Екатерина Гринева

Это мой мужчина, или Мечта сильной женщины

За пять лет до описываемых событий

Сначала Таня, услышав незнакомый голос, не остановилась и даже не повернула головы. Однако спустя несколько секунд поняла, что отреагировать придется.

– Ми-илая! Краса-авица! Пастой! Я тебе все скажу как есть. В обиде не будешь.

Непонятно почему она замедлила шаг и обернулась, ожидая увидеть бабку или молодую цыганку в пестрой одежде и с золотыми зубами, сверкающими как новые медяки. Но сзади нее стояла женщина лет сорока в темном платке и длинном синем платье. Внимательный твердый взгляд, сухощавое лицо. Ничего пугающего в ней не было, и девушка сделала шаг навстречу.

Незнакомка быстро подошла к ней почти вплотную.

– Довольна останешься. Все узнаешь-познаешь. Только ручку дай.

Голос был скрипучим и со странным выговором, как будто бы наманикюренным пальчиком водили по стеклу: такой неприятный скрежет.

– Как зовут-то?

– Таня. Татьяна.

– Танечка! – пропела женщина. – Хорошее имя. А я из Сербии приехала. Милица меня зовут.

Женщина завладела Таниной рукой.

– Ой, красавица, – охнула она, всматриваясь в Танину ладонь. – Девушка ты хорошая, душевная, а жизнь у тебя будет бурной, с крутыми поворотами. На одном месте не застоишься. То одно, то другое. И мужчины разные тебя любить будут. Три брака, два трупа… Встретишь ты любовь на зеленом острове, в белом городе… Многое пережить придется. Но ничего, выстоишь, сильная ты, даром что хрупка, как цветочек. Кажется, дунь – и согнется. Ан нет, стоит он и не качается…

Певучий голос вводил Таню в транс. Она ощутила, как земля под ногами качнулась и поплыла, перед глазами запрыгали золотистые точки, а потом возник странный белесый туман, окутавший ее плотным коконом, внутрь которого не проникали звуки.

– Девушка! – Очнулась Таня оттого, что кто-то дергал ее за рукав. Открыла глаза. Перед ней стояла пожилая женщина с внучкой.

– Вам плохо? Вид у вас какой-то странный, как будто вы в столбняк впали. С вами все в порядке? Голова не болит?

«Так, – подумала Таня, приходя в себя. – Где я? – Она осмотрелась. – Я около метро «Театральная». Куда я шла? В театр, в МХАТ на «Три сестры». Точно!»

А потом что было? Меня остановила странная женщина и принялась гадать, а после этого исчезла. Куда ж она делась? Таня повертела головой: рядом никого не было.

– А… женщина тут стояла около меня? – спросила Таня. – Лет сорока, в темном платке?

– Нет, никого не видела. Может, почудилось? Вон жара какая. Как ваше самочувствие-то?

– Спасибо. Все нормально.

Таня поправила сумочку на плече. В глаза бросилась расстегнутая «молния». Так и есть! Кошелек сперли! А там билеты в театр. Вот гадалка чертова! Зубы ей заговорила и обокрала. Хорошо, что хоть сотовый остался. Он был во внутреннем кармане жилета.

Таня достала сотовый и набрала номер подруги.

– Настя!

– Ой, хорошо, что ты позвонила. Я сама собиралась. Ты где? Я уже около театра. Куда ты пропала?

– Настя, – торопливо заговорила Таня. – Культпоход отменяется. У меня только что гадалка кошелек с деньгами и билетами украла…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я открыла глаза и повернула голову вправо. Взгляд уперся в будильник, стоявший на прикроватной тумбочке. Семь ноль-ноль. Нужно вставать и собираться. Сегодня у меня ответственный день: собеседование с работодателем. И сегодня же решится: примут меня на новую работу или нет.

Мне во что бы то ни стало нужно получить это место. Обязательно.

Я вскочила и помчалась в душ. Затем наскоро поела. До выхода из дома оставалось полчаса, и за это время нужно привести себя в порядок. Внешний вид – визитная карточка любого кандидата на хорошую должность. Это я помнила твердо. Разве я зря ходила целых три месяца на курсы по психологии делового менеджмента и этикета? Необходимая и полезная информация усвоилась как следует.

Стоя перед зеркалом, я накачивала себя уверенностью. В зеркале отражалась молодая женщина с золотиcто-рыжими волосами и сияющими зелеными глазами – сногсшибательный облик я обрела по совету визажиста из модного салона «Гранд-имидж».

Первый контакт очень важен, вспомнила я советы консультанта по психологии. Нужно показать, что ты женщина, но в то же время не переборщить. А то начальник сразу испугается и даст от ворот поворот. Эротика должна быть манящей, но не грубой. В первый раз следует соблюсти золотую середину. Руководствуясь этим правилом, я выбрала юбку до колен, которая все-таки демонстрировала, хоть и без излишеств, мои длинные стройные ноги. Светлые колготки высшего качества. Итальянский пиджак и легкая блузка, открывающая шею. Я расстегнула верхнюю пуговицу, и теперь был виден кусочек кружевного бюстье. Легко и соблазнительно, но в то же время не выглядишь как девушка легкого поведения. Довершили наряд туфли на средних каблуках и изящная сумка.

Я готова к собеседованию. Надеюсь, что выдержу его с блеском.

Макияж я сделала тоже неброским: тональный крем, освеживший лицо, бежевые тени, коричневая подводка для глаз, тушь на ресницы и светло-коричневая помада. А вот волосам уделила особое внимание: распустила их по плечам и придала объем с помощью мусса.

Увиденным в зеркале я осталась довольна. Но вот будет ли доволен Николай Александрович Дубнов, гендиректор туристической фирмы «Атлант», или мои чары на него не подействуют?

Я не должна допускать даже капли сомнения. У меня все обязательно получится!

Офис «Атланта» находился на втором этаже старого московского особняка. Охранник внизу спросил у меня паспорт. Я улыбнулась ему лучезарной улыбкой и протянула документ. Он придирчиво осмотрел его, потом отдал обратно и отчеканил:

– Второй этаж. По коридору направо. Там увидите.

– Спасибо, – бросила я.

В приемной «Атланта» меня встретила секретарша в мини-юбке. Мини у нее было явно короче, чем положено. Она стояла у стола и пролистывала рекламные проспекты. Увидев меня, секретарша пропела:

– Туристическая компания «Атлант» рада приветствовать вас. Она может организовать вам незабываемый отдых в любой стране мира.

Я выдержала легкую паузу.

– Мне нужен Николай Александрович Дубнов. У нас с ним назначена встреча на это время.

Секретарша сразу поскучнела.

– Как ваша фамилия?

– Лесникова Татьяна Владимировна.

Она не спеша прошествовала к столу и стала медленно просматривать бумаги.

Я же рассматривала ее: маленькая пухленькая брюнетка с глазами-пуговками, которые сверлили похлеще лазерного луча.

Наконец она повернулась ко мне:

– Да. У вас назначена встреча на одиннадцать. Но Николай Александрович занят. И освободится нескоро.

– Спасибо. Я подожду.

Я села на маленький темно-вишневый кожаный диванчик. На журнальном столе лежали рекламные буклеты, и я принялась их просматривать.

Дубнов освободился через пятнадцать минут. Он вышел в приемную и спросил секретаршу:

– Рекунов звонил?

– Нет.

Секретарша даже не смотрела в мою сторону. Я решила взять инициативу на себя, поднялась с дивана и, широко улыбнувшись, сделала шаг навстречу Дубнову:

– Здравствуйте, Николай Александрович! Мы с вами договаривались на одиннадцать. Меня зовут Татьяна Лесникова.

– Да?

Николай Дубнов посмотрел на меня, и на мгновение я утонула в его светло-серых глазах. Это был привлекательный мужчина лет сорока, высокий блондин с круглым подбородком, на котором видна маленькая ямочка. Я отметила, что он несколько склонен к полноте, и если не станет за собой следить, то быстро потеряет форму.

– Извините. Я был занят. – Он провел рукой по мягким волосам. – Проходите.

Он попридержал дверь, пропуская меня вперед. Я прошла от него на достаточно близком расстоянии, чтобы он мог ощутить аромат моих духов.

Кабинет Дубнова был небольшим, но обставлен со вкусом. На полках стояли экзотические сувениры, на полу – большая черная ваза в виде изогнувшейся черной кошки.

– Садитесь, – указал он рукой в сторону черного кресла.

Я села, не забыв эротично закинуть ногу на ногу.

Дубнов сел за свой стол.

– Вчера у нас состоялось заочное знакомство, – улыбнулся он. – Теперь мы можем поговорить обо всем поподробнее. Ваше резюме у меня. – Он заглянул в бумаги, лежавшие перед ним. – Татьяна Владимировна Лесникова. Двадцать пять лет. Так?

– Да.

– Расскажите кратко о своем решении работать в сфере туристического бизнеса.

Вопрос был стандартным. В таких случаях главное – не впасть в крайность и не расписывать, что ты чуть ли не с пеленок мечтала работать именно в этой области. Я кратко рассказала, чем меня привлекает туристический бизнес. Емко и понятно. Моим ответом Дубнов остался доволен. Он кивнул головой и перешел к другому вопросу: о перспективах роста. Здесь я тоже была на высоте. Я сказала, что хочу совершенствоваться и готова ради этого повышать квалификацию.

Я говорила, время от времени смотря Дубнову в глаза. Он же буквально не спускал с меня взгляд. Между нами сразу установился какой-то странный контакт. Я чувствовала каждой клеточкой своего тела, что небезразлична ему, что произвела на него впечатление как женщина, а не только как возможный сотрудник фирмы «Атлант».

Его мягкий обволакивающий взгляд скользил по моим губам, спускался ниже, потом останавливался на коленках. И так несколько раз.

Я же все больше и больше чувствовала непонятную расслабленность, как будто бы не сидела в кабинете своего будущего работодателя, а находилась на пляже под лучами горячего солнца. У меня пересохло в горле, и в одном месте мой голос предательски дрогнул. Я откашлялась.

– Продолжайте! – кивнул Дубнов.

Я решила сделать обстановку чуть менее официальной.

– Простите, можно кофе или чай?

– Как же я забыл! Одну минуту. – Он нагнулся к селектору и вызвал секретаршу.

– Юля! Сделай, пожалуйста, кофе. Два. Покрепче. Вам с молоком или без?

– С молоком и с сахаром.

– Один черный. Без сахара. Другой – с молоком и с сахаром.

Он снова посмотрел на меня:

– Я думаю, что вам понравится работать у нас. Наша компания «Атлант» работает на рынке туристических услуг уже семь лет…

Я поняла, что принята на работу. Дубнов рассказывал о своей фирме, а я внимательно слушала и время от времени согласно кивала головой.

В комнату вплыла уже знакомая мне пухленькая брюнетка Юля с небольшим подносом, на котором стояли две чашки кофе и блюдечко с печеньем. Одну чашку она поставила на журнальный столик передо мной. Другую – на стол шефу. Даже не глядя на меня, удалилась, покачивая бедрами.

Я отпила кофе. Он был довольно паршивым.

– Так что, Татьяна Владимировна, с завтрашнего дня приступайте к своим новым обязанностям.

Вообще-то, я планировала начать работать со следующей недели, погулять еще четыре дня. Но раз шеф сказал – надо выходить. Другого не дано.

– Хорошо. Мой оклад…

– Все, как мы обговаривали по телефону, – прервал меня Дубнов. – Эта позиция остается без изменений. Две с половиной тысячи долларов. – Он немного помолчал, а потом добавил: – Мы заботимся о своих сотрудниках, устраиваем дни рождения и корпоративные вечеринки, куда они могут прийти со своими близкими…

Дубнов сделал паузу. Я поняла, что он прощупывает мой статус. Официально – я разведенка, но ведь могу жить в гражданском браке и поэтому приходить на вечеринки со своим другом. Я решила ничего не говорить о своей личной жизни: пусть погадает, что и как. Чем больше туману напускаешь с мужчиной на первых порах – тем лучше. Сильнее цепляет.

На лице Дубнова застыло выражение ожидания. Но я лишь улыбнулась:

– Я обязательно буду посещать подобные мероприятия. Они очень сплачивают коллектив.

Разочарование, мелькнувшее на лице Дубнова, подсказало мне, что он ожидал другого ответа. Но так просто сдаваться я не собиралась.

Возникла пауза.

– Ну, раз мы с вами обо всем договорились, то приходите на работу завтра в девять ноль-ноль.

Я встала и, сказав «до свидания», неторопливо прошествовала к выходу. Дубнов пошел за мной, провожая до двери. Я шла с таким расчетом, чтобы он мог оценить мою красивую сексуальную походку, и спиной ощущала, как его взгляд прожигал меня.

Когда я закрывала дверь, то невольно посмотрела на него. Мы встретились глазами, и я почувствовала, как меня словно ударило током.

По дороге домой я купила бутылку шампанского. Мне хотелось выпить за свою удачу, которой у меня уже давно не было.

Я пришла домой, сняла туфли, которые немного жали. Новые, они были куплены вчера, специально к собеседованию. Я села в кресло, открыла шампанское и, глядя на жемчужную пену, откинула голову назад и задумалась. Почти целый год в моей жизни была черная полоса из-за бывшего мужа, Димки. Стоило мне подумать о нем, как он вставал в моей памяти со своей неизменной по-мальчишески дурацкой улыбкой и глазами, в которых плясали искры смеха. Мы поженились в мае и по странной иронии судьбы в мае и расстались.

– Ну… Танюш… – и дальше следовал какой-нибудь анекдот или смешная история. Он был мастак рассказывать смешное. Вся наша семейная жизнь напоминала непрерывный праздник или катание на американских горках. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Когда настроение у мужа падало ниже нулевой отметки, он становился как порох, и к нему было лучше не соваться. Я и не совалась.

Димка давно мечтал создать собственную фирму, но наладить бизнес никак не удавалось. Пару раз его элементарно подставили: кинули кредиторы, пообещав золотые горы. Однажды Димка влез в серьезные долги, которые с трудом удалось выплатить с помощью друзей. А друзей Димка заводить умел, причиной тому было его феноменальное природное обаяние. Стоило ему пару раз улыбнуться, ввернуть ненавязчивый комплимент или отпустить фирменную шутку, как человек таял и становился своим.

Да и меня Димка тоже поймал с помощью своего обаяния. Мы познакомились с ним на дне рождения общих друзей и с тех пор не расставались.

Димка напал на меня, как охотник на жертву. Сопротивляться его натиску не было никаких сил: мы целовались как безумные и не могли остановиться. Наши руки, тела, губы, словно у сомнамбул, искали друг друга, и мы оба пропадали как безнадежные больные.

Через два месяца после знакомства Димка сделал мне предложение.

Расписались мы в мае. По народным поверьям, жениться в мае – век маяться. Но нам было наплевать на поверья.

После свадьбы мы переехали жить в однокомнатную квартиру в Сокольниках, которая досталась мне от бабушки три года назад, и началось наше супружеское житье-бытье…

Я даже не думала, что Димка окажется таким тираном. Он подмял меня сразу, но я особо не сопротивлялась. Напротив, неожиданно поняла: как это здорово, когда все за тебя решает муж. Он определял генеральную стратегию нашей семейной жизни: какие нам делать покупки, куда поехать отдыхать, где и с кем отмечать праздники.

Я все прощала ему, потому что с ним было не скучно и еще потому, что он был потрясающим любовником.

Он знал мое тело вдоль и поперек. Знал, на какие надо нажать клавиши, чтобы извлечь мелодию.

Он знал, что я обожала, когда мне покусывали мочки ушей и нежно поглаживали между грудями.

Знал, что моя грудь особенно чутко реагировала на ласки и что я быстро возбуждалась, когда он покрывал ее долгими нежными поцелуями.

Особенно Димку заводил секс в разных местах: в лесу, в машине, на пляже. Однажды мы занимались любовью ночью на каменистом пляже. Димка где-то раздобыл топчан, и мы пристроились на нем за кабинкой для переодеваний. Я с замиранием сердца прислушивалась к звукам: мне казалось, кто-то идет к нам, а он только посмеивался и поддразнивал меня, называя трусихой.

Мы часто выбирались из дома, ходили в кафе и рестораны, а выходные с весны по октябрь старались проводить за городом. Либо на даче Димкиных друзей, либо на природе.

О ребенке пока не говорили, хотя в ближайшее время я собиралась завести об этом речь. У нас были планы поменять однокомнатную квартиру на двушку. Но для этого нужны были большие деньги, которые Димка собирался раздобыть с помощью собственного бизнеса.

А пока он перебивался случайными заработками, мог сидеть месяц без работы, а потом получить приличную сумму, которой хватало на поездки за границу и красивые вещи. Я никогда не жаловалась, хотя мне, конечно, хотелось большей стабильности, я мечтала, чтобы муж устроился на постоянную работу. Но если ему что-нибудь втемяшится в голову, то пиши пропало. Его бзиком была собственная фирма, и поэтому с советами к нему было лучше не лезть.

Дима, Димка, Димочка и Димуля, мой горячо любимый муж и мое солнышко, в один прекрасный день просто исчез, не придя домой после работы. Я буквально сходила с ума, обзванивая больницы, морги и вытрезвители. Утром решила позвонить свекрови, которая жила в Питере. И здесь она мне выдала! Оказывается, Димка уехал в Америку с какой-то богатой американкой, бывшей русской, которая пообещала ему помочь с бизнесом. Я вспомнила, что в последнее время Димка приходил домой очень поздно, от него часто пахло спиртным; он говорил, что ведет переговоры с потенциальным инвестором, готовым вложить бабки в его будущее дело. Теперь ясно, какой это был инвестор! Я была так наивна и глупа, что верила ему…

Так закончился мой брак: три прекрасных сумасшедших года, которые пролетели как один день. Жизнь оказалась поделена на две части: до и после.

С работы меня вскоре уволили: я стала жутко рассеянной и никак не могла сосредоточиться на продажах бытовой техники.

Моя лучшая подруга Настя Камелькова, с которой мы дружим еще со школьной скамьи, страшно ругала меня.

– Тань! Ты хоть соображаешь, что делаешь? Тебе же прилично платили. В скором времени собирались повысить.

– Собирались…

– И что теперь?

– Не знаю. Возьму паузу. Мне нужно все пережить.

Стресс затянулся. Когда образовалась куча свободного времени, стало ясно, что волна воспоминаний может накрыть меня с головой. Вот мы на отдыхе в Египте и Турции, вот мы готовим шашлыки на даче у Димкиного приятеля, вот делаем покупки в соседнем универмаге, вот лежим в постели, и Димка зарывается лицом в мои волосы…

Родители, обеспокоенные моим состоянием, предлагали переехать жить к ним. Но я отказалась: нервировать их ни к чему. Со своими проблемами я должна справляться сама.

Настя была в ужасе:

– Ты так и будешь сидеть дома и плакать? Тупо смотреть телик? Посмотри, на кого ты стала похожа!

– Ну и пусть, – махала я рукой. – Мне абсолютно все равно.

– Прекрати. Тебе нужно выйти на работу и встряхнуться. Иначе дома совсем закиснешь.

Это я и сама понимала. Кроме того, закончились деньги, отложенные на черный день, и поэтому искать источник дохода все равно предстояло.

– Составь хорошее резюме и разошли его по Интернету. Может, найдется что-то приличное. Купи газету и просмотри объявления, – советовала Настя.

Подруга всегда дает хорошие советы. К себе она их не применяет, в противном случае не работала бы в школе, где на зарплату не разбежишься, а коллектив состоит из сволочных тетенек, которые гнобили ее при каждом удобном случае.

Настя типичная серая мышка: на лице – минимум косметики, волосы вечно стянуты в хвостик, любимая одежда – брюки и бесформенные кофты и свитера. Настя уже год живет с учителем биологии, который работает в той же школе, женатиком, который уверяет ее, что вот-вот разведется. Я в эти сказки не верю, но с Настей стараюсь не спорить: это ее дело, пусть живет как хочет. В последнее время Настя увлеклась чтением любовных романов, и в ее большой серой сумке, которую она носила через плечо, всегда лежала парочка мягких книжек с розовыми и алыми сердечками на обложках.

Настя заставила меня выкинуть все Димкины вещи и убрать подальше альбом с фотографиями.

– Тань, ну чего ты себя травишь? Тебе это надо?

Конечно, она права.

Я дала объявления в Интернете, просмотрела пару газет. Либо работа не подходила по уровню зарплаты, либо мне давали от ворот поворот.

Правду говорят, что счастья, как и горя, много не бывает. Либо ты в полном шоколаде, либо в полной непрухе. Третьего не дано.

Наверное, я бы так и загибалась от безденежья и полной безнадеги, если бы не встретила свою бывшую институтскую подругу Риту Шумейкину.

Я хорошо помню, как это произошло. События, за которыми следует череда перемен, обычно врезаются в память. Их помнишь очень долго и подробно, в деталях, даже в красках.

Я помню, что на улице стояла жара и к моей спине прилипала легкая блузка со спадающими рукавами. Хотелось пить, и вдруг в голову пришла шальная мысль: пойти в кафе и напиться.

А что оставалось делать? Я – классическая неудачница! От меня ушел муж, я – безработная, перспектив никаких, целей тоже.

Через два дома я увидела вывеску «Белый слон» и направилась туда. Изучая меню, висевшее на улице, почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и повернула голову. Рядом стояла хорошо одетая дама в солнцезащитных очках и улыбалась.

– Не узнаешь?

Она сняла солнцезащитные очки.

Сквозь чужие черты проступало что-то до боли знакомое. Наконец до меня дошло.

– Ритка! – резко выдохнула я. – Шумейкина!

– Теперь Насонова.

С Риткой Шумейкиной мы дружили в институте. Она была самой яркой особой на нашем курсе, ходила в пестрой одежде с томиком Кастанеды под мышкой и с длинной ниткой африканских бус на шее, увлекалась хиромантией, астрологией и прочей эзотерикой, каждое лето проводила в Крыму, где вместе с такими же ненормальными ходила в горы и искала места скопления астральных сил. После третьего курса она ушла из института, никому ничего не сказав, и я потеряла ее из виду. К тому же она вскоре переехала на другую квартиру.

– Замужем?

– Угу. Во второй раз.

– Здорово. Поздравляю.

Ритка иронично скривила губы.

– Возможно, у меня скоро будет третий муж.

– Да ну! Ты даешь, подруга…

– Так получается. А чего мы здесь стоим? Давай зайдем и посидим. Время у меня есть.

Ритка толкнула дверь, и мы оказались в приятной прохладе. Кондиционеры работали на полную мощность.

Мы сели за столик у окна: Рита – ближе к свету, я – подальше. Теперь я могла рассмотреть ее как следует. Она изменилась настолько, что узнать ее было трудно. Во-первых, перекрасила волосы. Она была темненькой и пухленькой, а теперь передо мной сидела стройная блондинка. Во-вторых, лицо стало более вытянутым, скулы выдались вперед, черты приобрели четкость и выразительность. В-третьих, раньше Ритка ходила в чем попало, а теперь ее наряд был тщательно продуман и подобран: светлые шелковые капри, шелковый с гипюровыми вставками жакет цвета кофе с молоком и кружевной топ, красиво подчеркивающий грудь.

– Ну, что будем заказывать? – Рита положила большую бежевую сумку на свободный стул, закинула нога на ногу и взяла в руки меню. – Я угощаю. Значит так: берем салат «Боргезе» и ризотто с белыми грибами, а из напитков апельсиновый фреш и кофе. Я буду по-турецки.

– Я – тоже.

– О’кей. Тогда зовем официанта. Где он тут?

Официант подскочил к нам через пару минут. Рита сделала заказ и откинулась на стуле.

– Ну, теперь рассказывай, как жизнь.

И тут я неожиданно разревелась. Рита меня не останавливала. Плакала я минут пять. Официант принес заказ и молча удалился. Выплакавшись, я шмыгнула носом. Подруга протянула мне платок.

– Теперь давай по порядку.

Я рассказала ей все: как меня бросил горячо любимый муж и я уже почти год нахожусь в жуткой депрессии, из которой никак не могу выбраться, как у меня не складывается с работой и вообще ничего не хочется. Рита слушала внимательно, потом кивнула головой.

– Все?

– Все.

– Теперь буду говорить я. Ну, Танька, ты даешь. Прости, конечно, но идиотка ты полная. Это надо же убиваться по какому-то козлу. В общем, так, Таня, или ты берешь себя в руки, или катишься прямиком в психушку. Выбирай.

Я рассердилась.

– Хорошо, знаешь ли, давать советы со стороны! Ты же не была в моей ситуации!

– Почему ты так думаешь? Была. Меня тоже бросил один мужик, по которому я сохла. Как увижу, так чуть сознание не теряю. Крышу сносило напрочь. – Ритка достала из сумки пачку сигарет, вынула одну и затянулась. – Когда он меня бросил, думала, все, жизнь закончилась. Даже таблетками травилась. Слава богу, откачали. Потом пришла в себя. Вышла замуж. Так что… завязывай со своей депрессией. Запомни: существует два типа женщин. Одни, когда их бросают, начинают скулить, жаловаться на все вокруг. Другие быстро переживают этот период и выходят после удара еще более сильными, закаленными. Они верят, что смогут начать новую жизнь. Не с этим мужчиной, так с другим. Более красивым, сексуальным, богатым. – Рита потушила сигарету. – Давай поедим, а потом я дам тебе пару дельных советов. Не думай, – усмехнулась она. – От души.

Странное дело: от спокойного Риткиного тона мне стало действительно легче. Я принялась за еду.

– Теперь слушай. – Рита оперлась локтями о стол. Сама она почти не притронулась ни к салату, ни к грибам. – Главное – не воспринимай мужиков всерьез. Мы никогда не поймем их логику, хотя все говорят: женская логика, мол. Да у мужиков вообще никакой нет. Они думают тем, что у них в штанах. Стопроцентно! А мы обычно нюни распускаем. Ах, любимый, ах, единственный. А они что? Развернулись и ушли, даже «спасибочки» не сказав. Разве не так?

Я вздохнула. Рита была права.

– Раз мужики – другие, то никогда не откровенничай с ними. Это самая крупная ошибка, которую может совершить женщина. Делать этого не надо ни за что и никогда. Никаких соплей-воплей: ах, мне так трудно, ах, у меня проблемы. Это никому не нужно, тем более мужикам. Это их сразу отпугивает. Запомни Золотое Правило Настоящей Женщины. «Я у себя любимой – одна. Мужиков вокруг – пруд пруди. Если не повезло с одним, обязательно выйдет с другим». Это как в игре: с каждым разом приобретаешь все больше нужных и полезных навыков. Если все время топчешься на месте, значит, застряла на первом уровне. А первый уровень – это комплекс жертвы, когда об тебя ноги вытирают. Вот и делай выводы. Многие бабы так и остаются на уровне жертв. Какой бы мужик им ни встретился, все кончается одним: их бросают и уходят к другим. В чем дело? Почему? Мужики-то разные. Значит, проблема в поведении женщины. Она позволяет так с собой обращаться.

Принесли десерт. Малина, покрытая взбитыми сливками, – это такая вкуснятина! Пальчики оближешь!

– Ого, у девочки аппетит появился, – усмехнулась Рита. – Это уже радует.

– Рит! – отозвалась я с набитым ртом. – А где я буду искать мужчину? В барах-ресторанах?

Рита поморщилась.

– Ты сначала на работу устройся. Там и найдешь. Чем лучше работа – тем шире поле для поиска. Моя первая серьезная должность – помощник директора филиала одной нефтяной компании. Спасибо родственникам – устроили. Но и я зря времени не теряла. Там я и нашла своего первого мужа – хорошего менеджера среднего звена. Но прежде чем начинать поиск, приведи себя в порядок. Богатый мужчина не кинется на какую-нибудь чувиху. Так что становись девушкой с глянцевой обложки.

Я оторвалась от тарелки. Малиновый десерт приятно таял во рту.

– Рит, у меня… это… денег нет. С финансами туго.

– Я тебе помогу, дам в долг на год пять тысяч долларов. Этого хватит, чтобы привести себя в порядок на первых порах. А дальше двигайся сама. Начни с парикмахерской. Стильная стрижка меняет лицо на сто процентов. Сходи в модный салон, там визажисты подскажут, что и как. Действуй!

Я немного помолчала, а потом спросила:

– А кем работает твой муж?

– Он бизнесмен, – лаконично ответила Рита и глянула на часы. – Все, мне пора. Я еду в гольф-клуб, где окучиваю третьего мужа. Официант! – крикнула она. – Счет! Я оставлю тебе телефон. Позвони завтра.

Подруга умчалась, оставив после себя запах головокружительных духов. Глядя ей вслед, я помотала головой: все сразу же показалось сном. Но Рита была реальностью. Она сидела напротив и давала мне советы. Дельные Советы Умной Женщины.

Сейчас для предприимчивых и энергичных женщин открываются большие возможности…

Ритка даже не знала, что оказалась для меня настоящим ангелом-хранителем. Ведь только ангелы-хранители обладают умением приходить на помощь в самый острый и критический момент.

А кроме того, мы время от времени нуждаемся в том, чтобы нас хорошенько встряхнули и поставили мозги на место.

Получив от Риты деньги, я решила начать, как она мне и посоветовала, с модного салона. Но не стоило ограничиваться только сменой имиджа. Время хорошеньких куколок миновало, сейчас преуспевают женщины, которые наделены разнообразными талантами; чтобы стать незаменимой, нужно быть разной.

Эта мысль показалась мне особенно ценной. Я схватила блокнот и стала набрасывать программу действий. Сходить в салон – раз, записаться на какие-нибудь курсы по деловому менеджменту – два. Не мешало бы к ним приплюсовать еще и курсы по психологии отношений. Что-нибудь стоящее да почерпну! Напоследок я добавила в список большой теннис и танцы.

Целых три месяца у меня не было ни минуты свободной, так я была загружена. Но усилия не пропали даром: я изменилась, и это было видно невооруженным глазом. Теперь можно начинать поиски новой работы, такой, которая позволит мне выйти на другой уровень и приобрести более высокий социальный статус.

И тогда я могу искать своего мужчину.

Работу, которая подходила мне по всем статьям, начиная от зарплаты и кончая месторасположением, я нашла через две недели.

Это была туристическая фирма «Атлант».

ГЛАВА ВТОРАЯ

Первый день принес первые неприятности. У меня завис компьютер, и вряд ли это было чистой случайностью. Коллектив «Атланта» был преимущественно женским. Из мужчин только пара-тройка приличных экземпляров, остальные даже не стоили внимания.

Дамы представляли собой целую оранжерею экзотических цветов. Помимо уже знакомой мне Юленьки, ледяным молчанием меня встретила ведущий менеджер фирмы Гладкова Вера Михайловна, сухощавая сорокалетняя леди с гладко зачесанными волосами и узкими поджатыми губами, словно она вечно была чем-то недовольна. Компанию ей составила другая сотрудница – Светлана Репина, крашеная блондинка с бюстом, который мог затмить саму Памелу Андерсон.

Эти две фурии решили атаковать меня по всем фронтам. Гладкова сразу дала мне задание, толком не объяснив детали, а Репина окинула презрительным взглядом с головы до ног, что-то сказала своей соседке, и обе тихо рассмеялись.

Я почувствовала, как во мне закипает бешенство, однако ни в коем случае не должна была показывать свои эмоции. Мне нужно быть особенно внимательной ко всему, что происходит, если я не хочу, чтобы мой первый рабочий день стал последним. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и приступила к работе. Но компьютер, поработав полчаса, капитально завис, и я напрасно жала на клавиши, пытаясь реанимировать вышедшую из строя технику. Поняв безуспешность своих попыток, я откинулась на стуле и пробормотала:

– Кажется, мне требуется помощь компьютерщика.

Слова повисли в воздухе.

Я решила обратиться к соседке справа, худенькой девушке с русыми волосами, распущенными по плечам. Кажется, ее звали Олей. Когда Николай Александрович представлял меня новому коллективу, то знакомил с сотрудниками. Я старалась запомнить имя-отчество каждого, но боюсь, что получилось не идеально.

– Оля… – неуверенно начала я.

Та кивнула.

– У меня вышел из строя компьютер. К кому я могу обратиться за помощью?

Та обвела взглядом сидевших в комнате. Я на минуту задержала дыхание. Это означало, что она решает, на чьей она стороне: моей или своих коллег.

– Нужно оставить заявку у Веры Михайловны, потом спуститься вниз на второй этаж. Там находится компьютерный отдел, с которым у нас подписан договор на обслуживание.

Я поднялась со стула. Вера Михайловна сидела за стенкой. Она подписала мою заявку, и я отправилась на второй этаж, нарочно сделав крюк, чтобы пройти мимо приемной. Я надеялась наткнуться на шефа и еще раз поздороваться с ним. Но мои надежды на мимолетную встречу были напрасны. В приемной сидела только Юля и говорила по телефону.

На втором этаже меня сначала отфутболивали от одного компьютерщика к другому: у всех была срочная работа, никто не хотел тратить на меня время. Но потом плотный молодой человек с сальными волосами, собранными в маленький хвостик, согласился подняться наверх и решить мою проблему.

Возился он недолго, минут пятнадцать, мурлыча какую-то песенку. Затем поднял голову, положил руку на компьютер и сказал, смотря мне прямо в глаза:

– Все в порядке. Будет работать как зверь.

– Спасибо.

– Спасибочки будете говорить потом, – со смешком сказал он.

Я посмотрела на часы. В общей сложности час рабочего времени потерян. Правда, не по моей вине, но кому от этого легче?

За две недели до описываемых событий

Франция. Сен-Тропе

В номере было прохладно. Работали кондиционеры. Роскошный интерьер пленял воображение: стены, обтянутые синей шелковой тканью, бело-золотистые диваны с округлыми спинками, такие же стулья. Шторы, спускающиеся красивыми воланами… Высокие потолки, хрустальная люстра с пятью светильниками… Ночное бра, своим узором повторяющее люстру… Все в одном стиле и цветовой гамме.

На балконе в шезлонге сидела женщина и смотрела на пляж.

Жара стояла такая, что пересыхало в горле. И только легкий бриз, дувший с моря, приносил немного свежести.

Стук входной двери заставил женщину повернуть голову.

– Это ты?

– Ну да! Кто же еще? – раздался мужской голос.

– Иди сюда, – проворковала она.

– Сию секунду, – с легкой насмешкой отозвался мужчина.

Он подошел ближе, и женщина скользнула по нему взглядом. Мускулистое тело, в меру накачанные бицепсы и этот разящий наповал сексуальный взгляд…

«М-мм, – подумала она. – Сейчас я кончу прямо здесь».

Она провела языком по пересохшим губам.

– Садись.

– Спасибо.

Какое-то время они молча сидели в легких шезлонгах и смотрели на побережье, где в буйной зелени виднелись виллы миллионеров, выглядевшие как сказочные детские домики. А потом переводили взгляд на море, на ослепительно синюю гладь, по которой лениво скользили белоснежные яхты.

– Ты думаешь, он ни о чем не догадывается? – спросил мужчина.

– Я уверена в этом, – ответила она.

– Это хорошо. Значит, все под контролем?

– Как всегда. Беспокоиться абсолютно не о чем.

Женщина накрыла рукой руку мужчины. Он улыбнулся.

– Как твоя кожа? Не обгорела?

– Сегодня жжет меньше. Все эти масла – полная чушь. Мажешь-мажешь, а кожа все равно слезает, – капризным тоном произнесла женщина.

– Завтра уже пройдет.

– Надеюсь. Скоро вылетать в Москву, а так не хочется. Осталась бы здесь еще на недельку.

И она выразительно посмотрела на мужчину.

– Что делать, – пожал он плечами. – Се ля ви!

* * *

К концу месяца я уже вполне освоилась со своими обязанностями. Светлану я при первой же возможности ставила на место. Вера Михайловна немного оттаяла и относилась ко мне более ровно и спокойно, чем на первых порах. Остальные «атланты» были слишком заняты собой и своими проблемами, чтобы долго обмывать кости новому сотруднику.

Коллектив я завоевывала постепенно. Я помнила советы, которые давали нам на курсах. Чтобы утвердиться на новом рабочем месте, нужно четко расставить акценты и найти к каждому из коллег свой подход. Но при этом иметь в виду, что противника следует побеждать не спеша, рывком ничего не получится.

С Верой Михайловной я играла в игру: послушная ученица и строгая учительница. Когда она меня вызывала, чтобы дать задание, я опускала глаза вниз и время от времени кивала головой в знак согласия. Ни в коем случае нельзя было долго и пристально смотреть на Веру Михайловну. Вообще, если вы спокойно и твердо смотрите на своего босса, он может расценить это как посягательство на его власть. Здесь нужно отводить взгляд в сторону, чтобы ни у кого не возникло сомнений, кто главный.

Других сотрудников я разбила на группы: двое нейтральных, один – сочувствующий, одна яркая стервоза (Светлана Репина) и трое хамелеонов, готовых в любой момент сплясать и вашим и нашим. С нейтральными и сочувствующим (шофером Георгием Аванезовым) все было более-менее понятно. Со стервозой – тоже. Труднее с хамелеонами: они внимательно наблюдали за моим негласным поединком с Репиной и чутко реагировали на исход каждого раута.

Я старалась изо всех сил, чтобы переманить хамелеонов на свою сторону. Как только Репина делала выпад, я отвечала ей усмешкой, благо с чувством юмора у меня все в порядке. Если хочешь уничтожить своего противника – высмей его. Ничто так не воздействует, как смех.

Но я понимала, что этого мало. Мне нужно было выведать какой-то секрет Репиной, который отдал бы ее целиком в мои руки. Честно говоря, даже ее внешность раздражала меня. Это была яркая загорелая блондинка. Незадолго до моего прихода на работу она где-то отдыхала и блистала красивым загаром.

Я решила следить за ней и при первой же возможности подставить подножку. Оплошность Репина допустила в обеденный перерыв, когда ее срочно вызвал шеф. Она метнулась из-за рабочего стола, забыв выключить компьютер. Я видела, что она сидела в своей почте. Мне крупно повезло: кроме меня, в комнате никого не было, и я быстренько ринулась к Светкиному компу. То, что я там увидела, сильно меня озадачило. На экране высветился подробный план работы турфирмы на полгода вперед, и при этом самые перспективные направления выделены курсивом. Напротив них стояла приписка: обратите внимание.

Все это более чем странно! Я решила внимательно понаблюдать за Репиной, но пока не могла доложить об увиденном начальству. Мои позиции слишком шатки. Вот когда они упрочатся…

Но Николай Александрович не проявлял ко мне никакого интереса. Та искра, которая пробежала между нами в первую встречу, так и осталась случайной вспышкой. Я общалась с ним по работе, но он не выходил за рамки чисто служебных отношений. Неужели все, что было при первом знакомстве – обжигающие взгляды, ласковый тон, – игра моего воображения? Неужели я выдала желаемое за действительное?

Я заметно упала духом. Моя Настя, заскочившая ко мне на выходные, это заметила.

– Что-то не так?

– Все нормально, – тусклым голосом сказала я. – Просто нет настроения.

– Шпильки на работе вставляют?

– Нет. С этим вроде все устаканилось. Проблема в моей личной жизни. Вернее, в ее полном отсутствии.

– Тебе нужно время, чтобы прийти в себя и завести новый роман.

– Но не могу же я сидеть и ждать сложа руки. Я себя чувствую старой и никому не нужной, – с раздражением ответила я. – Ко мне клеится один компьютерщик, но он такой противный и толстый, вообще, герой не моего романа.

Ко мне действительно подкатывал Влад, тот самый, кто решил мою проблему с компьютером в первый день. Мы сталкивались с ним несколько раз в кафе за углом. Он подсаживался за мой столик и пытался занять меня разговором. Но я отделывалась односложными репликами. Влад пригласил меня в кино, а потом к себе: посмотреть коллекцию дисков фильмов-новинок. Я отказалась. Однако это не оттолкнуло его, он по-прежнему искал возможности со мной встречаться.

– А что? Может, заведешь с ним роман? Просто чтобы отвлечься?

– И как ты себе это представляешь? Как я лягу с ним в постель, если меня абсолютно не тянет? Вот с Димкой, – здесь мой голос предательски дрогнул, – все было по-другому. Он сразу был таким близким, таким родным. Когда я его видела, меня сразу охватывала буйная сумасшедшая радость. Мне хотелось без конца целоваться с ним, чувствовать на себе его руки… – Я замолчала. Неужели меня всю жизнь будет преследовать воспоминание о бывшем муже? Я прекрасно понимала, что в этом порочном кругу надо что-то менять. Но вот что? Неужели заводить роман с Владом, от которого мне ни жарко ни холодно?

– Подумай над моими словами, – говорит Настя.

– Подумаю, – обещаю я.

В «Атланте» все оставалось по-прежнему. Я пыталась обратить на себя внимание Дубнова, но все попытки имели нулевой результат, пока однажды он не попросил меня остаться вечером и поработать над одним проектом. Я подумала, что это мой исторический шанс, и – не ошиблась.

Мне нужно было проработать одно предложение от наших партнеров – о совместных действиях туроператоров в Юго-Восточной Азии. Дело срочное и довольно объемное.

Я сидела в комнате одна и глядела на экран. Сама мысль, что Николай тоже сидит в кабинете один, безумно волновала меня. Глаза были прикованы к монитору, а мысли витали в другом месте.

Вскоре раздался звонок внутреннего телефона.

– Татьяна Владимировна! – услышала я голос Дубнова. – Когда закончите первый этап, зайдите ко мне, покажите, что получилось.

Мои пальцы заскользили по клавишам с утроенной быстротой.

Примерно через сорок минут все было готово.

Я встала со стула, подошла к зеркалу, висевшему рядом с дверью, и критически осмотрела себя. Своим видом я осталась довольна, взяла в руки отчет и улыбнулась своему отражению в зеркале.

Перед кабинетом шефа я невольно задержала дыхание. Не нужно показывать своего волнения. Это ни к чему. Деловой тон плюс легкий флирт – вот что нужно в данной ситуации. А дальше… Здесь трудно что-либо прогнозировать. Но Дубнов был первым мужчиной после Димки, к кому меня серьезно потянуло…

Я постучалась.

– Войдите.

Я открыла дверь и подошла к столу шефа. Он просматривал какие-то бумаги.

– Одну минуту, – сказал он, не глядя на меня. – Сейчас освобожусь. Важный материал. Присаживайтесь.

Я села на стул и принялась смотреть на шефа. Мне нравилось в нем все: серьезное выражение лица, ямочка на подбородке, взгляд светло-серых глаз, светлые волосы, такие мягкие и шелковистые на вид. Я с трудом отвела от Дубнова взгляд. Еще подумает, что я на него пялюсь.

Наконец он отложил бумаги в сторону.

– Давайте, я посмотрю, что у вас получилось.

Я протянула листы. При этом наши пальцы встретились: мои были холодны как лед, его, наоборот, горячи.

Нас опять словно ударило током, и я даже поморщилась.

– К концу дня здесь уже все наэлектризовано, – попытался пошутить Дубнов.

Я промолчала. Во рту у меня внезапно пересохло.

Он смотрел бумаги.

– Неплохо. Грамотно составлено. А вообще, как вам у нас работается, Татьяна Владимировна?

Я растерялась:

– Хорошо.

– Как коллеги? Не давят?

– Да нет, все нормально.

– Ну и замечательно. Вот здесь нужно ввести новые показатели. Я сейчас все исправлю на компьютере.

Он повернулся к экрану компьютера.

– Это требует некоторого времени. Посидите пока здесь.

Я медленно опустилась в кресло. Во рту пересохло, а по спине прошла легкая дрожь.

Дубнов углубился в работу, но мне почему-то казалось, что он тоже ощущает мое присутствие. Пару раз он бросил на меня взгляд, в значении которого я ошибиться не могла. Так смотрит мужчина на женщину, которую хочет.

Зазвонил телефон. Дубнов поспешно сорвал трубку.

– Алло! Да… Вы думаете, о чем говорите?

Что-то в его тоне заставило меня поднять голову. Лоб Дубнова прорезала вертикальная складка, а подбородок вздернулся вверх.

– Не знаю, не думаю, что это – лучший выход. В принципе я уже неоднократно говорил об этом, какой смысл повторяться?

Дубнов нервно барабанил пальцами по столу.

– Хорошо, давайте встретимся. Но я еще раз повторяю – у вас неправильная информация.

Он положил трубку и уставился прямо перед собой с отсутствующим видом. Я кашлянула.

Дубнов поднял голову.

– Тут дела разные возникли, – сказал он с явной досадой. – Придется закруглиться на сегодня.

Я не могла скрыть своего разочарования. Мне почему-то казалось: все могло закончиться иначе.

– Мне идти? – Я поднялась с кресла.

– Да. Сделанное вами я просмотрю потом, – сказал Дубнов, не глядя на меня.

Я быстрыми шагами вышла из кабинета и как в тумане прошествовала в свою комнату. Черт! Ну почему этот звонок раздался так не вовремя? И что это за срочные дела? Я села на свое место и провела ладонью по стопке деловых бумаг. Здесь мне теперь делать нечего, нужно собираться и ехать домой.

Я схватила сумку, висевшую на стуле, и посмотрела на себя в зеркало. На лице были написаны досада и усталость. А как все хорошо начиналось!

Я опустила голову и вышла из комнаты, плотно закрыв дверь.

Выйдя на улицу, я неожиданно наткнулась взглядом на черный джип, припаркованный около семиэтажного дома с аркой, и Дубнова, стоявшего около машины. Я невольно подобралась. И это та самая деловая встреча, ради которой сорвался такой многообещающий вечер?

Меня раздирало любопытство.

Дубнов стоял у машины и что-то говорил, сильно жестикулируя. С кем он беседовал, я не видела. Дверца машины была открыта, там кто-то сидел. Я сделала несколько шагов по направлению к машине, больше всего боясь, что Дубнов обернется, увидит меня и решит, что я за ним слежу.

Слева тянулись деревья, и я пошла по этой стороне, ни на секунду не выпуская Дубнова из вида. Мне захотелось увидеть, с кем это он говорит.

Нас разделяло расстояние в несколько метров, Дубнов по-прежнему был увлечен разговором и ни разу не повернулся в мою сторону. Вдруг совершенно неожиданно его втянули внутрь, дверца машины захлопнулась. Я не ожидала такого поворота и, растерявшись, застыла на месте. А затем с криком кинулась к машине, внезапно тронувшейся с места.

– Постойте! – кричала я. – Подождите!

Я даже толком не думала, что делаю. Мое движение было чисто инстинктивным. Джип уже разворачивался, еще пара секунд – и он выедет на проезжую часть. Я бросила взгляд на землю и, схватив камень величиной с мой кулак, кинула его в стекло.

Камень достиг цели.

Проехав несколько метров, машина резко затормозила. Дверца раскрылась, и оттуда выпал Дубнов, приземлившись на асфальт. Вслед за ним полетел его кейс. Джип стремительно скрылся с места, словно растаяв в воздухе.

– Николай Александрович! – подбежала я к нему. – С вами все в порядке?

Какое-то время он отсутствующе смотрел на меня, потом дернул кадыком и провел рукой по волосам.

– Все нормально.

Он нагнулся и поднял кейс с тротуара.

– Все нормально, – повторил он. – Просто мне нужно сейчас немного прийти в себя. Побыть в офисе. Вам нетрудно приготовить мне кофе? Юля уже ушла… – Он слабо улыбнулся.

– Конечно, – поспешно откликнулась я. – Какие вопросы!

Мы вернулись в офис. Дубнов сел на диван и откинул голову назад. Он молчал. Я кашлянула.

– Кофе?

– Да. Покрепче.

– Сейчас я все приготовлю. Вам с сахаром или без?

– Дома я обычно пью с сахаром. А на работе – без.

– Я сделаю вам как дома, – с легким смехом сказала я.

Через десять минут я вплыла в комнату шефа с подносом.

– Все готово.

– Спасибо. Поставьте на маленький столик. Так будет удобнее.

Я сняла чашки с подноса и поставила на журнальный столик. Села в кресло, стоявшее рядом. Наконец решилась задать вопрос.

– А… что это было?

Он посмотрел на меня тяжелым взглядом.

– Так, – выдавил он сквозь зубы. – Одно старое дельце, но я больше не хочу говорить об этом.

Дубнов отпил кофе.

– Не горячий? – спросила я.

Наши взгляды встретились.

– Нет. Такой как надо. В самый раз.

Мы пили кофе в молчании. Нами овладела странная неловкость. Мы поставили пустые чашки на столик и встали одновременно. Я сделала шаг вперед и столкнулась с шефом почти вплотную, потому что он остался стоять на месте.

Он внезапно прижал меня к себе и впился в губы страстным поцелуем.

Потом мы любили друг друга на рабочем столе. Большом полированном столе, просто созданном для хорошего секса. Я лежала, закрыв глаза, и с наслаждением чувствовала, как внутри меня пульсирует его плоть. Удовольствие было таким сильным, что я с трудом сдерживала крики, слегка постанывая и кусая губы.

Когда все закончилось, я медленно свела ноги и, открыв глаза, посмотрела на Николая.

– Как в раю. Или на Мальдивах.

Мы как раз раскручивали отдых на Мальдивах, в отеле с красноречивым названием: «Ворота рая».

Николай рассмеялся.

– Тебе понравилось?

– Очень.

Он прошествовал к журнальному столику, налил в стакан воды из графина и выпил залпом.

Я разглядывала его накачанную крепкую фигуру. Было видно, что он регулярно занимается физическими упражнениями.

Наша одежда валялась в кабинете где попало, мои кружевные трусы-стринги лежали на столе рядом с моим отчетом. Николай сел в кресло и смотрел на меня, не отрывая взгляда. Я понимала, что представляю сейчас лакомое зрелище: на столе, абсолютно голая, со сдвинутыми коленками и разметавшимися волосами. Очень скоро мой шеф захотел повторить…

Домой я вернулась в двенадцатом часу. Опустошенная, обессиленная, но счастливая. Тело приятно ныло и звенело как натянутая струна. Я рухнула в постель и мгновенно уснула, даже до конца не раздевшись.

Следующие два месяца прошли в любовной горячке.

Николай снял квартиру, и мы почти каждый день встречались там. Как только мы видели друг друга, внутри что-то щелкало, и мы поспешно освобождались от одежды, желая побыстрее оказаться в постели. Мы не могли оторваться друг от друга, наши тела горели, жаждая слиться в самом тесном объятии, какое только можно себе представить.

На работе наши отношения вскоре перестали быть тайной для коллег. Мы не могли скрыть ни взглядов, которыми обменивались, ни телефонных разговоров. Больше всех в бешенство пришла Светлана Репина, бывшая пассия Николая. В этом он мне признался, когда я его приперла к стенке. Я посоветовала немедленно избавиться от нее, но он возразил, что это не совсем удобно.

Я в очередной раз убедилась: когда дело касается кардинальных шагов, то мы, женщины, гораздо смелее мужчин. К своим соперницам мы не испытываем ни жалости, ни снисхождения. Мы как дикие звери: добиваем слабых и утверждаем себя в правах победительниц. Мужчины больше склонны к компромиссам и мирному решению проблем.

– Ты знаешь, – открыла я последний козырь, – мне кажется, она поставляет данные о нашем агентстве фирмам-конкурентам.

– С чего ты взяла?

Я рассказала, как увидела в ее компьютере документ с пометками и замечаниями. Николай задумался.

– Знаешь, я и раньше предполагал нечто подобное, но не знал, на кого грешить. Какие-то моменты мне казались подозрительными и странными: несколько раз наши перспективные направления неожиданно перехватывали другие агентства, как будто бы они знали о наших планах. Пожалуй, ты права. Правда, на Свету я думал меньше всего.

– Это почему же? – ревниво спросила я.

– Она мне казалась надежной сотрудницей.

– Потому что ты с ней спал?

Мой вопрос Николай оставил без ответа.

Репину он все же уволил. При этом она все отрицала, но, уходя, прошипела в мой адрес: «Гадина!» Я проигнорировала ее. Победитель может позволить себе быть снисходительным к побежденным.

Вера Михайловна ушла сама, и на ее место взяли Славу Горячева, молодого парня двадцати трех лет, с которым я быстро нашла общий язык и подружилась. Он был толковым, все схватывал на лету и не влезал ни в какие склоки.

Секретарша Юля быстро вникла, что я стала правой рукой босса, все поняла и стала вести себя соответственно. При моем появлении она сразу вскакивала из-за стола и называла меня по имени-отчеству. Я решила, что экземпляр, который поддается обучению, можно пощадить.

Я постепенно становилась жесткой и решительной. Я знала, чего хотела, и шла к намеченной цели.

Так незаметно прошел год.

Я отдала долг Рите и купила себе машину, ярко-красную «Мазду». Рита уже вышла в третий раз замуж, стала не Насоновой, а Барсовой и перебралась в Лондон. У мужа там был свой бизнес. В Москве Рита бывала редко, наездами, и я с ней почти не виделась. У нее своя жизнь, у меня – своя.

Внешне все было прекрасно: мне хорошо платили, я ездила в заграничные командировки, у меня был прекрасный любовник, он же по совместительству шеф. Я была молода, красива, свободна, уверена в себе и в завтрашнем дне. Но внутри постоянно шевелился червячок недовольства, который грозился превратиться в большого удава.

Мое положение не устраивало меня, мне хотелось большего. Я хотела выйти замуж за Николая, и с некоторых пор все чаще и чаще приходила в состояние тихого бешенства: статус его любовницы перестал меня удовлетворять.

Но это был дохлый номер. Николай был глубоко женатым мужчиной. Жена была та еще дамочка: шатенка со стервозным видом. Если бы тихая, забитая домохозяйка, справиться было бы проще. Таким бросают кость в виде хороших алиментов и пропадают с горизонта. А от стерв не улизнешь и не откупишься.

Они были женаты более двадцати лет. Единственный сын, Роман, учился в Америке и приезжал два раза в год к родителям в гости.

Я пыталась расспросить Николая о его семье, но он сразу замыкался и переводил разговор на другую тему. Он не пускал меня в свою жизнь, четко разграничивая дом и любовницу, то есть меня.

Семейная фотография стояла у Николая на столе на видном месте. Это меня ужасно бесило. Хоть бы куда-то засунул свое фото, повесил бы на полку или на стенку! Ничто меня так не раздражало в его кабинете, как снимок. Один раз я пробовала, как бы в шутку, переставить карточку на полку, и Николай тут же наорал на меня. Мы поссорились.

Квартира, которую Николай снял для свиданий, по-прежнему была в нашем распоряжении. Когда было много работы и нам приходилось оставаться в офисе допоздна, мы занимались сексом у Николая в кабинете, на столе или на кожаном диванчике. Иногда любимый мужчина заезжал ко мне, но случалось это редко. И его визиты мне не нравились: хотелось, чтобы Николай остался у меня на ночь, а не уезжал к себе домой, бросая меня одну. После любовных ласк я стремилась заснуть в объятиях Николая, чувствовать рядом тепло его тела…

Но Николай смотрел на часы и ускользал в свою жизнь. Одевался он торопливо, не глядя на меня, как будто чувствуя вину.

– Ну, до завтра! – говорил он в коридоре, целуя меня в щеку. – Пока.

– Пока! – Я улыбалась и махала рукой, но на самом деле мне хотелось плакать. После его ухода я ощущала внутри такую пустоту и грусть, что не знала, как с этим справиться. Я включала телевизор и тупо смотрела на экран. Или наливала воды в ванну и погружалась в нее, предварительно захватив с собой стакан вина или виски. Отпивая спиртное маленькими глотками, постепенно пьянела, становилось легче, я впадала в блаженное забытье и могла ни о чем не думать.

– Я ему нужна как женщина, которая всегда под рукой, – жаловалась я Насте. – Он просто спит со мной. А больше ему ничего не нужно.

– Но он женат, – защищала его Настя. – Что ты от него хочешь?

– Представь себе – ничего, – огрызнулась я. – Кроме колечка на пальце. И еще фаты в придачу.

– Это нереально. Ты сама несколько раз говорила, что он никогда не уйдет из семьи.

– Не знаю. А вдруг уйдет?

Эта надежда постоянно жила во мне: вдруг в один прекрасный день мы начнем жить вместе? Поженимся? Да, я – хорошая любовница. Но мне хочется, как и всем женщинам, мужа и семьи. Детей. Разве я мечтаю о чем-то невозможном? Внутри неумолимо тикали биологические часы. Скоро мне двадцать семь. Я приближаюсь к тридцатнику. А тридцать лет – некий рубеж. Мне почему-то казалось, что если к этому времени я не выйду замуж, не рожу ребенка – моя жизнь не удалась. Я – просто жалкая неудачница. Никому не нужная и одинокая.

– Оставь все как есть, – предложила Настя.

Был выходной день, и она заехала ко мне в гости. Выходные были для меня хуже каторги. Куда не сунешься – везде семьи с детишками. В супермаркетах – семейные пары с отпрысками, в кафе и ресторанах – тоже они. Счастливые семейные пары, которые живут на одной волне и все делают вместе.

Вот и получалось, что большую часть дня я сидела дома и только под вечер выползала проветриться куда-нибудь.

– Ты только и можешь дать такой дурацкий совет! – вспыхнула я. – На другое ты не способна. Тебе Виктор столько времени голову морочит, а ты все проглатываешь!

На глазах Насти выступили слезы. Я задела ее самое чувствительное место.

– Ладно, я пойду. Ты, я вижу, не в настроении.

– Иди.

Настя ушла. Мне стало совсем гадко. Настроение паршивое, да еще обидела лучшую подругу. Она-то в чем виновата, что мой шеф не собирается на мне жениться?

Я задумалась. До вечера было еще далеко. Делать абсолютно нечего. Смотреть телевизор? Занятие для домохозяек. Идти в магазин? Не хотелось. Выходные как вычеркнутые из жизни дни. А собственно говоря, почему? Может, позвонить Николаю, и он вырвется ко мне? Хоть на часик?

Эта мысль меня взбодрила. Я набрала его номер и услышала сухой отчужденный голос:

– Алло!

Значит, он не один. Как бы в подтверждении своих слов, я услышала:

– Коля! Смотри, какие хорошие стейки. И недорого. То, что мы хотели купить к ужину.

– Одну минуту! Перезвоните завтра утром, – услышала я. – Или лучше днем. Тогда мы с вами все и обсудим.

Связь оборвалась. Все ясно! От меня просто отделались. Он ходит с женой по магазинам, покупает продукты к ужину. Вдвоем. А я должна киснуть здесь. В четырех стенах. Одна.

Рот наполнился горечью, которую хотелось немедленно выплюнуть.

Я швырнула сотовый на диван и почувствовала, как из глаз потекли слезы.

В моей жизни уже не будет никаких перемен. Я так и останусь вечной любовницей при своем шефе. Он ничего не хочет менять, его все устраивает. Жена – дома, любовница – на работе.

Ну нет! С этим смириться я не могла. Мне нужно придумать какой-то выход, сломать сложившийся расклад. Если не сегодня, то завтра.

Тем более что в семье Николая не так все гладко, как выглядит со стороны. Просто он не хочет говорить на эту тему. Я вспомнила, как однажды Николай расслабился и начал было жаловаться, но тут же замкнулся и оборвал разговор.

Я должна бороться за свою любовь, а не сидеть сложа руки.

Я пошла в ванную и сполоснула лицо холодной водой. Стало немного легче. Я вышла на балкон. Ветерок приятно холодил разгоряченное лицо. Мне захотелось выпить кофе на балконе. Сказано – сделано: я уселась поудобнее и подумала, что слишком рано сдалась, стала играть по тем правилам, которые устанавливал Николай. Я была его любовницей. А он – моим шефом. Типичный служебный роман, который обычно заканчивается крахом. Была же у Николая связь со Светкой. И что? Где гарантия, что у Николая не появится новая молодая и красивая любовница, которая вышвырнет меня с работы так же, как я Светку?

Я повела плечами и плотнее запахнула теплый махровый халат. А если попробовать установить свои правила? Стать для Николая не просто любовницей, а суперколлегой, подругой, советчицей? Да и в секс внести разнообразие. А то наш интим стал немного пресным и скучным.

Я сделала еще глоток кофе. Хорошая мысль!

С завтрашнего дня нужно действовать. Я допила кофе, взяла пустую чашку и вышла с балкона, плотно закрыв дверь. Потом прошла на кухню, достала блокнот из сумки и стала набрасывать список ближайших дел. Он получился весьма внушительным.

На следующий день я попросила Николая послать меня на курсы повышения квалификации. Он немного удивился, но согласился с моими доводами: мне нужно расти в профессиональном плане.

– Хорошо. Я согласен.

Мы находились в его кабинете. Раздался телефонный звонок. Николай снял трубку.

– Да!

Я посмотрела на него. Он заметно напрягся и сделал мне знак рукой, чтобы я уходила. Это меня удивило: раньше он меня не выставлял.

– Мне уйти? – шепотом спросила я.

Он кивнул головой.

Это было вечером. На работе уже никого не было. Я вышла в приемную и прильнула ухом к двери.

– Но послушай! Зачем мы опять возвращаемся к старому? Мы же обо всем договорились. Я этого не понимаю! Зачем пересматривать достигнутые договоренности? Конечно… – Дальше Николай молчал. Потом шмякнул трубку и быстрыми шагами направился к двери. Я отпрянула и, повернувшись, побежала по коридору в свою комнату.

Николай заглянул ко мне.

– Я поеду домой. Устал.

Это означало, что секса сегодня не будет.

– Хорошо, – покорно сказала я. – Только подожди одну минутку.

Я подошла к нему, заглянула в глаза.

– У тебя неприятности?

– С чего ты взяла? – нахмурился он.

– Просто так. Ты какой-то обеспокоенный. Что-то случилось?

– Нет. Все нормально.

– Ты уверен?

– Все. Я не хочу об этом говорить.

Он повернулся и вышел. Придется мне пойти в обход и не задавать вопросы напрямую, если я не хочу ссор. Мы ведь никогда не касались давнего происшествия, когда Николая вышвырнули из джипа на асфальт. Как-то раз я пыталась расспросить его, но он резко оборвал меня. Я понимала, что в жизни Николая есть такие сферы, куда лучше не лезть. Во всяком случае, пока.

Вечером я забрела в секс-магазин и купила пару интересных игрушек, в придачу дорогое кружевное боди с разрезами в пикантных местах.

На другой день, когда Николай приехал ко мне после работы, я продемонстрировала ему новое белье и прибамбасы, и он мгновенно превратился в необузданного самца, который ошеломил меня своим натиском.

Позже, лежа рядом с ним, я думала: какие же все-таки мужики козлы. Помани их чем-то новым, и они помчатся с радостью, позабыв обо всем. Лучшая тактика для них – кнут и пряник. Не нужно давать им расслабляться. Пусть у них никогда не будет уверенности, что свою женщину они завоевали до конца. Она должна все время удивлять их, оставаться загадкой, которую невозможно разгадать.

После окончания курсов Николай сделал меня своим заместителем. Но мне-то хотелось большего…

Честно говоря, марафон, в который я впряглась, меня частенько утомлял. Но я понимала, что не имею права отступать. Один неверный шаг – и все полетит к черту. Отношения – это долгосрочные инвестиции. И если грамотно и долго вкладывать в своего мужчину эмоции, силы и нервы, то обязательно получишь желаемый результат.

Я уже привыкла к Николаю и не мыслила жизни без него. Наша страсть, конечно, поутихла. Но много ли счастливых союзов, построенных на страсти? У нас есть главное: общность интересов, понимание. Николай нужен мне, и поэтому я боролась за него, за нас, за наше совместное будущее.

Сильная женщина отличается от слабой тем, что у нее все в душе. Она никогда не покажет, как ей плохо или как она устала. Но то напряжение, в котором я находилась, все-таки давало о себе знать. И я срывалась. Но – дома, наедине с собой, когда никто не видел.

Я обратила внимание еще на один момент: чем раскованней я становилась в сексе, тем увереннее в жизни. Хороший секс придает женщине особый шарм. Когда тело живет своей собственной бурной жизнью, появляются свободные манеры, красивая походка, а в глазах – необыкновенный блеск. От такой женщины трудно отвести взгляд, за ней хочется идти и идти…

Николай постепенно становился все больше моим. Он прислушивался ко мне на работе, а в постели я преподносила ему изыски, от которых у него перехватывало дыхание.

Я хотела стать Николаю по-настоящему близким человеком. Пусть он знает: на меня всегда можно положиться. И тогда… может быть, в один прекрасный момент, он поймет, что я – главная женщина его жизни.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Я все время ждала, что Николай сделает свой окончательный выбор. Но он медлил. Несколько раз я закидывала удочку, что мы могли бы жить вместе. Мы прекрасно подходим друг другу, и я его понимаю как никто другой.

– Да… конечно… – рассеянно сказал он. – Но я женат.

– У тебя идеальный брак? – поддела я.

– Абсолютно счастливых союзов не бывает. Всегда есть проблемы.

– Это понятно. Но ты сам говорил, что вы с женой давно стали фактически чужими людьми, и вас связывают только сын и привычка.

– Мы больше двадцати лет прожили вместе. Это целая жизнь…

– Но если ты встретил другую женщину, с которой тебе лучше, почему бы не изменить свою жизнь?

Николай ничего не ответил.

Но то, что он не стал резко возражать, я восприняла как хороший знак. Теперь нужно аккуратно внушать ему, что не стоит бояться перемен. Мужчин чаще берут измором, чем силой. Это самое эффективное и действенное оружие: постоянная психологическая атака.

Но все оставалось по-прежнему. Я молча бесилась, но ничего не могла сделать. Наконец я решила пойти ва-банк, сказала Николаю, что мне предлагают выгодную работу. В целом так и было: мне давно предлагал работу один крупный бизнесмен, с которым мы часто пересекались по делам. Он ценил меня как специалиста и не прочь был сделать своей любовницей. Это ясно читалось во взгляде, каким он окидывал меня при встречах.

Николай вскинул брови и сказал, что я поступаю глупо. В ответ я холодно сказала, что не могу так жить дальше. Я слишком люблю его и не могу делить с другой женщиной. Мне лучше уйти с работы и не видеть его. Это будет самый приемлемый выход из создавшейся ситуации.

– Куда ты уходишь?

– К Абросимову.

– Этот козел, который только и думает, как затащить тебя в постель! – с раздражением сказал Николай.

Мы сидели в его кабинете: он – за столом, я – в кресле.

– У меня нет выхода. Я тебя слишком люблю. – И здесь у меня из глаз покатились слезы. Мне действительно стало жаль себя. Проходят лучшие годы, а я никак не могу упрочить свое положение. Неужели я всю жизнь буду ходить в чьих-то любовницах? Если я сменю Николая на Абросимова – сценарий будет тот же самый. У самого Абросимова – третья жена. И вряд ли она уступит свои позиции.

Я уже привыкла к Николаю, нам хорошо вместе… Он стал бы для меня идеальным мужем.

Николай не выдержал. Он встал из-за стола и приблизился ко мне.

– Ну ладно, ладно. Что-нибудь придумаю. Только не уходи.

– Что ты придумаешь? Я не могу себе представить, как ты каждый вечер ложишься с женой в постель…

– Я тебе говорил уже много раз, что мы с женой давно не спим вместе. Таня! Опять ты принимаешься за старое!

– Я не верю. Ты такой привлекательный мужчина…

Николай вздернул вверх подбородок.

– Мне лучше уйти из «Атланта» и не мучиться…

– Нет. Уходить не надо! Ты мне нужна.

– В каком качестве? – огрызнулась я. – Секс-игрушки и суперпомощницы в одном лице?

Назревала ссора. У меня сдали нервы, я не могла остановиться.

Николай молчал. Я резко развернулась и вышла.

Домой после работы я ехала в подавленном состоянии. Я ушла с работы пораньше, никак не могла сосредоточиться, жутко разболелась голова. Зачем я вообще завелась, ругала я себя. Вот идиотка, не могла промолчать. А если Николай больше не захочет со мной разговаривать и мы будем общаться только по работе? Неужели я собственными руками разрушила наши отношения? И он больше никогда не вернется ко мне?

Такие мысли терзали меня всю дорогу. Из радиоприемника неслась бодрая музыка, и я с раздражением выключила его. Я все время смотрела на сотовый: может быть, Николай захочет позвонить и помириться… Но телефон молчал, и я в сердцах отключила его, чтобы не терзаться попусту.

Я подходила к двери квартиры, когда услышала звонок. Телефон звонил и звонил, не умолкая. Я открыла два замка и кинулась к аппарату, чуть не упала, зацепившись шпилькой о провод. Это Коля! Он беспокоится, почему молчит мой сотовый, и хочет загладить сегодняшнюю ссору:

– Алло!

– Таня? – раздался в трубке знакомый веселый голос, от которого сердце ухнуло в пятки. Это был Дмитрий!

– Вы ошиблись номером, – холодно сказала я изменившимся голосом и повесила трубку. Только этого еще не хватало! Зачем он позвонил? Да еще поздоровался таким веселым тоном, словно мы по-прежнему любящие супруги и расстались только вчера?!

Через пару минут снова раздался звонок. Я хорошо знала Дмитрия. Он от меня ни за что не отстанет, а будет звонить до тех пор, пока я не подниму трубку. Если я не буду реагировать на его телефонные трели, он может приехать сюда… А вдруг в это время явится Николай? Нет, надо выяснить, чего хочет бывший муженек, и поставить его на место.

После седьмого звонка я сняла трубку.

– Да?

– Таня! Это я. Дмитрий, – зарокотал он бархатным голосом.

– Ну и что?

– Танюш, ты меня встречаешь как айсберг в океане. Как жизнь? Как дела?

От возмущения я чуть не задохнулась. Только подумать: он меня бросил как использованную игрушку, ничего не объяснив, укатил в Америку с богатой дамочкой делать свой бизнес. А теперь пытается общаться как ни в чем не бывало!

– У тебя ко мне какой-то вопрос или ты звонишь просто так? – решила я поставить точки над «и».

– Просто так. Захотел позвонить и узнать, как ты.

– Отлично. Лучше не бывает.

– Ты работаешь?

– Да. Заместителем гендиректора турфирмы.

В трубке раздался краткий смешок.

– Далеко пошла.

– А ты сомневался?

Возникла пауза.

– Если у тебя все, закончим разговор, – предложила я.

– Подожди. Я хотел бы с тобой встретиться.

– Зачем?

– Просто так.

– К сожалению, все ближайшие дни я занята.

– Не глупи, Тань. Хочешь, я к тебе подъеду?

– Не надо, – слишком поспешно воскликнула я. Только этого еще не хватало!

– Тогда говори: где и когда.

В этом был весь Дмитрий. Он всегда шел напролом, если ему было что-то нужно. Он будет добиваться встречи, пока я не сдамся. А потом… внутри меня разгорелось жгучее любопытство, в котором было стыдно признаться даже самой себе. Мне захотелось увидеть Дмитрия и посмотреть, как он среагирует на меня. Я осталась в его памяти влюбленной молодой женщиной, которая во всем его слушалась и подчинялась. В нашей паре ведущим был он. Я изменилась на сто процентов. Как же он, наверное, удивится, увидев меня совсем другой. Кроме того, я нанесу удар по его самолюбию. Он думал, что я пропаду без него, а получилось все наоборот.

– Хорошо. – Я сделала паузу. – В семь вечера. Кафе «Летний бриз».

Мы ходили в это кафе много раз, и я подумала, что Дмитрий его вспомнит.

– А… помню-помню, – хохотнул он. – Заметано. Жду тебя в семь.

В десять минут восьмого я подъехала на своей красной «Мазде» к кафе.

Димки нигде не было видно. Наверное, в последний момент пошел на попятную, хотя на него это не очень-то похоже. Но не успела я вылезти из машины, как позади раздалось:

– Ну, привет, подруга!

Это был Димка с огромным букетом роз. Он улыбался во всю ширь. Я окинула его быстрым взглядом. Он почти не изменился, разве что стал плотнее, во взгляде прибавилось жесткости, а на щеке белел небольшой шрам.

– Привет, привет!

Он отошел на два шага и наклонил голову набок, пристально рассматривая меня.

– Вау, Танька. Ты просто супер.

– Спасибо за комплимент. О тебе такого не скажешь.

– А что? Здорово постарел?

– Типа того. А где победный блеск финансиста с Уолл-стрит? Ты, кажется, за этим ездил? Где твой «Линкольн»?

– Еще не заработал. Все впереди. Кстати, это тебе… – Он протянул мне розы. – Скромные цветочки. А чего мы стоим? Грузи меня в свою тачку, и поехали в ресторан.

В ресторане я дала себе зарок не расслабляться. Я должна провести светский вечер и показать, что я – суперледи и бизнесвумен, у меня все тип-топ, и на этой звонкой ноте закончить общение. Пусть теперь кусает локти: какую женщину упустил и не оценил в свое время.

Мы заказали еду и бутылку красного вина.

Дима разлил вино в высокие бокалы, напоминавшие формой тюльпаны.

– Выпьем за встречу.

Я подняла бокал. Он чокнулся со мной.

– На брудершафт не хочешь?

Я отрицательно качнула головой.

– Боишься? – насмешливо спросил Дмитрий.

– Почему? Просто не хочу.

– Трусишь!

Я по-настоящему разозлилась.

– Ну и черт с тобой: брудершафт так брудершафт.

Прикосновение Димкиных губ перенесло меня в другую реальность. Как будто бы и не было разлуки длиною в несколько лет.

Это было так резко и неожиданно, что я задержала дыхание, пытаясь справиться с бешеным сердцебиением. Ну и ну… Кажется, дело принимает не тот оборот, на какой я рассчитывала.

– Эх, Татьяна…

Дима снова налил себе вина.

– Что – Татьяна? – Я постепенно приходила в себя. – Что – Татьяна? Какого черта? Ты поступил как последний подонок! Сделал ноги, даже ничего не объяснив: так и так, мол, прости, дорогая, я встретил другую. Я сидела и гадала, где ты и что с тобой. Морги и милицию обзванивала, пока не додумалась позвонить твоей матери в Питер. Она мне все и выложила с превеликой радостью. Она меня, кажется, никогда особенно не любила.

– Прости. Так получилось.

– Получилось? Да пошел ты!

Я вскочила со стула, но Димка схватил меня за руку.

– Подожди, не кипятись. Давай посидим, поговорим. Я так по тебе скучал в Америке. Да и вообще, я не собирался там надолго задерживаться. Думал, открою свой бизнес, подзаработаю деньжат и вернусь обратно, к тебе.

Мои ноги стали ватными, и я плюхнулась на стул.

– Ладно, Тань, что было, то было. Я действительно повел себя как последний козел, но мы же взрослые люди и можем переступить через обиду.

– Люблю самокритику.

– А ты стала совсем… другой, – с расстановкой произнес Димка.

– Какой другой?

– Ну… более уверенной, раскованной, красивой. Выпей еще вина. Деловым женщинам тоже нужно расслабляться.

Я выпила второй бокал вина. Приятное тепло разлилось по телу. Мне страшно захотелось закурить. Курила я тайком от Николая, но его сейчас рядом не было, и я могла себе позволить маленькую слабость. Я подозвала официанта.

– Пожалуйста, «Вог» или «Кент». С ментолом. И зажигалку.

– Ты куришь? – насмешливо спросил Димка. – Я бы тебе не позволил.

– Я – женщина свободная и могу себе позволить все, что хочу.

– У тебя что, никого нет? Татьяна! Такая эффектная, красивая женщина и одна?

Я прикусила язык.

– Моя личная жизнь тебя не касается.

Возникла пауза. Димка стал жадно поглощать еду, будто бы закончил сидеть на чудо-диете. У меня, наоборот, никакого аппетита не было.

Официант принес сигареты и зажигалку. Я закурила. Я пускала колечки дыма и украдкой рассматривала своего бывшего мужа. Господи! Проклятая женская память! Наваждение какое-то. Одним своим присутствием он стер дистанцию, которую я так старательно выстроила. Я помнила его физически, телесно, чувственно. Я помнила, что он любил, когда я утыкалась ему в подмышку, любил мои прикосновения к соскам. Любил, когда я покусывала его за плечи. Я вздохнула: мне показалось, что я ощутила слабый запах наших соков после занятий любовью. Простыни обычно сбивались, мы вскакивали с дивана и заново застилали их. А иногда засыпали сразу.

Я прикрыла глаза. Нужно, чтобы он ушел. Немедленно. Такие встречи совершенно ни к чему, они только растравливают и дразнят. Что отрезано, то отрезано. Навсегда. Нечего разводить сентиментальные сопли. Тем более у меня есть другой мужчина. И чего я вообще сижу здесь как идиотка?

Я решительно потушила сигарету в пепельнице.

– Ну ладно, поговорили, встретились и хватит. Пора по домам. Все осталось в прошлом. У тебя – своя жизнь. У меня – своя. Наши самолеты летают по разным маршрутам.

Димка вытянул губы трубочкой. Господи! И это я хорошо помню: дурацкую привычку вытягивать губы трубочкой, когда он сердился или был с чем-то не согласен.

– Ты в этом уверена?

– Абсолютно. Все, Дим. Мне действительно пора. Попроси у официанта счет.

Я поднялась со стула.

– Подожди. Ты не подбросишь меня до «Павелецкой»?

Я заколебалась. Ехать было не с руки.

– Ну ладно, подвезу.

Я взяла в руки букет роз и пошла к выходу.

В машине Димка оживился и рассказывал разные смешные истории. Я подумала, что мужик старается напоследок оставить приятное впечатление. Так сказать, на память. Мужики всегда стараются, когда чувствуют, что женщине они по барабану. Когда же ты к ним тянешься сама, они замыкаются как улитки, боясь потерять свою драгоценную свободу. Я притормозила у дома, на который мне показал Дмитрий.

– Приехали, – сказала я. – Доставила с ветерком.

Димка вопросительно смотрел на меня.

– Что-то не так? – спросила я.

– Тань… – Димка сжал мне руку повыше локтя. – Танюш! – Его рука скользнула вниз – к коленке. – Я так скучал по тебе. Ты такая стала женщина – просто супер!

Я замерла, словно парализованная. Его голос гипнотизировал меня, я знала, что должна холодно попрощаться и помахать рукой, но вместо этого сидела и слушала. Димка воспринял мое молчание как готовность к капитуляции. Его рука властно раздвинула мне колени и стала гладить между ног.

Я ощутила непонятную слабость. Ноги стали ватными, как у тряпичной куклы.

– Не надо! – прохрипела я. – Все. Давай закончим.

Но вместо ответа Димка впился в мои губы страстным поцелуем.

Что я делаю! Мне нужно немедленно положить этому конец! Чего я размякла, как баба, у которой сто лет не было мужика. У меня же есть Николай! Он устраивает меня во всех отношениях! Чем я тут занимаюсь? Да я совсем обалдела? Неужели два стакана вина так подействовали?

По моему телу пробежала горячая волна. Неужели я сейчас снова провалюсь в то жарко-радостное волнение, какое меня всегда охватывало с Димкой? Я закрыла глаза.

Он быстро перетащил меня на соседнее кресло и откинул его назад, покрывая поцелуями шею.

– Таня… Таня…

Он вошел в меня, и я издала легкий вздох. Как давно мы не занимались любовью! Целую вечность!

Но того единения, которого я ждала, не произошло. Димка остался мне чужим. Трехлетняя разлука, боль от предательства, обида пролегли между нами пропастью, и никакой секс не мог сделать нас снова настоящей парой. Даже временно.

Когда все закончилось, я открыла глаза.

Димка сидел, привалившись ко мне, и тяжело дышал. Он провел рукой по волосам и повернулся ко мне:

– Очнулась?

– Ага! Только я сознание не теряла.

– Тебе не понравилось?

– Ну почему же. Все было вполне… – я запнулась, – нормально. Ты, Дим, не заморачивайся. Тебе нужна была женщина для разрядки – ты ее получил. Все в норме. А теперь вытряхивайся из машины. Повидались – повстречались, и давай поставим на этом точку.

Димка застегнул брюки и поправил рубашку. Мрачнее тучи он вышел из машины и провел рукой по волосам.

– Ладно. Я пошел. Думаю, мы еще увидимся. Я собираюсь побыть в России какое-то время, осмотреться, открыть свой бизнес. Так что будем встречаться. – Димка усмехнулся. – Ты же знаешь, какой я упрямый. Если мне что надо – то все, я не отстану.

Я ничего не сказала, захлопнув за ним дверцу.

Машина тронулась с места.

Я ехала и ощущала, как к глазам подступают слезы. Черт! Зачем я все это сделала? Хотелось вернуться в прошлое? А что в результате? Только подтверждение старой истины: в одну и ту же реку не входят дважды!

И все же нажила я себе порядочный геморрой, поддавшись минутной слабости.

С Николаем мы помирились на следующий же день. Он просто зашел ко мне в кабинет как ни в чем не бывало и сделал вид, будто вчерашней ссоры не было. Я испытала облегчение, хотя и ждала: вот он скажет, что я была не права, что я нужна ему не как временная любовница, а как постоянная спутница, жена. Но этих слов я, увы, не услышала.

Димка атаковал меня без продыху и пауз. Он звонил мне домой в любое время дня и ночи. Из-за него мне приходилось незаметно отключать телефон, если я приходила вместе с Николаем, и дрожать от страха, что сейчас мой бывший явится сюда собственной персоной. Но сколько могло так продолжаться! В ответ на просьбу оставить меня в покое Димка ухмылялся и отпускал шуточки.

Один раз он подкараулил меня около дома, но я вырвалась вперед и захлопнула дверь подъезда перед самым его носом.

От постоянного напряжения и страха я осунулась и подсела на сигареты.

Настя предлагала мне два варианта действий. Первый – дать Димке деньги, так сказать, отступные, откупиться от него. Второй – рассказать все Николаю. Насчет первого варианта я сильно сомневалась. А второй приводил меня в откровенный ужас. Я еще удивлялась, как Димка и Николай до сих пор не столкнулись. Если моему бывшему придет в голову идея припереться ко мне ночью, а в это время у меня, предположим, Коля… Дальнейший сценарий я не могла себе даже представить…

Посередине ночи, когда было выпито три чашки кофе и выкурена последняя сигарета из початой пачки, меня вдруг осенило. Я подумала, что меня можно выставлять в музей как образец полной дуры. Зачем я бегаю от Димки? На силу надо отвечать силой. С Димкой нужно жестко поговорить, так, чтобы он понял: со мной лучше не шутить, я уже не та девочка, которую он когда-то бросил, а зрелая женщина, способная постоять за себя.

Так и сделаю. И бегать от него больше не стану. Вот еще!

На другой день, когда мой бывший позвонил, я назначила ему встречу в семь вечера около кафе, где мы встретились в первый раз после трехлетней разлуки.

Димка подъехал вовремя. Увидев меня, он расплылся в улыбке.

– Привет, Танюш!

– Садись в машину. Нужно поговорить, – сказала я ледяным тоном.

Он нырнул в салон. Я выключила радио и посмотрела на него в упор.

– В общем, так. Наш с тобой сегодняшний разговор – последний. Встреч больше не будет. Не звони и не приходи. Надеюсь, ты понял, что я говорю серьезно, а будешь по-прежнему преследовать меня – пеняй на себя. Мало не покажется.

Димкины глаза расширились от бешенства, и мне показалось, что он сейчас меня ударит.

– Ты что?

– Ничего! Больше не звони и не карауль около дома. Ясно? Ты меня бросил три года назад, и теперь нечего лезть в мою жизнь. – Я помолчала, а потом решила соврать: – Я выхожу замуж. Теперь усек?

– Ну… поздравляю.

– Ты все понял?

– Почти. – Возникла легкая пауза. – А что тогда было там… в машине?

– Помрачение рассудка. Считай это моей ошибкой.

– Теперь ясно, – протянул Димка. – Загорелось в заднице, поиграла и выбросила.

– У меня нет времени ни на разговоры с тобой, ни на объяснения. – Я демонстративно посмотрела на часы. – Вытряхивайся и больше ко мне не приближайся.

– Тогда – все! – Димка поднял вверх руки. – О’риведерчи. – Он резко распахнул дверцу и встал около машины, засунув руки в карманы. В уголках губ появились жесткие складки.

– Только ты, Танечка, еще пожалеешь, что заварила всю эту кашу. И попомнишь меня не раз.

Именно так: «Танечка». Не строго-официальное – «Татьяна» и не хамское – «Танька». А нежно-интимное – «Танечка!», тем самым подчеркивая, что разборки между нами носят семейственный характер и поэтому будут особенно снайперски-точными и беспощадными.

– Иди, иди, – махнула я рукой – И засунь свои угрозы себе в одно место.

У Димки дернулся кадык, но я рванула рычаг на себя, и машина двинула вперед.

Спустя несколько минут я перевела дыхание и посмотрела на себя в верхнее зеркальце. «Впредь нужно быть более осторожной, – сказала я самой себе, – и не пускать прошлое в свою жизнь. Иначе, как джинн, выпущенный из бутылки, оно вмиг разрушит все то, что ты так долго и тщательно строила».

* * *

Так бы все и оставалось по-прежнему, если бы не случай.

Это было в половине первого ночи. В дверь раздался звонок, и я с трудом оторвала голову от подушки. Час назад я легла в постель после горячей ванны и трех бокалов вина, провалилась в тяжелый беспокойный сон, а звонок разбудил меня.

В дверь звонили настойчиво, не умолкая. Я накинула халат и прошлепала до двери.

– Кто там?

– Это я. – Голос Николая.

Я распахнула дверь и обомлела. Он стоял с чемоданом в руке и смотрел на меня, нахмуренный и жутко озабоченный.

– Что-то с-лучилось? – заикаясь, спросила я.

– Случилось. Я ушел из дома.

– Ну проходи! Что ты стоишь – проходи!

Я отошла в сторону, плотнее запахивая халат. Потом почему-то схватилась за чемодан и потащила его в комнату. Николай прошел на кухню.

– Есть будешь? У меня курица в холодильнике, могу разогреть спагетти с сыром.

Он поморщился.

– Да нет. Не надо. Я поужинал.

– Тогда чай?

– Нет-нет. Не хочу.

Николай сидел на табуретке, опустив голову.

– У нас скандал вышел. На пустом месте. Лена почему-то разошлась. Я, мол, ее жизнь загубил. Она рассчитывала совсем на другое. Я – неудачник и слабак, полное ничтожество…

Здесь я уже возмутилась.

– Может, ей олигарх нужен?

– Не знаю. А потом… она сказала, что как мужик я – тоже ноль. – Николай криво улыбнулся. – Я в сердцах посоветовал ей завести любовника, а она ответила, что давно уже ведет личную жизнь на стороне. Вот так-то. – Он провел рукой по волосам и резко выдохнул:

– Все! Не хочу больше об этом. Я собрал вещи и ушел. А она… сидела на кухне и курила. И ничего мне не сказала.

– Ну… и что ты думаешь делать дальше?

– Пока не знаю.

– Живи у меня. Так тебе будет удобно. От работы недалеко. Я буду готовить, что ты хочешь. Живи как дома.

Я подошла и прижала к себе его голову.

– Коля! – прошептала я. – Наконец-то мы вместе.

Утром я летала, не чуя ног, никак не могла поверить своему счастью. Мне казалось, что это – фантом, который в любой момент исчезнет.

Мне приходилось привыкать к новой жизни: жизни вдвоем. Переезд ко мне Николая поначалу вверг меня в легкий ступор. Мне приходилось натыкаться на разбросанные носки и галстуки, немытую посуду в раковине и ботинки, стоявшие посередине коридора. Но это все пустяк по сравнению с тем, что Николай был рядом со мной.

Правда, о будущем мы пока не говорили.

Пару раз кто-то звонил мне и вешал трубку. Я почему-то думала, что это его жена.

Однако долго молчанка длиться не могла.

Когда однажды мы пришли вечером домой и я по привычке включила автоответчик, чтобы прослушать оставленные сообщения, оттуда понеслись отборные ругательства. Елена Дубнова материлась так, что Сергей Шнуров по сравнению с ней – нежный ангелочек. Смысл ее слов сводился к тому, чтобы «я, гребаная секс-телка, отвалила от Николая и вообще пошла далеко и надолго».

Я так и думала, что в покое она нас не оставит. Она выставила мужа, но не думала, что это всерьез, и такого поворота событий явно не ожидала.

Николай стоял рядом и слушал все это с каменным лицом. А потом махнул рукой и сказал глухим голосом:

– Не обращай внимания.

– Она тебя тоже достает? – спросила я.

Его брови взлетели вверх.

– Ленка думала, что я приползу к ней на коленях. Но не дождется. Я ей не мальчик для битья. Она с кем-то трахалась, а я должен ей все прощать?

Я поняла, что жена Дубнова нанесла ему удар в самое чувствительное место. Мужчина может развлекаться на стороне сколько угодно, но чтобы это позволяла себе жена? Не дай боже!

Николай так и тянул бы лямку постылой семейной жизни, если бы не тот скандал, во время которого жена выплеснула ему в лицо все свои откровения…

Но настроение все равно было уже испорчено. Мы легли спать в молчании, думая каждый о своем.

А на следующий день жизнь преподнесла мне еще один сюрприз. Позвонил Димка. Я взяла трубку, когда Николай принимал душ. Он сразу бросил мне:

– Привет!

– Вы ошиблись номером, – ледяным тоном сказала я.

– Ничуть. Подожди, не вешай трубку. Слушай, ты говорила, что работаешь гендиректором турфирмы?

– Мне некогда с тобой разговаривать.

– Я открываю свое дело. Ты не могла бы подбросить мне деньжат?

Я прикрыла трубку рукой.

– Пошел на…

– Стерва! Ты еще пожалеешь.

Я повесила трубку. Как это похоже на Димку: выжимать из людей все, что можно. Не одно, так другое. Не любовь, так деньги. При этом он жутко злопамятный тип, от которого можно ожидать чего угодно.

Утром Николай ушел на работу раньше меня. Мы договорились, что я приду в офис попозже.

У меня было еще немного времени до выхода из дома, и я решила покачать пресс. К сожалению, пресс – это такая штука, которая требует регулярных занятий. Не поделала день-два – и все, сразу обозначается легкий жирок.

Сделав минимум упражнений, я позавтракала, оделась, наложила на лицо макияж и вышла из дома. Я уже вывела машину из гаража, как вспомнила, что забыла дома один документ.

Торопливым шагом я направилась к подъезду, кляня себя за забывчивость.

Когда я выходила с папкой в руках, то увидела, как тихий алкоголик с первого этажа пытается влезть в открытое окно моей машины. «Наверное, хочет спереть магнитолу, – мелькнуло в голове. – Она у меня дорогая и навороченная».

– Эй! – крикнула я. – Полегче!

Но он то ли не слышал, то ли торопился закончить свое дело. Я было прибавила шагу, но тут же замерла на месте. Из машины мгновенно вырвался сноп черно-оранжевого пламени. Клубы дыма скрыли мою красавицу. Адский скрежет, визг и крик несчастного алкоголика довершили картину.

Я стояла словно пригвожденная к месту. Из глаз струились слезы.

– Боже! – шептала я. – Только этого еще не хватало.

Моя реакция на случившееся была спонтанной и быстрой. Не дожидаясь, пока около моей машины, вернее того, что от нее осталось, сгрудится толпа любопытных, я дала стрекача.

Я выскочила на шоссе и принялась судорожно махать рукой. Долго ждать не пришлось: притормозил симпатичный седовласый кавказец, который, скользнув взглядом по моим оголенным коленкам, кратко кивнул:

– Садись!

…Ворвавшись в кабинет Николая, я дала себе волю.

– Моя машина, – ревела я. – Моя «маздочка» взорвалась.

– Успокойся и расскажи все по порядку.

Николай встал из-за стола и подошел ко мне.

– Коля! – рыдала я. – Это такой ужас. Видел бы ты…

– Успокойся, Танюш, все уже позади. Не надо плакать, все хорошо.

А потом взял меня за плечи и выдохнул:

– Давай поженимся. И как можно скорее.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Мы договорились, что не будем рассказывать в милиции о своих подозрениях насчет того, кто взорвал машину. Николай был уверен, что это дело рук его жены. Я грешила на Димку, но, естественно, не говорила об этом Николаю, который ничего не знал о появлении моего бывшего мужа в Москве. Но и его супругу тоже со счетов не сбрасывала. Кто-то из них решился на такой запредельный шаг. Кто?

Свадьбу мы сыграли в ресторане «Грильяж» в кругу самых близких людей, родителей и друзей. С моей стороны, кроме матери и отца, была еще Настя и двоюродная тетя. Со стороны Николая – мать и сестра, приехавшие из Красноярска, а также несколько друзей, которым он доверял и которых давно знал.

На мне было платье модного цвета топленого молока. Одно плечо обнажено. Платье красиво облегало фигуру и подчеркивало мои формы. Волосы украшала миниатюрная фата с кремовыми розочками.

Прическу мне делали в салоне «Гранд-имидж». Стилист постарался на славу. Крупные тщательно зафиксированные локоны делали меня похожей на голливудскую звезду тридцатых годов.

– Ты прелесть! – шепнула мне мать, вытирая слезы. Она у меня маленькая и хрупкая, как дюймовочка. С коротко стриженными русыми волосами и в серебристом костюме она выглядела сегодня как-то по-особому трогательно.

– Спасибо, мам. Я так счастлива.

– Дай бог, доченька, чтобы у тебя в дальнейшем все было хорошо.

А отец просто крепко прижал меня к себе. Он у меня крепыш среднего роста. Внешностью я была больше похожа на него, и поэтому он часто называл меня «папиной дочкой».

Я была взволнована. Мне хотелось в этот день видеть вокруг себя только радостные счастливые лица и думать, что этот праздник запомнится на всю жизнь.

Николай тоже выглядел нарядным в светло-сером костюме в мелкую полоску и дорогой рубашке от Армани, которую мы покупали вместе. Правда, у него было несколько озабоченное выражение лица. Но я приписала это волнению и хлопотам.

Перед самой свадьбой случился еще один неприятный инцидент. Мне позвонила бывшая жена Николая и ледяным тоном, способным заморозить любого, но только не меня, сказала, чтобы я «оставила Николая в покое, иначе мне будет совсем плохо». Я оставила угрозы без внимания, просто повесила трубку. Телефон взорвался трелью еще раз, но я не отреагировала. Больше звонков не было. Наверное, экс-мадам Дубнова поняла, что звонить бесполезно, я не стану поддаваться на провокации. Может, она ждала, чтобы я сорвалась и повела себя неадекватно.

Но я полностью проигнорировала ее, и правильно сделала: часто выигрывает та женщина, которая в определенных обстоятельствах умеет держать себя в руках. А это ох как трудно, учитывая нашу эмоциональную природу и желание высказать все, что мы думаем.

Я подумала, что взорванная «Мазда», Димкины угрозы и звонки Дубновой – это плата за мое счастье. Но разве я его не заслужила?

А потом мы отправились в свадебное путешествие на Мальдивы. В тот самый отель «Ворота рая», который рекламировала и раскручивала наша фирма.

Это действительно был прелестный уголок, способный пробудить романтические чувства и сделать отдых незабываемым.

К нашему домику примыкал чистейший пляж с белоснежным песком, и мы полюбили загорать там. В океане мелькали стайки разноцветных рыбок, которые при нашем приближении пугливо расплывались в разные стороны.

А яркие тропические птицы, одуряющий запах цветов, вкусные морские деликатесы, которыми мы лакомились в прибрежных ресторанчиках, были бесплатным бонусом к нашей поездке.

Над океаном каждый вечер буйствовали, пламенели закаты. Багровое, расплавленное, как магма, солнце медленно опускалось в океан, пропитывая его сочным, ало-оранжевым цветом.

Я любила смотреть в темнеющую воду. Она меня завораживала. Чем-то океан напоминал огромный драгоценный камень, внутри которого переливались разноцветные всполохи: лиловые, темно-бирюзовые, густо-синие. Как аквамарин от Тиффани в платиновой оправе.

Все было бы замечательным, если бы… не Николай!

Временами он бывал каким-то подавленным и никак не реагировал на мои попытки расшевелить его. На расспросы муж отвечал уклончиво или уходил от них. Я не знала, что и подумать…

Может, неприятности по работе, но почему он не скажет мне? Я вспоминала тот подслушанный разговор. Что это за проблема? Уладил ли он ее?

Может, ему угрожает бывшая жена?

Или здесь что-то еще?

Даже в сексе Николай стал вялым. Мне не хотелось начинать нашу семейную жизнь со скандалов, но в Москве я собиралась серьезно поговорить с ним. Если он думает, что я – стандартная курица-жена, которая все проглотит, то жестоко ошибается. Ему придется считаться со мной и делиться своими проблемами.

Но я слишком женщина, чтобы позволить мужчине скучать в моем присутствии. Если моя власть над Николаем начала ослабевать, я должна восстановить ее.

Поздно вечером накануне отъезда я предложила ему пойти искупаться. Мы зашли в темную воду и поплыли вдоль берега. Неожиданно я поднырнула под Николая и быстрым движением стянула с него плавки, а потом поплыла впереди.

– Догони! – со смехом бросила я ему.

Он поплыл за мной. Я плавала лучше, но здесь нарочно стала плыть медленней. Николай догнал меня, но я увернулась и нырнула в воду, сняла с себя купальник и бросила его на берег.

Он ринулся за мной. Я проплывала под ним, касаясь его тела. Под водой Николай поймал меня, и я прижалась к нему. Мерное колыхание воды действовала как расслабленные ласки. Мы нащупали ногами дно и встали. Я повисла на мужчине, почти невесомая. Он вошел в меня, и я запрокинула голову назад, смотря на звездное небо. Но вскоре нам стало неудобно заниматься любовью в таком положении: вода мешала полному проникновению, и мы выбежали на берег. Я упала на четвереньки, Николай опрокинул меня на спину, и вскоре я ощутила, как по моему телу прокатилась волна наслаждения…

На другой день Николай выглядел умиротворенным, и я подумала, что в дальнейшем мне нужно не расслабляться, а быть начеку. Теперь я хозяйка своего мужчины и должна заботиться о его душевном комфорте. Он мой, и я несу за него ответственность.

* * *

Мы приехали в Москву в дождь. По странной иронии уезжали тоже в накрапывающий мелкий дождик. Говорят, это хорошая примета. Что ж! Отдых – удался. Прекрасные дни на берегу океана среди дикой, почти первозданной природы.

Мы сразу с головой окунулись в работу. В скором времени собирались купить новую квартиру, желательно в новостройке.

Кое-какие деньги у нас были. Остальные мы собирались взять в кредит.

Я купила «Тойоту». Следствие по делу взрыва «Мазды» было закрыто: никого не нашли.

Перспективы вырисовывались широкие.

На второй день после возвращения с Мальдив я решила, что нам нужно выйти в свет – какой-нибудь уютный милый ресторанчик, где мы мило проведем время. Выпьем французского или итальянского вина, отметим наш отдых и начало новой совместной жизни.

Я сидела в кабинете и просматривала каталог лучших ресторанов Москвы. После недолгих колебаний остановилась на «Эдеме». Красивый интерьер, изысканная европейская кухня. То, что надо.

В конце рабочего дня ко мне заглянула Наташа Сипаева. Я взяла ее вместо Светланы Репиной. Толковая девчушка, носившая большие стильные очки в золотой оправе: японский дизайн – жутко дорогой и очень модный. Наташка была настоящим фаном музыки и постоянно отпрашивалась у меня на музыкальные концерты и вечеринки в клубах. Пристрастия у нее самые разные: от пафосной классики до крутого техно. Но работу она делала хорошо, и, если не было срочных заданий, я ее отпускала.

– Что, Наташ?

– Татьяна Владимировна, можно уйти пораньше? На полчаса. На концерт хоровой капеллы из Швеции.

– Связалась с туроператором из Италии? Насчет отеля «Мариэтт» в Милане?

– Да. Все в порядке.

– Иди! До завтра.

Оставшись одна, я постучала карандашом по столу и позвонила Николаю.

– Алло! Сворачивай работу, идем в ресторан. Возражения не принимаются, – со смехом сказала я.

Мое предложение Николай воспринял без особой радости.

– Чего молчишь?

– Слушаю тебя.

– Ясно. – Я посмотрела на часы. – У тебя много осталось дел? За сорок минут управишься?

– Вполне.

– Тогда через сорок минут я у тебя.

– О’кей.

Когда я вошла в кабинет к Николаю, он нервно перебирал бумаги.

– Что-то не так? – спросила я, подходя к нему.

– Да вот, потерял нужную справку, – с раздражением сказал он.

– Давай помогу.

Он мотнул головой.

– Не надо. Я сейчас посмотрю еще в шкафу. Может, сунул туда.

Он подошел к шкафу и стал смотреть на полках.

– Сколько раз я тебе говорила, – со смехом сказала я. – Клади важные бумаги в одну стопку, второстепенные – в другую…

Николай ничего не ответил.

Раздался телефонный звонок. Я сняла трубку, но не успела я ничего сказать, как на том конце послышался женский голос:

– Николай Дубнов? – спросила женщина с легким иностранным акцентом. – Я вам звонила вчера.

– Нет. Это его заместитель. А что вы хотите?

В ответ раздались частые гудки.

Я с недоумением повертела трубку в руках.

– Кто это? – спросил Николай, смотря на меня.

– Не знаю. Какая-то иностранка, спросила тебя. Но как только я назвалась, повесила трубку. Она явно не хотела со мной разговаривать, – со смехом заключила я. – Кто это, колись!

– Не имею представления, – пожал плечами Николай. – Знаешь, сколько нам звонят разных иностранцев?

– Но она сказала, что звонила тебе вчера и, судя по тону, она тебя знает, – настаивала я.

– Нет. Я ее не знаю. – Николай резко оборвал разговор и повернулся ко мне спиной.

Все это мне не понравилось. Почему он скрыл от меня факт знакомства с некой иностранкой? Он ее явно знает. Если она – деловой партнер, то я должна быть в курсе. Если – личное знакомство… тем более. Он что, уже заводит романы в период медового месяца?

Я нахмурилась. Но расспрашивать Николая – напороться на ссору. В последнее время и так у него характер не сахар. Лучше пока подождать, а потом – аккуратно все разузнать. Если он, конечно, вообще захочет разговаривать на эту тему.

– Ну так что? Идем в ресторан? – со вздохом спросила я.

– Еще пару минут. Я вот-вот найду документ.

Через десять минут искомая справка нашлась между годовым отчетом и обзором развития туристического бизнеса во Франции, и мы со спокойной совестью покинули офис.

Ресторан «Эдем» был модным заведением, и свободный столик нашелся только в углу около серебристой пальмы, под которой журчал небольшой фонтанчик.

– Нравится? – спросила я, обведя глазами зал.

– Нормально.

Нам принесли меню.

Мы заказали еду и бутылку красного вина, я слегка подалась вперед и посмотрела на Николая.

– Мне кажется, ты стал каким-то другим… У тебя проблемы?

– Устал… дела… – Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. – Замотался как собака. Летом всегда горячая пора. Сама все знаешь, чего объяснять.

– И все-таки… – Я взяла салфетку со стола и стала машинально скручивать ее в трубочку. – Тебя твоя… бывшая не достает?

Николай ничего не ответил.

– Я же говорю: дела, – с легким раздражением ответил он. – При чем здесь бывшая?

Официант принес еду и бутылку вина.

Играла негромкая музыка, что-то в стиле латино. Бодрые ритмы чередовались с меланхоличными переливами.

Я решила сменить тему.

– Помнишь, как в ресторанчике на Мальдивах нас угостили такими огромными креветками, что я подумала, это раки? И еще соус был такой необычный… как сметана, смешанная с горчицей. Я даже сначала выплюнула – не смогла есть. А потом – понравилось.

– Помню. – Николай улыбнулся. – Ты сплюнула мне прямо на новую рубашку.

– Купленную на распродаже в ГУМе за двести пятьдесят баксов, – со смехом подхватила я. – А помнишь, как мы занимались любовью в океане?

– Это было чертовски неудобно.

– У тебя это в первый раз?

– Первый и последний…

Николай разлил вино по бокалам…

– За нас, – подняла я бокал. – За нашу новую жизнь…

Мы чокнулись и отпили.

– Классное вино, – выдохнул Николай.

– Ага. Налей еще.

Я выпила второй бокал, ощутив нёбом терпкий ореховый вкус.

Латино сменил протяжный блюз.

Николай сидел, уткнувшись в тарелку.

– Ты о чем сейчас думаешь?

– А? – поднял он голову. – О том, что утром нужно связаться с Венесуэльским посольством. Есть проблемы с визой для Кондагаровой.

Бизнес-леди Кондагарова Анжела была нашей постоянной клиенткой и поклонницей экстремального туризма. В настоящий момент мы организовывали для нее тур по Амазонке, включающий знакомство с индейскими племенами и общение с местными шаманами.

– Ты все о делах думаешь? – Я шутливо замахнулась на него скомканной салфеткой. – Выброси немедленно их из головы, а то я обижусь!

– Постараюсь! Но не получается. Знаешь, – он неожиданно посмотрел на меня в упор, – у нашей фирмы блестящее будущее, несмотря ни на что. Если даже и возникнут какие-то проблемы, я их обязательно решу.

– А я и не сомневаюсь. – Эту фразу я слышала примерно уже третий раз, но, когда спрашивала, что он хочет сказать, Николай отмалчивался.

Возвращались мы около десяти вечера. Я пошла к дому, а Николай стал загонять мою «Тойоту» в гараж. Его «Форд» стоял пока у приятеля. В ближайшее время мы собирались купить еще один гараж около моего дома или поблизости и уже просматривали объявления.

Я услышала звонок мобильного: кто-то позвонил Николаю, и он стал разговаривать.

Я уже набирала дверной код, как раздались странные хлопки. Инстинктивно обернувшись, я увидела, как Николай, широко открыв рот, медленно оседает на пол гаража. Я не сразу поняла, что произошло, и рванулась к нему, думая, что от постоянных перегрузок и напряжения у мужа прихватило сердце. Но когда я подбежала ближе и увидела красное пятно, расплывающееся на груди, то все поняла и закричала, пытаясь позвать на помощь. И в это время я отчетливо услышала шум отъезжающей машины, где-то совсем близко, рядом. Но все мое внимание было поглощено Николаем, я бросилась поднимать его, он был тяжелым, я снова и снова предпринимала попытки сдвинуть его с места.

Около меня возникли двое – выросла супружеская пара из нашего дома. Быстро оценив обстановку, мужчина стал набирать телефон милиции. Он что-то говорил мне, но я рыдала и мотала головой, ничего не соображая, все плыло передо мной как в тумане. Я сидела на полу и отчаянно плакала, вцепившись в руку Николая. Когда приехал наряд милиции, я потеряла сознание, и мне вызвали «Скорую».

Очнулась я в больнице. Все случившееся ярко высветилось передо мной, я поняла, что моя жизнь снова рухнула и обломки могут похоронить меня под собой. Пришла врач и спросила, как я себя чувствую. Я ничего не ответила и отвернулась к стенке.

На другой день меня выписали, я приехала домой и полдня ходила как потерянная, натыкаясь на мебель. Иногда останавливалась, шла в кухню, варила кофе и курила. Потом принималась плакать, но слезы прекращались так же неожиданно, как и начинались. Я вставала с табуретки, опять кружила по квартире с остекленевшим взглядом и тупой головой. Почему? За что?

Я никогда не верила в приметы, суеверия, карму и прочую ерунду. Но сейчас была готова поверить в родовое проклятие, тяготевшее надо мной и отравлявшее мне жизнь. Какие-то неведомые высшие силы упорно не хотят, чтобы я была счастливой, отнимают у меня дорогих людей или уводят их.

Сначала Димка.

Теперь Николай.

И это произошло в тот момент, когда я стояла на пороге новой жизни и строила дальнейшие планы. Я тряхнула головой и поклялась себе: как бы в будущем ни сложилась моя жизнь, я больше не стану строить никаких планов. Никогда. Ведь это безумно больно – видеть, как все перечеркивается жирным крестом, и тебе остается думать, как бы не сойти с ума.

Каждый час звонили родители, но я монотонным тоном говорила, что все в порядке, постепенно прихожу в себя, приезжать ко мне не надо.

Тогда мне было бы еще хуже.

Звонили с работы, звонила Настя… Наконец я выдернула телефон из розетки и легла на диван, накрыв голову подушкой.

Незаметно я заснула. Из беспокойного сна меня вырвал звонок в дверь. Я встала с дивана и пошлепала в коридор. Посмотрела в «глазок»: незнакомый мужчина.

– Вам кого? – спросила я.

– Вы Лесникова Татьяна Владимировна?

– Да.

– Следователь милиции. Капитан Водянов Сергей Алексеевич. Мне нужно побеседовать с вами.

Следователь мне ужасно не понравился. Он был маленьким, суетливым и все время пронзительно смотрел на меня глазами-буравчиками. Судя по всему, он считал меня главной подозреваемой, и, если бы не мое железное алиби, он бы с радостью упек меня за решетку. По его просьбе я подробно рассказала ему о случившемся. Упомянула, как, словно сквозь слой ваты, услышала звук отъезжающей машины. Но, может, это была слуховая галлюцинация? Со стопроцентной уверенностью я утверждать не могла.

Слова давались мне с трудом. Я запиналась и часто останавливалась, делала паузы. Водянов меня не торопил. Он терпеливо ждал, когда я соберусь с силами и снова приступлю к рассказу.

– Что вы можете сказать о настроении вашего мужа в последние дни? Был ли он чем-то озабочен, обеспокоен?

– Что? – Я сидела на диване и смотрела прямо перед собой, уставившись в одну точку.

Следователь повторил вопрос.

– Проблемы у бизнесменов есть всегда. Но я бы не сказала, что он как-то особо нервничал.

– Я говорю не о бизнесменах вообще, я говорю конкретно о вашем муже. Вы же недавно поженились?

– Да. – Я выпрямилась. – Две недели назад.

– А сколько времени были знакомы?

– Два года.

– То есть характер и привычки своего мужа вы знали достаточно хорошо?

– Да. Конечно.

– И вы утверждаете, что он был таким, как и всегда?

Я вздохнула. В голове что-то щелкнуло. Я медленно выходила из полного отупения, в котором пребывала с момента убийства Николая.

– В последнее время Николай стал каким-то озабоченным и встревоженным, – призналась я. – Но о причинах я ничего не знаю. Он мне не объяснял.

– Последний звонок, поступивший на мобильный, за две минуты до убийства, был от Кондагаровой Анжелы… – Следователь посмотрел на меня.

– А… это наша постоянная клиентка. Мы организовывали ей индивидуальный тур по Амазонии. Возникли некоторые технические накладки, она могла позвонить, чтобы поинтересоваться, решили мы эту проблему или нет.

Следователь что-то чиркнул в блокноте.

– Остальные звонки на мобильном, как входящие, так и исходящие, были стерты.

Возникла пауза.

– Между вами и мужем были хорошие отношения?

Подтекст вопроса был ясен: следователь хотел сказать, что если муж мне не доверял, то и отношения между нами были далеки от идеальных.

– Хорошие. Мы любили друг друга. Только что поженились. – В горле встал комок, и я поспешно сглотнула, чтобы не разрыдаться. – Он… Николай… оберегал меня от своих неприятностей. Поэтому и молчал.

– А с первой его женой вы контактировали?

Я вздрогнула:

– Нет.

– А ваш муж?

– Насколько я знаю – тоже нет.

– Ясно. Кого из друзей Николая Александровича вы знаете?

– У него был круг старых приятелей. Но он нечасто встречался с ними.

– Почему?

– Он был занятым человеком, все-таки директор фирмы. Свободного времени почти не оставалось, так как приходилось много работать. Постоянные перегрузки, дела.

– Вы дадите мне их телефоны?

– Конечно.

– Что вы можете сказать по поводу туристической компании «Атлант», которую возглавлял ваш муж? Не было ли наезда конкурентов, финансовых трудностей?

Я покачала головой:

– Нет. Я была заместителем Николая Александровича и знаю дела компании изнутри. Если бы что-то случилось, я была бы в курсе. Обязательно.

Водянов постучал ручкой по столу.

– Если вы вспомните что-нибудь еще, позвоните по этому телефону. – Он протянул мне визитку.

– Хорошо. Я позвоню.

Следователь ушел, а я задумалась. Все это время я всерьез не размышляла о причинах убийства, но сейчас в голову неожиданно пришла мысль: может, это правда как-то связано с бизнесом? Я, конечно же, знала бы. Но все же… все же…

Я вспомнила о том происшествии с джипом, о странном разговоре, который подслушала у дверей кабинета Николая, о том, что на Мальдивах он часто замыкался и уходил в себя. Вспомнился мне и звонок загадочной иностранки незадолго до убийства. Звонок, о котором он тоже не захотел ничего говорить…

Я собиралась поговорить с Николаем, но опоздала…

Сейчас я мало походила на безутешную вдову. Основным чувством, которое владело мною, была злость. Гнев на ублюдков, которые все это затеяли и убили моего мужа. Николай тоже хорош! Если бы он поделился своими проблемами, вместе мы бы нашли какой-то выход. В этом основной недостаток всех мужчин, даже самых умных. Они не до конца доверяют женщинам и поэтому часто попадают впросак. Они даже не представляют, какой изощренной и коварной может быть женщина, как изобретательно устроены ее мозги. Да что теперь говорить… Нужно думать, что делать дальше…

Только теперь я поняла, как была глупа, не обращая внимание на тревожные признаки. Если бы я предвидела такой поворот событий, то Николай бы у меня не отвертелся. Уж я бы всю душу из него вытрясла. Раскололся бы как миленький. Так нет, молчал…

Я вскочила с дивана и взволнованно заходила по комнате. Я считала, что в бизнесе Николай ничего от меня не скрывает, но разве можно утверждать это с полной определенностью?

Я посмотрела на часы. Восемь вечера. Все сотрудники уже ушли. Но я могу поехать в офис и просмотреть документы. Может быть, там кроется разгадка убийства. Может, я о чем-то не знала или что-то пропустила?

Офис был пуст. Сидевший внизу охранник кивнул мне головой и даже не спросил пропуска. По тому взгляду, какой он бросил на меня, я поняла, что он в курсе случившегося.

Я вздохнула. Смогу ли я теперь спокойно работать в этом офисе, где все напоминает о Николае?

Я поднялась на второй этаж и открыла ключом дверь. Было тихо. Я прошла в приемную и остановилась посередине. Мне казалось, что сейчас я открою дверь кабинета и увижу Николая, сидящего за своим черным столом, на котором, благодаря моим стараниям, все было расставлено в идеальном порядке.

Я прикрыла глаза. Нет, чудес не бывает. Николай мертв, и мне нужно смириться, привыкнуть к этой ужасной мысли.

Я вставила ключ в дверь кабинета и, немного помедлив, распахнула ее. Здесь все было по-старому. Как при Николае. Я задержала дыхание и сделала несколько шагов вперед. Силы оставили меня, я опустилась в кресло.

Посидев несколько минут, я прошла в приемную и приготовила себе кофе. Выпив две чашки, подошла к столу и стала методично осматривать его: ящик за ящиком. Папку за папкой. Покончив с этим, перешла к шкафу. Ничего. На самой верхней полке стояла фигурка буддистского божка, которую я подвинула вправо, чтобы мне было удобно взять очередную папку. Неожиданно на пол упал ключ.

Я нагнулась и подняла его. Обычный ключ. Но от чего?

Я положила его на стол и вернулась к своим делам. Осмотрев шкаф и еще две полки на стене, я села в кресло Николая и слегка крутанулась в нем. Мои поиски оказались безрезультатными. Я потратила четыре часа, чтобы убедиться в том, что с фирмой все в порядке и никаких финансовых махинаций или тайн у Николая от меня не было. Значит, дело не в фирме. В чем же?

На ум пришла жена Николая. У нее был веский повод для убийства – месть. Ну, еще и деньги. Половина имущества Николая переходит к его сыну. Допустим, это так. Но где доказательства? Ясно, что мадам Дубнова совершила убийство не своими руками, а с помощью наемного киллера, который действовал быстро и профессионально, а сделав свое дело, исчез, не оставив следов.

Кто еще? Версия, что убийство совершил из мести кто-то из конкурентов, мне казалась безосновательной и абсурдной.

Больше ни о каких врагах я не знаю. А что… если это… Димка! Он угрожал мне и говорил, что я его еще припомню. Может, он и звонил Николаю, чтобы с ним встретиться и разобраться? Разобрался… С Димки станется. Может, он сначала «Мазду» взорвал, а потом убил моего мужа?

Я бросила взгляд на ключ, лежавший на столе, и вдруг моментально слетела со стула. Меня осенило! Надо внимательно осмотреть кабинет. Это может быть ключ от потайного сейфа, поэтому Николай и держал его здесь, на работе. Существует какой-то сейф, о котором я ничего не знаю. Нужно все просмотреть: сантиметр за сантиметром… Я принялась за поиски с новым энтузиазмом.

Когда я сняла со стены большую черно-белую картину в абстрактном стиле, то поняла, что была права.

При виде маленького сейфа, вмонтированного в стену, я закусила губу. Сейчас я узнаю то, что Николай так тщательно скрывал. А в том, что ему было что скрывать, я теперь не сомневалась. Если он не посвятил меня в существование этого сейфа, значит, на то существовали веские причины.

Я вставила ключ и повернула его вправо. Сейф открылся. Внутри лежала маленькая черная папка. С бьющимся сердцем я взяла ее и положила на стол.

Я села в кресло Николая и принялась изучать документы, лежавшие в папке. Одни документы представляли собой бумажный хлам: копии акций, какие-то договоры, уставы неизвестных мне фирм, список советов учредителей. Но все это не имело никакого отношения к «Атланту»; кроме того, листы перепутаны и шли не по порядку. Эти бумаги я отложила в сторону. Следующая кипа касалась нашей фирмы. Ее я принялась изучать с повышенным вниманием. И здесь меня ждал неприятный сюрприз.

Насколько я поняла, «Атлант» должен очень крупную сумму некой компании «Герам». Через три месяца наступал срок платежа. Сначала я подумала, что это какая-то ошибка, документы попали в папку случайно, они не относятся к «Атланту». Я не могла толком вникнуть, буквы прыгали перед глазами. Я выпила еще кофе и снова просмотрела их. Нет, ошибка исключалась. Эти бумаги касались «Атланта» самым прямым образом.

Эта информация ошеломила меня. Получается, что фирма – банкрот. А я ничего об этом не знала! Даже не подозревала. Николай ничего не сказал мне. Почему? Почему он скрыл от меня такое важное обстоятельство? Я была его правой рукой и оказалась не в курсе таких важных дел! Как это получилось?

Я сидела в кабинете Николая с документом в руках, а мозг лихорадочно работал. Что теперь делать? На моих руках фирма. Я уже успела полюбить коллектив, свою работу, свое дело. Неужели мне придется проститься с этим и начать все сначала?

Слишком многое свалилось на меня в последнее время. Моя жизнь напоминала лавину, которая мчалась за мной по пятам и грозилась накрыть меня с головой.

У меня убили мужа.

Теперь хотят отобрать фирму.

Машинально мои руки сжались в кулаки. Ну уж нет! Так просто я не сдамся! Я не имею права сдаваться! Но что же делать с этими документами?

Бумаги выскользнули из моих рук и плавно опустились на пол. Я закрыла глаза, мое тело сотрясли рыдания. Я оплакивала свою несостоявшуюся жизнь с Николаем. Правду говорят: «Хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах».

Я так мечтала о новой жизни, жизни замужней женщины, так детально представляла ее себе в красках, подробностях, собиралась завести ребенка. Короче, у меня должна была быть стабильная нормальная жизнь. И ее у меня отняли.

Я шмыгнула носом и вытерла слезы салфеткой, лежавшей на столе.

Я посмотрела на часы. Половина первого ночи. Мне ничего не оставалось, как заночевать здесь, на том самом диванчике, на котором мы столько раз занимались любовью с Николаем.

Я опустилась на диван и погладила обивку, а потом подложила две руки под щеку и заснула.

…Проснулась я оттого, что кто-то покашливал рядом. Я открыла глаза. Передо мной стояла секретарь Юля.

– Татьяна Владимировна? – спросила она меня, округлив глаза: – Вы так и спали тут?

Я спустила ноги с дивана. События минувшей ночи живо встали передо мной.

– Да, так получилось, Юлек, – пыталась улыбнуться я. – Разбиралась с бумагами Николая Александровича и заснула. Слушай, ты никогда не слышала о фирме «Герам»?

– Н-нет. Кажется, нет.

– Юль, это очень важно, я хочу, чтобы ты вспомнила.

Юля наморщила лоб.

– Нет, Татьяна Владимировна, точно нет. Память у меня хорошая.

– Если вдруг вспомнишь, то сразу ко мне. И еще, посмотри в документах, вдруг это название всплывет где-нибудь в наших бумагах. Оставь все дела и займись этим. Хорошо?

– Да, Татьяна Владимировна.

– И кофе, пожалуйста. Покрепче.

Юля вышла из кабинета, а я задумалась. Дело дрянь. Никаких следов нашего загадочного кредитора. Оставалось потрясти главбуха. Может, она в курсе?

Марина Семеновна была категорична: нет, никаких дел с «Герамом» они не вели. Она бы знала. Я вызвала ее в кабинет и показала документы. Она взяла их к себе, чтобы внимательно изучить.

Я выпила кофе и решила заняться текущими делами, иначе мозги взорвутся от напряжения: не могу же я все время думать о смерти Николая и финансовом крахе «Атланта». Мне нужно хоть немного отвлечься.

Я просматривала отчеты и проекты «Атланта» со смешанным чувством досады и гордости. Парадокс состоял в том, что фирма крепко стояла на ногах и динамично развивалась. Но происходило это в то время, когда она была полностью в долгах. Как это могло получиться? Почему Николай ни слова не сказал об этом?

К обеду справка главбуха была готова. С «Герамом» туристическая фирма «Атлант» никаких дел не вела. Марина Семеновна Орлова, крепкий профессионал, на работу поступила по рекомендации друзей Николая, и в ее компетенции мне сомневаться не приходилось.

Я поискала в базе данных телефон «Герама» и позвонила по нему. Набирала номер с волнением, обдумывая, как лучше построить разговор и с чего начать. Четко понимала, как важно начать разруливать эту ситуацию. И чем скорее, тем лучше.

К телефону никто не подходил. Я звонила в течение двух часов, потом решила дать поручение Юле: пусть дозванивается.

Безрезультатно. Телефон не отвечал. Девяносто девять процентов, что фирма – липовая, как всегда делают в тех случаях, когда хотят скрыть концы.

Я вынула карандаш из карандашницы и стала нервно грызть его. Мне во что бы то ни стало нужно докопаться до истины.

– Татьяна Владимировна! – В кабинет заглянула Юля. – На проводе Лев Константинович.

– Скажи, что я занята.

Я схватила сумку и раскрыла ее. Достала оттуда пудреницу и провела по лицу пуховкой, накрасила губы. У меня созрел план.

ГЛАВА ПЯТАЯ

С Георгием Валентиновичем Гладилиным я была знакома примерно полгода. Это старый друг Николая, к которому можно обратиться в трудную минуту. Николай познакомил меня с Жориком, как он называл его, на своем дне рождения. Он отмечал праздник на работе, устроив небольшую корпоративную вечеринку, и позвал на нее нескольких давних приятелей. Среди них был и Георгий Гладилин, Жора, Жорик.

Высокий сухощавый мужчина лет сорока пяти с твердым решительным подбородком и проницательными серыми глазами. Костюм безукоризненного кроя и превосходного качества сидел на нем как влитой, придавая хозяину вид солидного бизнесмена перед подписанием ответственной сделки. Шепотом Николай сказал мне, что Жорик работает в организации, связанной с экономической разведкой. У него были блестящие математические способности, он окончил Бауманский, сделал хорошую карьеру, но ни о чем подробно не распространялся, и где конкретно он работал, никто из его приятелей толком не знал. Когда-то Гладилин был женат, но развелся и вот уже как пять лет был холостяком.

Георгий произвел на меня впечатление человека, на которого можно положиться. В том, как он говорил, что делал и как рассуждал, чувствовался ум и незаурядная личность. Словом, Жора меня заинтриговал. Но хуже было другое – я ему понравилась как женщина. Я сразу поняла это и почувствовала вполне понятную неловкость: ведь я была любовницей его друга.

Мы встречались еще пару раз в обществе Николая, и я всегда ощущала на себе его проницательный взгляд, но старалась установить в общении ровный дружеский тон и не дать повода к ухаживанию.

И вот теперь я собиралась обратиться к Георгию Гладилину, чтобы он помог мне найти таинственную фирму «Герам».

Телефон Гладилина записан в моей записной книжке. Я раскрыла ее и набрала номер.

– Алло! Георгий Валентинович?

– У телефона.

– Это Лесникова Татьяна. Я могу с вами встретиться сегодня примерно… – Я бросила взгляд на наручные часы. – В семь вечера?

– Где? – услышала я в ответ.

– Около метро «Чистые пруды». В начале бульвара.

– Договорились, буду ждать вас.

Я опоздала на встречу на пятнадцать минут: проклятые пробки. Ехала и нервничала: вдруг Георгий уйдет и мне придется снова просить его о встрече. Но еще метров за двадцать, подъезжая к бульвару, увидела высокую фигуру Гладилина и с облегчением вздохнула. Он не ушел, а стоял и ждал меня, как мы и договаривались.

Я припарковала машину, поставила ее на сигнализацию и направилась навстречу Георгию.

Он подошел ко мне и церемонно поцеловал руку.

– Здравствуйте, Татьяна. Очень рад вас видеть. Сочувствую вашему горю…

При виде Гладилина на глаза навернулись слезы. Я сразу вспомнила Николая.

– Не надо. – Гладилин задержал мою руку в своей. – Не надо плакать.

Я сделала глубокий вдох.

– Простите.

– Ничего. Я сам страшно переживаю. Ведь мы с Николаем – давние друзья.

Возникла пауза.

– Я предлагаю пройтись по бульвару и поговорить. У меня к вам дело.

– Можно зайти в кафе. Так будет удобнее, – предложил он.

Я кивнула головой в знак согласия.

Кафе, в которое мы зашли, было оформлено в стиле хай-тек. Мы сели за свободный столик посередине зала; рядом расположилась молодежная компания, время от времени до нас доносились взрывы смеха.

Я заказала кофе. Георгий – летний салат и бифштекс с минералкой.

– Я слушаю вас, Татьяна.

Я рассказала о своей проблеме.

– Это для вас важно?

– Очень, – призналась я. – Мне так не хочется терять фирму. Я столько вложила в нее. И потом эта работа… совместная с Николаем. – Мой голос дрогнул.

– Конечно, конечно…

Георгий отпил из высокого стакана минералки.

– А что вы будете делать потом?

– В смысле?

– Ну… – Он замялся. – Когда решите проблемы с фирмой?

– Пока не знаю. Может, отправлюсь в отпуск, чтобы отдохнуть и набраться сил, восстановиться после пережитого. Но ничего определенного сказать не могу, там будет видно.

Гладилин внимательно смотрел на меня.

– Я теперь стараюсь не строить никаких планов и не заглядывать далеко вперед.

– Наверное, это правильно, – сказал он, откинувшись на стуле и склонив голову набок, словно о чем-то размышляя.

Мы посидели еще минут пятнадцать, потом я сослалась на головную боль, мы распрощались.

…На похоронах Николая я держалась изо всех сил. Все плыло передо мной в белесой мутной пелене слез. Гладилин был рядом и держал меня под руку. Бывшая жена Николая на похоронах не присутствовала, но это и к лучшему: я просто не представляла себе, как бы мы встретились.

– Крепитесь, Татьяна, – шепнул мне Гладилин. – Обопритесь на меня.

– Спасибо.

Я наглоталась успокоительных таблеток и поэтому находилась в полной прострации. Мне хотелось поскорее уйти с кладбища – здесь все напоминало о том, что Николай – мертв, а для меня он оставался живым. А главное, в память о нем мне хотелось сохранить наше дело, нашу фирму, приложив к этому все усилия.

Гладилин позвонил через два дня. То, что он сказал, еще больше запутало ситуацию. Оказалось, что финансирование фирмы «Герам» шло через фирму «Красмар», офис которой находился в Лондоне.

– Значит, «Герам» – липа? – лихорадочно соображала я.

– Да. Но «Красмар» – реально существующая компания. Это – не блеф.

– Дайте мне, пожалуйста, координаты.

Гладилин продиктовал мне контактные телефоны и адрес «Красмара».

– Директор фирмы – Марк Красницкий.

– Спасибо за помощь, Георгий Валентинович.

– Не стоит, – раздалось после недолгого молчания. – И зовите меня просто Георгий. Может, вам нужно что-нибудь еще? Обращайтесь ко мне, если возникнет необходимость.

– Еще раз спасибо, Георгий. Когда я решу свою проблему, то, думаю, мы обязательно встретимся.

На том конце возникло молчание.

– Буду очень рад.

– До встречи, – прошептала я.

«Ну и стерва, ты, Татьяна, – подумала я, кладя трубку на рычаг. – Человек к тебе тянется, а ты играешь им как мальчиком. Ну что ж! Такова жизнь. Либо ты играешь другими, либо тобой – третьего не дано».

Не теряя времени, я набрала телефон «Красмара».

Трубку сняла женщина. Она сказала фразу по-английски, и моего словарного запаса хватило, чтобы понять только суть: она спросила, по какому вопросу звоню.

С грехом пополам я ответила, что мне нужен директор фирмы мистер Марк Красницкий. Женщина повторила свою фразу. Я сказала, что вопрос касается российской туристической фирмы «Атлант», с которой «Красмар» сотрудничал, мне необходимо кое-что уточнить.

Женщина замолчала, а потом сказала, чтобы я оставила свои координаты: мне перезвонят. Я продиктовала ей все свои телефоны: служебный, домашний и мобильный. Она записала их, сказала: «Гуд бай!» и повесила трубку.

Три дня я ждала ответа. На четвертый вызвала старшего менеджера Славу Горячева, в совершенстве владевшего английским, и попросила позвонить в Лондон.

– Открываем там наш филиал? – спросил Славка, высокий рыжий парень под два метра ростом, с россыпью веснушек на носу.

– Типа того. Покупаем отель с видом на Темзу и в двух метрах от Букингемского дворца.

Славка хохотнул, но затем резко оборвал свой смех. Он хорошо понимал, как себя вести. Дело в том, что после смерти Николая несколько сотрудников мужского пола решили заманить новоиспеченную вдову в свои сети, чтобы воспользоваться ситуацией и прибрать к рукам фирму. Они же не понимали, в каком состоянии упомянутая фирма. Почти на мели. Я их последовательно отшила. Двое из них все поняли. Один – упорствовал. Я решила уволить его, когда все устаканится. Но сейчас я не имела права на резкие телодвижения: слишком много других проблем.

Славка был не такой. Я это отметила про себя.

– И что мне говорить? – спросил Славка.

Я объяснила.

– Понял. Без проблем.

Слава набрал лондонский номер и затараторил по-английски. После пяти минут переговоров он положил трубку и повернулся ко мне.

– Здесь какое-то недоразумение. Дама говорит, что ничего не знает и что ей никто не звонил.

– Врет! Слав! Я звонила ей три дня назад. Точнее, четыре. Чего она нам тут впаривает? Звони снова. Как ее хоть зовут, ты узнал?

– Мисс Джоанна Варенски.

– Блин! Врет мисс Варенски и не морщится.

Во второй раз со Славой никто не захотел разговаривать. В Лондоне просто повесили трубку.

– Облом! – сказал Славка, поворачиваясь ко мне.

– Облом. Спасибо, Cлав.

– Может, повторить часика через два?

– Повтори. Только никому об этом ни слова. Приходи и звони из моего кабинета. Я отъеду к тому времени по делам, меня не будет. Юля тебе даст ключи.

– Понял. Все сделаю в лучшем виде.

Мисс Джоанна Варенски держала глухую оборону. Когда я вернулась в офис, Слава доложил мне, что на том конце не хотят разговаривать и вешают трубку.

– Сука! Извини, Слав!

– Ничего. Все нормально.

– Ладно, иди, если понадобится, я тебя вызову еще.

К вечеру я чувствовала себя абсолютно разбитой и обессиленной. К тому же на улице была жуткая жара, асфальт чуть ли не дымился под ногами.

Я добралась до дома и легла на диван, вытянув ноги. Похоже, у меня один выход: рвануть в Лондон и там, на месте, разобраться с Марком Красницким. Но для этого нужно как следует подготовиться.

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Кого это принесло в такое время? Почти в десять вечера. Это была Настя.

– А… привет! Проходи, – сказала я, отступая в сторону.

– Ничего, что я так? Без звонка?

– Что за церемонии! Если хочешь кофе или чай – иди на кухню и заваривай сама.

– Я чай.

– Мне кофе. Две ложки. И одну сахара.

– Сделаю. Ты лежи, отдыхай, не беспокойся.

Я лежала и смотрела в потолок. К двум подозреваемым, Димке и Елене Дубновой, прибавился третий – Марк Красницкий. Николай мог упорствовать, отстаивая интересы фирмы – вот его и убрали.

Подозрительный факт, что секретарь «Красмара» определенно не идет на контакт. Не иначе как ее босс дал указание игнорировать меня. По-другому эту ситуацию я объяснить не могла.

Настя выросла передо мной с подносом. Я села на диване и поправила рукой волосы.

– Как дела?

– Я… – Настя опустила голову. – Хочу родить ребенка от Виктора.

– Зачем?

– Ну… может, тогда он останется со мной. Уйдет от жены.

– Не глупи! – резко сказала я. – И не вздумай этого делать. Будешь матерью-одиночкой. А ты еще можешь найти своего мужчину и родить от него ребенка.

– Не знаю. Я не верю в это. Я уже больше никого не встречу, а если Виктор меня бросит, то останусь совсем одна.

– И совершенно напрасно ты ни во что не веришь. С такими мыслями ты точно ничего хорошего не притянешь. Главное, настроиться на позитив, и тогда он случится.

– Но что мы говорим все обо мне! – спросила Настя после легкой паузы. – Как ты? Что нового?

– Оказывается, «Атлант» – банкрот. У него – куча долгов. В основном он должен некоей фирме «Красмар». Она обитает на туманном Альбионе, а секретарша ни в какую не соединяет меня с директором и вообще делает вид: «моя-твоя не понимай». Из этого следует вывод. – Я отпила кофе. – Я лечу в Лондон.

– Ты летишь в Лондон? – переспросила Настя, округлив глаза. Она подносила чашку ко рту. Рука ее дрогнула, чай пролился на юбку.

– У меня нет другого выхода, если я хочу сохранить фирму. А я хочу. «Атлант» – моя фирма. Я просто не имею права ее потерять.

– Почему ты не хочешь оставить все как есть?

– Уже поздно. Я приняла решение и отступать не намерена. И плесни мне, пожалуйста, виски. Открой бар и сразу увидишь бутылку, там же и стаканы стоят.

Лондон. Ресторан на Риджент-стрит.

За месяц до описываемых событий

Двое, сидевшие за небольшим овальным столиком, накрытым белоснежной скатертью, казалось, больше были поглощены разговором, чем едой. Хотя блюда, стоявшие перед ними, были великолепны: запеченная баранина с овощами и картофелем, лососевый мусс, салат с грудинкой и спаржей, творожный пудинг. Мужчина наклонился вперед и что-то говорил женщине, убеждая ее. Она, напротив, откинулась назад, сцепив руки.

– Нам нужны эти бумаги. Срочно. – Она повысила голос, но тут же инстинктивно обернулась.

– Понимаю. Конечно, нужны.

– Почему ты говоришь об этом так спокойно?

– Потому что такие дела не делаются наскоком. Так можно все запороть.

– И все-таки я не понимаю твоего хладнокровия. – Женщина схватила его за руку. – Давай предпримем какие-нибудь меры.

– Не советую. Лучше поешь, – с улыбкой показал мужчина на еду. – Все остынет, а кухня здесь великолепная. Это я тебе говорю.

Женщина тряхнула головой, словно отгоняя назойливые мысли. Мужчина внимательно наблюдал за ней. Потом она резко отодвинула от себя тарелку и подняла глаза.

– Ну… а… как я?

– Что ты имеешь в виду? – Мужчина подцепил вилкой спаржу и отправил ее в рот.

– Ты меня не оставишь? – Ее голос упал почти до шепота.

– Конечно, нет. На мою поддержку и внимание ты всегда можешь рассчитывать.

Во взгляде женщины мелькнуло разочарование. Казалось, она рассчитывала на совсем другие слова. Она заводила любовников и раньше. Но здесь… ей захотелось некой определенности, которой ей, кажется, не обещали.

– Здесь еще подают отменный горячий шоколад. Заказать тебе?

– Нет. Не надо. – Она замолчала, а потом продолжила:

– Значит, насчет бумаг ты советуешь подо-ждать?

– Да. Не будем делать резких шагов. Подождем.

Мужчина подавил легкий вздох. С некоторых пор ему казалось, что никаких бумаг в природе не существует.

Хотя…

* * *

Времени у меня оставалось совсем мало, а дел предстояло куча. Я записалась в секцию тхеквондо и на курсы английского. Конечно, я могла бы попросить Славку позаниматься со мной, но, честно говоря, не хотелось ронять авторитет. Я бы путалась в герундиях и перфектах, Славка бы терпеливо объяснял мне, а про себя думал: «Вот дубина, элементарного освоить не может!» В таких делах лучше шлепаться мордой в грязь с чужими людьми, они не знают тебя, ты – их. Я полезла в Интернет и нашла там подходящую кандидатуру – Валерий Николаевич Осокин, преподаватель английского, живший несколько лет в Англии. Это то, что мне нужно: человек, знакомый с языком не по словарям и бумажкам, а вживую. Я позвонила ему и назначила встречу у себя дома. Если мне подойдет его методика, то можно приступить к занятиям прямо сегодня.

Когда я открыла дверь, то просто опешила: передо мной стоял парень лет двадцати, в очочках, с кожаным кейсом в руках.

– Здравствуйте, – улыбнулся он. – Вы Татьяна Владимировна?

– Да. А вы Валерий Николаевич?

– Совершенно верно. Можно пройти?

– Да-да, конечно.

Молодой человек был одет в джинсы и майку с надписью «Yang eagle».

Я расположилась на стуле. Он – в кресле рядом.

– По какой методике вы хотите заниматься? – спросил он меня. – На что делать упор? На грамматику или на разговорную речь?

– Грамматика мне, собственно говоря, не нужна. Лучше сосредоточиться на разговорной речи.

– Это упрощает задачу. Грамматика всегда дается труднее. Вы уже когда-то занимались английским?

– Да. В школе и институте.

Валерий Николаевич разразился длинной фразой на английском, из которой я поняла только два слова: «я могу» и «улица».

– Ну как?

Я беспомощно покачала головой.

– Все ясно. По моей классификации – у вас ноль минус.

– Даже так?

– Именно.

– Вы правда жили в Англии?

– Да. С родителями. Но это к делу не относится. Нам остается обговорить условия оплаты и время занятий. Если я вам подхожу, – уточнил молодой человек.

Думала я недолго.

– Что ж, беру вас в преподаватели. В Интернете написано, что вы берете за урок от пятидесяти евро до ста, в зависимости от уровня подготовки и времени занятий. Я бы хотела заниматься каждый день, с девяти до одиннадцати вечера, в течение месяца. Сколько вы возьмете?

Валерий Николаевич не моргнул и глазом.

– Сто евро за урок.

– Подходит. Давайте приступим к занятиям сегодня.

* * *

В течение месяца у меня наступила веселенькая жизнь в кавычках. После работы я неслась на занятия по тхеквондо, а потом, измочаленная, приезжала домой, принимала душ, и ко мне приходил Валерий Николаевич со своими неизменными очочками и кейсом. Ни дать ни взять английский клерк после дневной работы. Он был ко мне суров и беспощаден. Много раз мне хотелось все бросить, но, стиснув зубы, я штудировала английскую речь, понимая, что в скором времени, когда я буду беседовать с мистером Марком Красницким и вести переговоры по поводу будущего моей фирмы, эти знания мне понадобятся.

Звонил Гладилин. Он поинтересовался, когда я уезжаю. Я сказала, что второго июля. Он немного помолчал и спросил, как долго я пробуду в Англии. Ну что я могла на это ответить, если я и сама толком ничего не знала?!

– Георгий, я не знаю.

– Если возникнут какие-то проблемы – обращайтесь.

– Спасибо.

– В Лондоне не существует таких явных разборок, какие были среди наших эмигрантов в Америке. Но криминальная обстановка там довольно непростая, хотя внешне – все тихо. Большие деньги любят тишину. Будьте осторожны, – неожиданно сказал Гладилин.

Возникла легкая пауза.

– До свидания. Берегите себя, Татьяна.

– До свидания.

* * *

Месяц пролетел быстро. Я купила билет в Лондон, у меня оставалось всего три дня до отлета. Славка Горячев обещал дать адрес своей лондонской знакомой, у которой я могу остановиться. Я не хотела светиться в отеле и подумала, что так будет лучше.

Занятия по английскому я не прерывала до последнего. Одновременно работала и делала покупки, необходимые для поездки. Первым делом купила новый чемодан, очень дорогой, от фирмы «Макс Мара»: шоколадный, с тиснеными узорами по углам, красивый и солидный. Словом, то, что надо.

Постепенно я избавлялась от привычки покупать вещи подешевле. Это неправильно – тратить деньги на то, что быстро сломается или потеряет товарный вид. Пусть у тебя будет одно бриллиантовое кольцо, но от Ван Клифф анд Арпель или Шоппард. Одна сумка, но от Диор или Валентино. Конечно, я далеко не все могла себе позволить, но при возможности старалась приобретать товары хай-класса. Это служило моей визитной карточкой. По брендам можно сразу вычислить не только статус человека, но его характер и амбиции. Так, бренды Шанель и Диор говорят, что владелец этих марок – приверженец классики. Поклонники Готье и Вествуд любят новизну и экстравагантность. А те, кто носит одежду Донны Коран или Тома Форда – динамичные современные люди, не мыслящие себе жизни вне мегаполиса.

Я готовилась к поездке в Лондон и купила почти все необходимое, однако никак не удавалось подобрать брючный костюм, элегантный и одновременно строго-деловой.

Наконец мне повезло, я напала на вещь, которая мне понравилась с первого взгляда. Брючный костюм светло-кофейного цвета с красивым силуэтом, пиджак больше напоминал блузу и выгодно подчеркивал фигуру. Я купила его и с чувством выполненного долга поехала домой.

Поставив машину в гараж, я направилась к дому. Полчаса назад я звонила Валерию Николаевичу с просьбой перенести занятия на более позднее время – половину одиннадцатого. Он согласился. Я посмотрела на часы, у меня оставалось ровно пятнадцать минут, чтобы выпить кофе, съесть бутерброд и принять душ.

Не доходя до подъезда, я увидела, что ко мне направляется молодой человек с длинными волосами и сигаретой во рту.

– Простите, – сказал он, преграждая мне путь, – не подскажете, который час?

– Конечно. Одну минуту. – Я поднесла часы к глазам: уже начинало темнеть. – Пятнадцать минут одиннадцато…

Мощный удар под дых заставил меня согнуться пополам. Я охнула и прислонилась к дереву. Сумка и пакет с костюмом отлетели в сторону. Краем глаза я увидела, как с другой стороны ко мне направляется второй парень. Я моментально подтянулась и выпрямилась, прекрасно понимая, что если сейчас, сию минуту не дам отпор, то они меня отметелят по полной программе. Я превращусь в живой труп, а может, и в настоящий.

Все это молниеносно пронеслось в моем сознании. Как только ко мне приблизился первый ублюдок, я подпрыгнула и нанесла ему удар в живот. Он выругался и попытался ударить меня в лицо. Но я увернулась и тут же врезала второму ногой в плечо красивым, четко отработанным ударом. Нет, не зря я потела на занятиях с коренастым и узкоглазым Кимом. Я похвалила себя, но особо ликовать было некогда. Озверевшие подонки были готовы накинуться на меня с новой силой.

Я снова встала в боевую стойку. Но сама быстро повела глазами в сторону: никого.

В руке второго блеснул нож. Он сплюнул на землю и пошел на меня.

– Помогите! – заорала я. – Помогите!

Первый кинулся ко мне и схватил за горло. В глазах потемнело, я задыхалась, из горла вырвался хрип. Он занес над лицом кулак, я дернула головой, острая боль обожгла меня. На глазах выступили слезы.

Внезапно хватка ослабла, и я упала на землю.

– Суки! – услышала я знакомый голос. – Убирайтесь, блин!

Это орал Валерий Николаевич. Один из подонков валялся на земле недалеко от меня, другой махал кулаками перед лицом моего препода. Они были готовы сцепиться в рукопашной, но послышались голоса. Я повернула голову: от подъезда к нам бежали двое мужиков, крича:

– Эй, вы! Что там случилось? Что за крики?

Патлатый, лежавший на земле, встрепенулся и вскочил на ноги. Второй отступил. Они быстро скрылись за деревьями. Несколько секунд спустя я услышала шум отъехавшей машины.

Валерий Николаевич подошел ко мне.

– Все в порядке, Татьяна Владимировна?

– Да уж, в порядке! – проворчала я. – Помогите подняться.

Он обнял меня за талию. Я встала на ноги. К нам приблизились двое: один лет сорока, с квадратным подбородком и глубоко посаженными глазами, был мне знаком (он жил на втором этаже). Второго я не знала. Он был одет в светлый костюм и темную рубаху.

– Кто тут кричал?

– На меня двое ублюдков напали, – объяснила я. – Наверное, ограбить хотели. Я стала сопротивляться, ну и небольшая потасовка возникла. Они меня потрясли, я – их. Спасибо, юноша вмешался, – кивнула я головой в сторону Валерия Николаевича. – А то неизвестно, чем бы все кончилось.

– У вас юбка порвана, – заметил тот, кто был в кожанке.

– Пустяки, – махнула я рукой. – Где, кстати, моя сумка с пакетом?

– Вот. – Мужчина в кожанке поднял мои вещи с земли и передал мне. – А это что здесь валяется? – Он показал на темный предмет.

– Это мой кейс, – сказал Валерий Николаевич. – Там комп. Я им одного из этих сволочей по башке ударил. Он временно и притормозил.

– Ясно, – заметил мужик с квадратным подбородком. – Ну, все улажено? Помощь не требуется?

– Спасибо, – сказала я. – Вроде все нормально. Эти голубки на машине удрали. Слышно было, как отъехали.

– Постойте. – Мужчина, который жил в моем доме, пристально вгляделся в меня. – Это у вас мужа убили?

Я съежилась.

– У меня.

– И что? Не нашли убийцу?

– Нет. – Говорить об этом мне не хотелось.

– Ну ладно, мы пошли. Отдыхайте.

– Еще раз спасибо.

– Да не за что.

– Обопритесь на меня, – предложил Валерий Николаевич. Он поднял с земли кейс. Ручка оторвалась, и он взял кейс под мышку. – Давайте сюда сумку и пакеты.

– Берите. Только аккуратно, там костюм новый.

Валерий Николаевич улыбнулся.

– Все в самом лучшем виде доставлю.

В квартире я села на диван и вытянула ногу. Тупая боль пронзила ее, и я слегка застонала.

– Кажется, у меня перелом.

– Перелом? – Валерий Николаевич подошел ко мне. – Покажите ногу.

– А ты что, врач? – Незаметно я перешла на «ты».

– У меня мать врач. Так что с основными правилами оказания первой медицинской помощи я знаком, и вообще в медицине немного разбираюсь.

– Ну, тогда смотри.

Коленка кровоточила и была грязной.

– Надо промыть, а то начнется заражение.

Валерий Николаевич притащил тазик с водой, ловко промыл коленку и смазал ее зеленкой.

– Теперь порядок. Сейчас еще перебинтую, и все будет о’кей.

– Перелома нет?

– Какой перелом? Ступить на ногу можешь? Можешь, – ответил он за меня. – Значит, нет ничего. Иначе каталась бы по полу от боли.

– Тогда вывих. Нога-то болит.

– Просто ушиб. Будешь обрабатывать каждый день, делать холодные компрессы – и все пройдет. Как общее самочувствие? Может, вам кофе сделать?

– Да называй меня на «ты». Что я, бабка старая?

– Так делать вам… тебе кофе?

– Сделай. Покрепче. А потом – урок, – хитро прищурилась я. – Занятия никто не отменял.

Валерий Николаевич присвистнул.

– Ну ты даешь! Упрямая! Может, перенесем?

Я помотала головой:

– Не получится. Через три дня я лечу в Лондон.

– В командировку?

– Нет, Валер! Личное дело у меня там. Разобраться кое-с кем надо. Без отлагательств. Вопрос жизни и смерти.

– Пока, я смотрю, разбираются с тобой, – хмыкнул Валера.

– Получается, что так, но я им тоже покажу, можешь не сомневаться.

– А я и не думаю.

– Где мой кофе?

– Сей момент. – И Валера выдал фразу на английском. – Поняла?

– Не-а.

– И чему ты только училась?

– Переведи, что ты сказал?

– «Леди, только что получившая увечье, хочет изысканный кофе. А я сижу и смотрю на нее, не в силах оторвать взгляд».

– И ты хочешь, чтобы я с ходу понимала такую абракадабру? – возмутилась я.

Происшествие странным образом сблизило нас. Или в такие минуты слетают все условности?

Валера принес через десять минут кофе и бутерброды. Причем сервировано все было в лучшем виде, как в ресторане.

– Ты, случайно, на официанта не учился?

– Я считаю, что чем больше ты в жизни умеешь, тем выше твой рейтинг.

– Правильно считаешь. – Я надкусила бутерброд. – С чем это?

– С перцем, красной рыбой, помидорами и сыром. Смешал все, что нашел у тебя в холодильнике, получился бутерброд в стиле фьюжн.

– Вкусно.

– Слушай, может, я тебе ужин сейчас приготовлю?

– Спасибо, Валер, не надо. Лучше займемся английским, еду оставим для другого раза.

После занятия Валера еще раз осмотрел ногу.

– Не болит?

– Уже лучше.

– Давай положу холодный компресс.

Моя нога лежала у Валеры на коленях. Я случайно дотронулась до его головы. Валерины волосы были удивительно мягкими и шелковыми, как шерсть йоркширского терьера. Когда-то у Насти был йоркширский терьер, и если я гладила собачку, то было такое же ощущение, что и сейчас. Я шутливо провела рукой по его волосам.

– Облысеешь ты, Валерочка, лет через двадцать. Станешь занудным преподавателем, студенты будут тебя подначивать и подкалывать, а ты в отместку – гонять их на экзаменах и ставить «неуды».

– Думаешь испугать? – усмехнулся Валера. – А я не пугливый. И до лысины мне пока далеко. Ты тоже к тому времени превратишься в зачерствевшую тетеньку. Такую железную леди на крутом «Бентли».

Я допила кофе, поставила чашку на журнальный столик, и наши руки встретились: Валера хотел помочь мне. Непонятно почему я обхватила руками его шею и прильнула, уткнувшись носом в грудь. Мне ужасно хотелось, чтобы кто-то меня пожалел и приласкал. То нечеловеческое напряжение, в котором я жила, скручивало жгутом и давило на грудь.

– Татьяна, ты чего?

Я разревелась.

– Прости. Не буду.

– Все будет хорошо, вот увидишь, – успокаивал он меня. – Все будет тип-топ и в полном шоколаде. – Он погладил меня по волосам и притянул к себе. Я откликнулась на это движение.

Уже через пару минут мы лежали рядом, обнаженные, и Валера гладил мне плечи, а потом стал нежно покусывать соски, зажимая их поочередно большим и указательным пальцами.

Секс с Валерой был тихим, мирным и расслабляющим. Я как будто бы покачивалась на мягких волнах: вверх-вниз. Вверх-вниз.

Когда все закончилось, я закрыла глаза и отвернулась к стенке.

– Не притворяйся, я видел, ты не спишь.

Я открыла один глаз.

– Тебе кто-нибудь, Валерочка, говорил, что ты похож на суслика?

– Почему суслика? – не понял он.

– Такой же тихий и домашний.

– Ну ты, Татьяна, даешь, скажешь – как припечатаешь. Ты еще меня с плюшевым медведем сравни. – Он замолчал. А потом сказал, опираясь на один локоть и неотрывно смотря на меня:

– А вот тебе говорил твой муж или бойфренд, что ты, Танька, – роковая женщина? Ради таких что угодно можно сделать.

Я вздрогнула:

– Нет. Ты первый.

– Просто польщен. За тобой, Татьяна, можно идти и идти. Хоть на пытки, хоть на смерть.

– Пока на смерть иду я. Судя по тем бандитам, что на меня напали.

И вдруг в мою душу заполз липкий противный холодок. А не связано ли это нападение со смертью Николая? Пришили его, а потом взялись за меня. Но зачем?

Если здесь его бывшая жена орудует, то получается как-то уж совсем нелогично. Ей надо было не супруга убивать, а сначала меня пришить. А потом уже разыгрывать спектакль под названием: «Возвращение блудного мужа». Негодяйка-любовница убита, супруг возвращается домой. А так выходит несостыковочка… Никак одно с другим не сходится. Хотя… если она решила прибрать к рукам деньги Николая – тогда да, сходится. Если меня нет, то остается один прямой наследник – сын.

Нельзя сбрасывать со счетов и моего бывшего. Приступ бешенства способен подвигнуть его на что угодно.

К тому же у меня не выходила из головы дама, говорившая с иностранным акцентом и позвонившая Николаю в день убийства.

И еще… этот Марк Красницкий…

Вдруг он все это и затеял с целью поскорее прибрать фирму к рукам? Хотя можно было обойтись и без мокрухи. Все равно скоро фирма станет его собственностью. Если только в это не вмешаюсь я!

– Когда ты думаешь, Тань, у тебя выражение лица становится как у ангела. Задумчивое такое, нежное.

– А так я классическая стерва? Ты это хочешь сказать? – пошутила я.

– Ну, не знаю… не знаю…

Тело приятно ныло, как всегда бывает после хорошего секса. Валера наклонился надо мной и прильнул долгим поцелуем к ложбинке между грудями. Потом он скользнул все ниже и ниже, осыпая мое тело поцелуями.

– Стоп, Валера! Хватит. Продолжения не будет.

– Переносится на завтра?

– Нет, Валер, вообще не будет.

Он замер.

– Я не ослышался?

– Нет. Со слухом у тебя все в порядке. Просто у меня сейчас закручивается такая история, что мне не до чего.

Он поднял голову и посмотрел на меня.

– Но ты же приедешь из Лондона!

– Приеду. – Я собралась с духом и выпалила: – Но, Валер! Это произошло так… случайно. Спасибо за все. Но… не нужно.

Он взял с журнального столика очки и нацепил их.

– Я правильно понял, что лавочка преподавания тоже закрывается?

– Правильно. Через два дня я улетаю. Мне нужно как следует подготовиться к этой поездке. Это нешуточное дело, Валер. Пойми меня. И… прости.

Он молча оделся и ушел. Обиделся. Но пройдет время, поймет, что я права. Зачем ему давать глупую, нелепую надежду, если у нас нет совместного будущего. Мы не подходим друг другу. Это просто мои нервы, напряжение, желание пусть и минутной, но близости. Чертова ловушка судьбы!

Как говорится, хвост лучше рубить сразу, а не по частям. Меньше мучений.

Я помыла чашки и, прихрамывая, пошла в ванную. Приняла душ, наложила на ногу холодный компресс и легла спать, словно провалившись в темное облако. Ни снов, ни картинок.

Утром затрезвонил будильник. Я привстала на диване и сразу вспомнила случившееся. Мне нужно было ехать на работу… паковать чемодан… сдавать дела Славке. Голова трещала. Я поднялась с дивана. Нога болела, и ступать на нее было трудно. Но ничего… как-нибудь доковыляю до работы. Я же на машине, пешком мне идти не придется. А там буду сидеть в кабинете. Я приняла две таблетки от головной боли и поехала.

Я собрала коллектив сотрудников и объявила им о том, что еду в служебную командировку в Лондон, а временное руководство фирмой поручаю Вячеславу Горячеву. Выразила надежду, что нового босса будут слушаться и почитать как меня, потому что в противном случае я даю ему полный карт-бланш на репрессии и расправу с лентяями и недовольными.

Мы сидели в большой комнате для посетителей, и при этих словах все дружно зашушукались.

– Тише! – подняла я руку. – Если есть какие вопросы, то все по порядку.

– Татьяна Владимировна! – ко мне обратилась Наташа Сипаева. – А вы надолго уезжаете?

Я набрала в грудь побольше воздуха.

– Поскольку командировка служебная и носит профессиональный характер, то я не могу сказать, сколько конкретно времени потребуется для решения проблем. – Я улыбнулась Наташе. – Короче говоря, не знаю. Еще вопросы есть?

Больше вопросов не было, и все отправились по своим рабочим местам.

– Вячеслав Викторович, зайдите ко мне, – обратилась я к Славе.

Когда Слава зашел ко мне в кабинет, я жестом указала ему на стул.

– Садись. Мне нужно дать тебе кое-какие указания. Это во-первых. А во-вторых, ты еще не дал мне адрес своей лондонской знакомой. Отложим на самый последний момент, не дай бог, забудем.

– Он у меня с собой, – сказал Слава, доставая из внутреннего кармана пиджака вчетверо сложенный листок бумаги.

– Вот. Ее зовут Нонна Гондарадзе. Она наполовину грузинка. По отцу. Классная девчонка. Немного взрывная, но добрая и отходчивая. Не сомневаюсь, что вы найдете общий язык. Она вам все расскажет, что и как, познакомит с туманным Альбионом. Я ей звонил примерно неделю назад и сказал о вас.

– Спасибо, Слав. Ты меня здорово выручил.

Накануне я почти не спала. Выкурила полпачки сигарет, прилегла, через три часа поднялась по будильнику. Но ни вялости, ни разбитости не было. Напротив, я ощущала себя бодрой и сосредоточенной: я делала то, что и должна была. Нога уже прошла и почти не болела. Такое скорое выздоровление я приписываю исключительно экстремальным условиям, в которых я жила и действовала. Когда человек испытывает стресс, физическая боль проходит быстрее. Я даже читала об этом. Но лучше, конечно, не экспериментировать.

Я выпила две чашки кофе без сахара, быстро собралась, оделась и поехала в аэропорт, предварительно заказав такси в фирме.

Таксист, который вез меня в аэропорт, попался разговорчивый, но я большей частью отмалчивалась. В конце концов ему надоело разговаривать с самим собой, и в салоне наступила тишина. Я думала о предстоящей поездке, и чутье подсказывало мне, что надеяться на легкое и быстрое решение проблемы не приходится.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Лондон встретил меня не традиционным туманом, а мелким моросящим дождиком. Уже в аэропорту Хитроу я с досадой вспомнила, что оставила в Москве зонтик. Обычно я собиралась по списку, тщательно проверяя каждую положенную в чемодан вещь. Но в этот раз все получилось сумбурно – и вот, пожалуйста, результат: забытый зонтик!

Я поймала такси и назвала адрес. Таксист, молодой араб, погрузил в багажник мой чемодан, и мы отправились.

Я взяла сотовый и принялась звонить Нонне, однако трубку никто не брал. Может, вышла в магазин? Я даже подумала, что следует связаться со Славкой, но потом решила не гнать волну раньше времени. Подожду еще. И вообще – справлюсь с маленькими техническими проблемами сама, а к помощнику обращусь только в крайнем случае.

Нонна жила на севере Лондона. Типичный английский одноэтажный дом с типичной английской лужайкой перед фасадом. Дом был поделен на две части. В одной из них обитала Нонна.

Поход к Нонне едва не кончился конфузом. Я свалилась ей на голову, когда она занималась любовью со здоровенным двухметровым негром. Я, разумеется, не имела об этом ни малейшего представления, поэтому стояла и нажимала на кнопку звонка. Нонна выкатилась на крыльцо и завопила по-английски:

– Чего надо? Не видишь: никто не открывает, значит, люди заняты. Стоишь и трезвонишь, мать твою!

Она была среднего роста, плотной, с кудрявыми черными волосами, доходившими до лопаток. Слова выскакивали из нее, как упругие мячики пинг-понга. Косметика на лице была смазана, по лбу струился пот. Она стояла, запахнув ярко-лиловый халат, и выплескивала негодование мне в лицо.

– Я вам звонила несколько раз, – опешив, ответила я по-русски, – но никто не подходил к телефону.

– Блин! – Нонна поправила рукой волосы. – И чего? Это из России, – закричала Нонна, оборачиваясь назад. – Кто еще может вламываться без спроса? Только российские граждане. – Она снова повернулась ко мне. – И что надо?

– Ваш телефон дал мне Вячеслав Горячев. Он у меня работает. Я – его начальница.

Нонна хлопнула себя по лбу.

– Блин! Вспомнила. Извините. Да, он что-то говорил мне о вас. Еще неделю назад. Вас зовут Татьяна…

– Просто Татьяна.

– Меня Нонна.

Она протянула руку. При этом халат распахнулся, обнажив смуглое тело.

– Я тут в таком виде…

– Ничего.

Сзади Риты вырос голый негр. Его гладкая кожа темно-лилового оттенка блестела от пота. Мужское орудие было в полной боевой готовности. Негр скользил по мне откровенно вызывающим взглядом.

– Джей, козел, отвали, дай девушкам поговорить… – приблизительно таким был смысл Нонниных слов.

Негр не отвалил. Нонна шутливо пихнула его локтем в живот. Тот охнул.

– Иди, иди! – замахала руками Нонна.

Джей повернулся и медленно ушел в глубь коридора, демонстрируя безукоризненно точенные ягодицы.

– Отвалил! Слушай, давай, выйдем на улицу, покурим.

– О’кей.

В коридоре я поставила на пол чемодан и сумку и пошла за хозяйкой. Мы спустились в крошечный садик и сели на ступеньки крыльца. Нонна пошарила в кармане халата, достала оттуда пачку сигарет и зажигалку, сунула сигарету в рот и протянула пачку мне.

– Бери!

Я взяла. Нонна чиркнула зажигалкой и выпустила облачко дыма.

– Кайф! Ну, что там такое, рассказывай по порядку. Надолго приехала? Зачем?

Нонна принадлежала к той породе людей, которые сразу становятся своими. Мне такие нравились, с ними можно без долгих церемоний и расшаркиваний приступать к делу.

Я рассказала только то, что считала нужным. Версия в моем изложении выглядела следующим образом: я приехала сюда по делам фирмы уладить кое-какие вопросы, мне нужно остановиться на некоторое время у нее. А там посмотрю, может, переберусь в отель, если возникнет необходимость.

– Короче, тебе нужно жилье, – протянула Нонна. – Без проблем. Живи тут. Тем более завтра я уезжаю с Джеем на море, примерно на три недели или больше. Я пока временно безработная и решила немного развеяться. Так что для тебя все складывается – лучше не бывает. Живи здесь спокойно. Но хочу предупредить: у тебя будут проблемы с садиком.

– Какие проблемы? – не поняла я. – Садик мне очень нравится. Миленький.

– У соседки слева пять котов, и они без конца сюда лезут, гадят, обдирают цветы. А я за все отвечаю. Оно мне надо? Как только заметишь в саду какой-то непорядок – сразу ликвидируешь. Дерьмо убираешь, цветы покупаешь новые.

– Не беспокойся, я все сделаю как надо.

– Ты замужем? – обратилась ко мне Нонна.

– Была. Мужа убили недавно.

– Сочувствую. – Нонна повертела головой. – А я здесь как спящая красавица в ожидании заморского принца. Всю жизнь мечтала выйти замуж за иностранца. Фотки свои по брачным агентствам рассылала в надежде, что кто-то откликнется. Даже взятку дала одной директрисе. А она меня надула, дала липовые координаты бизнесмена из Канады, я потом ей такой скандал устроила – мало не показалось. После того облома я подумала: а почему бы не рвануть в Лондон и не попытаться самостоятельно найти себе мужа? Правда, сначала на работу устроиться. И что вышло? На работу устроилась с трудом: няней в русские семьи. Зарплата не ахти какая. Хватает только на эту хату, еду и кое-какие шмотки. У меня даже машины нет. Знаешь, как первое время в Москву хотелось? Лежу ночами и реву. Но понимала – там меня ничего хорошего не ждет. Лучше попробовать пустить корни здесь. Что касается иностранного мужа, то пока сплю с негром, – грустно улыбнулась Нонна. – Англичане от нас шарахаются, думают, все русские женщины – проститутки.

– Все наладится, – успокаивающе сказала я.

Несколько минут мы молчали.

– Хочешь, кофе сварю? Джей откуда-то притащил классный кофе.

– Давай.

Нонна встала со ступенек и ушла в дом.

Я осталась одна. Садик с трех сторон был обнесен стенами из красновато-бурого кирпича, по которым вился плющ. Он умело маскировал полуразрушенную кладку и образовывал красивый зеленый узор.

В маленьком садике росло два куста. Жасмин был весь сверху донизу усыпан белыми цветами. Напротив – розовый куст с мелкими темно-малиновыми розочками. Он сильно разросся и занимал почти полстены.

В центре красовалась большая клумба с пестрым ковром цветов. Я различила анютины глазки, маргаритки, колокольчики, лилии и львиный зев. Остальные были неизвестными мне экземплярами британской флоры.

Внезапно из-за противоположной стены показалась серая морда с приплюснутым носом. На меня уставился нахальный кот.

– Брысь! – тихо сказала я. – Пошел вон! – и замахала рукой.

Кот по-прежнему висел на стене. Он был мышасто-серой расцветки с ярко-изумрудными глазами. Я встала. Морда моментально скрылась за стеной.

Вернулась Нонна с двумя чашками. По садику поплыл офигительный аромат свежесваренного кофе.

– Держи. Только не расплескай.

Я отпила глоток.

– Вау! Вкусно! Только что сюда кот заглядывал. Серый такой.

– Эрл Грей?

– Не знаю, как его зовут. Он, понимаешь, не представился.

– Я с этими зверюгами скоро разговаривать начну, так они меня достали! Серый, здоровый такой, – Эрл Грей. Он у них – вожак. Потом идет рыжий. Флин. Красивый пятнистый бенгал – Рам. Белый – дохлик, Жан, я запомнила, потому что у меня был один француз Жан, тоже дохлик, в смысле – импотент, как мужик ничего не мог. И замыкает эту великолепную пятерку старая черная кошка Нэнси. Все вместе хулиганы жуткие, просто взяла бы и утопила.

– Ты пробовала поговорить с соседкой?

– Не-а. У них так не принято: влезать в дела друг друга. Это тебе не Россия, а Англия, здесь частная жизнь охраняется законом.

– А гадить в твоем саду можно?

– Соседка – англичанка. А кто я? Эмигрантка! Чужеродный элемент. Да еще из подозрительной России. Знаешь, как они к русским относятся? Хуже не бывает. Считают что мы либо мафиози, либо преступники. «Новые русские» скупили пол-Лондона – тоже повод для ненависти. Так что сижу и молчу в тряпочку, только убираю за котами, вместо ободранных цветов новые сажаю. Покупаю рассаду и сажаю. Скоро разорюсь на этих цветах. – Нонна замолчала и тряхнула волосами. – Ладно, пошли в дом. О своих проблемах можно говорить без конца.

Мы оказались в небольшой комнате метров шестнадцати. В углу находилась низкая тахта, накрытая желтым покрывалом, около нее – тумбочка из темного дерева. Из мебели еще был круглый столик, два стула и пуфик, обтянутый гобеленовой тканью. Одно-единственное окно выходило в садик. На стенах – обои с мелкими цветочками. Пара полок с книгами. Две картины с видами пустынь: на одной – закат, на другой – рассвет.

– Садись на пуфик, – скомандовала Нонна. Я села.

– Здесь всего две комнаты. В этой будешь жить ты. Еще есть спальня, кухня и ванная. Думаю, освоишься. Куда тебе завтра идти надо? Адрес знаешь?

Негр сидел на стуле, вытянув длинные ноги. Вокруг его бедер было обмотано белое махровое полотенце.

– Знаю. Сейчас скажу.

Я достала из сумки бумажку и протянула Нонне.

– Я объясню, как ехать. Ты только не пугайся лондонской подземки. Это такая жуть!

Негр насмешливо смотрел на нас.

– Мы уезжаем рано, проснешься – нас уже не будет. Завтрак приготовишь сама. В холодильнике есть кое-какие продукты. А так – магазин направо. Выйдешь из дома, повернешь и пройдешь минут десять. Рядом увидишь небольшую зеленную лавку. В ней всегда свежие овощи и фрукты. Их можно купить и в универмаге, но я привыкла в лавке отовариваться. Там вкуснее.

– Поняла.

Нонна посмотрела на часы.

– Пора бай-бай. Завтра вставать рано. Белье я тебе дам.

Я постелила на низкой тахте постельное белье, пахнувшее лавандой, и легла, предварительно поставив будильник на нужное время. Но уснула нескоро: за стеной шумно занимались любовью. Я ворочалась и натягивала подушку на голову, но громкие стоны не давали мне сомкнуть глаз. Пришлось пожалеть о берушах, здесь бы они пригодились.

Незаметно я уснула, а проснулась от звенящей тишины. В первый момент я не поняла, где нахожусь. Но потом вспомнила: в Лондоне, у Нонны.

Я встала с тахты и двинулась к чемодану. Достала оттуда короткий халат и накинула на себя. Этот халат я купила на распродаже в ЦУМе и была им очень довольна – легкий, почти невесомый, он напоминал соблазнительный пеньюар: кружево на груди, большое декольте. И расцветка приятная: нежно-сиреневая с мелкими серебристыми цветочками.

– Нонна! – крикнула я. Никто не ответил. Я пошла на кухню. Маленькая, она была отделана темным деревом, над плитой висел большой жостовский поднос – очевидно, подарок из России. Я открыла холодильник. Сыр и пакет молока. Пошарив по шкафчикам, нашла пакет мюсли, залила их подогретым молоком и съела. Впрочем, без особого аппетита.

Меня била нервная дрожь, что вполне понятно и объяснимо. Марк Красницкий… как он меня встретит? Вдруг он вообще уехал в командировку и его нет в Лондоне? Этот вариант был самым плачевным. О нем я старалась даже не думать.

Я оделась в деловой костюм, и только красивые часы – подарок самой себе на день рождения – выпадали из официального облика. Я хотела предстать перед Марком Красницким серьезной бизнесвумен, у которой не менее серьезные намерения в отношении фирмы и которая ни за что не отступит от намеченной цели.

Лондонская подземка действительно произвела кошмарное впечатление. Вагоны узкие, а стены покатые, стоять в полный рост можно только посередине вагона. Кроме того, я довольно долго прождала очередного поезда. В московском метро они ходят с меньшими интервалами.

Я добралась до нужного места и еще раз посмотрела на бумажку. Да, ошибки нет: по этому адресу в Сити, деловом квартале Лондона, находилась фирма мистера Красницкого, с которым у меня предстоял неприятный разговор.

Передо мной высилось стеклянное здание с множеством окон, в которых дрожали и переливались солнечные блики. Я прошла через вертящиеся двери и оказалась в просторном холле, пересекла его и уткнулась в длинную стойку, за которой сидели молодые люди в черных костюмах и ослепительно белых рубашках. Подойдя к одному из них, я спросила, где находится фирма «Красмар». Высокий шатен, напоминавший из-за длинного носа нахохлившуюся птицу, посмотрел куда-то вниз, пробежал пальцами по клавиатуре и, подняв на меня бесцветные глаза, сказал металлическим голосом:

– Пятый этаж. Налево. Вы договаривались?

– Да.

Бесшумный лифт поднял меня и еще парочку клерков на пятый этаж. Контора Красницкого занимала половину этажа. Я остановила одного из сотрудников, мужчину лет пятидесяти в темно-сером костюме, и спросила, где кабинет Красницкого. Взмахом руки он указал мне направление.

Перед табличкой «MARK KRASNISKIY. DIREKTOR» я помедлила, а потом рванула дверь на себя.

Навстречу мне из-за стола поднялась худая блондинка с мелкими кудряшками. У нее были острые черты лица и узкий рот, напоминавший щель.

– Вы к кому?

– К Марку Красницкому.

– По какому вопросу?

– Это я скажу ему лично.

Я решительно сделала шаг к кабинету.

– Ноу, ноу… Мистер Красницкий занят, – щебетала она на английском, повиснув на мне.

Я молча отпихнула ее.

– Ноу, – крикнула она, преграждая путь.

Ситуация складывалась забавная: две женщины, готовые передраться друг с другом.

– Уйди с дороги, – заорала я, переходя на русский. – Пошла вон!

– Иди сама, – перешла она тоже на русский. – Иди в задницу, чувиха!

Она говорила с легким акцентом.

Мы посмотрели друг на друга. Мне хотелось рассмеяться, но момент был неподходящим. Кроме того, перед нами стояли слишком разные задачи: ей нужно было не допустить меня к Красницкому, а мне, причем позарез, – прорваться. Кроме того, мне показалось, что это она – та самая дама с иностранным акцентом, которая звонила Николаю в день убийства. Но точно я утверждать не могла, ведь сказано тогда было всего несколько слов…

– Я же сказала, мистер Красницкий занят. Очень занят и не может вас принять в ближайшее время. Я что, непонятно говорю?

– Я вам также говорю, что мне нужно срочно попасть к нему. Я специально для этого прилетела из России, мисс. – Я скользнула взглядом по ее правой руке. Обручального кольца не было. – Мисс Джоанн Варенски.

Я ни секунды не сомневалась, что эта Джоанн Варенски была какой-нибудь Жанкой Варенцовой или чем-то еще. Приехала сюда из России и сразу обозвала себя звучным именем.

– Я не могу вас впустить. Запишитесь предварительно на прием.

– Я вам звонила из России, вы даже не захотели со мной разговаривать. Я все равно никуда отсюда не уйду, пока не переговорю с мистером Красницким.

Мы так и стояли друг против друга.

– Хорошо – сдалась она, – посидите здесь. Я спрошу у мистера Красницкого, может ли он вас принять. Только обещайте мне не врываться в кабинет.

– Обещаю. Но если он меня не примет – все равно отсюда не уйду, буду сидеть здесь до позднего вечера. Или ночи, – прибавила я. – Спешить мне некуда.

Секретарша поправила растрепавшиеся белокурые волосы. На вид ей было лет тридцать, и была она довольно страшненькая. Такая же, как ее хозяин, подумала я. Существует теория, согласно которой боссы и их секретарши – зеркальное отражение друг друга. Стервозный урод – таким рисовался Марк Красницкий в моем воображении. Лет пятьдесят, не меньше. А то и все шестьдесят.

Секретарша появилась через пару минут.

– Марк Красницкий примет вас, но ненадолго. У него скоро важная встреча, он может уделить вам всего лишь пять минут. Таковы его условия, – подчеркнула секретарь. – Или вы соглашаетесь, или встреча вообще не состоится.

– Ладно, ладно, – торопливо пробормотала я. – Я согласна. – И, чтобы она не передумала, почти прыгнула к двери.

Я не рассчитала силы и поэтому влетела в кабинет, оказавшись посередине комнаты.

Марк Красницкий даже не повернулся на шум. Он разговаривал по телефону, сидя к двери спиной. Мне был виден только его затылок. Но, судя по густым черным волосам, ему не шестьдесят, а намного меньше. Волосы длинные, почти до плеч. Он мог бы смело завязывать их в хвостик. Все это быстро промелькнуло в голове, но Красницкий уже повернулся ко мне. Его глаза, как два лазерных луча, нацелились на меня.

– Миссис Лесникова? – спросил он сочным баритоном.

– Татьяна Владимировна, – машинально отрапортовалась я и впилась глазами в Красницкого. Это был молодой мужчина чуть старше тридцати. Красивый, с хищным профилем. В нем было что-то восточное. Только глаза – светлые. Если бы я не знала, что он наш соотечественник, то приняла бы его за итальянца.

– Очень приятно, – улыбнулся он, обнажая красивые ровные белые зубы. Боже! Какой красавец! Ну просто идеальный мужчина. И как мне себя с ним вести?

Я поправила цепочку на шее.

– Садитесь, пожалуйста, – продолжал он. – Моя секретарша предупредила вас, что у меня очень мало времени? Только пять минут.

– Предупредила…

– Я слушаю вас. Присаживайтесь.

Я села на коричневое кресло, скрестив ноги. Это была моя любимая поза. В голове был полный сумбур. Я совсем не таким рисовала в своем воображении Марка Красницкого и поэтому жутко растерялась.

– Я вам звонила из Москвы несколько раз. Я хотела связаться с вами и обсудить некоторые вопросы, которые касаются туристической компании «Атлант». Дело в том, что после смерти директора Николая Дубнова я становлюсь во главе фирмы. Я его вдова. Разбираясь с бумагами в сейфе, я обнаружила, что фирма – банкрот и большая часть долга принадлежит вам… – Я говорила довольно сбивчиво, мне было трудно сосредоточиться и справиться с волнением.

– Я и сам собирался вылететь в Москву, чтобы разобраться с этими делами. Но вы меня опередили. – В глазах Красницкого промелькнула усмешка.

– Тогда, может быть, мы придем к какому-нибудь соглашению? – спросила я.

– Что вы хотите?

– Я прошу отсрочку. В течение года я смогу полностью расплатиться с долгами. Я уже вела предварительные переговоры с банками о кредите. Туристическая компания «Атлант» – динамичная, успешно развивающаяся фирма, она вполне может справиться с финансовыми трудностями.

Марк Красницкий демонстративно посмотрел на часы.

– У вас осталась одна минута.

– Основное я вам сказала. Детали мы можем обговорить позже, так же как и схему выплаты долга. Мне важно только принципиальная договоренность об отсрочке.

– К сожалению, ничего не могу сказать. Такие решения не принимаются впопыхах. А сейчас прошу извинения, ваше время закончилось, меня ждут.

Красницкий встал.

– Да. Но… – Я ощущала себя сбитой с толку.

Он подошел ко мне. Я поднялась. Он был выше примерно на полголовы, от него веяло уверенностью и силой. Очень опасное сочетание. Мне показалось, что рядом со мной стоит хищный зверь, готовый в любой момент броситься на добычу.

Я невольно отступила. По губам Красницкого скользнула усмешка. Наверняка он осознавал, какое впечатление производит на женщин, и наслаждался этим.

– Свяжемся позже, – сказал он. – Звоните сюда. Джоанна соединит меня с вами.

Я вспомнила, как эта Джоанна динамила меня, и закусила губу.

– Какие-то проблемы? – насмешливо спросил Красницкий.

– Нет, все нормально, – поспешно сказала я.

Только бы не показать свою растерянность и слабость. Иначе он решит, что я – тряпка, слабая женщина и об меня можно вытирать ноги.

Я уже справилась со своим волнением.

– Значит, договорились? – отчеканила я. – Я позвоню вам через два дня. – Чтобы он не успел ничего ответить, я повернулась на каблуках и вышла.

На улице какое-то время я шла просто так, не осознавая, куда и зачем. Было душно, я подставляла лицо теплому потоку воздуха и без конца прокручивала в памяти только что состоявшийся разговор.

Домой я вернулась уже со сложившимся планом действий. Я должна попробовать пообщаться с Марком Красницким в неформальной обстановке. А дальше… действовать смотря по обстоятельствам.

Я позвонила в приемную. Трубку, разумеется, подняла Джоанна Варенски.

– Это Лесникова. Соедините меня, пожалуйста, с Марком Красницким.

Через пару секунд я услышала в трубке:

– Слушаю.

– Это Татьяна Лесникова. Я хотела бы пригласить вас в ресторан и там все обсудить, более подробно и обстоятельно.

Возникла пауза. Казалось, что она никогда не кончится. На лбу выступили капельки пота, я стиснула зубы.

– Хорошо, – раздался ответ. – Где мы встретимся?

– Я… не очень хорошо знаю Лондон. – Я пыталась сыграть беспомощную растерянную женщину. Мужчины любят покровительствовать, вот я и предоставлю Марку Красницкому такую возможность. – Может быть, вы сами выберете какой-нибудь хороший ресторан?

Раздался звук, похожий на краткий смешок.

– Идет. Тогда, может, я заеду за вами? Где вы остановились?

– Не стоит беспокоиться, – выпалила я. Не хватало еще, чтобы он увидел, где я живу. – Лучше встретимся в городе.

– Тогда я жду вас… около статуи Ангела на Пиккадилли. Вы знаете, где это?

– Да, – солгала я. В конце концов, таксист отвезет, какие проблемы!

– Я освобожусь после семи и к восьми буду на месте.

Повесив трубку, я закусила губу. Мозги лихорадочно работали. До встречи с мистером Красницким еще больше семи часов. Это время нужно провести с толком.

Я раскрыла ноутбук и списалась со Славкой. Он заверил, что дела в фирме идут нормально, он со всем справляется, я могу ни о чем не беспокоиться. Заодно спросил, как я доехала, как меня встретила Нонна. На оба эти вопроса я ответила ОК. Потом вышла на улицу, сделала кое-какой запас продуктов, пообедала. После обеда пыталась немного поспать, но это был дохлый номер: напряжение никак не отпускало. Я сварила кофе и спустилась в садик. Котов нигде не было видно, и удалось спокойно посидеть в одиночестве.

Ближе к шести я начала обдумывать, в чем я пойду. К счастью, в самый последний момент я сунула в чемодан свой любимый наряд – черное коктейльное платье и розовый жакет. Проблема таким образом была решена. На ноги я решила надеть черные со стразами туфли на шпильке, почти новые – я надевала их всего два раза.

На руке красовался браслет – подарок Николая. Золото с аметистами. Шикарная работа известной европейской ювелирной фирмы.

Я расчесала волосы и сбрызнула их лаком. Посмотрела на себя в зеркало, висевшее на кухне: в глазах настороженность и страх. Ну, это понятно! Марк Красницкий тот еще фрукт, с ним не расслабишься.

Такси доставило меня к назначенному месту. Около статуи Ангела никого не было. Может, он передумал и решил меня продинамить?

Рядом со мной встал какой-то странный тип в трикотажной шапочке до бровей и длинном сером плаще. Он окинул меня быстрым взглядом и стал есть яблоко, громко хрустя. Я поджала губы и отвернулась.

– Как себя чувствует российская гражданка на берегах туманного Альбиона? – услышала я. Передо мной стоял Марк Красницкий в серых вельветовых брюках, темно-зеленом пиджаке, застегнутым на одну пуговицу, из-под которого виднелась короткая белая футболка с черно-белым принтом. Черные волосы почти до плеч. Светлые насмешливые глаза.

Я окинула его взглядом с головы до ног.

– Не подумайте, я одет как настоящий англичанин. Здесь не принято одеваться слишком строго и классически. Это считается дурным вкусом. А смешение стилей, напротив, проходит на ура.

– Я, собственно говоря, ничего и не говорю о вашем внешнем виде.

– Ваш взгляд красноречив, – хмыкнул Красницкий. – Я предлагаю пойти в небольшой ресторанчик за углом. Он очень мил, я часто бываю там.

В ресторане пахло свежими апельсинами. На стенах висели фотографии моделей и сценки из городской жизни.

– Оригинальное оформление, – кивнул он головой.

Мы сели за столик, к нам сразу подошел высокий официант с гладко зачесанными назад волосами, протянул меню.

Я плохо ориентировалась в названиях, но не хотела показывать это своему собеседнику, решив действовать наобум.

– Выбрали? – спросил меня Красницкий, подавшись вперед.

– Да.

Когда подошел официант я ткнула пальцем.

– Вот это и это.

Он молча записал в свой блокнот и посмотрел на Марка. Тот сказал ему что-то по-английски. Я поняла, что Марк заказывает себе картофель, мясо и яблоки.

– Вы уже бывали в Лондоне? – спросил меня Красницкий, когда официант отошел.

Я вздернула вверх подбородок.

– Да, но давно: деловая командировка всего на пару дней, – солгала я. – Впечатление от города было очень кратким и мимолетным.

– Значит, как в первый раз. И надолго?

– Это зависит от вас.

Он насмешливо улыбнулся:

– Вы хотите сказать, что приехали сюда только из-за меня?

Я сглотнула:

– Конечно. Я же вам объяснила: мне очень нужна отсрочка. Я обязательно выплачу все долги. Мы с вами можем составить график, расписать все в деталях и подробностях.

– Я же сказал, что не принимаю поспешных решений. Мне нужно время, чтобы все как следует обдумать.

Я решила переменить тему. Уже то, что он не говорит категорическое «нет» – большой плюс. Нужно попытаться склонить его на свою сторону. Разжалобить.

– Понимаю, – начала я тихим голосом. – Просто я так… болею за свою фирму. Раньше она принадлежала моему мужу, но его недавно убили. На меня внезапно свалилось такое горе, к тому же финансовые проблемы…

Он постучал пальцами по столу.

– Конечно, конечно… – все та же ирония в голосе. Кажется, он не воспринимает меня всерьез. Я для него что-то вроде карликового пуделя – забавное глупое существо.

Подошел официант и поставил передо мной большое блюдо, посередине которого лежала котлета, а вокруг – листья зелени. Сбоку официант поставил соусник. Я разрезала ножом котлету, обмакнула кусок в соус, съела и закашлялась. Впечатление было таким, словно в рот впихнули тонну жгучего перца.

Красницкий насмешливо изогнул одну бровь.

– Вы взяли себе очень экзотическое блюдо: котлету из жареной индейки с китайским соусом.

– Упс! Я и не знала.

– Спросили бы меня, я бы помог выбрать подходящую еду.

Блюдо, которое принесли Марку Красницкому, выглядело очень красиво и аппетитно: мясо с картофелем и запеченными помидорами. Я сглотнула слюну.

– Значит, вы хотите возглавлять туристическую компанию?

– Да. Я очень хорошо знаю этот бизнес и смогла бы стать прекрасным руководителем.

Мои слова не произвели на Марка Красницкого ровным счетом никакого впечатления.

– Будем думать. А чем вас привлекает туристический бизнес?

Что я могла ему ответить?

– Мне кажется, что это очень привлекательно – знакомить людей с разными странами и континентами, открывать новые горизонты.

Такие фразы были почти в каждом рекламном буклете.

Легкая улыбка скользнула по губам Красницкого.

– А вы… были знакомы с моим мужем, Николаем Дубновым?

– Ну… не очень близко. Встречались несколько раз. У нас было чисто деловое партнерство. Я даже не знал, что его убили. В ближайшее время собирался вылететь в Москву, чтобы уладить наши проблемы.

– Какие? – ухватилась я за эти слова.

– Проблему долга.

– Вы хотели дать Николаю отсрочку?

Но Красницкий замкнулся.

Я откинулась на стуле и задумалась. Почему Николай никогда не говорил мне о финансовых проблемах фирмы? Почему? Ему было стыдно признаться, что мы в долгах? Не хотел показать, что он – плохой руководитель? Похоже на правду.

Но мне некогда думать о прошлых промахах Николая. Нужно решать сегодняшнюю проблему. Но почему я должна верить Красницкому? Возможно, все, что он говорит, – стопроцентный обман.

– Убийц нашли?

Я вздрогнула:

– Нет. Стреляли около дома. Два выстрела и оба оказались роковыми.

– Следствие идет? – вежливо поинтересовался Красницкий.

– Да. Полным ходом.

Я смотрю ему в глаза и на мгновение проваливаюсь в них. Именно так. Как в бездну. Это даже не назовешь вспышкой. Этот мужчина гипнотизирует меня. Сопротивляться его мужскому обаянию нет сил. Хотя он ничего не делает из того, что можно назвать банальным флиртом. Напротив, он ведет себя удивительно спокойно, я бы даже отметила – хладнокровно. Я привыкла к более ярко выраженному мужскому вниманию, к тому, что мужчины невольно попадают в мои сети, тают, говорят комплименты. Я же молода и красива! А здесь… крепкий орешек, и задача, поставленная передо мной, трудна. Но я не собираюсь сдаваться. Отступать некуда.

Я чуть-чуть подвинула ногу вперед и коснулась коленкой ноги Красницкого. Он слегка вздрогнул, но позу не поменял.

– Не хотите вина?

– Только на ваш вкус, а то опять промахнусь.

– Отлично. Но вы так мало съели… – поддел он.

– А я, собственно говоря, не голодная. Просто захотелось попробовать британскую кухню.

– А выбрали китайскую.

– Ну… бывает.

Марк заказал португальское вино, и официант принес бутылку темного густо-бордового напитка. Марк сам разлил вино в бокалы.

Я сделала глоток и провела языком по губам. Николай знал толк в винах, мы предпочитали испанские и французские. Но это… такое я еще не пила: пряный ореховый аромат, вкус фруктов.

– М-м… замечательно.

– Я же говорил.

Мне нужно применить к Марку Красницкому стандартный набор женских уловок. Но я чувствую себя не очень уютно. Такое впечатление, что он видит меня насквозь и смеется. Ощущение не из приятных. Моя нога придвигается еще на несколько сантиметров. Стоп! Он убрал свою. Что это значит? Он не хочет близости?

Внутри меня рождается нервная паника…

– Вам налить еще?

– Да. Спасибо. А вы… давно живете в Лондоне?

– Семь лет.

– И как? Чувствуете себя коренным англичанином?

– Почти.

– Ваши родные тоже здесь?

Я скользнула взглядом по рукам: обручального кольца нет. Но этот факт ни о чем не говорит. Многие современные мужчины не носят обручальных колец.

– Нет. Я один.

Я пью вино и чувствую, как на почти пустой желудок оно дает сильный алкогольный эффект. Я призывно улыбаюсь и поправляю рукой волосы. А потом как бы случайно касаюсь руки Красницкого и не спеша отнимаю ее.

Он откинулся на стуле и несколько минут внимательно, без улыбки смотрел на меня. Я невольно поежилась и глупо хихикнула. Мне уже абсолютно все равно, что он обо мне подумает и за кого примет. Главное для меня судьба «Атланта», а на остальное наплевать.

Наконец Красницкий наклонился ко мне, и его губы раздвинулись в дьявольской усмешке.

– Вам не кажется, что нам пора поискать отель?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

В отеле вся моя решимость куда-то улетучилась. Винные пары выветрились, и я ощущала себя не в своей тарелке. К тому же Красницкий не делал никаких попыток подыграть мне и тем самым как-то разрядить обстановку. Мы поднялись на лифте на седьмой этаж. Потом Марк взял меня под руку и повел по длинному коридору. Остановился возле номера с табличкой 56 и вставил в замок ключ.

– Ну? – посмотрел он на меня со своей неизменной усмешкой. Я криво улыбнулась в ответ. Он как будто бы наслаждался моим замешательством. Дверь открылась, и Марк подтолкнул меня вперед. Я вошла. Он щелкнул выключателем, зажегся свет. Он так умело обращался со всем, что мне стало ясно: он здесь не в первый раз, наверное, постоянно водит сюда дам. Такой интересный эффектный мужчина никак не может быть обделен женским вниманием.

Я поежилась.

– Холодно?

– Да нет. Жарко, – ни к месту выпалила я.

– Теплый день.

Он стоял рядом, засунув руки в карманы.

Я сделала несколько шагов вперед и оказалась в комнате. Посередине номера находилась большая кровать, накрытая светлым покрывалом в мелкий цветочек с оборками. Настоящий сексодром. У меня подкосились ноги, и я плюхнулась на эту кровать.

Постепенно я ощущала, как во мне растет злость на саму себя. Я почему-то никак не могла сыграть в игру под названием «женщина-вамп соблазняет привлекательного самца». Непонятно почему, но перед мистером Красницким я терялась и чувствовала себя беспомощной и маленькой девочкой. Я не знала, как вести себя, и потому злилась. Наверное, меня сбивал с толку его ироничный тон и насмешливый взгляд. Никакого тебе знойного огонька в глазах или соблазнительного голоса. Этот тип и не думает кидаться ко мне с распростертыми объятиями. Получается, что всю инициативу я должна взять на себя. Ну и дурацкая же ситуация!

– Может, заказать в номер шампанское? – предложила я. – Шампанское помогло бы мне расслабиться.

– По-моему, ты и так уже перебрала.

Я замерла. Не знаю, что шокировало меня больше: его «ты» или сердитый тон.

– Ничуть! Мы могли бы выпить по бокалу.

Он подсел ко мне.

– И что я буду делать с пьяной женщиной?

Он взял мою руку и провел пальцами по внутренней стороне локтя. Его прикосновение подействовало как удар током. Я поспешно отдернула руку.

– Я не пьяна. Ничуть. Это ваши… фантазии.

– Давай на «ты». К чему разводить китайские церемонии?

– Не возражаю.

Он поднялся с кровати и направился к балкону, открыл его и позвал меня.

– Иди сюда: отсюда открывается потрясающий вид.

Я подошла и встала рядом. Вид ночного Лондона – одно из самых красивых зрелищ в моей жизни. Жилые дома, офисные здания и архитектурные шедевры словно плыли в море мерцающих огней. А сверху их накрывал купол звездного неба.

– Красиво, а?

– Очень.

В воздухе ощущалась теплая духота: не было даже дуновения ветра.

Я подняла голову вверх. Небо было таким близким, оно словно нависало надо мной. Мне казалось, что я могу протянуть руку и коснуться этой мягкой черноты. Я мотнула головой и рассмеялась.

– Чего? – не понял Красницкий.

– Это я так. Вспомнила старую присказку: «Увидеть Париж – и умереть». Почему говорят так, непонятно: увидев такие прекрасные города, как Париж и Лондон, хочется, наоборот, жить.

По моему лицу скользила блаженная улыбка. Эта волшебная феерическая ночь напрочь отбила у меня все мозги, мысли, чувства. Хотелось только стоять на балконе и впитывать в себя ночной город.

Красницкий приблизил свои губы к моему уху:

– Когда любишь что-то очень сильно, не жалко и умереть за это.

Улыбка медленно сползла с моего лица. Почему он сказал эти слова? Почему? Что он имел в виду? Что ради своих интересов пойдет на все? А я-то расслабилась!

Невольно я качнулась вперед.

– Осторожно. – Красницкий обхватил меня за плечи. И снова странное состояние: меня бьет током. Таким сильным и резким, что я делаю глубокий вдох, чтобы прийти в себя. Медленными шагами возвращаюсь в номер и ложусь на кровать. Я лежу в чертовски соблазнительной позе: на спине, мои волосы разметались по светлому покрывалу, туфли соскочили с ног. Я закрываю глаза. А когда открываю, то вижу Марка Красницкого. Он стоит около кровати и смотрит на меня в упор.

– Иди ко мне! – позвала я.

Он покачал головой:

– Так не годится. Я хочу видеть тебя всю. Целиком. Встань.

Послушно я встала с кровати и откинула волосы назад.

– Сними платье.

Я скидываю жакет. Он летит на пол. Потом наступает очередь платья. Я остаюсь в бюстье и кружевных трусах-стрингах – моем любимом комплекте нежно-персикового цвета с роскошными кружевами.

– Так-то лучше.

Он замолчал.

Я стояла с руками, вытянутыми вдоль тела, чувствуя, как они становятся тяжелыми и неповоротливыми, как будто бы в них вселилась невидимая сила, и я не могу даже пошевелиться.

– Ну… дальше! – И он прищелкивает пальцами.

Я выхожу из столбняка, резким движением снимаю с себя все и стою перед этим чертовым Красницким обнаженная полностью, ощущая жуткую неловкость, хотя мне стыдиться нечего: у меня точеное тело, хорошей формы небольшая грудь и длинные стройные ноги. Я особенно гордилась своими ногами, они у меня не хуже, чем у топ-моделей.

Он стоял и смотрел на меня оценивающим взглядом, слегка прищурившись, не говоря ни слова. Просто молчал.

– Потуши свет, – попросила я внезапно севшим голосом.

– Зачем?

И здесь я взвилась.

– А пошел ты к черту! – и потянулась за платьем. Марк резким движением перехватил мою руку. Я попыталась вырваться, но он крепко прижал меня к себе.

– Напоролась?

Я билась в этих крепких руках. Я уже забыла, что собиралась соблазнить его, мне хотелось только одного: убежать, скрыться. Внезапно я обмякла: силы покинули меня. Красницкий провел рукой по груди, я ощутила, как в ней затрепыхались маленькие звонкие колокольчики. Я упала навзничь на кровать и закрыла лицо руками, но потом отняла их.

Марк Красницкий разделся и теперь стоял передо мной. Ни грамма жира, рельефно очерченные мускулы, пропорциональное сложение. Его лицо выражало одновременно силу, властность и дикое упрямство, а ноздри едва уловимо раздувались, как у породистого жеребца, выдавая скрытое бешенство и нетерпение. Он был так похож на древнегреческого бога! Если у богов были такие красивые черные волосы и светлые глаза.

– А теперь обойдемся без света.

Он погасил свет, и мы оказались в кромешной темноте. Ничего… Ни нежности, ни долгой прелюдии, только бешеная нетерпеливая скачка двух животных, которые поскорее хотят получить удовольствие. Яростными толчками он все глубже и глубже входил в меня, и я чувствовала, как внутри моего тела зреет взрывная волна. Обычно мне нужны длительные ласки и нежности, интимные словечки и страстные поцелуи – все то, что заставляло меня раскрываться навстречу любимому человеку, ощущать себя желанной. Здесь не было ничего. Словно страшный дикий ураган подхватил меня и распластал на кровати.

Самое странное заключалось в том, что ощущения были новыми, непривычными, но они мне нравились. Наслаждение не концентрировалось в одной точке, как это бывало обычно, оно растекалось по всему телу, бешено пульсировало внутри и рвалось наружу. Я обхватила Марка руками и принялась вращать бедрами.

– Не надо, – услышала я его хриплый шепот.

Я прекратила движения. Марк Красницкий хотел доминировать во всем, тем более в постели. Он не оставлял мне ни малейшего шанса на инициативу или на проявление собственных чувств. Мне оставалось только подчиняться, покоряться, растворяться в нем, попадая в такт и ритм его мускулистого тела.

Я выгнула шею и слегка приподнялась. Словно тысячи почек лопались внутри.

Сначала звон ударил мне в уши. А потом яростная волна поднялась и на пике смела все: я не ощущала ни себя, ни своего тела. Лава горячего наслаждения захлестнула меня. Я даже не услышала собственного голоса, а между тем наружу рвался протяжный стон, который я не смогла сдержать. Марк закрыл мне рот ладонью, в каком-то беспамятстве я стиснула зубы и замотала головой.

Потом он резко встряхнул меня, и я закрыла глаза. Внутри все стихло.

Я повернулась на бок и уснула.

Тот же вечер. Четыре часа спустя

Звонок вырвал его из краткого беспокойного сна. Он зажег прикроватный ночник, сделанный в виде вытянутого молочно-желтого треугольника, и снял трубку.

– Алло!

– Она в Лондоне.

– Я знаю.

– Что ты думаешь делать?

На секунду он замешкался с ответом.

– Буду думать.

На том конце воцарилось молчание.

– Но с этим надо заканчивать.

Он поморщился.

– Не дави на меня. Ты же знаешь, я этого не люблю.

– Я и не давлю. Слушай! – В голосе женщины послышалось легкое раздражение. – Ты что, хочешь отступить от намеченного плана?

– Нет. С чего ты взяла?

– Ну… – возникла пауза. – Значит, ты будешь думать?

– Да. Прикину, что и как.

– Ладно, ты меня успокоил.

– А ты сильно нервничала? – усмехнулся мужчина.

– Конечно, ты же знаешь, сколько я пережила.

– Сочувствую.

– Пока. Буду звонить.

– Звони.

Он повесил трубку и провел рукой по лицу. Сон прошел, словно его и не было. Вряд ли он теперь уснет. Да и проблема, о которой ему только что напомнили, требовала решения.

Он сделал глубокий вздох. Потом взял сотовый, лежавший на тумбочке и набрал номер, при этом задев рукой ночник так, что тот чуть не упал на пол. Однако мужчина поймал его на лету.

– Слушай, – сказал он, когда на том конце сняли трубку. – Мне нужно, чтобы была организована слежка за одним человеком.

* * *

Проснулась я оттого, что солнце заливало комнату. Несколько минут я соображала, что делаю здесь, и тут вспомнила все: дикую ночь, ураган наслаждения, Марка Красницкого. Я натянула одеяло на себя, как будто бы меня кто-то мог увидеть, и лихорадочно думала, что теперь мне будет проще уговорить его и попросить сделать то, что я хочу. А ему будет труднее отказать.

Я быстро оделась и вышла из гостиницы, отдав ключ портье. Погода стояла приятная. Жара спала, в воздухе веяла легкая прохлада. Я вернулась в дом Нонны, который на время стал моим, и сразу позвонила Красницкому. Он снял трубку.

– Алло!

– Это я, Таня.

– Я узнал.

– Как дела? – Вопрос звучал немного глупо, но больше на ум ничего не шло.

– Хорошо. Как всегда. – В голосе появилась привычная насмешка. – А твои?

– Мои – тоже. Может, встретимся сегодня? Прямо сейчас, – торопливо заговорила я. – Ты показал бы мне Лондон…

Возникло молчание. Ну почему этот человек не воспринимает меня всерьез? Ему доставляет явное удовольствие мучить меня и поддразнивать, играть на нервах!

– Ладно. Тебе повезло, у меня сейчас образовалась пауза, я могу вырваться. Ты где живешь? Я за тобой заеду.

Уже второй раз он спрашивал меня об этом. Я насторожилась.

– Это не совсем удобно. Я живу у знакомых, лучше встретимся там, где вчера.

– Идет. Через час я буду на месте.

Сегодня Марк Красницкий был одет в светлый брючный костюм и темно-серую футболку.

Я стояла около статуи Ангела и ждала его.

– Привет! – Он подошел ко мне и поднял вверх руку.

– Привет!

Я впилась в него глазами, надеясь найти хоть какие-то признаки легкой влюбленности, нежность или страсть во взгляде. Но Марк Красницкий был абсолютно спокоен и безмятежен, как будто бы это не со мной он провел страстную ночь в отеле, а с какой-то другой женщиной. А может, для него такие оргии – плевое дело, обычная разрядка в конце недели, стандартный уик-энд? Эти мысли вихрем пронеслись в моей голове. Он пристально посмотрел на меня, и я невольно отвела взгляд. И тут же разозлилась на себя. Почему это он, а не я диктую правила игры и задаю тон? Пора дать ему достойный отпор!

– Я думала, ты не бросишь меня одну в отеле. – Мой голос прозвучал несколько резко, причем помимо моей воли, словно я сердилась или выговаривала ему.

– Ну… дела. – Он широко улыбнулся и состроил комичную гримаску. – А что, дама не могла найти дорогу?

– В этом проблем не было.

– Тогда в чем дело?

Я тряхнула волосами:

– Я думала, мы позавтракаем вместе.

– Досадная оплошность, – покачал головой Красницкий. – Я, признаться, и не подумал о твоем желании совместно позавтракать. Сорри.

– Это не мое желание, – сказала я холодно. – Это правила приличия.

– Приличия? – Брови Красницкого взлетели вверх. – Прости невоспитанного мальчика. Я больше не буду.

Я постепенно приходила в тихое бешенство от его насмешливого тона. «Спокойно, Таня, спокойно! – сказала я сама себе. – Прекрати его подкалывать. На этом поле ты его не переиграешь. Лучше сосредоточься на том, ради чего ты сюда и прилетела. Тебе нужно подвести итог вашего близкого знакомства и договориться об отсрочке долгов. Так будет лучше».

– Ну… С чего начнем осмотр Лондона?

– Смотря чего ты хочешь. С каким Лондоном ты ждешь знакомства? С аристократическим, богемным, музейным или современным? Да, отдельно я бы выделил парки. Это зрелище для гурманов. Но, может, ты хочешь начать с шопинга и отправиться в знаменитый универмаг «Харродс»?

– Нет. В другой раз.

Мне не хотелось предстать перед Марком Красницким легкомысленной женщиной, думающей только о тряпках и новых нарядах.

– Я хочу увидеть весь Лондон.

Он улыбнулся, но без привычной насмешки.

– Тогда я познакомлю тебя со своим Лондоном. Ты знаешь, что это такое? Это наш город. – Он подчеркнул слово. – В последнее время его называют Лондонград или Москва-на-Темзе. Сейчас здесь живет более двухсот тысяч русских. По другим сведениям – около полумиллиона. Ну да. – Его губы скривились в ироничной усмешке. – Если считать гастарбайтеров, например, украинских хлопчиков. Если встретишь в метро ребят, разговаривающих на суржике, – не удивляйся, это гости из незалежной.

У нас здесь целое государство в государстве: четыре газеты на русском языке, две православные церкви, есть магазины, где можно купить «традиционные» русские продукты типа соленых огурцов, красной икры и конфет «Мишка косолапый». Недвижимость русские покупают не где-нибудь, а в самых дорогих и престижных районах: Кенсингтон, Найтсбридж, Мэйфэйр, Челси и Белгравия. Я тебе сейчас покажу некоторые дома олигархов – закачаешься. Все крупнейшие риелторские фирмы Лондона имеют специальные «русские» отделы для работы с клиентами, директора крупнейших магазинов и бутиков нанимают русскоговорящий персонал и радуются нам: мы покупаем такие предметы роскоши, какие не снились рядовому англичанину. Мы завоевываем Лондон… Абрамович купил «Челси», Дерипаска спонсировал Лондонский турнир по шахматам, много крупных бизнесменов вложили свои деньги в фестиваль «Русская зима», который планируется сделать ежегодным.

Мы шли пешком по району Белгравии.

Внезапно Красницкий остановился и потянул меня за руку.

– Смотри, за этим забором дом Олега Дерипаски. Правда, он достался ему в неважном состоянии, придется делать ремонт и доводить до ума. А рядом… по слухам, владение приобрела сладкая парочка – Татьяна Дьяченко и Юмашев. Но они пока этого не афишируют. Представляешь, один наш бизнесмен вместе с домом купил часть Виндзорского парка – бывшую территорию Ботанического сада. На его участке растут диковинные растения из Австралии и Новой Зеландии, протекает река, олени ходят – полный кайф! – Глаза Красницкого озорно блеснули.

Тот день запомнился мне надолго, если не навсегда. Погода стояла теплая, солнечно-тихая и безветренная. Мы осмотрели Тауэр, потом на такси отправились в Музей Виктории и Альберта. Собрания Музея огромны, и поэтому Марк выбрал для осмотра несколько залов, среди которых мне запомнились костюмы XVII–XX веков и зал современного дизайна. Потом мы прошли мимо универмага «Харродс» и направились в Гайд-парк. Длинное озеро Серпентайн напоминало узкую щель между створками двух парков: Гайд-парка и Кенсингтонских садов. Вода отливала сине-стальным цветом и от безветрия казалась застывшим зеркалом.

Я посмотрела знаменитый Уголок ораторов и полюбовалась фонтанами в итальянском стиле. Я засмотрелась на фонтаны, затем перевела взгляд на Марка и поразилась серьезности, промелькнувшей в его глазах. Но он тут же отвел взгляд в сторону, я даже подумала, что мне почудилось.

Марк Красницкий оказался отличным рассказчиком. Он не сыпал фактами и историческими справками, а вставлял их к месту и по делу. Даже жаль, что моя миссия скоро закончится и я вернусь в Москву. Я бы с удовольствием осталась здесь еще на неделю. Напоследок Марк потащил меня в квартал Ноттинг-хилл, ставший популярным после выхода одноименного фильма с Джулией Робертс и Хью Грантом в главных ролях. Богемный район с колоритными типами, которые так и цепляли внимание: здесь разгуливали негры с длинными, почти до пола, дредами; киберпанки с черными волосами, черными губами, в кожаном прикиде и сапогах на высокой платформе, девчонки в разноцветных одеждах ядовито-кислотной расцветки… словом, столпотворение. Я боялась отстать от Марка и поэтому старалась идти рядом.

– Сейчас мы придем на знаменитый блошиный рынок Портобелло, – кивнул мне Марк. – Можешь покупать там, что твоей душе угодно.

На Портобелло было все или почти все! Винтажная одежда, сувениры, различные поделки…

Я остановилась около прилавка.

– Смотри, какое оригинальное блюдо, – показал мне Марк на сувенирную тарелку с изображением Большого Бена. – Можешь купить кому-нибудь в подарок. На память.

– Сколько она стоит? – спросила я у молодой негритянки в пестрых шароварах и коротком белом топе.

– Пять фунтов, – сверкнула она белыми зубами.

Я заплатила, мне завернули тарелку, мы отошли от прилавка.

И вдруг у меня возникло странное чувство, что за нами следят. Откуда оно взялось, я не знаю. Может, тому виной – мои нервы и напряженное, взвинченное состояние, в котором я пребывала последнее время. Я накручивала себя, не имея никаких оснований, но что-то подсказывало мне, что это не так и мои подозрения – не беспочвенны. Дело в том, что у меня отличная зрительная память на лица. Если я видела человека хотя бы раз, я обязательно запомню его лицо. И здесь… было что-то… Какое-то состояние дежавю… Словно какие-то лица мне знакомы. Они мелькали передо мной, может быть, в толпе, или я случайно сталкивалась с этими людьми. Я не могла сказать ничего определенного, и от этого нервничала еще больше.

Несколько раз я обернулась.

– Что-то не так? – спросил меня Красницкий.

– Нет. Все нормально, – поспешно сказала я. Слишком поспешно, и Красницкий пристально посмотрел на меня.

– Просто я переутомилась.

– Бывает. Может, зайдем перекусим?

– Чуть попозже.

Мы свернули в один из очаровательных переулков и пошли по нему. Народу здесь было мало; впереди, метрах в двадцати, шла парочка туристов с большими рюкзаками за спинами. Они осматривали старинное здание, задрав головы, и сильно жестикулировали.

Я подумала, что тянуть дальше нет смысла. Я остановилась и посмотрела на Красницкого.

– Как ты думаешь, мы можем завтра решить проблему с моей фирмой?

– А что за проблема?

Я нервно хихикнула:

– Отсрочка долга. Ты уже забыл?

– Нет. Не забыл. Но все не так просто, как ты думаешь.

Я глубоко вздохнула.

– Так ты… отказываешься пойти мне навстречу? – дрожащим голосом спросила я.

– Ты все поняла правильно. Отказываюсь. Более того, в моих планах отсрочка долга не значится.

– Но ты же говорил, что подумаешь.

– Я подумал. И решил отказаться.

И здесь мои нервы сдали. Я с громким криком кинулась к нему и принялась бить кулаками в грудь.

– Скотина! Мерзавец! Подонок!

Красницкий ловко заломил мне руку за спину, и я вскрикнула.

– Потише! – прошептал он мне в ухо. – На нас уже смотрят. Это не Россия. Тебя мигом упекут в полицейский участок, где придется отвечать на слишком много вопросов. Тебе это надо? Если нет – заткнись и держи свои эмоции при себе. Не психуй!

– Я… ты… – Зубы клацали, я не могла произнести ни слова.

Слева от нас возникла черная точка, которая стремительно увеличивалась в размерах, словно вихрь, который прямым ходом надвигался на нас. Я едва успела отскочить к стенке, Красницкий с силой прижался ко мне. Мотоциклист, весь в черном, промчался мимо нас как молния и скрылся за поворотом.

– Черт! – заорал Красницкий, бросившись вслед.

Его движение было чисто рефлекторным. При всем желании, даже если бы в ботинки Красницкого были встроены пропеллеры, он не смог бы догнать этот фантом.

Я стояла у стенки, тяжело дыша.

– Что это было? – прохрипела я.

– Черт знает что! – выругался Красницкий. – Кто-то чуть не сбил меня с ног и не сделал инвалидом. Ты сама все видела.

– Видела. Но кто?

– Спроси что-нибудь полегче.

Я села на ступеньки. Красницкий навис надо мной.

– Пошли отсюда. Здесь не стоит рассиживаться.

– Почему?

– А вдруг они вернутся?

Это «они» резануло меня. Он знал больше, чем говорил.

– Кто «они»? Что ты знаешь об этом? – Вопросы слетели с моего языка машинально. Красницкий посмотрел на меня и нахмурился.

– Это не твое дело, – отрезал он.

– Конечно, не мое, учитывая тот факт, что минуту назад я могла быть сбитой этим черным дьяволом.

– Это чистая случайность.

Я хмыкнула:

– За кого ты меня принимаешь?

– Так ты идешь или нет? – взвился Красницкий и широким размашистым шагом зашагал прочь из этого переулка. Я вскочила.

– Эй… подожди меня.

Но он даже не обернулся.

Мы вышли на Кенсингтонскую улицу, и мне стало немного спокойней. Вряд ли на нас нападут среди такого столпотворения народа. Там, в малолюдном переулке, намного опасней.

Мы прошли несколько шагов, причем я шла за Красницким, стараясь не потерять его из вида. Его спину то и дело закрывали от меня другие люди, попадавшиеся навстречу.

Внезапно он резко повернулся ко мне:

– Здесь мы расстаемся.

– Как? Я должна идти до дома одна?

Я совсем забыла, что ни под каким предлогом не хотела, чтобы Марк Красницкий знал, где я живу. Одна мысль, что я останусь наедине с непонятным преследователем или преследователями, повергала меня в ужас. Я вцепилась в руку Красницкому.

– Не оставляй меня… одну.

Он выдернул свою руку.

– Я объясню тебе, как доехать. Ты по какому адресу живешь?

– Раз ты не собираешься меня провожать, то и знать тебе незачем. Доберусь как-нибудь сама. Надеюсь, ты передумаешь насчет «Атланта».

– Вряд ли. На твоем месте я бы особо не рассчитывал.

– Это почему?

– У меня сейчас своих проблем по горло. Лишняя морока ни к чему, так что лучше не поднимай этот вопрос. О’ревуар! – Он кивнул головой и повернулся ко мне спиной.

Идти за ним не было никакого смысла, если только я не хочу напороться на откровенную грубость или хамство. Мое самолюбие здорово пострадало сегодня. Я получила отлуп по всем фронтам и теперь находилась в полной растерянности. Во-первых, Марк Красницкий не придал никакого значения нашей страстной ночи. У него таких дамочек, как я, просто завались. А я-то раскатала губу и думала, что теперь он если не будет плясать под мою дудку, то хотя бы пойдет навстречу. Но – не получилось!.. Во-вторых, он дал ясно понять, что никакими привилегиями в борьбе за свою фирму я пользоваться не буду. Наоборот, он хочет поскорее получить ее в свои руки.

В-третьих… мои мысли приняли неожиданное направление… у меня нет никакой уверенности, что все это не хорошо срежиссированный спектакль. Он не знал, как получше от меня отделаться, вот и организовал историю с наездом мотоциклиста. Мол, у него своих разборок хватает и мне нужно держаться от него подальше, если я не хочу влипнуть в историю.

Эта версия была хороша, но грешила одним изъяном. Я не могла представить, что Марк Красницкий испытывал хоть какое-то отдаленное подобие пиетета к моей персоне, чтобы делать такие сложные ходы и многофигурные комбинации. Я ему – никто (та ночь не в счет, теперь это очевидно), и поэтому он мог просто сказать «отвали» без расшаркиваний и налетов неизвестных мотоциклистов.

Я передернула плечами. Вокруг меня колыхалась толпа, и я вдруг обнаружила, что ужасно проголодалась и хочу пить. Я зашла в кафе и заказала два стакана сока. Есть я не смогла. В горле стоял ком, и, если бы я съела хоть кусочек, меня непременно бы стошнило.

Я заторопилась домой. Мне казалось, что там я буду в относительной безопасности. Ведь если нападение было настоящим, кто-то мог возобновить попытки, решив, что я – близкий человек для Красницкого, с которым он делится своими планами и информацией.

Приехав в свой лондонский дом, я первым делом сварила кофе и с чашкой кофе вышла в садик. В глаза бросилась наполовину объеденная клумба. Пока я развлекалась с Красницким, гуляя по Лондону, коты сделали свое черное дело. Придется доставать рассаду и высаживать ее на клумбу.

Мои мысли, как надоедливые птицы, все время кружились вокруг одного и того же: я не могла прийти в себя после налета мотоциклиста и реакции Красницкого. Он сказал «они». Красницкий знал, с кем имеет дело, но не сказал мне об этом. Понятно, я для него – случайная знакомая. Женщина на одну ночь.

Неожиданно я вспомнила Георгия Гладилина и его слова о том, что в благополучном Лондоне имеются свои разборки и криминальные законы. Что ж! Это вполне естественно. Так же вели себя русские эмигранты в Америке. Все знают о Брайтон-бич, на котором царила русская преступность. Наши отметились практически в каждом крупном городе США. Что же говорить о Лондоне! Конечно, сюда приехали не бедные и озлобленные люди в поисках куска хлеба и сносной жизни, а сливки бизнес-элиты. И это значит, что ставки в игре высоки. Этим людям есть что терять, они не остановятся ни перед чем.

Красницкий по уши замешан в каком-то криминале, раз на него нападают средь бела дня. Значит… я отпила кофе и задумалась. Я могу найти к нему подход и заставить изменить свое решение.

Я вздохнула. Похоже, у меня не оставалось иного выхода, кроме как попросить Ритку выручить меня еще один раз.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В дружбе, как и в любви, существуют свои негласные правила. Причем в дружбе они еще строже и суровей. Я прекрасно понимала, что не могу без конца пользоваться Ритой как палочкой-выручалочкой. Она и так сделала для меня слишком много. Однако я оказалась в безвыходном положении: я никого не знала в Лондоне и не могла ни к кому обратиться, кроме нее.

После чашки кофе, распитой в садике, который подвергся нападению кошачьей банды, я вернулась в дом и, достав мобильный, позвонила Рите.

Трубку сняла незнакомая девушка.

– Добрый день! Пожалуйста, представьтесь и скажите, по какому вопросу вы звоните.

Все это было произнесено на безукоризненном английском.

– Добрый день. Можно к телефону Маргариту Вячеславовну? Я звоню по личному вопросу.

– Кто ее спрашивает?

– Татьяна Лесникова.

– Одну минуту.

Минута показалась мне целой вечностью. Но когда я услышала в трубке голос Ритки, то чуть не издала радостный вопль.

– Ритка! Наконец-то!

– Таня? Ты откуда звонишь?

– Из Лондона.

– Ты здесь?

– Как видишь. Точнее, слышишь.

Рита прикрыла трубку рукой и что-то сказала по-английски. Потом снова обратилась ко мне.

– Таня…

– Да!

– Ты надолго здесь?

– Даже не знаю. Смотря по обстоятельствам.

– Ты… – начала Ритка, но я перебила ее.

– Мне очень нужно поговорить с тобой. Срочно. Если ты, конечно, не занята…

Через час я уже стояла перед Риткиным домом и смотрела вверх, задрав голову. Дом был хорошим, солидным. Сразу было видно, что в нем живут обеспеченные люди. Повезло же Маргарите Шумейкиной-Насоновой-Барсовой с третьим мужем. Как была фамилия ее первого мужа, я не знала.

Я нажала на кнопку звонка. Дверь распахнулась, и я вошла в просторный холл, отделанный темным деревом. Около ступенек лестницы в светло-коричневых кадках высились два растения с большими темно-зелеными листьями.

Я вызвала лифт и, пока поднималась на четвертый этаж, обдумывала: что мне сказать Рите, а что опустить.

Лифт бесшумно остановился. Я вышла. Рита сказала, что я должна сразу повернуть направо.

Я не успела завершить свои умозаключения, как услышала, что меня зовут. Я повернула голову и увидела раскрытую дверь и молодую смуглую девушку с темными волосами, зачесанными назад. Она была одета в темные брюки и светлую блузку.

– Миссис… Лесникова, – выговорила она с трудом по-русски, блеснув белыми зубами.

– Да.

– Идите за мной. – Это уже было сказано по-английски.

Я мысленно благодарила Валерия Николаевича за уроки, которые позволяли мне понимать англичан, не прибегая к языку жестов. Надеюсь, он уже не обижается на меня, не считает законченной стервой…

От мыслей о Валерии Николаевиче меня отвлек знакомый возглас.

– Танька!

– Рита…

Я оказалась посередине роскошно обставленной комнаты, которая запросто тянула на какой-нибудь музейный зал. Вдоль стен были расставлены диваны, обтянутые гобеленовой тканью. Много картин и дорогих светильников.

Рита с улыбкой наблюдала за мной. Она была одета в платье нежно-лимонного цвета. На открытой шее висела золотая цепочка с красивой подвеской: золотая стрекоза с изумрудами и бриллиантами.

– Ну ты даешь! – Я в восхищении вертела головой.

– Спасибо. Стараюсь.

Она подошла ко мне и приложилась к щечке легким поцелуем. Вот так происходит акклиматизации на далеком туманном Альбионе. Никаких медвежьих русских объятий и радостных воплей. Все чинно-благородно. С кем поведешься, от того и наберешься. Англичане – сдержанная нация, у них нет кипящих эмоций и бешеных страстей. Рита восприняла нужный стереотип вместе с переменой места жительства.

Я поняла, что теперь должна играть по другим правилам. У меня нет выбора, если я рассчитываю на Риткину помощь.

– Кофе? Чай?

– Кофе.

Ритка слегка поморщилась:

– Лучше чай. Англичане просто обожают чай.

– С удовольствием выпью чашку настоящего английского чая.

Рита отдала распоряжение горничной, которая все время стояла рядом и улыбалась, переводя взгляд с меня на Риту и обратно.

Подруга опустилась на диван. Я последовала ее примеру.

– Ну что там у тебя? Рассказывай!

Я задержала вдох и рассказала Рите все по порядку. Начиная с убийства Николая, финансовых проблемах фирмы и заканчивая моим знакомством с Красницким. При этом опустила ночь, проведенную в отеле, и нападение мотоциклиста. Сказала только, что мистер Красницкий отказывается отсрочить выплату долга. И все.

Я заметила, что Рита слушала меня вполуха, думая о своем, но приписала это тому, что она теперь находилась по сравнению со мной в заоблачных высотах, мои проблемы были ей совершенно неинтересны. Просто из вежливости и в память о старой дружбе она выслушивает, а не обрывает на полуслове.

– Ну, что скажешь? – задала я вопрос Рите.

– Да… сплошной крутняк!

Вплыла горничная с подносом. Она ловко расставила чашки на маленьком столике, стоявшем перед нами, поставила на него серебряную сахарницу с серебряными щипчиками и удалилась, сверкнув в улыбке ослепительно белыми зубами. По рисунку на чашках (мелкие розочки) и тепло-матовому фарфору я поняла, что Рита приобрела сервиз знаменитой марки Веджвуд – символ роскошной жизни и респектабельности.

Я отпила чай.

– Даже не знаю, что тебе сказать, – протянула Рита. – Кстати, я где-то слышала фамилию Красницкий.

– Да? – встрепенулась я.

– Хоть убей, не могу припомнить, где именно. Может быть, ее упоминал муж?

– Риточка, вспомни, пожалуйста, мне это очень важно.

Рита бросила на меня пристальный взгляд.

– Ты что-то задумала, да? Колись, подруга.

Я поняла, что настал момент частично раскрыть свои карты. Все равно без помощи Риты я пас.

– Я хочу, чтобы ты свела меня с людьми, которые могут знать Красницкого и которые обладают определенной информацией против него.

– Короче говоря, ты хочешь, чтобы я свела тебя с его врагами и помогла добыть компромат?

В уме Ритке не отказать. Иначе она не была бы в третий раз замужем за каким-то жутко богатым типом. Я даже боялась спросить, кто он. Вдруг крупный криминальный авторитет?

– В точку.

Ритка откинулась на диване и усмехнулась:

– Хорошая тактика. Я бы, наверное, сделала то же самое.

– Значит, ты одобряешь мои действия?

– Поддерживаю. Но… как ты понимаешь, такие задачи сразу не решаются. Нужно хорошенько раскинуть мозгами. «Новые русские», приехавшие в Лондон, с одной стороны, живут тесным кружком, а с другой… у каждого есть своя бомбочка замедленного действия, которая может рвануть в любой момент. И глазом не моргнешь, как станешь трупом. Поэтому действовать следует крайне осторожно.

Я невольно вспомнила мотоциклиста в черном и поежилась. Похоже, Рита права. Марк Красницкий явно не ангел с белыми крылышками, иначе не было бы внезапного нападения.

– Кто только не перебрался сюда, – продолжала Рита. – Кроме бизнесменов, Лондон облюбовала и наша артистическая элита. Они наезжают сюда делать шопинг и просто отдохнуть, когда выпадает свободное время. Знаешь певицу из популярной группы «Завод» Лейлу Хасанову, такую черненькую, симпатичную? Ее бойфренд сделал ей роскошный подарок – купил квартиру в Лондоне. Девичий дуэт «Табу» тоже обзавелся здесь квартирометрами. Лондонская недвижимость есть и у певицы Айше, недавно родившей вторую девочку своему мужу Ярославу Акимову. На постоянное место жительство сюда приехала телеведущая Мадина Дадашева, чеченка. Помнишь, она вела новости на Первом независимом канале? – Я кивнула. – Скоро Лондон станет почти русским, – улыбнулась Рита. – Куда ни пойдешь – обязательно встретишь соотечественника. Слушай, я вспомнила, где я слышала фамилию Красницкий.

Я напряглась.

– Одна моя подруга влипла с ним в неприятную историю. Она влюбилась в него по уши, он же сначала прокачал дамочку, а потом дал ей от ворот поворот. Подруга переживала страшно, несколько месяцев в депрессняке сидела. Между прочим, она рассказывала, что Красницкий – жутко красивый мужик, из тех, кому бабы пачками на шею вешаются. Да и сам не промах – ни одной юбки не пропустит. Тебе он как? Показался красивым? – без всякого перехода спросила Рита.

Я вздрогнула:

– Да… ничего. Может, он и раскрасавец, но у меня, как ты понимаешь, другая задача. Мне нужно отвоевать свою фирму. Так что на этого типа я особо внимания не обращала.

Рита подняла брови, но ничего не сказала. Возникла пауза. Я взяла печенье из вазочки и надкусила его.

– Ну а ты как живешь?

– Процветаю. Ты остановилась в отеле?

– Нет. У знакомых. Мне так удобнее, – поспешно добавила я. Не объяснять же, что нужно соблюдать конспирацию.

Рита устремила свой взгляд куда-то поверх меня. У меня снова возникло странное чувство, что подруга рядом, но одновременно далеко. Однако чего я хочу? Она светская дама, вращающаяся в самых высоких сферах. Деньги – это такая штука, которая способна провести границу даже между самыми близкими друзьями. А мы с Риткой по жизни были просто хорошими знакомыми, но никак не закадычными подругами.

– А как твой муж? – спросила я и тут же пожалела, потому что Рита устремила на меня строгий взгляд.

– Работает, – отрезала она, и я замолчала.

Когда я допила чай, Рита поднялась с дивана, и я поняла, что аудиенция закончена.

– Я дам тебе свой прямой телефон. Если что, звони. А ты мне оставь свой. Думаю, что перезвоню в ближайшее время.

– Спасибо. Огромное спасибо.

– Я еще ничего не сделала.

– Тогда – заранее.

Рита улыбнулась. В былое время мы бы с ней расцеловались, но сейчас ограничились дружеским кивком.

– Жозе проводит тебя. Симпатичная девушка. Приехала из Бразилии на заработки. Мне ее знакомые порекомендовали.

Рита осталась в комнате. Меня проводила Жозе, одарив на прощание все той же белозубой улыбкой.

Я спустилась вниз. По дороге домой вспомнила о сломанных цветах и спросила в автобусе, где находится цветочный магазин.

Домой я вернулась с пакетами, где в маленьких горшочках находилась рассада цветов табака, анютиных глазок и вербены.

Попив кофе, я с энтузиазмом принялась за работу. После разговора с Ритой мне стало легче: почему-то верилось, что она поможет. Я быстро воткнула цветы в землю и полила их водой из облупленной лейки, стоявшей под кустом роз. Потом услышала легкое шипение и подняла голову. На заборе сидел серый кот и внимательно наблюдал за мной.

– Брысь! – взмахнула я рукой. – Брысь!

Возглас не произвел на него никакого впечатления. Он еще какое-то время смотрел на меня, а потом с громким мяуканьем спрыгнул к себе в сад, энергично взмахнув длинным хвостом.

Через пару минут вся великолепная пятерка восседала на заборе и с явным удовольствием не спуская глаз наблюдала за моими трудами.

Я не стала их прогонять. Я поняла, что это бесполезно.

Рита перезвонила мне через несколько дней. Я жила в ожидании, но не могу сказать, что теряла время зря. Напротив, старалась провести его с пользой.

Я сделала вылазку в универмаг «Харродс» и накупила там подарков. Насте – модный комбинезон из денима, матери – изящную фарфоровую чашку и бежевый халат, отцу – спортивный костюм. Он давно хотел начать бегать по утрам – вот и амуниция для спортивных занятий.

Но главное внимание я уделила себе. Основные тренды осени – черный, серый и фиолетовый цвета, и я должна быть на высоте.

Я купила фиолетовые ботильоны с металлическими пряжками спереди и фиолетовые длинные перчатки, черные брюки, сужающиеся книзу, серый жакет на одной пуговице, темно-серое трикотажное платье отличного качества, юбку-карандаш в черно-красную клетку и такого же цвета клатч. Потом соблазнилась фиолетовой туникой и черным коротким пальто с рукавами три четверти. Уже напоследок прикупила красные перчатки, серый берет и платок с ярким цветочным принтом.

Нет, все-таки ничего так не поднимает настроение, как увлекательный шопинг. Кроме, разумеется, занятий любовью.

Я могла бы заехать домой и оставить там все эти яркие большие пакеты, но мне нравилось таскаться с ними по городу. Стоило бросить на них взгляд, как я понимала: время потрачено с максимальной пользой и удовольствием. Попутно я фотографировала местные достопримечательности, стараясь нащелкать как можно больше интересных кадров.

Я посетила знаменитый Музей мадам Тюссо и сады королевы Мэри, находящиеся в самом сердце Ридженс-парка. Нежный таинственный сад был наполнен сладостно-медовым ароматом роз. От этого аромата кружилась голова, и я опустилась прямо на землю, чтобы немного прийти в себя.

Если бы рядом был Марк!.. Я неожиданно протянула руку вправо, как будто бы он лежал рядом, но тут же отдернула ее и резко вскочила. Хм… с какой стати я думаю об этом субъекте! «Не смей этого делать, – приказала я себе, – слышишь, Татьяна, не смей!»

Завершилась прогулка катанием на речном трамвайчике по Ридженс-каналу.

Несмотря на почти идиллическое времяпрепровождение, я ни на секунду не забывала о Рите и ее обещании позвонить. Постоянно проверяла мобильный: вдруг она мне звонила, а я ее не слышала, так как была в магазине или в транспорте, и проворонила за шумом.

Рита позвонила, когда я смотрела электронную почту в компьютере. Я схватила сотовый.

– Алло!

– Татьяна, это я, Рита. У меня для тебя есть хорошая новость. Ты можешь подъехать в гольф-клуб? Там я тебе все объясню. Ты играешь в гольф?

– Нет. Имею о нем весьма смутное представление.

– Плохо. Ну ладно, что-нибудь придумаем. Записывай адрес. Жду тебя через два часа. Только не опаздывай.

– Не волнуйся, я буду пунктуальна, как английская королева.

– Лучше оставь королеву в покое.

Я повесила трубку и задумалась, что мне надеть в гольф-клуб? Проблема была серьезной.

После недолгих раздумий я остановилась на стиле спортивный гламур. Белые капри, желтая топ-туника, большие солнцезащитные очки а-ля Виктория Бэкхем и бежевая кепка, прошитая золотыми нитями. Элегантный головной убор, который мне очень шел. Я купила его в одном авторском салоне за приличную сумму и ни разу не пожалела об этом.

Я подъехала на такси к гольф-клубу и вышла из машины, расплатившись с шофером.

– Таня! – услышала я.

Я обернулась. В кабриолете ярко-красного цвета сидела Рита и махала мне рукой.

Я подошла к ней.

– Садись сюда. Поболтаем.

Я села рядом. Она достала из сумки маленький ноутбук и раскрыла его. Пока комп грузился, она окинула меня взглядом.

– Хорошо выглядишь.

– Взаимно.

Рита была в белом брючном костюме и темных очках со стразами.

– Слушай меня внимательно. Есть человек, который может тебе помочь. Это некий Виктор Сейфур, адвокат. Не очень приятный тип, но здесь уже ничего не попишешь. Тебе же нужно спасти фирму, я правильно поняла?

– Правильно, – насторожилась я. – А что ты имеешь в виду, говоря «не очень приятный тип»? Любитель кокаина, матерщинник или просто кобель, который покрывает все, что движется?

Рита усмехнулась:

– Сейчас я тебе покажу.

Она пробежалась пальцами по клавиатуре, и на экране возникло фото. Посмотрев на него, я чуть не поперхнулась.

– Вот то-то и оно!

Виктор Сейфур выглядел так, как будто бы Квазимодо был его прямым родственником, если не родным братом. Непропорционально крупная голова с выпученными водянистыми глазами, крючковатый нос, толстые губы и огромная бородавка на носу. Полный комплект достоинств!

– Прибавь к этому маленький рост и лапы-клешни! – добавила с кратким смешком Ритка. – Теперь понимаешь, что я имела в виду?

– Понимаю, – упавшим голосом сказала я. И этого урода мне нужно соблазнять? Впервые я подумала, что спасение фирмы мне дается слишком дорогой ценой. Причем в прямом и в переносном смысле.

– Ближе к делу. Если ты переспишь с ним, у тебя есть шанс получить компромат на Красницкого.

– А если никакого компромата у Сейфура нет и мои жертвы окажутся совершенно напрасны?

– У Сейфура есть все. В среде русских эмигрантов его зовут «паук». Это прозвище он получил за сеть информации, которой владеет. Ходят слухи, что он работает на высшие эшелоны Кремля, поставляя им сведения о лондонских олигархах. Но это всего лишь слухи. Жены и детей у Сейфура нет, живет и развлекается в собственное удовольствие. При этом владеет о-очень неплохим домиком в Мэйфере, а любовниц водит в третьеразрядные отели. Больше месяца никто в подружках у него не задерживался; при расставании обычно он дарит кольцо, правда, не очень дорогое, и машет ручкой.

– Откуда ты это знаешь?

– Слухами земля полнится.

Я сидела в легком ступоре. Рита стукнула меня по руке:

– Эй, ты что, спишь?

– Нет. Сижу и тащусь от будущего секса с Сейфуром.

Рита хихикнула:

– Ты же взрослая женщина. Вообрази, что идешь на операцию. Чик – и вожделенная папка с компроматом у тебя в кармане.

– Придется представить.

– Ты все поняла? Мы заходим вместе в гольф-клуб, и я представляю тебя как свою подругу, приехавшую из России. Можешь сказать, что работаешь в сфере туризма. Особо распространяться не следует, а то он может навести справки. Остальное, как ты понимаешь, дело техники. Так что вперед!

– Лучше бы назад! – проворчала я.

Рита развела руками:

– Ты меня просила? Просила.

– Не обращай внимания. Это я так, чтобы не рыдать от счастья.

Вблизи Виктор Сейфур оказался еще страшнее, чем на экране Риткиного компа. Он был одет в белый спортивный костюм, на голове – бежевая бейсболка. Он скользнул по мне откровенно похотливым взглядом и проквакал:

– Значит, вы из России?

– Да. – Я широко улыбнулась.

– Играете в гольф?

– Нет. В теннис. Просто пришла поболеть за подругу.

– Теннис? – ухватился за эти слова Сейфур. – Я могу отвезти вас в теннис-клуб. У меня карта постоянного члена.

– Ну… если нетрудно. Я была бы рада.

– Никаких трудностей, – самодовольно улыбнулся Сейфур. – Какие могут быть проблемы? Едем!

Я распрощалась с Ритой и села в серебристый «Ягуар» Сейфура.

В дороге он молчал, изредка окидывая меня оценивающим взглядом. Я улыбалась в ответ. Меня бил легкий мандраж.

Мы выехали за пределы Лондона.

– Куда мы едем?

– В одно загородное место. Там есть хороший теннисный клуб.

Через двадцать минут мы подъехали к высокому серому забору.

Около входа нас встретил высокий загорелый мужчина в ярко-синем спортивном костюме. Мы пошли за ним. Сейфур взял мне напрокат теннисную форму, и я направилась в раздевалку.

Когда я появилась на корте, Сейфур уже стоял там и разминался.

– Ну, кто будет подавать? – ухмыляясь, спросил он.

– Если уступите, то я.

– Уступаю.

Я решила не ударить лицом в грязь, а показать все, на что способна. Такой уж у меня характер…

Я несколько раз подкидывала мячик, но не подавала. А затем неожиданно влепила своему партнеру эйс.

Я видела, что Сейфур подобрался и ухмылка исчезла с его лица. Он был готов к следующему сильному удару.

«Настроился дядя серьезно, – отметила я про себя. – Но я тебя обману».

Я подала слабо, и мячик завертелся, не долетев до середины корта. Отбить его, несмотря на отчаянный рывок, престарелый адвокат не смог.

Я прищурилась. Даже издалека было видно, что Сейфур нахмурился и стиснул зубы.

Я решила сменить тактику. В конце концов, мне же не надо доводить Сейфура до белого каления. Так, показать зубки, продемонстрировать, что я не тупая телка из России, а светская дама, которая может прилично играть в такую аристократическую игру, как теннис.

Я сделала вид, что буду подавать в правый угол, Сейфур метнулся туда и отбил подачу.

Общий счет был в пользу Сейфура. Шесть – три. Шесть – два.

Он заметно повеселел.

– Устала? – Он перешел на «ты».

– Не очень.

– Можно восстановить силы в приятном ресторанчике. Посидеть, отдохнуть, расслабиться, – подмигнул мне адвокат.

– С удовольствием, – ответила я, посылая про себя Сейфура ко всем чертям.

…Ресторан, который облюбовал Сейфур, находился на окраине Лондона. Тихая музыка, круглые столики из темного дерева. Мы расположились на террасе, которая выходила на зеленую лужайку с кустами цветущих роз.

– И чем ты занимаешься? – спросил меня Сейфур.

Я вспомнила Риткин наказ: по возможности отвечать правдиво, иначе он может поймать на лжи.

– Туристическим бизнесом.

Он вскинул вверх брови.

– Хорошо. Почему ты так мало пьешь? Плохое вино? – забеспокоился Сейфур.

– Нет, все нормально. Я вообще пью мало.

– Как тебе Лондон?

– Знакомлюсь постепенно. Сразу все не посмотришь, просто голова кругом от впечатлений идет.

– А что ты уже видела?

– Тауэр, Музей Виктории и Альберта, Гайд-парк, Ноттинг-хилл, – перечислила я объекты, на которых «отметилась» с Марком Красницким.

– Неплохо, неплохо… знаешь, – прошептал Сейфур, наклоняясь ко мне. – Лондон стал почти невозможным. Приток русских просто ужасающий. – Он откинулся на стуле. – Еще недавно здесь селились только олигархи и крупные бизнесмены, а сейчас сюда лезут все кому не лень. Няни, уборщицы, преподаватели, разные финансовые аналитики – всем нужна работа, место в Лондоне. – Я вспомнила свою Нонну и улыбнулась.

После ресторана Сейфур предложил поехать в «небольшой уютный отельчик», где можно продолжить приятное знакомство. При этом он понизил голос и положил руку мне на коленку.

Я опустила глаза вниз и пробормотала, что мы «еще слишком мало знакомы».

– Этот недостаток можно исправить, – ухмыльнулся Сейфур.

Мы сидели в машине, и я с тоской вспоминала Красницкого, проклиная его за несговорчивость. А ведь все могло быть по-другому… И тогда я бы не обжималась в машине с этим старым козлом, а бродила бы с Марком по какой-нибудь прелестной лондонской улочке…

Сейфур высадил меня на Пиккадилли-стрит и взял телефон, обещав позвонить в самое ближайшее время. Я изобразила на лице радость и выразила надежду, «что мы еще обязательно увидимся». Сейфур кивнул головой и похлопал меня по руке, широко улыбнувшись, будто старый похотливый сатир.

Мы встретились через два дня, после чего начали видеться более-менее регулярно. Сейфур определенно решил взять меня измором и не уклонялся от намеченной цели.

Свидания проходили по одной схеме: Сейфур заезжал на Пиккадилли и забирал меня оттуда. Обычно я стояла около пресловутой статуи ангела с луком в руках. Этот мальчуган с крылышками стал мне почти родным, и я думала, что по возвращении в Москву мне будет его чертовски не хватать. Встречаясь с Сейфуром, я обычно нацепляла черные очки, таким образом устанавливая некую дистанцию между нами. Еще мне не хотелось, чтобы он видел выражение моих глаз, в которых мог прочитать презрение и отвращение.

Мы шли в какой-нибудь ресторан и сидели там. Я развлекала адвоката милой болтовней. Он же больше молчал, иногда вставляя односложные реплики или краткие предложения, при этом так и норовил положить руку мне на коленку или невзначай коснуться груди. Он как бы прощупывал, готова ли я к более близким отношениям или нет. Для него я была всего лишь очередным экземпляром в коллекции.

Я не отклоняла его ухаживания, но и не поощряла. На курсах по психологии, на которые я когда-то ходила, говорилось, что такая тактика способна довести любого мужика до белого каления. Вроде бы ты уже почти готова нырнуть в постель, а на самом деле – водишь за нос.

– Я даже не думал, что в России остались такие красивые женщины, – квакал Сейфур, окидывая меня откровенным взглядом. – Я думал, что они перебрались к нам в Лондон.

Этот комплимент я слышала в неизвестно какой раз, но в ответ только улыбалась и отвечала что-то вроде: «Мне очень приятно слышать от вас эти слова».

Однако ни завалященького букетика, ни скромного сувенирчика я от него еще не видела. Наверное, Сейфур считал, что он сам лучший подарок.

Меня поджимало время, и после пятого свидания я решила действовать: сказать ему, что мне действительно от него нужно.

Мы сидели в небольшом уютном ресторанчике на Бонд-стрит, и я лакомилась необыкновенно вкусным шоколадным тортом. Когда я изложила свою просьбу, Сейфур уставился на меня и замолчал, переваривая информацию. Наконец он разлепил губы и сказал:

– Это тебе нужно для личных целей? – подчеркнул он слово личных.

– Да, – ответила я. – У нас с господином Красницким возникли разногласия по одному деловому вопросу, и мне обязательно надо их уладить.

– А что за вопрос?

Вкратце, опустив подробности, я рассказала ему.

– То есть эта информация никуда не сольется?

– Нет, – покачала я головой. – Это исключительно м-м… метод давления.

Сейфур усмехнулся:

– Шантаж! Ну что ж! Каждый действует своими методами. Значит, мы уже близкие друзья, раз ты обращаешься ко мне с такой просьбой? – усмехнулся он.

Меня всю передернуло. Черт! Вот ловушка! И как же я выпутаюсь? Спать с Сейфуром мне категорически не хотелось.

– Можем стать ими в скором времени, – пробормотала я.

– Отлично. – Он замолчал, а потом продолжил: – Знаешь, у меня есть для тебя любопытная новость. – Он самодовольно улыбнулся и похлопал меня по руке. – Я приглашаю тебя на загородную вечеринку в Хэмпстед.

– А что там будет?

– Ну… обычный междусобойчик. Выступит ансамбль «Гномы и эльфы». Знаешь такой?

– Угу. Конечно.

Отодвинув пустую тарелку (шоколадный торт был действительно восхитителен), я отпила кофе с молоком и корицей.

– Еще ожидается Надя Затычка и Лайза Миннелли. Посмотришь, как мы развлекаемся.

– И когда будет эта вечеринка?

– Завтра. У меня приглашение на два лица. Пойдешь со мной?

– Вау! – воскликнула я. – Пойду.

Он окинул меня взглядом.

– Ты приедешь ко мне домой, и я тебя одену сам. Будешь как куколка. Идет?

– Спасибо.

К нам подошел официант и протянул счет. Сейфур взял его.

Я посмотрела в окно: там торопливо сновали люди, которым не было никакого дела ни до меня, ни до моих проблем.

Расплатившись с официантом, Сейфур продиктовал мне адрес и сказал, чтобы я приехала не позднее семи вечера. Вечеринка начиналась в восемь.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Дом Виктора Сейфура находился в Мэйфэйре. Симпатичный трехэтажный особняк едва виднелся за забором. Я подошла к воротам и позвонила Сейфуру на сотовый. Через минуту около меня вырос секьюрити во всем черном и, кратко кивнув, на плохом русском сказал мне, чтобы я следовала за ним. Я прошла по прелестной дорожке, справа и слева от которой высились живописные деревья, и оказалась вместе с молчаливым стражем около входной двери. Не успели мы подойти, как дверь распахнулась, и в проеме вырос высоченный негр в белой чалме. Он посмотрел на меня и сказал на чистейшем русском, что мистер Сейфур приказал провести меня в гардеробную и выбрать наряд, а также драгоценности для вечера. Он выпалил эту тираду и замолчал, ожидая ответа. Я выразила согласие и пошла следом, вертя головой по сторонам.

Дом поражал великолепием. Мы прошли мимо оранжереи и гостиной, сделанной в наполовину восточном, наполовину в европейском стиле: огромные витражные окна, отделка стен темным деревом, много изящных светильников из венецианского стекла, посередине – полукруглый диван, обтянутый кожей терракотового цвета, на полу – паркет со сложным узором: плитки разных тонов и оттенков выложены в виде распустившихся цветов.

Я чуть не споткнулась, заглядевшись на люстру, похожую на многоярусное платье, и посмотрела на негра. Он даже не обернулся. Наконец, пройдя по коридору, мы остановились перед высокой дверью. Негр распахнул ее и сказал, что оставляет меня одну, но не надолго. Времени – полчаса.

Дверь захлопнулась. Я словно очутилась в пещере Аладдина из сказок «Тысячи и одной ночи». Вдоль одной стены тянулись бесконечные ряды с блузками, пальто, шубами. Вдоль другой – полки с обувью и аксессуарами. А перед окном шли ряды вечерних платьев. Я двинулась туда. После недолгих колебаний остановилась на роскошном платье в полцвета шампанского с усыпанным стразами и блестками лифом. Потом подошла к полкам с обувью и выбрала туфли на шпильках золотистого цвета.

Посмотрев на себя в зеркало, я была просто потрясена: как будто это была не я, а голливудская звезда на красной дорожке в Каннах.

Не успела я полюбоваться собой, как в дверях вырос негр:

– Господин Сейфур просит вас к себе.

Он провел меня в маленькую комнату в темно-малиновых тонах и оставил одну. В одиночестве я пребывала недолго, вскоре в комнате появился Сейфур. Увидев меня, он громко причмокнул.

– Супер! Ты сама себе понравилась, когда смотрела в зеркало? – И, увидев мое недоумение, довольно хмыкнул: – У меня в доме современная система видеонаблюдения.

Сам Сейфур сегодня выглядел почти прилично: ему шел простой, но безукоризненного кроя темно-серый костюм с белой рубашкой и галстуком-бабочкой. Он подвел меня к стене, нажал кнопку, и передо мной открылись выдвижные полочки с драгоценностями.

– Выбирай.

Я была близка к обмороку, как никогда в жизни. Я покупала себе хорошие драгоценности по принципу лучше меньше, да лучше. Но они не шли ни в какое сравнение с коллекцией Виктора Сейфура. Все мои камни показались мне в эту минуту обыкновенными копеечными стекляшками.

– Быстрее! – Он бросил взгляд на часы. – Времени в обрез.

В результате мою шею украсило колье из золота с бриллиантами и топазом, уши – длинные висячие серьги из белого золота с бриллиантами, а средний палец левой руки – кольцо с большим бриллиантом.

– Даже страшно по улице ехать, – с нервной усмешкой сказала я. – Ограбят.

– Драгоценности застрахованы, – откликнулся Сейфур и положил свои лапы-клешни мне на талию. – Милочка, можешь ни о чем не беспокоиться.

Он прижался ко мне, и меня чуть не вытошнило. Брр-рр…

Мы вышли из дома в сопровождении все того же негра и сели в черный «Линкольн».

– Ну что, крошка, – самодовольно улыбнулся Сейфур, – посмотришь, как зажигают в лучших домах Лондона.

Мы держали курс на север. Именно там, в окрестностях города, и должна была состояться вечеринка.

Прежде чем попасть внутрь солидного особняка, мы прошли через три кордона охраны. Я поняла, что лондонские олигархи больше всего трясутся над своей безопасностью и стараются максимально оградить себя от нежелательных контактов.

Пройдя последнюю проверку, мы оказались на огромной зеленой лужайке. По ней неспешно бродили гости, а официанты, одетые в светлую форму, носились с подносами, на которых высились бокалы с вином и шампанским. Я окинула всех взглядом. Дамы были в платьях неброских расцветок: черных, серых, бежевых и нежно-кремовых, а от обилия драгоценностей просто рябило в глазах. Женщины были похожи на рождественские елки с переливающимися лампочками.

Большой трехэтажный дом с боковыми пристройками находился немного поодаль.

– Такая огромная лужайка, – шепнула я адвокату. – Можно на лошади верхом скакать.

– Конюшни находятся дальше. А за домом – поле для гольфа. Когда Леня покупал это поместье, он осматривал его на вертолете. Так было удобней. Да, кстати, если к нам подойдут, ты – зам. директора российского рекламного агентства. Это звучит солидней, чем твой турбизнес.

– Ясно.

Несколько минут мы фланировали по лужайке. Я взяла с подноса бокал шампанского и пила его мелкими глотками.

– Ой, хозяин идет, – оживился Сейфур. К нам подошла супружеская пара – ему лет пятьдесят с лишним, ей не больше двадцати пяти: кукольная блондинка с большими ресницами и маленьким ртом, похожим на сердечко. На ее шее красовалось колье с крупными бриллиантами, самый большой был обрамлен мелкими небесно-голубыми сапфирами.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Надменная блондинка даже не удостоила меня взглядом, глядя куда-то в сторону поверх моей головы, а Сейфура одарила холодной улыбкой.

Мужчина показался мне знакомым, и через секунду я его узнала. Это был крупный банкир, владелец банка, который погорел в период дефолта. Мои родители положили туда деньги, которые копили на новую машину, надеясь на высокие проценты, а когда банк лопнул, отец стучал кулаком по столу и орал, что лично «пристрелит этого сукиного сына».

Теперь «сукин сын» стоял передо мной и улыбался в седые усы, а я улыбалась в ответ, вспоминая, как отца едва не хватил удар, а мать плакала и говорила: «Володя, я тебя умоляю, не переживай, проживем и без этих денег».

Когда хозяева отошли, Сейфур сказал:

– Крутой человек. В своей области – гений.

– Между прочим, у моих родителей деньги лежали в его банке.

– Ну и что? Лес рубят – щепки летят. Всегда кто-то проигрывает, а кто-то выигрывает.

В этот момент мне хотелось треснуть его чем-нибудь по башке, но я промолчала.

Наконец все полукругом сели на белые ажурные стулья около сценической площадки, и действо началось. Первым выступал ансамбль «Гномы и эльфы». Фронтмен группы, называвший себя Главный Эльф, с узкой мордочкой, похожий на хитрого лиса, длинной челкой, падающей на глаза, и большим ртом, с годами практически не менялся. Чем-то он напоминал Питера Пена, мальчика, который никогда не взрослеет. В музыкальной тусовке Главный Эльф стоял особняком: его песни были непривычны для поклонников попсы, в них была легкость, ирония и что-то свое, не поддающееся объяснению. Я никогда не была фанаткой этой группы, но всегда слушала ее с интересом.

Спев несколько песен и сорвав свою порцию аплодисментов, Главный Эльф улыбнулся улыбкой Чеширского кота и сошел со сцены.

Следующий номер был у Нади Затычки – здоровенного мужика, который рядился в женщину и исполнял свои юморески и песни с неподражаемым хохлацким акцентом. Надя Затычка имела в России оглушительный успех. Без нее (или него) не обходился ни один крупный концерт или музыкальное событие.

Гости покатывались со смеху, а я незаметно рассматривала их. Это были сливки новорусского бомонда в Лондоне – ухоженные, подтянутые люди, вкладывающие немалые деньги в себя и свой внешний вид.

Под финал выступила Лайза Миннелли. Хлопали ей жиже, чем Наде Затычке, но мисс Миннелли, по-моему, было все равно; она получила свой гонорар, а все остальное мало ее касалось.

Когда концерт закончился и все поднялись, я ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Я бросила взгляд вправо и увидела Марка, в упор смотревшего на меня. Он был не один, а с какой-то дамой, судя по всему, восточных кровей, смуглой с черными волосами и большими темными глазами. Дама наклонилась к нему и что-то прошептала. Неожиданно для себя я ощутила укол ревности.

– Что такое? – проквакал над моим ухом адвокат. – Ты стоишь как в столбняке. Тебе плохо?

– Нет. Все нормально. – Я повернулась к Сейфуру и одарила его широкой улыбкой. – Просто немного устала с непривычки.

– Еще бы, – самодовольно улыбнулся он. – Такое зрелище! Такие люди!

Неожиданно раздался оглушительный гром, и небо над нами расцвело разноцветными огнями. Фейерверк напоминал настоящий звездопад. Не успевал отгреметь один залп, как вдогонку ему слышался другой.

После салюта в динамике раздался голос хозяина, который поблагодарил гостей и пожелал всем огромного успеха и счастья.

– Теперь – домой, – сказал Сейфур, крепко сжимая мне локоть, как будто бы я намеревалась удрать вместе с его драгоценностями.

По приезде я первым делом сдала «инвентарь».

Он аккуратно убрал драгоценности обратно во встроенный сейф и посмотрел на меня, причмокнув.

– Ты была восхитительна на этом вечере. Тебе понравилось?

– Да. Спасибо.

Он задержал на мне взгляд.

– Подожди, я хочу тебе кое-что показать.

Он проводил меня в кабинет и продемонстрировал фотографии на стенах, где позировал рядом с различными звездами, с которыми сталкивался на лондонских вечеринках. Везде он самодовольно улыбался и таращил глаза.

– Ну как?

– Супер! – откликнулась я, с трудом сдерживая смех. – Супер!

– Мои знакомые, – важно кивнул Сейфур.

В его глазах горел похотливый огонек. Я подобралась: мне совсем не хотелось закончить вечер в постели с адвокатом.

– Ты не устала?

– Н-нет.

– У меня есть отличное средство расслабиться.

Он подошел ко мне, взял под локоть и повел вперед. Мы прошли длинный коридор, на стенах которого мигали разноцветные лампочки, и оказались перед стеклянной дверью. Сейфур распахнул ее, и… я чуть не упала, поскользнувшись на гладком кафеле. Это был огромный бассейн, наполненный бирюзово-голубой водой. Стены были выложены разноцветной мозаикой, по углам горели большие светильники в виде узких кувшинов. Интерьер был выдержан в восточном стиле. Не хватало только гарема одалисок.

– Здесь можно восстановить силы, расслабиться, – понизил голос Сейфур. – Постой здесь, я сейчас…

Я осталась одна. Мне было не по себе. Ввязалась же я в авантюру!

В одиночестве я была недолго. Сзади меня раздалось покашливание, и я обернулась. Виктор Сейфур стоял передо мной в темно-малиновом махровом халате. Я не успела ничего сказать, как он сбросил халат и оказался в черных плавках. У него было дряблое тело и выпуклый животик, но он явно считал, что выглядит как Жан-Клод Ван Дамм.

Он спустился по лесенке в бассейн и кивнул мне.

– Присоединяйся! Тебе будет хорошо.

Через пару секунд в бассейне появился негр в белом трико до колен с подносом, на котором стояла бутылка вина и два бокала.

– Отличное вино тысяча девятьсот двадцатого года. Попробуй!

Сейфур махнул рукой, негр удалился, поставив поднос на краю бассейна.

Адвокат поднялся наверх. В эту минуту он был похож на мокрого бульдога.

– Ты еще не возбудилась? – спросил он, облизывая губы. – Может, порнушку посмотрим?

Он подошел к стене и нажал на боковую кнопку. Панели раздвинулись, показался большой экран во всю стену.

– Ты какое порно любишь смотреть: классику, групповуху, игры садомазо? Выбирай!

Внутренне я запаниковала.

– Это… у меня голова сильно разболелась. Может, в другой раз? – выдавила я.

На лице Сейфура отразилось неподдельное разочарование. Он подошел ко мне.

– Ты выпей винца, поплавай, голова и пройдет. Может, массажиста позвать? Он тебе спинку погладит, попку: – Рука Сейфура легла на мои ягодицы и слегка сжала их. Мне хотелось вмазать адвокату по морде.

– Это все замечательно, но голова просто раскалывается. – Я приложила пальцы к вискам. – Такая боль, видишь, такая боль:

– У меня есть таблетки.

– Они не помогут. Здесь нужен покой и хороший сон. Иначе мигрень доконает.

Лапа Сейфура наконец оторвалась от моей пятой точки. На его лице отразилось раздумье.

– Хорошо, – буркнул он. – Мой шофер довезет тебя до дома. Отдыхай!

Он был явно раздосадован: лакомый кусочек уплывал из-под носа.

– Как я доеду? – простонала я. – Только бы хоть завтра мигрень не мучила.

Он позвонил шоферу и дал ему указание доставить меня в целости и сохранности. В целях конспирации я попросила высадить меня в другом месте. Оттуда до Нонниного дома рукой подать. Шофер Сейфура, смуглолицый араб, молчаливый и бесстрастный, довез меня до указанного пункта и растворился в ночи на черном «мерсе».

Не успела я прийти домой и раздеться, как трелью взорвался мобильный. Я посмотрела на номер: Красницкий! Нажала «отбой». Разговаривать с ним сейчас мне не хотелось.

Утром Красницкий позвонил снова. Я взяла трубку и сухо сказала: «Алло!»

– Зачем ты встречаешься с Сейфуром? – раздался в трубке сердитый голос Красницкого.

– Это мое дело, – отрезала я и повесила трубку.

Он перезвонил снова, но я не стала разговаривать.

Однако Сейфур, на которого я возлагала такие надежды, пока их не оправдывал. Когда я напомнила ему о своем деле, он усмехнулся и сказал, что все прекрасно помнит. При этом он так скосил глаза на мою грудь, что я все поняла: только через постель я получу то, что мне надо. Ну что ж! Придется пойти на эту жертву… Но я все-таки решила подстраховаться и попросила Риту поговорить с Сейфуром. А то как бы я не осталась с носом. Сейфур позабавится со мной и выбросит как ненужную пустышку, не отдав нужные материалы. Если кто и мог оказать давление на Сейфура, то это Рита, а не я – сомнительная личность, случайно затесавшаяся в круг финансовых воротил. Со мной можно не считаться, а на мои просьбы – плевать. Тогда как Рита – дама из их круга, словом, свой человек.

Когда же я рассказала Рите, что Сейфур хотел устроить мне сеанс порнофильма в бассейне, она покачала головой.

– Здорово же он на тебя запал. Обычно он шастает с любовницами по отелям, а домой их не водит. Когда-то была одна некрасивая история: девчонка накачалась алкоголем и марихуаной и чуть концы не отдала у него в доме. Едва в чувство привели. С тех пор он у себя не развлекается. Боится. А для тебя исключение сделал!

– Я прямо польщена, – ехидно бросила я. – На седьмом небе от счастья.

Я, честно говоря, думала, что Сейфур обидится и больше не позвонит. Но плохо же я знала мужскую психологию: чем дольше женщина тянет, тем она желанней. Невозможно оказаться от того, что уже почти у тебя в руках. Умные кокетки так и играют мужиками. А потом ловят их на удочку. О-па – и все! Рыбка на крючке!

Сейфур решил больше не тянуть резину. Ему уже не терпелось сделать меня своей любовницей. Когда мы встретились с Сейфуром в очередной раз, то он, прежде чем тронуть машину с места, со смехом сказал:

– Сегодня получишь все, что тебе нужно.

– Когда? – вырвалось у меня.

– Подожди. Всему свое время.

Я решила набраться терпения. В конце концов, я столько ждала этого момента, можно подождать еще немного – это не страшно.

Когда я случайно обернулась назад, то увидела на заднем сиденье большую черную кожаную папку. Я почему-то подумала, что именно там хранится компромат на Красницкого – бумаги, которые так нужны мне.

– У меня есть на примете один симпатичный отельчик! – Сейфур подмигнул, я закусила губу и, отвернувшись, стала смотреть в окно. В голове теснились версии одна фантастичней другой: вот я краду папку и убегаю от Сейфура; вот машина попадает в аварию, адвокат погибает на месте, а я отделываюсь легкими ушибами, хватаю документы и исчезаю в неизвестном направлении…

…Отель, в котором мы остановились, располагался в южной части Лондона. Сейфур многозначительно улыбался, поглядывая на меня, а я старалась не смотреть на него, ощущая внутри легкую панику. Настоящая западня!

Сейфур остался в комнате, а я пошла в ванную. Разделась, бросила одежду на пол, включила воду. Я принимала душ не спеша, хотелось оттянуть предстоящий момент. Я вовсе не жаждала поскорее прыгнуть в койку к Сейфуру. Напротив, даже не представляла, как мне это удастся.

Я вылезла из душа, обернувшись махровым полотенцем. В номере было темно. Я подумала, что Сейфур уснул, раз выключил ночник. Ждал, ждал меня и неожиданно заснул. С мужчинами это иногда бывает. Я вышла в коридор, зажгла там свет и прислушалась. Мне показалось, что тишина в номере стоит странная, неестественная. Я насторожилась. Что-то здесь не так!

Я подошла к кровати и потрясла Сейфура за плечо.

– Виктор! Нам нужно поговорить.

Рука покрылась чем-то липким и мокрым. Я поднесла ее к глазам, но ничего не было видно. Я нащупала выключатель ночника. Свет упал на ладонь, и я вскрикнула: она была в крови. Теперь понятно, почему так тихо. Кто-то проник сюда, пока я была в душе, и убил Сейфура. Я посмотрела по сторонам. А если убийца прячется в номере и только ждет удобного случая, чтобы расправиться и со мной? Я схватила лампу, ожидая нападения. Но тут мои мысли приняли другой оборот. Если бы кто-то хотел расправиться со мной, он сделал бы это, пока я была в ванной. Значит, дело не во мне! Скорее всего, убийство хотят свалить на меня. Я здесь неблагонадежный элемент – иностранка, да еще русская. В последнее время русских постоянно обвиняют в криминале. Прямое подтверждение этого постулата для британской фемиды – я собственной персоной: оказавшись наедине с трупом, попробуй-ка докажи свою невиновность. Кто станет слушать? И вместо спасения «Атланта» я окажусь в британской тюрьме. Нужно срочно уносить ноги, пока в отель не приехала полиция. Может, убийца уже вызвал наряд, позвонил из автомата и сообщил, в каком номере и в какой гостинице находится труп.

Я вымыла руки, молниеносно оделась и подошла к окну. О том, чтобы выйти через дверь, не могло быть и речи. Придется выбираться так, благо, второй этаж – прыгать невысоко. Этот херов адвокат снял номер в дешевой гостинице, решив сэкономить.

Под окном была большая клумба, и если я ушибусь, то не очень сильно, мелькнуло в голове. По крайней мере, я очень надеялась. Другого выхода все равно не было. Я открыла окно и перекинула одну ногу через подоконник. На секунду замешкалась, но из коридора послышался шум, и я прыгнула.

У меня нет никакого опыта в прыжках с высоты, и поэтому я приземлилась не очень удачно – боком. К тому же поскользнулась и проехалась по клумбе. Наверное, англичане, сумасшедшие любители котов, цветочно-паркового искусства и зеленых газонов, четвертовали бы меня за такой поступок, но мне, честно говоря, было наплевать.

Я сразу вскочила на ноги и прислушалась. Вроде все тихо. Я прошла несколько шагов и уперлась в забор. Но эта преграда мне уже по плечу: в детстве я хорошо лазала по деревьям. Я поставила одну ногу на забор, уцепилась рукой, подтянулась, одним рывком оказалась наверху и, немного помедлив, спрыгнула вниз.

Я проверила сумку: все ли на месте. Обнаружила, что нет мобильного: то ли я его потеряла, то ли оставила дома.

На улице было почти пустынно. Я зашла в бар, чтобы позвонить по телефону и вызвать такси. Через двадцать минут приехала машина. Я села в нее. Шофер несколько раз покосился на меня. Это был высокий индус с большими темными глазами и такими блестящими белками, что они сверкали даже в темноте. Я демонстративно отвернулась и стала смотреть в окно, тем самым показав, что мне его внимание неприятно. Я специально попросила его остановить машину за два дома: мне не хотелось, чтобы он засек, где я живу. Такая предосторожность в моем положении не помешает.

Я убедилась, что он отъехал, и завернула за угол. Я никак не могла попасть ключом в дверь. Наконец с третьего раза у меня получилось, я открыла дверь, ввалившись в коридор. Меня сотрясали рыдания, и я сползла на пол, беззвучно глотая ртом воздух. Все мои надежды рухнули в одночасье. Сейфур умер, так и не отдав компромат на Красницкого, мне можно смело паковать чемоданы и уезжать в Москву, не решив своей главной проблемы, той, ради которой я и приехала сюда. Сама мысль, что я находилась в двух шагах от того, чтобы вернуть себе фирму, и не смогла этого сделать, наполняла горечью и обидой. Я поднялась с пола и, шатаясь, пошла в комнату. И внезапно замерла, услышав мужской голос:

– Может, ты, наконец, включишь свет и прекратишь рыдать в темноте?

Я щелкнула выключателем. В кресле сидел Марк Красницкий и пристально смотрел на меня.

– Что ты здесь делаешь? – вырвалось у меня. – Какого черта? Кто тебя звал?

– Я хочу задать тебе пару вопросов.

– Да пошел ты! Проваливай!

– Где ты была? Посмотри, в каком ты виде!

Машинально я опустила глаза вниз: юбка порвана и измазана в грязи, блузка тоже испачкана, особенно – правый бок, на который я приземлилась.

– На свидании, – зло бросила я и осеклась. Слишком быстро Марк Красницкий появился в этом доме, словно подкарауливал меня. Может, он следил за мной все это время и знал, где я нахожусь, а главное – зачем? Он прокрался в номер и убил Сейфура, чтобы тот не смог передать мне компромат. Логично? Логично! А вдруг он решил, что я уже ознакомилась с компроматом, и поэтому сначала убил Сейфура, а теперь явился ко мне?

По всему телу прошла дрожь. Это не укрылось от Красницкого.

– В чем дело? Ты дрожишь?

Я сделала шаг назад.

– Мне просто… холодно. – Я резко повернулась, намереваясь убежать, но он перехватил меня. – Пусти!

– Постой! Я должен кое-что выяснить.

Я толкнула его в грудь, но он не сдвинулся с места. С таким же успехом я могла бы пнуть скалу.

– Я ничего не скажу тебе. Даже не надейся.

Он схватил и с силой тряхнул меня за плечи.

– Ты что, не понимаешь? Твое упрямство очень опасно.

– Позволь мне самой решать: что опасно, а что нет.

– Ты мне не доверяешь?

– Представь себе, нет. Тебя это удивляет?

– Ничуть! Зачем ты встречалась с Виктором Сейфуром?

Я вздрогнула: получается, что моя версия верна. Он следил за мной и был в курсе всех моих передвижений. В том числе и последнего свидания. Он – убийца! Убийство Сейфура ему выгодно, как никому. Он здесь, чтобы узнать, какой информацией я владею. Как только я дам ему ответ – моя песенка спета.

Мне нужно усыпить его бдительность и при первой же возможности удрать!

– Ты что, за мной следил? – вырвалось у меня.

– Отвечай на вопрос!

– У меня было любовное свидание с мистером Сейфуром, – ответила я, желая его подразнить.

– Вау! Какая страстная любовь, и к кому?

– Ну, это дело вкуса… – по моим губам зазмеилась ядовитая улыбка. – Тебя так интересуют мои любовные пристрастия?

– Конечно, нет. Что за чушь! Меня интересует совсем другое: зачем ты встречалась с Сейфуром?

– Я уже ответила.

– Я тебе не верю.

– Это твое дело!

– Ладно, я подожду. Времени у меня много.

– Для чего?

– Для того, чтобы расколоть тебя.

«Спокойно, – сказала я себе, – спокойно! Будешь паниковать – станет еще хуже. Постарайся взять себя в руки. Красницкий – твой враг, и тебе нужно переиграть его…»

– Я устала и хочу кофе.

– Готовь. Неужели ты думаешь, что я буду носить тебе кофе на подносе?

– Спасибо за любезность.

Я пошла на кухню. Руки дрожали. Я не могла забыть мертвого Виктора Сейфура и тот факт, что всего лишь несколько метров отделяли меня от убийцы. А сейчас я, возможно, разговариваю с ним!

Я приготовила кофе. На кухню заглянул Красницкий.

– Можно и на мою долю?

– Пожалуйста. С молоком или без? Одну ложку сахара или две? – с насмешкой спросила я.

– Почему ты не можешь поверить, что я не враг тебе?

– Попробуй рассказать правду, или это для тебя непосильная задача?

– Я действительно следил за тобой, и твои встречи с Сейфуром привели меня в недоумение. Что тебе надо от этого старого похотливого козла? Я его немного знаю. Здесь, в Лондоне, у него определенная репутация, и, поверь мне, не самая лучшая. Я приехал сегодня, чтобы спросить тебя об этом, но дома никого не было, и я остался ждать здесь.

– И для этого ты проник как невидимка – через дверь?

Красницкий звонко расхохотался, запрокинув голову.

– Ах, ты об этом? Кстати, дверь легко открывается.

– Наверное. При наличии определенных навыков.

– Ты хочешь сказать, что я вор-домушник?

Я оставила этот вопрос без ответа.

– Вот твой кофе.

Я протянула Марку чашку и перевела взгляд на его руки. Меня вдруг пронзило острое желание ощутить их силу. Даже если они причинят мне боль, это будет похоже на наслаждение. Он был моим врагом, а я мечтала оказаться в его объятиях. Мне хотелось, чтобы он взял меня. Я отвела взгляд, пытаясь справиться с волнением. Я не могла ненавидеть его так сильно, чтобы не хотеть оказаться с ним в одной постели. Как в ту незабываемую ночь, воспоминания о которой до сих пор преследовали меня. Я почти презирала себя за это, но ничего не могла поделать.

Красницкий выпил кофе и вышел в садик. Я вспомнила о своем сотовом, который мог лежать дома. Пошарив рукой в тумбочке, я нашла его. Телефон был разряжен, я поставила его на подзарядку и последовала за Красницким.

Он стоял в садике и, услышав мои шаги, обернулся. Словно какая-то неведомая сила швырнула нас друг к другу. Он прижал меня к себе, и мы одновременно упали на землю. Он сорвал с меня юбку, потом обнажился сам, и я провела руками по его мускулистому телу, словно хотела запомнить его на ощупь.

Близость смерти, шок, страх, дикое напряжение и стресс обострили мои чувства. Может, правду говорят, что вид смерти заставляет сильнее ценить жизнь? Меня с самого начала не покидало ощущение, что Марк Красницкий очень опасен и не остановится ни перед чем. Он только что убил Виктора Сейфура и теперь явился ко мне, чтобы… убить меня?

Но даже эта мысль не могла заставить меня оторваться от его сильных и одновременно нежных рук, гипнотического взгляда и тела, дарившего бездны наслаждения.

В отличие от старого и безобразного Виктора Сейфура он был красив, молод и горяч. Я издала звук, похожий на всхлипывание, Марк навис надо мной, черные волосы коснулись моего лица, и я отвела их. Он шутливо зарычал. Я рассмеялась, но смех сразу перешел в легкий стон. Я гладила его по спине, а он входил в меня все глубже и глубже. Наши тела слились в одно неразрывное целое, и я закрыла глаза.

А когда открыла, то увидела над собой звездное небо. Я как будто сливалась с этой ночью и звездами, такими яркими и близкими.

Я ощущала его кожу, биение пульса, крепость мышц. Впервые мне хотелось просто раствориться в другом человеке, раствориться до конца.

Внезапно он поцеловал меня. В ответ я обвила его шею руками и прильнула к губам долгим поцелуем. Яркая яростная волна снова подняла нас вверх, и мы одновременно сорвались вниз.

Я лежала, раскинув руки, и тяжело дышала. Мне хотелось поймать выражение глаз Марка, но в темноте ничего не было видно.

– Черт! Здесь, кажется, цветы.

– Ну да. Ничего страшного. Марк!

Мне хотелось сказать что-то нежное, но вместо этого я просто коснулась рукой его щеки.

– Колючая.

– Не брился два дня.

Он поднялся и, пошарив по земле рукой, нашел свою одежду.

– Здесь есть душ?

– В конце коридора.

– Я пошел. Присоединяйся.

Неожиданно он резко дернул головой.

– У соседей камеры ночного видеонаблюдения?

– Что? – не сразу поняла я.

– Смотри, на заборе огоньки.

Я всмотрелась и рассмеялась.

– А… это соседские коты, глаза светятся.

Он тихо фыркнул:

– Я уж подумал, кто-то нас заснял в самом разнузданном виде.

Марк ушел.

Темнота была такой черной, что на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Я поднялась и пошла в коридор. Мне тоже требовался душ. И немедленно.

Марк уже стоял в душе и фыркал, подставляя тело под струи воды.

– Иди ко мне.

Я стянула с себя одежду, которая окончательно превратилась в лохмотья, и встала рядом с ним. Он провел руками по телу.

– Давай я тебя помою.

– Давай! – согласилась я внезапно севшим голосом.

Он налил на ладонь жидкого мыла и стал медленными движениями намазывать мне мылом грудь, спину, живот. Потом усилил напор и сделал воду горячее. Влажный пар и мягкие чувственные руки Марка обострили все мои ощущения. Под кожей возникло легкое волнующее покалывание. Оно спускалось все ниже и ниже, пока не сконцентрировалось в одной точке, и желание стало почти непереносимым. Я обхватила его одной рукой за шею и притянула к себе.

– Возьми меня, – прошептала я. Но Марк покачал головой.

Его руки по-прежнему скользили по мне, он искусно дразнил меня, разжигая желание. Я запрокинула голову назад и стала покусывать губы, чувствуя, что еще немного – и я взорвусь: его руки хорошо знали свое дело.

По телу пробежала дрожь.

Она отозвалась в нем. Мои веки закрывались от нахлынувшего желания, но я старалась удержаться, чтобы смотреть в его внезапно потемневшие глаза.

Он прижал меня спиной к влажной стене, и я ощутила вкус воды на губах. Он целовал меня. Его язык проникал глубоко, отзываясь в теле горячими волнами наслаждения, а струи воды хлестали по нашим телам, и матово-белый пар окутывал нас тончайшей пеленой.

Марк резко приподнял мои бедра и, раздвинув их, с силой вонзился в меня. Я широко открыла рот, словно мне не хватало воздуха, и обвила мужчину руками.

Наслаждение было таким всепоглощающим и ярким, что я боялась потерять сознание и перенестись за грань земных ощущений…

Я бессильно уронила голову на грудь. Спутанные мокрые пряди упали мне на лицо. Марк опустил меня на пол, но я пошатнулась; он подхватил меня на руки и отнес в комнату.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Проснувшись, я услышала, как хлопнула дверь. «Неужели он ушел?» – испугалась я.

– Марк!

– Я тут. – Он вырос в дверях. – Проснулась?

– Ага! – Я натянула на себя одеяло.

– Завтрак приготовишь или мне сделать это самому?

– Не надо. Я сейчас. – Я вскочила с тахты и накинула на себя халат. – Ты отдыхай.

– Ну, спасибо. Я еще не пенсионер на завалинке.

Мы оба невольно рассмеялись.

Я пошла на кухню, а Марк остался в комнате.

На завтрак я решила сделать овощной салат и яичницу с беконом. Больше ничего из продуктов под рукой не было. Еще можно предложить тосты с сыром и гусиным паштетом. Ну и по чашке крепкого кофе.

Я выглянула в садик. Благодаря нашим любовным играм клумбе был нанесен сокрушительный урон, ее словно пропахали трактором. Мне нужно опять покупать рассаду и сажать ее.

Я быстро приготовила завтрак и заглянула в комнату. Сердце упало: Марк сидел за моим ноутбуком и что-то просматривал.

– Марк! – позвала я.

– А… – Он отложил компьютер в сторону. – А я здесь сижу, развлекаюсь.

– Каким образом? – Мой голос прозвучал довольно резко.

– Знакомлюсь с жизнью «новой русской».

– Без спроса?

– Прости! – Он поднял вверх руки. – Больше не буду.

– Иди завтракать. Все готово.

Мы ели в молчании. Я искоса посматривала на него. То, что я увидела несколькими минутами раньше, мне сильно не понравилось. Получается, что он хотел проникнуть в мои тайны, не раскрывая своих.

Марк посмотрел на часы:

– Мне Джоанна уже два раза звонила. Нервничает, куда я пропал.

– Ты сейчас на работу?

– Да. Я тебе позвоню ближе к вечеру. Может быть, увидимся.

– Может быть, – холодно сказала я.

– Кофе есть?

– Есть.

Я поставила перед ним чашку дымящегося кофе.

– Знаешь, – после минутного замешательства сказала я. – Давай раз и навсегда решим вопрос с моей фирмой. Покончим с этим. Я постараюсь выплатить долг при первой же возможности, как только вернусь в Москву, сразу же займусь этим. Ты же понимаешь, как это для меня важно.

Марк резко дернулся, словно я его ударила.

– Не понял. Ты о чем?

– Не притворяйся, пожалуйста, прекрасно понимаешь – о чем.

– Значит, ты… только и думала… об этом? – с расстановкой спросил он, поднимаясь со стула. – Все было сплошным притворством?

Я поняла, что он хотел сказать: я играла с ним – там, в саду, и позже, в душе.

Я подняла руку, словно защищаясь от нелепого обвинения.

– Нет! Нет, конечно.

– Все, что ты хотела, ты сказала. Добавить тебе нечего.

Красницкий повернулся спиной. Я бросилась за ним.

– Марк! – Я вцепилась в рукав его пиджака. – Марк! Ты все не так понял.

– Не надо сцен! – бросил он мне и рывком разжал мои руки.

Хлопнувшая дверь привела меня в состояние оцепенения. Я испортила все, что могла, и ничего не добилась.

– Мамма миа! – прошептала я. – Сейфур умер, так мне ничего не передав, а с Красницким никакие переговоры в данных обстоятельствах невозможны.

Я вернулась в кухню и допила кофе. Мои проблемы имели характерную особенность – они способны размножаться путем простого деления. Я пыталась решить одну, но вместо нее выросли две новые, как головы у Змея Горыныча.

Я стиснула руки. Миссия провалена, можно возвращаться в Москву, если только меня выпустят за пределы Англии. Не дай бог, меня засекли в номере с Сейфуром, тогда мне крышка. Меня обвинят в убийстве и посадят в тюрьму. Очень надеюсь, что этого не случится.

Раздался звонок мобильного. Я вздрогнула, а потом кинулась к телефону и посмотрела на экран дисплея. На нем высветился Риткин номер.

– Алло!

– Таня?

– Я!

– Ты слышала, что случилось с Сейфуром?

Пульс учащенно забился.

– Нет. А что?

– Он убит.

– Убит? Когда? Где?

– В отеле. Он был не один, а с женщиной, но ей удалось скрыться. Полиция пытается найти ее, но пока безуспешно.

– А… – Я испытала невольное облегчение. Даже Ритке я не могла признаться, что это была я.

– Допрыгался дяденька! – Рита издала краткий смешок.

– Ты думаешь, его убила она?

– Кто же еще! Он приходит с женщиной в номер, а потом находят его труп. Естественно, она!

– Рит! Я собираюсь в Москву. Но перед отлетом мне нужно с тобой поговорить.

– Давай встретимся в городе. Ты знаешь, где находится Мэйфэйр?

– Разберусь. Таксист отвезет.

– Тогда около Торгового пассажа, недалеко от Королевской академии искусств.

– Во сколько?

– Через час.

– О’кей.

Рита опоздала на пять минут. Она приехала в красном кабриолете: яркая, эффектная. Белый комбинезон хорошо подчеркивал ее загар. Она сняла темные очки и посмотрела на меня.

– Ты что-то неважно выглядишь.

– Голова раскалывается, – соврала я. – Все время в висках стреляет.

– Таблетку принимала?

– Нет.

– У меня есть с собой. Возьми.

Я запила лекарство водой из бутылки, которую протянула мне Рита.

– Пошли в магазин. Там и поговорим.

– Рит! У меня же полный швах. Сейфур так и не передал мне компромат на Красницкого. Весь мой план полетел к чертям.

Рита остановилась:

– Мне кажется, ты не совсем права. Я же говорила с Сейфуром насчет тебя, как и обещала. Он улыбнулся и сказал, что ты можешь не беспокоиться, все в порядке.

– Может, он нафантазировал, чтобы мы от него отстали?

Рита строго посмотрела на меня.

– Навряд ли Сейфур стал бы втирать мне очки. Это уж слишком. Все-таки я не последний человек среди лондонских эмигрантов. Нет, я ему верю.

– И где же эти материалы? – с иронией спросила я.

– Не знаю. Надо подумать. Он тебе точно ничего не отдавал?

Я развела руками.

– Клянусь. – Я вспомнила о папке, оставленной в машине. Папке, которая так и не попала ко мне в руки. Возможно, там был тот самый нужный мне компромат.

– А с Красницким ты больше не беседовала на эту тему?

Я с трудом скрыла свое смущение.

– Нет. Я с ним не виделась и не говорила.

– Ты знаешь, здесь может быть и такой вариант. Сейфур мог отослать все в Москву, потому что мне он сказал: «Она приедет и получит в подарок то, что она хотела». Я думала, что он отдаст тебе все при встрече. Но он, скорее всего, имел в виду твое возвращение в Россию. Он как бы подстраховался, что ты не станешь устраивать ему здесь сцен, когда ваши отношения закончатся.

– Во-первых, наши отношения, собственно говоря, так и не успели начаться, а во-вторых, я не собиралась устраивать ему сцен.

– У мужчин другое мнение. Они очень высокого мнения о своей особе, и им кажется, что женщина будет умолять их вернуться или что-нибудь в этом роде.

Несмотря на серьезность момента, я чуть не расхохоталась в ответ на Риткины предположения.

– Я совсем не собиралась валяться в его ногах и просить остаться. Я была рада покончить с этой… историей.

Назвать наши отношения «романом» у меня язык не поворачивался.

– Ты считаешь, что Сейфур все отослал в Россию, но откуда он узнал мой адрес?

– Ну… – Рита запнулась. – С его связями все возможно.

Она подняла голову и посмотрела на небо:

– Кажется, будет дождь.

Небо затянуло тучами – под стать моему настроению.

Я вздохнула:

– Тогда у меня нет никаких причин задерживаться здесь. Я вылетаю в Москву. Я сделала все, что могла.

Рита проницательно посмотрела на меня.

– Чего вздыхаешь?

– Жалко уезжать из Лондона, – криво улыбнулась я. – Очень здесь понравилось.

На самом деле мне хотелось рыдать, что я покидаю город, где встретила мужчину своей мечты. В нем было нечто такое, что цепляло и заставляло сердце бешено биться. Я была не просто увлечена, нет, у меня возникло такое чувство, что нас связывает нечто большее, чем мимолетная вспышка страсти. Это нечто доставляло несравнимую радость от обладания друг другом.

Но если Рита права и Сейфур переслал мне материалы в Москву, то мы еще встретимся с Красницким… врагами. Чего мне, естественно, не хотелось.

– Ладно. – Рита посмотрела на часы. – Мне пора. Еще покупки надо сделать. Не составишь компанию?

Я покачала головой.

– Нет настроения.

– Наоборот, шопинг бодрит и тонизирует.

– Согласна. Но не в моем случае.

– Как хочешь, тогда – пока. До встречи в Москве или… в Лондоне. – Рита усмехнулась. – Кто знает, может, ты еще вернешься сюда.

– Может… – с горечью сказала я.

Мы распрощались. Она отправилась в универмаг, а я домой.

Проснулась я в двенадцать часов. Предстоял насыщенный день.

Нужно было привести в порядок дом и купить билет в Москву. Здесь больше делать нечего, а оставаться дальше просто опасно. Чем скорее я уеду из Лондона, тем лучше.

День прошел как в тумане. Я купила билет, собрала вещи, привела в порядок клумбу. Нонна приезжает через три дня, но к тому времени меня уже здесь не будет.

Последний вечер. Я сижу в садике, пью вечерний кофе и курю.

Мои мысли все время возвращались к убитому Сейфуру, к Красницкому, к нашему последнему разговору. Я все испортила: мне нужно было завести разговор об «Атланте» в другой раз. Кто дернул меня за язык! Но сделанного не воротишь. Я во всем виновата сама. Если бы я могла повернуть время вспять, то ни за что бы не повторила этой ошибки.

И все-таки, несмотря ни на что, мне жаль покидать Лондон.

Я привыкла к этому городу. К его неспешному ритму, солидности и вместе с тем экстравагантности. Лондон называют серым и хмурым. Это не так. Мне повезло: во время моего пребывания в основном стояла хорошая погода, и я наслаждалась солнечными деньками.

Я привыкла даже к котам, к этим чертовым зверюгам, которые хулиганили на клумбе и гадили под кустами. Постепенно между нами установилось молчаливое взаимопонимание. Когда я сидела в садике и пила кофе, они высыпали на забор, наблюдая за мной. Причем возникали они в строго определенном порядке. Эрл Грей, Флинт, Рам, Жак и Нэнси. Наверное, старой кошке было трудно прыгать, и поэтому она появлялась последней. Мне будет их не хватать. Я решила сделать снимок на память, пошла в комнату и взяла фотоаппарат.

– Кис-кис! – позвала я.

Они не замедлили явиться.

Щелк! Щелк!.. Мои глаза застилают слезы. Щелк! Щелк!

Я опускаю фотоаппарат, и рыдания сотрясают мое тело.

Мне кажется, что в глазах котов я читаю сочувствие. Они понимают, что со мной происходит…

* * *

Я возвращалась в Москву в подавленном состоянии. Обычно мне нравится приезжать домой после командировок, ощущать легкое волнение – вот сейчас увидишь свое, родное. Дом, лавочку у подъезда, разросшиеся кусты, обнесенные зеленым низким заборчиком, ряд вывесок на соседнем доме: ПРОДУКТЫ – СПОРТМАСТЕР – ПАРИКМАХЕРСКАЯ. На этот раз все было иначе. Никакого драйва, сплошная тоска.

И дело не в том, что я не смогла спасти фирму. Какой смысл врать самой себе! В Лондоне я оставила что-то очень дорогое и близкое, мужчину, который был МОИМ.

Войдя в подъезд, я проверила почтовый ящик. Ничего. Только кипа рекламных объявлений и газет, которые я махом заснула в картонную коробку, стоявшую под лестницей. Туда жильцы дома сваливали ненужный газетно-бумажный хлам.

Дома я поставила в угол чемодан и, не раздеваясь, прошла в комнату. Раздвинула шторы. Свет хлынул в окно, и я прищурилась – слишком ярко. Контраст между унынием в душе и ярким солнечным светом показался таким очевидным, что я поскорее вновь задернула шторы.

Чтобы не предаваться воспоминаниям и хандре, я решила заняться домашними делами. Еще перед отъездом у меня накопился ворох грязного белья, которое я не успела постирать. Я сунула белье в стиральную машину, включила ее и принялась разбирать чемодан.

Звонок заставил меня вздрогнуть. С вешалкой в руке я прошла к телефону и сняла трубку.

– Алло!

Это был Славка Горячев.

– Как дела, Татьяна Владимировна? – спросил он. – С возвращением вас.

– Спасибо, Слав, – преувеличенно-бодро сказала я. – Вроде все нормально.

Слава – единственный сотрудник «Атланта», посвященный в истинную цель моей лондонской эпопеи. Я не должна демонстрировать ему свое расстройство. Я все-таки начальница, и мне полагается держать фейс в любую погоду и при любом раскладе.

Славка на том конце провода буквально замер. Он пытался понять по интонации, правду я говорю или нет. Оно и понятно: никому не хочется быть уволенным или постоянно жить под дамокловым мечом. Коллектив у нас уже сработавшийся, Слава – работник хороший, с перспективой карьерного роста, свое дело знает. И что я могла сказать ему? Правду? Ну не могла я резать по живому, тем более что надежда была, пусть слабая и призрачная, но – была. А она, как говорится, умирает последней.

– Все подробности потом, Слав, – опередила я его. – У нас там все нормально?

– Да, Татьяна Владимировна. Я вам полный отчет представлю. Вы завтра на работу выходите?

– Да, Слав.

– Тогда до свидания. Ждем вас.

– Всего хорошего.

Я дала отбой и легла на диван, тупо глядя в потолок. Кажется, кто-то сказал, что ожидание хуже смерти, и я была целиком и полностью согласна с этим философом.

Следующий звонок был от родителей.

– Алло! Танечка, ты уже приехала? – раздался в трубке взволнованный голос матери.

Еще в Лондоне я позвонила им накануне и сообщила, что завтра приезжаю в Москву.

– Да, мам.

– Мы с папой ждем тебя. Я испекла твой любимый яблочный пирог. Давай приезжай.

Настроение было паршивым, но поступить по-свински с родителями я не могла. Все-таки я у них единственная дочь, и они жутко волновались и переживали за меня.

– Хорошо, мама, – подавив вздох, сказала я. – Только душ приму и приеду.

Не успела я подойти к двери родительской квартиры, как она передо мной распахнулась.

– Мы тебя в окно увидели. – Мама радостно расцеловала меня в обе щеки, а отец обнял за плечи и подтолкнул вперед.

– Ну… проходи. Чего в дверях-то стоять.

В коридоре все родное и знакомое: вот, например, вешалка из темного дерева. Наверху была прибита доска с изображением парусника. Эту вешалку я привезла родителям из Праги, когда была там в командировке.

– Вот твои тапочки.

Я сунула ноги в ярко-желтые тапки с круглыми помпонами. Наверное, для родителей я была по-прежнему маленькой девочкой со смешными хвостиками и задорной улыбкой – как на школьных фотографиях.

Я прошла в большую комнату и села за стол, положив около ног пакет с подарками.

Здесь тоже все без изменений. Добротная румынская стенка из темного дерева, купленная в середине восьмидесятых, чешская хрустальная люстра. Напрасно я предлагала родителям сменить мебель и даже давала деньги. «Вся современка обязательно развалится, – уверял меня отец. – Не сейчас, так потом, годика через два-три. А с этой мебелью ничего не случится. Сделано добротно, крепко. Люди тогда работали на совесть»…

Единственным недавним приобретением в квартире были толстые икеевские полки для сувениров, которые я привозила родителям в подарок из поездок.

– Ну, как там туманный Альбион? – хохотнул отец. – Рассказывай, рассказывай. Мать, где там у нас вино хранится домашнее, которое нам тетя Тася дала? Тащи его сюда.

– Ой, ну я совсем уже, – с досадой сказала я. – Надо было мне в магазин сходить и продуктов купить. Как не подумала!

– Да что ты, – замахала руками мать, – у нас все есть. Сиди, не беспокойся.

– А может, мне сейчас сходить?

– Сиди, сиди. Мы тебя словно целую вечность не видели – дай насмотреться. А ты снова куда-то бежать собралась.

– Ну, смотрите, – шутливо повернулась я сначала в фас, потом в профиль. – Сильно изменилась?

– Похудела, – отметил отец. – Осунулась. Ты там хоть отдыхала или работала?

– Ну, пап! Конечно, работала. Я же говорила. У меня была срочная деловая поездка.

– Что ты на ребенка накинулся, – остановила его мать. – Не успела Танечка за стол сесть, как налетел. Дай ей поесть, расслабиться.

– Вот именно! А где тут пирог? – Я решила переменить тему. – Соблазнили, а я ничего такого не вижу.

– Ой, – засуетилась мать. – Одну минуту. Только сначала борщ. Первое нужно есть обязательно.

Я вздохнула: если у меня до сих пор нет гастрита, так это благодаря моей маме. У нее было железное правило: с утра – каша, в обед – первое. Без этого еда не еда.

– Давай, – согласилась я. – Тем более что в Лондоне я сидела без первого.

– Как это? – всполошилась мать.

– Так получилось. Ладно, мам, я вернулась, теперь буду питаться нормально.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Я съела полтарелки наваристого, вкусного борща.

– Все, больше не могу. А то пирог не влезет.

– Еще котлеты с картошкой есть.

– Нет, мам. Не хочу.

– Мать! Тащи вино и закуску, – прогудел отец. – Отметим Танино возвращение.

Мы выпили домашнее вино тети Таси, отдававшее терпким вкусом черной смородины, и я рассмеялась.

– Слушайте! Я же вам подарки привезла, чуть не забыла.

Я нагнулась за пакетом и достала оттуда бежевый халат с кремовыми узорами.

– Вот, мам, это тебе. А это – спортивный костюм для папы. Пусть начинает бегать по утрам.

– Он все только собирается, – поддела его мать.

– Вот еще чашка в подарок. Настоящий английский фарфор. – Я распаковала коробку и протянула чашку матери.

– Красивая.

– А это папочка, английская трубка. Бросай курить папиросы и переходи на хороший табак.

– Ему лучше вообще бросить, пока инфаркт не приключился. Дымит как паровоз. Говорю, говорю, да все без толку, – махнула рукой мать. – Человек сам себя гробит и делать ничего не хочет. Никакой силы воли.

– Уже поздно. Да и врачи не рекомендует в моем возрасте резко бросать курить. А вот трубочка – это хорошо, – погладил трубку отец. И сунул ее в рот. – Похож я на Шерлока Холмса?

– Надо было тебе еще и кепочку купить. Тогда был бы вылитый Холмс.

– Ничего, в следующий раз купишь. Поедешь еще в Лондон и купишь.

Я помрачнела. Тема «Я и Лондон», «Лондон и Я» стала для меня больным вопросом. Я старалась не думать об этом. Родители смотрели на меня с легким недоумением. Я поспешно улыбнулась и покачала головой.

– Не знаю, поеду ли я туда еще. Ну а напоследок – презент на полочку. – И я достала из пакета блюдо на подставке, на котором был изображен Биг-Бен.

– Какая прелесть! – воскликнула мать.

Она встала и поставила блюдо на место.

– Только бы не упало.

– Определи его в середину, – предложила я. – Так будет красивее.

Блюдо, купленное по совету Красницкого на блошином рынке в Портобелло, заняло почетное место между статуэткой быка и матадора, приобретенной в Мадриде в маленьком магазинчике сувениров, и тряпичной африканкой из Марокко.

– Ну, расскажи про Лондон, как там… – после недолгого молчания попросила мать.

Я вздохнула:

– Неси пирог.

Под мамин фирменный яблочный пирог, который, как всегда, был приготовлен невероятно вкусно (корочка цвета жженого сахара, кисло-сладкие дольки яблок, красовавшиеся сверху, рассыпчатое, тающее во рту тесто), было хорошо вспоминать Лондон и снова погружаться в этот город, как дайвер на рискованную глубину.

– Фотографии есть?

– Я же только что прилетела, еще не успела отдать снимки в печать. Когда будут, еще раз все расскажу и покажу.

– Да. – Мать с отцом переглянулись, и на лице матери появилось озабоченное выражение. – Я не знала: говорить тебе или нет…

– Да говори… Чего уж там!

– Звонил Дима, твой бывший муж…

– Чего ему надо?

– Просто спрашивал, где ты и что с тобой.

– Ясно. А ты не послала его далеко и надолго?

– Таня! – одернула меня мать. – Я сказала ему, что тебя в Москве нет. Но где ты – сообщать не стала.

– Правильно. Ну а что ему нужно?

– Он не сказал. Просто спросил, где ты. Звонил тебе домой, никто не подходил к телефону, решил позвонить нам.

– Если он возникнет еще раз…

– Мы поняли, – вмешался отец. – Никаких переговоров с сепаратистами и предателями.

Я невольно рассмеялась:

– Все правильно. Именно так.

– А я, значит, все делаю плохо? – обиженным тоном спросила мать.

– Нет, мам, ты просто не знала, как реагировать на этого подонка. Кроме того, ты женщина воспитанная. А с ним надо разговаривать по-другому: жестко и грубо. Другого языка он не понимает.

Я вспомнила, как Димка чуть не сорвал мне свадьбу своими назойливыми звонками и желанием влезть в мою жизнь и снова поселиться там. Хорошо же я тогда его отшила! У него даже лицо пошло красными пятнами.

Я встала.

– Ладно. Спасибо за хлеб-соль, чай-пирог. Я поеду домой.

– Может, посидишь еще? – откликнулась мать.

– Да нет. Меня в сон тянет, я едва со стула не падаю.

– Так в чем же дело, – прогудел отец. – Оставайся и ложись у нас в своей комнате.

– Завтра на работу рано, а от вас ехать неудобно.

– Какая работа? – вставила мать. – Отдохнула бы день-два. Отоспалась.

– Дела, дела, дела…

Я взяла у матери остатки пирога, завернутые в фольгу, и, расцеловавшись с родителями, поехала домой, чувствуя, что засыпаю буквально на ходу.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

На работе меня встретили сдержанно-радостно. Оно и понятно: начальник приехал, сейчас устроит, как полагается, разнос.

Наметанным взглядом я отметила разболтанность двух-трех сотрудников и не замедлила высказать им свои претензии. К Славке я нареканий не имела. К заместителям, тем более временным, всегда относятся не так, как к боссам. «Ты – свой, – читается в глазах коллег, – и выпендриваться здесь нечего. А то мы потом тебя так опустим, когда кончится твоя шефская лафа, что небо с овчинку покажется».

Я прекрасно понимала правила игры и поэтому делала скидку на Славкин возраст и на ситуацию. Он еще не был матерым волком, способным усмирить коллектив одним сердитым рыком. Это обычно приходит позднее. Однако в целом агентство работало хорошо, и результатами я осталась довольна.

В обеденный перерыв ко мне в кабинет без стука вошел Слава. Я удивленно подняла брови. Обычно он себе такого не позволял.

– Татьяна Владимировна! – Слава был непривычно-возбужденным. – Я тут факс получил. Объявлен конкурс на лучшую туристическую фирму. У нас хорошие показатели. Может, поучаствуем, а, Татьяна Владимировна?

Галстук у него съехал набок, а ворот рубашки был расстегнут.

– Поправь, пожалуйста, галстук, – машинально сказала я.

Он опустил глаза вниз.

– Сей момент, Татьяна Владимировна. Ну так как?

Я подавила вздох. Ну не выкладывать же правду-матку, что я не знаю о судьбе своей фирмы ровным счетом ничего. То ли она пойдет с молотка, то ли останется в моих руках.

– Идея хорошая, но лучше как-нибудь в другой раз. Может быть, примем участие в конкурсе в следующем году…

– Татья…

– Все, Слав, – оборвала его я. – Иди работай. Разговор окончен.

– Понял, – огорченно сказал он и, резко крутанувшись на месте, вышел из кабинета.

Оставшись одна, я подошла к окну и подняла жалюзи. Во дворе типичного московского особняка кипела жизнь. В песочнице копались ребятишки, на лавочках сидели мамаши и о чем-то разговаривали между собой, парочка автомобилистов возилась со своими тачками. И с этим мне, возможно, придется расстаться…

Я опустила жалюзи и вернулась на свое место.

Вечером ко мне приехала Настя. Она еще больше похудела и осунулась. На смену увлечению любовными романами пришла фантастика; из серой сумки выглядывал томик с трехголовым драконом на обложке. Я рассказала ей ровно половину своих приключений, опустив самые захватывающие: впечатлительная Настя не перенесла бы моих кульбитов. Когда я закончила рассказ о житье-бытье в Лондоне, она тряхнула русыми волосами и сказала скучным тоном:

– Счастливая…

– Не поняла? – От неожиданности у меня чуть не выпал из рук стакан с чаем.

– У тебя такая бурная, кипучая жизнь. А у меня…

– Ты поссорилась с Виктором?

– Нет, мы не ссорились. Все по-прежнему… – Она замолчала. Это значит, Виктор по-прежнему с ней только в качестве любовника и не собирается уходить из семьи.

– А ты не хочешь найти другого?

– Где? – На глазах Насти выступают слезы.

Я помню советы, которые давала мне Рита Шумейкина, и подхожу к Насте, сидевшей в кресле.

– Сначала нужно измениться самой.

– В смысле?

– Ну стать другой. Совсем другой. Слушай, давай я сейчас разогрею лазанью и дам тебе пару советов.

Уплетая лазанью, я делюсь с ней простыми истинами: люби себя больше всех, играй мужиками и не позволяй им играть тобой, не относись к ним серьезно и так далее. Но неожиданно понимаю, что мои слова падают в пустоту. Настя не воспринимает их.

Я замолкаю и прихожу к выводу, что мало дать советы: материал должен быть другим. Я хотела измениться, а Настя – нет.

– Ладно, уже поздно. – Я посмотрела на часы. – Мне завтра вставать на работу рано, так что давай прощаться.

– Я пошла. – Настя поднялась с кресла, и я окинула ее взглядом.

– Ты подумай над моими словами.

– Конечно.

Но по лицу Насти было видно, что все останется как есть.

Дважды, а то и трижды в день я проверяла почтовый ящик, причем в последний раз спускалась вниз около двенадцати часов, как будто бы ради моего извещения почтальон плюнет на свой график и выйдет в ночную смену. Я старалась не думать о том, что будет, если никаких бумаг Сейфур мне не переслал. В конце концов, мне придется всего лишь искать новую работу. Это не так страшно: с моим опытом, профессиональными навыками и связями я что-нибудь найду. Во всяком случае, на улице не останусь. Главное, что буду жива, и все, что связано с убийством Сейфура, останется позади.

Вот если эти бумаги попадут ко мне, тогда… я снова столкнусь с Марком Красницким, и честное слово, я не знала, выдержу ли это испытание. Может, лучше объявить сотрудникам о том, что фирма банкрот, сдать дела Славке, а самой уехать куда-нибудь отдыхать? А вернувшись, начать новую жизнь?.. Можно даже позвонить Георгию Гладилину и начать встречаться с ним. Он хороший вариант для стабильного брака. Уж с ним я точно не влипну в любовную горячку или в какую-нибудь запутанную историю…

Такие мысли все чаще и чаще приходили на ум. Я понимала, что проиграла, но не хотела в этом признаваться даже самой себе.

…То страшное напряжение, в котором я живу все эти дни, дает о себе знать. Мне кажется, что если до меня дотронуться, то я взорвусь. Мне нужно куда-то выйти, развеяться, только не сидеть дома в четырех стенах и не думать о том, чем все это закончится. Придут ли ко мне материалы от Сейфура или нет?.. Ничто так не изнуряет, как постоянное ожидание. Тем более бесплодное, ведь я ничего не могу сделать. Ни-че-го. Я связана по рукам и ногам и только жду. И это бесит больше всего. Если бы я могла что-то предпринять, это было бы большим облегчением. А так…

Я без конца гнала от себя мысли о Красницком, о том, что наши отношения закончились и мне нужно выкинуть его из головы. В памяти он был постоянно рядом. Просто наваждение какое-то! Стоило мне закрыть глаза, как руки Марка, взгляд Марка, его мускулистое крепкое тело дразнили воображение.

Так и чокнуться можно! Я смотрю в окно. За окном прекрасный летний вечер. Вернее, он только наступает. Но в воздухе уже чувствуется возбуждение, которое охватывает людей в больших городах, когда невозможно усидеть дома: кажется, что все вокруг раз-влекаются на полную катушку, а ты один в полном ауте.

Мне нужно поехать в город, немного отвлечься. Я быстро оделась, накрасилась и, схватив сумку, лежавшую в коридоре, выскользнула за дверь.

Выйдя на улицу, я задумалась. Никакой конкретной программы действий у меня не было. А если просто прогуляться по городу?

Я решила поехать в центр. Тверская, как всегда, бурлила людским потоком. Я шла средним шагом. Идти медленно было глупо: я же не туристка, а быстро – нет смысла, так я мигом пробегу всю улицу.

Я свернула в один из переулков и наткнулась на кафе «Веселый джаз». Ноги сами повели меня туда. Кафе было весьма симпатичным, в мексиканском стиле. Сев за свободный столик, я оглянулась. Почти везде сидели пары. Я отвела глаза. Ко мне подлетел официант с меню.

– Мы рады приветствовать вас в нашем кафе, – заученно пробубнил он.

Я пролистала меню и заказала блинчики по-мексикански и двойной кофе эспрессо.

В ожидании заказа я сидела и вертела вилкой в руках, рассматривая узоры на скатерти. Неожиданно я почувствовала, что на меня смотрят. Я подняла голову. Молодой симпатичный человек уставился на меня в упор и улыбался. Чем-то он был похож на Марка. И здесь Красницкий преследует меня! На секунду я прикрыла глаза, думая, что у меня глюки.

Но когда я пришла в себя, то поняла, что, конечно, ошибалась. Марк был выше, мускулистей, сексапильней. В его глазах горел хищный огонек. А у этого молодого человека взгляд был спокойным, да и вообще, сходство очень отдаленное. Просто от одиночества и переживаний разыгралось воображение.

Молодой человек по-прежнему улыбался. Я машинально улыбнулась в ответ и отвернулась. Он воспринял это как приглашение и пересел ко мне за столик. Внутренне я запаниковала, зачем так поступила, но отступать было поздно.

– Добрый вечер, – сказал молодой человек. – Мы с вами где-то встречались.

– Не припомню, – отрезала я.

– В самом деле? И что здесь делает в одиночестве такая молодая и симпатичная девушка?

– Я… зашла на минуту. Перекусить. Сейчас уже ухожу.

– И к чему такая спешка?

Молодой человек был примерно моим ровесником.

– Меня зовут Костя. Костик. А тебя?

– Татьяна, – ответила я, кусая губы.

– Красивое имя.

Принесли заказ. Я медленно ела, без всякого аппетита.

– Мне то же самое плюс пиво «Гиннесс», – сказал официанту мой новый знакомый.

Тот удалился.

Я отпила глоток кофе. Внезапно я ощутила, как Костик мягко придвинул свою коленку к моей. Этот жест был настойчивым, но не грубым. Я замерла, не зная, как реагировать. С этого момента мое сознание словно раздвоилось. Одна моя половина приказывала немедленно встать и уйти. Другая завораживающе шептала: «Но разве ты не вышла из дома, чтобы не сидеть в одиночестве? И чего ты тогда хотела? Тебе надо забыть о Марке, забыть о своих проблемах! Разве секс – не лучшее для этого лекарство?»

Мне захотелось расхохотаться. Я, Татьяна Владимировна Лесникова, гендиректор фирмы «Атлант», человек, у которого проблем выше крыши, сижу в кафе и обжимаюсь с первым встречным. Да в своем ли я уме? А с другой стороны, может, встряска и поможет мне хоть ненадолго забыть о делах. А то у меня просто крышу снесет в самое ближайшее время.

Костик сделал еще одно движение. Теперь его нога оказалась между моими. Я поперхнулась.

– Острый блинчик? – с улыбкой спросил он.

– Да. – На моих глазах выступили невольные слезы. Эта еда по-мексикански не для моего желудка.

– Я закажу простой воды. Запить.

Он подозвал официанта и заказал бутылку минералки. Сам Костик лихо справлялся с мексиканскими блинчиками, как будто это была для него каждодневная пища.

Минералка немного охладила мой пылающий рот. Я отпила кофе, и мои мучения возобновились с новой силой. Я сидела, похожая на кролика, с воспаленными красными глазами и раскрытым ртом. Не очень эстетичное зрелище.

Костик подался вперед. Теперь я разглядела его вблизи. Симпатичный молодой человек, у которого глаза не очень сочетались со ртом. Если он улыбался, то взгляд становился серьезно-испытующим. А когда в глазах мелькала смешинка, рот был плотно сжат.

Да не все ли равно кто!

– Ну что, едем? – спросил он обыденно-будничным тоном, резанувшим мои уши. Словно мы давние любовники, договорившиеся встретиться в этом мексиканском ресторане.

Я призвала на помощь остатки благоразумия.

– Я… это… мне пора домой.

– Я провожу, – мгновенно откликнулся он.

Я кивнула головой, и это было ошибкой. Только мы вышли за дверь ресторана, как Костик ловко обхватил меня за талию. Я пыталась отодвинуться, но это было бесполезно: несмотря на худобу, мышцы у Костика были хорошо развитыми.

– Моя машина за углом, – быстро сказал он.

Мы пошли к ней. Точнее, меня повели, по-прежнему держа за талию.

– У меня ты расслабишься, послушаешь музыку…

В машине Костика я ехала, закрыв глаза. Он временами бросал на меня взгляд в верхнее зеркальце и снова смотрел на дорогу. Мы почти не разговаривали. Пару раз у меня мелькнула мысль, что я окончательно сошла с ума, раз еду непонятно куда с незнакомым человеком. Большая удача, если он не окажется маньяком. Вот куда может привести желание поквитаться с любимым и ворох проблем.

Квартира Костика была обставлена по последнему слову техники: хорошая музыкальная аппаратура, встроенная бытовая техника на кухне, галогеновые светильники в самых разных местах.

Около большой кровати – шкурка белого медведя. Он провел меня в комнату и исчез на кухне.

– Располагайся как дома, – крикнул он. – Я сейчас.

Я села на стул и огляделась. Похоже, он жил один: никаких следов женщины не видно. Или он умело маскировался.

Костик вырос передо мной с двумя бокалами коктейля.

– Фирменный рецепт. Попробуй.

Я отпила. Вкус действительно приятный.

Костик рывком приподнял меня со стула и прижал к себе. Я почувствовала, как напряглось его мужское орудие. Он отошел и включил медленную, тягучую музыку.

Мы неторопливо передвигали ногами. Я ощущала себя так, словно это все происходило не со мной, а с какой-то другой женщиной. Рука Костика забралась под мою блузку, и в следующий момент она полетела на пол. Пальцы Костика скользили по моим плечам, гладили грудь сквозь лифчик. Он делал свое дело неторопливо, умело, но внутри я оставалась по-прежнему холодной. Мне хотелось просто танцевать, отключить голову и забыться, хоть на время… Мой новый знакомый становился все смелее. Моя грудь уже вывалилась из лифчика, и он мял пальцами соски.

Костины руки ловко справились с застежкой, и лифчик полетел на стул.

Затем он помог мне освободиться от брюк, и я осталась в одних легких кружевных трусиках.

– Подожди, я сейчас.

Костик выскользнул за дверь. Я осталась одна. Музыка продолжала играть. Я подошла к столу и выпила половину коктейля. В голове зашумело.

Костик вернулся быстро. Он принял душ, и капельки воды блестели на его голом теле. Теперь он уже ничем не напоминал Марка. Что ж! Тем лучше!

Костик подошел ко мне и, взяв за руку, поцеловал. Его губы показались мне холодными как лед. Он подвел меня к кровати, рывком сдернул красно-черное покрывало и потянул к себе. Упав прямо на него, я увидела близко-близко от себя светлые глаза, смотревшие на меня с немым вопросом. Мне казалось, что в них я читала: «Ну сделай хоть что-нибудь, не лежи бревном».

Но в том-то и дело, что я не могла откликнуться на его призыв. Какая-то часть внутри меня оставалась запертой на все замки.

Костик быстро сдернул с меня трусики, и я теперь лежала абсолютно голая и смотрела в потолок. Мне хотелось все поскорее закончить и уехать домой.

И Марка забыть мне не удастся! Никогда!

Костик открыл ящик прикроватной тумбочки и достал оттуда презерватив. Я отвернулась.

Меня вдруг пронзила острая жалость к самой себе.

Марк! Сволочь, дорогой, любимый! Ну почему я должна заниматься сексом с другим, чтобы забыть тебя? Почему?

Костик медленно гладил мне бедра, стараясь вызвать ответную страсть. Но близость показалась мне утонченной пыткой. Я сама потянула его к себе, мне хотелось побыстрее достичь разрядки и поставить точку в нашем свидании.

Меня не покидало странное чувство, как будто я теряю что-то очень важное и дорогое. Я стиснула зубы, чтобы не разреветься. Ну почему жизнь так глупо устроена?

Костик остановился, но я прижалась к нему и ускорила темп.

Когда пик был достигнут, я вывернулась из-под своего партнера и, схватив одежду, ринулась в ванную. Мне нужно срочно принять душ.

Я долго стояла в душе и чувствовала, как тугие струи ударяют по моему телу. Я тряхнула волосами, и брызги разлетелись в разные стороны. Сама себе я напоминала мокрую побитую собаку.

Я обтерлась розовым полотенцем, висевшим на крючке, оделась и пошла на кухню.

Мне почему-то не хотелось идти в комнату и видеть голого Костика, лежащего на постели. Я открыла шкафчик и нашла кофе, затем включила электрический чайник. Сполоснув чашку, стоявшую на столе, я бросила туда две ложки кофе и налила кипятку.

Выпив кофе, я пошла в комнату. То, что я там увидела, мне сильно не понравилось: Костик шарил в моей сумке. При звуке моих шагов он обернулся, и на его лице появилось агрессивное выражение.

– Фак! – воскликнула я. – Что тебе надо в моей сумке?

Проще не бывает: я познакомилась с воришкой, который сначала трахает женщин, а потом шарит по их сумкам.

Костик выпрямился и направился ко мне. Я развернулась к нему боком и сделала ложный выпад одной ногой, а когда Костик бросился на меня, описала другой молниеносную короткую дугу. С громким воплем Костик рухнул на пол как подкошенный.

– Лежи, мальчик, не рыпайся, – со смехом сказала я. – Что тебе понадобилось в женской сумке? Не хватает бабок на жизнь?

Костик тяжело дышал, его лицо побагровело. Неожиданно он схватил меня за ногу, и, потеряв равновесие, я упала на пол рядом с ним.

Костик навис надо мной, и его рука взмыла вверх. Я зажмурилась, с ужасом ожидая, что он нанесет мне удар в лицо и основательно его подпортит. Такой поворот дела меня совершенно не устраивал. Но Костик приблизил свое лицо к моему и прошипел:

– По-моему, рыпаешься ты, сучонка. Ты что, не понимаешь, что за все надо платить?

– Мы так не договаривались, – запротестовала я. – Чего тебе надо? Денег?

Костик осклабился. Я не успела ничего ответить, как он с силой ударил меня по голове, и я со стоном откатилась в сторону. Мне нужно собраться с силами, пока этот ублюдок не отметелил меня по полной программе и не проломил мне череп. Я открываю глаза: Костик стоит около моей сумки. Я бросаюсь на него и наношу удар в солнечное сплетение; охнув, он сгибается пополам.

Я молниеносно хватаю сумку и выскакиваю в коридор.

Блин! Надо же так влипнуть! Через пару секунд я открываю замок и бегу вниз по лестнице, не дожидаясь лифта.

На улице с трудом перевожу дыхание. Голова тупо болит, я дотрагиваюсь до нее и морщусь от боли. Придурок!

Я поднимаю руку, надеясь поймать первую проезжавшую мимо машину. Асфальт блестит от только что прошедшего дождя. Я взмахиваю руками, чуть не поскользнувшись на влажном тротуаре, сырость забивается мне в легкие, и я делаю глубокий вдох.

Рядом остановилась черная тачка. Молодой парень выглянул из нее.

– Куда надо?

– В Сокольники.

– И сколько?

– Пятьсот.

– Тысяча.

Я не торгуюсь: раскалывавшаяся голова отбивает у меня охоту к торгу.

– Идет, – обреченно говорю я.

– Тогда садись.

Мои мышцы ноют, как после неудачной растяжки. Я стиснула зубы и открыла дверцу.

В темном салоне играла приятная музыка.

Мое тело постепенно превращалось в одну болевую зону. Я то впадала в краткое забытье, то выныривала из него.

– Приехали…

Я достала кошелек и отсчитала деньги.

– Счастливо! – Парень махнул рукой и тронул машину с места.

Дома я без сил рухнула на диван. Черт попутал ввязаться в приключение. Нашла развлекаловку на свою задницу. Если женщина в кого-то сильно влюблена, то пускаться в любовные авантюры – дохлый номер. Все равно ничего не выйдет.

Наверное, должно пройти немало времени, прежде чем я окончательно выкину Марка из головы. Я здорово рисковала, связавшись с незнакомым типом: он мог оказаться профессиональным шантажистом. Я читала об этом в какой-то газете. Молодые парни иногда промышляют этим, охмуряют женщин, берут их контактные телефоны, а потом регулярно доят своих жертв. Особенно если те замужем и им есть что терять.

Я накинула плед и незаметно уснула, свернувшись калачиком.

Проснулась я от яркого света, бившего в глаза. Я зажмурилась. Голова по-прежнему болела. Я позвонила на работу и предупредила, что меня сегодня не будет.

В ванной я придирчиво осмотрела себя в зеркало: на лбу – яркая царапина, на правой скуле – большой синяк. Не проблема: замажу тональным кремом, и все будет незаметно. Я смочила носовой платок холодной водой и подержала на лице десять минут. Потом побрела на кухню и приготовила завтрак – бекон с яичницей и консервированной спаржей.

Через пять минут мой организм взбунтовался, и я едва успела добежать до туалета. Там меня стошнило, и я подумала, что я круглая идиотка. Мало настоящих реальных проблем, так я еще создаю дополнительные. Умывшись и полежав на кровати, я по привычке спустилась вниз проверить почту. Нырнув в ящик, моя рука вытащила бумажку. Этого не может быть! Я поднесла бланк к глазам: ошибки нет. Извещение о бандероли. Сейфур все-таки выполнил обещание и прислал мне материалы.

Я быстро оделась и пошла, нет, побежала на почту. Народу никого, я расписалась в извещении, получила толстый конверт, вышла с ним на улицу и тут же вскрыла. Там были копии каких-то акций, деловые бумаги, в которых я ничего не могла понять. Я даже разозлилась на себя: мне так нужны эти документы – а я не могу вникнуть!

Я наугад вытянула одну бумагу и пробежала ее глазами. Это была копия свидетельства о рождении Елены Дубновой. Она оказалась Красницкой!

Бумаги разлетелись по асфальту. Блин! Я закусила губу. Что это значит? Какая такая Красницкая-Дубнова? Она что – родная сестра Красницкого? Кажется, я что-то начала понимать… Но мне нужен человек, который помог бы разобраться во всем этом. Я вспомнила о Георгии Гладилине, Жоре! Вот кто мог мне помочь!

Я поспешно вынула из сумки мобильный и стала лихорадочно набирать номер Гладилина.

– Да, Татьяна Владимировна! Я слушаю вас. – Голос был ровно-спокойный.

– Георгий Валентинович! – задыхаясь, сказала я. – Мне срочно нужно встретиться с вами по одному делу.

– Прямо сейчас?

– Да.

Он на секунду задумался.

– Хорошо. Если удастся отлучиться – я вам перезвоню. Но позвоню я вам в любом случае.

Я убрала сотовый в сумку и стала собирать рассыпанные по асфальту бумаги.

Гладилин перезвонил через десять минут.

– Все в порядке, – услышала я его голос. – Говорите где.

– Вам на «Третьяковской» удобно?

– Да. Вполне.

– Во сколько вы сможете там быть?

– Минут через сорок. Может быть, раньше.

– Я буду ждать вас там. Наверху.

– Договорились.

Я поехала на метро. Так мне было удобнее и быстрее. Поднявшись по лестнице наверх, я уткнулась взглядом в изогнутую «М» «Макдоналдса» и встала около фонарного столба. Третьяковка с давних времен была одним из моих любимых московских мест. Я любила, если представлялся случай, бродить по прелестным переулкам, еще не утратившим своего старомосковского очарования. Казачьим, Толмачевским, Старомонетному… Правда, для того чтобы почувствовать прелесть этого места, нужно немного углубиться в лабиринт улочек, потому что, как и большинство станций метро, «Третьяковка» за последние годы обросла «стекляшками» и киосками, лепившимися друг к другу прямо у выхода.

Через десять минут из людского потока вынырнул Гладилин.

– Татьяна! – Он приложился к моей руке.

– Вы уж извините меня за такое нахальство…

– Не стоит извиняться, – перебил меня Гладилин. – Давайте лучше приступим к вашей проблеме. Но, конечно, не здесь, найдем какое-нибудь симпатичное кафе и посидим.

– Не возражаю.

Недалеко от выхода из метро мы нашли итальянское кафе. Официант в красном фартуке принес меню.

– Выбирайте, – протянул мне меню Гладилин.

Я посмотрела на него.

Безукоризнен как всегда. Строгий хороший костюм, галстук в тон, гладко выбритое сухощавое лицо, волевой подбородок и внимательный взгляд серых умных глаз.

Георгий Гладилин принадлежал к редкому типу положительных мужчин. Из тех, о которых мечтают все женщины. Именно с таким можно прожить как за каменной стеной, они всегда будут опорой и подмогой и возьмут на себя все проблемы.

Может, мне не хватало в жизни именно этого? С Георгием я могла вести спокойную размеренную жизнь, быть по-настоящему замужем.

Если бы… если бы… я не была так отчаянно и страстно влюблена в Марка! Я хотела забыть его. Но не могла.

– Мне только кофе, – сказала я.

– Тогда я составлю вам компанию.

Мы заказали два эспрессо.

– Ну так что?

– Георгий Валентинович… – начала я. – Это для меня очень важно. Я…

– Ну, ну! – Он взял и накрыл мою руку своей. – Успокойтесь. Не надо нервничать. Все будет хорошо. – Он говорил со мной как с маленькой девочкой. Я подняла на него глаза.

– Я вам не кажусь полной идиоткой?

– Ничуть. – Он улыбнулся краешками губ. – Просто вы очень нервничаете, это видно невооруженным глазом. Постарайтесь успокоиться и все рассказать по порядку. Иначе вы упустите что-то важное.

– Спасибо.

Я положила руки на стол и сжала их в кулаки. Я пыталась сосредоточиться и собраться с мыслями. Официант принес кофе.

– Ко мне попали бумаги, которые очень важны. Но я ничего не могу понять и прошу вас помочь разобраться в них.

– Это как-то связано с вашей поездкой в Лондон?

– Самым прямым образом. Больше я ничего не могу сказать, но вы сами все поймете.

Мы замолчали.

Я отпила кофе.

– Ну а если отвлечься от проблем, то как вам Лондон?

– Город моей мечты, – выдохнула я.

Я замолчала и уставилась в чашку с кофе. На мгновение передо мной мелькнуло лицо Красницкого. Господи! Ну почему он не оставит меня в покое? Получается, что Дубнова ЕГО СЕСТРА?

Я тряхнула головой, отгоняя нежелательный призрак.

– Давно приехали?

– Несколько дней назад. – Я снова замолчала.

Гладилин понял мое состояние.

– Ладно, я все посмотрю и позвоню вам.

– В любое время дня и ночи, – пробормотала я. – Это безумно важно, я буду ждать вашего звонка.

На станции «Чистые пруды» мы с Гладилиным расстались. Я кивнула ему на прощание и заторопилась на работу, проверить, как там дела.

Не успела я выйти из метро, как хлынул дождь. Улица вмиг обезлюдела, мощные струи барабанили по асфальту, поливая одиноких прохожих словно струей из шланга. Я стояла у выхода из метро и смотрела на серую пелену, окутавшую все вокруг.

Стресс, ужасное настроение, взвинченные нервы сделали свое дело. Я шагнула в дождь, потому что стоять и ждать было просто невыносимо.

В приемной Юля ахнула, увидев меня.

– Татьяна Владимировна, Татьяна Владимировна, – заверещала она. – Как же вы так? Позвонили бы – я бы вышла, принесла бы зонтик.

– От такого ливня ничего не спасет.

– Переждали бы в метро.

– Юля, горячий чай, – скомандовала я и прошла к себе в кабинет. Там, в шкафу, у меня всегда висела запасная одежда на всякий случай.

Я переоделась и вызвала Славу. Мне нужно было с головой уйти в работу, чтобы отвлечься.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Через три дня позвонил Гладилин. Мы встретились около Сретенского бульвара и неторопливо пошли по нему, разговаривая на ходу. Гладилин рассказал, что удалось установить на основании этих документов: Красницкий и Дубнов вместе начинали свой бизнес в Красноярске, откуда оба родом, в конце восьмидесятых годов. Созданное ими предприятие называлось: «Угольтранзит» и довольно успешно проработало на рынке около пяти лет. Потом их стали теснить более мощные конкуренты, и они приняли решение продать акции.

Вскоре после этого Красницкий и Дубнов расстались, и каждый из них начал самостоятельное плавание. Дела у Красницкого быстро пошли в гору. Он занялся банковской деятельностью, скупал акции предприятий, торговал ими. Дубнов, напротив, пытался наладить свой бизнес, но неудачно. И тогда Красницкий дал ему денег на создание «Атланта», но с определенным условием: тот должен постепенно выплачивать долг. Бизнесменом Дубнов оказался никаким, рассчитаться с долгами полностью не получалось. Дело требовало расширения, и Дубнов снова залезал в долги. Возникал замкнутый круг – финансовая кабала.

Так и получилось, что «Атлант» оказался в руках Красницкого.

– А Елена Дубнова – сестра Красницкого?

– Двоюродная.

Что ж! Теперь многое прояснилось!

Гладилин протянул мне бумаги.

– Вот эти документы.

– Спасибо вам за все.

– Мы можем зайти в кафе. Посидеть там, поговорить. Вам необходимо отвлечься.

– Как-нибудь в другой раз. – Я устало улыбнулась. – Сегодня нет настроения.

– Как хотите. Надумаете – звоните. Буду рад вас увидеть.

Мы распрощались, и я заторопилась домой.

В руках я держала документы, раскрывавшие финансовую катастрофу «Атланта». Но оставались вопросы. Почему вдруг Красницкий решил настоять на выплате долга именно сейчас? Не обошлось ли здесь без влияния Елены Дубновой? На этот вопрос могла ответить только она.

Был уже вечер, около девяти часов. Я взяла записную книжку и нашла домашний телефон Николая. Позвонила, но к телефону никто не подошел. Я звонила в течение вечера несколько раз – безуспешно. Наконец около одиннадцати трубку сняли.

– Алло!

– Это Елена?..

– Да, – раздался холодный настороженный голос.

– Это Татьяна Лесникова. Я хотела с вами встретиться и кое-что выяснить. Это по вашему совету Красницкий стал настаивать на том, чтобы «Атлант» полностью рассчитался со своими долгами и как можно скорее? Мне нужно встретиться с вами… Вы не сможете теперь отпереться, у меня на руках бумаги…

На том конце раздались частые гудки.

Тот же вечер. Час спустя

– Возьми трубку! Немедленно возьми трубку! Слышишь? – Он слышал этот истеричный голос и не торопился сделать то, к чему его призывали.

– Возьми трубку!

Он снял.

– Алло!

– Почему ты не решил проблему в Лондоне?

– Каким образом?

– Ты сам знаешь каким.

– Представь себе – не знаю.

– У нее бумаги. – Голос упал почти до шепота. – Представляешь?

Он вмиг посерьезнел. Игра приняла другой оборот, не тот, на который он рассчитывал. Теперь нужно принять какие-то меры, иначе все выйдет из-под контроля.

– Ты уверена?

– Уверена? – В голосе послышалась насмешка. – Она сама позвонила и сказала об этом.

– А… Давно?

– Сегодня.

– Ясно.

– Что тебе ясно? – взвилась женщина.

– Все. Я тебе перезвоню, – сказал он кратко и повесил трубку.

* * *

Вечером после работы я решила зайти в магазин за продуктами. В универмаге толкала перед собой тележку и думала, что Дубнова не будет со мной разговаривать, она ясно дала это понять. А у меня есть вопросы, на которые хотелось бы получить ответы.

Я расплатилась в кассе и, выгрузив из тележки продукты в фирменный пакет, вышла на улицу. Моя машина стояла в стороне.

Я доехала до дома и загнала «Тойоту» в гараж. Каждый раз, когда я это делала, мне вспоминалось убийство Николая, его тело, упавшее на пол.

Мне нужно купить другой гараж и в другом месте. Но не сейчас, а чуть позже. В настоящее время у меня на очереди были совсем другие дела…

Я открыла ключом дверь квартиры, щелкнула выключателем и замерла. А потом машинально сделала несколько шагов вперед. Пакеты и сумка с шумом упали на пол. Похоже, что в квартире основательно потрудились воры-домушники. Все было перевернуто вверх дном, обивка дивана распорота, постельное белье, книги и сувениры на полу, а стулья – горкой в углу.

Стол лежал на боку, чашка с блюдцем, которые стояли на нем, разбились, осколки блестели около ножек стола.

Книжные полки сорваны с петель, как и полка с сувенирами.

Я прислонилась к стене. Открытая дверь зияла как черная дыра. На негнущихся ногах я подошла к ней и с силой захлопнула. Бандит работал чисто, замок был раскурочен аккуратно, не подкопаешься.

Я пошла на кухню. Там тоже был бардак. Я застонала. Мои лондонские приключения продолжались…

Но самое ужасное, что я абсолютно ничего не понимала. Я была брошена в водоворот событий, но не знала почему и зачем.

Я подумала, что у Красницкого много врагов и, вероятно, кто-то из них хочет получить эти бумаги. Но как они узнали об этом? Ведь я сказала о них только Дубновой…

В мозгу мелькнула догадка. Скорее всего, она наняла бандита, чтобы тот достал бумаги. Она же понимает: это настоящая бомба против ее двоюродного брата. А может, это он посоветовал ей именно отнять у меня такой нужный ему компромат?

Я похолодела. Так думать мне совсем не хотелось.

Но только Дубнова могла ответить на все эти вопросы.

И мне нужно обязательно встретиться с ней.

Я пыталась дозвониться до Дубновой, но безуспешно. На другой день ближе к обеду меня осенило: наверняка она на даче. Погода хорошая, середина августа, дача недалеко от Москвы. Я знала, где она находится, и поэтому могла спокойно добраться до тех мест и разыскать Дубнову. Если она, конечно, там.

Я наскоро перекусила бутербродами, сделанными Юлей, выпила крепкий кофе, который она, как всегда, чуть пересластила, и ушла с работы, захватив с собой бумаги, присланные Сейфуром. И еще не забыла перед уходом вызвать Славу и нагрузить его заданиями.

Ездить по трассе, не запруженной машинами, – одно удовольствие. В городе обычно не развернешься: пробки, светофоры, прохожие, которые в последнее время так и норовят броситься под колеса, бдительные гаишники, пьяные лихачи… То ли дело – загородное шоссе, да еще в будний день.

Я ехала как в голливудском кино: красивая девушка, открытое окно, ветер развевает волосы, машина летит на приличной скорости, из магнитолы несется музыка. Можно подумать со стороны, что у меня прекрасное настроение и я мчусь на встречу с мужчиной своей мечты. Но я-то знала, что ничего этого не было.

Я жала на газ от отчаяния. Мне хотелось как следует разогнаться, чтобы ощутить в крови адреналин. Мне нечего терять, все, что могла, потеряла. Оставалось только прояснить некоторые моменты…

Я чуть не проскочила указатель «Ракитино» и резко тормознула. Небольшая асфальтированная дорога посередине высоких мрачных елей уходила влево.

До Ракитино рукой подать. Я доехала до поселка за десять минут и двинулась вдоль добротных особняков, чтобы найти нужный.

Я оставила машину у ворот, вылезла из нее и посмотрела по сторонам. Я была здесь когда-то вместе с Николаем. Его жена с детьми тогда отдыхали в Турции, а он привез меня на дачу, чтобы два дня мы могли спокойно отдохнуть и расслабиться.

То время я помнила смутно. Все было как в приятном легком сне: большой надувной бассейн, где мы плескались, пили из высоких бокалов красное французское вино и без конца целовались. Ночью было очень жарко, мы спали на веранде, постелив на полу большой матрас.

Далекое время!

Я подошла к калитке и толкнула ее. К моему удивлению, она оказалась незапертой. Я открыла ее и очутилась перед зеленой лужайкой; ее рассекала усыпанная гравием извилистая дорожка, ведущая к дому.

Большой двухэтажный кирпичный дом был предметом гордости Николая. Он был построен по особому проекту, заказанному в крупной подмосковной фирме, специализировавшейся на строительстве коттеджей. Он как-то сказал мне после свадьбы, что дом жене не оставит, будет либо выкупать, либо продавать и строить новый.

Я пошла по дорожке, постоянно прислушиваясь. Складывалось впечатление, что здесь никого не было. Поднявшись на крыльцо, я остановилась. Потом открыла дверь террасы, прошла и оказалась в гостиной. Я уже собиралась покричать, как услышала шорох и обернулась.

Позади меня в дверях стояла Елена Дубнова. Темный брючный костюм, темные волосы коротко острижены, на сухощавом лице выделялся большой узкий рот и острые скулы. С минуту-другую мы смотрели друг на друга в полном молчании. Наконец хозяйка дома нарушила паузу.

– А я так и думала, что ты приедешь сюда. Зачем? – усмехнулась она. – Что тебе надо?

– Я хотела выяснить насчет долгов «Атланта» фирме «Красмар». Марк Красницкий – ваш двоюродный брат?

– И что?

– Вы специально помогали ему разорить вашего мужа? Вы что, шантажировали Николая? – выпалила я. – Каким образом «Атлант» погряз в долгах? В чем дело?

Она прошла в гостиную, открыла бар и налила в стакан виски. Затем села в кресло и закинула ногу на ногу.

– А, ты об этом? Просто у Николая не было ничего. Абсолютно. Даже своей фирмы. Он неудачно занимался коммерцией в конце восьмидесятых – начале девяностых и прогорел. Марк пошел в гору, а Коля нет. Жалкий неудачник. – Она презрительно фыркнула. – Только и умел, что баб трахать. Ты что, думаешь, была у него единственной? Он и до тебя развлекался. Просто ты оказалась настоящей стервой и крепко взяла его за яйца. Их бизнес был связан с углем. Марк заработал денег, отошел и занялся другими делами. А мой оказался в полной жопе. И тогда я попросила Марка дать Николаю бабки на создание фирмы. Он дал, так и был создан «Атлант». Но Коля – дерьмо, дела «Атланта» шли не так блестяще, как это казалось на первый взгляд. Николай постоянно брал взаймы. Часть долга ему удалось выплатить, но большая часть так и висела. Пока не появилась ты, все было устойчивым и стабильным.

Дубнова метнула на меня взгляд, полный животной ненависти.

– А что касается фирмы, то Марк хотел списать долги и вообще отдать ее Николаю, так они вроде договорились. Но здесь вмешалась я и сказала Марку, чтобы он поставил Коле условие: пусть выплачивает до конца. Это была моя месть за то, что он ушел к тебе. Твое счастье, что тебя не грохнули тогда двое отморозков, – многозначительно добавила она.

– Так это… ты?

Она кивнула головой:

– Естественно. Что хотела, то и получила. Взорванная машина – тоже моих рук дело. Ты легко отделалась: могла стать инвалидом или уйти на тот свет. Как Коля.

Страшная догадка осеняет меня.

– Смерть Николая… тоже ты?

– Да, дорогая, конечно… Я не могла смириться с тем, что он ушел. Пусть он будет лучше мертвым, чем у другой бабы. А потом и деньги не помешают. У нас сын.

– Но ты же сама выгнала его. Сказала, что он слабак и полный ноль. Призналась, что давно уже живешь собственной жизнью. Развлекаешься с любовниками… – Я задыхалась.

– Это мое личное дело, – отчеканила Дубнова. – И тебя никак не касается. Мы бы разобрались с нашей жизнью, если бы не ты. Он покрутился бы на стороне и вернулся. А так… сразу ушел к тебе.

– Николай бы не вернулся, – уверенно говорю я. – Даже если бы меня и не было. Он был шокирован известием, что женщина, с которой он прожил больше двадцати лет, давно изменяет ему. Он не смог бы простить. Никогда.

Дубнова разразилась истерическим смехом.

У меня закрадывается подозрение: она не выпустит меня отсюда живой. Черт! Надо было сказать кому-нибудь, куда я поехала. Ведь абсолютно никто не знает, где меня искать.

Я невольно сделала несколько шагов назад.

– Куда? – насмешливо проговорила Дубнова. – Куда ты? Теперь тебе торопиться некуда.

Неожиданно в ее руках оказывается маленький пистолет, и я закрыла глаза. Сейчас она выстрелит. Она просто свихнулась из-за того, что ее бросил муж.

Выстрела не было, и я открыла глаза.

Дубнова смотрела на меня, склонив голову набок.

– Испугалась? Ну ничего. Помучайся… Ты думаешь, я так сразу тебя и прикончу? Н-нет, – она трясет головой. – Сначала я тебя свяжу… Потом… перестану кормить… давать пить…

Она подвигается ко мне мелкими шажками все ближе и ближе.

Я сделала шаг в сторону и тут же пуля просвистела мимо меня.

– Стоять! – властно крикнула она.

Я стояла на месте. Мозг лихорадочно работал: что делать, как обмануть эту чокнутую? Неужели нет никакого выхода?

– Добрый день! – услышала я знакомый голос. По спине прошла дрожь, и я обернулась.

Позади меня в дверях стоял Марк Красницкий и широко улыбался. В черных джинсах, черной футболке. Черный ангел? Или…

– Добрый день! Вот мы и свиделись!

– Марк, пожалуйста, уйди. Это наши разборки. Тебе здесь делать нечего.

– Ну почему же. Постою посмотрю. А что ты, кстати, собираешься с ней делать?

– Убивать, во всяком случае, пока не собираюсь. Для нее это слишком легкая смерть.

– Вот как? Замуруешь в колодце, свяжешь и станешь пытать? – Голос Красницкого звучит, как всегда, насмешливо.

Они оба – сумасшедшие. Брат и сестра! Мне конец!

В голове вертятся какие-то милые глупости… Вот мама завязывает мне бант на первое сентября, вот мы с папой катаемся на аттракционах в парке Горького, вот Виталик Селивестров из параллельного класса меня впервые поцеловал, и у меня от напряжения свело скулы. Боже мой! Неужели это… действительно все?

– Я могу тебе помочь, – говорит Красницкий, обращаясь к Дубновой.

С минуту-другую Дубнова колеблется.

– Ладно. Помоги мне ее связать.

Марк делает шаг ко мне и крепко хватает за руки.

– Я держу ее.

Мне хочется плакать, но я понимаю, что слезы – слишком щедрый подарок для моих врагов, и молча проглатываю их.

Дубнова одной рукой сдирает со стола скатерть и подходит ближе.

– Свяжи ей руки. Потом я найду веревку.

Марк хватает скатерть, внезапно делает резкое движение в сторону и одним махом накидывает скатерть на Дубнову. Она истошно кричит и стреляет. Раздается негромкий хлопок: пистолет с глушителем, она все предусмотрела. Я отчаянно кричу, мотая головой, затем сползаю на пол. Но тут же вскакиваю на ноги и бегу куда-то вбок, не разбирая куда. И слышу голос Марка.

– Таня! Таня!

Он настиг меня на веранде, и я с размаху упала в его объятия.

– Пусти!

– Подожди! Ты куда?

– Ненавижу! Не-на-ви-жу! – стучу я кулаками по его груди. – Вас обоих.

Он с силой встряхнул меня.

– Ты что, не понимаешь! Я на твоей стороне!

– Да уж! На моей, – всхлипнула я. – Чуть не убил.

– Но мне же надо было ее обмануть, – оправдывался Марк. – Она невменяемая.

– Где она?

– В комнате. Я оглушил ее стулом и связал руки. Но боюсь, она скоро очнется.

– Нужно вызвать милицию.

– У тебя сотовый с собой? Мой разрядился.

– Да. Но где моя сумка?

Мы нашли сумку около шкафа, в ней отчаянно надрывался телефон. Я посмотрела на экран дисплея: Слава!

Я нажала на соединение.

– Татьяна Владимировна! – пророкотал его жизнерадостный голос. – Здесь у нас выгодное предложение наклевывается. Один крупный босс хочет отправить свою подругу к морю. Индивидуальный тур по Средиземным островам. Класс! Бабок готов отдать немерено…

– Слав! Подожди. Мне нужно вызвать милицию…

– У вас что-то украли?

– Хуже. Я тебе потом перезвоню.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Через полчаса приехала милиция. Дубнова к тому время с трудом пришла в себя, обвела всех мутным взглядом и, наткнувшись на меня, прошипела:

– Сволочь!

Я резко повернулась и вышла на веранду. Там Марк разговаривал с капитаном, бодрым толстячком с пышными усами под крупным мясистым носом.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он меня.

– Нормально, – выдавила я.

– Врач не требуется?

Я мотнула головой.

– Смотрите, может, все-таки вызвать?

– Не надо.

На вопросы, которые мне задавали, как я сюда попала, с какой целью, в каких я отношениях с задержанной, я отвечала с трудом. От пережитого стресса мысли путались, меня знобило.

– Оставьте ваши координаты, потом вас вызовут для дачи показаний.

Я продиктовала телефон и адрес.

– Подожди, я сейчас, – обратился ко мне Марк. – Я отвезу тебя домой.

Я вышла на крыльцо, обхватив себя руками. В доме раздавались голоса, слышались переговоры по рации.

Через несколько минут ко мне подошел Марк.

– Поехали! Моя машина в гараже. Ты на чем приехала?

– На своей машине… Но я приеду за ней потом. Я не могу…

У меня все расплывалось перед глазами, вести машину в таком состоянии я не могла.

– Тогда пошли. – Марк протянул мне руку.

Я всхлипывала, тело сотрясала крупная дрожь.

– Тише, тише. – Марк прижал меня к себе. – Не надо, маленькая, успокойся.

Я подняла на него глаза. Никогда еще я не слышала столько нежности в его голосе.

– Марк! – Я прижалась к нему. – Марк!

– Все позади. Слышишь, все кончилось.

Слезы по-прежнему струились из глаз.

– У тебя есть платок?

Я замотала головой.

– Нет.

– Я так и знал, специально взял для тебя.

Марк достал из кармана джинсов платок и стал вытирать мне слезы. Даже сквозь тонкую ткань я ощущала тепло и ласку его пальцев. Я схватила его за руку и поднесла ее к губам.

– Спасибо, – еле слышно прошептала я. – Спасибо.

– Ну… не стоит. – Он отнял руку. – Пошли! Обопрись на меня.

Я кивнула:

– Пожалуйста, скорее.

Мне хотелось очутиться дома, в безопасном месте, где я могу отлежаться, как зверь в норе, и набраться сил. Невольно я оглянулась.

– Никого нет. – Марк погладил меня по волосам. – Никого. – Он вывел машину из гаража, и я села на заднее сиденье, сказала, куда ехать, и незаметно задремала.

Когда машина остановилась возле моего дома, я встрепенулась.

– Марк! Ты не оставишь меня?

– Нет. Я помогу тебе дойти до квартиры.

Я открыла дверь квартиры ключом и обернулась.

– Заходи!

Он улыбнулся.

– А я уж боялся, что ты меня не пригласишь.

От его улыбки по моему телу словно разлилась теплая волна.

– Как ты мог так подумать?

– Я пошутил.

Я скинула пиджак и прошла в комнату. Марк стоял в дверях, засунув руки в карманы, и смотрел на меня.

– Чего ты стоишь?

– Смотрю.

– Я страшная, да? После этого нападения у меня все болит внутри.

Он сразу стал серьезным.

– Почему же ты отказалась от «Скорой»?

– Потому…

Я замолчала и села на диван. Я не могла сказать, что мне хотелось быть рядом с ним. Он мог ускользнуть от меня в свою жизнь, и мы бы расстались на неопределенное время. А я не могла этого допустить. Он словно прочитал мои мысли.

– Боялась, что я убегу?

– Ничего подобного, – вспыхнула я. – Просто не хотела видеть ни врачей, ни все их медицинские штучки. У меня тогда был бы нервный срыв, понимаешь?

Марк пожал плечами и сел рядом:

– Ну, теперь что ты будешь делать?

Я отвернулась к стенке:

– Не знаю.

– Слушай, насчет твоей фирмы… Я приехал сюда, чтобы решить эту проблему, для этого встретиться с Леной. А она стала наседать, чтобы я по-прежнему настаивал на выплате долгов. Это она накручивала меня еще раньше. Из-за Николая… Из-за того, что он ушел. Я хотел решить вопрос миром, к сожалению, накануне его убийства я был жутко занят и никак не мог связаться с ним. Я дал поручение Джоанне дозваниваться, но не успел…

Значит, все-таки Джоанна Варенски была той самой женщиной-иностранкой, которая звонила Николаю в день убийства!

Он замолчал. А потом сказал тихим тусклым голосом:

– Я не знал, что она убила Николая. Клянусь. Она мне все время говорила, что это – конкуренты. И еще… – Он сглотнул. – Я ничего не знал о твоей взорванной машине и о том, что на тебя напали бандиты.

Он передернул плечами:

– Несколько дней назад Лена сообщила мне, что у тебя есть компромат на меня и что она решит эту проблему, наймет человека, чтобы он украл у тебя бумаги из квартиры. Я сказал ей, чтобы она все оставила в покое до моего приезда, но…

– Дубнова действительно наняла бандита, который все перевернул в моей квартире вверх дном. Но он ничего не нашел.

Возникла пауза.

– А все началось с Сейфура. – Марк развернул меня к себе. – Ты хоть понимаешь, что натворила из-за своего любопытства? В какую историю всех втравила?

– Больно, – поморщилась я. – Ты делаешь мне больно.

– Извини. – Он отпустил меня.

Марк вскочил с дивана и стал расхаживать по комнате быстрыми нервными шагами.

– Этот козел Сейфур отдал тебе компромат. Но кто тебя познакомил с ним? Не сама же ты вышла на него?

Я молчала.

– Почему ты молчишь?

– Я не могу тебе сказать.

Он резко вскинул голову вверх.

– Но ты понимаешь, что Сейфура убили не просто так? И что это как-то связано с тобой, со мной, с компроматом, который ты решила добыть, несмотря ни на что? Как только ты сошлась с Сейфуром, у меня начались неприятности. Они, конечно, были и раньше, – поправился Красницкий, – но здесь все стало складываться в какую-то подозрительную цепочку. Я не последний дурак, чтобы этого не видеть. И все концы странным образом замкнулись на тебе, – усмехнулся он. – Но не рейдер же ты, в конце концов, засланный ко мне из стана конкурентов. Я ничего не понимаю.

Он встал напротив меня и покачал головой:

– Почему ты не хочешь сказать мне имя человека, который тебя познакомил с Сейфуром? Он что, тебе так близок?

– Нет. Дело не в этом… – начала я и замолчала.

– А в чем же? Твой доброжелатель знал, что у Сейфура есть такая информация. Это кто-то из наших, лондонских.

Я по-прежнему молчала.

– Хорошо. Я скажу тебе больше. Мне уже терять нечего. Понимаешь, та информация, которая хранилась у Сейфура, побывала еще в чьих-то руках. Это очевидно. У кого? Сейфур был подонком, но не самоубийцей. Он хранил сведения о многих эмигрантах, осевших в Лондоне, но без крайней необходимости не пускал их в ход, понимал, что это очень опасно. Иначе давно был бы покойником. Он торговал информацией, многие платили ему за молчание, но Сейфур свято соблюдал статус-кво. Тот, кто его убил, пошел на нарушение правил. Ты понимаешь?

Неожиданно я вспомнила, как Сейфур спросил, зачем мне компромат на Красницкого, и как я сказала ему правду. Наверное, старый, умело лавировавший в волнах мутного бизнеса адвокат, взвесил все за и против и решил выдать мне информацию, потому что понял: это не опасно. Но тогда…

– Ты что, не хочешь мне помочь? – Красницкий шагнул ко мне и присел на корточки, заглядывая мне в лицо. – Таня! Я бы никогда не просил тебя об этом, если бы не оказался в почти безвыходном положении.

По странной иронии я подумала, что сейчас мне предоставляется шикарная возможность отомстить ему, но такого желания не было.

– Хорошо, – устало сказала я. – Это моя бывшая институтская подруга. Рита Шумейкина. Сейчас она Барсова.

– Гран-диоз-но! – Красницкий присвистнул и с удивлением посмотрел на меня. – Не разыгрываешь?

– Нет.

– Вау! Значит, мадам Барсова тебя и надоумила на все это.

– Она вызвалась мне помочь, – защищала я Ритку.

– Слушай. Я просто переварить не могу всего этого. Теперь все ясно. Ну, Рита, ну ты меня нокаутировала! – Красницкий рассмеялся и провел рукой по волосам. – Кто бы мог подумать?!

Я вскинула на него глаза:

– Рита… что ты хочешь этим сказать?

– А разве она не сообщила тебе, что мы были любовниками? Не припечатала меня последними словами?

– Н-нет… Ты хочешь сказать…

– Вот именно, – кивнул головой Красницкий. – Это я и хочу сказать. Тебя элементарно подставили. Решили отомстить чужими руками.

– Постой, – ошеломленно сказала я. – Рита что-то говорила мне о своей знакомой, которую ты бросил. Она была тобой увлечена, а ты дал девушке отставку.

– Это она о себе, не сомневайся. Господи! Как же теперь все ясно и понятно, ну просто по полочкам разложено. Какой же я болван! А с другой стороны, кто бы мог подумать!

Я встала, на негнущихся ногах подошла к секретеру и достала оттуда папку.

– Вот. Здесь все бумаги. Смотри!

Он подхватил стопку на лету. Просмотрев материалы, он бросил на меня странный взгляд.

– Это все?

– Все!

– Ты издеваешься или прикалываешься?

– Не поняла.

Марк вздохнул:

– Это одна пятая компромата. Одна пя-тая. Поняла? Где остальное?

– Это все, что у меня есть. Клянусь. – Я приложила руку к груди.

– Так, – с расстановкой произнес Красницкий. – Интересное получается кино. Значит, Cейфур передал тебе вот это?

– Ну… да. Только он мне ничего не успел передать. Его убили. Он переслал мне эти материалы.

– Каким образом? – с недоумением спросил Красницкий.

– Он тянул, динамил меня, я попросила Риту нажать на него.

– Упс! – резко выдохнул он. – И что дальше?

Я пожала плечами.

– Его убили, прямо при мне, практически при мне, – поправилась я. – Я была в ванной. Он лежал на кровати. Но между нами так ничего и не было, я собиралась оттянуть этот момент, что-то придумать… – Я замолчала.

– Так, значит, это ты была той самой женщиной, которая находилась в номере с Сейфуром в момент убийства?

– К сожалению. Я бы дорого дала, чтобы меня в тот момент с ним не было.

– В тот вечер… – Он пристально посмотрел на меня. – Я поджидал тебя в твоем доме.

– А разве ты не следил за мной и не знал, что я встречаюсь с Сейфуром? Ты же спрашивал об этом?

– Нет. Один раз я нанял человека, чтобы он проследил, где ты живешь. И все. Мне нужно было это знать на всякий случай. Я всерьез встревожился, когда увидел тебя с Сейфуром на вечеринке в Хэмпстеде, и собирался с тобой поговорить, зачем ты встречаешься с ним.

– Ты же знаешь, мне нужно было…

– Знаю. Знаю, – кратко бросил Красницкий. – Уесть меня надо было.

– Не уесть, а вернуть свою фирму.

– А разве это не одно и то же?

– Представь себе, нет.

– Замнем историю вопроса. Важно, что основной компромат оказался в руках мадам Барсовой. Она и отправила тебе эти бумаги, оставив себе то, что посчитала нужным. – Красницкий развел руками. – Спасибо тебе! – И отвесил шутливый поклон.

Я закусила губу:

– И что, все так серьезно?

– Да уж! Парочка трупов, блокировка моих банковских счетов, партнеры, ставшие вдруг конкурентами. Это просто пустяки. Так, детские приколы. Информация – это всегда ядерная бомба, готовая взорваться в любой момент. С этим не шутят. Оружие похлеще любого другого.

– Прости. – Я дотронулась до его руки. – Я не знала. Правда, прости. Кстати, у Николая были еще какие-то бумаги, лежавшие в сейфе. Я не знаю, куда их девать. Может быть, подскажешь, что мне с ними делать.

Я подхожу к секретеру и достаю оттуда черную папку. Марк берет ее. Открывает и начинает знакомиться с содержимым. Внезапно он с изумлением смотрит на меня.

– Ну это же… – Он трясет папкой. – Невероятно. Я думал, что Николай давным-давно уничтожил все это. Эти бумаги из прошлого, из той поры, когда мы только начинали наш бизнес. Я относился к документам небрежно, Николай, напротив, бережно хранил их. В то время мы пересекались по бизнесу с людьми, которые впоследствии рванули далеко вверх и сделали сногсшибательную карьеру. Некоторые из тех, кто занял командные посты, лишились бы сна, узнав, что эта папка существует. Николай никому не говорил, что у него есть эта информация, скрывал даже от жены. Но она догадывалась и всегда хотела получить ее. Я, правда, не знаю, что бы она с ней сделала… скорее Ленку просто убили бы, – усмехнулся Марк. – Честно говоря, я не верил, что бумаги сохранились. Но для чего Николай их предназначал? Может, собирался пустить в ход и сберегал как акции, которые с годами только повышаются в цене? Если бы кто-то узнал, вряд ли оставил бы Николая в покое.

Неожиданно я вспоминаю о том, как Колю вытряхнули из джипа, как он впоследствии пресекал мои расспросы…

Возможно, это и были те самые давние разборки. Или серьезное предупреждение. Но дать ответ на этот вопрос мог только Николай…

– Мне кажется, я знаю… – Я вздохнула. – После того как ты его прижал с долгами, он хотел пустить эту папку в ход. После свадьбы он неоднократно намекал, что фирму ждет блестящее будущее. Хотя, конечно, соображал, чем рискует. Отсюда – нервозность и подавленность, ведь он прекрасно понимал, с кем придется иметь дело.

Возникла пауза.

– А что ты собираешься делать с ними? – спросил Марк.

Я пожала плечами:

– Мне они не нужны. Можешь взять себе.

– Спасибо. Постараюсь упрочить свои пошатнувшиеся позиции с помощью этой папочки. Ладно. Я пошел.

Он осмотрел комнату. У меня сжалось сердце: вот сейчас он повернется и уйдет. Моя жизнь полетит к чертям. Теперь я знала это точно. Это – мой мужчина!

– Куда ты пойдешь? Уже поздно. Останься до завтра.

– Хорошо, – бросил он. – Я остаюсь.

Он пошел на кухню, а я осталась в комнате, села на диван, поджав ноги. Марк вернулся через десять минут с двумя чашками кофе.

– Держи.

– Спасибо, – вяло откликнулась я.

Он посмотрел на меня, подняв вверх брови, но ничего не сказал.

Я сделала несколько глотков.

Внезапно Марк резко подошел ко мне и рывком поднял с дивана. Чашка с остатками кофе упала на пол.

– Марк! – У меня перехватило дыхание.

– Думаешь от меня улизнуть? Убежать, как из Лондона?

Его глаза сердито сверкнули. Он поднял руку. Я зажмурилась. Мне почему-то показалось, что он сейчас меня ударит, и тоже подняла руку, защищаясь. Он схватил меня за запястье… мы оба упали на диван. Я нетерпеливо потянула его рубашку, тонкий хлопок треснул, Марк уже сдирал с меня блузку. Его пальцы вцепились мне в волосы, и я застонала, откинув голову назад.

Он навалился на меня всем телом, обжег горячим дыханием, впился в губы, причиняя боль.

Жизнь забила во мне жаркими ключами. Я поняла, что все это время была словно неживая, сила и радость таились во мне где-то глубоко, текли медленными подводными течениями, а сейчас вырвались наружу.

Только Марк мог пробудить во мне эту сладостную дрожь и бешеное сердцебиение.

Я потянулась губами к его шее.

В Марке ощущался грубый голод, который ставил его на одну доску с первобытным дикарем. Меня тоже охватила жажда утопить себя в грубом, жестком сексе. Я прошептала его имя.

Наше напряжение, страхи и пережитый стресс отчаянно искали выхода. Марк был нужен мне, нужен, как ни один человек в мире, и я страшно боялась потерять его. Это было желание удержать около себя важного и дорогого человека, без которого все теряло свой смысл.

Марк стиснул мне грудь, а я, сунув руку в щель между нашими телами, принялась дергать «молнию» на его джинсах. Он обхватил меня, мы покатились по дивану, с глухим стуком рухнув на пол.

А через пару секунд он уже овладел мною, и волны страсти захлестнули нас, не давая времени на передышку или осмысление.

Марк заполнил меня всю до отказа, каждый неистовый удар отзывался во мне огненным взрывом.

Глаза Марка неотрывно смотрели на меня. Я ощущала этот взгляд даже сквозь сомкнутые ресницы. Наконец острая вспышка пронзила меня, сотрясая все тело, и я сильнее прижалась к Марку, как будто бы отдавая ему всю себя.

Мы поднялись с пола и рухнули рядом на кровать.

– Марк!

Он откликнулся не сразу.

– Да.

– Ты знаешь, мне с тобой так хорошо, как ни с кем и никогда не было.

– Знаю.

Я попробовала возмутиться:

– Ну, ты…

Он рывком приподнялся на локте и зарычал:

– Молчи, женщина!

– Молчу.

Я взмахнула подушкой. Но он перехватил мою руку и с силой поцеловал меня. На секунду я подумала, что потеряю сознание, таким крепким был этот поцелуй.

– Таня… – Он нежно провел рукой по лицу. – Танечка!

По моим щекам заструились слезы.

– Что ты плачешь? – спросил он с улыбкой.

– От счастья, – всхлипнула я. – Между прочим, от радости тоже умирают, разве ты не знаешь?

– Это не про нас. Мы будем жить долго и счастливо.

Я замерла.

– Что ты молчишь? Ты не поняла? Я делаю тебе предложение.

– Марк! – Я опешила. – Марк!

– Ты еще думаешь?!

Я схватила его руку:

– Ты мне не снишься?

– Потрогай! Я самая настоящая реальность.

Я улыбнулась:

– Когда я вернулась в Москву, первое время Лондон казался мне сном. Понимаешь… несмотря ни на что, я была там счастлива, потому что встретила тебя. Но в то время я этого еще не осознавала. Помнишь, как мы стояли на балконе отеля и смотрели на ночной Лондон?

– Помню. Можно я закурю?

– Ты куришь?

Он усмехнулся:

– Два года не курил – а сейчас потянуло. Как приехал в Москву, так дымлю не переставая. Просто не каждый день делаешь предложение любимой женщине. Знаешь, я на тебя сразу запал, как только ты ворвалась ко мне в кабинет. Такая яркая, красивая, от тебя даже искры летели. – Он замолчал. – Я никогда не думал, что когда-нибудь встречу женщину, которая будет мне так нужна. Я читал женщин как открытую книгу, настолько все было ясно и понятно с первой же встречи… Я видел в их глазах жадность и любопытство. Жадность к сексу, к телу. Я всегда вел себя с ними как с врагами-соперниками. Мне нужно было победить, одержать верх любой ценой. С тобой… все по-другому. Мне не хочется тебя унижать, хотя в первые наши свидания я дал себе волю. – Марк улыбнулся.

– Да уж!

– Прости, прости. – Марк поймал меня за руку.

– Куда от тебя денешься!

– Может, с тобой я стану немного другим. Более нежным, спокойным. – Он стал шутливо перебирать мои пальцы. – Женщины любят воспитывать, учить…

Я задумалась. Женщины, получив мужчину в полное и безоговорочное владение, обычно стараются подогнать его под себя, сделать удобным. Хочу ли я этого? И чему научил меня жизненный опыт? С Димкой все было понятно: тиран, самодур, улыбчивый подонок. Сначала он подмял меня, а потом сделал ноги. А если бы я была другой? Сопротивлялась, отстаивала свою точку зрения, не смотрела ему в рот? Было бы у нашего брака другое продолжение?

Даже Николай… теперь я могла сказать определенно. Я не любила его. Я была сильно увлечена, мне очень хотелось замуж. Я хотела набор благ, а не конкретного человека.

С Марком все было не так. Я не хотела его менять. Он устраивал меня такой, какой есть; он заставил меня острее чувствовать жизнь, словно пробудил от летаргической спячки. С Николаем было хорошо, в том числе и в сексе, но такой ярости, страсти, желания раствориться в другом человеке я не чувствовала.

При этом я прекрасно понимала, что Марк Красницкий – настоящий самец, мачо, который тащит в койку все, что движется, успел переспать не только с Ритой Шумейкиной, но даже со своей двоюродной сестрой Дубновой. Но… Перед каждой женщиной всегда стоит проблема выбора: жизнь со скучным предсказуемым мужчиной, который будет сидеть около нее как пришпиленный, вовремя приносить зарплату и только изредка позволять себе походы налево, или связь с мужчиной, которого никто не назовет хорошим мальчиком. С ним жизнь станет похожей на опасное приключение в амазонских джунглях, но никогда не окажется скучной или пресной. Да, в ней есть свои минусы, да и верность такие мужчины хранят с трудом. Но если Марку захочется оттянуться на стороне, я сделаю все, чтобы переключить его внимание на себя. Я – женщина, и в моем арсенале есть секретное оружие, которым я могу воспользоваться в нужный момент. И поэтому я выбираю второй вариант. Это мой выбор, и я иду на него сознательно и добровольно.

Мне нравилась в Марке дикость, необузданность, с ним никогда не соскучишься. В природе мало осталось таких неприручаемых мужчин, их впору заносить в Красную книгу. Я улыбнулась.

– Но я не хочу тебя переделывать. Ты мне нужен таким, как есть. И точка.

– Ой-ой. Не раскаешься?..

– Не в чем раскаиваться. Я люблю тебя, Марк. Я никогда и никого в жизни не любила так, как тебя.

Он прижал меня к себе:

– Таня…

Я приложила палец к его губам:

– Не надо. Не говори ничего.

Какое-то время мы молчали.

– Марк, ты останешься здесь, в Москве?

Он покачал головой:

– Нет. В Лондоне – дела, бизнес. Я думаю, ты переберешься туда, ко мне. Или у тебя есть другие варианты? Я не хочу семейной жизни на расстоянии. У нас в Лондоне есть и такие пары, но я – типичный домостроевец, хочу, чтобы жена была под боком. У тебя есть возражения?

– Нет.

Я не хотела расставаться с Марком.

– А во главе «Атланта» поставишь своего человека. Мы владельцы и можем позволить себе наемного менеджера. У тебя есть такой на примете?

Я вспомнила о Славке Горячеве.

– Да.

– Слушай, чего мы о делах говорим? Давай сменим пластинку.

Я смотрела на огонек сигареты Марка, и мне казалось, что все было не напрасно – это необходимое условие моего сегодняшнего счастья. Правду говорят, что самая большая радость – выстраданная. Та, что прошла через многие препятствия, а не свалилась на блюдечке с голубой каемочкой.

Марк резким движением потушил сигарету.

– А теперь – спать!

* * *

Марк уехал через три дня. Как я уговаривала его остаться. Но – дела! Эти три дня мы в основном провели дома, изредка выбираясь на улицу. Нам было хорошо друг с другом. Мы наслаждались общением.

Я взяла мини-отпуск, взвалив на Славу руководство компанией. В качестве бонуса пообещала ему солидную премию. Он хмыкнул:

– А тур на Сейшелы – слабо?

– К рассмотрению могут быть приняты любые варианты.

Нас с Марком вызывали в милицию для дачи показаний. Если б не Марк, который поддерживал меня, я бы впала в истерику. Только его присутствие помогло мне справиться с нервами.

Следователь Водянов сказал, что Дубнова во всем призналась: и в убийстве мужа, и в организации покушения на меня.

– Эмоциональная дамочка, – постучал он карандашом по столу.

– Да. – Я сидела, рассматривая ногти. Я боялась поднять голову и встретиться взглядом со следователем. Мне хотелось поскорее уйти отсюда.

Когда мы с Марком вышли на улицу, я прижалась к нему.

– Неужели все позади?

– А ты сомневаешься? – Он широко улыбнулся.

Дома мы проводили время как беззаботные студенты: слушали музыку, валялись на кровати, смеялись, занимались любовью и пили французские вина, которыми отоварились в универмаге недалеко от моего дома.

Состояние было бездумно-легким. Мы словно перенеслись в другую реальность, где время течет не так, как в обычной жизни, а более медленно и насыщенно.

В быту Марк оказался удивительно аккуратен. Мне приходилось следить за своим разбросанным бельем, чашками с кофе, которые я оставляла где попало, своевременно мыть грязную посуду в раковине на кухне.

– Убери чашку с кофе! – время от времени кричал Марк. – А то я ее разобью! Кофеманка несчастная!

Услышав вопль, я неслась спасать посуду, чувствуя себя на седьмом небе от счастья. Марк рядом! В день, когда он улетал, настроение у меня было ниже нуля. Мне ничего не хотелось, все валилось из рук. Я разбила любимую чашку, подаренную родителями на день рождения, и расплакалась.

– Ну, ну! – Марк подошел ко мне и прижал к себе.

– Ты мне будешь писать?

– Угу!

– Часто?

– Ага!

– Ты можешь сказать что-нибудь членораздельное?

– Зачем?

Марк сгреб меня в охапку и повалил на диван.

Я задыхалась от волнения. Запустив руку в его волосы, я слегка потянула за них.

– Смотри мне!

– Знаю, если я задержусь с ответом, ты оставишь меня без волос, – пошутил Марк.

– Типа того. Даже не сомневайся.

Я проводила Марка в аэропорт. Когда самолет взлетел, сделала глубокий вдох: мне ужасно хотелось все бросить и полететь с ним в Лондон.

Марк обещал приехать через месяц. Мне нужно было как-то протянуть без него. Просто набраться терпения и ждать.

* * *

Марк регулярно писал мне, каждый день присылал по электронной почте шутливые записки, которых я с нетерпением ждала. Обычно вкратце рассказывал о своих делах и о том, как проходил день. Я постепенно знакомилась с его привычками. Узнала, что он любит отовариваться в магазине «Селфридж», ходить в китайские ресторанчики в Чайна-Тауне, обожает гулять по району Ноттинг-хилл и бродить по ковент-гарденскому рынку. Он прислал мне снимок, где стоит около уличного музыканта в Ковент-Гардене и улыбается во всю ширь.

Я распечатала фотографию и повесила ее над столом рядом с большим портретом пятерых котов. Эта компания поднимала мне настроение.

Несколько раз он звонил. Когда я слышала его голос, пульс начинал учащенно биться, а голос неожиданно садился.

На работе я старалась не задерживаться допоздна. Мне нравилось приходить домой, включать музыку, пить вино и, лежа на диване, вспоминать Марка…

Звонил Гладилин. Предлагал встретиться, куда-нибудь сходить. Я вежливо уклонялась. Кажется, он и сам уже приходил к выводу, что ему ничего не светит, мы можем быть только друзьями.

Все мои мысли были заняты только Марком, встречаться с другим мужчиной не хотелось.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Несколько раз приходила Настя. Я охотно болтала с ней, рассказывала о Марке, о своих планах, но в мыслях была далеко. Я подумала, что мужчина очень легко переворачивает жизнь женщины с ног на голову. Все важное становится второстепенным. Даже работа, которую я так любила, отошла на второй план. Нет, я вела себя как обычно, но мыслями постоянно возвращалась к Марку, к нашей будущей жизни. Она была еще очень неконкретной, расплывчатой, но уже жила во мне и пускала корни. Родителям я пока еще ничего не говорила. Я хотела познакомить их с Марком, когда он прилетит в Москву в следующий раз.

Примерно в девять часов вечера я садилась около компьютера, включала его, ставила рядом чашку с кофе или крепким чаем с лимоном, входила в почту и читала письма Марка.

В этот вечер все было как всегда. Только вот письма не оказалось. Я прождала полчаса. Ничего. Я позвонила Марку. Он взял трубку.

– Алло!

– Марк!

Трубку повесили. Я недоумевала.

Неожиданно я увидела, что Марк прислал сообщение. Я раскрыла его.

Там были снимки… несколько снимков. И подпись под ними: Ты так развлекаешься?

Сначала я подумала, что это чей-то розыгрыш: мои фотографии, где я, обнаженная, лежу с каким-то мужиком в постели. Он снят со спины, лица не видно: на первом плане – я. Его рука лежит на моей груди, бедрах. Это что, Костик? Тот ублюдок, который склеил меня в кафе, а после наших кувырканий в кровати залез ко мне в сумку? Он оказался профессиональным шантажистом, как я и думала?

Похоже, Костик снимал меня скрытой камерой и теперь переслал снимки Марку. А что потом? Он будет шантажировать меня? Странно, нелогично. Ему нужно было сначала послать снимки мне, потребовать за них деньги. А он отправил фотки Марку. Зачем? Какой смысл? И как он достал электронный адрес Марка? Правда, он был у меня в записной книжке…

Я терялась в догадках.

Потом еще раз вгляделась в снимки. В очертаниях мужского тела было что-то ужасно знакомое. Это был не Костик! Это был… Димка!

Я подалась вперед. Откуда взялись эти кадры? Я вспомнила, как Димка в период нашей супружеской жизни все время уговаривал меня попозировать в постели, а я отказывалась. Как-то он брякнул с усмешкой, что у его друга Вадика есть чудо-аппаратура, незаметно снимающая постельные игры. Мы несколько раз ночевали у этого Вадика на даче, вот там, очевидно, камера нас и засняла. Вот гад! Теперь становится понятно, почему он переслал эти кадры Марку. Кричал же он тогда на прощание: «Танечка! Ты еще пожалеешь об этом!» Но откуда он узнал электронный адрес Марка? Каким образом? Да еще так быстро?

Я терялась в догадках.

Я оставила компьютер включенным и ушла на кухню. Выпила кофе. В голове была пустота. Как Димка мог выйти на Марка? Как? Кто знал его электронный адрес?

И вдруг возникла одна мысль. Она была очень неожиданной, и поэтому я отмела ее с ходу. Но ведь любая, даже самая бредовая идея заслуживает рассмотрения. Бывает, что самые странные задумки на поверку оказываются самыми правильными. Какой-то внутренний импульс подает сигнал.

Я подумала… о Насте. О ее последнем визите ко мне, как она жадно расспрашивала меня о свадьбе, о том, где я буду жить, чем заниматься в Лондоне, насколько богат Марк. Когда же я спросила о Викторе, она как-то скукожилась и ушла от ответа. Там все было ясно. Он морочил Насте голову, а она уже стала прозревать насчет своего любовника. Этот момент рано или поздно приходит и протекает обычно очень болезненно. Еще бы! Столько времени ходить в розовых очках, а потом лишиться их! Все сразу кажется серым и беспросветно тусклым. Так хоть надежда теплилась, пусть и призрачная. А теперь кажется, что жизнь кончена и перспектив никаких нет.

Здесь нужно не впасть в ожесточение, а тихо выбраться из завалов и жить дальше. Настя пошла по самому легкому пути – она стала завидовать мне.

Когда она была у меня, комп был включен. Я помнила это точно, потому что получала письмо от Марка. Все сходится! Димка мог позвонить ей, а она согласилась выступить осведомителем.

Я достала из бара виски и отхлебнула прямо из горлышка. Легкая тошнота разливалась где-то в области живота. Господи! Настя! Лучшая подруга! Может, я все-таки ошиблась? Но опровергнуть или подтвердить мою догадку могла только она!

* * *

Я и не знала, что предчувствие мести может быть таким сладким. Это не блюдо, которое подают холодным, а горячая закуска для возбуждения аппетита.

Нужно было все хорошо обдумать. Пусть я нокаутирована, но кое-что сделать еще могу, чтобы подонок помучился как следует, а не думал, что он нанес мне смертельный удар и скрылся. «Убить Билла-3» – вот над чем я должна работать.

Моя любимая Ума Турман начала свой акт мести с составления списка врагов. У нее их было пять. Мне – проще. У меня – двое. Бывшая подруга и бывший муж.

Я усмехнулась. Оба – бывшие.

Я никогда особо не верила в женскую дружбу. А теперь мне приходилось убедиться в собственной правоте.

Нужно поехать к Насте в школу и поговорить с ней, припереть к стенке, чтобы не отвертелась.

Сказано – сделано. Я подъехала к школе. Припарковала машину около забора, поставила на сигнализацию, нацепила черные очки и направилась к школьному крыльцу.

Охранник, молодой лопоухий парень, не хотел пропускать меня внутрь.

– Позвоните Анастасии Николаевне, она спустится к вам, – настаивал он.

– Я не хотела бы ее беспокоить. Лучше я сама найду ее. У меня к ней срочное дело, но ненадолго. Всего пять минут.

– Не положено.

Я вынула из сумки пятисотрублевую бумажку и, оглянувшись, положила на стол.

Он спрятал ее в ящик.

– Проходите, – кивнул он. – Но быстро.

Настю я нашла в кабинете завуча. Она сидела там и что-то писала. Увидев меня, побледнела, краска схлынула с ее лица.

– Таня? Ты? Что ты здесь делаешь? Почему не позвонила?

– А ты не догадываешься? – спросила я, в упор глядя на нее.

– Нет.

– Да ты что? Спектакль передо мной разыгрываешь? Брось, мы же свои люди. Лучше расскажи, как ты с Димкой снюхалась и сообщила ему электронный адрес Марка. Он тебе что, бабки серьезные заплатил или ты по велению души и сердца это сделала? Колись, подруга.

– Какой адрес? – запинаясь, спросила Настя.

По ее расширенным зрачкам, я поняла, что все – правда.

– Не делай из меня идиотку, – холодно сказала я. – Так что? Будем говорить или как?

Я шагнула к ней и рывком подняла ее со стула.

– Если ты сейчас же не скажешь… – Я заломила ей руку. – Я тебе просто сломаю руку. И это только начало.

– Ай… – завопила Настя. – Чего ты хочешь?

– Это мне уже нравится. Адрес Димки и контактный телефон. Но если ты его предупредишь – убью, даже не сомневайся.

Настя упала обратно на стул.

– Сейчас… – торопливо заговорила она, – сейчас.

Она достала сотовый и стала нажимать на кнопки трясущимися руками.

Я вырвала телефон из ее рук и пролистала записную книжку.

Так… Дмитрий Самаров…

Я достала мобильный и загнала телефон в память.

– Где вы с ним встречались?

– Около клуба «Джокер» на Сущевском валу. Он выходил ко мне оттуда, Дима сказал, что это – его любимый клуб.

Я запомнила эту информацию, она могла пригодиться.

– Как вы с ним встретились в первый раз?

– Он позвонил и сказал, что нам надо встретиться и поговорить. Я сначала отказалась, но потом согласилась.

– Почему?

Настя промолчала.

– И что дальше? Вы встретились, и…

– Он расспрашивал о тебе, как ты, чем занимаешься, есть ли у тебя мужчина. Я рассказала ему о Марке.

– Ясно.

– Он попросил меня достать электронный адрес Марка.

– Дальше можешь не продолжать, – холодно сказала я.

Возникла пауза.

– А все-таки, почему ты это сделала?

– Ну… – Настя облизнула губы. – Ты просто… такая везучая. А я…

– Позавидовала, значит? Неоригинально, подруга! Сволочь ты, Настя, счастья у тебя не было и не будет. А я, дура, тебе верила… Доверяла. Как себе. Даже больше.

Я подкинула сотовый в руках и убрала его обратно в сумку.

– Ладно, живи, загибайся в своей школе.

В кабинет заглянула какая-то училка: колючие глаза, короткие волосы, поджатые губы. Типичная школьная тетенька лет сорока пяти.

Я посмотрела на Настю и выпалила:

– Кстати, когда твоя свадьба с Виктором, учителем биологии? Он еще не развелся с женой?

Я перевела взгляд на училку и, увидев ее округлившиеся глаза и раскрытый рот, поняла, что мой выстрел попал точно в цель.

* * *

Теперь оставался Димка. Мой бывший муж. ТОТ-КОТОРЫЙ-ДВАЖДЫ-ИСПОРТИЛ-МНЕ-ЖИЗНЬ. Если бы я была из индейского племени, то дала бы ему такое имя, точно отражавшее его роль в моей жизни.

Я знала, как поступлю с ним. План мести сложился, я собиралась немедленно приступить к осуществлению.

Но я подспудно боялась того момента, когда все будет позади и я останусь одна наедине с собой и собственным одиночеством. Справиться с этим будет намного труднее, чем окунуть лицом в грязь бывшего муженька.

Я купила в метро кипу газет, где давались объявления о «сладком и незабываемом досуге»; продавщица, блестевшая золотыми зубами, посмотрела на меня с легким любопытством. Наверное, решила, что я ищу себе любовника или хорошего кобеля на одну ночь.

Придя домой, я стала просматривать газеты, отмечая крупные агентства. Мне нужно было сводническое бюро с хорошей базой данных. Я отметила четыре телефона и принялась обзванивать конторы.

Наконец договорилась с директором агентства «Ваш каприз», что подъеду к ним через полчаса.

Тимур Валерьевич сидел в своем кабинете, находившемся на первом этаже пятиэтажного сталинского дома, и что-то смотрел в компьютере. Комната напоминала типичный офис средней руки: белые стены, жалюзи на окнах. Только на стенах вместо производственных постеров и графиков висела «продукция» специфического характера: обнаженные и полуобнаженные девицы в разных ракурсах и позах.

– Это вы звонили полчаса назад? – спросил он, вставая из-за стола.

– Я.

– Что вы хотите? – Он потер руки и окинул меня откровенным взглядом с головы до ног. Это был плотный мужчина с темными влажными глазами и пухлыми губами, которые он поминутно облизывал.

– Мне нужна девушка, похожая на меня.

– Так-так. – В его глазах мелькнула усмешка. Я была для него лесбиянкой, возжелавшей секса со своим «близнецом».

– Нужно посмотреть нашу базу данных и подобрать подходящую кандидатуру.

– Можно я сделаю это вместе с вами?

– Пожалуйста. За час работы – тысячу рублей.

Я достала деньги и положила на стол.

Тимур Валерьевич подвинул стул и поставил его рядом с собой.

– Садитесь.

Через некоторое время я наконец нашла то, что хотела: пышногрудая блондинка чем-то напоминала меня, только в более знойном варианте. Но типаж примерно одинаков.

– Мне подходит вот эта девушка, – ткнула я пальцем.

– Таня Васина. Хорошая девушка, очень хорошая, – прищелкнул языком Тимур Валерьевич.

«Надо же! И зовут ее так же, как и меня!»

– На сколько она вам нужна?

– На два-три дня.

Брови хозяина притона взлетели вверх.

– Тысяча долларов.

– Идет.

– Задаток вперед. Ровно половина.

Я достала деньги.

– Я отдам их вам только после того, как увижу девушку и заберу ее с собой.

– Договорились.

Тимур Валерьевич позвонил кому-то по телефону и после разговора повернулся ко мне.

– Она приедет сюда через час-полтора. Будете ждать?

– Да, конечно.

– Чай, кофе?

Я отказалась, потому что подумала: мне могут чего-то подсыпать и украсть деньги. С такого типа, как этот Тимур Валерьевич, станется. Лучше не рисковать.

– Спасибо. Ничего не надо.

Я пересела в кресло, стоявшее у окна, и принялась ждать.

Через час двадцать минут (я точно отметила время, потому что без конца смотрела на часы) в комнату влетела Татьяна Васина и сразу кинулась к Тимуру Валерьевичу.

– Что такое, Тимур? Опять какой-то извращенец? Давай повышенную таксу. Я что, должна отдуваться задарма?

– Заткнись! – рявкнул босс. – Сядь и молчи. – Он показал рукой на стул.

Татьяна Васина, аппетитная блондинка в узких обтягивающих джинсах и розовой кофточке с вырезом, в котором было видно полгруди, плюхнулась на стул и принялась нервно теребить маленькую золотистую сумочку.

– Вот эта женщина, – обернулся Тимур Валерьевич ко мне, – берет тебя на два дня. Ты поступаешь в ее полное распоряжение. Ясно?

Глаза Тани округлились. Она смотрела на меня, открыв рот, с немым вопросом в глазах.

Я выдавила из себя улыбку.

– Вопрос решен. – Тимур Валерьевич смотрел на меня. – Вам осталось только внести задаток. Вам расписка нужна?

Я назвалась вымышленным именем Нины Сергачевой и расписалась на бумаге, подсунутой шефом «Вашего каприза».

– Все! Развлекайтесь. – И Тимур Валерьевич похотливо осклабился.

Мы вышли на улицу. Пройдя несколько шагов, я увидела небольшой сквер и потянула туда Васину, объяснив, что нам нужно поговорить. Васина смотрела на меня с опаской. Наверное, она раньше не имела дело с лесбиянками. Мы нашли свободную лавочку и сели, при этом я убедилась, что поблизости никого нет. Я нацепила темные очки и стала объяснять Васиной, что ей нужно делать. Но предварительно попросила ее выкрасить волосы в цвет, максимально близкий к моему…

Через три дня мы встретились с Васиной в том же скверике. Она выполнила свое задание с блеском. В клубе «Джокер» познакомилась с Димкой, профессионально склеила его, Димка клюнул на нее, как я и рассчитывала, и привел в квартиру, в которой жил.

По словам Васиной, в постели он вытворял агрессивный секс с уклоном в мазохизм. Я усмехнулась: крепко же я ему насолила, раз он перенес свои комплексы и обиды на моего двойника.

Как только представилась возможность, Васина всыпала снотворное в шампанское, которое они пили, и Димка отрубился.

Васина стала шарить по квартире, нашла документы, американскую «грин карту», российский паспорт и крупную наличку – двадцать тысяч долларов. Она забрала все и помахала спящему Димке ручкой.

Я сказала, что деньги она может оставить себе. Козлу Тимуру я говорить ничего не стану, поэтому пусть уходит от него и начинает новую жизнь. Я поинтересовалась, есть ли у нее какие-то планы. Васина часто-часто закивала головой. Казалось, она не верит своему счастью.

– Да, я хотела учиться ресторанному бизнесу.

– Ну вот, тебе и карты в руки.

Ни за что не смогла бы оставить эти деньги себе. Мне до них даже дотрагиваться противно. Все, что связано с Димкой, для меня больше не существовало.

Я забрала документы и дружески кивнула Васиной на прощание.

План мести удался, но я не чувствовала никакой радости. Напротив, в душе была странная звенящая пустота, потому что вставал вопрос: а что теперь? Ну, отомстила я Насте и Димке. И что? Разве я могла вернуть себе счастье?

А без Марка жизнь теряла смысл. Я просто не знала, как буду жить без него.

Я приехала домой и включила телевизор. Через пять минут выключила. Задернула шторы, легла на диван и уставилась в потолок. На глазах выступили слезы. Я отвернулась к стенке и незаметно уснула. Проснулась от звонка в дверь. Кто-то беспрерывно нажимал на кнопку звонка. Я почему-то подумал, что это Славка с какими-то срочными вопросами. Я распахнула дверь, не посмотрев в «глазок», и замерла от неожиданности. Передо мной стоял Марк.

– Ну что, долго я так буду стоять? Может, все-таки пригласишь войти?

Я закивала головой и, ни слова не говоря, бросилась ему на шею.

Через год после описываемых событий

Мы с Марком шли по Ноттинг-хиллу.

– Через два дня – Карибский карнавал. Это что-то! Такого ты еще не видела.

– Теперь увижу, – со смехом сказала я и прижалась к Марку. – Ты будешь моим гидом или у тебя дела?

– Буду, буду. Выкрою время, – улыбнулся Марк. Он наклонился и поцеловал меня. Со стороны мы выглядели типичной парочкой молодоженов, постоянно целовались и держались за руки, хотя вместе были уже год – срок немалый. Сначала я делила время между Москвой и Лондоном. А теперь, сдав дела Славе, перебралась в Челси, где у Марка была двухуровневая квартира. Еще для переезда в Лондон у меня была очень веская причина.

– Стой! – остановил меня Марк.

– Увидел какой-нибудь сувенир? – откликнулась я.

– Нет. Здесь принимает знаменитая гадалка Эльфида. Она гадает по руке, картам, кофейной гуще.

Я подняла голову. Передо мной висела небольшая вывеска с изображением чашки кофе, рассыпанных кофейных зерен и карт. Наверху вывески шла надпись – «Эльфида. Гадалка».

– Зайдем? Это местная достопримечательность. Узнаешь свое будущее, – предложил Марк.

Я колебалась. Вдруг меня словно ударило током. Я нырнула в свои воспоминания многолетней давности. Метро «Театральная», гадалка, окликнувшая меня, ее предсказания. Она смотрела на ладонь и бормотала: «Три брака, два трупа. Ты встретишь свою любовь на Зеленом острове в белом городе».

Это же Лондон! Боже! Все сбылось… Мои три брака, два трупа – Николай и Сейфур, моя лондонская любовь – Марк!..

– Ну что? Пойдем! – тянул меня Марк.

Я сделала глубокий вдох и рассмеялась.

– Ты знаешь, я совсем не верю ни гадалкам, ни их предсказаниям. Так что – не хочу! А насчет будущего могу сказать только одно: ты скоро станешь папой!

Я хотела сделать Марку сюрприз и сказать об этом чуть позже, в торжественной обстановке, но – не удержалась.

Когда я перевела взгляд на Марка, то расхохоталась. Он стоял как громом пораженный, открыв рот, и смотрел на меня во все глаза.

– Ты не шутишь? – наконец выдохнул он.

– Ничуть!

– Да ты что? И молчала?

– Хотела сделать тебе сюрприз. И как тебе?

Вместо ответа Марк подхватил меня и закружил. Прямо на улице.

– Марк, я так счастлива!

Он опустил меня на землю. А потом наклонился и поцеловал. Крепко-крепко.

– Дорогая! Это еще только начало!

Content

Екатерина Гринева
Это мой мужчина, или Мечта сильной женщины

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ