Александр Покровский

Бортовой журнал 7

Скажу тебе по совести

как делается наша мысль

как возникают корни разговоров

как перелетают слова от собеседника к

собеседнику.

Даниил Хармс

Бортовой журнал 7

* * *

Давно я не писал о своем любимом городе. О том самом городе, в котором я и живу, о Петербурге. А ведь он изменился. Наступил кризис, и изменился город. Мне кажется, в лучшую сторону, потому что я уже не вижу новых развалин. К старым-то я потихоньку привык, чего там греха таить, а вот новые всегда больно ранят, а посему – спасибо. Кризису, я полагаю. То ли губители города куда-то сгинули, то ли затаились они, как крысы, что отведали отравленных зерен, после чего их покрутило желудком ровно два дня.

Стало меньше старой мебели на дворовых помойках. То покупали чуть ли не каждый день, и помойка была забита – не успевали уносить, а теперь – не успевают ставить.

Пенсии никак не угонятся за ценами – и это очень хорошо. Если б они их достигли, то все старушки жевали бы сникерсы, отчего всюду валялись бы всякие обертки, а так – не валяются. И с заграничного, дорогого лекарства все скоро перейдут на отечественный аспирин, что поможет нашему производителю, потому что из-за высоких банковских процентов у нас скоро останется только один отечественный производитель, и это будет производитель ацетилсалициловой кислоты.

И еще из прекрасного – меньше теперь посыпают асфальт этой химической штукой, которая в отсутствие снега разносится потом ветром, отчего лично я очень сильно чихаю.

Чиновники собираются пересесть на машины ГАЗ и ВАЗ, что не может не радовать. Их довольные лица, как мне думается, должны быть представлены на тех рекламных плакатах, что в отсутствие денег на рекламу и так пустовали бы. Больше хочется видеть их счастливых лиц, и вообще, счастливых лиц хочется больше. По этой самой причине, как мне видится, и оставили в городском бюджете много денег на городские праздники, что, безусловно, вернее верного.

А вообще-то, светит солнышко – оно вышло, наконец после стольких месяцев дохлой серятины, и светит оно на дома, на крыши, на стекла, на лица людей в этом самом любимом городе, и люди поневоле начинают щуриться, жмуриться, гримасничать – они отвыкли от солнца. А мне дороги эти гримасы, потому что они напоминают улыбки, которых теперь так не хватает.

* * *

Благородные души. Я не знаю, существуют ли где-то более благородные души, чем эти. Скорее нет, чем да. Удивительно, до чего… и прочее.

Намерения у них были хорошие, но жизнь заставляла их лгать на каждом шагу – вот что о них напишут благодарные потомки, получившие от своих прадедов самое дорогое наследство – немалую толику их благородства.

* * *

Меня спросили, что я думаю о кризисе и что я могу посоветовать людям. Я сказал, что я уже несколько раз говорил о том, чем, на мой взгляд, является для нас этот кризис. Я не экономист и сужу о нем только с точки зрения здравого смысла, и это только мое суждение, и я никому его не навязываю.

И все-таки, услышал я в ответ, что вы можете сказать о кризисе?

Я могу сказать, что, поскольку все называют этот кризис экономическим, то в первую очередь он касается тех стран, которые можно отнести к странам с развитой экономикой. У них будет безработица, экономический спад, спад потребительского рынка. Мы все это уже наблюдаем. Но кроме этих стран есть страны, которые почти ничего не производят, и они полностью зависят от гуманитарной помощи. Если эта помощь прекратится, то страны эти ждет гуманитарная катастрофа, после которой население их либо частично вымрет, либо хлынет через границы в развитые страны. Тут я говорю прежде всего о странах Африки. То есть развитые страны, переживающие кризис, будут спасать от кризиса себя прежде всего, а потом уже они будут спасать те страны, в которые они поставляют гуманитарную помощь, чтоб, значит, те к ним не хлынули.

А Россия не относится, с моей точки зрения, ни к тем ни к другим, и поэтому ее никто спасать не собирается. Она сама себя должна спасать. А так как она очень сильно зависит от импорта продовольствия и других товаров, то при спаде собственного производства и экспорта сырья – в условиях кризиса необходимость в нем минимальная, исключение составляет пока только газ – получается, что наша страна испытывает двойное давление кризиса, вот и вся недолга.

* * *

Да благословит Бог нас и наши мортиры! Потому что что мы без мортир? Без мортир мы – звук простой, осин дрожанье. А с мортирами мы – о-го-го!

Вот выведи нас в поле, и мы сейчас же там свои мортиры приладим.

А как же! Больше-то нет ничего.

* * *

Все так спокойно и тихо. Вы не заметили, как все вдруг стало спокойно и тихо? Не слышно даже, чтоб кто-нибудь двигался. То все: «Кризис, кризис!» – а теперь такое успокоение, вот вам истинный крест!

Я бы голову дал на отсечение, чтоб только все вернулось вспять. А то ведь перевернули все вверх дном. А вверх дном мы и мыслить не можем. Несмотря на то что думаем мы именно этим самым дном, но вот если нас перевернуть, то сразу и стечет вниз то, с помощью чего мы думаем.

* * *

Предупреждаю! Я все это делаю для нашей Родины! А если кто думает насчет замков и счетов, то что там мои замки и счета перед лицом Родины. Перед ее лицом все ничто!

Берется лицо и ставится перед ним замок, и он сейчас же сжимается, сжимается и почернел, почернел, а вот и рассыпался в пыль и ветром раздулся.

Вот так, господа! Такова сила Родины.

* * *

Наши экономические победы укрепили меня в решимости никогда не думать о прекрасном поле и обо всем, что к нему относится. Странное и необъяснимое стечение обстоятельств только и делало, что подталкивало меня к нему– к полу, но стремление оказаться полезным Отечеству все же пересилило, а потом и укрепило.

* * *

Вы еще не слышали о наших успехах? Сведения о них немедленно достигнут вашего слуха, ежели тот будет настроен на их волну. Мы потратили на нашу собственную стабилизацию вдвое больше всех остальных. И это передано как несомненное достижение, а потому именно так и должно восприниматься. А все эти замечания насчет того, что «тупые платят больше», восприниматься не должны. Я так считаю.

* * *

19 марта 1906 года по указу императора Николая Второго в классификацию судов военного флота был включен новый разряд кораблей – подводные лодки. С тех пор этот день считается днем рождения подводного флота России, или Днем подводника.

Подводные лодки люди пытались построить издавна, и только в XX веке это все приняло масштабы настоящей гонки.

В Первую мировую войну подводные лодки считались подводными гробами, а люди, служащие на них, – смертниками. Всему виной техническое несовершенство.

Зато Вторую мировую войну на море можно по праву считать войной подводных лодок. Подводные лодки все еще страдали от технического несовершенства, и на них шли служить самые отчаянные головы, но уже не было недостатка ни в лодках, ни в головах.

В конце войны со стапелей Германии сходило тридцать лодок в месяц, примерно такое же количество их топили союзники за то же время.

В советские времена количество ракетных подводных лодок в составе ВМФ СССР доходило до ста и столько же в нашем флоте было многоцелевых подводных лодок. Воистину вся страна работала на подводный флот. Одна подводная лодка могла стоить столько же, сколько стоит один небольшой город. Главной задачей этих подводных лодок было участие в «холодной войне». Весь Мировой океан был разбит на квадраты, и внутри этого квадрата должна была находиться наша ракетная подводная лодка – вот такая ставилась задача. В нужный момент лодка получала сигнал на применение ракетного ядерного оружия, и начиналась Третья мировая война.

Слежение за этими лодками и уничтожение их перед самым началом войны – это задача многоцелевых подводных лодок, противолодочных кораблей, морской авиации, наземных станций слежения. Морские учения, отработки задач, выходы в автономное плавание – все это по 250–300 суток в году. Работа на износ техники и людей.

И столкновение с вероятным противником в состоянии слежки и маневра, иногда – лоб в лоб. Потери: американцы потеряли за всю историю подводного флота три лодки, мы – четыре. Считается, что с 1986 года «холодная война» пошла на убыль.

А потом – перестройка, развал СССР, экономический кризис и построение совсем другого общества. В этом обществе флоту отводилась только одна роль – утилизация.

Справедливости ради надо заметить, что и в США в те годы подумывали об уничтожении своего подводного флота. Но все эти мысли закончились расчетами – американцы очень любят считать – иногда и нам невредно бы этим заняться.

Американские специалисты подсчитали, что уничтожить проектирование и свернуть строительство подводных лодок можно без особого труда. Трудности начнутся тогда, когда вдруг захочется возродить подводный флот – вот тогда не будет ни базы, ни школы, ни людей, способных все это создать.

Произойдет разрыв поколений – подводников просто некому будет учить.

И тогда американцы все оставили. Немного сократили, но оставили.

Они никогда ничего не уничтожают. У них даже линкоры до сих пор приспособлены к несению службы.

Россия этим похвастать не может. По мнению специалистов НАТО, сейчас в России целых восемь боеспособных лодок, по нашим оценкам их в два раза больше. В 90-е годы прошлого века флот России исчезал с лица земли с ужасающей скоростью: распил, порезка, продажа на металлолом.

В России любят начинать с нуля, причем с полного. Старое уничтожается враз, новое не может построиться десятилетиями. Первыми уничтожили «Акулы». Их еще называли «Тайфунами». Шесть ракетных подводных крейсеров стратегического назначения (рпк СН) проекта 941 – двадцать межконтинентальных твердотопливных баллистических трехступенчатых ракет. Каждая ракета – 10 боеголовок индивидуального наведения по 100 килотонн каждая. Наведение инерциальное с коррекцией по звездам. Дальность – до 10 000 км. С отклонением при этом в 500 метров. Эти подводные лодки считались смертью для Америки. Именно их существование, как не без основания полагают наши подводники, заставило американцев сесть за стол переговоров, что и положило конец «холодной войне».

Так что уничтожение подводного флота началось именно с них. Четыре лодки уже уничтожили, одна обездвижена и ждет своей очереди, а одна еще ходит.

А новое – это «Юрий Долгорукий». Что-то не видно конца мучениям по вводу его в строй. 2 ноября 1996 года началось это легендарное строительство, и сейчас у нас на дворе уже 2009 год.

Новейшие дизельные подводные лодки тоже строятся у нас больше десяти лет.

Из многоцелевых подводных лодок самым удачным считался проект 949, 949А («Курск» относился к этому проекту). Эти лодки назвали убийцами авианосцев. Само собой разумеется, что разоружение флота коснулось и их. Уничтожение их велось очень быстрыми темпами.

То, что не успели уничтожить, обездвижили – вывели в резерв. До сих пор еще выходят в море рпк СН проекта 667 БДР и БДРМ, но и их только чуть-чуть.

А недавно, после удачного пуска ракеты с одной из таких лодок, из Москвы на Северный флот пришла бумага, в которой было написано, что и эта подводная лодка подлежит безусловному уничтожению.

То, что ответил Москве в своей телеграмме штаб Северного флота, невозможно по-местить на страницы ни одного уважающего себя печатного издания, зато эти надписи очень часто украшают наши заборы.

И вы знаете, случилось чудо – от Северного флота отстали.

Навсегда ли?

* * *

У политиков должны расти рожки. Сначала они и вовсе незаметны, но потом – вроде чешется что-то – начинают прорастать. Чем больше, ярче политик, тем больше и тверже его рожки. Вот почему мне сейчас же хочется ощупать им голову. Я ищу эти свидетельства. Свидетельства их яркости.

* * *

Как там поживают наши силы? В силах ли они еще пошевелиться?

Лично я считаю, что да. Да, да, да! Они в силах не только пошевелиться, но и вывести нас из этого моря полуденного дерьма, в которое мы невзначай попали.

* * *

Ах ты, господи! Как хочется найти где-нибудь правителя, в глазах которого светится ум. Не заумь, а именно ум. Корысть уже светится, но это не совсем ум.

* * *

Литературные мародеры! Вам, вам я посвящаю эти строки. Вы должны прийти на помощь увядающей Отчизне, чтоб откопать где-нибудь что-то исторически бодрящее, чтоб его только слегка подмандить, а потом и водрузить и над головами все нести и нести, уводя за собой народы.

О неведомые силы! О могущественные вы, наделяющие смертного умением рассказывать небылицы, любезно показывающие ему, с чего начать, чего коснуться, что выпятить или оставить в тени и чем закончить! Я вас прошу, нет, я вас просто умоляю поставить перед ними столб, на котором все-все расписать – что можно говорить и чего говорить ни в коем случае нельзя, как можно и как нельзя, где можно и где нельзя.

* * *

На повышение доверия к чиновникам до 2013 года потратят 691 миллион рублей, и потратят их в два этапа. Первый – до 2010 года, и это будет 258,6 миллиона, а потом – 432,4. Вот такая нужда в доверии.

А я знаю, как его повысить. Надо отдать все деньги мне – все равно ведь пропадут, а я уже не стану печатать книгу «Мертвые уши – 2», отчего доверие немедленно и возрастет.

Кстати, чем доверие отличается от уважения? Не знаете? Сейчас объясню. Например, у вас в кармане есть ваш собственный кровный рубль, а чиновник осторожненько залезает к вам в карман и начинает поигрывать этим рублем. Вы чувствуете это, но ничего не делаете. Вот это и называется доверием, а уважение – это когда вы не только ничего не делаете, но и пытаетесь еще эту руку поцеловать.

* * *

Кризис – это такая простая, незамысловатая интрига, невеликая драма, совершенно теряющаяся в пяти действиях, несмотря на все усилия сочинителей и драмоделов.

После ряда незатейливых атак, предпринятых на наш рубль, ситуация такова, что мы медленно сдаем крепость за крепостью.

А и хрен с ними! Не крепости и были, оттого так легко и сдаем – без возмущения и боли. Разве что с некоторыми гримасами печали.

С ними же разъезжаем по стране, рассказывая землекопам о том, как следует нам преобразовать этот мир.

* * *

Признайтесь, вам ведь хочется отыскать поводы почитать и обожать. Начальников, конечно, – честнейшие они люди! И в лице начальника сейчас же ищутся предметы, за которые зацепившийся взор сообщил бы остальному организму необходимое умиление.

Вот вам родинка, вот вам лысинка!

Я и сам обожаю их родинки, а всего более лысинки!

* * *

Взять да треснуть! Я бы немедленно занял подобающие позиции только затем, чтобы потом взять и треснуть. Столкновение обстоятельств неприметно вовлекло нас в дискуссии, совершенно нам не свойственные, когда со всем тщанием и прилежностью разбираются различные позывы и поводы, хотя на самом-то деле всех тянет просто взять и треснуть.

* * *

Я не заключал никакого соглашения ни с собой, ни с кем-либо другим относительно того, чтобы не касаться их вовсе. Всему виной мое верное сердце, не терпящее никаких обязательств. И тот мост расписной, что уже начал было возводиться между нашими душами – великолепное, надо сказать, сооружение, по которому в будущем грозилось наладиться двухстороннее движение, – был немедленно сломан и каким-то образом разлетелся на куски.

* * *

Полагаю, на всем белом свете нет ничего более любопытного, чем наше экономическое сооружение, великолепное, надо сказать.

Как заслышу слово «газ», так тотчас же побежали, побежали голубые огоньки в моем сознании, издали напоминающие обычную газовую конфорку, но вблизи поражающие любопытствующее воображение сложностью своей конфигурации, а потом все сложилось в стройный факел, а потом с ним побежал бегун, а потом – музыка, торжественные аккорды.

М-да! После этого та часть моего «я», которая всегда найдет к чему прицепиться, скажет негромко: «Вот ведь х… ня!» – все-то неймется ему.

* * *

Расформируют 67-ю бригаду ГРУ. Этой новостью полны СМИ. 67-я бригада ГРУ, дислоцированная в Бердске под Новосибирском, подлежит расформированию. В городе Бердске прошли акции протеста. К президенту России с просьбой оставить бригаду в покое уже обратились и губернатор региона, и лидер КПРФ Геннадий Зюганов. А начальник Генштаба заявил, что 67-я бригада является «элитой наших войск, ее золотым фондом», и на этом простом основании офицеры этой бригады будут переведены на должности в соединения постоянной боевой готовности в составе Сибирского военного округа – вот такая петрушка.

Я сам когда-то прошел через перемещение, сокращение и расформирование. Отвратительное чувство, что государство тебя бросило, что сам ты никому не нужен, семья не устроена, имущества нет, имеющееся жилье отнимут, а нового не дадут.

И хоть начальник Генштаба гарантирует социальную защищенность, но в войсках все знают, чего это стоит. Ничего не стоит. Ничего не стоит начальству пообещать, а потом ничего не сделать, поэтому слушают люди это начальство, а про себя думают – врет.

В России ничего и никого не жаль. У нас если разваливают, то до основания. Камня на камне не оставят, а случись что – в поле выйдет только один воин. И он выйдет голым.

Американцы давно поняли: сломать легко, а вот потом создать – это все очень больших денег стоит. Подразделение, бригада, экипаж, лодка – все это очень живые организмы. И состоят они из профессионалов высокого класса. И эти профессионалы сильны именно тем, что их– бригада. А рассей их по всей Сибири – и потеряются профессионалы. Это как закваска, брошенная в молоко, – оно ведь не сразу становится кефиром. Сначала созреть должно, а там и молоко может оказаться паршивым, и пропадет закваска почем зря – вот ведь какие дела, господин Генеральный штаб.

Россия никогда не была готова к войне. Всегда что-то расформировывали, передислоцировали, ломали. А строили на ровном месте. И всегда с нуля.

Вот сейчас пытаются построить новые подводные лодки. Некоторые уже больше десяти лет строят. Все никак, а все потому, что ломали все очень прытко.

Вот и до ГРУ добрались.

Главное разведывательное управление – это не просто подразделение. Это, похоже, бельмо на глазу – умные генералы, умные офицеры, да и имуществом они дюже богаты.

Просто страна в стране.

И главное, от этого самого ума служат они не за страх, а за совесть.

Теперь вот разбавят совесть.

* * *

В других случаях мы имели несчастье обмолвиться словечком о наших мыслях, а также о наших пушках и бомбах – чудовищных, как многие полагают, чудовищных, повторимся не от недоумия, но от приятности.

Я бы повторял и повторял это слово «чу-доооо-вищных», растягивая гласную «о». Нравится оно мне очень.

* * *

Пусть таран, катапульта или какое-либо иное орудие вышибет мне весь мозг, если только я подумаю о нем плохое. Доделаем то, что не доделано, возведем то, что не возведено и опустим в воду те концы, которые до сих пор еще торчат во все стороны. Это ли не называется развитием?

* * *

Страна меня удивляет. Каждый божий день. Причем вчерашнее мое удивление наутро оказывается совершенно несвежим.

Тут удивление требуется всегда с пылу – пышущее требуется удивление.

ОВИР переходит на паспорта нового образца, так что если вам нужен заграничный паспорт, то отправляйтесь в ОВИР своего района.

Можно, конечно, туда позвонить, но ответят ли вам – не факт.

Там еще анкету надо заполнять, но ее можно в Интернете раздобыть. Раздобыть можно, но будет ли она той самой модной на сегодняшний день – тоже не факт. То есть скачать, заполнить – а потом не факт, или сначала сходить, а не факт уже потом?

Я выбрал сходить. В конце концов, ничего сразу не бывает.

Оказалось, что вечером лучше, потому что очереди нет, а нет ее потому, что сначала надо получить талон. А анкету можно взять только одну – нет у нас на всех анкет.

А талон – это завтра с утра. А сколько платить государству – неясно, потому что на одном стенде написано 500 рублей, а на другом – 1000.

«В Сбербанке все знают!» – говорит вам уставшая девушка, и мне кажется, что устала она именно от меня – я же вопросы задаю.

Утром выясняется, что талонов дадут всего сорок, о чем говорит бегущая строка. То есть бегущая строка уже есть, а вот анкет по-прежнему на всех не хватает.

И не только анкет.

Есть бегущая строка, есть ОВИР, есть даже биометрические паспорта – вас пригласят по специальному талону, за которым надо являться только лично, – по одному талону на человека – вас сфотографируют специальной аппаратурой – но туалета нет.

Открывается в 10.30– сорок талонов, так что очередь надо занимать за час до открытия, а самые назойливые явились к восьми, простояли до распахивания дверей, ворвались внутрь, заняли очередь, уселись, и через час после всех этих переживаний – адреналин-то выбрасывается только в почки, минуя печень, – захотели отлить.

Нет туалета.

«Простите, а туалет здесь есть?» – вопрос к проходящей мимо милиции. Милиция ходит из кабинета в кабинет, открывая двери современным способом – магнитными ключами.

«Тут нет туалета!»

После этого я сказал фразу которая по своему построению и содержанию удивила даже меня самого: «Но в присутственном месте туалет должен быть! Это очевидно! Не долготерпцы, чай!»

Лучше б я сказал не «присутственное», а «причинное» место, потому что милиция все равно обиделась.

«Я же! Сказал! Нет! Туалета!» – у милиционера покраснело лицо.

И в эту минуту мне пришла мысль о поражении России в войне.

Вот начнись война – и неминучее поражение.

Причина?

Причина проста – в ОВИРе нет туалета.

* * *

Я все же склоняюсь к мысли построить мост, который двигался бы горизонтально, так, чтобы, оттягивая его назад, можно было препятствовать переправе.

Строительство мостов считаю самым верным лекарством от слабоумия.

* * *

Что можно сказать о покойном? Понимая природу параболы не хуже других, он слыл также и знатоком циклоиды, что и позволило назначить его на должность министра.

А куда, скажите на милость, его еще можно было деть?

* * *

Если б моя голова была ящиком с панорамой, я бы забрал себе в голову целую вереницу военных представлений об устройствах этого мира.

Я весь погрузился бы в очаровательную музыку пуль и мечей. Бешеная нега и упоенье – вот что я ищу в битве.

* * *

Читая мои писания, вы получаете самые отчетливые представления о работе моей фантазии. Ибо все я делаю не только для осознания собственной жизни, но и для забавы света. Приступаю я к работе всегда в подавленном состоянии, но стоит мне только коснуться пером бумаги, как первая же буква немедленно становится похожей на смешливую рожицу и я начинаю ее разглядывать с удивительным для себя приятием. Потом рядом с ней появляется еще одна буква, а с ней и другая рожица.

Вот так – от рожицы к рожице – и получается послание, веселящее душу.

* * *

Грядет весенний призыв. К нему готовятся обе стороны – и те, кто ловит, и те, кого ловят. Отдельно готовятся солдатские матери.

Ох уж эти матери! Они кормили, растили, за ручку водили, через дорогу и в театр, а потом то, что вырастили, надо отдать – как тут не вспомнить одну большую общую мать?

Я бы поставил на Руси памятник солдатской матери.

Я бы поставил памятник ее терпению. Она – что Русь сама – все стерпит, снесет, сдюжит.

И почему у нас все время надо терпеть и сдюживать?

А потому что крепостное право. Вот как закрепостила Екатерина Великая крестьянина на Руси, так и тянется – все в одну топку.

Сейчас будут грести больных, косых, глухонемых. Не хватает. Два раза в год России не хватает. Поэтому – и студентов, и алкоголиков, и умных, и глупых, и очкариков, и преступников.

В один большой котел. Только чтоб паровоз двигался. И венские стулья, и дрова почерневшие.

Чтоб, значит, поярче.

А, простите, заменить паровоз с топкой на что-то более современное не пробовали?

Пробовали. Меняем. Меняем, меняем, меняем. Каждый год идет реформа. Одежда от Юдашкина.

Одежда будет от Юдашкина, а снизу– кирзовые сапоги. Без паровоза никак.

Сейчас у нас в армии каждый третий – офицер, и все последние войны показали, что это не армия. Это что-то другое, потому что как до дела, так самолеты не летают, танки глохнут, а восемнадцатилетние как бараны бегут на штурм.

И кладут их тоже как баранов.

Так, может, начать с офицеров?

Можно и начать. Сократят. Училища сократят и сделают новые училища.

В некоторых странах принято так: войска быстрого реагирования и ополчение.

Войска быстрого реагирования готовы в любой момент вылететь куда угодно и там победить, а ополчение никуда не летает. Оно готовится на месте в несколько приемов. Призывник ночует дома, а на службу ходит как на работу. И служит он, не перемещаясь по стране великой с севера на юг, с востока на запад – получается экономия. Дома ночует – казарма не нужна. Летом – летние сборы, зимой – зимние. Хочешь на три месяца – и тебя будут призывать четыре года. Хочешь на месяц – и тебя будут призывать 12 лет. Это только от твоего личного желания зависит. Закончил – стал настоящим защитником родины, резервистом.

Потому что все войны начиная с XX века идут всегда одинаково – кадровых военных хватает только на блицкриг, а потом приходят резервисты и выигрывают войну.

Отдельно хочется сказать насчет дедовщины. О ней теперь кино снимают.

И фильмы эти во всей Европе ходят.

И снимают эти фильмы сами преступники, потому что дедовщина – это преступление. Почему они снимают? Любят они это очень.

Так вот, если при призыве на срочную службу компьютерщиков объединить с уголовниками, то на выходе будут только уголовники, и к этому добавятся еще и офицеры.

Почему и офицеры? Потому что в нынешних училищах дедовщина давно уже дело обычное. Измывательство над младшим – это принцип. Если нет устава, то это главный принцип.

Не может офицер бороться с дедовщиной, если у него поменялись принципы.

Гниль это. Гниль – это тоже жизнь, но другая. Гниль выскребать надо. До здоровой кости.

Что это означает? Это означает, что подразделение, где есть дедовщина, должно быть немедленно расформировано – все офицеры, начиная с командира, подлежат сиюсекундному увольнению из рядов, а срочная служба должна заново пройти курс молодого бойца.

Иначе никак.

Иначе в России никогда не будет настоящей армии.

Будет только паровоз.

Вечный.

И еще – солдатские матери.

* * *

Начальство умнеет просто на глазах.

Оно говорит о всяких очевидностях очень убедительно. То есть то, что было очевидно для всех, теперь становится мыслями нашего начальства. Впору говорить о принуждении. О принуждении обстоятельствами.

Обстоятельства теперь таковы, что и начальники должны думать как нормальные люди.

Случалось. Случалось и нам обнаружить во всем этом разум. Но он был такой уродливый, сморщенный, дикий, скользкий на ощупь, а на вкус– вонючий.

* * *

Обычно я преисполнен самых дружеских чувств к людям, отчего грудь моя во многих местах этими чувствами теснится, что является причиной моего меланхолического настроения. Но в последнее время нервы мои сдают, и там, где приличным было рассматривание различных козявок, я вдруг ощущаю подступы ярости, и мне хочется соскрести кому-нибудь с головы его скальп скребком, обильно смазанным слюной ядозуба.

* * *

Вот ведь незадача. За многое на голову его возложили венок.

Я мигом сорвал бы венок с его головы и изорвал бы его в клочья.

Но, увы. Не дотянуться.

* * *

С глаз моих будто сошла пелена, и я начал видеть то, как нам следует преобразовать этот мир. Всюду надо выставить деревянные ящики без дна, но с крышкой, выкрашенные в зеленый цвет.

Туда несчастные дворники складывали бы ежедневно собачье говно, в изобилии лежащее на газонах. И тогда этот мир станет нас радовать.

* * *

Я теперь знаю, что следует называть несусветной глупостью.

Я знаю теперь, что следует назвать развивающейся идиотией.

Вы не знакомы еще с откровениями наших правителей об экономике?

* * *

«Ленину из гранатомета выстрелили в жопу!» – вот что я услышал 1 апреля. Потом оказалось, что не выстрелили, хотя и в жопу. К памятнику на площади перед Финляндским вокзалом приладили сзади парочку толовых шашек, которые и рванули ровно в четыре утра. Так в Петербурге начался День дурака.

Теперь Ленин стоит на броневике, а сзади у него дырища в квадратный метр. Это к годовщине апрельских тезисов и к тому что он когда-то держал речь на этом страшилище.

Кстати, и не броневик вовсе оказался – ружейная пуля его пробивает навылет. Даже дополнительные листы железа не спасают от русской трех-линейки. Закупили двести этих чудовищ в Англии в 1915 году и в одно мгновение всех перемолотили. К 1917 году на ходу был только один. Вот на него, по легенде, и взгромоздился Ильич. Стоять на нем, подозреваю, неудобно, не то что речь держать. Если Ленин и участвовал в этом эквилибристическом акте, то ему не в вожди надо было идти, а в канатоходцы.

Теперь вот стоит в бронзе с развороченной задницей. Обещают отреставрировать за 8 миллионов.

А я считаю, что он мог бы и так постоять какое-то время. Теперь это дело будет местом паломничества. Город разбужен, общественность хлынет, а там и до инвестиций недалеко. Вот только рядом с этой бронзовой дыркой надо бы приклеить бирку «Мы пойдем не таким путем».

* * *

Никак не отделаться о мысли, что человечество мне должно.

И долг человечества передо мной час от часу только растет.

А все почему?

А все потому что я запрещаю себе плохо думать о человечестве.

Как только я плохо о нем подумаю, так сейчас же начинает раскачиваться магнитная ось Земли. Гулять она начинает – то вправо, то влево. Магнитный полюс начинает отходить от географического. Как только подумаю – так и поехал. Вот ведь какие дела. Недавно я открыл в себе такие способности. С тех пор стараюсь изо всех сил.

Но не всегда получается.

Иногда никак не отделаться от мыслей, что все человечество надо стереть с лица земли, как плесень, как что-то ненужное, пачкающее, чужеродное, мешающее жить остальным живым существам. Это помимо меня начинает существовать.

Мысль моя отделяется от основного моего «я» и начинает вдруг расти, набирать силу, как гигантская волна, стометровое цунами; и вот оно уже идет и идет, и сам я перед ее лицом делаюсь полным ничтожеством, пока наконец, до меня не доходит, что это все я, это я все сделал, сотворил, породил, заставил двигаться; и я тут же начинаю просить те, другие, верхние, силы, чтоб они все это остановили, чтоб они оставили человечеству шанс, совсем маленький, что все образуется, все исправится, и я сам за этим всем прослежу.

И не сразу, не как-нибудь, но ось магнитная задрожала, задрожала, и точно отпустило что-то – медленно пошла, пошла; и тяжесть великая стала ослабевать, а волна слабеть, утихать, укладываться – пронесло, фу ты господи, пронесло.

Я весь в поту, я дрожу весь – так мне все это трудно далось, так мне досталось.

А силы-то как ушли – руки не понять. Фух! – не поднять.

И только потом возвращаются ко мне силы.

Так что человечество мне должно.

* * *

Все экономические кризисы XX века заканчивались войной и захватом чужой территории. Кредиторы и должники решали свои проблемы за чужой счет.

В XX веке войны велись за ресурсы – нефть, уголь, руда, лес. В XXI веке добавятся газ и пресная вода – последней катастрофически не хватает.

В мире сейчас два игрока, которые находятся в очень неудобном положении: Китай и США. США должны всему миру, а более всего Китаю.

Все, что на сегодняшний день предложили Соединенные Штаты по выходу из кризиса, – это новые долги.

И эти долги опять купил Китай, а в США тут же напечатали доллары.

Так что самое время договориться, за чей счет будем списывать долги.

Можно за счет России?

Как-то Мадлен Олбрайт обмолвилась, что, мол, несправедливо, когда одна страна владеет, к примеру, Сибирью. Потом что-то похожее высказала уже и Кондолиза Райе. После чего немедленно начались переговоры о размещении систем ПРО-в Европе.

А тут еще вдруг наши отправились исследовать шельф в Северном Ледовитом океане, после чего сейчас же последовало заявление правительства Канады о том, что для разрешения разрастающегося конфликта к России может быть применена сила.

Дело вроде бы замяли, но несколько лет тому назад появились слухи о том, что США активно проводят модернизацию атомных подводных лодок типа «Огайо». На их основе создаются базы для спецназа на 200 человек, способные нести малые лодки, которые будут действовать в устьях наших северных рек, а также ставятся крылатые ракеты, поражающие коммуникации на реках, и прочее, прочее.

То есть народ готовится к непредвиденным обстоятельствам.

А «устья северных рек» означает именно то все, что лежит и выше и ниже нашего Северного морского пути (он, кстати, чрезвычайно раздражает).

Словом, на «вершки» претендуют американцы, а «корешки», Хабаровский край, например, можно предложить Китаю за долги.

А что же в этом деле наши? Весь север хочется объявить зоной наших интересов. Не сегодня завтра растает вековой лед, и – пожалуйте искать газ.

А Северный флот будет, значит, обеспечивать государственные интересы.

Большие надежды по этому поводу возлагаются на атомные подводные лодки.

Надежды – это хорошо, но флот-то тает. А новое – строится. Подводные лодки проекта «Борей» сегодня смело могут отмечать свое 25-летие. Столько лет их создают, и пока не создали.

А если завтра война?

А если завтра война, то начнется она безо всякого объявления: противник, то есть мы, – очень серьезен. Превентивные удары. Против «Томагавков» у нас ничего нет.

Это хорошее оружие. Разрушению подвергаются узлы связи, коммуникации – и наземные ракеты уже не страшны. И по лодкам, стоящим у пирса, тоже выпускаются высокоточные крылатые ракеты. Задача та же – нарушение систем управления стрельбой. То есть ракете достаточно попасть в центральный пост – и лодка уже не способна к залпу от пирса.

Лодки в море не уничтожаются. Зачем их уничтожать, топить, переламывать пополам. Достаточно удара торпедой малой мощности по винтам. Лодка обездвижена и всплывает – конец войне.

Чуть не забыл про Генеральный штаб и Главный штаб ВМФ. Тут тоже уничтожаются узлы связи. Особенно это удобно делать при переезде. Например, штаб ВМФ переезжает в Петербург.

Переезды, переходы, преобразования. Россия всегда ловится на переезде.

Все сказанное выше – мои фантазии, безусловно. Мысли. Бредни.

Ко всему этому так и надо относиться.

* * *

Тема убийства очень актуальна, очень важна. Думаю, в самом недалеком будущем люди и будут так поступать – взяли оружие и грохнули чиновника. Или ворвались и расстреляли все коммунальные службы. После походов по инстанциям, что, мол, капает, и звонков возникает одно желание – расстрелять. А заодно и здания взорвать. И небоскребы повалить. А потом сесть на асфальтовый каток и раздавить мэра.

* * *

Рука сама попадает в юбочные прорехи. Начинаешь ощупывать у дамы юбку – и на тебе!

Никакой системы в этих действиях нет – а вот поди ж ты!

* * *

Каждый раз говорю себе: «Молчи, дурачок!» – и всякий раз все начинается с самого начала. Будто пихает меня кто-то в спину, будто неймется ему, не сидится, не лежится. Ведь это же так легко – раз, и рот на замок. Так нет же! Словно и не я это вовсе, а настоящий я с удивлением смотрю на это порывистое, нечесаное существо с необдуманными жестами и неустоявшимися гримасами. Только утро занялось, а он уже строчит что-то.

Господи, ну пожалей ты этого дурака! Пошли ему море, солнце и чтоб лежал лежнем. Чтоб только помыслил о чем-то, и сразу бы лень разлилась во всех членах, и мысль растопилась, расползлась и истаяла, как сахар во рту.

И чтоб только одно у него было желание – еще один кусочек сахара.

* * *

Повалом повалили. Умные, честные порядочные повалом повалили в МВД.

Не пугайтесь. Это сон.

* * *

Я намереваюсь пуститься с вами в спор по этому вопросу. По какому?

Хороший вопрос насчет вопроса. Я хочу оспорить наши достижения.

Какие это достижения?

Это достижения в области ума. С умом у нас… ну никак не достигнуть дна. Вроде уже ничегошеньки не бывает ниже – ан нет, вот вам, вот вам, еще и еще.

* * *

К ущербу для истины! Все, что ни делается, все это к ущербу для истины! Вы видели этот ущерб? Нет? А все потому что сами вы ущербны!

* * *

Боже! Боже правый и он же всеблагой! Ну почему только я вижу все эти проявления величайшей глупости? Ну почему ты выбрал меня? За что? Зачем? Почему мне это? Надо ли мне каждый день натыкаться на их ложь, их фальшь, их немочь, их послед, их недержание, их отрыжку?

Может быть, ты надоумишь еще кого-то? Может быть, кто-то так же, как и я, воскликнет: «Да они же полные идиоты!» – после чего разверзнется земля, и ад поглотит их, сожрет с потрохами, и тотчас же наступит гармония, все вокруг расцветет, покроется лесистыми холмами, реками полноводными и голубизной небес.

* * *

Меня спросили, как я отношусь к недавнему интервью Медведева, которое он дал главному редактору «Новой газеты» Муратову. Я ответил: «Интервью Муратова читал. Я знаю, как берутся такие интервью. У чиновника взять интервью трудно. А уж чтоб он согласовал, подписал… это почти невозможно. Хорошо, что Муратов такое интервью взял. И хорошо, что власть осознала необходимость диалога, хотя бы такого. Это, думаю, от кризиса с ней случилось. Если б нефть стоила двести, то никто б ни с кем не разговаривал. Это оттого, что она стоит то пятьдесят, то сорок. Вот чиновникам и захотелось ласки.

Подоплека всего интервью, на мой взгляд, это фраза «Чиновники тоже люди». Видите ли, лично я уверен в обратном. Это не люди. Можно даже написать без пробела между частицей «не» и словом «люди».

Но в какой-то момент, опять-таки благодаря ценам на нефть чиновники вдруг ощутили, что половина России думает точно так же, как и я, – не люди. То есть раз они не люди или нелюди, то смерть чиновника – это повод наполнить бокалы. А раз это повод наполнить бокалы, то почему бы нам не устроить себе такой повод?

Концентрацию ненависти к чиновникам, их женам, их детям лучше всего выразил в свое время Александр Сергеевич Пушкин, написавший: «Твою погибель, смерть детей с жестокой радостию вижу».

И эта «радость» с тех пор все никак не убывает. Мало того, увеличивается. Вот эту все увеличивающуюся «радость» чиновники чувствуют. Они и раньше это чувствовали, но раньше у них денег было больше, и ОМОНа на эти деньги, чтоб дубинками по спинам граждан гулять, можно было нанять больше. А тут – как бы от бескормицы тот ОМОН не обратил взоры на своих хозяев.

Наш дед посмотрел выступления двух наших ВВП по телевизору и сказал: «Трусят». Правда он сказал «бз…ят», а я уж его поправил в этом тексте, но суть происходящего дед восьмидесяти двух лет, парализованный после инсульта, понял правильно – вот именно то самое слово.

Так что истоки этого интервью – зачем и почему – лежат, как мне кажется, именно в той самой области, открытой моим дедом. И все равно диалог нужен. Все полезно, что не удар в темечко».

* * *

Меня спросили: «Можно ли избавиться от «чиновничьей заразы»?». Я ответил: «Лечится даже проказа».

Меня спросили: «И все же вы уверены в необходимости диалога?» Я ответил: «Если б я умел говорить по-змеиному, я бы говорил даже со змеей».

* * *

Пираты опять отличились. Теперь они захватили немецкий контейнеровоз с китайским ширпотребом. Миллионов на двадцать приз тянет. Это вам не 2–3 миллиона. Новая эра начинается. Теперь они все это продавать начнут. Кстати, слово «приз» когда-то означало именно добычу пиратов.

Сомалийское пиратство – это война, в которую вступило мировое сообщество, пока еще это все не вполне осознавшее. Сомалийское пиратство – это угроза мировой экономике.

В район посланы уже военные корабли различных государств, которые сопровождают суда, но нет еще общего командования, а значит, есть только слабая координация взаимодействия. Правда, США обещают напасть на пиратские базы в ближайшее время, но во все это слабо верится.

В районе Аденского залива одновременно находятся тысячи судов, и какое именно из них пиратское, определить трудно. Порой это становится ясно только в момент нападения.

То есть военный корабль по идее должен патрулировать какой-то определенный квадрат в океане, и в случае опасности в идеале с него поднимается вертолет, который и должен успеть до подхода самого корабля отбить атаку пиратов. То есть получается, что весь Индийский океан, никак не меньше, должен быть поделен на квадраты, в которых и должны нести службу военные корабли, несущие на себе боевые вертолеты. Так?

Именно так. Война есть война. И это должны быть не просто корабли типа атомного крейсера «Петр Великий» – не его это задачи, а это должны быть корабли типа «фрегат» с вертолетами на борту, а если это так, то сразу возникают вопросы не только тактические, но и снабжения (продовольствие, топливо, базы). Без объединенного командования не обойтись. А мировое сообщество пока молчит, а в это время пираты перевооружаются и множество раз меняют тактику. Теперь они нападают среди бела дня на все, что движется, и теперь они, похоже, поняли, что нападать надо на контейнеровозы, битком набитые различным товаром.

И контейнеровозы поняли, что теперь они – главное направление удара, а потому борта обматываются колючей проволокой, что на сегодня является главным препятствием для карабкающихся на борт, а на голову пиратам опускают «люстру» – на длинной штанге кабель с разлохмаченными концами, к которому подведен ток.

Сомалийские пираты теперь нападают даже на суда под флагом США, чего раньше никогда не было. 8 апреля они пытались захватить американский контейнеровоз, но команда судна так просто не сдалась. Пираты отступили, увозя с собой капитана, которого позже освободил американский спецназ – по пиратам был открыт огонь. После всех этих действий в Аденском заливе обстановка будет только накаляться.

Войны с пиратами велись всегда. Пиратство сводилось на нет только военными действиями на суше (блокада и разорение баз) и на море (безжалостное истребление).

Причем если для операции на море нужно привлекать корабли всего мирового сообщества, то для береговой операции хорошо бы использовать вооруженные силы государств, религией в которых является ислам.

Пока же мировое сообщество дает пиратам вырасти и окрепнуть, а гражданские моряки для защиты своих судов должны в основном полагаться на колючую проволоку и на самих себя.

* * *

У нас столько аллегорических выражений!

Пожалуй, любое выражение нашего начальства можно назвать таковым.

Потому что назвать его чем-то иным – себе дороже.

Кстати, он обнаружил большую эрудицию. Больше он ничего не обнаружил.

* * *

Вести с Балтики.

Мне продолжают присылать всякие известия, касающиеся грядущих перемен, сокращений, реформ и перевооружений. Все находятся во взвинченном состоянии: окончательно принято решение о сокращении управленческого аппарата с 3200 до 850-1 ООО человек. Так что все, особенно тыловые, начали воровать с какой-то бесшабашной, беспримерной отвагой – арестовывают уже третьего начальника военного завода. Причина проста – оформление левых заказов и фальсификация их выполнения, например липовый ремонт вооружения.

Проворовались и в Калининградском ВМИ – там тоже растраты и хищения. Например, списали на ремонт плаца 20 миллионов рублей. А вот еще способ – списание денег на отопление. Отопление – это вообще Клондайк. Списывай уголь тоннами, а в казарме от холода все будут спать в шинелях.

Ждут приезда в Калининград МО Сердюкова.

То, что после его приезда головы полетят, – это всем очевидно, но воровство это не останавливает ни под каким видом. Вот что я называю настоящим героизмом – под пули пойдут, но уворованное не отдадут.

Вы знаете, я, наконец, вроде бы начал понимать нашу военную реформу. Моя версия такая: если нельзя истребить воровство в армии и на флоте, то тогда сокращаем все полностью, разгоняем это все к чертовой бабушке и на совершенно голом месте начинаем строить светлое будущее наших Вооруженных сил.

То есть планируется уничтожение самих очагов постигшей нашу армию заразы. Будут полностью расформированы кадрированные части, все базы хранения технического имущества и все, что с этим связано одной огромной золотой цепью.

Вот только боеготовность от всего этого как была, так и останется.

Вот вам новость, которую никто и ни по какому поводу не подтвердит: большинство кораблей, что дислоцированы в Балтийске, небоеготовы. По итогам зимнего периода обучения оценка «ДВА», так как абсолютное большинство, числящееся боеготовым, просто не смогло выйти в море, а если и вышло, то ничего не смогло сделать, но сие есть великая военная тайна для всего нашего народа.

Тайна для нас, но не для наших соседей, так как у всех же есть мобильные телефоны – от простого матросика и до последнего дурака штабного, и все живо по ним обсуждается.

А 24 апреля вроде как состоится расширенная коллегия МО РФ на флоте – вот там и поговорят о хлебе насущном.

Кстати, не все так плохо. Начальником штаба Ленинградской военно-морской базы недавно назначен капитан I ранга Нелидин. В июне будет год, как в должности. 24 года прослужил на ТОФе сей доблестный, по отзывам многих, офицер. С комбата на пр. 1155 и до комбрига. Вся задняя часть у него, как и положено, в ракушках, но до сих пор капитан I ранга, хотя наград у него – просто не сосчитать.

Ну, раз до сих пор капитан I ранга, значит, личность неординарная, а с неординарными личностями случаются иногда неординарные назначения.

Сделает ли он что-нибудь?

Поглядим, это же Россия.

А в России, как известно, и один в поле воин.

* * *

Меня спросили, что я думаю о поведении и высказываниях вице-губернатора Санкт-Петербурга Сергея Бодрунова, главы комитета экономического развития, который после эфира на «Пятом канале» в примерке возмущался поведением телеведущих и всячески поносил не только их, но и жителей Санкт-Петербурга.

Теперь говорят, что документальных записей всего этого не существует.

Я сказал, что очень может быть, что, запуская запись в эфир, никто предварительно не сказал: «А сейчас вы прослушаете документальную запись», – но я такую запись слышал. Речь в передаче на «Пятом канале» шла о безработице и о том, что сейчас в Петербурге 25 ООО безработных.

А чиновник говорил, что, мол, никакой безработицы у нас нет и всех нас ждет удивительный расцвет в экономической сфере под его руководством. Потом в гримерке он набросился на журналистов. И они это все записали. Эту запись и пустили в эфир. Я слышал ее по радио. Вот что я услышал: «Мало ли кто вам звонит? Какое-то быдло! Подумаешь, двадцать пять тысяч безработных! Это – ничего, капля в море. Не сдохнут! А ваши ведущие пускай готовятся отправиться на биржу».

И еще он говорил, что у него огромные связи, и еще, что он выкупит весь «Пятый канал».

Вы думаете, что человека, назвавшего петербуржцев быдлом, немедленно уволили? Нет. Теперь говорят, что быдлом он петербуржцев не называл, а перед журналистами готов извиниться.

Что я могу сказать по этому поводу? Человек всегда виден в оговорках. Именно в оговорках. В них его внутренний мир. Как только человек выходит из себя, то он говорит все, что у него скопилось на душе. Это классика психологии, и тут я ничего не придумал. Если господин Бодрунов вольно или невольно назвал петербуржцев быдлом, то тем самым он приоткрыл нам свой удивительный внутренний мир. Теперь уже не спрячешься. И все потуги его замечательных коллег, отрицающих очевидное, приведут к тому, что я, например, буду считать, что и они так же думают.

И для меня это не является каким-то открытием. Считать быдлом собственный народ – ну что же в этом такого необычного?

Не понимаю, что люди ожидают услышать от чиновника.

Я, например, ожидаю услышать именно это.

* * *

Кстати, размышляя на тему «быдло» и «не быдло», я пришел к выводу, что сам господин Бодрунов, видимо, к быдлу себя не относит, стало быть, они из благородных будут, а благородные, как известно, традиции чтят.

Вот и подумалось мне: у меня, если верить всем моим бесчисленным родственникам, в роду одни дворяне, так что мы бы вполне могли с указанным выше господином встретиться, скажем, на дуэли. Выбор оружия был бы за ним – холодное или же горячее. Из горячего я бы только посоветовал не выбирать АКМ – люблю я его очень. Так люблю, что на 100 метров любую мишень положу одиночным, совершенно не целясь. И из пистолета ПМ на 25 метров уложу любую мишень с прыжка.

А все остальное – да бога ради.

Из холодного – если только оный господин не тренирован специально—я бы исключил нож. У меня очень хорош цыганский удар.

Можно попробовать саперные лопатки – интересное может получиться зрелище.

Или черенки от обычных садовых лопат – тоже ничего.

Словом, все будет честь по чести – секунданты, врач, до первой крови.

Он отстоит свою честь, а я – честь всех петербуржцев.

* * *

Слышали лозунг: «Русские своих не бросают»?

Я слышал его много раз, и всякий раз мне хотелось узнать, есть ли такое место – вот оно, может быть, величиной с метр, – где русские своих не бросают? Я искал это место, но всякий раз натыкался на такое, где бросают, бросают обязательно, за милую душу, просто так, и бросают так, что тошно становится.

К таким местам относится Феодосия. Там сейчас живет офицер запаса, подводник, ветеран Вооруженных сил, инвалид 2-й группы, военный пенсионер Сорокин Владимир Васильевич. Он проходил службу в войсковой части 72108 (дивизион подводных лодок города Феодосии). Был он командиром БЧ-2-3, проводил испытания новой техники, в том числе испытывал такие наши несомненные ракетно-торпедные достижения, как «Шквал» и «Водопад», но в 1991 году при непрерывной многочасовой погрузке торпед отморозил себе на лодке ноги и стал инвалидом. 12 декабря 1991 года на основании приказа ГК ВМФ(№ 0767 от 03.11.1991 года) он был уволен по статье (59 п. «б»). Болезнь та называется облитерирующий атеросклероз сосудов нижней конечности. А потом его направили для постановки на учет в Феодосийский ГВК. У него 22 года выслуги, из них 17 на подводных лодках. Вот только живет он вместе с женой и двумя взрослыми уже детьми в однокомнатной квартире своей жены – метров аж 19. Все никак не встать ему на квартирный учет, потому как такая страна, как СССР, давно уже развалилась, а вместе с ней полетели к такой-то матери судьбы многих людей.

И живет теперь человек из милости, поскольку подниматься на 5-й этаж нет никаких сил. 4 года не выходит из дома и научился даже зубы себе вырывать «методом открытия дверей».

А ведь он из Санкт-Петербурга. У него здесь родители лежат на Большеохтинском кладбище. И блокаду они здесь пережили. На улице Марата в доме 74. Мать с 14 лет работала в гальванике и имела рабочую карточку. Ее приютили соседи. Как-то она отстояла огромную очередь в блокадную зиму. У нее были карточки на всю семью. А к ней подошел мальчик, такой же доходяга, вырвал из рук хлеб и начал его есть. Он никуда не побежал. Просто упал на снег и ел хлеб. В полной тишине вся очередь била его ногами, а он улыбался и ел. Он так и умер, улыбаясь.

Мать умерла в 1985 году. В тот самый момент наш герой и лишился навсегда ленинградской прописки, а заодно и квартиры, поскольку служил-то он в Феодосии – такие вот у нас законы, и Родину по этому поводу не докличешься.

Ему бы квартиру на первом этаже в пригороде Петербурга. Однокомнатную. Чтоб он мог туда на руках вползать.

М-да. А где-то своих не бросают.

Все не найти это место.

* * *

В Петербурге книжная ярмарка. 23 апреля в 12.00 прибыла Валентина Ивановна. И прибыла она не одна, но со свитой. Красивая. У нас в Питере, если и есть что красивого, так это только Валентина Ивановна. Свита шла как хороший рыцарский отряд – многорядно по обеим сторонам. Причем это все никакого отношения к окружающему не имело. Это как у Гоголя: мост через озеро, а на нем по обеим сторонам лавки.

Движение по мосту само по себе, а лавки – сами по себе. Лавкам все равно. Все равно все мимо них.

Наконец все взошли на трибуну.

На трибуну взошли: она, он (Тюльпанов – наш главный законодательный цветок), Даниил Гранин и администрация района. Все расписались в книге золотым пером, при этом все время объявляли: «Золотым пером расписывается такой-то!» – потом сказали речь. Каждый, радостный, произнес. Валентина Ивановна свое – Валентиной вановское, а Гранин – свое, гранинское, что-то типа: «Я хочу, чтобы вы все…» – не очень отчетливо было слышно. После чего и открыли ярмарку «Время читать!».

Это как букварь в сельсовете. Букварь закрыли в сельсовете, и по этому поводу праздник у детей – уроки отменили, а над сельсоветом радиоточка, которая музыку выдает прямо из Большого театра на Матренин двор.

* * *

Вести с фронтов

Министр обороны Сердюков приехал в Калининград. Все скрытно, конспиративно. Выездную военную коллегию МО по ВМФ провели три дня тому назад, и провели ее совершенно тихо. О предстоящем прилете Сердюкова нигде не сообщалось, и даже по городу он перемещался без мигалок и сирен. Но вообще ничего не сообщить, видимо, было нельзя, и поэтому выдали информацию с суточным опозданием. И никаких вам видео– и аудиоматериалов, ни одного журналиста, ни одного интервью. Министр обороны приезжал так скрытно, что даже дату проведения этой коллегии поначалу называли совсем не ту. Просто военная операция.

Результат – практически все руководство тыла Балтийского флота во главе с начальником тыла представлено к увольнению в запас с заведением уголовных дел. Конечно, интересно то, как они будут расследованы, так как все нитки (и даже не нитки, нет, а канаты) тянутся в Москву. Видно, все так херово, что пришлось срочно и почти секретно все решать, и что интересно, в аккурат к приезду Сердюкова бастовал ЗЗСРЗ в Балтийске. Все 300 человек, которые с января не получают зарплату. Прозвучал призыв перекрыть Калининградский судоходный канал.

Испуг у власти был такой, что показали все это по государственному телеканалу и написали во всех газетах.

Кстати, после того как начальник завода перестал быть военным, его (завод) переподчинили Питеру (Западному центру судостроения). Этот завод штурм Пиллау в апреле 1945 года пережил. Цел остался. И лихие 1990-е пережил. Место у него отличное. Прямо на входе в базу. Два плавдока.

Вот только боюсь, как бы не продали его уже кому-то. Оттого и забастовка.

Что-то не нравится мне все это. Ох как не нравится!

* * *

«Раскрасили Штирлица» – это по поводу фильма «17 мгновений». Спросили, что я по этому поводу думаю. Я ответил: думаю, что это деньги. Телевидение ведь делает деньги на эмоциях. Чем сильнее эмоции, тем больше денег.

Цинично, но телевидение – это и есть цинизм. Смотрят все это те, кому не хватает собственной духовной жизни. Видите? То, что я только что сказал, цинично, но ведь задевает, стало быть, верно. Цинизм – это же когда верно.

Так что – деньги, господа, деньги. Раскрасил один, и всех потянуло. В Америке тоже раскрашивают, но там иной уровень.

Ну, подвернулась старушка. Почему бы не снять с нее серьги? Все равно ведь в гроб.

И потом, учтите, это же новость. Народ должен что-то все время обсуждать. Все равно что, но раз в неделю. 52 недели в году. Вот ровно столько же и должно быть новостей. Иначе народ не о том задумается.

* * *

По поводу Великой Победы. Немцы говорят, что русские празднуют так, будто они вчера победили. Но больше-то ничего нет. Какие достижения? У нас есть Великая Победа.

И потом, почему не просто победа, а Великая? Потому что Великая Отечественная война.

Но была же еще одна Отечественная война – 1812 года. Она не такая великая?

В слове «великая» есть сомнение. Собственное сомнение в собственных достижениях.

То есть когда говоришь «великая», то сомневаешься? Совершенно верно. Тот, кто не сомневается, тот даже не задумывается о том, была ли «великая» или просто победа.

И это не я сказал. Это из русского языка. Так устроен язык. Он выдает тайное.

Я за правду об этой войне. Я за правду о победе Советского Союза в этой войне.

Вот где она, правда? История – девка блудливая. Она всегда на ложе у власти. Поэтому хорошо, когда пишут о войне немцы, когда они оценивают те или иные наши сражения. Любая точка зрения интересна, кроме националистической. Националистическая – это неинтересно, это близоруко, неумно и, в конце концов, против собственного народа.

А сейчас творится черт-те что. Например, скажешь, что победа не великая, и тебя «пасодют». А между тем поисковики кости солдат находят, а потом хранят их в мешках. Почему? Потому что хоронить торжественно в братских могилах чиновники разрешают только тогда, когда там скопилось костей на 100 человек. А если только 37? Тогда храни в мешках, пока 100 не наберется. Вот это что? Как вы думаете?

* * *

Начальник ОВД стрелял в людей. Троих убил, шестерых ранил. Стрелял в голову, в живот. Зашел в супермаркет, вытащил пистолет и неторопливо начал отстрел.

Меня спросили, что я по этому поводу думаю. Наверное, меня спросили в последнюю очередь, потому что все уже, похоже, по этому поводу высказались.

Вы знаете, у милиционеров теперь другие глаза.

Вот если посмотреть советскую хронику где показывают милицию, то там у них другие глаза. Очень сильно отличаются.

Те глаза за народ, а вот эти – эти уже нет.

Чудовище, что тут сказать. Кто-то запустил чудовище. И сколько таких чудовищ в милиции? Иногда кажется, что все они чудовища. Умом я понимаю, что это не так, но сердцем – нет.

Отчего он стрелял? Зачем? Почему? Это к психологам.

Сейчас они установят, что он был не в себе, ну и так далее.

Нелюдь. Это нелюдь. Не человек. И она, эта нелюдь, вдруг, как мне кажется, осознала самое себя, осознала, что она не человек.

И еще она осознала свое ничтожество. Бойтесь нелюдь, осознавшую свое ничтожество.

* * *

Это конец. России конец. Нет будущего. Можно придумывать все что угодно, какие угодно акции, можно ленточки раздавать, можно не раздавать, можно о ветеранах вспоминать раз в год, можно праздновать, можно не праздновать, но это все равно конец.

И я это вижу очень отчетливо. Мне не повезло, я все это вижу. Это очень больно. Больно, обидно, стыдно.

Мусор. Это мусор. Страна загажена. Гадят под себя. Не ведают, что творят.

Мне сейчас скажут: ведают, ведают. Да нет, думаю, что ума-то как раз и не хватает. Развал. Все развалят, а потом побегут сдаваться, мол, с этим народом ничего хорошего не получится.

Кому сдаваться побегут? Да кому угодно. Тому, кто возьмет. Еще и проситься будут: Христа ради возьмите.

А сами в Сан-Тропе. Там у них замки. Здесь у них корни, а там – замки.

Здесь кровеносная система.

Кровососущая.

* * *

Попробую объяснить хотя бы самому себе то, что происходит сейчас в Министерстве обороны.

В нем происходит слом – ломают, ломают, ломают.

И как только не называют за это министра обороны (за глаза, естественно) – и «мебельштурмбанфюрером», и просто вором.

А на мой взгляд, все обстоит так: за последние шестьдесят лет пришел в министерство налоговик. Правда, у него нет маршальских погон, но они ему (как бы это поприличней выразиться) ни на какой выпирающий орган не нужны.

Пришел он и привел с собой мальчиков с девочками – таких же налоговиков, и набросились они на святое – на генеральское.

Конечно, нельзя сказать, что воруют у нас только генералы.

Нет, конечно, воруют не только они.

Но вот какая незадача, на этом поле, на поле воровства, в последнее время стало как-то тесновато. Так что требуется разрядить, проредить.

Вот и прореживают.

Воровать-то начали в геометрической прогрессии еще во времена позднего Брежнева.

Правда, и до этого воровали, но тогда еще не было такой прогрессии.

А уж с прогрессией-то, мама дорогая… повальное, повальное повалило.

При выводе наших войск из Европы и стран Балтии все происходило в умопомрачительных размерах. К примеру, стоило все это, по самым скромным оценкам, в 1990 году 40 миллиардов долларов США, а страна вместо этого получила 7 миллиардов дойч марок кредита – вот такая арифметика.

А по одному только мобилизационному плану развертывания Балтийского флота – в случае войны он разворачивался не на основе Балтийской военно-морской базы, а на основе Лиепайской – разворачивался целый флот. Вы себе представляете масштабы запасов и баз хранения? Это трудно себе вообразить.

Ну, хочется спросить: и где же это все? Все это там же, где и все остальное.

Впервые бацилла разложения попала в наших генералов сразу после Великой Отечественной войны, когда из побежденной Германии перли все – было расписано, кому и сколько – от взводного до маршала, то есть стало понятно, что можно…

А дальше… дальше все элементарно – армия стала государством в государстве, являясь единым целым с оборонсектором, а там, где свое государство, там и свои порядки.

Что такое, к примеру, начальник полигона? Начальник полигона – это земля и еще раз земля, причем в самых шикарных местах. И конечно, полигон – это уйма техники, это бесплатная рабочая сила, наконец.

А военторг? Греби – не хочу!

А продовольственные базы – это слюни до пола – всего битком, и никто и ничего не контролирует. В голодные 1990-е офицеры с кораблей тащили домой крупу и хлеб, а там – куры копченые, колбасы, просто мясо и не просто. Черт их всех побери!

А топливные базы? Представьте себе, что простой полковник контролирует сохранность десятков тысяч тонн мазута, бензина, керосина, конечно, авиационного, и все станет понятно. И у него свои «машины-наливники», железнодорожные пути– и… поди разбери, что там происходит по ночам.

А военные санатории? Земля-то курортная. Можно ею торговать, а можно и в аренду сдавать.

А что такое начальники военных совхозов? Там все свое.

А что такое базы хранения оружия, где мины лежат с 1913 года, которые еще Колчак ставил, снаряды калибра 406 и 356 мм? Это ж музей.

А кадрированные части с десятками тысяч единиц хранения – бронетехника, машины, амфибии, катера и что твоей душе угодно?

Мало кто знает, что большие арсеналы – это, по сути дела, городки-заводы: делай что хочешь. А между прочим, каждый корпус морской мины – это от 50 до 100 кг алюмиево-магниевого сплава (АМГ). А ведь это списывается, списывается, списывается, а ведь все должно по регламенту проворачиваться, то есть на это все выделяется топливо, ГСМ, и поехало и поплыло.

В 1990-х прошлого века на минно-торпед-ной базе Черноморского флота, принимая дела, один дотошный офицер обнаружил бомбарду середины XIX века в идеальном состоянии и с боезапасом и еще несколько десятков единиц вооружения того времени, а также специальный буксируемый подводной лодкой трал для подрыва мин – единственный во всем мире! Конечно, все это было давно списано, не состояло на учете, но оно было – вот оно, ничье. Где вы, господа коллекционеры военной техники?

И господа коллекционеры немедленно нашлись.

А что такое базы технического имущества флота? Это просто Клондайк, пещера Аладдина и копи царя Соломона. Там есть все или почти все, и даже цеха по переработке драгметалов. И имущество легко переводится из категории в категорию. В 1987 году, к слову, вы могли спокойно купить катер «Волга» на подводных крыльях за 500 рублей или спасательный ботик на 60 человек (мотор, навигация) за 200 рублей.

А что можно было сделать с автотранспортом!

А военные заводы? На Балтике не так давно арестованы и осуждены старшие офицеры (ТехУпра, начальники заводов), которые продавали (внимание!) новую технику в страну НАТО (в Польшу), а на корабельные механизмы ставились липовые запчасти, заключались липовые контракты по ремонту артвооружения.

А с начала 1990-х годов с азартом пилили и продавали новейшие корабли на металлолом.

А в ГШ ВМФ группа товарищей адмиралов не так давно под видом металлолома пыталась задвинуть в Китай новейшие мины и ракеты. Как вам все это?

И вот всему этому поверите ли, приходит конец?

Действительно, как тут не назвать министра обороны «мебельштурмбанфюрером»?

* * *

Струя есть лишь быстрое следование капель.

Речи политиков рождают во мне только эту ассоциацию.

* * *

Гроза их разрази и хлынь им прямо на головы! Губернатор погиб при падении вертолета. Есть повод поздравить друг друга.

Знаете, когда падает вертолет с губернатором, возжелавшим поохотится с воздуха на каких-нибудь уникальных баранов или не на баранов вовсе даже, а вообще там на живность какую, причем падает он так, чтоб, значит, всех барановедов сразу насмерть, меня посещает грусть.

Грущу я. Вертолет, естественно, принадлежит, например, жене или еще кому-то из ближайших родственников, а сам губернатор – аки слеза в стакане, чист совершенно на предмет наличия всяких излишеств, – но все равно грустно.

Все же от земли. Все наши радости и горести от нее – от нашей земли. То есть то, что падает уже не первый губернатор, говорит о том, что не хочет земля, чтоб они над ней вот так вот летали на вертолетах американского производства.

Но, может быть, земля хочет, чтоб они летали на вертолетах отечественного производства? Нет. Уполномочен я самой землей на такое заявление: не хочет она и других вертолетов. Не летайте над ней с ружьями, потому как терпению земли приходит конец.

Это ж сколько у нас губернаторов-то, други мои! Вдумайтесь! Их теперь столько, что упади один – и никто этого падения не заметит совершенно. Не Столыпин, чай.

А во времена царя-батюшки на Руси было где-то по 2250 человек на одного чиновника.

Во времена дедушки Брежнева уже их было почти по 250 человек на одного чиновника.

А теперь их 63 человека на одного. Причем за последние десять лет их число удвоилось. То есть десять лет тому назад их было только по 126 человек на одного.

Вот такое удвоение ВВП.

Так что чиновник, ребята, это главное наше достижение. Красивый, лощеный, сытый, любящий мать-Родину, и вообще мать.

И вот теперь они падают с небес.

Так что…

* * *

Я совершенно убежден, что все мы лучше переносим боль в горизонтальном состоянии. Какую боль я имею в виду? Я имею в виду боль за родное Отечество. Как только вижу родное Отечество – так сразу и боль. Как только боль, так сразу и горизонтальное положение. То есть как только ты видишь родное Отечество, то лучше всего тут же бухнуться на спину.

* * *

Лично я частенько падаю в полном изнеможении на кровать, и там уже, на кровати, принимаю жалостную позу: ладонь правой руки покрывает мне лоб, в то время как левая рука повисает совершеннейшей плетью, и плеть та свешивается с кровати, пальцами касаясь торчащей из-под нее ручки ночного горшка. Так я лежу обычно после того, как мне случается слышать речь президента о нашем небывалом расцвете.

В экономической сфере, разумеется. Остальные расцветы не вызывают во мне столь бурной реакции.

* * *

Пока горе нами не переварено, всякое соболезнование преждевременно, а когда мы его переварили, утешать уже слишком поздно. То есть утешитель должен всякий раз метко целить между двумя этими крайностями – так говорят нам классики. Другие же классики утверждают, что все говно, что не прах. Это я все еще о нашей экономике.

То есть если мы сейчас же установим, что она у нас полное говно, то в этом случае нам, пожалуй, никак не удастся соотнести ее с прахом.

Вот это самое обстоятельство и примирило меня несколько с миром, после чего я отдался на волю своим буйным фантазиям.

* * *

Я вдруг подумал, что если бы ввести на этой территории какой-то правильный мор, то значительная часть населения, призванная управлять другим населением, могла бы периодически взлетать над ним только затем, чтобы потом низвергнуться с небес прямо на грешную землю. После чего следовало бы похоронить их со всеми почестями, а тем временем подготовить следующую партию к отправке в объятья Всевышнего.

Только так, как мне видится, и получится предотвратить бесконтрольный их рост.

А еще хорошо бы применить отраву, которая будет безотказно действовать только на управленцев высшего звена, оставляя неповрежденными рядовых управленцев, которые затем подрастают и занимают места убывших управленцев, и, как только это случается, на них сразу же действует та отрава, освобождая таким образом святое для грядущего.

* * *

Опять у нас обсуждают: быть «Газпром-Сити» или не быть.

На мой взгляд, когда говоришь об этом сооружении, всегда надо выбирать слова с особой тщательностью, потому что можно невольно сказать такое, чего никто никогда нигде не напечатает.

И то, что могут напечатать, тоже требуется отсортировать.

Например, мне хочется сказать слово «елда», но будет ли оно принято неискушенным слухом? Как мне кажется, именно слово «елда» в деле возведения этого сооружения является главным, и правота этого утверждения проистекает из фоносемантической значимости этого слова, то есть из того, какое влияние оказывает слово «елда» на уровне человеческого подсознания. А на этом уровне оно воспринимается как: Хороший, Красивый, Храбрый, Могучий, Большой, Величественный, Мужественный.

В действительности же слово «елда» означает не только восставший мужской детородный орган, но и используется в значении «голый», «плешивый». Одни исследователи считают его словом славянским, другие – тюркским. Славяне употребляли его в значении «пришлый» и «кочевник». А для тюркских народов «елда» или «елдаш» – это кунак, попутчик, друг.

Удивительно, но все эти значения как нельзя лучше подходят нашему сооружению: оно возводится пришлыми, и именно с их точки зрения должно обозначать Красивый, Могучий.

А местные жители так не считают.

Точнее, так считают не все. Есть у нашей «елды» и яростные сторонники. Им очень хочется, чтоб «вознесся он» или, вернее, «она».

Петр Первый строил этот город на костях и в болоте. И тут без высших покровителей не обошлось. Иначе – разрушение, поглощение, затопление.

И покровители появились – над городом должен был постоянно реять ангел – ангел Петропавловской крепости, а выше – только Бог.

И как только установился именно такой порядок– город воздвигся.

Теперь хотят все поменять.

Вот такая елда, елдан ее побери!

* * *

Мысли о правительстве вызывают напряжение шерсти по всему тому пространству на котором на теле моем имеется шерсть. А еще у меня растут ногти. Только я подумаю о каком-либо страдальце из числа ведунов Отечества нашего любезного, как сейчас же и растут. Особенно на ногах – острые такие, загнутые на концах, протыкающие носки.

Так что не думаю я о правительстве.

Из гигиенических соображений.

* * *

Отклик на недавнее фотографирование заката с Троицкого моста в Петербурге спикером Совета Федерации господином Мироновым.

* * *

Знаете, все время хочется говорить о блуждающих огнях. Не о тех огнях, что блуждают наобум, а о тех, что несут в себе прекрасные порывы.

Пусть эти строчки будут эпиграфом к последующим.

* * *

Все, что я могу сказать о нем, так это то, что он человек безупречной нравственности и железной логики, вроде той, что у всех теперь на устах.

Ну захотелось ему. Ну ехал он по мосту а тут вдруг закат.

Представьте себе закат потрясающей красоты, немедленно все и вся вокруг очищающий. Один только вид его порождает в человеке желание остаться с ним навсегда.

Тот закат меняет все – отношение к месту и событиям.

Все становится вдруг незначительным и мелким рядом с этим закатом.

А люди – это ж такие невыразительные насекомые, неспособные понять высокие порывы, что и дало столько поводов для двусмысленных толкований, и тут надо полагаться только на чистоту воображения наших читателей, способных понять и оценить сам порыв. Каково! Закат, минуту превращающий в вечность!

Тут я вижу целых два смысла. Первый – дороги. У нас ужасные дороги, мешающие наблюдать закат. Хочется быть с ним, а дороги все никак не отремонтировать так, чтоб, значит, ездить по ним без сопровождения ГАИ, которое, в случае чего, и обеспечит тут минуту, в течение которой и можно будет безо всякой суеты наблюдать закат.

Второй смысл – это мусор. У нас столько мусора, столько, что невольно взор твой – едешь ты в машине с сопровождением или без сопровождения – все равно устремляется в небо.

Просится он туда, хочет, очень хочет, потому что мусор – он же оскорбляет. Он все сводит до себя. И вот уже ты и все сделанное тобой кажется этим самым мусором, потому он внутри, он в сознании, если там есть еще что-то внутри и не погасло сознание!

Ну сколько можно ездить по мусору! Сколько можно есть мусор, спать на мусоре, дышать мусором! Невольно напрягаешь выю так, чтоб, значит, плоскость подбородка, если у него осталась хоть какая-то плоскость, изменила свой угол, и ты уже смотришь вверх, только вверх, туда – а там закат.

Боже ж ты мой! Господи! Ты, Ты один все понимаешь!

* * *

В четверг на прошлой неделе малый противолодочный корабль (МПК-192) при попытке подстрелить воздушную цель в ходе учений подстрелил прибрежное садоводство «Зеленая роща», что в районе Выборга под Петербургом.

Примерно в десять часов утра. Дачники продумали, что салют, и бросились по подвалам. Перепуганное население тем не менее, не разучившись считать, насчитало целых два залпа – девятью снарядами и пятью. Крыши побило немного осколками да у автомобиля разбилось от переживаний, конечно, лобовое стекло. Незащищенного внука дед прикрыл собственным телом, так что никто не пострадал.

Военные, подумав, признались в содеянном только через сутки, и такую скорость мышления наших военных лично я почитаю за огромное достижение.

И сейчас же набежали комиссии и ну проверять.

А я считаю, что то, что могло порадовать нас пятью тысячами выстрелов в минуту, выпустило сущую ерунду, – о чем вообще речь-то идет?

Хотите, чтоб вас защищали, не мешайте тренироваться.

Кстати, всеми любимый Петр Великий, тренируясь, стрелял репками. И попадала такая репка иногда по головушке – вот где были настоящие потери. Зато Петербург отстроили, Орешек захватили – вон он до сих пор гниет. Так что сделано было немало.

А все почему? Потому что тренировались.

Так что во всем этом я вижу целых три повода для абсолютного счастья.

Первый – вышли в море. Вдумайтесь! Сами, не под руки, не на буксире, не абы как, а вышли и пошли, пошли, пошли себе, родимые.

Второй – сами выстрелили. Не просто так, с перепугу: «Опять у вас киргизы стреляют?!!» – а совершенно сознательно, потому что киргизы теперь живут в отдельном государстве.

И третий повод для счастья – никого не убили.

Я считаю, что это самый главный повод. Так что всех обстрелянных поздравляю с настоящим днем рождения.

* * *

Милостивое небо, избавь меня от всех этих несносных людей, которые совершенно не считаются со всеми моими импульсивными движениями и во всем у меня видят подвох, проказу, каверзу или же каверну.

* * *

Пусть, пусть, пусть никогда не доведется мне отдыхать под шатрами у людей неблагородных, порабощенных властью привычек, привитых воспитанием, или же предубеждений, унаследованных от предков.

Дай мне, Боже, расположиться у людей щедрых не только на посулы, но и на бойкое швыряние честно заработанных денег, которые они тратят на благие дела, из которых самым благим почитается мое содержание.

* * *

Мы совершенно оставили чиновников.

Мы забыли о них, рыщущих в поисках чужого. И я теряюсь в догадках, пытаясь определить, какое же их количество я тут имею в виду, потому как нельзя остановить вирус для счета его поголовья, потому что такая остановка будет сродни остановке самого времени.

* * *

Но как все продумано в природе! Как все в ней великолепно устроено! И сам вирус, проев все, позже проедает уже самого себя, умирая от этого в том самом теле, в котором по его милости угасла жизнь.

* * *

Верно ли то, что я думаю о нашем чиновничье как о паразите?

Совершенно неверно, потому что я все время думаю о балансе, о его сохранении, о распространении опыта по его сохранению на те места, где его отродясь не водилось. Эксцентричность моего ума и вся его сила в последнее время направлены только на этот баланс.

Для всего остального мой ум уже не пригоден.

* * *

Многое он всосал с молоком матери. Не будем уточнять какой.

Гракх Бабеф (вроде бы).

* * *

А один московский начальник задекларировал только квартирку в Москве и несколько ульев. Бедняга. Вот так и живет – все для людей, все для людей. А люди-то какие неблагодарные – все найти хотят, что там и как. А я как-то встречал его в Испании, в Порто-Бонус, там он был без кепки, лысый и с супругой. Я его даже сначала не узнал. Вилла там у него.

* * *

Догмат о преимуществах государственной службы я начал писать совсем недавно.

Но вот что я немедленно обнаружил, приступив к этой работе: все, абсолютно все, о чем я писал ранее, тут подходит. И то подходит и это. Потому что ради чего же люди идут на эту нелегкую службу как не ради высокого чувства корысти.

Потому что за низкое чувство корысти и посадить могут, тогда как за высокое – никогда.

* * *

Тихонько-тихонько, осторожненько, мой дорогой читатель. Веди себя осторожно. Оглядывайся, озирайся, старайся ступать по земле неслышно, потому что это не твоя земля, и у нее может вдруг отыскаться хозяин.

* * *

«Как такое количество мерзавцев смогло занять весьма высокое положение в нашем королевстве? Это одна из величайших загадок нашей с вами гражданской жизни».

Не пугайтесь. Это надпись на могиле. Думаю, что она вполне подошла бы могиле любого из ныне здравствующих политиков.

* * *

Премьер на очередном заседании отведал российского молочка. Заседание было посвящено нашему сельскому хозяйству потому и молочко. Я же, видя все это по телевизору, ощутил себя на балу, где все-все одеты в костюмы одного покроя, все осторожно галсируют со стаканами молока, все в белых рубашках и галстуках.

Я хожу от одного гостя к другому, и они, выпивая молоко, зачитывают мне наизусть цитаты из «Большой советской энциклопедии», мол, сельское хозяйство – это такая часть экономики, которая и прочее.

Собрание сумасшедших. Все сошли с ума. Причем видна работа режиссера, это не просто так– жизнь, тут поработал режиссер, который вручил всем стаканы и научил, как пить молоко, чтоб оно очень убедительно проваливалось вовнутрь, и еще он научил, что при этом следует говорить.

Бедняга фермер. Бал мимо него. Хотя он присутствует там, конечно, но в виде конечного уже продукта, который глубокомысленно и употребляют. А все эти разговоры о субсидиях, о средствах, о кредитах – это разговоры людей, которые ничего в происходящем не смыслят.

У нас фермер с утра до ночи в коровьем дерьме, а когда он отмывается наконец, то понимает, что он еще и деньги должен – за солярку, за элеватор, за то и за это. И все, что остается у него потом, обозначается обычно словом «хер».

Параллельные миры. Из того мира в мир фермера закидывается удочка, и по этой удочке потом все и уходит в тот мир, в котором фермера уж точно никогда не будет.

Да его освободить надо, господа нетутошние, освободить этого беднягу хотя бы от солярки. Ему, фермеру, нужен биореактор, в который загружается дерьмо от четырех его коров, а на выходе получается биогаз – так, как это давно уже сделано, если не ошибаюсь, англичанами для вьетнамских крестьян. И на этом биогазе должен обогреваться не только тот сарай, где у него буренки содержатся, но и дом фермера. И вся его техника: машины, тракторы и все прочее – должны работать на этом биогазе. И еще хорошо бы ему ветряк соорудить на участке на три киловатта – тоже какое-никакое подспорье. Нельзя ему зависеть от солярки. Ему и элеватор свой собственный нужен. Маленький такой, чтоб, значит, по дешевки перекупщикам ничего не сдавать. Ему много чего нужно, этому бедняге нашему с четырьмя коровами, а он получит только то, что вы треснете прилюдно по стакану молочка. Вот, блин, история!

* * *

Начали подстригать траву.

Сначала ее посеяли, а потом, когда она подросла, ее начали подстригать.

Если дело и дальше так пойдет, то ее научатся и поливать, и тогда у нас в городе появятся настоящие английские газоны.

Лет через сто, конечно, но появятся, а там и до закона недалеко.

Почему я так считаю?

Потому что закон служит вечности, то есть закон позволяет сохранить государство в течение длительного времени, и самое длительное – это вечность – то, к чему стремится все живое и неживое и что так трудно достигается. Закон – это стремление к вечности. Он должен быть прост, понятен и должен исключать разночтения. Как вам, например, такой закон: «Трава должна подстригаться»? Три слова и никакого разночтения.

Но почему должна подстригаться трава?

А потому что при взгляде на подстриженный газон возникает мысль о том, что так было всегда. Всегда газон был именно в таком виде. Возникает мысль о неизменности, то есть вечности. И если начали у нас растить газоны, начали их подстригать, а скоро и поливать научатся, то это может означать только одно – хочется закона, то есть неизменности.

Хочется все сохранить.

То есть желание сохранить траву перетечет в желание сохранить камни мостовой, здания, старину, город, жителей, традиции, культуру.

Отсюда рукой подать до желания сохранить государство.

А все начинается с травы – «Трава должна подстригаться».

* * *

Благородной глухотой и неподатливостью к убеждениям должна награждать их природа.

* * *

Тут меня недавно спросили, как я отношусь к «Единой России». Я сказал, что никак. А потом я подумал, что в этом моем отношении стоит покопаться – а вдруг там найдется рациональное зерно? И я начал копаться – самому же интересно, в конце концов, осознать, что является причиной столь стойкой идиосинкразии не только к упомянутой партии, но и вообще ко всем существующим партиям.

Кстати, слово «партия» в нынешнем варианте происходит, как мне сильно кажется, от английского слова «пат» – часть, то есть разграничение – для части, не для всех.

А древнее китайское значение иероглифа «партия» (Сюй Шен, 147 г. н. э.) состоит из двух корней, означающих «любит темное». Конфуций как-то заметил: «Благородный человек сдержан и не борется; он общителен, но не присоединяется к партии». Далее, в «Беседах и суждениях» он более откровенен и так говорит о партии: «Люди, которые объединяются для сокрытия своих неприглядных действий и образуют партию». То есть как-то сразу становится понятно, почему до сих пор нет «Партии Порядочных Людей».

Маленькие политические группы в китайской истории назывались «пэндан» – очень незавидное слово, синонимом которого является «группа негодяев», и ассоциируется оно с людьми, вовлеченными в сговор с эгоистическими целями.

А теперь вспомним нашего классика: «Хочу сиять заставить заново величественнейшее слово ПАРТИЯ» – о как, заново! То есть раньше – «группа негодяев», а теперь – пора сиять. И воссияли. М-да.

И потом, если «единая», значит, нет единства, а если «справедливая» – нет справедливости. По-моему, это очевидно.

И все-таки в моем стойком отвращении больше китайского и исторического, чем текущего и местного. Кажется, так.

* * *

Звонит мне корреспондент: – Вы уже слышали, что было на «Авроре»?

После экономического форума все его значительные участники отправились на «Аврору», где перепились и облевали все что могли.

– Да, слышал.

– Как вы это прокомментируете? Разговоры по городу: «На «Авроре» они все облевали и обос… ли». – «Неужели?» – «Ужели. Все никак гальюн было не найти». – «Надо же! А Хохлома наша была?» – «Была». – «А этот, как его…» – «И этот был». – «Тоже?» – «Тоже. Теперь, говорят, прокуратура возбудила дела против тех СМИ, что все это со вкусом описали». – «А это можно было описать без вкуса?»

Да. Можно было. Перепились и облевали богиню утренней зари. Самое время теперь вспомнить о требовании привлекать к суду тех, кто отвратительно относится к нашей победе в Великой Отечественной войне.

Хотя в принципе все логично. Если кризис – это чума, то пир во время оной вполне уместен. А на пиру чего не бывает. Блюют-с от избытка. И главное, в этом состоянии всегда найдется некто, кто начнет учить матросика у трапа, как надо Родину любить и где у него, у матросика, в момент любви должен быть патриотизм.

А впрочем, если все вокруг публичный дом, то долго ли богине оставаться неумытой.

Вот и умыли.

Теперь в суд поволокут.

Корреспондентов.

* * *

Девушка из газеты позвонила. Она спросила, как я считаю, что сейчас происходит в России и что с ней будет через полгода. Я сказал, что Россия сейчас находится на подъеме, особенно в экономической сфере. Грамотные действия нашего правительства способствовали тому, что кризис в России практически преодолен. Помогли олигархам, с которыми до того очень сильно боролись, помогли банкам, которые до этого куда-то миллиарды свои дели, и эти действия оздоровили обстановку. Золотовалютные запасы растут, а в реальный сектор экономики деньги просто хлынули, и этот реальный сектор тут же отреагировал – ВВП начал расти невиданными темпами. Малый бизнес вздохнул свободно. Через полгода для него будет введен один-единственный годовой налог– 5000 рублей.

Плати – и никакой инспекции, пожарников, милиции и прочих. Все тебя защищают – только работай и плати людям зарплату. Никто не лезет в твой карман, долой кассовые аппараты.

Милиция глубоко реформирована, автоматизирована, всюду экраны, камеры, любое действие милиционера записывается на камеру, поэтому никакого вымогательства. Милиция охраняет своих граждан, а не насилует. Повышена им зарплата, негодяев посадили, сократили – порядок и чистота в рядах. Армия на защите, подводные лодки не тонут, самолеты летают, вертолеты не падают. Очень много средств идет на науку и образование. Новые технологии. Культура сохраняется, ничто не уничтожается. Коррупция преодолена. Чиновники взяток не берут, а служат они не за деньги, а за почет. Всюду дети, детские сады. Сельское хозяйство – невиданный урожай. Фермер получил дешевые кредиты, технику, работающую не на солярке, а на биогазе со своей фермы, и потому он сразу же накормил всю страну.

Суды независимы, закон для всех. Из Москвы правительство переехало на окраину города – там построено специальное здание, в котором и сидят все чиновники – в одной комнате – рабочий кабинет, в другой апартаменты – там чиновник живет, это служебное жилье. Сменили чиновника – освободил кабинет и апартаменты. Так что по Москве они не ездят – пробок нет. Вот такая картина.

– Вы шутите? – спросила девушка.

– Шучу, – ответил я.

– А если серьезно? – спросила девушка.

– А если серьезно, – сказал я, – то мы над пропастью во лжи.

* * *

Россия и Китай подписали соглашение на поставку нефти. Целых 20 лет мы должны поставлять Китаю нефть по цене 57 долларов за баррель. И это преподнесено как несомненное достижение. То есть я, например, могу восхищаться. Точнее, мне разрешено восхищаться. Вот это менеджмент! Вот это да!

При этом все вокруг до того твердили, что нормально мы себя будем чувствовать при 80 долларов за баррель, и тут же продали за 57.

Интересно, где разница? Да и была ли она?

На 20 лет, значит. Не знаешь, что завтра будет, но знаешь, что кабала теперь на 20 лет. Кабала это, ребятки. Продали грядущее.

Как-то ЮКОС захотел построить трубопровод в Китай за 4 миллиарда. Нет теперь ЮКОСа. И построят теперь ту же трубу за 29. Вот это достижение.

Обидно ли мне за державу? А черт его знает, была бы держава… но почему-то гложет меня. Что-то.

И тут же вспоминается батька Лукашенко. Он, конечно, скажем так, очень большой… как бы это поприличней, ничего на ум не приходит… но интерес страны блюдет. Тут уж ничего не скажешь. Лавирует между Западом и Россией и выигрывает. По всем статьям.

К Юле Тимошенко тоже можно относиться как угодно, но Украина от всех этих перипетий с нами и с ними тоже выигрывает. По всем статьям.

Так что все по всем статьям. А мы?

А вот мы хотим с Китаем общую валюту. Вот только название еще не придумали. То ли рубьюа, то ли юаруб.

Все нам прислониться хочется. К соседу. А он большой, как носорог. И день ото дня становится все больше и больше, и как бы там ни говорили о том, что носорог питается исключительно ветками, все тянет рядом с ним ружье покрепче обнимать. Он же не со зла раздавит. Он раздавит от избытка. От величины своей. Прислонился почесаться и раздавил. Муху. Мы для него теперь насекомые.

Так что это не просто 57 долларов. Это гигиеническая прокладка. Чтоб, значит, не раздавили. На 20 лет.

Только кто же соблюдает договор-то?

С мухами?

* * *

– Ты куда?

– На родину, в Испанию.

– У тебя там родина?

– Там у меня почетная родина. Я выбрал себе Испанию почетной родиной.

– Как это?

– Так. Два раза родину отнимали – из Баку выперли, хорошо, что не убили, СССР отменили, так что теперь имею право выбирать себе родину. Вот я и выбрал. Назначил ее даже почетной, чтобы не путать с любимой родиной.

– А какая любимая?

– Россия.

Шучу. Это я шучу так, по-дурацки. Я всегда думал, что это все мои дурацкие шуточки.

Но вот я попал в Порто-Бонус. Это небольшой городок, район Малаги, на юге Испании. Там яхты и вообще роскошная жизнь, и можно погулять среди нее всем кому вздумается, понаблюдать.

Стоянка небольшой яхты в этом местечке обойдется в 45 тысяч евро за 4 месяца, а часы себе можно тут купить за 65 тысяч евро. А вывески в Порто-Бонус теперь и на русском языке. Так что если я и считаю Испанию родиной шутейно, совершенно по-дурацки, то иные считают ее таковой абсолютно серьезно. Тут у них все – дети, дачи, тещи, собаки.

И все увещевания господина Онищенко, большого друга нашего здоровья, не ездить в Испанию за гриппом ни к чему хорошему не привели – все поехали, да еще и денег там потратили, праведно заработанных, немеренное количество.

Кто это «все»? Все – это ОМОН, ФСБ, прокуратура, ГАИ ну и так – делегаты-депутаты, певцы, Государственная дума, воры в законе, мэры, пэры – все они тут.

Как на кладбище– все равны, все рядом.

И не то чтобы мне грустно от этого, просто как-то… вот иду я, а навстречу мне идет уважаемое лицо. Оно идет без охраны, хотя там, в России, без нее ни шагу. То есть здесь ему покойно, а вот там – как в окопе. И идет оно неторопливо – почистить свои пяточки: в педикюрный кабинет они направились – тут от свежести душевной ногти отрастают практически везде – это просто удивительно. И волосы растут.

Тут очень быстро можно оволосеть.

Оволосел, подстригся, детишек проведал – и назад, в Россию.

На любимую родину.

* * *

По поводу празднования дня рождения журнала «Русский Пионер» на «Авроре», в результате которого люди хорошо погуляли, мнения разделились. Кто-то возмущен, кто-то нет.

Что тут можно сказать? Слово «пионер» означает первый. А на «Авроре» он так гуляет не первый. И до него гуляли. То есть – не пионер. Мне как-то знакомые бизнесмены предложили отметить какой-то праздник на «Авроре». Я тогда тоже спросил: «А это разве возможно?» «Можно, – ответили мне. – Только деньги заплати». Вот и все. Деньги – и прыгайте в воду с «Авроры».

Вот такая метафора.

А у нас все метафора. За что ни возьмись – все метафора. Выглянешь в окошко – и там у нас одни метафоры.

И не то чтобы я против прыжков в воду, но «Аврора» – это «корабль № 1» Военно-морского флота, если мне не изменяет память. Там служба несется и флаг поднимается. Флаг служения России. И командир у корабля есть, который отвечает перед народом за это служение. Правда, на корабле размещен еще и музей, и у него даже начальство есть, но музей и все его начальство подчиняется, опять-таки, командиру корабля, который и отвечает за все, повторимся, на корабле происходящее.

На военном корабле могут быть праздники. Какие это праздники? Государственные. Особо отметим День ВМФ, день рождения корабля и еще при пересечении экватора День Нептуна – тогда Нептун с чертями появляется на палубе, и всех новобранцев окунают в чан с водой. А тут «Аврора» стоит себе без экватора у стенки, а вот черти с окунанием на ней появляются.

То есть, в общем-то, выбирать как-то надо. Или корабль ВМФ, или потешное, увеселительное заведение. Одно из двух.

А иначе – метафора.

* * *

Господи, опять у них «Булава» не летает! И это накануне праздника – Дня, можно сказать, ВМФ!

А ведь именно накануне она и должна была бы полететь, чтоб, значит, засвидетельствовать наш растущий рост, а тут у нее все отваливаются и отваливаются – это я о ступенях говорю. Что ни испытание, то приключение.

И как же с ней воевать прикажете при такой надежности? Это просто наказание какое-то. Хочется оснастить ею «Юрия» нашего свет «Долгорукого», и не только его, а она – «Булава», значит, если и влезает в «Юрия», то уж вылезать потом ну никак не собирается.

Просто беда.

Мало того что строят нашего «Юру» и всех похожих на него чудовищ не первое десятилетие, а тут еще и оружия на него не найти.

Все прошлое оружие давно уже сгнило или мы его сами разобрали, а вот нового оружия так и не создали. А то, что создали, очень слабо то оружие напоминает.

Сравним характеристики. «Булава» должна когда-нибудь продемонстрировать заявленную дальность полета 8000 км при начальном весе (стартовая масса) 36,8 тонны. И при этом забрасываемый вес (полезная нагрузка)– 1,15 тонны. А ракеты, которыми оснащены были наши стратегические ракетоносцы – подводные крейсеры проекта 667-БДРМ, – имели дальность стрельбы 9300 км, а стреляли на все 10 ООО при начальном весе 40,3 и полезной нагрузке 2,8 тонны. Рассказывали, что однажды эта ракета расстаралась настолько, что улетела на все 13 ООО км, чем вызвала в Соединенных Штатах немалый переполох. А на гигантах – 941 проекте («Акула») стояло когда-то 20 ракет с дальностью 8300 (и даже 10 000 км), и вес ракет был (внимание!) 84 тонны.

Этого монстра даже на праздничный постер поместили: «Слава Российскому флоту!» – там еще наш единственный авианосец вдалеке угадывается вместе с летящими самолетами.

По всему городу развесили, хотя к Российскому флоту это все очень мало отношения имеет.

Это все имеет отношение к Советскому флоту.

А к Российскому относится «Юрий Долгорукий» со всем его долгостроем и «Булава», которая летать отказывается.

Хотя причина, я думаю, кроется в названии. Булава летать не должна.

Не летает она.

Она на руке у Ильи Муромца висит. И по башке бьет. Иногда самому Илье Муромцу.

* * *

Чего в нас больше – рвения или познания?

Мне кажется, что познания. Мы хотим познать самое себя. Мы делаем в себе открытия. Неожиданные. Каждый день что-то в себе открываем.

Теперь вот открыли, что у нас нет армии.

Вернее, что она у нас, можно сказать, существует, но только на бумаге.

Вдруг об этом все заговорили.

Вдруг все озаботились тем, что у нас «бумажная армия».

Начальник Генерального штаба господин Макаров даже на пресс-конференции об этом соизволил обмолвиться.

То есть то, что было очевидным для меня уже как двадцать лет, добралось-таки до нашего Генерального штаба. И не просто так добралось, а, побродив по коридорам, достигло ума самого начальника – вот в чем главное достижение.

Армия – она же заводится в государстве не от сырости. Она от жизни заводится.

От хорошей жизни заводится хорошая армия, а от плохой – плохая.

Отдельно заводится дух.

Хороший дух и в плохой армии может завестись, если взгляд ей застилает картинка прекрасного будущего.

Нарисовал картинку– получил дух. С – ним плохо образованная, голодная, безоружная армия может победить хорошо вооруженную, сытую и образованную армию – она ее количеством задавит.

Но нужен дух. Без него – хоть девять на одного – побегут, в затылок друг другу пуляя.

Так что абсолютно прав наш недавно прозревший начальник – ни хрена у нас нет.

У нас нет образования, потому что это не образование, это что-то странное. Это без среднего сразу же военное образование.

А еще у нас нет вооружения, потому что это не вооружение. Вооружение не может быть старым или очень старым. И еще оно не может быть новым, но в единственном, уникальном, опытном образце.

А еще у нас нет боевой учебы, потому что не может научить тот, кто сам получил странное образование на старых образцах военной техники, которого до нового образца не допускали по причине уникальности последнего и чтоб он там ничего не напортил.

И наконец, у нас нет Генерального штаба, потому что именно он за все это и отвечает.

В государстве, которого нет.

Вот до чего может довести не рвение, но познание.

– Не могли бы вы сравнить Испанию и Россию?

– Сравнить? На какой предмет?

– Это все равно. То, что сразу на ум приходит.

Вот такое задание. Ну что ж, попробуем сравнить то, что сразу на ум приходит.

Испания – это сельское хозяйство. А еще туризм, оливковое масло, апельсины, вино и строительство – от него основной доход.

То есть испанцы живут от продажи родины. И продают они ее оптом и в розницу– англичанам, русским, немцам, французам, скандинавам, итальянцам – никто не в накладе. Строят дома и продают. Самое удивительное, что и участок под домом входит в собственность.

Россия живет понятно на что, и земля под домом, мягко говоря, не всегда продается. То есть в Испании есть частная собственность, а в России она вроде бы есть, а на деле – попрут с нее в любой момент.

Минимальная зарплата. В Испании 1000 евро. Минимальная пенсия – 60 % от нее. А есть и 80 и 100 %. Все зависит от работы.

В Испании нет газа и нефти, мало воды, электричества и леса. А продолжительность жизни тут 83 года – мужчины, 87 – женщины. В России есть газ и все остальное, а продолжительность – 59 лет и 72 года соответственно. Влияет ли на продолжительность жизни почти полное отсутствие полезных ископаемых? Очень может быть.

Пенсионный возраст. В Испании – 65 лет для обоих полов. Установи такой предел у нас, и о пенсии для пенсионеров можно было бы забыть.

С точки зрения трудолюбивых германцев испанцы жуткие бездельники. Начинают работать в 9,10, а кое-где и в 11 утра, а с 14 до 17 – законный перерыв, «сиеста», а потом они работают еще два часа. Самое любимое слово – «маньяна», то есть завтра, по-нашему «потом». А потом – это и через неделю, две. На поле – никого. Как у них работает сельское хозяйство? А черт его знает, но молоко стоит 0,76 евро за литр, 3 %-ной жирности, и оно очень вкусное. На нем написано «пастеризовано», значит, так и есть – пейте, не кипятя, смело. Наше в сравнении с ним – вода водой.

А курица стоит 2 евро за кило, и обрезки с нее едят бездомные собаки. Обрезки с нашей курицы наши бездомные собаки не едят. Мясо (мякоть) может стоить 6, 8, 10, 12 евро. С костью – примерно 6. Рыба – 10, но никак не меньше 6. Черешня в сезон – 2 кило за 2,5 евро. Арбуз – 0,3 евро за кило. Хлеб – самый дешевый 1,3 евро за 500 грамм.

Многие продукты продаются со скидкой и стоят они 1 евро. Например, оливковое масло и бутылка вина. Подсолнечное масло может опускаться и до 0,5 евро за литр. Бензин тут от 1 евро за литр и более, так что при небольшом приспособлении в их машины вполне можно было бы заливать или подсолнечное, или оливковое масло. То есть на 20 евро в неделю человек тут может жить.

Квартплата. «Комунида» в среднем обойдется в 100 евро в месяц на семью. В нее входят: уборка территории, полив и подстрижка газонов внутри «урбанизации», вывоз мусора, содержание бассейна, охрана. Электричество и вода – еще примерно 100 евро.

Жилье. Покупают в кредит. Тут он сейчас под 3,3 % годовых, и его можно получить на 40 лет. Правда, каждые полгода будут процент пересматривать. Все зависит от ставки рефинансирования. Ставка + 1,4 % – это и есть процент по кредиту.

Образование – среднее в государственных школах бесплатное, высшее, университетское – платное.

Медицина. В Испании она фактически бесплатная. Если у вас нет карточки социального страхования или страховки, то вас вылечат бесплатно. Стоматология платная.

Но первую помощь всегда окажут бесплатно. Даже если вы незаконный эмигрант и вас разыскивает полиция. Помощь вам окажут и в полицию не сообщат.

Трава, растения, пыль. Траву сажают и поливают. Отдельное дело – гольфовые поля – это просто искусство какое-то. Трава собирает на себя пыль, как пылесос. Пыли мало, машины, очки, линзы – чистые. Деревья – под каждое проведен полив. Поливом управляет компьютер.

Мусор– вывозят быстро, собирают в контейнеры раздельно, но не везде.

«У нас не все сознательные», – говорят испанцы.

Знали ли б они, какие у нас несознательные.

Вдоль проселочных дорог – пластиковые бутылки.

«Бросают из машин. Раньше такого не было. Теперь много приезжих. Румыны бросают и марокканцы».

Здесь не любят марокканцев. С некоторых пор не любят и румын. Те считаются тут ворами и попрошайками.

Дороги– прекрасные. Отличные развязки. Есть платные дороги, есть бесплатные. У водителя всегда есть альтернатива. Платные – до 6 евро.

Пробки. В нашем понимании могут возникнуть только при въезде в Мадрид.

– И все?

– И все.

Полиция. Если у вас сел аккумулятор или колесо спустило, смело дожидайтесь полиции. Приеду и помогут. Тут полицию не видно, но когда надо, она появляется по-волшебному.

Штраф. Тоже могут выписать. За превышение скорости, например. Давать взятку– бесполезное дело. Все фиксируется, и полицейскому просто не придет в голову взять деньги. Он за это в тюрьму может сесть на много-много лет.

Чиновники.

«У нас жуткие чиновники. Такая волокита». – «Коррупция?» – «И коррупция бывает».

За коррупцию здесь сажают чиновника в один миг. Мэры городов часто сидят в тюрьме.

Суды.

«Очень долго».

Испанцы жалуются на свои суды.

«Взятки?» – «Нет-нет, но очень долго».

Очень долго, но без взяток. У нас долго и со взятками.

Армия. Оклады военнослужащих вооруженных сил Испании до 30 сентября будут повышены на 15 %. Если испанское правительство не пойдет на эту меру, заявил министр обороны Испании Хосе Боно (Jose Bono), он демонстративно уйдет в отставку.

Было это в 2005 году. Сейчас в Испании новый министр. Тут принято слово держать.

Призыв в армию с 19 лет. На дедовщину призывники не жалуются.

Оппозиция. Если испанцы чем-либо недовольны, они выходят на демонстрацию. После этого иногда правительство уходит в отставку.

Король. Короля и его семью тут очень уважают. Во всяком случае, если где-то террористы убьют полицейского, то на похоронах присутствует вся королевская семья.

– И это все?

– Все, что пришло на ум.

– А что бы вы отметили особо? Чем вам запомнились испанцы?

– Они очень любят свою страну.

* * *

Про Николая Второго много сказано – и набожный, и человечный, и скромный, и семьянин, и народ его предал, и генералы предали, и министры предали.

Мне как-то попадали дневники Николая Второго. Не помню, кто и когда издавал их, но поразило то, что за весь день царь мог сделать только одну запись: «Был там-то, выпил водки». И это не единичная запись. Подобного там много.

Конечно, возможно, что и дневник очень здорово почистили, дабы явить нам всю убогость помазанника Божьего – читал-то я его в советские времена.

Но вряд ли многое там изменили.

Дневник ум в порядок приводит. Дневник– это о душе отчет. Маленькая душа, или большая, или же великая душа.

Вон Чаадаев и его заметки, записки, дневники. Там такие мысли, что какой уж там помазанник – вот где умница. И все мысли о России, о ее будущем, о народе, народности, языке. Гоним был. Выступил он как-то перед студентами и был освистан, потому что излагал такие мысли о России, до каких и никакие цари никогда потом не доросли.

Россия, Россия… Тут человека нет. Вот ведь какая штука. Нет. Не бывает мысли у власть предержащих об уникальности человеческой личности. О ее ценности. Тут его, человека, веками давили и внимания никакого не обращали на то, сколько раздавили. И не со Сталина это все началось. Это на Руси с Рюрика, а может, и раньше.

Возродится ли Русь? Наверное. Но только тогда, когда ценность человеческой жизни будет не на словах, а на деле признана величайшей ценностью государства Российского.

А пока и для сегодняшней власти, и для прошлой власти в России человек – это тля. В этом вся трагедия и состоит. И можно обращаться к церкви, к царю, к Богу – все едино – нет тут человека.

В том и беда.

* * *

В Марокко поехали от скуки. Все-таки животный отдых – поел-поспал – надоедает, и тогда хочется в Марокко. Это на пароме мимо Гибралтара 13 километров. Туристический автобус подобрал нас на дороге в 6.45. Солнце еще не встало. Солнце в Малаге появляется в 7.30 утра. Встает из-за гор.

В автобусе русскоговорящий гид Мигель. Хорошо говорит и даже шутит. Он сразу раздал бланки паспортного контроля, чтоб мы заранее все графы заполнили. В Марокко виза не нужна, но контроль есть. Туристы прилепляют на рубашках клейкие бирки – так их тут различают. За туристами глаз да глаз. Всю нашу стаю будут обеспечивать три человека – они следят, чтоб никто не потерялся.

В графе «специальность» лучше не писать, что ты журналист. В Марокко не любят журналистов – те сразу пишут о грязи и нищете, а в Марокко культ короля – он тут «отец нации», и этому «отцу» не нравится, когда пишут, что его народ нищ.

Кому ж это понравится? Журналист – это нехорошо, а писатель– считай, негодяй. Пишу, что я менеджер.

Марокко считается одной из самых развитых стран Африки. Сельское хозяйство, промышленность, например горнодобывающая – горы, чего в них только нет: медь, золото, цинк, фосфаты. Но все это в руках короля, а народу достается заработок в 20 евро в неделю, и это тут очень хорошие деньги. Так, видно, всегда бывает. Как только у нации появляется «отец», так все фосфаты сразу же переходят к нему.

45 минут на пароме. Только отошел, и уже качает. Море спокойное, а паром валяет с борта на борт. Это не корабль, это качели какие-то, черт бы его побрал. Всем раздают пакеты. Я отказываюсь. Укачиваюсь я профессионально, то есть всю жизнь. Во внутреннем ухе не хватает кристалликов соли, и от человека это не зависит. Это природа. Ловлю линию горизонта. Так легче. Свой ум надо чем-то занять. Держать линию горизонта – самое то. Дотерпел, причалили. С парома сразу в жар пустыни. Ветер с Сахары и вонь гниющих кож. Ветер меняется, запах уходит. Нас загружают в автобус и везут по городу – обзорная экскурсия. Первые дома с роскошной испанской архитектурой заброшены. Это бывшие гостиницы. Теперь тут живут марокканские беженцы – в этих домах нет канализации и водопровода. В Марокко были испанцы, французы, португальцы. Марокканцы говорят на всех этих языках, и хотя арабский для них родной, тут легко переходят еще и на берберский – берберов полно.

Мы едем по улицам, и нам рассказывают о Делакруа и Матиссе. Оба жили в Танжере – старинном городе, в который нас и везут. «Они влюбились в Танжер», – говорит гид. Это правда. Анри Матисс две зимы прожил в Танжере. Его картины этого периода заливает свет. Солнца тут много – узкие, кривые улочки, торговцы, запахи нечистот – многие влюблялись в Танжер. Обычная канализация тут, видимо, соединена с ливневой, так что от решеток на мостовой исходит легкое зловоние. Очень необычное нагромождение: дома, проходы, крыши, стены – все изломано и выкрашено белой краской. На обед нас отведут в ресторан, где угостят кус-кусом, а потом – в лавку с коврами и пряностями. На всем тут лежат крупицы древности, дряхлости и нищеты.

Гид не умолкает, жара не кончается, кто-то купил ковер – пора нам в обратный путь.

На обратном пути почему-то вспоминается только то, что у нации в Марокко есть свой «отец». У этого «отца» теперь новая жена. А старая жена продает теперь свой дом в Испании за 16 миллионов евро.

* * *

Боже, в этой стране от мелкого бизнеса не отстанут никогда. Опять перерегистрация.

Все «ООО» до Нового года обязаны перерегистрироваться.

Как только президент заговорил о том, что надо лелеять малый бизнес, так жди беды – начались поборы. Это потому что «забота» в переводе с чиновничьего языка на обычный, человеческий, означает только одно – опять выпотрошат.

Все это делается, конечно же, для блага самого бизнеса – как же все не понимают, лучше же будет!

Будет лучше: где на 5000 рублей, а где и на все 10. Бизнес от перерегистрации полегчает именно на эту сумму.

А потом и вовсе обещают уставной капитал у сирых довести до 1 миллиона рублей.

Самое время перекреститься, осенить себя крестным знамением, поймав взглядом купол православной церкви – прав ты, Господи!

А почему? А потому что теперь для понимания всего происходящего в стране религию начнут изучать в школе.

Потому что так просто, без помощи Всевышнего, наших начальников не понять.

Но теперь все будут вооружены неземным зрением, чтоб, значит, ощущать невидимую заботу. И это не тот момент, когда (пи-пи-пи)… ездец подкрался совершенно незаметно.

Тут он с предупреждением подкрался.

А в Турции турецкий предприниматель, напомним, платит ежегодный взнос 5000 местных денег, и потом его уже никто (слышите?) – никто и никогда не перерегистрирует.

Так, может, всем нашим переехать в Турцию? Принять ислам, без изучения его в школе, и за работу? Заплатил один раз – и никто тебя потом НЕ ТРОГАЕТ.

Красота!!!

* * *

Вчера поговорил с ребятами.

– На «Борее» нет перископа.

– Как это нет?

– Так. Некому их делать, вот и решили обойтись.

Час от часу не легче. На ракетоносцах наших подводных проекта «Борей»: «Юрий Долгорукий» и прочие красавцы – нет перископа, потому что некому его изготавливать.

– Иди ты!

– Вот и иди!

– То есть ходить они будут…

– Как Бог на душу положит.

– Погоди, как это понимать?

– Никак, б… а еще новость хочешь?

– Ну?

– Навигационное обеспечение стрельбы у них, как в 1966 году.

– И восемь тысяч километров дальности? – Да.

Вот ведь… никакого мата не хватает.

– Наши стреляли на двенадцать.

– Почти на пятнадцать при заявленных девяти тысячах триста.

– Это что ж за стратеги такие?

– Откаты. Откаты лодку съели. Она стоит теперь столько, что на эти деньги немцы бы три корабля построили.

– А американцы?

– Американцы построили бы пять лодок.

– То есть…

– То есть хорошо, что на нас никто не нападает.

Действительно, хорошо. Вот я все думаю: а не пора ли нам в НАТО? Откаты уже съели наше государство. Вступим в НАТО, съедим и их.

«Душа его была захвачена вихрем, и в тот же миг она была унесена прямо в жаркие объятия ада» – так напишут на его могиле.

* * *

А вы знаете, я думаю, пора. Пора нам в НАТО.

Зовут нас американцы, давно зовут, а мы все сопротивляемся.

Собственно, наши чиновнички в НАТО давно. То есть в странах НАТО, я хотел сказать, у них давно уже все: дети, жены, счета, а тут у них только страдания да кровеносная система – так что получается, что не в НАТО только мы – все остальные, которые не чиновники.

Вдумайтесь, Стабилизационный фонд был у нас там, ну и остальное – трубы, газ, валюта, прибыли, доходы, лес. А все, что не там, то готовится к отправке.

А что у нас здесь? Экономики нет, потому что это не экономика, это что-то другое. Про сельское хозяйство я не говорю – о покойниках ни слова. Политика и идеология – что это такое, все забыли. Церковь мечтает в школе преподавать, а милиция мечтает, чтоб ее разогнали и набрали новых. Суды мечтают, чтоб им объяснили, что такое закон. Парламент – чтоб ему объяснили, что такое парламент, а армия мечтает, чтоб ей объяснили, чем же она все-таки отличается от тюрьмы.

Корабли военные – у нас нет кораблей.

А еще у нас нет самолетов, вертолетов, подводных лодок, танков и орудий. Есть только ГЛОНАСС, но в виде слова, и это слово я уже слышу лет десять.

Образования нет, из медицины один только министр, культура – мама моя, и это культура? А над нашей пенсией не смеются только в Зимбабве.

А малый бизнес, основа всего там, у нас на уровне серых мышей, на которых ежегодно открывается сезон охоты.

Дети родятся плохо, с помощью иммиграции население не набрать.

На Дальнем Востоке всем запретили торговать машинами, и народ оттуда побежал – теперь все думают о дополнительных стимулах.

Так что пора нам.

В НАТО.

* * *

Говорим о России. А еще мы о ней думаем, думаем, думаем. Каждую минуту никуда не деться. Эмоционально. Конечно, эмоционально. Эмоции – это ничего. Главное, чтоб разума не затмили. Для того и беседа, чтоб выслушать оппонента.

В России слушать не умеют – слов не хватает. А потом уже не хватает ума, культуры.

Мы все разные – тем и хороши. Были б все одинаковые – вот был бы ужас. А раз разные, то и говорим об одном и том же по-разному.

Безнаказанность, говорят, в России причина всех российских неурядиц.

Безнаказанность не причина. Она представляется мне следствием. А рабство представляется причиной.

Рабство в России было всегда – экспериментировало правительство с аракчеевщиной или нет, но было. И аракчеевщина – это тоже рабство.

Все-таки освободили крестьян в 1861 году. И это официально. А неофициально? Когда рабство в России перестало существовать фактически? На следующий день после отмены?

Николай Второй коронован в 1898. С момента отмены рабства прошло 37 лет. Те, что жили при крепостничестве, еще живы.

Чего больше всего хочется рабу? Стать хозяином. Что делает раб, став хозяином? Он унижает. Он над законом. Ему сапоги в крови своих жертв хочется омыть.

Восстания рабов случались зачастую не тогда, когда гнет был особенно сильным, а тогда, когда начинались преобразования. Раб ждет, чтоб кандалы ослабли.

Расцвет России при Николае? Да, но рабы восприняли это как ослабление власти. И неважно, кто они были: Милюковы, или генералы, или Витте, покупающий рабочих для забастовок, – они рабы, и рабы почуяли – настал их час.

Зажимать и давить раба бесполезно. Он раб. Римская империя рухнула. Рабы ее разрушили. Рабы на улицах, в домах, в Сенате.

Недаром Калигула привел в Сенат своего жеребца и объявил его сенатором. Он унизил Сенат, и Сенат это проглотил. Сенат был рабским – рабство прилипчиво.

И Калигула тоже был рабом, но он был рабом, взобравшимся на вершину рабства.

Да, что бы мы ни говорили о прошлом, мы говорим о сегодняшнем, о России. Да, мы говорим о рабстве сегодня. И сегодня дающий взятку и берущий ее – рабы.

И главная задача главного раба – встать во главе страны пожизненно.

Посмотрите на страны, образовавшиеся после распада СССР. Во многих мгновенно образовались султанаты.

Рабство их развалит. Оно все разваливает. Все империи. Вандалам не заплатили за службу, и они разрушили Рим.

Рабы пришли за зарплатой. Им пообещали деньги и обманули – кто же считается с рабом? Зачем ему деньги?

Рабство очень живуче. Особенно на Востоке. На Востоке главнейшим является не богатство, а власть.

Украшал ли чем-нибудь себя Сталин? Может быть, у него были счета, деньги? Нет. У него была власть. Огромная. Ему больше ничего не надо было – длилась бы только эта власть вечно.

Как только у правителя появляются деньги, виллы, украшения и прочие побрякушки, власть слабеет. И меняется.

На Востоке ради власти отца родного не пожалеют, братьев перебьют.

Обречена власть на Востоке? Да. Рабство – это увеличение энтропии, хаоса.

А увеличение энтропии – это против Вселенной. Вселенная против хаоса.

Иначе был бы один только хаос.

Что такое современный Китай? Это попытка организации хаоса с сохранением рабства. Получается у него выстроить тысячелетие? На первых порах – да.

А потом? А потом – слабина, восстание рабов, и Китай распадается.

Государство – это не рабство. Государство – это выстраивание закона. Ежедневное, ежесекундное, утомительное, кропотливое.

Кромвель казнил короля за предательство. На самом деле он казнил его за преступление перед законом. Кромвель разогнал парламент, состоящий из взяточников, – они съедали страну. Кромвель установил диктатуру, но он же создал английский парламент.

Преступление любого члена парламента сейчас же становилось достоянием гласности. Вот что сделал Кромвель. С именем Бога. Ничего для себя, все во имя закона. Король – это тот, кто первым исполняет закон, – вот мечта Кромвеля. Получилось ли у него? Да.

Короли в Великобритании служат закону. Они на него не влияют. Они его исполняют первыми.

Всегда ли все так уж у них идеально? Нет, не всегда, но на это есть свободная пресса. Она любое лихоимство с удовольствием сделает достоянием гласности.

И что же короли? Может быть, скрепя сердце, но они подчинятся закону. Они не над законом, они первые, кто его исполняет. Должны исполнять.

А если не исполняют, то подданные об этом узнают, и короля охватывает ужас – он чувствует конец своего королевства.

В России бироновщина не закончилась с Бироном. Нет. Да, на колени перед президентским кортежем не падают, но движение в городе останавливают.

Феодализм? Несомненно. Барин едет. Президент не исполняет закон – этот закон никто не будет исполнять.

Выехал кортеж на «встречку»? Все будут выезжать на «встречку». Задавил кортеж человека – каждый милиционер будет стараться человека задавить.

Есть ли при этом у России будущее? Нет.

Вы, наверное, замечали, как в России грязно. Каждый считает своим долгом бросить бумажку, бутылку. Никто в этом не видит ничего особенного.

Грязно по всему Востоку. Чем грязнее, тем больше в людях рабства. А почему? Раб – скотина, скотина в загоне, она гадит под себя. Раб не замечает грязи, он в ней живет.

Виноваты ли Романовы? А кто закрепощал? Виновен ли Николай Второй? Значительно меньше всех остальных Романовых.

Да, Александр Второй был освободителем. Освободил. По документам. А рабские души никуда не делись и при Николае Втором, и после него.

Они просвещение, культуру, закон восприняли как сигнал – можно, пора.

Раба надо выдавливать по капле.

Чехов говорил: «Я выдавливал из себя раба по капле».

Чаадаев говорил о рабстве. Все, что он написал, о чем думал, так это о том, как выдавить из России рабство. Мучительно размышлял. Еще раз повторю – мучительно.

Вот Пушкин тут же выдал: «…твою погибель, смерть детей с жестокой радостию вижу. Читают на твоем челе печать проклятия народы. Ты ужас мира, стыд природы, упрек ты Богу на земле». Это он о самодержавии. Об Александре Первом отцеубийце? Да нет же. О самодержавии. О самом принципе. О рабстве. Пользовался ли Александр Сергеевич плодами крепостничества? В полной мере, но, оставшись наедине со своей музой, сиречь Вселенной, вечностью, он не мог сказать иначе. Рабство против Вселенной.

Есть ли Бог? Да, и он за Вселенную.

За Вселенную Время. Время, что внутри каждого из нас, против разрушения, против хаоса, против рабства. Множить рабство – идти против Времени.

Время за это сожрет. Сотрет в порошок. Не потому, что оно плохое, а потому, что рабство стоит у него на пути.

Есть ли будущее у России? Нет. Она со своим рабством стоит на пути у Времени. Оно Россию сотрет. В порошок.

Что же насчет гитлеровской Германии, то было ли там рабство? Конечно. Одна из разновидностей. Человек-автомат, человек-робот.

Это ж мечта любого рабовладельца. Гитлер делал робота. И он его почти сделал.

Есть ли его гены в нынешней Германии? Конечно. Дай только условия – и такое полезет! Никуда ничего не делось. По капле будут сто лет выдавливать.

Церковь спасет Россию? Глава церкви произносит речь о вреде роскоши, а на руке у него часы в 30 тысяч евро. Что будем делать? Преподавать православие в школе будем.

Святой праведный князь Владимир со святой княгиней Ольгой, святой благоверный Александр Невский, святой Иоанн Грозный, святой Мученик Павел Первый, святой мученик Александр Второй, святой искупитель грехов народа российского Николай Второй?

При жизни многие из них считались изуверами. Владимир с Ольгой многих сгубили – и виновных, и невинных, а уж Грозный-то при жизни вообще считался сатаной, исчадием ада, одержимым дьяволом. И одержимым его считал не кто иной, как Василий Блаженный.

Только Блаженный велик был и царя не винил. Он говорил Грозному: «Умру, кто ж тебя защитит?»

На вершине власти трудно быть человеком. Только блаженному это по силам, но блаженному власть не нужна.

Выведет ли Россию из тупика блаженный? Выведет. Но вот только где же он?

Конечно, можно поговорить о демократии в Швеции и в Голландии и о том, как там и кого растлевают.

Может, и растлевают, но вот только до конца почему-то никак не растлят.

А в России и растлевать никого особенно-то не надо: тут власти хочется – вот где растление-то.

* * *

Тут меня спросили, откуда взялась привычка ОМОНа врываться в кафе и бить граждан.

На мой взгляд, эта привычка имеет очень глубокие корни – телесные наказания в России.

Заглянем в словарь.

Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона издается в России с 1890 года.

Говоря о телесных наказаниях, я всего лишь пересказываю статью о них в этом словаре.

Немного истории.

Во всем мире телесные наказания разделялись на: членовредительские (ослепление, оскопление, вырезание, отрезание, отсечение), болезненные (кнут, плети, палки (батоги) и прочие) и осрамительные, позорящие (выставление у позорного столба, клеймение, бритье головы). Причем общество двигалось от первых к последним по мере развития культуры. То есть наказания зависели от степени цивилизации народа.

В Афинах, например, никто не применял их к свободным.

В римском праве телесные наказания для свободных существовали только при царях и в первые столетия существования Римской республики. Во II веке до н. э. уже запрещено было истязать римского гражданина, наказывали только рабов и покоренные народы. С возникновением Римской империи телесные наказания вернулись, но не для всех. Высшие классы от них были освобождены. Не правда ли, освобождение высших от наказания нам уже что-то напоминает?

Феодализм вернул телесные наказания для всех, но и здесь делались исключения для знати и духовенства. Считалось, что наказания несовместимы с их честью. Все это продолжалось до XVIII века, хотя членовредительские наказания в странах Европы уже к XVII веку стали выходить из употребления как антигуманные.

Полицейское устройство государств Европы позволило существовать болезненным телесным наказаниям вплоть до начала XIX века. Основной удар по телесным наказаниям был нанесен французской революцией 1832, а затем и 1848 года.

Последней страной Европы, отменившей телесные наказания, была Австрия – 1867 год.

Что же Россия? До татарского нашествия о телесных наказаниях на Руси не слышно. Всему виной вече. Вечевой строй несовместим с истязанием.

Повторимся, демократия и истязания несовместимы.

Лишь в конце XIII века, когда русские превратились в ханских холопов, палки загуляли по их спинам. Причем холопами были все – и князья, и крестьяне. Все население стало крепостным. В XIII веке телесные наказания были столь распространены, что горячо любимый Николаем Вторым царь Алексей Михайлович своим уложением только санкционировал то, что давно уже применялось на практике, и наказание кнутом в 140 случаях эту практику не исчерпывало. Многое добавил Иоанн Грозный, а популярный ныне Петр Первый увеличил количество и качество телесных наказаний – в своих путешествиях он научился не только плотничать. Воевод он не только порол, но и вешал. За воровство. «С кем останешься, государь?» – спросил его как-то Меншиков, сам не последний вор в государстве. Как только Петр назначал нового воеводу, тот сейчас же начинал воровать и истязать своих граждан, потому что уехал царь, и воевода сам теперь царь, а посему и ведет себя по-царски. Деньги и власть, но власть слаще денег. На Руси – слаще.

А власть – это кнут. И еще пытки. «Подлинная правда» или «вся подноготная» – это не просто слова.

Вырезание языка за «непристойные» и «невежливые слова» по отношению к государю и церкви – обычное дело, а вырывание ноздрей применялось до 1817 года.

Указ от 1724 года предписывал «вынуть ноздри до костей».

Что же далее? В 1743 году были урезаны языки у Лопухиной и Бестужевой за «злодейский умысел против Ее Величества». То есть «все холопы, и жизнь их копейка» – все еще живо.

В принципе телесные наказания в России ничем не отличались от тех же наказаний, распространенных в Европе, но по части кнута Россия оставила Европу далеко позади.

Казни были публичными, и приглашенные иностранные послы приходили от увиденного в ужас. Может быть, именно обмороки иностранных гостей и повлияли на то, что с начала XVII века плети постепенно вытесняют кнут с эшафотов.

Но только в 1845 году был установлен предел – 100 ударов плетьми.

С царствования Елизаветы Петровны палки становятся специальным военным наказанием. В царствование Николая Первого они все еще применялись, за что он и был прозван «Палкиным».

Что же касается розг, то по судебным делам можно было получить до 500 ударов – особенно это касалось усмирения бунтующих военных поселений. Уложение 1845 года ставило розги на второе место после плетей.

Всех, кто уверен в том, что Русь не пороли, отсылаю именно к этому уложению. Пороли, и в основном крестьян. Екатерина Вторая освободила от порки дворянство, именитых граждан и купцов 1-й и 2-й гильдий, а Александр Первый освободил от порки духовенство.

Крестьян же пороли повсеместно до 1861 года.

Так что Русь порота. С конца XIII по XIX век– шесть столетий. Это все на уровне памяти воды. Эмбрион в животе матери уже знал о существовании порки на Руси.

О сталинских временах помолчим, там порка выглядела бы детской забавой, а вот начиная с 1991 года к ней, похоже, очень хочется вернуться.

Вот ОМОН и тренируется.

* * *

Небоевые потери в армии растут. По данным организации «Солдатские матери» они уже достигли 3500 человек в год. Так или иначе, эти потери связаны с «дедовщиной».

Многие не стали бы «косить» от армии и пошли бы служить, если бы не «дедовщина» – это мнение тех, кто «откосил».

Остальные хлебают все это полной ложкой. «Дедовщина» калечит и «дедов», и их жертвы. «Дедовщина» – это уроды, «нелюдь».

Так что армия – это не только защитники Отечества любезного, она еще взращивает «нелюдь», которая потом расползается по стране. Иногда она надевает милицейскую форму.

Если в части есть «дедовщина», значит, в части нет офицеров. Или это уже не офицеры. Офицер о солдате должен думать всегда. Так в Уставе записано. Если в части нет Устава, то это не армия, это нечто с оружием.

С «дедовщиной» можно справиться – было бы желание. А если нет желания, то такой офицер должен быть немедленно уволен из рядов без пенсии и льгот. Причем не один офицер, в подразделении которого обнаружился этот недуг, подлежит увольнению, а все офицеры, начиная со взводного. Взводный и все его начальники – вон.

А еще солдатика страховать надо. От несчастного случая, болезни, увечья и смерти.

На 10 миллионов рублей. В случае же увечья и смерти от «дедовщины» эту сумму выплачивает не страховая компания, а все вышеперечисленные – от взводного и до генерала.

Гарантирую – никакой «дедовщины» не будет.

Все заинтересованные лица пыль начнут с солдата сдувать – что, в общем-то, вернейшее дело. Тот солдат главное достояние страны – ее мечты, ее чаяния, ее надежды.

* * *

Ух как все вскинулись! Ух, ух, ух! И все про рабство, про рабство заговорили.

И все мне вспоминают, вспоминают. Оскорбились.

А ведь я всего лишь сказал о том, что крепостную зависимость отменили в России слишком поздно. В XIX веке.

Из европейских стран крепостничество позже всех отменили Германия и Австро-Венгрия – тоже XIX век. В результате у нас – Сталин, у них – Гитлер.

А еще мне все никак не могут простить, что я Англию похвалил, мол, там закон над королевой, а не она над ним. Говорят, что Англия тоже хороша – и рабами торговала, и грабила колонии, и пиратствовала, и людей с земли сгоняла, «огораживала».

В Англии крепостное право отменили в XV веке, а «огораживание» происходило с XIII по XVI век, а рабами англичане торговали до 1775 года, и грабили на морях они примерно в это же время. Причем Англия XVI века – это еще слаборазвитое государство, а в XVIII – это уже ведущая экономическая держава. И все это не только из-за того, что они грабили, Испания тоже грабила колонии, но все деньги спустила на пряности – никакого экономического развития. Англия и Голландия – две страны Европы, где раньше всех победил капитализм, а капитализм наряду со своим звериным оскалом несет в себе и то, что называется законом, – без него нет частной собственности и предпринимательства. Как только закон встал на защиту не короля и дворян, а буржуазии, – небывалый экономический скачок. Остальные страны Европы освобождались от своего феодализма до XIX века. А Россия с Германией и Австрией еще и от крепостничества.

Еще раз: очень долго освобождались и очень мало жили после освобождения. И как же не смешивать Россию до крепостного права с Россией после него, если в крепостном праве Россия прожила 600 лет, после отмены оного – только 37 до воцарения Николая Второго! Конечно влияет. Все влияет. И то, что порку отменили в 1905 и ничего взамен не придумали, влияет: вот вам и разгул преступности. Ничего удивительного.

А еще не понравилось всем, что я Грозного как великого убийцу помянул, а не как святого Русской православной церкви.

Ну да, церковь его возвела в ранг святого.

На мой взгляд, все они – цари и правители России – были детьми своего времени, а времена были такие, что выкалывание глаз, сажание на кол и варка в котле живьем были обычным делом. И тут сравнение, кто людей погубил больше, Грозный или Карл во Франции во время Варфоломеевой ночи, неправомочно – душегубы они оба, но только вот Карл святым, помнится, не объявлялся.

О церкви я упомянул не зря. Цари русские не всегда жили с ней душа в душу. Конкуренция за власть.

Петр преследовал раскольников, Екатерина отнимала монастырские земли, а сами монастыри упраздняла.

Власть. В России власть – первейшее дело. Не закон, а власть. И в это по всему Востоку. Россия – это Восток, никакой это не Запад. И как только власть представляется здесь слабеющей, так и хочется ее отнять. Потому и на Николая Второго так ополчились все. Вроде бы все человек делал правильно, а его все предали. Власть они начали рвать друг у друга из рук.

Конечно, России бы двадцать спокойных лет, но кто ж ей такой срок дал?

И Англия, и другие страны Европы почуяли – поднимается гигант. Вот вам и война и революция.

В Англии власть короля ограничили законом в 1688 году, и начался экономический взлет Англии. А в остальных местах этого не случилось. Закон не был вознесен над монархом, значит, можно власть у него отобрать. И отобрали, а там уж и диктатура, и новое рабство, еще более страшное – сталинское.

И за свободу прессы мне досталось, мол, кто ж ее свободной когда видел.

Закон о свободе прессы, о доступности информации, о свободе слова, собраний, шествий, демонстраций должен быть. Иначе никто никогда не узнает об истинном положении вещей. Да, пресса несовершенна.

Во всем мире. Но нигде ее сейчас не давят и не уродуют так, как в России. Разве что еще в Белоруссии, но там есть Лукашенко, и его подход к государству несколько отличается от подхода наших руководителей. Пока в области снабжения населения продуктами питания Лукашенко преуспел. У него это получается лучше, но движение к закону и к демократии он не перекроет. Взрыв-то все равно будет.

Для примера еще раз приведу Китай. Китай – это нечто. Но растет экономика Китая исключительно оттого, что в стране много людей. И готовы они работать по 18 часов за копейки, потому что в своих деревнях они вообще работают за похлебку. Китай – это нищее, бесправное население. Китай – это рабство. Китай – это люди-автоматы, трудоголики великие, долготерпцы. Будет ли там взрыв? Обязательно. Время рабства прошло. И те, кто его вводит у себя, становится на пути у Времени. Оно раздавит.

По православию мне досталось, мол, только оно и спасет.

Православию хорошо бы внутри православия для начала разобраться. А то ведь что ни монастырь – то свои законы. В самом православии согласия нет. И единства нет. Как может тот, в ком нет единства, призывать к нему? Патриарх на руке часы имеет в 30 тысяч евро, а призывает одуматься, отказаться от роскоши. А когда ему указали на то, что сам он в роскоши купается, начинаются разговоры о том, что он, оказывается, со смирением подарки носит. Это что еще такое?

Где они, церковные лидеры? Как они собираются народ за собой вести? В школе будем преподавать религию? Те, кто в 1917-м крушил империю, в школе Закон Божий учили.

Мне и на нужные книги указали – Достоевский, Ильин.

Я читал Достоевского всего. Полное собрание сочинений. Там есть человек, но очень специфический.

Ильин? И что это все бросились вдруг изучать Ильина? Он русский философ? В России с философией большая проблема. И эта проблема, на мой взгляд, в языке. Русский язык молодой. Тут можно менять слова местами, и меняется смысл. Потому на русском и закон – «что дышло». Трудно законы на русском языке писать. А философия требует законченных словесных форм. Тут слово должно иметь один смысл. Вот тогда и философия будет. У немцев может быть философия, у французов может быть. У нас рассуждения могут быть, а вот с формулами тяжеловато, потому и мыслителей здесь оценивают по принципу «за Россию он или против?». А кто может утверждать, что все сказанное Ильиным – за Россию, а все сказанное Чаадаевым – против? Давайте для начала следовать логике языка. В русском языке ее маловато, и все же – все это не более чем рассуждения, мнения, но не рекомендации. И все это только потому, что русский язык не обязательный. На нем сначала законы надо написать так, чтоб они не допускали разночтения. А этого пока нет.

У нас нет ни одного внятного закона. На каждый закон нужны разъяснения. Чего уж тут говорить о философии?

И еще мне указали на то, что до революции лица на фотографиях одухотворенные, а после нее затравленные какие-то.

Да, другие лица. Но если сравнить хронику советского периода и нынешнюю, тоже есть разница. В лицах милиции, например. Другие они. Те еще во что-то верят.

А потом мне указали на то, что скоро грянет гром.

Гром? Обязательно грянет. Неожиданно, как всегда, внезапно, ни с того ни с сего. Почему? Потому что для того, чтобы осмыслить происходящее, нужно прежде всего желание. И разумение. Или хотя бы желание выслушать другого, иное мнение услышать.

Вот этого желания нет.

У нас много чего нет.

* * *

Меня спросили об аварии на Саяно-Шушенской ГЭС, спросили, что я по этому поводу думаю и почему, на мой взгляд, у нас аварии и другие неприятности регулярно случаются в августе.

– Вы считаете, что это был гидроудар?

– Я считаю, что был гидроудар. Но только это удар не обычной воды.

– То есть?

– Деньги ведь тоже вода. Их надо собрать к августу.

– Как это?

– В августе все чиновники обычно уходят в отпуск. Представьте себе: почти шестьдесят человек в России целый год кормят одного чиновника. Они изо всех сил напрягаются, а тут еще и август, когда чиновнику нужны не просто большие деньги, а очень, очень большие, потому что он поедет с семьей за рубеж и будет там тратить и тратить. Так что все напрягается, особенно бизнес. Бизнесу надо обеспечить не только отпуск чиновника, но и свой собственный отпуск. Так что деньги собирают с мая. Ни на что другое их уже не хватает.

Их не хватает на плановый ремонт, на научные изыскания, на замену оборудования, на обслуживание, на обучение персонала, на самолеты, на подводные лодки, на ракеты, на школы, на зарплаты, на пенсии, на лекарства – ни на что не хватает денег.

Но вот наступил август. Огромный вал денег собран и перемещен за рубеж. И вдруг наступила тишина. Тихо вокруг. То есть до августа – вал, а потом, очень резко, тишина. Вот вам и гидроудар.

– И что теперь делать?

– Снова собирать деньги. Со всех. Квартплата повысится в августе – надо же где-то искать, а потом – выход на улицы, перекрытие магистралей, ОМОН, дубинки – так и живем.

* * *

Вопрос, как это и ожидалось, поставлен с предельной ясностью: «Доколь?». Вы это про что?

Я это про жизнь. Про все ее хитросплетения, закоулочки, тропки, тропиночки, повороты, переходы и тупики бытия. Как все-таки все связано, зависимо, переплетено. Никуда не сунуться, не деться. И на нового начальника всегда найдется еще один – сверхновый.

Придет и откусит.

Полтулова.

* * *

Где найти искусное перо? Где, где, где?

Столь искусное, чтоб не простое установление факта, приправленное спекулятивной утонченностью или изощренной аргументацией, но вдумчивое обсасывание деталей, которыми небо одарило ум человеческий для исследования истины и борьбы за нее со всяким и каждым.

А я знаю где. Некоторым это место представляется омерзительным.

Некоторым, но не мне. Мне оно представляется восхитительным, бодрым, свежим. К нему мы обращаемся по утрам. Им мы заняты долгими вечерами, когда на дворе и дует и сыро.

И днем мы думаем о нем, не переставая. И на ходу, и лежа.

Именно там нам и следует искать его – искусное перо, конечно.

* * *

Сначала я бранился. Я фыркал, икал, рыгал, испускал ветры.

А потом я подумал – а и хер с ними. Хер, хер, хер – тот самый, толстый с прожилками.

И сейчас же наступила свобода, свобода в членах и в желаниях, в мыслях и фразах, свобода в языке, в нёбе, в руках и чреслах. Только она, свобода, позволяет опомниться и снова осознать себя, а потом уже перечитать еще и еще раз все написанное до последней буквы и изучить каждый слог в самом точном и буквальном значении, чтобы постичь аллегорический и, быть может, мистический смысл всего происходящего.

* * *

Тут я нахожу нужным осведомить ваши преподобия, что всему этому требуется новое имя. Старое имя уже давно истрепалось, обрыдло, постыло. Хочется новизны. И лики требуются, потому что прошлые отошли уже в область рыла.

А так всегда бывает с ликами. Сначала – не намолишься, а потом – господи, где были наши глаза! Так что требуются, требуются – новые, свежие.

И идеи! Как мы могли забыть про идеи! Совершенно, абсолютно забыть! Природа, слава богу, чрезвычайно расточительна. Она оделит нас новыми отцами, заронив в них семена словесной критики прошлых отцов так же глубоко, как и семена всех прочих знаний, что вполне сойдут за идеи на первых порах. А потом уже наступят вторые поры, в которые никто уже не вспомнит про первые, и жизнь – эта восхитительная, упоительная жизнь – опять все начнет с самого что ни на есть начала.

* * *

Я все время экспериментирую над фразами.

Я хочу врезать в них лучший смысл, подбираясь таким образом к смыслу сокровенному.

Я скоблю, я тру, я поддеваю на самое острие, а все ради того, чтобы быть понятым, пусть не тут, но в грядущем.

И раскроет мою писанину кто-то в невыразимом Далеко, и воскликнет он: «Ибу! Ибу! Да, Дао Муди!» – что в переводе с китайского, кажется, означает: «Постепенно! Постепенно! Мы движемся к цели!»

* * *

Ах какой он быстрый! Не успело что-то произойти, а он уже тут как тут – он уже там, пренебрегая развлечениями, собрав все силы и способности своего существа, ловко восстанавливает смысл, отстаивая наше, как свое. Правда, потом все никак не отличить, что там было наше, а что уже стало свое, но даже если я искажу каждое слово, говоря о нем, я не смогу сдержать своего восхищения – очень уж ловок этот мерзавец.

* * *

Кстати сказать, на первом месте должны бы стоять все превратности и удары, стегавшие его на всех поприщах его жизни.

Только сразу оговоримся, что тут считать за превратности, а что за удары.

Превратности – начать с того, что он духом не вышел. Удары – с невеликого ума, где с избытком зависть, злость и удивительное проворство.

* * *

Все великие уже давно в могиле, и потому некому указать нам на неправильно сыгранные ноты. Но мы будем упражняться. Авось и набредем.

* * *

А хорошо, что правители наши пребывают в полном сознании. Как было бы неприятно, если б они метались в горячке и бредили. Я радуюсь всякий раз, когда они являют миру свой разум, отметая тем самым слабую надежду на их скорое безумие.

* * *

Хочется сразу же уразуметь цель и смысл его существования. Хорошо бы это сделать до того, как он явится к Вратам Святым. Это знание было бы во всеобщее благо. Глядишь, и подмандорили бы чего-нибудь по дороге.

* * *

Родины должно быть больше. С возрастанием ее растет к ней любовь. Нельзя же по-настоящему любить что-то мелкое. Поэтому я люблю, когда Родина растет.

Все равно в чем. Будет ли это прирост ВВП и поголовья чиновников. Кстати, в последнее десятилетие чиновники обогнали ВВП. В процентном отношении, конечно.

То есть чиновники – это и есть основной рост Родины. И не любить его – значит не любить ее. Так что рост патриотизма – это рост любви к ним.

* * *

Есть что-то. Я это чувствую.

Я чувствую, что есть что-то во всех этих поездках, посещениях, вспоможениях, подаяниях и посулах. Что-то от неизбежности. Неведомое рядом. Вот оно и заставляет дергаться.

* * *

Мои предшественники многое трактовали слишком небрежно. То ли дело я – в каждом шорохе вижу смысл. Всему виной моя горячность и мощный порыв, способность ощутить в себе голос громкий, властно призывающий меня препоясаться для нового подвига.

* * *

Надо воздать всем справедливость. Всем по капле.

Я полагаю, что такое распределение справедливости достойно всякого расположения.

Я готов защищать это мое заключение, вооружившись крепким копьем и взяв правильный разбег.

* * *

Он действительно заслуживает быть поставленным на пьедестал как образец, образец служения и всего прочего, такого же кудрявого.

Все писатели должны придерживаться его – тут я про образец, исследуя диалектически каждую его часть, доведя его до предельной ясности, освещая его вспышками, рожденными столкновением его разнообразнейших природных дарований.

А еще они должны направить на него лучи глубочайших научных познаний, выпрашивая, вынашивая, сличая, сбирая, компилируя и умыкая на своем пути все, что было, пусть даже ненароком, сказано и написано по этому поводу.

* * *

Я бы рассматривал его как свод. Как свод всего, что можно свести, собрать и соскрести.

Я бы рассматривал его как закон, как цель и одновременно как стимул.

Как Устав, наконец. «Вконец устав, взялись мы за Устав!»

Человеческое в нем давно уже не представляет никакого интереса.

* * *

Что будет с Россией в ноябре?

Вот ведь вопросы задают: что будет в ноябре? А почему только в ноябре, а не в сентябре или в декабре? Да ничего не будет.

Народное недовольство растет и копится. Набирает силы. Россия же большая, так что нужна критическая масса. Это как при подготовке к атомному взрыву – набираем критическую массу, а потом небольшой такой источник нейтронов. Для запала. В России источник для запала всегда отыщется, а вот с массой критической пока проблема – так что ничего не будет до ноября.

А после ноября?

Ребята, ну сами-то подумайте.

Раскиньте мозгами. Перед вами же есть некоторые примеры истории.

Я не говорю, что перед вами лежит сама история, потому что ничего там не лежит, но я говорю, что некоторые примеры этой самой истории, которая для России пока не написана, уже есть.

И они не только российские. Они общечеловеческие.

Россия – это же Восток. Это восточная страна.

Ханы, беки, султаны, визири, евнухи, гаремы – вот этим и управляется Россия. Закон – как султан скажет, а будущее пишется алчностью и привычкой к роскоши.

Представьте себе: пришел в некоторой восточной стране к власти новый хан. Сначала его собственные аппетиты и аппетиты его приспешников весьма умеренны – это дает толчок к развитию – экономическому политическому культурному. И налоги минимальны – люди богатеют, ханом все довольны.

Но со временем аппетиты растут – налоги увеличиваются, и люди перестают их платить.

Чтоб они платили, назначаются баскаки – сборщики налогов. Что-то они собирают, что-то кладут в карман. Народ нищает, растет возмущение. С нищего уже ничего взять нельзя, а взять хочется – в ход идут дубинки.

Результат? Свержение правящей династии.

Новая династия начинает с того, что имеет весьма умеренные аппетиты.

А Россия сейчас на той стадии, когда налогов не хватает.

* * *

Любое образное слово возвращает меня в пору моего детства, когда все мы бегали босиком и жрали подряд то, что потом, в зрелом возрасте, вызывало только дизентерию.

Вот сказано было: Россия вернется к традиционным ценностям, и я сейчас же представил себе вареную колбасу.

Докторскую. Ломтик прозрачненький ее отхватишь ножичком острым, и сейчас же запах, запах разойдется, растечется по сусекам, разольется по всему помещению, дому– теплому, наполненному бабушкиной кухонной возней, – запах, от которого во рту становится ломко, спазмно, а потом и липко от чувств. Или хлеб. Ржаной.

Не тот ржаной, что теперь продается под видом ржаного, а сам состоит непонятно из чего вместе с суслом и красителями, а другой, из детства.

Когда смажешь его тоненьким слоем того самого сливочного масла – потому что не было другого, химического, а было оно натуральное, – и вместе с кислинкой полевой и с тем, что в носу стало влажно и свежо, в рот его, в рот, жадно.

Отхватил и немедленно истек.

Истек весь, и весь рот превратился в одно сплошное иступленное блаженство.

А еще были жаркие дни, когда не хотелось в школу.

А еще было печенье, винегрет и торт наполеон, но только по праздникам, когда волнение нарастало оттого, что накрывали на стол, а потом за него садились, радостные, смеющиеся, не думающие ни о чем.

Вот ведь какая ерунда.

* * *

Президент РФ назвал «брехней» появившиеся в связи с аварией на Саяно-Шушенской ГЭС комментарии о том, что Россия входит в технологический коллапс.

Правда, потом он добавил: «Дело не в этой драматической катастрофе, а в том, что мы действительно реально очень сильно отстаем. И этот вызов, если мы его не преодолеем, то тогда все угрозы, о которых сейчас говорят, они могут стать реальными».

«Брехня» – это, конечно, сильно. Интересный экспромт.

И вообще, словарный запас наших верхних говорит о многом.

Слова «брехня» – означает вранье, вздор. Черт его знает, может, все это и брехня, но самолеты падают, на электростанции гидроудар, новые подводные лодки строим по 12 лет, комплектующих нет, наладить любое серийное производство проблема, за рубеж – сырье и полуфабрикаты. Сами не можем ни молока надоить, ни дороги проложить. Конечно, это не технологический коллапс, тут что-то с мозгом.

* * *

Меня спросили, по-прежнему ли я верю в то, что на лесовоз «Арктик Си» напали пираты, а наши его так лихо освободили.

Даже не знаю, что сказать. Сначала все было логично, хотя сомнения были – очень уж долго все это продолжалось: сначала тишина, потом через две недели послали корабль, а потом и вовсе началось кино – по десять раз за день показывают, как пиратов волокут. Просто шоу какое-то. Что и настораживает.

Вроде бы пираты и вроде бы давно пора им появиться в северных широтах, но уж больно много восторгов по поводу освобождения судна и наших людей у постоянного представителя России в НАТО господина Рогозина.

Конечно, погрузить комплекс С-300, да еще с условиями спецперевозки, это не просто сложно, а очень сложно. Да и за пару недель в Калининграде трюм не подготовишь, так как и особые условия транспортировки должны быть, а иначе погрузить погрузят, а привезут-то полную херню, да и люди должны быть на эти ракеты – обслуживающий персонал, а там их не было.

Можно, конечно, компоненты комплекса погрузить, но это тоже как-то слишком неумно, что ли. Действительно, легче все доставить по Каспию, чем весь этот огород городить.

И все-таки меня что-то смущает. Что-то не в лучших традициях Отечества любезного, и прежде всего то, что людей бросились спасать. Что-то тут не так.

* * *

Как приятно осознавать, что у нас хоть что-то укрепляется, вскармливается, полнеет, освежается, набирается сил и приобретает способность к непрерывному росту.

Это я о чиновниках.

Главное, чтоб сохранялась твердость и упругость питающего их органа (тут я о вертикали), главное, чтоб с органом (тут я с величайшим целомудрием и в самых пристойных выражениях), с органом чтоб, значит, все было в полном порядке, чтоб, значит, регулярно, а то ведь, охорони, не приведи господи, и не такой случался падеж.

* * *

«Матушка моя, – это я о Родине – матушка моя!

Надо мне вам сказать – а мне надо сказать вам пятьдесят очень нужных вещей, разъяснить сотню-другую различных затруднений, пожаловаться на тысячу – никак не меньше – разнообразных несчастий: к примеру, то вторглись, то съели, – но это все потом.

Потом!

А сейчас, матушка моя, Родина дорогая, во имя мира и гармонии так мне хочется сказать! Так хочется излить! Потому что накопилось, потому что никак невозможно терпеть! Потому что есть еще что излить! Есть!

Не все еще сокрушено! Не все еще опрокинуто! Не все повергнуто, погнуто, попрано! Разъято, разбито, разрыто! Стащено, сжижено, сожрано!

Не все еще сплющено из-за дряблости ума и груди!

Осталось еще! Кое-что!..»

То была моя речь (частично, конечно), мое послание (если мне позволено будет его послать) Федеральному собранию.

* * *

По «Arctic Sea». По последним данным судно перевозило четыре крылатые ракеты Х-55 для Ирана, и еще там находились ПТУРы «Метис-М» и «Корнет-Э», предназначенный для ливанской террористической группировки «Хизбалла». 100 ящиков, около 35 тонн. Шесть ящиков суммарным весом 5,5 тонны содержали четыре крылатые ракеты Х-55 (без топлива и головных частей) и сопутствующее оборудование, позволяющее крепить их на трех иранских Су-24, переоборудованных в России в 2001–2004 годах в качестве пусковых платформ Х-55.

Все четыре крылатые ракеты однозначно идентифицируются как произведенные в начале 1980-х годов в Харькове, их двигатели произведены в Запорожье. При президенте Кучме эти крылатые ракеты были переданы России в качестве погашения долга за поставленный газ. Остальные 90 ящиков общим весом около 30 тонн содержали ПТУР «Метис-М», «Корнет-Э», выстрелы к ним, а также боеприпасы, легкое вооружение и запчасти.

В Алжире еще недавно существовал нелегальный логистический узел контрабандистов. Груз должны были получить представители генерала Вахиди. Они должны были переправить его в сирийский порт Латакия, откуда Х-55 проследовали бы в Иран, а остальной груз – в Ливан к террористической организации «Хизбалла». 2 августа в Бискайском заливе шесть ящиков, связанных с Х-55, были изъяты, а остальное находилось на судне на момент его «освобождения». Потом груз был вскрыт и задокументирован на видео, номера ПТУРов зафиксированы. Так что напали на судно не пираты, а спецслужбы.

ЗРС С-300 ПМУ2 на судне не было. Между Россией в лице Рособоронэкспорта и Ираном существует легальный официальный контракт, частично оплаченный иранской стороной, на поставку этих ЗРС Ирану.

Одним из условий урегулирования ситуации вокруг «Arctic Sea» стало обещание Медведева президенту Израиля Пересу отказаться от выполнения данного контракта.

Перевалочная база контрабандистов в Алжире функционировала более года при участии местных коррумпированных чиновников.

В марте через нее из России были переданы ПЗРК «Игла» и выстрелы к ним венесуэльской стороне для последующей доставки в Колумбию террористической организации ФАРК. 2 августа спецслужбы Алжира произвели несколько арестов, и подпольный логистический узел завершил свое существование.

Экипаж «Arctic Sea» выступал только в роли перевозчика, люди не знали, какой именно груз находился на борту сухогруза. Их использовали «втемную».

Ну, теперь посыплется наша резидентура в Финляндии, если уже не посыпалась, так как такую отправку без прикрытия таможни осуществить нельзя. Так что молодец Латынина. Она первая сказала о контрабанде оружием. Аплодирую.

Замечательная, величайшая и главнейшая способность человека – умозаключать. Она состоит в нахождении взаимного соответствия или же несоответствия двух идей посредством третьей. Это почти как в кегельбане, где ядро, пущенное умелой рукой, находит-таки несколько кеглей для организации общей свалки.

А теперь представьте себе, что одна мысль рождается в одном ведомстве, а другая в другом. А потом они даже не сталкиваются, а продолжают жить себе, никогда не встречая друг друга. Это и называется государственным управлением.

* * *

Михаила Войтенко вынудили уехать из России. Позвонили и сказали: «Вали!»

А все из-за «Арктик Си». Он 8 августа дал информацию о захвате. Вроде бы это и не понравилось «лицам».

Единственный мужик настоящий был, который отстаивал право на работу и жизнь тысяч наших моряков, и того заставили уехать.

Стране не нужны честные люди? Да нет, то, что они не нужны, – это понятно, но как-то до этой поры все это рядилось в какие-то карнавальные одежды, что ли. Не торчало. Не было так явно видно.

Уехал Войтенко, а то б посадили. За что? Нашли б за что. У нас и фонарный столб можно посадить. За разглашение информации, например, представляющей государственный интерес.

Теперь он в Турции. Пересидит там какое-то время, а потом будет канючить по всей Европе: «Возьмите Христа ради!»

Вот оно, главное унижение России. Почему о нем никто не говорит, не пишет, не вопит?

Ведь это же унижение, ребята, – из страны выгоняют честных людей. Человек написал правду, а она не ко двору. Правда всегда не ко двору.

А кто-то все время заинтересован в создании светлого облика нашей державы.

Кто-то там, в НАТО, все время что-то отстаивает, кричит о том, что Россия теперь за каждого своего человека голову всем оборвет.

Ну вот он, человек, Войтенко его фамилия, а зовут Михаилом Дмитриевичем. Русский, несмотря на то, что на конце фамилии весит буква «о». Настоящий русский человек.

Ну так что, господа, пекущиеся обо всех что ни на есть русских, будете защищать человека?

А-а-а… кишка тонка. Вот ведь мразь, а? Будто я дерьма нажрался. Вот ведь как все действует. Обидно.

Где же ты, держава?! Ты меня слышишь?

* * *

Меня заподозрили в недостойном софиз. То есть раньше, скорее всего, мы имели дело с моим достойным софизмом, а теперь – с недостойным. Гм! Черт его знает. Аристотель полагал софистику недействительной,но кажущейся мудростью. Она произрастает на искаженном понимании подвижности вещей, она использует гибкость отражающих мир понятий. В софизме начальный посыл заключает в себе некоторую неточность, конечный вывод абсурден. А если изначально абсурдно абсолютно все?

* * *

«Я долго колебался между настоящими патриотами и псевдопатриотами. Я не знал, кому из них отдать предпочтение. А потом они смешались, перепутались. Кто же выведет меня из этого затруднения? Быть может, обвал, землетрясение или иная проказа?»

Кажется, это сказал Гракх Бабеф.

* * *

Профнепригодность. Это главное на сегодня качество. Невозможно делить деньги и служить государственным интересам – это разные вещи. Или деньги, или государство. Так что профнепригодность на сегодня в России приобретает масштабы стихийного бедствия. Не техногенная катастрофа, а профнепригодность.

МВД, ФСБ, армия и прочее – все кончилось. Ушли те, кто знал, как надо. Остались мыльные пузыри. Они еще могут, конечно, человека на улице палкой убить, но это будет не преступник, не враг и даже не «вероятный противник».

Это будет тот, собственно, гражданин, охранять которого они присягу давали.

Нет промышленности, сельского хозяйства, образования и далее по списку. Ничего нет, а что есть, то в три раза дороже, чем за рубежом.

Нет законов. Никаких. Потому что это не законы – их никто не понимает без переводчика. Не понимает, не принимает и не исполняет. Правда, можно любого взять на улице и посадить, но это от бескормицы. Хочется кормиться, а те, что на улице, – это и есть пища.

Мы – пища.

И чтоб съесть всех, пока не разбежались, нужны маневры: танцы, карнавалы, праздники города или же война. Небольшая. Но победоносная. Или мы ее таковой объявим.

Когда начали воевать с Грузией, я понял, что это кошмар, а все остальные поняли почему-то, что это победа, что это армия.

А с электричеством беда. Цены – 2,31 рубль за киловатт – это беда.

На Украине почти в два раза дешевле.

И всюду приходят не специалисты, а топ-менеджеры.

За что ни возьмись. Экономика – крупные специалисты – в один миг сожрали все запасы. Политика – ни одного союзника, кроме армии, которой нет, и флота, которого почти нет.

Страна топ-менеджеров и гидроударов.

Что ни день, то удар.

Ничего нет своего, так что ничего не жаль.

А песню «Если завтра война» можно петь уже сегодня, потому что завтра все могут ринуться куда-то, ослепленные тем обстоятельством, что парад на Красной площади прошел очень удачно, и захватить какой-нибудь беспризорный маяк.

* * *

Да сподобится его душа вечного мира и покоя.

За что сподобится?

За все. Он так много сделал, а еще больше он не сделал.

Не сделал ничего плохого, отвратительного, дурно пахнувшего. А ведь мог сделать, мог. Как только представлю себе его лицо, подбородок и челку, так сразу и понимаю, что мог. Но не стал. Вот ведь какое благородство.

А мы за то ему и благодарны.

Благородство – оно же так прочно связано с благодарностью. Его благородство с нашей благодарностью.

Теперь вот одна у нас задача: скорей бы усоп.

* * *

Через замочную скважину к нам проникли некоторые сведения, касающиеся их взаимоотношений. Поговаривали даже, что один другому выдрал клок волос, так, будто это и не волосы были вовсе, а пучок травы, вырванной вместе с дерном. С этих пор я слежу за их волосами. Я стараюсь узреть, все ли там на месте и не видны ли крупицы дерна.

* * *

Надо воздать им должное: ведь как стараются ребята.

И речи говорят, и выступают, и ездят по стране.

Перемещаются. С быстротой молнии.

Сельское хозяйство – и они уже с сельским хозяйством, производят на нем обмолот.

Промышленность – и они уже с промышленностью.

Авария – и они уже с аварией.

А еще бедолаги – Господи, пошли им всего того, что еще не послал, – встречаются с учеными, политиками, молодежью, практиками, политтехнологами, детьми, детьми политиков и политтехнологов, с зарубежными журналистами, с нашими журналистами, с забастовщиками и с голодающими.

А еще они статьи пишут.

А еще они интервью дают. Направо и налево.

То есть?

То есть конец не за горами.

* * *

Что придает выступлению по затронутому вопросу больше торжественности? Любовь. Любовь и слишком пристрастное отношение к умственным способностям наших руководителей.

А к чему у нас любовь? А любовь у нас к Отечеству, потому как любовь ко всему остальному на ее фоне и не любовь вовсе, а одно сплошное баловство.

Думаю, что Верховный Творец и Зиждитель всего никогда еще не собирал воедино все семейство наших правителей и не сообщал им столько сил, как на этот раз. Потому что этот раз создан Им только ради того, чтобы собрать, сплотить, направить и благословить.

Осталось только воскликнуть: «Вперед!» – и все немедленно узрят, где у нас этот самый перед, в который мы и должны незамедлительно отправиться.

И я тотчас же представил себе нашего Творца, и то, как он сидит, помешивая некое варево, а в нем вдруг мелькнет чье-то лицо или нога, полы пиджака, мелькнет и сейчас же забудется, оставляя нашему взору только самое это круженье.

* * *

Все мы жалкие, жалкие, жалкие неудачники, которых некому перепеленать.

Но тут явился миру он – тот, кто призван одолеть это обстоятельство и одеть нас во все чистое – а мы лежим себе поперек кровати и орем, оттого что голодны и обгажены.

А он засучил рукава и взялся за работу – и так взялся, что только дерьмо наше полетело в разные стороны, и как коснется он кого рукой – так сейчас же благодать и умиротворение.

Стройтесь те, кто хочет помочь!

Засучайте то, что в таких случаях засучается, и за работу!

Еще секунда – и мы выйдем из этого затруднительного положения.

Тут я должен снять с себя колпак—тот, что всегда на мне с самого рождения, обтереть им вспотевшее лицо и положить его на стол рядом с чернильницей – это придаст мне необходимые силы. И сейчас же я прикрыл глаза рукой, потому что лучи появившейся надежды меня совершенно ослепили, а потом я подумал: «Господи! Ты, что так щедро одарил его умением подтирать нам всякий раз попки, пошли и нам терпения, без которого тут так трудно дождаться свой очереди!»

* * *

Драматически все так удачно устроено. У нас столько одаренных артистов, способных разыгрывать бесподобные сцены, непрерывно разнообразя их с утра и до ночи. После всех этих впечатлений меня тянет на Валдай. Всякий раз.

Потому что всякий раз мне хочется удостовериться, что отсюда берет свое начало река Волга, все еще впадающее в Каспийское море.

* * *

Интересно, кто же трудится над их головами, пробуя и так и этак внедрить в них гипотезы и мысли? Хотелось бы посмотреть на этого человека. Наверняка он совершенно изможден, опустошен и увешан замысловатыми инструментами.

* * *

Думаю, поначалу их мозг был уподоблен сырому труту, из которого, сколько ни три, все равно не добудешь ни одной искры. Или он был слишком перегружен трубами, минами, бомбами, куртинами, блиндажами и подкопами – всеми этими военными делами, мешавшими воспринять иные мечтанья. Но теперь-то, полагаю, с головами поработали самым радикальным образом, прерывающим связь между центром удовольствия и бомбами, отчего и возникли инновационные идеи.

* * *

Наши руководители как где собираются, так немедленно вспоминают о коррупции.

И немедленно начинают с ней бороться всеми имеемыми средствами. А какие это средства? А такие – все они в языке. Открывается рот – и пошла-поехала борьба. Непримиримая, я бы даже сказал. Рот закрыл – борьба закончилась.

* * *

Низшим разрешено логически мыслить с помощью силлогизмов. Высшим это не надо (тут я ангелов имею в виду) – они и так все знают, а вот низшим (тут я чиновников имею в виду) разрешено мыслить, они одарены замечательной способностью умозаключать.

Результатом мыслительного процесса явилось повальное воровство.

* * *

Обманутые ожидания – двигатель общественного прогресса. Так утверждают некоторые мыслители. Ты ожидал чего-то, а тебя – хлоп! – и обманули. Приходится снова ожидать.

Переход от старых ожиданий к новым и называется движением вперед.

* * *

Истинность каждой гипотезы приходится проверять. Нашим руководителям я давненько не доверяю. Они выкладывают передо мной продукцию своего ума, а я проверяю. Их граны и скрупулы. Перед тем как проверить, я их подробно осматриваю, придерживая большим и указательным пальцами. Остальные пальцы при этом должны быть оттопырены, чтоб самому не замараться.

* * *

Я подозреваю, что начальство все время держит что-то во рту. Я множество раз слышал их речи – что-то там у них есть. Не замечали? Они будто цедят сквозь зубы. Словно боятся выронить. Я не знаю что. Со стороны кажется, что они думают над каждым словом, но нет, это не так. Если б думали, говорили бы иное. Это они обронить боятся. Тут уж не до смысла сказанного.

* * *

Отцам нации я бы посоветовал все время что-то сосать. Например, трубку. Это очень здорово. Очень им идет. Во всяком случае, всякий раз, доставая ее изо рта, можно с глубокой серьезностью созерцать всю ее длину.

Отсозерцал – и снова в рот.

* * *

В последнее время не расстаюсь с линейкой и безменом. Ими я измеряю истинность каждой гипотезы. Видите ли, начальство постоянно выдает гипотезы, которые приходится взвешивать и измерять. Все это стоит мне большого труда. Я бы даже ввел в правительстве должность измерителя и взвешивателя гипотез, которую с удовольствием бы занял.

Кстати, гипотезы выдаются для того, чтобы их понять, а не для того, чтобы их обсуждать.

* * *

Есть такой анекдот советских времен: Вопрос: «Может ли осел питаться на асфальте?»

Ответ: «Может, если он в ГАИ работает».

* * *

Много воды утекло с тех самых пор, и теперь на асфальте питаются не только ослы.

Берем квитанцию на оплату услуг ЖКХ в городе Санкт-Петербурге и читаем в разделе «Жилищные услуги», в пятой строчке сверху: «Уборка и санитарная очистка земельного участка», а внизу разъяснение, что это не только уборка и очистка, но и уход за «элементами озеленения», а также за «иными объектами».

Выглядываем во двор и видим, что уборка с грехом пополам идет, а вот «элементов озеленения» нет. Там их уже лет сто как нет, потому что весь двор закатан в асфальт.

За что же деньги берут?

Правда, на крыше уже лет десять как береза растет, и растет она там вопреки третьей строчке: «Тех. рем. общего им-ва многокв. дома».

Так, может быть, она является «элементом озеленения», из-за чего нам много лет крышу все никак не перекроют?

Вот ведь как: написал «элемент озеленения» и деньги получил.

На простом асфальте.

А кому не нравится пункт про «элементы», пусть попробует отыскать «иные объекты».

И сейчас же мне подумалось, что члены нашего Законодательного собрания наверняка это все визировали, и у них насчет «элементов» никаких вопросов не возникло.

Очень, знаете ли, правильная и сытая жизнь.

А потом границы моей комнаты расширились, и я вдруг ощутил себя в огромном зале, а вокруг – голоса, голоса – это и есть Законодательное наше собрание, и вроде бы я один из его членов, и мне подносят на подпись бумагу, а я интересуюсь, чего там, а мне говорят, что ничего особенного, так, к вопросу об «элементах», сущая безделица, полная ерунда, но… Тут на меня смотрят многозначительно – за эту ерунду мы вам отслюнявим. И отслюнявили.

И вы знаете, так хорошо вдруг стало! Вот ведь как!

И бывает же хорошо от всякой ерунды.

* * *

Две новости.

Первая: прилетел к нам Нетаньяху и нахлопал нас по попке. Прилетел он на Кубинку – есть такой аэропорт в Подмосковье – и говорит: «А подать сюда Тяпкина-Ляпкина!»

А наши все уже стоят, встречают – и дипкорпус и не дип – и подали ему Тяпкина-Ляпкина, а он нахлопал ему по попке.

За что? За наши художества. Были у нас художества, за которые нам и нахлопали.

Вот если б не было у нас художеств, то тогда с Нетаньяху был бы совсем другой разговор. Тогда прерываем дипломатические отношения и посла отзываем, пока он не извинится.

А тут – проглотили и только вслед: «Ведь что творит, а?

Что творит? Ведь это ж, это ж… и их благородию-то как перепало!»

Перепало благородию. Еще и как.

Попку жалко.

Вторая новость:

– Наш-то в Швейцарию помчался, чтоб, значит, визовый режим нам облегчили.

– Ну и как, облегчили?

– Облегчили.

Вы не знаете, зачем нам с вами облегчать визовый режим в Швейцарии? У нас что там, родственники, что ли, и мы туда заколебались ездить?

Нет. У нас с вами нет родственников в Швейцарии. Это у них там родственники, дома, счета, и они уже зае… как бы это поприличней… замучились визы добывать.

А теперь все проще.

Правда, насчет там всякой банковской тайны было сказано, но на это обращать внимания не стоит.

Это так, для глупых.

* * *

Меня спросили, не изменил ли я своего мнения относительно того, что ждет Россию в ближайшем будущем. Я ответил, что не изменил. Мир меняется медленно. Несмотря на все бодрые заявления относительно того, что в кризисе мы достигли дна. Это скорее желаемое, чем действительность.

Это кризис цивилизации. Цивилизация в своем развитии дошла до края.

Шагнуть за край не позволяют ни технические возможности, ни границы планеты.

Вот если б мы обнаружили на Марсе марсиан и начали бы им продавать фьючерсы на нефть, то крах нашей цивилизации можно было бы, наверное, как-то отсрочить.

Но меняться никто пока не собирается. Идет некоторое перераспределение: долги туда, долги сюда, – сути не меняющее.

Россия же – это такой заповедник. Королевство кривых зеркал. То, что тут называют экономикой, на самом деле таковой не является. Отсюда и зависимость (читай утрата экономической самостоятельности) от остального мира. И особенно от цен на нефть, а они никак не могут вырасти до 80 долларов за баррель. При этой цене можно уже дышать.

Так что если весь мир чихнул, Россию укладывают в больницу, а если весь мир в больнице, то Россия в реанимации и дыхание поддерживается искусственно.

Но кислород скоро кончится.

Россия – особый мир. Тут есть чиновники и все остальные. Чиновники в России – это такое содружество дрожжей. Эти дрожжи уверены в пище. В ее регулярном поступлении. При 70 долларов за баррель дрожжи голодают.

А плодиться они будут всегда – чуть медленнее, чем раньше, но они не сомневаются в том, что их всегда пересадят на новую почву. Поэтому едят без оглядки.

Чем это грозит России? На мой взгляд, есть два варианта. Первый – обвал рубля. Тогда выиграют те, кто торгует нефтью, и дрожжи получат питание. Второй – увеличение налогов. Так всегда бывает в странах, где правят дрожжи.

Налоги повышаются: например, начинают брать огромные налоги на недвижимость – и народ выходит на улицы. Потом попытка сломать народ ОМОНом – проливается кровь. А потом смена дрожжей – их сливают.

Вот и весь сценарий.

Когда это будет?

Это может быть через два часа или в любой момент в течение десяти лет.

В нынешнем виде Россия больше не протянет.

* * *

В аварии на Саяно-Шушенской ГЭС обвинили Чубайса и еще целую кучу управленцев: нарушили они правила ввода в эксплуатацию, не провели госмприемку а потому и на некоторых шпильках на крышке турбины не оказалось гаек. Вот.

В конце концов виновата гайка. Крышка, гайка и Чубайс.

Вот ведь как все связано между собой. Никто и не ожидал.

Один только я ожидал. А почему? А потому что имел я как-то беседу с не очень большими руководителями в той же самой РАО ЭС. Они не были топ-менеджерами. Они были обычными руководителями, допущенными к эксплуатации электрооборудования.

И рассказали они мне, как у них ремонтируется и вводится в строй оборудование.

«Никак не ремонтируется. И оборудование меняем тогда, когда оно из строя выходит. Есть регламент, его надо выполнять. А кто ж его выполняет? Оборудование надо эксплуатировать, ремонтировать и менять. Не когда оно взорвется, а вовремя. Вовремя! И за это все эти топ-менеджеры должны рублем отвечать. А то как только собираемся что-то менять, так приезжает топменеджер, выгребает все деньги и уезжает. А мы остаемся. С голой попой. Они же в электричестве ничего не смыслят. Зато они смыслят в деньгах. Ты пойми, нельзя все взять и украсть! Нельзя! Нельзя все взять и сожрать. А у них получается, что можно. Вот ты про аварию говоришь. Все правильно. И выводы комиссия сделает правильные. Очень правильные она сделает выводы. Но на следующий день приедет топ-менеджер, все деньги соберет и увезет. И все будет по-старому. Они по-другому не работают. Ты знаешь, что у нас электричество самое дорогое? А из-за чего? Из-за того что едят. Они все съедят. Вот увидишь. Так что Саяно-Шушенская – это не конец. Это только начало. Таких Саяно-Шушенских скоро полстраны будет».

Вот вам и весь сказ. Все очень просто – крышка, гайка и Чубайс.

* * *

Между прочим, так горячо любимый нами в последнее время Иран все еще считает Россию «малым Сатаной», в то время как США у них числится как «большой Сатана».

Так что самое время проводить учения.

Кстати, недавно и прошли такие учения. В них участвовал и Балтийский флот, и те сухопутные части, что помещаются рядом с Балтийским флотом.

Мощные получились маневры, входе которых БТРы и КНУГи глохли прямо на пути к большой воинской славе, перегораживая дороги, а потом их на буксирах таскали на потеху окружающему населению.

О флоте я, пожалуй, ничего такого не скажу потому что о покойниках обычно плохо не говорят.

Хотя, конечно, не совсем там все плохо, не совсем мы в гробу, но – как бы это помягче-то, что ли, – хотелось бы получше.

А «Неустрашимый» все еще не в строю, потому что, как сказал ответственный инженер-руководитель с ПСЗ «Янтарь», на корабле много поломок. То есть за три-четыре месяца полноценный средний ремонт кораблю не сделать, и пока на нем образовался дифферент на нос в 5 градусов, и как там теперь работают стрельбовые станции, один Бог ведает.

К слову, БЧ-5 частично не в строю, половина вооружения – тоже.

Что же касается надежды флота «Стерегущего», то из-за того, что вся аппаратура и вооружение на гарантийном обслуживании, офицерский состав, как рассказывают, совершенно не интересуется тем, как и что работает, не говоря уже о том, как оно ремонтируется, потому что есть надежда, что придут и все сделают «пиджаки». Максимальный ход на сегодня – 27 узлов, а вертолет все еще в ремонте. Это он недавно протаранил совершенно новый СКР «Ярослав Мудрый».

Кроме того, часть вооружения на нашем «Стерегущем» не в строю или из-за конструктивных недоработок (в том числе и 100-мм АУ), или из-за того, что те вооружения вообще не сданы, как, например, система дальнего обнаружения.

Впрочем, ничего нового в этом положении нет. В 1987–1989 годах в окрестностях города Калининграда скопилось не менее четырех ВПК проекта 1155, по причине того, что они, уже принятые в состав ВМФ СССР, не имели на борту: ЗРК «Кинжал», станции обнаружения низколетящих воздушных целей, ГАС «Полином» и разного полно прочего.

Так что ничего нового не обнаружилось в этом подлунном мире.

А вообще-то, «Стерегущий» корабль хороший, вот только срочную службу (тут имеются в виду восемнадцати летние пацаны) на него пускать категорически нельзя из-за сложности всех боевых систем – все переломают.

А новый СКР «Ярослав Мудрый», как это ни странно, пребывает в полной боевой готовности.

Ему бы еще команду хорошую, потому что при стоянке в заводе списывают на этот корабль кого попало – уже сейчас возбуждено шесть или семь уголовных дел. Как бы вся это гопкомпания технику не загубила.

На этом обзор учения и состояния техники на Балтийском флоте можно и закончить.

Вывод: все как всегда.

Но учиться все-таки надо.

Мало ли.

Иран под боком.

* * *

Премьер Италии Сильвио Берлускони, открывая очередной мусоросжигательный завод в окрестностях Неаполя, поспешил заявить, что с мусором покончено навсегда.

А вот жители городка Асерры так не считают. В связи с открытием в их городке мусороперерабатывающего завода они вышли на акцию протеста. Протестующие полагают, что воздух их города будет загрязнен вредными продуктами горения.

Власти же утверждают, что завод оснащен самым современным оборудованием, что делает жизнь горожан легкой и приятной.

«Пришел конец эре диких протестов, когда группы, составляющие незначительную часть населения, блокировали аэропорты, чтобы помешать претворению в жизнь правительственных проектов, – сказал Берлускони. – Они фактически ставили под удар выполнение решений, принятых демократическими институтами демократическим путем».

То есть Сильвио Берлускони не отделяет себя и свои решения от демократии.

Ну что ж, раз уж у нас на всей Земле именно сейчас установилась демократия, то стоит кое-что сообщить бедняге Сильвио.

Все защищают свое. Мусоросжигатели будут говорить, что у них идеальное производство и ничего они в воздух и в воду не выбрасывают, а экологи будут говорить, что выбрасывают, и не только в воздух, но и в воду, и в землю. И все при этом правы.

Мусоросжигатели хотят продавать свои заводы, поэтому всячески их защищают, а экологи и просто окрестные жители хотят жить не на мусорной свалке, в которую из-за мусора стремительно превращается планета.

Мусор – это проблема всей планеты. Открыто лежащий мусор дает прежде всего миллиарды тонн метана, углекислого газа и такой букет вредных веществ, из-за которого ставится вопрос о выживании всего человечества. И с этой точки зрения мусоросжигание – это благо, потому что с мусором надо что-то делать – не до жиру.

Но само мусоросжигание хоть и является благом в сравнении с обычными свалками и уменьшает в тысячи раз поступление в природу всякой мерзости, дает выброс в атмосферу жутких газов, а шлам, образованный после сжигания, надо хоронить как отравляющие вещества.

Да, современные мусоросжигательные заводы действительно оснащены самым современным оборудованием, например системой очистки выбросов в атмосферу, но свести на нет сами выбросы система очистки не способна. У любого фильтра есть проскок, то есть некоторое количество вредного вещества, которое проскочит через фильтр, есть. Оно минимально, конечно, но оно есть.

Конечно, может быть, современная система очистки и добилась того, чтоб этот проскок составил сотые доли процента – очень может быть – но чаще всего это не так, и экологи правы: просто так сжигать мусор нельзя.

Мусор надо сортировать и утилизировать.

Например, пищевые отходы дают газ в биореакторах, который потом можно использовать как биотопливо – в Финляндии на нем давно уже ездят машины для сбора мусора.

Бумага, пластик, стекло, металл – все это надо собирать отдельно, привыкнув к тому, что по-другому и быть не должно.

А отслужившие свое компьютеры, телевизоры, холодильники и прочая бытовая техника должны утилизироваться на специальных предприятиях, как и отслужившая свое мебель или автомашины.

А вот все, что остается, можно подвергать пиролизу – термической обработке, но только не в обычной печи, а в плазмотроне.

Плазмотроны уже существуют. Сначала твердые отходы дробят и нагревают до 700 градусов в камере газификации, и далее смесь полученных газов направляют в плазмотрон, где при температуре в 1200 градусов эти газы разлагаются на водяной пар, монооксид углерода и водород. Все это вместе называется «синтетический газ». Небольшое количество ртути, серы и солей удаляется системой очистки. Очищенный газ поступает в двигатель внутреннего сгорания и турбину (комбинированный цикл).

Из одной тонны твердых бытовых отходов можно получить до 2600 куб. метров синтетического газа.

При комбинированном цикле (двигатель внутреннего сгорания плюс турбина) из этого количества газа можно получить 970 кВт-ч электрической мощности на двигателе внутреннего сгорания и 260 кВт-ч с паровой турбины, а также пар на отопление и горячее водоснабжение (210 кВт-ч тепловой мощности).

На дне плазмотрона скапливается шлак (на одну тонну до 150 кг), который затем направляется еще в один плазмотрон, где из него выделяются остатки углерода. После этого шлам может быть использован в дорожном строительстве или при производстве цемента – концентрация вредных веществ в нем практически нулевая.

* * *

Опять избили солдат в одной из частей Ленинградской области.

В ночь на субботу в казарменное помещение вошли три пьяных сержанта, которые потом до утра избивали солдат. По одному.

Выводили и били.

Хорошо, что не убили никого. Только челюсть одному орлу сломали.

А военные следователи полагают, что в происшедшем виноваты сами пострадавшие – что и следовало доказать. Следователи просто молодцы. И вообще, военная прокуратура не только по этому поводу достойна всяческого восхищения. Я бы даже объявил «День следователя» и сделал бы его всенародным праздником – с ряжеными, салютом и шествиями.

Вот ведь какая штука, они избивали по одному, а все остальные просто дожидались своей очереди. Очень хочется сказать «твою ж мать», но мы пытаемся выглядеть как интеллигентные люди, а посему говорить так не будем.

Можно ли искоренить «дедовщину» в армии? Можно. Страховка каждого солдата от увечья, и чуть чего, выплачивается она из жалования генерала. Можно и всех остальных причастных за генералом на выплату компенсации солдату в колонну по одному в затылочек выровнять. Или можно оставить в страдальцах только одного генерала, а всех остальных он и сам к этому благородному делу привлечет. Ночевать все в казармах будут. Ночевать и пыль с солдата сдувать.

А еще во всей этой истории не нравится мне то обстоятельство, что никто тем сержантам отпора не дал. Ломом по голове. Очень, знаете ли, действует. Жаль, что не всегда и не везде.

Вот когда получится ломом – всегда и везде, вот тогда и начнет наше гражданское общество отходить от состояния «быдло», то есть в себя приходить.

А там и до милиции, убивающей своих собственных граждан, глядишь, очередь дойдет Лом – он в воспитании всякого рода мерзавцев наиглавнейший аргумент.

* * *

Между нами говоря, гражданское общество, над могилой которого чиновники так сладко любят петь, постепенно образуется.

Медленно. Нарастает.

Можно сказать, даже ширится, постепенно выходя из состояния «быдло».

И начнется все с автомобилистов. С этих неугомонных, отвратительных, страшных, если их собирается больше двух, автомобилистов.

А чиновники их всячески зажимают: налоги, дороги, взятки, ГАИ, шипы – потому что чувствуют: вот он, главный гробовщик.

И не в Москве это все затевается, а в аккурат на окраинах нашей с вами горячо любимой Родины.

То на Дальнем Востоке, то где-то поближе.

Вот недавно выступили автомобилисты в городе Калининграде.

Все началось с незаконной эвакуации.

С незаконной эвакуации автомобилей.

Уже и прокуратура признала все незаконным, и ГК РФ, и Административный, можно сказать, кодекс, что, мол, навязать услугу без договора, знаете ли, неэтично, нехорошо, нельзя.

Но все, как говорится, по этому самому месту (всем понятно по какому).

И вот терпение лопнуло: штрафную стоянку вчера – 5 октября 2009 года (надо бы дату запомнить) в городе Калининграде взяли штурмом.

Первыми оттуда сбежали, причем очень быстро, большие друзья всех автомобилистов гаишники. И сбежали они, бросив своих «крышуемых» на произвол судьбы.

Кстати, владельцы штрафстоянки все снимали на видео и, более того, вызвали ОМОН, который защищать эту банду вымогателей, как это ни странно, не стал.

Вот такое, страшно подумать, разногласие обнаружилось внутри самого МВД.

Владельцы стоянки еще что-то там про братву ненароком упомянули, мол, вот она подъедет, и тогда…

Но из толпы им ответили, что тогда стоянка вообще тут со всеми эвакуаторами темной ноченькой просто сгорит.

Так вот все иногда и начинается… гражданское, я хотел сказать, общество.

* * *

И тут я подумал о проклятиях. Проклятия мои всегда бывают заряжены тем, что в тот момент находится у меня во рту. Обычно это что-то жеваное, потому что совершенно нет времени для того, чтобы перезарядить свой рот чем-то приличным моменту.

Это одна из самых неразрешимых проблем, с которыми мне приходилось когда-либо сталкиваться при наблюдениях человеческой природы. Хочется исторгнуть нечто значительное, а получается что попало!

А все из-за взрывчатости моего гнева, подвергшегося ударам простодушия и пошлости. Сколько бы раз я ни слышал, что «этот премьер нас довел», столько же раз у меня и случались приступы. Не «довел», а привел, а лучше все-таки вывел.

Да. Я полагаю, что вывел.

Вывел, вывел, вывел и еще выведет небывалое число раз!

* * *

По прошедшим маневрам, учениям и вообще о некоторых кораблях.

СКР проекта 1135 «Пылкий» – ветеран Балтийского флота, и ведет он себя как настоящий ветеран-инвалид, ходит по морю, правда, пока без сопровождения спасательного буксира, как это делает БПК «Керчь» на Черноморском флоте, но с включенными на откачку воды помпами, то есть, вывалив за борт шланги, через которые водичка и откачивается.

Вот такие дела…

О «Стерегущем» – только положительные отзывы – все по уму и внутри, и с оружием, но качество доводки оборудования и вооружения у нас в полной заднице. Причина – утрачиваем школу и спецов, а еще в военно-морских институтах вообще нет по этому проекту никакой документации.

До недавнего времени служил в Кронштадте командиром бригады капитан I ранга Говнюк – это кличка такая, данная ему подчиненными за то, что он происходит из блатных и хам. Любимое занятие наорать на командира корабля или командира БЧ в присутствии подчиненных.

Но трус, потому что такие экземпляры бывают только трусами.

Может позволить себе выбросить за борт фуражку у лейтенанта или обматерить его, а когда тот подает заявление в прокуратуру, бежит наедине извиняться.

Сейчас он назначен на адмиральскую должность в Балтийской ВМБ.

Так вот этот «флотоводец» всячески препятствовал постановке «Стерегущего» в ремонт, хотя все сроки вышли. Все понимают, как это важно, когда новый, еще не обкатанный корабль становится в свой первый средний ремонт.

Но этому типу ремонт «Стерегущего» мешал в осуществлении некоторых собственных карьерных планов, поэтому он и сказал экипажу: «Ремонтируйтесь сами».

Некоторым интересно, и где же таких людей фортуна для нашего флота достает?

Вот и мне интересно.

Наносишь ощутимый ущерб Родине – и тебя немедленно назначают на адмиральскую должность.

* * *

По отсутствию перископа на подводных лодках проекта «Борей».

Очень долго пытал конструкторов. Сначала они говорили, что этого не может быть.

А потом сказали, что, мол, да, были сложности, но сейчас-то все уже преодолено, и перископ для «Бореев» есть. Нашли, сделали, хороший, между прочим, перископ.

«А что ты хотел? Лепили из того, что было».

И такая на меня тоска вдруг нахлынула после всего этого, драгоценный мой читатель, что и вовсе не передать.

Лепили и слепили.

Еще б оно на воде держалось да людей бы не губило.

* * *

Мысли мои, в отсутствие какой-либо пищи, незаметно унеслись в сторону всенародного праздника – дня рождения премьера. Я считаю, что это настоящая фортификация, призванная защитить, сплотить и вдохновить.

Так что, будучи эпизодически погруженным в свои medius terminus, я тем не менее все время внутренне занят переводом описания происходящего с латинского на ирокезский, потому что все уже было, как говорили на улицах Рима, и было давно.

Писателей, знаете ли, захотелось. Это блюдо удачно идет с чаем. А они-то, суетливые, прихватили горы книг.

Книги – это хорошо. Книги – это здорово.

Когда еще откроешь написанное не тобой и удивишься бодрости слога и быстроте звука.

Тут я о внутреннем звуке, рождаемом глубоко. Многие полагают, что он рожден от соприкосновения кусочков тортика со слизистою желудка. Многие, но только не я.

Быстрый звук говорит о глубине чувств.

Тут стоит с шумом отодвинуть стул, встать, отдать честь портрету и только после этого сесть, расставив от проделанной работы натруженные ноги. Потом стоит еще раз встать, сделать от волнения несколько шагов в одну сторону до двери, толчком отворить ее, высунув голову наполовину, – нет ли там кого, а потом вернуться, сесть и набить себе рот отрубями.

Я все время думаю о подарке.

В прошлый раз была тигрица, но с тех пор многое было сделано для Отечества, так что еще один тигр – это маловато. Следует ожидать слона. Небольшого такого. Карликового, не по вкладу его в наше все, но по сути.

Слоник, полагаю, в самый раз.

Подойдет.

Вот. Теперь я спокоен.

Особенно за грядущее.

* * *

Есть фразы, которые я повторяю с большим удовольствием. Удовольствие начинается сразу от груди, а потом оно стекает в низ живота и согревает ноги.

Вот сказали: всем военным по жилью, и сразу же хочется все это повторять и повторять. И от каждого повторения удовольствие только растет.

* * *

А еще есть такое: «Россия, вперед!» Черт его знает. Буква «в» в слове «вперед» обозначает направление – то есть туда.

А то, что означает «перед» – это мы знаем.

Он или мужской или женский.

В любом случае – правильное направление.

* * *

К счастью, припадки мои всегда бывают непродолжительны.

Какие эти припадки? А такие. Мне вдруг начинает казаться, что Россия наша впереди планеты всей по изобретению всяких мелких частиц.

Для чего нужны эти частицы?

Для того, чтобы продать их и купить на вырученные деньги другие частицы, покрупнее.

А еще мне кажется, что все у нас, за что ни возьмись, сейчас же сияет от нестерпимого блеска всяческой благодати, из-за чего все в этом блеске – и люди, и дела их.

Вот только почему-то некоторые из тех, что сиять назначены, хотят отсюда удрать.

Впрочем, это мне, скорее всего, в очередном припадке так кажется.

* * *

Борис Черток. Он 1912 года рождения, академик, был замом Королева.

По жизни очень большой хулиган.

Как-то на совещании с высшей властью он заявил: «А на х…я этому вашему «Рублевскому заповеднику» российская наука? Ну на х…я?

Это они там проблемы науки обсуждали.

Господи, есть же еще люди. Говорят, женщины от него до сих пор без ума.

И машину он сам водит. Гаишники останавливают, спрашивают права, видят год рождения и, оторопев, сразу же отпускают.

Дай ему Бог здоровья.

* * *

«Как вы относитесь к страхованию?»

Я давно уже привык к тому, что меня могут спросить о чем угодно, и я давно положил себе за правило отвечать на любые вопросы. Теперь вот вопрос о страховании.

«Видите ли, – ответил я вопрошавшему, – Россия – это такое большое тело, находящееся в стадии длительного разложения. То есть тут все должно быть таким – разлагающимся. Дороги – не дороги, промышленность – не промышленность, парламент – не парламент. Стало быть, трудно среди экскрементов отыскать золото, чтоб назвать то золото «страхованием». Тут все или уже мусор, или все еще превращается в мусор, а потом медленно просачивается в почву, с каждым разом поражая все более глубокие ее слои.

Трупы, они же не только на кладбище плавают, загрязняя подпочвенные воды, так, чтобы потом всю эту заразу вынести туда, где мы ее совсем не ожидаем.

Трупы у нас по улицам ходят. Они законы принимают. Наблюдают за правопорядком.

Поэтому здесь лучше всего себя чувствуют стервятники. Трупоеды.

Они вытесняют все остальные формы жизни, и о каком бы то ни было страховании тут говорить нельзя.

Ни о каком страховании нельзя говорить – страхуете ли вы машину, жилье или собственную жизнь, а есть еще и медицинское страхование – отдельный вид страхования, существующий внутри этого самого общего страхования.

Я бы сказал, что это разложение внутри самого разложения. Например, кто-то попадает в больницу, родственники несут туда тут же страховку, и им сейчас же говорят, что надо бы для умирающего купить иммуноглобулин, а его стоимость может достигать и 14 ООО рублей за ампулу, а на первый раз нужно прокапать шесть ампул. И родственники пойдут и купят эти шесть ампул за 84 ООО рублей, а потом они подпишут бумагу, что они не имеют претензий к медицинскому нашему страхованию, потому что без этой подписи умирающему прокапают только тот физраствор, который наше страхование готово оплатить.

И гарантий никаких. Вы отдали деньги, а вам вернули труп, потому что одного взгляда на умирающего будет достаточно, чтобы установить, что он протянет только три дня – с иммуноглобулином или без него, все равно.

А аптека помещается здесь же, в здании больницы, и спусти вниз, в нее, эти шесть ампул от умирающего – и вот вам уже вечные ампулы, подпитывающие очередного трупоеда.

По-другому не бывает. Это разложение. Рядом с трупами многим тепло.

* * *

Клянусь всем, что есть на свете дорогого, я очень хорошо отношусь к демократии.

А еще я очень хорошо отношусь ко всем нашим руководителям, носителям этой самой демократии.

Потому что они действительно носят ее.

При себе, на себе, с собой и в себе.

Аж перекосило.

* * *

Клянусь всем, что есть на свете великого, я очень хорошо отношусь к их мыслям – а они все время являют нам свои мысли – так, от всякой ерунды, но во всем этом есть свой смысл, фантазия и философия, которая всякий раз оказывает нам могучую поддержку.

Втуне.

* * *

Мы особенно нуждаемся в этом виде поддержки, потому как остальные виды мы уже видывали.

А еще мы нуждаемся в заботе.

Прохладной заботе.

Оставили ее остывать самостоятельно, вот она и стала прохладной.

Хуже было бы, если б она была горячей, с пылу, обжигающей – в руки невозможно взять. А так – как манная каша в пионереком лагере – на всех одна и давно остудилась, прилипнув к тарелкам.

* * *

А хороши бывают посиделки с правителями. Во время оных посиделок можно и вопрос задать, и ответ на него получить – ну, так чтоб не очень, конечно.

Потому что все это для неокрепших умов.

Они – те умы – у нас еще встречаются.

Они исследуют различные области знания – Создатель наш все это терпит, конечно.

* * *

Взять хотя бы суды. Недавно наш-то опять отличился. Сказал насчет судов такое, такое… в общем, все повернул и поставил опять на ноги.

А то ведь до того этой самой, что ни на есть, все и думали. А тут – опять на ноги. Вот так и будем переворачиваться.

* * *

Берлускони приезжал. Не слышали?

Зачастил.

А до этого и Шредер с Шираком были.

Тянет их к нам, замечу, потупя очи долу. Большая такая, осмелюсь ли, великая тяга.

Господь наш, Бог Вседержитель, складывает нас в таких конфигурациях и видах, и в таких целях он все это делает, согласных с его бесконечной мудростью, что некоторых тянет друг к ДРУГУ

Особенно когда дело касается нашего заповедника. Демократии, конечно.

* * *

«Он очень боялся Бога и с уважением относился к религии!» – напишут на его могиле.

Или: «В нем было больше религии, чем здравого смысла!»

Там много чего напишут, оставь эту могилу во власти времени.

Вот ведь беда – ляжет в землю, и всякий захочет на него нас… Но об этом пока не думаете А почему?

А потому что все думы о России.

О ней. О матушке. Потому что кое-кому она матушка, а кому-то и мать (в различных вариантах).

* * *

Тут я бы спел, конечно, если бы пение мое усладило еще хотя бы один слух, окромя моего собственного.

Грешен. Люблю петь.

В основном государственные гимны.

Грядет 4 ноября. Я это чувствую, потому что меня заранее тянет.

Осеннее это. Глубоко осеннее. Тягучее, если не сказать тягостное.

Избыть это все хочется.

Так что пение в самый раз.

Вскочил, всклокоченный, поворотился окрест, а потом и вытянулся в струночку и – самое это самое – запел.

* * *

Я думаю, только один человек во всем белом свете с ходу способен был бы меня понять, и человек этот – председатель нашей Думы.

Я его видел несколько раз, и всякий раз мне приходило на ум, что запой я вот так, ни с того ни с сего, Гимн государственный – и он поймет.

Не осудит, не воспротивится, но поймет.

Он даже подтянет.

А голос у него – на слезу пробивает.

Тут он недавно про выборы говорил, так мне сейчас же плакать захотелось.

Подлинное он сокровище – это я со всей ответственностью заявляю.

Подлинное, истинное сокровище из неисчерпаемой сокровищницы знаний. И даже когда на белое он говорит черное, я приглядываюсь– и, батюшки-светы, святые угодники, Агапья, Агапья, поди ж ты! – действительно черное.

Вот ведь каково!

«Мудрость и политика правительства забыты были из-за неприменения их на практике!» – это цитата. Не помню кого, но почему-то как только вижу его, так сейчас же про мудрость и вспоминаю вместе с правительством.

* * *

Тут, я слышал, опять требуется патриотизм. Нужда, проще говоря.

Не просто футбол и пиво с карнавалом, а хороший, добротный – чтоб, значит, надолго.

Фильмами хочется его возродить.

Не про ментов, наркотики, баб и олигархов, а про что-нибудь такое.

Как в «Александре Невском»: «Кто с мечом к нам придет…» – ну и так далее.

Ни слова правды, зато – как поперло.

И перло еще лет десять.

Вот чтоб, значит, на десять лет хватило – вот чего хочется.

Потому что сейчас все начнется – нехорошее, непопулярное, трудное – как с этим патриотизм воспитаешь?

Его ж с детского сада надо воспитывать. В воспитатели не брать не поймешь кого, а потом – школа, учителя.

Это ж они воспитывают патриотизм, напополам с родителями и библиотеками. А библиотеки нынче – ох-хохоханьки-хо-хо!

А тут еще опять за услуги ЖКХ денег возьмут немерено – какой уж тут патриотизм.

Пенсии – понятно где. Образование – ясно как. А еще – здравоохранение, армия – и поехало, поплыло, мама моя дорогая!

За что ни возьмись – все рассыпается.

И не просто так рассыпается, что наклонился и собрать все это можно, а в прах рассыпается, по швам трещит.

Бабы не рожают, люди мрут, с демографией – сказка чудесная, а настоящую перепись населения и проводить-то страшно, потому что про нее тут же Америка и Китай узнают.

Как после этого их в Сибирь заманить в виде инвестиций? Они как только получат данные по переписи, так придут туда совсем без инвестиций. Просто так.

Потому что скоро с нашей демографией, если даже все наше население превратится в пограничников и встанет на границе, то один пограничник другого, с ним соседнего, все равно не увидит.

Да и до Курил их не хватит, так что самое время начинать переговоры с Японией.

А то ведь и безо всяких переговоров все отымут, умыкнут.

Правда, трубы у нас останутся с вентилями – ну так это же единственное, что останется.

Так что фильм, ребята, очень нужен.

Очень.

А то ведь не ровен час: «Кто с мечом к нам придет, тот… насквозь нас и пройдет».

* * *

Трезво, господа, только трезво, приходя понемногу в себя, отмечаешь: нужды нет.

Нет нужды в уме. Все приходят понемногу в себя и без ума. Философия жизни не нуждается в его могучей поддержке.

* * *

Драгоценный читатель! Удостой меня хотя бы капельки своего внимания, а я уж разверну перед тобой ткань повествования, где будут характеры и образы, а также личины и обличия и низменности бытия, перемежающиеся возвышенностями человеческого духа.

* * *

Пусть погибнут все искусства и науки на свете вместе с книгами, в которых они изложены.

Пусть рухнет, сгинет, сгорит, пропадет все пропадом.

Об одном прошу тебя, Господи, оставь на земле только искусство воровства.

* * *

Я ничего не хочу сказать плохого. Я ничего не хочу сказать особенного, но только деньги, выделяемые в следующем году на милицию, приближаются к деньгам, выделяемым на оборону.

Вы, наверное, памятуя о прошлых моих пассажах, сразу же подумали о воровстве?

Грешен. Я тоже так подумал.

А потом мне показалось, что дорого нынче стоят дубинки.

* * *

Полезно иногда открыть дождливым утром глаза и посмотреть на окружающий тебя Божий мир. В этот момент можно услышать президента России: «Через два месяца должны завершиться мероприятия по структурному обновлению Вооруженных сил».

О как! «Завершиться». Это вам не хухры-мухры!

«Но, помилуйте! – хочется воскликнуть, – как же? Ведь…» – а тебе еще одну президентскую фразу: «Следующая наша задача более сложная – техническое перевооружение армии и флота!» – и: «И в этой связи отдача от оборонно-промышленного комплекса должна быть более высокой!»

Знаете, приятно осознавать, что не только ты проснулся и трезво взглянул на весь этот мир, но и с президентами порой это случается.

А ведь всего-то пять с лишним лет тому назад, в январе 2004 года генерал от авиации Виктор Сокерин уходил из ВВС в знак протеста против их неуправляемого развала.

Вот что он тогда говорил: «В настоящее время в ВВС и ПВО Балтийского флота летчиков-снайперов моложе тридцати шести лет – нет, моложе сорока лет—два процента, летчиков первого-второго класса моложе тридцати шести лет – три процента, штурманов-снайперов моложе сорока лет – один процент, штурманов первого-второго класса моложе тридцати шести лет – одиннадцать процентов. Шестьдесят процентов командиров экипажей старше тридцати пяти лет, из них половина – старше сорока лет. Как мы видим, возраст высококлассных специалистов увеличился на десять – пятнадцать лет и продолжает расти. Через пять лет «посылать в бой» будет некого, так как практически все летчики первого класса уйдут на пенсию. Еще одна причина – бесконечное реформирование. За последние три года на Балтийском флоте была и «морская авиация флота», и просто «авиация флота», теперь – «ВВС и ПВО Балтийского флота». Это не только изменение штампов и печатей, изменение тарифных разрядов, званий по должностям, но и постоянный стресс для офицеров, связанный с переназначениями, переработкой боевых документов, слаживанием и так далее».

И вот, как мы все видим, все это преодолено. Осталось, по словам президента, «два месяца» – чуть-чуть, после чего мы все и возьмемся за «техническое перевооружение».

С тем, что все преодолено, согласно и настоящее командование ВВС, в частности заместитель главнокомандующего ВВС по авиации генерал-лейтенант Зелин.

Он не так давно высказывал свои мысли в печати, мол, крепнет день ото дня.

А вы знаете, все крепнет.

Крепнет абсолютно все.

Вот оставь его на какое-то время, а потом подойди к нему – колом не разобьешь.

Вы, наверное, думаете, что у нас только в авиации крепнет, и зря всего лишь пять лет тому назад заслуженный летчик Сокерин ушел в запас?

Нет! У нас везде наблюдается абсолютно то же самое.

За что ни возьмись.

Правда, танки у нас глохнут на виду у всей Грузии, но это так только кажется всяким нашим недоброжелателям.

А уж пехота, мама моя, пехота, мама дорогая, – даже вспоминать не хочется.

Но все это эмоции, все это нам мерещится.

А еще нам мерещится, что подводные лодки проекта 955 «Борей» все никак не начнут свою нормальную подводную жизнь. Их все закладывают и закладывают. Уже четвертый корпус заложили, а все что-то не так. Ноет что-то, зудит.

Но мы и этот зуд преодолеем!

А почему?

А потому что президент наш сказал: «Мы ни в коем случае не должны допустить сдачи позиций».

Кстати, время пока еще есть. Это все нам предстоит сделать до 2012 года.

А там – или конец света по календарю майя, или президентские выборы.

* * *

Знаете ли вы, какой я горячий, слепой поклонник «Северного потока»?

Мысли о нем служат мне отдохновением и усладой утром, в полдень и вечером.

Подумайте только: по дну. По дну пройдет труба. По дну Балтийского моря.

Толстая такая.

Но четыре из пяти государств причастных не дали еще своего «добро» на подобное прохождение.

Видимо, они все еще не могу поверить своему счастью.

Но, быть может, думают они, что мы таким образом готовы залезть не только в свой, но и в их карман.

Ах, как все это нехорошо. Как все это недальновидно. Ведь надо же торопиться, как они все этого не понимают? Надо же торопиться, спешить.

Потому что лет через десять построят ядерные реакторы с жидкометаллическим теплоносителем на быстрых нейтронах – и все. На земле наступит эра электричества.

А там еще десять лет – и управляемый термоядерный синтез.

И кому в таком случае нужен будет газ, господа?

Еще раз повторюсь: надо спешить.

* * *

Головотяпство! Просто на разрыв аорты!

И туда на разрыв и сюда.

Премьер всюду.

Мечется.

Как раб на галере.

То аэрофлот усмиряет, то посредников на получении справок.

А то и взяточников регулирует.

Истрепан, засален, захватан, как молитвенник, как требник (не помню, что из них что).

А все эти благочестивые объяснения – это не более чем, я вам так скажу!

Вот если б все у нас было в правильных формах и пропорциях – но куда там!

Создатель! Создатель!

И тот с ходу не всегда разберется, где у нас что!

* * *

Нет, конечно, нужно послание Федеральному собранию.

Потому что без послания это получается и не собрание вовсе, а сборище какое-то.

Мудрость! Именно так! Мудрость! Отдохновение и услада!

Вот ведь сподобил Господь слышать все это. С удручающей периодичностью, надо заметить, утерев уста, но слышать.

Хуже было бы, если б мы и вовсе потеряли слух.

И тут, главное, за глазами следить, я считаю. Тут важно, куда смотрят глаза говорящего.

И еще – как они смотрят.

Я не такой слепой поклонник этой речи, но хочется иногда услышать что-то и не слепому.

Несомненно!

Вне всякого сомнения, там есть много ценного и, на мой взгляд, лучше сказать, поучительного, занимательного, не лишенного выдумки.

Нет повести печальнее, скажут многие.

Многие, но не я.

Потому что я во всем вижу движение. От простого к сложному. От горького к сладкому. От омерзительного к восхитительному.

Как можно все забыть?

Как можно предать забвению все эти потуги, осуществленные на пути от горького?

Вот поэтому и посылается послание.

Чтоб, значит, не забыть.

Но изучить! Все эти корпускулы нашего движения – шажки, шажочки, топтанья, трепетанья.

Умозрительно все это. То есть все это для зрения ума.

И вот когда он созреет, вот тогда… словом, читайте послание.

Там всегда отыщется ряд самостоятельных фактов, которые, так или иначе, вращаются вокруг главного стержня предмета.

Не пропустите его. Времени у нас довольно. Просто вагон у нас времени.

* * *

Милиционер из Тувы стрелял в подростков. Одного, семнадцатилетнего, он застрелил в голову – парень умер, а девушку ранил в живот.

И тут же все правоохранительные братья бросились на его защиту, мол, все он сделал правильно – и теперь тот милиционер всего лишь под подпиской о невыезде.

И еще – с его слов – подростки были пьяные и, конечно же, угрожали ему и даже достали игрушечный пистолет.

И все это ничем не подтверждается. И в крови жертв алкоголя не обнаружено, и пистолет игрушечный никто не видел.

Милиция теперь убивает кого угодно и где угодно.

Даже детей семнадцатилетних.

Причем милиции почему-то представляется очень вероятным то обстоятельство, что детки могут запросто сойти с ума и начать угрожать вооруженному человеку – милиционеру например.

А заместитель министра внутренних дел России господин Овчинников сказал, что он «не знает, как это объяснить».

А давайте я ему попытаюсь объяснить. Все это происходит, уважаемый замминистра, от безнаказанности и круговой поруки, когда судмедэксперт скажет что надо, а прокуратура поступит как надо, а понятые будут за дверью наготове, товарищи по работе в один голос скажут всем понятно что, а начальник ГУВД воскликнет под занавес: «Это же наш перспективный сотрудник!»

Вот и все. Приехали. Будут убивать. Обязательно. И чем дальше, тем больше.

Вы, господин Овчинников, когда-нибудь сравнивали фотографии той, советской милиции 70-х годов прошлого века, и нынешней?

Очень интересное можно сделать наблюдение. У них разные лица. И глаза разные. Те, из 70-х, надо заметить, выглядят гораздо симпатичней.

И присягу они давали совершенно по-другому. С трепетом – вот ведь какие дела.

И я в 70-х давал присягу с трепетом.

Правда, я армейскую присягу давал, а заканчивалась она такими словами: «Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение советского народа».

Вот оно – до сих пор помню.

«Всеобщая ненависть и презрение» (кроме закона, конечно) – вот что мне было обещано в случае чего.

А вот сейчас «ненависть» и «презрение» нигде не прописаны.

Нет их в присяге.

Они теперь в сердцах.

У граждан.

* * *

Миллионеры вступились за честь милиционеров. Это очень уважаемые милиционеры. Некоторые при больших погонах, некоторые при небольших, но тоже очень уважаемые.

Они послали письмо президенту, в котором они написали, что «в последнее время в СМИ устроена показательная травля сотрудников МВД, дискредитация облика рядового сотрудника МВД и структуры МВД в целом» – во как!

Не пронимаю, почему, как только что-нибудь активно гниет, так все претензии к мухам!

Ну гниет у вас, ребята. Давно.

Смрад стоит такой, что в противогазах пора ходить бедным гражданам. А вы говорите, что виновны вот эти – разносят тут всякое.

И очень часто можно услышать: «А кто вас будет защищать?» – это, значит, в ответ на предложение всех их разогнать и набрать других, никогда в МВД не служивших. Или разогнать и пригласить служить тех, кто покинул ряды вышеуказанного ведомства по гигиеническим соображениям. А заодно и название поменять. «Полицией» начнем называться, что от греческого «politia» – управление государством.

То есть с этого разгона предлагается и начать становиться государством.

Честно говоря, вот так защищать, как нас сейчас «защищают», так лучше б вообще не защищали – один хрен. У меня несколько раз проверяли на улице документы, из них в половине случаев вымогали деньги или оскорбляли, провоцируя недовольство.

А сына моего два раза милиция грабила средь бела дня – плеер, мобильник и деньги отобрали да еще заметили, что, мол, скажи спасибо, что наркотики мы у тебя не нашли.

А я ему сказал: скажи спасибо, что они тебя с моста не сбросили – на Троицком мосту грабили, и рядом никого – он из института в одиночку пешком домой шел.

Черт его знает, может, мы на разных языках говорим?

А еще эти уважаемые милиционеры просят президента взять дело Дениса Евсюкова под личный контроль. Наверное, многим не нравится, что милицию теперь «евсюками» называют.

Интересно, что тут понимается под «личным контролем»?

Ну, человек при погонах, забыв присягу, стрелял в голову людям. Несколько человек убил.

А потом еще один такой же в Туве стрелял опять в голову и опять убил.

Стрельба в голову – это не беспорядочная стрельба, могу вас в этом уверить! Я знаю, что такое беспорядочная стрельба, когда на тебя вдруг оружие наставляют, а ты, значит, пытаешься уйти от пули, укрыться и палишь во все стороны.

Стрельба в голову – это из области мести. Это от обуревающих чувств – на тебе, на!

Сейчас все активно обсуждают наше возвращение в Средневековье – отмену моратория на смертную казнь.

Так вот, стреляющий в голову как нельзя лучше подходит под старинное: отнял жизнь – отдай свою.

Так что, ребята, или «облик», или «око за око».

По-другому не бывает.

* * *

Премьер встретился с кинематографистами.

А почему?

А потому что качество отечественного кино – все время хочется помягче – не очень сильно соответствует требованиям современности (хорошо сказал).

Так что мягкое у нас теперь все.

Сериалы – наша боль. Таких «Ментов», как здесь, нигде не встретишь. И «Солдаты» – боль. И олигархи какие-то не такие, и жены, дети, няни – в общем, все не такое.

Кинематограф сегодня – это производство. И больше всего он напоминает производство обуви в СССР.

Делали в СССР обувь, и никому она была не нужна. Все гонялись за австрийскими сапогами.

Одна пара таких сапог могла уравновесить все ботинки, сделанные в СССР.

А почему? А потому что откаты нынче съедают не только промышленность.

Они все съедают. Деньги получили и поделили.

А на оставшееся можно выпустить только что-то очень мелкое, мягкое, но вонючее.

Но премьер до них добрался. Премьер дошел, вошел, вник и предложил.

Новое. Теперь деньги сосредоточим в одном месте, а из него – продюсерским компаниям. Они снимут фильмы, а мы и поглядим, кто из них возьмет Канны.

Если возьмет – то и дальше снимать будет.

Вот оно!

Америка во время великой депрессии столько фильмов сделала!

Неужели ж мы хуже? Нет!

И без столпов отечественного кинематографа все это не обошлось. Они на совещание то, по кинематографу, были позваны и внимали каждому слову.

Теперь все просто бросятся делать кино.

И сделают. Верю. «Чапаева».

* * *

В войсках прошла проверка боеготовности. По этому поводу у меня РЕН-ТВ взяло интервью.

В эфир пустили не все, что я сказал.

И правильно, наверное, потому что там много было всего сказано.

Теперь все хочется изложить еще раз, но поинтеллигентней, что ли.

Спросили: как я оцениваю нашу боеготовность. Я сказал, что есть. Есть у нас боеготовые части, но боеготовность их зависит от степени порядочности командования этих частей.

Таких мало – это я о порядочности, а значит, и о боеготовности.

Отдельное дело – Генеральный штаб.

Понимаете, есть у нас те, кто хорошо стреляет, есть еще те, кто хорошо ездит на танке. А еще есть те, кто хорошо прыгает, бегает, плавает. Но если над всем этим не будет Генерального штаба, то они так и будут бегать и прыгать.

А мы будем проигрывать первый удар.

Мы всегда проигрываем первый удар.

Суток на трое.

То ли Генштаб куда-то переезжает, то ли он скрывается где-то– но проигрываем.

Потом это все объясняется, конечно.

Разными причинами.

Что же касается техники, то связь в войсках должна быть современной, а иначе ее противник подавит, и управлять в бою такими войсками невозможно – мне кажется, что я очень мягко насчет нашей связи сказал.

Что касается танков. Ну, к примеру, если двигатель танка у вас работает только 240 часов, а потом подлежит замене, то если такая замена вовремя не произведена, вы имеете груду железа, а не танк. А если еще и под видом солярки заправить танк непонятно чем – то ли там серы много, то ли свинца, двигатель встанет значительно раньше – дырки в нем, например, будут размером с кулачок пионера.

То же самое можно сказать и об авиации – заправлять ее, как это ни странно, надо правильным топливом, а то она с небес может запросто посыпаться в самый ответственный момент.

А вообще-то, реформа у нас идет. И идет она не первый год. И конца ей не видно.

Как это сказывается на боеготовности? А так и сказывается – на вас напали, а вы со спущенными штанами.

Так, может, нам реформу не проводить? Не. Реформа нужна. Только, господа мои хорошие, давайте быстрее, швыдче, что ли – не могу, сейчас слезами обольюсь, если вот прямо сейчас о реформе не закончу. А флот? Что там?

Флот? Еще раз: есть у нас отдельные корабли… и на этом все– пардон, господа, слезы душат.

Но ведь защищаться нам как-то надо!

Надо. Надо нам защищаться. Потому что по одну сторону Амура, к слову, живут два миллиона человек, а по другую – шестьдесят восемь.

И сидят эти два миллиона на чистом золоте.

Как вы думаете, долго ли будут на все это смотреть шестьдесят восемь?

Вот именно поэтому нам нужна боеготовность.

А от стран восьмерки или двадцатки по вооружению мы отстали навсегда. Вот такая у нас картина.

* * *

Мне рассказали одну историю. В ту Великую Отечественную, случился такой эпизод: роту, усиленную «чужими» (человек двести), бросили затыкать какую-то дыру в нашей обороне в районе Кривого Рога. Задача была держать «до последней капли крови» единственную дорогу, которой могли воспользоваться немецкие танки. Танки остановить и умереть – вот ведь благодать!

Роту пригнали на место, отгрузили чуть не целую «полуторку» противотанковых гранат и все. И еще сказали, что танков завтра, наверное, придет много. С тем и уехали. А эти с этим и остались, и жить им оставалось меньше суток.

Командир осмотрел местность и сказал: «Стыдно, люди, к нам в гости из Германии едут, а у нас дорога такая разбитая».

«Свихнулся, наверно, от страха» – подумали многие. Командир тем временем продолжил: «Всем вытряхнуть все из вещмешков и за мной».

Рота пошла к ближайшему от дороги холму шлака с какой-то металлургической фабрики неподалеку. Командир заставил набирать в мешки шлак и нести к насыпи. На саму дорогу шлак сыпался неравномерно – побольше там, где дорога в горочку идет.

«Чтоб им несколько было!» – бубнил командир. Шлакозасып продолжался очень долго, все мешки были изорваны в лохмотья, лопатки сточились до черенков. Засыпали чуть не два километра дороги. Народ злой и усталый, теперь ведь еще и окапываться полночи.

Утром с этих шлакогор подали сигнал:

«Вижу танки».

Сжимая свои почти бесполезные гранаты, солдаты знали, что жизнь на этом закончилась. Наконец танки начали заходить на «благоустроенную» дорогу.

Третий танк колонны потерял гусеницу первым, а через минуту эта эпидемия охватила остальные машины, числом восемь. Стоячий танк, если его не злить, штука не опасная. Не совсем поняв «вас ис дас», немцы угробили и танк-эвакуатор. Пехота у немцев не дурная, вперед без танков не пойдет – так что образовался затор.

Нашим на них «за Сталина» нарываться тоже никакого резона не было.

Командир, формально выполнивший боевое задание (остановить танки), посылает гонца найти хоть какое начальство и передать: «Задача выполнена. Потерь нет».

Гонец принес хорошую новость: «Ночью можете уходить, сзади есть оборона. Будет возможность, накроем потом артиллерией».

Секрет командира – в его образовании техника по холодной обработке металлов.

Никельшлаки – отходы металлургии, страшный абразив, лишь немного уступающий корунду и оксиду алюминия. Никакие пальцы гусениц не выдержат издевательства такой дрянью, и что приятно – гусеница приходит в негодность целиком, забирая с собой большую часть всего привода.

* * *

Меня редко можно провести фальшивыми звуками, а вот журналисты обеспокоены посланием президента Федеральному собранию.

Это у них ноябрьское. Мне даже неудобно говорить, чтоб они вместо этого занялись чем-нибудь радостным и не искали бы ум там, где его и отродясь не бывало.

Мало ли кто и что пишет. Ну, пишут люди. Некоторые фантастикой увлечены, а кто-то страдает от сильных позывов художественного свойства.

А есть еще люди, которые вышивать любят. Гладью. Неужели же кто-то всерьез должен эти узоры обсуждать? Это же все имеет отношение только к украшениям, а не к тому, что мы завтра будем есть.

Завтра будет завтра. Много ли из того, что было сказано в прошлом году, сбылось в нынешнем? И вообще, должно ли оно сбываться?

Это же фигуры речи. Танцы. Полонез. Все должны выслушать и подивиться – «нечеловеческая музыка».

А потом все вернутся к человеческому, то есть к обычному, чуть не сказал дерьму: повышению налогов (на машины, на дороги, на квартиры, на свет и на воздух), увеличению сборов, вымогательству, мздоимству, произволу властей и ко всему такому прочему. Вот оно настоящее послание. Подлинное. Единственно верное. Только его никто не посылает – оно само приходит. В каждый дом.

«В следующем году будет хуже». Вот и все послание.

Кому будет хуже, разрешите полюбопытствовать? Всем.

Не правда ли, в этих двух строчках я все и описал – Федеральное ваше собрание, тух и еще раз тух!

А все эти выкрутасы: школы, образование – это все к тетеньке, чтоб, значит, к матери не сказать.

Знаете старинное: «Вот тебе бабушка и Юрьев день!» – вот это туда. И это правда. А «нано» или «на» и еще раз «на» – это не к нам и не про нас.

Другие люди. «Узок круг этих люд-дей, страшно д… о… б… от нар…рода!» – икнув, воскликнул когда-то один наш кудесник, любимец богов.

Некоторые ищут во всем этом параллели со сливным бачком.

А я – с тем, что из этого бачка смывают.

И не путайте! Попрошу!

Это у них там, на Диком Западе, все еще течет, а у нас уже ничего не течет.

Потому что течь разучилось. Совсем.

Вы думаете, они кого-то учить собираются на этом своем собрании? Образовывать? Они там только взгляды начальства на себе ловят и обеспокоены только тем, чтоб, значит, часы на ручке холеной не по миллиону долларов были.

Скромность нынче всех одолевает. Во как!

Потому что завтра всех их поменять могут.

Новые толпятся, теснятся. У трона. «Свободы, гения и славы палачи!»

Вот так.

Все уже было.

До зевоты.

* * *

Что-то неправильное есть в том, что в госкорпорациях беспрестанно воруют. Какое-то нарушение устойчивого равновесия плода.

То ли около плода что-то не так.

Словом, во всем этом абсолютно нет времени разбираться.

Если с плодом что-то не так, следует отрубить матери голову.

* * *

Весьма убедительно! Все это так убедительно, что главным спасением будет немедленное погружение в продолжительный сон. Я наблюдал за некоторыми в зале – это я о Федеральном, знаете ли, собрании – некоторые увлеклись настолько, что это стоило им помрачения сознания. Глаза их все еще являли миру все признаки души, но разум уже почел за лучшее сохранить себя.

* * *

Кривоногие барабанщики, бейте в свои барабаны, ибо пора!

Господин Павловский, президент Фонда эффективной политики (прошу не путать с политикой неэффективной), по поводу послания президента заметил: «Своим посланием он (президент, естественно) заявил свои цели – создание ситуации политического конфликта».

То есть создается не сама борьба, а видимость политической борьбы, а значит, и видимость демократии. То бишь создается «уклон на демократизацию местных выборов».

Не сама демократизация, а только ее уклон. Крен, значит. Скривимся мы в эту самую сторону.

Вот поэтому и нужны кривоногие барабанщики.

* * *

Как я снимал Сосковца.

Мы лежали с Колей на Мальте. Было лето, и мы там лежали. Купили горящие путевки за совершенно бросовые деньги, кинули все к нашей общей матери и помчались на Мальту. Отель – пять звезд, в кармане у нас какая-то чушь, и мы лежим на Мальте у бассейна. Коля – гений отечественной литературы. Я – тоже гений, и Мальта – гениальное место. А рядом лежат эти воры из питерской мэрии, которые купили путевки за тысячу долларов, и им жутко хочется узнать, кто мы такие.

Жарко. Расплавленный воздух. Воры меняют очертания вместе с горизонтом. Я говорю Коле:

– Пора!

– Чего? – говорит Коля, совершенно растекшийся.

– Пора кого-то снимать.

И у этих, из мэрии, немедленно в нашу сторону выросли уши африканского слона, а я все это чувствую и продолжаю:

– Давай снимем Сосковца.

– Почему?

– Задолбал.

– Ты думаешь?

– Уверен.

– Как скажешь, – соглашается Коля, а вечером смотрим «рашен ньюз» по CNN, и там объявляют о том, что сняли Сосковца.

И не то чтобы я хорошо знаю английский язык, нет! Просто я понимаю по-английски слова: «Сосковец», «банда» и «Кивилиди в гробу».

Вот у этих воров (а может, они были из мэрии) на следующее утро были лица!

Не передать.

Вывод: гении, остерегайтесь шутить! Если ваша шутка понравится судьбе, она обязательно сбудется.

* * *

Россия планирует расширить присутствие своих боевых кораблей в Мировом океане.

Об этом сегодня заявил Дмитрий Медведев на встрече с экипажем ракетного крейсера «Варяг».

М-да. На сегодня у нас что ни флот, то проблемы.

Например, на Балтике сейчас всего три корабля, которые можно назвать относительно боеготовыми и самыми молодыми. Это СКР «Неустрашимый» (ему чуть больше 10 лет), его брат-близнец, спущенный на воду в этом году «Ярослав Мудрый» и наша основная надежда – корвет «Стерегущий». «Неустрашимому» недавно сделали ремонт, в результате которого корабль получил неустранимый (по крайней мере, пока) дифферент на нос в 5 градусов. Что же касается «Ярослава Мудрого», то после прошедших недавно маневров у него вышли из строя: главная артустановка АК-190 и ЗРК. Вот так просто тупо взяли и вышли из строя.

Такая же картина и на «Стерегущем» – у него давно барахлит артиллерийское вооружение, а кое-чего, например РЛС и ГАС, у него вообще нет – не готовы, понимаешь.

И такое положение у нас на всех флотах.

Интересно, чем это мы будем «расширять присутствие»?

* * *

Боеготовность нужна любому государству. На Дальнем нашем Востоке очень мало людей. А рядом Китай. Даже в северных (безлюдных, с точки зрения китайцев) районах которого проживает в 34 раза больше людей, чем у нас на соседней территории. Это все равно что плотина – с одной стороны высокий берег с большим количеством воды, с другой – низкий берег. Гипотетически – когда-нибудь прорвет. Боеготовность нужна на случай такой аварии.

И если в китайском Генштабе (как и в американском или японском) не просчитывают возможность нанесения удара по нашим территориям, то грош цена такому Генштабу.

И не только такому. Любой Генштаб планирует войну на чужой территории. Для этого он и существует. И еще любой Генштаб планирует отражение нападения на собственную территорию.

И если враг трое суток наносит удар по твоим позициям, значит, твой Генштаб чем-то не тем занят. Вот и все.

Извиняюсь за это объяснение на пальцах.

Это азбука.

По-другому не бывает.

Если у вас есть, к примеру, газ, или нефть, или лес (золото, уголь и далее по списку), то всегда существуют люди на другой территории, которые хотят этим делом овладеть тем или иным способом.

Не учитывать это нельзя.

Вот для этого и существуют армия, штабы, боеготовность и так далее.

Это как йод – он стоит в аптечке и никому не нужен, но он там должен быть.

Боеготовность – это йод для любого государства (если только оно государство, конечно).

* * *

Все думают, что Запад пугает наше ядерное оружие. Могу всех заверить: уже не пугает.

Мне в прошлом году переслали запрос какого-то деятеля из Конгресса США по поводу «растущей боеготовности России».

Запрос был направлен в соответствующее разведведомство, и связан он был (подозреваю) с тем, что наши ТУ-160 порадовали своим присутствием в Венесуэле самого Уго Чавеса. Ответ разведчиков был краток: «…Все было бы так (рост боеготовности России), если б у них было государство».

Мне кажется, что к этому добавить нечего.

* * *

И еще мне попадались выписки из доклада соответствующих ведомств в Конгресс США, где было сказано, что, мол, ракетные установки с ЯБП (ядерный боеприпас) России уничтожаются на месте за такое-то время, а подводных лодок (у России) столько-то (8), а реально надо опасаться только этих (4), но и они в море не выйдут, потому что будут утоплены у пирса в такое-то время.

Вот, как я понимаю, настоящая работа Генштаба. Все под контролем.

И не только (как мне кажется) ракеты России.

Вот это и называется боеготовностью – все расписано до минуты.

* * *

Мы теперь в Германии дизельные лодки покупать будем. Не хватает своего – покупаем чужое. На мой взгляд, в этом нет ничего страшного. Боеготовность – это готовность отразить первый удар. У нас для отражения первого удара ничего нет. А из пяти дизельных лодок, построенных в России в последние годы, ни одной не построили для собственных ВС. Самое время закупать их в Германии.

* * *

Я вот о чем все время думаю: а нет ли во всех этих моих размышлениях относительно нашей боеготовности военной тайны? И вот к какому выводу я пришел: есть. Есть в моих выводах военная тайна. Их даже не одна, а целых две.

Первая и главная военная тайна, о которой еще Гайдар говорил: Красная Армия всегда опаздывает.

Вторая тайна: Запад в курсе, а наш главнокомандующий нет – у нас с любым вооружением просто беда.

* * *

Случай с «Финской кампании», с начала которой исполняется 70 лет.

Рассказано командиром пулеметной роты, получившим в ту войну две пули в грудь, парализовавшие правую часть его тела.

Вот его рассказ: «Из-за сильных морозов бойцам Красной Армии выдавали водку. И вот однажды на участке полуторка, груженная водкой, проскочила линию наших войск и выскочила на нейтральную полосу.

Водитель и сопровождающий были убиты огнем финнов, посчитавших это за прорыв русских. Слух о том, что посередине окопов стоит машина, полная ящиков с водкой, сразу стала известна по обе линии фронта. Ночью к машине с нашей стороны и со стороны финнов поползли сначала разведчики, а потом и неорганизованные группы солдат. Ни один человек не вернулся. Как рассказывал дед, ни русские, ни финны не применяли оружие, чтобы не разбить бутылки. В полной темноте они шли врукопашную с одними ножами. Убивали друг друга молча. Потери с обеих сторон пошли огромные. Через трое суток, когда вокруг машины лежал не один десяток трупов, командование Красной Армии приняло решение расстрелять машину из пушек. Больше ночных потерь на нейтральной полосе не было».

* * *

Всякий чиновник представляется мне чужеземцем на муле. Он едет, а по обеим сторонам дороги люди, люди. А чиновник пустил поводья своего животного, сложил руки на груди, как святой (мул тем временем бредет себе и бредет), и говорит: «Все клевета и разочарование!» «Как? – спрашивают его. – Не расслышали!» – «Все клевета!» – «Так мы же ничего не сказали!» – «Все равно клевета!»

Говорят, что где-то в далекой Сибири видели одинокого, но порядочного чиновника. Вот и я все думаю, не зовут ли его Салтыков-Щедрин?

* * *

Думаю, все дело в носе. В особом носе.

У чиновника должен быть особый нос, внутреннее устройство которого неповторимо. Место начала его на лице, спинка (с горбинкой или без), кончик, колумелла, а также боковые поверхности, которые внизу переходят в крылья носа, – все это не так, как у людей. Все это ярче выражено.

Все это тоньше, глубже, сложнее.

Такой нос не теряет нюх.

* * *

Эта страна приучена бежать только в одну сторону.

Тут если целуют, то до смерти.

А если и находят нечто, кажущееся симпэтичным, то сейчас же считают это панацеей от всех бед.

Теперь все увлечены энергосберегающими лампочками. Я о них слышу везде – в поезде (энергетики едут с совещания), в подъезде (электрики матерятся), по телевизору – тут все время интервью дают какие-то жирные электрические тетки.

И говорят те тетки только о том, сколько им удалось сэкономить.

А я хочу сказать не о пользе экономии, а о вреде, потому что именно о вреде все и забывают, когда хотят сэкономить.

Прежде всего эти лампочки вредны для людей с фоточувствительной кожей и младенцев – облучение от них более интенсивное, так что рак кожи очень даже может быть.

А еще – сыпь, экземы, псориаз, отеки (список далеко не полный).

А еще они у эпилептиков вызывают мигрень и головокружение.

А еще, как считают ученые, от них исходит вредное электромагнитное излучение – до 300 Мгц. То есть в квартирах с низкими потолками их применять нельзя, потому как до темечка человеческого там ой как недалеко.

И на столе их лучше не ставить – глаза надо беречь.

А еще – в этих лампочках содержится 4–5 мг высокотоксичной ртути. Так что расколотил лампочку – и быстренько бросился на очень долгое время проветривать помещение.

И в мусоропровод их выбрасывать нельзя. Нужны пункты утилизации – а их по стране раз, два и обчелся. Да и сама организация этой самой утилизации в России не отработана.

Тут надо, чтоб человек был заинтересован не выбросить лампочку, а принести ее в магазин и там уже обменять на новую, выиграв при этом в цене.

И надо, чтоб магазин был заинтересован в сборе таких отработанных лампочек.

Возможно ли это в России? Нет. Все уйдет на помойки.

А с помоек – в почву.

А из нее – в воздух, в воду, в животных, в человека.

К чему это приведет?

К новым, пока еще неизвестным науке заболеваниям.

Так что ждем.

* * *

Клянусь святой Радагундой, как хочется перемен!

Как хочется их ощутить, чтоб, то есть защекотало в носу и по нервам!

И чтоб пупырышками все тело пошло от макушки и до самых пяток!

А давайте введем смертную казнь. Ненадолго. Введем и посмотрим – как это. Может быть, что-то изменится? То есть не будем ничего особенно ломать – ни суд, ни прокуратуру, ни милицию, только немного смертной казни – и поглядим. Убьем немножко людей – они же ужасны – и посмотрим, что будет с остальными ужасными людьми. Вдруг они от этого станут прекрасными.

Вот ведь!

Кастрацию педофилов мы уже обсуждали в Государственной думе.

Теперь о смерти говорим.

Интересно, а если лишить депутатов зарплаты, то они вернутся к своим прямым обязанностям, или это уже утеряно нами безвозвратно?

* * *

Вы знаете, все, абсолютно все на Западе изучают послание нашего президента Федеральному собранию. Даже исповедницы третьего ордена святого Франциска Ассизского, а также монахини горы Голгофы – премонстрантки, клюнистки, картезианки – все они по ночам лежат на своих власяницах и читают его. А потом они ворочаются, мечутся всю ночь напролет и царапают себя до крови – так им хочется найти в том творении нечеловеческом хотя бы малейшие признаки противостояния между президентом и премьером.

Увы! Все напрасно. Они просто прошлых посланий второго в ту самую пору когда он был первым, не читали.

И мне хочется сказать им: друзья мои, не следует себя так терзать. Достаточно просто сличить это послание и все предыдущие.

Все одно и то же.

Там только слова переставлены.

Так что я хотел бы засвидетельствовать здесь свое почтение всем ораторам и стилистам, имеющим отношение к этому фолианту, отнимающему столько времени от отпущенной жизни не только у моих соотечественников, но и у иных, за рубежом.

И все это без шаловливости, но с надеждой на то обстоятельство, что когда-нибудь мне выпадет досуг или охота посвятить себя более детальному сравнению этих диковинных текстов.

* * *

Нашествие цивилистов нам не грозит.

Появлению их мешают просторы – все теряются в складках местности. Только найдешь подходящего – а он уже и потерялся.

Эти мысли пришли ко мне не сразу, но как только я погряз в речах и посланиях.

Это как пустое ведро, пущенное под гору.

Ох и трудно быть у нас президентом!

* * *

Крейсер «Аврора» будет выведен из состава ВМФ. Говорят, что такое решение принято.

А все из-за гулянки, устроенной на его борту участниками экономического форума и чиновниками в ночь с 5 на 6 июня нынешнего года.

Как установили СМИ, среди гостей были: полпред президента РФ Илья Клебанов, глава «Альфа-Капитал» Михаил Хабаров, пивной магнат Олег Тиньков, главный редактор русского «Форбса» Максим Кашулинский, владелец «Русского стандарта» Рустам Тарико. Даже губернатор Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко и министр экономического развития Эльвира Набиуллина туда заглянули. Утверждают, что ненадолго.

Развлекались как могли. И в воду прыгали, и так себя очень хорошо чувствовали.

После этого всех наказали. Я, конечно, флотское начальство имею в виду, потому что кто ж остальных-то накажет.

Правда, если корабль носит номер «раз» в ВМФ, то наказали, в общем-то, тех, кто и отвечает за корабль, – Военно-морской флот.

А теперь вот корабль выведут из состава.

Видимо, праздновать-то все равно негде, а потому – соблюдая приличия – надо бы окончательно завершить его превращение в плавучее увеселительное заведение.

* * *

Желание правящей партии увеличить транспортный налог понятно – привычка к роскоши, как правило, ведет к увеличению налогов с населения.

В русской истории такое уже бывало. В 1648 году при Алексее Михайловиче Тишайшем произошел соляной бунт. С 1646 года решено было повысить налоги. В частности на соль с 5 копеек до 2 гривен за пуд. Терпели два года, а потом – челобитную царю не так подали, челобитчиков плетьми посекли, и в результате получили бунт.

Сожгли на Москве Китай-город и Белый город. Многих чиновников растерзали. Царь чудом уцелел.

Так что есть что вспомнить. Хорошо бы правящей партии почаще заглядывать в учебники. Истории, например.

* * *

Чем заканчивает неразумное ожидание перемен? Тем, что ты вдруг слышишь от президента, что у нас много часовых поясов. Одиннадцать. Это и только это мешает управлять страной. Хочется сократить. Пояса.

Сумятица и неразбериха, по всей видимости, канули в Лету.

Виновники всех наших бед установлены.

Вот так легко и непринужденно можно забрать власть над умственными способностями окружающего населения, завербовав себе в верные слушатели самую фешенебельную его часть, нанеся тем самым ощутимый ущерб иным ученым ораторам, – столько вокруг диковинных вещей, ни в ком не возбуждающих сомнения, а рассказывать о них можно со страстью, с небывалым красноречием и клятвенными уверениями.

Радует только одно: что у нас крокодилы не летают.

А все-таки хорошо, что его заход солнца еще не совсем раздражает.

* * *

Однако! В то время как люди невежественные, усердно выворачивая собственный ум, спускались по этим трубам на дно колодца, где Истина содержит свой маленький дворик, как воскликнул бы классик, политологи не с меньшим задором выкачивали ее наверх по трубам индукции – это я все еще о послании.

* * *

Я думаю, каждый палец в России желает потрогать президента. А как по-другому установить, что он жив и здоров и держится с такой милой непринужденностью?

* * *

Я обращаюсь к сердцам, чуждым трепета и порывов возбужденного любопытства, чтоб оправдать образ действий нашего руководства в отношении общей гигиены.

Потому что вопрос: «Где посадки?» – я лично отношу только к здравоохранению, ибо они – посадки – очищают окружающий воздух.

Только древние Афины могли бы тут с нами сравниться.

В древних Афинах сажали все, что садится.

* * *

Более пытливые и вдумчивые исследователи природы хотя и шли большую часть пути рука об руку с ненасытными ее критиками, но в самом конце разделились.

И лишь только «Единая Россия» являет нам удивительное единообразие. Голод ума, полагаю, всему причина.

Весьма убедительно. И все эти положения плода в чреве, как и само зачатие, говорили о том, что родится впоследствии нечто – президент, например, или иной правитель.

Родилось. Небольшое, но верткое. Хрен его знает что.

* * *

Все должны помнить, что несчастья бояться нечего. У человека только одна голова и один желудок– единственный орган, предназначенный для принятия пищи и превращения ее в хилус. Именно с этими мыслями я следил за голосованием правящей партии в Думе.

Такое единодушие случается только в случае переедания, когда уже не имеет значения, в какую сторону тебя уносит поток.

Должен предупредить: бацилл смывает, но не всех. Некоторые способны прикрепляться к стенкам кишечника.

* * *

Природа иногда позволяет себе шалости, но все они ограничены известным кругом, относительно диаметра которого естествоиспытатели все никак не могут столковаться.

Президент передал привет МВД и МЧС по поводу взрывов боеприпасов на складах в Ульяновске.

Я думаю, что если б сей город и вовсе провалился под землю, то уместны были бы не только приветы, но и объятья.

А случись так, что и соседние области грохнулись бы, то и поцелуи были бы куда как кстати.

* * *

Так же, как существуют правильные соотношения между различными частями человеческого тела и их служебным назначением – должностью и отправлением, – и в государстве все должно соотноситься подобающим образом.

Вот потому мы и дожили до нашего главного праздника – съезда партии «Единая Россия».

Все туда отправятся и спичи произнесут.

А господин главный спичкер даже выступит с программным документом, представляющим сложную смесь из планов, возгласов, выкриков и речей.

* * *

Логики всегда ближе к телу самого дела, и контроверза им не грозит.

Не может кровоточить без крови – именно эта мысль и успокоила меня относительно того, что же там может содержаться, – это я все еще о речи и о программе до 2020 года.

Воля ваша, но на месте правящей партии я бы так далеко не заглядывал – чудовище вылезет раньше.

* * *

В природе в принципе все логично – в ней не может что-то существовать просто так. В ней все существует в связи с очень многим – с водой, воздухом, землей, людьми, животными, окружающим космосом и тем, что во всем этом имеется на сегодняшний день.

А вот ракета «Булава» старается все это опровергнуть и существовать вопреки. Результат? Из 11 пусков 6 отказов. И ни одного повторяющегося отказа. О чем это говорит? Это говорит о кризисе системы. Она не нормальна. В ней нет связей – устойчивых, все время проверяемых на прочность самой природой.

И тут не просто трагедия – комплектующие, которые не работают вместе.

Тут, повторимся, в системе беда.

Тут все не по уму, шиворот навыворот, с ног на голову и задом наперед.

Тут все на головах ходят.

Так что чем дальше, тем отказов будет только больше – поезда будут взрывать, на людей будут нападать, гидроагрегаты будут взмывать, ракеты летать не будут, корабли будут тонуть, самолеты падать.

Все. Приехали. Переворачивайтесь.

* * *

Подводная лодка проекта 877В (Б-871) одна из самых удачных лодок проекта 877 («Палтус» или «Варшавянка»). Экипаж – 52 человека (с вестовыми вместе, наверное, до 60). Дизельная. У нее водометный движитель вместо винта. Это самая малошумная из лодок этого проекта. Спущена на воду в 1989 году. Флаг поднят 1 декабря 1990 года. Свое название «Алроса» получила по названию частной российской компании.

Лодка участвовала в съемках фильма «72 метра». В фильме есть эпизод с принятием украинской присяги. Эпизод подлинный, хотя в фильме он помягче, чем то, что произошло на самом деле. 13 марта 1992 года помощник командира по работе с личным составом капитан-лейтенант Петренко (замполит по-старому) и заместитель командира бригады капитан I ранга Лупаков предприняли попытку захвата корабля. После ужина Петренко привел на корабль часть матросов срочной службы, украинцев по национальности, якобы для «срочных работ». Капитан I ранга Лупаков в центральном посту по общекорабельной связи зачитал текст присяги на верность народу Украины. Вахтенные матросы Абдуллин и Заяц загерметизировались в 4-м отсеке, угрожая прекратить вентилирование аккумуляторной батареи, что могло привести к взрыву. Они потребовали связи со старпомом и командиром. Командование корабля находилось на базе. К этому времени уже стало ясно, что на корабле что-то происходит. Командир послал старпома на корабль. Старпом Леухин прибыл на борт и объявил учебную тревогу. Экипаж подчинился старпому. Попытка захвата корабля провалилась. Петренко и Лупаков спешно покинули борт. Потом – все как в фильме. Командир построил экипаж и приказал: кто принял украинскую присягу, два шага вперед.

Теперь все это уже история.

Говорят, что лодка подала сигнал «SOS».

Сигнал «SOS» лодка может, конечно, подать, но это в самом крайнем случае.

Не думаю, что этот случай наступил 21 ноября 2009 года. О неисправности, конечно, надо доложить в штаб. Они всплыли и доложили. Все как положено.

На лодке что-то произошло. Говорят, что-то с двигателем. Экипаж с этим не справился. Такое бывает. В этом нет ничего удивительного. Есть предел тому, что может сделать экипаж своими руками. Лодка сейчас находится на переходе в базу.

В море с подводной лодкой может случиться все что угодно – пожар, взрыв, провал на глубину, поступление воды в отсек. Но на все это есть люди, и люди знают, что делать.

Главное, им не мешать. И еще очень важно, что нет человеческих жертв – это самое главное.

С железом можно разобраться, его можно починить, заменить.

Люди – вот это невосполнимо. Я слышал, что на этом корабле отличный командир.

Это очень важно, чтоб командир был именно такой. Экипаж смотрит только на командира в такой ситуации. Если он спокоен, то и дело будет делаться спокойно, без суеты.

Флот сейчас переживает не лучшие времена. Корабли стареют, ремонт им не делается, а если и делается, то не самым должным образом.

Но люди не сдаются. Они все еще служат. В них все дело.

Они вернут России флот.

Верю.

* * *

Миллионы людей задали Путину миллионы вопросов за считанные часы.

А вот у меня нет к Владимиру Владимировичу ни одного вопроса, потому что все, что он делает, подчинено логике.

Не будем говорить какой, но логике. Там все логично, а потому и вопросов нет.

Вы знаете, я только однажды слышал интервью Голды Меир, и вот тогда я и понял, что это великий государственный деятель.

В ту же самую минуту я проникся самой черной завистью к государству Израиль, если так можно, конечно же, выразиться.

Вдумайтесь, им со всего мира, и из США в частности, послали огроменное количество денег, и они те деньги не разворовали, не распихали по карманам, не растащили по офшорам, не положили на собственные счета в швейцарских банках, не купили на них виллы на Лазурном берегу и яхты, а создали на них государство.

На практически пустом месте.

Вот это достойно уважения. Они показали, что такое государство и как оно должно выполнять свои обязанности. Вот и получилось, что там армия – это армия, и вооружение у нее самое современное, и обучена она, и забота, кормежка, и устройство на работу после службы, и уважение собственных граждан, и так далее и так далее. И так у них работает все, за что ни возьмись. Полиция – это полиция, а здравоохранение – это здравоохранение.

И пенсия напоминает пенсию, и повышается она не перед повышением платы за услуги ЖКХ.

Там президента можно отдать под суд за сексуальные домогательства к секретарше.

Немыслимо, но это так. И это нормально.

И генералы там не воруют. И их не надо потом выгонять, с кровью отдирая от занимаемых кресел.

И образование там похоже на образование, а сельское хозяйство похоже на сельское хозяйство. А наука похожа на науку.

Вот если бы у палестинцев была хоть одна Голда Меир или на худой конец одноглазый Моше Даян, то у них давно было бы собственное государство, и вдова Ясира Арафата не проживала бы в Париже с ежемесячным подаянием в несколько миллионов долларов.

Голде Меир тоже задавали вопросы в том интервью, но очень мало. Один ее ответ мне особенно понравился. Ее спросили, не жалеет ли она о чем-либо.

Она ответила: «Жалею, что я ушла из кибуца».

* * *

«Булава» опять не летает.

Теперь во всем грешна третья ступень. Очередной сбой.

А потом будет опять первая ступень, а потом – вторая.

А я знаю, кто виноват в том, что она не летает. Во всем виноват… детский сад.

Это с него надо все начинать. «Булава» – это же вершина, а основание – детский сад.

Это туда надо набирать не кого попало, а правильных воспитателей, которых дети любят.

А в школе должны быть правильные учителя, то есть, настоящие, преподающие любимые предметы – физику, например, математику или родную речь.

От любви же все. Все рождается от любви.

Государство, как человек – руки, ноги, голова, пищеварение и семяизвержение от избытка.

Когда голова на своем месте, то и с ногами и с семяизвержением все бывает в полном порядке.

Времена Иосифа Виссарионовича, когда можно было отстрелить ученому верхнюю часть туловища, и тем самым стимулировать остальных ученых на научное развитие, прошли.

Давно. Сталин проиграл Сталину. По инерции все это двигалось, конечно, какое-то время, но теперь – все. Стоп. Остановилось.

Теперь вот любовь нужна для повышения государственного иммунитета.

Голова заботится о ногах, а ноги – о голове. Вот тогда только и возможно поддержание вертикального положения, то есть, того самого положения, когда голова вознесена над ногами и правит всем.

Это же удивительно. Внутри тела все атомы и молекулы живут в такой невероятной дружбе, что весь этот соляной раствор, под названием «человек», умудряется существовать не горизонтально, но вертикально.

А почему все это происходит? Потому что голове нужен каждый орган ее тела. Нет у нее первостепенных органов и второстепенных.

А когда случается так, что голова начинает думать только о себе самой, забывая обо всем остальном, вот тогда-то и можно рухнуть.

В самое неподходящее время.

Так что виновных надо искать в детском садике.

Content

Александр Покровский
Бортовой журнал 7

Бортовой журнал 7