Людмила Ситникова

Зеленые маньяки

Все события и персонажи вымышлены,

любые совпадения случайны.

Глава 1

– Ката, пошевеливайся, мы опоздаем на аукцион мужчин! – крикнула Розалия из коридора и на всякий случай саданула кулаком по двери.

– Иду, – выдавила Копейкина. Она чувствовала себя комнатным цветком, который не поливали больше месяца.

Аукцион мужчин! Абсурд! Вы только вдумайтесь в это словосочетание. Нет, ну понятно, когда с аукциона продают, скажем, серебро, картины или антиквариат – здесь лишних вопросов не возникает. Но пускать с молотка мужчин… извините, это слишком.

Похоже, на этот раз Розалия Станиславовна решила побить собственные рекорды по части всевозможных безумств. И судя по всему, ей это удастся. Свекрища настроена решительно, она поклялась, что не вернется с аукциона без «полезного» приобретения.

Начало безумию было положено неделю назад, когда к Копейкиным пожаловала знакомая Розалии – эксцентричная и не в меру взбалмошная Алина Тимуровна.

Расцеловав свекровь в обе щеки, Алина окинула взглядом просторную гостиную и писклявым голоском заявила:

– Шикарный у вас коттеджик, Розалия. Есть, где разгуляться.

Катка насторожилась. Неизвестно почему, но слова Алины заставили ее занервничать. Возможно, причиной тому послужил хищный взгляд гостьи, которым она, просканировав гостиную, уставилась на Катарину.

– Алинка, у тебя никогда не было вкуса, – протянула Розалия. – Как можно называть эту конуру шикарной? Ты посмотри, какое все микроскопическое, да мы здесь еле ходим. Того и гляди начнем на мебель натыкаться.

– Розик, не прибедняйся, вы живете на широкую ногу. И не отрицай очевидного, мне прекрасно известно, какая ты транжирка.

– Умоляю, не вспоминай о том кулоне, у меня из-за него столько проблем. Сто раз пожалела, что купила.

Алина Тимуровна плюхнулась на диван.

– Девочки, не угостите горячим какао?

Свекрища разразилась оглушительным криком:

– Наталья! Какао в студию!

Катарина хотела подняться на второй этаж, дабы не становиться свидетельницей пустого трепа подружек, как вдруг Алина прочеканила:

– На следующей неделе еду на аукцион мужчин. Розик, не хочешь составить мне компанию?

Сказать, что Катка была ошарашена и обескуражена, это не сказать ничего. Да и по реакции Розалии Станиславовны было видно, что слова Алины произвели на нее неизгладимое впечатление.

– Мне послышалось или ты действительно сказала про аукцион?

– Ага-ага, – кивала Катка. – По-моему, у меня тоже со слухом проблемы.

– Со слухом у вас полный порядок, – заверила Алина. – Вы не ослышались, мои дорогие. В четверг действительно намечается очередной аукцион.

Розалия рухнула рядом с Тимуровной.

– Говори!

– Я знала, что ты заинтересуешься, собственно, поэтому я и приехала. Девочки, наберите в легкие побольше воздуха, выдохните и приготовьтесь. Введу вас в курс дела, и вы поймете, что я ни капельки не лукавлю. Значит, так… Есть у меня давняя приятельница – Ирина Олеговна Яблочкина. Хорошая бабенка, простая, без выкрутасов. Хотя, между нами говоря, запросто могла бы задрать нос выше крыши. Она вдова, несколько лет назад ее супруг умер от обширного инфаркта. О!.. Как она переживала, места себе не находила. Овдоветь в самом расцвете лет. Иришке в ту пору едва исполнилось шестьдесят восемь.

– Да она практически девочка, – прыснула Катка.

– Ката, твоя ирония неуместна, – обозлилась Алина.

– Не слушай ее. – Розалия показала невестке кулак. – И ради бога, избавь нас от ненужных деталей. Переходи к сути.

– Короче, как-то вечерком сидели мы с девчонками в коттедже Яблочкиной. Потягивали коктейли и трепались ни о чем. А у нее как раз брат двоюродный гостил. Роскошный мужчина: рост, фигура, внешность – все при нем. А главное, совсем еще не старый. Шестьдесят с копейками. Два высших образования, манеры на самом лучшем уровне, с женщинами обращается как истинный джентльмен. Одна беда – мужик хронический…

– Алкоголик?!

– Нет, Розик.

– Наркоман?

– Да нет же.

– Неужели голубой?

Алина с гневом покосилась на Розалию.

– Петр хронический холостяк! Не признает он институт брака, ты хоть тресни, а затащить мужика в загс все равно не удастся.

– А кому он нужен на седьмом десятке?

– Э-э, Розик, не скажи. Я же говорю, у него два высших образования. Общаться с Петькой сплошное удовольствие. Может поддержать разговор на любую тему. А у Ирки как назло все подружки обделены мужским вниманием. – Алина Тимуровна на секунду запнулась. – Разумеется, кроме меня.

– Алина!

– Закругляюсь. В тот вечер Яблочкина была в ударе. И когда брат зашел в гостиную, она в шутку предложила ему пожить с Танькой Субликовой. Ага, прямо так и сказала: «Петь, составь на месячишко компанию Танюхе, а то она без мужского внимания совсем зачахла». Естественно, мы все посмеялись, а Петр вдруг на полном серьезе заявил, мол, он, собственно, не против. Вот тут мы и обалдели. Больше всех в осадок выпала Танька. Но самое интересное, что Петька действительно на месяц переехал к Субликовой. Вы только не подумайте, что между ними завязался роман – ни в коем случае! Они просто наслаждались обществом друг друга, штурмуя музеи, картинные галереи и всевозможные выставки. За тридцать дней Танюха расцвела, словно майская розочка. А в голову Яблочкиной пришла потрясная идея. Она переговорила с братом и во время нашего очередного сбора устроила небольшой аукцион. Предложила купить Петьку на следующий месяц за смешную сумму – всего за триста баксов.

– Невероятно! – не удержалась Катка.

– Ха! Ты бы видела лица присутствующих дам, они наперебой стали совать Ирине деньги. – Алина Тимуровна зарделась. – Счастливицей стала ваша покорная слуга.

– Ты?!

– Угу. Перекупила Петра за восемьсот долларов. Розик, это было великолепно. Я ни с одним из своих мужей не чувствовала себя такой одухотворенной. Мы ни минуты не сидели без дела. Ездили на экскурсии, гуляли в парках и даже катались на аттракционах. Вот с того момента Ирка и решила устраивать ежемесячные аукционы мужчин. Деньги делит по-честному. Двадцать процентов берет себе, восемьдесят получают мужчины. Так сказать, совмещаем приятное с полезным. Согласись, это намного интересней, чем сидеть в бабской компании с чашкой кофе в руках и болтать о погоде. Наши аукционы превращаются в настоящий праздник.

– Подождите, – Ката привстала, – а сколько у нее мужчин? Неужели кроме брата есть еще персонажи, согласные выступать в роли товара?

– Конечно, есть! Сейчас в штате Иринки восемь мужчин.

– Откуда она их берет?

– Понятия не имею. Но знаю одно, все кавалеры, как на подбор, интеллигентные, с высоким уровнем IQ.

Розалия Станиславовна заерзала.

– Где-то проходил аукцион мужчин, а я была не в курсе. Сидела, как дура, дома и изнывала от одиночества. Алинка, тебя надо расстрелять. Где ты была раньше?

– Извини, Розик, как-то из головы вылетело. Вчера я вспомнила про тебя и сразу же решила: ты обязана принять участие в следующем аукционе.

– Конечно, я приму! Безусловно! Без колебаний! Я скуплю всех мужиков.

– Ну, – заулыбалась Алина, – это если денег хватит. Там знаешь какие ожесточенные торги – мама не горюй.

Катарина вытерла с висков капельки пота.

– Вы меня извините, но, по-моему, это глупо, если не сказать больше. Ваша подруга занимается сводничеством и сутенерством. А мужчины…

Алина Тимуровна откинулась на спинку дивана и начала задыхаться.

– Роза, что она сказала? Ты слышала? Она назвала Иринку сутенершей! Боже… Ката, на тебе креста нет. О-ох… мне дурно.

– Как ты посмела оскорбить уважаемого человека? – Розалия набросилась на невестку. – Я не знакома с Яблочкиной, но уже полюбила ее как родную. Немедленно возьми свои слова обратно.

– Я ведь только…

– Немедленно!

– Хорошо, беру свои слова обратно.

– Алина, тебе лучше?

– Ката, ты чуть не спровоцировала сердечный приступ. Обещай, что больше не назовешь Ирину сутенершей.

– Обещаю.

– Ты прощена. – Тимуровна залпом выпила какао и продолжила пищать: – Пойми, деятельность Яблочкиной не имеет ничего общего со сводничеством. Ира предоставляет шанс одиноким женщинам почувствовать себя чуточку счастливее.

– И берет за это деньги. Почему бы ей не знакомить подруг с мужчинами бескорыстно?

– Так мы сами попросили, – выпалила Алина.

– Что?

– Ну да, ты не ослышалась – мы сами предложили Ирине продолжать устраивать аукционы. Так же намного интересней.

Копейкина уже ничего не понимала. В голове образовалась сплошная каша.

– Катка, ты забываешь одну важную вещь – мы все дамы обеспеченные и нам ничего не стоит выложить тысячу-другую за мужчину.

– А о мужчинах вы подумали?

– Видела бы ты их довольные лица! Поди, плохо: живут припеваючи, зарабатывают прилично.

– И чем они отличаются от альфонсов?

– Опять ты оскорбляешь?

– Ката, приказываю тебе выйти вон!

– Нет, Розик, я ей отвечу. От альфонсов наши мужчины отличаются тем, что не предоставляют дамам услуг сексуального характера.

– Как?! – Розалия погрустнела.

– А так! Они все… как бы это помягче выразиться… недееспособные в этом плане.

– То есть…

– Именно!

– А каков их возраст?

– Самому младшему пятьдесят три года, старшему семьдесят восемь. А, впрочем, возраст здесь не главное. Какая разница, с кем идти в театр или на вернисаж?

В гостиной повисла пауза.

Алина Тимуровна смотрела прямо перед собой, а потом вновь заговорила:

– В газетах часто встречаются объявления, в которых мужчины предлагают свои услуги в быту. Кому-то необходимо забить гвоздь или починить кран в ванной комнате, прибить плинтус или поклеить обои. Все просто как дважды два – четыре. Мужчина приезжает, выполняет свою работу и, получив деньги, откланивается. В результате все довольны. Женщина счастлива, что кран не течет и розетка больше не искрит, а мужчина доволен заработком. Вот у нас примерно то же самое, с той лишь разницей, что наши мужчины не чинят, а развлекают дам. Поняла теперь?

Катарина промолчала.

А Розалия после ухода Алины завопила на весь дом:

– Аукцион! Мы едем на аукцион! Отхвачу там самого клевого парнишу!

– Слышали, что сказала Алина Тимуровна, – подала голос Натка. – У них практически все пенсионного возраста.

– Самому младшему пятьдесят три.

– Да, но он один, а желающих наверняка будет много.

Свекровь сверкнула глазами.

– Детка, если на аукционе появлюсь я, то и проходить он будет по моим правилам.

Переглянувшись с Наташкой, Катарина потопала к лестнице. В последних словах Розалии она не сомневалась. Остается надеяться, что с аукциона они все же направятся в коттедж, а не в отделение милиции.

Семь дней до четверга пролетели, словно по мановению волшебной палочки.

С утра Катарину трясло в ознобе. Интуиция подсказывала – день закончится сильнейшей головной болью и, возможно, гибелью нескольких сотен нервных клеток.

Розалия Станиславовна цокала каблуками в гостиной. Едва Катка появилась на площадке второго этажа, как свекровь ехидно заметила:

– Соизволила. Сколько можно копаться? Мы опаздываем.

Наталья сидела в кресле, радуясь, что ее миновала участь тащиться в коттедж Яблочкиной.

– Натали, пожелай нам удачного улова.

– Что? Какого улова? Вы передумали и едете на рыбалку? А где удочки?

– Уйди с глаз долой! Ката, не стой на лестнице, вываливайся на улицу и заводи машину.

На негнущихся ногах Копейкина подошла к двери.

– Стой! Мы забыли присесть на дорожку. Садись!

Через секунду свекровь орала:

– Катка, не рассиживайся, заводи тачку.

По дороге к Яблочкиной Розалия непрестанно смотрела на свое отражение в маленьком зеркальце.

Ощущая себя идиоткой, Катарина поинтересовалась:

– Какую сумму вы рассчитываете оставить у Ирины Олеговны?

– Смотря как будут проходить торги. Ты же знаешь, я азартна до безобразия. Если войду в раж – пиши пропало.

– Поэтому и спрашиваю.

– Взяла с собой три тысячи.

Ката едва не столкнулась с встречным «жигуленком».

– Сколько?!

– Думаешь, мало?

– Если бы узнал Андрей, он бы нас убил.

– Андрей в командировке, и не надо его вспоминать. Я вольна распоряжаться своими деньгами, как мне заблагорассудится. Хватит смотреть на меня волком. Следи за дорогой.

Дверь прибывшим гостям открыла хозяйка коттеджа.

При виде Яблочкиной Катарина пришла к мысли, что, возможно, в далеком прошлом – ну очень далеком – Ирина Олеговна была миловидной. Но сейчас… Принято считать, что косметика на несколько лет делает женщину моложе. И это действительно так, при условии, что дамы умеют правильно ею пользоваться. Судя по всему, Ирина Олеговна не относилась к категории особ, знающих, как правильно нанести макияж. О том свидетельствовали и фиолетовые веки, и бордовые скулы, и – о боже! – сиреневые губы. Со стороны лицо Яблочкиной здорово смахивало на картинку в книжке-раскраске, которую раскрашивал трехлетний ребенок.

Улыбнувшись, Ирина Олеговна прохрипела:

– Вы Розалия и Катарина, я уже предупреждена. Алиночка рассказывала о вас много хорошего. И скажу честно, я безгранично рада, что нашего полку прибыло.

– Мы в нетерпении! – затарахтела свекровь. – Жду не дождусь, когда начнется секс-аукцион. Ой, я неправильно выразилась. Не поймите меня превратно, просто я не часто посещаю аукционы, а уж тем более те, на которых торгуют мужчинами. Куда нам пройти? Уже все в сборе? А мужчины готовы? Их можно пощупать перед началом торгов? А если я обнаружу брак, мне сделают скидку?

Катарина покраснела.

– Розалия Станиславовна, меньше вопросов.

– Ката, замолчи, я должна знать, за что именно заплачу свои кровные. Ириночка Олеговна, у вас милый дом, а перстень на безымянном пальце вне конкуренции. Бриллиант? Вау! Я думаю, у нас с вами много общего. Я тоже обожаю бриллианты.

Внезапно Розалия вздрогнула и остановилась. Метрах в трех от нее стоял низкорослый толстячок. Мужчина обнажил в улыбке зубы, два из которых оказались золотыми. Погладив лысеющую голову пухлой ладошкой, он поклонился:

– Мое почтение. – Его дребезжащий голос вывел Розалию из оцепенения.

– Ира, как у тебя в доме оказался Леприкон? Он кто? Случайно выпал из кибитки бродячего цирка? Господи, какой злобный взгляд! Ката, не смотри, ты начнешь заикаться.

Ирина Олеговна подняла бровки и, подойдя к незнакомцу, положила руку ему на плечо.

– Розалия, у вас отменное чувство юмора. Познакомьтесь – мой двоюродный брат Петр. Скажу вам по большому секрету: Петя один из лучших наших лотов.

Катарина на мгновение представила остальных участников аукциона, и ей сделалось дурно.

А Розалия – впрочем, кто бы сомневался, – среагировала мгновенно.

Похлопав толстячка по щеке, она проговорила:

– Красавчик. Я уверена, что на тебя у меня не хватит денег. Ты наверняка стоишь не меньше пяти тысяч.

– Для вас я готов пойти на жертвы и…

– А вот этого не надо. Сегодня обойдемся без жертв.

В холл вышла Алина Тимуровна.

– Приехали? Молодцы. Ждали только вас. Иришка, я думаю, можно начинать.

– Да-да, предлагаю переместиться в гостиную.

Семь дам почтенного возраста восседали на мягких диванчиках и креслах.

Розалия Станиславовна скорчила мину и зашептала:

– Да они все родились в девятьсот пятом, а та морщинистая вобла вообще, наверное, живет со времен динозавров.

– Тише! – взмолилась Катка, ощущая на себе оценивающие взгляды подруг Яблочкиной.

– Девочки, поприветствуем наших новых знакомых, Розалию Станиславовну и Катарину.

– А, по-моему, я вас уже где-то видела, – обратилась к Каткиной свекрови старушенция с морщинистым лицом, разукрашенным всеми цветами радуги.

– Вряд ли. Хотя, судя по тебе, ты видела всех, кто родился после Бородинского сражения. Это шутка! Не принимай на свой счет. Ну-с, куда мне присесть?

– Розик, паркуйся рядом со мной. – Алина кокетливо поправила прическу и послала воздушный поцелуй Петру.

Ирина Олеговна подошла к камину и, призвав дам к полной тишине, начала вещать:

– Итак. Объявляю двенадцатый аукцион открытым.

– Ура!

– Браво!

– Сразу после окончания мероприятия вас, как обычно, ждет банкет.

Пока Яблочкина толкала речь, Алина Тимуровна нагнулась к Розалии.

– Розик, как тебе Петя?

– Честно?

– Разумеется.

– Я бы за него и пятерку не дала.

– Роза!

– Он старый, страшный, толстый и вообще похож на урода.

– Лот номер один, – объявила Яблочкина. – Петр!

Дамы оживились. Но больше всех засуетилась Алина.

– Начальная стоимость восемьсот долларов, – Ирина Олеговна кивнула брату.

Толстяк подошел к сестре и, раскланиваясь во все стороны, сверкнул золотыми зубами.

– Восемьсот пятьдесят! – закричала крашеная брюнетка, подняв вверх руку.

– Девятьсот! – завопила Алина.

– Девятьсот пятьдесят! – спокойно молвила круглолицая пампушка.

Катарина наблюдала за происходящим, не в силах поверить, что пребывает в состоянии бодрствования. Пять минут спустя за Петра началась настоящая схватка. Взмокшая Алина Тимуровна метала молнии.

– Тысяча восемьсот.

– Тысяча девятьсот! – так же спокойно говорила пампушка.

Бедная Алина была вынуждена признать собственное поражение.

– Так не честно, второй месяц меня обходит Верка.

– У нас все по-честному. – Вера встала и, приблизившись к Петру, взяла того под руку и чинно прошествовала в столовую.

Алина последовала за ними.

– Буду ждать вас в столовой. Если Петьку купили, мне здесь делать нечего.

Яблочкина светилась, словно иллюминация.

– Лот номер два – Васек.

В гостиной появился высокий усатый мужчина в джинсовом костюме. В принципе, лот номер два был не дурен собой, если бы не присутствовало одно коварное «но». Вес Васька от силы дотягивал до отметки пятьдесят килограммов. Не мужчина, а самый настоящий дистрофик.

Розалия не удержалась:

– Фу! Не подсовывай нам фуфло! Давай нормальных мужиков. И закрой окно, а то Васек сейчас улетит, но в отличие от Карлсона – не вернется.

– Пятьсот долларов! – перебила старушенция.

Ирина попыталась поднять ставку, но желающих провести ближайший месяц с Васьком не оказалось.

– Продано за пятьсот баксов Марьяне Тихоновне.

Старуха возликовала:

– Васек, завтра поедем в Третьяковку, а потом ужинаем в ресторане. Вот увидите, я его так откормлю – не узнаете.

Розалия Станиславовна сникла. Мужчины, продающиеся с аукциона, оказались не в ее вкусе. Не произвел впечатления на свекровь ни жилистый Санек, ни долговязый Витек, ни седой Костик, ни коренастый Ленчик.

Гостиная практически опустела. Все переместились в столовую. Ирина Олеговна выразительно посмотрела на Розалию и сидящую рядом с ней Надежду Семеновну.

– У нас остался последний лот. Он достанется одной из вас. Кому именно повезет, мы узнаем уже сейчас. Встречайте – Игорь!

Увидев Игоря, Катка задалась единственным вопросом: как мужчину с внешностью киногероя угораздило попасть в коттедж Яблочкиной?

Игорю было слегка за пятьдесят. Внешность – более чем впечатляющая. Правильные черты лица, голубые очи, греческий профиль, волевой подбородок.

Тряхнув копной русых волос, Игорь сунул правую руку в карман джинсов.

Розалия Станиславовна заморгала.

– Это не сон? Он действительно настоящий?

Яблочкина коснулась локтя Игоря.

– Можете потрогать.

Свекровь вскочила с дивана.

– А какие бицепсы! Котик, тебе жутко повезло, что сегодня приехала я, в противном случае тебя бы купила одна из этих мерзких ста… тетенек. Ну ты и красавец. Ката, зацени!

– Секундочку, – Надежда Семеновна оттолкнула свекровь. – Вы его еще не купили, поэтому давайте придерживаться правил.

– Он мой! Отдам все до последней рубашки.

– Тогда начнем торг? – веселилась Ирина. – Начальная ставка Игоря – тысяча долларов.

Надежда отреагировала первой:

– Тысяча сто!

– Тысяча двести!

– Полторы!

Розалия покрылась пятнами.

– Тысяча семьсот!

– Рассмешили. Две тысячи.

Катарина напряглась. Вот он, тот самый опасный момент, о котором предупреждала свекровь. Розалия входит в раж.

– Две с половиной!

– Три! – Надежда вызывающе смотрела на растерянную Станиславовну.

Ирина Олеговна подливала масла в огонь.

– Давай, Розалия, не жалей денег на Игорька. Ты посмотри, какой мужчина, тебе все девчонки завидовать будут.

– Три с половиной тысячи!

– Розалия Станиславовна, остановитесь.

– Ката, не лезь под горячую руку!

– Четыре, – голосила Надежда.

– Откуда у тебя столько денег, стерва? Посмотри на себя в зеркало. Да с тобой ни один мужик меньше чем за сотню рядом не сядет.

– Обойдемся без оскорблений. Надежда предложила четыре тысячи, – напомнила Яблочкина.

– А я предлагаю пять!

Катарина застонала.

А вот Игорь чувствовал себя великолепно. Не переставая позировать, он с легкой иронией смотрел на раскрасневшихся дам, гадая, кого же в конечном итоге ему придется сопровождать в походах по музеям и театрам?

Надежда Семеновна начала заламывать себе руки.

– Ну что, съела? – Розалия победоносно взирала на конкурентку.

– Сегодня победа на вашей стороне, – прошептала она и выбежала из гостиной.

– Ката, я ее сделала! Мы победили! Игорек, собирайся, ты едешь со мной.

– А как же банкет?

– Ириночка, солнце мое, некогда мне на банкетах рассиживаться. Мы торопимся.

– Что ж, хозяин барин. Давайте пройдем ко мне в кабинет и произведем оплату.

Розалия опустила глаза в пол.

– Э… Иришечка, понимаешь, тут такое дело… Скажи, ласточка, могу я рассчитывать на кредит?

– Какой кредит? У вас нет денег?

– Есть, но всего три тысячи.

– Но Надя предлагала четыре.

– Войди в мое положение. Сделай исключение из правил.

– Нет! – отрезала Яблочкина. – Либо вы платите пять тысяч, либо лот вновь выставляется на торги.

– Значит, на принцип идешь? Ну ладно, ты сама напросилась. Не хотела я говорить, но придется. Вы сборище старых извращенок! Ваше место в психушке! Маразматички!

– Вон из дома!

– И мужики у вас бракованные.

– Не сметь появляться на пороге коттеджа!

– Сутенерша! Хозяйка притона! Да по тебе налоговая плачет! Завтра же сообщу куда следует!

Катарине пришлось приложить немало усилий, чтобы дотащить свекровь до «Фиата». Разразившись отборной бранью, та никак не могла успокоиться. А придя в себя, Розалия взяла с заднего сиденья книгу и, дабы поскорее забыть аукцион, погрузилась в чтение.

Катарина сконцентрировала внимание на дороге. Затылок буквально раскалывался от боли.

Ну за какие грехи ей попалась такая свекрища? Почему именно ей, а не кому-нибудь еще?

Считаясь дамой гламурной от кончиков ногтей до корней волос, Розалия непрестанно твердила на каждом шагу, что она рождена для того, чтобы стать знаменитой. Прославиться она мечтала всегда. Причем свекровь абсолютно не волновало, как именно и на каком поприще прославляться. Главное – чтобы ее имя оказалось у всех на устах.

Не хватит пальцев на сотне рук, чтобы подсчитать, сколько раз свекрища – обладая редким даром втягивать всех и каждого в переплеты – заставляла Катку краснеть за ее несносное поведение.

Усидеть на месте Розалия не могла. Ей требовалось постоянное движение, драйв. Чтобы вокруг все бурлило, кипело, извергалось, ну конечно, при условии, что главной звездой мероприятий окажется она любимая.

Спорить, а тем более перечить Розалии было не принято. Нет, попытаться, конечно, было можно, только потом вам это сто раз вышло бы боком.

Порой Натка с Катой были готовы добровольно собрать вещи и перебраться на постоянное местожительство в психиатрическую клинику. Ей-богу, поживи бок о бок с Розалией, любой человек согласится бежать куда угодно, только бы не видеть больше эту разукрашенную жертву гламура.

– Опять, – прогудела Розалия, перелистнув страницу.

– Что не так?

– Читаю десятый роман, а авторша все равно упорно продолжает на двух страницах описывать свое семейство: что, где, как, когда. Я еще после прочтения первой нетленки прекрасно поняла, что у главной героини сын учится в Англии, младшая дочь вышла замуж за немца и смоталась в Германию, второй муж работает в ФСБ, а отец отсидел срок за убийство, которого в действительности не совершал. Сколько можно описывать одно и то же? Это жутко раздражает читателя.

– Розалия Станиславовна, не все, как вы, начинают читать именно с первой книги. Человек может начать знакомиться с творчеством автора с пятого, седьмого или девятого романа. И в этом случае ему будет не понятно, кто кому кем приходится и с чего все начиналось. Согласитесь, лучше потратить пять минут на прочтение двух страниц с пояснениями, чем потом задаваться вопросами: откуда у бедной девушки шикарный особняк и почему сын нового русского проживает в однушке на окраине столицы? Или, например, если семидесятилетняя тетка главной героини ходит в мини-юбке и на высоченной шпильке, пояснение необходимо хотя бы для того, чтобы у читателя не сложилось впечатление, что она выжившая из ума старуха. Прочтут и поймут: она гламурная моложавая дамочка, с гладким личиком и манерами голливудской дивы.

– Умная очень, да?

– Вы спросили, я ответила.

– Смотри в лобовое стекло!

Катарина ухмыльнулась, и в этот самый момент на пустынную дорогу выбежала женщина в голубом пеньюаре.

Ката завизжала.

– Тормози! – крикнула Розалия, зажмурив глаза.

Глава 2

«Фиат» резко остановился. Катарина подалась вперед, стукнувшись лбом о руль.

– Черт! – выругалась свекровь. – Мы едва не сбили эту дуру.

Женщина в пеньюаре начала стучать в боковое стекло.

– Откройте! Пожалуйста, откройте дверцу!

Катарина вышла из салона, и в то же мгновение из глаз незнакомки прыснули слезы.

– Не стойте здесь! Поехали! Поехали отсюда! Быстрее, – тараторила женщина, озираясь по сторонам.

Розалия Станиславовна внимательно рассматривала странную особу. На вид дамочке чуть больше тридцати, симпатичная – можно даже сказать, красивая. Русые волосы, раскосые глаза, пухлые губы. А судя по шелковому пеньюару, ухоженным ручкам и колечку с бриллиантом на безымянном пальце, женщина не влачит жалкое существование и в деньгах явно не нуждается.

– Что произошло, от кого вы убегали? – Катка пыталась успокоить незнакомку, но та, наплевав на правила приличия, оттолкнув хозяйку авто, юркнула в салон.

– Не задавайте мне вопросы. У нас мало времени. Они могут меня нагнать! Они особенные! Мне страшно!

– Кто за тобой гонится, детка, – свекровь усмехнулась, – и почему ты в пеньюаре?

– Меня хотят убить! – последовал ответ.

Катка хлопнула дверцей и вцепилась в руль.

– Едем в отделение.

– Нет! – взмолилось перепуганное создание. – Только не в милицию!

Когда «Фиат» сорвался с места, Розалия покосилась на заднее сиденье.

– Как тебя зовут?

– София.

– За тобой муж гнался, я правильно поняла?

– Нет.

– Неужели любовник?

– Нет.

– Тогда кто хочет тебя убить?

Несколько секунд София хранила партизанское молчание, а затем ответила на вопрос свекрови:

– Меня хотят убить цветы!

Ката притормозила.

– Почему мы остановились? – испугалась София.

– Что ты сейчас сказала?

– Меня хотят убить цветы! Если бы я не убежала из дома, они… они бы меня съели.

Розалия Станиславовна посмотрела на невестку, потом бросила взгляд в зеркальце заднего вида и заголосила:

– А! Я поняла! Катка, я все поняла! Ну София, ну ты и охламонка! Из тебя паршивая актриса, детка. Скажи своему руководству, чтобы тебя списали за профнепригодность.

– О чем вы говорите?

– А ты еще не поняла? Нас снимают скрытой камерой! Ну уж нет, со мной этот фокус не пройдет! – Розалия с гневом уставилась на Софию. – Где камера? По какому каналу нас будут показывать? Кто режиссер? Я хочу с ним переговорить!

– Нет у меня никакой камеры. Верьте мне, – взмолилась София.

Коснувшись плеча Катки, она безжизненно прошелестела:

– Поехали. У меня нет сил, я сейчас лишусь сознания.

Пока Копейкина рулила к коттеджу, Розалия с подозрением поглядывала на притихшую Софию.

– Если ты соврала и меня в действительности снимают скрытой камерой, тебе жутко не поздоровится.

– Оставьте ее, не видите, в каком она состоянии.

– Только не говори, что ты ей поверила. Господи, да даже идиот не додумается ляпнуть про цветы-убийцы. София, душка, а ты случайно не сбежала из элитной клиники для душевнобольных?

– Я живу в особняке.

– С санитарами?

– Одна.

Свекровь покрутила пальцем у виска:

– Точно, она невменяема.

– Я не сумасшедшая!

– Ты суперсумасшедшая!

Остановившись у ворот, Ката помогла Софии выйти из машины и, толкнув калитку, посеменила к крыльцу. Розалия Станиславовна шествовала позади.

Увидев, что домочадцы прибыли в компании незнакомой дамы в пеньюаре, Натка расплылась в улыбке:

– Уже отоварились? А почему купили женщину, вы же за мужчиной собирались?

София вытаращила глаза.

– Аукцион сорвался, – буркнула свекровь. – А эта, – она кивнула на Софию, – едва не угодила под колеса «Фиата».

– Наташ, принеси сок, – попросила Катка, усаживая Софию в кресло. – Здесь ты в полной безопасности, перестань дрожать, никто тебя пальцем не тронет.

– Спасибо вам. Если бы не вы… не знаю, что они со мной сделали бы. Они такие страшные, мерзкие и очень умные. Понимаете, они умеют мыслить. Да-да, я сама в этом убедилась. На вид обычные растения, а стоит расслабиться, как они сразу превращаются в убийц.

Наталья протянула гостье сок:

– Выпей.

– Можно я сегодня переночую у вас? – София с мольбой смотрела на Катку. – Много места не займу. Могу лечь прямо здесь, в гостиной. Я не должна возвращаться назад, пока они не успокоятся. Мне надо где-нибудь пересидеть.

– Без вопросов. Спать будешь в комнате для гостей.

– Минуточку. – Розалия подняла вверх указательный палец. – Может, у тебя и нет вопросов, а мне не терпится разобраться в ситуации. Значит, так, Соня…

– София.

– Это одно и то же.

– Нет! Я предпочитаю, чтобы меня называли Софией.

– Да ты еще и с гонором. Смотрите, какая фифа! Заруби себе на носу, Соня, в этом доме все должны подчиняться мне. Поэтому, пока ты здесь, ты Соня. Ясно?

София отмахнулась:

– Как вам угодно.

– Едем дальше. Для начала ответь, что ты пила?

– В смысле?

– Чем, говорю, трубы гасила, алкашка? Я еще в машине почуяла запах спиртного. Не вздумай отрицать.

София смутилась.

– Я выпила днем пару бокалов вина.

– Значит, все-таки пьешь?

– Нет-нет, исключительно по праздникам.

– А сегодня что праздновала?

– Сегодня выпила от перенапряжения.

– Ты по дому всегда в пеньюаре расхаживаешь?

– Ну в принципе, да. Разумеется, если жду гостей, одеваюсь подобающим образом.

– Поговорим о цветочках. Ты утверждаешь, что они хотят тебя убить.

– Утверждаю.

– Сама как полагаешь, мы поверим в эти бредни?

– Мне никто не верит. Соседи считают меня ненормальной, я неоднократно замечала, как некоторые дети, завидев меня, начинают перешептываться и тыкать пальцами. С одной стороны, я их отлично понимаю, трудно поверить мне на слово, но с другой… я же видела это собственными глазами. Цветы живые, они жаждут чьей-нибудь смерти. И я голову могу дать на отсечение – растения запланировали меня съесть.

Розалия выпрямилась, провела наманикюренным пальчиком по острому подбородку и вынесла свой вердикт:

– Все ясно – она наркоша.

– Кто? – Натали на всякий случай взяла на руки Парамаунта.

– Наркоша.

– Я не наркоманка!

– Ката, я требую, чтобы эта девица немедленно покинула стены нашего коттеджа. У нее на лице написано – обкуренная психопатка! Не желаю находиться в одном помещении с чокнутой.

– София пробудет у нас до утра, а завтра я лично отвезу ее домой.

– Ката!

Не обращая внимания на свекровь, Копейкина повела Софию на второй этаж.

– Тебе необходимо полежать, ты слишком взвинченна.

Проходя мимо кадки с фикусом, женщина вздрогнула.

– С виду они такие безобидные, никогда не подумаешь, что цветы способны лишить тебя жизни.

Распахнув дверь, Катарина пропустила Соню вперед.

– Ложись, я посижу в комнате, пока ты не уснешь.

– Спать не буду.

– Тогда просто лежи.

Коснувшись головой подушки, София облегченно вздохнула:

– Мне уже лучше.

– Сколько тебе лет?

– Тридцать восемь.

– Ты действительно живешь одна в особняке?

– Честное слово.

– А родственники есть?

– Нет.

– Когда выбегала на улицу, входную дверь закрыла?

– Дверь? Н-нет… оставила открытой. Но в дом никто не зайдет, они не потерпят посторонних.

– Имеешь в виду растения?

– Угу.

С каждой секундой Катка признавала правоту слов свекрови. Похоже, на этот раз Розалия попала в яблочко – у Софии действительно не все в порядке с психикой. Цветы-убийцы. Это, конечно, хороший сюжет для какого-нибудь фильма ужасов, но в реальной жизни подобного не может быть в принципе.

Стараясь говорить непринужденно, Копейкина как бы невзначай поинтересовалась:

– А ты давно живешь в особняке?

– Два года.

– Наверное, хорошо зарабатываешь, раз смогла позволить себе купить загородную недвижимость.

– Я вообще не работаю. Вернее, работала раньше, а когда вышла замуж, взяла расчет.

– Так у тебя есть муж?

– Да… нет.

– Да или нет?

– Он был, но… наверное, есть и сейчас, хотя надежда тает с каждым днем.

– Поясни.

– Мы поженились позапрошлым летом, а в прошлом году, осенью, Аристарх пропал без вести. Он будто в воду канул. Я написала заявление в милицию, его искали, но, к сожалению, безрезультатно. И знаешь, – София заплакала, – теперь я придерживаюсь мнения, что в его исчезновении виноваты цветы. Они ведь могли съесть Аристарха. Понимаешь? Съесть и не оставить никаких следов.

Копейкина не выдержала:

– София, не хочу тебя обижать, но я не верю в эти сказки.

– Почему? У меня есть доказательства, что растения в нашем зимнем саду замышляют нечто ужасное.

– Какие доказательства?

– Через пару месяцев после того, как исчез Аристарх, я впервые увидела, как воздушные корни монстеры двигаются. Они не просто шевелились, они, подобно змеям, ползли по мраморному полу. Иногда по утрам я замечаю корни на лестнице. Они длинные, очень длинные. Монстере около пятнадцати лет, каждый воздушный корень толщиной с палец и длиной около тридцати метров. Аристарх любил проводить время в зимнем саду, он мог возиться с цветами сутки напролет. Им он уделял гораздо больше времени, чем мне. Еще я знаю, что муж поливал цветы, добавляя в воду какую-то коричневую жидкость.

– Возможно, удобрение.

– Не уверена. Они росли, как на дрожжах. В июле прошлого года Аристарх купил пятидесятисантиметровый фикус. Поливал его жидкостью, и тот вымахал до полутора метров за два с лишним месяца.

Катка поежилась.

– Ты опять мне не веришь?

– Скажем так, верю не до конца.

– Аристарх по профессии селекционер-генетик. Он был помешан на цветах и…

– Почему ты замолчала?

– Я отвлеклась от темы. Однажды я проснулась утром от крика. Готова поклясться, что кричали корни. Они на многое способны, Катарина. На многое! После того случая я еще трижды просыпалась от пронзительных криков. Они покушаются на мою жизнь!

Копейкина прошлась по комнате.

– Если цветы покушались и продолжают покушаться на твою жизнь, то почему бы от них не избавиться?

– Некоторые я порубила тесаком на мелкие кусочки.

– А остальные?

– Нельзя, – со знанием дела ответила София. – Августа говорит, сначала необходимо усыпить их бдительность. Я пробовала их не поливать, думала, быстрее засохнут, а они… Земля в кадках делается мокрой сама по себе. Августа уверяет, что стоит только уничтожить монстеру, и мне не удастся выйти из зимнего сада. Корни окутают меня словно паутина и задушат.

– Кто такая Августа?

– Фея цветов.

– Что?!

– Она живой человек, а «Фея цветов» – это ее ник на форуме. Я совершенно случайно наткнулась на форум любителей домашних растений и познакомилась с одной форумчанкой. Мне жизненно необходимо было выяснить все про монстеру. Августа оказалась знатоком. Мы вступили в переписку, а две недели спустя я не выдержала и после очередного ночного вопля в зимнем саду написала Августе в личные сообщения всю правду. Конечно, шансов, что она мне поверит, было мало, а точнее, их вообще не было. Но Августа откликнулась на удивление быстро. Более того, оказывается, не я одна страдаю от тирании со стороны комнатных растений. Августа предложила мне приехать к ней домой и принять участие в обсуждении актуального вопроса: «Как остаться живым, живя бок о бок с комнатными цветами». У нее в квартире собралось шесть женщин – все, как и я, утверждали, что на их жизнь покушаются растения. С одной лишь разницей: всех, кроме меня, цветы мучают, не применяя физическую силу. Мы стали встречаться у Феи цветов два раза в месяц. Августа даже приезжала ко мне за город, чтобы лично увидеть монстеру. И представь себе, стоило ей оказаться в зимнем саду, как в гостиной упала кадка с двухметровой драценой. Августа сказала, это знак. Цветы нас предупредили, что с ними шутки плохи.

Катарина попятилась к двери.

– София, отдыхай. Ты не против, если я закрою дверь на ключ с той стороны? Моя свекровь дама без тормозов, не хочу, чтобы она надоедала тебе своим присутствием.

– Закрывай, – кивнула София.

Выбежав в коридор, Катка понеслась вниз.

– Ну? – вопрошала Розалия. – Каких песен тебе напела эта шизофреничка?

– Вы правы, у нее не все дома. Я это поняла из ее речей.

– Воистину! Тебе надо дать второе имя – Ката Великий Тормоз! Лично я поняла, что у нее в голове ветер, когда она только села в салон «Фиата».

– То есть, по-вашему, она живет не в особняке? – спросила Натка.

– Вряд ли. Хотя, – Розалия задумалась, – кольцо с бриллиантом, пеньюар. Не похоже, чтобы Сонька считала копейки.

– А вдруг ее уже ищут? – встрепенулась Ката.

– И как быть?

– У нас нет другого выхода, придется ждать утра.

– А утром?

– Отвезу ее домой и посмотрю, что да как.

Ночью Копейкина не сомкнула глаз. Ей постоянно мерещились шаги в коридоре, шепот и скрип дверей.

Ворочаясь на кровати, Катка на секундочку представила, как воздушные корни монстеры душат Софию.

– Бр-р-р… Чертовщина! Я в это не верю! Не верю!

В семь часов Катарина прошла в гостевую спальню. София сидела на широком подоконнике и отрешенно смотрела в окно.

– Сильно хочется курить, у тебя есть сигаретка?

– Не курю.

– Аристарх тоже не курил. Бросил. – София улыбнулась. – Но мне кажется, втайне от меня он покуривал.

– Ты готова? Мы можем ехать.

– Да, пора. Сегодня пятница. Мне еще нужно созвониться с Августой.

Пропустив ее слова мимо ушей, Катка спустилась вниз, взяла сумочку и вышла на улицу.

София выглядела несколько посвежее.

Устроившись на переднем сиденье, она прикрыла глаза и прошептала:

– Будем надеяться, что они успокоились.

– У меня есть знакомый психолог, – осторожно начала Катка, но София ее резко одернула:

– Не начинай. Знаю, куда клонишь, я не нуждаюсь в помощи психологов.

– Возможно, у тебя в детстве была психологическая травма, связанная с цветами, а после исчезновения мужа ты немного… э… не в себе, и травма дала о себе знать. Поверь, опытный специалист способен разобраться в ситуации. Главное захотеть, а дальше будет проще.

– Захотеть что? Признать себя сумасшедшей? Нет уж, увольте, я в полном здравии, и физическом, и умственном.

– Сомневаюсь.

– Если ты мне не веришь, то зачем тогда позволила остаться на ночь?

– Не на улицу же тебя выгонять.

– Могла бы просто вызвать «Скорую», заявив, что я умалишенная. Меня бы быстренько схватили под белы рученьки и отвезли в Кащенко. Но ты этого не сделала, и знаешь, почему? Потому что в глубине души ты мне веришь. Да-да, веришь каждому моему слову, просто боишься признаться самой себе.

– Ты заблуждаешься.

– В особняке я расскажу тебе одну историю, о которой умолчала вчера. Страшная история из разряда невероятного. Но она имела место быть в действительности.

Особняк Софии, вопреки ожиданиям, произвел на Катку впечатление. Громадное трехэтажное строение со всех сторон было окружено высоченными соснами.

– Ты здесь живешь? – с долей сомнения в голосе спросила Копейкина.

– Удивлена? Ха-ха! Проходи, сейчас не то увидишь.

В просторном холле Катарина остановилась. Сказать откровенно, она несколько иначе представляла себе утреннюю поездку. Почему-то казалось, что, как только она доставит Софию в поселок, из калитки выбегут ее встревоженные родственники и наперебой начнут благодарить Катку, одновременно с этим ругая Соню за то, что та без спроса ушла из дома, переполошив всех домочадцев. Далее Катарина надеялась услышать историю о том, что Софья на протяжении последних месяцев страдает психическими расстройствами и частенько покидает жилище, уверяя всех и каждого в коварстве комнатных растений.

Но нет. Ничего подобного не было и в помине. Ни мужа, обеспокоенного долгим отсутствием супруги, ни родителей, ни сестер с братьями, ни даже прислуги. Кстати, отсутствие какой-либо прислуги натолкнуло Катку на определенные мысли.

– Софа, а почему в особняке нет слуг?

– А зачем?

– Дом огромный, его в любом случае надо убирать.

– А его убирают. Только приходящая прислуга. У меня договоренность с агентством. Два раза в неделю приезжают люди и наводят здесь чистоту.

– А кто готовит?

– Никто. Заказываю еду в ресторане. Очень удобно, привозят все готовое. Тебе остается только вооружиться вилкой и приступить к поглощению яств.

На журнальном столике Катарина заметила фотографию пожилого мужчины.

– Твой отец?

– Что ты, – засмеялась София, – это Аристарх, мой муж.

Катка едва не подпрыгнула.

– Так он же старик, – ляпнула она, беря в руки рамку.

– Не скажи. Да, он стар по возрасту, но в душе Аристарх мальчишка. Запросто мог дать фору нынешним подросткам.

– Сколько ему лет?

– В этом году должно было исполниться семьдесят три.

– Однако.

– Положи фотографию и следуй за мной.

На лестнице София кивнула на валяющийся здесь же разбитый бокал.

– Видишь? Это я вчера разбила, когда от них убегала.

– Куда мы идем?

– В зимний сад.

Неизвестно почему, но у Катки началась тахикардия. Сердце было готово выпрыгнуть из груди.

– Только, пожалуйста, не разговаривай громко и по возможности не подходи к кадкам близко, – предупредила София.

Миновав спальню хозяйки дома, Катарина замерла у двустворчатой стеклянной двери.

– Зайди первая, – попросила София. – Я боюсь.

Выдавив вымученную улыбку, Катарина толкнула дверь.

Зимний сад выглядел следующим образом: помещение площадью более ста метров было заставлено многочисленными кадками с экзотическими растениями. Кадки стояли на светло-зеленом мраморном полу, и, по мнению Копейкиной, были придвинуты слишком близко друг к другу. Через широкие окна на потолке пробивались лучи утреннего солнца. В углу покоилась красная лейка и ящик с различными баночками и пакетиками.

– Ну как впечатление?

– Бесподобно.

– Посмотри на монстеру.

Катка обернулась. Монстера и правда заслуживала внимания. Данное растение можно часто встретить в различных учреждениях: в поликлиниках, институтах, кинотеатрах и далее по списку. В домашних условиях листья монстеры могут достигать пятидесяти сантиметров в диаметре, тогда как у себя на родине листочки гигантской лианы в два раза превышают эти размеры.

Сочные, ядовито-зеленые листья, на которые сейчас смотрела Катарина, казались суперогромными. Без преувеличения можно сказать, что каждый лист был более метра в диаметре. Толстый стебель-лиана держался на специальных металлических крюках, торчащих из стены.

– Это Аристарх придумал, – сказала София. – Длина стены двенадцать метров, а стебель огибает ее два раза.

– Господи! – Катка прикрыла рот рукой. – Не может быть!

Проследив за ее взглядом, София удовлетворенно закивала:

– И кто из нас сумасшедший? Кто не верил мне на слово? Теперь убедилась, что я не врала?

Ката таращилась на воздушные корни монстеры. У такого же растения в ее коттедже эти самые корни были не слишком толстыми и довольно-таки короткими. Они свисали вниз и каждый раз, когда достигали пола, Наташка аккуратно складывала их в кадку, присыпая кончики землей.

Но корни этой монстеры выглядели поистине устрашающе. Скрученные кольцами, они возлежали на мраморном полу, подобно поливочному шлангу, и издалека здорово смахивали на змей. Их было много, очень много. Катка насчитала сорок «мотков».

– Они-то и пытались меня задушить. Разматываются, когда пожелают, и начинают неистовствовать. Если забудешь плотно прикрыть дверь, выбираются из зимнего сада и тянутся по коридору. Потом опять скручиваются и затихают.

София дотронулась до листа.

– Это ненормально. Их быстрый рост спровоцировала та коричневая жидкость. Аристарх не говорил мне, что именно добавляет в воду. Но они до сих пор растут. Растут как бешеные. – София прищурилась. – По-моему, тех листьев вчера днем не было. Они выросли за одну ночь!

Катарине сделалось неуютно.

– Мы можем отсюда выйти?

– Страшно? То-то и оно. Теперь вспомни о знакомом психологе. Вспомнила? В следующий раз будешь знать, как разбрасываться намеками о безумии. Прежде чем уйти, подойди сюда. – София остановилась у кадки с неведомым Копейкиной растением.

– Узнаешь?

– Вообще-то нет. Смахивает на венерину мухоловку, только…

– Только что?

– Уж больно большие размеры.

– Верно. Аристарх вывел этот вид самостоятельно. Я говорила, что он селекционер-генетик?

– Да.

– Несколько лет занимался выведением нового вида мухоловки – он сам мне так сказал. И ему это удалось. Обычная венерина мухоловка по размерам не превышает десяти сантиметров, а здесь все пятьдесят будут.

Листовые пластинки растения были унизаны сантиметровыми щетинками. Они смахивали на пасть хищного животного, готовую в любой момент захлопнуться, поглотив жертву.

– Хочешь эксперимент?

Ката отмерла.

– Какой?

– Стой здесь, я сейчас.

София выбежала. Когда она вернулась, у нее в руке был маленький кусочек говядины.

– Вчера разморозила, но покормить не успела.

– Кого покормить?

– Этого троглодита. Не смотри на меня так. Думаешь, я по собственной воле кормлю монстра? Как бы не так, это Августа настояла. Она говорит, что их надо задобрить, вот и подкармливаю.

Не успела Катка опомниться, как София положила говядину на нижнюю пластинку, и та в мгновенье ока захлопнулась.

– Мама!

– Мухоловки питаются мухами и мелкими насекомыми, а эта жрет мясо. Аристарх мне объяснил, что они вырабатывают специальный фермент, который расщепляет белки. Этот кусок она будет переваривать дня три, а когда мясо растворится, она опять пасть откроет.

– Жуть.

– Ты не знаешь главного, – София взяла Катку под руку и вывела из зимнего сада. – Гордостью Аристарха была полутораметровая мухоловка. Не кривись, я не преувеличиваю. Он кормил ее раз в месяц мясом и поливал всякой дрянью. В ее листовые чашки запросто могла поместиться голова человека. И я думаю, вернее, предполагаю, что Аристарх мог быть съеден собственным творением. Он вывел вид растения-убийцы, и оно в конечном итоге его поглотило.

– София, это нереально.

– Ты видела, как оно заглотило мясо?

– Кусочек мяса это одно, а человек – совсем другое.

– Кто знает, это же новый вид. Возможно, он выделял новый фермент, который помимо белков расщепляет и кости.

Катарина прислонилась к стене.

– А где растение теперь?

– Я его уничтожила. Вот они и решили мне отомстить. Августа права, надо…

– Послушай, почему ты все время ссылаешься на Августу?

– Но она знаток в этом деле. На форуме Фею цветов все уважают.

– Можешь дать ссылку на сайт? – попросила Копейкина из чистого любопытства.

– Идем.

В кабинете София включила ноутбук и, потыкав клавиши, кивнула:

– Вот сайт, сейчас зайдем на форум.

Катарина достала блокнот, вооружилась ручкой и переписала электронный адрес.

София оживилась:

– Фея цветов сейчас на форуме. Мне необходимо с ней посоветоваться. Ты можешь возвращаться домой.

– Софа…

– Еще раз спасибо.

– Я хотела поговорить об исчезновении твоего супруга.

– Мне некогда, – София отмахнулась. – Августа на связи. Все, пока. Захлопни входную дверь сама.

Уезжала Катка с тяжелым сердцем. Что-то в доме Софии ей решительно не понравилось. Наверное, виной тому странный зимний сад с довольно необычными растениями, которые едят мясо и растут с неимоверной быстротой. А возможно, само поведение Софы наводило на определенные мысли.

Целый день Катарина мучилась догадками. В какой-то момент она даже захотела нанести повторный визит в особняк, но скандал, устроенный Розалией, напрочь отбил у нее желание выходить из дома.

А неделю спустя к Катке в спальню примчалась запыхавшаяся Наталья.

Бросив на кровать газету, Натка затараторила:

– Ой, Каточка, ой, что творится!

– В чем дело, опять Розалия?

– Нет. Хуже! Намного хуже. Ты читала газету?

– Не успела.

– Тогда прочти. Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, все совпадает.

– Что с чем совпадает?

– Прочти статью на первой полосе.

Копейкина взяла печатное издание.

Заголовок гласил: «Растения-убийцы добрались до Подмосковья».

Холодок пробежал по ее спине, а глаза тем временем жадно впитывали ровные строки.

«Два дня назад в элитном подмосковном поселке – в частном особняке – было найдено тело тридцативосьмилетней женщины. Труп обнаружила соседка, которая незамедлительно сообщила о случившемся в правоохранительные органы. Хозяйка загородного жилища была задушена мощными воздушными корнями монстеры, растущей в ее зимнем саду.

Прибывшие оперативники были шокированы увиденным. По их словам, картина, открывшаяся их взору, являлась зрелищем не для слабонервных. Покойная лежала на полу лицом вниз, а ее тело было сковано вышеупомянутыми корнями…»

Катарина уставилась на Наташку:

– Это София!

– Выходит, она говорила правду? И ее действительно убили растения?

Катка схватилась за горло. Она отчетливо слышала голос Софы: «Меня хотят убить цветы! Убить, а потом съесть».

Глава 3

На сайт цветоводов-любителей Катарина зашла в час ночи. Прежде чем зарегистрироваться, она, как говорится, разведала обстановку. В принципе ничем особым форум сайта от любых других интернетовских форумов не отличался. Люди со схожими интересами встречались во Всемирной паутине и общались. Кто-то спрашивал, кто-то отвечал, давал советы и рекомендации.

Ник «Фея цветов» Катка заприметила сразу. Судя по всему, на данном форуме Августа имела определенный авторитет среди форумчан. Практически ни одно сообщение, оставленное пользователями, не оставалось не замеченным Феей. Августа одной из первых старалась давать цветоводам-любителям ответы на интересующие их вопросы.

Например, не далее как вчера некто Снежинка интересовалась, как правильно пересаживать фикус, и Августа уже через пару часов в мельчайших подробностях ввела Снежинку в курс дела.

Для регистрации Копейкина выбрала себе ник «Кактус». Несколько странновато, но, к сожалению, ничего более оригинального ее фантазия не выдала. Да и какая разница, как называться, главное – чтобы был результат.

Катарина решила незамедлительно заняться расследованием таинственного убийства Софии. Она ни на минуту не поверила, что к смерти Софы причастны растения. Пусть пропавший без вести Аристарх был селекционером и вывел новый вид цветов, способных пожирать куски мяса, пусть он поливал цветы специальными подкормками, но все это ровным счетом ничего не значит. Благодаря удобрениям у растений наблюдался быстрый рост, листва имела сочную зеленую окраску, корневая система – как подземная, так и воздушная – была развита замечательно. Вот и все. Если мыслить логически и разложить все по полочкам, то помимо слов Софии у Катки нет абсолютно никаких доказательств того, что корни монстеры время от времени приходили в движение.

А если даже данный инцидент и имел место, то, скорее всего, это не происки растений, а дело рук человеческих. Да, да и еще сто раз да! Вполне возможно – Катарина в этом практически не сомневалась – некто, пока неизвестный субъект, целенаправленно доводил Софию до ручки. Невооруженным взглядом было видно, что нервная система Софы дышит на ладан. Вдруг кому-то взбрела в голову шальная мыслишка избавиться от Софии и Аристарха, дабы впоследствии завладеть их имуществом. А что, вполне возможно. Один особняк потянет миллионов на десять. Вопрос, кому именно это понадобилось и кто теперь вступит в права наследства, остается открытым. Пока остается. Катка обязательно выяснит, что за чертовщина происходила в доме Софы и кто так упорно забивал мозги покойной несусветной чушью.

На данный момент в число подозреваемых входит один человек. И этот человек Августа, она же Фея цветов. Странная особа, если не сказать большего. Просиживает дни напролет на форуме, изображает из себя знатока в области флоры и вместе с тем устраивает у себя в квартире собрания, на которых обсуждают поведение цветов-убийц. Опять же, возвращаясь к словам Софии, можно подметить одну интересную деталь. Софа хотела уничтожить все растения, но ей запретили это делать. А кто запретил? Правильно, Августа. Их, видите ли, надо задобрить. Хитра чертовка. Задурила голову бедной Софии чепухой, выбила из колеи, практически довела до безумия и под конец решила отправить на тот свет весьма изощренным способом.

Конечно, все это всего лишь предположения Копейкиной. Не исключено, такое могло произойти в действительности, но, как известно, любое обвинение требует неопровержимых доказательств.

Доказательств – увы! – нет. Их необходимо добыть, и желательно сделать это как можно скорее.

Поколебавшись, Катарина решила создать на форуме новую тему. Отстукивая по клавишам, она усмехнулась. Если бы ей кто-нибудь сказал, что в скором времени она будет зависать на сайте цветоводов и интересоваться, может ли обычная герань быть угрозой для человеческой жизни, она бы рассмеялась этому человеку в лицо.

Сообщение было отправлено. Перечитывая текст, Катарина искренне надеялась, что первой на него откликнется Фея цветов. Уж очень ей нужно было сблизиться с данной дамочкой. Сначала на форуме, потом вступить в личную переписку, ну а там и до реальной встречи недалеко.

Текс напоминал бред выжившей из ума тетеньки-идиотки.

«Всем добрый вечер!

Я очень нуждаюсь в помощи! Мне не к кому больше обратиться, вы моя последняя надежда! Моей жизни угрожает опасность – моя герань хочет отправить меня на тот свет! Что делать? Дайте совет, напишите, как можно утихомирить разбушевавшийся цветок.

P.S. Просьба не предлагать его уничтожить. Я люблю свою гераньку больше жизни и хочу, чтобы она стала прежней».

Выключив компьютер, Катарина поднялась в спальню. Остается надеяться, что модератор, следящий за порядком на форуме, не удалит ее сообщение до того, как оно попадется на глаза Августе.

На двуспальном ложе вольготно расположились персы. Парамаунт занял место на подушке, а Лизавета развалилась в ногах.

Стоило Катке попытаться сдвинуть перса с места, как кот зашевелился, недовольно заворчал, после чего саданул Катку своей упитанной лапкой.

Оказавшись на полу, Парамаунт разразился громким мяуканьем. Это была своего рода месть за гонение с нагретого местечка.

Ката накрыла голову одеялом. Тщетно. Перс разошелся не на шутку. Вообще Парамаунт кот не вредный, но дружба с Лизаветой явно влияет на него отрицательно. В последнее время перс, если что-то было не по его, начинал, подобно маленькому капризному ребенку, оглашать коттедж жалобным мяуканьем. Днем на него никто не обращал внимания, но ночью… Попробуйте заснуть, когда над самым ухом орет десятикилограммовый кот.

Пришлось вставать, включать ночник и тащить перса обратно в кровать.

Прижимая четвероногого питомца к себе, Катка услышала тихий стук в дверь.

– Только не это!

Нет, в коридоре стояла не Наташка и даже не Розалия. За дверью был Арчибальд.

Удивительно, но пернатый ориентировался в темноте лучше, чем летучая мышь. И если обычные попугаи с наступлением сумерек мирно засыпали на жердочке, то Арчи, как правило, начинал рассекать по коттеджу.

Особенно нравилось ему долбить клювом в Каткину дверь. Почему он подлетал именно к Каткиной спальне – неизвестно. Только факт остается фактом. Получая ни с чем не сравнимое удовольствие от порчи двери, Арчибальд молотил мощным клювом до тех пор, пока разбуженная Катка не впускала его внутрь.

Вот и сегодня, стоило двери открыться, как Арчи с важностью японского императора прошествовал в центр спальни. Затем он взмахнул крыльями, переместился на спинку кресла, выкрикнул «Стерва, заткнись!», что в переводе означало «Спокойной ночи», и задремал.

Закрыв форточку, Копейкина третий раз легла на кровать. Слава богу, больше живность не тревожила. Никто не мяукал, не матерился, не стучал.

Сон забрал Катку в свои объятия спустя пятнадцать минут.

А утром, умывшись и наспех натянув джинсы и блузку, Копейкина понеслась в кабинет. Уткнувшись в монитор, она ждала, когда загрузится комп и она наконец сможет зайти на форум цветоводов.

В ее теме было оставлено три сообщения. Первое гласило:

«Если у тебя проблемы с геранью, напиши заявление в милицию». Далее стояли три улыбающихся смайлика.

Форумчанка Орхидея не была настроена шутить, поэтому высказалась довольно резко:

«Лечиться, лечиться и еще раз лечиться! Этот форум не предназначен для кретинов. Советую проконсультироваться с on-line психиатром».

Третий форумчанин с громким ником «Выстрел в ночи» порекомендовал поставить герань в духовку на сорок пять минут, а после позвонить в бюро ритуальных услуг.

Фея цветов сообщение Копейкиной по непонятным причинам проигнорировала.

Ну ничего, еще не вечер. Катка подождет, она интуитивно чувствовала – Августа откликнется на крик о помощи. Обязательно откликнется.

В полдень Катарина шествовала по вымощенной плитками дорожке в сторону увитой диким виноградом беседки.

В беседке, раскладывая на круглом столике пасьянс, восседала пожилая дама приятной наружности.

Стоило Катке кашлянуть, как женщина вздрогнула и испуганно подняла глаза.

– Вы меня напугали.

– Извините.

– Не услышала, как вы идете. А виной тому карты. Могу раскладывать пасьянс двадцать четыре часа в сутки. Ничего не вижу вокруг. Муж говорит, в такие моменты я напоминаю зомби.

Даму звали Таисией Валентиновной, и проживала она по соседству с Софией. Как выяснилось позже, именно Таисия обнаружила в зимнем саду мертвую Софу.

– Как вспомню, так вздрогну. Бедная Софочка, она окончательно свихнулась. В последнее время с ней невозможно было общаться. Эти навязчивые идеи о цветах-убийцах полностью завладели ее сознанием. Сколько раз я предлагала ей поехать к врачу – бесполезно. Софа продолжала уверять, что ее слова – чистейшая правда. Хотите узнать, какого мнения придерживаюсь я? По мне, так Софочка сама наложила на себя руки.

– Как?

– Не выдержала напряжения. Она сама могла обмотаться корнями.

– И задушить себя? Вы же говорите, у нее были скованы руки.

Таисия Валентиновна закусила губу:

– Верно. Нестыковочка получается.

– Вы тесно общались с Софией и Аристархом?

– И да и нет. Аристарх был нашим хорошим знакомым, раньше мы часто устраивали совместные посиделки, делали шашлыки, играли в карты. А когда он женился на Софочке, общение практически сошло на нет. Наверное, Аристарху стало скучно в нашей компании, и он решил посвятить себя одной лишь женушке. После его исчезновения я стала захаживать к Софе, и, как мне казалось, она была рада моим визитам. А потом начались странности. София заговорила о растениях-убийцах. Поселок у нас небольшой, все друг друга знают. Новость, что у Софы шарики заехали за ролики, разлетелась буквально за несколько дней.

– Таисия Валентиновна, а что вы можете рассказать о супруге Софии? Если не ошибаюсь, он был намного старше жены?

– На тридцать пять лет. Признаться честно, мы не ожидали от Аристарха такого смелого поступка. А ведь как он конспирировался! Ни словом не обмолвился, что встретил женщину, на которой собрался жениться. Анна считает, он стеснялся разницы в возрасте, поэтому даже на свадьбу нас не позвал.

– Анна?

– Моя родная сестра. Она живет вместе с нами, и… – Таисия наклонилась ближе к Катке. – Между нами говоря, Анна неровно дышала к Аристарху с тех самых пор, как он приобрел особняк.

– Даже так?

– Ага-ага. В девяносто восьмом Аристарх перебрался из Москвы в наши края. Аннушка как его увидела, так и пропала. Смешно, ей ведь тогда уже за шестьдесят перевалило, а вела себя, словно влюбленная девчонка. Голову потеряла. Разумеется, Анюта рассчитывала на взаимность, строила планы, но Аристарх оказался крепким орешком. Брак его не привлекал – он наслаждался холостяцкой свободой. Ну а когда два года назад на горизонте появилась Софочка, Анютка поняла – ловить ей там нечего. Даже злобу на Аристарха затаила. Хотя это всего лишь показуха. По мне, так Анька все еще продолжает его любить. Вот.

– Он по профессии селекционер-генетик, откуда же у него такие деньги?

Таисия Валентиновна сгребла карты в кучу.

– Деньги в буквальном смысле свалились на него с неба. Ошибаются те, кто считает, что чудес в наши дни не бывает. Порой такие чудеса происходят, что человек сам до конца не может поверить в их реальность. Аристарх разбогател в одночасье. Он обожал рассказывать историю, как из простого пенсионера превратился в богатого господина. Отец Аристарха, которого все считали погибшим на фронте в сорок третьем году, на самом деле попал в плен. После войны он остался в Германии, а затем перебрался в Канаду. Лично мне не понятно, почему старик ждал столько времени, не решаясь послать весточку на родину. Может, боялся, а возможно, на то имелись иные причины. Суть в том, что после смерти он оставил все свое состояние единственному сыну, проживающему в России. Аристарха разыскали и огорошили известием о миллионах и кончине родителя. Вот, собственно, и вся история. Ощутив материальную независимость, он стал жить на широкую ногу, приобрел особняк, купил дорогую иномарку и был безмерно счастлив.

– Как он пропал?

– Это главная загадка, над которой ломали головы все обитатели поселка. Одни придерживались мнения, что его похитили с целью выкупа, другие предполагали, что старика отправил к праотцам маньяк-убийца.

– То есть никто уже не надеется на то, что Аристарх жив?

– Надежда, конечно, умирает последней, тем более тело Аристарха так и не было обнаружено, но… Возникает вопрос, если он не на том свете, тогда почему не дает о себе знать? Где он живет с осени прошлого года?

– Может, у него амнезия.

– Органы не исключали эту версию, но она не привела к желаемому результату. Снимки Аристарха были расклеены по всей Москве и области, о его исчезновении передавали по центральным каналам. Результат нулевой. Аристарх будто испарился. А у Софочки на нервной почве случилось помутнение рассудка. Она, бедолага, отдыхала на море, когда пропал супруг. Тревогу забила Анюта. Воспользовавшись тем, что Софы не было дома, она решила нанести Аристарху дружеский визит. Сосед, как обычно, коротал времечко в зимнем саду. А моя Анька, – Таисия закатила глаза, – дожила до семидесяти лет, а ума не нажила. Представьте себе, вздумала признаться Аристарху в любви. Я, когда узнала, была готова убить нерадивую сестрицу. Спрашивается, ну куда ты лезешь, клюшка старая. Не видишь, что у него жена молодая, неужели думаешь, он променяет красотку Софу на морщинистую пенсионерку. Да только Аньке без толку что-либо объяснять. Упертая, как овца. Короче, ругались мы с ней по этому поводу неоднократно.

– Как Аристарх отреагировал на заявление вашей сестры?

– Весьма бурно. По словам Анюты, он словно озверел и вытолкал ее взашей из дома. И правильно сделал, я полностью на его стороне. Анька через три дня пришла к нему каяться. Я поставила вопрос ребром: либо идешь и просишь прощения, либо немедленно переселяю тебя в город куковать в тесную однушку.

– И?

– Пришла, а Аристарха нет. Входная дверь была не заперта, машина стояла на участке у ворот, а хозяин как в воду канул. На следующий день мы с Анькой вдвоем к нему потопали. Ничего не изменилось. Дом открыт – заходи и воруй, что хочешь, – а Аристарха и след простыл. На третьи сутки Анюта заговорила о милиции. В этот же день приехала Софочка. Она и написала заявление о пропаже супруга. Скажу вам по секрету, милиция задавала нам очень много вопросов, но главным образом их интересовало одно – не могла ли Софочка приложить руку к исчезновению Аристарха.

– И что вы ответили?

– Конечно же нет. Как можно клеветать на бедняжку? Во-первых, ее не было дома, во-вторых, какой резон Софе избавляться от супруга? Аристарх не мог похвастаться богатырским здоровьем – сказывался возраст. Тут болит, там болит. Сердце, давление, сосуды… ой, да чего говорить. В лучшем случае протянул бы лет пять. – Таисия Валентиновна перекрестилась. – Прости, Господи, за такие слова.

– Друзья к ним часто приезжали?

– А не было друзей. Кроме нас, никто с их семейной парой не знался. К Софочке изредка подружка наведывалась, а так полный штиль.

– А после исчезновения Аристарха ситуация не изменилась?

– Нет. Понимаю, куда вы клоните. Думаете, Софочка завела себе любовника? Увольте. Не было у нее мужчины.

– Вы в этом уверены?

– На все сто!

Катарина обернулась:

– Между вашими участками довольно высокий забор. И, тем не менее, вам удавалось контролировать личную жизнь соседки. Уж не шпионили ли вы за ней, Таисия Валентиновна?

– Боже упаси! За кого вы меня принимаете?

– Но ведь забор высокий, сидя в беседке, нельзя увидеть, кого принимает соседка.

– Я не всегда сижу в беседке, а окна моей спальни выходят аккурат на участок Софы. Все как на ладони.

– Лукавите, Таисия Валентиновна. Я же вижу, вы не до конца со мной откровенны.

Пожилая дама принялась тасовать колоду карт.

– Ну, возможно, немного лукавлю. Просто не желаю в ваших глазах выглядеть эдакой бесчувственной старухой. К тому же Аристарх считался другом нашей семьи, а я…

– Продолжайте.

– Поступила не очень порядочно, чего уж тут отрицать. Да только жалко мне Софку было, оттого и посоветовала ей глупость.

– Поконкретней.

– Пришла однажды и в открытую заявила, мол, любовник тебе нужен, Сонька. Молодой, красивый, здоровый. Иначе совсем зачахнешь и умом тронешься со своими цветами.

– А она?

– Накричала, – едва слышно прошелестела Таисия. – Я тоже взбеленилась, сгоряча наговорила гадостей и, хлопнув дверью, ушла. Через пару дней помирились. Но разговор о мужчинах больше не заводили. Сонька замкнулась в себе. Она или вопила, что ее хотят убить цветы, или целыми днями просиживала за компьютером. В основном в «Одноклассниках» пропадала. Совсем как моя внучка. От монитора не оттащить. И чего там такого интересного, ума не приложу. Сама учится в десятом классе, с друзьями каждый день в школе общается, так нет, им, видите ли, этого мало. Еще надо на «Одноклассниках» лясы точить.

– Вы уверены, что София была зарегистрирована на сайте «Одноклассники»?

– Так сама неоднократно видела, как она письма кому-то строчила. А тебя разве это новшество не коснулось? Я думала, сейчас все поголовно сидят на этом сайте.

– Как-то не довелось.

– Ну и ладно, чем зрение за компьютером портить, лучше вон пасьянс на свежем воздухе раскладывать.

Поинтересовавшись напоследок фамилией Аристарха, Копейкина попрощалась с Таисией и порулила домой.

Забежав в столовую, Катарина заискивающе спросила:

– Розалия Станиславовна, вы зарегистрированы на сайте «Одноклассники»?

Свекрища кивнула:

– А как же. По-твоему, я отстала от жизни? Сейчас любой уважающий себя человек там зарегистрирован.

– И общаетесь с бывшими одноклассниками?

– Нет! – последовал жесткий ответ.

– Почему?

– По кочану.

– Так они, наверное, уже все умерли, – ляпнула Наталья и моментально покрылась липким потом. – Ой! Я не то сказала. Вырвалось.

Розалия засучила рукава. Катка закрыла собой бледную Натали.

– Розалия Станиславовна, предлагаю перенести разборки на другой день. Мне нужно найти на сайте одного человека, можно это сделать с вашей странички?

– Зарегистрируйся сама.

– Вам жалко?

– Ни черта подобного!

– Тогда идемте в кабинет.

Сверкнув глазами, свекровь погрозила Натке кулаком:

– Я тебе это припомню. Ты у меня на коленях прощенье вымаливать будешь.

Расположившись за столом, Розалия задумалась.

– Никаких лишних вопросов мне не задавать, – прохрипела она, вводя пароль.

– Я и не собиралась, – апатично молвила Катка и… обомлела.

Тем людям, которые не понаслышке знают, что собой представляет вышеупомянутый сайт, прекрасно известно, что для регистрации необходимо пройти нехитрую процедуру. Для начала надо найти город, в котором ты учился, затем школу, ввести годы учебы, после чего вписать свое имя, фамилию, возраст и город, в котором ты теперь живешь.

И положа руку на сердце, Катарине казалось, что все без исключения придерживаются строгих правил. Ну а иначе для чего, собственно, регистрироваться на сайте? Если человек планирует найти бывших одноклассников или сокурсников, ему волей-неволей придется указать свои истинные данные.

Розалия Станиславовна придерживалась иного мнения на этот счет. Рядом с ее фото – на котором она была изображена в красном пеньюаре и огненно-рыжем парике – было написано:

«Жаклин Пердишмит Голдвин де Суарес. 47 лет. Россия – США. Москва – Нью-Йорк».

Катарина разинула рот:

– Что это?

– Я же предупредила – никаких вопросов.

– Но кто такая Пердишмит? Почему здесь ваша фотка, а возраст, город и фамилия чужие?

– Они не чужие. Это я.

– И живете в Нью-Йорке?

– Представь себе.

– Для чего вообще надо было здесь регистрироваться?

– Не твое дело. Нажимай на «Поиск», ищи, кого надо, и проваливай.

Копейкина не могла отказать себе в удовольствии посмотреть, с кем дружит Розалия. Ох… вернее, Жаклин.

Список из восьмидесяти девяти друзей впечатлил. Боже, кого здесь только не было! Оказывается, свекрища ведет переписку с жителями практически всех стран Европы. О чем она им пишет, остается лишь догадываться, но, судя по записям, оставленным на ее форуме, Катарина пришла к выводу, что переписка более чем интимная.

Некий австриец написал:

«Жаклин, вышли мне на мейл еще пару фоток».

Ниже к данной просьбе присоединился Александр из Италии:

«И мне тоже. А еще напиши, когда точно выйдет твой диск. Я буду первым, кто закажет его по Интернету».

– Розалия Станиславовна, о каком диске речь?

– Тебя в детстве не учили, что читать чужие сообщения неприлично?

– Но они оставили их на форуме, на всеобщее обозрение.

– Лучше скажи, как тебе фотки? Я на них не слишком толстая?

Фотографии смело можно было отправлять в редакцию журнала «Playboy».

Если к каждой придумать название, то список мог бы выглядеть примерно так:

«Розалия на кровати».

«Розалия лежит в пенистой ванне».

«Розалия в собольей шубке на фоне камина».

«Розалия – о господи! – на полу в гостиной».

– Кто вас фотографировал?

– Натка.

– Натка?!

– Не могла же я поместить фотки без изюминки.

– А вас за такую изюминку не накажут?

– Деревня! Да меня умоляют выслать фотку на мейл. Ты посмотри, ну чем я не звезда Голливуда?

Промолчав, Катарина ввела в поиск данные Софии.

Последний раз Софа заходила на сайт за день до убийства. К большому Каткиному огорчению, в друзьях у ныне покойной значился всего один человек – Иван Петров. И в настоящий момент он был на сайте.

Отправив ему сообщение, Катарина принялась ждать ответа.

– Кому ты писала?

– Ивану Петрову.

– Кто он?

– Друг Софии.

– Софии? А при чем здесь София?

– Да так.

– Нет, ответь, – допытывалась свекровь.

– Мне надо с ним встретиться.

– Зачем?

– Переговорить. Он учился с Софой в одном институте, и, если они до последнего времени дружили, ему может быть известно, кто мог желать бывшей сокурснице смерти.

– Не врубаюсь. Ты-то с какого бока замешана в этой истории?

– Мой долг узнать, кто убил Софию, – выпалила она, глядя в глаза Розалии.

Станиславовна переваривала услышанное минуты две, а когда, наконец, до нее дошел смысл сказанного невесткой, она прокричала:

– Решила поиграть в детектива и втихаря провести расследование? У тебя совесть есть? Ты же живешь под одной крышей с Шерлоком Холмсом. Почему не обратилась за помощью ко мне? Я рождена для расследования запутанных преступлений.

– Тихо. Петров прислал ответ.

– Читай вслух.

– Он согласился встретиться со мной послезавтра в кафе.

– Ты хотела сказать, он согласился встретиться со мной.

– Что?

– Взгляни на фотку, детка. Петров придет на встречу с Жаклин, а не с Катариной.

– Черт!

– Не чертыхайся. Я все обдумала. С этого момента мы действуем заодно. Я лично берусь за расследование, а ты… ну, скажем, будешь моей помощницей.

– Розалия Станиславовна…

– Ни слова больше! Я должна, нет – обязана, выполнить предсмертную просьбу Софии. Она хотела, чтобы я разыскала ее убийцу и отдала его в руки правосудия. Я серьезно. Ночью мне приснился сон. Ангелы просили меня заняться поисками убийцы. Детка, закрой рот и выкладывай, что тебе удалось нарыть. Теперь мы одна команда. Ой… нам же необходимо придумать название. Как мы будем называться, Ката?

– Никак. И вообще, я считаю, идея неудачная. У вас достаточно своих дел, а с убийством Софии я разберусь самостоятельно.

– Отставить! Не забывай, что разговариваешь со старшим по званию. Я мозг, а ты… ты ноги, руки и глаза. Управлять всем буду я, так как у меня больше опыта. Прекрати смеяться.

– У вас нет опыта.

– Я люблю читать детективы! Да я практически генерал-майор в этих делах. Раскрою любое преступление с закрытыми глазами. Итак! Начинаем совещание. Для начала надо обмозговать, как именно мы собираемся оглушить Петрова?

– Господи! Зачем его оглушать? С ним надо просто поговорить.

– Вот видишь. Ты же не умеешь мыслить логически. Ежу понятно – Петров убийца! Мое профессиональное чутье меня не подводит.

– Вы его даже не знаете.

– А мне и не надо. Достаточно посмотреть на его фотографию. Кстати, как ты узнала, что София зарегистрирована на «Одноклассниках»?

– От Таисии Валентиновны.

– Она кто?

– Соседка.

– Вот! Соседка, которая знает слишком много. Сто пудов – она причастна к убийству.

– Розалия Станиславовна…

– Говори, что она рассказала? Только учти, утаишь важную информацию, будешь незамедлительно отстранена от дела.

Копейкина откинулась на спинку стула. Ладно, от нее не убудет. Она перескажет свекрови разговор с Таисией. Розалия не сможет долго играть в детектива, уже завтра утром ей это наскучит, и Катка со спокойной душой примется за дело.

Повествование заняло около получаса. Закончив говорить, Катка услышала:

– Аристарх жив! И настоящий убийца – он! Не сомневайся.

– Как вы до этого додумались?

– Элементарно! Дело было так… После замужества София завела себе любовника, нет, лучше двух. Аристарх узнал, что стал рогоносцем, и решил избавиться от супруги. Сначала он инсценировал собственное исчезновение, а когда Софа перестала его оплакивать и вознамерилась выйти замуж за накачанного Пашку, Аристарх нанес ответный удар.

– Стойте! Какие любовники? Какой накачанный Пашка?

– Прости, касательно Пашки – это из моего личного архива.

– Знаете что, Розалия Станиславовна, я пошла к себе, а вы и дальше можете фантазировать.

– К Петрову едем вместе! Посмеешь ослушаться – не поздоровится.

В спальне Катарина принялась корить себя за длинный язык. Почему она решила раскрыть карты перед свекровью, для чего проболталась? Теперь Розалия не отвяжется. Расследование превратится в фарс, и в конечном итоге Копейкина ни до чего не докопается. А виной тому минутная слабость, из-за которой все пойдет под откос.

Розалия влетела в комнату без стука.

– Детка, меня осенило.

– Уже третий раз за час.

– Не иронизируй. Я знаю, кто убил Соньку. Уверена на сто десять процентов, у нее был сын, которого она родила от Петрова, учась в институте. Мальчишка рос вместе с отцом, а когда София выскочила замуж за старого богача, Иван с сыном решили прибрать к рукам богатство Аристарха. Сначала они убили его, а потом настала очередь Софы. По-моему, все сходится.

– Я хочу остаться одна.

– Но моя версия требует тщательной проверки.

– Это бредовая версия.

– Хорошо, у меня есть еще одна. На самом деле София шпионка, засланная в нашу страну с целью выведать…

Ката вытолкала свекровь в коридор.

– Открой дверь! Совещание не закончено! Ката! Ты же не выслушала третью версию. Возможно, Софа бывшая проститутка, а Аристарх выкупил ее у сутенера, который в свою очередь…

Катарина вовремя воспользовалась берушами. Последних слов Розалии она не услышала.

Глава 4

Весь последующий день Розалия провела перед телевизором. Сначала свекровь смотрела американские боевики, а ближе к вечеру переключилась на российские детективы. Катке занятость Розалии оказалась на руку. Можно спокойно обмозговать ситуацию и подготовиться к встрече с Иваном.

В десятом часу Катарина зашла на сайт любителей комнатных растений. Прочитав гневные отклики форумчан на свое, мягко говоря, неадекватное сообщение, она со злостью ударила ладонью по столешнице.

Фея цветов до сих пор не давала о себе знать. Что же произошло? Почему Августа вторые сутки не появляется на форуме?

Снедаемая любопытством Катка поднялась к себе, прошествовала в ванную комнату и уже намеревалась включить воду, как вдруг услышала за спиной голос Натки:

– Катуш, разреши доложить.

Копейкина нахмурила лоб. От Натали, конечно же, частенько можно услышать нечто эдакое, но, похоже, сегодня Наталья решила перещеголять самое себя.

– Нат, ты чего? Почему так официально?

Вытянув руки по швам, Наташка стояла по стойке смирно, боясь пошевелиться.

– Ката, тебя срочно вызывают в штаб.

– Куда?!

– В штаб, – повторила Натка и облизала нижнюю губу. – Начальник внешней разведки хочет лично переговорить с тобой с глазу на глаз. Спустись, пожалуйста, в кабинет. Он ждет.

Катарина похолодела. Начальник внешней разведки? Как это понимать и что, простите за любопытство, он делает в ее коттедже?

– Нат, ты…

– Мне не велено говорить лишнего. – Наталья начала пятиться к двери.

– Подожди.

– Поторопись.

Вооружившись сотовым телефоном, Катарина покинула спальню. Никогда прежде она еще не входила в собственный кабинет, ощущая себя нашкодившим ребенком. С каждым шагом волнение нарастало. Причем Катка даже не знает, почему именно она волновалась. Просто от высокого чина неизвестного ей мужчины тело покрылось мурашками.

Толкнув дверь, она кашлянула и судорожно заморгала.

За столом сидела свекровь.

– Розалия Станиславовна, где разведчик?

– Он перед тобой! Ты получила послание от младшего ефрейтора?

– От кого?

– От Наташки.

– Она сказала, меня ждет начальник…

– …внешней разведки, – перебила свекровь. – Теперь, когда мы с тобой втянуты в дело государственной важности, нам необходимо соблюдать строжайшую конспирацию. Коттедж может быть нашпигован жучками, возможно, за нами ведется наблюдение из космоса. Старайся говорить тихо и желательно зашифрованно.

Катка сжала кулаки.

– Гуси-лебеди полетят на юг в семь сорок пять, – выдавила она, наблюдая за реакцией Розалии.

Последняя вытаращила глаза:

– Что ты сказала?

– Вы же сами просили говорить зашифрованно.

– Шифровка отменяется.

– Розалия Станиславовна, хватит устраивать цирк, зачем вы меня позвали?

– Экстренное совещание. Пока ты била баклуши и слонялась по дому, я смотрела учебные фильмы детективного жанра. Так сказать, набиралась опыта. Завтрашнее мероприятие должно пройти без сучка без задоринки. Я составила план действий. – Свекровь достала из ящика стола чистый лист бумаги.

– Смотри.

– Там ничего не написано.

– Правильно. Зачем нам лишние проблемы. План у меня в голове, и заключается он в следующем: чтобы обеспечить себе безопасность, нам потребуется помощь со стороны. Ты подумала, кто будет нас прикрывать? Нет? Я так и знала. Скажи спасибо, что я держу ситуацию под контролем. Я позвонила Венере, она введена в курс дела и завтра приступает к выполнению своих служебных обязанностей.

– Венера Александровна?

– Тихо! Не произноси вслух ее отчества. Венерка свой человек, на нее можно положиться.

Копейкина опустилась в кресло. Подруга свекрищи семидесятипятилетняя Венера Александровна не единожды вляпывалась со свекровью во всевозможные передряги. Они запросто могли отправиться на кастинг в надежде заполучить главные роли в мюзикле* (см. примечание) или завихриться ночью в лес искать цветущий папоротник** (см. примечание). И, как правило, каждый раз Катка, сгорая от стыда и неловкости, клялась себе, что больше ни в жизнь не позволит втянуть себя в авантюры несносных подружек.

Как оказалось, клялась зря.

– Розалия Станиславовна, ответьте, вы хотите, чтобы убийца Софии был найден?

– Естественно!

– Зачем же тогда вы ставите мне палки в колеса?

– Дура! Я забочусь о тебе, как о самом дорогом бриллианте, а ты рожи корчишь. Присутствие Венеры на завтрашней встрече жизненно необходимо. Она прикроет тыл.

– Каким образом?

– Обыкновенным. Я внедрила ее в нашу организацию и поставила цель. Венера, под видом элитной проститутки, будет стоять недалеко от кафе, наблюдая за происходящим. Когда беседа с Петровым закончится и ты спокойненько поедешь домой, Венера начнет действовать. Она проследит за Иваном.

– Зачем?

– А потом мы его прищучим.

У Катки даже не было сил в сотый раз объяснять свекрови, что Иван всего лишь бывший сокурсник Софии, с которым та общалась на сайте «Одноклассники».

Утром Розалия предстала пред взором невестки в полной боевой готовности. Черный брючный костюм, пепельный парик, туфли на шпильке и… объемный полиэтиленовый пакет в руках.

– Что в пакете?

– Не твое дело. В путь!

Наталья провожала домочадцев с таким видом, что невольно создавалось впечатление – увидеть их снова она уже не надеется.

– Я буду за вас молиться, – пискнула она.

Розалия остановилась.

– Натка, если вдруг с нами что-нибудь случится, знай, мы пали смертью храбрых.

– О-ой!..

– Нат, не слушай ее. Розалия Станиславовна, выходите.

До кафе оставалось не более ста метров, когда свекровь приказала:

– Останови машину.

– Еще рано.

– Я сказала, останови.

Катка заглушила мотор.

– Я выхожу здесь.

– Передумали? Здорово. Вы приняли самое правильное решение.

– Отставить разговорчики! Дуй в кафе и помни, вы оба у меня под прицелом. Если что… открываю огонь.

Катка едва не онемела.

– Подождите, я не поняла… Розалия Станиславовна… что у вас в пакете?

Но свекровь уже семенила в сторону булочной, у входа в которую стояла вульгарно одетая девица.

Катка дотронулась до затылка и завела мотор.

Ивана она узнала сразу. Он сидел за столиком, равнодушно глядя прямо перед собой. Щупленький, неказистый и с большими залысинами, он напоминал нахохлившегося воробья, которому забыли насыпать в кормушку пшена.

Подойдя к столу, Копейкина заулыбалась:

– День добрый.

Петров кивнул и отрешенно уставился на полупустой стаканчик кофе.

– Иван, день добрый, – повторила Катка. – Вы ждете именно меня. Это я связалась с вами по Интернету.

Лицо Петрова вытянулось.

– Вы?

– Да. Меня зовут Катарина.

– А где Жаклин Пердишмит?

– Надеюсь, очень далеко отсюда. Моя свекровь человек с отменным чувством юмора. Она зарегистрировалась на сайте под чужим именем и сбавила себе энное количество лет.

Иван выдохнул.

– Сказать откровенно, я так и подумал. Нет, правда. Уж очень фотки у нее классные были. Невооруженным взглядом видно – на снимках актриса. Ваша свекровь их с инета скачала?

Копейкина сглотнула.

– Вообще-то фотки как раз ее.

Петров залпом выпил остаток кофе.

– Не слабо. Как, вы сказали, вас зовут?

– Катарина.

– Вы написали, что хотите поговорить о Софии, могу я узнать, почему именно со мной?

– Вы единственный человек, который значится у нее в друзьях на сайте.

– Это сейчас, а пару месяцев назад у Соньки было около двадцати френдов. Не знаю почему, но она их всех удалила. Оставила только меня, – Петров горделиво вскинул голову.

– Не припомните, когда последний раз общались с Софией?

– Недели полторы назад. Сейчас она на сайт не заходит. Наверное, появились более важные дела.

Катка понизила голос:

– София умерла.

Иван побагровел. Его маленькие глазки расширились от ужаса, а нижняя губа сильно оттопырилась.

Известие о смерти сокурсницы явилось для него настоящим шоком. Пока Катка рассказывала о странных обстоятельствах, при которых погибла Софа, Петров непрестанно подносил к носу мятый платок.

– Растения-убийцы, – выдавил Иван во время образовавшейся паузы. – София мне говорила, что за ней охотятся ее собственные цветы. Но мне и в голову не могло прийти… невероятно. По словам Норы, Софа страдала сильным психическим расстройством.

– Норы?

– Она подруга Софии. Мы познакомились год назад у Софочки в особняке, еще до исчезновения Аристарха Николаевича.

– Вы дружили с институтской скамьи?

– Не-ет, – Петров замахал тоненькими ручками. – В институте София меня не замечала. Она водила дружбу с парнями посимпатичней и побогаче. Софка вообще была девушкой прагматичной, в отличие от других, не любила жить сегодняшним днем. Планировала свою жизнь на несколько ходов вперед. Например, на пятом курсе Софа заявила, что в скором времени выйдет замуж за миллионера и станет жить на широкую ногу. В принципе так и случилось, Аристарх Николаевич был весьма обеспеченным.

– Но ждать Софе пришлось более десяти лет.

– Не важно, главное, она добилась того, о чем мечтала.

– Как так получилось, что вы начали общаться спустя столько лет?

– Благодаря Господину Случаю. После окончания института мы ежегодно приезжали на встречу выпускников. Наш день – первая суббота июля. Собирались, шли в кафе или ехали к кому-нибудь на дачу. София на встречах не появлялась. Когда наш староста обзванивал однокурсников, она говорила, что предпочитает проводить время в более приятной компании и вообще не желает окунаться в воспоминания о студенческой жизни. София утверждала, что живет за городом в шикарной усадьбе и целыми днями только и занимается тем, что отдает распоряжения многочисленным слугам. – Иван в очередной раз поднес платок к носу. – Правда, некоторые наши девчонки ставили слова Софы под сомнение. На пятой встрече Ленка Маховикова сообщила, что Софа живет в малогабаритной двушке на окраине Москвы, а богатый муж, усадьба и слуги ей только снятся. Меня это не удивило. София всегда любила приврать: иногда довольствовалась маленькой ложью, иногда, как шутила Маховикова, – врала в особо крупных размерах. Представьте теперь мое удивление, когда я увидел Софу на пятнадцатой встрече выпускников в июле прошлого года. Оказывается, она сама разыскала Маховикову и изъявила желание почтить нас своим присутствием. Впечатление она произвела ошеломляющее. Из дорогой иномарки вышла роскошная женщина в обалденном наряде. Девчонки как ее увидели, так моментально и сникли. София стала королевой вечера. Не переставала шутить, хохмить, не забывая изредка бросать хищные взгляды на бывших однокурсниц. Она знала – ей завидуют черной завистью, от этого Софа получала еще больше удовольствия. Но самое удивительное меня ждало впереди…

Улучив момент, София подошла к Ивану и, улыбнувшись своей очаровательной улыбкой, промурлыкала:

– Ты чего такой потерянный? Все веселятся, а на тебя смотреть страшно. Проблемы?

Петров отмахнулся:

– Проблем хватает.

– Так ты только свистни, вдруг смогу помочь?

Иван горько усмехнулся:

– Вряд ли. Меня с работы турнуть хотят. Начальник – самый настоящий тиран.

– На каком основании? – деловито осведомилась Софа. – Я могу поговорить со знакомым адвокатом, приструним твоего начальника, станет как шелковый.

– Ты изменилась, – протянул Петров.

– Положение обязывает. От той Софии, которую вы все знали, остались одни воспоминания. Не грусти, Вань, лучше пригласи меня потанцевать.

Петров никак не мог взять в толк, с какой стати красотка Софа уделяет ему столько внимания?

После танца София прошептала:

– Вань, а ты не против, если мы сейчас уйдем по-английски?

– Куда?

– Приглашаю тебя к себе в гости. Посмотришь, как я живу, познакомишься с Аристархом.

– Неудобно, надо предупредить…

– Ерунда. Пошли.

В салоне авто Петров не переставал цокать языком:

– О такой тачке можно только мечтать.

– Эх, Ваня, не в деньгах счастье. Я поняла это слишком поздно.

– Ты так говоришь, потому что у тебя все есть.

– Ошибаешься. У меня нет главного – детей.

– Какие твои годы!

– Не скажи. Мне скоро сороковник стукнет, я далеко не девочка. Тем более…

– Что?

Софа загадочно улыбнулась.

Увидев Аристарха Николаевича, Петров понял значение той улыбки. Супруг Софы, разменявший восьмой десяток, вряд ли мог претендовать на роль счастливого отца.

Показывая Ивану дом, София внезапно схватила однокурсника за руку и втащила в одну из спален. Повалив обалдевшего Ивана на кровать, Софа зашептала:

– Аристарх не в состоянии дать мне то, о чем я мечтаю.

– Софа, что ты делаешь?

– Молчи. – София принялась расстегивать пуговицы на рубашке Петрова.

– Внизу сидит твой муж.

– Он нам не помешает.

– София!

– Ванька, не сопротивляйся.

Оттолкнув раскрасневшуюся Софу, Иван вскочил с кровати и подбежал к двери:

– Извини, если я не оправдал твоих надежд, но у меня не тот характер.

Ленивым жестом Софа поправила прическу.

– Проехали. Это ты меня прости, не знаю, что на меня нашло. Подобное больше не повторится. Давай спустимся вниз, я налью нам выпить.

В коридоре Софа остановилась.

– Вань, мы ведь сможем остаться друзьями?

– Конечно.

В тот вечер Иван вернулся домой со странным ощущением. Поведение Софы выбило его из колеи. Все это было очень странно, странно и неправдоподобно. Если Софию не удовлетворяет престарелый муж и она так нуждается в крепких мужских объятиях, то почему не заведет себе любовника? На свой счет Иван давно не питал иллюзий. Он прекрасно осознавал, что его внешность вкупе с полной бесхарактерностью перекрывают все пути к женским сердцам. Не таких мужчин любят дамы, не такие парни являются героями их фантазий. Что уж тут говорить о Софе. Да стоит ей только захотеть, и десятки мужчин моментально падут к ее ногам.

Терзаясь сомнениями, Петров пришел к выводу, что больше они с Софой не увидятся. После инцидента в темной спальне она сама не захочет встречаться с тем, кто отверг ее.

Но Петров ошибся.

Спустя три дня Софа вновь пригласила Ивана в особняк. На этот раз помимо Аристарха в гостиной сидела ближайшая подруга хозяйки дома – миловидная шатенка Элеонора.

София была в ударе. После третьего бокала вина она предложила гостям поиграть в прятки. Аристарх с Норой не возражали, и Ивану не оставалось ничего, кроме как присоединиться к захмелевшей компании.

В августе Петров пригласил Софу на день рождения.

Услышав, что мероприятие намечается на ближайшую субботу, она неподдельно удивилась:

– Ты родился двенадцатого? И Норка у нас именинница. Слушай, к тебе много гостей завалится?

– Не очень, человек пять.

– Они уже приглашены?

– Пока нет.

– Отлично. Никому не звони, потому что в субботу вместе едем к Норику.

– Неудобно. Меня никто не приглашал.

– Прекрати. Норка моя лучшая подруга. Отпразднуем ваши дни рождения и погудим на славу. Опять же тебе не придется тратиться на продукты. Зарабатываешь-то, наверное, мизер?

– Деньгами не избалован.

– Значит, договорились.

В просторных апартаментах супругов Варламовых Иван отметил тридцать седьмой день рождения.

А в начале осени Петров узнал, что пропал Аристарх Николаевич. Вдвоем с Элеонорой они успокаивали зареванную Софу, заверяя, что с пенсионером полный порядок и он объявится в самое ближайшее время.

В декабре Иван впервые услышал от Софии о растениях-убийцах. В срочном порядке Петров примчался в особняк и застал там перепуганную до смерти Нору.

– Где Софа? – с порога крикнул мужчина.

– Закрылась в спальне и никого не хочет видеть.

– Она мне написала…

– Знаю, знаю, можешь не продолжать. Меня Софка ошарашила аналогичной новостью. Вань, она помешалась, у нее взгляд безумца, руки ходуном ходят. Твердит, что корни монстеры ползали по зимнему саду.

До трех ночи София просидела в спальне, а спустившись вниз, молнией метнулась к бару.

Наполнив стакан горячительным, Софа села в кресло.

– Вы не представляете, что я пережила. Они ползали, как змеи. Я едва не сошла с ума. Корни… корни… много корней.

– Соф, ты случайно днем не перебрала?

– Как ты можешь? Сейчас я пью, чтобы хоть немного прийти в себя.

– Я поднимусь в зимний сад.

– Нет! Ваня, не надо!

– Мы поднимемся туда все вместе, – твердо проговорила Нора.

Кадки с растениями выглядели вполне обычно. Воздушные корни монстеры кольцами покоились на мраморном полу, не собираясь подавать признаков жизни.

– Убедилась?

– Они ползали! – твердила Софа.

Нора с Иваном переглянулись. Тогда-то Варламова и озвучила мысль о психическом расстройстве, вызванном стрессом, возникшим после исчезновения Аристарха.

А Софе становилось хуже день ото дня. После новогодних праздников она сказала, что порубила на мелкие кусочки гигантскую мухоловку, так как, по ее мнению, та съела Аристарха.

Обращаться к специалистам Софа категорически отказывалась. Приступы безумия вспыхивали примерно раз в неделю. Софа неоднократно выбегала ночами из особняка и неслась вдоль дороги, не замечая никого и ничего вокруг.

* * *

– Иван, а София не упоминала о женщине по имени Августа? – спросила Катка, заметив подходящую к кафе свекровь.

– Нет. Никогда о такой не слышал. А она кто?

Ответить Копейкина не успела.

Приблизившись к Петрову сзади, Розалия выудила из пакета фен и, приложив его к голове Ивана, прохрипела:

– Руки вверх, сукин сын! Ты у меня на мушке. Одно лишнее движение, и будешь мозги с асфальта собирать.

Иван чуть не скончался. Глядя на Катку, он начал медленно поднимать руки.

Свекровь продолжала неистовствовать:

– Куда ты спрятал тело, урод?

– Розалия Станиславовна…

– Катарина, заткнись! Я его расколола. Говори, где труп Аристарха?!

Катка выхватила у свекрови фен. Она была готова провалиться сквозь землю.

– Иван, познакомьтесь, это моя свекровь.

Петров обернулся и прошелестел:

– Жаклин Пердишмит?

Катка дотронулась до висков.

– Нет, это Розалия Копейкина.

– Генерал Копейкина.

– Хватит! Посмотрите, до чего вы довели человека. Он чуть живой.

– А Аристарх с Сонькой мертвые! Пока ты тут точишь лясы с убийцей…

– Кто убийца? – вопросил Петров.

– Ты! Колись, где был в день убийства Софии?

– Я даже не знал, что Софа мертва.

– Катка, слышала? Горбатого нам лепит. Ну ничего, сейчас сюда подвалят спецназовцы, они тебя быстро на чистую воду выведут.

Иван с мольбой смотрел на Копейкину:

– Умоляю, скажите своей свекрови, что я невиновен. Пусть оставит меня в покое.

– Продиктуй мне домашний адрес Элеоноры, и мы уедем.

– Стоп! Кто такая Элеонора?

– Я потом вам объясню, – сквозь зубы процедила Копейкина.

Стоило Петрову встать, как свекровь схватила его за ворот рубашки.

– Учти, далеко уйти не удастся.

– Розалия Станиславовна, отпустите его! Иван, извините, мне очень неловко.

– Я могу и-и-идти?

– Конечно.

– Но помни, у меня длинные руки.

– Идите, Иван, не слушайте ее.

Подавшись вперед, Петров споткнулся, упал, но быстро вскочил на ноги и сломя голову побежал в сторону автобусной остановки.

– Упустит, – шептала свекровь. – Она его упустит.

– Из-за вас я не задала Ивану и половины вопросов из тех, что собиралась задать. Зачем вы притащились сюда с феном?

– Из засады мне показалось, он тебе угрожал и попытался ударить по голове.

– Когда кажется, крестятся. И огромное вам спасибо, вы умудрились все испортить.

Взрыв хохота заставил Розалию повернуть голову вправо. Три подростка зашли в кафе и, усевшись за соседний столик, буквально сложились пополам от душившего их смеха.

Заподозрив неладное, Катка поежилась.

– Над чем смеетесь, пацаны? – Розалия с любопытством уставилась на веселую троицу.

– Прикол!

– Жесть!

– Улет!

– А поточнее?

Рыжий парень кивнул на сотовый телефон:

– Мы ща такой ржачный сюжетец на мобилу засняли. Скажи, Витек.

– Ага. Окосеть!

– Старую путану менты никак в машину запихнуть не могли.

– А бабку так колбасило, сопротивлялась до последнего. Орала, что находится на задании по личной просьбе начальника генштаба.

У Розалии выпал пакет.

– Путану? Старую?

– Лет восемьдесят ей, размалевана как клоун.

– Она случайно не в красных лосинах стояла?

– Точно.

– И в красном топике?

– Да.

– На ногах красные туфли на шпильке, а в волосах торчала красная роза?

– Ой, а вы чего, ее знаете?

– Ни в коем случае!

У Катарины закололо под ложечкой.

А свекровь, насвистывая веселый мотивчик, пошла прочь.

– Мне пора, я опаздываю в парикмахерскую.

Катка бросилась следом.

– Розалия Станиславовна, во что была одета Венера Александровна?

– Венера Александровна? А кто это?

– Отвечайте!

– Ну ладно, ладно, не ори. По-моему, в красные лосины, красный топик и красные туфли на шпильке. А в волосы я воткнула ей розу. Так сказать, для легкого креативчика.

– Кошмар! По вашей вине ее увезли в отделение. Мы немедленно должны…

Розалия вытянула вперед руку.

Ката даже не успела сообразить, что к чему, а свекровь юркнула в салон остановившейся иномарки и заголосила:

– Котик, плачу любые деньги. Дави на газ и дуй в Подмосковье!

Домой Катарина приехала вымотанная и злая на весь белый свет.

– Мне звонила Венера, – подала голос Розалия, высунувшись из столовой. – Спасибо, что отмазала ее.

– Оставьте меня в покое, – Копейкина ступила на лестницу.

– Не сердись. Иди, прими ванну, а потом спускайся в столовую. За время твоего отсутствия я пришла к мысли, что Иван невиновен. Главный подозреваемый – человек в черной маске! Ката, ты меня слышишь? Отвечай, когда к тебе обращается старший по званию. Катарина!

Видя, что ее вопли нисколько не действуют на невестку, Розалия выкрутилась и из этой ситуации:

– Приказываю тебе молча подняться на второй этаж!

Стоило Катке скрыться, как Розалия покосилась на Наталью.

– Видела? Беспрекословно выполняет приказы.

Глава 5

Удача улыбнулась Катке через день после разговора с Иваном. Фея цветов откликнулась на сообщение форумчанки Кактус и практически в приказном тоне потребовала, чтобы бедная женщина, у которой дома растет необычная герань, связалась с ней по телефону.

Сказать откровенно, Катарина не ожидала столь быстро заполучить номерок Августы. Она предполагала, что ей предстоит энное количество времени вести переписку и лишь потом – с условием, что обстоятельства сложатся благоприятным образом, – Августа заговорит о встрече.

Схватив трубку, Копейкина набрала семь цифр, и на том конце практически мгновенно послышался бодренький голосок:

– Да-да, говорите.

– Августа?

– Да-да, с кем имею честь?

– Я Катарина, вернее, Кактус.

– О!.. Вы уже? Замечательно. Люблю людей, которые не откладывают дела в долгий ящик.

– У меня нет другого выхода, ситуация настолько критическая, что временами хочется сунуть голову в петлю.

– Не говорите так! Вы даже не представляете, какая это услада для растений-вампиров. Для них это намного весомей, чем полив и подкормка удобрениями. Я знаю, о чем говорю.

– Моя герань не вампир.

– Все они вампиры! – последовал жесткий ответ. – Я занимаюсь изучением этого вопроса уже на протяжении семи лет, и поверьте мне на слово – некоторые цветы намного опасней людей. Если вы не поленитесь и сможете приехать ко мне домой, мы поговорим более основательно.

– Я готова приехать немедленно.

– Пишите адрес.

Августа – высокая жилистая женщина, облаченная в спортивный костюм и синюю бейсболку – встретила Катку со словами:

– Глядя на вас, не скажешь, что ситуация зашла в тупик. Вы держитесь молодцом. По сравнению с другими девочками вы выглядите отлично. Скажите, вас мучают головные боли?

– Не часто.

– А на сон не жалуетесь?

– Иногда трудно заснуть, приходится долго ворочаться.

– Да-да, понимаю. И кошмары наверняка одолевают, а утром чувствуете себя разбитой и выжатой, словно лимон. Угадала?

– Не совсем так, но…

– Не нужно меня стесняться, передо мной, как и перед врачом, вы должны быть предельно откровенны. Я умею помогать людям, и вам, милочка, обязательно помогу.

– Каким образом?

Августа провела Катку в большую комнату.

– Полюбуйтесь на моих красавцев.

Красавцами были многочисленные горшки с комнатными цветами.

– Сейчас они все безопасны и не представляют угрозы для жизни, но еще каких-то семь лет назад… – она закатила глаза. – Они вытягивали из меня всю энергию. У меня начались проблемы со здоровьем: участилось сердцебиение, появились боли в пояснице, одышка, провалы в памяти. Я напоминала старую развалину, передвигалась по квартире чуть ли не по стенке. И что характерно, стоило выйти на улицу, как моментально делалось легче, походка становилась твердой, разум просветлялся, а боли исчезали. Но по возвращении домой на меня вновь нападали хвори. Чего я только не делала: опрыскивала квартиру святой водой, читала молитвы, приглашала в дом экстрасенса – ничего не помогало. Настал момент, когда я серьезно задумалась сменить место жительства.

– А при чем здесь цветы? – напомнила Катка.

– Сейчас дойдем до них. В один из дней, когда я еле живая лежала на кровати, ко мне приехала сестра из Новосибирска. Узнав о моих злоключениях, она посоветовала заняться фэн-шуй. Моя квартира превратилась в читальный зал. Читала специальную литературу с утра до позднего вечера. Начала передвигать мебель, избавляться от старого ненужного хлама – короче, полностью придерживалась четко установленных в фэн-шуй правил. Результат нулевой. Самочувствие ухудшалось день ото дня. И вот тут я совершенно случайно наткнулась в Интернете на статью, в которой говорилось о растениях, высасывающих из человека энергию. В статье давалась ссылка на книгу одной японки, защитившей по этой теме диссертацию. – Августа замолчала, дабы перевести дух. – Теперь представьте себе, с каким остервенением я носилась по городу в поисках нужной книги.

– Удалось найти?

– К счастью, да! Прочитала за два дня – от корки до корки. И у меня на многое открылись глаза. Я, наконец, поняла – дело в цветах! Они, и только они жаждали моей скорейшей смерти. Постепенно высасывая мою жизненную энергию, растения цвели буйным цветом, в то время как я угасала. В книге были приведены способы, при помощи которых можно разрулить каналы, связывающие меня и зеленых вампиров. Но! Для того чтобы навсегда избавиться от кражи энергии, требуется в течение шести месяцев проводить серьезную работу. Для начала необходимо каждое утро – с восьми до девяти – включать классическую музыку. Она действует на цветы расслабляюще, они лучше растут и, как следствие, становятся не такими агрессивными по отношению к людям. Далее… – Августа взяла Катку за руку. – Впрочем, я заговорилась, мы забегаем вперед. Я же совсем ничего не знаю о вашем случае.

– Вы упомянули девочек, кто они?

– Бедняжки, которые, как и вы, подвергаются каждодневной краже энергии.

Копейкина опустила голову:

– Мой случай не совсем обычный. По-моему, дело не в цветочном вампиризме, а в проделках нечистой силы.

– Так все говорят, а после полугодичных семинаров, которые я устраиваю, не перестают благодарить. Уверяю вас, нечистая сила здесь ни при чем.

– Можно задать вам вопрос?

– Хоть два.

– Когда вы узнали, что причина ваших бед кроется в цветах, почему вы их не уничтожили? Ведь намного разумней избавиться от источника своих несчастий, чем пытаться с ним бороться.

Августа замахала руками.

– Никогда! Как вы можете такое говорить! Это непозволительно. Цветы жили за счет моей энергии, и, если бы я выбросила их на помойку, меня ждала бы неминуемая гибель. Требовалось прервать связь, запретить им паразитировать на моей ауре. Как видите, мне это удалось.

– Августа, как вы считаете, существуют ли другие причины – помимо вампиризма, – по которым комнатные растения могут представлять собой опасность? Скажем, способна монстера физически расправиться с человеком?

– До недавнего времени я полагала, что нет. Но практика показала, что в нашей жизни случаются и такие явления. Я знакома с одной женщиной, которая вынуждена бок о бок жить с монстерой-убийцей.

Катка отшатнулась:

– Не может быть!

– Факт остается фактом. Я лично видела эту гигантскую лиану. Ничего общего с обычными «домашними» монстерами она не имеет. Вымахала – будь здоров, а корни… мамочки родная. Таких корней я не видела ни у одной монстеры.

– А почему вы назвали ее убийцей?

– Она не раз пыталась убить Софию. Это та самая женщина, проживающая в загородном доме.

Катарина наигранно хихикнула.

– Я представила, как у кадки выросли ноги, и она гоняется за кричащей жертвой.

Августа нахмурила брови.

– Смешного здесь мало. София находится на грани помешательства. Воздушные корни монстеры не раз пытались добраться до ее шеи. И самое удивительное, я не знаю, как помочь женщине справиться с проблемой. Не помогают даже описанные в книге способы. Вероятно, виной тому загадочная жидкость, которой муж Софии поливал растения.

– А у него нельзя спросить, чем именно он поливал цветы?

– В том-то и дело – нельзя. Он, представьте себе, пропал. Ушел из дома и не вернулся. А не так давно София выдвинула гипотезу, что супруг на самом деле не исчез, а просто-напросто был съеден огромной венериной мухоловкой.

Катарина поняла – Августа не имеет к убийству Софы ни малейшего отношения. Фея цветов оказалась дамой с ветерком в голове, которая – думается, эта гипотеза окажется самой верной – любила находиться в центре внимания и, страдая от одиночества, не придумала ничего лучшего, как собирать вокруг себя таких же малахольных особ, дабы хоть как-нибудь убить времечко и разнообразить серые будни.

Необходимость и дальше изображать из себя форумчанку Кактус отпала. Катарина попросила Августу не задавать лишних вопросов, а сама пересказала историю своего знакомства с Софой и последующее известие об убийстве последней.

Фея цветов была настолько поражена услышанным, что даже не смогла рассердиться на гостью за вынужденный обман.

– Вы подозревали меня в убийстве Софии? – спросила она тихим голосом, и по ее гладкой щеке покатилась крупная слеза.

– Мне казалось, вы пудрите Софе мозги, а на деле имеете виды на ее капиталы.

– Какая глупость! Глупость, – повторила Августа. – Но это уже не важно, в любом случае грех подозрений лежит на вашей совести. София мертва.

– Надеюсь, вы не верите в то, что она погибла от руки… точнее, от корней монстеры?

– Конечно же не верю! – вспылила Фея цветов. – Вы сказали, тело обнаружили двадцать пятого утром?

– Да.

– А двадцать четвертого ночью – если быть точной, в половине второго – я разговаривала с Софией по телефону. – Августа прикрыла глаза. – Она была чем-то взволнована, и на этот раз причиной беспокойства были не цветы…

* * *

– Августа, ближайший месяц мы не увидимся, – тараторила Софа. – У меня возникли неотложные дела. И вообще, думаю, я больше не буду посещать твои семинары. Они мне не помогают.

– Софа, не сдавайся, мы обязательно найдем выход из положения.

– Надоело! Ничего не помогает: ни классическая музыка, ни твои советы. Хватит!

– Не вздумай выбросить цветы, ты усугубишь положение.

София выдержала паузу.

– Мои цветы оказались безобидней бабочки.

– Что?

– Что слышала. Я смогла, наконец, разгадать этот ребус.

– Софа, не ерунди, ты не в себе. Утром я приеду, и мы…

– Не надо приезжать, я же сказала – у меня неотложные дела.

Августа попыталась вызвать Софию на откровенный разговор, но та вдруг прерывисто задышала и прокричала в трубку:

– Ко мне пришли, я отсоединяюсь. Не звони мне, как только улажу дела, сама звякну.

– Визитер в такое время суток. Кто это, мужчина?

– Да, мужчина, а что, у тебя имеются возражения?

– Нет, но я…

– Августа, пока. Мне надо впустить в дом Ангела.

– Кого?

– Макса, – быстро сказала Софа и бросила трубку.

* * *

– Утром я все-таки набрала ее номер. К телефону никто не подошел. Не появлялась София и на форуме. Мне и в голову не могло прийти, что ее нет в живых.

– Впустить в дом ангела, – повторила Копейкина. – Ангел… Макс. Кто он?

– Не знаю, наверное, знакомый. Правда, не ясно, ангел – это фамилия или прозвище? Но в любом случае, выходит, он последний, кто видел Софию живой. Или… – Августа закрыла рот рукой. – А если она ждала убийцу?

Катка вскочила со стула.

– Извините, мне надо бежать.

Из квартиры Феи цветов она вылетела со скоростью пули. Перескакивая через две ступеньки, Катка пыталась прийти в себя.

Софа разгадала некий ребус и, пожалуй, впервые за последние месяцы заявила, что растения оказались безобидны. С чего вдруг произошли столь резкие перемены и о каких неотложных делах она упомянула в разговоре с Августой?

Если предположить, что Софии удалось узнать правду касательно исчезновения Аристарха, то почему она не обратилась непосредственно в милицию? Не захотела? Планировала? Не успела? Эх, как же Катке хотелось получить ответы на многочисленные вопросы.

Теперь на горизонте появился Макс-ангел. Ангел. Странно все это. Мог ли он убить Софию? Вполне. В таком случае мужчина имел непосредственное отношение к фарсу с цветами. Значит, все это время он находился где-то поблизости. Ведь способ убийства был выбран не случайно. Преступник знал о страхах Софии – а возможно, страхи были спровоцированы им самим, – посему и расправился с Софой не где-нибудь, а в зимнем саду.

– Макс. Макс… – твердила Копейкина, давя на газ. – Остается надеяться на разговор с Норой.

При условии, что Макс значился в приятелях или знакомых Софии, Варламова – на правах лучшей подруги – должна была знать его, если не лично, то хотя бы со слов покойной.

Остановившись на светофоре, Катарина открыла сумочку. Бумажки с адресом Элеоноры в поле зрения не наблюдалось.

Катка отлично помнила, что положила ее рядом с паспортом. Документ на месте, а адрес бесследно испарился.

Чертыхнувшись, Копейкина порулила домой. Делать нечего, придется вновь связаться с Иваном и просить повторно озвучить адрес Элеоноры Варламовой.

У ворот Катарина заметила черный «Мерседес»-внедорожник. Интересное кино! Никто из ее знакомых не разъезжает по городу на «меринах». Значит… посетитель наведался к Розалии.

От этой мысли Катка содрогнулась. Еще не хватало, чтобы свекрища успела наломать дров с утра пораньше.

Повернув ключ, Копейкина толкнула дверь и налетела на светящуюся Розалию.

– Где ты пропадаешь, детка? Мы тебя заждались.

– Там стоит «Мерседес». Вы случайно…

– Знаю, знаю, – Розалия подвела невестку к камину. – На «Мерседесе» приехали супруги Варламовы.

– Шутите?

– Век воли не видать. Истинная правда. Я лично конфисковала из твоей сумки адресок и с утреца рванула к ним.

– Кто вас просил, что вы им наговорили?

– Ровным счетом ничего. Детка, я чувствовала перед тобой вину за тот ужасный инцидент с Петровым и арестом Венеры. Надо было ее искупить, поэтому я решила оказать маленькую услугу.

– Где Варламовы?

– В лучшем виде сидят в кабинете. Я проделала за тебя всю работу, тебе только и остается предстать перед семейной парой и задать им вопросы. Ну как, здорово?

– Вы точно им ничего не сказали?

– Клянусь!

– А под каким предлогом они согласились приехать в коттедж?

– Ну… – Розалия отвернулась. – Чем устраивать мне допрос с пристрастием, иди в кабинет и принимайся за дело.

Катарина потопала к дубовой двери.

– Ката.

– Чего?

– Говорю не для протокола. Они убили Соньку! Интуиция меня не обманывает.

В кабинет Катка зашла с виноватой улыбкой на устах:

– Добрый день.

Высокий коренастый мужчина встал и, подбежав к Копейкиной, первым протянул руку:

– Здравствуйте. Вы Катарина Бориславовна?

– Да.

– Очень, очень приятно. Евгений.

Стройная шатенка кашлянула. Евгений смутился и добавил:

– Точнее Евгений Андреевич. А это моя жена – Элеонора.

Нора встала и, попросив разрешения прикурить, трясущейся рукой достала из пачки сигаретку.

– Вы извините, я на взводе. Сами понимаете, подобное происходит не каждый день.

Катка насторожилась.

«Та-ак, значит, Розалия все-таки успела поработать».

– Вы правы, – лепетала Копейкина. – Приношу вам свои соболезнования.

Евгений кивнул:

– Спасибо. Для нас с Нориком это известие явилось настоящим шоком.

– Бедная бабуля, – вздохнула Варламова, глубоко затянувшись. – Мы, конечно, ее никогда не видели, но теперь каждый раз будем ставить свечи за упокой души старушки.

– Непременно, – заверил Евгений.

Катарина сглотнула.

– Бабуля? Я чего-то не знаю? Вы о ком сейчас говорите?

– О бабушке Евгения.

– Я, конечно, извиняюсь, но при чем здесь бабушка Евгения?

– Как… вы же сами нам соболезновали. А ваша сестра сказала, что мы уже на днях можем вылететь в Австралию.

Катка схватилась за спинку стула.

– Нора, Евгений, я вас не слишком огорчу, сказав, что у меня нет сестер?

– А крашеная чучундра кем вам приходится? – спросила Нора и покраснела. – Я хотела сказать, та милая дама на высоченных шпильках.

– Свекровью.

Варламовы переглянулись.

– Ничего не понимаю, – пробасил Евгений Андреевич.

– Так мы летим в Австралию или нет? – спросила Нора, бросив в пепельницу бычок.

– Я не знаю, – растерялась Катка. – Вы хотите там отдохнуть?

– Вы над нами издеваетесь? У Евгения в Австралии умерла двоюродная бабушка.

– Поздравляю, – ляпнула обалдевшая Катка. – Ой… соболезную.

Нора начала выходить из себя.

– Старуха оставила Жене три особняка, два ранчо и восемь заводов.

– Девять, – поправил Варламов.

– Мы немедленно хотим вылететь на континент!

– И что вас удерживает?

Элеонора едва не разревелась.

– Женя, ну скажи ты. Я не могу с ней разговаривать.

Евгений Андреевич положил руку Катке на плечо и с расстановкой произнес:

– Вы адвокат…

– Нет, – перебила Копейкина.

– Как нет?

– Так. Я вообще-то бухгалтер, но уже пять лет не работаю.

– Позовите сестру! – взвизгнула Нора.

Ее лицо, несмотря на обилие косметики, сделалось бордовым.

– У меня нет сестры, – напомнила Катка.

– Ну свекровь. Позовите! По-зо-ви-те!

Розалия влетала в кабинет тут же. Спросите, откуда она узнала, что ее хотят видеть? Ответ прост как сковорода – свекрища грела уши по ту сторону двери.

– Звали? – спросила она, кокетливо поправляя прическу и бросая томные взгляды на Евгения.

– Вы нам сказали, что ваша сестра адвокат, занимающаяся наследством бабушки Жени. А она, – Нора ткнула пальцем в Катку, – изображает из себя идиотку. Потрудитесь объяснить.

И тут до Катарины дошло, где зарыта собака.

– Розалия Станиславовна, вы… вы… как вы посмели обманным путем привезти людей в коттедж?

– Обманным? – Варламов закурил. – Нас обманули?

– Господа, – Розалия на всякий случай подошла к двери. – Давайте подискутируем на тему: «Чем обман отличается от невинной шутки». У кого-нибудь есть интересные мнения? Для начала предлагаю пропустить по коктейлю, а потом начать дискуссию.

Нора была готова вцепиться свекрови в волосы.

Розалия открыла дверь.

– По глазам вижу, от коктейлей вы отказываетесь. Ну ладно. Как говорим мы, аристократы, не буду вам мешать.

Катке потребовалось более получаса, чтобы успокоить разбушевавшихся Варламовых. Евгений орал, что его обвели вокруг пальца, как глупого юнца, а Нора, топая ногами, твердила:

– Три особняка… два ранчо… девять заводов… Я уже почти ощутила себя мультимиллионершей.

– Мне жутко неловко, – лепетала Ката.

– А как она врала! Ведь даже глазом не моргнула.

– Простите ее.

– Прожженная авантюристка!

– Она не хотела.

– Зачем? Объясните мне, зачем ей понадобилось тащить нас за город? Или это своеобразное развлечение? Ну, отвечайте, ваша свекровь так развлекается?

– Нет, она хотела помочь.

– Кому?

– Мне.

– В чем?

– Я планировала на днях приехать к вам и поговорить о Софии.

Нора прекратила истерить.

– О Софе? Женя, я не ослышалась, она действительно назвала имя Софочки?

– Вы не ослышались, Нора. Ваш адрес мне дал Иван Петров. Если вы успокоились, я быстро введу вас в курс дела.

Нора прижалась к мужу:

– Разве вы не знаете, Софочка умерла.

– Мне это известно, а теперь я пытаюсь разыскать убийцу.

Элеонора попросила принести ей воды.

– День сегодня сумасшедший. Сначала известие о смерти австралийской бабки, теперь вот выясняется, что вы разыскиваете убийцу Софы.

– От кого вы узнали, что София мертва?

– От сотрудников правоохранительных органов. Я приехала к Софе днем и увидела у ее дома несколько машин с мигалками.

– У вас была назначена встреча?

– Мы были подругами, а подруги приезжают друг к другу без предварительной записи.

– Иван Петров не знал о случившемся, – осторожно начала Катка.

– Я ему не сообщила. Если честно, сначала было не до того, а потом я свалилась с давлением. На похоронах еле на ногах держалась. Ведь Софу похоронили на Ваганьковском кладбище рядом с могилой Жениной мамы. Организацией похорон занимался Женя. У Софы не было места на кладбище, и мы решили, что она будет покоиться на Ваганьковском.

Катарина попросила Нору рассказать о странностях Софии, ее взаимоотношениях с Аристархом Николаевичем и вообще обо всем, что хоть в малейшей степени может помочь в расследовании.

Сначала Варламова не сказала ничего нового. Историю про помешательство и боязнь цветов-убийц Катка уже неоднократно слышала, посему на данной теме было решено не заострять внимание. На вопрос, знает ли Нора человека по имени Макс или Ангел, Варламова отрицательно замотала головой.

– Нет. Никогда не слышала от Софы таких имен. А Ангел – это фамилия?

– Я сама жажду это узнать.

Нора нерешительно пожала плечами:

– Хотя… возможно, это тот мужик.

– Вы говорите загадками, о каком мужике речь?

Элеонора попыталась выдавить улыбку.

– Не сочтите меня за ненормальную, я всего лишь передаю то, что узнала непосредственно от Софы. Некоторое время назад, еще до свадьбы с Аристархом, София жаждала найти клад.

Дверь с шумом распахнулась, и в кабинет влетела Розалия.

– Клад?! Ты сказала, клад?

Нора нацепила на лицо недовольную гримасу.

– Я не буду говорить в присутствии этой женщины. Таково мое условие!

Свекровь закивала.

– Как скажешь, солнышко. Ката, выйди немедленно, она не хочет при тебе говорить!

– Я вас имела в виду.

– Меня?

– Да!

– Но… я же… а как же клад?

– Не скажу ни слова!

– Розалия Станиславовна, сделайте одолжение.

Свекрища стояла в центре кабинета минуты три. Варламова хранила партизанское молчание. Пауза слишком затянулась, как вдруг Розалия миролюбиво промурлыкала:

– Я ухожу. Можете секретничать, мне ваши истории неинтересны.

В дверях она обернулась.

– Евгений, мальчик мой, можно попросить тебя об одолжении?

– О каком именно?

– Котик, мне требуется мужская сила. Окажи любезность слабой женщине.

Варламов поднялся.

– Это можно. А что делать?

– Сейчас узнаешь, зайчик. Поднимайся на второй этаж.

С силой хлопнув дверью, свекрища, не переставая улыбаться, поманила за собой Варламова наманикюренным пальчиком.

Нора покрутила пальцем у виска.

– Как вы ее терпите? Это не женщина, а катастрофа.

– Такова наша женская доля. Обретая вторую половину, мы в обязательном порядке получаем в подарок свекрищ. Одни свекрови становятся невесткам матерями, другие стараются превратить их жизнь в кошмар, но существует еще и третья категория. Она называется Розалия Станиславовна. И этим все сказано.

Элеонора прыснула.

– Вам не позавидуешь.

– Вернемся к кладу.

– Я, конечно, не верю в зарытые сокровища и подобные сказки, но София уверяла меня в обратном. Несколько лет назад она то ли от двоюродного деда, то ли еще от какого родственника узнала о кладе. Якобы старик перед смертью открыл ей тайну, которая сводилась к следующему. В десятых годах прошлого столетия четыре человека спрятали сокровища. Был составлен план его точного местонахождения, после чего план разорвали на четыре части, вручив каждому по клочку. План был составлен настолько хитроумно, что по отдельности бумажки не представляли собой решительно никакого интереса. Ну а если их сложить воедино, а затем расшифровать, считай, тебе жутко повезло. Будешь упакован на десять жизней вперед.

У родственника Софочки, который, в свою очередь, был сыном одного из той четверки, имелась не одна, а три части плана. Вот их-то он ей и вручил незадолго до кончины. Старик просил Софию разыскать четвертую часть плана.

– А сам он не знал о местонахождении клада?

– Понятия не имею. Я не вдавалась в подробности, слушала Софу вполуха. Мне известно, что дед назвал фамилию человека, у которого может находиться недостающая шифровка. Софочка как с цепи сорвалась. Задалась этой безумной идеей, носилась по городу и искала, сама не зная кого. Фамилию, которую Софа услышала от старика, я не помню, но она достаточно распространенная. В справочной Софе выдали огромный список. Если не ошибаюсь, в Москве проживало около двухсот интересующих ее однофамильцев. Кстати, не стоит забывать, что тот, кого она искала, мог вообще проживать в другом городе. Переубедить Софку перестать заниматься ерундой я не могла. Она не прислушивалась к моим словам и свято верила, что рано или поздно удача ей улыбнется. – Элеонора замолчала и выжидательно посмотрела на Копейкину.

– А в итоге?

– В это время судьба столкнула Софу с Аристархом Николаевичем. Сокровища были благополучно забыты.

– А части плана, неужели она от них избавилась?

– Как бы не так. Бумажки хранятся в банковской ячейке. В мае месяце София вновь загорелась этой идеей. Поиски возобновились. Мне было искренне жаль Софу, она в буквальном смысле слова сходила с ума. С одной стороны, сокровища, с другой – цветы-убийцы. – Элеонора чиркнула зажигалкой. – Как исчез Аристарх Николаевич, так и пошло у нее все наперекосяк. Мы с Евгением неоднократно поднимали эту тему. Не хочется так думать, но все указывает на то, что Аристарх давно на небесах.

– Вы упомянули некоего мужика, значит ли это, что поиски увенчались успехом?

– Незадолго до убийства, подъезжая к ее особняку, я увидела, как из калитки выходит мужчина. На вопрос, кто приезжал, Софочка не ответила, но в тот день она постоянно говорила о сокровищах. По идее, незнакомец мог быть обладателем четвертой части плана.

– Тогда налицо и мотив преступления. Ангел – если это действительно он – лишил Софу жизни из-за принадлежащих ей трех частей.

– А смысл убивать?

– Жажда наживы. Не каждый любит делиться по-братски, кто-то согласен довольствоваться малой толикой, кому-то достаточно половины, а некоторым нужно заграбастать все и сразу.

– Шаткая версия.

– Но все же версия. Вы согласны?

Варламова цокнула языком.

– Я не умею мыслить логически, и никогда не умела. Как говорится, не мой профиль. Но помочь вам в поисках убийцы всегда готова. Наш адрес у вас имеется, и, если вдруг понадобится помощь, смело обращайтесь. Для Софочки я сделаю все, что от меня зависит.

Элеонора посмотрела на часы.

– Что-то Женя задерживается. Куда его потащила ваша свекровь, я начинаю волноваться.

Катка встала.

– Сейчас посмотрю.

– Я с вами.

На втором этаже было пусто. Копейкина прошествовала в столовую.

– Нат, где Розалия?

– Посмотри в кладовке.

– Она в кладовке? С чего вдруг?

– Сама удивляюсь. Мне строго-настрого запретила туда заходить, а сама взяла утюг и…

– Что взяла? – Нора побледнела. – А где Евгений?

Натали забеспокоилась.

– Я его не видела с тех пор, как они с Розалией поднимались на второй этаж.

Катарина побежала в кладовку.

Связанный по рукам и ногам Евгений сидел на стуле. Во рту у Варламова был кляп.

Розалия Станиславовна, держа в руках утюг, требовала от мужчины немедленных признаний.

– За что ты убил Аристарха и Соньку?

Евгений загудел.

Копейкина распахнула дверь и завизжала. Нора с Наташкой последовали ее примеру.

– В чем дело? – тоном профессорши прочеканила Розалия. – Разве вы не видите, что я занята?

– Женечка, что с тобой? Женя, ты живой?

Вытащив кляп, Элеонора принялась осыпать лицо супруга поцелуями.

– Как ты, дорогой?

– Она ведьма! – выдавил Варламов.

– Почему ты позволил связать себя?

– Ведьма сначала саданула меня по голове вазой, я потерял сознание.

– Он лжет! Я не била его вазой! Это была хрустальная пепельница! И стукнула я легонько. Ката, не смотри на меня так. Я пыталась узнать правду.

Катарина обратилась к Элеоноре:

– Нора, звони в милицию. На Евгения было совершено покушение.

Лицо и шея Розалии сделались мертвецки бледными.

– Не надо звонить в милицию! Норочка, прошу! Умоляю! Женечка, я же пошутила. У тебя и ранка на затылке уже зарубцевалась. Хочешь, я ее спиртиком прижгу… стопроцентным.

– Нора, пусть она уйдет.

– Инцидент исчерпан? Милиции не будет?

– Скорее… скорее из этого дома. Норик, развяжи меня, и мы уедем.

– Женечка, потерпи, я почти развязала.

Розалия Станиславовна вжала голову в плечи.

– Э… мое присутствие уже необязательно? Гм… тогда с вашего позволения… я ухожу по-французски. Оревуар.

Проводив Варламовых, Катарина на протяжении пятнадцати минут безуспешно барабанила в дверь спальни свекрови.

Розалия упорно притворялась глухонемой.

Глава 6

А утром Розалия Станиславовна как ни в чем не бывало спустилась в кабинет и, проигнорировав сердитый взгляд невестки, опустилась в кресло.

– Молчи! Без сопливых знаю, что поступила глупо. Но я не могла остановиться. Евгений идеально подходил на роль убийцы. Мне казалось, я могу расколоть мужика как гнилой орех.

– Вы ему чуть голову не раскололи.

– Брось. Подумаешь, пепельницей чуток задела. Да такую ряху отбойный молоток не возьмет. Голова, как цистерна.

– Надеюсь, игра в детектива закончена?

– Надеяться никогда не поздно. Не знаю, как ты, а я собираюсь продолжить свое расследование. Ты должна меня выслушать, по-моему, меня озарило.

– Опять?

– На этот раз действительно было озарение. – Розалия напоминала кошку, объевшуюся рыбой. – В момент пробуждения мне в голову пришла одна потрясная идейка, которая, если воплотится в жизнь, может здорово помочь нам в деле с кладом. Ты же не станешь отрицать, что версию с частями плана необходимо проверить?

– Откуда вы узнали про план?

– Женька признался. Прежде чем начать его пытать… я хотела сказать, прежде чем мы начали мило разговаривать, он рассказал о трех частях плана, хранившихся у Соньки.

– И до чего вы додумались?

– Мне известен идеальный способ разыскать четвертого человека с частью плана. Идея заключается в следующем: мы дадим объявления сразу в нескольких газетах и журналах. Текст, который я еще не придумала, должен быть понятен лишь тому, кого мы ищем. Разумеется, при условии, что неизвестный его прочитает. Человек, откликнувшийся на объявление, и окажется жестоким убийцей. Гениально, правда?

Копейкина задумалась. А в словах Розалии есть резон. Похоже, сегодня она действительно выдала стоящую идею. В любом случае, Катка ничего не теряет, а раз так, то попробовать стоит.

А права окажется Розалия или сыщицы-любительницы в очередной раз сядут в лужу, покажет время.

– Я согласна, – Катка вооружилась ручкой.

Свекровь ликовала.

– Пиши, а я пока приму расслабляющую ванну.

Составление текста оказалось делом весьма неблагодарным. Ломая голову, Копейкина забраковывала собственную писанину, поражаясь выдержке и упорству известных писателей. И как им, интересно, удается просиживать ежедневно по нескольку часов кряду за столом, когда у нее уже после десятиминутных бесплодных потуг возникло нестерпимое желание что-нибудь расколоть.

Наконец, когда часы в гостиной пробили двенадцать раз, перед Копейкиной лежало два варианта обращения, адресованного предполагаемому убийце.

Розалия влетела в кабинет и с порога спросила:

– Готово?

– Написала два варианта.

– Всего? Да ты редкостный тормоз! Я бы даже сказала, самый тормознутый из всех тормозов!

– С трудом удалось составить короткие послания.

– Это потому что у тебя мозги плохо соображают.

– Попробуйте сами.

– Ладно, не препирайся. Читай.

Ката откашлялась.

– «Ищу человека, у которого имеется часть плана, остальные три у меня», – прочитала она, покосившись на свекровь. – Ну как?

– Отвратительно! Детка, суть твоего сообщения не поймет даже академик. Нет, это никуда не годится. Читай второе.

Второй вариант практически не отличался от первого:

– «Отзовись, неизвестный! Мы можем соединить воедино части плана».

Розалия замотала головой.

– Ерунда какая-то. Бредятина! Нужно обязательно упомянуть про клад. Думай! Пока не выдашь классный текст, из кабинета не выйдешь.

Поражаясь своей скудной фантазии, Катарина один за другим швыряла скомканные листы бумаги в корзину.

– Неужели я не способна придумать элементарный текст для объявления?

– Судя по всему, не способна, – свекровь отложила в сторону детектив. – Дай мне ручку и бумагу. Для начала выпишем в столбик все слова, которые обязательно должны присутствовать в тексте. А потом, уже опираясь на них, будем соображать и напрягать воображение.

Через сорок минут семнадцатый вариант был одобрен придирчивой свекровью.

И если большинство людей примут данное объявление за бред сумасшедшего, то тот, для кого оно предназначается, моментально поймет, в чем дело.

Текст выглядел следующим образом:

«Вы давно и безрезультатно ищете старинный клад? У вас имеется одна часть плана и вы хотите найти остальные три? Обращайтесь по телефону… София».

– Замечательно! Детка, ты заслужила шоколадную конфетку. Иди, хлебни чайку.

В столовой Катка пришла к выводу, что не ошибется, если поместит объявление в парочке бульварных газетенок, двух-трех более серьезных газетах и еженедельных журналах.

Довольная собой, она выудила из коробки обсыпанную орехами конфету и с великим наслаждением отправила лакомство в желудок.

* * *

Спустя сутки дело было сделано. И надо заметить, объявления влетели ей в копеечку. Если учесть, что одно слово стоит приблизительно сто тридцать рублей, а затем полученную сумму умножить на семь – именно столько объявлений дала Катка, – получается довольно внушительная цифра. Но чего не сделаешь ради достижения цели. Ведь Катарина искренне надеялась – ее план… вернее, их с Розалией план должен сработать.

Объявления появятся в газетах не раньше следующей недели, и теперь остается полагаться на благосклонность Госпожи Удачи и, затаив дыхание, ждать результатов.

* * *

Что может быть лучше ночных пиршеств? Многие люди, особенно те, которые истязают тело всевозможными диетами, частенько наведываются к холодильнику глубокой ночью. Почему-то днем удается сдерживать аппетит, питаясь низкокалорийными продуктами, но с наступлением сумерек просыпается голод, и становится невозможно спокойно отбыть в царство Морфея. Перед глазами плывут сдобные булочки, тортики, пирожки с капустой и прочие кондитерские изделия, которые портят фигуру, но, тем не менее, являются столь вожделенной пищей для человека, задавшегося целью сбросить пару-тройку килограммов.

В отличие от Розалии Станиславовны, Катарина никогда не придерживалась диет, но, несмотря на это, старалась не вкушать пищу после полуночи.

Сегодня она решила сделать маленькое исключение из правил. Сна не наблюдалось ни в одном глазу, стрелки часов приближались к четверти третьего, а желудок ни с того ни с сего начал требовать позднего банкета.

В столовой Катарина налила в чашку молоко, добавила туда две ложки гречишного меда и достала из шкафчика шоколадку.

Вроде бытует мнение, что шоколад стимулирует работу мозга, и если данное заявление имеет под собой почву, то Катке просто жизненно необходимо поглощать шоколад в огромных количествах. Ее мозгу нужна мощная подпитка, иначе начатое расследование, для которого требуется призвать на помощь всю имеющуюся у Катки смекалку, грозит сойти на нет, заведя сыщицу-любительницу в тупик. А этого допускать нельзя. Ни в коем случае, и ни при каких обстоятельствах. Ката из кожи вон вылезет, если потребуется, перевернет землю, но обязательно выйдет на правильную дорожку, ведущую к заветному озарению.

Озарение… когда же оно снизойдет? Сколько еще ждать? Неделю? Месяц? Год?

Час назад Катка решила разобраться в деле Аристарха Николаевича. Ведь, по сути, вся история началась с исчезновения пенсионера. И если о Софии Катарине известно хоть что-то, то в случае с Аристархом все слишком туманно и загадочно. Помимо его имени и фамилии, возраста и профессии, она не знает о старике решительно ничего. Надо восполнить пробел и вплотную заняться сбором информации. Пусть она окажется скудной и совершенно незначительной, но если двигаться не спеша, то со временем даже из любой бесполезной – на первый взгляд – информации можно вытянуть очень многое. Как там говорила знаменитая мисс Марпл? «Надо уметь слушать и делать правильные выводы».

Плитка шоколада была съедена за пять минут, но голод не унимался. Скорее напротив, почувствовав, что сегодня можно получить доступ к сладкому, организм упорно требовал продолжения банкета.

На вторую шоколадку Катка смотрела как на самого заклятого врага. Ситуация напоминала случай из серии «И хочется и колется».

В конце концов, наплевав на все и вся, Копейкина не стала отказывать себе любимой в пусть маленьком, но все же удовольствии.

И вот с едой покончено, желудок насытился, и к Катке начала подкрадываться дрема. Веки отяжелели, тело сделалось легче пушинки, а ведь Катке еще нужно подняться в спальню. Навалившаяся сонливость была готова свалить ее прямо в столовой. И как после этого верить в чудодейственные свойства шоколада? Ничего себе простимулировал умственную деятельность. Такое впечатление, что шоколадки были напичканы сильнодействующим снотворным.

Напоминая зомби, Катарина поплелась к лестнице.

В это время со второго этажа спускалась Розалия. Но если кто-то думает, что при встрече с невесткой свекрища мило улыбнулась и прошептала «Спокойной ночи, детка», он глубоко ошибается. Розалия Станиславовна органически не переносила, когда кому-то было лучше, чем ей.

Поравнявшись с Каткой и увидев, что у той закрыты глаза, свекровь заголосила:

– Назови любимый напиток старика Хоттабыча!

Ката отпрянула. Сонливость приказала долго жить.

– Мама!

– Ответ неверный. Правильный ответ «Трах-тибидох». Испугалась? В следующий раз не будешь бродить по дому с закрытыми глазами.

– Нельзя было пройти молча?

– Нет. Мне срочно надо с тобой поговорить. В нашем расследовании образовалась плешь, мы отклонились в сторону и совсем забыли про Аристарха.

Катарина заинтересованно посмотрела на свекровь.

– Продолжайте.

– Почему ты игнорируешь пропажу старика? Мы полностью переключились на Соньку, забыв о богатеньком буратино, который в настоящий момент может лежать на дне Москвы-реки с перерезанным горлом.

– Я об этом тоже думала, – Катка понуро опустила голову. – Но, честно говоря, не знаю, куда двигаться дальше.

– Элементарно! Особняк Аристарха пустует, и нам с тобой никто не помешает проникнуть внутрь.

– Это противозаконно.

– Для других да, а для нас с тобой все двери открыты. Мы детективы! Нам дан зеленый свет.

– Не забывайте, мы всего лишь любители.

– Любитель у нас ты, лично я профессионал. – Розалия села на диван. – Пункт первый. Мы пробираемся в хоромы старика и проводим там шмон. Ищем документы. Любые. У каждого в доме хранятся документики: паспорт, водительское удостоверение, медицинская страховка, дипломы, аттестаты и так далее. Наша задача – узнать как можно больше о прошлом Аристарха. Для начала было бы неплохо разведать, где именно он работал. Опять же я сильно сомневаюсь, что его соседка сказала правду. Вернее, она думала, что говорит правду, но в действительности старуха могла ошибаться.

– В смысле?

– По ее словам, до женитьбы на Соньке Аристарх был холостяком, так?

– Да.

– Позволь спросить, откуда ей это известно? Он приобрел дом, разменяв седьмой десяток, а до этого запросто мог пять раз сочетаться законным браком.

– И скрывал?

– Не скрывал, а просто не посчитал нужным распространяться на данную тему. Логично?

– Может быть.

– Так же неправдоподобно, что у него не было друзей. Скорее всего, они имелись, просто в силу причин – пока нам неизвестных – с улучшением его материального положения друзья-товарищи остались в прошлом. Мне ли тебе говорить, как деньги меняют людей. Допустим, бедный пенсионер Аристарх Николаевич жил себе спокойненько на окраине столицы и водил дружбу с такими же старичками. Потом вдруг с неба свалились огромные капиталы. Аристарх сделал скачок – из грязи в князи. Здесь два варианта: или он продолжил общаться с прежними приятелями, или обзавелся новыми. Новых Аристарх не имел, а старые были вычеркнуты из списка друзей за ненадобностью.

– Это всего лишь ваши догадки, они ничем не подкреплены.

– Подкрепим, когда обыщем особняк.

Катарину грызли сомнения.

– Я съезжу к Элеоноре.

– Зачем?

– Вдруг у нее есть ключи от особняка. Тогда необходимость взламывать замок отпадет сама собой.

– Нора мне не понравилась.

– Только не говорите, что она убийца. Вы подозреваете всех и каждого. Спасибо, что нас с Наткой не причислили к убийцам Софии.

Розалия провела указательным пальцем по подбородку.

– Вообще-то у меня были подозрения касательно Натки… Да и твоя кандидатура рассматривалась…

Заткнув уши, Копейкина понеслась в спальню.

* * *

В начале одиннадцатого утра Катарина отправилась к Варламовым.

Дверь распахнул белобрысый мальчуган дошкольного возраста. Растерянно глядя на Катку, мальчишка спросил:

– Это вы звонили?

– Я. – Катарина улыбнулась и, приняв мальчика за сына Элеоноры, попросила: – Позови, пожалуйста, маму.

– Если вам нужна моя мама, тогда позвоните вон в ту квартиру, – он кивнул на противоположную дверь.

– Нора ушла к соседке?

– Нет, это я пришел к соседке.

– Так ты не сын Элеоноры?

– Нет. Я ее сосед. А Нора, – мальчик шмыгнул носом и быстро обернулся назад, – Нора сейчас рожает.

– Как рожает?

– Как обычно, лежит и рожает. Вы, тетенька, позвонили в самый ответственный момент.

Вспомнив встречу с Варламовой и ее плоский животик, Копейкина на всякий случай покосилась на номер квартиры.

Вроде все совпадает, она приехала по адресу, но что-то здесь явно не так.

– Витя! – из глубины квартиры послышался встревоженный голос Норы. – Витя, ну куда ты убежал. Иди скорей сюда.

Посмотрев на Катку, паренек издал отрывистое «Я же говорил» и бросился в гостиную.

Снедаемая любопытством, Катарина посеменила за мальчуганом.

В комнате, держа в руках белое махровое полотенце, сидела Элеонора. Причем сидела не где-нибудь, а на полу.

Катка кашлянула.

– Нора…

Варламова вздрогнула.

– Ой, это вы?

– А что у вас случилось?

– Я его вижу! Вижу! – заголосил Витька. – Тетя Нора, он уже вылезает.

Варламова начала заламывать себе руки.

– Господи, страшно-то как. Катарина, вы, э-э… вы нам не поможете?

И тут Катка заметила лежащую на подстилке рыжую кошку. Пушистое создание готовилось вот-вот стать счастливой матерью. И судя по размерам живота, на свет должно было появиться не менее пяти-шести наследников.

Элеонора запричитала:

– Норочка, девочка моя хорошенькая. У тебя все получится. Крепись.

– Кошка ваша тезка? – усмехнулась Катка, вытерев с висков капельки пота. – А я сначала подумала…

– Катарина, она сейчас умрет, – перебила Варламова.

– Он, наверное, застрял, – ляпнул Витька.

– О чем вы говорите?

– Норик рожает.

– Я вижу, и что?

– Как что? Вы посмотрите на нее, она же совсем обессилела. Ей надо помочь!

– Каким образом?

– Не знаю. Вы умеете принимать роды?

Копейкина отшатнулась.

– Нет! – прокричала она настолько громко, что Нора-кошка вздрогнула.

Варламова обтерла полотенцем лицо.

– Схватки начались еще час назад, а она все никак не разродится.

– Успокойтесь, кошка прекрасно знает, когда именно приступить к столь важному мероприятию. И на вашем месте, – Ката кивнула в сторону выхода, – я бы оставила Нору в гордом одиночестве.

– А если она умрет?

– Ничего с ней не случится. Тысячи кошек производят потомство без посторонней помощи, и твоя Нора не исключение. Предлагаю выйти из гостиной.

Варламова неуверенно покосилась на Витьку.

– Я никуда не пойду, – возвестил мальчуган.

– Я тоже, – забормотала Нора.

Ката закатила глаза.

– Если так переживаете за питомицу, почему бы не вызвать на дом ветеринара? Примет роды в лучшем виде.

– Как-то не подумала об этом, – Варламова встала с пола. И вдруг…

– Тетя Нора, началось.

Витька отвернулся, а Элеонора, схватив Катку за руку, прошептала:

– Мамочки, рожает.

В последующую секунду Катарине буквально силой пришлось вытолкать Нору и Витьку из гостиной.

– Представь на ее месте себя, – верещала Копейкина. – Думаешь, Норику приятно, что вокруг нее галдящая толпа? Ей необходима тишина.

– Тишина необходима покойникам, – изрек Виктор. – Так всегда говорит моя бабушка.

Варламова всхлипнула.

– Зачем ты сказал про покойников? Катарина, мне кажется, мы зря ушли.

– Сидите здесь, – взяв на себя обязанности хозяйки дома, Катка включила чайник. – Где у тебя посуда?

– Т-там, – Элеонора ткнула пальцем на дверь, ведущую в туалет.

– Где?!

– Ой, прости, ничего не соображаю. Посуда в шкафчике, а вот где он, не помню.

Витька открыл красноватую дверцу и достал кружку.

– Вот они.

– Я сделаю нам чай.

– А Норка? Вдруг она котят съест?

– Витя, прекрати нести чушь.

– Нет, правда, я смотрел передачу, и там говорили, что крольчихи часто едят своих детенышей.

– Норка не крольчиха.

– А вдруг она все равно их съест?

Катарина начала выходить из себя. Честное слово – смешно. Кошке не дают спокойно стать матерью. Носятся вокруг нее, носятся, не понимая, что своим присутствием заставляют Норку лишний раз нервничать.

К слову сказать, это уже не первый случай, когда Ката становится свидетельницей бешеной нервотрепки во время окота кошки. Не так давно ее знакомая, владелица сиамкой кошки, устроила дома настоящий переполох, когда четвероногая питомица изъявила желание произвести на свет котят. Разумеется, не обошлось без скорой ветеринарной помощи. К моменту приезда медиков кошка благополучно разродилась и чувствовала себя намного лучше хозяйки.

Суета… Некоторые люди излишне суетливы и способны вызвать бурю в стакане воды. Кошки не люди, они и без посторонней помощи прекрасно со всем справятся. Так было, так есть и так будет. В деревнях пушистые создания приносят приплод три-четыре раза в год, и никто над ними не трясется и не закатывает истерик. В городе все несколько иначе. Многие даже делают беременным питомицам узи. Жизненно необходимая процедура – узнать, матерью скольких котят в скором времени станет кошка.

Но, похоже, Варламова решила переплюнуть всех и вся. Вскочив со стула, она достала из шкафа миску и, наполнив ее теплой водой, понеслась в гостиную.

Глава 7

– Нора, ты куда?

– Котят надо помыть.

– Не смей. Ты сделаешь хуже.

Витька, которому все происходящее доставляло несравненное удовольствие, понесся за Варламовой.

В очередной раз Катарине пришлось выслушивать стенания Элеоноры.

– Три котеночка родились. Катарина, посмотри, какие они маленькие. Наверное, больные.

– Для новорожденных они очень даже ничего.

– А она еще рожает, – кричал Витек.

Кошка, не обращая внимания на вопли людей, спокойно делала свое дело.

Минут десять спустя, когда рядом с Норкой ползали четыре комочка, но окот и не думал подходить к концу, Варламова притихла. Прижимая к груди полотенце, она завороженно наблюдала за любимицей, шепча что-то неразборчивое.

Последний – седьмой котенок – по мнению Элеоноры, «плохо пошел».

Обкусывая губы, Варламова закричала:

– Витя, ему надо перерезать пуповину. Норик не справляется. Принеси что-нибудь острое. И не забудь захватить спирт.

Катарина сидела в кресле, с интересом рассматривая глянцевый журнал. Если Элеонора столь щепетильна, то Катка больше не будет вмешиваться в процесс. Она подождет. В любом случае вести сейчас беседы на посторонние темы бесполезно. Мысли Варламовой целиком и полностью занимает хвостатая тезка.

Поэтому, услышав просьбу Элеоноры касательно пуповины, Копейкина даже не повела ухом.

Виктор выбежал из гостиной, но вопреки ожиданиям помчался не на кухню за острыми ножницами и баночкой борного спирта. Паренек распахнул входную дверь и бросился к себе в квартиру.

Элеонора продолжала разговаривать с кошкой:

– Тужься, Норик, тужься. Уже скоро. Ты молодец! Ката, мне не нравится ее взгляд. Он какой-то странный.

– Просто ты ей надоела. И если бы Норка могла говорить, она, не задумываясь, послала бы тебя куда подальше.

– Глупости ты говоришь. Ну где же Витька? Витя!

– Он убежал к себе.

Через минуту в гостиной появился Витька. Увидев парня, Копейкина чуть не поперхнулась воздухом. В правой руке мальчуган держал начатую бутылку водки, а в левой… – о боже! – в левой руке Витек сжимал топор.

– Тетя Нора, ножницы у нас тупые, поэтому я топорик прихватил. Его дед две недели назад наточил, когда свинину разделывал.

Не успела Нора ответить, как в квартире нарисовалась перепуганная мать Витьки – пышнотелая блондиночка Тамара.

Влетев в гостиную, она заорала:

– Нора, что у вас тут творится? Кому вы собрались топором горловину перерубать?

– Пуповину, – машинально пискнула Варламова.

Витька смутился.

– Ну да… точно, пуповину, я забыл.

Выхватив у сына водку и топор, Тамара властным тоном приказала:

– Марш домой!

– Мам, ты чего?

– Устроили, понимаешь, театр юного зрителя. Норка, ну Витька еще глупый, но ты-то куда смотришь?

– Я их предупреждала, – вставила Катка. – Не слушают.

Варламова таращилась на кошку.

– Кажись, все.

– Стоило поднимать панику.

– Семь котят, – улыбалась Элеонора. – Какие пусики. Ой, а тот рыженький на меня посмотрел.

– Не смеши, он не мог на тебя посмотреть.

– Почему?

– По кочану. Они все слепые.

Элеонора испугалась.

– Как слепые? Почему слепые? Тома, ты шутишь?

Катка подавила смешок.

– Неужели ты не знала, что котята рождаются слепыми? Они начинают видеть через две недели.

– Не знала, – растерянно прошептала Элеонора.

– Оно и видно, – Тамара махнула рукой. – Тоже мне любительница животных. Витька, хватит вокруг Норки прыгать. Домой пошли.

– Мам, еще чуть-чуть.

– Отойди от кошки, сказала! Обедать пора.

– А что же мне с ними теперь делать? – Варламова посмотрела на соседку.

– Солить, – заржала та.

– Мы возьмем троих, – оживился Виктор. – Рыженького, серого и пятнистого.

– Ага, щаз! А крокодила не хочешь завести?

– Мам, ты обещала.

– Ничего подобного, я сказала, что подумаю.

– Так не честно.

– Все. Хватит. Топай на выход.

Как только Тома с сыном удалились, Элеонора обратилась к Копейкиной:

– Тебе случайно не нужны котята?

– Случайно нет. У меня у самой дом напоминает мини-зоопарк.

– Топить точно не буду! – твердо проговорила Варламова. – А куда их тогда девать?

– Раздашь.

– Кому?

– Соседям.

– Угу. Прям так они и взяли. Слышала, что Томка сказала?

– Есть еще один вариант. Подрастут котята, отвезешь их на рынок. Заплатишь какой-нибудь бабульке, она их и реализует.

Элеонора скривилась:

– Ни за что! Ты разве не в курсе, что их вечером выбрасывают?

– Как выбрасывают, куда?

– А куда придется. Короче, на улице оставляют. Ты пребываешь в полной уверенности, что детенышей твоей кошечки пристроят в хорошие руки, а на деле с ними не сюсюкаются. Не успели в течение дня продать – и адью.

– Это твое предположение или…

– Или. – Варламова погладила Норку по спине. – Три года назад мы с Женей захотели купить кошечку. Обязательно персидскую и обязательно белую. Поехали на рынок. И представь себе, не успели зайти, как увидели мерзкую старуху с корзинкой. Не стесняясь народа, бабка достала рыженькую прелесть и швырнула ее под забор. Я едва не озверела. Подбежала, начала орать, а старуха мне в открытую заявила, мол, котенок не ее. Утром мужик один привез троих и попросил продать. Двух купили, а третий остался. Вот и верь после этого милым старушкам с добрыми глазами.

– Рыжей прелестью оказалась Нора, я права?

– Права. Я как ее увидела, такую маленькую, жалкую, со слезящимися глазками, сразу решила – она будет жить у нас. С тех пор Норик – это моя дочурка. Я пылинки с нее сдуваю.

– А как она забеременеть умудрилась?

– Ой, даже вспоминать противно. У друзей на даче мы были в начале мая, и сдуру Норку за город взяли. А у них котяра огромный. Они-то уверяли, что он кастрированный, а оказалось… впрочем, сама видишь, что оказалось.

Катарина посмотрела на часы.

– Задержалась я у тебя, Нор, а я ведь по делу приехала.

– Пошли на кухню. Теперь можем спокойно чайку попить. Только погодь минутку, я Норику сухого корма в комнату принесу. Ей сейчас надо хорошенечко поесть и отдохнуть.

Закончив беготню из комнаты в кухню и обратно, Элеонора плюхнулась на стул.

– Все. Внимательно тебя слушаю.

– Нора, у тебя случайно нет ключей от особняка Софии?

– Ключей? Нет, конечно, а почему ты спрашиваешь?

– Появилась у меня одна идейка. Надо проникнуть в особняк и попытаться найти документы Аристарха.

– Зачем тебе его документы?

– Что тебе известно про мужа подруги? – вопросом на вопрос ответила Катка.

– Ничего особенного. Интеллигентный пенсионер, бывший генетик. Аристарх производил самое приятное впечатление.

– До знакомства с Софией он был женат?

– Вроде нет.

– А она разве не упоминала о прошлом супруга?

– Никогда. Да я и не интересовалась. Какая мне разница, с кем жил Аристарх Николаевич до встречи с Софой.

– В данном случае этот вопрос имеет первостепенную важность. Для нас Аристарх темная лошадка – о нем ничего не известно. А ведь запросто может оказаться, что его внезапное исчезновение напрямую или косвенно связано с его прошлым. Ты согласна?

– Понимаю, куда ты клонишь. Но не забывай, Софа жила не в избушке на курьих ножках, ты видела их махину, и я с трудом представляю, как тебе удастся оказаться внутри особняка.

– Надеялась на ключи. А теперь придется прислушаться к совету Розалии и взломать замок.

Варламова хохотнула.

– Взломать? Ну ты и сказанула! Как взломать-то? При помощи палочки-выручалочки? Ха! Да тебе вовек не справиться с сейфовым замком. Пустая трата времени. Плюс ко всему твои действия противозаконны. Если кто из соседей заметит и вызовет ментов, считай, ты нажила себе кучу неприятностей. Потом доказывай до второго пришествия, что ты не верблюд. Не боишься?

Ката развела руками.

– Другой альтернативы нет.

– Я бы не решилась. Страшно.

Минуты две женщины потягивали напиток в полной тишине, а затем Ката спросила:

– Нор, а ты не окажешь мне услугу? Помнишь, как у меня в коттедже ты сказала, что я могу на тебя рассчитывать?

– И от своих слов не отказываюсь.

– Не могла бы ты составить мне компанию?

– Что? – Варламова расплескала чай. – Смеешься? Нет, нет, проси о чем угодно, только не втягивай меня в незаконное проникновение в частную собственность.

– Мы же не воровать отправимся. Напротив, действуем исключительно из благих побуждений.

– А почему ты просишь именно меня?

– Одной страшно, – честно призналась Копейкина. – А ехать с Розалией… Бр-р-р…

Варламова сморщила лобик.

– Свекруха у тебя, конечно, не подарок. Женька две ночи спать спокойно не мог. Ему постоянно мерещилась Розалия с утюгом в руках.

Катарина виновато опустила глаза.

– Нор, нас никто не заметит. Обещаю.

Варламова колебалась.

– А вдруг?

– Тогда вся ответственность ляжет на меня.

– Ага. Я уже представила эту картину. Нас привезли в отделение, а ты начинаешь лепетать, что во всем виновата сама, а я просто мимо проходила и решила заглянуть на огонек. Так, что ли? И кто, интересно, тебе поверит?

Ката понимающе закивала:

– Ты права. Извини, я должна была подумать, прежде чем предложить.

Элеонора схватила печенюшку.

– Ну вот, теперь я чувствую себя жалкой трусихой и предательницей в одном лице. Тебе удалось меня смутить и пристыдить. Премного благодарна.

– Нет, я действительно не подумала.

– Прекрати. Хорошо, уговорила.

– То есть…

– Я согласна. Поедем к Софке домой, но с одним условием. В ближайшие дни я из дома не выйду. Сама понимаешь, у меня теперь забот хватает. Семь котят – это тебе не шутки. Норика я не оставлю.

– И когда едем?

– Сейчас Женьки нет в городе, он приедет в пятницу. Вот в пятницу давай и рванем.

– По рукам.

– Заезжай за мной в районе полуночи.

– Угу.

– И еще… чем, собственно, мы будем взламывать замок?

– У меня есть связка ключей…

– Не ерунди. Твою связку можно смело выбросить в мусорное ведро. Говорю, замки у них сейфовые. – Нора на мгновенье задумалась. – Хотя мы можем попробовать проникнуть внутрь через заднюю дверь. По-моему, там замок попроще, но утверждать не берусь.

– Договорились.

Прежде чем проводить гостью, Элеонора буквально заставила Катку пройти в гостиную, дабы еще разок взглянуть на котят.

– Ну разве они не прелесть? Ну скажи?

– Чудо.

– А тот рыженький все-таки на меня посмотрел. Нет, клянусь.

– Мне пора. Не скучай и не сходи с ума. Помни, излишняя опека до добра не доводит. Не надоедай Норику.

– Постараюсь. – Варламова рассмеялась и, распахнув дверь, заговорщически прошептала: – До пятницы.

Два дня до пятницы промчались довольно быстро. За это время Розалия Станиславовна успела составить внушительный список лиц, причастных к убийству Софии. Копейкиной «занятость» свекрови была как нельзя кстати. Пусть составляет что угодно, только бы не мешала.

Без четверти двенадцать Катка вышла из лифта. На этот раз дверь открыл Варламов.

Глядя поверх Катарины, Евгений спросил:

– Вы одна?

– Да.

– Ведьмы поблизости нет?

– Расслабьтесь, ведьма осталась в коттедже.

– Тогда проходите.

– Как Нора?

– Вы какую Нору имеете в виду?

– Ту, у которой четыре лапы, усы и хвост.

– Новоявленная мамаша чувствует себя превосходно, а вот поведение моей Норки меня беспокоит. – Варламов прищурил глаза: – С чего вдруг вы собрались поехать в ночной клуб? Знакомы без году неделя, а уже настолько сблизились, что по клубам разъезжаете.

Катарина раскрыла рот, но ответить не успела.

Элеонора нарисовалась в коридоре с радостной улыбочкой на губах.

– Жень, ну я же сказала, Катарина мне здорово помогла, когда котилась Норка. Мы классно пообщались и решили, что можем стать подругами. А подруги время от времени посещают увеселительные заведения.

– Почему я не могу поехать с вами?

– Ты устал, к тому же Норку нельзя оставлять одну.

– Но…

– Женька, не начинай.

Катарина была готова провалиться сквозь землю. Моля бога, чтобы Варламов не обратил внимания на ее внешний вид, она глупо улыбалась, переминаясь с ноги на ногу.

Вот зачем Элеонора ляпнула про клуб? Не могла придумать более правдоподобную причину?

Молитвы Катарины не были услышаны – Евгений с сомнением покосился на прикид Копейкиной.

– А в какой клуб вы намылились?

С уст Норы слетело название одного из самых дорогих ночных клубов столицы. Ката едва не застонала.

Варламов наморщил лоб.

– А вам что-нибудь известно про дресс-код?

И тут до Элеоноры дошло, что она попала впросак. Устремив взгляд на Катку, она невольно усмехнулась.

Копейкина была облачена в черный спортивный костюм, кроссовки и бейсболку.

– Ну… – начала выкручиваться Варламова. – Дело в том…

– Сегодня в клубе особый день, – затараторила Катка, – вернее, ночь. Что-то вроде маскарада. Да, точно – маскарад. Все должны быть одеты в спортивную одежду и…

– Бейсболки, – подхватила Варламова. – Кстати, у нас есть бейсболка?

– Нет, – обалдело прошептал Евгений.

– Жаль.

– Ничего, я тебе дам, у меня в машине есть запасная.

– Тогда пошли, – Нора взяла сумочку, чмокнула мужа в щечку и выпорхнула из квартиры.

В лифте Катка спросила:

– Как думаешь, он ничего не заподозрил?

– Не бери в голову. Евгений самый доверчивый человек на планете Земля. Иногда мне кажется, что его способен обвести вокруг пальца даже ребенок.

– Ты сама готова морально?

– И морально и физически, – захихикала Варламова.

– Не поняла.

– А ты подумай хорошенько, как мы проберемся на участок?

– Ну… – Катка принялась излагать свой план: – Машину оставим на въезде в поселок, дотопаем до калитки, потом прошмыгнем на участок…

– Стоп! Вот в этом месте поконкретней, пожалуйста. Как ты собралась прошмыгнуть на участок?

– Так через калитку.

– Да, судя по всему, до Эркюля Пуаро тебе далеко. Калитка-то закрыта.

Копейкина ахнула.

– Я об этом не подумала.

– Оно и видно. А забор у Софы со стороны улицы двухметровый. Каменный. И нам с тобой придется попотеть, прежде чем мы окажемся по другую сторону.

– И как быть?

– На месте разберемся. – Элеонора юркнула в салон «Фиата» и поежилась. – Только бы пронесло.

Примерно через час Катарина парковалась у обочины.

– Выходим здесь, – сказала она, выключив зажигание.

– Связку не забыла?

– В пакете. Там, кстати, и фонарики покоятся.

– Молоток. Двигаем.

Двухметровая каменная преграда заставила Катку сжаться в маленький комок.

– Нор, не знаю, как ты, а я точно не смогу перелезть через забор.

– Предлагаешь мне одной туда сигануть?

– Нет, но…

– Иди сюда, – Варламова приложила палец к губам. – Ты первая. Вставай на уступ, опирайся на мое плечо и хватайся руками за забор.

– Легко сказать.

– Не тяни. Я тебя подстрахую.

– А сама?

– В отличие от некоторых, я дружу с физкультурой.

Катка предприняла первую – увы – неудачную попытку штурмовать забор.

– Давай еще раз, – шелестела, покрывшись испариной, Нора. – Эх, ну и в историю ты меня втянула. А ведь нам обратно таким же макаром уходить придется.

Собрав волю в кулак, Катка поставила правую ногу на уступ.

– Подпрыгни, а потом подтягивайся, – гудела Нора.

– Стараюсь.

– У тебя получится. Верь в себя.

Копейкина поверила и… десять секунд спустя она уже оседлала забор.

– Нор, давай руку.

– Подожди, сначала возьми пакет.

Бросив фонари и ключи на землю, Катка протянула Варламовой руку.

В отличие от Копейкиной Элеонора оказалась наверху в мгновенье ока.

– Ну ты и скалолаз!

– Спасибо за комплимент, только прошу, говори тише. Прыгаем вниз.

Прыгнуть оказалось ничуть не легче, чем забраться наверх.

Зажмурившись, Катка мешком рухнула на землю, сморщившись от боли.

– Господи, Катарина, ну кто прыгает, закрыв глаза? Ты как маленькая.

– Колено болит.

– Хорошо, что не голова.

Опираясь на Варламову и смутно представляя, каким образом – некоторое время спустя – удастся выйти с территории, Копейкина вскрикнула:

– Норка, смотри.

Элеонора проследила за взглядом Каты и выругалась:

– Черт! Мы себе ноги ломаем, а калитка открыта.

– Но с какой стати?

– Не знаю, – Нора испуганно озиралась по сторонам. – Не нравится мне это.

– Ты взяла сотовый?

– Нет, дома оставила.

– А мой в «Фиате».

– Зачем тебе телефон?

– На всякий пожарный.

– Не нужны нам никакие пожарные, давай уже поскорее закончим это путешествие. Пошли.

Обогнув особняк, Элеонора коснулась ручки металлической двери.

– Не выйдет, – простонала она. – Не открыть нам дверку. Как ни старайся.

– Надежда умирает последней, – Ката выудила из пакета связку.

– Ого! Сколько там ключей?

– Сорок три.

– Не хило.

– Нор, возьми фонарик и посвети.

Пока Катка пыталась подобрать ключ, Элеонора дрожала мелкой дрожью.

– Кто мог открыть калитку? А главное – зачем?

– Свети на замок, а не на пол.

– Извини, у меня руки трясутся.

– Нора…

Договорить Катарина не успела. В доме послышались шаги.

Побледнев, Варламова схватила Катку за плечо.

– Ты слышала?

– В доме кто-то есть.

– Уходим.

Единственным возможным укрытием были кусты можжевельника, росшие у забора. Метнувшись за них, женщины сели на корточки, гипнотизируя взглядом заднюю дверь.

– Света в особняке нет, – почти плакала Элеонора. – Значит, в дом забрались грабители.

– И мы едва не попались им в руки.

– Ката, давай уйдем отсюда.

– Не успеем.

– Господи, ну почему я не взяла с собой телефон?

– Нор, тихо.

Дверь открылась. Но казалось, никто не собирается выходить на крылечко.

Ката прижималась к Элеоноре, а Нора, держась из последних сил, до крови кусала губы.

И вот на крыльце показалась низкорослая фигура. Человек, облаченный в костюм, медленно закрыл дверь, вставил в замочную скважину ключ и после двух оборотов положил его в карман.

Задрав голову, мужчина с минуту стоял неподвижно, а затем не спеша побрел по плиточной дорожке к калитке.

Катка зашептала:

– Норик, нам надо проследить за ним.

– Ката, не вздумай! Я не выйду отсюда, пока он не уберется восвояси.

– Пойми, это наш шанс.

– Какой шанс, о чем ты? Хочешь, чтобы нас пристукнули?

– Мы должны, обязаны узнать, кто хозяйничал в особняке Аристарха.

– Не пойду.

– Придется.

Встав, Катарина потопала за неизвестным. Помимо своей воли Элеонора последовала за ней.

Из-за угла дома Катка увидела, как мужик вышел через калитку.

– Нора, не отставай.

– Можешь сказать, как ты собралась за ним следить?

– А как обычно ведут слежку. Сначала узнаем, куда он направляется, а после выясним, что он за фрукт и зачем приезжал ночью за город.

Катарина уже находилась на полпути к калитке, а Нора – продолжая колебаться – не решалась двинуться с места. Планируя позвать Кату, она резко обернулась, услышав сзади шум.

Удар по затылку моментально лишил Варламову чувств.

Катарина толкнула калитку и, слыша шаги Элеоноры, не поворачивая головы, проговорила:

– Норик, скорей всего его авто припарковано недалеко от нашего «Фиата». Ты случайно не заметила…

Сильные руки схватили Копейкину за плечо. Вскрикнув, Катка поморщилась.

Убедившись, что вторая дамочка тоже в отключке, человек выбежал из калитки и быстрым шагом стал нагонять своего сообщника – низкорослого дядечку в костюме.

Глава 8

Первой в себя пришла Катарина. Растирая затылок, она медленно поднялась с холодной земли и, прихрамывая, вышла за калитку. Но уже через секунду вспомнила о Норе. Сердце ушло в пятки.

Метнувшись по дорожке, она наткнулась на Варламову. Элеонора лежала на газоне лицом вниз. Копейкиной сделалось дурно. Присев, Катка вытянула вперед трясущуюся руку. Дотронувшись до плеча Норы, она тихо пробормотала:

– Нора, эй, Норик.

Варламова не подавала признаков жизни.

Ката попыталась нащупать пульс. Слава богу, пульс присутствовал. Уже хорошо, значит, Нора жива.

Намереваясь вооружиться сотовым и вызвать «Скорую», Катка понеслась к «Фиату», но у ворот услышала слабый стон Варламовой.

Пришлось возвращаться.

– Нора, ты в порядке?

– Катарина, – Элеонора отрешенно смотрела прямо перед собой невидящим взглядом, отчего у Катки создалось впечатление, что Варламовой намного хуже, чем ей.

– Где болит? Тебя тоже ударили по голове? Нора, не молчи.

– Я стояла у дома, хотела пойти за тобой, а потом… все произошло очень быстро, я не успела разглядеть ее лица. Меня ударили.

– Ее? Почему ты говоришь – ее?

– Мне показалось, что ко мне подкралась женщина. Я почувствовала аромат парфюма… женского парфюма.

– Час от часу не легче.

– А ты, где была ты?

– Лежала у калитки. Они умудрились нас перехитрить и уйти незаметно.

– Кто, кто они?

– Норик, если бы я знала. Наверное, пока тот мужик шуровал в доме, второй, – Катка выдержала паузу, – или вторая оставался на улице.

– И мы были у нее как на ладони. Она видела, что мы прячемся в кустах, а потом собираемся следить за низкорослым.

– Похоже на то.

Варламова дотронулась до внушительной шишки на затылке.

– Не слабо она меня долбанула. Ах… не мешало бы приложить лед.

– Ты можешь идти?

Элеонора поднялась.

– Я тебя предупреждала, чувствовала, что добром это не кончится. В результате оказалась права. Мы не смогли проникнуть в особняк, но едва не лишились жизней.

– Не думаю, что нас хотели убить. Легкого удара вполне достаточно, чтобы мы с тобой на время потеряли ориентацию.

– Тебя, может, ударили и легко, а у меня голова на части раскалывается.

Взяв Нору под руку, Катка покинула территорию Аристархова особняка и поспешила к машине. В салоне она выудила из бардачка упаковку таблеток.

– Выпей, боль утихнет.

– Без воды не смогу.

– У меня есть минералка.

Проглотив таблетку, Варламова обхватила себя руками за плечи.

– Ката, ты только не подумай, что у меня не в порядке с головой, но я хочу сделать заявление.

– Говори.

– Когда мы сидели за можжевельником, а тот дядька пялился в ночное небо…

– Продолжай.

– Кат, мне на секундочку показалось, что это Аристарх Николаевич.

– Что?!

– Честное слово. Он очень на него походил. Я имею в виду фигуру, походку и рост. Аристарх тоже невысокий и тоже ходит слегка вразвалочку.

– Это невозможно, – неуверенно прошептала Копейкина.

– Знаю, но… меня не покидает ощущение, что я видела мужа Софы. И еще одно. Эти двое никоим образом не грабители. Теперь я в этом уверена. Мужик ничего не вынес на улицу. Ничего, понимаешь? А воры действуют несколько иначе. Если уж забрались в особняк, то пустыми не уйдут. У Софии одних драгоценностей в спальне целых две шкатулки. И антиквариат в доме на каждом шагу встречается. Ну, скажи, где ты видела грабителей, которые проникают в дом и, проигнорировав ценности, отбывают восвояси?

– Я вообще с грабителями не сталкивалась. Бог миловал.

– Вспомни про ключ. Дядька закрыл дверь ключом. А откуда у него ключ от дома Аристарха?

– Я помню, Нора, помню. Но что ты хочешь мне доказать?

– Надо ехать в милицию, вот что, – выпалила Варламова. – Рассказать им про этих типчиков, дать словесный портрет и…

– Портрет? А ты их разглядела, чтобы портрет описывать? Что мы скажем: прятались в кустах и увидели низкого мужика. А как запоем, когда поинтересуются, что мы делали в частных владениях ночью?

Варламова откинулась на спинку сиденья.

– Заводи колымагу, я домой хочу.

Когда машина тронулась с места, Катка сказала:

– Нет, милиция в данном случае нам не поможет. Мы лишь усугубим положение. Тебе нужны проблемы? Вот и мне они ни к чему.

Полузакрыв глаза, Нора прошептала:

– Если это действительно был Аристарх, то… Слушай, а вдруг он и не исчезал вовсе? Что тогда? Вдруг это он убил Соньку?

– Несколько дней назад ты расхваливала Аристарха на все лады, а теперь причислила его к убийцам.

– Несколько дней назад я не видела низкорослого, и меня никто не бил по затылку.

– Нор, ни о чем сейчас не думай. Постарайся забыть нашу поездку и займись… ну, скажем, переключи внимание на кошку.

– Принимаешь меня за дуру? Вокруг творится беспредел, а я должна с кошкой сюсюкаться.

– В любом случае мы сделали все, что было в наших силах.

– То есть – ничего конкретного, – подытожила Варламова.

Остановившись у подъезда, Катка спросила:

– Евгений спит?

– Ага, как же, заснет он, когда меня дома нет. Наверное, телик смотрит. Эх, и неохота мне сейчас с ним лясы точить. Как я выгляжу?

Копейкина усмехнулась:

– Не ахти.

– Черт! Вот что мне ему сказать, если спросит, а он обязательно спросит.

– Скажи, что перепила.

– Неудачный вариант. Во-первых, от меня не пахнет спиртным, во-вторых, актриса из меня никакая. Ладно, – Нора махнула ручкой, – как-нибудь прорвемся. Ты сама-то в порядке?

– Держусь.

– Может, у нас на ночь останешься, а? Ты пока ехала, я так и ждала, что тебе плохо станет и мы в аварию попадем.

– Нет, я правда в порядке.

– Ну смотри, а то не стесняйся, места у нас много.

Выйдя из машины, Элеонора перекрестилась.

– Я потопала. Завтра, если встанешь, обязательно мне позвони, иначе я буду нервничать.

– Договорились.

Заводя машину, Катарина прицокнула языком:

– Да, классно Норка выдала – если встанешь, позвони. Из серии «Нарочно не придумаешь».

* * *

Незаметно пробраться в спальню Катарине не удалось. Несмотря на глубокую ночь, Розалия, наплевав на сладкие сновидения, дожидалась невестку в гостиной.

Пробравшись в кромешной темноте к лестнице, Ката услышала сиплый голос свекрови:

– Ты на часы смотрела?

– Ой, Розалия Станиславовна, вы меня напугали.

– Где ты была?

– Я? Хм… ездила…

– Куда?

– Ну… в общем… вы только пообещайте, что не будите кричать.

– Даю слово.

Пришлось выложить свекрови правду.

Слово свое Розалия не сдержала. Стоило Катке закончить повествование, как коттедж оглушил рев бомбардировщика:

– Ты ездила в особняк без меня? С этой драной кошкой? Как ты могла? Мерзавка! Мы же договорились информировать друг друга о ходе расследования. Я должна была поехать с вами.

– Но…

– Заглохни! Так тебе и надо. Мало тебя по башке долбанули. В следующий раз будешь знать, как игнорировать приказы старших по званию.

– Следующего раза не будет.

Свекрища хмыкнула.

– Ошибаешься, детка. В отличие от тебя – непрофессиональной дилетантки – я буду действовать с умом. Скажу больше, я уже предприняла кое-какие шаги.

– А конкретней?

– Конкретней узнаешь завтра утром.

Ощущая себя раздавленной и оскорбленной, Катарина поднялась в спальню.

Наплевав на душ, она прямо в одежде упала на кровать.

Утром в спальню ворвалась Наталья.

– Катка, проснись. Ой… ты почему такая грязная? – Натка повела носиком. – Костюм порван, на колене засохла грязь. Да и лицо не мешало бы помыть. Что случилось?

– Нат, я хочу спать. Приходи через пару часиков.

– Мне велено притащить тебя в гостиную.

– Скажи Розалии, что я плохо себя чувствую.

Свекровь не замедлила нарисоваться на пороге.

– Так! Немедленно вываливай свои кости вниз. Тебя ждут.

– Кто? Кого вы опять привезли в коттедж? Если история с Варламовыми повторится…

– Кончай нудеть. Внизу сидит Филипп.

Ката привстала.

– Какой Филипп?

– Мой давний знакомый, вернее, брат моего знакомого. – Свекровь кокетливо поправила прическу. – Несколько лет назад у меня был бурный роман с братцем Фили.

– Поздравляю.

– Встать! – рявкнула Розалия. – Человек ждет, а она корчит из себя баронессу. Наталья, достань ей чистые шмотки. А ты марш в ванную! Через десять минут ждем тебя внизу. Не появишься, пеняй на себя.

Бросив взгляд в зеркало, свекровь испарилась.

Приведя себя в порядок, Катарина предстала пред очами неизвестного ей Филиппа.

Маленький щуплый мужичок пенсионного возраста сидел на диване, словно загнанный в угол цыпленок. Очевидно, от трескотни свекрови Филипп был готов завыть в голос, но по непонятным причинам он продолжал делать вид, что полностью сосредоточен на болтовне Розалии.

– И тогда твой брат предложил поехать к нему, – говорила Станиславовна.

Заметив невестку, она победоносно вскинула голову и, положив руку на плечо Филиппа, продекламировала:

– Детка, позволь представить тебе Фила.

Филипп привстал с дивана и, отвесив Катке поклон, вновь плюхнулся на мягкое сиденье.

Наталья стояла у камина и как загипнотизированная смотрела на наколки на запястье гостя.

Свекровь тем временем вещала:

– Филя настоящий ас своего дела. Дока! Профи!

– Розалия, вы меня смущаете.

– Котик, не зажимайся. Я говорю правду. Катка, перед тобой сидит не просто Фил, а опытный нарушник-мокрушник Филипп Юрьевич.

Мужик начал кашлять.

– Розалия, – прохрипел он, – какой мокрушник, какой нарушник? Я медвежатник. В далеком прошлом, – добавил он спустя секунду.

Копейкина едва не плюхнулась на ступеньку.

– Медве… кто?

– Медвежатник! – прогрохотала свекровь. – Ты же любишь детективы и должна знать, что медвежатники специализируются на взломах сейфов. А Фил самый лучший из медвежатников. Он три раза сидел на зоне.

Ахнув, Наталья понеслась на кухню.

– У меня там лук пригорит, – бросила она на ходу и скрылась.

Филипп поспешил прояснить ситуацию:

– С прошлым я давным-давно завязал. Как третий срок отмотал, так напрочь забыл о воровской жизни. Теперь я чту наш Уголовный кодекс и зарабатываю деньгу честным трудом.

Розалия недовольно оттопырила нижнюю губку.

– И где же ты трудишься?

– На стройке.

– Платят, наверное, гроши?

– Мне хватает.

Подмигнув невестке, Розалия промурлыкала:

– Филя, львенок мой, а почему ты такой худенький?

– Так это… такая конституция.

– Я помню, ты очень любил пельмешки домашние.

Филипп облизнулся.

– Почему любил, я и сейчас их уважаю.

– Какое совпадение, Натка как раз вчера пельменей налепила. Не откажешь в любезности откушать с нами?

Филипп Юрьевич закивал:

– Всегда пожалуйста.

Проводив гостя в столовую, Розалия продолжала щебетать:

– Филя, сметанки побольше клади. Натка, налей ему какао и пирожки принеси.

Ничего не подозревающий Филипп уминал пельмени, не переставая восхвалять кулинарные способности Натальи:

– Вкусно готовишь. Совсем как моя вторая жена. Язык проглотить можно… О!.. Объедение. А можно мне еще пельмешек?

– Котик, для тебя все, что угодно.

Катарина тоже заикнулась о добавке, но в ответ услышала следующее:

– Много жрать по утрам вредно! Филя, тебя это не касается. Ты кушай, кушай.

Насытившись, Филипп Юрьевич похлопал себя по животу.

– Ну, бабоньки, ну накормили вы меня. Давненько я так не завтракал. Ох… еле сижу.

Розалия разулыбалась.

– Котик, сегодня суббота, ты можешь остаться у нас на обед. Наталья приготовила утку с яблоками и черносливом.

– О-о-о… – простонал Филипп.

– А на десерт будет шоколадный мусс.

– Остаюсь! – закричал мужик, потирая ладони.

Розалия Станиславовна встала и, обойдя стол, приблизилась к Филиппу. Сделав личико обиженного ребенка, свекровь протянула:

– Филька, мне нужна твоя помощь.

– Все, что угодно.

– Я тебе не верю.

– Я ж слово дал.

– Обратно не возьмешь?

– Клянусь.

– Видишь ли, котик, надо, чтобы сегодня ночью ты на пару часиков вспомнил свою бурную молодость.

– В смысле?

– Ну… как бы это помягче сказать. Нам с Катариной необходимо попасть в один особнячок.

Филипп нахмурился.

– Розалия…

– Тихо, тихо. Ты обещал. Особняк пустой, там уже никто не живет. Операция пройдет без сучка без задоринки. Кроме тебя, никто не справится с задачей на пять с плюсом. Ты же вскрывал сейфы, ну что тебе стоит открыть какую-то поганую дверку.

– С прошлым покончено! – с расстановкой произнес Филипп Юрьевич.

– А ради меня?

– Нет.

– Филя, хватит ломаться. Нас не засекут.

– Не проси.

– Ладно. Не хотела я говорить, но, очевидно, придется. Этот особняк принадлежит моему пятому мужу… бывшему мужу. В настоящий момент он отдыхает в Испании. А мне позарез надо попасть в свою бывшую спальню.

– Почему бы не попросить ключи у мужа?

– Его нет в городе.

– Дождитесь, когда приедет.

– Ты не понимаешь, он меня не пустит на порог.

– Почему?

– Чего ты заладил?! Не пустит и все. А в моей спальне… там… там… – Розалия не знала, чего бы такого придумать, и наконец выдала: – В спальне под кроватью урна с прахом моего дедушки! Ее срочно надо захоронить, в противном случае дух деда вернется, и тогда…

– Филипп Юрьевич, – Ката с гневом смотрела на свекровь. – Никакого праха там нет. И владелец дома вовсе не муж Розалии Станиславовны. Все намного сложнее и запутаннее. Некоторое время назад мы едва не сбили молодую женщину Софию…

Катка окунулась в воспоминания.

Филипп внимал каждому ее слову и, когда она замолчала, задал вполне конкретный вопрос:

– Что же вы сразу не сказали правду?

Розалия сжала кулаки.

– Я пыталась, но думала, ты не поверишь.

– Ага, поэтому ляпнули про урну с прахом.

– Хватит цепляться, говори, ты согласен или нет?

– Без вопросов. Когда едем?

– Ночью.

– Тогда мне домой смотаться надо. Кой-чего прихватить, так сказать, рабочий инструментик.

Не зная, то ли радоваться, то ли огорчаться, Катарина поднялась наверх. Нет, в способностях Филиппа она совсем не сомневалась, скорее напротив, отлично понимала, что с его помощью они как раз беспрепятственно попадут в особняк, но… Не стоит забывать, что помимо Катки и Филиппа рядом будет маячить Розалия. А уж это не к добру. Как бы опять не вляпаться…

Вечером вздрагивающий от малейшего шороха Филипп, взбудораженная Катка и бледная Наталья сидели в гостиной, ожидая появления Розалии.

Свекровь готовилась к предстоящей поездке битый час. И когда, наконец, она соизволила появиться на лестнице, Катарина моментально запротестовала:

– Нет, нет и нет! Никаких шпилек! Вы с ума сошли. Стук каблуков привлечет внимание.

– Да и длина юбки не совсем подходящая, – пискнула Наталья.

Розалия топнула ножкой.

– Что ж мне, по-вашему, в кроссовках ехать на дело?

– А почему бы нет?

– Я не сниму туфли.

– Тогда поездка отменяется.

– Ката…

– Розалия, Катарина права, ты оделась неподобающим образом. Каблуки придется снять. Извини, но я не хочу рисковать. Отправиться в четвертый раз на зону мне не улыбается.

– У меня нет кроссовок.

– Наденьте мои.

– Они не гламурные!

– Оставайтесь дома.

– Чтоб вас всех перекосило! – завопила Розалия. – Я здесь главная, вы должны слушать меня! Меня!

Филипп развел руками.

– Решайтесь скорее, бабоньки, мы либо едем, либо я возвращаюсь домой.

– Едем! – Розалия Станиславовна скрылась на площадке второго этажа. – Спущусь через пять минут.

Пять минут растянулись на добрых полчаса.

И вот, облачившись в брюки и водолазку, смущенная Розалия проковыляла к входной двери.

– Не смотрите на меня. Я уродка! В кроссовках я похожа на бомжиху.

– Отличные кроссовки, – кивала Наталья, радуясь, что ей не придется тащиться с домочадцами в особняк Аристарха.

На крыльце, попросив женщин остановиться, Филипп проблеял:

– Бабоньки, стойте. Не мешало бы кефирчику испить.

Розалия вспыхнула.

– Ты издеваешься?

– Да нет, понимаете, традиция у меня такая была. Перед тем как отправиться на… ну, короче, вы поняли, куда именно, я обязательно выпивал стакан кефира.

– Зачем? Чтобы в самый неподходящий момент живот прихватило?

– Без кефира не поеду, – стоял на своем Филя.

– Наталья, тащи сюда кефир.

Пока Натка бегала на кухню, Станиславовна исходила ядом:

– Что еще прикажешь сделать? Поцеловать ступеньку? Прокукарекать? Сесть на муравейник? Надеть балетную пачку? Какие у тебя еще традиции, мать их?

– Больше никаких.

Осушив стакан кефира, Филипп вопросительно посмотрел на Розалию:

– Теперь вы.

– Я не пью кефир.

– Надо.

– Господи, я уже пожалела, что с тобой связалась. Ката, прекрати ржать! Фу, какая гадость!

Когда Наталья наполнила стакан для Копейкиной, Розалия уже неслась к воротам.

– Глупый медвежатник! Кефирная барышня! Чмо с отмычкой! – бормотала она себе под нос, сгорая от стыда перед собой за то, что впервые за многие годы изменила традиции и покинула жилище не на высоченной шпильке.

В машине Филипп призвал всех к тишине.

– Не разговаривайте, я должен сосредоточиться. Для этого мне требуется полнейшая тишина.

Станиславовна хотела съязвить, но в последний момент передумала. Таращась в окно, она с ужасом представляла, что будет, если операция с треском провалится, их заметут в отделение, а она даже не наклеила накладные ресницы.

В первом часу ночи троица приблизилась к задней двери особняка.

– Там точно никого нет? – спросил Филипп, вытащив из пакета неведомую Катке металлическую штуковину.

– Не должно быть.

– Смотрите, бабоньки, я ведь всем рискую. Если нас…

– Хорош каркать! – осадила Розалия. – Тоже мне медвежатник со стажем. Тебе бы в парке аттракционов работать – билетами торговать. Шуруй своей хреновиной и открывай дверь.

Филипп Юрьевич справился с замком за считаные секунды. Катарина не успела удивиться, как Фил произнес:

– Прошу.

– Уже?

– Как видишь.

– Ловко.

– Навык. Как-никак на моем счету…

– Заткнитесь оба! Слушай мою команду. Филька, ты стой у двери на шухере, Катка, дуй в кабинет. Обычно документы хранятся там.

– А вы?

Подавив тяжкий вздох, Розалия прогудела:

– Я, как главный сыщик, взвалю на себя самое тяжелое – отправлюсь в спальню Софии.

– Там точно нет документов Аристарха.

– Но зато есть драгоценности… ой, я хотела сказать… кхм… За работу! Меньше слов, больше дела!

В кабинете Катарина обшарила каждый сантиметр и в итоге нашла то, за чем, собственно, и пожаловала в особняк. А именно у нее в руках оказалась медицинская карта Аристарха с его старым адресом, трудовая книжка и пенсионное удостоверение.

В принципе хватило бы и одной трудовой, но Катка – на всякий случай – «конфисковала» все три документика.

Сообщив Филиппу, что они могут возвращаться домой, Ката вооружилась сотовым и, потыкав по клавишам, приготовилась обрадовать свекровь.

Розалия снимать трубку не торопилась. Занервничав, Катка метнулась на второй этаж, перескакивая через две ступеньки. До нее вдруг дошло. А откуда, спрашивается, Розалия знает, где именно располагается спальня Софии. Она ведь ни разу не была в особняке, значит…

Холодок пробежал по спине.

Дернув ручку, Катка направила в глубь комнаты слабый луч фонаря.

Розалии здесь не было.

В коридоре Катарина закричала:

– Розалия Станиславовна! Вы меня слышите? Вы где?

Ответом послужила гнетущая тишина.

Покрывшаяся липким потом Катарина спустилась вниз и, схватив Филиппа за руку, прокричала:

– Розалия пропала.

– Как пропала?

– Не могу ее найти. Поднимись, пожалуйста, со мной, мне одной страшно. Ох, нехорошее у меня предчувствие. Ты ничего не слышал, пока я была в кабинете?

– Нет. Ни звука. А может, она того… заснула?

– Ты сам в это веришь?

– Странный дом. Мне здесь сразу не понравилось. Сидел в темноте и спиной чувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Никогда прежде со мной такого не случалось.

Вдвоем с Филиппом Катка стала поочередно открывать многочисленные двери, когда вдруг до ушей долетело гудение.

– Вроде там гудят, – Филя ткнул пальцем в сторону зимнего сада.

Не хотелось Катарине заходить в помещение с гигантской монстерой, ох как не хотелось, но другого выхода не было.

Розалию Станиславовну, связанную по рукам и ногам толстыми воздушными корнями, они нашли лежащей на мраморном полу у кадки.

Русый парик свекрови валялся рядом, а сама Розалия, заливаясь слезами, не могла вымолвить ни слова.

– Розалия Станиславовна, кто это сделал? Кто вас связал?

– Н-не знаю. Я ни-ничего не-не з-знаю, – заикалась свекруха. – Я шла по коридору, а потом упала. Ничего не помню, очнулась минуту назад. Вокруг темно, вас нет, а руки… Ката, где мы?

– В зимнем саду Софии.

– А-а-а…

– Тихо!

– Это цветы! Они хотели меня убить! Филя, не стой столбом, действуй.

Филипп Юрьевич попытался размотать корни, а свекровь, тем временем придя в себя, голосила:

– Парик! Наденьте мне на голову парик!

– Похоже, мы не единственные визитеры в особняке, – прошептала Катарина на ухо Филиппу.

– Могла бы не говорить, я уже догадался, – так же тихо ответил мужчина.

– О чем вы, я же говорю, на меня покушались цветы! Это они… они, чтоб им засохнуть!

– Уходим тихо, Розалия Станиславовна, вставайте.

Спустившись вниз, Катарина резко остановилась.

– Кто-нибудь слышал стук?

– Я – нет.

– И я не слышала. Детка, двигайся, иначе чокнутые растения нас сожрут. Права была Сонька, права. А я ей не поверила, думала, баба последних мозгов лишилась. Этот дом проклят! И цветы в нем прокляты. Предлагаю его сжечь! Филя, у тебя есть зажигалка?

– Филипп, выведи ее на улицу, и ждите меня у калитки. А еще лучше – идите к машине.

– А ты?

– Я вас догоню.

– Ката, я тебя не оставлю.

– Идите, Розалия Станиславовна, идите.

Оставшись в одиночестве, Катка подошла к входной двери и с силой ее захлопнула. Затем она на цыпочках приблизилась к широкому креслу и села на корточки.

Ожидая, что на лестнице вот-вот покажется фигура неизвестного, Копейкина слушала бешеный стук собственного сердца и во все глаза смотрела в темноту.

Выходит, она ошибалась, когда заверяла Филиппа, что сегодня в доме, кроме них, не ожидается посетителей. Кто-то – скорее всего тот самый низкорослый дядечка – по непонятным пока причинам нанес повторный визит в особняк. Пока Катка шуровала в кабинете, а Филипп сидел в гостиной, мужик запросто мог оглушить Розалию на третьем этаже, перетащить ее в зимний сад и, обмотав тело корнями монстеры, затаиться в одной из комнат.

Возникает вопрос: где он сейчас? Успел выбежать из дома или продолжает сидеть в укрытии?

Спустя десять минут Катарина встала. Растирая затекшую ногу, она была вынуждена признать, что ее затея несколько неудачна. Даже если кто-то и спустится вниз, то она здорово рискует, столкнувшись нос к носу с неизвестным.

Придя к мысли, что пора откланяться, Копейкина быстро выскользнула на крыльцо.

Мозг пытался разгадать очередной ребус. Но за неимением подсказок Катка, как ни старалась, не могла взять в толк: кому понадобилось устраивать эти игры?

Глава 9

Ровно через неделю Розалия устраивала в коттедже прием. Под «приемом» подразумевалась обычная посиделка с закадычными подружками: Венерой Александровной – той самой, которую не так давно забрали в отделение, – и выпендрежной Ирмой Моисеевной.

Если Розалия, Ирма и Венера собирались вместе, то всем остальным, включая живность Копейкиных, следовало поскорее уносить ноги от эпицентра катастрофы.

По отдельности дамочки – пожалуй, кроме Розалии – не представляли для общества абсолютно никакой опасности. С ними можно мило беседовать о погоде, сериалах, моде и даже о политике. Но, собравшись в одно время в одном месте, подруги запросто могли дать фору чемпиону по части самых безумных выходок и поступков.

Катка искренне хотела верить, что сегодняшний приезд взбалмошных особ не приведет к очередному ЧП.

Оказавшись в гостиной, Ирма Моисеевна, не переставая улыбаться, заключила свекровь в объятья.

– Розик, я так рада тебя видеть.

– И я, дорогая.

– А ты похорошела.

– Ты тоже, Ирма.

– И похудела.

– И ты отощала.

– А почему про меня забыли? – надула губки Венера. – Я, между прочим, тоже три килограмма скинула.

– По тебе не скажешь. Тебе бы тридцать сбросить, тогда я понимаю. А так…

– Роза, не издевайся.

– Венера, ну я же шучу. Ты у нас красотка.

Ирма Моисеевна провела пальчиком по губам.

– Девочки, а вы ничего не замечаете?

Розалия замотала головой.

– Нет.

– Катка, Наталья, а вы?

– У вас новая блузка?

– Ей уже три месяца. Старье!

– Туфли купили?

– Да нет же. Смотрите выше.

– Прическа?

– Перекрасились?

– Вставили зубы?

– Господи, ну почему вы такие невнимательные? – Ирма ткнула пальцем себе в губы. – Теперь понятно?

– Ирма! Ты сделала татуаж губ?

– Мне не нравится слово «татуаж», я предпочитаю его называть перманентный макияж.

– У нее еще брови в этом туаже, – буркнула Венера, – и глаза.

– Девчонки, вы себе не представляете, насколько это удобно. Утром встаешь, и не надо нестись к зеркалу. Над лицом будто стилист поработал.

Розалия скривилась.

– Не загибай, подруга. Если тебе нарисовали губы и брови, это еще не значит, что ты стала красавицей. И вообще… мне кажется, тебя изуродовали.

– Розик!

– Да ты раскрой глаза, на кого ты похожа? Крокодил Гена после неудачной пластики. Ирма, они, наверное, на тебе тренировались. Брови кривые, а рот смахивает на бомбоубежище.

– А по-моему, Ирма Моисеевна выглядит намного моложе, – с придыханием произнесла Натка.

– Спасибо, Натали, я знала, ты не умеешь врать.

– Что ты понимаешь в красоте и молодости, тундра? – набросилась на Натку свекровь. – Из Ирмы сделали уродку, а ты ей дифирамбы поешь.

– Я не уродка!

– Ты хуже уродки.

– Завидуешь? – шипела Моисеевна.

– Тебе? В последнюю очередь.

– А лицо-то перекосилось.

– Это не от зависти, а от жалости.

– Пожалей лучше себя.

– Убирайся!

– И уйду.

– Скатертью дорога.

Ирма развернулась.

Катарина вмешалась в спор подруг:

– Послушайте, к чему эти разборки? Неужели нельзя просто провести день без нервотрепки? Ирма Моисеевна, проходите в столовую, Наталья приготовила ваш любимый пудинг. Венера Александровна, и вы идите. Розалия Станиславовна, прекратите дуться. Вы хозяйка дома, где ваши хорошие манеры?

Свекровь повернулась к подруге.

– Ладно, проехали. Катка права, не будем собачиться, пошли за стол.

Ката устало посмотрела на сидящего на спинке кресла Арчибальда. Внезапно раздался телефонный звонок. Не подозревая, с кем ей придется общаться, Ката лениво сняла трубку:

– Слушаю.

На том конце последовала заминка, затем что-то щелкнуло и до ушей Копейкиной долетело:

– Добрый день, могу я услышать Софию? – с расстановкой произнес приятный мужской голос.

Ката моментально покрылась испариной, руки задрожали, а ноги сделались ватными. Опасаясь, что вот-вот лишится чувств, она села на подлокотник дивана, с силой сжав телефонную трубку. Вот он, долгожданный звонок от неизвестного. Свершилось. Значит, Розалия была права – ее затея удалась. Как говорится, игра стоила свеч. Не прошло и трех суток со дня выхода печатных изданий с объявлениями, а обладатель четвертой части плана дал о себе знать.

– Алло, куда вы пропали? – вопрошал звонивший. – Это София, вы меня слышите?

«Как быстро он позвонил. Что теперь делать?» – шелестел внутренний голос.

– Я вас внимательно слушаю, – пролепетала Катка, косясь на Арчи.

– София, я звоню по объявлению.

Стараясь сохранить спокойствие, Ката ляпнула первую пришедшую в голову фразу:

– Я рада.

– Не возражаете, если мы встретимся сегодня? Не хотелось бы откладывать дела в долгий ящик. Сами понимаете, чем скорее мы увидимся, тем скорее и мне и вам будет хорошо.

Катарина начала злиться на саму себя. А почему, собственно, она так удивилась? И с чего вдруг ведет себя, словно мокрая курица? Еще не хватало, чтобы мужик, заподозрив неладное, отсоединился и ушел в подполье. Все вполне разумно и объяснимо: она дала объявление, человек откликнулся и теперь настаивает на встрече. Разве не встреча с предполагаемым убийцей Софы являлась конечной целью? Конечно же, именно она. Вот только сегодня Катка никак к ней не готова.

Словно прочитав ее мысли, незнакомец быстро проговорил:

– Если вам неудобно, можем встретиться завтра. Я, в принципе, вас не тороплю, в данном случае музыку заказываете именно вы.

Катка колебалась. С одной стороны, не терпелось взглянуть в глаза звонившему, с другой – страх за собственную жизнь металлическим обручем сковывал горло. Решаться нужно немедленно. И Катка, отлично понимая, чем рискует, вдохнув полной грудью, выпалила:

– Называйте время и место.

– Где будет удобно вам?

Борясь с жгучим желанием прокричать: «В отделении милиции», Катарина неуверенно пожала плечами.

– Не знаю.

– Тогда, может, в ночном клубе, в полночь?

– В полночь, в ночном клубе? Нет-нет, это исключено.

Ночной клуб – это, конечно, хорошо, но только в том случае, когда туда отправляешься веселиться в компании друзей.

– Гм… простите, как вас зовут?

– Василий.

– Предлагаю встретиться у станции метро, – Катка напрягла память, – «Октябрьское Поле».

– О’кей, во сколько?

– В шесть.

– Лады. Кстати, – забубнил Василий, – вы не назвали цену. Желательно уточнить сразу, чтобы при встрече не возникло разногласий. Я, знаете ли, не люблю торговаться.

– Цену чего?

Василий заржал:

– Понимаю, конспирация прежде всего. Я имею в виду три части, с помощью которых мы найдем клад. Ясно выражаюсь?

– Да-да, конечно, я все поняла. Э… цена договорная, обсудим на месте, это не телефонный разговор.

– Усек.

– Как я вас узнаю?

– На мне будет красная футболка и черные джинсы, в руке буду держать банку «Балтики». А вас как распознать? – в его голосе появились нотки иронии.

– Я сама к вам подойду, – скороговоркой проговорила Копейкина, проведя вспотевшей ладонью по лбу. – Стойте у выхода из метро.

– С какой стороны?

– Первый вагон из центра, потом по эскалатору и направо.

– Ну отличненько! Все, жду с нетерпением… Соня.

Катка была готова поклясться – из уст Василия имя Соня прозвучало несколько зловеще.

Прошмыгнув в спальню свекрови, Катарина подлетела к трельяжу, в нерешительности уставилась на многочисленные болванки с париками. Остановив выбор на светло-русых локонах, она быстро собрала собственные волосы в пучок и водрузила парик на голову. Минутой позже, положив в сумочку солнцезащитные очки, Копейкина выпорхнула из дома.

По мере приближения к станции метро Катарина гадала, как, собственно, действовать, когда она, наконец, улицезреет Василия? Стоит ли подходить к мужику или же достаточно понаблюдать за ним из машины? Одно она знала совершенно точно: сегодня вечером у нее в кармане будет лежать адрес негодяя, который – напрямую или косвенно – имеет отношение к убийству Софии. Хотя не стоит забывать и про Макса – он же Ангел, – о котором упоминала Августа. Ведь именно он, по словам Сони, нанес ей визит в ночь убийства. Но, возможно, именно с Максом Копейкина и встретится. Где гарантия, что мужик назвался своим настоящим именем? Гарантии нет.

У метро Ката притормозила без двадцати шесть. Сняв очки, Копейкина во все глаза смотрела по сторонам, ища взглядом красную футболку Василия. На автобусной остановке парочка подростков потягивала пиво, рядом с банкой «Балтики» в руках тусовался полный дядечка лет сорока. Мужчина нервно поглядывал в сторону подземки, изредка прикладывая банку к губам. Данный типчик идеально бы подошел на роль Василия, если бы не был облачен в белую рубашку и светло-голубые джинсы.

В последующие пятнадцать минут Катка умудрилась насчитать шесть подозрительных объектов с банками вышеупомянутого напитка, но, к большому ее сожалению, ни на одном из них не наблюдалось красной футболки. И вдруг Катарину осенило. Сердце на мгновенье перестало биться, а из груди вырвалось тихое «Ах». А почему она так уверена, что Василий приедет на встречу именно в красной футболке и черных джинсах? Где гарантии, что мужик не врал? Она сама не поленилась нацепить на себя этот ужасный парик, возможно, и он явится на встречу в совершенно другой одежонке.

– А если он уже явился? Вдруг стоит где-то совсем близко, пристально вглядываясь в лица прохожих?

Знакомый холодок пробежал по спине, под ложечкой закололо, Ката чувствовала себя так, словно ее с минуты на минуту поведут на смертную казнь.

Продолжая накручивать себя, Катка вспомнила свадьбу с Андреем. Незадолго до бракосочетания одна гадалка – оказавшаяся в действительности искусной лгуньей – сказала, что в день свадьбы случится неминуемая трагедия. Якобы два человека погибнут, а свидетельница со стороны невесты впадет в кому.

Согласитесь, не самое радостное известие накануне свадьбы. Катка находилась на грани истерики, временами у нее даже возникали мысли не расписываться с Андреем, а продолжать жить гражданским браком. Разумеется, Копейкин ни на грамм не верил словам старухи и призывал Катку реально смотреть на вещи.

– Чем больше будешь думать о несчастном случае, тем больше вероятность, что он действительно произойдет. Помни, своими мыслями человек сам навлекает на себя несчастья. Дай себе установку, что ничего плохого не произойдет в принципе, выкинь слова гадалки из головы, забудь ваш разговор. Настройся на лучшее, и судьба не замедлит тебя отблагодарить. Она ведь благосклонна исключительно к оптимистам.

Слава богу, бракосочетание прошло без сучка без задоринки: никто не погиб, не впал в кому, и… если не брать в расчет скандал, устроенный Розалией Станиславовной в ЗАГСе, и последующую пляску на столе в ресторане, то этот день по праву можно считать одним из лучших.

Как же Катке хотелось верить, что сегодня она нервничает зря.

Стрелки часиков продолжали свой ход.

Десять минут седьмого.

В голове загудел внутренний голос: «Тебя опять обдурили! Обвели вокруг пальца! Облапошили!»

Саданув пятерней по рулю, Ката внезапно заметила мужчину в красной футболке.

Спортивного телосложения блондин, держа в руке банку пива, вышел из подземки и, сплюнув на асфальт, замер в ожидании.

– Красная футболка, черные джинсы, все совпадает.

Очевидно, полагая, что София приедет на метро, Василий неотрывно смотрел на выходивший из метрополитена люд.

А Катка тем временем собиралась с духом, чтобы выйти из «Фиата».

– Мне не страшно, – твердила она, комкая в руках бумажный платок. – Кругом люди, бояться решительно нечего. В случае опасности я закричу, кто-нибудь обязательно придет на помощь.

Мысленно перекрестившись, Копейкина открыла дверцу авто. Чувствуя, как по спине текут струйки пота, она подошла к мужику.

– Василий? – голос дрогнул.

Он прищурил близорукие глаза.

– Соня?

Катка кивнула.

– Товар при вас? – поспешно поинтересовался блондин, отправив пустую банку в урну.

Пребывая в полной уверенности, что под «товаром» подразумеваются три части плана, о которых говорилось в объявлении, Катарина ляпнула:

– Смотрите, какой шустрый. Может, тебе сразу код от сейфа сказать?

– Не понял, – Василий провел рукой по небритому подбородку. – В чем проблема-то? Мы ж по телефону обо всем договорились.

– Неужели ты думал, я заявлюсь сюда с товаром?

Василий остолбенел.

– Е-мое! Ты же сама назначила встречу у метро, какого хрена теперь гонишь?

– Меры предосторожности, – неслась Катка, – не хочу, чтобы ты долбанул меня по башке и смылся с товаром.

– Ну ваще, полный кобздец! Я уже с бабушками приехал.

Катарина быстро замотала головой:

– С бабушками? Я так и знала. Решил устроить засаду? Немедленно прикажи старухам выйти из укрытия, иначе не получится у нас разговора.

Василий покрутил пальцем у виска.

– Ты никак уже под кайфом, тетя? Какие старухи, бабло я привез!

– Мне твои деньги не нужны, план не продается.

– …! – выругался Василий. – Я не врубаюсь, ты объявление давала?

– Да.

– Товар у тебя есть?

– Да.

– Так чего ломаешься? Давай быстро произведем обмен и разбежимся.

Катарина смотрела на Василия, не в силах понять, издевается тот или говорит серьезно?

– Для начала мне хотелось бы кое-что узнать.

– Во, блин, попал! Обкуренная тетка. Сто пудов обкуренная! Тебе лечиться надо.

– Отвечай, откуда у тебя появилась часть плана и как ты вышел на Софу?

– Какая часть?

– Ну кто дал план местонахождения сокровищ?

Василий попятился.

– Ты в натуре совсем обалдела! Какие сокровища? Ты че, на колесах?

– Откуда ты узнал, что я на колесах, за мной кто-то следит?

– Еклмн… тетенька полный улет. Я, пожалуй, пойду.

– Стой, или я закричу! Говори, от кого узнал о сокровищах? – Катка вцепилась в Василия мертвой хваткой.

От присутствующего еще десять минут назад страха не осталось и следа. Теперь Катарина ощутила прилив энергии. Сейчас она обязательно расколет мерзавца, и дело можно будет считать закрытым.

– Эй-эй, успокойся, приди в себя, – пробасил Василий. – Не надо привлекать к себе внимание прохожих.

– Не играй в молчанку. Ты встречался с Софией? Отвечай! Ты Ангел? Макс? Кто ты на самом деле?

Василий достал из кармана сложенную вчетверо газету.

– Погодь, ща разберемся. Значит, говоришь, речь шла о кладе? – Он еще раз перечитал объявление и хмыкнул.

– Не прикидывайся, ты прекрасно знал.

– Да ни фига подобного! Что означает слово «план»?

Копейкина вышла из себя:

– План – это такая бумажка, на которой написано или показано, в каком месте зарыт клад. А клад – это…

– Стоп, стоп, стоп! Ты чего мне мозги паришь, кладоискательница хренова.

– Я?

– Идиотка! Да пошла ты со своими сокровищами, коза. В следующий раз по балде получишь за такие шутки. – Он резко развернулся и почти бегом спустился в метрополитен.

– Эй, подожди! – Катка попыталась догнать смешавшегося с толпой Василия.

Увы – безрезультатно.

Глава 10

Плюхнувшись на водительское кресло, она судорожно соображала, что подразумевал Василий под словом «товар»? А может, мужик чокнутый? Вдруг он звонит по каждому объявлению, вводит людей в заблуждение, а потом веселится от души, наслаждаясь собственным спектаклем? Скорее всего, она права – Василий кретин. Жаль только потраченного времени и нервов, но… ничего не попишешь, придется несолоно хлебавши рулить домой.

До коттеджа оставалось пять минут езды, когда ожил сотовый.

– Да, – промурлыкала Катарина заметно повеселевшим голосом.

– София? – вопрошала писклявая дама.

Хорошее настроение испарилось, как с белых яблонь дым.

– Ага.

– Меня зовут Марина.

– Ага, – повторила Катка.

– Я прочитала ваше объявление.

– И?

– Хочу узнать, что именно вы продаете?

Кровь отлила от висков – опять на связи какая-то ненормальная.

– Я ничего не продаю.

– Как?

– Так.

– Но вы давали объявление?

– Давала! Но вам нужно внимательней читать.

– Я читала внимательно и даже перечитывала. Скажите, клад – это что?

– Там ведь черным по белому написано: клад – это клад!

– Э… ясненько. А страну-производителя не подскажете?

– Производителя чего?

– Клада. Имейте в виду, китайский мне не подходит.

– Его произвели в России! – рявкнула Копейкина.

– И почем продаете? – не унималась Марина.

– Я его не продаю, я его ищу.

– Ищете?

– Представьте себе, стою с лопатой посреди поля, а вы своими звонками мешаете копать.

– С лопатой? А вы случайно не торгуете черенками? Мне на дачу позарез три черенка нужно.

Катка отсоединилась.

Поставив машину в гараж и приготовившись к гневной тираде Розалии, Катарина зашла в гостиную. Тишина. Решив, что Розалия с подругами и Наткой отправились к соседке резаться в карты, Ката водрузила парик свекрови на его законное место, то бишь на болванку, и прошла к себе.

В спальне, распластавшись на кровати, Катка наслаждалась непривычной тишиной и покоем.

Как же все-таки хорошо находиться дома одной. Никто тебя не поучает, не указывает, как правильно питаться, во что одеваться, когда ложиться и во сколько просыпаться. Можно смело принимать пищу лежа на кровати, а не тащиться вниз при полном параде, чтобы выслушивать, что ты опять выглядишь хуже побитой собаки.

Родственники – это, конечно, хорошо, но, когда они подобны Розалии Станиславовне, начинаешь ощущать некий дискомфорт. Еще хуже – если приезжают незваные гости на неопределенный срок. Слова «Поживем, пока не выгоните» – это удар ниже пояса. Ну скажите на милость, как, например, можно намекнуть Розалии, что ее последние визиты несколько затягиваются? Затягиваются и настораживают одновременно. Не далее, как вчера, свекровь завела разговор о своем окончательном переезде из Сочи в столицу. Ей, видите ли, становится тяжело вести домашнее хозяйство. Можно подумать, она его вообще когда-нибудь вела. Сколько Катка ее знает, у Розалии всегда работали помощницы по хозяйству, а с появлением Натальи свекровь обнаглела по самое не хочу. Бедная Натка с ног сбивается, только бы угодить дорогой Розалии Станиславовне, дабы не попасть под горячую руку вздорной жертве гламура. Одна из последних причуд Розалии – ванна с добавлением всевозможных экстрактов, которую, разумеется, обязана готовить исключительно Наташка.

От мысли, что свекрища навсегда обоснуется в ее доме, Катка впадала в транс. А, судя по прозрачным намекам Станиславовны, переезд может состояться в самое ближайшее время.

– Бр-р-р… спаси, господи, – с чувством произнесла Катка, сладко потягиваясь на просторной кровати.

Через открытое окно влетел легкий ветерок. Катарина зевнула, как вдруг тишину нарушила трель мобильного телефона.

– Говорите.

– Вы София?

Что же это за день, на проводе очередная психопатка.

– Да, я София! – злобно прокричала Катка.

– Я прочитала ваше объявление, и со всей ответственностью заявляю – это моя кошечка! Моя дорогая, родненькая Фифилиночка.

– Какая кошечка? Какая Филиночка?

– Не Филиночка, а Фифилиночка. Белокурое создание, которое вы нашли.

– Вы ошиблись, никаких кошек я не находила.

– У нее за ушком небольшой шрамик, она его получила, когда в прошлом году подралась с соседским котом Фунтиком. Посмотрите, пожалуйста, есть ли там шрамик?

– Повторяю, вашей кошки со шрамом у меня нет. Читайте внимательно объявления, прежде чем звонить, – Ката швырнула телефон на кровать. – Фу-ты ну-ты, сегодня точно не мой день. Интересно, в сумасшедшем доме разрешается читать газеты и звонить по телефону?

Катке показалось, что по ее объявлению звонят исключительно люди с психическими расстройствами. Ну а как иначе объяснить их поведение? Где в тексте тетка увидела хотя бы намек на кошку?

Пожалев, что, кроме домашнего, оставила еще и номер сотового, Копейкина спустилась вниз. Телефон в гостиной надрывался словно новорожденный младенец.

Минуту спустя Катка в ярости бросила трубку на рычаг.

– Нет, так продолжаться не может!

На этот раз «сумасшедшим» оказался древний старик, дребезжащим голосом уверявший, что клад по праву принадлежит лишь ему, и, даже если София пойдет жаловаться в райком, он ни за какие коврижки не расстанется с сокровищами.

Чуть погодя звонки посыпались как из рога изобилия, телефоны трезвонили по очереди: сначала надрывался сотовый, затем внимания требовал домашний. Иногда они звонили одновременно, и Катарина, дабы не разорваться на части, пыталась говорить сразу с двумя оппонентами. Все звонившие прочитали объявления, и, как выяснилось, каждый истолковал его текст на свой лад.

Одна бабка посчитала, что у Софы имеется трехкомнатная квартира, которую она жаждет обменять на просторную однушку с небольшой доплатой.

Гнусавый мужик уверял, что лучше его кандидатуры Софочка никого не найдет.

– При чем здесь ваша кандидатура?

– Но в объявлении же ясно сказано.

– Что там сказано?

– Красивая, молодая женщина-сокровище, с тремя детьми, ищет одинокого мужчину для создания семьи.

– А-а-а!.. – Катарина в изнеможении плюхнулась на диван. – Я этого не вынесу, они надо мной издеваются.

Доконал ее звонок от пенсионерки Ивановой Пелагеи Пахнутьевны. Представившись, бабуленция прошамкала:

– Я родилась в пятнадцатом году, а в двадцать четвертом лично присутствовала на похоронах Ленина.

– От меня вам что нужно?

– Скажи, дочка, он уже воскрес?

– Кто?

– Ленин.

Катка закрылась в спальне, а когда слышала звон телефона, затыкала уши руками. Мобильник она выключила.

Вот вам и гениальный план с объявлением. На поверку затея оказалась наиглупейшей. На данном этапе Катарину волновал один вопрос: как долго будут поступать невыносимые звонки? А они совсем и не думали прекращаться, телефон замолчал лишь в половине двенадцатого ночи.

Из сладких объятий сна Кату вырвало очередное «Дзинь-дзинь-дзинь» на первом этаже.

– Господи, час ночи, имели бы совесть!

Уставившись в потолок, Копейкина считала гудки: пять… десять… двенадцать. На четырнадцатом трубку сняли, и она услышала голос Натальи.

Представив, как вытянется лицо у Натки, когда она услышит очередной бред, доносящийся с того конца провода, Ката тихо хихикнула.

Намереваясь продолжить наслаждаться сном, она перевернулась на левый бок и вдруг услышала стук в дверь.

– Розалия Станиславовна, я сплю, все разговоры завтра.

– Кат, это не Розалия, – шелестела Натка. – Это я. Открой.

– Наташ, сейчас, подожди.

Накинув халат, Копейкина щелкнула замком.

– Ты уже спала?

– Как сурок. А вы давно вернулись, как прошла игра?

– Какая игра?

– Ну или чем вы занимались у Марты? Вы ведь к ней ходили?

– Ошибаешься, мы никуда не ходили.

– Как?

– Так.

– А где же Розалия, Венера, Ирма?

– Уехали.

– Куда?

– Я именно поэтому и пришла, там сейчас звонил телефон…

– Не обращай внимания, я потом объясню, что к чему. Если услышишь чепуху, которую несут из трубки, сразу клади ее на рычаг.

– Но звонили из милиции.

– А им-то что понадобилось?

– Ну… видишь ли… Розалия Станиславовна у них.

– Натка, ты шутишь?

– Какие уж тут шутки, я там телефончик переписала, ты должна им перезвонить.

– Подожди, давай по порядку, как Розалия умудрилась попасть в милицию?

– Знамо дело как, их забрали туда за хулиганство.

– Кого их?

– Розалию, Венеру Александровну и Ирму Моисеевну.

Катка рухнула на кровать.

– Я сейчас закричу! Куда они вляпались на этот раз?

– Они устроили дебош в клубе, – Ната опустила глаза в пол. – Прости меня, господи… в гей-клубе.

Обхватив голову руками, Катарина, подобно рыбе, глотала ртом воздух, пытаясь переварить слова Натальи.

– Ты меня без ножа режешь, я ничего не соображаю. Проходи, садись и объясни, как эта троица попала в клуб?

– Когда ты уехала, мы немного выпили, а потом Розалия Станиславовна предложила прогуляться. На улице они с Венерой и Ирмой о чем-то постоянно шептались. Мне надоело за ними идти, и я побрела домой. Они примчались через полчаса, заявив, что мы едем в клуб. Катуш, ты не представляешь, каких трудов мне стоило отказаться, они чуть ли не насильно пытались затащить меня в такси. К счастью, мне удалось отбиться.

– А где ты была, когда я приехала?

– Спала. Меня сильно разморило от вина, глаза прям слипались. Думала, часок покемарю, а на деле проспала до полуночи.

Катка обкусывала губы.

– Слушай, а может, наплевать на поездку в отделение? Пусть проведут ночку в компании проституток и бомжей, глядишь, умнее станут.

Наталья с сомнением пожала плечами.

– Решать, конечно, тебе, но думаю, если Розалия проведет ночь в компании проституток…

– Не продолжай, я поняла! Только в нашей семье и только с моей свекровью могут случаться подобные инциденты, – бормотала Катарина, натягивая джинсы.

Час спустя, глупо улыбаясь, она сидела в маленьком кабинете перед суровым краснощеким лейтенантом. Чуть правее, на колченогих стульях, восседала развратная троица расфуфыренных любительниц ночных загулов. Выслушав пламенную речь мужчины в форме, Катка хотела еще раз принести извинения за поведение свекрови, но Розалия заголосила:

– Ваше лейтенантское величество, я ни в чем не виновата! Верьте мне, клянусь самым святым, что у меня есть, – костюмом от Шанель.

– Розалия Станиславовна.

– Помолчи, Ката, я с органами разговариваю.

Лейтенант усмехнулся.

– Может, тогда объясните, кто устроил скандал в клубе?

– Не мы! – в один голос закричали подруги.

– Век пенсии не видать! – добавила Венера Александровна.

– Ваши родственницы… – продолжал лейтенант, косясь на Катку.

– Они не мои, вернее, моя только одна.

– Интересно, какая именно? – лукаво поинтересовался милиционер.

– Самая ненормальная.

– Катарина! Да я тебя… да ты… Оторву! Откручу! Отклею! Обматерю!

– Я так и думал, – резюмировал лейтенант. – Как раз ваша мамаша и была зачинщицей скандала. По ее вине пострадал человек – танцор гей-клуба.

– Господи, он жив?

– Жив. И, к вашему великому счастью, парень отказался писать заявление, но вам все же придется возместить материальный ущерб, нанесенный клубу вашей матерью.

– Она мне не мать.

– Тетка?

– Свекровь!

– О!..

– Я тебе ближе, чем мать! – негодовала Розалия. – Я тебя выматерила!

– Они умудрились перебить пятнадцать бокалов и три тарелки. Перевернули два столика, порвали рубашку официанту и… обматерили всех присутствующих в клубе. К слову сказать, материлась только мать вашего супруга.

– Я все компенсирую, сколько с меня?

– Платить будете непосредственно пострадавшей стороне, то бишь клубу.

В машине Катарина потребовала от троицы немедленных объяснений.

– А чего, собственно, объяснять, – пропищала Ирма Моисеевна, – мы приехали в гей-клуб и решили немного потусить.

– Другого места для тусовки вы не нашли?

– Нам хотелось именно туда!

– Что было дальше?

– Ничего особенного, заказали выпить, потом началось шоу.

– Ребятки двигались, как больные кенгуру, – заявила Венера. – Им бы не мешало взять уроки танцев у профессионала.

– Меня не интересует, как двигались ребятки, почему вас забрали в отделение?

– Произошел небольшой инцидент, – вступила в разговор Розалия. – Один парень – который совершенно не походил на представителя секс-меньшинств, – подошел к нашему столику.

– Ты хотела сказать, он подошел ко мне, – возразила Ирма.

– Побойся бога! Зачем ему подходить к тебе: спросить, в каком году пошел первый троллейбус? Он тебя даже не заметил, в противном случае драпанул бы без задних ног.

– Еще как заметил! Он стрелял в меня жгучим взглядом, поэтому ты и взвилась.

– Протри глаза. В тебя даже из автомата Калашникова стрелять согласится не каждый. Тот парень пожирал глазами только меня. Честное слово – как удав кролика.

– Ха! Рассмешила! Чтоб тебя сожрать, потребуется больше года, скорее окосеешь.

– Завистница!

– Я моложе тебя! – выдвинула железный аргумент Ирма.

– Ты?!

– Представь себе.

– Ты бредишь. Мне без малого пятьдесят!

Моисеевна расхохоталась.

– Корми сказками окружающих, а мне известно, в каком году ты появилась на свет.

– Заткнись!

– А вот и не заткнусь. Если озвучу год твоего рождения, тобой мгновенно заинтересуются палеонтологи. Катка, хочешь узнать истинный возраст своей свекрови? Ты будешь очень удивлена, когда…

Розалия вцепилась в волосы Моисеевне.

– Гадина! Кто тебе позволил раскрывать государственные тайны?!

– Пусти меня, ископаемое!

– Все волосенки повыдираю!

– Я не хочу, как ты, всю жизнь ходить в париках, – вопила Ирма Моисеевна.

– Подавись своими словами.

– Ката-а-а… помоги… она меня задушит.

Катарина резко затормозила.

– Если я через пять минут не услышу, что произошло в клубе, я высажу вас прямо здесь, а сама уеду. Розалия Станиславовна, отпустите Ирму Моисеевну! Я жду!

– Короче, рассказывать буду я, – томно вздохнула Венера Александровна. – Когда парнишка подошел к Ирме, Розалия, оттолкнув ее, схватила его за руку. Ирма в долгу не осталась и схватила парня за другую руку. Между ними началась словесная перепалка, а бедный мальчик, напрочь забыв, что делает у нашего столика, с вытаращенными от ужаса глазами молил о пощаде. Роза с Ирмой тянули его за руки – каждая в свою сторону. Причем тянули до тех пор, пока он не закричал и не согнулся от боли.

– Кто ж знал, что у него недавно был перелом руки, – пробормотала Розалия.

– Вот-вот, сначала надо было подождать, пока кости хорошенько срастутся, а уж потом выходить и трясти своими погремушками, – зло процедила Ирма Моисеевна, доставая из сумочки зеркальце, дабы обозреть ранения, нанесенные Розалией.

– Я тебя умоляю, подруга, – хохотнула Станиславовна, – там и трясти-то было нечем.

– А чего мы тогда так сцепились?

– Сама не знаю.

Ирма шмыгнула носом.

– Розик, прости меня.

– И ты меня, Ирмочка. Дорогая моя подруженька. Самая лучшая! Самая преданная! Самая близкая! Мы с тобой неразлейвода.

– Верно. Подруги навеки.

– Ирма, в случае чего, я за тебя горой.

– А я за тебя. Розик, только смерть разлучит нас.

– Да-да, ты безоговорочно права – только твоя смерть!

– А как же я? – обиделась Венера. – Я ведь тоже ваша подруга. Про меня забыли! Забыли, да? Как вы могли?!

– Не нуди, нудилка перегорит. И с тобой буду дружить до гробовой доски… до твоей, – успокоила свекровь.

– Лейтенант сказал, вы разбили бокалы, – напомнила Катка.

– Это уже другая история, – зевая, ответила Ирма. – Подбежал официант и начал на нас орать. У него был поднос, ну мы с ним и поговорили.

– Точно, – ехидно усмехнулась Розалия. – В следующий раз неповадно будет называть меня… а впрочем, не важно как. Главное, парниша понял, за свои слова надо отвечать.

Прибыв в коттедж, свекровь помчалась принимать ванну. Ирма с Венерой поднялись на второй этаж и закрылись в спальне для гостей. А Катка стояла в гостиной, пытаясь справиться с сильнейшим приступом гнева.

– Три часа ночи. Великолепно! В нашем доме для душевнобольных полный порядок. Было бы намного удивительней, если бы я смогла заснуть без приключений.

Глава 11

Свернув с главной дороги, Катарина порулила в сторону дачных участков.

Садовое товарищество «Звездочка», вмещавшее в себя шестьдесят участков, с трех сторон окружал густой лес.

Участки, площадь которых не превышала пяти соток, казались до невозможности мизерными. Дома практически стояли друг на друге. А у некоторых дачников – что уж совершенно невероятно – не было даже места под пресловутый огород. Дом, баня, сарайчик для садового инвентаря, туалет и кусочек газона. Вот, пожалуй, и все прелести дачной жизни. Правда, встречались среди дачников и те, кому посчастливилось приобрести соседский участок и «разбогатеть» на лишние пять соток.

Остановившись у хлипкой калитки, из которой выходила дородная дама, Катка крикнула:

– Скажите, как бы мне найти Акимову Анну Дмитриевну?

Женщина улыбнулась.

– Аньку-то? А чего ее искать. Вон домишко ее выглядывает.

– Розовый?

– Ага-ага. Он самый.

– Спасибо.

– Не за что. – Дама с любопытством смотрела на отъезжающий «Фиат».

Акимова была хозяйкой десяти соток земли, двухэтажного солидного дома, обитого розовым сайдингом, маленькой баньки и круглой беседки. Несмотря на то, что у Анны Дмитриевны имелось место под огород, дамочка решила не взваливать на себя лишние хлопоты и засеяла все газонной травой. По мнению Катки, самый правильный вариант. Лучше при помощи газонокосилки каждые две-три недели скашивать сочную травку, чем с утра до позднего вечера копаться в грядках, борясь с многочисленными сорняками.

Металлическая калитка была закрыта на задвижку с той стороны. Просунув руку через прутья, Катка лязгнула щеколдой и быстро посеменила по дорожке к дому.

Анна Дмитриевна – крашеная блондинка пенсионного возраста – очевидно, увидев незваную гостью из окна, вышла на крыльцо.

Наверное, до сегодняшнего момента никто не позволял себе столь бесцеремонно врываться во владения Акимовой, так как при виде Катки хозяйка недовольно нахмурила выщипанные брови и с нотками раздражения в голосе спросила:

– Собственно, по какому праву вы разгуливаете по моему участку?

– Добрый день, – лыбилась Копейкина.

– Я, кажется, задала вопрос?

– Так вас не было на улице.

– И что? А если я отдыхала или, скажем, была занята. Калитка закрыта, хозяев во дворе нет, значит, стой на улице и жди, когда кто-нибудь появится.

– Простите.

– Простите, – передразнила Акимова. – Мне ваше «простите» до одного места. Говорите, зачем явились, и уходите.

– Я…

– Предупреждаю: молоко, сметану, творог не покупаю. Яйца тоже. Мне дочь с зятем в выходные из Москвы продукты привозят.

– Я ничего не продаю.

– Тогда потрудитесь объяснить, кто вы такая?

– Анна Дмитриевна, как-то нескладно у нас с вами разговор начался. А я ведь планировала побеседовать по душам.

– Анна Дмитриевна? Вам известно мое имя? Интересно, очень интересно. – Акимова спустилась с крыльца и кивнула на стоящую на газоне лавочку. – Ну проходите, садитесь. В дом не приглашаю, там слишком жарко.

Устроившись на лавочке, Катарина огляделась.

– Тесновато у вас.

– Я по местным меркам шикую. Как-никак, десять соток отхватила, а вот у соседей да – не разгуляешься. Иногда соседка с сыном разговаривает, а мне кажется, она мне вопрос задает. Теснота страшная. Слава богу, пару лет назад я поставила жирный крест на огороде. Вот когда у меня по-настоящему тесно было, так это в те времена. О!.. Как вспомню, так вздрогну. Чего я только не сажала! Мама дорогая! Картошку, морковку, свеклу, огурцы, кабачки… да ну, всего не перечислишь. И корячилась на грядках, как рабыня Изаура: там прополоть, там перекопать… на отдых времени не оставалось.

– Зато теперь у вас симпатичный газон.

– Дочка с зятем настояли. Говорят, ну чего ты горбатишься? Осенью все в магазине купить можно, дешевле выйдет. Поэтому я теперь пару грядочек за домом сделала, зелень посадила и в ус не дую. Но мы с вами отвлеклись, вы же приехали не на газон мой любоваться. Кстати, я не расслышала, как ваше имя?

– Катарина.

– Итак, Катарина, я вся внимание.

Катка напряглась.

– Понимаете, если честно, то я сама до конца не поняла, зачем к вам приехала.

Акимова насторожилась.

– То есть?

– Позавчера я была в лаборатории, где десять лет назад работал Аристарх Николаевич.

Анна Дмитриевна вздрогнула:

– Господи помилуй.

– Вы были с ним знакомы?

– К сожалению.

– Я разговаривала с заведующим лабораторией Васильевым, – продолжала Ката.

– О ком?

– Об Аристархе. А когда уже спустилась вниз, меня нагнала некая Олеся Михайловна. Она была свидетельницей нашего разговора с Васильевым. Олеся Михайловна протянула мне листок с адресом вашего дачного участка и сказала, что вы можете поведать много интересного об Аристархе. Мол, Васильев на все лады расхваливал Николаевича, тогда как на самом деле Аристарх был далеко не тем, за кого себя выдавал. Меня ее слова заинтересовали, и вот я у вас.

– Но позвольте, Катарина, а почему вы собираете информацию о старике? Вы ему кем приходитесь?

– Никем.

– И тем не менее ездили в лабораторию, а теперь приехали ко мне. Неувязочка. Какие цели вы преследуете?

– Здесь секрета нет. Прошлой осенью Аристарх Николаевич пропал, и я пытаюсь выяснить, что могло случиться с пенсионером?

– Пропал? – Лицо Анны Дмитриевны засияло. – Растворился в воздухе? Туда ему и дорога. Надеюсь, деда уже никто не увидит живым.

– Почему вы так говорите?

– Он заслужил самой страшной смерти! Аристарх на протяжении многих лет считался другом нашей семьи. Для Федора он был как старший брат, Федька слушался его, старался во всем угодить, а он… Воткнул нож в спину и даже не поморщился. Эх, как же я тогда его ненавидела! Была готова собственноручно стереть негодяя с лица земли. И в глубине души я знала, рано или поздно старик сполна заплатит за предательство. Как видите, так и случилось. – Акимова засмеялась. – Хорошенькую новость вы мне привезли.

– Анна Дмитриевна, а кто такой Федор и о каком предательстве вы упомянули?

– Федор – мой муж. Он умер по вине Аристарха. Нет, нет… я неправильно выразилась. Аристарх убил моего мужа. Старик сделал меня вдовой, он отнял у моей дочери отца, а все из-за…

– Из-за чего?

– Из-за «Ускорителя». Федору удалось получить уникальный раствор, благодаря которому некоторые виды растений – в частности, венерина мухоловка – росли в несколько раз быстрее. Он бился над ним в течение трех лет. Практически ночевал в лаборатории, все мечтал прославиться на весь мир. Прославился, как же! Людская зависть сделала свое черное дело.

Катка вспомнила толстые корни монстеры в особняке Аристарха и мухоловку, которую София кормила кусочками мяса.

– А как действовал этот ускоритель?

– Проще простого. Достаточно было добавить одну-две капли сильноконцентрированного раствора на десять литров воды и поливать цветочки раз в неделю. Результат был налицо. Уже через месяц обычная мухоловка вымахивала на десять сантиметров. Хотя другие цветы абсолютно не реагировали на раствор. Пожалуй, кроме монстеры. Федор готовился оставить работу, которой занимался в тот момент в лаборатории, и целиком переключиться на «Ускоритель». Не успел.

– А Аристарх…

– Аристарх был заведующим лабораторией. Именно Аристарх дал добро Федору, когда тот впервые заговорил о создании «Ускорителя». Именно Аристарх разрешал моему мужу дневать и ночевать в лаборатории, всячески способствуя процессу создания раствора. Более того, об «Ускорителе» никто, кроме Феди и Аристарха, не знал. Все держалось в строжайшей тайне. Днем Федор занимался основной работой, а вечерами и ночами корпел над своим детищем, которое обещало стать настоящей бомбой. Открытием! Сенсацией!

* * *

Одновременно с работой над «Ускорителем» Федор писал диссертацию на данную тему. Аристарх выступал в роли научного руководителя.

Незадолго до трагедии Аристарх приехал домой к Акимовым и с порога прокричал:

– Федя, пора рассекречиваться. Я сегодня переговорил с Завьяловым и Конюховым, через три недели соберем ученый совет.

Акимов запротестовал:

– Аристарх Николаевич, я еще не до конца изучил влияние «Ускорителя». Необходим как минимум год…

– Нет, не стоит тянуть. Когда об «Ускорителе» станет известно и несколько десятков ученых голов сойдут с ума от зависти, мы развернемся на широкую ногу. Тебе для работы создадут все условия. Думаю, откроют новую лабораторию. Федька, не хочу опережать события, но не исключаю возможности, что в скором будущем тебе дадут Нобелевскую премию.

Акимов засмущался.

– Перегибаете палку, Аристарх Николаевич.

– Зри в корень, ты совершишь переворот в генетике. Твое имя прогремит на весь белый свет. И мы… – Аристарх запнулся, – наконец увидим небо в алмазах.

В отличие от Федора, который жил исключительно работой и совершенно не задумывался о материальном, Аристарх спал и видел, как бы поскорее разбогатеть. Иногда Анне Дмитриевне казалось, что Аристарх ненавидит свою работу. Он ожил только тогда, когда Акимову удалось получить чудо-раствор.

Услышав об ученом совете, Федор Ильич здорово занервничал. Ему еще столько всего надо проверить, написать, подготовиться. Эх, и почему Аристарх так спешит? Неужели он не знает, что в их работе главное не спешка, а результат? Куда подевалось его самообладание и терпение?

Утром следующего дня Аристарх Николаевич попросил у Федора диссертацию и прочие бумаги, касающиеся разработки «Ускорителя».

Не ожидая подвоха, Акимов с радостью предоставил коллеге все до последнего листочка.

А в пятницу Аристарх Николаевич, который, судя по всему, совершенно не волновался по поводу предстоящего ученого совета, попросил Федора подсобить ему на дачном участке.

В ту пору у старика был дачный участок в Волоколамске, куда в субботу утром и отправились супруги Акимовы. Вернее, приглашение распространялось лишь на главу семьи, но вездесущая Анна Дмитриевна заверила, что без ее присутствия мужикам просто не обойтись.

– Обед вам сготовлю, ужин. Сами-то опять одной сухомяткой питаться будите. Нет, мужики, вы как хотите, а я еду с вами.

Скривившись, Аристарх дал добро.

И вот троица оказалась в двухэтажном бревенчатом доме Аристарха.

Фронт работ на выходные дни был следующим: заменить на крыше несколько листов потрескавшегося шифера. Ссылаясь на головокружение и общее недомогание, Аристарх рассчитывал на помощь Акимова.

– Управимся за один день, – возвестил Федор. – А вечером я в лабораторию поеду. Мне надо…

– Федя, Федя, остановись. Так недолго и в психушку загреметь. Сколько можно безвылазно торчать в лаборатории? Отдохни пару дней на природе.

– Но ведь к совету надо подготовиться. Я должен…

– Анна, он становится неуправляем, и как ты еще живешь с этим трудоголиком? Вы же видитесь в лучшем случае несколько часов в неделю.

– Так и живу, – вздохнула Анна Дмитриевна.

Перекусив, мужчины принялись за дело.

Пару часов спустя, когда старый шифер был благополучно снят и пришло время стелить новые листы, Анна изъявила желание сходить в лесок по грибы.

– Смотри не заблудись, – предостерег Аристарх, – лес у нас блудливый. Я однажды шесть часов выйти не мог.

– Да я далеко заходить не собираюсь. Пройдусь у березок, может, грибков к ужину насобираю. Картошечку вам нажарю.

Акимова отсутствовала не более часа, а когда вернулась, застала взбудораженного Аристарха, нарезавшего круги вокруг дома.

– Анна! Аня, ну, наконец, ты пришла. Почему так долго?

– Так я… а что случилось?

– Аня, беда. Федор с крыши упал.

– Как?

– Сам не знаю. Наверное, поскользнулся.

– Где он?

Аристарх кивнул на клумбу, выложенную кирпичом.

– Я вызвал «Скорую». Они сказали, что его нельзя трогать. Аня, что же делать?

Федор Ильич лежал на земле лицом вниз. Из головы шла кровь, а нижние и верхние конечности были вывернуты настолько неестественно, что казалось, лежит не человек, а тряпичная кукла.

Акимов впал в кому. А через неделю Федор Ильич скончался, так и не придя в сознание.

Аристарх как мог успокаивал вдову, а она, считая его единственным верным другом, плакала, уткнувшись в плечо человеку, которого позже возненавидела всей душой.

На ученом совете Аристарх, не моргнув глазом, заявил, что именно он работал над созданием «Ускорителя». Он один, и все лавры по праву должны принадлежать лишь ему и никому больше. Диссертацию Акимова Аристарх также выдал за свою.

Анна Дмитриевна была сражена наповал. В голове не укладывалось, как друг семьи, человек, которого всегда принимали с распростертыми объятиями, мог так низко опуститься, перевоплотившись в предателя.

Отойдя от шока, Анна Дмитриевна приехала к Аристарху. Состоялся неприятный разговор, в ходе которого Аня узнала много нового и интересного. Оказывается, ее покойный муж был полным бездарем и его лишь благодаря покровительству Аристарха держали в лаборатории.

– Ты бредишь, – шептала Анна. – Как у тебя язык поворачивается говорить о покойнике столь ужасные вещи! Вы же были друзьями.

– От правды не уйдешь, – сухо бросил Аристарх, отвернувшись к окну.

Анна забилась в истерике.

– Это ты! Ты, жалкий старикашка, убил Федора. Тебе не давала покоя мысль, что он тебя обошел. У него было большое будущее, а по твоей вине Федя лежит на кладбище.

– Одумайся, женщина!

– Ты столкнул Федора с крыши. И на дачу ты заманил нас специально. Все продумал, подлец. Поэтому ты так и суетился. Мерзавец! Я немедленно пойду в милицию, тебя посадят.

Аристарх ухмыльнулся.

– Сбрендила от пережитого стресса? Кто тебе поверит?

– Диссертацию писал Федор!

– Докажи. У тебя нет ни единого доказательства.

– Мне поверят на слово.

– Анна, в какое время ты живешь? Подумай хорошенько, кто ты и кто я. Да любая уборщица воспримет твой детский лепет не более чем как речи помешавшейся вдовы.

Анна Дмитриевна закрыла лицо руками.

– Зачем? Зачем ты убил Федора? Неужели какое-то жалкое открытие стоит человеческой жизни?

– Я его не убивал. Произошел несчастный случай.

– Ложь!

– Наш разговор не приведет ни к чему хорошему. Уходи, Анна, и впредь не беспокой меня понапрасну.

– Ты заплатишь, Аристарх, обязательно заплатишь за содеянное.

– Да, да, да, мы это уже слышали. Уходи!

* * *

– Я ушла, – сказала Акимова. – А потом мне стало известно, что «Ускоритель» не прошел испытания. Его забраковали. Диссертация Федора была выброшена на помойку. Аристарх получил наследство и сделал ручкой опостылевшей работе. Он жаждал больших денег, и он их получил. Необходимость тратить время на «Ускоритель» отпала сама собой. Теперь Аристарх превратился в обеспеченного господина. Но его руки были запачканы кровью. Кровью моего Феди. – Анна Дмитриевна всплакнула.

Катарина коснулась локтя Акимовой.

– Вы действительно полагаете, что Аристарх столкнул вашего супруга с крыши?

– Господи, а разве вы еще не поняли? Конечно же это его рук дело. Старик устранил Федора, дабы провозгласить себя единственным создателем «Ускорителя».

– С тех пор вы не виделись с Аристархом Николаевичем?

Акимова всхлипнула.

– Виделись… один раз.

– Когда?

– Года полтора назад дед приехал ко мне домой. Прошествовал в квартиру и как ни в чем не бывало попросил приготовить ему чай. Скажу вам откровенно, если бы рядом не оказалось зятя, я бы не задумываясь прирезала Аристарха. Я не лукавлю.

– Зачем он пожаловал?

– Хотел восстановить со мной дружеские отношения. Как вам такой поворот? Клялся в своей невиновности, а под конец заявил, что готов заплатить мне любые деньги, только бы я его простила. Заплатить! За что, спрашивается, заплатить? За дружбу не платят.

– И чем закончился его визит?

– Вытолкала деда за порог, а сама весь день проплакала белугой. Вспомнила Федора, тот злополучный выходной на даче Аристарха… короче, наревелась вволю. Думала, уже никогда не услышу имени этого нелюдя. А вы вот напомнили.

Неожиданно Анна Дмитриевна повеселела.

– Все встало на свои места. Жизнь с ним расквиталась. Наверное, лежит где-нибудь в лесу с перерезанным горлом или на дне речки с камнем на шее. Так ему и надо! Я предупреждала о расплате. За все надо платить, дорогая Катарина. За все и всегда!

От Акимовой Катка уехала, пребывая в полнейшей растерянности. Интеллигентный пенсионер Аристарх Николаевич на деле оказался не таким уж милым и добрым старичком, каким казался всем со стороны.

Глава 12

В гостиной затрезвонил телефон. Розалия Станиславовна, восседавшая на диване в метре от аппарата, завопила:

– Наталья! Сними трубку. Натка, ты оглохла?

Из кухни прибежала Натали.

– У меня мясо подгорает, могли бы и сами снять.

– Разбежалась. Не гламурное это занятие на телефонные звонки отвечать.

Наташка поднесла трубку к уху в тот момент, когда со второго этажа спустилась Копейкина.

– Алло, – прогудела Ната, косясь на Катарину.

С того конца послышались визгливые вопли:

– Сонька, ты опять за старое взялась? Опять моча в голову ударила? Сколько можно нервы мне трепать, хочешь, чтобы я в милицию заявила?

– Вы ошиблись, я…

– Кончай придуриваться. Зачем объявление в газету дала? Думаешь, я тебя не раскусила? Имей в виду…

Наталья положила трубку на рычаг.

– Ненормальная какая-то.

– Кто звонил?

– Тетка. Назвала меня Сонькой, а потом начала угрожать милицией, если я не прекращу трепать ей нервы. Про какое-то объявление сказала.

Ката вздрогнула, а Розалия вскочила, словно ее ошпарили.

– И ты повесила трубку? Кто тебя просил, даун в фартуке!

– А о чем мне с ней разговаривать? Говорю, она не туда попала, спутала меня с Сонькой.

Свекровь схватилась за голову.

– Идиотка! Ката, это по объяве звонили, а наша кретинка все испортила.

Копейкина подбежала к телефону.

– На определителе высветился номер, я перезвоню.

Розалия погрозила Натке пальцем.

– Скажи спасибо, что номерок остался, в противном случае я бы тебя с потрохами съела.

– Мне на кухню надо, – запищала Наталья.

– Ну и вали отсюда! Ката, чего ты телишься?

– Набираю.

– Быстрее! Ну что ты как квашня.

Тот же визгливый голос, который минуту назад орал на Наталью, бросил отрывистое «Слушаю».

– Э… простите, вы только что нам звонили, – залебезила Катарина.

– Кому это вам?

Копейкина продиктовала номер.

– Неправда, я звонила Соньке. Ты Сонька?

– Нет.

– Тогда какие проблемы?

– Но объявление в газету дала именно я. Вы ведь прочитали объявление о кладе, я права?

После короткой паузы тетка осторожно проговорила:

– Да, прочитала. А где Сонька?

– Софии нет.

– А ты кто?

– Вы тоже не представились, – нашлась Катка.

– Маргарита Семеновна. А кто сначала трубку снимал, разве это не Соня? Я голос ее узнала.

– Обознались.

– Ой, как неловко-то вышло. Я ж, грешным делом, совсем о другом подумала, когда в газетке объявление прочитала. Ты уж не серчай, погорячилась я. Извини.

– Подождите, Маргарита Семеновна, мне кажется, вы все правильно поняли. Клад и четыре части плана, три из которых находятся у Софии. Так?

– Так, – окончательно растерялась Маргарита. – Но вы откуда знаете? И зачем дали объявление?

– Не телефонный это разговор, Маргарита Семеновна. Было бы неплохо, если бы вы сообщили мне свои координаты. И я, ну скажем, завтра во второй половине дня к вам подъеду.

– Зачем подъедешь-то? – испугалась женщина.

– Надо поговорить.

– О чем? О кладе? Так его нет. И Соньке это прекрасно известно. Я сама рассказала ей историю тех лет, и она обещала навсегда выбросить из головы эту затею. Не верите, спросите у нее.

– Дело в том…

Внезапно Маргарита охнула:

– Мать честная. По-моему, я поняла, где собака зарыта. Сонька продала вам свои части плана и нагородила с три короба о сокровищах?

– София мертва.

– Что?

– Соню убили, – повторила Катарина.

Без лишних вопросов Маргарита Семеновна продиктовала свой домашний адрес.

– Жду вас завтра в три часа.

Отсоединившись, Катка повернулась к Розалии:

– Завтра в три я еду к ней.

– Ты хотела сказать, мы едем. И не в три, а в пять.

– Почему в пять?

– До трех я не успею.

– Не успеете что?

– В два часа меня ждет Варвара Евгеньевна, помнишь ее?

– Смутно. Это та, у которой муж военный?

– Ага. Петька полковник в отставке, и как раз с ним мне необходимо пересечься.

– Я могу поехать к Маргарите одна.

– Ни слова больше! Мои грандиозные планы не посмеет нарушить никто. А ты тем более!

Розалия вышла в столовую.

– Как же вовремя я вчера вспомнила про Петьку, – голосила она, – прям проинтуичила.

Если бы Катарина знала, зачем свекровь намылилась к давней знакомой, она бы застрелилась. Честное слово, с каждым днем Розалию заносило все дальше. Но подобной выходки Катка никак не ожидала.

Без четверти три довольная Розалия Станиславовна вернулась от Варвары и, метнувшись наверх, крикнула:

– Наталья, принеси мне в спальню булавки, резинку и нитку с иголкой. Ката, я спущусь максимум через полчаса.

Глядя на пакет в руках свекрови, Ката вспомнила встречу с Петровым. Под ложечкой засосало.

Спустя какое-то время вниз спустилась Наташка.

– Для чего ей иголка и булавки? – встрепенулась Копейкина.

– Ой, Катуш, там такое… такое… даже страшно сказать.

– Что там?

– Рост-то у них один, а вот размер брюк разный. Пришлось булавочками в нескольких местах прихватить.

– У кого рост один? Какие брюки ты прихватила?

– Поднимись наверх, не пожалеешь. – Наталья перекрестилась.

Катарина ворвалась в спальню без стука. В конце концов, она у себя дома и имеет полное право входить в любое помещение когда заблагорассудится.

Увиденное не укладывалось в голове.

Розалия Станиславовна стояла перед трюмо в форме военного. Да-да, в самой настоящей форме военного. Брюки, рубашка, китель, фуражка, а на ногах туфли на одиннадцатисантиметровой шпильке.

Подойдя сзади к Катке, Наталья зашелестела:

– Ну и как тебе?

– Я не поняла, это что такое?

Свекровь поправила складку на брюках.

– Форма полковника в отставке Петра Андреевича Синицина. Разумеется, нет погон, но думаю, тетка настолько ошалеет, что не обратит на это никакого внимания. Классно выгляжу, да? Никогда не думала, что мне к лицу военная форма. Брючки, правда, великоваты. Но у Натки золотые руки. Смотри, – Розалия покрутилась, – сидят как влитые.

– Вы собираетесь ехать в этом? – отмерла Копейкина.

– Ты туго соображаешь? Конечно же в этом! И не спорь. Так нужно для дела. Мы обязаны напугать эту Маргариту. Мое чутье подсказывает – она убийца! И если припремся в гражданке, Ритка навешает нам лапши на уши. Этого допустить нельзя! Ее надо припугнуть, чтобы баба сразу поняла, мы не лыком шиты.

– Абсурд!

– Ты злишься, потому что сама не додумалась облачиться в форму военного.

– Да мне и в страшном сне не могло присниться такое!

– А мне приснилось! Время поджимает, пора выходить. Да, кстати, обращайся ко мне официально – товарищ полковник. Не вздумай забыть!

– У вас нет погон, – напомнила Наталья. – Кто поверит, что вы полковник?

– Ах да. Натусик, ты чудо. Спасибо, детка, что напомнила. Отсутствие погон нам с лихвой компенсируют значки.

– Значки?

– Ты не ослышалась. Присобачу пяток значков – для видимости самое то. Наталья, неси альбом. Кажется, он валяется в кладовке.

Как только Натка убежала, Катарина попыталась достучаться до разума свекрови.

– Розалия Станиславовна, вы только представьте на минутку, на кого вы будете похожи в форме и со значками.

– На действующего полковника.

– Захотелось в очередной раз попасть в отделение?

– Значки придадут мне важности. К тому же никто ко мне подходить вплотную не будет, а на расстоянии они запросто сойдут… за ордена.

– Господи!

– Не упоминай имя бога всуе! Ну где эта корова, сколько можно искать альбом?! Ната!

Когда альбом уже покоился на кровати, свекровь приступила к выбору значков.

– Это не то. Эти тоже не подходят.

Наталья решила помочь:

– Розалия Станиславовна, смотрите, какие красивые значки: «Пес Шарик», «Мышонок Пик», «Храбрый муравьишка».

– Соображай, что говоришь, гадюка! Какой пес, какой муравьишка? Перед тобой сидит практически генералиссимус, а ты предлагаешь мне нацепить детские значки. Я же не клоун.

Ката отстраненно смотрела в пол, гадая, вызовет ли Маргарита Семеновна наряд милиции сразу или у них с Розалией все-таки будет возможность объяснить, что к чему.

– Безобразие! – злилась Розалия. – Целый альбом значков, а полковнику выбрать совершенно не из чего.

– Оставьте их.

– Нет! Прицеплю эти. Они более-менее подходящие.

Закрыв альбом, Розалия встала перед зеркалом.

– Вот! Теперь я внушаю страх окружающим.

– Это верно, лично я вас уже боюсь.

– Замолчи! Ката, а ты что скажешь?

– Ужасно.

– Для кого как, – Розалия Станиславовна горделиво вскинула голову. – Милашка. Эх, видел бы меня сейчас мой третий муж.

Катарина пыталась унять нервную дрожь. Глядя на значки, она была готова рухнуть в обморок. Вы только представьте, стоит Розалия, а на кителе наколоты следующие значки:

«Молдавский Государственный театр оперы и балета»,

«Бердянский клуб аквариумного рыбоводства»,

«Нововятский лыжный комбинат»,

«Олимпиада-80»,

«Аэрофлот-85»,

«ХХVII съезд КПСС».

Впечатляет, правда? С такими «орденами» полковнику Копейкиной обеспечена лучшая палата в клинике имени Алексеева.

Но больше всего Катку поразил круглый значок, где на белом фоне красными буквами было написано «МУДОН-44».

Как расшифровывалась данная аббревиатура, Катарина боялась даже представить, а если быть до конца откровенной, то она не горела особым желанием вдаваться в подробности.

Но на этом Розалия не успокоилась. Отдав честь собственному отражению в зеркале, свекровь опустилась на корточки и выудила из-под кровати пятидесятисантиметровый автомат – слава богу, не настоящий.

– Теперь я готова.

– Откуда у вас автомат? – испугалась Натка.

– Купила в детском отделе в торговом центре. Игрушка, а страху наводит.

– Автомат оставляем дома! – отрезала Копейкина.

– Ката, с его помощью можно припугнуть Маргариту.

– Автомат остается дома! – почти прокричала Катка.

– Какой же я полковник без оружия?

– Вы не полковник… вы… вы…

– Кто я? Говори, раз начала.

– Мудон-44! – выпалила Наталья и мгновенно вжала голову в плечи.

Последующие пятнадцать минут Розалия носилась по коттеджу за Натальей, обещая ей устроить казнь по высшему разряду.

Наконец, вспомнив, что на сегодня назначена важная встреча, Розалия вышла на улицу.

Подъезжая к дому Маргариты Семеновны, Катарина в миллионный раз молила свекровь держать язык за зубами.

– Ничего не говорите, стойте молча. Не вмешивайтесь в разговор, не кричите и, ради всего святого, никому не угрожайте.

– Прекрати меня поучать.

– Обещайте, что будете держать себя в руках.

– Обещаю, детка.

– И не опозорите меня.

– Клянусь честью мундира.

– Я серьезно.

– Я тоже.

Ката была готова расплакаться.

– Розалия Станиславовна, вы хотите, чтобы мы нашли убийцу Софии?

– Всем своим полковническим сердцем.

– Тогда не тормозите процесс. Неужели не понимаете, что своим поведением вы лишь мешаете мне продвигаться вперед.

Розалия надула губки.

– Не думала, что ты так низко меня ценишь. Вспомни, чья была идея дать объявление?

– Я вам признательна за идею, но в настоящий момент взываю к вашему здравому смыслу.

– Ну поняла я уже, поняла. Мне на крови поклясться? Слова не пророню. Считай, я онемела. Могила!

Выходя из «Фиата», Катка краем глаза заметила, как удивленно на них смотрят тусующиеся у подъезда мужички. Все как один пялились на Розалию, а если быть точным – на ее китель со значками.

Проходя мимо мужчин, свекровь прохрипела:

– Здравия желаю, пацаны!

– День добрый, – отозвался рыжий верзила.

– Здрасте, – протянул низенький крепыш.

А подслеповатый дедок, очевидно впервые в жизни лицезреющий столь экстравагантную даму в военном одеянии, нацепив на нос очки, попытался лучше рассмотреть значки.

– Куда ты пялишься, четырехглазый?! – рявкнула Розалия. – Не смей на меня глазеть! У меня мандат. Я неприкосновенна! Отставить! Раз-два… Шагом марш!

В лифте Катарина сложила руки на груди.

– Розалия Станиславовна, вы обещали.

– Помню, детка. Мой ротик будет на амбарном замке.

Стоило только Маргарите Семеновне открыть дверь и виновато улыбнуться, как свекрища, забыв все данные Катке обещания, заголосила:

– Значит, так, старая карга, у нас с тобой будет разговор короткий. Ты у меня под колпаком, отнекиваться бесполезно. Если не расколешься, куда спрятала сокровища и зачем придушила Соньку, будешь арестована и расстреляна на месте. Десантники уже дежурят на твоем балконе, а с минуты на минуту сюда подвалит групповуха особого назначения. Колись! Отсчет пошел. Пять… четыре… три… Ката, она решила поиграть в молчанку. Завози пулемет! Ах да, забыла предупредить, ты можешь хранить молчание, все сказанное тобой будет впоследствии использовано против тебя в грубой форме. Теперь все!

Маргарита Семеновна в молчанку играть не собиралась. Пенсионерка просто-напросто грохнулась в обморок.

И лишь спустя сорок минут, когда Маргариту отпоили валерьянкой и заверили, что никто ее расстреливать не собирается, а на балконе нет никаких десантников, пенсионерка чуточку успокоилась.

– К чему этот маскарад? – шептала она, глядя на понурую Розалию. – Разве я преступница какая? У меня совесть чиста.

– Но Соня…

– Что Соня? Она нашла меня несколько лет назад. Думала, что, соединив воедино четыре части плана, мы станем сказочно богаты. Наивная. Пришлось ее осадить, заявив, что клад давным-давно был найден. На него наткнулись еще в семьдесят четвертом году. И наши части плана – увы – теперь выеденного яйца не стоят. Вот так-то.

– А откуда вам известно, что клад нашли? – у свекрови загорелись глаза.

– Известно, – хмыкнула Маргарита. – Отец рассказал.

– А он откуда узнал?

– В газете прочитал. Тогда еще дед мой жив был. Старик подтвердил, что это тот самый клад, к которому он имел непосредственное отношение. Дедуля мой был одним из той четверки. Он часто пересказывал события той кошмарной ночи…

* * *

История началась в далеком тысяча девятьсот десятом году.

Местом, где стремительно разворачивались события роковой ночи, была усадьба помещика Андрея Багротовского.

Багротовский был женат, и его супруга Мария вот-вот должна была произвести на свет наследника. Все бы ничего, если бы не одно обстоятельство: у Андрея Еремеевича имелся родной брат Тимофей, с которым он находился в довольно-таки прохладных отношениях.

И с приближением срока появления на свет ребенка помещик становился мрачнее тучи. Мужика грызла одна мысль: он считал, что его горячо любимая жена изменила ему с Тимофеем и теперь носит под сердцем чужого отпрыска.

С какой стати Багротовского стали посещать подобного рода мысли, был ли повод для сомнений или же у него просто разыгралось воображение, к сожалению, неизвестно. Сначала он старался скрыть от Марии негативные эмоции, но со временем раздражался все больше, и в один далеко не прекрасный день выложил супруге все, что о ней думал.

Разразился скандал. Жена молила выбросить черные мысли из головы, рыдая, твердила, что отец он, и никто другой. Она доказывала мужу, что терпеть не может Тимофея, но тот все истолковывал по-своему.

– Ты мне с ним изменила, а теперь маскируешься, утверждая, что якобы его ненавидишь.

Мария клялась, доказывала, умоляла.

Помещик успокаивался, но через какое-то время в его душе с новой силой поднималась волна сомнений и злобы, которая позже и послужила главной причиной случившегося.

Управляющим у Багротовского работал Демьян Нахимов, высокий крепкий мужик с волевым подбородком и слегка косыми глазами. По натуре он был жестким, но справедливым человеком. Единственное, что могло вывести его из себя, – это ложь, которую он органически не переносил.

Афанасий – маленький, крепкий мужик – трудился в усадьбе плотником.

Степан Перин работал доктором.

Егорка, девятнадцатилетний необразованный парнишка худощавого телосложения, был конюхом.

На первый взгляд может показаться, что эту четверку ничего общего связывать не могло, но на деле все вышло с точностью до наоборот.

В полночь к Демьяну прибежала испуганная кухарка и со слезами на глазах закричала:

– Марии Александровне плохо! Она, бедняжка, мечется по дому, видать, рожать будет. Нужен доктор, а Андрея Еремеевича нет в усадьбе.

Демьян послал Егорку в соседнюю деревню за Степаном Периным.

Когда Перин и Демьян зашли в дом, они увидели лежащую без чувств жену Багротовского.

Рядом причитала кухарка.

Подхватив Марию на руки, Перин понес женщину в ее покои, распорядившись принести таз с водой и чистые полотенца. Каково же было его удивление, когда в комнате на полу он увидел мертвого помещика.

Багротовский лежал лицом вниз в луже крови, рядом валялся тяжелый подсвечник.

Мария начала потихоньку приходить в себя. Открыв глаза и увидев Перина, она разрыдалась.

– Что произошло? – вопрошал врач.

– Он… он… – она кивала в сторону бездыханного тела супруга, не в силах побороть нервную дрожь.

– Вы его убили?

– Я не хотела… Он начал кричать, потом ударил меня в живот, говорил, что ребенок не его. Я схватила подсвечник и ударила Андрея по голове.

Через час, родив мальчика, Мария вопрошала:

– Почему он молчит, почему не плачет?

– Мария Александровна, – выдохнул доктор. – Ваш сын родился мертвым.

Словно заранее предчувствуя предстоящую трагедию, Мария тихо заплакала.

– Это он убил сына! Он! Будь он проклят! – Она сжала кулаки и разрыдалась в голос.

А потом Мария попросила врача позвать в ее покои управляющего, конюха и плотника.

Через какое-то время на пороге показались мужчины. Егорка несмело переминался с ноги на ногу, Афанасий был взбудоражен, а на лице управляющего выступили капельки пота.

Женщина полуоткрыла воспаленные глаза и прошептала:

– А теперь слушайте, вам придется выполнить мою просьбу… мою последнюю просьбу на этом свете. Слушайте внимательно и сделайте все в точности, как я скажу.

– Мы готовы выполнить любое ваше распоряжение, – промямлил Егор.

– Завтра утром в усадьбу приедет Тимофей Еремеевич, к тому моменту все должно быть кончено.

– Что кончено?

– Я его ненавижу, ненавижу! Именно из-за него муж терзал меня последние месяцы, и именно он виновен во всех тех несчастьях, которые произошли за последние несколько часов. Я хочу, чтобы он горько пожалел… Демьян! – Она взяла руку Нахимова. – Скажи всем, пусть немедленно покинут дом, я хочу, чтобы в усадьбе остались только вы. Потом соберите все иконы и сложите их в сундук.

– Для чего?

– Тихо, мне трудно говорить… – Багротовская тяжело дышала, было заметно, что слова даются ей с большим трудом. – Когда иконы будут в сундуке, вы вчетвером спуститесь в подвал. Там лежат слитки золота, их тоже уложите в сундук… в другой сундук.

Егорка поежился, Афанасий перекрестился.

– Вынесите эти сундуки на улицу и… подожгите дом. Делайте, как говорю, сожгите дом и меня. Не беспокойтесь, к тому моменту я буду уже мертва. – Она замолчала.

Но после недолгой паузы губы Багротовской вновь зашевелились:

– Прошу вас, выполните все, что я сказала. Обещайте мне, обещайте! – Она с мольбой в полуживых глазах смотрела на мужчин.

Постепенно все медленно закивали.

– Я знала, вы согласитесь. Это хорошо, это очень хорошо, теперь мне стало намного легче.

– А чего делать с сундуками-то? – хлопая глазами, спросил Егорка.

– Закопайте иконы и золото глубоко в землю. Но помните – вы не должны брать себе ни единой вещи. Они прокляты, я сама прокляла их! Тот из вас, кто присвоит себе икону или слиток, будет проклят до седьмого колена, и смерть будет забирать ваших детей и детей их детей в молодом возрасте. Запомните – ничего не берите из сундуков! Ничего! Но вы можете взять деньги, их много в доме, бумажки берите без страха. Если потом, спустя время, кто-нибудь обнаружит зарытые вами сундуки, значит, так было угодно богу. Если нет, лежать им века в сырой земле.

Несколько минут спустя Мария Александровна Багротовская скончалась.

Четверо мужчин, которых била нервная дрожь, принялись выполнять последнюю волю покойной.

Когда иконы и слитки переместились в два больших сундука, мужики поместили их на телегу, запряженную лошадью, и подожгли усадьбу Багротовских.

Проклятые сокровища было решено зарыть в лесу. Мужчины копали около трех часов, и тяжелые сундуки были опущены в землю почти на рассвете.

Так бы и закончилась эта история, если бы Степану не пришла в голову одна поистине шальная мысль.

– Послушайте! – воскликнул доктор. – Если мы не можем забрать себе иконы и золото, то наши дети или внуки смогут ими обладать в будущем.

– Вы забыли, что сказала Мария Александровна, – с опаской проговорил Егор. – Все проклято, мы поклялись, что никому не обмолвимся о зарытом…

– Кладе! – закричал Афанасий.

– Багротовская сказала, что клад проклят для нас четверых, но ничего не говорилось про наших детей и внуков. Мы можем схитрить. Нам нужно составить план, в котором мы укажем точное местонахождение зарытых сундуков.

– А потом?

– Только план этот будет зашифрован.

– Как? – Егорка непонимающе смотрел на Перина. Ему было абсолютно непонятно, о чем толкует Степан.

– Если вы согласны, я беру составление плана на себя.

– А дальше-то что?

– Когда он будет готов, мы разорвем его на четыре части. У каждого будет план, который мы передадим на смертном одре своим наследникам. Только помните – ни в коем случае нельзя обмолвиться о его местонахождении. Нужно будет просто отдать часть бумажки и рассказать про клад.

– Но бумажек-то будет четыре.

– Здесь уже воля божья. Если четверо наших наследников смогут когда-нибудь встретиться и разгадать написанное, тогда они станут богаты. Если же нет, будет так, как сказала Мария Александровна: сундуки останутся в земле на века.

Надо заметить, затея Перина пришлась по душе всем. Каждый дал свое согласие, и уже через пару дней у Афанасия, Егора, Степана и Демьяна была своя часть плана.

Естественно, в глубине души каждый считал данную затею пустой. По их мнению, должно произойти настоящее чудо, чтобы сундуки когда-нибудь вновь увидели белый свет.

Но жизнь, как известно, не стоит на месте. Тогда, в десятом году, они не могли и предположить, как будут жить их потомки. Не могли они и предположить, что два сундука с золотом и иконами найдут в семьдесят четвертом году совершенно посторонние люди.

Глава 13

После поездки к Маргарите Семеновне Катка окончательно сникла. Версия, что Софию убил человек, занимающийся поисками клада, отпала сама собой. Значит, таинственный Макс не имеет отношения к зарытым сотню лет назад сокровищам. Теперь бы кто подсказал, за какие рычажки надо дернуть, чтобы сдвинуться с мертвой точки. Катарина оказалась в тупике. В каком направлении действовать дальше – неизвестно, где искать Макса – не ясно. Остается сложить лапки и ждать чуда. Хотя прождать можно до глубокой старости. Ведь, как известно, гора не идет к Магомету.

Пару дней спустя Розалия сообщила, что получила сообщение от Ивана Петрова.

– Детка, он просит номер нашего телефона.

– Напишите.

Иван позвонил на следующий день. Еле ворочая языком, Петров поинтересовался:

– Как продвигается ваше расследование, Катарина? Удалось что-нибудь выяснить?

– Увы, нет. А почему у вас такой голос? Заболели?

– Да нет, – хмыкнул Петров. – Просто после вчерашнего отойти не могу. Славно посидели на завалинке.

– Где посидели?

– В ресторане «На завалинке». У бывшей однокурсницы Машки Телегиной день рождения был. Для торжества она сняла целый зал. Народу собралось человек двадцать пять. Спиртное лилось рекой, а сегодня, – Иван застонал, – хоть в петлю лезь.

– Сочувствую.

Собравшись с мыслями, Петров протянул:

– У меня из головы не выходит смерть Софы. Я бы очень хотел помочь вам в расследовании, но, признаться честно, не знаю, чем могу быть полезен. Вам ведь нужна помощь, Катарина?

– И да и нет. Понимаете, я сейчас в полной прострации. Все смешалось воедино, но понять, что к чему, не представляется возможным. Несколько дней назад в особняке Софы кто-то хозяйничал – это раз. Узнать, кто именно, – невозможно. Версия о сокровищах рассыпалась подобно карточному домику – это два. И, наконец, загадкой по-прежнему остается, кто такой Ангел и как, собственно, его разыскать?

Из трубки послышалось прерывистое дыхание Петрова.

– Вы сказали Ангел? Ангел, я не ослышался?

– Ну да, у меня есть информация, что в ночь убийства к Софии приезжал мужчина по имени Макс, но она еще назвала его Ангелом. С девяностопроцентной гарантией можно утверждать, что он убийца. Алло, Иван, куда вы пропали?

Петров пробормотал нечленораздельную фразу.

– Простите, я не поняла.

– Ангел… Не может быть! Макс был у Софы в ночь убийства? – переспросил он.

– Был. А вы…

– Катарина, извините, но я не могу больше разговаривать. Мне срочно надо уходить, меня… ждут. Я вам перезвоню, обязательно перезвоню.

Повесив трубку, Катка пожала плечами.

– Что он сказал? – Розалия была тут как тут.

– Странный какой-то, сначала предлагал помощь, потом вдруг резко вспомнил о встрече и отсоединился. Обещал перезвонить позже.

– Псих! Я же тебя предупреждала – он убийца! Плюс ко всему страдает психическим расстройством. Сначала убивает своих жертв, а потом впадает в маразм. Я читала…

– Розалия Станиславовна, не надо меня загружать ненужной информацией. Я поднимаюсь к себе, хочу вздремнуть.

– Ну-ну, топай. Вокруг столько нераскрытых преступлений, а она дрыхнуть собралась. Хороший из тебя детектив, ничего не скажешь.

В одиннадцать вечера перезвонил Петров. Не успела Катка приложить к уху трубку, как мужчина выпалил:

– Катарина, запишите мой домашний адрес, вы должны немедленно ко мне приехать!

– А что случилось?

– Случилось, еще как случилось. Вы оказались правы – скорее всего, Софу убил Макс. Я сегодня с ним разговаривал, и он…

– Разговаривали? Так вы знакомы с Максом?

– Конечно, знаком, очень даже хорошо знаком. – Иван на мгновение прервался. – Мы ж учились вместе пять лет в одной группе. Макс Булгаков наш сокурсник. Когда вы днем упомянули, что Ангел приезжал к Софии, я, не раздумывая, поехал к нему. Понимаете, у него в институте было прозвище – Ангел. Макс был щупленьким – иногда даже казался бестелесным созданием, а золотистые кудри на голове делали его похожим на ангела. Ну мы так к нему и обращались. Сегодня мы с ним поговорили, и… должен сказать, теперь мне многое понятно. На дне рождении у Машки мы как раз разговаривали о Булгакове. Машуня поведала мне такую историю! Закачаешься! Я шокирован.

– Что, что она поведала?

– Это лучше обсудить при личной встрече. Приезжайте, я буду вас ждать.

Схватив ключи, Катка пулей понеслась к «Фиату».

А Петров тем временем мерил шагами комнату, то и дело поглядывая на настенные часы. В какой-то момент мужчине надоело метаться по квартире и он, подойдя к бару, достал начатую бутылку водки. Первую рюмку Иван выпил залпом, даже не поморщившись, а осушить вторую помешал звонок в дверь.

Удивленно уставившись на циферблат, Петров прошептал:

– Она не могла так быстро приехать.

Приблизившись к двери, Иван припал к глазку и сразу же расплылся в улыбке.

– Отлично, – проговорил он, щелкая замком. – На ловца и зверь бежит. Привет, Ангел, ты появился вовремя.

Выскочив из машины, Катарина забежала в темный подъезд. На четырнадцатом этаже она остановилась у коричневой двери. Сердце выпрыгивало из груди, и уже практически не было сил сдерживать эмоции. Неужели сейчас Катка наконец узнает правду? Неужели? Ну почему Петров не спешит встречать гостью? Сколько можно звонить?

– Иван, – Ката принялась колотить по двери кулаком. – Это Катарина, откройте!

Безрезультатно. Простояв более пятнадцати минут на площадке, Катка так и не смогла достучаться до Петрова.

Внизу она достала сотовый. Но и к телефону Иван подходить не торопился.

– Ерунда какая-то. Сам позвал и сам же куда-то смотался.

Утром, запив тост апельсиновым соком, Катарина поспешила предстать пред взором Петрова. Сейчас она ему устроит разбор полетов. Копейкина терпеть не могла необязательных личностей. Если вы договорились с кем-то о встрече, то извольте держать слово, или – в случае непредвиденных обстоятельств – потрудитесь позвонить и сообщить о переносе рандеву на другой день. Но исчезать столь внезапно, не предупредив… извините, но это по меньшей мере бестактно и некрасиво.

На лестничной площадке четырнадцатого этажа курили два мужичка. Один седовласый старец, а второй широкоплечий крепыш, отдаленно напоминающий молодого Сильвестра Сталлоне.

Увидев, что Копейкина подошла к двери Петрова, старичок прошамкал:

– Ты к Ваньке, что ли, приехала?

– К нему, – буркнула Катка, коснувшись звонка.

Крепыш выбросил бычок в прикрепленную к лестничным перилам консервную банку.

– А его нет, – пробасил он, делая шаг вперед.

– И куда, интересно, он подевался?

– Так знамо дело куда, – вещал дед, – помер Иван-то наш.

– Как помер?

– С балкона выпал.

– Ночью дело было, – пояснил мужик. – Его утром дворничиха наша в кустах обнаружила.

– Ага-ага, – кивал пенсионер. – Не повезло Клавке. Двор убирать пришла и аккурат на труп наткнулась. Еле откачали.

– Кого откачали? – спросила Катка, не чувствуя под собой ног.

– Клавку, говорю, еле откачали. Она ж, когда Ваньку увидела, такой шум подняла. Весь дом на уши поставила.

– И милиция уже была?

– Ну а как же без нее? Конечно была, все как полагается. Тело Петрова в морг увезли. А… – старик прищурил глаза, – ты кто такая будешь? Я тебя раньше здесь не замечал.

– Знакомая Ивана. Не виделись с ним пять последних лет.

– Вот оно как. Тогда сочувствую. Ванька парень неплохой был.

– Он случайно не злоупотреблял спиртным?

– Понял, куда клонишь. Нет, ответ отрицательный. Ванька в выпивохах не значился. Ну, мож, по праздничкам и пропускал рюмашку-другую, а так всегда трезв был как стеклышко.

– Наверное, курнуть на балкон вышел, и голова закружилась, – предположил крепыш.

Ката поплелась вниз по лестнице.

Петров погиб. Так вот почему он вчера не открывал дверь и не отвечал на телефонные звонки. Когда Ката пыталась достучаться до Ивана, тот был уже мертв.

Внезапно затылок пронзила острая боль. Макс… Иван разговаривал с Максом и уверял, что ему многое стало понятно. А вдруг…

Остановившись на лестничном пролете, Катка облокотилась на мусоропровод и сползла вниз.

– Его убил Ангел, – шептала она, не обращая ни малейшего внимания на «ароматы», испускаемые мусоропроводом. – Ангел… Ангел… грешный Ангел…

В коттедже Катарина попыталась разложить по полочкам имеющиеся данные. На самом деле их не так уж и много. Теперь ясно, что Макс Булгаков – настоящий убийца. Факт? Факт! Петров узнал нечто его шокирующее от бывшей одногруппницы Марии Телегиной.

Телегина… Телегина… как бы с ней пересечься?

На помощь – вот чего уж Катка никак не ожидала – пришла Розалия.

Услышав о гибели Петрова, свекровь запричитала:

– Боже! Какое несчастье! А я тебя предупреждала – этот Ангел настоящий демон. Он убийца!

– Вы называли убийцей Петрова.

– Никогда! Ты бредишь, я сразу подозревала Макса-Ангела.

– Не будем спорить. Что делать-то? Как найти Телегину?

– Проще пареной репы.

– То есть?

– Где, говоришь, она праздновала день рождения?

– По словам Ивана, Мария сняла целый зал в ресторане «На завалинке».

– Вот и ответ на вопрос. Отправимся в ресторан и узнаем координаты Телегиной.

– Думаете…

– Я не думаю, я утверждаю! Собирайся, нельзя терять ни минуты. У меня нехорошее предчувствие. Мне кажется, Телегина заодно с Максом. Она убийца!

Прежде чем отправиться в ресторан, Розалия потребовала, чтобы Катка остановилась у торгового центра.

– Оставайся в машине, я сейчас приду.

– Вы куда?

– На кудыкину гору, – последовал ответ.

Минут двадцать спустя свекровь появилась на улице, держа в руках большую золотисто-красную коробку, перевязанную желтым бантом.

Катарина скривилась.

– Розалия Станиславовна, нельзя было выбрать другое время для покупок?

– Нет.

– Что в коробке?

– Подарок.

– Для кого?

– Для моей племяшки – Машеньки.

Катарина округлила глаза.

– Племяшки?

– А как ты думала, нам не удастся раздобыть ее телефон, если мы не разыграем мини-представление. Запомни, когда появимся в ресторане, ты должна будешь изображать мою дочь. Машка твоя двоюродная сестра. И вообще… не вздумай испортить мой выход на сцену. Стой рядом и молчи в тряпочку.

В ресторане, прижимая к груди коробку, Розалия остановила проходившую мимо официантку. Отбросив всю свою гламурность и высокомерность, свекрища, подражая простушке, которая всю жизнь прожила в глубинке, затараторила:

– Девонька, красота моя ясная, скажи, куда нам с дочуркой пройти?

Официантка несколько опешила.

– В каком смысле пройти?

– Ну, где тута у вас моя звездочка день рождения празднует?

Девушка виновато заулыбалась.

– Я не знаю.

– Как не знаешь, рыбонька. Ты же здесь работаешь. Золотце, подскажи гостям столицы, в какой зал пройти? Сами-то мы не местные. Из Трухляндии к вам пожаловали.

– Нам Машка этот адрес дала, – поддакнула Катарина.

– Верно. – Розалия выудила из кармана смятую бумажку. – Вот, я сама по телефону все записала. Москва. Ресторан «На завалинке».

– Откуда пожаловали? – переспросила официантка.

– Из Трухляндии, – не моргнув глазом повторила Розалия. – Есть такое местечко, недалеко от Захряндии.

– Дамы, у вас проблемы? – спросил подошедший стройный парень лет двадцати пяти.

Официантка смущенно закивала.

– Денис, эти женщины ищут какую-то Машу.

– Не какую-то, а мою родную племяшку.

Денис отпустил официантку, а сам попытался разобраться в ситуации.

– Для начала давайте выясним, почему вы ищете свою племянницу в нашем ресторане?

– Она сама нас сюда пригласила. У нее день рождения. – Розалия протянула парню бумажку.

– А-а, так она отмечает его у нас? Что же вы сразу не сказали. А на сколько назначено торжество?

Свекровь сникла.

– Не помню, котеночек.

– Как так?

– Забыла, зайчик. И телефон Машкин забыла, и адрес из головы вылетел. Прямо беда! У меня, знаешь ли, в последнее время с памятью проблемы. Утром встану – вроде помню все, а к обеду уже маразм одолевает. Вот сейчас смотрю на тебя, и вспомнить не могу, кто ты такой?

Ката толкнула свекровь в бок, давая понять, что та переигрывает.

Денис заулыбался.

– Фамилию именинницы хоть помните?

– Да! Мария Телегина.

Попросив женщин подождать пару минут, Денис скрылся из виду.

Когда он вновь появился в зале, его лицо было несколько растерянным.

– Ну что? – спросила Розалия. – Где Машка, где мой ангелочек?

– Понимаете, неувязочка вышла, – извиняющимся тоном произнес парень. – Опоздали вы на день рождения племянницы. На несколько дней опоздали.

– Как опоздали? Да что ты такое говоришь? Мы же из такой дали ехали! Тряслись в плацкартном вагоне как последние сволочи.

– Мария Телегина отмечала день рождения в третьем зале несколько дней назад. Очевидно, вы… э-э… запамятовали и перепутали даты.

Розалия закатила глаза.

– А-ах, о-ох, перепутала. У-у-у… Что же делать-то?

– Думаю, поехать к ней домой и вручить подарок с незначительным опозданием.

Ката взяла парня за руку.

– Мы так и сделаем, если вы продиктуете нам адрес Маши. Он ведь у вас есть?

– Адреса нет, клиенты оставляют лишь контактный телефон.

– Поделитесь. Моя мать совсем плоха. Не вспомнит она адреса сестрицы, придется на улице ночевать.

Дважды Дениса просить не пришлось.

Когда Розалия с Каткой вышли на улицу, последняя заметила:

– Он дал бы нам телефон Телегиной и без вашего спектакля. В конце концов, в этом нет ничего противозаконного.

– А если бы не дал? Заартачился бы, и адью. Нет, я все продумала до мелочей. Подстраховаться никогда не мешает.

– С Трухляндией вы явно переборщили.

– Звони!

Взяв сотовый, Катарина на мгновение прикрыла глаза.

– Что-то мне нехорошо. Голова кружится, и немного подташнивает.

– Хочешь, я сама ей позвоню?

– Нет! – практически закричала Катка.

Телегина на предложение Копейкиной встретиться и переговорить о Максе Булгакове ехидно бросила:

– С превеликим удовольствием. Мне есть что рассказать о нашем Ангелочке. Подъезжайте завтра во второй половине дня. Поворкуем.

– Странно, – Катка завела мотор, – она даже не поинтересовалась, кто я такая. Сразу согласилась на разговор и без лишних вопросов продиктовала адрес.

Розалия завела старую пластинку:

– Первый признак, что ты имеешь дело с преступником!

* * *

Но радовалась Ката недолго.

Спустя сутки Телегина отказалась даже впустить Копейкину в квартиру. Приоткрыв дверь, Мария прочеканила:

– Я вас не знаю и никаких дел с вами иметь не намерена.

– Маша, мы же вчера договорились о встрече.

– Не помню.

– Вы обещали рассказать о Максе Булгакове.

– Не знаю такого.

– Зачем вы врете? Он учился с вами в одной группе.

– И что дальше? Ну учился, но это было сто лет назад. Я вообще не видела его после защиты диплома.

– Но вы уверяли…

– Послушайте, вам померещилось. Показалось, ясно?

– И Петрову тоже показалось? Я разговаривала с Иваном, и он дал понять, что вам многое известно о Булгакове.

– Ванька еще тот фантазер.

– Он погиб!

На секунду лицо Телегиной сделалось мертвецки бледным.

– Погиб, Ванька?

– Упал с четырнадцатого этажа.

Внезапно Мария поморщилась и, закусив губу, процедила:

– Прощайте.

Катарина потопала к лифту. Или ей показалось, или Мария действительно произнесла последнюю фразу нарочито трагическим голосом.

Внизу у Каты ожил мобильник.

– Детка, – лепетала свекровь, – ты сейчас где?

– У дома Марии.

– Удалось поговорить?

– Представьте себе, нет.

– Почему?

– Она не захотела меня впустить в квартиру и вела себя более чем странно.

Розалия зацокала языком.

– Понятненько. И что ты намерена предпринять?

– Сейчас возвращаюсь домой, а там подумаю.

– Ты приняла правильное решение, детка. Немедленно сваливай оттуда.

Ката села за руль и уставилась в лобовое стекло. Интересно, с чего вдруг в поведении Телегиной произошли столь резкие перемены? Еще вчера Мария была готова, как она сама выразилась, поворковать, а сегодня встретила Катку, словно та была злейшим врагом.

Может, у нее неприятности семейного характера? Ну, допустим, Мария могла поругаться с мужем или пособачилась со свекровью. Если Катарина права и нежелание Телегиной вести дружеские беседы вызвано плохим настроением, то эта проблема вполне разрешима. Дня через два можно смело подрулить к Марии вновь и попытаться повторно закинуть удочку.

Телефон снова подал признаки жизни.

– Ката! – вопила Розалия. – Что ты сейчас делаешь?

– Сижу.

– Где?

– В машине.

– А почему, позволь узнать, ты сидишь? Я же сказала, возвращайся домой. Сиюминутно!

– А вам-то какая разница?

– Большая! Заводи мотор и жми на газ.

Бросив сотовый на сиденье, Катарина откинулась на спинку кресла, погрузившись в тревожные мысли.

Третий раз мобильник затрезвонил спустя пару минут после звонка свекрови.

На этот раз с того конца послышался встревоженный голос Натальи:

– Ой, Каточка, ой, несчастье! Розалия Станиславовна умирает.

Копейкина похолодела.

– Что с ней?

– Сердце! У нее инфаркт, она не дышит… Ката!

Так быстро Катарина, пожалуй, не ездила никогда в жизни. На обратную дорогу до коттеджа ушло не более получаса, тогда как до Марии она добиралась добрых шестьдесят минут.

Вбежав в гостиную, Копейкина резко остановилась, в замешательстве глядя на вытирающую пыль Натку.

– Ната, где Розалия? Ее увезли в больницу? Что говорят врачи? Почему ты не поехала с ними?

Наталья опустила глаза.

– Не молчи! Как Розалия? Она жива? Жива?!

Натали заревела.

– Каточка, прости меня, пожалуйста. Я не хотела, я ее предупреждала, что такими вещами не шутят, но она приказала. Заставила меня соврать.

Катарина рухнула на диван.

– Так она здорова?

– Как бык. Я была на кухне, когда Розалия позвонила и потребовала, чтобы я немедленно связалась с тобой и сообщила об инфаркте. В противном случае она грозилась оторвать мне голову. И тебе, кстати, тоже, – добавила Ната, размазывая по лицу слезы.

Свекровь заявилась домой лишь в одиннадцатом часу вечера. Проигнорировав гневную тираду невестки, она поднялась на второй этаж и, закрывшись в спальне, плюхнулась на кровать.

Просидев неподвижно до глубокой ночи, Розалия Станиславовна медленно встала и, приблизившись к открытому окну, с беспокойством посмотрела на звездное небо.

Глава 14

Два дня Катарина безрезультатно продежурила у квартиры Телегиной. Изучив на лестничной клетке каждый сантиметр и прочитав все имеющиеся на стенах надписи, Копейкина впала в отчаяние. Ну куда могла податься Мария? Уехала в отпуск? Завихрилась на дачный участок? Попала в больницу?

Нет, нет, в это верилось с большим трудом. Определенно, здесь дело нечисто.

В пятницу утром Ката вновь подрулила к дому Телегиной. Выслушав трель звонка, она уже собралась занять позицию на лестничном пролете, как вдруг дверь квартиры напротив медленно открылась и на Катарину уставилась древняя старушенция.

– Здрасте, – безынициативно пролепетала Ката, направляясь к лестнице.

– И тебе не хворать, – пропищала бабулька. – Что, никак Машку застать дома не можешь?

– Угу.

– Я тебя давно заприметила. Ты уже третий день приезжаешь, – бабуля лукаво улыбнулась. – Сначала даже приняла тебя за эту… как их там… бандюганы, которые бомбы в подъезды закладывают?

– Террористы?

– Да-да, они самые. Хотела милицию вызвать, но Васька отговорил. Васька – это муж мой.

– Я не террористка, – Ката поправила сумочку, – я знакомая Марии. Ума не приложу, куда она запропастилась?

– Может, по делам уехала, а может, к кавалеру наведалась. Машка у нас бабенка свободная, мужем и детками не обремененная. Как кошка – гуляет сама по себе.

Катарина спустилась на несколько ступенек вниз.

– Уходишь? – вопрошала пенсионерка. – Или опять до вечера прождешь?

– Подожду.

– Ты уж не серчай, я бы тебя к себе в квартирку впустила, но… времена сейчас неспокойные. Хоть ты девка-то на вид симпатичная и лицо у тебя не вражеское, да все равно боязно постороннего человека привечать.

Далее бабуля решила дать Катке стоящий совет.

– Ты у нашего мусоропровода не стой – от него вечно всякой дрянью несет. Лучше на пятый этаж спустись, там почище будет и воняет не так сильно. Или на улицу ступай, на лавке посиди. Машка-то летать не умеет, ежели вернется, у подъезда встретитесь.

Хлопнув дверью, пенсионерка исчезла.

В половине третьего на этаже Телегиной открылись створки лифта. На площадку ступила полная блондинка с круглым лицом и румяными щечками. Неизвестно почему, но, глядя на незнакомку, Катка сразу вспомнила маму-курицу из детского фильма «Рыжий, честный, влюбленный».

Быстро взглянув на Копейкину, женщина подошла к квартире пенсионерки и, надавив на звонок, расплылась в приветливой улыбке.

В последующую секунду бабульку заверещала:

– Леночка, касатка, вот неожиданность-то! Давненько я тебя в наших краях не видала.

– Дела, баба Сима, дела. Я и сейчас на пару минут заскочила. Вчера Машка звонила, просила, чтобы я рыбок покормила. Ключики не одолжите?

– Заходь в прихожку, касатка. Я мигом.

Катарина подлетела к толстушке и на ходу прокричала:

– Вы имели в виду Марию Телегину? Это она попросила вас приехать?

– Ну да, а вы кто?

– Она Машку четвертые сутки дожидается, – оповестила баба Сима. – А той и след простыл. Кстати, Леночка, куда моя соседка задевалась-то?

Взяв ключи, Елена с опаской покосилась на Катарину.

– Мария отдыхает, – проговорила она, зажимая в кулаке ключ.

– Значит, права я была, – обрадовалась старушенция. – Зря ты порог здесь отирала.

Стоило Лене воткнуть ключ в замочную скважину, как Катка быстро проговорила:

– Ваша фамилия случайно не Маховикова?

– Ой, а вы откуда узнали?

– Вы учились с Марией в одной группе и, если мне не изменяет память, были старостой.

– Верно.

– Лена, мы должны переговорить.

– Вы не ответили, откуда меня знаете?

– Иван рассказывал.

– Петров?

– Да.

Лена толкнула дверь.

– Ждите меня здесь, я быстро.

– А можно мне пройти внутрь? Не бойтесь, я ничего не украду.

– Я и не боюсь, – Маховикова пропустила Кату в прихожую.

Спустя секунду Елена негодовала.

– Я Машку убить готова! – сказала она, водрузив клетчатую сумку рядом с галошницей. – Представьте себе, позвонила мне вчера в двенадцатом часу и попросила накормить рыбок. Как вам это нравится? А живу я, между прочим, в Химках, сами понимаете, не ближний свет.

– Где Телегина?

– Так отдыхает. Сказала, что появилась возможность по горящей путевке в Турцию смотаться. И впопыхах она благополучно забыла про рыбок.

– Зачем же вас просит приезжать, ведь ключ у соседки есть.

Лена хохотнула.

– Вы не знаете бабу Симу. Она любопытна до безобразия. Машка ее ключиками снабдила только потому, что сама постоянно теряет связки. А просить Серафиму наведаться в квартиру дело гиблое и влекущее за собой серьезные последствия. Она сплетница, каких свет не видывал. В каждый уголок залезет, все просканирует, а потом на скамейке бабкам в подробностях о жизни Машки рассказывать станет. Пару раз прецеденты уже были. С тех пор баба Сима на соседские квадратные метры не допускается.

Прошествовав в комнату, Лена подошла к аквариуму.

– Проголодались? – она взяла банку с кормом и сморщила носик. – Ну, Машка, ну, свинюха, даже не потрудилась тарелку за собой вымыть.

На тумбочке рядом с аквариумом стояла тарелка с остатками плова.

– А потом удивляется, откуда в квартире тараканы завелись.

Ката принюхалась.

– Лен, а вам не кажется, что чем-то пахнет?

Маховикова пожала плечами.

– Воздух спертый.

– Да нет, пахнет чем-то кислым.

Не дожидаясь ответа Елены, Копейкина метнулась на кухню.

– Эй, вы куда побежали?

– Лена, идите сюда.

– Чего случилось? – Остановившись в дверном проеме, Маховикова скривилась. – Фу! Вот теперь чувствую. Что это?

Катарина кивнула на покоящийся на столе казанок.

– Там плов. Он прокис.

– Господи, Машка последних мозгов лишилась! Сдурела баба!

– Кто ж уезжает за границу и оставляет на столе продукты?

– На Машку не похоже.

Катка коснулась плеча толстушки.

– Лена, а вы уверены, что вчера вечером вам звонила Телегина?

– А кто ж еще? Конечно, уверена. Правда…

– Что?

– Странная она какая-то была.

– В смысле?

– Сказала, чтобы я приехала кормить рыб вместе с Венькой и Долькой.

– С кем?

– Вениамин – мой муж, а Долька – наша кавказская овчарка.

Копейкина нахмурилась.

– Меня прям передернуло, – продолжала Маховикова. – Она б еще попросила свекровь со свекром за компанию прихватить. Можно подумать, я сама немощная старуха, которая не в состоянии насыпать в аквариум корм. Ох, не могу. Подайте-ка мне казанок. Надо вымыть. И откройте, пожалуйста, окно.

Юркнув в туалет, Елена крикнула:

– Пусть только приедет, лягушка-путешественница, я ей устрою встречу с хлебом-солью. Мамочки, какая вонь! Хоть противогаз надевай.

– Здесь еще чашки.

– Какие чашки?

– В мойке.

– Чашки пускай сама моет, в конце концов, я ей в домработницы не нанималась.

Когда казанок засиял чистотой, Елена смахнула со лба русую челку.

– Вроде все. Теперь можно и уходить. Вы хотели поговорить, идемте.

Вернув ключи бабе Симе, Лена вызвала лифт.

На улице Катка предложила подвезти Маховикову до дома.

– Я в Химках живу, – напомнила Лена.

– Не беда. Я никуда не тороплюсь.

В салоне Копейкина задала главный вопрос:

– Лен, Мария хотела рассказать мне нечто важное о вашем бывшем одногруппнике. О Максиме Булгакове. Вам что-нибудь известно о нем?

– Машка? Рассказать о Максе? Да быть такого не может.

Увидев на лице Катарины замешательство, Елена, вдохнув полной грудью, выпалила:

– Ангел… ой, простите, в институте мы так звали Макса.

– Я в курсе.

– Так вот, Макс умер несколько лет назад.

– Как?

– Мне самой долгое время в это не верилось. Но я разговаривала с его матерью, от нее и узнала о смерти Булгакова. И все наши знали о его кончине. Машка в том числе. С какой стати она вдруг решила вести беседы о Максимке?

– Петров тоже был в курсе?

– Говорю же, знали все. – Лена напрягла память. – Семь лет, как Булгакова похоронили. – После окончания института я каждый год в начале лета обзванивала наших, приглашая их на встречу выпускников. Макс был только на первых двух встречах. Потом постоянно находил причины для отказа. То болел, то дела неотложные возникали. А семь лет назад я ему позвонила, а меня Зоя Федоровна огорошила. Сказала, что нет больше Макса.

– Отчего он умер?

– Не знаю. Зоя Федоровна не сказала. Она вообще разговаривала со мной через силу. Я потом к ним домой приезжала, но… – Маховикова повернула голову к окну. – Выяснить причину его смерти не удалось. Родители Булгакова вели себя неестественно и просили не задавать им вопросов. Потом я еще раз хотела к ним съездить, да все какие-то дела находились. Пятое, десятое… работа, муж, дети.

– А адрес Булгаковых у вас сохранился?

– Разумеется, – Лена с достоинством посмотрела на Катку. – Адреса всех одноклассников и одногруппников записаны в книжке. Держу, так сказать, руку на пульте. Мне до сих пор многие звонят, то им телефончик Витьки продиктовать, то адреском Любки поделиться. А Ольга Резвушкина вообще каждый год по нескольку раз одни и те же телефоны просит. Спрашивается, ну неужели сразу нельзя записать в записную книжку? Нет, упорно чиркают на клочках бумаги, потом клочки отправляют в помойку, а как приспичит, вспоминают про меня.

– Где территориально живут Булгаковы?

– Семь лет назад жили в Сабурове. Да, наверное, и сейчас там обитают. Вряд ли переехали. Квартирка у них была уж больно хорошая. Отличная трешка – просторная, светлая. Не в пример нашей коробке.

– Лен, мне нужен их адрес. Выручите?

– Всегда пожалуйста. Домой приедем, продиктую.

* * *

Зоя Федоровна встретила Катку по-матерински ласково. Катарине даже показалось, что низкорослая пенсионерка приняла ее совсем за другого человека.

– Меня зовут Катарина, – представилась Копейкина, ожидая услышать возглас удивления и виноватое «Извини, дочка, с возрастом зрение подводит».

Но удивления не последовало. Махнув рукой в сторону большой комнаты, Зоя пояснила:

– Алексея Витальевича радикулит скрутил. Второй день с постели не встает. Вы уж не обращайте на него внимания. Я сама вам все покажу.

В комнате на разобранном диване дремал седовласый мужчина.

– Заснул, – прошептала Зоя. – Да вы не стойте, идите сюда. Вот они, вазочки наши.

На придвинутом к окну столе стояли две вазы.

– Любуйтесь, – верещала Булгакова.

Алексей Витальевич открыл глаза.

– Зоя, кто пришел?

– Лешенька, это Катарина, за вазами.

Пенсионер привстал.

– Какая Катарина? – во взгляде главы семейства мелькнул испуг. – Не знаю я никакой Катарины. А ну отойди от ваз!

– Лешенька…

– Я тебе сто раз говорил, мне звонила Елизавета.

– Ой, – Зоя побледнела, – и правда.

– Не приближайся к вазам! – хрипел старик.

Катка подняла руки.

– Я вообще не двигаюсь.

– Ты кто?

– Катарина.

– Слышали уже. А где Елизавета?

– Не знаю, – честно ответила Катка.

– Я думала, вы собираетесь покупать вазы, – шептала Зоя Федоровна.

– Зойка, гони ее из квартиры. Ишь, чего надумала… а-а-а… спина окаянная.

– Лешенька, не шевелись.

– Гони, говорю, нахалку.

– Алексей Витальевич, позвольте, я все объясню. Произошло недоразумение. Мне не нужны ваши вазы, мне надо поговорить с вами о вашем сыне… о Максиме.

Булгаковы вздрогнули, словно по команде. Зоя Федоровна в мгновенье ока превратилась из милой старушки в суровую даму с гневным взглядом.

– У нас нет сына, – прочеканила она, присев на край дивана.

– Макс умер, – процедил Алексей.

– Когда?

– Давно.

– Но это неправда! – выпалила Катка. – У меня есть все основания полагать, что ваш сын жив.

– Вы плохо понимаете русскую речь? Вам же ясно сказали – Макс умер.

– От чего?

– Не ваше дело.

Ката не сдавалась:

– Могу я узнать, где именно он похоронен?

– Зоя, подай мне телефон. Я вызову милицию. Вопиющая наглость. Заявиться без приглашения в чужой дом и устроить хозяевам допрос с пристрастием. Вас посадят на пятнадцать суток! Вы пожалеете! Вам не сойдет это с рук!

– Неужели трудно ответить на вопрос?

– У нас нет сына, – шипела Булгакова. – Поняла, нет! Проваливай отсюда!

Засучив рукава, Зоя встала и приблизилась к Катке вплотную.

– Проваливай подобру-поздорову. Иначе я за себя не ручаюсь.

Отступая к входной двери, Копейкина с ужасом смотрела в налитые злобой глаза пенсионерки.

– Вы хотя бы можете…

– Нет! – взвизгнула та. – Не могу! Прочь! И не смей к нам заявляться! Я участковому пожалуюсь.

Вытолкав Кату на лестничную площадку, Зоя Федоровна с силой хлопнула дверью.

– Ну и манеры. Чего они так взвились? С ума сойти.

– Уходи! Нечего здесь вынюхивать! – слышалось из квартиры. – Макса нет в живых. Он умер! Умер! Давно!

* * *

Розалия Станиславовна позвонила в начале одиннадцатого.

– Ката, детка, ты дома?

– Я-то дома, а вот где вы?

– В московской квартире.

– Что вы там делаете?

– Пироги пеку. Шутка. Детка, ты должна срочно ко мне приехать. Срочно!

Погладив по загривку Парамаунта, Копейкина закивала:

– Хорошо, сейчас приеду.

– Да мне плевать на твою занятость! – орала свекровь. – Я требую, чтобы ты немедленно села в машину и примчалась на квартиру.

– Я же сказала, еду.

– Мерзавка! Мне нужен мой парик! Черный! «Каре»! Привези сейчас же!

– Розалия Станиславовна, вы в порядке?

– Привези мне парик, стерва! Парик, черт тебя дери! Черный! «Каре»!

Свекрища отсоединилась.

Борясь с жгучим желанием набрать «ноль три», Катарина вышла в коридор и на ватных ногах дотопала до спальни Розалии.

Неужели у нее окончательно помутился рассудок?

Под болванкой, на которой покоился черный парик, лежал внушительных размеров конверт. На нем красным фломастером было выведено:

«Катарине Копейкиной! Секретно! Вскрыть в случае опасности!»

Покрывшись липким потом, Ката распечатала конверт, выудив из него сложенный вдвое альбомный лист.

«Катарина, детка, – писала Розалия. – Если ты читаешь это письмо, значит, моей жизни угрожает серьезная опасность. Я знаю, кто убил Софию! Я сама расследовала это дело. Я гений! Самый лучший детектив всех времен и народов! Мне полагается вручить Нобелевскую премию! Но сейчас мне нужна твоя помощь. Помоги!!! Спаси!!!

P.S. После того как прочтешь письмо, – съешь его. Вместе с конвертом. Нельзя оставлять улики.

Любящая тебя Розалия. Дочь гламура. Генерал частного сыска».

Наталья суетилась у плиты, когда в кухню ворвалась встревоженная Катка.

– Катуш, ты чего?

– Собирайся!

– Куда?

– Едем в Москву!

– А зачем?

– Объясню по дороге.

Выехав с территории коттеджного поселка, Катарина протянула Натке конверт.

– Я не знаю, что думать. То ли она действительно попала в беду, то ли это ее очередной бзик. Розалия столько раз ставила меня на уши, а в результате я всегда выглядела в глазах окружающих полной дурой. Господи, как же узнать? Как, Натка?

Пробежав глазами текст, Наталья пролепетала:

– Она занималась расследованием убийства Софии?!

– Мы вместе занимались.

– И скрывали от меня?

– Чем ты могла помочь?

– Ну… не знаю. – Натка скривилась. – Какая гадость! Меня сейчас вырвет.

Катарина обернулась.

– Наташка! Что ты делаешь?!

– Конверт ем. Надо же улики уничтожить.

– Сдурела? Выплюнь немедленно.

– Но ведь…

– Положи его на сиденье!

Наталья притихла.

У подъезда Копейкина посмотрела на окна собственной квартиры.

– Свет горит только в гостиной.

– Позвонить ей на сотовый?

– Нет.

На улице нарисовался сосед снизу – Павел Петрович Баранов, на редкость вредный старик, а по совместительству главный враг свекрови.

Поравнявшись с Каткой, Баранов прогудел:

– Выражаю сочувствие по поводу вашего семейного горя.

– Какого горя?

– Ну как, Розалии ведь на голову кирпич упал.

– Ай! – Ната едва не грохнулась на асфальт.

– Или даже два кирпича, – лыбился Павел. – С головой-то у нее точно непорядок.

– Павел Петрович, о чем вы говорите?

– Я сам как пыльным мешком трепанный. Все никак в толк взять не могу, что на нее нашло. Пару часов назад в вашей квартире что-то упало. Потом Розалия каблуками стучать начала. Она ведь вечно, как лошадь, топает, ни днем ни ночью житья от ее шпилек! А я сегодня футбол смотрел…

– Не отвлекайтесь.

– Она все топ-топ, топ-топ. Ну, думаю, сейчас поднимусь, такой скандал закачу! Звоню, значит, в дверь. Открывает. Лицо как у идиотки. Не успел я рта раскрыть, а Розалия мне: «Пашенька, мальчик мой, как я рада тебя видеть, котик. Извини, сейчас никак не могу разговаривать. Ты, голубчик, завтра заходи на чашечку кофе». Я прям остолбенел. Сердце чуть не остановилось. Она ж меня всегда только козлом старым называла, а тут вдруг Пашенька… котик… голубчик… Точно свихнулась. Надо бы позвонить кой-куда. Пусть свезут в психушку да ремешками к кроватке привяжут. Все надежней.

Закатив глаза, Баранов посеменил к третьему подъезду.

Катка вновь задрала голову вверх.

– Натка, с ней действительно беда.

– Поняла уже.

– Слушай мою команду. Я сейчас поднимусь в квартиру, а ты…

– Не ходи.

– Если через пять минут я не перезвоню тебе на мобильник, беги в отделение.

– Давай вместе, а? Кат, пошли в отделение вместе. Прямо сейчас.

– Натка, я не могу рисковать. Розалия просила о помощи. Я должна подняться. Обязана.

– Что мне сказать в отделении?

– Что угодно, только бы они быстро приехали.

Не переставая креститься, Наталья смотрела, как Копейкина заходит в подъезд.

* * *

Розалия распахнула дверь практически сразу.

– Ты приехала?

– Розалия Станиславовна, объясните…

Из-за спины свекрови показалась голова Элеоноры Варламовой.

Розалия закрыла глаза.

– Детка, я думала, ты более сообразительная, – выдохнула она.

– Нора, – Ката осеклась.

В руках Варламовой сверкал пистолет.

– Приветик, подружка. Теперь, когда все в сборе, можно поговорить спокойно.

Подтолкнув Розалию, Элеонора приказала Катке топать в гостиную.

В кресле сидела зареванная Мария Телегина. Не успев удивиться, Катарина услышала новый приказ Варламовой:

– Садись на диван! Что, не ожидала встретить меня в собственных апартаментах? Ха-ха-ха… Приятный сюрприз… для меня, разумеется.

– Одумайся, – молила Мария. – Отпусти нас, не бери грех на душу.

– Молчи! Я не нуждаюсь в твоих советах.

Розалия обняла невестку.

– Детка, нам капец. Она нас убьет. Так же, как убила Соньку.

– Но ведь Макс… я думала, убийца он.

Элеонора хищно улыбалась, вертя в руках оружие. Она явно наслаждалась растерянным видом Копейкиной.

– Ты права, – хрипела свекровь. – Убийца Макс Булгаков. И он стоит перед тобой.

– Что?

– Это Нора! Нора и есть Макс. Она мужчина! Вернее, родилась мужчиной, но несколько лет назад Булгаков сделал несколько операций по смене пола. Ангел! Порочный Ангел, который все это время скрывался под маской Элеоноры.

Катка глотала ртом воздух.

– Смотри не задохнись, – смеялась Нора.

– И об этом знала лишь Сонька, – продолжала Розалия. – А потом она проговорилась Марии, а та в свою очередь рассказала новость Ивану Петрову.

Варламова прервала речь свекрови:

– Хватит! Не желаю вновь выслушивать эту историю. Пора кончать тягомотину. Я не могу оставить вас в живых. Хочу, но не могу. Вы слишком много знаете.

– Тебе не удастся уйти от правосудия, – заныла Телегина.

– Посмотрим.

– Нора, Мария права, ты… – Ката умолкла.

– Продолжай.

Понимая, что необходимо потянуть время, Катарина спросила:

– Откуда у тебя пистолет?

– Позаимствовала у мужа.

– Тебя упекут за решетку, – завопила Розалия. – Когда наши тела обнаружат, я лично оторву тебе голову!

– Предсмертная бравада? Ты лучше готовься отправиться на небеса.

– Я отправлюсь туда лет через сорок.

– Смешно.

– Гадина!

Нора направила пистолет на Розалию.

– Считаю до трех, если не заткнешься, первая получишь пулю в лоб.

В гостиной воцарилась тишина. На протяжении пятнадцати минут Варламова смотрела на перепуганных до смерти женщин и никак не могла решиться спустить курок.

– Я вас убью, – наконец прошептала она. – Обязательно убью.

– Тогда чего ждешь? – завизжала Мария.

Элеонора сглотнула.

– Убью, – шептала она.

Катка заметила, как сильно дрожат у Варламовой руки.

– Нора, не усугубляй свое положение. Тебе не выйти сухой из воды. С минуты на минуту сюда приедет милиция.

– Врешь!

– Не имею такой привычки. Наталья…

В этот момент в дверь позвонили.

Розалия попыталась вскочить с дивана.

– Это ко мне. Пришла массажистка, я вас оставлю на минуточку.

– А ну сядь на место! – взревела Варламова.

– Нора, это милиция. Ты в ловушке.

– Вы мои заложники.

– Подумай о своем будущем. Ты же получишь пожизненный срок.

Звонок повторился.

– Почему они не взламывают дверь? – вопрошала Розалия.

Нора села на корточки.

– Не могу… не могу вас убить… Что со мной? Почему, почему я не могу?

– Брось пистолет!

– Пощади нас!

– Умоляем!

– Как все страшно и нелепо. – По щекам Варламовой покатились слезы. – Я убила Аристарха, потом Софу и Ивана. Но теперь… меня словно кто-то сдерживает. Я…

– Нора, отдай мне оружие, – Ката подошла к Варламовой. – Отдай. Не глупи.

– Я не боюсь правосудия. – Пистолет упал на пол, а Нора обхватила голову руками. – Сдаюсь. Нет больше сил. Я проиграла.

Телегина молниеносно выскочила в коридор. Катка подняла пистолет, а Розалия…

Схватив вазу, свекрища со всего размаху ударила Варламову по затылку.

– …!..! И еще…! – выругалась Станиславовна.

– Зачем вы это сделали? Она же отдала пистолет.

– Не сдержалась.

В комнате появились люди в форме.

Бросив вазу, Розалия затараторила:

– Я ее не била! Она сама… сама ударила себя вазой! Она мазохистка! Клянусь!

Варламову привели в чувство. Первое, что сказала Нора, придя в себя, было:

– Я убийца. Арестуйте меня.

* * *

Вскоре состоялся разговор между свекровью и невесткой.

– Розалия Станиславовна, как вы узнали правду? Как Маша Телегина оказалась в нашей квартире? И почему вы ничего не рассказали мне?

– Не части. Уже все позади, мы можем поговорить спокойно. Дело было так… Когда мы заполучили адрес Телегиной, я решила лично переговорить с Машкой. В конце концов, я тоже детектив, поэтому отправилась к ней без тебя. Подъехав к подъезду, я начала расплачиваться с таксистом и вдруг увидела, как из иномарки выходит Варламова. Меня словно током шибануло. Вручив водиле лишнюю пятисотку, я приказала ему выключить радио и заткнуться. А сама сижу, жду. И тут появляется твой «Фиат». Ты топаешь к Марии, а через несколько минут выходишь обратно на улицу. Я сразу тебе позвонила. Узнав, что Телегина не пожелала с тобой разговаривать – как выяснилось позже, Нора с пистолетом стояла за ее спиной, – я моментально поняла, что дело пахнет керосином.

– Поэтому вы так настойчиво требовали, чтобы я поскорее возвращалась в коттедж?

– Да! А ты, как последняя дрянь, сидела в машине.

– Почему нельзя было сказать мне правду?

– Хотела лично разобраться в ситуации. Когда ты, наконец, отчалила, из подъезда выбежала Нора. Смотри, – Розалия взяла мобильник. – Я сфотографировала ее на сотик. Кстати, тебя я тоже сфоткала. Катка, в тех ужасных джинсах ты напоминала овцу. Мне было так за тебя стыдно.

– Показывайте фото Варламовой.

– Смотри. Мне показалось, что впоследствии снимки могут пригодиться.

– А дальше?

– Я сразу понеслась к Телегиной. На звонок не реагировали, но я-то знала, что Машка дома. Толкнула дверь, а она открыта. В квартире пахло газом. Представляешь, Варламова связала Марию, заклеила рот скотчем и включила газ. Если бы не я, Телегину ждала бы неминуемая смерть. Как только Мария очухалась, я сразу же отвезла ее к нам в квартиру. Там и узнала, что Элеонора – это Макс Булгаков.

– И упорно продолжали молчать.

– Мы с Машкой думали, как прищучить Варламову. Ты бы нам только помешала. Сегодня я ей позвонила и попросила приехать для серьезного разговора. Мы с Телегиной планировали прижать Норку к стенке. Она сначала отнекивалась, и я сдуру ляпнула, что речь пойдет о Соньке. Поэтому она и пистолет с собой прихватила. Если бы не оружие… О!.. Я бы ее в два счета скрутила и вывела на чистую воду.

– Вы понимали, что здорово рискуете?

– Во всем виновата ты!

– Я?

– Да, ты! Кто тебя просил приезжать? Ты же прочитала письмо. Надо было немедленно звонить ментам.

– Я думала…

– Индюк тоже думал. Твои умственные способности оставляют желать лучшего.

Копейкина молчала.

– Кстати, ты съела письмо? – спросила Розалия после минутной паузы.

– Еще чего!

– Я же просила.

– И не надейтесь. Может, мои умственные способности и оставляют желать лучшего, но не до такой же степени!

Розалия мечтательно закатила глаза.

– Интересно, мне полагается какой-нибудь орден?

– С какой стати?

– Я раскрыла преступление века.

– Не преувеличивайте.

– Раскрыла! Я одна! Без чьей-либо помощи.

– Вам не стыдно?

– Ну вы с Наткой, конечно, чуть-чуть помогли, но основную часть работы выполнила я. И не спорь!

Свекровь начала грезить о всемирной славе детектива, а Катка, отключив слух, погрузилась в мысли о Варламовой.

Не терпелось узнать ответы на многочисленные вопросы.

Глава 15

Выйдя замуж за Аристарха Николаевича, Софочка – пребывая на седьмом небе от мысли, что ей, наконец, удалось выбиться в люди, – заявила Варламовой:

– Теперь можно не считать мелочь в кошельке. С деньгами Аристарха я смогу купить любую шмотку, любую побрякушку, да что там вещи… дорогие иномарки буду менять как перчатки.

Элеонора согласно кивала:

– Повезло тебе, Софка, сколько лет мечтала подцепить упакованного папика – и вот удача улыбнулась.

– Ты права, единственный минус – это возраст Аристарха. Не такого старпера я представляла рядом с собой в постели.

– Брось. Ты получила материальную независимость, а возраст супруга… думаю, в данном случае это большой плюс.

– В смысле?

– Не будет ручонки тянуть, требуя исполнения супружеского долга.

София хмыкнула:

– Если бы.

– Намекаешь, у старикана есть еще порох в пороховницах?

– Именно! Я тоже предполагала, что Аристарх давным-давно вышел в тираж, но на практике все оказалось несколько иначе.

Элеонора захихикала.

– Хочешь жить – умей вертеться.

– Норка, если бы ты знала, как мне противно, когда старик начинает меня целовать. Меня наизнанку выворачивает от его дряблой рожи. Уф! Прям оторопь берет.

Элеонора с издевкой смотрела на подругу:

– Сочувствую и в то же время радуюсь, что мой Женька не какой-нибудь престарелый донжуан, а шикарный мужик в самом расцвете сил.

– Решила меня поддеть?

– Просто констатирую факт.

София прошлась по гостиной, закурила и, усевшись на диван, как бы между прочим заметила:

– Как ни крути, а ваш брак идеальным тоже не назовешь, подружка. – Сделав ударение на последнем слове, София выпустила сизую струйку дыма и прищурилась.

– Ты опять?

– Извини-извини, больше не повторится.

Элеонора сжала кулаки. Тайна Варламовой была известна лишь Софии. Но последняя поклялась, что никогда в жизни и ни при каких обстоятельствах ни один человек на планете Земля не услышит из ее уст, что долговязый Макс Булгаков несколько лет назад перевоплотился в красотку Элеонору.

Поклясться-то она поклялась, да только в последнее время Нора все чаще ловила себя на мысли, что София – специально или ненароком – старается задеть Варламову за живое.

Несколько раз Софа называла Элеонору Максом или Ангелом. И судя по ее горящему взгляду и легкой ухмылке, делала она это целенаправленно, дабы позлить друга-подругу.

Нора старалась не реагировать на выпады Софии, но с каждым днем сдерживаться становилось все труднее.

Через год после бракосочетания София позвала Нору в особняк для важного разговора.

Варламова приехала спустя час. И стоило ей только оказаться в гостиной, как София выпалила:

– Норка, надо что-то решать!

– Ты о чем?

– Аристарх меня бесит, я больше не могу жить с ним под одной крышей.

– Вот это новость, неужели согласна добровольно отказаться от его денег и подать на развод?

– Сдурела? Нет, конечно. Ни за какие коврижки я не упущу своей выгоды и, если понадобится, буду стоять до последнего.

– Тогда тебе остается только одно – ждать.

– Ждать чего?

– Смерти супруга.

Софа скривилась.

– Неудачное предложение. Аристарх говорил, что его дед умер в девяносто восемь лет, а отец скончался в девяносто. Представь на минуту, в кого я превращусь, если муженек тоже окажется долгожителем и доживет до глубокой старости.

Элеонора прыснула.

– Тебе будет под шестьдесят.

– А я не хочу ждать, Норик. Не хочу стареть в компании деда и спокойно смотреть, как моя молодость уходит коту под хвост.

– Что предлагаешь?

– Норка, поклянись, что поможешь мне в осуществлении моего замысла.

– Не могу клясться, пока не узнаю, о каком замысле речь.

София приблизилась к подруге.

– Надо помочь Аристарху отправиться на небеса.

Варламова отпрянула.

– У тебя с головкой все в порядке? Одумайся, Сонька! Что ты несешь, это называется убийством.

– Знаю, но в сложившейся ситуации я не вижу иного выхода.

– На худой конец, можно развестись и потребовать половину имущества Аристарха.

– Ага. Мы женаты без году неделя, кто ж мне половину его капиталов отдаст. Нет, Норка, я не намерена рисковать. Слишком долго я ждала прихода хорошей жизни, чтобы одним неверным поступком проститься с ней навсегда.

– Окажешься на нарах, запоешь по-другому.

– Прекрати каркать. Нигде я не окажусь. – Софа смахнула с лица растрепавшиеся локоны. – Короче, мне нужна твоя поддержка. Согласна или нет?

– Даже не проси. Я пас.

– Отказываешь лучшей подруге?

– В этом деле – да.

София сникла. Несколько дней она не подходила к телефону, когда звонила Варламова, и не выходила из спальни, когда та приезжала в особняк.

А спустя неделю, подкараулив Софу у калитки, Элеонора зашептала:

– Софка, мне кажется, я нашла решение твоей проблемы.

– Зачем ты явился? – буркнула Софа.

– Ты хотела сказать «явилась». – На лбу Норы выступили капельки пота.

– Нет, ты не ослышалась, я сказала «явился». В школе по русскому языку у меня всегда была твердая пятерка, поэтому с правилами я хорошо знакома. Глагол «явился» подходит для тебя идеально.

Варламова схватила Софию за руку.

– Дура! Я же приехала тебе помочь.

– Согласна устранить старика?

– Нет, но знаю того, кто выполнит за нас всю грязную работу.

– Пошли в дом, – Софа резко развернулась и зашагала по дорожке.

Устроившись в кресле, Элеонора зачастила:

– Помнишь Ваньку Петрова?

– Того ушастого придурка?

– В институте он неровно к тебе дышал.

– Брось.

– Не отрицай, ты сама рассказывала, как он подкатывал к тебе, к тому же я отлично видела, какими глазами парень пожирал тебя все пять лет.

– Слушай, при чем здесь Петров?

– Пусть Аристарха убьет он.

– Ха-ха! Ты долго думала, прежде чем сказать?

– Соф, попытка не пытка. Попробуй сблизиться с Петровым, очаруй мужика, замани в свои хитро расставленные сети, а потом…

– Суп с котом, – закричала София. – Ангел мой, ты в своем уме?

– Не называй меня Ангелом! Я Нора!

– Я сто лет не видела Петрова, каким образом мне удастся с ним сблизиться и с какой стати он согласится устранить Аристарха?

– Женские чары намного сильней колдовского зелья. Когда мужчина попадает под влияние женщины, он становится податливым и управляемым. Им можно манипулировать и вообще делать все, что пожелаешь.

София расхохоталась, махнула рукой и отчеканила:

– Хочу, чтобы Иван Петров сиюминутно появился в моей гостиной! Але-оп! Ой, надо же, не получилось! Норик, Ваньки здесь нет, какая трагедия. Наверное, мои женские чары недостаточно сильны.

– Не иронизируй. С Иваном можно пересечься на очередной встрече выпускников.

– На идиотские встречи я не ходок.

– Сделай исключение из правил. Телефон Ленки Маховиковой знаешь?

– Где-то записан.

– Отлично. Позвони ей и скажи, что в этом году согласна прийти на встречу.

– Нор…

– Не перебивай. Я же не советую сразу бросаться на шею Петрову и просить убить Аристарха. Прощупай почву, разведай, что да как. Соф, вдруг дело выгорит. Подумай над моим предложением. Ваньке можно будет предложить кругленькую сумму, вряд ли мужик откажется от денег.

– От меня он точно не откажется, – София начала обкусывать нижнюю губку. – Только… Нет, Норик, игра не стоит свеч.

Но, тем не менее, пятнадцатую встречу выпускников Софа посетила. А там, осушив несколько бокалов вина, пришла к мысли, что идея Элеоноры не такая уж и плохая.

Но Петров оказался мужиком с принципами. Отвергнув ухаживания Софии, он дал понять последней, что между ними не может быть ничего, кроме крепкой дружбы.

– Чертов идиот! – шипела Софа. – Я была готова отдаться этому козлу, а он… Норка, из-за тебя Иван считает меня шлюхой. Фу! Даже вспоминать противно! Ты во всем виновата!

– Неувязочка вышла.

– Неувязочек больше не будет!

Варламова уставилась на подругу.

– Передумала?

– На следующей неделе я уезжаю за границу. Недельный отдых мне не повредит.

– Правильное решение, развейся, отдохни, выбрось из головы…

– Ты не поняла. Просто я собираюсь обеспечить себе алиби. Во время моего отъезда Аристарх пропадет без вести.

– А кто…

– Ты, Норик. Это сделаешь ты, – София мило улыбалась.

– Я тебя предупреждала, на меня не рассчитывай.

– Плевать мне на твои предупреждения. Я тебя не прошу и не умоляю, я, если хочешь, приказываю.

– Смешно.

– Тогда посмейся.

Варламова встала.

– Я уезжаю, ты сегодня не в себе.

– Сядь, Макс, не кипятись. Сядь и послушай меня внимательно. У тебя ровно семь дней, чтобы обмозговать, как именно расправиться с Аристархом и спрятать концы в воду. Семь дней, запомни. Вернуться из поездки я должна вдовой.

– Чао, Софа, – Элеонора направилась к выходу.

– Как Женька отреагирует, узнав, что женат не на настоящей бабе, а на переделанном мужике? – огорошила Нору вопросом София. – Думаю, нашему Ангелочку придется несладко.

Нора замерла.

– Не смей произносить это вслух!

– Почему? Кто мне запретит? Ты? Я тебя не боюсь, дорогая.

– Ты же клялась.

– Я женщина ветреная, сегодня дала клятву, завтра взяла ее обратно.

– Не верю, – шептала бледная Нора. – Я не верю, что ты способна воткнуть мне нож в спину.

– Придется поверить, Макс. Но… – Софа потянулась за сигареткой, – ты, кажется, собирался уходить? Не смею задерживать. Не забудь, у тебя ровно неделя. Завтра я приеду в ваше с Женькой гнездышко за твоим окончательным ответом.

Когда Элеонора приехала домой, она напоминала побитую собаку. В голове не укладывалось, что Софа – лучшая подружка Софа – способна на столь ужасную подлость.

Как и обещала, София появилась у Варламовых к обеду следующего дня. Сидя за столом и изредка поглядывая на понурую Элеонору, Софа обратилась к Евгению:

– Женек, все хочу тебя спросить, а как ты относишься к операциям по смене пола?

Варламов закашлял.

– Соф, ты чего, с кровати упала?

– Не красней, как красна девица, я же не предлагаю тебе сменить пол. Просто интересно узнать твое мнение.

Евгений переглянулся с супругой.

– А какое у меня может быть мнение? Никогда не понимал этих людей, не понимаю и вряд ли пойму.

– То есть ты против того, чтобы мужчина резко становился женщиной?

Женя скривился.

– Конечно, против. Софка, кончай трепаться на эту тему! Она мне неприятна.

– Женек, а хочешь, я расскажу тебе одну историю? Историю Ангела… падшего Ангела.

Элеонора покачнулась.

– Нор, ты чего? – Евгений полуобнял жену за плечи.

– Норочка, у тебя голова закружилась? – изобразив наигранное беспокойство, спросила Софа.

– Я согласна, – выдавила Варламова.

– На что согласна? – не понял Евгений.

Проигнорировав вопрос мужа, Нора повторила:

– Я согласна.

– Женек, не обращай внимания, – пропела Софа, – Норчик согласна прошвырнуться со мной по магазинам. Нора, я права?

– Да, – шелестела Варламова.

София торжествовала. Как она и предполагала, Элеонора была в полной ее власти.

Но и Нора оказалась не лыком шита. Прижатая к стенке, Варламова твердо решила, что после Аристарха на тот свет отправится и ближайшая подруга Софочка. Раз уж Нора вынуждена испачкать руки кровью, то она испачкает их основательно. Теперь ей терять нечего. На карту поставлена ее жизнь. Где гарантия, что через энное количество месяцев Софочке не взбредет в голову очередная бредовая идея, к реализации которой она, используя шантаж, привлечет Нору. Так никаких нервов не хватит. Если Софка вздумала вести нечестную игру, то Варламова пойдет тем же путем, заранее зная, что конечный счет будет в ее пользу.

Спустя неделю Аристарху Николаевичу был нанесен смертельный удар по голове. Тело пенсионера Нора закопала в подмосковном лесу.

Вернувшись из поездки, София расцеловала Варламову в обе щеки.

– Норик, ты справилась с задачей на пять с плюсом. Я же говорила, у нас все получится.

– У меня получилось, а не у нас. Ты нежилась на золотом песочке, тогда как я корячилась с твоим супругом в темном лесу, вздрагивая от шелеста листьев.

– Все уже позади, Норик, расслабься.

Далее последовала поездка в отделение и слезные просьбы Софии отыскать ее пропавшего мужа. Поиски не привели к желаемому результату. Труп Аристарха так и не удалось найти.

Вскоре Элеонора приступила к осуществлению своего коварного замысла, в результате которого должна была погибнуть Софа.

Зная, что подруга особа мнительная и безоговорочно верит всяким приметам, Нора заговорила с Софой о странностях, творящихся в особняке.

– Ты только не смейся, – нервно проговорила Варламова, – но, по-моему, в вашем доме…

– В моем доме, – поправила София.

– Здесь творятся странные вещи. В ночь, когда я ударила Аристарха подсвечником, в зимнем саду раздался пронзительный крик.

Софа вздрогнула.

– Крик? Хочешь сказать, в доме были посторонние?

– Нет-нет, – замахала руками Нора. – Кроме нас с Аристархом, ни души.

– А кто кричал?

Варламова выдержала паузу.

– Цветы!

– Норка, не сходи с ума.

– Клянусь! Я поднялась в сад и увидела… ох, не могу…

– Говори!

– Софка, по полу ползали воздушные корни монстеры. Они извивались как змеи и кричали.

– Все ясно. Ты была не в себе, оттого у тебя и случились зрительные и слуховые глюки.

– Да нет же, они правда ползали.

– И кричали, – усмехнулась Софа, – слышала уже. Хватит. Цветы не люди и даже не животные, они в принципе не могут ползать, а уж тем более кричать.

Решив, что для первого раза она сказала достаточно, Элеонора поспешила откланяться.

А по прошествии нескольких дней Софа, поднявшись в зимний сад, увидела двигающиеся корни.

Вскрикнув, женщина пулей бросилась вниз и, схватив трубку, набрала номер Варламовой. Евгений ей сказал, что Нора еще утром отправилась по магазинам. Софа позвонила подруге на сотовый, но тот был отключен.

А тем временем Нора, притаившаяся за кадкой монстеры и дергающая корни гигантского растения – создавая видимость их движения, – с быстротой молнии принялась наводить в зимнем саду порядок.

Когда пятнадцать минут спустя София, держа в руке стакан виски, вновь поднялась наверх, корни монстеры уже преспокойно покоились возле кадок.

Софа остолбенела. Выходит, Норка была права – растения оживают? Но это же бред! Такого не может быть! Это противоестественно! Невероятно!

Элеонора спустилась вниз лишь тогда, когда Софа, устав безрезультатно тыкать пальцами по кнопкам сотового, отправилась в апартаменты Варламовых.

– Я думал, Норик приехала, – прогудел Евгений.

– В какой магазин она завихрилась, я не могу до нее дозвониться.

– Понятия не имею. А ты чего такая взбудораженная?

Ответить Софа не успела. Входная дверь открылась, и на пороге появилась довольная Нора.

– О!.. А я к тебе заехать вечерком собиралась. Ты проинтуичила.

– Нор, надо поговорить. С глазу на глаз.

Хмыкнув, Евгений удалился в гостиную.

Пересказав подруге про ожившие корни, Софа затряслась.

– Они не кричали, но двигались. Норка, я боюсь возвращаться домой.

– Это месть, – прошептала Варламова.

– Чья месть?

– Растения мстят тебе за смерть Аристарха. Он был их хозяином и…

– Какая месть, одумайся!

– Не веришь? Вспомни, как сама говорила, что он поливал цветы какой-то дрянью.

– Ну поливал. Он добавлял в лейку несколько капель коричневой жидкости.

– Вот! Дело в ней. Неизвестно, что это за жидкость. Не забывай, Аристарх генетик, он запросто мог изобрести некую бурду, аналогов которой нет в мире. Вдруг коричневая жидкость не простая? Что, если она делает растения живыми?

София позеленела:

– Так не бывает.

– Но ты же видела собственными глазами.

– Видела, – Софа прикрыла рот руками.

С тех пор Элеонора регулярно наносила тайные визиты в особняк Аристарха и проделывала нехитрые манипуляции с корнями монстеры. А когда Софочка заявила, что перестала поливать цветы, Варламова, не задумываясь, возложила эту обязанность на свои плечи.

Ликвидировать зимний сад София не могла. Причина была достаточно банальной – страх. Начав переписку с Августой, Софа свято верила, что стоит ей уничтожить хотя бы одно «живое растение», и ее ждет неминуемая гибель.

Элеоноре такой расклад был на руку.

Постепенно сходя с ума, София продолжала жить бок о бок с зелеными убийцами. Именно так она окрестила гордость Аристарха Николаевича.

Правда – как часто это случается – всплыла наружу совершенно неожиданно.

Вечером Софа поднялась в зимний сад и обнаружила у кадки брелок, принадлежащий Элеоноре. Минуты две женщина сканировала взглядом вещицу подруги, пока ее, наконец, не осенило.

Спустя пару часов, разговаривая по телефону с Августой, Софа услышала звонок в дверь. Заявив, что к ней пришел Макс, она спешно попрощалась с Феей цветов и приготовилась к грандиозному разбору полетов.

– Поднимемся на минутку в зимний сад, подружка. Мне есть чем тебя удивить.

Ткнув пальцем в брелок, София разразилась нецензурной бранью вперемешку с проклятиями.

Молча выслушав обвинения, Элеонора процедила:

– Я совершила большую ошибку.

– Ты заплатишь за каждый день моих страхов. Я тебя уничтожу! – шипела Софа.

– Огромную ошибку, – повторила Нора. – Мне следовало убить не Аристарха, я должна была пристукнуть тебя.

– Завтра Женька узнает правду! Он выбросит тебя на помойку! Ты до конца своих дней…

Варламова схватила корень монстеры.

Особняк она покидала с чувством выполненного долга.

– Кесарю кесарево, – твердила Нора, пробираясь к калитке.

Когда Катка начала расследование, Элеонора ничуть не волновалась. Что может выяснить эта дилетантка? Да она ни в жизнь не докопается до правды! Тем более Августа ясно сказала Копейкиной, что в ночь убийства к Софе приходил мужчина по имени Макс. Мужчина. А она, Нора, женщина. Женщина, о прошлом которой не знает ни одна живая душа. Уже не знает. Софка на том свете, а значит, можно расслабиться и поиграть с Катариной Копейкиной в кошки-мышки.

Про сокровища Элеонора сказала для того, чтобы сбить Катку с толку. Пусть сыщица побегает по городу в поисках предполагаемого убийцы, а Нора от души посмеется и над ней, и над всеми остальными.

Стоило Катарине попросить Варламову об одолжении – отправиться вместе с ней в особняк, – как Нора мгновенно скумекала: эту возможность ни в коем случае нельзя упускать.

Ведь всем известно – чем больше подозреваемых, тем дольше длится расследование. Так почему бы не ввести в игру парочку мужичков, которые за пару сотен американских рубликов согласятся исполнить любую роль.

В одном подъезде с Варламовыми проживали братья Селезневы. Старший работал слесарем, младший не так давно устроился ночным сторожем в детский сад. Оба были неравнодушны к горячительным напиткам и легким деньгам.

К ним и отправилась Элеонора, заранее прикупив для них дорогие костюмы и обувь.

Услышав про баксы, Селезневы согласно закивали.

– Нор, сделаем все, что пожелаешь, – басил старший братец.

– За такие деньги мы тебе Луну с неба достанем, – поддакнул младший.

Варламова ввела мужиков в курс дела.

– Через несколько дней я отвезу вас за город. Ты, Андрей, останешься на улице, а Артем зайдет в дом и будет ждать.

– А кого ждать, Нор?

– Меня. Ночью я приеду в особняк в компании одной особы, и мы попытаемся открыть заднюю дверь. Артем, будь наготове. После того как услышишь, что мы звеним ключами, двигай к двери и старайся топать как можно громче.

– А потом?

– Мы с Катариной рванем в кусты. Ты сам ничего не бойся. Выходи на улицу, закрой дверь и медленно направляйся к калитке.

– А я? – вопрошал Андрей.

– На твою долю достанется самое сложное. Ты должен вырубить нас с Каткой.

– Как вырубить?

– Молча. По башке чем-нибудь тюкнуть. Меня, разумеется, бить не надо, я сама на землю грохнусь, а вот госпожу Копейкину шибани.

– Не помрет?

– Так ты силы-то рассчитай.

Селезневы лишних вопросов не задавали.

Правда, не обошлось без проволочек. Находясь на взводе, Андрей по ошибке стукнул по затылку Варламову. Поняв, что без чувств свалилась Нора, он чертыхнулся и поспешил вырубить Копейкину.

Идея выдать низкорослого мужика за Аристарха Николаевича пришла в голову Норы внезапно. Катарина окончательно сбилась с толку, а Варламова мысленно потирала руки. Уж теперь Катка до скончания века обречена бегать по кругу в поисках истины.

Понимая, что Ката не оставит затею обшарить особняк Аристарха, Элеонора на следующий день затаилась в зимнем саду. Она знала – или даже чувствовала – Копейкина обязательно попробует пробраться внутрь.

И не ошиблась. Единственное, чего она никак не ожидала, так это увидеть в компании Катки Филиппа и Розалию.

Пришлось срочно менять планы. Вместо Катки Варламова оглушила Розалию. Перетащив Станиславовну в зимний сад, Нора обмотала ее корнями монстеры, а сама притаилась в одной из спален.

Когда Филипп с Копейкиной освобождали свекровь из объятий растения, Варламова спокойно выскользнула из особняка.

В прекраснейшем расположении духа Нора пребывала до тех пор, пока в гости к ней не пожаловал Иван Петров.

Увидев на пороге бывшего одногруппника, Элеонора неподдельно удивилась:

– Иван, какими судьбами?

– Пройти можно?

– Конечно.

После приветствия и шаблонных вопросов касательно самочувствия друг друга Иван неожиданно нахмурился.

– Нор, вчера я был у Машки Телегиной на дне рождения.

– Кто такая Машка Телегина?

– Мы вместе учились в институте.

Внешне Варламова оставалась спокойной.

– И как погуляли?

– Оттянулись по полной.

– Ты за этим приехал, сообщить, что отлично провел время?

– Понимаешь, полтора месяца назад Машка случайно столкнулась в ГУМе с Софой.

– И?

– София пригласила Телегину к себе. Наверное, хотела показать, в каких хоромах обитает.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Короче, девчонки выпили за встречу, то да се… В общем, Софа сильно перебрала и выдала Машке твой секрет.

У Элеоноры перед глазами замелькали разноцветные круги.

– Какой секрет, Иван? У меня нет секретов.

– Нор, она утверждала, что ты – это… Макс Булгаков. Я, когда Машка мне вчера рассказала, чуть со стула не упал. Неужели это правда?

– А сам как считаешь?

Петров пристально посмотрел на Варламову.

– Какой смысл Софке возводить на тебя напраслину?

– Иван, тебя мучает похмельный синдром. Уходи.

– Ответь, ты и есть Ангел?

– Идиот!

– Ответь, – настаивал Петров.

– Пошел вон, придурок!

– Значит, это правда?

Нора схватила Ивана за грудки.

– Послушай, ты, урод, следи за языком! Если у тебя проблемы с мозгами, я не виновата.

– Катарина сказала, что ночью к Софии приезжал Макс. Это ты приезжала… вернее, приезжал?

Влепив Петрову пощечину, Нора вытолкала мужика за дверь.

Вбежав в ванную комнату, Элеонора начала судорожно умывать лицо холодной водой. В ушах стоял голос Петрова «Ты и есть Ангел».

– Нет! Нет! Нет, это не я. Не я! Они не должны узнать, не должны.

Варламова заметалась по квартире. А вскоре…

Распахнув дверь, Петров протянул:

– На ловца и зверь бежит. Привет, Ангел, ты появился вовремя.

Ступив в прихожую, Нора осмотрелась.

– Кто еще из наших сокурсников был на дне рождения Машки?

– Кроме меня, никого. Должны были приехать Витька с Ленкой, но чего-то у них не получилось.

– Обо мне Телегина разговаривала только с тобой?

Петров хмыкнул:

– Ну дела. Не ожидал я от тебя такого, Макс. Ей-богу, не ожидал.

– Прекрати лыбиться. Ты же ничего не знаешь, ты не имеешь права меня осуждать.

– Зачем к Софке приезжал ночью?

– По делу.

– По какому?

Нора тяжело задышала.

– Как у тебя душно, я задыхаюсь.

Открыв сумочку, она приготовилась достать нож, но Петров вдруг предложил:

– Можем выйти на балкон, там посвежее.

– Пошли. Я тебе расскажу всю правду, ты поймешь – меня подставили. Я знаю, кто в действительности убил Софу. И еще мне известно местонахождение Аристарха.

На балконе заинтригованный Петров хотел сообщить, что с минуты на минуту к нему подъедет Катарина Копейкина, но возглас Норы заставил мужчину вздрогнуть и пошатнуться.

– Ваня, смотри.

– Куда?

– Там… внизу. Господи, что же это делается?

Иван подошел к поручню. Прищурился.

А спустя мгновение он уже падал вниз.

Расквитаться с Марией Телегиной Элеоноре помешала Розалия Станиславовна.

Пожалуй, впервые в жизни гламурная Розалия появилась в нужном месте в нужное время.

Эпилог

Двадцать два года Элеоноре предстоит провести за колючей проволокой.

Евгений Варламов не присутствовал ни на одном судебном заседании. Мужчина собрал вещи и покинул Москву, обосновавшись в Нижнем Новгороде.

Кошка Норка и ее многочисленное потомство были пристроены в добрые руки.

Вот, собственно, и вся история.

Хотя нет, стоит еще упомянуть о главном детективе всех времен и народов… Розалии.

* * *

После всех вышеупомянутых событий в семействе Копейкиных произошли грандиозные перемены.

Розалия Станиславовна, возомнившая себя великой сыщицей, жаждала поскорее вновь окунуться в расследование какого-нибудь запутанного дела. А как же иначе?! Ведь она лично вывела Варламову на чистую воду, лично разоблачила преступницу – сама ситуация требовала задрать нос выше крыши, причислив себя к опытнейшим детективам.

Несколько недель Розалия пребывала в глубоких раздумьях. О чем именно размышляла свекровь, ни Катка, ни Наталья не имели ни малейшего понятия.

В один из вечеров, попросив домочадцев собраться в большой комнате, Станиславовна объявила:

– Мои дорогие, пришло время сказать вам правду.

Натали сжалась.

– Какую правду?

– Я решила открыть собственное детективное агентство!

Катарина едва удержалась, чтобы в голос не рассмеяться. Ожидая, что свекровь закричит: «Шутка», Ката подалась вперед и…

Возгласа «Шутка» не последовало. Напротив, с наиумнейшим видом Розалия начала вещать про свои незаурядные способности, тягу к справедливости и природный дар, которым, оказывается, она была наделена еще в раннем детстве.

– Решение принято и обжалованию не подлежит. С этого момента я – Розалия Копейкина – начинаю новую жизнь.

– Подождите, что значит открыть детективное агентство? Это нереально.

– Почему?

– Ну, во-первых, необходимо…

– Ката, прекрати. Возможно, я не так выразилась. Я ничего не собираюсь оформлять официально, просто-напросто дам объявление в газету и буду ждать первых клиентов.

– И кто, интересно, к вам придет?

– Те, кому нужна моя помощь.

– А лицензия?

– К черту лицензию. Обойдемся без нее.

– Люди…

– Заткнись! Из десяти человек девять, может, и уйдут, а вот десятый, наплевав на отсутствие лицензии, останется. В конце концов, что такое лицензия? Бумажка. Тьфу! Какая разница, есть она или нет. Главное – мой профессионализм!

Катарина развела руками. А что, собственно, она могла ответить. Свекровь уперта до невозможности. И если в ее гламурную голову втемяшилась какая-нибудь идея, ее оттуда уже не выманишь и не вышибешь.

С минуту свекровь сканировала взглядом Копейкину, а потом загадочно протянула:

– Детка, как ты понимаешь, одной, какой бы гениальной я ни была, мне не справиться. Как ни крути, а мне в обязательном порядке потребуется помощь.

Катарина зарделась. Все ясно, Розалия намеревается намекнуть, что без Каткиной помощи ей не обойтись.

– Хотите попросить меня…

– Да! – перебила Розалия. – Ты угадала. Я хочу тебя попросить незамедлительно позвонить Ирме и Венере.

– Что?

– Скажи им, чтобы на всех парах неслись ко мне.

– Но… ведь… кхм…

– Я Шерлок, а они будут моими Ватсонами.

– Ирма Моисеевна и Венера Александровна? Вы серьезно?

– Разумеется. Наша троица наведет такого шороха – Эркюль Пуаро и мисс Марпл отдыхают.

Чувствуя себя униженной, Катка буркнула:

– С какой стати им должна звонить я? Они ваши подруги, сами и звоните.

– Детка, похоже, ты не поняла. Наверное, я выражаюсь слишком умно для тебя. Ты разве не слышала, что с сегодняшнего дня я детектив?

– Слышала.

– А где ты видела детективов, которые опускаются до уровня телефонных звонков? Нет, я себя ценю. Теперь ты мой секретарь, поэтому изволь сообщить девочкам, что через пятнадцать минут у нас собрание. Как только они причапают, оповестишь меня.

Махнув ручкой, Розалия вышла из комнаты и, подхватив с пола Лизавету, скрылась в спальне.

«Девчонки», несмотря на то, что не имели ни малейшего представления, в какую авантюру ввязываются, приняли предложения свекрови на ура.

Как говорил Остап Бендер – лед тронулся.

Спустя две недели в нескольких газетах красовалось довольно экстравагантное объявление: «Детективное агентство «Три ищейки» предоставит свои услуги всем нуждающимся».

Первые пять дней телефон молчал, а в пятницу утром…

Натка подняла трубку и проговорила заученную фразу:

– Агентство «Три ищейки». Добрый день. Чем можем быть полезны?

Звонившая, представившись Каратаевой Диной Олеговной, с придыханием затараторила, что ей позарез нужна помощь детективов.

Назначив первой клиентке прием на пять вечера, Наталья понеслась к Розалии, в московскую квартиру.

– Живо звони девчонкам! – приказала свекрища.

Ровно в семнадцать ноль-ноль в квартире раздался звонок.

Дина Олеговна – худощавая брюнетка с изможденным лицом и отечными глазами – прошествовала за Наткой в гостиную.

На диване с видом аристократки восседала Розалия, в креслах устроились Венера с Ирмой.

Поздоровавшись, Каратаева огляделась.

– Это и есть детективное агентство? – спросила она, с сомнением глядя на Станиславовну.

– Оно самое.

– Я представляла его несколько иначе.

– Мы лучшие! – выпалила Ирма.

– Профи высшей категории, – поддакнула Венера.

– Дина Олеговна, да вы не стойте. Садитесь. Сейчас Наталья принесет вам чай. Или, может, предпочитаете кофе?

– Я не хочу пить. У меня… у меня очень важное дело.

– Могли бы не говорить, к нам обращаются только с важными делами. Правда, девочки? – Розалия покосилась на подруг.

– Да, да!

– Несомненно.

– И много на вашем счету дел? – допытывалась Каратаева.

– Ну как вам сказать… Достаточно.

– А простите, могу я одним глазком взглянуть на вашу лицензию?

Свекровь расплылась в зловещей улыбке.

– Вот это я понимаю – грамотный человек. Венера, ласточка, покажи Диночке Олеговне нашу лицензию.

Венера вытаращила подведенные глаза.

– Лицен… что?

– Достань, говорю, из шкафчика бумагу!

– А-а… конечно-конечно.

Выудив листок формата А-4, на котором корявым почерком Розалии было написано «Агентство «Три ищейки». Лицензия номер 01», Венера Александровна протянула его Каратаевой.

– Что это?

– Лицензия. Просто у нотариуса заверить не успели.

Катарина стояла в коридоре и ждала, когда Дина Олеговна покрутит пальцем у виска и покинет апартаменты Копейкиных.

Но этого не произошло.

Вернув Венере листок, Каратаева тихо вздохнула:

– Все ясно, лицензии у вас нет. А сколько стоят ваши услуги?

– В пределах разумного, – быстро вставила Ирма Моисеевна, которой уже не терпелось заняться хоть чем-нибудь. Она сама была готова заплатить Дине, лишь бы поскорее примерить на себя роль ищейки.

– Понимаете, у меня не так много наличности, я не смогу заплатить баснословную сумму. Семь тысяч – это все, что я могу предложить.

Розалия отмахнулась.

– Сначала изложите суть проблемы, а уж потом затронем материальную сторону вопроса.

Каратаева закивала.

– Хорошо. У меня есть сын – Вовка. Три года назад, справив тридцать седьмой день рождения, он неожиданно заявил, что собирается жениться.

– Давно пора, – ляпнула Венера.

– Согласна. Я и сама не раз говорила Володе, что хочу с внучатами понянчиться. Но вы ведь не знаете главного. Девушка, – Дина Олеговна поморщилась, – если ее вообще можно так назвать, с которой меня познакомил сын, выглядела, как хабалка. Честное слово. От нее за версту несло похабщиной. Я нисколько не преувеличиваю. Тоська наглая, самоуверенная, грубая. С ней невозможно спокойно общаться больше минуты. К тому же невооруженным глазом видно – она не любит Владимира, ей просто нужна московская прописка.

– Дина Олеговна, не тяните. Ближе к делу.

– Короче, Вовка был настроен решительно. Меня он попросту поставил перед фактом. Единственное, на чем мне удалось настоять, так это на заключении брачного контракта. Володя сопротивлялся, но в конечном итоге сдался. В контракте есть пункт, в котором говорится, что при разводе, если тот последует по причине супружеской измены со стороны Тоськи, последняя не имеет права претендовать на нашу шикарную трехкомнатную квартиру.

– А теперь она ему изменяет, и вы хотите, чтобы мы предоставили вам доказательства? – спросила Розалия.

– Точно. Тоська из Вовочки все соки выжала, он уже и сам не рад, что с беспутной девкой связался. О разводе не раз заикался. А она в позу становится, да грозится квартиру нашу разменять. На прошлой неделе Вова уехал в месячную командировку, а Тоська сразу к любовнику понеслась. Три дня дома не ночевала, прелюбодейка периферийная! Надоело мне смотреть на страдания сына, решила обратиться в агентство. Нужен компромат на Тоську!

Розалия Станиславовна нахмурила брови.

– Дельце, конечно, не ахти какое, но, думаю, мы пойдем вам навстречу.

– Правда? – обрадовалась Каратаева. – Вот спасибо! Если Вовке удастся развестись без проблем, я вам век благодарна буду.

– Для начала уточним кое-какие детали, – удовлетворенно закивала свекровь, потирая ладони.

Неделю спустя новоявленные детективы выяснили следующее. Тося Каратаева действительно имеет любовника, с которым встречается трижды в неделю на съемной жилплощади на окраине столицы. Греху парочка предается в квартире номер сорок шесть, расположенной на втором этаже серого пятиэтажного дома.

Теперь дело было за малым – сделать несколько откровенных снимков и предоставить неопровержимые доказательства Дине Олеговне.

Пятнадцатого сентября без четверти десять у третьего подъезда остановилось такси.

Выйдя из салона, Розалия, Венера и Ирма тенью прошмыгнули в кусты.

– В большой комнате свет горит, – шептала Венера Александровна.

– Готовятся, – хмыкнула Ирма.

Свекровь огляделась.

– Будем ждать.

– Чего?

– Пока не лягут.

– А потом?

– Начнем действовать.

– Розик, – Венера теребила висевший на шее фотоаппарат. – Я забыла спросить, как действовать-то будем?

– Мой план гениален! Одна из нас залезет на тополь и с ловкостью папарацци сфоткает голубков.

– Минуточку, я не совсем поняла, с ловкостью какого папы? И где мы возьмем рации? – отшатнулась Александровна.

– На тополь? Ты спятила? – Ирма закашляла.

– А как ты хотела, подруга? Не забывай, мы детективы, а им для достижения цели порой приходится изрядно попотеть.

– Я не полезу! – отрезала Ирма. – Если надо, я могу попотеть на земле.

– Значит, полезет Венера.

– Я? Нет, нет, нет, я с детства высоты боюсь.

– Венера, не спорь, твоя кандидатура самая подходящая. Мы с Ирмой тебя подстрахуем.

– Ага, подстрахуете! Интересно, как? Я шею сломаю, а вы будете меня утешать? Так, что ли?

– Девочки, – Ирма схватила Розалию за руку. – Смотрите, они окно в большой комнате занавесили.

– Черт! Извращенцы!

– Но там осталась маленькая щелка.

– Пора приступать! Венера, в путь.

– Пощадите.

– На том свете тебя пощадят. Давай-давай, не тяни, а то кто-нибудь выйдет на вечернюю прогулку с собакой, и весь наш план полетит к такой-то бабушке.

Готовая в любой момент разрыдаться от жалости к себе, любимой, Венера Александровна начала карабкаться по дереву.

– Ох, страхи… страхи… Сердце в пятки ушло.

– Не ори. Лезь быстрее.

– Подсобите.

– Ставь ногу мне на плечо.

– Ее сначала поднять надо.

– Так поднимай!

– Суставы ломит. В поясницу стрельнуло. Лодыжка заболела.

– Старая больная обезьяна! Тебе в больнице жить надо, а не в моем частном агентстве работать.

– Девочки, у меня одышка началась.

– С какой стати? Ты же еще ничего не сделала.

– От страха. Со мной такое иногда случается.

– Если не залезешь на дерево, у тебя случится остановка дыхания. Гарантирую!

Добравшись до толстой ветки, Венера перевела дух.

– Ты их видишь? – вопросила свекровь.

– Нет. Щель слишком узкая.

– Тогда подползи чуть ближе.

– Не могу.

– Почему?

– Не ползется.

– Ползи, Венера, ползи, это в твоих же интересах. Либо ты ползешь, либо летишь.

– Куда лечу?

– Вниз!

Летать Венере Александровне не хотелось, посему, борясь со страхом, она предприняла попытку подобраться ближе к балкону.

– Венера, залезь к ним на балкон, – выдала Ирма. – Ты сможешь! И фотки получатся нормальные.

На середине ветки Венера Александровна замерла.

– Ой-ой-ой, все, доползалась. У меня сердце прихватило. Не могу двигаться. Правая нога онемела, левую свела судорога. Колени не сгибаются.

– Тогда спускайся, – испугалась Ирма Моисеевна.

– Нет, подруженьки, нет. Ни туда, ни сюда.

Розалия заламывала пальцы.

– Старая корова! Грымза ползучая! Ты нам все запорешь. Сердечница, твою мать! Наше первое ответственное задание, мы были почти у цели, а из-за тебя все пойдет насмарку.

– Извините меня, я не нарочно. Ой-ой, сейчас приступ случится.

– Ирма, – свекровь положила руку на плечо подруги. – Благословляю тебя на миссию спасения.

– Как это?

– Лезь на дерево и помоги Венере перебраться на балкон. Она отдышится, успокоится, и продолжим мероприятие.

– Розик…

– Ирма, это твой святой долг. Ты давала клятву.

– Когда? Какую клятву?

– Лезь на дерево! – рявкнула Розалия.

Ирма повиновалась. А через пять минут она, как и Венера, обхватив руками ветку, звала на помощь.

– Розик, я тоже застряла! Нужна экстренная помощь. Вызывай МЧС или ОМОН.

– Или пусть пожарная машина приедет, – подала голос Венера.

– Чтоб вам провалиться! Дуры! Бездарности! Вы не ищейки, вы старые дворняги!

– Роза, помоги нам.

– Как? Взмахнуть волшебной палочкой?

– Взмахни чем угодно, палочкой, веточкой, платочком, только сними нас с дерева!

– Я могу кинуть в вас камушком. Говорят, помогает.

– Не смей!

И тут Венера Александровна вскрикнула, ойкнула, потом несколько раз ахнула и начала быстро двигаться по направлению к балкону.

– Венера, у тебя начался приступ?

– Нет, меня кто-то укусил. Наверное, жучки. Ух, как больно. Ай, мамочки!

Услышав про жучков, ожила и Ирма.

В результате подруги благополучно перекочевали на балкон квартиры номер сорок шесть.

В этот самый момент в комнате – по всем известным законам подлости – выключили свет.

Розалия Станиславовна была готова завыть от отчаянья.

– Я их придушу! Собственными руками. Гады! Зачем они выключили свет? Зачем?! Кто им позволил!

– Роза, что нам делать? – едва шевеля губами, спросила Ирма.

– Не знаю, – отмахнулась свекровь. – Вы как хотите, а я, пожалуй, пойду ловить такси.

– Эй, эй, как такси? А мы?

– Спускайтесь.

– Роза! Заклинаю, сними нас отсюда.

Наплевав на слежку и мысленно приготовившись сообщить Дине Олеговне о провале своего первого дела, Розалия, матерясь похлеще грузчика в порту, зашла в подъезд.

Надавив на звонок, она нацепила на лицо милую улыбку.

Любовник Тоси – высокий блондин, облаченный в семейные трусы, – открыв дверь, неподдельно удивился.

– Вы к кому? – просипел он.

Розалия пропела:

– Извините, что беспокою вас в столь поздний час. Разрешите представиться: главный уфолог-венеролог вашего района Гертруда Нахапетовна Трипухина. Нам со спутника поступил сигнал, что на вашем балконе приземлились две бабки – двоюродные сестры Карлсона. Необходимо произвести медосмотр с последующим изъятием старух в специализированный диспансер для научных опытов.

– Чего? – оторопело молвил мужик.

– Меня послали на разведку: если не удастся договориться с летающими бабками по-хорошему, придется вызывать военных. Будем брать пришельцев штурмом.

– Вы издеваетесь?

– Ни боже мой! Да ты сам проверь. – Оттолкнув верзилу, Розалия продефилировала в большую комнату и, увидев прикрывающуюся простыней Тосю, прощебетала: – Попрошу всех оставаться на своих местах.

– Кирилл, кто эта женщина?

– Она сказала…

Договорить блондин не успел. Распахнув балконную дверь, Розалия прохрипела:

– Приветствую вас на планете Земля! Выходите с поднятыми руками! Сопротивляться бесполезно! Считаю до трех…

Венера прошла в комнату первой, за ней семенила перепуганная Ирма.

Тося с Кириллом, раскрыв рты, молча наблюдали, как женщины пересекают комнату, направляясь в коридор.

Розалия продолжала отдавать приказы:

– Руки не опускать! Голову не поднимать! Дышать строго по моей команде. Вдох – выдох, вдох – выдох.

Оказавшись на лестничной площадке, свекровь завопила:

– Девочки, сматываемся!

В ту ночь заснуть не удалось никому. У Ирмы с Венерой от лазанья по деревьям подскочило давление, Кирилл с Тосей до утра просидели на кровати в шоковом состоянии, пребывая в полной уверенности, что вечером у них у обоих были зрительные галлюцинации.

А Розалия… Придя к выводу, что подруги совершенно не подходят на роль детективов, она отчаянно пыталась уломать Катарину согласиться стать ее правой рукой.

– Детка, у меня все на мази! Мы с тобой прославимся на весь мир. Обещаю! Но для этого нам понадобится серьезно поработать над нашим имиджем и… именами. Имена необходимо сменить, и тогда нам непременно повезет. Как ты смотришь на то, чтобы перевоплотиться в Жандиру Джонс, Пачиту Дитрих или Доринду Шпицбульваузер?..

Примечания:

* Получить роль в новогоднем мюзикле Розалия пыталась в романе «Кастинг снегурочек».

** Цветущий папоротник Розалия с подругами искала в романе «Безумный гороскоп».

Content

Людмила Ситникова
Зеленые маньяки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог