Александр Михайлович Покровский

Тропик лейтенанта. Пиратское рондо

Дорогой читатель, тебе предлагается новая история. Это история одного лейтенанта. Его приключения могут показаться настоящей сказкой. Может быть, они таковой и являются. Мне иногда тоже так кажется, хотя записывал я их со слов людей в высшей степени правдивых…

ДЕЙСТВУЮЩЕЕ ЛИЦА

1. Старший на переходе вице-адмирал Анатолий Александрович Сергиенко

2. Командир крейсера капитан первого ранга Владимир Сергеевич Бутов

3. Старпом Аркадий Семенович

4. Лейтенант Владимир Бузык

5. Радист Геша Якоби

6. Следопыт Петров

7. Аю, индонезийская девушка

8. Мэр Джакарты

9. Пираты

10. Китаец Ли

11. Хасан

12. Малаец

13. Тропический лес

14. и многие другие…

Приключения начинаются…

Отряд боевых кораблей Тихоокеанского флота в составе ракетного крейсера «Рюрик», большого противолодочного корабля «Адмирал Нахимов», среднего морского танкера «Иоконьга», морского буксира «Калан» после успешного проведения совместных с ВМС Индии учений в Бенгальском заливе идет с визитом на главную военно-морскую базу Западного флота ВМС Индонезии – порт Танджунг-Приок.

Старший на переходе вице-адмирал Анатолий Александрович Сергиенко на ходовом мостике обращается к командиру крейсера капитану первого ранга Владимиру Сергеевичу Бутову:

– Быть в Индийском океане и вернуться без кораллов – это неправильно, на мой взгляд. Как, Владимир Сергеевич, будет у нас по пути какой-нибудь островок?

– Будет, конечно, – товарищ адмирал, но только для высадки нужно у хозяев разрешение спрашивать.

– Перестань, Владимир Сергеич, какое разрешение! Эти куски суши и островом-то назвать сложно – двадцать метров в диаметре. Торчит что-то посреди океана. Сегодня торчит, завтра в море погружается. Спустим катер, и подойдут они к острову, высадим их там, а часа через два заберем. За два часа они тебе гору кораллов наломают.

– А как же план перехода? Чем объясним остановку?

– Ничем. Можем же мы сломаться по дороге? Сломались, устранили, а потом нагнали. Ну так что, Владимир Сергеич? И придем во Владивосток с подарками. Я обещал городскому начальству.

– Ну, раз обещали, тогда конечно, – неохотно соглашается командир крейсера.

Так начинается эта история.

На крейсере проходит инструктаж группы, направляющейся за кораллами. Место построения: шкафут, правый борт. Народ построен в одну шеренгу. Старшим в группе пловцов за кораллами назначен лейтенант Владимир Бузык – белобрысый, вечно улыбающийся парень, с ним очень серьезный радист Геша Якоби и шесть пловцов. Форма одежды – тропическая (часы, трусы, спасательный жилет, тапочки). А доставляет пловцов на остров лейтенант Александр Санин на катере с мотористом и парочкой матросов. Настроение у всех прекрасное – солнце, улыбки. Инструктаж проводит старпом:

– Внимание личного состава! К острову подойдете на катере, естественно. Бузык!

– Я!

– Сразу доклад по рации о высадке и начале работ.

– Есть!

– Все обязательно переодеваются в наше голубое нательное белье – рубаха, штаны!

– Есть!

– Проверить! Никто не должен лезть к кораллам голышом. Можно обжечься, пораниться. Еще раз: главное – не пораниться, а то на кровь акулы придут, ахнуть не успеете. Понятно?

– Понятно!

– На солнце не торчать. Голова должна быть все время прикрыта.

– Есть!

– А трубач тебе зачем?

– Какой трубач?

– Семенов, он же из оркестра.

– Он ныряет хорошо.

– Ладно. С вами фельдшер с аптечкой на всякий случай.

– Ясно!

– И чтоб он там на солнце не торчал. Тоже пусть кораллы добывает.

– Есть!

– И обламывать кораллы не руками голыми, а пассатижами.

– Понял.

– Всем взять пассатижи.

– Есть!

– Кораллы сложили в ящики, потом поели, попили, для чего вам дается паек и вода, потом вызвали по рации катер. Никакой инициативы типа «Мы сейчас только погладим вот этого осьминога».

– Есть!

– Еще раз спрашиваю: понятно?

– Понятно.

– Никого не трогать, не прикасаться. Медуз не ловить и не бросаться ими друг в друга. Бузык!

– Я!

– Следить! Не допускать идиотии!

– Аркадий Семенович, ну чего вы, в самом деле!

– Я тебе дам «Аркадий Семенович»! Бдить, я сказал! Понятно?

– Так точно!

– Тогда получить снаряжение, паек, воду, ласты, маски и прочее – и в катер через двадцать минут. Катер готов? (Вопрос Санину.)

– Готов!

– Тогда вперед!

Катер уже на воде, все в него погружено – и ловцы кораллов, и их нехитрое снаряжение.

– Ну? Поехали?

– Поехали! – и катер отчаливает от крейсера, лихо набирая скорость.

Вовка Бузык пристраивается рядом со своим приятелем Шуриком Саниным.

– Слышь, Шура, а я тебе когда-нибудь говорил о том, что я всю свою жизнь мечтал собирать кораллы?

Тот только улыбается на его болтовню.

– Нет, ты представь только себе: мы ползаем по дну и целый день только и делаем, что откусываем и откусываем. Нужно наломать побольше этой дряни. Ты не видел мои ласты? Только что здесь были мои ласты. Я ими буду тыкать в морду приближающимся акулам. Где мои ласты для тыканья в морду? (Ищет свои ласты.) А? Ты не видел? (Лихорадочно роется во всяком барахле.) Кто видел мои ласты? Черт! Где ж они? (Нашел.) Ах вот они, мои любимые, вот они, мои зеленые.

– Ну ты и болтун!

– Нет, вы только посмотрите на этого человека! Ему не нравится, что я с ним разговариваю о высоком. А что у нас высокое? Высокое у нас – это кораллы. Ну хорошо, хорошо, поговорим о низком. Ты не знаешь, какому придурку пришла в голову мысль сшить нам такую тропическую форму одежды? Это ж форма космических пехотинцев, как справедливо заметил один мой любимый начальник! Она ж не охлаждает, нет. Она нас тут греет. Что это за материал, спрашиваю я тебя в стотысячный раз? Шов-то тройной! Крокодилы не порвут. А материя? Это только чуточку плотнее будет, чем обычный камуфляж! Нет, пора, пора, я считаю, шить для нас тропическую шинель и тропическую шапку-ушанку с дырочками для вентиляции! Как считаешь?

– Балаболка!

– Все, Шура, все! Молчу! Как насобираем целый ящик этого дерьма, так сразу же вам и сообщим. По радио. Где наше радио? Цветок благоуханный! Радист! Якоби! Карл Густав Мария Эльварес Франциско Якоб Якоби! Геша!

– Я! – откликается радист Геша Якоби.

– Как твой сундук?

– Нормально!

– Смотри мне, потомок великого изобретателя! Связь – это прыщ на заднице Военно-морского флота.

– Да все будет нормально.

Причалили к островку. Островок совершенно голый, длинный – в середине большой камень.

Бузык немедленно набрасывается на Санина:

– Это, по-вашему, остров? Это какая-то незначительная тоска в виде полоски суши. А пальмы где? Я вас спрашиваю: где пальмы? Когда меня посылали на эту планету, мне обещали, что остров обязательно будет с пальмами.

– Отстань. Где я тебе пальмы найду?

– Так мы ж здесь от жары подохнем и протухнем, а все консервы наши немедленно помрут. Геша! Якоби!

– Я!

– Продукты обернуть влажной ветошью и выставить на ветерок поближе к воде, чтоб, значит, слегка омывала. То есть чтоб они все время были в мокрой ветоши и на ветерке. Так они будут лучше охлаждаться. И канистру с пресной водой туда же!

– Понял!

– Фельдшер!

– Я!

– У тебя там ничего от жары не стухнет? А, медицина?

– Не должно!

– Не должно или не стухнет?

– Не стухнет.

– Смотри!

– Ясно!

– Геша! Как твой агрегат?

– Уже передал, что мы на месте.

– Хорошо. За камешком его спрячь от солнышка.

– Ага!

Бузык оборачивается к Санину:

– Шура, ну давай прощаться, что ли?

– Давай!

– Прощай, Шура! (Картинно припадает к его груди.) Передай мое последнее прости родному крейсеру.

– Ой! – вздыхает Санин. (Такие, как Бузык, не лечатся.)

– Я остаюсь тут навсегда, Шура. (Рыдает, размазывает воображаемые сопли по щекам.) Буду добывать себе кораллы, есть их буду, пить, на голове носить, а потом найду себе женщину…

Все провожают взглядами отходящий катер.

– Ну, народ, – говорит Бузык буднично, по-деловому, смотря ему вслед, – а теперь надели на себя белье, и… за дело…

Вода теплая, маску в воду – и сейчас вокруг тебя волшебный мир: рыбки, камни, кораллы – точно и не было никогда и никакой другой жизни.

Через час они наломали груду кораллов.

– Все, ребята, пошли есть, а то консервы действительно сдохнут.

Примостившись за единственным камнем в убогой тени, они расправились с едой в один миг.

– Ну что, народ, перекур двадцать минут, а потом вызываем нашу шаланду? Геша!

– Я!

– Запроси подмогу. Скажи: груз готов.

Пока Геша возится с рацией, самое время сомкнуть глаза. Минут на пять. Бузык привалился спиной к скале.

Его вызвали к жизни, тряхнув за руку.

– Тащ-ка!

– А? – пришел он в себя.

– А чего это там?

– Где?

На горизонте были две точки. Точки увеличивались.

– Так это ж за нами!

– А чего их два?

– Два?

– Ну да. И идут они с другой стороны.

– Точно, с другой. Геша!

– Я!

– А скажи мне, великий изобретатель, – тянет слова Бузык, не отрывая взгляда от горизонта, – ты все передал, как просили тебя празднично убранные селяне?

– Тащ-ка!

– Ну?

– Рация не работает!

В такие минуты очень интересно наблюдать лицо старшего морского начальника. Оно вытягивается. В данном случае старшим морским начальником тут является Вовка Бузык.

– Не работает, говоришь? – тянет он, соображая, не отрывая свой взгляд от этих двух катеров. Те идут к острову на всех парах. – Только что же работала.

– Так правильно, тащ-ка, она же только что, тащ-ка, – заторопился Геша, – а потом – как отрубило. Мы их слышим, а они нас – нет.

– Отрубило, говоришь?

– Отрубило.

– Плохо это, плохо, что отрубило. потомок великого математика, – Бузык все еще смотрит на катера. – Так, а теперь быстро. Все закопать в песок. Все – банки, склянки – все в песок. Кораллы вместе с ящиком в море. Сами рассредоточились. Легли все в воду, в масках с ластами, и ушли на дно. Всплывать только за воздухом. Понятно?

Моряки, что собаки, чуют беду, поэтому все смотрели на Бузыка, как на апостола Павла.

– А кто это, тащ-ка?

– Не знаю. – Бузык говорит медленно. Он все это время не отрывает взгляд от катеров. – Скорость у них приличная. Хорошо идут. Вот это мне и не нравится. Не думаю, что они сюда торопятся за кораллами. Поэтому… – он оглядел своих так, будто видит их всех впервые, – все в воду! Бегом! Геша!

– Я!

– Сундук свой тоже зарой, вдруг он заработает, когда не надо!

– Есть!

Все мгновенно пришли в действие. Через несколько минут все следы присутствия на острове человека были скрыты. Следы замели одеждой. Несколько минут, и все было кончено – все уже лежали в воде.

– Вот и хорошо, – Бузык все еще наблюдал за катерами, кося глазом на то, как его люди исчезают в воде один за другим. – Теперь и нам пора, – после этих слов Бузык бесшумно скользнул в воду.

Катера пристали к берегу одновременно. С них на песок прыгнули полуголые люди с автоматами.

Потом они вынесли несколько тяжелых ящиков на берег, расположились на нем полукругом и стали ожидать.

– Чего там, тащ-ка? – это у Бузыка спросил радист Геша.

Бузык время от времени высовывал из воды голову, чтоб посмотреть, что же там происходит.

– Что-то сгрузили в ящиках. Ящики длинные, тяжелые. …Ждут они кого-то.

Те, кого они ждали, появились через полчаса. На большой, длинной быстроходной фелюге. В Индонезии такая лодка называется «прау» или «прау-майянг».

Как только с нее на песок спустились люди, навстречу им поднялись ожидающие. В движениях их сквозило нетерпение, и Бузык понял – прибыли важные гости.

– Крупная птичка прилетела, – сказал он тихонько.

И тут раздался крик. Кричал человек с фелюги. Он кричал и указывал рукой в прибрежную воду.

– Все, ребята, – сказал Бузык, – нас обнаружили.

В указанном направлении уже бежали полуголые с автоматами.

– Значит, так, Геша, – быстро, скороговоркой заговорил Бузык, – я выйду им навстречу. Кого найдут, того найдут. Самим не выходить. Кто-то должен остаться.

– Эй! – он встал в воде во весь рост и пошел навстречу автоматчикам. – Ребята, вот он я! – И Бузык вышел на берег.

Затворы лязгнули, и на него уставилось не меньше десяти стволов.

Громкий властный окрик остановил автоматчиков. Бузыка окружили и повели к тому, кого он сразу определил как старшего. Через минуту из воды достали радиста Гешу и еще пять человек.

– Значит, одного они так и не обнаружили. Это хорошо. Надо занять их внимание, чтоб они больше никого не искали. Один должен остаться.

А остался Семенов – маленький, худенький парень.

Его взяли с собой только потому, что он на спор мог продержаться под водой целых пять минут.

– Вот он я! – Бузык старался перевести внимание на себя. – А чего это у вас здесь, ребята? Рыбку ловите?

В этот момент, по неуловимому знаку старшего, он и получил удар прикладом в живот.

Удар был не сильный, но ловкий. Этого удара Бузык ожидал, он понял, что сейчас что-то будет, и успел сгруппироваться.

Но не сильно, чтоб все выглядело как надо. Бузык согнулся пополам и застонал.

Когда он выпрямился, гримаса боли исказила его лицо. Очень натурально. Сильно притворяться тут не пришлось, били профессионалы.

– Отвлекает нас разговорами. – Старший был похож на китайца. Говорил он на местном наречии, но Бузык понял, о чем идет речь. Это означало только одно.

– Обшарить весь остров, – сказал китаец, – тут что-то еще есть.

Бандиты немедленно рассредоточились и стали прочесывать весь остров. Песок они прогребли руками. Рацию, аптечку, остатки провизии, воду и одежду они нашли тут же.

Из моря выволокли и ящик с кораллами.

«Хрен вы Семенова найдете!» – Бузык только успел это подумать, как китаец, внимательно на него посмотрев, хмыкнул и приказал:

– Обойти весь остров на катерах. Смотреть в воду. Сдается мне, что мы кого-то забыли! – последнюю фразу он произнес специально для Бузыка, глядя ему прямо в глаза.

«Мысли он читает, что ли?» – подумал Вовка, а вслух сказал как можно более безразлично:

– Конечно, покатайтесь, ребята, погода чудная!

Катера сорвались с места и стали обходить остров кругами. Все смотрели в воду.

«Главное в нашем деле – голубое белье. Моя б воля, я б в него всех диверсантов одел. Ищите, ребята, наше нательное голубое белье – это вещь. Только его в воде еще надо разглядеть».

– Никого нет! – прокричали, видимо, с катеров, и китаец внимательно посмотрел на Бузыка.

– Хорошо! – сказал он. После этого он подозвал одного бандита, похожего на араба, и они начали допрос.

– Кто вы и откуда? – китаец говорил на хорошем английском языке.

– Английский надо было учить в детстве, – хмыкнул Бузык – а я, дурак, учил только математику. Ну, сейчас попробуем. Мы – русские военные моряки.

– Что делают русские военные моряки так далеко от своего дома?

– Сказать тебе, что мы тут кораллы собирали, чтоб ты от ужаса обосрался? – пробормотал Бузык, а по-английски ответил:

– Мы участвовали в совместных учениях с кораблями Индии. Теперь идем в Индонезию с дружеским визитом.

– Вы передвигаетесь вплавь? – спросил китаец.

– Ну зачем же так радикально! Мы летаем, – сказал Бузык по-русски, а по-английски добавил:

– Мы пришли на четырех кораблях. Это большие корабли.

«Надо бы потянуть время, – подумал Бузык. – Может, и наши появятся?»

– Эту беседу мы продолжим на моем корабле, – сказал китаец, – становится жарко. На корабле наденете свою форму. Она лучше этих подштанников.

– Все на прау! – скомандовал он своим. – Этих в каюту. Взять все, даже пустые банки. Все следы замести.

– А может быть, нам их расстрелять? – обратился к нему один из бандитов. – Отойдем и сбросим в море.

– Это я решаю! – резко оборвал его китаец. – Я все еще не знаю, кто они, зачем здесь, как здесь оказались. У них есть аптечка и рация. Они хорошо подготовились. Их молчание в эфире – тоже сигнал. Очень скоро у нас будут гости. Если за нами будет погоня, нам будет чем торговаться с погоней. А если ты всех убьешь, то кого мы предложим за свою свободу? Тебя? Этот хитрит. (Бузык понял, что речь идет о нем.) Он не трус, своих людей выгораживает. Значит, уверен, что помощь придет. У него еще хватает наглости шутить. Перед смертью не шутят. Он знает больше, чем говорит. Мне надо знать, что он знает. Если они знают, что на этом острове мы покупаем оружие, то в следующий раз нас тут будут ожидать не эти мальчишки.

– Но если здесь только мальчишки, значит, о нас никто ничего не знает.

– Посмотрим. Я должен подумать. Расстрелять никогда не поздно. Это проще всего. А вот воскресить потом человека – это еще никому не удавалось. Пока они нужны мне живыми. Я знаю несколько слов по-русски. Этот не врал, когда говорил, что они русские моряки. Русские. Эти или бросят своих сразу, или перевернут все острова в поисках их. Остров за островом. Пока они нужны мне живыми. Уходим.

Бузыка и ребят затолкали на фелюгу. Катера и фелюга отчалили. Они быстро набрали скорость.

На острове стразу стало необычайно тихо. Ветер гнал песок, шуршал им. Слышен был только этот звук, это шуршание.

Точно и не было никогда здесь людей.

На камень вылез одинокий краб, он пробежал по камню и юркнул в море.

Из воды вышел человек. Маленький, худенький. Он сорвал с лица маску. Это был матрос Семенов, тот самый, что может на спор продержаться под водой целых пять минут.

– Как это не отвечает? – командир крейсера вызвал к себе связиста (командира БЧ-4).

– Не выходит на связь, товарищ командир.

– Как долго он не выходит с вами на связь?

– Уже час.

– Вы пробовали.

– Пробовали, товарищ командир, – тишина.

– Старпома ко мне, и скажите ему, чтоб готовил катер.

– Есть!

Катер летел к острову на всех парах. Санин заметно нервничал, стоя на самом носу. Как только катер подошел к островку, он выпрыгнул с него прямо в воду. Остров был пуст.

– Бузык! – закричал он изо всех сил, как только оказался на песке. – Бузык!

Тишина – только ветер и волны. Вслед за Саниным спрыгнули на берег матросы.

– Растянуться в цепь, прочесать весь остров! Должно быть хоть что-то!

В этот момент из-за камня поднялась фигура.

– Тащ-ка! – прокричала фигура. – Это вы?

Навстречу Санину вышел Семенов.

– Так! – в помещение амбулатории, где вокруг Семенова суетился врач, вошли командир крейсера капитан первого ранга Бутов и вице-адмирал Сергиенко.

– Так, сынок, – сказал адмирал, – А теперь все еще раз и по порядку. Значит, наломали вы кораллов, сели, поели, а потом появились эти бандиты.

– На двух катерах, товарищ адмирал.

– Хорошо. И что приказал старший лейтенант Бузык?

– Он приказал все закопать в песок, чтоб ничего видно не было, а самим спрятаться в воду.

– А потом появилось еще одно судно?

– Так точно!

– И потом уже они прочесали весь берег, обнаружили всех, кроме тебя, забрали всех и ушли?

– Так точно.

– Когда это было по времени? Примерно за час до прибытия нашего катера?

– Так точно!

– Хорошо. Отдыхай.

Адмирал закрыл за собой дверь каюты и повернулся к командиру крейсера:

– Владимир Сергеевич, твои соображения?

– Я без людей не уйду.

– Владимир Сергеевич, дорогой, как ты себе это представляешь? Ты на крейсере обшариваешь каждый остров, находишь похищенных людей и мстишь за их похищение, убивая подряд всех бандитов в этих водах? В Индонезии семнадцать с лишним тысяч островов. Ты обшаришь их все? А пиратствуют тут так: сейчас он ловит рыбу, а если мимо идет сухогруз, то он из трюма достает автомат. Это же Индонезия. И потом, с чего ты взял, что они до сих пор живы?

– Я без своих людей отсюда не уйду!

– Владимир Сергеевич, давай без эмоций. Согласен, идея с кораллами была моя, и она была не самой блестящей. Мне отвечать.

– Это мои люди.

– Погоди! Разрешите, товарищ капитан первого ранга, я закончу свою мысль? Можно? Спасибо!

Адмирал ходит по каюте, пытаясь успокоиться. Успокоился.

– Хорошо, Владимир Сергеевич, давай с самого начала. Выслушай мои предложения без эмоций. Это возможно?

– Так точно, товарищ адмирал!

– Владимир Сергеевич, я тебя прошу. Я виноват, я осознаю. Но партизанщину мы тут разводить не будем. У нас есть Командующий флотом, Главком, Москва, МИД, Совмин и Президент. О происшествии доложим по команде. Причем докладывать буду я. В конце концов, у нас были учения. В ходе учений могут быть людские потери! Три процента, пять процентов! Я уже не помню, сколько процентов!

– Кораллы мы списываем на боевые потери, товарищ адмирал? А в глаза смотреть людям мы как с вами будем?

– Хорошо! Согласен! Я сказал чушь!

– Анатолий Александрович, прошу дать мне неделю, и я найду людей.

– Да нет у нас этой недели! Понимаешь ты или нет? Нету! Нас в Танджунг-Приоке ждут с официальным визитом. В Джакарту мы идем!

– Я их найду.

– Нет, Владимир Сергеевич, с тобой невозможно говорить. Сейчас будем говорить как курсанты одного училища. Ладно? Я на третьем курсе, ты на первом. Как двадцать лет тому назад. Ладно? Володя, ау! Ты меня слышишь?

– Нет! Ты же меня не слышишь!

– Я с тобой с ума сойду!

– А я с тобой уже сошел. Дай неделю!

– Не дам! Как ты себе это представляешь? Это ж территориальные воды! Мы после учения с индусами должны зайти в Индонезию! С официальным визитом!

– Сломался я! По дороге! Как ты говорил! Поломка! У меня поломка! Не хватает семи! Очень! Важных! Деталей! На неделю! Потом догоню вас в Танджунг-Приоке!

– Ты вторгнешься в территориальные воды во время дружеского визита?

– Я терплю бедствие!

– И во время этого бедствия мы тут воюем со всем побережьем? Вы в своем ли уме, товарищ капитан первого ранга! Есть коньяк?

– Давно кончился.

– А что есть?

– Индийский ром!

– Как называется? Господи, что я говорю!

– «Old smugler» называется!

– Налей, а то я сейчас с тобой сдохну!

Бузык и шесть его матросов заперты в каюте на нижней палубе. С того самого момента как их затолкали в эту каюту, они не сказали еще ни слова. Бузык встает и начинает обшаривать всю каюту.

– Вы чего, тащ-ка? (Это Геша Якоби.)

– Должен быть выход. У нас должен быть выход! Ну-ка, всем прилипнуть ушами к переборкам и слушать. Все, что услышите, говорить мне.

Все прилипают ушами.

– Ну как?

– Тихо, тащ-ка! Нас убьют?

– Ну, если с самого начала не убили, значит, не убьют. Если не испугаются, конечно. Поэтому очень прошу тебя, Геша, зря их не пугай. Проще лицо, великий радиоколдун, и все будет в порядке. Ты бы себя сейчас видел. Если они на тебя сейчас взглянут, то непременно от страха за борт все попрыгают, но перед этим нас прострелят в семнадцати местах.

В этот момент дверь каюты раскрывается, входят несколько бандитов, молча хватают Бузыка и выбрасывают его за дверь. Дверь сейчас же закрывается.

Через мгновение Бузык со связанными сзади руками уже стоит перед китайцем.

– Продолжим? – говорит китаец как ни в чем не бывало. – Что вы делали на острове?

– Собирали кораллы. Вы же нашли ящик.

– Нашли. Прекрасное прикрытие.

– Вы считаете, что четыре боевых корабля, следующие в Танджунг-Приок с дружеским визитом, по дороге решают последить за контрабандой оружием?

– А с чего вы взяли, что мы торгуем оружием?

– А что еще может быть в больших и тяжелых ящиках?

Китаец улыбнулся. Через минуту Бузыка втолкнули назад в каюту. Дверь захлопнулась.

– Прикончим? – вопрос китайцу задал араб. Араб заметно нервничает.

– Зачем?

– Как зачем? Они все видели!

– А что они видели?

– Все!

– Все не видит даже Аллах! Я не знаю, будут ли их искать. Я не знаю, ищут ли их уже. Ты выбросил за борт рацию?

– Да!

– Вот и хорошо. Подождем. Смерть придет. Ко всем. Зачем ее торопить?

– С местными рыбаками ты не церемонишься.

– Местные рыбаки не нужны никому. Даже Аллаху. Русские – это серьезные неприятности. Русские – это политика. Предпочитаю, чтоб они были живы. Пока. Твой брат до сих пор имеет плантацию?

– Да.

– Кажется, мы ему давно никого не поставляли?

– А если они сбегут?

– Через джунгли? Тогда в их смерти будет не наша вина.

Араб улыбнулся.

– Значит, договорились? – адмирал повернулся и посмотрел на командира корабля. Тот кивнул.

– Входим в Танджунг-Приок, встреча, а потом я договариваюсь с их командующим (я с ним давно знаком). Объясняю ему ситуацию и прошу помочь. Прошу дать нам их сторожевик, переводчика, лоцмана, и после этого, пока мы бродим по Джакарте, ты обходишь острова. На активные действия тоже запрашиваем «добро». Находим людей или не находим – через неделю жду тебя в Джакарте. Так?

– Так!

– Ну, слава богу, договорились!

– Тащ-ка! – матрос обращается к Бузыку. Тот сидит и проверяет – течет у него кровь из губы или нет: пока влетал в каюту, ударился.

– Ну?

– А нас ищут?

– А как же! Весь Военно-морской флот уже поставлен на уши. Всюду самолеты, вертолеты, морпехи. Шныряют, спрашивают у всех, где мы.

– Тащ-ка, а мы сбежим?

– Конечно сбежим. Как отсюда можно не сбежать? Мы так сбежим, что всем тошно будет. Их тут сколько? Человек двадцать с оружием, а нас – целых семь и без оружия. Так что по-любому перевес на нашей стороне. Сбежим. Как пить дать. У меня очень высокий коэффициент ОЧДПЖ, и он мне говорит, что сбежим.

– А что такое ОЧДПЖ?

– ОЧДПЖ? Это обостренное чувство… (Бузык останавливается, прислушивается к тому, что происходит за дверью) долго поротой ж…

За дверью каюты слышны шум, возня, потом удар, автоматная очередь, еще и еще одна, крики, стоны, тишина.

– Чего это там, тащ-ка?

Бузык легко и быстро прилипает ухом к двери, слушает:

– А? Тащ-ка?

Бузык делает всем знак «тихо», слушает еще, потом медленно говорит:

– Убили они только что кого-то. А сейчас тремся борт о борт с каким-то судном. Напали они на другой корабль, наверное. Пираты они, вот оно что. Не контрабандисты, а пираты.

Фелюга китайца стоит борт о борт с яхтой. С яхты выбрасываются мертвые тела за борт, потом яхта берется на буксир. Фелюга тащит ее за собой.

Крейсер, большой противолодочный корабль (БПК), танкер и буксир входят в главную военно-морскую базу Западного флота ВМС Индонезии – порт Танджунг-Приок (это пригород Джакарты).

При входе в базу на БПК вдруг включили на всю базу через трансляцию песни Профессора Лебединского, и он как заорал: «Я убью тебя, лодочник!»

– Это что такое?

– Ну, мы же противолодочники! Мы всегда так в базу входим!

– В какую базу?! С ума все посходили? Отставить!!!

Торжественная встреча. На входе в порт наши корабли встречает парочка индонезийских сторожевых катеров, раскрашенных в черно-серый камуфляж. На верхней палубе выстроены экипажи. На кораблях играются сигналы по встрече («Захождение» и «Исполнительный») – ритуал, ритуал, ритуал.

На корме одного из катеров к кормовому пулемету привязана мартышка в матросской робе и береге. Она вроде тоже отдает честь.

К борту крейсера подходит лоцманский катер. С него на борт крейсера по трапу поднимаются лоцман, переводчик и роскошная военная морская индонезийская дама – все внимательно смотрят на ее зад (очень красивый).

Корабли пришвартовались, начальство (форма одежды: белая шерстяная тужурка и такие же брюки – при плюс сорока это удивительно до чего здорово) готовится сойти на берег.

– А теперь тихо! – Бузык и матросы сидят в каюте в темноте. – Всем запомнить, что буду говорить. Это пираты, а это означает, что оставили он нас в живых по неизвестным пока причинам. И все это может поменяться в один миг, а потому, только нас отсюда выведут, следить за мной во все глаза. Как только вскину руку вверх, значит, нападаем на ближайших. Цель – оружие. Не порешат они нас, как баранов. Все согласны?

– Ага.

– Но это крайний случай. Понятно? Пока ни на какие провокации не поддаваться, пусть даже при вас они кого-то убивают.

Наше дело отсюда слинять. Сохранить всех и слинять. А для этого чем надо думать, Геша?

– Головой, наверное, тащ-ка.

– Молодец! Именно этим местом. А потому запоминать и запоминать все, что сможете увидеть: дорогу, небо, речку, течку. Понятно? Есть среди нас охотники-следопыты?

Невысокий молчаливый парень, похожий на бурята, откликается:

– Есть! Я охотник.

– На кого охотился-то?

– Белку бил. Кабана добывал, изюбря.

– А медведя?

– На хозяина тоже ходил.

– На хозяина?

– Так у нас медведя называют.

– Как зовут?

– Петров.

– Смотри в оба, Петров. У тебя глаз привычный. Все запоминай. Куда нас поведут, как поведут. Дорогу надо запомнить.

– Понятно.

– Вот и хорошо. А теперь спать. Надо выспаться впрок. Да, и вот еще что: не разговаривать между собой в присутствии китайца. Он, похоже, понимает по-русски.

– Ага.

– Все, спим.

Первым на борт поднимается наш посол в Индонезии.

– Смир-ррр-на!

Пронзительно свистят боцманские дудки.

Рота почетного караула застывает в парадном строю, командир салютует палашом и строевым шагом идет навстречу послу России в Индонезии.

Кроме почетного караула посла встречают адмирал и все начальство и еще оркестр.

Адмирал рапортом встречает посла у трапа. Оркестр – весь в белом. Почетный караул – командир с палашом наголо и в аксельбантах (белая шерстяная тужурка, черные шерстяные брюки), матросы в две шеренги (белые форменки, белые перчатки, автоматы перед собой с примкнутыми штыками, бескозырки с гвардейскими ленточками, черные шерстяные брюки).

Радостная встреча, улыбки, пожатые руки.

Начальство спускается на пирс. Там для них приготовлен навес. Три индонезийские девушки надели начальству на шеи гирлянды из цветов и сплясали какой-то танец с шалями.

Танец длится долго. В конце концов и наших приглашают на танец.

На танец надо отвечать танцем – наш адмирал изображает нечто татарское.

Наконец все подходят друг к другу, опять приветствия, улыбки, кивки, пожатия.

Адмирал очень хочет сделать что-то приятное индонезийцам. Он шепотом спрашивает у посольского работника:

– Как будет «здравствуйте» по-индонезийски?

– По-разному.

– Как это?

– Все зависит от времени суток. С четырех утра и до одиннадцати говорят: «Сламат паги», с одиннадцати до трех – «Сламат сианг», с трех до темноты – «Сламат соке», а во все остальное время: «Сламат малам». Причем отдельно слово «Сламат» не употребляется.

– Бог с ним, а то запутаюсь.

Бузык только скомандовал, матросы засопели – спят.

«И как только они могут спать? – Бузык тихо вздыхает, пытается устроиться сидя. – Хотя, если спят, значит, на меня надеются. Это хорошо. Пускай спят. И мне надо соснуть. Вполглаза». – Он прикрывает глаза.

Через какое-то время начинает покачивать, появляются какие-то люди, они вырастают до небес, все это надвигается – топот, скрежет, потом автоматные очереди, кровь течет. Эта кровь вытекает из него, он весь в крови. Липко. Он пытается закрыть раны рукой, прижать – напрасно, кровь льет, бьет фонтаном. И кто-то слизывает его кровь. Узкая мордочка – крыса. Он бьет ее рукой, рука проваливается в какую-то вату, удара не получается. Крыса поворачивается к нему и ухмыляется.

Джакарта красавица. Это очень красивый город, но много машин, пробки, гарь, чад, смрад, ад для водителей.

– Как они только здесь ездят?

– Как получится.

– А у них здесь ислам?

– И ислам, и католицизм, и протестантство. Но ислама больше всего. В ислам тут играют.

– Как это?

Ислам до Индонезии добрался веку примерно к шестнадцатому. В отличие от арабских стран, где ислам плотно вошел в плоть и кровь, индонезийцы, по меткому замечанию одного из посольских работников, в ислам «играют».

Да и как иначе назвать, например, ситуацию, когда девушка в непременном для правоверной газовом платке вместе с этим самым платком запросто носит обтягивающие джинсы и короткую майку?

У края дороги бойко торгуют водой в запотевших пластиковых бутылках и местным аналогом чипсов. В праздник рамадан, например, с восхода и до заката правоверный мусульманин не должен ни пить, ни есть, ни курить, но в Коране допускаются исключения: для воинов, беременных женщин и путников.

Поэтому, когда пост становится совсем невмоготу, индонезиец садится в автомобиль, становится «путником», после чего он уже с чистой совестью курит, покупает у придорожных торговцев воду и «чипсы», потом он возвращается домой, где продолжает «игру в ислам».

От Танджунг-Приока до центра Джакарты сорок минут езды. Всех наших, выходящих в город, посольские работники снабдили карточками с российским флагом с одной стороны и с «адресом» нашего причала по-индонезийски, мол, я – российский моряк, прошу подвести меня туда-то и туда-то.

Таксисты тут не любят ездить с включенным счетчиком.

– А чего он? Скажи, чтоб включил.

Таксист морщится, но включает. Цена по счетчику и без него ничем не отличается.

– Честный народ!

– А ты думал!

Джакарта – смесь современных небоскребов, вилл, старинных голландских домов и множества монументов работы советских скульпторов.

– А это откуда? (Проезжаем очередной монумент.)

– Это от дружбы. Между народами.

Монас – национальный монумент, памятник победе в войне за независимость.

Стопятидесятиметровая игла, увенчанная золотым факелом.

Парк, разбитый вокруг нее, напоминает парк на Поклонной горе.

Индонезийцы шутят, что на позолоту факела на вершине Монаса ушло последнее золото Индонезии.

При докторе Сукарно (первом президенте Индонезии) воровали все, что к полу не приколочено, и строили роскошные памятники.

Кстати, вскоре после обретения независимости индонезийцы национализировали всю голландскую собственность.

В результате хозяйствования индонезийских чиновников прибыли в бюджет страны стало поступать меньше, чем от голландских хозяев налогов.

– Как в Москве.

– Похоже. Тут много чего на нас похоже.

– Что, например?

– Индонезийцы доброжелательны, приветливы, но необязательны.

– Точно, похоже.

– А еще тут существует градус крутости – авторитет в местных делах.

– Это как?

– В Юго-Восточной Азии принято так: на первом месте тут Таиланд – он никогда не был ничьей колонией. Потом идут Вьетнам и Индонезия – эти освободились сами, с оружием и кровью, а потом уже те, кому независимость даровала метрополия – Малайзия, например. Индонезийцы на малазийцев смотрят свысока.

В тот же день происходит официальный прием у мэра Джакарты: зал, столы, фужеры, речи. Мэр говорит и говорит – все внимают (нашим переводят) – о дружбе, взаимопомощи, понимании, укреплении. Командиру крейсера не терпится, он все смотрит на адмирала. Тот отрицательно качает головой – на встрече нет командующего флотом Индонезии.

Чуть позже проходит официальный прием у министра обороны Индонезии – опять улыбки, посольский корпус, приветствия, речи. В холле Министерства обороны – «департамен пертаханан» Индонезии стоит статуя первого министра обороны с труднопроизносимым именем Панглимабесар Соедриман и пара старинных пушек с жерлами в форме драконьих пастей. На встрече адмирала с нынешним министром обороны Индонезии присутствуют: русский посол, представители военно-промышленного комплекса «страны трех тысяч островов» (так называли Индонезию в старину).

Разговор все о том же: военно-техническое сотрудничество – это тема из тем. На стене перед комнатой, где ведутся разговоры, портреты прежних министров и президентов.

Сопровождающие начальство наши офицеры ждут окончания протокольных разговоров и слоняются в холле.

От скуки они разглядывают портреты прежних министров обороны Республики Индонезия.

На тужурке у генерала Сухарто с удивлением обнаруживается значок подводника (пара дельфинов хвостами наружу). Вопрос нашему посольскому, что их сопровождает в этом деле:

– Он что, подводником был?

– Да нет, он сухопутный и всю жизнь им был – это вы значок путаете.

– Значки от Британии до Индонезии одинаковые – что у американцев, что у индусов, что в Таиланде.

Посольский шушукается с кем-то из местных, тыча пальцем в Сухарто и его значок. Выясняется, что, когда Индонезия готовилась воевать с Малайзией, генерал Сухарто был назначен командующим стратегическим резервом, куда кроме парашютистов и спецназа входили и подводные лодки. Вот оттуда у него и значок.

А потом был визит к командиру базы…

А потом был визит к нашему послу…

В конце дня становится известно: командующий Западным флотом ВМС Индонезии ожидается завтра с визитом. Он хочет посетить крейсер. Оркестр, почетный караул – все это выводится на жару заранее – часа за три. Кроме наших командиров появления гостей ждут и посольские – военный атташе (обязательно).

В Индонезии не принято спешить. Адмирал теряет терпение:

– Когда же он явится?

Вопрос обращен к атташе. Наш атташе – бывший подводник и должен все знать.

– Тут, в Индонезии, никто никуда не торопится, товарищ адмирал. Все встречи в Индонезии следуют местной поговорке «Джям-карет», что означает «Часы резиновые». Принято опаздывать, и опаздывать надолго. Час минимум. А самый уважаемый опаздывает на два или даже три часа. Восток. Сначала появится свита командующего – они не такие уважаемые, так что опоздают, но на часок, как уже говорилось, не более, а потом появится сам.

– Мы ж от жары все сдохнем!

– Все обойдется, товарищ адмирал. Вот и свита появилась.

Появляется свита командующего – скоро и сам.

– Уже скоро. Индонезийцы любят флот. Уважают его больше, чем армию, – островитяне. А тут – столько кораблей и сразу. Сейчас будет.

Самые несчастные командир почетного караула и капельмейстер оркестра – они в белых тужурках со всеми орденами, под тужурками – белая рубашка, на оной галстук, и завершают все это наши славные суконные брюки.

Остальные уже переоделись в рубашки с короткими рукавами, но в черных, шерстяных брюках (наше проклятие).

А вот и сам командующий, он же и начальник штаба – невысокий человек с внимательным взглядом.

На командующем, контр-адмирале Tedjo Edhy Р. (как это произнести по-русски, известно одному Аллаху) униформа цвета морской волны с множеством значков и орденских планок – американское влияние.

Оркестр грянул – гимны, гимны.

Командир почетного караула отмахал положенное палашом, взаимное приветствие, прохождение вдоль строя, поднялись на крейсер, осмотр корабля.

Командующего ВМС Индонезии интересовало все.

– Начинаем шоу с открывашками?

– Чего? (Посольские не понимают.)

– Ну, это когда все открываем и показываем! У каждого люка, у каждого механизма будет стоять человек и все показывать. А командующему будут переводить.

Командующего и свиту водят долго. Он вникает в каждую деталь. Ему все интересно – выдвижение ракет ПВО, открытие крышек крылатых ракет и все-все.

Командующий потом чуть не прослезился и признался, что первый военный корабль, на который ступила его нога, когда он был еще кадетом, – легкий крейсер «Ириан Джайа», наш бывший «Орджоникидзе».

– Кстати, в свое время этот подарок (крейсер) резко поднял авторитет Индонезии среди соседей: ее флот стал самым сильным в регионе. Индонезийцы это не забыли. Народ благодарный. Тут вообще помнят добро.

– И зло тоже?

– Естественно. Восток.

Командующий осмотрел корабль, внимательно выслушал пояснения.

– Такого мы не видели никогда, – ответил он на вопрос, понравилось ли ему.

– Индонезии нужен альтернативный взгляд, – продолжил он.

Рядом суетятся российские продавцы оружия – они появились словно по-волшебному.

Заинтересовавшись спутниковыми системами навигации, связи и освещения обстановки, командующий задал вопрос: станут ли работать подобные системы на кораблях российской постройки, ежели таковые будут приобретены Индонезией? В ответ он услышал, что вполне возможно подписание контракта на работу российских спутников в интересах Индонезии. Командующий удовлетворенно кивнул.

Разговор продолжается – неспешный и дружеский: последний раз в Индонезии с визитом моряки ТОФ были почти полвека назад, так что взаимный интерес очень высок. Объемы поставок вооружения у нас с Индонезией (в отличие от Индии) невелики, но тем не менее правительство островной республики закупило у России несколько самолетов СУ и осталось более чем довольно покупкой. Теперь речь идет о возможном приобретении и кораблей для военно-морского флота: дизель-электрических подлодок и корветов. Хотелось бы, чтоб и здесь у нас все получилось.

Есть ли у командующего еще вопросы? Есть.

– Как вы по своей форме разбираете, кто есть кто?

Вот это да! Не в бровь, а в глаз! У нормальных людей (на любом флоте) по набору значков на груди о человеке можно узнать все: фамилию, должность, военную специальность, что и когда окончил, где проходил службу. Красивыми цацками на груди отражено почти все личное дело. У нас – одни погоны.

– Когда-то (шепотом офицеры друг другу) при подобных посещениях командиры сами приказывали сделать всем бейджики – кто есть кто. Я лично на своем бейджике нарисовал: «Капитан 3 ранга Павлов – агент мирового империализма». Командование только к середине службы прочитало.

– И чего?

– Терехин ржал как лошадь.

– Царствие ему небесное. Хороший мужик.

– Ну!

– А сейчас-то что скажем?

А сейчас отшутились, мол, командира и старпома на корабле и без значков ни с кем не спутают.

Адмирал еще долго после того материл нашу форму и обещал сделать всем офицерам значки с фамилией «натовского» образца: чтобы перед людьми не стыдно было.

«Ну?» – командир крейсера адмиралу. – «Сейчас!» – показал тот глазами.

Командующий Западным флотом ВМС Индонезии узнал адмирала. Они еще издали обменялись с адмиралом чем-то вроде приветствия.

Командир крейсера от нетерпения делает адмиралу знак «когда?» Тот отвечает так же – знаком «погоди чуть-чуть, сейчас».

– Ну? – улучив момент, говорит командир Бутов в спину адмиралу.

– Этот командующий немного говорит по-русски – был когда-то в России на закупках техники. Мы там и познакомились. Я к нему сейчас подкачу. Только момент выберу.

Бутов мрачен, напряжен, он не верит, но говорит:

– Хорошо. Жду.

Резко распахивается дверь каюты, несколько человек с автоматами врываются в нее и начинают выбрасывать моряков наружу. Первым выбросили Бузыка. От яркого солнечного он прикрывается – больно глазам, ничего не видно. Его толкают, он проходит сквозь строй пиратов.

Судно ошвартовано у одного из островов. Небольшая гавань, крошечная пристань, на берегу машина, кузов крыт брезентом. В эту машину их и грузят – руки связаны за спиной, два автоматчика садятся рядом.

Перед тем как сесть в машину, Бузык оглядывается, и его глаза встречаются с глазами китайца. Тот улыбнулся и что-то сказал своим. На глаза Бузыка и матросов немедленно надеваются повязки.

Все – вся операция заняла три минуты. Машина медленно трогает с места.

«Догадался, что я буду запоминать дорогу! – мелькнуло у Бузыка в голове. – Хитрая сволочь! Но мы будем считать секунды, минуты, потом прикинем скорость и примерно узнаем, далеко ли до моря. Посмотрим, кто кого!»

Машина карабкается в гору.

Солнце так и палит. Жарко, размаривает. На улицах Джакарты много полицейских, охранников, среди которых много женщин.

– Чего-то полиции много.

– Так это ж от демократии.

– Как это?

– При Сукарно все было зажато, а теперь – демократия. Шалят.

– А для наших безопасно?

– Конечно. Полиция тут работает как часы.

– А часы резиновые? (Смеются.)

– Ну? – это Бутов тихо адмиралу.

– Уже начинаю, – это адмирал. Он незаметно перемещается к командующему, взаимные приветствия, начинается разговор.

Бутов напряженно следит за ними издали. Индонезийский командующий не говорит ни слова, он смотрит в пол, слушает. Адмирал Сергиенко заметно нервничает, хоть и пытается ничем это не выдавать. Говорит он вроде бы безразлично, но волнение чувствуется.

Наконец командующий поднимает голову, находит глазами командира крейсера и кивает ему: «отойдем».

Втроем они отходят в сторону.

В кабинете командующего аквариум, по стенам и полкам многочисленные модели кораблей – парусных и современных.

Командующий ВМС Индонезии у карты.

– Где это произошло?

Бутов указывает:

– Вот здесь.

– На границе наших территориальных вод. Где-то в этом районе действует один пират. Все называют его Ли. Китаец. Хитрый, жестокий. Однажды мы его почти взяли, но он ушел. На островах у него несколько баз. Когда бы мы ни подходили к ним, он всегда уходит. Будто чувствует, – задумчиво произносит командующий. – Это хорошо, что вы оказались на границе наших вод. Тогда можно всюду говорить о том, что гости ничего не нарушили. Или почти ничего. Я понял, в чем дело, но для обсуждения деталей мне нужно время для доклада министру обороны.

– Как долго это может продлиться?

Командующий посмотрел на адмирала очень внимательно.

– Я спрошу его сегодня же. На приеме.

Их сгрузили у какой-то хижины, завели внутрь, усадили, развязали. По бокам встали автоматчики. С Бузыка сняли повязку, потом повязки сняли со всех остальных. Перед ними появились еда и вода. До еды никто не дотронулся. Все посмотрели на Бузыка – тот кивнул, ребята жадно набросились на пищу, но сначала все напились воды.

Через несколько минут с ужином было покончено.

Еще через минуту Бузык почувствовал, что его неодолимо тянет в сон.

«Что-то было в еде», – успел подумать он, перед тем как повалиться набок.

– Русские наши партнеры, – командующий докладывал в спину министра обороны. Тот смотрел на карту. – Нам предстоят закупки большой партии оружия в России. В ближайшее время.

– Да, я знаю. Как вы себе это представляете? Мы объявим всем, что они будут обыскивать наши острова в поисках своих людей?

– Я думаю, что мы могли бы, не раскрывая детали, через русского посла в нашей столице передать в Москву просьбу разрешить одному из прибывших кораблей принять участие в наших учениях по обеспечению безопасности судоходства вблизи наших территориальных вод.

– И как же при этом он будет обходить острова?

– Обходить острова будет наш эсминец, сопровождаемый русским крейсером. Если при этом случится так, что они встретятся с пиратами, то на этот случай я бы разрешил русским открывать огонь на поражение.

– То есть русские в наших водах будут топить пиратов?

– Чего только не случается в ходе учений, господин министр, – эти слова сопровождались легким поклоном. – В ходе собственных операций мы и топим, и арестовываем пиратов регулярно.

– Но участие в этом русских? Не подорвет ли это наш престиж?

– Думаю, что нет. У нас совместные учения.

– Учения… – с сомнением произнес министр обороны и внимательно посмотрел на командующего. – Вы знаете прибывшего русского адмирала?

– Мы знакомы.

– По какому случаю произошло знакомство?

– Я участвовал в комиссии по приему закупленной техники от русских в прошлый раз. Он ее передавал.

– И нам вновь предстоят закупки военной техники в России.

– Крупнейшие за последнее время.

– Хотя ваше предложение выглядит как авантюра, я думаю, мне удастся убедить премьера и президента в том, что учения по обеспечению безопасности судоходства нам жизненно необходимы. Что же касается участия в них русского крейсера, то, надо сказать, что с недавнего времени я воспринимаю его как подарок судьбы.

Командующий в знак согласия ответил легким поклоном.

Бузык пришел в себя первым. Как только он пошевелился, так сейчас же услышал звон цепи. Светало. Они по-прежнему находились внутри хижины. Вот только лежали на подстилках из соломы. Правую руку у запястья охватывали кандалы. Бузык поднял руку, рука ближайшего матроса тоже поднялась – через специальное кольцо была пропущена цепь. Она связывала все кандалы. Цепь была примкнута к железному кольцу замком. Кольцо было намертво приделано к бетонному столбу, что стоял посреди хижины. На бетонном столбе под потолком гроздью висели закопченные человеческие черепа.

– Петров! Эй, следопыт!

– Я!

– Ты от кандалов случайно не обучен освобождаться?

– Нет!

– Жаль!

«Вот это мы поужинали!» – успел подумать Бузык, прежде чем заметил, что через щели в стенах хижины за ним наблюдают чьи-то глаза.

Крейсер «Рюрик» в сопровождении эсминца ВМС Индонезии вышел на совместные боевые учения по обеспечению безопасности судоходства. В двадцати милях от берега они наткнулись на людей в воде.

– Человек за бортом! – команда по кораблю, и вот уже все построены, и на воду спускается катер.

Катер подобрал пять человек. Их поднимают на борт, все обессилены.

Спасенных перемещают в лазарет. Там над ними колдуют врачи. Командир крейсера и индонезийский переводчик заходят в лазарет.

– Спросите их, кто они, – говорит командир. Переводчик переводит вопрос. Отвечает старший – уже немолодой индонезиец. Он что-то долго лопочет, наконец переводчик поворачивается и начинает переводить:

– Они рыбаки. Вчера на них напали пираты. Лодку и рыбу отобрали. У них был хороший улов. Одного человека убили, остальных выбросили за борт. Они боялись, что мы их не подберем. Вчера проходила яхта. Совсем рядом. Они кричали, яхта их не подобрала.

– На яхте боятся подбирать людей, а вдруг это уловка пиратов?

Спасенный замотал головой и опять залопотал.

– Он понял, что вы сказали. Он говорит, что они не пираты.

– Как он это понял? Он говорит по-русски?

– Нет, но он знает значение слова «пират».

– Пусть расскажет о нападении то, что запомнил.

Старик опять залопотал.

– Два быстроходных катера, и одно большое судно. Катера следуют за судном на буксире. Когда пираты находят подходящую жертву, они пересаживаются и очень быстро догоняют судно. Их примерно сорок человек. Вооружены автоматами.

– Что за рыбу они ловили?

– Макрель и тунца на блесну.

– На блесну? Для этого надо иметь хорошее оборудование. Нам попались очень современные рыбаки.

– Это подозрительно?

– Да нет. Спросите, у них было хорошее судно?

– Да, судно очень хорошее, новое. Хозяин сильно расстроится, когда узнает, что его судно захватили пираты.

– Он заметил, кто на пиратском корабле был старшим?

– Старшим?

– Да, кто руководил нападением?

– Они не успели разглядеть. Все произошло очень быстро.

– Они могут показать на карте, где это произошло?

Старик энергично закивал.

– Принесите карту, пусть покажет.

Когда принесли карту, рыбак показал место нападения.

– За сутки их отнесло почти на двадцать миль?

– Здесь течение.

– Ладно, идем туда. Может быть, пираты до сих пор там кружат.

– А с ними что делать, товарищ командир?

– Как только подойдем к берегу, сдадим береговой охране. А сейчас накормить.

Бузык сделал вид, будто спит. Дверь тихонько открылась и в хижину проскользнула девушка. На вид лет шестнадцати, худенькая, большие глаза. Она устроилась напротив Бузыка, посидела, а потом тихонько протянула руку к его плечу. Бузык мгновенно перехватил ее руку, девушка слабо вскрикнула. Бузык улыбнулся, девушка сейчас же улыбнулась в ответ.

– Как тебя зовут?

Девушка показала знаками, что не понимает.

– Вот из ё нейм? – тот же жест. – Не понимаешь по-английски? А на каком же языке ты говоришь? А? По-голландски? Не понимаешь? По-немецки? Нет? По-немецки и по-голландски я, кстати, тоже не понимаю.

Девушка что-то быстро-быстро залопотала. Она говорила по-индонезийски. Если б Бузык понимал, что она говорит, то он услышал бы, что он не должен на нее обижаться и что волосы у него очень красивые, светлые. А почему они такие короткие?

Бузык ткнул себя пальцем в грудь и сказал:

– Бузык. Володя.

Девушка рассмеялась, повторила:

– Бузик. Воло-тя! – она очень хорошо смеялась, потом она стала серьезной, дотронулась пальчиком до своей груди и сказала:

– Аю.

Бузык немедленно приступил к делу:

– Аю! Как нам добраться до моря?

Девушка не понимала.

– Море, море, вода, пить, – он сделал движение, будто пьет.

– Ты хочешь пить? – спросила девушка. – Я принесу воду!

– Да нет же, вода, плавать (движения руками), вода!

– Река?

– Море, море! Как добраться до моря?

Остальные уже давно проснулись и все с интересом следили за происходящим.

– Море!

Светало. В хижину проник свет. Бузык быстро нарисовал на песке береговую черту, а на берегу пальмы, а на море корабли.

– Море? – поняла девушка.

– Да, да! – Бузыку стало ясно, что она его понимает. – Море! Нам надо туда!

Девушка замотала головой:

– Джунгли! Три дня идти. Нельзя. Очень опасно.

В этот момент девушка повернула голову, прислушалась, быстро поднялась и скользнула за дверь. Раздались тяжелые шаги. За Бузыком и ребятами пришли.

– Радист!

– Я, товарищ командир!

– Мы услышим сигнал бедствия от кораблей?

– Если они атакованы пиратами, то включается специальный сигнал, но это только на современных кораблях, а рыбаки тут ходят на чем попало.

– Хорошо. Я понял.

Повезло. Сигнал пришел через полчаса: пираты грабят сухогруз.

– Далеко это?

– В пятнадцати милях!

– Полный вперед!

Пираты заметили крейсер и эсминец слишком поздно. Они кинулись в катер и попробовали уйти.

– Огонь!

Пулеметный огонь превратил катер в щепки, и он мгновенно затонул. Некоторые пираты пытались спастись бегством.

– Выловить всех!

На воду спустили катер и достали бандитов из воды. Спасли только троих.

Допрашивали их в присутствии переводчика.

– Спросите у них: слышали ли они о том, что кто-то из пиратов захватил русских моряков?

Переводчик перевел. Пираты молчали.

– Спросите: хотят ли они жить? (Энергичные кивки в ответ.)

– Может быть, они слышали о русских моряках?

Опять молчание.

– Зря мы их подобрали. Они ничего не знают. Надо было добить их в воде.

И тут переводчик повернулся и предложил:

– Надо их допросить по одному. Может быть, они боятся говорить и по одному будут разговорчивей?

Стали допрашивать по одному. Двое не знали ничего. Только таращились. Третий начал говорить.

– Он слышал.

– Что он слышал?

Переводчик переспросил.

– Он слышал, что Ли захватил русских.

– Кто такой Ли?

– Это знаменитый человек. Самый главный.

– Как это было?

Переводчик переговорил с пиратом и повернулся к командиру крейсера:

– Он не знает как.

– Как он думает, эти русские живы?

Переводчик перевел вопрос, командир с нетерпением ждал ответа, но свое нетерпение ничем не выдал.

– Говорят, они где-то в горах, на плантациях. Ли отвез их туда.

– Он может сказать, где у Ли эти плантации?

Переводчик перевел.

– Нет. Он не знает. У Ли много плантаций. На разных островах.

– Он может сказать, на каких?

– Он может показать на карте.

– Карту сюда!

В хижину вошли трое. Двое с автоматами и один с ключом. Он вставил ключ в замок и открыл его – цепь скользнула на землю, Бузык и ребята были свободны. Правда, пока не совсем. Те, что с оружием, дали понять: надо выходить.

На выходе ребят построили в колонну и повели.

– Куда это? – шепнули Бузыку в спину.

– Сейчас увидим. Резких движений не делать.

Их повели на плантацию. Это была плантация пряностей. Работы было много – носить, убирать, собирать.

В середине дня случилось вот что: кроме них на плантации работали индонезийцы – поникшие, потухшие лица. На небольшую группу – несколько охранников с автоматами. И вдруг – шум, крики.

Когда Бузык поднял голову, он увидел, как один из индонезийцев бросился на охрану. В руке он держал тяжелый кинжал с волнистым лезвием. Он ударил одного охранника, повалил другого, но третий – разрядил в него автомат.

Все на плантации впали в ступор.

Оцепенение длилось недолго, потом убитого оттащили в сторону, а все продолжили свою работу.

Они работали целый день. Никакой еды, давали только воду. В конце дня одного из ребят перетянули плеткой через всю спину.

Бузык бросился на защиту и тоже получил удар.

На них тут же нацелились несколько стволов.

– Все понял, – сказал Бузык, морщась от боли. – Будем вести себя хорошо! А я все думал: и зачем это наша тропическая форма такая толстая? Тройной шов. А толстая она для того, чтоб своя шкура по шву не разошлась.

Тропическая форма спасла кожу, но по всей длине спины у обоих шла широкая красная полоса.

– Тихо! – сказал Бузык. – Посмотрим, что будет дальше.

Потом их покормили и опять замкнули цепь на замок – так прошел их первый день.

– Дай посмотрю! – это Бузык разглядывал спину того моряка, кого вместе с ним перетянули плеткой. Видно было плохо – в хижине темно, но Бузык разглядел красную полосу от удара.

– Больно?

– Немножко.

– Немножко! У меня тоже немножко. Главное, чтоб не загнило.

– Фельдшер!

– Я!

– Что скажешь?

– Приложить бы чего-нибудь.

– Молодец! Это я понимаю. Приложить! Где я тебе аптечку возьму? Следопыт! Петров!

– Я!

– Чего в таких случаях делают?

– Подорожник жуют – и на рану!

– Отлично! Как только найдем здесь подорожник. А может, еще чего есть?

– Кору дуба можно пожевать.

– А зимой?

– Зимой – кедра иголки.

– Понятно. Тебя как зовут-то? – это Бузык обращается к тому парню, которого так же, как и его самого, перетянули через всю спину плеткой.

– Саша. Александр Батаев.

– А то мы уже столько вместе, а я даже не знаю, как вас всех зовут. Крейсер большой, всех не упомнишь. Ты откуда, Саша Батаев?

– Из БЧ-3.

– По первому году?

– Полтора уже. Остальные тоже по полтора прослужили.

– А родом откуда?

– Омская область.

– Родители есть?

– Мама и две сестры.

– Понятно. Когда выберемся отсюда, ох и попугаешь же ты их всякими рассказами.

– А мы выберемся, тащ-ка?

На Бузыка смотрели все – глаза в глаза.

– Выберемся, конечно. Никаких сомнений. Геша, у тебя есть сомнения?

– Нет, тащ-ка. Только ведь они тоже не дураки.

– Конечно не дураки. Потому и голова нужна. Всем думать надо. Фельдшер!

– Я!

– А тебя как зовут?

– Гришей. Григорий Петрович.

– А-а-а… А фамилия у вас, Григорий Петрович, какая будет?

– Лапины мы.

– И откуда родом у нас бывают Лапины?

– Из Челябинска.

– Вот как тебя занесло!

– Остальные чего ж не представляются? (Осталось два человека.)

Один из матросов говорит:

– Тарасов. БЧ-2.

Второй:

– Иванов. БЧ-2.

– Сами-то откуда?

Тарасов:

– Из Хабаровска мы.

– Вот и познакомились.

– Тащ-ка, а мы сбежим?

– Конечно. Чего по сто раз одно и то же спрашивать?

– А как же мы через лес?

– А что такого? Петров выведет.

– Так это же джунгли.

– Ну и что? Петров! Выведешь?

– Лес – он и в Африке лес. Выйти всегда можно.

– Вот видите? Учитесь у Петрова. Выйдем и до моря дойдем.

– А что потом, тащ-ка?

– Когда «потом»?

– Когда до моря дойдем.

– До Джакарты доберемся. Там наши еще неделю стоять будут. Ладно, спим.

– Тащ-ка! – это Геша-радист.

– А?

– А чего это было?

– Когда?

– Когда убили того мужика?

– Знаешь, Геша, я в детстве читал всякие книжки о путешествиях. И про Индонезию тоже. Это у них называется амок.

– Амок?

– Ну да. Состояние такое. Вроде сумасшествия. Транс. Человек сходит с ума, но не просто сходит, а хватает небольшой такой ножичек и бежит с ним. Кого встретит по дороге, того и убьет. А нож в таких случаях хватается особый. С волнистым лезвием. Рукоятка тяжелая. Крис он тут называется. С ним легче входить в транс.

– Ну да?

– Вот тебе и да. Им ребра ломаются одним тычком.

– А потом что?

– А потом убивают его, что мы сегодня и видели.

– А зачем это?

– Зачем убивают?

– Нет. Зачем он бросается?

– Так я же говорю: сумасшествие. Состояние такое. Только кажется мне, что они это самое сумасшествие сами себе и организуют. Входят в такое состояние, когда им море по колено. И смерть не страшна. Между прочим, у них на острове Бали бывают случаи и коллективного сумасшествия.

– И что тогда?

– Тогда они входят в этот трас всем коллективом.

– А потом?

– А потом выходят из него. Как вошли, так и вышли. Очень удобно. В этом состоянии они боли не чувствуют. А остров Бали голландцы покорили из-за всех этих чудес не сразу.

– А когда?

– Когда пулемет изобрели. С помощью пулемета можно очень быстро с сумасшествием разобраться. Просто вмиг. Видел, что сегодня было?

– Видел.

– А меня другое интересует.

– Что, тащ-ка?

– Где ж он этот кинжал раздобыл? На деревьях он у них, что ли, растет? Нам бы таких кинжалов. Штук шесть или семь.

– Может, ему помог кто?

– Может. Вот и нам бы кто помог. А то чего-то скучно мне здесь стало.

– Тащ-ка, а чего это черепа здесь?

– Где?

– Да вон же висят.

– А ты не знаешь?

– Нет.

– Никто не знает?

– Нет.

– Ну тогда слушайте. Черепа под потолком – это охотники за головами. Тут это дело привычное.

– Это они сюда их повесили?

– Ну да. А кто ж еще? Чтоб, значит, дом был как полная чаша.

– А нам они головы не отрежут?

– Ну, если сразу не отрезали, значит, не отрежут. А за головами они специально охотятся. Собираются всем племенем и едут на лодках к какому-нибудь селению, ничего не подозревающему, там они раскрашиваются, мажутся мелом и после ритуальных завываний идут к сонной деревне. А там уже все просто. Главное, спросить у черепа: как твое имя?

– А имя им зачем?

– Если не знаешь имени, то вся сила головы пропадает.

– Как это?

– Так. Напрочь. Вроде бы зря старались.

– Я им ни за что свое имя не скажу.

– А вот это правильно. Спи.

Большой противолодочный корабль приготовлен к смотру. На него сегодня будет допущено население Джакарты, которое горит желанием посмотреть на российский корабль. Очереди, толпы, вереницы людей. Всем всё интересно. Все всё стараются потрогать. Восхищенные и любопытные взгляды – люди идут и идут. Им, кажется, нет конца.

Полночи Бузык возился с замком, с цепью, с кольцом на столбе. Надо было придумать, как с этим справиться.

Цепь соединяла все кандалы и возвращалась к замку. Тот соединял воедино начало и конец цепи, а сам уже крепился к кольцу, а оно было вделано в вертикальную бетонную стойку.

Если разом всем потянуть за цепь, как при перетягивании каната, то тогда можно будет вырвать кольцо из стойки, но потом надо будет бежать всей кучей, вместе с цепью и замком. Ключ бы!

Раздался шорох у двери, и Бузык прервал свои исследования.

Дверь открылась, в нее кто-то проскользнул – это была Аю. Через плечо у нее была переброшена сумка, на шее висел нож в ножнах и на тесемочках, а в руках она держала два мачете. Она вручила мачете изумленному Бузыку, пробралась к замку, повозилась с ним, и… И, слабо звякнув, на землю упала цепь.

– Тсс! – приложила Аю палец к своим губам, а потом к губам Бузыка.

Все мгновенно были на ногах. Потом они тихо вышли.

Аю двигалась очень быстро. Она легко ходила в абсолютной темноте.

Хотя темнота была не такой уж и абсолютной. Скоро они привыкли, начали различать предметы.

– Петров?

– Я!

– Ты первым за девушкой, за тобой все остальные, а я в конце.

– Понял!

– С тропы не сходить!

– Ясно!

Начался бег. Через несколько минут они добрались до леса. Аю знаками показала, что надо идти только за ней – след в след.

– Пошли, за мной, быстрей, след в след, Бузик, за мной! Ничего нельзя трогать, не рубить ветки! Листья, деревья – ничего не трогать! Не прикасаться! – приговаривала она, сопровождая все это жестами.

– Аю, – шептал на бегу ей в спину Бузык, – за нами будет погоня!

– Не будет, – догадалась она, о чем идет речь. – Никто не побежит. Ночью все боятся джунглей. Даже собаки. Они пойдут за нами утром. Утром мы будем далеко. Я знаю тропинки. Никто не знает. Сейчас я сделаю так, что за нами не пойдут собаки.

Аю внезапно остановилась, все остановились вслед за ней, потом она обошла всех, вернулась в хвост колонны и последнему моряку в колонне вручила пакетик, показав, как из него надо сыпать.

– Сыпь! Не пойдут собаки!

– Что это, Аю?

– Это большой подарок собакам, – рассмеялась Аю. – Быстрей! – И они продолжили бег.

На БПК прием. После посольских приемов, приемов у мэра Джакарты, министра обороны, командующего ВМС должен состояться ответный прием.

Наших посольских западные посольские никуда не приглашают – не очень тут уважают наших, а посему и все наши мероприятия игнорируются.

Но тут приперлись все: на вертолетной палубе большого противолодочного корабля можно было встретить военную форму Италии, Франции, Германии, Соединенных Штатов, Мьянмы и Канады – всем интересно. Наши посольские при этом ходят с распушенными хвостами, сияют, лениво отвечают на вопросы прочих посольских. Разговоры, переговоры, тосты за дружбу и военно-техническое сотрудничество, обмен подарками, музыка. Командующему ВМС Индонезии вручили большую фотографию в рамке: Сукарно и Хрущев на борту нашего легкого крейсера.

После того как уходят «мусульмане» и прочие непьющие, начинается настоящая «белогвардейская пьянка» с барышнями вприсядку, пьяными слезами и объятиями.

– Стой! – скомандовала Аю, резко остановившись и подняв руку вверх.

Все остановились как вкопанные. Сердце стучало в висках.

Светало, впереди была видна тропинка. Через тропинку медленно переползал огромный сетчатый питон. Кажется, его толстое тело перетекало через тропу бесконечно долго. Наконец показался хвост, и питон скрылся в кустах. Все перевели дух.

– Тащ-ка! Это была змея!

– Нет, самолет.

– А он не вернется?

– А что он здесь забыл? Аю подобрала с земли ветку, ножом очистила ее от листьев и дала знак двигаться за ней. Этим прутом она теперь ворошила листву на тропе, прежде чем на нее ступить. Все немедленно сделали то же самое – все вооружились длинными палками.

Еще через несколько метров Аю дала опять знак к остановке.

– Чего там, тащ-ка? Опять змея?

– Не знаю. Непохоже.

Аю подошла к дереву, вытащила из сумки какую-то тряпичную куклу и пришпилила ее к колючкам прямо над тропой.

– Табу, – сказала она, указывая на куклу, – если они дойдут сюда, то не пойдут дальше. Табу.

Табу – это запрет. Табу может быть что угодно – вещи, предметы, растения. Табу – нельзя трогать. А тот, кто тронет, будет иметь дело с духами лесов и душами предков. Теми, кто охраняет табу. С духами леса и душами предков никто не хочет иметь дело.

– Что она сказала, тащ-ка?

– Что-то про куклу говорит. Говорит, что это табу.

– А это зачем?

– Табу не пустит никого за нами.

– Вот эта куколка?

– Ну!

– Вот это да!

Аю дала знак двигаться за ней, все опять потекли по тропе. Движение воздуха колыхнуло листву. Потом все стихло.

Из-за дерева выглянули чьи-то большие глаза. Они внимательно осмотрели тропу.

Потом из листвы неторопливо показалась голова, а за ней тело и хвост. В животном было не меньше двух метров. По виду нечто среднее между медведем и лемуром.

– Кто это, Аю? – на ходу спросил Бузык, успевший заметить пришельца.

– Это кот, – сказала Аю, не оборачиваясь. – Не страшно. У нас его называют котом.

По интонации Бузык уже понял, что опасаться нечего, но тут Аю резко свернула в сторону, и они оказались у небольшой ямы. Аю остановилась, достала из сумки кусочки коры и раздала всем, показав, что это надо разжевать.

– Чего это, тащ-ка?

– Жуй.

– Так она ж горькая.

Аю знаками показала, зачем надо жевать эту кору – над их головами вились комары.

– Хинин, – догадался Бузык.

– Чего, тащ-ка?

– Кора хинного дерева. Против малярии. Всем жевать!

Потом Аю тут же, в яме, наковыряла влажной глины и начала быстро покрывать глиной открытые участки тела. Знаками она показала, что всем надо делать то же самое.

– А это зачем, тащ-ка?

– Натирайтесь. Тут полно кусачей дряни.

– Петров!

– Я!

– Как считаешь, поможет?

– Наверное! Она ж местная, знает!

– Тогда натираемся.

Аю показала на больших муравьев, снующих всюду.

– Муравьи. Это против муравьев.

– Неужто помогает?

– А черт его знает! Три!

После того как все вымазались с ног до головы, бег продолжился.

Один из пунктов культурной программы в Индонезии – посещение сафари-парка.

На входе в парк клетка с какими-то пронзительно кричащими птицами черного цвета с желтыми клювами. Индонезия – царство птиц. У клеток минут пятнадцать толпятся русские моряки (пока зам пойдет и купит на всех билеты). К тому моменту, когда моряки организованно садятся по машинам и едут в парк, удивительные птицы пронзительными голосами посылают окружающий мир на три известные русские буквы.

Парк очень красив. Передвигаться можно только на машинах. Животные со всего мира (по крайней мере со всех южных широт) обитают здесь в открытых вольерах, причем травоядные передвигаются совершенно свободно, а хищники отделены на всякий случай от дороги рвами и электрическим заграждением.

– Они сбежали!

Ли поднял голову и встретился взглядом с говорившим эти слова пиратом, похожим на араба.

– Они бежали в джунгли?

– Ночью. Отрыли замок, освободились от цепи и бежали.

– Замок без ключа открыть нельзя. Кто им дал ключ?

– Пропала Аю.

– Маленькая Аю, которую твой брат так трепетно готовил себе в наложницы, сбежала вместе с русскими?

– Сегодня ночью.

– А обнаружили это все только утром, надеюсь?

– Да.

– И теперь ты пришел ко мне и спрашиваешь: преследовать их или нет?

– Я спрашиваю только одно: могу ли я убить всех, когда их схвачу?

Ли откинулся в кресле и внимательно посмотрел на своего соратника.

– Да, – сказал он, – можешь.

– А ты слышал о том, что русский крейсер вместе с эсминцем преследуют в наших водах все наши суда и русский капитан поклялся перевернуть все острова, но найти своих людей и что именно на Ли и его людей открыта эта охота?

– Да, я слышал.

– И ты позволяешь их убить?

Ли спокойно произнес:

– Никто не живет вечно. Рано или поздно придется отвечать за свои дела. Я хочу, чтобы это произошло не сейчас, но что я могу? Или грабишь ты, или грабят тебя. Охота есть охота, Хасан. Если ты не готов из кабана превратиться в загонщика, лучше гни спину на рисовом поле. И на акулу охотятся. Если убьют меня или тебя, пиратство в этих водах не прекратится. Твои охотники за головами выходили в море задолго до нас. Они же будут выходить в море и после нас.

Они убьют Ли? Нет. Большой Ли разобьется на сотню маленьких Ли. И тогда они будут воевать с сотней. У дракона можно отрубить голову, но на ее месте вырастает дюжина голов. Я не так уж сильно докучал индонезийским властям. Они делали вид, что ловят меня, а я не мешал им тратить на это деньги. Кто-то всегда заинтересован в том, чтоб тратились деньги. Русский капитан поклялся? Посмотрим, чего стоят эти клятвы. Искать людей на островах – все равно что искать единственное зернышко риса в супнице с молоком. Ловишь, а оно ускользает. Они не могут искать вечно. У них на все дней пять. Они успеют за пять дней уничтожить нас с тобой и найти своих людей? Ну, тогда это боги. Ты можешь бороться с богами? Найди и убей. Да поможет тебе солнечный орел Гаруду, – Ли чуть заметно усмехнулся.

– Всех?

Ли улыбнулся.

– Особенно Аю. Надеюсь, напоследок твой брат вкусит с ней райское наслаждение.

– Товарищ командир!?

– Огонь!

Залп – и пираты, что так лихо шли на перехват филиппинского сухогруза, вознеслись на небеса вместе со своими катерами. На сухогрузе не верили своему счастью.

Пираты, воспользовавшись тем, что ночью почти ничего не видно, пытались напасть, но на сухогрузе их катера заметили и готовились дать отпор – разворачивали пожарные шланги.

По той же причине – ночь – крейсер и эсминец подобрались к месту очень тихо и без огней.

– Цели поражены.

– Осветите их прожекторами.

Свет метнулся в ту сторону, где раньше были катера, – ничего не говорило о том, что еще минуту назад, переполненные людьми, они шли на абордаж.

– Никого?

– Никого.

– Что филиппинцы?

– Благодарят за помощь.

– Хорошо, идем дальше.

Несколько охотников даяков начинают ритуальные танцы. Они в боевой раскраске. Они медленно начинают. Они сходятся, расходятся, кружат, пританцовывают – все это под крики, пение. Потом начинается бой между двумя даяками. Все остальные их подбадривают, а эти двое кружат, делают выпады в сторону друг друга. Они вооружены клевангами – длинными, почти метровыми мечами, напоминающими мачете. И еще они держат писау – длинный, тонкий нож, изогнутый почти под прямым углом. Его держат пальцами ноги.

Танцоры сходятся, расходятся, темп движений увеличивается, крики нарастают.

– Долго еще? – Хасан обращается к своему брату. Они стоят и наблюдают за танцами даяков.

– Сейчас. Закончат ритуал, и начнем.

– Быстрей!

Плантация напоминала растревоженный улей: все бегали, кричали – суета, собаки, лай – все собирались в погоню.

Хасан с братом, взвод автоматчиков и несколько проводников даяков, охотников за головами.

Весь этот гам наконец вместе со всеми собравшимися устремился к лесу. Собаки взяли след.

Раздался громкий крик. Крик повторился. Теперь кричали несколько существ. На Аю это не произвело никакого впечатления.

– Кто это тащ-ка?

– …

– Гиббоны, – объяснила Аю. – не страшно.

Она, проходя мимо трухлявого пня, ловко вонзила в него нож – пень развалился. Внутри него оказалось полно крупных белых гусениц. Аю немедленно отправила в рот пригоршню гусениц, потом знаками пригласила всех отведать это лакомство.

– Тащ-ка! Это надо есть?

– Не надо! – Бузык тут же последовал совету Аю. – Не ешь, я за тебя съем.

После этого на бедных гусениц набросились со всех сторон.

– Петров!

– Я!

– Ты можешь почувствовать, что за тобой погоня?

– Могу.

– Как это?

– Птицы. Они передают друг другу по цепочке.

– А сейчас что они передают?

Петров прислушался. Бузык прислушался, но ничего необычного не услышал.

– Они передают, что за нами уже пошли.

– С собаками?

– С собаками.

Отношение к морякам наших посольских в Джакарте – верх радушия.

Русские за границей – на удивление дружный народ. На всю Джакарту русских – 160 человек. Само собой, надоесть друг другу они успели хуже горькой редьки, а больше общаться не с кем: Запад нас не сильно жалует и никуда не приглашает, а с местными получается плохо-слишком разный менталитет. А тут – полторы тысячи отборных русских мужиков в красивой форме, которые к тому же новички в стране, которую ты знаешь как свои пять пальцев! Это событие! Офицеров приглашают в гости в «замок Урфина Джюса» – так на посольском жаргоне называют наше посольство за своеобразную архитектуру.

Обеды, приемы, причем не протокольные, а от души.

– Эти ананасы самые лучшие в Индонезии. Они выращены на вулканическом склоне.

Посольские объясняют, что брать сувениры в супермаркетах – непозволительная роскошь.

– Лучше всего затовариваться на блошином рынке на улице Джалан Сурабайа.

Впрочем, сразу же поясняется, что без кого-нибудь из посольских, привыкших к местной торговле и закаленных в рыночных баталиях, туда лучше не соваться.

С нашей компанией офицеров на рынок отправляется одна посольская дама. Сразу после открытия двери машины на офицеров набрасываются штук пять продавцов с разной сувенирной продукцией. Начинается представление.

Офицеры предупреждены: говорить надо только с сопровождающей дамой и только вполголоса, сделав морду кирпичом. Все переговоры будет вести она.

Одному из офицеров понравился крис – традиционный яванский кинжал с волнистым лезвием. За него у офицера просят 200 баксов.

Посольская дама поднимает к небу глаза и начинает что-то жалобно выть речитативом по-индонезийски. Сама она при этом тянет офицера дальше по рынку – цена немедленно падает до 100 баксов.

Число продавцов вокруг них вырастает до двадцати – двадцати пяти, и все они с обнаженными кинжалами самых разных форм и размеров.

Речитатив дамы усиливается, из глаз вот-вот хлынут слезы – 50 баксов. Все это движется за ними по рынку, не отставая.

Они заходят в «бутик» – двадцатифутовый железный контейнер, набитый всякой всячиной. У выхода их уже ожидают человек тридцать-сорок продавцов-кинжальщиков (плюс сколько-то продавцов с прочим товаром).

Выйдя на улицу, дама начинает активно жестикулировать, трещит как пулемет и делает в сторону кинжала оскорбительные жесты – 30 баксов. Офицер спрашивает: ну как? Ему отвечают: цена нормальная, соглашайся.

Покупается заветный кинжал, после чего бочком-бочком все прорываются сквозь толпу тыкающих кинжалами в лицо продавцов к машине.

Отдышались. Времени прошло минут пятнадцать, а все устали, как после вагона дров. Посольская дама объясняет: нам тоже тяжело торговаться, но неприятно, когда согласишься на высокую цену, а тебе вслед плюют – идиот!

– Самое интересное, – говорит она, – это когда мы сюда приезжаем с мужем. Есть возможность разыграть целую пьесу: мне что-то понравилось, а он не дает денег. Всего полчаса актерского мастерства, и цена падает раз в десять, а продавцы получают море удовольствия от настоящей торговли.

Через полчаса бега по джунглям собаки остановились. Они будто натолкнулись на невидимую стену: заскулили, закружили, начали чихать, встали – ни шагу вперед.

– В чем дело? – спросил Хасан.

– Собаки не идут.

– Почему?

Один из следопытов опустился на четвереньки, подобрал какую-то крупицу с земли, положил ее в рот, сморщился и сплюнул. Помощник Хасана подошел к следопыту, переговорил вполголоса, потом вернулся и сказал:

– Дикий перец. Собаки нам больше не помогут. Из-за этой дряни они потеряли нюх на неделю.

– Без собак они найдут дорогу? Я отдам им головы тех, кого мы преследуем. Это головы семи мужчин.

Помощник и следопыт перекинулись несколькими фразами. Даяки заулыбались. Головы – это хорошо.

– Да! – сказал помощник. – Они найдут их без собак.

– Хорошо. Отпустите собак.

Как только отпустили, собаки дружно ринулись назад.

Аю остановилась, подняла голову и прислушалась. Все остановились как вкопанные – ничего они не услышали, только шелест листвы.

– Они отпустили собак, – сказала она.

– Что там опять? – Хасан пробился вперед, чтоб посмотреть, в чем там дело и почему остановились на этот раз.

Главный следопыт даяков стоял перед куклой, наколотой на колючки.

Он со страхом обернулся и посмотрел на Хасана.

– Что это? – Хасан протянул было руку, чтоб снять куклу, но в руку его немедленно вцепились.

– Табу! – сказал следопыт.

– Вот эта кукла? – ярости Хасана не было предела.

– Табу!

Помощник вступил в громкие переговоры с даяками. Наконец он повернулся к Хасану:

– Они дальше не пойдут. Табу. Тот, кто продолжит путь, погибнет. Злые духи – возьмут его душу.

– А так его душу кто возьмет? – закричал Хасан и выстрелил в грудь главному следопыту.

Тот упал ничком.

– Кто еще хочет сразу же оправиться к праотцам?

Даяки угрюмо молчали и смотрели в землю.

– Ну? Кто еще?

Погоня продолжилась.

– Что там опять, Аю? – спросил Бузык у встревоженной девушки. Она опять остановилась и стала прислушиваться.

– Бежим, Бузик, бежим! – сказала Аю, и Бузык понял: теперь все зависит только от того, как быстро они смогут бежать.

– Не отставать, ребята, держаться в куче.

Гибкое полосатое тело мелькнуло в кустах. На тропу перед ними вышел тигр.

Аю остановилась как вкопанная. Потом она медленно подняла руки вверх, развела их чуть в сторону и начала лопотать вполголоса.

Она говорила, что они не хотели причинить никому зла, что они просят разрешения пройти по его территории и что боги наградят его, если он их отпустит. Боги пошлют ему большого оленя. Жирного оленя. Царя всех оленей.

Бузык и ребята окаменели только на мгновение, потом они тоже подняли руки вверх и приготовили мачете.

Тигр постоял немного, а потом ушел в кусты.

– Фу! – выдохнул Бузык.

– Тащ-ка! А он не вернется?

– Не бойтесь, – сказала Аю, – он ушел.

Даяки бежали по следу очень быстро. Даяки все время оборачивались, словно сомневались, что за ними успевают остальные. Хасан, его брат, помощник и семь автоматчиков бежали за следопытами. Дорога шла под горку, они передвигались быстро.

И вдруг Хасан заметил, что впереди нет ни одного даяка.

Это последнее, о чем он подумал, потому что в следующее мгновение он уже летел вместе со всеми остальными.

Они упали в глубокую яму. Дно ее было утыкано острыми кольями. Колья пронзили всех. Десять человек извивались на них. Даяки обступили яму и молча наблюдали за агонией.

– Вот видишь, – сказал один из даяков умирающему Хасану, – табу!

Потом он повернулся к своим следопытам и сказал:

– Нам обещали семь голов, а тут их десять.

Даяки кивнули и расселись вокруг ямы. Они подождут, пока все умрут.

Аю перешла с бега на шаг, а потом и вовсе остановилась. Она прислушалась, улыбнулась и сказала:

– Бузик! Ты хочешь воды? Пить, Бузик? – она сделала знак, будто пьет.

Только теперь все ощутили, что они давно хотят пить. Тропа вывела их к быстрой речке. Речка образовывала небольшую запруду. Ребята ринулись к воде, но Аю их остановила.

Она обошла запруду и осторожно набрала воду в пустую литровую полиэтиленовую бутыль в том месте, где речушка впадала в запруду.

Потом она сорвала широкий лист, свернула его воронкой, положила в него много мха и налила воду в лист. Вода прошла через мох и вышла из этой воронки тоненькой струйкой.

Когда все напились, Аю подняла с земли палку и бросила ее в запруду – из воды взметнулись вверх челюсти крокодила.

Через час Аю опять подняла руку, и все остановились – в кустах справа кто-то возился, сопел. Потом через тропинку перешло небольшое стадо слонов – все замерли, никто не шевелился. Слоны были не очень большие, но это были слоны. Последним шел самый крупный слон. Он остановился, повернул голову в сторону людей – все напряглись так, что жилы показались на шее. Потом слон ушел.

Слоны пропали так же быстро, как и возникли. Все еще какое-то время пребывали в ступоре, а потом на плечо Бузыка легла большая рука, покрытая рыжими волосами. Он скосил глаза влево и встретился лицом к лицу с флегматичной физиономией орангутанга – тот просто выглянул из листвы и коснулся плеча.

– А-а-а! – заорал кто-то сзади. Он тоже увидел орангутанга, который от крика немедленно скрылся опять в листве.

Наверху произошло быстрое движение, а потом все стихло.

– Фу ты! – выдохнул Бузык. – Чего орешь?

– Так ведь…

– А орать-то зачем?

– А кто ж его…

– Надо где-то сделать привал, что ли. Аю, привал?

Аю кивнула. День клонился к закату, солнце садилось. Они нашли небольшую поляну, которую Аю и ребята быстро очистили от опавших листьев. Потом для каждого были нарезаны охапки веток. Все это сложили в кучи по окружности. В середине предполагалось развести костер.

Это была их первая ночь в лесу. Костер никак не удавалось разжечь. Все дрова, что удалось найти, были сырыми.

– Сырые, черт! Петров! Не разжигается.

– Сейчас разожжется!

Бузык и ребята возились с костром. Аю припасла на этот случай зажигалку, но дрова отказывались гореть.

Потом Аю достала где-то сухого мха, взяла совершенно мокрую деревяшку, настрогала из нее тоненьких палочек, обложила ими тлеющий сухой мох и. о чудо! – костер потихоньку разгорелся.

Они сидели и смотрели на огонь. Вдруг появилась невиданное количество летучих мышей. Они носились по поляне как оглашенные – стоял невероятный писк. А все из-за огромного количества насекомых, привлеченных огнем.

Насекомые носились, сталкивались, свистели, щелкали, жужжали – поднялся невероятный шум.

Потом мыши переловили всех насекомых и куда-то пропали. Вот тогда-то они и увидели существо, очень похожее на поджарую худючую собаку. Она вышла к костру из чащи.

– Собака! – сказал Геша.

– Где?

– Вон. Может, и люди рядом?

– Петров, тут может быть собака?

– Может. Тут все может быть.

Бузык с большим сомнением посмотрел на «собаку». Было в ней что-то, позволяющее предположить, что «люди не рядом». Она смотрела на людей так, как смотрят только на добычу. Бузык выхватил из костра горящую головешку, встал и пошел на «собаку». Та отступила в чащу, но еще долго возилась где-то во тьме.

– Аджака! – равнодушно сказала Аю. – Дикая собака.

– А она не опасна? Не нападет?

Аю поняла, о чем ее спрашивают.

– Не нападет. Ты показал, что ты хозяин. Аджака приходит, когда все засыпают. Она нападает на спящих. Не бойтесь. Я не буду спать.

– А-а-а!!! – вскричал один из матросов. На его руке сидело несколько пиявок. Пиявки пытались прокусить толстый слой глины и добраться до кожи.

– Пиявки, – равнодушно сказала Аю, сняла пиявок с руки матроса и бросила их в костер. – Не страшно.

– Пропали все? – Ли поднял глаза на говорившего.

– Да!

– И даже даяки?

– И этих не удалось найти.

– Вам не удалось найти даяков? Ничего? Ни следов, ни людей? И ты пришел мне это сообщить? – Ли покачал головой, а потом сказал: – Вызови малайца. Если и он не найдет никого, то я убью вас всех – вы ни на что не годны.

Лицо говорящего исказил ужас. Он сейчас же исчез.

Оставшись один, Ли произнес:

– Я начинаю верить в чудеса. Какие же боги помогают этим русским? Может быть, настал тот час, когда мне надо уйти? Посмотрим, что сделает малаец. В любом случае, игра затягивается.

Небольшой малаец вошел и склонился перед Ли до земли.

– Ты знаешь, зачем я тебя вызвал?

– Да, господин.

– Пойдешь по следу. Ты должен найти их. Разрешаю убить всех, кроме девчонки. Ее ты доставишь ко мне. Мне захотелось на нее взглянуть.

Малаец еще раз склонился и, пятясь, вышел.

Ли склонился над картой.

– Куда пошел бы я, если б я был русским моряком? Я пошел бы к морю. Это очевидно. Они идут к морю. Они идут к морю, – задумчиво протянул Ли, – и их нельзя остановить? Все в этом мире приходится делать самому.

Он обернулся к застывшему рядом слуге:

– Один корабль. Я пойду сам.

– Да, господин!

Слуга исчез. За дверью немедленно все пришло в движение, раздались крики, шум – началась подготовка к походу.

Аю занялась лечением Бузыка и матроса. Она заметила, что Бузык морщится при ходьбе – одежда задевала шрам, оставшийся от плети. Она заставила его показать ей спину. Потом вынула из своей сумки бутылку с жидкостью, налила ее в ладошку и смазала рану. Немедленно наступило облегчение. Потом Аю точно так же обработала и спину матроса.

– Ну как, Батаев? – спросил Бузык.

– Нормально. А что это за жидкость?

– Масло какое-то?

– Гвоздичное масло, – Аю поняла, о чем они спрашивают. – Помогает от ран. Боли больше не будет.

– Бузик, ты хочешь есть?

То, что спросила Аю, невозможно было не понять, потому что она сопровождала свой вопрос жестами. Все немедленно оживились.

Аю вырезала из ветки длинный шест, привязала на его конце полоску белой тряпки и, взяв шест за другой конец, поставила его вертикально. Потом она достала из своей сумки маленький фонарик.

– Аю! – воскликнул Бузык. – У тебя все это время был фонарь, а мы сутки шли по джунглям в потемках?

Аю поняла, о чем ее спрашивают.

– Свет привлекает животных, – сказала она. – Животные начинают кричать. По крикам на нас могут выйти люди. Теперь мы ушли далеко, можно достать фонарь.

Аю начала размахивать шестом, на котором была привязана тряпка, подсвечивая ее снизу светом фонарика. Немедленно прилетело множество крупных жуков. Они кружили вокруг шеста, сталкивались на лету друг с другом и гулко падали на землю. Аю подбирала их и бросала на угли.

– Это вкусно, – сказала она.

Никто, кроме Петрова, не притронулся к такой еде. Тот выхватил жука из костра, надломил его, очистил и спокойно положил в рот.

– Ну чего, Петров? Есть-то можно?

– Нормально, – сказал Петров с набитым ртом.

Аю отложила шест, достала из золы несколько жуков, ловко сняла с них хитин и предложила всем остальным на пробу их нежное содержание. Первым попробовал Бузык.

– Вкусно! – сказал он.

После этого все набросились на жуков с жадностью.

– В лесу много еды, – говорила Аю. – Вот смотрите! – она поворошила опавшую листву и извлекла из нее несколько крупных тараканов. – Еда.

Тараканы сейчас же отправились в золу.

А огромных червей, найденных тут же, под ногами, никто есть не стал. Аю пожала плечами – она уже наелась.

– В джунглях много еды.

– Слышь, Петров, а там, в нашем лесу, ты такое ел?

– А чего ж не есть? Все можно есть, если приспичит.

– И червей?

– И червей.

– А чего ж ты сейчас не стал есть?

– Я уже наелся. А так – летом, осенью можно есть и червей. Еды много.

– А так в тайгу чего с собой берете?

– Вяленое мясо, крупу, чай.

После еды всех потянуло в сон.

– Надо спать по очереди, – сказала Аю. – Каждый смотрит на соседа, пока он спит. По очереди. Хорошо?

Аю машинально сняла за хвост с плеча одного из матросов крупного скорпиона, секунду колебалась – съесть его ли нет, потом решила, что она сыта, и забросила скорпиона далеко в кусты.

– Сначала спишь ты, потом он, – показывала она. – По очереди. Может прийти аджака или тигр, дикий кабан. А палку надо держать так, под рукой. Хорошо?

В этот момент из-под локтя у одного из матросов выползла змея.

– Не шевелись! – прошипел ему Бузык.

Все окаменели.

Небольшая полосатая змейка просто хотела проползти. Аю ловко схватила ее за шею и, размахнувшись, далеко забросила в кусты – все сейчас же выдохнули.

– Крайт! – сказала Аю. – Много яда. Надо быть очень внимательным. Спите.

После встречи со змеей все заснули нескоро, но кое-кто через несколько минут после этого происшествия заклевал носом.

Аю и Бузык не спали.

– Ты поспишь, Аю? – спросил Бузык.

Она помотала головой, достала из сумки какой-то листик и показала ему:

– Надо пожевать. Не будешь спать.

Окружающие деревья в свете костра создавали фантастические тени. Их стволы были утыканы длинными и очень острыми шипами. Аю срезала несколько колючек.

– Если нас поймают, Бузик, – сказала она, – надо будет уколоть сюда (Аю показала на шею), и ты уйдешь без мучений. Мне нельзя попадать к ним живой, Бузик! – Аю пристроила несколько шипов у себя в волосах, заткнув их за гребень. – А для тебя мы положим их сюда. – Несколько шипов были спрятаны в куртку Бузыка так, чтоб их было не видно и чтоб они не царапали кожу.

– А теперь ты спи, Бузик! – сказала Аю и уставилась в темноту.

Бузык решил не спать. Он сидел, смотрел то на огонь, то на девушку, а потом очертания предметов стали таять, и он заснул. Последнее, что он видел, были глаза Аю. Большие, серьезные. Она сидела и смотрела на огонь. Губы ее шевелились, она что-то говорила. В руках Аю держала ожерелье из раковин и зубов животных. Она бросала в огонь какие-то травы. Похоже, что она просила о чем-то.

– Аю! – сказал Бузык, засыпая.

– Спи, Бузик! – услышал он в ответ.

– И пусть они будут живы, – бормотала Аю. – Сделай так, чтобы они остались живы. Не бери их жизнь. И пусть все, кто пойдет за нами, отстанут. Закружи, замани их в чащу. Пусть погибнет тот, кто хочет чужой погибели. Мать Земли, сохрани их, убереги. Пусть они дойдут по моря, попадут домой. Не оставляй их здесь. Они лишние, они здесь не нужны, а я принесу тебе дары, много даров. Много вкусных даров, много масла. Оставь их, отпусти.

Она просила у всех: у бога, у предков, у духов леса. Она просила помочь тигра, удава, крокодила. Она просила тигра отвести беду, удава запугать, запутать, крокодила перекрыть дорогу.

Особенно она просила всех умерших. Она просила дать ей силы. Она говорила, что Бузик очень красивый и он будет хорошим мужем. Он храбрый и будет отцом настоящих воинов. И еще у него красивые волосы. Светлые, вот только очень коротко стриженные.

Только забрезжил рассвет, Аю подняла всех:

– Бузик, Бузик, надо идти! Надо гасить костер.

Головешки еще дымились.

– Надо гасить костер. Дым. Слышно. Далеко слышно.

Сначала никак не могли понять, что от них хочет Аю. Потом дошло: костер лучше всего загасить мочой.

Они шли по джунглям уже больше часа, когда Аю вдруг остановилась как вкопанная. Она подняла руку вверх, повернулась и показала рукой вперед.

Впереди было нечто странное: земля была утыкана бамбуковыми шестами разной длины. Тут были и совсем короткие, и длинные, до двух метров, шесты. Аю дала команду обходить это место, и они его обошли. Примерно через час Аю почти шепотом начала говорить, дополняя свой рассказ жестами:

– Ловушка на кабана. (Аю захрюкала, потом очень похоже изобразила кабана.)

– Рядом люди, – говорила Аю, знаками показывая людей. – Нам нельзя встречаться с людьми. Если люди узнают про нас, то и все узнают. Люди – это плохо. Надо идти тихо.

– А зачем столько бамбука, Аю?

– Бамбук для кабана. Люди находят кабана в лесу и окружают его, так, чтобы кабан их не услышал. Потом пугают кабана, он бежит. Он не разбирает дороги. Бамбук заостряют. Кабан роняет бамбук и бежит по нему. Бамбук его режет, ранит. Кабан теряет кровь, и люди быстро его догоняют и убивают. Потом они просят у кабана прощения за то, что его убили. В кустах сидели охотники. Мы их обошли.

Пока Аю изображала охотников и кабана, Бузык и ребята смотрели на нее во все глаза. Они уже понимали ее язык жестов.

– Они нас не видели?

– Нет, но они нас могли слышать.

– Они могут понять, кто идет?

– Могут, но сейчас они слышат только кабана. Им не до нас. Мы ушли, они подумали, что кто-то ходил, но ушел. Они охотятся на кабана. Мы им не нужны.

– А если б они искали нас?

– Мы бы так долго не шли. Они бы нас догнали.

– За нами никто не идет?

– Нет. Я не слышу.

– Ты слышишь, когда за нами кто-то идет?

– Да.

– Как это?

– Другой звук. Джунгли – много звуков, но они все как один звук, а если по джунглям идет человек – это другой звук.

– А как же ходят охотники?

– Охотники ходят, как джунгли. Охотники – это джунгли. У них один звук.

– Значит, если за нами пойдет охотник, ты его не услышишь?

– Услышу, но только очень близко. Есть хорошие охотники. Они ходят без звука.

После этого разговора Бузык выглядел встревоженным. Это не укрылось от ребят.

– Тащ-ка!

– Ну!

– А мы дойдем?

– Конечно! – бодро ответил Бузык, но в его бодрость, похоже, не очень поверили.

Малаец вошел в джунгли. Он шел налегке. У него было с собой только духовое ружье, запас стрел и нож.

Малаец шел по джунглям быстро. Иногда он останавливался, садился, брал в руки землю, нюхал, что-то мурлыкал себе под нос, усмехался, вставал и шел дальше.

Он быстро нашел то место, где Аю рассыпала перец против собак. Он щелкнул языком в знак восхищения и тихонько рассмеялся.

Наколотую на иголки куклу он нашел быстро. Она не вызвала у него никаких эмоций, разве что он потер какую-то деревяшку, висящую на его шее, и все.

Он находил тот путь, каким вела ребят Аю, по примятой листве, по сломанной ветке. Он шел быстро. Это был хороший охотник.

Аю внезапно остановилась и подняла руку. Потом она молча обошла тропинку стороной. Остальные двигались за ней след в след.

– Что там, Аю? – спросил шепотом Бузык.

Она обернулась и указала на тонкую лиану, пересекающую тропу в полуметре от земли.

– Для оленя, – сказала Аю, а потом подобрала с земли ветку и бросила ее на лиану – та спружинила, сейчас же раздался шум падающего предмета, и рядом с ними пронеслась огромная дубина, на конце которой были привязаны острые колья. Дубина ударила по стволу рядом стоящего дерева, колья глубоко вошли в кору. Все замерли.

– Сегодня никто не убьет оленя, – сказала Аю.

– Ну, что там? – адмирал бросил взгляд на стоящего перед ним офицера. – Есть что-то с крейсера?

– Докладывают, что никого не нашли.

– Так я и думал, – адмирал был мрачен. – Кого тут можно найти? Так, ладно! Готовьте ему распоряжение: учение закончить, вернуться в Танджунг-Приок.

– Есть!

Небольшую речку переходили вброд. Аю внимательно осмотрела берег, воду, постояла, прислушалась к звукам. Со стороны она выглядела очень осторожным животным, пришедшим на водопой. Она втянула несколько раз воздух, закрыла глаза, постояла, опять огляделась вокруг и только после этого ступила в воду. Остальные осторожно двинулись за ней.

Один из матросов оступился на скользких камнях, лежащих на дне, шумно рухнул в воду, тут же вскочил и замер – Аю резко обернулась и приложила палец к губам: шуметь нельзя. Все, больше никто не шумел. Все перешли на тот берег.

Когда все вышли на берег, Аю вдруг вернулась, вгляделась в воду и быстрым движением послала заостренную на конце палку в глубину, как гарпун.

Когда она вытащила палку из воды, на конце ее извивался угорь.

– Угорь! – сказала Аю – Хорошая еда.

Угря съели тут же. На ходу.

– У всех есть душа, Бузык, – говорила она потом Бузыку. Они сидели и разговаривали. Точнее, говорила Аю по-индонезийски, а Бузык просто слушал. Аю была уверена, что он ее понимает.

– У деревьев, травы, зверей и птиц. Даже у камней есть душа. И у речки, у гор. А еще есть духи леса. Они всюду. Их надо упросить. Иначе охота не получится. Духи не дадут. Надо просить духов. А еще просят Мать Земли. Ибу-Пертили. Она может все. Я рассказала ей о тебе. Она обещала помочь. Она поможет, и ты дойдешь до своих и приведешь за собой этих людей. Все будут живы, я просила Мать Земли. Все будет хорошо.

– Товарищ командир! – к командиру крейсера подошел офицер. – Адмирал приказал свернуть операцию и идти в Танджунг-Приок.

– Свернуть, значит, – командир крейсера был мрачен. – Хорошо. Идите.

– Сейчас свернем, – сказал он сам себе, когда остался один. – Конечно свернем.

– Ну, что там? – он вошел в рубку к радистам. – Есть еще сигналы?

– Был один сигнал. Только что.

– Далеко это?

– Двадцать миль.

– Идем туда. Гасить все огни. Не надо пугать пирата.

Аю начала обходить большое открытое пространство на берегу речки. Это была вытянутая площадка без признаков какой– либо растительности. Аю вела себя очень странно. Она очень осторожно пробовала землю шестом.

– Что там, Аю? – успел спросить Бузык. Он подошел и встал недалеко от нее. В следующую минуту он уже провалился в песок по пояс – все резко отпрянули в сторону.

– Все стойте там, где стоите! – крикнула Аю, а Бузыку она сказала: – Не двигайся!

– Что это, Аю? – Бузык замер с поднятыми вверх руками.

– Зыбучие пески, – сказала Аю. – Не бойся. Не утонешь. Только надо лечь на палку.

Аю показала, как надо лечь: положить палку, что держишь в руках, перед собой и грудью лечь на нее.

– Тебя будет засасывать при малейшем движении. Не надо бояться. Боишься – и засасывает. Страх делает человека тяжелым. Осторожно. Надо выбираться очень медленно. Этот песок держит лучше любой грязи. Схватывает, как высохшая глина. Надо тянуть медленно. Все будем тянуть тебя медленно.

Ребята ухватили Бузыка за руки и стали тянуть.

Тянули Бузыка долго, целых полчаса. Потом все сидели и тяжело дышали.

– Зыбучие пески, – говорила потом Аю. – Они как вода. Можно провалиться по пояс, по шею. Главное, руки держать вверху и палку из рук не выпускать. Одному выбраться трудно. Надо идти за мной. Не надо заходить вперед. Не надо уходить в сторону. Все время идти за мной. Зыбучий песок может быть и листьями покрыт, и травой. Одному тяжело выбраться. Крепко держит.

Корабли прибыли в указанный район. Русский крейсер и индонезийский эсминец. Отсюда поступал сигнал о нападении пиратов. Танкер отбивается от быстроходного катера. Темень. Приказано погасить все огни.

– Прожектор!

Включается прожектор, и в свете его видно танкер и катер, что никак не может пристать к его борту.

– Осветите его!

Луч света выхватывает из темноты катерок. Тот метнулся в сторону, но оказался близко от эсминца. Эсминец открывает ураганный огонь из пулеметов. Катерок выписывает дикие кренделя. За дело берется крейсер.

– Огонь!

Через несколько секунд от катерка ничего не остается.

Малаец нагнал их через сутки. Он не стал нападать сразу. Ему надо было убить всех, одного за другим, но оставить в живых девушку. Он наблюдал за ними издали. Он убьет их совсем незаметно, а девушку отведет к Ли, как обещал. Так и будет. Малаец улыбнулся.

Аю остановилась, оглянулась и прислушалась. Все остановились вслед за ней.

– Чего там, Аю? – спросил Бузык.

Аю приложила палец к губам. Она выглядела очень встревоженной.

– Петров?

– Я!

– Чего это?

– Кто-то еще есть.

– Кто? Человек или зверь?

– Не зверь. Но и не совсем человек.

– Как это?

– Так. Кто-то за нами идет. Но идет, как зверь.

– Кто?

– Не понимаю, но идет. Осторожно. Охотится кто-то.

Аю слушала и слушала. Очень внимательно – вокруг ничего, кроме джунглей. Они выглядели как обычно, и все же что-то в них изменилось. Джунгли словно замерли, насторожились. Будто они кого-то боялись. Потом это чувство прошло. Аю успокоилась.

Или только сделала вид.

– Петров!

– Я!

– Ну что?

– Отпустило вроде.

– Вроде или отпустило?

– Не слышно ничего. Ушел он вроде. Может, и не за нами шел.

Они пошли дальше.

В Джакарте двое матросов с БПК сбежали от сопровождающих с экскурсии на дискотеку. На дискотеке не продают спиртное. Отсутствие его компенсируется звуком. Он оглушает. Самое почетное место – рядом с колонками. Там шум такой, что у девушек платья колышутся в такт.

За беглецами немедленно налаживается погоня. Полиция поставлена на уши, а таксистам объявили, что если они их найдут, то их ждет приз – 100 баксов. Таксисты стараются изо всех сил. Беглецы обнаруживаются часа через два.

Таксисты честно заработали свои деньги. Беглецы поднимаются по трапу. Им сверху уже орут:

– В карцер! Навсегда!

– Подумаешь, в карцер, – бормочут они. – Зато мы на дискотеке оторвались по полной.

– Вот охламоны! – говорит адмирал, наблюдая эту картину.

– Между прочим, – замечает адмиралу кто-то из посольских, что стояли рядом, – в Индонезию как-то пришли русские корабли. Зимой это было. В 1914 году. Тогда в Батавии, нынешней Джакарте, с крейсера «Аскольд» сбежали восемь матросов. Искали их при посредничестве немецкого посла, так как своего посла на тот момент в этих краях Россия не держала. Нашли только двоих, вернули на борт в Сурабайе, судили корабельным судом и, поскольку отсутствовали они на борту менее шести суток, дали только пару недель карцера с привлечением к тяжелым работам. Так что у вас налицо явный прогресс. Сбежали только двое, нашли обоих и практически сразу.

– А тех, шестерых, в 1914-м так и не нашли?

– Нет. Растворились среди местных. С – тех пор самое популярное имя для девочки в Индонезии – Надя.

Малаец затаился в кустах. Он почти не дышал. Он был поражен – эта девушка чуть было не обнаружила его присутствие. Да, она его очень удивила. Да, это будет нелегкая задача. С каждой минутой уважение к ней у него только росло. Она знала джунгли, и джунгли знали ее. Малаец улыбнулся. Ему нравилась эта девушка. Хорошо, что ее не надо убивать.

Аю посмотрела на Бузыка очень внимательно. Она словно думала, сказать ему что-то очень важное или не говорить. Потом она решила, что говорить не надо, потому что она и сама ни в чем не уверена.

Она снова почувствовала тревогу. Сейчас. Она все должна выяснить. Она выяснит. Она поймет. Пока это только тревога. Неясно, из-за чего она возникла.

– Петров!

– Я!

– Чего там опять?

– Ничего не чувствую. Вроде все как обычно.

– Внимательно! Аю опять напряглась.

– Понял. Пока все тихо.

Птицы по-прежнему возились в кустах и в кронах деревьев, но это только добавляло беспокойства. Что-то было не так. Аю прибавила шаг. Они побежали.

Малаец видел, что Аю встревожена, что она не понимает, что ей угрожает. Он видел, что она ожидает угрозу со всех сторон, и ему это не нравилось. Это не входило в его планы. Неужели она его обнаружила? Он еще не напал, а его уже обнаружили? Жертву надо было успокоить. Он отступил.

Аю успокоилась сразу. Она сразу почувствовала, что опасность обошла, прошла стороной. Словно камень с души. Перестало теснить, сжимать грудь. Отступил холод. Он был еще где-то там, на краю сознания, но он уже не душил. Не сводил с ума. Можно было успокоиться, послушать, подумать, а не нестись, не разбирая дороги, как глупая олениха.

Она остановилась, поставила Бузыка замыкающим в колонне, приложила палец к губам: нельзя говорить. Она показала руками, что надо быть очень внимательными и смотреть по сторонам – тут что-то есть.

– Петров!

– Я!

– Чуешь чего-нибудь?

– Нет.

– Смотри в оба!

– Понял!

Все видели, что Аю чего-то боится. Ее волнение передалось – все озирались, шарили взглядами по кустам.

Малаец то обгонял их, заходил вперед, то затаивался, отпускал, а потом опять нагонял. Он играл с Аю, как кошка с мышкой: то давал надежду, то отбирал. Он уже знал, что сначала нападет на последнего, убьет, оттащит в кусты, а потом, когда они его обнаружат и метнутся кто куда, он перестреляет остальных.

Аю вдруг остановилась на широкой поляне. Все немедленно сели на землю – отдыхать, отдыхать. Кажется, шевельнулись кусты впереди. Ничего особенного, но Аю легко поднялась – ноги у полусогнуты, спина прямая – медленно выпрямилась и тенью скользнула вперед.

– Петров!

– Я!

– Давай за ней быстро!

– Есть!

Петров тенью скользнул за Аю.

В этот момент кто-то шевельнулся в кустах за спиной. Бузык приподнялся, дал сигнал всем сидеть на месте и пошел в кусты.

Малаец поднял духовое ружье. Все произойдет очень быстро. Стрела вложена, остается только прицелиться и…

Он выстрелил.

Бузыка спасло только то, что он запнулся ногой за корень и упал. По щеке скользнуло что-то мягкое. В ствол дерева над ним вонзилась маленькая стрела с пучком перьев на конце.

Падая, Бузык выпустил из рук мачете. Господи, где оно?

Он увидел его в полуметре от того места, куда упал, потянулся и взялся за рукоятку. Он уже знал, что в него стреляли. Теперь надо было дать стрелявшему подойти поближе.

Малаец видел, что жертва упала. Он улыбнулся, положил на землю духовое ружье, стрелы, вынул нож из ножен и легко двинулся вперед.

Бузык слышал, что к нему подходят. Он сжал мачете за рукоять. Он нанесет удар по ногам. Ближе, ближе, еще ближе. Ну! Удар! Он ударил изо всех сил.

Малаец тихонько засмеялся. Удар мачете пришелся по деревянной дубине, которую он выставил вперед, под удар. Он поднял нож, замер и тут же застыл, уставившись в никуда, а потом он упал, навалившись на Бузыка.

Малаец был мертв – в затылке у него торчала стрела. Аю опустили духовое ружье. Это она выстрелила малайцу в затылок из его же ружья. Она поняла, как нападет малаец. Хорошо, что он положил ружье на опавшую листву.

Силы оставили Аю, она опустилась на землю, ее затрясло, она застонала – слезы текли у нее из глаз.

Бузык обнимал девушку, прижимал к себе.

– Ничего, Аю, ничего! Все уже, все! Все хорошо, все хорошо! Он уже ничего нам не сделает. Ничего!

В этот момент малаец шевельнулся – они вздрогнули, испуганно уставились на него. А потом он перевалился на спину. Бузык и Аю смотрели на него не дыша. Малаец был мертв – на его лице застыла улыбка.

Аю сидела у костра и смотрела на огонь. Она казалась совершенно безучастной к тому, что происходило вокруг. Ребята старались ее подбодрить. Они разожгли костер. Кто-то наловил больших жуков.

– Аю, еда!

Она что-то съела. К ней подсел Бузык.

– Как ты, Аю?

– Хорошо, – сказала она. Она поняла, о чем он спрашивает.

– Надо бы его похоронить.

– Не надо. – Аю поняла, о чем идет речь. – Аджака идет за нами по пятам. Она найдет его и задержится.

– А трубка? Я прихватил трубку. – Бузык показал духовое ружье. – И стрелы. Вот!

Она взяла у него из рук и трубку и стрелы и… бросила все это в огонь.

Бузык опешил.

– Зачем? Это ж оружие. Птиц можно стрелять.

– Ты умеешь из него стрелять? – спросила Аю.

– Я? Нет. Но ты умеешь?

– Я не умею. Я стреляла в первый раз. И в последний. Человека нельзя убивать.

Вот это новость!

– Но он же убил бы нас всех.

– Убил бы.

Она внимательно посмотрела на Бузыка.

– Ты спи, Бузик. И все тоже должны поспать. Он один пришел. Пока никто за нами не идет. Надо поспать. Завтра большая дорога.

Аю села поближе к костру. Бузык хотел сесть рядом, но она его остановила. Ей надо побыть одной.

Когда Бузык устраивался на ночь, он слышал, как Аю что-то бормотала, уставившись в огонь. Она бросала в костер травы и говорила. Если б он понимал, о чем она говорит, то слышал бы, что она просит у кого-то прощения. Это была длинная речь, целая повесть о жизни, о смерти, о любви.

Бузык удивился бы, узнав, что Аю просила прощения у духа умершего.

И этим умершим был малаец. Аю говорила и говорила. Вокруг нее двигались какие-то тени. Они казались страшными, пугающими. Они точно были сотканы из белесого тумана, а может быть, это и был только туман. Он подползал, касался тела, пропитывал одежду насквозь. Казалось, что кто-то тебя ощупывает: тебя, твою одежду, твои мысли.

Аю все говорила и говорила.

Аджка возилась в кустах всю ночь.

Утром Аю была бодра. Через несколько минут все уже потянулись за ней в горы. Надо было взойти на гору, а потом спуститься с нее. За горой было море.

В джунглях их сразу встретил сильный запах падали. От жужжания мух стоял гул.

– Воняет. Кто-то сдох, тащ-ка?

– Не знаю.

– Цветок, – сказала Аю, указав на громадную раффлезию, – трупная лилия! Не опасно.

Они обошли цветок и стали подниматься в горы. Тропа петляла, уходила в сторону, опять возвращалась.

Множество цветов, растений, до которых нельзя касаться, лианы, орхидеи, обезьяны, змеи.

– Ничего не трогать руками!

– Так как же вверх-то идти?

– Как получится.

Наконец они перевалили через гору. На это ушло полдня.

Спускаться было не легче, чем подниматься – того и гляди полетишь кувырком. Кое-где так и получилось. Матросы сорвались вниз. Катились почти до самого низа, но обошлось.

– Все живы?

– Все!

Аю объявила привал. Надо было посмотреть вокруг, для этого подошло бы высокое дерево.

Пока они располагались, она выбрала дерево и начала по нему подниматься вверх.

– Аю! – закричал Бузык. – Я с тобой!

Дерево было странное. Оно было полое внутри. Будто лианы раньше охватывали ствол, а потом этот ствол сгнил. Вот внутри него и можно было передвигаться, карабкаться вверх.

– Здесь много змей, – предупредила Аю. – Надо идти осторожно, чтоб они успели уйти.

Когда они взобрались на вершину дерева, с него открылся вид на всю долину.

– Аю, море!

Так Бузык увидел то, что он хотел видеть больше всего в этой жизни. Он увидел море.

Они дошли.

Они еще шли через долину гейзеров, где на каждом шагу из-под земли мог вырваться многометровый фонтан кипятка, мимо булькающих, всхлипывающих ванн, наполненных горячей грязью, но все равно все было хорошо – они шли к морю.

Они вышли к морю, когда день шел к полудню. Ребята сразу же бросились купаться, но Аю сразу предупредила: надо очень внимательно смотреть в воду, чтоб не задеть кого-нибудь из морских обитателей. Укус маленького осьминога с голубыми пятнами на теле смертелен. Нельзя наступать на скользкие камни, поросшие жгучими водорослями, в песке может зарыться скат-хвостокол, ожег совсем маленькой медузы может быть смертелен.

Но сдержать ребят, увидевших воду, не могли никакие предостережения – все бросились в купаться.

Когда все накупались, стали ловить морских ежей. Еж разрезается ножом и студнеобразное его содержание в один миг вычерпывается из него ракушкой – это очень вкусно. Аю поймала большого осьминога – хорошая еда.

– А это кто?

Из-за мыса показалась большая рыбацкая лодка – все мгновенно спрятались в прибрежных кустах.

Лодка продолжила свой путь в лагуну. Выглядела она не очень опасно.

– Один человек. На ней один человек.

– Рыбак?

– Надо понаблюдать.

Они лежали и наблюдали за лодкой с полчаса – ничего подозрительного. Потом вступили в переговоры.

Переговоры вела Аю. Рыбак, казалось, испугался их больше, чем они его, но потом он успокоился. Аю сказала, что если он доставит их в Танджунг-Приок, то ему заплатят много денег. Рыбак отчаянно торговался – далеко, у него маленькая лодка, не хватит топлива.

Аю вынула из сумки бутылку гвоздичного масла. Нет, нет, замахал руками рыбак, нужны деньги.

Договорились, что деньги будут на месте. В Танджунг-Приоке.

– Сколько?

Аю торговалась очень долго. Она воздевала глаза к небу, бормотала что-то, лопотала, лопотала.

Наконец сошлись в цене – сто долларов.

– Вызывали, товарищ командир? – радист стоял перед командиром крейсера.

– Да. Сообщите адмиралу: никого не нашли. Учению конец. Идем в Танджунг-Приок.

Они немедленно погрузились на рыбацкую посудину. Рыбак долгое время что-то бормотал и кланялся небольшому портрету.

– Чего это он?

– Молится, наверное!

– Он просит морскую богиню заступиться за него. Он говорит, что он хороший рыбак и всегда приносит дары. Он просит, чтобы путь его был свободен, погода была бы хорошей, а переход удачным, – вмешалась Аю.

Рыбак запустил мотор, и они вышли в море. Это прекрасно, когда все-все уже позади, а впереди только хорошее.

Бузык улыбался, ребята тоже. Свежий морской ветер, тепло, можно даже вздремнуть.

Рыбак то и дело оборачивался на своих пассажиров.

Убедившись, что они задремали, он вытащил откуда-то снизу ракетницу и выстрелил из нее в небо.

– Тащ-ка! Он из ракетницы выстрелил…

– Кто? – Бузык сейчас же был на ногах.

– Этот! – Геша показал на рыбака.

– Как выстрелил?

– В воздух!

Рыбака тут же обступили со всех сторон. В него вцепилось сразу несколько матросских рук.

– Говори, гаденыш, кому подавал сигнал?!!

– Тихо, ребята! – Бузык, обернувшись, первым заметил, что их преследуют. – Вот он кому сигналил.

Их быстро догонял катер. В катере – человек шесть. Все с автоматами.

– Я тебя удавлю, сука! – не успокаивался Геша.

Рыбак от ужаса делал большие глаза и пытался вырваться.

– Оставь его, – сказал Бузык. – Не до него. У нас гости.

Пираты подходили к борту. Мгновение – и они уже на борту. Еще мгновение – и ребята уже построены вдоль борта, на них нацелены автоматы.

– А вот и самый главный пожаловал, – сказал Бузык.

Рыбак застопорил ход, к нему на всех парах шла фелюга китайца Ли.

Когда Ли взошел на борт рыбацкой шхуны, перед ним все почтительно расступились. Ли обошел всех. Аю смотрела в сторону. Ли взглянул на нее мельком. Он торжествовал – у него все получилось, все его расчеты оказались верны. Он расставил рыбаков по всему побережью, и русские попались. Люди так мало думают!

– Что же вы не взяли свои кораллы? Вы ведь за ними сюда прибыли? – Ли внимательно посмотрел на Бузыка. Тот молчал. – Правда, они уже протухли, но если их положить в муравейник, муравьи все очистят.

– Вас легко было найти, – продолжал он. – Так значит, вы убили малайца? – Ли не спускал глаз с Бузыка. – Это был хороший охотник. Опытный, сильный охотник. И его победил мальчишка? Вы очень везучие. Я даже уверен, что вам помогает бог. И Хасан погиб. И вся его команда. Это ничего. На их место я найду новых. Тем более что все привыкают к своему месту и перестают думать. А может быть, вы пойдете ко мне на службу? Все равно вас никто не найдет. Никто никого тут не может найти – это острова и море. Вы ведь любите море?

– Море люблю! – произнес наконец хоть что-то Бузык.

– У меня прекрасные условия для тех, кто думает, и для тех, кому везет. А я отдам вам Аю. Ведь она вас любит, иначе зачем ей со мной ссориться. Она вас очень любит. А вы, наверное, и не догадывались. Три дня и три ночи в джунглях. И все живы. Молодец, Аю.

Ли испытующе взглянул на Бузыка, потом повернулся к своим и сказал:

– Всех запереть на моем корабле в каюте. Выставить охрану. Аю ко мне в каюту.

Потом он вернулся к Бузыку:

– Подумайте над моим предложением. Время у нас есть. А пока вы будете думать, вас будут охранять.

Как только Бузык и ребята оказались запертыми в каюте, Бузык обошел всю каюту и ощупал все стены.

– Тащ-ка, нас убьют?

– Может, и так… – задумчиво протянул Бузык, рассматривая входную дверь. – Должен быть выход! Не может быть, чтоб все вот так кончилось.

– А что будем делать, тащ-ка?

– Делать что будем? Выбираться отсюда будем.

– Так у них же автоматы.

– Есть одно средство против автоматов.

– Какое, тащ-ка?

– Голова. Думать надо головой. Голова – это… я вам скажу… важная штука… – в этот момент Бузык и обнаружил щель.

Дверь была закрыта снаружи на щеколду. Дверь неплотно прилегала, и если вставить туда что-то острое, то…

– Чего там, тащ-ка?

Бузык достал из шва куртки длинный шип, который туда когда-то всунула Аю.

– Тс-сс! Тихо! – Бузык осторожно вставил шип в щель между дверью, и. и он уперся в щеколду.

В этот момент Бузык вспомнил, как Аю говорила, что ей нельзя попадать живой в руки пиратов.

– Надо спасать Аю, а то как бы чего не вышло.

– А как мы…

– Мы? Кто у нас занимался боксом? – неожиданно спросил Бузык, осторожно отодвигая щеколду.

– Я, тащ-ка! – вперед вылез Батаев. Тот самый, что вместе с Бузыком получил когда-то удар плетью. Бузык глянул на него с большим сомнением – паренек-то уж очень неубедительный, худенький.

– Точно, что ли?

– Первый разряд.

– Тогда слушай, как мы все сделаем.

Дверь открылась беззвучно. У двери стоял часовой. Он увидел медленно открывающуюся дверь, подошел к ней, передернул затвор и осторожно сунулся внутрь…

Удар – и вот уже из двери показался ствол автомата. Вот только теперь он был в руках Бузыка. Ребята крадучись вышли из двери за ним. Они двинулись вдоль стены, подошли к дверям большой каюты. За дверью были слышны говор, смех – там сидели пираты.

В щель было видно, что они сидят за столом и азартно играют в карты. Автоматы были прислонены к стенке.

– Я хочу понять, Аю!

Аю стояла перед китайцем потупясь.

– Твой господин дал бы тебе все. Все, что ты только могла пожелать. Быть наложницей такого господина очень почетно. Ты хозяйка плантации, у тебя много слуг, твои дети всегда при тебе, и они – дети хозяина. И ты променяла все это на мальчишку? Три дня вы скитались по джунглям! На что ты надеялась, Аю? На то, что я вас выпущу? А разве я могу? Разве я могу хоть кому-то позволить одержать надо мной вверх? Ты же знаешь, как я живу. Я не могу ошибаться. Я не могу разрешить себе даже маленькую слабость, оплошность, увлечение, ошибку, разочарование. Я не могу разочаровываться, Аю. А ты меня разочаровала. И ты полагаешь, что тебе все сойдет с рук?

Посмотри на меня. Я рассчитываю каждый свой шаг, каждый день, каждую минуту. Вокруг меня люди, которые с удовольствием набросятся на меня, как только я выкажу слабость. Я должен все держать в голове: правительство, полицию, военных, таможенников, чиновников, рыбаков, добычу и даже собственных людей.

Я слежу за всем этим. Я слежу за каждым. А ты хочешь изменить мой мир? Ты и этот мальчишка пытаетесь все, что создал я, сломать? Я убиваю людей. Но я убиваю по необходимости, а те, кто придут мне на смену, захотят убивать из прихоти. Ты хотела одержать вверх надо мной? Ты хотела погубить меня? Мои люди набросятся на меня, как голодные собаки, как только им покажется, что я проиграл. Тебе нет оправдания, Аю. Ты можешь говорить. Говори.

– Ты убьешь русских, господин?

– Ты не оставила мне выбора, Аю… Хотя… Подойди. Я хочу увидеть твое искусство.

Аю медленным движением оголила плечо, одежда скользнула по ее телу и упала к ногам. Нагая девушка была очень красива.

– Подойди ближе, Аю.

Аю сделала робкий шаг вперед.

– Распусти волосы.

Аю подняла руки к голове. Пальцы ее нашли на затылке гребень. За гребнем в волосах были спрятаны шипы. Глаза Аю стали большими, влажными. Она медленно вынула из волос гребень.

Время словно остановилось, волосы заструились по ее плечам. Китаец улыбнулся, одобрительно качнув головой.

В следующую секунду случилось то, чего он меньше всего ожидал. Неуловимое движение руки – точно Аю собиралась с почтением коснуться его плеча, и в шею китайца вонзился шип, а потом еще и еще.

Шип вошел в шею медленно и плавно, словно морская птица, что бросается в воду за рыбой, сложив крылья.

Аю видела, как лопнула кожа и брызнула кровь.

Какое-то время китаец сохранял равновесие, глаза его вылезли из орбит, он силился что-то сказать, но потом захрипел и повалился на бок.

Ли был мертв – его убила маленькая девушка.

– Всем руки вверх! – Бузык появился перед пиратами, уставив в них ствол автомата. Те поняли его сразу.

Пока Бузык держал под прицелом пиратов, ребята вооружились их автоматами.

– Всем к стене! Геша, обыщи каждого. Все, что найдешь, на середину, на палубу.

После обыска на полу скопилось какое-то количество ножей.

– А теперь всех запереть в той каюте, где были заперты мы, выставить вахтенного, а я пошел за Аю.

– Я с вами, – сказал один из ребят.

– Со мной пойдут двое. Китайца в одиночку брать не стоит. Эй, военные, где тут каюта вашего начальника? А то я по нему уже соскучился.

Когда Бузык вошел, Аю все еще стояла в оцепенении. Она вздрогнула, повернулась и робко посмотрела на него.

Ли лежал на полу, вокруг него растекалась лужа крови.

– Аю, – только и смог сказать изумленный Бузык. Он набросил на плечи девушки ее платье. Аю трясло, слезы текли по щекам.

– Тихо, Аю, – Бузык прижимал девушку к груди, – тихо. Все уже позади. Уже все прошло. Все будет хорошо. Пойдем-ка мы отсюда. Нечего тебе здесь делать.

Рыбак прятался на своей лодке. Когда его нашли, он затрясся от страха. На него уставилось сразу несколько стволов.

– Слышь, дружище! – сказал Бузык. – Так как там насчет Танджунг-Приока? Ты нас туда проводишь? А?

Рыбак отчаянно закивал головой.

Лодка рыбака шла на буксире, за ней был привязан катер – все это тащила на себе фелюга китайца Ли.

Рыбак стоял за штурвалом. За ним наблюдали ребята с автоматами. Рыбак хоть и косил глазом на охрану, но вел лодку очень уверенно. Рядом с мотором сидел моторист, а за бандитами.

– Там кто у нас смотрит за бандитами?

– Геша и еще двое.

– Глаз с них не спускать.

– Есть, ясно!

– А где наше дерьмо?

– Какое?

– Ну, ящик с протухшими кораллами!

– А, это? Тут.

– Давай его сюда. Привезем начальству, раз обещали.

Вся кавалькада двигалась в Танджунг-Приок.

На входе в порт их встретил полицейский катер. Аю перебросилась с полицейскими несколькими словами, те кивнули.

Катер полиции лег на параллельный курс и сопровождал их до пирса.

В полиции, куда их всех доставили, полицейские выслушали их историю, с удивлением разглядывая коллекцию оружия, выложенного на стол.

– А тут что? – спросил полицейский, указывая на ящик.

– В ящике кораллы. Последний подарок господина Ли. Он собирался нас расстрелять в обнимку с этим ящиком.

Старший полицейский позвонил начальству:

– Господин, вы должны это услышать.

Слух о том, что индонезийская девушка провела русских через джунгли, мигом облетела весь порт. Аю стала знаменитой.

Старший полицейский начальник позвонил мэру:

– Господин мэр, я должен вам кое-что рассказать.

Когда они шли к тому пирсу, где стояли русские корабли, их уже сопровождала большая толпа. Толпа шумела, волновалась, все хотели увидеть Аю и посмотреть на русских поближе.

– Товарищ командир! Там на пирсе Бузык с ребятами!

– Кто?

– Бузык.

– Бузык? – изумлению командира крейсера не было предела.

На пирс устремились все свободные от вахты. Все хотели потрогать ребят, похлопать по плечу. Командир едва пробился сквозь толпу. Все расступились.

– Бузык!

– Я, товарищ командир!

Командир обнял лейтенанта.

– Целы?

– Все. И даже это дерьмо притащили.

– Что притащили?

– Ну, кораллы, товарищ командир.

– Кораллы? Какие кораллы?

– Так мы ж за кораллами поехали на остров. Не помните?

Командир посмотрел на Бузыка и рассмеялся:

– Ну, ты даешь, Бузык. Как же так?

– А это все Аю, – Бузык указал командиру на девушку.

– Аю?

– Что ты сказал? Повтори еще раз! – адмирал не верил своим ушам.

– Бузык всех привел. Он не потерял ни одного человека.

Командир крейсера доложил эту новость адмиралу сразу же. Изумлению адмирала не было предела.

– Привел? Как?

– Пираты привезли их на плантацию, и они оттуда бежали. Им помогла девушка.

– А потом?

– Шли трое суток через джунгли.

– И…

– И дошли.

– Быть не может!

– Может. Он даже кораллы притащил.

– Какие кораллы?

– За которыми его посылали.

Адмирал никак не мог опомниться.

– Владимир Сергеич… выходит… мы перед Москвой чисты?

– Конечно.

Адмирал какое-то время размышлял.

– Тут точно требуется… коньяк.

– Нет его давно.

– А что есть?

– Виски. Неплохой напиток.

– Тут много этого напитка потребуется.

Рассказам не было конца.

– И что потом?

– Потом выползает вот такая змея – и на нас…

Ребят разобрали по кубрикам, и теперь каждый из них рассказывал свою историю.

Бузык и Аю стояли на пирсе. Их окружала толпа индонезийцев, но все равно они были одни.

Бузык вдруг почувствовал, что он не может говорить, что все слова куда-то запропастились, сбежали. Он вдруг понял, что Аю сейчас может уйти, пропасть, слиться с толпой и что он ее больше никогда не увидит. И вообще, ее, может, никогда уже не будет рядом – маленькой, отважной Аю, которая ради него бросила все и повела его через джунгли.

Аю тоже сначала молчала и только смотрела на него своими огромными глазами, а потом она заторопилась, заговорила. Если б Бузык понимал, что она говорит, то он услышал бы, что она просит не беспокоиться о ней, что она прекрасно переночует здесь, на причале, только бы они завтра встретились снова.

А еще она сказала, что если Бузык не против, то она пригласит священника – тут есть католический священник – и он их обвенчает. Они станут мужем и женой, потому что она все равно уже его жена, они столько времени вместе, и никто не поверит, что это не так.

Бузык не понимал ни слова, он только смотрел на Аю и думал о том, что он ни за что не хочет расставаться.

Аю вдруг что-то придумала, она сказала Бузыку, чтоб он ее подождал, повернулась и убежала.

– Аю!

Ее уже и след простыл.

– Ладно, пойдем, – кто-то увел Бузыка на корабль, он даже не понимал кто.

– Эй, Бузык, там твоя Аю пришла.

– Где?

– На пирсе стоит.

Бузык взлетел с койки и помчался по трапам, по трапам – на пирс.

Аю привела священника.

– Нет и еще раз нет!

– Товарищ командир!

– Я сказал нет! Мы через два дня уходим домой!

Перед командиром крейсера стоял командир боевой части лейтенанта Бузыка.

– Как вы себе это представляете? Бузык женится на этой девушке?

– Товарищ командир.

– Я спрашиваю: как вы себе это представляете?

Следующие два дня к командиру крейсера ходили всякие делегации – сначала старших офицеров, потом просто офицеров, по двое, по трое, потом явился еще раз командир боевой части Бузыка, потом явилась вся боевая часть.

– Как? Что? Взять девушку с собой? Да вы все с ума посходили!

– Товарищ командир!

– Что «товарищ командир», что?

Последним пришел зам.

– Владимир Сергеич, я тут по поводу Бузыка.

– Андреич! Мы же с тобой это все обсудили уже. Ты же мне сам говорил, что это невозможно.

– Владимир Сергеич, но ведь на это дело как можно посмотреть…

– Никак на него нельзя смотреть! Никак! Она подданная другой страны! Вы это понимаете?

– Владимир Сергеич, но если им выделить каюту…

– Андреич! Ты в своем уме? А? Я выделю им каюту! Я запру Бузыка и выставлю вахтенного с автоматом! Нет, это невозможно! Меня уговаривает украсть девушку мой собственный зам!

А тем временем на пирсе все время шли какие-то свадебные приготовления гигантского масштаба – все время собиралась толпа, украшенная цветами, толпа пела и плясала. Аю была украшением этого праздника жизни.

Масла в огонь подлил адмирал. Он зашел к командиру с таинственным видом и закрыл за собой дверь.

– Когда хочешь это сделать?

– Что «это»?

– Девушку увезти.

– Анатолий Александрович! Ну я понимаю, мой зам сошел с ума, но ты-то?!!

Адмирал выслушал его спокойно.

– Ты не кипятись. Чего кипятишься? Я и с посольскими договорился бы…

Командир смотрел на него обреченно.

– А с кем вы еще договорились? Вы можете огласить весь список?

– Со всеми. Здешний командующий в курсе. Мэра мы уломали.

– А кого вы еще уломали?

– Ну… сам понимаешь… нелегко было…

Бузыка заперли в каюте и выставили вахтенного.

Корабли снимались со швартовых. Визит в Индонезию подошел к концу. Пора было возвращаться.

Их вышел провожать, казалось, весь город.

В этой огромной толпе, где-то там затерялась маленькая Аю. Ее совсем не было видно, но когда корабли пошли, вдруг кто-то заметил, что по пирсу за ними бежит маленькая фигурка. – Вон она!

– Где?

– Да вон же!

– Товарищ командир, бежит девушка.

Командир был непреклонен:

– Старпом?

– Я!

– Почему на палубе столько народу?

– Есть!

Аю бежала по пирсу, пока корабль шел мимо. Она что-то кричала, а потом корабль прибавил ходу, и Аю отстала.

Корабли взяли курс на Владивосток. Потом командир зайдет к Бузыку в каюту, и они долго будут беседовать. Сначала Бузык будет только молчать и говорить: «Так точно!», «Никак нет!»– смотреть перед собой, а потом…

Командир еще долго будет с ним говорить. После того как командир уйдет, Бузык упадет в койку и вцепится руками в подушку.

Во Владивосток пришли, как приходили всегда – встреча, родные.

Бузык не сходил с корабля две недели. И тут вдруг его и командира вызывают в городскую администрацию.

– Зачем это, товарищ командир?

– Сам не знаю.

Когда они появились в кабинете, номер которого был указан в телефонограмме из штаба, им навстречу поднялись несколько человек. Одного из них представили как консула Республики Индонезия.

Консул вручил командиру крейсера индонезийскую награду за участие в учениях и большую помощь…

– А теперь господин консул хотел бы поговорить с офицером Бузыком.

– Да, конечно.

– Господин консул спрашивает, любит ли господин Бузык девушку по имени Аю?

У Бузыка перехватило горло. Он только судорожно кивнул.

– Господин консул говорит, что его правительство взяло бы на себя все расходы по приезду этой девушки в Россию. Господин консул интересуется: возможно ли сочетание законным браком господина Бузыка и этой девушки на территории России по законам Российской Федерации?

Оказывается, Аю переполошила всех. Все население порта было на ее стороне, и люди уже собрали большие деньги ей на свадьбу.

– Так как, господин Бузык?

На корабле собрали деньги Бузыку на свадьбу. Встречать Аю в аэропорту поехали чуть ли не всем кораблем.

Когда она вышла из таможенного терминала, ее встретили не меньше сотни моряков.

– Бузик!

Самым счастливым в этот день был Бузык.

Не успел я поместить эту историю в книгу, как ко мне уже пристали мои домашние и соседи. Им все равно хотелось узнать что в ней правда, а что я придумал.

Особенно старалась все разведать соседская девочка Танечка, которой уже больше десяти лет от роду.

– Дядя Саша, а они поженились?

– Конечно, поженились. Ты же читала.

– Но там не сказано как они поженились.

– Они пошли в загс, а потом была свадьба.

– И на нее всех пригласили?

– И на нее всех пригласили. У Аю, правда, родных не было. Аю сирота. Ее мама и папа давно умерли, но к Бузыку из Петербурга приезжала мама.

– Она живет в нашем городе?

– Она живет в нашем городе.

– А ей понравилась Аю?

– Ей очень понравилась Аю, ведь она так любит своего Бузыка.

– А мой папа говорит, что вы все придумали.

– Ну, твой папа очень умный человек, и он знает, что писатель обязательно что-то придумывает, но ты-то веришь, что все это правда?

– Я-то верю, а вот другие…

А вот для других придется все рассказать.

Похожая история случилась. Я не сильно выдумывал. Я только поменял фамилии, имена. Например, адмирала и командира корабля зовут иначе, а Бузыку я оставил его имя – Володя.

Девушку я назвал Аю, чтоб она не смущалась, если ее будут узнавать.

История с кораллами, контрабандистами подлинная.

Плен, плантация, даяки, побег – тут я почти ничего не наврал.

Змеи, джунгли, тигры, обезьяны, жуки, зыбучие пески – все это правда.

Китаец Ли – личность историческая, дерзкая, умная. Такой мог погибнуть где угодно, но только не от руки девушки. Но вот, что интересно: именно такие дерзкие, бывалые, жестокие люди погибают от пренебрежения теми, в превосходстве над которыми они абсолютно уверены.

Малаец – умелый убийца, следопыт и охотник – он жил когда-то в тех местах. Однажды его послали убить одного юношу, что влюбился в девушку. Он и она сбежали от родных, которые противились этому союзу. Девушка была из богатой семьи, а юноша беден. Родители девушки наняли малайца. Он должен был выследить беглецов, убить юношу, а девушку вернуть родителям, потому что ее должны были выдать замуж за другого человека. Он выследил их. Он шел по их следу три дня. А потом произошла схватка между ним и юношей, в которой он одолел бы юношу, если бы не тот выстрел из духового ружья. Это было его собственное ружье, но вот только стреляла из него девушка. Вот такая история. Вымысел ли она? Немножко да, но, в общем-то, я не сильно присочинил.

История о том, что индонезийская девушка влюбилась в русского парня и согласилась идти за ним хоть на край света, настоящая. Весь порт о ней знал. Все обитатели порта в ней участвовали. Девушка и парень говорили на разных языках, но они говорили и говорили целыми днями напролет. О чем они говорили – один Бог ведает, но это был язык любви. Так уж случилось, и окрестные жители ходили к командиру корабля и просили его взять девушку с собой. В конце концов, командир запер юношу в каюте и выставил вооруженную вахту.

Когда корабль покидал порт, по пирсу рядом с отходящим в море кораблем бежала девушка. Она бежала, кричала что-то, а потом ее фигурка еще долго была видна на торце пирса.

А потом они поженились. Весь порт собирал деньги на эту поездку, и девушка приехала в нашу страну. И живут они счастливо, и дети у них есть.

Наверное, к этой своей истории я должен написать послесловие, хотя эту историю и можно было бы закончить так, как закончил ее я, но, возможно, читателю полюбились наши герои, и он захочет знать, что же с ними произошло потом.

Адмиралы станут еще большими адмиралами, командиры – еще большими командирами.

Через несколько лет Бузык оставит службу, и они с Аю переедут в Петербург. Там они будут жить, и работать, и растить двоих детей – мальчика и девочку. Мальчика назвали Володей, а девочку – Надеждой, Надей.

А как же иначе? Ведь, Надежда, Надя – одно из самых распространенных женских имен в Индонезии.

Content

Александр Михайлович Покровский
Тропик лейтенанта. Пиратское рондо