалось делом неблагодарным.

Наматывая круги вокруг «Фиата», Катарина изредка задирала голову вверх, словно надеясь, что окно на пятом этаже откроется и Магда Гансовна, расплывшись в милой улыбке, пригласит гостью в квартиру.

Неподалеку резвилась детвора, в тени тополя беседовали две бабули, а пьяный мужик, распевая на всю округу похабные частушки, мешком свалился возле песочницы.

Раздражаясь на весь белый свет, Копейкина пнула ногой колесо авто.

Дверь второго подъезда распахнулась. Светловолосая девица, та самая, которая полчаса назад приняла Катку за террористку, сбежала по ступенькам и бросилась наутек.

Следом выбежал коренастый.

– Нин, подожди.

– Не звони мне больше!

– Я все объясню.

– Видеть тебя не хочу!

– Нинок.

– Ольга была права, ты полное дерьмо, Ромка.

Коренастый остановился.

– Ну и дура! Сама еще прибежишь, но будет поздно.

– Не раскатывай губу, – крикнула Нина и скрылась за торцом дома.

Из уст мужика вырвалось крепкое словцо.

– Сколько раз зарекался не иметь дел с тупоголовыми бабами, нет… дернул черт.

Катка с интересом наблюдала за происходящим.

Встретившись с ней глазами, Роман оскалился:

– Не в цирке. Хватит зыркать.

– Такта вам не занимать. Между прочим, я женщина.

– Оно и видно.

Фыркнув, Катарина отошла подальше от хамоватого крепыша.

А Роман, постояв в задумчивости секунд сорок, закурил и потопал обратно к подъезду. Но заходить внутрь не торопился. Сделав несколько глубоких затяжек, он крикнул:

– Эй, подь сюды.

Копейкина даже не шелохнулась.

– Слышь, что говорю, подойди на секунду.

– Это вы мне?

– Тебе.

– Не припомню, чтобы мы перешли на «ты».

– Ой, только не надо разводить демагогию. Помню, не помню. Иди сюда.

– Если так надо, сам подойдешь.

Роман выбросил на асфальт окурок.

– А ты, я смотрю, с характером.

– Чего от меня надо?

– Ну не горячись. Прости, если обидел.

– Всегда так с женщинами общаешься?

– Нет, – честно признался Роман. – Иногда, когда окончательно выведут из себя, съезжаю с катушек.

– Поэтому и подруга убежала?

– Нинка не подруга… так, знакомая.

Катарина покосилась на часики. Стрелки неумолимо приближались к полудню.

– Я Роман, – представился крепыш.

– Уже в курсе.

– Ну и?

– Что и?

– Как тебя-то величать?

– Какая разница?

– Раз спрашиваю, значит, надо.

– Катарина, – буркнула Копейкина, устав от надоедливого грубияна.

– Ты вроде хотела беспрепятственно проскочить мимо охраны. Не передумала?

– Вообще-то нет.

– Могу устроить.

Катка насторожилась.

– А с чего вдруг такая забота о ближнем? Сначала ты мне отказал.

– Теперь согласен помочь. Ну как, пойдем?

Озираясь по сторонам, Катарина осторожно кивнула.

– Хорошо. Пошли.

Увидев, что рыжеволосая незнакомка, интересовавшаяся Холдеевыми, топает рядом с Романом, охранник не проронил ни слова.

В лифте Рома подмигнул Копейкиной.

– Вот видишь, все просто, как дважды два – четыре.

– Спасибо.

Лифт остановился на десятом этаже.

– Ой, а мне же на пятый, – спохватилась Катка.

– Не спеши. Я тут подумал, что ты можешь на время стать Нинкой. Холдеевых все равно нет дома, чем торчать на лестничной клетке, можем убить двух зайцев сразу.

– Стать Нинкой? Забавно. Это у тебя такое чувство юмора?

Роман дотронулся до перил.

– Давай зайдем в квартиру, я постараюсь все разложить по полочкам. Не бойся, не укушу.

В прихожей Роман постучал по комоду.

– Сумочку оставь здесь, а сама двигай за мной.

Они прошли по длинному, но узкому коридору и уперлись в стеклянную двухстворчатую дверь.

– Добро пожаловать в мое царство, – пригласил Роман.

Тридцатиметровое помещение, одна стена которого была обтянута небесно-голубой тканью, практически зияло пустотой. Мебели в поле зрения не наблюдалось. Зато Катка заметила фотоаппаратуру, два прожектора и неизвестного происхождения прибамбасы, о принадлежности которых, естественно, не догадывалась.

– Ты фотограф? – спросила она у Романа, проведя ладонью по ткани.

– И да и нет.

– Это как?

– Долго растолковывать, предлагаю перейти сразу к сути. У нас с Нинкой на сегодня была запланирована фотосессия.

– Она модель?

– Хм… модель. Такая же, как и ты. Ничего общего с моделями Нинка не имеет. Короче, она должна была предстать в образе бабочки. Фотосессия займет от силы часа полтора. Сама видела, Нинка смоталась. Время не терпит, фотки нужны позарез. Выручи, а? Фигурка у тебя нормалек, костюмчик впору придется. На лице будет маска, никто из знакомых тебя вовек не узнает.

– Для какого журнала снимки?

– Для мужского. Но ты не думай – никакой эротики. Все цивильно и культурно.

Попытавшись выяснить у Романа, почему для фотосессии нельзя пригласить настоящих фотомоделей, Катка вновь разбудила в крепыше зверя.

– Почему ты такая недоверчивая? Вопросы, вопросы, можно подумать, я заставляю тебя сниматься голой. Раз попросил, значит, надо. Безвыходное положение у меня. Пойми! Чего тебе стоит надеть костюм и часик попозировать?

Катарина почесала затылок.

– У меня, наверное, не получится.

– Я такого слова не знаю, – воспрял духом Роман. – Мы с тобой такие фотки сделаем – закачаешься. Ты, главное, верь в себя и положись на мое мастерство. А я свою работу знаю.

– На костюм бабочки можно взглянуть?

– Нужно! Стой, сейчас принесу.

Пока он отсутствовал, Катка прошлась по помещению и остановилась у окна.

– Интересно куда я вляпалась на этот раз? – прошептала она в тот момент, когда Роман влетел в комнату, держа в руках костюм.

Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы Копейкина запротестовала.

– Нет, нет и нет. И не проси и не умоляй. Я не надену это убожество.

– Убожество? Да ты чего, нормальный костюм.

– Он смахивает на костюм ночной бабочки.

– Ёкалэмэнэ! Не узнают тебя в нем!

Леопардовые лосины и кофта из тонкой кожи, в которые Роман предлагал облачиться Катке, выглядели вульгарно-вызывающе. В другой руке Рома держал красные лакированные туфли на высоченной шпильке.

– Классный прикид. Не надо судить о вещах, не примерив их. Вот увидишь, ты потом еще переодеваться откажешься. Не тяни – время идет.

– Роман, не пойми меня неправильно, но я лучше пойду. Извини. Позвони Нине, попроси прощенья, и она обязательно вернется.

– Ноги ее не будет в моей квартире!

– Я не могу. Не сердись.

Катка вышла в коридор, взяла сумочку и намеревалась открыть дверь, когда Роман по-детски плаксиво заявил:

– Не уходи. Хочешь, я тебе заплачу за съемку. Не стесняйся, только скажи сколько. Двести баксов устроит? А триста? Ладно, черт с ними, с деньгами! Плачу пятьсот, и начинаем работать.

Катарина медленно повернулась к фотографу.

– Ты хорошо знаком с четой Холдеевых?

– Так-сяк. В дружеских отношениях не состоим, но и не враждуем, вращаемся в разных кругах. Мы все больше привыкли жить в ладах с собой и с законом, а Валерка… – Роман умолк.

– Что Валерка?

– Ты мне помочь отказалась, а я должен перед тобой стелиться? Ну уж нет. Собралась уходить – попутного ветра.

– Договаривай до конца, и начнем съемку.

Роман потер ладони.

– Другой разговор. Это по-нашему. Иди, переодевайся.

Бросив сумку и приготовившись к позору, Копейкина поплелась по коридору.

Стащив с себя джинсы и блузку, она уставилась на костюм бабочки.

Роман подавал реплики из-за двери.

– Быстрее. Не копайся.

Лосины и кофта сидели как влитые, создавалось впечатление: это не одежда, а вторая кожа.

Сунув ноги в туфли, Ката невольно вспомнила свекровь. Для Розалии туфли на двенадцатисантиметровой шпильке – повседневная обувь. Тогда как для Катки дефилирование на высоких каблуках приравнивается к китайской пытке.

Смущаясь собственного вида, она разрешила Роману войти.

– О-ба-на! Ты даже лучше, чем Нинка. Здорово, что она слиняла.

– Говори про Холдеевых.

– Это строго между нами. Не хочу прослыть в доме сплетником, перемывающим кости соседям.

– Заметано.

– Валерка Холдеев имеет отношение к местной мафии.

– Браток?

– Если бы. Бери выше. По-моему, он хозяйничает в нашем районе. Ну типа крышует. Связываться с мужиком решается не каждый. У него довольно богатая биография. Дважды сидел в местах не столь отдаленных, по словам нашего общего знакомого – ходил на зоне в авторитетах.

– А Магда?

– Магда – тетка прикольная. На уме сплошные развлечения со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– У них есть дети?

– Не-а. – Роман оценивающе окинул фигуру Катки хитрым взглядом. – А ты ничего.

– Прекрати.

– Нет, ну правда. И грудь у тебя…

– Я уйду.

– Все, все. Забудь. Грудь у тебя обычная. Так, ничем не примечательная.

Копейкина нахмурилась.

– Опять не угодил? Вас, женщин, не понять. Скажешь одно, недовольны, озвучишь прямо противоположное, снова мимо.

– Ты лучше помалкивай.

– Готова?

– Давно.

– Осталось присобачить крылышки, и в путь.

– Какие крылышки?

– Обыкновенные. Какая ж ты бабочка без крыльев?

Роман притащил полутораметровые крылья из тонкой проволоки и разноцветного шелка.

– Круто? А ты еще сопротивлялась. Повернись спиной. Ща, прикрепим, и готово.

Когда крылья были закреплены, Рома протянул Катке аляпистую маску.

– Отойди от стены на метр, – начал командовать фотограф. – Голову чуть выше. Левую руку положи на талию. Вот! Отлично! Замри.

Минут пятнадцать Катка позировала перед объективом фотоаппарата, вспотев от бьющего в лицо света мощных прожекторов.

– Медленно поворачивайся, – просил Роман. – Руки разведи в стороны. Не так высоко. Расслабься.

– Ноги болят.

– Красота требует жертв.

– Я вся мокрая. Нельзя выключить прожектор?

– Ни в коем случае!

– А снимать быстрее можешь?

– Спешка хороша только при ловле блох. Теперь встань вполоборота. Руки на талии. Упор делай на левую ногу, а правую отводи назад.

– Как? Я не поняла.

– Представь, что ты балерина.

– Я не балерина.

– А ты представь!

Катарина старалась выполнить просьбу Романа, но ей удалось это с большим трудом.

– Упаду!

– Не надо.

– Не могу больше!

– Пять сек.

– Мама-а-а…

– Чуть выше! Выше!

– Мама-а-а, – запищала Катка.

– Да не кричать выше, а ногу отведи выше.

– А-а-а…

Рухнув на пол, Катарина судорожно растирала колено.

– Ушиблась?

– Я же предупреждала.

– До свадьбы заживет.

– Ну чего встал, помоги мне подняться.

– Туфли можешь скинуть.

Опираясь на Романа, Копейкина застонала и…

В коридоре послышалось торопливое цоканье каблучков, дверь открылась, и в проеме нарисовалась раскрасневшаяся толстушка.

– Римма?! – Ромка явно не ждал посетителей.

А вот Римма, судя по всему, была настроена воинственно.

– Ты опять взялся за старое? Ведь обещал, клялся, божился!

– Риммочка, ты почему приехала сегодня?

– Чтобы тебя, изменника, застать на месте преступления.

– Не делай скоропалительных выводов. У нас съемка.

– Ага! Съемка, так я и поверила. А эта шлюха кто? Ее ты снимаешь? Почему она стонала?

– Катарина упала.

– Конечно, упала. Она упала на самое дно. Связаться с женатым мужиком и резвиться с ним в квартире супруги – последнее дело.

– У нее колено болит.

– Двенадцатый раз! – негодовала Римма. – Двенадцатый раз я застаю тебя с девками. До каких пор мне терпеть мужа-негодяя?

– Риммуля!

– Не подходи!

Подбежав к Копейкиной, Римма вцепилась ей в волосы.

– Получай, рыжеволосая стерва!

– Крылья не трогай! – взмолился Роман. – Они дорогие. Дай я их сниму.

– Пошел ты вместе с крыльями. – Римма начала комкать конструкцию из проволоки.

– Римка, нет!

Ката потянулась за своей одеждой, но ревнивая жена Романа ее опередила.

– Куда ручонки тянешь?

– Отдайте.

– Перебьешься. На улицу иди в таком виде.

Вытолкав Катарину в коридор, Римма сорвала с нее крылья и продолжила исходить ядом:

– Пусть тебя в ментовку упекут за нарушение общественного порядка. В следующий раз неповадно будет.

Прежде чем оказаться на площадке, Ката успела взять с комода сумочку.

Дверь с грохотом закрылась. Теперь Римма обрушила весь свой гнев на супруга:

– Подавись крыльями! Ты их у меня сожрешь! Я папе позвоню, он тебя в порошок сотрет. Без его денег ты никто. Отправишься обратно в свой Жопосранск!

Спустившись на два пролета вниз, Катарина дотронулась до ноющего плеча. По всем законам подлости Римма ударила Катку в то самое место, по которому совсем недавно Костик прошелся металлическим прутом.

Вот и делай после этого людям добро. Хочешь ведь как лучше, а получается как всегда. Оказавшись без вины виноватой, Катарина села на корточки и, вместо того чтобы разреветься от обиды, начала тихо хихикать.

– В любой ситуации надо уметь находить и положительные моменты, – говорила она себе.

Если разобраться, то Катке еще здорово повезло – можно сказать, отделалась малой кровью. На ней какая-никакая, а все же одежда. Было бы куда отвратней, если б Римма появилась в квартире в тот момент, когда Копейкина переодевалась. А куковать полуголой на лестничной площадке в чужом доме намного хуже, чем сидеть в костюме побитой бабочки.

За время Каткиной – увы! – неудачной фотосессии, Магда Холдеева вернулась в родные пенаты.

Дверь она открыла, не удосужившись поинтересоваться, кто именно стоит за порогом. Катарина вспомнила слова Артура касательно яркой запоминающейся внешности Магды Гансовны. И в душе зароились сомненья: или перед ней не Холдеева, или Артур сильно преувеличивал, называя Магду писаной красавицей.

На Катку глазами, полными тоски, смотрела обычная женщина, лицо которой было девственно чистым от косметики. Опущенные вниз уголки губ и глубокие носогубные складки вкупе с горизонтальными морщинами на лбу заставили Катку заискивающе проблеять:

– Здравствуйте, мне нужна Магда Гансовна.

Женщина сконцентрировала взгляд на красных туфлях Копейкиной.

– Магда это я, – наконец проговорила она, придя в себя от увиденного.

– Я к вам, – с гордостью объявила Ката, полагая, что Холдеева посторонится и пропустит ее в квартиру.

Проявлять гостеприимство Магда не торопилась.

– Во-первых, я сегодня никого не хочу видеть, во-вторых, вы пришли без предварительного звонка, а в-третьих… не знаю, что общего может быть между мной и вами. Вы, вообще, кто такая? И известно ли вам, что ваш наряд… хм… мягко говоря, не совсем вписывается в окружающий нас интерьер?

– Полностью с вами согласна. Если позволите войти и выслушаете, я постараюсь внятно объяснить, как на мне оказался костюм бабочки.

– Войти не позволю.

– Магда Гансовна, вы знаете своих соседей с десятого этажа? Романа и Римму.

Холдеева поморщилась.

– Соседей не выбирают. Да, я с ними знакома.

– Так вот, я только что была у них дома. Роман предложил мне поучаствовать в фотосессии, я сдуру согласилась. А потом приехала Римма. Она приняла меня за его любовницу, закатила грандиозный скандал и вытолкала на площадку.

– Печальная история, только зачем вы позвонили мне?

– Так я изначально приехала к вам. А Роман помог беспрепятственно пройти в подъезд мимо охранника.

Магда округлила глаза.

– А-а… так вы женщина, о которой меня предупредил Денис?

– Ну да.

Магда резко схватилась за дверь.

– Магда Гансовна!

– У меня пропало зрение, – нервно заговорила Холдеева. – Сейчас грохнусь в обморок. Помогите мне пройти в комнату. В спальню… ох!

– Вы больны?

Магда пробормотала нечленораздельную фразу:

– Голова… очень кружится, и хочется спать.

– Я могу вызвать «Скорую помощь».

– Надо лечь… лечь и… – Катка вовремя успела усадить Магду на кровать.

Холдеева лишилась чувств.

Выбежав из спальни, Ката достала из сумочки чистый носовой платок и понеслась в ванную комнату. В коридоре она скинула ненавистные туфли.

Приложив ко лбу Холдеевой мокрый платок, Ката попыталась нащупать пульс. Пульс был слабый. Магда продолжала лежать в отключке.

Набрать «ноль три» Копейкина не успела. Холдеева застонала.

– Вы еще здесь? – спросила она, открыв глаза.

– С вами часто случаются обмороки? Что болит? Где у вас таблетки?

– Это впервые. Никогда раньше не жаловалась на здоровье. Несчастье с Валеркой выбило меня из колеи.

Магда Гансовна потянулась к стакану с водой.

– Мой муж… Валера. Он сейчас в реанимации. У него случился сердечный приступ. Врачи борются за его жизнь, но шансы выжить тают с каждой секундой.

– Сочувствую.

– Я три недели отдыхала в Венеции, позавчера вернулась. Утром Валерик чувствовал себя превосходно, а вечером ни с того ни с сего схватился за левый бок и упал.

– Сколько времени вы провели за границей? – переспросила Копейкина.

– Три недели.

Ката сникла. Выходит, Магда Холдеева непричастна к смерти Казимира. Во всяком случае, лично убить Денисова она не могла. Конечно, существует вероятность, что Холдеева могла нанять киллера, хотя… данная версия казалась неправдоподобной.

– Магда Гансовна, вам лучше?

– Более-менее.

– Разговор не утомит?

– Смотря какой.

Катарина слегка склонила голову.

– В октябре я должна была стать женой Казимира Денисова.

Холдеева занервничала.

– Женой Казика? Значит, вы и есть… та бабенка?

– Простите?

– Я в курсе, что Денисов собирался сочетаться узами Гименея.

– Да, – безжизненно молвила Катка, – собирался.

Стараясь скрыть раздражение, Магда Гансовна изрекла:

– Не вы первая, не вы последняя. Не стоит убиваться, может, оно и к лучшему.

– Как вы можете так говорить?

– У Казимира тяжелый характер – он тиран. Вы должны еще спасибо сказать, что он вас бросил.

– Казик меня не бросал.

– Но я поняла, что свадьбы не будет.

– Правильно, только причина на самом деле намного серьезней. Казимир скончался от инфаркта.

Холдеева взвизгнула. Замотав головой, она начала колотить кулаками по покрывалу, твердя словно заклинание:

– Приступ! Приступ! Я же говорила… Проклятье действует.

– Магда Гансовна, какое проклятье? В больнице Казимир назвал ваше имя, он сказал, что вы напророчили ему смерть от инфаркта. Вечером того дня он умер. Я решила разыскать вас и узнать правду. Что связывало вас и Денисова?

– Ничего хорошего. Вернее, раньше мы считались приятелями, а с недавних пор наши дорожки разошлись. Казимир превратился в жестокого человека. Он сильно изменился.

– Я ничего не замечала.

– Любовь слепа. Казик опустился до уровня жалких шантажистов.

– Нет!

– Поверьте, я знаю, о чем говорю. Он шантажировал меня. Представьте, нанял одного альфонса, чтобы тот вскружил мне голову, а потом… Тряс перед моим лицом фотографиями, грозя показать их Валерику. По-вашему, это не шантаж?

– И что он хотел получить взамен? Деньги?

– Ха! Если бы! Целью Денисова было заполучить колье Кармелинны. – Магда Гансовна следила за реакцией Катки. – Вам что-нибудь известно об украшении?

– Несколько недель назад Казимир подарил мне колье. Но он уверял, что оно принадлежало его покойной матери.

– Дудки! И вы поверили? Колье Казику продала я. Я! Он, подобно пауку, сплел паутину, в которую я вляпалась по собственной дурости.

– А при чем здесь проклятье?

– Колье проклято!

– Вы серьезно?

– Казимир заплатил за него деньги. Итог – Денисов на том свете. Второй пример – мой Валерка. Он тоже купил колье и тоже находится на волосок от смерти.

– От сердечных приступов ежедневно умирают сотни людей. В этом нет ничего из ряда вон выходящего. Моя бабушка умерла от инфаркта, мой дядя…

– У вашей бабушки не было колье Кармелинны, у дяди тоже. В нем вся проблема. В нем зло! Я поняла это слишком поздно. Ни Валерка, ни Казик не прислушались к моим предостережениям. Мужчины вообще относятся к подобным разговорам с прохладцей. Им кажется, что истории о проклятьях не более чем вымысел.

Катка испуганно заерзала на стуле.

– Получается, я тоже… умру?

– Вы нет! – Магда победоносно воззрилась на Копейкину. – Вы, как и я, получили колье в подарок.

– В чем разница?

– Смерть настигает лишь тех, кто платит за украшение деньги.

– Не понимаю. Откуда у вас такая информация?

– От Акулины Натановны.

– Со мной не поделитесь? А то после ваших слов я еле сижу. Страшно даже пошевелиться.

– Вам бояться нечего, – со знанием дела повторила Холдеева.

– Акулина Натановна кем вам приходится?

– Дальняя родственница. Троюродная сестра матери. Сейчас ей далеко за семьдесят, но она продолжает работать. Акулина полжизни посвятила любимому делу. Она историк. Умнейшая женщина. Для меня Акулина является самым мудрым человеком на земле.

Прежде чем озвучить следующую фразу, Магда Гансовна долго собиралась с мыслями. Наконец Холдеева продолжила:

– Валерик часто дарит мне украшения. Ювелирных изделий у меня, пожалуй, больше, чем у английской королевы. Стоит супругу преподнести ценный подарок, я сразу несусь к Акулине – хвастаюсь. Несколько раз она рассказывала мне довольно-таки интересные истории, связанные с тем или иным украшением. Так, я узнала, что в моей коллекции есть перстень, принадлежавший семейству Романовых. Да, да, тех самых.

Катка усомнилась.

– А каким образом перстень Романовых попал в руки вашего мужа?

Зрачки Холдеевой расширились.

– Ну… я не знаю точно. Не имею привычки интересоваться. Да и зачем, собственно, мне знать? Муж делает жене подарок, она должна быть благодарна, и не более.

– Сомнительная позиция.

Магда Гансовна насупилась.

– Для кого как.

– Извините. Больше не буду перебивать.

– Заполучив колье Кармелинны, я поехала к Акулине Натановне. Думала, пенсионерка остолбенеет от восторга, а на деле все оказалось иначе. Увидев колье, Акулина едва не лишилась разума. Схватила его, начала вертеть, крутить. Потом закрылась в маленькой комнатке и велела мне сидеть тихо. Минут через двадцать Акулина вернулась и возвестила, что я стала обладательницей бомбы с замедленным механизмом. Она сказала, что лично мне ничего не угрожает, а вот здоровьем Валерика она очень обеспокоена. Тогда-то я и услышала о проклятье, наложенном на колье несколько столетий назад…

Глава 9

Являлся ли рассказ Акулины Натановны правдой или же все от начала до конца было вымыслом – сказать затруднительно. Но, по легенде, история любви бедной девушки Кармелинны и сына богача Дионисиоса Макионополиса – Апостолиса развивалась в греческом городе Салоники в середине восемнадцатого столетия.

Апостолис был единственным сыном у шестидесятилетнего вдовца-толстосума – алчного и не в меру жестокого Дионисиоса. С ранних лет мальчик считался маменькиным сынком, и, как казалось самому Апостолису, именно из-за этого родитель относился к отпрыску с долей презрения.

Однажды властный глава семейства, целиком и полностью подчинивший себе безропотную супругу, потребовал, чтобы та немедленно прекратила всякое общение с сыном. Дионисиос принял решение отправить сына подальше от аморфной матери и тем самым спасти мальчика от пагубного – в его понимании – влияния жены.

– Он должен вырасти настоящим мужчиной, а не превратиться в тряпку, о которую любой желающий вытрет ноги, – негодовал Дионисиос.

Узнав о предстоящей разлуке с сыном, женщина, пожалуй, впервые не на шутку взбунтовалась. Она обвинила мужа в непомерном снобизме, бездушии и редкостном цинизме. Заявив, что Апостолис останется дома под ее опекой, бедолага подписала себе смертный приговор. Обезумев от накатившего на него гнева, Дионисиос убил свою вторую половину. Сделав сына наполовину сиротой, тиран полностью взял ситуацию под свой контроль. Ежедневно Апостолис был вынужден терпеть унижение и выслушивать в свой адрес оскорбления, которые бурным потоком слетали с уст отца.

Шло время. К двадцати годам хилый, болезненный мальчишка превратился в писаного красавца. Отношение отца к сыну заметно изменилось. Будучи уже больным человеком, готовящимся покинуть грешную землю, Дионисиос решил последний раз насладиться вкусом власти. Старик принуждал сына жениться на красавице Софии, дочери такого же черствого, эгоистичного, но в то же время весьма уважаемого – в силу владения огромными капиталами – господина.

Апостолис запротестовал. Как он может жениться на Софии, когда его сердце давным-давно отдано прелестной Кармелинне? Любовь к Кармелинне вспыхнула с первого взгляда и вопреки расхожему мнению продолжала набирать обороты, круша все на своем пути. Сказав отцу, что брак с Софией невозможен, Апостолис посетил старого ювелира.

Колье с двумя крупными рубинами, четырьмя изумрудами и пятью бриллиантами было изготовлено аккурат к девятнадцатому дню рождения Кармелинны. Преподнеся девушке подарок, Апостолис попросил любимую стать его женой.

Девяностолетняя прабабка Кармелинны сказала, что их брак изначально обречен на провал.

– Не будет вам счастья! Вы разные. Ты стоишь на самой вершине, а моя внучка обосновалась внизу.

– Меня не волнуют предрассудки. Я ее люблю, она меня тоже. Не важно, что подумают другие.

Кармелинна с мольбой посмотрела на бабку.

– Почему ты против, ты же знаешь, что Апостолис моя судьба.

Костлявыми ладонями старуха взяла колье.

– Чует сердце – принесет этот подарок беду. Большую беду!

Не прислушавшись к советам долгожительницы, Апостолис представил отцу невесту. Дионисиос метал молнии.

В это же время к Макионополисам пожаловала София. Увидев Кармелинну и покоящееся на ее шейке колье, девушка зло сверкнула черными глазами и бросилась бежать.

Спустя несколько дней София вызвала Апостолиса на серьезный разговор. Она клялась парню в вечной бескорыстной любви, моля его забыть на веки вечные нищую девчонку.

– Она тебя погубит. Ты сгинешь в небытие. Твой отец никогда не даст согласия на ваш брак. Подумай, захочешь ли ты влачить жалкое существование, живя вместе с этой голодранкой в бараке?

– Кармелинна не нищенка. Да, у нее нет денег, зато имеется богатый внутренний мир.

– Ты смешон.

– Пусть так, но я никогда не променяю ее на такую куклу, как ты.

София сжала кулаки.

– Ты будешь моим! Рано или поздно я заполучу тебя, Апостолис.

Тем же вечером София появилась в доме Кармелинны. С порога девушка потребовала добровольно отдать ей украшение. Получив отказ, София применила силу. Ощутив толчок в грудь, Кармелинна не смогла устоять на ногах. Упав, она ударилась головой об угол и мгновенно скончалась. Полагая, что девушка лишь притворилась мертвой, София взяла колье и хотела бежать. Но нечеловеческий вопль старухи заставил ее замереть на месте.

Опираясь на палку, бабка подошла к бездыханному телу Кармелинны и, глотая слезы, процедила:

– Ты убила мою внучку! Ты убийца!

– Она сама виновата. Колье по праву должно принадлежать мне. Я выйду замуж за Апостолиса! А вы, если посмеете обвинить меня в убийстве, отправитесь вслед за ней. Мой отец не допустит скандала. Вам следует держать рот на замке.

Бабка ткнула морщинистым пальцем в колье.

– Можешь его забрать. Но учти – я проклинаю его! И ты сто раз пожалеешь о содеянном.

– Вы выжили из ума.

– Апостолис подарил колье Кармелинне. Оно навечно останется ее собственностью. Ты взяла его в аренду.

– Ненормальная!

– Ни продать, ни украсть, ни обменять! – твердила старуха. – Тот, кто посмеет заполучить колье одним из этих способов, умрет. Его можно лишь дарить. Дарить женщинам! Только так, а не иначе. От матери к дочери, от дочери к внучке!.. Когда цепочка оборвется и за колье будут заплачены деньги, проклятье начнет действовать.

София попятилась к выходу.

– Вы ведьма!

– Уходи! Ты предупреждена. Ни продать, ни украсть, ни обменять! Только дарить. Дарить женщинам.

Ночью в доме старухи случился пожар. Останки долгожительницы и Кармелинны были захоронены на кладбище для бедных.

Апостолис так и не узнал, что главной виновницей трагедии была София.

Через год состоялась пышная свадьба. София родила двух дочерей, одной из которых спустя сорок три года и передала колье Кармелинны. Лежа на смертном одре, София не забыла упомянуть о проклятье.

– Я не знаю, так ли это на самом деле, но ты должна знать, – шептала полупарализованная женщина. – Передашь колье своей дочери. Только не продавай.

Но цепь все-таки прервалась. Правнучка Софии, вышедшая замуж за итальянца, скончалась через три месяца после свадьбы. Ее супруг, недолго думая, продал колье одному коллекционеру. Тот, в свою очередь, заработал на перепродаже неплохой капитал.

К слову сказать, оба мужчины умерли от внезапной остановки сердца.

* * *

– Акулина Натановна сказала, что последний раз колье Кармелинны было продано в тридцатые годы богатому австрийцу. А потом следы затерялись. И вот по прошествии почти восьмидесяти лет оно оказалось у меня. Валерий купил его у болгарина. Как колье Кармелинны оказалось у него, одному богу известно. Главное, это не подделка.

– Проклятье не может быть вечным.

– Кто это сказал?

– В наши дни верить в мифы и легенды как-то не принято.

– И вы туда же? Валера мне не верил, Казимир насмехался. Какие доказательства вам нужны? – Магда Гансовна усмехнулась. – Колье у вас?

– Д-да.

– Так чего мы спорим? Хотите удостовериться в правдивости слов Акулины, продайте кому-нибудь украшение. И тогда не сомневайтесь – в самом ближайшем будущем вы сами окажетесь на больничной койке. Или умрете внезапно – в одночасье.

– Иногда очень удобно прикрываться легендами, – с расстановкой проговорила Копейкина.

Магда Гансовна в очередной раз схватилась за голову.

– Прикрываться?

– Кто-то знает историю того или иного предмета, вещи: проклятое колье, подвеска, ожерелье и так далее. Обладатель вещицы умирает, и окружающим пудрят мозги сказками о проклятье. Таким образом можно замести множество следов.

Холдеева кашлянула.

– Вы говорите вообще или бросаете камень в мой огород? Учтите, я не собираюсь спокойно выслушивать ваши полунамеки.

– Я просто размышляю вслух. Извините, если ненароком вас обидела.

Магда пришла к выводу, что гостье пора указать на дверь.

– Вы засиделись, – сказала она, вставая с кровати.

– У меня к вам просьба. Могу я лично переговорить с Акулиной Натановной?

– Пожалуйста.

– Номером телефона не поделитесь?

Холдеева продиктовала семь цифр.

– А теперь прощайте.

Спустившись вниз, Катка остановилась у мусоропровода, чтобы позвонить. Из трубки послышался старческий голос:

– Слушаю.

– Акулина Натановна?

– Да, а кто говорит?

Копейкина отсоединилась. Разговаривать с пенсионеркой нет смысла. А телефоном она поинтересовалась, дабы удостовериться, что Холдеева сказала правду, а не выдумала историю о трогательной и несчастной любви Кармелинны и Апостолиса Макионополиса.

На первом этаже Катарина ввела в заблуждение охранника. Пялясь на ее наряд, парень растерянно спросил:

– А ты откуда?

– От верблюда, – буркнула Катка, хлопнув дверью.

В «Фиате» она бросила сумочку на переднее сиденье и посмотрела в зеркальце заднего вида.

С непривычки вести машину, когда на ногах туфли на шпильке, оказалось несколько затруднительно. Но это пустяки по сравнению с тем, что будет, если Катку засекут в костюме бабочки.

«Хоть бы свекровь сидела у себя в спальне и не видела моего позорного возвращения», – думала Копейкина, подъезжая к коттеджу.

Розалия с Полиной вели светскую беседу в гостиной. На протяжении часа свекровь вдалбливала девушке, что ее мать, то бишь Катарина, самое неразумное существо на планете.

– Поля, детка, если бы ты только знала, сколько я с ней воюю. Но мои старания не возымели желаемого результата. Приучаю Катку к гламурной жизни, а она изо всех сил тормозит процесс. Ты видела, во что она одевается? Эти ее джинсики, блузочки, водолазки. На туфли вообще не смотрит. Предпочитает им кроссовки. А женщина должна всегда оставаться женщиной.

– Гламурными не становятся, ими рождаются, – философски заметила девушка.

– Ты ошибаешься.

– Я готова с вами поспорить.

– Не надо портить со мной отношения, лапочка. Запомни, мой авторитет в доме непоколебим. Ты обязана во всем мне подчиняться и беспрекословно следовать моим советам.

Полина уселась поудобней.

– Вы такая современная, Розалия Станиславовна. Совсем не похожи на остальных пенсионерок.

Свекрища вытаращила накрашенные глаза.

– Я не пенсионерка! Поля, мне сорок три года… будет… в октябре… следующего года.

Не слыша ее слов, Полина спросила:

– Любите посещать ночные клубы?

– А то! Обожаю! Но больше мне нравится тусоваться с подругами в стрип-барах.

Глаза Полины заблестели.

– Как я вас понимаю. Сама я, конечно, там не бывала, хотя не прочь наведаться.

– О чем разговор? В следующий раз возьму тебя с собой.

– И куда поедем? – Полина отбросила свою недавнюю скромность и с нескрываемым любопытством ждала ответа Розалии.

– Есть одно местечко, называется «Ночной кайф». Мальчики там – закачаешься. – Свекровь надула губки. – Хотя нет, туда мне вход закрыт.

– Почему?

– Случился неприятный инцидент в мае. Я… в общем, я подралась с официанткой.

– Не может быть!

– Владелец заведения внес меня в черный список.

– Жаль.

– Теперь мечтаю попасть в закрытый клуб «Стрег». Говорят, там настолько интимная атмосфера, что уже на входе в жилах закипает кровь.

– Фигня! На самом деле ничего особенного. Ой, смотрите, кто к нам прилетел! Арчибальд.

Попугай сел на плечо Розалии и, глядя на Полину, прокартавил:

– Мерзавка!

– Арчи! Где твои хорошие манеры?

– Мерзавка!

– Детка, не слушай его, он тебя любит.

Полина встала и отошла к камину.

– А хотите фокус?

– Валяй.

Девушка отвернулась и изрекла голосом Арчи:

– Мерзавка!

Пернатый навострился. Начав вертеть головой, он пытался понять, кто сейчас посмел его спародировать.

– Ну как? Прикольно?

– Божественно! Ты умеешь подражать попугаям?

– И не только. Хотите, заговорю вашим голосом?

– Киска, не льсти себе. Я товар штучный, и мой тембр…

– Арчибальд! Как тебе не стыдно! Где твои хорошие манеры? – прохрипела Полина, давясь от хохота.

Розалия разинула рот.

– Мать моя! Обалдеть! Полька, у тебя талант!

– Знаю. Впервые я поняла, что могу пародировать других, в десятилетнем возрасте. Никогда специально этим не занималась, да и не акцентировала внимание.

– Скажи что-нибудь голосом Катки.

Поля облизала губы.

– Полина, мне жаль, но ты не моя дочь.

– Супер! Вот это я понимаю – наш человек. Пожалуй, я тобой займусь. Превращу тебя в принцессу гламура. Мы с тобой такого шороха наведем.

В замочной скважине заскрежетал ключ. Полина моментально сникла и, сев на диван, прижала к себе подушку.

Появившаяся в гостиной Катка благодаря своему необычному одеянию произвела полный фурор. Не говоря ни слова, она посеменила к лестнице. Розалия Станиславовна напоминала восковую фигуру. Несколько секунд она даже не могла моргнуть, а уж о том, чтобы заговорить с невесткой – не было и речи. Язык свекрови прирос к небу, а на висках выступили капельки пота.

В себя она пришла от возгласа Полины:

– Вот вам и джинсики, блузочки, водолазочки, на ногах кроссовки!

* * *

Ираида Карповна была готова сгореть со стыда. Не переставая извиняться, она семенила за взбудораженной Абрамовой и частила:

– Леночка, солнышко, не держи зла. Ланочка не хотела тебя обидеть. Она погорячилась, но вскоре одумается и сама прибежит просить прощенья.

– Очень в этом сомневаюсь, Ираида Карповна. Думается, Светлана целенаправленно хочет поругаться с нами. Вы слышали, что она сказала? Слышали?

Денисова едва не расплакалась.

– Слышала. Леночка, дружочек, будь умнее.

Игорь Абрамов вышел из кабинета вместе с Наиной.

– Ну рассмешила, дочурка. Сто лет так не смеялся.

– И как? – вопрошала Наина. – Денег дашь?

– А у меня есть альтернатива? – Игорь погрозил дочери пальцем. – Смотри, разоришь отца, пустишь меня по миру.

– Папочка, ты лучший.

– Я тоже тебя люблю, Наинка.

Поздоровавшись с Ираидой, Наина прошествовала мимо матери и, перескакивая через две ступеньки, побежала на второй этаж.

Абрамов приветствовал мачеху Казимира возгласом восторга.

– Ираида Карповна, вы молодеете день ото дня.

– Брось, Игорь. Не льсти мне.

– Какая лесть? Вы цветете, словно майская роза. Ленок, подтверди, что я прав.

Елена отстраненно смотрела сквозь мужа.

– Эй, Ленка, отзовись!

– Ее лучше не трогать, – засуетилась Денисова. – Пусть побудет в одиночестве.

– А что случилось?

– Да… тут такая ситуация…

– Светлана вышвырнула меня из дома! – отчеканила Лена.

– Как вышвырнула?

– Очень просто. Я пришла поинтересоваться, как дела, хотела пообщаться, а она указала на дверь, заявив, что я нежеланная гостья в особняке.

– Ланочка, конечно же, поступила грубо, – завела старую пластинку Ираида. – Я ее ни в коем случае не оправдываю. Но и поделать мы ничего не можем. Сколько раз Иван пытался поговорить с дочерью начистоту. Без толку. Она не желает ни перед кем открывать душу. Вся в себе, как улитка.

– Это не дает ей права унижать других.

– Все так, Леночка, но пойми и ты. Ланка в одно мгновенье превратилась в обеспеченную особу. У нее, как принято сейчас говорить, – снесло крышу.

– Хотите сказать, она теперь станет жить в особняке Казимира?

– Она уже там живет.

– Невероятно. Игорь, нам отказали от дома.

Абрамов провел ладонью по пухлой щеке.

– А что, разве завещание Казимира предали гласности?

– Да какое там завещание! Его и в помине не было. По закону наследники Казика – это Ваня и Ланка. Нам хоромы покойного не нужны, также мы не претендуем на его капиталы. Слава богу, живем хорошо, ни в чем не нуждаемся. Вот и выходит, что все богатство Казика достанется Ланочке.

– Казимир не ладил с сестрой, поэтому я и думал, что он составил завещание в пользу отца или Натальи.

– Возможно, Казик поступил бы именно так, не случись трагедии. После бракосочетания Наталья автоматически становилась наследницей первой очереди. Но… случилось то, что случилось.

– Грубо говоря, Светлане несказанно повезло.

– Ленка! Ну как ты можешь?!

– Прости, я не должна была этого говорить.

Ираида Карповна задумалась.

– Да нет, Леночка, ты озвучила то, чего никогда бы не решился сказать никто из нас.

– В смысле?

– Твоя правда. Ланочка спала и видела, как бы поскорее стать владелицей многомиллионного состояния. Чего уж тут греха таить, она при мне неоднократно заявляла отцу, что заживем по-человечески только после смерти Казимира.

– Чудовищно!

– Представь себе. Однажды сказала, что, даже если Казимир скончается в восемьдесят лет, она все равно успеет взять от жизни все, чего ей недоставало все эти годы.

– Но позвольте, откуда у нее была такая уверенность, что первым на тот свет отправится Казимир?

Ираида посмотрела на Игоря.

– Ты меня спрашиваешь?

– И потом, Казик мог жениться, тогда о наследстве не шло бы и речи. В конце концов, у него запросто могли родиться дети.

Денисова развела руками.

– За что купила, за то и продаю.

Немного погодя Ираида засобиралась.

– Пойду. Мы ведь с Ваней приехали на пару часиков. Хотели посмотреть, как обосновались Лана с Сергеем, да Лешку повидать.

– Когда приедете в следующий раз, заходите к нам, – крикнула Лена, – не забывайте. К вам-то мы уже вряд ли ходоки.

– Все утрясется, Ленок. Не пройдет и месяца, а вы с Ланочкой вдвоем будете перемывать косточки соседям.

– Поживем – увидим.

Вернувшись в дом Казимира, Ираида набросилась с упреками на падчерицу:

– Лана, ты заставила меня краснеть. Честное слово, я не испытывала такой неловкости лет двадцать. Видела бы ты себя со стороны.

Светлана уперла руки в бока.

– Я сказала этой бабенке то, что думала. Не вижу в своих действиях состава преступления.

– Абрамовы были друзьями Казимира. Они общаются на протяжении последних десяти лет.

– Ты хотела сказать, общались.

– Не цепляйся к словам.

– Казимир мертв, мне достался его дом, но друзья-товарищи не нужны. Пусть катятся на все четыре стороны. Теперь здесь будет порядок, заведенный мною.

Ираида толкнула в бок супруга.

– Иван, не молчи. Вмешайся.

– Идочка, пока ты успокаивала Елену, Светик в довольно резкой форме попросила меня не учить ее жить.

– Папа, не переигрывай. Я только сказала…

– Что ты взрослая и не нуждаешься в советчиках.

– А ты не согласен с этим?

– Не надо забывать – люди должны помогать друг другу. Протягивать в случае опасности руку, а не заслоняться от окружающих.

– Надоело слушать. – Света медленно обошла гостиную. – Сменим тему. Вы останетесь на ужин?

– Нет.

– Пап, ты обиделся?

– Ты перешла все границы. Мне больно от осознания того, что я вырастил столь черствую и злую дочь.

– Начинается нудная лекция. Сейчас ты вспомнишь свое детство, потом деда, а затем переключишься на своего учителя, который учил вас быть всегда открытыми, искренними и беззаветно любить родину.

Ираида поспешила вмешаться:

– Дочка…

– Я тебе не дочка! Ты страдаешь маразмом? Обращайся ко мне по имени! По имени, понимаешь?!

– Ланочка, у папы больное сердце.

Света заткнула уши и направилась к лестнице.

– Ты никого не любишь, – крикнул ей вдогонку Денисов. – У тебя нет друзей, нет подруг, а теперь даже соседи будут обходить тебя стороной. Кто тебе дал право выгонять из дома Колпаковых? – взвился Иван Федорович. – Они-то чем не угодили? Игнат с Настькой с трехлетнего возраста дружили с Казимиром. Ты же сама в детстве бегала за ними как хвостик.

Ираида непонимающе смотрела на мужа.

– Вань, ты чего? При чем здесь Колпаковы?

– У нее спроси. Мне вчера звонила Настя, Светка и им дала от ворот поворот.

– Лана, это правда?

– Да! Да! Да! И больше на порог не пущу. Думаете, я забыла, как несколько лет назад приехала сюда, держа под мышкой Лешку? Сергей тогда накачался и, отвесив мне тумаков, выставил из квартиры. Мне некуда было идти, некуда податься.

– Почему ты не пришла к нам?

– Для чего? Чтобы вы смотрели на меня телячьими глазами, гладили по головке и жалели? Нет, спасибо, сыта по горло вашей жалостью. Приберегите ее для других. Я приехала к Казимиру. Надеялась, братец войдет в положение, приютит сестренку с малолетним племянником. Ан нет. У Казика были гости – Настя с Игнатом. Все трое уже хорошие, веселенькие. Стоило мне заикнуться о ночевке, как Казик развыпендривался. Припомнил все обиды, все упреки.

– Он не мог выгнать тебя на улицу.

– А он и не выгонял. Я сама ушла. А знаете почему? Этот хлыщ Игнат положил Казику руку на плечо и заплетающимся языком пробормотал: «Старик, да пусть остается. Плюнь и пошли в столовую». Ну как? Ободряюще? А Настя стояла рядом и заливалась смехом.

– Лана, они же были пьяные. Ты приняла все слишком близко к сердцу.

– Где ты ночевала? – поинтересовался отец.

– Какая разница?

– Скажи!

– На вокзале. А утром вернулась домой. Серега протрезвел, одумался, прощенья просил.

Иван Федорович замотал головой.

– Возможно, эта история и имела место, но я-то знаю, что истинная причина ссоры с Колпаковыми кроется в другом.

Лицо Светланы порозовело.

– Я прошу тебя.

– Я помню тебя пятнадцатилетней. Помню, как ты страдала от того, что Игнат Колпаков женат на Насте.

– Папа, замолчи немедленно!

– Он тебе нравился, был первой любовью. Ты до сих пор не можешь простить Насте, что Игнат выбрал ее. Но, Светка, пойми, когда они расписались, тебе едва стукнуло одиннадцать. На кого ты злишься, а главное, за что?

– Ты бредишь, папа. – Света скрылась на втором этаже.

– Поехали домой, Ида, – попросил Иван Федорович. – Я устал, общение со Светкой приравнивается к самому суровому наказанию. Скорее отсюда.

Из окна спальни Света смотрела, как отец с мачехой выходят из калитки.

Сергей, успевший накачаться спиртным, сидел в кресле, пытаясь разгадать кроссворд.

– Е-мое! Туфта! Ничего не получается.

– Пьешь много, потому и не соображаешь.

– Сама попробуй.

– Отвянь.

– Нарываешься.

– Как бы сам не нарвался. Имей в виду, теперь ты у меня под каблуком. Закончились денечки твоего тиранства и пьяных выходок. Поднимешь руку или не дай бог наорешь на Лешку, вылетишь быстрее пробки.

– Заговорила. Думаешь, герцогиней стала? Мной помыкать решила?

– Ты предупрежден.

Сергей бросил газету на пол.

– Без водки погибну.

Света открыла шкаф и достала серое платье.

– Пить не запрещено. Хоть плавай в спирте. Слова не скажу. Но начнешь бузить, пеняй на себя.

– Как плавай? Ты че, с дуба рухнула?

– А мне по барабану, чем ты жажду утоляешь: водой, соком или водкой.

– С каких пор?

– С недавних. В спальном районе в коробкообразной квартире твой перегар и пьяный храп доводили меня до бешенства, а теперь – гуляй, душа. В особняке два этажа, пять спален. Находясь в одном конце строения, не знаешь, что творится на другом. Здесь твой порок я готова терпеть до первого рукоприкладства.

Сергей медленно побрел к двери.

– То есть я могу сейчас поправиться коньячком из бара Казимира?

– Можешь. Только маленькая поправка – коньячок будешь пить из моего бара. Понял? Это мой дом, моя спальня, мой бар и мой коньяк.

Сергея как ветром сдуло. Светлана праздновала победу.

– Ну, вот я и на Олимпе. Наконец-то.

Глава 10

На протяжении часа Настя внимательно наблюдала за плавными передвижениями золотых рыбок в аквариуме. Бесспорно, это успокаивало, но в то же время порядком поднадоело. Таращиться на рыб в течение шестидесяти минут способен либо псих, либо человек, которому больше нечем заняться. Настя идеально подходила ко второй категории. Она скучала. Скучала и боялась. Последний месяц Колпакова практически перестала спать. Вечером, проглотив таблетку снотворного, она засыпала, но сон длился недолго. Уже через пару часов Анастасия открывала глаза и пялилась в потолок.

Иногда Колпакова шла на кухню, открывала холодильник и начинала готовить. Да, довольно странная и необычная привычка. Одни, мучаясь бессонницей, смотрят телевизор, благо теперь по нему круглосуточно крутят фильмы и передачи, другие берут в руки книги, третьи припадают к окну. Настя же включала плиту и, засучив рукава, принималась за дело. За одну ночь она могла сварить борщ, сделать плов, нажарить котлет, налепить пельмени и далее по списку.

Игнат только диву давался.

– Я бы назвал тебя идеальной женой, если бы не одно «но». Настен, почему ты стоишь у плиты ночами?

Анастасия пожимала плечами. А что, собственно, ответить? Она неоднократно твердила Игнату о своем страхе. Муж лишь отмахивался.

– Повода для беспокойства нет, – успокаивал он, целуя супругу в лоб.

Придя к мысли, что в лице Игната она так и не сможет обрести столь необходимую поддержку, Настя окончательно впала в уныние.

Устав изображать из себя любителя золотых рыбок, Колпакова нехотя прошла в ванную комнату. На полке в пластмассовом стаканчике стояла бритва Игната. Настя поморщилась. Сколько можно напоминать мужу, что одноразовые бритвы, после их прямого использования, необходимо отправлять прямиком в мусорное ведро, а не ставить в стакан. Игнат до безобразия неаккуратен. Например, он запросто может положить грязные носки к чистым или повесить несвежую рубашку в шкаф, не удосужившись отнести ее в корзину для грязного белья.

Телефонный звонок отвлек Колпакову от мыслей о супруге. Вернувшись в комнату, она сняла трубку.

– Алло.

– Это Анастасия Колпакова? – спросил на том конце тихий голос.

Звонивший говорил шепотом, посему было невозможно определить, кому именно принадлежит голос. Это мог быть как мужчина, так и женщина.

– Совершенно верно.

– Здравствуйте, Анастасия Борисовна. Вы меня не знаете, но поверьте, я от всего сердца желаю вам добра.

– Кто говорит?

– Ваш друг.

– Представьтесь, пожалуйста, и, если возможно, говорите чуть громче.

– Анастасия Борисовна, спешу вам сообщить, что у вашего мужа есть любовница.

Настя отшатнулась.

– Что вы сказали?

– Мне жаль, но это горькая правда. Игнат Владимирович вам изменяет. Он и молоденькая бесстыдница встречаются на съемной квартире. Если вы мне не верите, можете прямо сейчас отправиться туда и застукать благоверного с поличным.

– Кто вы? – Настю охватила мелкая дрожь.

– Для вас намного важнее узнать, кто любовница вашего супруга. Когда правда откроется, вы будете неприятно удивлены. Анастасия Борисовна, запишите адрес.

– Я… вы… не смейте мне звонить. Я вам запрещаю! Слышите?

– Вы совершаете ошибку. Пока жены будут спокойно смотреть на измены мужей…

Настя отсоединилась. По спине побежали струйки пота, низ живота отозвался тупой болью.

– Игнат никогда не опустится до измены, – говорила она, с ненавистью глядя на телефон.

Но уже через пять минут ее стали одолевать сомнения. Игнат стал частенько задерживаться после работы. Если раньше он приезжал домой, чтобы отобедать вместе с супругой, то теперь предпочитает питаться в располагающемся неподалеку от офиса кафе. А вдруг его действительно потянуло на сторону?

Настя заметалась по квартире. Не надо было отсоединяться. Она бы записала адрес и поехала, чтобы удостовериться в лживости обвинений. Но уже поздно, теперь придется мучиться, страдать, накручивая и без того расшатанную нервную систему.

Телефонный звонок прозвучал как по мановению волшебной палочки.

– Анастасия Борисовна, вы не передумали?

– Диктуйте адрес!

– Изменники предаются греху на окраине столицы. Дорога отнимет у вас около двух часов. За это время они могут покинуть любовное гнездышко.

– Я на машине, – зачем-то выкрикнула Колпакова.

– Не забывайте о пробках. Спешите. Только ведите осторожно и не порите горячку. Помните, я желаю вам добра и семейного благополучия.

Схватив тетрадный листок, Настя выбежала из квартиры.

Трясущимися руками она завела мотор, обхватила руль и надавила на газ.

* * *

Поставив размашистую подпись на документе, Игнат протянул тонкую папку секретарше.

– Где отчет, который я просил приготовить? – спросил он, не глядя на девушку.

– У меня на столе.

– А должен быть у меня, – улыбнулся Игнат. – Поторопись, через десять минут я ухожу на совещание.

Продефилировав в приемную, секретарша подняла трубку трезвонившего телефона. Несколько секунд спустя она сообщила по селектору:

– Игнат Владимирович, вам звонят.

– Кто?

– Не представились. Сказали, по личному вопросу.

Закурив, Колпаков бросил сухое «Слушаю».

– День добрый, Игнат Владимирович, – зашептал неизвестный.

– С кем имею честь?

– Предлагаю сразу перейти непосредственно к делу. Вы не против?

– Я не расслышал вашего имени.

– А оно не прозвучало.

– Послушайте, я не собираюсь играть в игры. У меня нет времени на разгадывание ребусов, я тороплюсь на совещание.

– Понимаю. Вы занятой человек, с утра до вечера трудитесь в офисе и даже не подозреваете, что творится за вашей спиной. Я имею в виду бесстыдное поведение вашей жены.

– Насти? Выражайтесь яснее.

– Игнат Владимирович, вам наставляют рога. Вы не ослышались, у Анастасии есть молодой любовник.

– Какого черта вы смеете клеветать на мою жену?

– Да вы не расстраивайтесь. Она вас недостойна, вы вполне можете еще встретить хорошую женщину, с которой проживете долго и счастливо. Но мой долг – открыть вам глаза. В настоящий момент в вашей квартире находится любовник Анастасии. Она времени зря не теряет. Не верите, езжайте домой.

Игнат выругался матом.

– И тем не менее советую поторопиться. Лучше знать правду, чем жить в неведении и боготворить человека, который абсолютно не заслуживает вашего уважения.

Слушая быстрые гудки, Игнат старался взять себя в руки.

Стоило секретарше принести отчет, как Колпаков, надев пиджак, рванул к выходу.

– Игнат Владимирович, вы забыли на столе папку.

– Свяжись с Самойловым и скажи, что я не смогу присутствовать на совещании.

– Как?

– Делай, что говорят!

В салоне авто Игнат старался ни о чем не думать. Сосредоточив внимание на дороге, Колпаков смотрел стеклянным взглядом вперед, нервно постукивая пальцами по рулю.

В подъезд он ворвался словно ошпаренный. Проигнорировав лифт, Игнат воспользовался лестницей. Открыв входную дверь, он, задыхаясь от одышки, прохрипел:

– Настя! Настя, выходи!

Спальня была пуста. Кровать застелена. Игнат выдохнул и прислонился спиной к шкафу. Внезапно до ушей долетел шум воды в ванной комнате. Колпаков рывком открыл дверь.

– Что за черт?!

Из крана лился кипяток. Нагнувшись, Игнат хотел закрутить вентиль, но удар по затылку лишил мужчину сознания, а чуть позже и жизни.

Вентиля коснулась рука в черной кожаной перчатке. Шум воды прекратился. В квартире Колпаковых воцарилась тишина.

* * *

Проснувшись от громкого мяуканья Парамаунта, Катка не спеша поднялась с кровати. В коридоре, включив свет, она прислушалась – перс молчал.

– Парамаунт, ты где?

– Мяу-мяу, – донеслось из спальни Полины, после чего по двери прошлись острые когти четвероногого.

Очевидно, у девушки полный порядок с нервной системой, в противном случае она бы давно проснулась от ора кота. Катка опустила вниз ручку, толкнула дверь и, выпустив питомца на свободу, посмотрела на кровать. Полины в комнате не оказалось. Саданув пятерней по выключателю, Копейкина увидела небольшую лужицу, оставленную Парамаунтом в метре от напольной вазы.

В голове щелкнуло. Куда подевалась Полина? На часах пятнадцать минут шестого. А судя по тому, что бедный Парамаунт был вынужден использовать в качестве лотка ламинат, можно сделать следующий вывод – кот просидел в спальне не меньше пяти часов.

Спустившись вниз, Ката подбежала к входной двери. Закрыто. Далее последовал тщательный осмотр остальных помещений, где теоретически могла находиться Полина. Безрезультатно. Девушка испарилась. Делать нечего, пришлось прибегнуть к радикальным мерам, а именно разбудить Розалию.

– Розалия Станиславовна, Полины нет в доме, – кричала Копейкина, толкая в бок свекрищу.

– Угу-угу, – последовал ответ.

– Проснитесь. Поля пропала.

– О-о-о… На самом интересном месте. Ката, ты фашистка! Я только что победила в номинации «Лучшая женская роль второго плана». Мне должны были вручить Оскара. Какого хрена ты меня тормошишь? Уйди с глаз долой. У-у-у!.. Оскар, я уже иду.

– Розалия Станиславовна, Оскар подождет, у нас неприятность.

– Пошла прочь!

– Поля ушла.

Свекровь открыла глаза.

– Куда?

– В неизвестном направлении. Ее нигде нет, а входная дверь закрыта. Не могла же она пройти сквозь стену.

– У нее есть ключи.

– Откуда?

– Я лично снабдила твою дочь ключиками. Как-то неудобно – родня и без ключей.

Катарина стиснула зубы.

– Допустим, ключи есть, но куда она ушла?

Розалия вытянула вперед руку.

– Парик!

Ката протянула рыжие локоны. Розалия полусела на кровати, нахлобучила на голову парик и продолжила отдавать приказы:

– Косметичку! Увеличительное зеркало! Контейнерки с контактными линзами! Коробочку с накладными ресницами! Клей!

– Может, обойдемся без боевой раскраски?

– Помолчи. Держи зеркало прямо. И не тряси руками.

Пока свекровь наводила красоту, для того чтобы выйти из спальни, Катка судорожно соображала, где сейчас находится Полина.

Минут двадцать спустя в коридоре послышался голосок Поли:

– Тук-тук, можно к вам?

Свекровь раскрыла рот.

– Кто там?

Девушка толкнула дверь.

– Это я, не пугайтесь. Проснулась, решила попить водички, а когда проходила по коридору, услышала ваши голоса. А вы почему не спите?

Розалия Станиславовна отбросила в сторону косметичку.

– Катарина Копейкина! Ты, тупая рыжая обезьяна, вырвала меня из лап сна, в котором мне вручали Оскара, и сказала, что Полина пропала. Я тебя убью! Разорву на куски!

– Но я видела…

– Что ты видела, даун в пижаме? Кто перед тобой стоит?

– Я? Пропала? – Полина неподдельно удивилась. – Да вы чего?

– Тогда потрудись объяснить, где ты была полчаса назад?

– В спальне.

– Ложь. Я туда заходила: кроме Парамаунта, там никого не было.

– Вам показалось. Я спала.

– И не слышала, как он кричал?

– У меня крепкий сон.

Катарина подошла к девушке.

– Поля, я не сумасшедшая – кровать пустовала.

– Ах, вот оно что, так бы сразу и сказали. Я ведь не на кровати спала.

– А на чем?

– На полу. Вы, наверное, стояли в дверях, поэтому не могли меня видеть, а если бы прошли в глубь спальни, наткнулись бы обязательно.

– С какой стати ты спишь на полу?

Поля смутилась.

– Жарко очень на кровати, ну я и решила по старинке… Под голову подложила думку и моментально уснула.

Копейкина выбежала в коридор.

– Не верю. Парамаунт способен разбудить даже покойника.

– Возможно, он кричал тихо.

– Он кричал громко, посмотри сама, кот не выдержал и… – Катка остановилась на пороге Полиной спальни и уставилась на то место, где некоторое время назад красовалась лужица.

– Катарина Бориславовна, вам плохо?

– Где лужа?

– Какая лужа?

– Он написал на пол. Я видела! Видела!

Розалия Станиславовна разразилась непечатными выражениями.

– Кретинизм! Переполошила весь дом! Заставила меня наносить макияж, я теперь до утра не засну.

– Вам приснился сон, и вы приняли его за явь, – лепетала Поля.

– Она маразматичка! Ей лечиться надо!

Катка опустилась на четвереньки и заглянула под кровать.

– Что ты там ищешь, паникерша?

– Это был не сон. Я проснулась от его мяуканья, вышла в коридор, толкнула дверь…

– Завтра отправляйся к врачу. Скажи, что ночью у тебя случился приступ безумия. Пусть выпишут сильнодействующие таблетки или положат тебя недельки на две в спецклинику. Поля, ангелочек, не обращай внимания на бредни мамы. Она не в себе. Такое бывает в полнолуние. Ложись спать, детка. Приятных тебе сновидений.

Взяв невестку за руку, Розалия прогудела:

– А ты пойдешь со мной!

В спальне свекровь миролюбиво заметила:

– Сегодня ты прощена, но имей в виду, если подобная выходка повторится, я за себя не ручаюсь.

– Розалия Станиславовна, я говорю правду.

– Детский лепет.

– Хорошо, пусть Поля действительно спала на полу и я ее не заметила.

– Уже лучше.

– Но куда делась лужа?

– Тебе померещилось.

Катка резко развернулась.

– Спокойной ночи.

– Выпей валерьянки, истеричка!

Распластавшись на кровати, Ката обкусывала губы, пытаясь разгадать этот странный, требующий повышенной сосредоточенности ребус.

* * *

Когда створки лифта открылись, Катка увидела низенькую пожилую даму с пустым мусорным ведром в правой руке. На голове пенсионерки была повязана черная косынка.

Подойдя к двери Колпаковых, бабуля обернулась и, встретившись взглядом с Копейкиной, тихо спросила:

– Ищете кого?

Катка указала на обитую бежевым кожзаменителем дверь.

– К Колпаковым я. А вы, наверное, мама Игната или Анастасии?

– Тетя я Настюшкина.

– Сама Настя дома?

– Дома-то дома, да толку от этого чуть. Лежит в постели, ни на что не реагирует. Утром врачи снова приезжали. Уколы сделали, сказали, что Настенка заснет, а она ни в какую. Лежит, как покойник. Вторые сутки во рту маковой росинки не было. Отказывается есть, с трудом пить ее заставляю.

– А что случилось?

– Овдовела моя Настенка. Два дня назад. Мужа ее, Игната, в этой самой квартирке убили. Да, в ванной комнате смерть свою нашел. Завтра похороны, а Настюшка словно кукла тряпичная. Ума не приложу, как на кладбище выстоит.

Пенсионерка поставила на пол ведро и зашептала:

– Вы кем Насте приходитесь? Знакомая?

– Не совсем…

– Пройдите в квартиру, – не дослушала старушка. – Настя в спальне. Может, при виде вас она хоть заговорит. Идите, идите, не стесняйтесь. Обувь снимать не надо.

Копейкина толкнула дверь. Анастасия лежала на кровати с открытыми глазами. Взгляд отрешенный, неживой – пугающий.

Появление Катки осталось незамеченным.

Тетка Колпаковой присела на стул.

– Настюшка, посмотри, кто к тебе пришел. Ну поверни головку влево, доченька.

Анастасия продолжала лежать неподвижно.

– Как вас зовут? – спросила пенсионерка.

– Катарина.

– Насть, ты помнишь Катарину? Эй, Настасья… – Внезапно пожилая женщина встала и быстро вышла в коридор. – Не могу. Сердце кровью обливается. Скорей бы все прошло. У меня самой здоровьечко не ахти, держусь, так сказать, на честном слове.

Катка попросила разрешения побыть с Настей наедине.

– Посиди, поговори с ней. Ей очень нужна поддержка.

Легко сказать – поговори. Каким образом общаться с человеком, который закрылся в своей раковине и никого не хочет пускать внутрь. Но попытка не пытка. Копейкина дотронулась до плеча Колпаковой.

– Настя, вы меня не знаете, хотя у нас с вами был общий знакомый.

Ноль эмоций.

– Я подруга Натальи, женщины, которая должна была стать женой Казимира Денисова.

Анастасия вздрогнула.

– Вы меня слышали?

– Казимир умер первым, – прошелестела Колпакова.

– Возможно, мои слова покажутся вам бредом, но я провожу частное расследование. Хочу докопаться до истины и узнать, кто убил Денисова.

Настя зашевелилась. С нее словно слетели колдовские чары. Если еще минуту назад она напоминала статую, то сейчас, занервничав, начала подниматься.

– Не стоит вставать, лежите.

– Расследуете убийство? – вопрошала она, вцепившись в рукав Копейкиной. – Убийство? Игната убили вторым. Казик первый, мой Игнат второй. Теперь моя очередь.

– Настя, о чем вы говорите?

– Это страшно, очень страшно. Не знаешь, откуда ждать смерть. Она может незаметно подкрасться сзади и коснуться тебя в самый неожиданный момент. Казик был первый, Игнат второй. Я умру третья.

Катарина не на шутку испугалась. Похоже, у Колпаковой от перенесенного стресса помутился рассудок. Иначе как объяснить ее невнятное бормотание про собственную смерть.

– Настя, посмотрите на мою руку. Что я держу?

– Ключи.

– Правильно. А сколько их в связке?

– Три.

– Посмотрите на мое лицо, что я делаю?

– Подмигиваете мне. Зачем вы подмигиваете?

– Хотела удостовериться в вашей вменяемости.

– Я не сумасшедшая.

– Почему тогда утверждаете, что скоро умрете?

– Меня убьют!

– Кто?

– Тот, кто убил Казика и Игната. Не спрашивайте меня больше ни о чем. Я устала и ослабла. Давайте встретимся через несколько дней. Вы согласны?

У Копейкиной не было другого выбора.

– Я приеду, – сказала она. – Приеду в следующее воскресенье.

– Буду ждать. Я все вам расскажу. И вы поймете, что мне недолго осталось ходить по белу свету.

Четыре дня до воскресенья показались Катке самыми длинными. Раздражаясь по малейшему поводу, она слонялась по коттеджу, не зная, чем себя занять, дабы времечко до выходных пролетело как можно быстрее. В субботу вечером Копейкина завела будильник на шесть утра. Ожидание выжало все соки, поэтому, наплевав на приличия, Катка звонила в дверь Колпаковой без четверти семь.

– Извините, что приехала рано, но я больше не могла ждать.

– Проходите. – Настя посторонилась. – Я не спала. Ночью бродила по квартире и вздрагивала от малейшего шороха.

Сегодня Настя выглядела немного бодрее. Несмотря на осунувшееся лицо и воспаленные глаза, она, по крайней мере, обрела способность четко излагать мысли и уже не напоминала помешавшуюся от горя вдову.

Прежде чем задать главный вопрос, Ката спросила, помнит ли Настя их последний разговор.

– Конечно, помню.

– Вы говорили странные вещи. Называли Казимира первым, Игната вторым, а себя…

– Третьей. Так и есть. От своих слов я не отказываюсь.

– Вам известно, кто убил Игната?

– Не совсем.

– Но вы кого-то подозреваете?

– Верно.

– Настя, не молчите, вы обещали рассказать.

– Игната ударили по голове в ванной комнате. Он умер практически сразу. Из квартиры были похищены деньги и украшения.

– Грабеж?

– Нет! Убийца сымитировал ограбление, чтобы ввести в заблуждение правоохранительные органы. В день убийства мне позвонил неизвестный. – Настя пересказала Катке телефонный разговор с доброжелателем.

– Вы узнали голос?

– Говорили шепотом. Невозможно было разобрать, кто именно звонит. Я понеслась на всех парусах по указанному адресу. Какая дура! Думала, застану Игната с любовницей. Оказалось, что в квартире проживает многодетная семья: муж, жена и шестеро детей. Меня нагло обманули. Выкурили из квартиры, чтобы расправиться с Игнатом.

– А Игнат должен быть приехать днем домой?

– В том-то и дело, что нет.

– Тогда как убийца мог предвидеть его возвращение?

– В пятницу я ездила в офис и от секретарши узнала, что без десяти два Игнату позвонил неизвестный. Сразу после разговора муж покинул офис. Он был чем-то взволнован. Понимаете, мой Игнат был взволнован. На него это совсем не похоже. На два часа было назначено совещание. Игнат его проигнорировал.

– Вас направляют по ложному следу на другой конец города, потом убийца проникает в квартиру и ждет приезда Игната. Ловко. Но как он попал в квартиру? Замок в порядке?

– Да. Мне сказали, что признаков взлома не обнаружено, следовательно, у кого-то имелся ключ.

– Теперь признавайтесь, кто попадает под подозрение?

Анастасия растирала шею.

– Мы были совсем детьми, нам едва исполнилось девять лет. Мне, Игнату и Казимиру. В то лето, сорок лет назад, по нашей вине умер Никита. Все произошло настолько нелепо. И зачем только мы подошли к Никитке?

– Кто такой Никита?

– Мальчик в синем костюме с пакетом шоколадных конфет в руках. С его смертью мы все сильно изменились. Я, например, перестала смотреть мультфильмы, Игнат долгое время боялся выйти из дома на улицу, а Казик… – Настя задумалась. – Внешне он оставался спокойным, но лишь близкие люди знали, что Денисову каждую ночь снилась та кошмарная прогулка.

– Какое отношение давняя смерть мальчика имеет к убийству Игната и Казимира?

– Узнаете. Дослушаете историю до конца, и вам станет ясно, что Никита мстит нам с того света. Он не простил нас и не успокоится, пока не заберет к себе третьего… То есть меня.

Колпакова запрокинула голову вверх.

– Встреча произошла в июле шестьдесят восьмого года…

Глава 11

В конце шестидесятых советские дети развлекались несколько иначе, чем сегодняшняя ребятня. Тогда не было импортных жевательных резинок с разноцветными вкладышами, на которые, сидя в подъездах и школьных коридорах, играли мальчишки. Не было сотовых телефонов, игровых автоматов, компьютеров и прочих благ, пришедших в нашу страну – с огромным опозданием – в конце восьмидесятых.

Мальчишки и девчонки все больше играли в салки, прятки, казаки-разбойники и многие другие игры, канувшие в Лету с наступлением эры электронных стрелялок и бродилок.

Игнат, Настя и Казимир, называвшие себя тремя мушкетерами, развлекались по-своему. Они искали сокровища. Каждый рисовал на клочке бумаги запутанный план, на котором указывалось, где спрятан пиратский клад. Потом выбирался один, наиболее удачный, и троица, возомнив себя великими кладоискателями, вооружившись маленькими лопатками, отправлялась в путь.

Как правило, «раскопки» проводились вблизи дома или школы. Сколько «добрых» слов они слышали от любящей выпить бабы Веры, живущей на первом этаже, под окнами которой чаще всего и тусовались искатели пиратских богатств!

Бойкий Игнат, рассудительный Казимир и хохотушка Анастасия уже тогда решили, что останутся друзьями навек.

В то прохладное июльское утро ребята сидели на веранде детского сада, с аппетитом уминая свежие рогалики.

– Чего сегодня будем делать? – спросил Казимир, запив сдобу квасом из стаканчика.

– Пошли за девятнадцатый дом. Там в палисаднике лежит огромный камень. Можно попробовать его подкопать со всех сторон и…

– Да ну, – Настенка махнула рукой. – Я не хочу.

– Почему?

– Надоело. Вчера меня опять ругали за грязную одежду.

– Я предупреждал, чтобы ты не садилась на землю, – заметил Игнат.

– Ты во все виноват. Ты заставил меня сесть, чтобы подержать палку.

– Не ври.

– Казик, скажи.

– Я не помню, – задумчиво ответил Денисов, смотря через забор в сторону третьего подъезда.

– Кого увидел?

– Да так.

– Он на мальчишку того смотрит, – засмеялась Настя. – Я давно этого толстого заметила. Он все утро у подъезда стоит и конфеты шоколадные ест.

– Шоколадные? – Игнат с грустью покосился на рогалик.

– Ага. «Мишка на Севере».

– Откуда у него столько конфет?

– Не знаю.

– Повезло ему, мне никогда не разрешают съесть больше двух. И то с чаем.

Игнат согласно закивал.

– И мне.

– А я вообще последний раз шоколадные конфеты на Новый год ела, – пробурчала Настя и толкнула Казика в бок. – Хватит на него таращиться. Пошли.

– Куда?

– Куда угодно. Игнат хотел камень подкапывать за девятнадцатым домом.

– Ты же отказалась.

– А теперь согласилась.

Коснувшись плеча Игната, Настя побежала вперед.

– Колпак, ты салка. Догоняй.

– Казик, за мной.

Казимир последний раз глянул на упитанного мальчугана и последовал за друзьями.

Спустя полтора часа троица вернулась с «задания». Светлое платье Анастасии можно было смело выбрасывать в мусорное ведро, шорты Игната были готовы составить ему компанию, а Казимир… Умудрявшийся всегда оставаться чистым, он лишь слегка прихрамывал, растирая кровоточащее колено.

– Говорила, не стой близко, – упрекала Денисова Настенка.

– Это паук виноват. – Казик содрогнулся.

Настя понимающе переглянулась с Игнатом. Им было прекрасно известно, что Денисов панически боится пауков. Мальчишка буквально цепенел от ужаса, если видел поблизости коварных насекомых. Он замирал как вкопанный, тело моментально покрывалось потом, а к горлу подступал ком. Пару раз на «раскопках» Казимир едва не задохнулся после встречи с маленькими паучками. Страдая арахнофобией, он искренне надеялся когда-нибудь побороть в себе страх перед восьминогими, но, как показало время, ситуация нисколечко не изменилась. Уже будучи взрослым, Казик продолжал шарахаться от пауков, как от чумы. Причем испугать Денисова мог не только настоящий паук, Казимир бледнел даже при виде нарисованных насекомых.

– Казимир, иди домой, надо остановить кровь.

– Не пойду. Меня заставят намазать колено зеленкой. Ненавижу зеленку.

– Тогда приложи к ране подорожник, – посоветовал Игнат.

– Ой, смотрите. – Настя остановилась. – Толстый все еще сидит на лавочке.

– Уже без конфет.

– А чего он тогда жует?

– Пошли сядем рядом.

– Колпак, не ходи.

Но Игнат уже приблизился к незнакомому пареньку. Сев на лавочку, Колпаков поманил к себе товарищей.

Настя с Казимиром встали у куста сирени и, стараясь не смотреть на мальчугана, начали перешептываться.

Денисов заговорил первым.

– Ты к кому приехал? – спросил он у круглолицего парнишки. – И как тебя зовут?

– Никита. Мы с папой приехали к его брату – дяде Коле.

– А почему ты здесь сидишь?

– Мне не разрешили далеко уходить от дома.

Настя захихикала.

– Не разрешили. Ты что, маленький? До сих пор спрашиваешь у родителей разрешения?

– А вы разве нет? – удивился Никита.

– Еще чего, мы ходим, куда захотим. Можем на пруд сбегать или на свалку.

– Зачем на свалку бегать?

Игнат усмехнулся.

– Так там много разных вещей. Я вот позавчера нашел цепочку. А Настька ручку.

– Красную, – с гордостью заявила Анастасия. – Как у нашей училки.

– На свалке грязно и негигиенично, – с расстановкой произнес Никита. – А от крыс можно подхватить заразу. Хотите потом уколы от бешенства делать?

– Ребят, пойдемте отсюда, – скривилась Настя. – Он дурак.

– Подожди. – Игнат положил руку на плечо Никиты. – Хочешь с нами гулять?

– Не знаю.

– А ты подумай.

– На свалку не пойду.

– А искать сокровища?

У Никиты загорелись глаза.

– Хочу. Очень хочу.

– Отец не заругает, если костюмчик испачкаешь?

– Не-а, у меня их много. А куда надо идти?

– Здесь недалеко. Вон видишь серый дом? За ним стадион, а сразу за стадионом наше место.

– Папа не разрешил уходить со двора.

– Папенькин сынок, папенькин сынок.

– Я не папенькин сынок.

– Значит, трус.

Никита встал и, подняв голову вверх, кивнул на окна пятого этажа.

– Подождите меня, я сбегаю домой и быстро вернусь.

– Ждать не будем. Хочешь, пошли, не хочешь, уйдем без тебя.

– Не бойся ты! Если отец спросит, где был, скажи, что ходил ко мне в гости. – Игнат шмыгнул носом. – Мне на день рождения железную дорогу подарили. В нее играть с утра до вечера можно.

Уже через минуту ребята топали к стадиону.

– Я Казимир, – представился Денисов, – а это Настька и Колпак.

– Почему Колпак?

– У него фамилия Колпаков, а вообще он Игнат. Тебя будем звать Ник. Ты не против?

– Нет, мне нравится.

Ник оказался забавным мальчишкой. Он, не переставая, рассказывал новым знакомым истории, услышанные от отца-военного. Казик с Игнатом слушали его с открытым ртом, тогда как Анастасия откровенно скучала.

– Мне кажется, он все врет, – не выдержала девочка. – Никакой его отец не военный.

– Не веришь? А пошли домой к дяде Коле. Сами увидите папкин мундир.

– Приглашаешь?

– Ну, – замялся Ник, – сначала надо спросить у папы.

– Опять начинается. Если всегда будешь спрашивать разрешения, ты никогда не научишься быть самостоятельным.

– Мне через час домой пора, – сказал Казик. – Давайте решим, останемся здесь или пойдем в гости к Нику.

– К Нику.

Всю обратную дорогу Игнат учил Никитку, как правильно разговаривать с отцом.

– Скажи, что мы твои новые друзья. А друзей всегда приглашают в гости.

– Если твой отец не жмот, он разрешит, – вставила Настя.

Родитель Никиты, увидев на пороге сына, изменился в лице.

– Где ты был? Тебя по всей округе ищут. Кто позволил уйти со двора?

– Пап… я…

– Он был с нами, – подал голос Казимир. – Мы играли дома у Игната.

– Запомни, – негодовал отец, – прежде чем пойти куда-либо, потрудись предупредить меня. Ясно?

– Да, папа.

– Ну, – на губах мужчины заиграла улыбка, – будем считать инцидент исчерпанным? На первый раз ты прощен. Заходите!

В просторном коридоре Игнат присвистнул:

– Ну и хоромы. Я не знал, что в нашем доме есть такие большие квартиры. Это что, все принадлежит вашему брату?

– Так точно, сынок.

– И он живет здесь один?

– Один.

– Здорово.

– Мой брат большой человек. Профессор. Ему по статусу полагается иметь шикарную жилплощадь.

Не имея понятия, кто скрывается за словом «статус», Игнат решил, что, как только станет взрослым, у него обязательно появится статус. Уж очень большое впечатление произвела на Колпакова четырехкомнатная квартира дяди Ника.

На кухне полная седовласая женщина налила ребятне чай и поставила на стол шоколадный торт.

– Угощайтесь, миленькие. Приятного аппетита.

Игнат схватил кусок торта и сразу же поднес его ко рту.

– Не набрасывайся так на еду, – прошептала Настя. – А то подумают, что тебя дома не кормят.

– А меня дома тортами не кормят.

Никита, скорчив гримасу, протянул:

– Торт надоел. Я хочу чего-нибудь другого.

Казимир замер.

– Ты чего, больной? Отказываешься от торта?

– Я его почти каждый день ем. Видеть уже не могу.

Настя с завистью смотрела на недовольного Ника.

– Повезло. Вот бы мне каждый день тортики покупали. Ну или хотя бы раз в неделю.

Стоило пожилой женщине выйти, как Игнат, не удержавшись, спросил:

– А она кто? Твоя бабушка?

– Марфа работает домработницей у дяди Коли.

– А-а, – протянул Колпаков. – Твой дядька хорошо устроился.

В кухне появился отец Ника.

– Ну, разбойники, рассказывайте, что у вас нового?

– Скука, – выдала Настя. – Не знаем, чем заняться, а каникулы скоро закончатся.

– Скука – это плохо. Но она же одна, а вас теперь четверо. Неужели не справитесь?

Детвора засмеялась.

– Постараемся.

– Мы с Никиткой пробудем в ваших краях еще около недели, и вы можете приходить к нему в любое время. Только пообещайте, что на улице не будете отдаляться от дома.

– Обещаем, – проговорил Игнат с набитым ртом.

– Значит, договорились. – Отец потрепал Никиту по голове и вышел в коридор. – Я уезжаю, буду поздно.

– Хорошо, пап.

На следующий день три мушкетера с нетерпением ждали, когда на улицу выйдет четвертый друг. На сегодня было намечено множество планов. Во-первых, необходимо заскочить на свалку, во-вторых, посетить пруд, в-третьих, наведаться в гости к Нику, чтобы вновь попить сладкого чая с нежным тортиком.

Время пролетело незаметно. Никто и не подозревал, что к вечеру смех, веселье и подколы друг над другом обернутся трагедией.

После обеда Игнат предложил пойти на развалины. Развалинами называли полуразрушившееся трехэтажное здание, в котором вечерами любили собираться более старшие ребята, дабы подымить сигаретками и пропустить стаканчик портвейна.

Казимир с Настей приняли предложение Игната на ура. Никита засомневался.

– Мы и так сегодня были там, где мне не следовало появляться. Помните, что вы обещали моему отцу.

– Так мы врали, – хохотнула Анастасия. – Я каждый раз своим родителям вешаю лапшу на уши. А откуда они узнают, где я гуляю, если возвращаются с работы в восьмом часу? Бабка за мной не следит. Поэтому я сама себе хозяйка.

– Ник, не порть настроение. Твоего отца нет дома, Марфа думает, мы на школьном дворе. Смотаемся по-быстрому и вернемся.

– Покажем тебе одну вещицу, – заговорщически подмигнул Казимир.

– Тебе понравится.

Никитка не стал возражать. В конце концов, не может он выглядеть в глазах товарищей эдаким хлюпиком, постоянно нуждающимся в чьей-то помощи. И ничего с ним не случится. Подумаешь, прогуляются до развалин.

По мере приближения к разрушавшему зданию Игнат нагнетал атмосферу.

– Днем там неинтересно, а вот если прийти ночью…

– Откуда ты знаешь? – подкалывала Настя. – Ночью ты спишь в кроватке с включенным ночником.

– Неправда!

– Правда-правда, я сама слышала, как твоя мать говорила моей.

Колпак нахмурился.

– Не ссорьтесь, мы уже почти пришли.

Никитка был удивлен, когда троица смело шагнула в оконный проем на первом этаже и быстро посеменила по шаткой лестнице.

– Стойте! Она сейчас рухнет.

– Ничего подобного. Лестница крепкая – слона выдержит.

– Зачем подниматься наверх? – недоумевал парень.

– Там сюрприз. Не стой, иди сюда.

– Или ты опять струсил?

Вздохнув, Никита последовал за смеющейся компанией.

На третьем этаже Настя ткнула пальцем на один из проемов. Судя по всему, раньше проем служил выходом на балкон, так как брал свое начало от самого пола.

– Ник, смотри.

– Что это?

– Балкон давно обвалился, и теперь мы здесь катаемся. Видишь канат?

С потолка свисал металлический крюк. Через него был продет толстый канат.

Не успел Ник поинтересоваться, что Настя имела в виду, упомянув катание, как Игнат, разбежавшись, ухватился за канат и с криком «Поберегись!» оттолкнулся от края.

Никитка зажмурился.

– Открой глаза, трусишка, я уже туточки.

Казимир повторил трюк, проделанный Колпаковым.

– Здоровско! Настюх, твоя очередь.

– Он оборвется! – предостерег Никита.

– Ха-ха-ха…

– Канат толщиной с мою руку. Смотри. – Завизжав, Настя отправилась в полет.

– Ник, хочешь попробовать?

– Нет.

– Да ладно, здесь нет твоего папы.

– Главное, покрепче ухватиться и не смотреть вниз.

– И отталкивайся посильней.

– Я не буду. – Никитка мотал головой, пятясь назад.

– Трус! Трус! Посмотри на Настьку, она девчонка и не боится.

– Не приставайте к нему. – Казик отвел Ника в сторону. – Скажи нам правду, ты боишься?

– Нет. Просто не хочу.

– Значит, боишься.

– Казик, хватит шептаться с трусом, пропустишь свою очередь.

Никита покрылся испариной.

– Я согласен прокатиться на канате.

– О!.. Другой разговор. Игнат, помоги ему.

– Не надо, я сам.

– Не забудь оттолкнуться.

Казимир с усмешкой смотрел, как Никита тянется к канату. Анастасия присела на корточки, а Игнат остался стоять недалеко от проема, чтобы в случае чего протянуть Нику руку помощи.

Никита оттолкнулся, закрыл глаза и… Вероятно, по причине излишнего веса мальчик не смог удержаться. Его руки ослабли, и он мешком полетел вниз.

Обезумев от случившегося, Игнат с Настей побежали за Марфой. Казимир не мог сдвинуться с места. Ноги приросли к полу, перед глазами мелькало лицо Никиты.

Дальнейшие события Анастасия помнит с трудом. В памяти отпечатался разговор с отцом Никиты. Ребята плакали, просили прощения за то, что, не прислушавшись к совету взрослых, отправились к развалинам.

В сентябре месяце, возвращаясь из школы, Настя с Игнатом увидели родителя Ника. Облаченный в военную форму, мужчина направлялся к подъезду брата.

Остановившись у лавочки, он повернул голову и, встретившись глазами с Колпаковым, прошептал едва слышную фразу.

– Игнат, что он сказал?

– Я не расслышал.

Жизнь не стоит на месте. Осень сменяется зимой, зима весной, а та, в свою очередь, уступает дорогу жаркому лету.

Пролетело четыре десятилетия. Дружба трех мушкетеров по-прежнему оставалась крепкой и нерушимой. Не так давно Анастасия заехала в книжный магазин и, как обычно, застряла у стеллажей с детективами. Минут двадцать Колпакова читала аннотации, гадая, какому роману отдать предпочтение. В итоге, взяв три нетленки в твердом переплете, Настя сделала шаг в сторону, как вдруг ее внимание привлекла темно-синяя книга, стоящая не торцом, а обложкой вперед. На обложке был изображен маленький мальчик в синем костюме. В руках светловолосый толстячок держал один конец каната, тогда как другой покоился у его ног.

Анастасия почувствовала головокружение. Костюм мальчугана был точной копией костюма Никиты в день их знакомства. На ватных ногах Настя подошла к стеллажу вплотную. Название книги заставило непроизвольно вскрикнуть. На темно-синем фоне золотистыми буквами было написано название: «Прогулка к развалинам».

Колпаковой сделалось дурно. Она незамедлительно позвонила Игнату в офис.

Дома, положив книгу на стол, Колпакова начала заикаться:

– Игнат, п-п-посмотри на об-б-бложку, на-на-название и ан-н-нотацию.

Сохраняя спокойствие, Игнат сел в кресло и погрузился в чтение. Пока супруг читал, Анастасия сидела рядом, внимательно следя за его реакцией. Глубокой ночью Игнат дочитал до эпилога.

– Не томи, что там?

– Чертовщина какая-то. Детективная история, в которой сыщик-любитель расследует убийство миллионерши.

– А название? Мальчик на обложке?

– В сюжете есть небольшое отступление – воспоминание главного героя, где рассказывается о смерти его девятилетнего сына.

– И?

– Насть, автор в точности описала смерть Ника.

– Ох!

– Более того, не изменено даже его имя. Пацана звали Никитой.

Колпакова схватила книгу. Пришел черед ждать Игнату.

Утром Анастасия напоминала зомби.

– Что же это? Откуда писательнице стала известна наша история?

Автором детектива была некая Ирина Глининская. Судя по фотографии на обратной стороне нетленки, женщине едва исполнилось тридцать пять лет.

– Ее еще на свете не было, когда погиб Никита. Она в принципе не могла располагать информацией.

– Она нет, но есть другие люди, например отец Ника.

– Брось. В ту пору ему было около пятидесяти. Прибавь еще сорок лет, получится…

– Девяносто.

– И где связь? Он это он, а писательница это писательница.

Колпаков взял сотовый.

– Позвоню Казимиру.

Денисов примчался на удивление быстро.

– Что за спешка, други мои? Зачем я вам понадобился в выходной день да еще с утра пораньше?

– Казик, помнишь Ника?

Денисов насупился.

– Полагаешь, такое можно забыть?

– Забыть трудно, а с появлением этой книги – невозможно.

– Интересная книженция?

– Очень. Сядь и прочти.

Вечером Казик пытался успокоить Колпакову.

– Настен, да ерунда все это. Не бери в голову. Ну подумаешь, авторше стало известно о смерти Ника, и она решила вставить историю в книгу. Не вижу повода для паники.

– А кто, позволь поинтересоваться, рассказал авторше эту историю?

– Да кто угодно.

– Например?

– Родственники Никитки. Мы же не знаем, были ли у него братья, сестры.

– Не забывай также о милиции, – напомнил Игнат. – Они в курсе всего. Сейчас все пишут. Все кому не лень. Допустим, родственница следователя, с которым мы беседовали после гибели Никиты, решила стать писательницей. А он ей сюжетики подкидывает. Логично? Думаю, вполне.

– Нет. Неужели вы не обратили внимания на имена детей?

Казик пожал плечами.

– Почему, я обратил.

– И как их звали?

– Погибшего Ником.

– А тех, чьими прототипами стали мы?

Колпаков открыл книгу на нужной странице.

– Одного мальчишку зовут Денисом, второго Славиком, девчонку Светкой.

– Нормальные имена.

– Глупцы! Включите наконец мозги. Денис это значит Денисов. Это ты Казик. У Славика фамилия Игнатов. Игнатов, врубаетесь? Это ты, Игнат.

– А Светка? Ты ж у нас Анастасия.

– Забыл девичью фамилию собственной супруги?

Игнат выругался.

– Совпадает. Ты ж Светина.

– Что теперь скажете? Автор обвиняет детей в гибели сына главного героя. Прочтите еще раз. При описании этого момента в каждой строчке так и отдает ненавистью. Вот послушайте:

«Никитка лишился жизни по вине жестоких, бессердечных детей, место которым не на воле, а в колонии строгого режима».

Казимир выхватил книгу.

– Хорош! На сегодня сеанс чтения подошел к концу. Я узнаю адрес писательницы и лично переговорю с дамочкой.

Неделю спустя Денисов сообщил Колпаковым о визите к автору детективных романов.

– Как прошла встреча?

– А никак! Глининская подняла меня на смех, заявив, что у нее пока все в полном порядке с фантазией и воображением. Ей не требуется помощь посторонних, чтобы придумывать сюжеты.

– Она настаивает, что все это плод ее фантазии?

– Представь себе, да.

– Но ты же не поверил. Казик, скажи, что ты не веришь. Игнат, не молчи.

– Настюх, давай рассуждать как взрослые люди. Чем тебе не угодила данная книжка? Конкретно тебя, Анастасию Колпакову, в девичестве Светину, никто ни в чем не обвиняет. Так? Ну и к чему весь сыр-бор?

– Согласен с Игнатом. Забудь.

Настя решила не вступать в длительный спор с мужчинами.

А утром она отправилась в книжный и купила все произведения Ирины Глининской. Девять романов, написанных в жанре криминального детектива, были прочитаны Колпаковой меньше чем за неделю.

К счастью, в них не обнаружилось ничего такого, что бы могло вызвать новую волну подозрений.

Глава 12

– И все бы ничего, – исповедовалась Настя перед Каткой, – если бы не последующие книги Глининской.

– А что в них?

Колпакова достала с полки четыре нетленки.

– Смотрите внимательно. Вот та самая книга, в которой рассказывается история Никиты. Она вышла в свет в марте прошлого года. Запомнили?

– Угу.

– Идем дальше. Я решила отслеживать новинки Глининской. Мне не давала покоя мысль, что она соврала Казику намеренно. Ну не могла она выдумать тот эпизод. Не могла! На сегодняшний день Ирина Глининская выпустила тринадцать книг. Девять до злополучного романа «Прогулка к развалинам» и три после. Вот здесь стоит сконцентрировать внимание на деталях. Следующий детектив вышел в августе месяце, – Колпакова протянула Копейкиной серую книгу. – Потом новинка появилась в январе, а последняя – тринадцатая – вышла месяц назад.

– Довольно-таки быстро пишет.

– При чем здесь ее работоспособность? Я толкую совсем о другом.

– Извините, продолжайте.

– Соберитесь и постарайтесь сосредоточиться только на моих словах. Я прочту небольшие отрывочки из каждого романа, а после вы ответите, что это: моя разбушевавшаяся фантазия или мне действительно угрожает опасность?

– Я готова.

– В каждой книге совершается по одному убийству, они-то нас и интересуют.

Анастасия открыла роман, вышедший в августе прошлого года.

– Итак, страница шестьдесят пятая. Убили владельца сети магазинов. Читаю:

«– Как был убит мой сын? – спросила Анна Никодимовна у краснолицего капитана.

– Его закололи. Удар пришелся в живот.

– Он мучился?

– Экспертиза установила, что смерть наступила мгновенно».

Настя закрыла книгу.

– Переходим к роману, изданному в январе этого года. Страница сорок. В собственном доме убит предприниматель.

«Андрей Львович лежал на кафельном полу лицом вниз. Из раны на затылке стекала кровь.

– Где в момент убийства находилась его жена? – Следователь нервно вертел в руках сигарету.

– Мы допросили прислугу, по их словам, супруга покойного утром уехала из особняка в неизвестном направлении. Кухарка прозрачно намекнула, что у новоявленной вдовы имеется любовник.

Следователь посмотрел в пустой бассейн.

– Странно, почему в бассейне спустили воду?

Лейтенант пожал накачанными плечами.

– Не могу знать».

Колпакова обтерла ладонью губы.

– И наконец третий роман. Страница пятьдесят. В квартире обнаружен труп женщины, которую, как выяснится позже, отравили цианидом.

«– Яд был подмешан в кофе, сомнений нет.

– С кем проживала покойная?

– Одна. Год назад она потеряла мужа – он скончался при невыясненных обстоятельствах.

– А где работала Алтухова?

– Находилась на иждивении у мужа. Сами видите, в деньгах пара не нуждалась. После его смерти она взяла бразды правления фирмой в свои руки, но уже через месяц поняла, что не потянет. Акции были проданы, она получила солидный куш. Денег с лихвой хватило бы на несколько жизней».

Анастасия подняла глаза.

– Ну?

– Я поняла ход твоих мыслей. Способы убийств Казимира и Игната в точности совпадают с описанными способами убийства книжных персонажей Глининской.

– Не только способы, но и место. Тот, которого закололи, лежал на улице, возле крыльца. Мужчина, скончавшийся от удара по голове, лежал у пустого бассейна. У бассейна. Игната стукнули по затылку в ванной комнате. В третьей книге убивают вдову. А вдова это я. Значит, меня в скором времени отравят.

– Не каркай.

– Но все сходится.

Катка погладила обложку.

– Выходит, убийца – это Ирина Глининская?

– Либо она, либо кто-то из ее окружения. Когда убили Казимира, я сразу же напомнила Игнату про сюжет. Он отмахнулся. Но потом, видя мое нервозное состояние, пообещал съездить к писательнице.

– Ездил?

– Да, только безрезультатно. Назвав его душевнобольным, она предупредила, что в следующий раз обратится в милицию с просьбой оградить ее от психов. Катарина, на самотек это дело пускать нельзя. Казика нет, Игната тоже, что мне делать? Сидеть и ждать, когда в мой кофе бросят щепотку яда?

– Настя, у вас сохранился адрес Глининской?

– Да, он записан в книжке Игната.

– Мы поступим так: я попытаюсь переговорить с автором детективов, а вы запретесь на все имеющиеся замки и будете держать связь с внешним миром только через меня. Договорились?

– У меня нет выбора. На улицу меня калачом не выманишь. Я уже и с теткой созвонилась, она будет приезжать дважды в неделю, затаривать продуктами холодильник.

– Я с вами сразу свяжусь. Ждите звонка и не падайте духом.

– Мне бы ваш оптимизм.

Проводив Копейкину, Настя щелкнула замком, не забыв закрыться на цепочку.

А у Катки появилась новая дорожка, которая, возможно, и приведет к разгадке тайн и раскрытию двух преступлений.

* * *

Завернувшись в пододеяльник, Катарина топала по коридору, непрестанно зевая и покачиваясь из стороны в сторону. Спать хотелось ужасно, но еще больше хотелось пить.

Обычно перед тем как отправиться на боковую, Копейкина не ленилась и приносила в спальню стакан сока. А сегодня, поскандалив перед сном с Розалией, напрочь забыла заскочить на кухню.

Парамаунт, услышав, что хозяйка совершает перемещение по коттеджу, оказался тут как тут. Персу не терпелось полакомиться мясными кусочками, которые он трескал с превеликим удовольствием по пять раз на дню.

Отпихнув кота, Катка проворчала:

– Отойди. Пять утра, я сплю.

Осушив стакан сока, Катарина пересекла гостиную и поднялась наверх.

Проходя мимо спальни Полины, Катка почувствовала внутренний толчок. Причем она была готова поклясться, что ее действительно кто-то толкнул. Пелена сонливости постепенно спала. Обернувшись, Ката не увидела никого, кроме недовольного Парамаунта.

Поддавшись порыву, Копейкина открыла дверь, ведущую в комнату Поли.

Однако дежавю. Кровать снова пустует. Помня слова девушки, что та любит наслаждаться сновидениями, лежа на полу, Ката прошла в центр спальни.

Полины не было ни на кровати, ни рядом с ней, ни даже под. Копейкина специально – на всякий пожарный – нагнулась, дабы лично удостовериться в отсутствии Поли под двуспальным ложем.

Скинув с себя пододеяльник, Катка понеслась по коридору.

Громко постучав в дверь свекрови, она крикнула:

– Розалия Станиславовна, подъем! Вставайте и спускайтесь вниз!

– Иди к черту! Мне Нобелевскую вручают!

– Польки снова нет дома. И на этот раз ей не удастся нас одурачить.

Входная дверь, как и в прошлый раз, заперта. Только теперь Катарина закрыла ее на цепочку.

– Посмотрим, сможешь ли ты выкрутиться сегодня.

Расположившись в кресле, Ката ждала появления свекрови. Станиславовна соизволила спуститься через полчаса и, как всегда, при полном параде: в макияже, платье и туфлях на шпильке.

– Почему сидишь, надо действовать.

– Как?

– Ну не знаю, позвонить в милицию.

– Не сейчас. Сперва мне необходимо услышать оправдание Полины, а потом, будьте уверены, я обязательно обращусь в органы. Я ведь предупреждала, мне изначально не понравилась эта история с отданной много лет назад дочерью. Но вы настояли на своем. Кого мы приютили у себя дома?

– Не делай преждевременных выводов. Вдруг Полинка объяснит, зачем ушла.

– Не сомневаюсь, она объяснит, да только я ей не поверю. – Копейкина усмехнулась. – Выставила меня тогда идиоткой, наврала, что спала на полу, а вы ей поддакивали.

– Не вмешивай меня, я здесь ни при чем. И вообще, если ты помнишь, я была против ее появления в коттедже. Но ты такая упертая, всегда настоишь на своем.

– Что?! Да вы же сами…

– Тихо! Кто-то идет.

За дверью зашебуршали. В замочную скважину воткнули ключ.

Схватив невестку за руку, Розалия прошептала:

– А вдруг это не Полина? Вдруг воры или насильники?

– Это она.

– Я смотаюсь на кухню за тесаком.

– Стойте рядом.

– Страшно, да?

– Ничего подобного, просто мне нужны свидетели, не хочу опять сесть в лужу.

Дверь дернулась, но цепочка помешала ей открыться.

В проеме Ката увидела Полину.

– Ну, и куда ты бегала сегодня? Какую сказку сочинишь для глупой Катарины?

Полина продолжала толкать дверь.

– Эй, полегче. Что ты делаешь? Розалия Станиславовна, скажите вы.

– Поля! Прекрати теребить ручку!

Девушка на слова не реагировала.

Внезапно Розалия ойкнула и, подлетев к двери, сняла цепочку. Ни на кого не глядя, Полина направилась к лестнице и стала подниматься наверх.

– Поля, остановись!

Свекровь зажимала рот рукой.

– Не ори! Ее нельзя пугать. Двигайся тихо, но быстро.

Следуя по пятам за Полиной, Катка ощущала себя главной героиней комедии абсурда.

– Я ничего не понимаю, Розалия Станиславовна, что происходит?

– Смотри.

Полина зашла в спальню, молча разделась и легла на кровать. Закрыв глаза, девушка сложила руки на груди и заснула.

– Теперь врубилась? – тараторила свекровь.

– Нет.

– Тундра! Лесостепь! Полинка находилась в сомнамбулическом состоянии.

– О-о!..

– Она лунатик! Офигеть! Сколько раз слышала и видела по телику, но живую лунатичку лицезрела впервые.

– Как вы догадались?

– По-твоему, я зря фильмы ужасов смотрю? Когда ты задавала ей вопросы, а она не реагировала, я сразу вспомнила фильм «Чокнутая мамаша». Там тетка тоже страдала лунатизмом. И когда ночами по дому бродила, у нее лицо один в один как у Полинки.

– А как ей помочь? Она утром проснется?

– Конечно, проснется. Главное их нельзя будить, когда они ходят во сне.

– Почему?

– Не знаю. Включи компьютер. Прочитаем.

В кабинете Ката принялась листать электронные страницы. Через несколько минут она узнала, что сомнамбулизм – это выраженное нарушение сна.

Также говорилось, что у лунатиков полностью сохранена координация движений, они все видят и хотя редко, но могут отвечать на вопросы. Плюс ко всему у человека в большинстве случаев отмечается частичная или полная амнезия, то есть утром он вряд ли вспомнит, что ночью совершал прогулки во сне.

А вот касательно разговоров о том, что лунатиков опасно будить и что те, в свою очередь, находясь в состоянии сна, не могут себе навредить, они оказались не более чем легендами. Далее приводились случаи, когда лунатики выпадали из окон, сваливались с крыш и наносили себе другие физические повреждения.

– Полька шизофреничка!

– Читайте внимательно. Лунатики не сумасшедшие. Это мнение ошибочно.

– Она больная! На голову!

– Розалия Станиславовна, прекратите.

– Давай свяжем ей ноги и руки, а то чего доброго опять вскочит и прирежет нас во сне. Докажи потом, что ты не верблюд.

– При чем здесь верблюд?

– При том, – разозлилась свекрища. – Мне страшно.

– Меня беспокоит другое, куда Полина уходила? Почему она не бродила по дому?

– Наверное, на крышу лазила. Вау! Катка, я придумала. Давай перетащим ее в подвал и…

– Предложение отклоняется!

– О’кей. Другой вариант. Мы затащим Польку в кладовку…

– Я даже не хочу слушать!

– Хорошо. Третий вариант более щадящий. Осиновый кол надо вбить прямо в сердце…

– Розалия Станиславовна, идите спать.

Наорав на невестку, Розалия потопала на второй этаж.

А Катку мучил один вопрос: если Полина страдает лунатизмом, то кто, спрашивается, ликвидировал с пола лужу, оставленную Парамаунтом?

Утром Полина как ни в чем не бывало прошла в столовую.

– Доброе утро. А вы почему так рано встали?

– У нас бессонница, – прохрипела свекровь, пряча за спиной нож.

– А я спала как убитая, мне такой сон классный приснился.

– Полин, сядь, пожалуйста, надо поговорить.

Девушка повиновалась.

– О чем?

– Видишь ли, мы видели тебя сегодня ночью.

– Где видели?

– В гостиной. Ты пришла с улицы, открыла дверь и поднялась в спальню.

Полина побелела.

– Глупости вы говорите.

– Ты лунатик?

Девушка обхватила голову руками.

– Я думала, это больше никогда не повторится. Не знаю, кто мне поможет, я страдаю этим недугом с детства. Сама ничего не помню о ночных прогулках, но бабуля рассказывала, что я примерно раз-два в месяц гуляла во сне.

– В ту ночь ты ведь тоже уходила, так?

– Наверное, да. Я очнулась в кровати, увидела, что дверь в спальню открыта. Испугалась. Потом услышала ваши голоса из спальни Розалии Станиславовны и заметила лужу на ламинате. Перетрусила, схватила кофту, вытерла пол насухо и постучалась к вам. Скорее всего, пока вы были в комнате, я успела вернуться, лечь, немного подремать и проснуться.

– За то время, что Розалия Станиславовна наводит марафет, можно запросто ребенка выносить.

Шутка оказалась неудачной. Катарина Копейкина долго просидела в кладовке, прежде чем Розалия, сменив гнев на милость, позволила невестке выйти на свободу.

Полине же свекровь сказала следующее:

– Детка, не стыдись своего недуга. Мы тебя обязательно вылечим. У меня знаешь какие связи? О! Тебе и не снилось. Будешь лежать в таком элитном дурдоме – пальчики оближешь. Ой! Я сказала дурдом? Ошиблась. Имела в виду санаторий.

Глава 13

Ирины Глининской дома не оказалось. Катарине пришлось спуститься вниз и поджидать писательницу возле подъезда.

Неподалеку она заметила скамейку и сидящую на ней пенсионерку. Решив составить бабульке компанию, Ката приветливо улыбнулась и присела.

– Не возражаете?

– Садись, авось вдвоем веселей времечко коротать.

– Только повода для веселья нет.

– Ох, твоя правда. Тяжко здесь у вас – хоть в петлю лезь, – простонала бабуленция. – Вроде все хорошо, а как-то неспокойно.

– У кого у нас?

– У москвичей. И чего наши парни с девчатами из деревни в столицу рвутся – ума не приложу. У нас в деревеньке и воздух чище, и тишина, и народ поприветливей, а здесь… Третью неделю у дочери в гостях кукую, будто наказание отбываю.

– Малогабаритная квартира?

– Что ты?! Хоромы – будь здоров. Вон ее дом. – Пенсионерка кивнула в сторону блочного здания. – Четыре комнаты, два туалета, два балкона и прихожая огроменная. Они с зятем и внуками ее холой величают. Конечно, не сравнится с моим домишкой в Рязанской области, но мне там намного милее. Нет всяких выкрутасов. Все свое – родименькое. Голову лишний раз ломать не надо. – Помолчав, старушка внимательно посмотрела на Катку и выдала: – Между нами говоря, я уже третий день помыться по-человечески не могу. На улице духота, все тело влажное, а помыться не могу.

– Почему?

– Так боязно в ванную их заходить. Не по-нашенскому тама. В одной стоит большое корыто с дырками. Из дырок пузыри идут, как уж тут помоешься спокойно? Того и гляди, замыкание случится.

– Джакузи?

– Оно самое. Внучка смеется, а у меня сердце в пятки ушло, когда первый раз туда залезла. А во второй ванной комнате у них стоит эта… кабина. Господи, страсти-мордасти. Вся в кнопках – ничегошеньки не ясно. Я зашла, нажала на первую попавшуюся, а она как завизжит, запоет, и огоньки разноцветные мелькать стали. Чуть богу душу не отдала.

– Привыкнете.

– Нет, дочка, не в том я возрасте, чтобы к такой новизне привыкать. Да и мозгов у меня не хватит. На кухне стиральная машина стоит – вся в кнопках. Рядом посудомоечная – кнопок еще больше. Внук говорит: это фукции какие-то. Микроволновую печь я им испортила, пульт сломала, в туалете не туда нажала – там что-то щелкнуло и испортилось. Дочка успокаивает, а зять смотрит, как на сумасшедшую.

– В этом плане столица сильно отличается от сельской местности.

Старушка всплакнула.

– И внуку компьютер сломала. Дура старая. Ну кто меня просил лезть, а ведь хотела как лучше. Подлечить его, чтобы выздоровел поскорее.

– Кто, внук?

– Да не внук – компьютер.

Ката усмехнулась.

– Как вы его лечить собрались?

Бабушка затарахтела:

– Вчера утром все началось. Внучок сидел, играл, а потом как заорет: «Папка, в компе вирус». Я его еще пожурила, мол, чего ерунду городишь, какой такой вирус, это ж тебе не человек. А Пашка на своем стоит – вирус, и все. Тут зять в комнату прибег, посмотрел и говорит: «Да, действительно вирус подхватил. Надо «Скорую помощь» завтра вызвать».

Копейкина снова прыснула.

– Смеешься над бабкой, а я испугалась. Кто их сейчас знает, чего они понапридумывают. Вот уже и к компьютерам вирусы цепляются, «Скорую» к ним вызывают. Внучок очень переживал, все беспокоился, как бы хуже не стало. Потом они все по делам разбежались, меня за главную оставили. Хожу по хоромам, а сердце не на месте. Решила испытать старинное средство. Я из деревни трехлитровую банку меда привезла. Медок липовый – от всех болезней лечит. Ну и обмазала я весь компьютер. Потом нажала на кнопку, на которую внук всегда нажимает, и…

– Что?

– Сначала просто гудел «гу-гу-гу», через минуту запыхтел, а под конец как зашипит, и все. Отключился. Чуть с ума не сошла. Схватила телефон и неотложку вызвала. А у вас же в городе все непонятливые. Я им талдычу, что врачи нужны, а они возрастом больного интересуются. Пришлось сказать, что больному лет пять, и он уже минут двадцать как не подает признаков жизни. Тут уж медики спохватились. Ничего больше не спросили, только адрес.

Катарина вжала голову в плечи.

– А потом?

– Суп с котом, – огрызнулась бабуля. – Приехали быстро. Да не одна «Скорая», а вместе с реанимацией. Охо-хо… Врачи мне много чего говорили – в основном предлагали добровольно лечь в психиатрическую клинику. Вечером внук такой скандал закатил – мамочки родные. Сегодня утром запретил приближаться к компьютеру ближе чем на пять метров. Ага, так и сказал: «Ба, к компу не подходи, мышь не трогай, к Клаве не прикасайся». А главное, не предупредил, кто такая Клава. Слава богу, она сама пожаловала. Теперь вот измеряет там фон какой-то.

Копейкина насторожилась.

– Кто пожаловал?

– Ну Клава, о которой внук говорил.

– Ну-ка рассказывайте поподробней.

– А чего рассказывать? Я позавтракала, телевизор смотреть стала, и тут звонок. Открываю. На пороге стоит чернявая девица. Представилась Клавдией. Оказывается, она опрос проводит, спросила разрешения пройти внутрь. Ну как человека не пустить, он все-таки работу свою выполняет, тем более Пашка предупредил: «К Клаве не прикасайся», значит, знает ее внучок. Пропустила я деваху. Узнав, что я приехала к дочке из деревни и нахожусь в квартире одна, Клавдия предложила перед началом опроса проверить радиационный фон. Зашла в спальню, походила по комнате, а потом попросила меня выйти на улицу. Вроде не все спокойно в дочкиной спаленке. Вот сижу, жду, когда Клава меня обратно в дом позовет. Ты случаем не знаешь, этот фон долго налаживают? Я уже в туалет хочу – сил нет.

– Вы давно сидите?

– Минут пятьдесят, а мож, и час.

– Вставайте! Бежим, пока не поздно.

– Куда бежать-то?

– К вам домой! Вас нагло обманули. Никакой это не опрос.

– А Клава?

– Аферистка!

– Но Пашка ведь…

– Он имел в виду клавиатуру. Ее сокращенно называют клавой. Ну это на сленге компьютерном, понимаете?

– Понимаю, понимаю. А что ты сейчас сказала?

– Поторопитесь!

Пенсионерка покачнулась.

– Выходит, он не эту Клаву имел в виду?

– Нет, конечно.

– Тогда чего мы ждем? Скорее! Скорее!

Забежав в подъезд, они поднялись на двенадцатый этаж и столкнулись с четырнадцатилетним Павлом.

– Пашенька, внучек, ты уже вернулся?

– Ба, ты где была? Почему входная дверь открыта настежь? Хочешь, чтобы нас грабанули?

– Я… гуляла… На скамейке сидела. Туточки недалеко, рядом с детским садиком.

– А дверь? И зачем ты навела бардак в родительской спальне? Вещи раскиданы, папкин бар открыт. Ты чего, его виски пила?

– Нет, Пашенька, нет, соколик, никакую виску я не пила. Только кефирчик утром и чай. – Бабуля схватилась за сердце. – Доигралась, карга деревенская. Теперь меня зять бандеролью в Рязань вышлет.

– Лучше вызвать милицию. Вы хорошо запомнили Клавдию?

– В кофточке она была белой и брючках темных. Сережки у ней красивые в виде подсолнухов.

– А лицо?

– Лицо как лицо. Симпатичная. Чернявая.

– О чем вы говорите? – повысил голос Пашка. – Чернявая это кто?

Дверцы лифта открылись, и на площадке появилась миниатюрная блондинка.

– Почему на лестнице стоите?

– Мам, тут такая фигня, – начал Пашка.

– Лиза, дочка, – зарыдала старуха, – я во всем виновата. Я окаянная. Кто ж знал, что у вас радиационный фон нормальный. Она меня вокруг пальца обвела…

Воспользовавшись суматохой, Копейкина прошмыгнула в подъемник и поспешила ретироваться.

* * *

Знакомство с писательницей началось со скандала. Ирина Глининская, узнав о причине визита Копейкиной, разразилась криками:

– Вы все сговорились! – негодовала детективщица. – Сначала ко мне приезжали мужики, теперь прислали бабу. Никак не могу понять, кому так не терпится оклеветать мое честное имя?

– Я бы вас не побеспокоила, если бы ситуация не вышла из-под контроля.

– Из-под какого контроля и какая ситуация вышла? Я работаю над новой книгой, стараюсь не отвлекаться даже на телефонные звонки, а вы позволяете себе столь бесцеремонные визиты да еще требуете у меня объяснений.

– Ирина…

– Это незаконное вторжение на частную собственность. Я вызову милицию! Вас арестуют!

– Вы сами меня впустили в квартиру.

– А теперь прогоняю.

– От кого вы узнали о гибели девятилетнего Никиты?

Глининская покрутила пальцем у виска.

– Запишитесь на прием к психиатру. Я писательница! И все истории, которые написаны в моих книгах, это исключительно плод воображения. Я не страдаю слабоумием, маразмом и склерозом. У меня достаточно собственных идей – в чужих россказнях не нуждаюсь!

– А как вы отреагируете, узнав, что и Денисов и Колпаков были найдены убитыми? Казимира закололи – совсем как в вашей одиннадцатой книге. А Игната Колпакова ударили по затылку – двенадцатый роман.

Глининская насторожилась.

– Денисов? Колпаков? Кто они?

– Те мужчины, которые приезжали к вам до меня.

– Они мертвы?

– Не делайте вид, что для вас это открытие. Наверняка вы состоите в одной шайке-лейке с преступником. – Ката помолчала. – Или же являетесь верхушкой айсберга – организатором убийств.

Естественно, Копейкина блефовала, она разбрасывалась обвинениями, чтобы вывести Глининскую из равновесия. Лучший способ защиты – нападение. Катка напала на писательницу, обвинив ту в причастности к преступлениям, рассчитывая на дальнейший диалог. И не просчиталась.

Ирина схватила Копейкину за локоть и одним рывком втащила в большую комнату.

– В нашей стране никто не отменял презумпцию невиновности. Никто не имеет права обвинять человека в том или ином преступлении, пока не будет доказано обратное. Вы много на себя берете.

– Факты говорят сами за себя.

– Какие факты?

– Убийство Денисова и Колпакова.

– Прекратите твердить одно и то же! – Глининская подбежала к книжному шкафу. – Покажите, где в книге написано, что я убила вашего Денисова.

– Способ убийства…

– Вы путаете вымысел с реальностью. Ежедневно в мире умирают от ножевых ранений сотни людей, по-вашему, я и к этому приложила руку? Я пишу детективы. Де-тек-ти-вы! Невозможно написать криминальный роман без трупа. Вы вот говорите, способы совпали, а известно вам, сколько вообще существует способов убийств?

– Достаточно много.

– Как бы не так. Вы глубоко заблуждаетесь. На самом деле их не так уж и много. – Ирина приняла загибать пальцы. – Человека можно застрелить – раз, зарезать – два, задушить – три, отравить – четыре, сбить транспортным средством – пять, ударить по голове – шесть, сбросить с большой высоты – семь, утопить – восемь. Все! Есть, конечно, еще несколько, но в основном писатели жонглируют вышеперечисленными восемью способами. Теперь давайте разберемся. Допустим, писатели «А», «Б» и «С» устранили одного из персонажей при помощи подсыпанного в напиток цианистого калия. Если следовать вашей логике, то имеет место повторение сюжета – в данном случае преступления. По-вашему, автор должен в каждой новой книге изобретать новый способ убийства?

– Вы меня не так поняли.

– Это вы меня не понимаете. – Глининская потрясла книгой. – Да, здесь убийца заколол жертву ножом. В следующей книге жертву ударили по голове. И что из этого? Не одна я пишу детективы. Почему вы решили обвинить именно меня, а, скажем, не писательницу Петрову, Иванову или Сидорову? В их романах персонажи также гибнут от пуль, лезвий, удавок и ударов кирпичами. Идем дальше. Сегодня вечером я собираюсь приступить к написанию эпизода, в котором на пенсионерку наезжает иномарка. Бабка умирает на месте. Теперь представьте, что моя книга выйдет в свет, и через некоторое время ко мне в квартиру ворвется некто – мужчина или женщина – и обвинит меня в убийстве своей бабушки, которая погибла под колесами автомобиля. Это смешно! Смешно и глупо! Вы взрослая женщина, а ведете себя как умственно отсталый ребенок.

Ирина Глининская отвернулась.

Ката выдержала недолгую паузу.

– Ирина, возможно, я погорячилась, назвав вас верхушкой айсберга, но не стоит забывать – в вашей десятой книге в точности описана история, случавшаяся сорок лет назад. И она не вымысел, не фантазия, посетившая вас в момент творческого вдохновения. Никита погиб от несчастного случая. Свидетелями трагедии оказались трое девятилетних ребят. Вас на месте происшествия не было и быть не могло. Но! Кто-то, чье имя вы так упорно не желаете называть, поведал вам о том роковом дне, и вы – мне неизвестны причины и мотивы – внесли данный эпизод в свой роман. Зачем, Ирина?

– Я его придумала.

– Неправда.

– Докажите обратное. – Писательница повернулась к Катке и вскинула брови. – Докажите. Вы сможете это сделать?

– Постараюсь.

– Попытка не пытка.

– Прежде чем уйти, хочу предупредить. В тринадцатом романе вдове в кофе подсыпают цианид.

– Собираетесь пересказать мне мою собственную книгу?

– Вдова под надежной защитой, – прошептала Копейкина. – Помните об этом.

– Какая вдова?

– Если с ней что-нибудь случится, вам придется многое объяснить прокурору. Его не удастся ввести в заблуждение – я этого не допущу.

Глининская втянула щеки.

– Вы точно ненормальная. Мне доводилось сталкиваться с неуравновешенными поклонниками, но вы… Вы самая неадекватная из всех.

В коридоре Катка спросила:

– А где вы родились?

Ирина закатила глаза.

– В роддоме.

– В каком городе?

– Не важно.

– В Москве?

– Послушайте, я потратила на треп с вами драгоценное время, мне некогда бить баклуши. Меня ждет работа. Вам известно, что это такое? Судя по всему, нет. Остается искренне вам посочувствовать, потому что человек, болтающийся без дела, вызывает у меня жалость. Займитесь чем-нибудь полезным, в конце концов, можно пойти на компьютерные курсы или брать уроки языка. Увидите, как только свободного времени не останется, ваше психическое состояние придет в норму.

Хлопнув дверью, Глининская мерзко рассмеялась.

* * *

Не снимая палец с кнопки звонка, Катарина топталась на резиновом коврике, гадая, куда могла запропаститься Колпакова? Ведь она ясно дала понять Насте, чтобы та не покидала квартиру. Да и сама Анастасия, перепуганная до полусмерти, клятвенно пообещала безвылазно просидеть дома.

Взявшись за ручку, Катарина похолодела. Дверь открыта.

Мурашки пробежали по коже, затылок пронзила острая боль. Просунув голову в прихожую, Копейкина крикнула:

– Настя, вы дома?

В кухне Ката заметила две полупустые чашки с кофе, вазочку с вишневым вареньем и пачку шоколадного печенья.

Настя появилась в коридоре в компании рыжеволосой толстушки. Стоило Катке сделать шаг навстречу, как Колпакова завизжала.

– Настя, это всего лишь я.

– А как попали в квартиру?

– Дверь была не заперта. Где вы были?

– К Лидуне на секундочку забежала. Мы пили кофе и услышали крик. У подъезда дрались две женщины, потом одна из них побежала за дом, а вторая бросилась за ней.

– Мы с Настькой сразу ко мне, у меня окна на ту сторону выходят, – подала голос Лидия.

– Любопытство до добра не доведет. Мы же с вами договаривались, вы обещали, а на деле даже не соизволили закрыть дверь на ключ.

– Так на минуточку вышла.

– За минутку может произойти непоправимое. Хорошо, что зашла я, а если бы на моем месте оказался кто-нибудь другой?

Колпакова попросила Лидуню оставить ее наедине с Каткой.

– Проходите в кухню.

– Я заскочила ненадолго. Мне нужно узнать фамилию отца Никиты.

– Рада бы помочь, да только не знаю ее.

– А имя?

– Нет. – Настя вертела головой. – Не помню. Дядю-профессора звали Николаем, домработницу Марфой, а имя военного не назову.

– Вы давно переехали из того района?

– В начале восьмидесятых. Старые дома пошли под снос, теперь там все изменилось. На месте нашего дома построили банк, рядом ресторан, а чуть левее, где раньше стояла школа, магазин. А зачем вам фамилия отца Ника? Его и в живых-то, наверное, нет.

– Мой прадед умер в сто четыре года, будем надеяться, что и этот старичок тоже относится к числу долгожителей.

– Ну, допустим, узнаете вы его фамилию, а искать как собираетесь?

– Обращусь в справочную.

– Вам года не хватит. Вдруг он какой-нибудь Петров Петр Петрович? Их в Москве не одна сотня.

– Но не всем под девяносто. А старика найти надо, он может дать ответы на интересующие меня вопросы.

– При условии, что жив и не впал в маразм. – Колпакова задумалась. – Знаю! Езжайте к Ивану Федоровичу. Денисову известна фамилия Никиткиного папы. Они не раз общались после случившегося. Помните, я упоминала, что он наведывался к нашим родителям?

Катка спохватилась.

– Точно! Настя, вы оказали мне огромную услугу. Я побежала.

В «Фиате» Копейкина ругала себя за несообразительность. Ну конечно же, ей следовало сразу навестить Денисова. Эх, верно говорят – одна голова хорошо, а две лучше.

Иван Федорович встретил Копейкину, держа в руках светло-голубую занавеску.

– Зрение подводит, – прошелестел Денисов. – Никак не могу занавесочку повесить. Хотел к приходу Идочки управиться, да, видно, не судьба.

– А где Ираида Карповна?

– В магазине.

– Так давайте я помогу.

– Неудобно.

– Бросьте. Куда идти?

– В спальню. Там стремянка у окна.

Катарина ступила на хлипкую лестницу.

– Не бойся, я придерживать буду. В случае чего подстрахую.

На все про все ушло не более семи минут.

Спустившись со стремянки, Ката попросила Ивана принести стакан холодной воды.

– Может, чаю?

– Нет. От чая я расплавлюсь.

Дед вышел. Катка прошлась по комнатке, посмотрелась в зеркало и присела на подлокотник кресла. Иван Федорович не торопился возвращаться, создавалось впечатление, Денисов отправился за водой в другой район.

Наконец отец Казика соизволил появиться.

– Прошу.

Ката не прореагировала.

– Катарина, я принес воду, – повторил дед.

– Что? Ах, вода. С-спасибо.

Пытаясь собраться с мыслями, Копейкина спросила про отца Никиты.

– Конечно, помню, – закивал Денисов. – Его звали Севастьянов Григорий Адамович. Возраст точно не назову, но лет на десять-пятнадцать меня постарше будет. Он тогда ходил в погонах майора. Приятный мужчина, жаль, что такое несчастье с его мальчонкой случилось.

– А его брат-профессор? Вы же были соседями, вам известно, куда он перебрался после расселения?

– Нет. Соседями были – не отрицаю. Но чтобы общаться, такого не припомню. Я в основном с ровней времечко проводил. На одной площадке с нами механик Сергеич проживал, на нижнем этаже Борька-слесарь и Санька-строитель. С ними знался, а с профессурой не контачил. Я ж из простых – из работяг. Сама понимаешь, вращался среди себе подобных. Это уже потом, когда Казимир крепко встал на ноги, стал хорошо зарабатывать, мы зажили по-человечески. А до этого… – Денисов отмахнулся. – Зарплата сто двадцать и извечный вопрос: где взять денег?

От Денисова Катарина порулила в справочную. Но по дороге, устав слушать бурчание, издаваемое желудком, решила остановиться у кафе. Купив сок и бутерброд с сыром, Катка тупо таращилась на белую столешницу.

Со стороны могло показаться, она впала в транс и общается с духами. Так и не притронувшись к бутерброду, Ката выпила сок и понеслась к «Фиату».

Вечером она располагала листком с адресами Севастьяновых. На ее счастье, Григориев Адамовичей оказалось не сто и даже не пятьдесят. Всего-навсего семь полных тезок.

Пятерых Катарина отмела сразу по причине юного возраста, а вот двух оставшихся Григориев Адамовичей – с восемнадцатого и двадцать первого года – она в обязательном порядке навестит в самое ближайшее время.

Глава 14

Толкнув дверь, горничная просунула голову в кабинет директрисы.

– Валентина Андреевна, вы меня звали?

– Оксаночка, проходи, я собираюсь сделать важное заявление.

– Слушаю.

– Только сначала дождемся Зою Антоновну.

На пороге появилась заместительница Валентины.

– Зоя, Оксана, присядьте. – Валентина Андреевна выглядела встревоженной. – Десять минут назад мне звонил Буханкин!

Оксана оставалась спокойной, а Зоя встрепенулась.

– Неужели? А по поводу?

– Послезавтра к нам в санаторий приезжает его супруга. Вы понимаете, что мы должны встретить даму по высшему разряду? Она VIP-персона! Жена самого Буханкина! Нельзя ударить в грязь лицом. Ксюша, к ее приезду должен быть подготовлен номер-люкс на третьем этаже.

– Валентина Андреевна, вы меня извините, но кто такая Буханкина?

Директриса раскрыла рот. По выражению ее лица Оксана поняла, что сморозила глупость. Очевидно, Буханкина – важная шишка, иначе Валентина так бы не суетилась.

– Варвара Константиновна – жена Буханкина! – повторила она с нотками гордости в голосе.

Зоя усмехнулась:

– Откуда ей знать Буханкина? Она работает у нас без малого шесть месяцев.

– Но он такой человек.

– Ой, Валь, оставь ради бога. Человек он обычный – две руки, две ноги, голова и туловище. Пост занимает солидный, с этим не поспоришь, денег, наверное, наворовал лет на сто вперед.

– Зоя!

– Молчу. – Повернувшись к Оксане, Зоя пояснила: – Короче, приготовь номерок для женушки очередного нового русского. И будь готова превратиться в половую тряпку. Я, к сожалению – а может, и к счастью, – не имела чести видеть Буханкину, но думается, не слишком ошибусь, предположив, что она бабенка с большими потребностями и мерзким характером.

– Перестань сбивать ее с толку! – разозлилась Валентина. – Оксана, предупреди всех девочек, чтобы послезавтра были готовы встречать дорогую гостью.

– Я могу идти?

– Иди.

Оставшись наедине с замом, Валентина заговорила на повышенных тонах:

– Зойка, сколько можно ненавидеть богатых людей? Благодаря Буханкину у нас появилось новое оборудование, на его деньги был проведен капитальный ремонт во втором корпусе. Он нас спонсирует, а ты исходишь желчью. Вот и супругу его без суда и следствия причислила к хамкам. Ни ты, ни я не знаем, как выглядит Буханкина. Неизвестно ничего и о ее характере. Зачем сразу думать о плохом? Может, она милая, симпатичная тетенька, не имеющая ничего общего с высокомерными выскочками.

– Ага. Так я и поверила. Но спорить с тобой не буду. Доживем до послезавтра – увидим.

Валентина Андреевна схватила маленькую лейку и подбежала к кадке с цветком.

– Ох, Зойка, невероятно. У нас поселится сама Буханкина!

В это самое время в коттедже Копейкиных Розалию Станиславовну посетила одна идейка.

– Слушай, Катка, а что, если я завтра утром навещу в санатории Наташку? Как считаешь, она обрадуется?

– Думаю, да.

– Посмотрю, что за местечко, может, останусь там недельки на две.

– Я могу прямо сейчас позвонить Валентине Андреевне, вам приготовят номер.

– Пока не стоит, я не решила окончательно. Возможно, просто ограничусь однодневным общением с Наткой.

Полчаса спустя свекрища ворвалась в столовую.

– Все в ажуре! Завтра в санаторий отправлюсь на шикарном лимузине. Уже позвонила и заказала тачку. Они там обалдеют! Мое появление произведет фурор! Представь, лимузин подъезжает к крыльцу, шофер выскакивает из салона, открывает дверцу, и выхожу я. Ух! Скорей бы завтра.

В полдень лимузин вкатил на территорию санатория. Как и предполагала Розалия, ее появление не осталось незамеченным. Две девицы, стоящие на крыльце, заметив роскошное авто, быстро переглянулись и замерли по стойке «смирно». Затем одна из них бросилась к директрисе, а вторая, сбежав вниз по ступенькам, нацепила на лицо радостную улыбку.

Розалия выпорхнула из салона. Сегодня она была облачена в красный брючный костюм, красную широкополую шляпу и красные туфельки. В руках свекровь держала красную сумочку.

Поймав на себе взгляд гостьи, девица затараторила:

– Здравствуйте. А мы вас ждали.

– Меня? А ты ничего не путаешь?

– Конечно же, нет. Вы ведь Буханкина?

– Я? Да как ты смеешь? К твоему сведению…

– Для вас уже приготовлен номер-люкс на третьем этаже, – верещала девица.

Свекровь навострила ушки.

– Номер?

– Да, да, да. Самый лучший. Для VIP-персон. Со всеми удобствами, вам он непременно понравится.

Розалия Станиславовна поправила шляпку.

– Э… ты права – я Буханкина!

На крыльцо выбежали Валентина Андреевна и Оксана.

– Радость-то какая! – заголосила директриса.

– Я Буханкина, – повторила свекровь.

– Знаю, знаю. А мы думали, вы только завтра приедете.

– Ну… хм…

– Где же ваши вещи?

– Вещи? А они в пути. Да, в пути. Прибудут завтра к обеду.

– Милости прошу. У нас все готово к вашему приезду.

Оксана так широко улыбалась, что казалось, у девушки вот-вот лопнут губы.

– Следуйте за мной, – вещала Валентина.

Они с Оксаной поднялись на крыльцо, а Розалия, обратившись к первой девице, едва слышно прошептала:

– Детка, а как меня зовут?

На горничную напала икота.

– Вар-вара Кон-стантиновна.

– Спасибо, киса.

Заявив третий раз, что она Буханкина, свекровь потопала за директрисой.

В номере Валентина Андреевна пела соловьем:

– Вот тут и фруктики на столике лежат. Мы, правда, не знали, что именно вы предпочитаете, поэтому здесь всего понемногу. Виноград, бананы, киви, груши, гранат.

– Я люблю черешню.

– Сделаем.

– И манго.

– Принесем.

– А перед сном обожаю лакомиться авокадо.

– Устроим.

Любой нормальный человек, оказавшийся на месте Розалии, попытался бы разобраться в ситуации и объяснить лепечущей директрисе, что произошла ошибка. Но Розалия товар штучный, она не собиралась выходить из образа неизвестной Буханкиной. Напротив, свекрища вовсю его эксплуатировала.

– Я пью только минеральную воду.

– Имеется. В холодильнике все есть.

– Без газа?

Валентина покосилась на Оксану.

– С газом, – пискнула та.

Розалия нахмурилась.

– Я же Буханкина!

– Оксана! Принеси немедленно воду без газа! Варварочка Константиновна, не беспокойтесь, сейчас исправим оплошность. Вы, наверное, хотите отдохнуть с дороги? Не буду вам мешать. Если что, обращайтесь – всегда к вашим услугам.

– Постойте. У вас в санатории отдыхает моя знакомая. Мне бы хотелось с ней встретиться. Прямо сейчас.

Озвучив фамилию Натки, Розалия услышала:

– Верно. Ее номер на первом этаже. Но вы не утруждайтесь, я скажу Оксане, она позовет Наталью.

– О’кей. А теперь оставьте меня.

Раскланиваясь, директриса испарилась.

Растерянную Натку буквально силком тащили на третий этаж. Из сбивчивой речи Валентины Андреевны и Оксаны Натали не поняла ни слова. Кто такая Буханкина? И зачем, собственно, ей понадобилось видеться с Наташкой? Неясно.

Робкий стук в дверь заставил Розалию нехотя встать с кресла.

– Кто там?

– Варвара Константиновна, ваша знакомая уже здесь.

Рывком открыв дверь, свекровь втащила Наташку в номер и сразу же щелкнула замком.

– Розалия Станиславовна?!

– Тихо! Тебя могут услышать.

– Мне сказали, меня ждет Буханкина. Кто… где… почему?

– Буханкина – это я!

– Вы?

– Так сложились обстоятельства. Эти чокнутые приняли меня за Варвару. У меня не было выхода, пришлось пойти у них на поводу.

– А кто она, и почему все перед ней так трясутся?

– Самой интересно узнать. Ты сейчас сходи на разведку, переговори с горничными, разнюхай обстановочку. Только не подходи к Оксане, она думает, ты моя знакомая.

Ната машинально кивала.

– А потом сразу дуй ко мне.

– Постараюсь.

Наталья отсутствовала минут тридцать. За это время свекровь успела наведаться к Валентине и потребовать – не попросить, а именно потребовать, – чтобы через час ей сделал массаж лучший массажист санатория. Потом Розалия изъявила желание посетить сауну и отправиться на рисовое обертывание.

– У вас ведь проводят эту процедуру?

– Конечно-конечно. Вами займется опытный специалист.

Когда Натка примчалась в номер, Розалия блаженно потягивала минералку и смотрела в окно.

– Чудное местечко! Я словно в раю. А ты чего такая взмокшая, удалось выяснить про Буханкину?

– Да! Розалия Станиславовна, вам лучше сразу сдаться.

– Что?

– Буханкина жена нового русского. Он спонсирует санаторий. На его деньги куплено все оборудование. Он… он… короче, пока вас не рассекретили, надо что-то предпринять.

– Не мельтеши. Сядь. Ничего предпринимать мы не будем.

– Разразится скандал.

– Ерунда.

– Но Буханкина приезжает завтра. Представьте, что будет, когда вы столкнетесь.

– Мы не встретимся. Завтра утром я уеду домой.

– Розалия Станиславовна.

– Не нуди! Я иду на массаж. Ближайшие пять часов я на омолаживающих процедурах. Вечерком заходи, посидим, попьем шампанского.

– Только у меня одно условие – завтра я уезжаю вместе с вами. Надоело маяться от скуки.

– Заметано. Ну все-все, топай, я спешу.

Массажист Слава – крепкий парень лет тридцати – занимался свекровью около часа. Сказать откровенно, ему уже порядком надоело слушать вопли Станиславовны про влиятельного мужа, который может купить все, всех и всегда.

– Славик, мой муж – олигарх. У нас такой огромный особняк – четыре этажа, не считая цокольного. Прислуги больше, чем волос у тебя на голове.

Вячеслав усмехнулся. Свекрища повернулась.

– А-а, – протянула она, – ты же лысый. Ну, короче, ты меня понял. Славик – ты ас! Профи! У тебя золотые руки. Я чувствую себя заново родившейся! Помассируй правое плечо. Нет-нет, не там, чуть ниже. Кайф!

Когда Вячеслав несмело намекнул, что пора бы заканчивать сеанс массажа, Розалия рявкнула:

– Еще десять минут. Я Буханкина!

В четыре часа Розалия отправилась кайфовать в сауну, а в половине пятого свекровь предстала пред взором блондиночки Тамары и приготовилась к рисовому обертыванию.

Обменявшись любезностями, Розалия Станиславовна, она же Варвара Константиновна, возвестила:

– Я готова. Томуся, приступай.

Действия Томы сопровождались непрерывным рассказом, восхвалявшим данную процедуру. Нанося на тело свекрови рисовую пудру и рисовую эмульсию, девушка вещала:

– Кожа увлажняется, становится эластичной, плюс ко всему сжигаются жировые отложения.

– У меня их нет.

– Рисовое обертывание эффективно при борьбе с целлюлитом.

– Где ты видишь целлюлит? Я Буханкина!

– Это я к слову.

– Лучше помолчи, ты меня напрягаешь.

– Простите.

– Слой делай побольше. Тебе что, жалко маски? Для меня, для супруги Буханкина?

Тамара затрясла головой.

Когда на тело была нанесена маска, Тома обернула Розалию полиэтиленовой пленкой и накрыла термоодеялом.

Станиславовна пребывала на седьмом небе от счастья. Оказывается, не так уж и плохо выдавать себя за другого человека. Конечно, Розалия запросто могла позволить себе и без фамилии Буханкиной поселиться в лучшем номере и наслаждаться процедурами, но ведь в этом случае нет драйва. Куда интересней прикинуться тем, кем ты в действительности не являешься, и почивать на лаврах.

Единственное, что угнетало Розалию, это необходимость завтрашнего отъезда. Вот если бы Буханкина по каким-либо причинам не смогла приехать в санаторий, тогда другое дело.

Появление в кабинете Томы прервало ход мыслей свекрови.

– Пора смывать маску.

– Уже? Так быстро?

– Прошло полтора часа. Больше держать маску не рекомендуется.

Свекрища вытянула губы.

– Никакого уважения! У вас здесь время бежит быстрее обычного. Только легла, уже вставать.

Завершающим этапом процедуры было нанесение на тело увлажняющего средства.

В номер Розалия Станиславовна вернулась переполненная положительными эмоциями.

В семь тридцать забежала Наталья.

– Вернулись? И как процедуры?

– Отпад! Я бы поселилась здесь навечно.

– Вы еще не передумали отказаться от своей затеи?

– Я никогда не меняю принятых решений. Располагайся, сейчас выпьем за здоровье Варвары Константиновны.

Когда запыхавшаяся Оксана стояла на пороге, Розалия сказала:

– Детка, принеси нам самое дорогое шампанское.

– Но у вас в баре есть шампанское.

– Ты оглохла? Я прошу самое дорогое, а та бутылка стоит от силы пять сотен. Пошевеливайся, не заставляй меня ждать. И скажи, пусть не суют всякое фуфло, я, как никто, разбираюсь в благородных напитках. Предупреди, что шампусик для Буханкиной.

Наталья взяла банан.

– Может, не надо было просить дорогое, а? Ну зачем лишний раз привлекать к себе внимание?

– Я тебя не слышу. – Свекровь включила кондиционер. – Дикость! Он не фурычит! Они поселили меня в отстойный номер. Валентине Андреевне придется передо мной объясниться. – Она схватила трубку.

Натка на нервной почве вместо банана стала жевать кожуру.

Пока Оксана бегала за шампанским, в холл зашла высокая брюнетка в бежевом сарафане. Поставив у ног кожаный чемодан, дама огляделась. Увидев несущуюся на всех парах Оксану, она хрипло поинтересовалась:

– Скажите, куда мне…

– Не сейчас, – отмахнулась горничная.

– Вы меня не поняли…

– Да отстаньте вы от меня. Не до вас! Не видите, я занята.

Дама нахмурилась.

– За те деньги, что мой муж угрохал на благоустройство санатория, могли бы нанять более вежливый обслуживающий персонал.

Оксана остановилась.

– Что вы сказали?

– Где директор заведения?

– У себя.

– Проводите меня к нему.

– А вы кто? – У Оксаны по спине потекла струйка пота.

– Буханкина Варвара Константиновна. Вам о чем-нибудь говорит мое имя?

Девушка прижала к себе бутылку, будто та была самым ценным сокровищем на планете.

– Бу-бу-бу…

– Не Бу-бу-бу, а Буханкина! Почему вы так уставились? Эй, девушка, что с вами?

Оксана плюхнулась на пол.

На третьем этаже бушевала Розалия.

– В номере-люкс не работает кондиционер. Нонсенс! Да в моем имении даже в домике для прислуги комфорта больше, чем у вас.

Валентина Андреевна заламывала руки.

– Варвара Константиновна, миленькая, не сердитесь. Даже не знаю, как такое могло случиться. Он ведь работал. Клянусь, кондиционер был в исправном состоянии.

– Но сейчас не работает! Прикажете мне спать в духоте?

– Вы незамедлительно переберетесь в соседний номер.

– Возмутительно!

– Приношу свои извинения за вынужденные неудобства.

– Мой супруг будет извещен об этом вопиющем случае. – Розалия подошла к столику. – И где, позвольте узнать, шляется ваша горничная? Я послала ее за шампанским, а она как в воду канула. Прошло пятнадцать минут! По-вашему, это сервис?

В дверях появилась перепуганная Оксана.

– Явилась наконец? Где мое шампанское?

Валентина подлетела к горничной.

– Отвечай!

– Там… – Ксюша ткнула пальчиком в коридор.

– Где там?

– Там Буханкина приехала, – выдохнула девушка.

Наталья спряталась за Розалию, а Валентина Андреевна на секунду онемела.

Свекрища заголосила первой:

– Что ты несешь, Буханкина стоит перед тобой. Это я!

– Вы в этом уверены? – В номере появилась настоящая Варвара Константиновна.

У Валентины подкосились ноги – она грохнулась на кровать.

– Ты кто? – Розалия сверлила взглядом незнакомку.

– Буханкина Варвара Константиновна.

– Не слушайте ее, это психопатка! Она сбежала из больницы. Ну посмотрите на ее лицо, какая она Буханкина? В лучшем случае она Атасова, в худшем – Шухер-Козловская. Валентина Андреевна, вызывайте санитаров.

– Я сама их вызову, – грозно проговорила Варвара, – но сначала потрудитесь объяснить, почему выдаете себя за меня?

– Валюша, я не поняла, в чем дело? Две Буханкиных в одном номере – непорядок. Это санаторий или пекарня?

Директриса переводила взгляд с одной Варвары на другую.

– Дамы, – выдавила она, – вы обе Буханкины?

– Нет! – Варвара Константиновна протянула паспорт. – Я одна. Загляните в документ, и вы в этом убедитесь.

Розалия закусила губу.

Валентина открыла паспорт и пробежалась глазами по фотке.

– Боже милостивый, все верно – вы Буханкина.

– Теперь пусть она покажет паспорт.

Все уставились на свекровь. Попав в безвыходную ситуацию, Розалия, сменив тон на более приветливый, заговорила:

– Ну… может, я не совсем Буханкина. И даже не совсем Варвара…

– И не Константиновна, – пискнула из-за спины Натка.

– Но у меня тоже муж спонсор. Да, да. Спонсор. В настоящий момент он спонсирует один проект на Гавайских островах. Вы когда-нибудь бывали на Гавайях? Нет? О!.. Вы многое потеряли.

Валентина Андреевна встала.

– Ваши документы! – рявкнула она настолько громко, что Оксана от неожиданности стукнулась затылком о дверь.

Розалия схватила свою сумочку.

– Валюша, вспомни, что ты говорила мне днем.

– Я говорила не вам, а Буханкиной.

– Да, но днем Буханкиной была я.

Наталья сделала шаг вперед.

– Валентина Андреевна, позвольте сказать мне. Вы ведь хорошо знакомы с Катариной Копейкиной?

– Допустим. А при чем здесь Катка?

– Вы в курсе, что у нее есть свекровь?

– Да уж. Я наслышана о той мегере.

– Так вот – она перед вами.

Директриса отшатнулась.

– Кто?

– Мегера… э-э… в смысле свекровь Катарины – Копейкина Розалия Станиславовна.

У Валентины перед глазами замелькали черные пятна. Находясь в полуобморочном состоянии, она посмотрела на свекровь.

Розалия помахала ручкой и выдала:

– Ассалам алейкум!

Полуобморочное состояние директрисы сменилось обморочным.

В десять вечера свекровь с Наташкой прошествовали в свою гостиную.

– В гостях хорошо, а дома безопасней, – молвила Розалия. – Я всегда это говорила.

Глава 15

В медицинский центр Катарина приехала в начале одиннадцатого. Заплатив в кассу, она получила квитанцию и поспешила на пятый этаж на консультацию психиатра-психотерапевта.

Врач – широкоплечий мужчина лет шестидесяти – приветливо поздоровался с пациенткой, после чего, предложив ей сесть, добродушно проговорил:

– Представьтесь, пожалуйста.

– Катарина.

– А я Владлен Витальевич. Катарина, вижу, вы сильно нервничаете, у вас напряжены мышцы лица. Не надо меня бояться, я не кусаюсь.

Катка заерзала.

– Вот квиток, я… оплатила консультацию.

Владлен Витальевич положил бумажку на папку и по-отечески заботливо посмотрел на Копейкину.

– Я вас внимательно слушаю. Отбросьте все страхи и неловкость и поведайте мне, что вас беспокоит?

– Понимаете, я не совсем обычная пациентка.

– Голубушка, у меня все пациенты необычные. Такая уж у меня профессия, как сами понимаете, с зубной болью и радикулитом ко мне не обращаются.

– Но у меня вообще ничего не болит.

– Продолжайте.

Ката решилась:

– Владлен Витальевич, меня интересует арахнофобия.

– В каком смысле интересует? Вы ею страдаете?

– Не совсем. Я… не могли вы рассказать мне об этой фобии.

Врач слегка улыбнулся.

– Не нужно стыдиться, голубушка. Арахнофобия – одна из самых распространенных фобий.

– От нее можно избавиться?

– Конечно. Существует ряд лечебных методик, весьма эффективна поведенческая терапия, в частности, конфронтационная терапия.

– А как она проводится?

– Суть ее сводится к тому, что человек, страдающий арахнофобией, имеет непосредственный контакт с пауком. Да, да, вы не ослышались. Главная задача – это преодолеть собственный страх перед насекомым. У меня была одна пациентка – женщина, которой становилось дурно от одного только упоминания о пауках. Она целенаправленно избегала тех мест, где могла случайно столкнуться с насекомым. Но ситуация лишь усугублялась – фобия усиливалась.

– А потом?

– После лечения она стала другим человеком. Скажу больше – дамочка воспылала любовью к паукообразным. Теперь у нее дома в аквариуме живут два паука. Но мы отвлеклись. Голубушка, сначала мне бы хотелось выслушать вас.

Катарина вздохнула полной грудью.

– Владлен Витальевич, я думаю, вы не выставите меня вон, узнав, что я не боюсь пауков и вообще не страдаю фобиями.

Брови врача поползли вверх.

– Тогда зачем вы здесь?

– Чтобы проконсультироваться.

– Не понимаю.

Копейкина окунулась в сочинительство.

– Я начинающая писательница.

– Так.

– Пишу детективные романы.

– Угу.

– И в настоящий момент столкнулась с проблемой. Один из моих героев с детства страдает арахнофобией. По сюжету он умирает от разрыва сердца, когда видит паука. Книгу я закончила на прошлой неделе и, как обычно, отдала ее на первую рецензию мужу. Так вот, он прочитал и заявил, что я недостаточно хорошо продумала сюжет. По его словам, человек не может просто так взять и умереть при виде паука. Признаться честно, меня начали терзать сомнения. Книга готова, точки над «i» расставлены, а теперь я в растерянности. Если муж прав, мне придется полностью переписывать роман, так как завязка основана именно на смерти этого героя. В Интернете не удалось найти ответы на интересующие вопросы, поэтому, набравшись наглости, я вынуждена была прийти к вам. Вы специалист, и только вы способны рассеять мои сомнения. – Катарина опустила глаза долу. – Извините еще раз, мне очень неловко.

Владлен Витальевич снял очки, протер стекла салфеткой и, откинувшись на спинку кресла, сказал:

– Вынужден признать вашу правоту – вы действительно необычная пациентка. Ко мне ни разу не обращались писатели за консультацией.

– У меня есть знакомый стоматолог, но, как вы понимаете, подобные темы не в его компетенции.

– Охотно верю. И спешу вас успокоить. Книгу переписывать не придется, так как у героя запросто мог случиться разрыв сердца. Случай из жизни. В девяносто восьмом году мужчина из Северной Каролины скончался от инфаркта во время передачи, посвященной паукам. В двухтысячном году дама из Бельгии умерла, заметив на футболке сына-подростка изображение паука-птицееда.

На протяжении двадцати минут Владлен Витальевич рассказывал Катке о фобиях в целом и арахнофобии в частности.

Из его речей Копейкина уяснила главное – остановку сердца Казимира Денисова вполне мог спровоцировать вид ненавистного насекомого.

* * *

Первый Севастьянов, тот, который родился в двадцать первом году, всю жизнь проработал бухгалтером. Посему на улицу Восьмого марта Катка ездила зря. Зато второе попадание пришлось в цель.

Дверь распахнула худенькая девушка, на вид не старше двадцати трех лет.

Узнав, что Катка интересуется Севастьяновым, худышка закивала:

– Все верно. Мой отец военный – майор в отставке.

– Ты хотела сказать дед?

– Нет, отец.

– Но ему под девяносто.

– И что? Я родилась, когда папе исполнилось шестьдесят четыре года. В этом нет ничего удивительного. Например, Чаплин стал отцом, справив семидесятый день рождения.

Подобного Катарина явно не ожидала.

– Я могу его увидеть?

Девушка развела руками.

– Шесть месяцев назад папа…

– Умер?

– Нет-нет. Он жив. Но мы были вынуждены поместить его в дом престарелых. В последнее время он стал совсем плох. У него не в порядке с головой. Постоянно заговаривался, забывал выключать плиту, а однажды чуть с балкона не выпал. Присматривать за ним некому, а в доме престарелых старикам обеспечивают надлежащий уход.

– Адрес есть?

– Конечно. Я сейчас принесу.

Разумеется, дочурка Севастьянова лукавила. Родной дом, он и в Африке родной дом. Вряд ли человек – а тем более человек преклонных лет – чувствует себя комфортно, находясь вдали от близких. Зачастую люди, сбагривающие в дома престарелых надоедливых родственников, прикрываются банальной отговоркой – там им намного лучше. Но возникает справедливый вопрос: а вам, собственно, откуда это известно? Где тот безумец, которому больше по душе куковать в чужих стенах с пожелтевшей фотографией в морщинистых руках, нежели наслаждаться тишиной и покоем, сидя на лавочке у собственного подъезда?

Час спустя Катарина припарковалась у четырехэтажного учреждения. После разговора с дочерью Севастьянова шансы, что она застанет старика во вменяемом состоянии, практически равнялись нулю. Оставалось полагаться исключительно на чудо. Но кто сказал, что чудес не бывает? Госпожа удача соизволила помахать перед Каткой своими симпатичными крылышками, так как Григорий Адамович, несмотря на почтенный возраст, по заверениям врачей, держался молодцом.

Катарину провели в маленькую светлую комнатушку, в которой у самого окна в кресле-каталке сидел до неприличия сухонький дедуля. Казалось, долгожитель весит не больше десятилетнего ребенка, и стоит открыть форточку, как пенсионер, подхваченный легким ветерком, взмоет в небо. Игнорируя невыносимую жару, Григорий Адамович кутался в толстый шерстяной плед. Правая рука Севастьянова заметно подрагивала, седая голова была наклонена набок, а выцветшие – некогда голубые – очи пенсионера смотрели прямо перед собой.

– Мне можно поговорить с ним наедине? – спросила Катка у медсестры.

Женщина хмыкнула:

– Боюсь, вам не удастся вытянуть из него ни слова. С тех пор как его привезли, он постоянно молчит. Лишь изредка начинает нести ахинею, на которую никто не обращает внимания. А что вы хотите, возраст берет свое, – прогудела она, направляясь к выходу.

Не успела Катка придвинуть к окну стул, как Севастьянов прошептал:

– Они все ждут, когда я наконец сдохну!

От неожиданности Копейкина ляпнула:

– Вы разговариваете?

Григорий Адамович поднял на гостью глаза, и Катарина заметила в них озорной огонек. Несомненно, это свидетельствовало об одном – вкус к жизни у долгожителя явно не пропал.

– Я говорю только с теми, с кем сам захочу. С этими… в халатах, словом не обмолвлюсь. Обычно старики здесь долго не задерживаются, а я всем им назло до ста лет жить буду!

Помолчав, дед спросил:

– Ты кто?

– Меня зовут Катарина.

– Катарина, – повторил старик. – Мою знакомую звали Катариной. Это было давно… очень давно, годков шестьдесят назад.

– Неужели вы помните события тех лет?

Григорий Адамович тихо захихикал.

– Я не вспомню, что было вчера, но свою юность могу пересказать в мельчайших подробностях. – Он попытался натянуть повыше плед.

– Я вам помогу.

– Спасибо, зайка.

– Григорий Адамович, я приехала, чтобы поговорить о вашем сыне. Никите.

Старик тяжело задышал и поморщился.

– Зачем ты мне про него напомнила? Зачем? – Он начал ловить ртом воздух, и Катка не на шутку перепугалась. Еще не хватало, чтобы после ее отъезда пенсионер приказал долго жить. Схватив стакан воды, Копейкина поднесла его к трясущимся губам Севастьянова.

– Выпейте, не волнуйтесь. Григорий Адамович, прошу вас, успокойтесь!

– Никитка… мой бедный Никитка, – бормотал старик. – Он умер в младенчестве. Ему едва исполнилось девять лет. Я обожал его больше жизни. Когда он родился, я был горд до беспамятства. Сын! Думал, он пойдет по моим стопам, станет военным. Но мечты так и остались мечтами. Наверное, я плохой отец. Не смог уберечь сына, да и с дочерьми всегда были натянутые отношения.

– Разве у вас две дочери?

– Две, – Севастьянов тяжело вздохнул. – И обе поздние. Первая, родная сестра Никиты, родилась, когда мне стукнуло сорок восемь, вторая…

– Что? У Никиты есть сестра?!

– Ну да. Ирина. Мы с ее матерью развелись в восьмидесятом году. По моей вине разбежались, изменил я ей.

Катарина забросала Григория Адамовича вопросами.

Из дома престарелых она вышла на негнущихся ногах.

* * *

Следователь слушал Копейкину на протяжении полутора часов. И когда она наконец умолкла, устало спросил:

– Зачем вы мне рассказали историю гибели этого Никиты? Какое отношение к убийству Денисова и Колпакова она имеет?

– Самое непосредственное! Я ввела вас в курс, а теперь продолжу повествование. Отец Никиты – Севастьянов Григорий Адамович жив. Я лично разговаривала с пенсионером.

– И что он вам поведал?

– Писательница-детективщица Ирина Глининская – его дочь! Она родная сестра покойного Никиты.

Следователь насторожился.

– Продолжайте!

– Дальше начинается самое интересное. Оказывается, женой Севастьянова, соответственно матерью Ника и Ирины, является не кто иная, как нынешняя жена Ивана Федоровича Денисова – Ираида Карповна. Но это еще не все. Когда я приезжала к Денисовым, я заметила в спальне Ираиды аквариум. Как вы думаете, кто сидел внутри?

– Рыбки? Жаба? Хамелеон?

– Нет. Устрашающего вида паук-птицеед! Казимир с детства страдал арахнофобией. Я консультировалась со специалистом, по его словам, разрыв сердца запросто мог спровоцировать вид паука. Заметьте, Казимир мог умереть от вида обычного маленького насекомого. А теперь представьте его состояние, если он увидел птицееда.

Отдышавшись, Катка продолжила:

– Не забывайте об Анастасии Колпаковой. Ее жизнь в большой опасности. Ираида Карповна, а я ни минуты не сомневаюсь в ее виновности, любыми способами завершит начатое дело.

Следователь почесал подбородок.

– Я знаю, как вывести Денисову на чистую воду! – выпалила Катарина. – Если Ираида убийца, то она не упустит подвернувшийся шанс! Суть моего плана заключается в следующем…

* * *

Настя пропустила Ираиду Карповну в квартиру и быстро закрыла дверь на все имеющиеся замки.

– Теперь приходится находиться в постоянном напряжении, – пояснила Колпакова. – Я стала пугливее мыши.

– Настюша, зачем ты меня пригласила?

– Ох, Ираида Карповна, предупредить я вас хочу. Вы в большой опасности.

Тень страха пробежала по лицу Денисовой.

– Я тебя не понимаю.

– Идемте в гостиную, там и поговорим.

Усадив Ираиду на диван, Настя зачастила:

– Я знаю, кто убил Игната и Казимира! Вернее, подозреваю в убийствах одного человека. У меня есть три доказательства.

– О ком ты говоришь? – Денисова была напряжена, словно струна.

– Убийца Иван Федорович! Ваш муж!

– Настя, ты в своем уме?

– Ираида Карповна, прислушайтесь к моим словам. Вы слишком рискуете, живя с ним под одной крышей.

– Казик был его родным сыном.

– Но это не помешало ему воткнуть нож в живот отпрыску. – Настя закатила глаза. – Ой-ой, мне плохо. Ираида Карповна, я теряю сознание. А-а-ах…

Колпакова упала на пол.

Ираида медленно встала.

– Дура! Какая же ты дура! – слетело с ее губ. – Муха пригласила в гости паука.

Взяв с полки хрустальную вазу, Денисова замахнулась, чтобы нанести удар Насте по голове.

Как вдруг…

– Положите вазу на место! – послышалось за спиной.

Денисова обернулась. В метре от нее стояли мужчина в штатском и два сотрудника правоохранительных органов.

– Неувязочка вышла, Ираида Карповна. Паук пригласил в гости муху, и вы не заставили себя долго ждать.

Глава 16

Когда на свет появился Никита, Ираиде едва исполнилось девятнадцать. Муж Идочки тридцатидевятилетний военный Григорий Адамович в буквальном смысле носил любимую супругу на руках. Рождение первенца настолько окрылило Севастьянова, что он был готов подарить Ираиде луну и звезды.

Проживала чета Севастьяновых в трехкомнатной квартире, недалеко от метро «Сокольники».

До трех лет Ираида сидела дома с сынишкой, а потом, определив мальчика в детский сад, устроилась работать на ткацкую фабрику.

Через пять лет Ираида снова забеременела. На восьмом месяце беременности женщину положили в больницу – существовала угроза преждевременных родов. Пока жена лежала в роддоме, Григорий Адамович решил сделать в квартире косметический ремонт. Маляры и штукатуры приводили в порядок детскую, а Севастьянов вместе с сыном на пару недель перебрался к родному брату Николаю.

Трагедия с Никитой случилась в день, когда Ираида родила Ирочку.

Севастьянов не находил себе места. Судьба-злодейка сыграла с Григорием злую шутку. Она подарила ему дочь и одновременно с этим отняла сына.

О гибели Никиты Ида узнала, вернувшись из больницы. Надо ли говорить, какой стресс пережила молодая мать, когда бледный супруг сообщил о смерти старшего ребенка. Забившись в истерике, Ираида проклинала тех, по чьей вине ее сын преждевременно отправился к богу.

Несколько раз Севастьянова приезжала к Николаю и, стоя у окна, смотрела, как Казимир, Игнат и Анастасия возвращаются из школы. В мозгу стучала шальная мысль – отомстить! Отомстить за Никитку. Они, и только они, виновны в случившемся.

– Никита был домашним ребенком, – говорила Ида Николаю. – Он беспрекословно слушался нас с отцом. И сам никогда бы не отправился к тем развалинам. Посмотри на их радостные лица, они уже и думать забыли, что несколько месяцев назад обрекли моего мальчика на страшную кончину.

– Ида, не терзайся. Не надо больше сюда приезжать, ты мучишь саму себя. Сейчас ты очень нужна одному человечку – Ирине. Будь рядом с ней, и постепенно ты забудешь…

– Забуду? Думаешь, я когда-нибудь смогу забыть о смерти первенца?

Николай растерянно опускал голову и просил прощения за свои слова. Ида злилась на брата супруга, ее бесило, что Николай старается защитить детвору. Нет им прощения, и никакие оправдания не спасут их от кары скорбящей матери.

Со временем Ида переключила все внимание на воспитание Ирины. Когда девочке исполнилось двенадцать, родители подали документы на развод. Причиной послужил роман Севастьянова с соседкой по лестничной клетке.

Далее последовали размен квартиры и неминуемый переезд.

Ирина с матерью поселились в двухкомнатной квартирке на окраине столицы, а Григорий Адамович обосновался в крохотной однушке. К слову сказать, с тех пор Ирина ни разу не виделась с отцом. Вначале запрещала мать, а со временем девушка и сама не горела желанием общаться с папашей.

В сорок три года Ираида вышла замуж. К ее глубокому сожалению, брак номер два продлился недолго.

К пятидесяти годам Ираида решила, что с личной жизнью покончено раз и навсегда.

Рано выскочившая замуж Иришка жила отдельно от матери, и Ида, невзлюбившая зятя, была вынуждена довольствоваться лишь редкими приездами дочери, которые, как правило, длились не более двух часов.

– Ты совсем меня забыла, – корила Ираида дочь. – У тебя много свободного времени, ты не работаешь, почему не приезжаешь чаще?

– А ты?

– В ваш дом я ни ногой!

– Ты относишься к Илюше предвзято, на самом деле он хороший и очень сильно меня любит.

– Скользкий тип. И вообще, мне кажется, он тебе изменяет.

После таких слов Ирина вставала, целовала мать в щеку и, ссылаясь на важные дела, упорхала.

С вдовцом Иваном Денисовым Ираида познакомилась в вагоне метро. Сначала Иван Федорович неотрывно сканировал Иду взглядом, а потом, не удержавшись присел рядом. Поинтересовался, не мог ли видеть Ираиду раньше. Женщина отрицательно покачала головой. Вопрос за вопросом, пара удачных шуток, и между парочкой завязался интересный разговор.

Из метро они выходили вместе. Иван Федорович как истинный джентльмен настоял, что лично донесет тяжелую сумку Ираиды до дверей ее квартиры. Ида ничего не имела против. И вот они остановились у черной двери. Пришла пора прощаться. Но ни Ида, ни Иван не торопились говорить «пока». Денисова пригласили на чашечку крепкого кофе.

О том, что их шестидесятипятилетний отец расписался с Ираидой Карповной, Казимир и Светлана узнали на дне рождении родителя.

Представляя гостью отпрыскам, Иван Федорович не без гордости заявил:

– Знакомьтесь. Ираида Карповна – моя жена.

Казимир отреагировал на новость достаточно спокойно, а Светлана закатила родителю грандиозный скандал. Упрекая отца в предательстве, женщина в довольно грубой форме высказалась о новоявленной мачехе, за что получила от отца пощечину.

– Вы взрослые люди, – негодовал Иван Федорович. – Давно живете своими семьями, так почему, спрашивается, я не имею права обзавестись любимым человеком.

– Но почему скрывал?

– Я не в том возрасте, чтобы трубить об этом на каждом шагу. Не посчитал нужным предупредить. Ставлю перед фактом сейчас!

Казимир попытался успокоить Светлану, но та, отмахнувшись, выбежала из квартиры. Вскоре ушел и Казик.

Теперь стоит описать состояние Ираиды, когда она лицезрела пасынка. Ей было известно, что у Ивана есть сын, но она и предположить не могла, что это именно тот Денисов. Иван Федорович практически не затрагивал тему детей, а упоминая Казика или Свету, называл их не иначе как «сын» и «дочь».

Перед глазами замелькало лицо девятилетнего Никиты. Ираида погрузилась в глубокую депрессию. На все вопросы мужа она отвечала, что плохо себя чувствует, и требовала оставить ее в одиночестве.

Запланированная ранее встреча Ивана с Ириной не состоялась. В августе девяносто пятого года Ира сообщила матери, что они с мужем уезжают жить за границу.

– Ты теперь не одна, значит, скучать не будешь.

Выдержав паузу, Ираида сказала:

– Я вышла замуж за отца мальчишки, который причастен к гибели твоего брата. Не знаю, что мне делать, я в растерянности. Когда вижу Казимира, мне хочется наброситься на него с кулаками и убить.

– Мамочка, немедленно выброси из головы эти мысли. Поклянись, что не наломаешь дров. Иначе я никуда не поеду.

Ираида Карповна поклялась.

Возможно, она и сдержала бы клятву, но с возрастом Денисова все чаще стала вспоминать погибшего сына. И как следствие ее с завидным постоянством посещали мысли о мести.

Материальное положение Казимира и супругов Колпаковых улучшалось год от года. И надо заметить, финансовая независимость не лучшим образом сказалась на характере троицы. Игнат все чаще позволял себе пренебрежительно относиться к окружающим, Настя временами напоминала самую настоящую истеричку с потребностями избалованной принцессы. Да и Казимира деньги сделали более грубым и даже хамоватым.

Ираида сдерживалась из последних сил, но в какой-то момент поняла, что не сможет с собой совладать.

– Рано или поздно я взорвусь, – шептала Денисова. – Взорвусь обязательно. Надо решиться сейчас, пока ненависть окончательно не затмила разум.

Три года назад в Россию вернулась Ирина. Теперь дочь Иды из простой домохозяйки превратилась в писательницу.

– Когда ты представишь меня своему супругу? – спросила Ира при первой встрече с матерью после долгой разлуки.

– Никогда, – последовал ответ.

– То есть как?

– Тебе очень надо знакомиться с Иваном?

– Но я твоя дочь.

– Для него ты по-прежнему живешь за границей.

– Мама…

– Ирин, не спорь, я не хочу, чтобы вы знакомились.

– А дни рождения, праздники? Или ты намерена меня игнорировать?

Ираида Карповна похлопала дочь по щеке.

– Глупенькая. Мы с тобой будем тесно общаться, часто видеться, и для этого нам совсем не обязательно присутствие Ивана.

Ирина пожала плечами. Если мать настаивает, значит, на то имеются веские причины.

План мести зрел в голове Ираиды более двух лет. Она взвешивала все «за» и «против», понимая, что малейшая ошибка может стоить ей свободы. А в тюрьму она не хотела, она жаждала лишь одного – расправиться с пасынком и его лучшими друзьями.

Однажды, сидя с матерью в открытом кафе, Ирина как бы невзначай спросила:

– Мам, а ты не против, если я напишу в романе историю Никиты?

– Зачем?

– Он снится мне каждую ночь на протяжении последнего года. Никита просит о помощи. Он говорит, что ему там плохо. Я ходила в церковь, ставила свечи, каждое утро его поминаю, но сны не прекращаются. Мне кажется, прося о помощи, он имел в виду мою деятельность. Я писательница, мне ничего не стоит вставить в книгу эпизод, в котором упоминается Никита и эти… трое дружков-товарищей. Смотри. – Ирина протянула матери листок. – Я уже придумала им всем имена. Мальчишек назову Денис Ожегов и Славка Игнатов, а девчонку Светланой Зорской.

– На этом будет основан сюжет?

– Нет. Упомяну его вскользь. Скажем, главный герой или героиня, потерявшие в молодости сына, вспоминают о том кошмаре спустя много лет. Также хочу договориться в издательстве, чтобы на обложке был изображен мальчуган, похожий на Никиту. – Ира понизила голос до шепота: – В руках он должен держать канат.

Ираида промолчала. Она задумчиво смотрела поверх головы дочери.

Книга вышла в марте, а вскоре к Глининской пожаловал Казимир. Сразу после его ухода Ира связалась с матерью:

– Приезжал Денисов. Устроил мне самый настоящий допрос с пристрастием. Выпытывал, откуда мне стало известно о том случае. Разумеется, я ничего не сказала.

Ираида Карповна презрительно хмыкнула:

– Переполошился. Наверное, и Колпаковы уже в курсе. Ничего, пусть помучаются.

Одновременно с Настей мучилась и сама Ираида. Время идет, а она до сих пор не может решиться на первый шаг. Дважды Денисова была готова устранить пасынка, но в последний момент самообладание испарялось.

В начале лета Ираида Карповна поклялась, что Казимир умрет двадцать пятого июля – в день смерти Никиты.

Анастасия Колпакова заблуждалась, полагая, что убийца расправляется с жертвами по сценарию, описанному в книгах Глининской. В данном случае имело место банальное совпадение.

Ираида, еще до выхода в свет последних нетленок дочери, знала, что Казик скончается от ножевого ранения. Двадцать пятое июля выпадало на воскресенье. И все бы ничего, если б не праздник, который Денисов решил устроить в особняке в субботу. Если в ночь на воскресенье в доме будут посторонние, Ираида вряд ли осмелится воплотить в жизнь задуманное. Выход один – сорвать праздник. Но как это сделать, не вызвав подозрений? Решение пришло после просмотра шоу пародистов.

В пятницу вечером Денисова обзвонила всех приглашенных и осипшим голосом якобы от лица Натки сообщила о простуде.

Далее, меняя тембр и интонации, Ираида – с пятнадцатиминутными интервалами – звонила в особняк, общаясь с Натальей.

Первый этап прошел успешно. Теперь назад дороги нет.

В субботу в первом часу ночи Ираида остановила машину у телефона-автомата. Сотовый Казимира заверещал, когда мужчина, успев облачиться в пижаму, намеревался погрузиться в приятные сновидения.

– Казик, – шептала мачеха, – я еду к тебе. Пожалуйста, открой калитку и жди меня на крыльце.

– Калитка не заперта, – машинально ответил Денисов. – У тебя что-то случилось?

– Да! Казик, я попала в серьезный переплет! Надо поговорить. Буду минут через тридцать. Жди на крыльце, в дом я не зайду. Кстати, Наталья уже спит?

– Давно.

– Хорошо, ей ни к чему знать о моем визите.

Переодевшись, Казимир спустился вниз. Мачеха появилась в темноте улицы спустя сорок минут.

– Ты меня заинтриговала, выкурил полпачки сигарет. Рассказывай…

Казимир замер.

В руках Ираиды Карповны оказался ее любимец – паук-птицеед. Насекомое, размеры которого в размахе ног составляли двенадцать сантиметров, заставило Казимира онеметь от ужаса. Ухмыляясь, Ираида положила паука на плечо Казимира – последний не смог даже шевельнуть пальцем.

– Боишься? То-то. А почему молчишь? Онемел? Ха! Мне это нравится.

Паук спокойно сидел на плече, Ираида собиралась произнести пламенную речь, как вдруг Казик упал замертво.

Не ожидавшая такого поворота событий Денисова быстро оглянулась.

– Иди к мамочке, Энди, ты выполнил за меня всю грязную работу.

Нагнувшись, Ираида попыталась нащупать у пасынка пульс. Пульс отсутствовал. Радуясь, что не пришлось пускать в ход острое лезвие, Денисова побежала к машине. Но, отъехав на незначительное расстояние, Ираида резко затормозила. А вдруг Казик не умер? Вдруг он сейчас очнется? Тогда ей несдобровать.

Вернувшись на участок, Ираида Карповна все же решила нанести контрольный удар ножом.

– На всякий случай, – бормотала она, подбегая к калитке.

С Игнатом Колпаковым Денисова расправилась без особых заморочек. Стоило Анастасии заскочить в салон авто и рвануть с места, как Ираида поднялась на этаж и, открыв квартиру, стала ждать хозяина. Дубликат ключа Денисова сделала еще перед Новым годом, когда в особняке Казимира шумно отмечали день рождения Ивана Федоровича. Позаимствовав из сумочки Насти связку, Ираида незамедлительно отправилась в мастерскую.

Убить Анастасию Денисовой помешала Катарина Копейкина. Ее вечное стремление любыми способами докапываться до правды сохранило Насте жизнь.

Эпилог

Четырнадцать лет колонии – таков приговор судьи, вынесенный Денисовой.

Иван Федорович после судебного процесса перебрался в особняк сына.

Теперь он делит кров с язвительной Ланой, выпивохой Сергеем и озорным внуком Лешкой.

Анастасия Колпакова вздохнула с огромным облегчением. Как только Денисова оказалась под стражей, женщина впервые за несколько месяцев смогла нормально выспаться.

У четы Абрамовых все без изменений. Игорь по-прежнему пропадает в офисе, тогда как Елена, слоняясь по дому, чахнет от безделья.

Ирина Глининская написала новый роман, в основу которого положила историю матери.

Пару слов о колье Кармелинны. Украшение хранилось в сейфе Казимира. И как только оно оказалось в руках Светланы, та моментально объявила себя его законной хозяйкой.

Рассказ Катки о трагической гибели Кармелинны подействовал на Лану, как дробина на слона. Светлана ни за какие коврижки не согласилась расстаться с украшением.

Но… как говорится, хозяин барин. Тем более у Копейкиной и своих проблем было предостаточно.

* * *

Тридцать первого августа Полина спустилась в гостиную и, потянувшись, возвестила:

– Уезжаю я от вас.

Наталья переглянулась с Каткой.

– В Мурманск? – спросила Розалия, отложив зеркальце.

– Нет, домой.

Ката села.

– Но твой дом в Мурманске.

– Не совсем так, вернее, совсем не так.

– Полиночка, у тебя помимо лунатизма появились провалы памяти?

– Нет, Розалия Станиславовна, просто у меня завтра учеба начинается. Загостилась я у вас.

Катка открыла рот, но ее вопрос остался незаданным. В дверь позвонили.

В гости пожаловала дочь Каткиной знакомой – девятнадцатилетняя Жанна.

– Привет.

– Ты не вовремя, – осадила свекровь. – У нас намечаются серьезные разборки. Приезжай завтра.

Полина запротестовала.

– Жанка, стой. Розалия Станиславовна, Ката, Наталья, я должна кое в чем признаться.

– Не должна, а обязана.

– Полька, подожди. Сначала возьми свою сотню. – Жанна выудила из сумочки сторублевку и протянула ее улыбающейся Полине.

– Вы знакомы?

– Полинка – моя подруга.

Розалия закашляла.

– У кого поехала крыша, у меня или у вас?

– Ни у кого. Катуш, ты же в курсе, что я перешла на второй курс актерского факультета. Так вот, Полька учится со мной в одной группе.

– А Мурманск? Бабушка? Ее предсмертные откровения? – вопрошала Наталья.

– Маленькая ложь. В начале лета, перед экзаменами, мы с Полинкой поспорили, кто из нас лучшая актриса.

– Жанночка уверяла, что она, но я была в корне не согласна.

– И я предложила Полине пари. Зная, что у тебя гостит Розалия Станиславовна, я была уверена – Полинкин обман раскроется максимум через день, и ее пинками вышибут из коттеджа. Но… Вопреки ожиданиям вы приютили бедняжку из Мурманска.

– Я с блеском исполнила роль дочери, тем самым доказав Жанке, что актриса из меня получится первоклассная.

– А лунатизм, ночные прогулки и твой стеклянный взгляд?

– Все игра. Ночами я зависала в клубах или развлекалась со своим парнем у него на даче. Вечером вызывала такси, а утром возвращалась. Ночью, когда пришлось изображать из себя лунатика, я была в ударе. Вы опять поверили мне на слово.

– Подожди, – Катка сжала виски, – ты прожила у нас больше месяца, неужели родители спокойно смотрели на то, что их дочь пропадает неизвестно где?

– Так я им сказала, что еду на месяц к тетке в Новгород. Тетушку предупредила, а предкам почти каждый день с сотика звонила.

– На что вы спорили? – отмерла Розалия.

– На сто рублей. Сумма чисто символическая, для меня было важно не получить деньги, а утереть нос Жанке.

– Еще не вечер, – хмыкнула Жанночка.

– Но я выиграла пари.

– Подумаешь.

– А я тебе сразу не поверила! – встала в позу Розалия. – Подозревала в обмане каждый день.

– Не надо отпираться, дело сделано – мне пора. Спасибо за все. Не поминайте лихом.

Подхватив потертый чемодан и сумку, Полина с Жанкой вышли на улицу.

Катка продолжала глотать ртом воздух, а свекровь начала материться:

– Твою мать! Она же нас использовала! Мы принимали ее за несчастную сиротку, а она, оказывается, с парнем ночами развлекалась. В клубах! Хороша девочка из Мурманска. Устроила здесь сексуальные похождения лунатика! Я не прощу! Надо ответить достойно. По-нашему – по-гламурному.

– Кому ответить? Они уже ушли.

– Но не так далеко, чтобы я их не догнала. – Станиславовна вскочила с кресла.

– Не надо, оставьте их.

– Розалия Станиславовна, я кофейку приготовлю, – лебезила Натка.

– А потом целый день будем смотреть ужасы, – кричала Катка.

– Да, да, и читать гламурные журналы, – вопила Наталья.

– Прочь с дороги! Я без боя не сдаюсь!

Когда с улицы донеслись вопли свекрищи, Катарина закрыла глаза. Услышав визг Полины, Катка занервничала. А крик Жанны «Помогите! Убивают!» заставил подскочить к телефону.

– Натка, я вызываю милицию! Одним нам ее не утихомирить.

Content

Людмила Ситникова
Скромница из царских покоев

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог