Нора Робертс

Населенный смертью

В сумасшествии почти всегда есть порядок.

Г.К. Честертон

Чтоб это нам сказать, не стоит

Вставать из гроба мертвецу.

У. Шекспир

Глава 1

Зима может быть убийственной. Скользкие улицы и покрытые льдом тротуары ломают кости и пробивают черепа прохожих с завидной регулярностью. Резко падающая температура каждую ночь замораживала кровь и останавливала сердца нескольких несчастных в холодных трущобах города.

Даже те, кому повезло обзавестись теплым, уютным домом были загнаны в ловушку сильными ветрами и ледяными дождями. В первые две недели января 2060 года — сразу после праздников — суровая зима была одной из причин увеличения числа звонков с сообщениями о домашних происшествиях в полицейский департамент безопасности Нью-Йорка.

Даже довольно счастливые пары начинали ссориться, когда они были надолго привязаны друг к другу холодными веревками зимы.

Даже для лейтенанта Евы Даллас расследование двойного убийства было нелегким делом. Ну, если только какая-нибудь сумасшедшая парочка не решала убить друг друга со скуки.

Тем не менее, ей пришлось расследовать именно двойное убийство.

Этим паршивым, промораживающим до костей утром она находилась возле трупа. Но не холод или лед убили Рэдклиффа С. Хопкинса Третьего. Пока она не могла сказать наверняка, приложила ли зима свои холодные пальцы к этому делу. Но было очевидно, что кто-то проделал множество ужасных дырок в груди Рэдклиффа и одну прямо посредине его лба.

Вместе с Евой тело осматривала ее напарница Делия Пибоди:

— Я никогда раньше не видела таких ран, только в обучающем видео.

— Я видела. Однажды.

Ева помнила, как она стояла возле первой жертвы в серии убийств и изнасилований, тогда тоже была зима. Но сейчас запрет на ружья почти исключал смерть от огнестрельного оружия, поэтому такие ранения были большой редкостью. Не то чтобы люди перестали убивать друг друга. Но возможность поразить цель издалека и простота, с которой пуля разрывала плоть и дробила кости, сделали этот метод не слишком популярным в настоящее время.

И хотя Рэдклифф мог быть убит этим старинным методом, это не делало его менее мертвым.

— Парни из лаборатории, наверное, уже потирают руки, — пробормотала Ева. — Не так часто им удается поиграться с баллистикой.

Она была высокой, худощавой женщиной, одетой в черное кожаное пальто. У нее было угловатое лицо с наблюдательными карими глазами.

В качестве уступки холоду, она надела черную вязаную шапку поверх своих коротких, вечно растрепанных каштановых волос, но зато снова потеряла свои перчатки.

Ева подождала, пока напарница с помощью прибора установит время смерти.

— Шесть видимых ранений, — произнесла Ева. — Четыре в грудь, одно в ногу и одно в голову. Судя по брызгам и следам крови, похоже, что в первый раз в него попали вот здесь. — Она указала на место в нескольких футах от них. — Сила удара отбрасывает его назад, он падает и пытается ползти. Большой, полный мужчина, на вид вполне здоровый. Возможно, у него хватило сил немного проползти, может даже попытаться встать.

— Время смерти 2 часа двадцать минут, — отрапортовала Пибоди и посмотрела на Еву. Короткие темные волосы Пибоди задорно торчали у основания шеи. Её широкое, крупное лицо было серьезным, но глаза, такие же темные, как и волосы, задорно блестели.

— Личность подтвердилась. Ты ведь знаешь кто он, не так ли?

— Хопкинс, Рэдклифф С. С этими чудными римскими цифрами после имени.

— Это результат твоего безразличия к культурной жизни. Между прочим, его дедушка, Хоп Хопкинс, сделал не одно состояние в лихие 60-е годы двадцатого века. Секс, наркотики и рок-н-ролл. Ночные клубы, музыкальные тусовки. В основном он жил в Лос-Анджелесе, штат Калифорния, но у него было теплое гнездышко и здесь, в Нью-Йорке.

Пибоди передвинулась:

— Пару десятилетий у него все было отлично, а затем наступила черная полоса. А еще более легендарная Бобби Брэй — она была…

— Я знаю, кто такая Бобби Брэй, — Ева засунула руки в карманы и начала раскачиваться на каблуках, продолжая изучать тело и место преступления. — Я не совсем невежественна в вопросах поп-культуры. Рок-звезда, наркоманка, а сейчас культовая личность. Бесследно исчезла.

— Ну, хорошо. Она была его женой — третьей или четвертой — в момент исчезновения. Ходили слухи, что он или сам убил её, или приказал это сделать, но копы так и не смогли найти достаточно доказательств, чтобы предъявить официальное обвинение. Он стал осторожным, записался в отшельники, затем потерял кучу денег и, в конце концов, умер от передозировки какого-то наркотика — не помню, что это было — прямо здесь, в Нью-Йорке.

Пибоди резко поднялась:

— Вот тогда и началось время городских легенд. Он умер в роскошных апартаментах, расположенных над клубом, где он прятался от людей. Здание переходило от владельца к владельцу, но никто так никогда и не смог добиться успеха. Потому как…

Для пущего эффекта Пибоди выдержала паузу:

— Там обитают привидения. И это место проклято. На всякого, кто жил там или пытался открыть бизнес, обрушивались душевные или материальные несчастья.

— Дом номер двенадцать. Я о нем слышала, интересная легенда.

Не вынимая рук из карманов, Ева разглядывала большую ветхую комнату.

— Проклятый дом с привидениями. Кажется, это чересчур. Может, Рэдклифф рассчитывал очистить это место?

— Что ты имеешь в виду? — Тут челюсть Пибоди просто отпала. — Это то самое место? Это? О, Боже! Господи!

— Кто-то позвонил в 911. Хочу послушать эту запись, поскольку, скорее всего это и был убийца. Итак, жертва владела этим зданием, вероятно, он собирался делать ремонт и перепланировку. Может, он хотел восстановить былую славу клуба, как это было в дни его деда? Но что наш парень делал, слоняясь в проклятом доме с привидениями в два часа ночи?

— Это то самое место, — повторила Пибоди с трепетом в голосе. — Номер двенадцать.

— Поскольку двенадцатый дом оказался проклятым, то я могу оказаться в трудном положении. Давай перевернем его.

— Давай.

Когда они перевернули тело, Ева недовольно поджала губы.

— Похоже, кто-то и правда хотел убить его. Еще три ранения в спину. Лаборатория, наверное, подтвердит, но я думаю…

Она пересекла комнату по направлению к старинной круговой железной лестнице.

— Он стоял примерно здесь, лицом к нападающему. Бах-бах. Выстрелы в грудь. — Она ударила себя рукой по груди. — Отступает назад, падает. Размазанный кровавый след говорит, что жертва пыталась ползти, возможно, по направлению к двери.

— Двери были заперты изнутри. Так сказал коп, прибывший на место преступления первым, — сказала Пибоди.

— Ага. Итак, он ползет, убийца идет следом. Бах, бах, стреляет в спину. «Звук выстрелов, наверное, звучал здесь просто оглушительно», подумала Ева. «В ушах должно было звенеть». Но этого было недостаточно. — Нет, мы еще не закончили. Тело падает, он уже мертв или умирает, но и этого мало. Убийца переворачивает тело, приставляет дуло пистолета ко лбу. Видишь ожоги вокруг раны на лбу? Это следы соприкосновения с дулом пистолета. Я много времени посвятила изучению огнестрельного оружия, когда занималась делом ДеБласса[1] пару лет назад. Приставил дуло прямо к голове и бах! Контрольный выстрел.

Ева видела это в своей голове. Слышала это, чувствовала запах.

— Ты ставишь пистолет вот так. — Она приставила кончик пальца к своей брови. — Ты прижимаешь его к коже и стреляешь, это личная месть. Если ты нашпиговываешь кого-нибудь таким количеством железа, значит ты серьезно на него зол.

— На жертве его дорогие блестящие наручные часы — они выглядят старинными, кроме того, бумажник с наличными, кредиткой с кодами, портативный компьютер, карманное средство связи — все на месте. Убийца даже и не пытался сделать вид, что это ограбление.

— Нужно проверить электронику. Давай-ка посмотрим на его средство связи.

Ева взяла устройство обработанными изолирующим составом руками, вызвала последний разговор. Там был записан шепчущий, похожий на ветер звук, от которого даже у Евы мурашки побежали по спине. Сквозь него пробивался хриплый женский голос:

— Номер двенадцать. Два часа ночи. Принеси это. Принеси это, и мы устроим вечеринку.

— Может все-таки ограбление?

— Ты слышала этот голос? — Пибоди осторожно посмотрела через плечо. — Он звучал, ну знаешь, словно неземной.

— Забавно, а мне он показался сделанным на компьютере. Но может это потому, что я знаю, что привидения не звонят по телефону и не стреляют из пистолетов. По той причине — и это может показаться новым для тебя, Пибоди — что привидений не существует.

Пибоди глубокомысленно покачала головой:

— Ну да. Скажи это моей двоюродной бабушке Джози, которая умерла 8 лет назад и полдюжины раз являлась моему двоюродному деду Филу, чтобы поворчать о текущем унитазе в дамской комнате. И она оставила его в покое только тогда, когда он вызвал сантехника.

— А часто твой двоюродный дед Фил пил?

— Да ну брось! Люди постоянно видят привидений.

— Это потому, что люди, в общем и целом, очень впечатлительные. Давай займемся делом, Пибоди. Это не привидение нажало на курок. И не привидение заманило жертву в пустое здание посреди ночи. Давай проверим его связи. Жена, семья, наследники, деловые партнеры, друзья, враги. И давай придерживаться телесных существ.

Ева еще раз осмотрела тело, пытаясь понять, принес ли он это, чем бы оно ни было.

— Можно упаковывать и приклеивать ярлыки. Начинаем проверять окна и двери. Надо выяснить, как убийца вышел из здания. Я еще раз поговорю с копом, первым прибывшим на место.

— Ты хочешь оставить меня здесь? Чтобы я тут ходила? Одна?

— Ты издеваешься? — один только взгляд на лицо Пибоди, подсказал Еве, что её напарница абсолютна серьезна. — Ну, хорошо, черт возьми. Ты поговоришь с ним, а я осмотрю здание.

— Этот план мне нравится больше. Звать криминалистов и увозить тело?

— Да, так и сделай.

Ева окинула взглядом главный зал. Может, в прошлом это и было теплым гнездышком, но сейчас оно было заброшено. Она заметила, что в некоторых местах уже начались реставрационные работы. Некоторые участки грязных стен были ободраны до основания, обнажая старую электропроводку. Переносные лампы и обогреватели были чистыми и сложены ровными рядами.

Но брошенная одежда, стройматериалы и новые лампы были покрыты слоем пыли. Возможно, Хопкинс и начал ремонт, но все выглядело так, словно последний пневматический молоток работал здесь очень давно.

Остатки старой барной стойки громадиной возвышались в центре комнаты. Поскольку она была накрыта защитной тканью, Ева решила, что возможно Хопкинс намеревался вернуть ей былой вид.

Она проверила дверь заднего выхода и убедилась, что она надежно закрыта. За другой дверью она обнаружила комнату, которая раньше могла служить кладовой, но сейчас была просто свалкой старых вещей. Два окна были настолько маленькие, что через них могла пролезть лишь кошка, да и они были наглухо заколочены.

Туалеты главного уровня сейчас были просто ямами, к которым не было доступа с наружи здания.

— Ну что ж, если ты уже ушел, не дожидаясь, пока я надену на тебя наручники и зачитаю права, то ты нашел какой-то способ забраться сюда и выбраться обратно.

Она посмотрела на старинный лифт, а затем решила подняться на второй этаж по длинной тонкой лестнице, сделанной из железа.

«Чистильщикам придется провести чертовски много времени в поисках нормальных отпечатков и физических улик», подумала Ева. Повсюду было много пыли и грязи, видны были следы пожара и воды, которой этот пожар тушили.

Она сфотографировала и обозначила несколько смазанных отпечатков ног, видневшихся на полу.

«Холодно», подумала она. «Здесь чертовски холодно».

Она продвигалась по второму этажу, представляя, как он выглядел во времена своего расцвета, заполненный столами и людьми. Музыка гремела так, что болели барабанные перепонки, популярные наркотики раздавались среди посетителей словно сувенир, который хозяева дарят гостям. Хромированные перила были отполированы до блеска, отражая яркие отблески ламп.

На мгновение она замерла, наблюдая, как роботы медэкспертов упаковывали тело. «А отсюда хороший вид», размышляла она. «Видно все что хочешь». Людей, толкающихся задницами внизу, потеющих и отплясывающих на танцполе в надежде, что кто-нибудь их заметит.

«Поднимался ли ты сюда, Хопкинс? Хватило ли у тебя мозгов, пока их не вышибли, прийти пораньше и осмотреть место? Или ты просто вошел сюда?»

Она подошла к окну второго этажа, оно было наполовину открыто. Находящаяся за ним аварийная лестница была разобрана.

— Вот и вся тайна. Подозреваемый, вероятно, покинул здание через окно второго этажа, — проговорила она в диктофон. — Чистильщики проверят окно, лестницу и прилагающую территорию на наличие отпечатков и других улик. И посмотрите-ка, — она наклонилась и посветила фонариком на край подоконника. — Немного крови, возможно кровь жертвы. Вероятно, на убийцу попали брызги крови или же он испачкался, когда приблизился к жертве для контрольного выстрела в голову.

Нахмурившись, она посветила фонариком ниже на пол, где что-то блестело.

— Похоже на драгоценности. Или… эммм. Какое-то украшение для волос, — уточнила она, подняв предмет пинцетом. — Черт меня побери, если это не бриллиантовая клипса. Примерно полдюйма шириной и около двух дюймов в длину. На предмете нет пыли — камни чистые и блестящие, обрамлены платиной, я полагаю. На вид старинные.

Она положила предмет в пакет.

Ева начала было спускаться вниз, но вдруг услышала, как будто наверху скрипнул пол. «Это старое здание», напомнила она самой себе, но все же достала оружие. Она двинулась к дальней стене, которая уже частично обвалилась и рядом с которой находилась металлическая лестница.

Звук раздался снова, всего лишь осторожный тихий скрип. На мгновение ей показалось, что она услышала грубоватый и немного хриплый женский голос, поющий о плачущем сердце.

На третьем этаже пол был чистым. Он был поцарапан и обожжен, но пыли здесь не было. Кое-где на стенах были видны следы копоти после пожара, но Ева подумала, что это место могло быть апартаментами или офисом.

Она осмотрелась, не выпуская из рук фонарика и оружия, но не увидела ничего, кроме мусора. Единственным слышимым звуком сейчас было её ровное дыхание, сопровождаемое клубами пара.

Если считается, что тепло поднимается вверх, то какого черта здесь было холоднее? Она повернула налево и прошла через дверной проем, чтобы тщательно все осмотреть.

«Пол слишком чистый», подумала она. «И здесь нет обломков, как в соседней маленькой комнате, никаких расплывшихся рисунков на стенах». Ева повернула голову в сторону большой дыры в стене, расположенной в правой дальней части помещения. Она выглядела так, будто была измерена и выдолблена очень аккуратно, словно дверной проем.

Она пересекла комнату, чтобы посветить фонариком в эту темноту.

Скелет лежал так, словно его владелец просто заснул. В центре лба виднелась маленькая, почти незаметная дырочка.

В пожелтевших пальцах была зажата блестящая бриллиантовая клипса, подобная той, что Ева нашла ранее. И рядом с ней поблескивало хромом полуавтоматическое оружие.

— Ну, хорошо, сукин сын, — пробормотала Ева и включила рацию, чтобы связаться с Пибоди.

Глава 2.

— Это она. Это наверняка она.

— Ты хочешь сказать, что это и есть пропавшая жена дедушки нашей жертвы? — Спросила Ева, пока они ехали под моросящим дождем, постепенно превращающимся в снег, от места преступления к дому жертвы.

— Или любовницей. Я не так уж уверена, что они на самом деле были женаты. Надо это проверить, — добавила Пибоди, делая запись в своей мемо-книжке. — А теперь о том, что там произошло: Хопкинс — старший убил Бобби, а потом замуровал её тело в стене апартаментов, в которых он жил над клубом.

— А копы в то время не заметили совершенно новую кирпичную стену?

— Может они и не особо искали. У Хопкинса было много денег и незаконных препаратов. А еще много связей и, возможно, некоторые его знакомые в верхах не хотели, чтобы кое-какая информация просочилась в массы.

— Он подкупил расследование. — Когда бы это не происходило — 85 лет назад или сейчас — Еву всегда коробило от продажных копов. — Но… вполне возможно, — пришлось признать ей, — когда дело касается пропавшей подружки или жены, то возможно, что о ней не заявили, пока он все хорошенько не подчистил. Затем ты получаешь свою оплату или в дело идет классический шантаж в отношении следователей, и Хопкинс выходит из дела чистеньким.

— Он, похоже, сошел с ума. Боже, Даллас, он же просто заперся в этом месте на 10 лет с этим трупом за стеной.

— Возможно. Но пусть сначала определят возраст костей и идентифицируют личность. Криминалисты просто расплачутся от радости над этими костями. А пока они будут развлекаться, у нас есть нераскрытое дело из этого века.

— Но тебе ведь любопытно, правда? Тебе должно быть интересно, правда ли мы нашли Бобби Брэй. А эти клипсы. Это ведь странно, не так ли?

— Ничего странного в том, что убийца подбросил их. Хотел, чтобы мы нашли тело, это же очевидно. Собрав все воедино, становится ясно, что скелет и наша жертва связаны друг с другом, по крайней мере, в уме убийцы. Что у нас есть на Хопкинса?

— На момент смерти жертве было 62. Три женитьбы, три развода. Единственный ребенок — сын от второго брака. — Пибоди заглянула в свой блокнот. — Хопкинс жил то в Нью-Йорке, то в Лос-Анджелесе, есть парочка мест в Европе. Работал в индустрии развлечений, но ничего существенного. Похоже, что у него нет чутья его деда. Его родители разбились на собственном самолете 25 лет назад. Никаких братьев или сестер.

Пибоди быстро просмотрела данные.

— Похоже, род Хопкинсов не отличался долголетием и плодовитостью. Это — результат проклятия.

— Это результат контроля за рождаемостью и паршивая удача, — поправила ее Ева. — У нас есть другие, более значимые, данные?

— Тебя может кое-что заинтересовать, — продолжала Пибоди. — Хопкинс номер два был женат 4 раза. Четыре. Один сын еще жив. Еще у него была дочь от первого брака, которая утонула в юности, и еще один сын, который повесился, когда ему было 23. Этой семье постоянно не везло, и, по-моему, это все из-за проклятия.

— Не думаю, что это существенные данные. Мне нужна информация о нашей жертве.

— Хорошо, хорошо. Рэд Хопкинс растратил большую часть денег, собранных его отцом, так же, как и наследство его матери, которая была голубых кровей. У него есть парочка темных пятен в биографии: нелегальные препараты, вымогательство, теневой бизнес. Арестов не было. А еще у него нет лицензии на огнестрельное оружие.

— Где его бывшие жены?

— Номер один живет в Лос-Анджелесе. Актриса, снимается во второсортных фильмах. Ну, на самом деле фильмы еще хуже, чем второсортные. Номер три — в Европе, вышла замуж за какого-то мелкого аристократа из Англии. А вот номер два — в Нью-Йорке. Фэнни Джил — инструктор танцев. У нее есть сын — Клиф Джил Хопкинс, впрочем, он официально отказался от фамилии Хопкинс в возрасте двадцати одного года. У них своя танцевальная школа.

— Нью-Йорк это место, куда легко попасть и откуда легко уехать. Мы проверим их всех. Деловые партнеры?

— Сейчас никого нет. Раньше их было много — приходили и уходили. Но он был единственным владельцем фирмы «№ 12 Продакшенз», которая расположена по тому же адресу, что и его резиденция. Он приобрел здание, в котором его убили, несколько месяцев назад на аукционе.

— Не так уж и много там сделано за эти полгода.

— Я связалась с конструкторской компанией, чье название стоит на строительном разрешении. Владелец сказал мне, что они прекратили работы через три недели после начала. Говорят, что у Хопкинса кончились деньги, и он начал искать спонсора. Но еще владелец сказал, что тот позвонил ему за несколько дней до смерти и попросил снова начать работу.

— Может, он нашел деньги или у него намечалась какая-то сделка.

Еве посчастливилось найти свободное место для парковки на улице в половине квартала от дома Хопкинса.

— Хорошо устроился, — отметила Ева. — Изящные старинные часы, сделанные на заказ бумажник, дорогая обувь. Не похоже, что у него были финансовые проблемы.

Она показала значок швейцару.

— Хопкинс, — сказала Ева, — Рэдклифф С.

— Я свяжусь с ним и передам, что вы хотите с ним поговорить.

— Не утруждайте себя. Он в морге. Когда вы видели его в последний раз?

— Он умер? — Швейцар, невысокий, крепко сбитый мужчина смешанной расы, которому было около сорока, с отвисшей челюстью уставился на Еву. — Мистер Хопкинс умер? Несчастный случай?

— Да, он умер. Нет, это был не несчастный случай. Когда вы видели его в последний раз?

— Вчера. Он уходил днем, примерно в половину первого, вернулся около двух. Я сменился в четыре. Мой сменщик уходит в полночь. С полуночи до восьми утра здесь не бывает швейцаров.

— К нему кто-нибудь приходил?

— При мне никого не было. Здание охраняется. В лифтах используется ключ с кодом доступа. Апартаменты мистера Хопкинса на шестом этаже. — Швейцар покачал головой, потер шею рукой, одетой в перчатку. — Он мертв. Просто не могу в это поверить.

— Он жил один?

— Да.

— Часто развлекался?

— Время от времени.

— Ночные развлечения? Давай, Клив, — подтолкнула его Ева, посмотрев на медный именной жетон. — Парень-то уже мертв.

— Время от времени, — снова повторил он. — Ему, эээ, нравилось разнообразие, поэтому не могу сказать, что у него была постоянная партнерша. Кроме того, ему нравились молоденькие женщины.

— Насколько молоденькие?

— По моей оценке, в основном, немного за двадцать. Я не видел, чтобы к нему кто-то приходил последние пару недель. Он часто приходил и уходил. Я полагаю, это были разные встречи по поводу клуба, который он собирается открыть. Вернее, собирался открыть.

— Хорошо, спасибо. Мы поднимемся в его квартиру.

— Я открою вам лифт. — Клив распахнул им дверь, затем прошел к первому из двух лифтов. Он просунул в отверстие ключ с кодом, и открыл замок. — Мне очень жаль слышать такое о мистере Хопкинсе, — произнес он, когда двери лифта открылись. — Он никогда не доставлял мне хлопот.

— Неплохая эпитафия, — произнесла Ева, когда лифт поднимал их на шестой этаж.

Квартира была одноуровневая, но просторная. Наверное потому, что в ней почти не было мебели. В гостиной стоял диван, на стене напротив висел телевизор. А еще там было огромное количество новейшей электроники и коробок от развлекательных дисков. В целом гостиная представляла собой открытое пространство, отделенное от спальни стеной из цветного стекла.

— На стенах висели картины, — отметила Ева. — Можно разглядеть квадраты и прямоугольники темного цвета в тех местах, где они были. Наверное, он продал их, чтобы получить деньги на своей проект.

Вторая спальня была оборудована под офис, и, глядя на его состояние, Ева не могла сказать, что Хопкинс был аккуратным или организованным человеком. Стол был завален небрежно написанными записками, набросками, мемо-кубиками, кофейными чашками и тарелками.

Память устройства связи на его столе была заполнена только льстивыми переговорами покойного, расхваливающего свой проект для потенциальных спонсоров и назначающего встречи на которых, как предполагала Ева, он делал тоже самое.

— Пусть электронный отдел проверит все данные и переговоры. — Отдел электронного сыска (ОЭС) сможет быстрее и лучше нее разобраться со всеми переговорами и обменами данными. — Не похоже, что он много развлекался в последнее время, что совпадает с заявлением швейцара. Никаких личных сообщений на его домашнем средстве связи. Все только о деньгах.

Ева прошлась по квартире. Хопкинс не жил здесь, а скорее выживал. Продавал имущество, пытался собрать деньги.

— Мотив убийства вряд ли связан с деньгами. У него их почти не было. Скорее всего, мотив связан с чувствами. Это что-то личное. Кому-то нужно было убить его именно там, где спрятаны пожелтевшие кости предыдущей жертвы. А это значит, что убийство совершено умышленно. Здание было продано с аукциона полгода назад. Это был негласный или открытый аукцион?

— Я могу проверить, — начала Пибоди.

— У меня есть идея получше.

Еве казалось, что парень, за которого она вышла замуж, всегда был на каком-нибудь совещании, собирался туда или только его закончил. И, похоже, они ему нравились. Всякое бывает.

И ей пришлось признать, что когда его лицо появилось на экране, она слегка замедлила шаг, подумав: он мой.

— Парочка вопросов, — начала Ева. — Легендарный дом номер двенадцать. Нужны детали аукциона.

Его темные брови вскинулись над синими глазами.

— Куплен ради песни, которая, скорее всего, окажется панихидой. Или это уже случилось? — спросил Рорк.

— А ты соображаешь. Да, нынешний владелец в морге. Он купил его подешевке?

— Прошлые владельцы выставили его на продажу несколько лет назад, а потом выставили на открытый аукцион через несколько месяцев после последнего пожара.

— Пожара?

— Было несколько пожаров. Без видимых причин, — добавил он голосом, в котором слышался ирландский акцент. — Хопкинс, не так ли? Наследник дурной славы? Как его убили?

— Девятимиллиметровый Смит-Вессон.

На его необыкновенном лице мелькнуло удивление.

— Ну что ж, это кажется интересным. Я так полагаю, это оружие снова вернулось к тебе.

— Да, оно у меня. Все детали позже. Ты ведь знал об аукционе, да?

— Да. Его широко рекламировали последние несколько недель. Здания с такой историей вызывают мгновенный интерес публики.

— Да, это я поняла. Если это такая выгодная покупка, то почему ты не прикупил его в дополнение к своей мегамонополии?

— Оно населено привидениями. И проклято.

— Ага. — Она фыркнула было от смеха, но Рорк серьезно смотрел на нее с экрана. — Хорошо, спасибо. Увидимся позже.

— Конечно.

— Ты не можешь просто слушать его? — Пибоди тяжело вздохнула. — Я имею в виду, неужели ты не можешь просто закрыть глаза и слушать?

— Перестань ворчать, Пибоди. Убийца Хопкинса должен был знать, что здание было выставлено на продажу. Может он тоже хотел купить его, а может и нет. Но он бездействовал при прошлых владельцах, поскольку ждал Хопкинса. Все-таки, это личное. Заманивает его, убивает, оставляет оружие и клипсы рядом со скелетом за кирпичной кладкой. Таким образом делает некое заявление.

Пибоди тяжело выдохнула.

— Это место не лучший способ делать заявление, не важно, личное оно или какое-то там еще.

— Надо проверить. Пойдем-ка потанцуем.

Школа танцев Джил располагалась на третьем этаже невысокого здания, построенного после Городских войн в Вест-сайде. Владельцы могли похвастаться большой комнатой с зеркальной стеной, трикотажным полотном, нагромождением стульев и декоративным экраном, который отделял небольшой стол от общего зала.

Здесь пахло потом, запах которого пытались перебить ароматом цветочного освежителя.

Фэнни Джил была худой как угорь, с грубым недоверчивым лицом и копной блестящих белокурых волос, перевязанной красной лентой. Ей осунувшееся лицо стало еще суровее, когда она уселась прямо на стол и сказала:

— Итак, кто-то прикончил ублюдка. Когда похороны? У меня есть красное платье, которое я берегла для особых случаев.

— Любви не осталось, мисс Джил?

— Да, вся закончилась, дорогая. Видите моего мальчика? — Она мотнула подбородком в сторону экрана. С другой стороны экрана, мужчина в облегающем костюме без рукавов считал время и шаги для группы неопрятных балерин. — Он — единственное, что я когда-либо получила от Паршивого Рэда. Мне было двадцать два, неопытная и свежая, как верхушка айсберга.

Она даже не вздохнула, а фыркнула, словно показывая, что те дни уже давно в прошлом.

— Да, я была от него без ума. Он умел вешать лапшу на уши, этот ублюдок умел очаровывать. Я вышла замуж, забеременела. У меня было немного денег, наверное, тысяч двадцать. Он забрал их, инвестировал. — Ей губы сжались в одну тонкую красную ниточку. — Потратил их все до последнего доллара. Собирался провернуть какое-нибудь дельце, сорвать большой куш. Черта с два! И к тому же, он изменял мне. Но я терпела почти десять лет, так хотела, чтобы у моего сына был отец. А в конце концов решила, что лучше, если отца совсем не будет, чем он будет, но такой паршивый. Развелась с ним, наняла дерьмового жулика-адвоката, простите мне мой французский.

— Все нормально. Копы постоянно слышат слова вроде адвоката.

Фэнни рассмеялась и немного расслабилась.

— Нам почти нечего было делить, но свою долю я все-таки получила. Этого хватило, чтобы основать эту школу. И знаете что, этот сукин сын пытался занять у меня денег! Конечно, он назвал это деловым вложением. Всего пару месяцев назад. Такие как он никогда не меняются.

— Это деловое вложение касалось дома № 12?

— Да, это оно. Как будто мне есть дело до этого места или до Рэда.

— Можете сказать нам, где вы были прошлой ночью, мисс Джил? Скажем, между полуночью и тремя часами ночи?

— В кровати, спала. У меня первое занятие начинается в семь утра. — Она фыркнула, удивленная, но не оскорбленная тем, что её подозревают в убийстве. — Эй, если бы я хотела убить Рэда, то сделала бы это двадцать лет назад. Вы ведь захотите задать пару вопросов моему мальчику тоже, не так ли?

— Так положено.

Фэнни кивнула.

— Я сплю одна, но он нет.

— Он мертв? Убит? — Клиф опустил полотенце, которым вытирал мокрое лицо. — Как? Когда?

— Рано утром. По крайней мере, таковы предварительные данные. Не могли бы вы рассказать, где вы были в период с полуночи до трех ночи?

— Мы пришли домой примерно в час. Мы сидели с друзьями. Ммм, дайте мне пару секунд. — Он взял бутылку воды, открыл ее и сделал глоток. Он был хорошо сложенным тридцатилетним мужчиной с мелированными кудрявыми волосами длиной почти до середины спины. — Ларс Гэвин, мы живем вместе. Мы с друзьями были в “Ахиллесе”. Это клуб в верхней части города. Мы легли спать сразу же, как пришли домой, а утром я встал в 7 или половину восьмого. Извините, я хотел бы присесть.

— Нам понадобятся имена и контактная информация людей, с которыми вы были, а также номер, по которому мы сможем связаться с вашим партнером.

— Да, конечно. Хорошо. Как это произошло? — Он изумленно посмотрел на Еву. — Его ограбили?

— Нет. В данный момент я не могу разглашать детали. Когда вы общались с вашим отцом в последний раз?

— Пару месяцев назад. Он зашел в надежде занять у матери деньги. Словно это могло сработать. — Клиф попытался улыбнуться, но его губы дрожали. — Потом он попробовал договориться со мной. Я дал ему пять сотен.

Он обернулся на Фэнни, которая работала с другой группой, выполняющей упражнения у полотна. — Мать шкуру с меня спустит, если узнает, что я дал ему деньги.

— Это уже не первый раз, когда вы давали ему деньги? — сделала вывод Ева.

— Нет. Я даю ему пару сотен время от времени. Так он не пристает к матери и все идет своим чередом. В школе, я имею в виду. И Ларс, он все понимает.

— Но в тот раз он сначала пошел к вашей матери?

— Нет. Моя мать с ним на ножах. У них это уже давно. А мой отец, он не ругается с ней. Он… он упрашивает. Вообще, она сказала ему, что он может прийти только, когда ад замерзнет. Поэтому он тайком договорился со мной на эти пять сотен. Он сказал, что будет на связи, если у него все выгорит, но это всего лишь уловка. Но это не имеет значения. Это ведь всего лишь пять сотен. Не могу сказать, что я чувствую. Я даже не знаю, что я должен чувствовать.

— Я не могу сказать вам, что вы должны чувствовать, мистер Джил. Почему вы отказались от фамилии вашего отца?

— Это место называется школой танцев Джил. Моя мать тоже Джил. — Он немного смущенно поднял плечи. — Ну и репутация. Я про фамилию Хопкинс. Она не приносит удачи.

Глава 3

Ева нисколько не удивилась, что телом Хопкинса занимался главный медицинский эксперт Моррис. Многочисленные огнестрельные ранения всегда были интересны для людей его профессии. Отличная возможность сменить обстановку после колотых ран, травм от дубинок, удушений и передозировок.

Моррис, сверкающий бронзовым костюмом под чистой защитной накидкой, с длинными темными волосами, стянутыми в хвост, стоял над телом и радостно улыбался Еве.

— Ты посылаешь мне самые интересные дела.

— Делаем, что можем, — сказала Ева. — Можешь сказать что-нибудь, чего я еще не знаю?

— Представителей одного из семейств плодовой мушки называют павлинами за то, что они важно вышагивают по фруктам.

— Хм. Я это запишу. Давай ближе к делу. Что можешь рассказать о нашем мертвом парне?

— Первые четыре ранения в грудь и пятое в ногу могли быть излечены при своевременной медицинской помощи. Следующее повредило позвоночник, седьмое пробило почку. Восьмое ранение было поверхностным, слегка задело плечо. Но к тому моменту он уже был мертв. Последний выстрел, выполненный с близкого расстояния, завершил дело.

Он указал на настенный экран и включил программу.

— Первые пули попали в него примерно под одинаковым углом. — Продолжал Моррис, в то время как на экране двигалось изображение. — Как видишь, компьютер полагает, и я подтверждаю эту версию, нападавший быстро выстрелил четыре раза, поражая тело жертвы. Жертва упала после четвертого попадания.

Ева вместе с Моррисом и Пибоди изучала восстановление событий, про себя отмечая, что жертва приняла первые два ранения стоя, а на последних выстрелах он начал наклоняться прежде чем упасть.

— Большой парень, — заметила Пибоди. — Немного отступает назад, но продолжает стоять на ногах после первых двух выстрелов. Я раньше видела только развлекательные записи, где умирали от огнестрельных ранений, — добавила она. — Я думала, что его прикончит первым попаданием.

— Его габариты, шок от нападения, — сказал Моррис, — и скорость выстрелов только способствовали замедлению падения. Опять-таки, исходя из углов попадания пуль, вполне вероятно, что он пятился назад, затем пошатнулся вперед, потом упал — на колени, при этом ладони приняли основной удар при падении на себя.

Он повернулся к Еве.

— В твоем докладе говорится, что, судя по отпечаткам крови, жертва пыталась ползти или ковылять по полу.

— Похоже, так и было.

— Пока он полз, нападавший шел за ним, стреляя в него сверху вниз, судя по углу попадания. Так жертва получила ранения в спину, плечо и ногу.

Прищурив глаза, Ева продолжала изучать созданное компьютером восстановление нападения.

— Подкрадывается к нему, стреляет, жертва подает. Истекает кровью, но ползет. Ты когда-нибудь стрелял из пистолета, Моррис?

— Вообще-то, нет.

— Я стреляла, — продолжала Ева. — Необычное ощущение в руках. При выстреле происходит слабая отдача. И этот легкий толчок делает тебя частью происходящего. Он проходит сквозь тебя. Готова поспорить, что это возбудило убийцу. Отдача, громкий выстрел. Нужно быть на взводе, чтобы нашпиговать пулями парня, который ползет, оставляя за собой кровавый след.

— Люди всегда придумывают новые и ужасные способы убийства. Я бы сказал, что использование пистолета делает убийство менее личным. Но не похоже, что это так в нашем случае.

Ева кивнула.

— Да, это было личным, почти интимным. Особенно девятый выстрел.

— Перед выстрелом в голову, жертву, которая, как ты говоришь, была приличного размера, нужно было перевернуть или перекатить на спину. А потом приставить дуло ко лбу. Там были не только остатки пороха и ожог, но и круглый кровоподтек. Готов поспорить на все деньги, что когда я сравню его с отпечатком дула, то они совпадут. Убийца прижал дуло ко лбу, прежде чем выстрелил.

— По видимому, этому ублюдку все это очень понравилось, — пробормотала Ева.

— Именно. Если не считать того, что твоя жертва была напичкана пулями, у него было хорошее здоровье, невзирая на примерно 10 килограмм лишнего веса. Он красил волосы, а за последние пять лет он сделал пластику глаз и подбородка. Он ел примерно за два часа до смерти: соевые чипсы, маринованные огурцы, обработанный сыр, залил все это местным пивом.

— Пули?

— На пути в лабораторию. Сначала я пропустил их через свою систему. Девять миллиметров. — Моррис переключил программу, и на экране появились изображения пуль, извлеченных из тела.

— Бог мой, их же просто расплющило.

— Они обращаются не очень аккуратно с плотью, костями и органами. На руках жертвы нет следов пороха, никаких оборонительных ранений. Есть кровоподтек на левом колене, который стал результатом падения. А также царапины на обеих ладонях, вызванные контактом с поверхностью пола.

— Таким образом, он не сопротивлялся или же у него не было шанса сделать это. Не увернулся, — Ева нагнулась, показывая как можно было увернуться, — и нет никаких доказательств, что он пытался бежать, когда увидел пистолет, конечно, если он увидел его.

— Его тело говорит о другом.

И это было не совсем так, как она представляла себе убийство на месте преступления.

— Парни редко едят чипсы и огурцы, когда они нервничают, — произнесла Пибоди. — Проверка его развлекательной программы показала, что последней он смотрел эротику примерно в то же время, когда и ел. Он не особенно волновался об этой встрече.

— Видимо он собирался встретиться с кем-то, кого он знал и с кем, как он полагал, сможет справиться, — согласилась Ева. Она еще раз посмотрела на тело. — Полагаю, он очень сильно ошибся.

— Это связано с клубом № 12? — спросил Моррис, когда Ева повернулась к выходу.

— Ты прав.

— Значит, тайна Бобби Брэй близится к разгадке?

— Это та пропавшая женщина, которую признали умершей?

— Да. Восхитительная женщина, Бобби, с голосом усталого ангела.

— Если ты помнишь Бобби Брэй, Моррис, то ты очень хорошо выглядишь для своего возраста.

На его лице снова появилась улыбка.

— Существуют тысячи сайтов, посвященные ей, и целая армия поклонников. Красивая женщина, чья звезда только начала восходить. А затем, бах! Конечно, ее поиски продолжались долгое время. А еще разговоры о призраках в доме № 12, которые продолжаются до сих пор. Странный холод, призраки, музыка, доносящаяся из ниоткуда. Ты тоже это видела?

Ева подумала об обрывке песни и сильном холоде.

— Что я видела, так это её кости. И они достаточно реальны.

— Я буду заниматься ими в лаборатории вместе с судебным антропологом. — Улыбка Морриса оставалась такой же лучезарной. — Не могу дождаться, пока я займусь ими.

Вернувшись в Центральное управление, Ева засела в своем кабинете, чтобы восстановить последний день Хопкинса. Она проверила его встречу за ланчем с парой местных воротил бизнеса, которые точно подтвердили время. Глубокая проверка его финансов показала, что у него была небольшая прибыль из магазина под названием “Прошлое”, последний аванс был в середине декабря.

— Балансируешь на грани, Рэд. И как, черт возьми, ты собирался платить за ремонт? Может, надеялся на неожиданную прибыль? И что ты должен был принести в дом № 12 прошлой ночью?

«Звонок поступил на мобильный телефон, — думала Ева. — Намеренно сгустили краски. Но он не запаниковал. Сидит совершенно спокойно, ест и смотрит порнушку».

Она села за рабочий стол, закрыла глаза. По дискам службы безопасности из дома Хопкинса было видно, что он ушел в час пятнадцать. Один. Похоже, что он напевает песенку, вспомнила Ева. Словно ему нет дела до этого мира. Словно ему не до чего нет дела. Никакого портфеля, пакета или сумки.

— Привет.

Ева открыла глаза и посмотрела на Фини. Начальник ОЭС был немного помят, жесткие рыжеватые волосы обрамляли его лицо.

— Что у тебя?

— Больше чем у тебя. — Ответил он и вошел в кабинет. — Дом № 12.

— Черт, и почему все твердят об этом? Словно это отдельная страна.

— Практически так оно и было. Хоп Хопкинс, Бобби Брэй, Энди Уорхол, Мик Джаггер. — На мгновение он выглядел как фанатик у священного алтаря. — Господи, Даллас, каким же крутым местом был этот клуб в свои лучшие дни.

— Сейчас это просто свалка.

— Проклятое место, — мимоходом сказал он, и Ева моргнула.

— Понятно. Ты серьезно?

— Абсолютно. Ты нашла замурованные в стене кости, не так ли? Добавь к этому труп, старинный пистолет и бриллианты. Из такого рождаются легенды. И они их украшают.

— Да ну?

Он протянул Еве диск.

— Проверили последний входящий звонок твоей жертве и вызов 911 и, черт меня побери, мы сделали анализ голоса обоих вызовов. Это один и тот же голос. И знаешь чей?

— Бобби Брэй.

— Эй. — Он обиженно надулся.

— Пришлось сообразить. Убийца сделал запись на компьютере, использовав голос Брэй, возможно собранный из старых интервью или чего-то подобного. Конечно, если ты не собираешься сидеть здесь и говорить, что это был голос, ну, ты знаешь, из могилы.

Фини сделал бесстрастное лицо.

— У меня нет предубеждений.

— Я знаю. Нашел какие-нибудь старые записи?

Он протянул еще один диск.

— Достал, это записи за последние две недели. Тебе там встретится много лести. Парень активно пытался достать деньги. Тоже самое на домашнем телефоне. Несколько звонков с заказом еды, еще несколько в сервис экскорт-услуг. И еще несколько входящих и принятых из некого места под названием “Прошлое”.

— Да, я собираюсь его проверить. Похоже, он продавал кое-что из вещей.

— Знаешь, у него, наверное, были кое-какие вещи, оставшиеся от деда. Музыкальные плакаты, фотографии, сувениры.

Ева задумчиво подняла голову.

— Этого достаточно, чтобы купить клуб, а потом оплатить его ремонт?

— Никогда не знаешь, что могут заплатить. Уже есть подозреваемые?

— Говорила с одной из его бывших и их сыном. Они меня не заинтересовали, но отбрасывать этот вариант не стану. Надо проверить его деловых партнеров, потенциальных спонсоров, остальных бывших. В последнее время у него не было постоянной партнерши, и он ни с кем не расставался, насколько я смогла узнать. Это все имеющееся факты, парень кажется неряшливым, ненадежным, но в целом безвредным. Идиот, который много говорил. С этой стороны нет никаких мотивов, если не считать этого таинственного предмета, который он принес или не принес в клуб № 12.

Она откинулась назад.

— Крупный парень. Он был крупным парнем. Женщине было бы несложно убить его, если бы у нее был доступ к оружию и знания о том, как его использовать. Вторая бывшая затаила злобу, так мне кажется. Я отправила Пибоди проверить оружие.

— Дело в том, — сказала ей Пибоди, — что оружие и правда старое. Сто лет назад не нужно было регистрировать оружия при покупке, по крайней мере, не в каждом штате, и многое зависело от метода покупки. Этот пистолет определенно времен Хопа Хопкинса и Бобби Брэй. Они прекратили выпуск этой модели в восьмидесятые годы двадцатого века. У меня есть список владельцев, у которых есть лицензия коллекционера в штате Нью-Йорк. У них есть эта модель, но…

— Пистолета точно там не будет. Потому что он был намеренно оставлен на месте преступления. Убийца хотел, чтобы его нашли и идентифицировали. Результаты из лаборатории будут завтра, и мы узнаем, был ли Хопкинс убит из того же оружия, что и наше удивительное привидение.

Она на мгновение задумалась, а потом оттолкнулась от стола.

— Ладно, я пойду в лабораторию и дам им хорошего пинка.

— Это увлекательное занятие.

— Да, я нахожу себе развлечения. Потом я собираюсь наведаться в это заведение для коллекционеров и проверить его. Это в верхней части города, поэтому потом я буду работать дома. У меня есть список звонков, который сделал Фини. Хочешь заняться? Проверить звонки и звонивших?

— Окей, я же твоя помощница.

Дика Берински, заведующего лабораторией, не зря называли Дикхедом[2]. Но помимо этого, Дик являлся гением своего дела. Ева договаривалась с ним с помощью взяток, оскорблений или прямых угроз. Но с нынешним делом в этом не было необходимости.

— Даллас! — Он почти пропел её имя.

— Не скалься на меня так. — Она вздрогнула. — Это пугает.

— Ты принесла мне не одно, а целых два сокровища. Я собираюсь написать об этом пару статей в специализированных журналах и буду всеобщим любимчиком на ближайшие чертовы десять лет.

— Просто скажи мне, что ты нашел.

Он снова опустился на свой стул и забарабанил своими длинными, костлявыми пальцами по компьютерному экрану. Он продолжал улыбаться, сверкая своей лысиной.

— Итак, я с моим парнем по костям и Моррисом начинаем шоу. Ты нашла женщину возрастом от двадцати до двадцати пяти. Бобби Брэй было двадцать три, когда она пропала. Белая, рост 165 сантиметров, примерно 52 килограмма — такой же вес и рост, как и у Бобби Брэй на момент её исчезновения. Сломанная голень, примерно в возрасте 12 лет. Хорошо срослось. Хочу посмотреть, можно ли найти медицинские записи Бобби, чтобы проверить был ли у нее такой перелом. Мой судебный скульптор работает над лицом. Черт, кажется это Бобби Брэй.

— Еще один фанат.

— Да, черт возьми. Эта девушка была горячей. Я согласен с тобой по поводу причины смерти — это был единичный выстрел в лоб. Извлеченная из черепа пуля совпадает с той, которой убили вторую жертву. Баллистики подтвердили, что обе они были выпущены из оружия, найденного на месте преступления. То же оружие, которое было использовано примерно 85 лет назад. Это просто здорово.

— Спорю, убийца думает точно так же.

Сарказм парил над Дикхедом, словно белое пушистое облако на чистом голубом небе.

— Оружие почистили и смазали. Просто натерли до блеска. Но…

Он снова улыбнулся, постукивая пальцем по экрану.

— Сейчас ты смотришь на пыль. Пыль от кирпичей, пыль со стен. Образцы, которые “чистильщики” взяли на месте преступления. А здесь следы пыли, найденные внутри оружия. Идеальное совпадение.

— Значит, оружие было замуровано вместе с телом.

— Думаю да, Бобби надоело быть привидением в этом доме, и она решила играть более значимую роль.

А это, подумала Ева, не является основанием для сарказма в голосе.

— Отправь этот доклад мне домой на рабочий компьютер и копию перешли Пибоди. Когда твой скульптор закончит лицо, я хочу его увидеть.

Она направилась к выходу, вытаскивая из кармана свое переговорное устройство, когда оно запищало.

— Даллас.

— Уже арестовала какое-нибудь привидение?

— Нет. Я и не планирую это делать. А почему ты не на встрече по поводу мирового господства?

— Я ненадолго вышел, — ответил Рорк. — Любопытство терзало меня довольно долго. Есть зацепки?

— Зацепки слишком сильное слово. Но появилась пара идей. И я как раз собираюсь одну из них проверить. Жертва продавала кое-что из вещей — старинные предметы культуры, насколько мне известно, в каком-то магазине в верхней части города. Собираюсь его проверить.

— Какой адрес?

— Зачем?

— Я тебя встречу. Буду твоим экспертом-консультантом по старинной и популярной культуре. Можешь расплатиться со мной едой и сексом.

— В таком случае это будет пицца, и, как мне кажется, у меня хорошая репутация в отношении секса.

Она продиктовала ему адрес.

Поговорив с Рорком, она позвонила в магазин коллекционеров, чтобы предупредить владельца о своем визите. На всякий случай она спросила, если ли у них памятные сувениры о Бобби Брэй. И её заверили, что у них самая полная коллекция во всем городе.

Интересно.

Глава 4

Рорк прибыл на место раньше Евы, и сейчас молодая, элегантная рыжеволосая девушка в блестящем черном костюме подавала ему кофе и всячески заискивала перед ним.

Ева не могла винить ее в этом. Рорк был невероятно красив и если хотел, то мог источать шарм, как феромоны. И сейчас он этого хотел, поскольку рыжеволосая девушка покраснела и её руки немного дрожали, когда она подавала пирожные к кофе.

Ева решила, что и она тоже может немного попользоваться очарованием Рорка. На работе ей не так часто перепадали пирожные.

— А вот и лейтенант. Это лейтенант Даллас, а это Майв Бьюкенен — хозяйка этого места и дочь владельца.

— А сам владелец здесь?

— Моя жена сразу переходит к делу. Может, сначала выпьешь кофе, дорогая?

— Конечно. А здесь довольно уютно.

— Нам очень нравится это место, — согласилась Майв.

Помещение было красивым, ярким — как и сама хозяйка — и мило оформленным. Совсем не похоже на беспорядочную свалку мусора, которую Ева ожидала увидеть. На стенах были картины и плакаты, но они были расположены так, как их могли бы повесить в собственном доме, конечно, при условии, что кому-то нравятся такие вещи.

Фотографии, столы, шкафы-витрины, сверкающие полки хранили памятные вещи в той манере, которой не было в магазинах подобного типа, переполненных вещами и людьми. Ненавязчиво играла музыка — нечто инструментальное и определенно не нынешнего века. Это намного упрощало общение.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — предложила Майв. — Или осмотритесь, если хотите. Мой отец сейчас в офисе. У него переговоры с Лондоном.

— Поздновато для деловых переговоров, — прокомментировала Ева.

— Да. Это частный коллекционер. Большинство наших дел связано с частными коллекционерами. — Майв откинула прядь красивых рыжих волос с лица. — Могу я пока чем-нибудь помочь вам?

— За последние несколько месяцев вы приобрели несколько предметов у Рэдклифа С. Хопкинса.

— Мистер Хопкинс, да, конечно. Главным образом предметы с 1960-х до восьмидесятых. Мы приобрели у него несколько предметов. Есть какая-то проблема?

— Для Хопкинса — да. Он был убит этой ночью.

— О! — Ее радостная, услужливая улыбка сменилась шоком. — Убит? О, Господи.

— Средства массовой информации целый день только об этом и говорят.

— Я… я не слышала. — Руки Майв были прижаты к щекам, а ее синие глаза были широко открыты. — Мы открылись в десять. У нас нет телевизоров или радио в магазине. Это портит… атмосферу иного времени. Мой отец сильно расстроится.

— Они были друзьями?

— Да, они были дружны. Я даже не знаю, что сказать. Он заходил к нам всего пару недель назад. Что с ним случилось?

— Детали расследования засекречены. — “По крайней мере, пока”, подумала Ева. Всегда были лазейки для утечки информации, и СМИ никогда не упускали возможности разузнать все доступные данные. — Я могу сказать, что он был убит.

У Майв был светлый цвет лица, свойственный всем рыжим, а теперь её и без того бледная кожа стала белой как слоновая кость.

— Убит? Это ужасно. Это… — Она повернулась, когда дверь позади нее открылась.

Вошедший мужчина был высоким и худым, а его рыжие волосы, которые достались по наследству и его дочери, были подернуты сединой. У него были светло-зеленые глаза и дружелюбная улыбка. Но она исчезла с его губ, когда он увидел выражение лица своей дочери.

— Майв? Что случилось? Какая-то проблема?

— Папа. Мистер Хопкинс, его убили.

Он крепко сжал руку своей дочери, а взгляд его светлых глаз переходил от Рорка к Еве и обратно.

— Рэд Хопкинс?

— Совершенно верно. — Ева показала свой значок. — Лейтенант Даллас. Вы вели дела с мистером Хопкинсом?

— Да. О Господи, это такое потрясение. Его ограбили?

— Почему вы спрашиваете?

— Его коллекция. У него была впечатляющая коллекция предметов старины.

— Вы купили приличную часть его коллекции.

— Несколько предметов. Несколько замечательных предметов. — Он обнял дочь за плечи и усадил её на кресло рядом с собой. Этот жест, казалось, помог им обоим собраться с духом.

— Вообще-то я надеялся произвести оценку его коллекции и сделать ему хорошее предложение. Но он был… — Бьюкенен провел рукой по волосам и улыбнулся. — Он был очень осторожным. Он все время отказывался и лишь разжигал мой аппетит этими маленькими кусочками.

— Что вы знаете о «Клубе № 12»?

— «Клубе № 12»? — На минуту он показался озадаченным, а затем тряхнул головой. — У меня такая путаница в голове от всего этого. Этот клуб — городская легенда. Населен призраками. Некоторые говорят, что это дух Хопа Хопкинса, другие — что это Бобби Брэй. А третьи заявляют, что это они оба или призрак одной из знаменитостей той эпохи. Дом с дурной славой, хотя должен признать, что всегда с осторожностью отношусь ко всему, что связано с его лучшими временами. Рэду удалось купить это здание несколько месяцев назад, снова вернуть его в собственность семьи.

— Вы знаете, как они потеряли это здание?

– Хм, кажется, Рэд сказал мне, что оно было продано, когда он был еще ребенком. Здание досталось в наследство его отцу от деда, чья смерть была трагичной — он умер от передозировки. И Рэд хотел вернуть ему былую славу.

— Он все время об этом говорил, — добавила Майв. — При каждом удобном случае. А теперь он никогда… это так ужасно.

— Откровенно говоря, — продолжал Бьюкенен, — я думаю, что он немного переоценил свои силы. Это очень серьезное дело, вот почему, как мне кажется, он и решил продавать кое-какие предметы искусства и сувениры. А поскольку у меня есть кое-какие связи в этом бизнесе, которые могли бы быть полезными после завершения ремонта клуба, то у нас было хорошее, взаимовыгодное сотрудничество. Мне жаль, что так случилось.

— Когда вы последний раз связывались с ним?

— На прошлой неделе. Он пригласил меня выпить вместе. Это была… — он на мгновение закрыл глаза и поднял палец. — Среда. Вечером в среду на прошлой неделе. Я знал, что он будет пытаться уговорить меня вложить деньги в его клуб. Это не то, чем я занимаюсь, но он хороший клиент и у нас были дружеские отношения.

Когда он вздохнул, Майв положила ладонь поверх его руки.

— Мы встретились. Он был очень возбужден. Рассказывал мне, что он готов вновь приняться за ремонтные работы, на этот раз вполне серьезно. Он планировать открытие на следующее лето.

— Но вы ему отказали. Я говорю о вложении денег.

— Да, но он нормально это воспринял. И если говорить откровенно, когда он связался со мной в первый раз несколько месяцев назад, я провел небольшое расследование. Ни один проект, связанный с этим зданием, не был успешным. Владельцы и инвесторы заканчивали банкротством или того хуже. Я не думал, что в этот раз будет по-другому.

— Это действительно так, — подтвердил Рорк. — Прежние владельцы хотели сделать там небольшой эксклюзивный спа-салон с рестораном и торговыми точками. Покупатель упал, когда проводил осмотр с архитектором, и сломал обе ноги. Его брат и совладелец были жестоко избиты прямо перед входом в здание. А потом его бухгалтер сбежал с его женой, прихватив большую часть его состояния.

— Иногда людям не везет, — ровным тоном ответила Ева. — Можете сказать, где вы были этой ночью между полуночью и тремя часами?

— Мы подозреваемые? — Глаза Майв округлились. — О, Господи.

— Это просто информация. Чем больше ее будет у меня, тем быстрее я раскрою это дело..

— Я была на свидании до почти одиннадцати.

— До четверти двенадцатого, — сказал Бьюкенен. — Я слышал, как ты пришла.

— Папа… — Глаза Майв снова стали круглыми. — Он ждет, пока я приду. Мне уже двадцать четыре, а он все еще ждет меня.

— Я читал перед сном. — Но её отец застенчиво улыбнулся. — Потом пришла Майв и я … ну… — Он еще раз посмотрел на свою дочь. — Я спустился вниз около полуночи и проверил сигнализацию. Знаю, знаю, — произнес он прежде, чем Майв успела сказать хоть слово. — Ты всегда включаешь её, если приходишь домой после того, как я уже лег спать, но я чувствую себя спокойнее, когда делаю этот вечерний обход. Потом я пошел спать. Майв уже была в своей комнате. Мы позавтракали вместе около восьми утра, а к половине десятого уже были в магазине. Мы открываемся в десять.

— Спасибо. Вы не против, если мы осмотримся здесь?

— Пожалуйста. Если у вас возникнут вопросы, если мы хоть чем-то можем помочь… — Бьюкенен поднял руки. — Я никогда не был в подобной ситуации, поэтому просто не знаю, что мы можем или должны делать.

— Не уезжайте из города, — сказала ему Ева. — И если что-нибудь вспомните, то свяжитесь со мной в Центральном управлении. А сейчас покажите мне, что у вас есть о Бобби Брэй.

— О, у нас очень хорошая коллекция. На самом деле мой любимый экспонат — это портрет, который мы купили у Рэда несколько месяцев назад. Сюда, пожалуйста. — Бьюкенен повернулся и направился в главный зал. — Он был сделан с фотографии, которая была на обложке ее первого альбома. Хоп — старший из Хопкинсов — заказал его, и портрет висел в апартаментах над клубом. Ходили слухи, что он подолгу разговаривал с картиной после исчезновения Бобби. Конечно, он ведь принимал столько разных галлюциногенов. А вот и он. Великолепный портрет, не правда ли?

Портрет был примерно восемнадцать на двадцать дюймов[3]. Бобби склонилась над кроватью, где поверх ярко-розового покрывала лежала гора белых подушек.

Ева увидела женщину с длинными кучерявыми светлыми волосами. В волосах сверкали две яркие бриллиантовые клипсы. Её глаза были зелеными, как первая весенняя листва, а одинокая слеза, яркая как алмаз, стекала по щеке. У нее было лицо обреченного ангела — скорее милое, нежели красивое, полное трагедии и пафоса.

На ней была прозрачная белая одежда, а на груди было ярко-красное пятно, по форме напоминающее сердце.

— Альбом назывался “Кровоточащее сердце” — по названию заглавной песни. За него она получила три статуэтки «Грэмми»[4].

— Ей было 22, — добавила Майв, — на два года меньше, чем мне сейчас. А менее чем через два года она бесследно исчезла.

“След есть всегда”, подумала Ева. «И он всегда был, даже если на его обнаружение понадобилось почти столетие».

Выйдя на улицу, Ева спрятала руки в карманы. Небо больше не плевалось мерзкой моросью, но ветер стал сильнее. Она была абсолютно уверена, что забыла шапку в управлении.

— У всех есть алиби, и ни у кого нет мотива. По крайней мере, пока. Я собираюсь вернуться на место преступления и еще раз там осмотреться.

— Тогда ты сможешь рассказать мне все детали по дороге. Я уже отпустил машину, — продолжал Рорк, когда Ева хмуро на него посмотрела, — поэтому смогу прокатиться с моей прелестной женой.

— Ты просто надеялся попасть в «Клуб № 12».

— У меня были такие мысли. Хочешь, чтобы я сел за руль?

Ева сама села за руль и начала барабанить по нему пальцами.

— Сколько можно получить за нечто, похожее на этот портрет?

— Если найти нужного коллекционера, то пределом для цены будет только небо. Но я бы сказал, что цена вполне может достигнуть миллиона.

— Миллион? За изображение мертвой женщины? Куда катится мир? Самые большие переводы из магазина “Прошлое” на счет жертвы были лишь четвертью этой суммы. Почему Хопкинс продавал по такой низкой цене?

— Ему нужны были деньги. Синица в руках стоит куда больше, чем картина на стене.

— Да, это так. Бьюкенен должен был знать, что он покупает отличные товары подешевке.

— В таком случае, зачем убивать курицу, несущую золотые яйца?

— Вот именно. Но мне кажется странным, что никто из них еще не слышал, что Хопкинс был убит в «Клубе № 12». Они завтракали в восемь? Неужели ты не слушаешь новости, пока выбираешь заказ в Автоповаре или одеваешь штаны?

— Не все слушают новости.

— Может быть. Но неужели никто сегодня об этом не говорил? Неужто никто не сказал: “Эй! Ты слышал об этом парне, Хопкинсе? Дом № 12 забрал еще одного”. Что-то здесь не сходится. — она пожала плечами и отъехала от тротуара.

— Нужно будет поторопить отчет из лаборатории. Пистолет, из которого убили Хопкинса, связан и с убийством неопознанной женщины, чьи останки мы нашли в стене «Клуба № 12».

— Звучит захватывающе.

— Оружие было замуровано вместе с ней. Должно быть, убийца нашел её, а потом и оружие. Почистил его. Видел те украшения для волос, что были на картине? Мы нашли их на месте преступления, и они были чистыми и блестящими. Одно лежало рядом с окном, через которое убийца и скрылся, а второе было рядом с костями.

— Кто-то хотел, что бы останки были идентифицированы. Ты сомневаешься, что это она?

— Нет, я не сомневаюсь. У меня нет ни тени сомнения, что Хоп Хопкинс пустил ей пулю в лоб, а затем спрятал все за кирпичом и строительным раствором. Я не знаю почему. Я не знаю, почему кто-то воспользовался тем же оружием, чтобы убить внука Хопа спустя 85 лет.

— Но ты думаешь, что тут есть связь. И причем это что-то личное.

— Нужно перезарядить оружие, чтобы выстрелить в голову. Это требует хладнокровия. Парень уже мертв или вот-вот умрет. Но ты перезаряжаешь пистолет[5], переворачиваешь тело, приставляешь оружие к голове так сильно, что обжигаешь кожу и оставляешь отпечаток дула, а потом выпускаешь последнюю пулю. Для этого нужно быть чертовски хладнокровным.

Глава 5

По дороге в «клуб № 12» Ева рассказала Рорку все детали расследования. При этом она могла мысленно составить из них список, и это помогало найти взаимосвязь между отдельными фактами. Кроме того, Рорк всегда знал что-нибудь или кого-нибудь, что помогало заполнить имеющиеся пробелы.

— Ты когда-нибудь вел дела с Хопкинсом?

— Нет. У него репутация человека щедрого на ерунду и достигающего небольших результатов.

— Большие планы, а в итоге — ноль, — сделала вывод Ева.

— Да, так оно и есть. Безобидный во всех смыслах этого слова. Не тот, кто станет разводить вдов и сирот на деньги, но вполне может уговорить их дать ему часть их сбережений в качестве инвестиций на будущую богатую жизнь.

— Он изменял своим женам, а в последнее время вытянул пять сотен из сына, которого он бросил.

— Безобидный не всегда означает действующий по принципам морали или всеми обожаемый. Я сделал парочку звонков — из чистого любопытства, — объяснил Рорк. — Связался с людьми, которые продают и покупают недвижимость.

— Как ты например.

— Верно. Судя по тому, что мне ответили, Хопкинс достиг предела своих финансовых возможностей через несколько недель после того, как подписал все бумаги на дом № 12. Ему пришлось потратить очень много денег — стоимость покупки, судебные сборы, архитекторы и дизайнеры, бригада строителей и так далее. Зайти так далеко стоило ему больших усилий, и он порядком порастратил свой пыл. Он прощупал обстановку — а это еще дополнительные судебные издержки — чтобы выяснить, можно ли признать часть собственности непригодной к эксплуатации, это помогло бы вернуть часть инвестиций. Хопкинс пытался отсудить деньги у разных федеральных агентств и исторических объединений. Он перепробовал всевозможные варианты и добился некоторого успеха. Получил несколько небольших грантов. Но этого было недостаточно, по крайней мере, для его амбиций.

— О каких суммах мы говорим в случае со зданием и его планами?

— Ну, примерно сто пятьдесят миллионов. Он лишь прошелся по верхам, когда понял, что не сможет сделать большего без дополнительного капитала. А несколько дней назад он снова дал зеленый свет на продолжение ремонта, по крайней мере, так говорят. Заявил, что работы в «Клубе № 12» будут продолжаться полным ходом.

— Я жду результатов из лаборатории, может они смогут точно сказать, когда была разобрана эта стена. Может, это было как раз в те дни, о которых мы говорим. — Пальцы Евы выстукивали ритм на руле, пока она размышляла. — Хопкинс находит тело. Можно заработать целое состояние после публичного заявления о подобной находке. А еще можно продать видео и книги. У парня был деловой склад ума, и он мог придумать разные приемы, чтобы заработать много денег на этих костях.

— Мог, — согласился с ней Рорк. — Но разве первым делом ты не спросишь, откуда он мог знать, где искать. Или откуда это знал его убийца.

— Хоп убил её, — продолжала Ева, выискивая место для парковки. — Может они поссорились, пока он был под кайфом, да что угодно произойти. Он замуровывает тело, что было нелегко сделать. Парень любил кокаин, который позволяет быть в активном состоянии несколько часов подряд. Ему нужно заштукатурить кирпичи, привести все в нормальное состояние. Я пытаюсь найти доклады полиции того времени. Надо сказать, это не так-то просто. Но в любом случае, не может быть, чтобы копы не заметили совершенно новую часть стены, поэтому он либо заплатил им, либо шантажировал.

— Коррумпированные копы? Я потрясен и шокирован.

— Заткнись. Хоп теряет самообладание — чувство вины, наркотики, страх разоблачения. Становится отшельником. Парень запирает себя рядом с телом, замурованным по ту сторону стены, он просто сходит с ума. Не удивлюсь, если он сделал запись об этом или разболтал кому-нибудь. Если копы были замешаны в деле, то они знали или подозревали что-то. Убийца или Хопкинс проводят подготовительную работу, разведывают это место. Кому-то везет, кому-то нет — зависит от того, как посмотреть.

— Восемь с половиной десятилетий ушло на то, что бы кому-то повезло?

— У этого места есть репутация, — сказала Ева, пока они шли от машины по направлению к дому № 12. — Брэй получает статус легенды. Люди заявляют, что видели её или говорили с ней. Многие из них, как впрочем, и те, кто с ней не общался, считают, что она просто уехала, не выдержав давления своей славы. У Хопкинса хватило сил, чтобы не пускать людей в свои апартаменты, пока он был жив. К тому времени люди начинают шептаться о проклятии и привидениях, и со временем эти слухи становятся все громче. Парочке людей не повезло, и с тех пор уже никто не хочет связываться с домом № 12.

— Невезучих людей было больше, чем парочка. — Рорк хмуро посмотрел на дверь, пока Ева снимала полицейскую печать. — Здание просто стоит здесь, и все, кто пытается его потревожить неважно по какой причине, платят за это слишком дорогую цену.

— Это всего лишь кирпичи, дерево и стекло.

— Это кирпичи, дерево и стекло по структуре, но не его душа.

Ева удивленно посмотрела на него.

— Хочешь подождать в машине, остряк?

— А теперь помолчать лучше тебе. — Рорк отодвинул её в сторону, чтобы первым войти в здание.

Она включила свет и вдобавок вытащила фонарик.

— Хопкинса нашли между той железной лестницей и баром. — Она пересекла комнату, остановившись возле ступенек. — Судя по характеру ранений, убийца стоял здесь. Я думаю, убийца пришел сюда первым и спустился вниз, когда Хопкинс вошел в здание. Хопкинс все еще в пальто, перчатках и шарфе. Здесь, конечно, холодно, но он, скорее всего, собирается стянуть перчатки, размотать шарф, может даже расстегнуть пальто. Давай ты побудешь Хопкинсом.

Решив подыграть своей жене, Рорк двинулся к месту, где, по его мнению, стоял Хопкинс:

— Надеюсь, ты меня не застрелишь как Хопкинса.

— Убийца спускается. Он просил Хопкинса что-то принести, но жертва входит с пустыми руками. Возможно, при нем было что-то небольшое, карманного размера, но с какой стати убийца начинает стрелять так скоро и с такой яростью, если Хопкинс согласен сотрудничать?

— Возможно, убийца хотел поиграть со своей жертвой. С другой стороны, если Хопкинс пришел с пустыми руками, то наверняка был уверен, что сможет разобраться с этим делом.

— И когда он начинает свое “Давай обсудим это дело”, убийца внезапно нападает. Стреляет в него. В грудь и в ногу. Четыре выстрела в упор. Жертва падает, пытается ползти, убийца продолжает стрелять, двигаясь за своей целью. Нога, спина, плечо. Восемь огнестрельных ранений. Для этой модели пистолета это полная обойма. Перезаряжает, перекатывает тело на спину, наклоняется. Смотрит Хопкинсу прямо в глаза. Глаза уже мертвы, но он смотрит в них, когда в последний раз нажимает на курок. Убийце нужно видеть лицо Хопкинса так же, как нужно услышать эхо выстрела из того пистолета, которым была убита Брэй, увидеть выражение его лица, увидеть его глаза, прежде чем выстрелить в последний раз.

Продолжая говорить, она пересекла комнату по предполагаемому маршруту убийцы.

— Он мог бы выйти через парадную дверь, но решил подняться наверх.

Ева повернулась и начала подниматься по лестнице.

— Убийца мог бы выкинуть оружие в реку. Мы бы никогда его не нашли. Но он хочет, чтобы оружие было обнаружено. Хочет, чтобы мы знали. Копы не наказали старшего Хопкинса. Так с чего нам заниматься его внуком? Убийца сам об этом позаботился. Он заплатил по счетам. Но убийца хочет, чтобы мы знали, чтобы все знали, что за Бобби отомстили.

Ева остановилась перед открытым проемом в стене и продолжила:

— Убийца сморит, что Хоп Хопкинс сделал с Бобби. Выпустил пулю прямо в это молодое, трагичное лицо, заставил ее голос замолчать. Оборвал её жизнь в тот момент, когда она только начиналась. А затем построил стену, замуровал ее вдали от всего мира. Но сейчас она свободна. Убийца освободил её.

— Она станет еще более известной, её репутация станет еще более печальной, чем ранее. Её фанаты превратят это место в храм. Будут оставлять цветы и сувениры снаружи, стоять на холоде на дежурстве со свечами в руках. И, чтобы добавить немного цинизма, на крыше будет реклама товаров с символикой Бобби Брэй. На этом можно сделать целое состояние.

Ева повернулась к Рорку.

— Чертовски верно. Хопкинс должен был это знать. У него, наверное, были видения о деньгах, падающих на него с неба. Дом № 12 будет уже не клубом, а чертовой церковью. И он будет в самом центре внимания. Он станет богатым и знаменитым на костях Бобби. Бьюсь об заклад, так оно и было. Но убийца не собирается этого позволить. Он как будто говорит Рэду Хопкинсу: «Думаешь, ты сможешь использовать её? Думаешь, я тебе это позволю?”

— Многие из тех, кто знал её лично или был с ней знаком, должно быть уже мертвы. Или очень стары.

— Не нужно быть молодым, чтобы нажать на курок. — Она хмуро посмотрела на проем в стене. — Но ты должен быть в хорошей форме, чтобы управляться с инструментами. Я не думаю, что это сделал Хопкинс. В его расходах нет ничего о покупке или аренде оборудования для разбора стены. И на меня он не произвел впечатление человека, способного выполнить подобную работу чисто. По крайней мере, без посторонней помощи. К тому же у убийцы был пистолет и клипсы для волос. А это значит, что убийца вскрыл могилу.

Внезапно в комнате сильно похолодало, словно открылась дверь в ледяную пустыню, и этот промерзлый воздух принес с собой хриплый и призрачный голос:

Заря не приносит свет в мою ночь,

Я живу в темноте, с тех пор как ты ушел прочь.

Я думала все невзгоды победить любовью,

Но сейчас мое сердце истекает кровью.

Пока Ева доставала оружие, голос стал звучать все громче и громче, сопровождаемый громким пульсирующим басом и барабанами. Она побежала на второй этаж, с которого можно было осмотреть весь клуб.

Голос все продолжал усиливаться, наполняя собой все здание. Помимо него были слышны голоса, аплодисменты и свист. На какое-то мгновение Еве показалось, что она чувствует тяжелую смесь парфюма, пота и дыма.

— Кто-то играет с нами, — пробормотала Ева.

Прежде чем она успела перегнуться через перила и осмотреться, из полуразрушенных апартаментов над ними раздался вопль. Женский голос прокричал:

— О, Господи, нет, Хоп! Не надо!

Потом раздался громкий выстрел, а следом за ним — глухой звук падения.

Продолжая держать оружие в руках, Ева с Рорком бросились вверх по ступенькам. Когда они оказались в дверях, рука Рорка легла ей на плечо.

— Матерь Божья. Ты это видишь?

Она сказала себе, что эта тень — всего лишь трюк, который могут сыграть со зрением плохое освещение и большое количество пыли. Но на мгновение перед проемом в стене промелькнула женщина с копной кудрявых светлых волос, ниспадающих на плечи. И на мгновение Еве показалось, что эта женщина посмотрела прямо на нее.

А затем они снова оказались в пустой холодной комнате.

— Ты видела её, — настаивал Рорк, когда Ева медленно проползла за стену.

— Я видела тени. Возможно, это был образ. Но если это и был образ, то я видела его потому, что кто-то его сюда поместил. И этот кто-то мог подбросить устройство для включения музыки. Здесь установлена какая-то электроника. И, скорее всего, у нее есть дистанционное управление.

Рорк нагнулся к ней. Лицо, волосы и руки Евы были покрыты пылью и мусором.

— Ты чувствовала этот холод.

— Ну, значит, убийца и с температурой поработал. Он устраивает шоу, вот что он делает. Он как будто поворачивает время вспять. Таким образом, когда коп возвращается, то сообщает о страшных призраках и видениях. Вот дерьмо.

Она ударилась запачканной щекой, когда выползала из проема в стене.

— У Хопкинса остались долги. Его сыну не достанется практически ничего. Это здание не принадлежит никому и будет выставлено на открытый аукцион. Можно продолжать всю эту чертовщину с проклятьем, таким образом, снижая цену на клуб. И его можно будет купить дешевле, чем грязь.

— Учитывая, что здесь нашли тело, это может привести как раз к противоположному результату. Это должно взвинтить цену.

— Да, это возможно. Ты думаешь, что у кого-то может быть документ, подтверждающий его партнерство с Хопкинсом. Может быть, я ошибаюсь, думая, что это личное дело. Может в первую очередь дело в финансовой выгоде.

— Нет, ты не ошиблась. И ты сама это знаешь. Но ты сидишь тут, позволю себе заметить, в очень грязном виде, и пытаешься найти уйму причин, лишь бы не признавать, что ты видела привидение.

— Я видела нечто, что какой-то дурак пытался выдать за привидение, и, судя по всему, ты в это поверил, парень.

— Я узнаю электронный образ, если увижу его. — Легкое раздражение, вызванное тоном Евы, мелькнуло в глазах Рорка. — Я знаю, что я видел, слышал и чувствовал. Здесь было совершено убийство, добавь к этому оскорбление и бессердечность того, что произошло потом.

Он обернулся на узкий проем, в котором так долго были замурованы кости. В его глазах мелькнула жалость, и он продолжил:

— Хоп Хопкинс всячески показывал свой интерес к расследованию, демонстрировал свою скорбь, предлагал награду за возвращение Бобби или за доказательство того, что она жива и здорова, в то время как она разлагалась за этой стеной, за которой он сам её и спрятал. И кроме того, если её тело никогда не покидало этого места, почему это должен делать её призрак?

— Потому… — качнув головой, Ева стряхнула пыль, — что её тело уже не здесь. Так почему бы ей не являться в морге?

— Это место долгое время было её домом, не так ли? — «Ева, твое второе имя — прагматизм» — подумал Рорк, Затем он достал платок, которым вытер пыль и грязь с ее лица.

— Самодельные гробницы далеко не то, что я называю домом, милым домом, — отчеканила Ева. — И знаешь что? Призраки не чистят пистолеты и не стреляют из них, а между тем в морге лежит вполне реальное тело жертвы. И я завтра собираюсь притащить сюда чистильщиков вместе с ребятами из ОЭС. Они разберут это место по кирпичикам.

Она отряхнула пыль с рубашки и брюк, прежде чем надеть пальто.

— Я хочу в душ.

— Я тоже хочу, чтобы ты приняла душ.

Пока они спускались по лестнице, Ева вызвала две команды для проверки дома № 12 на наличие электронных устройств. И даже если ей и послышался хриплый смех, когда она закрывала и запечатывала дверь, то Ева попросту проигнорировала его.

Глава 6.

Выйдя из душа и надев мягкую теплую кофту, Ева решила заказать пиццу. Она подумала, что сможет прикончить пару кусков за своим рабочим столом.

Она направлялась в свой домашний кабинет, когда услышала голос Бобби Брэй, затянувший заглавную песню альбома.

«Разбитая, разрушенная, истекающая кровью,

Но все же, я прошу, я умоляю — вернись.

Вернись и исцели меня,

Вернись и исцели меня».

Сердце Евы глухо колотилось у нее в груди, когда она в два шага добралась до кабинета. Но комната была совершенно пуста, если не считать толстого кота Галлахада, храпевшего в ее кресле.

Ева недовольно прищурилась в сторону двери, соединяющую эту комнату с кабинетом Рорка. Открыв дверь, она обнаружила его сидящим за рабочим столом, а эта песня снова начинала звучать из колонок развлекательного центра.

— Пытаешься меня разозлить?

— Нет. — Он слабо улыбнулся. — Или все же пытаюсь? — Когда она одарила его ледяным взглядом, Рорк пожал плечами. — Хочу ближе познакомиться с нашим привидением. Она родилась в Луисвилле, штат Кентукки и, согласно данным её биографии, ушла из дома в 16 лет, переехала в Хайт-Эшбери[6], как и многие из её поколения. Пела в клубах, главным образом за еду и крышу над головой, бродяжничала, присоединилась к группе «Лув» — так и пишется «Л-У-В» — где смотрелась примерно как роза среди сорняков. Была на подпевках у парочки известных исполнителей того времени, а потом в Лос-Анджелесе встретила Хопкинса.

— Не повезло. Можешь это выключить?

— Выключить музыку, — скомандовал Рорк и голос Бобби затих. — Она тебя раздражает, — догадался Рорк. — Почему?

— Она меня не раздражает.

“Откровенно говоря, она преследует меня”, - подумала Ева. Но будь она проклята, если дом № 12 или Бобби Брэй возьмут над ней верх.

— Она часть моего расследования и является еще одной жертвой, даже несмотря на то, что была убита за полвека до моего рождения. Сейчас она моя, также как и Хопкинс, кроме того, она, возможно, является частью мотива преступления.

— И поэтому я подумал, что тебе должно быть интересно узнать о ней как можно больше.

— Да, это так. Но для этого мне не нужно слушать её песни. — “Они слишком грустные, — отметила про себя Ева, — и слишком зловещие”. — Я собираюсь заказать пиццу. Не хочешь присоединиться?

— Хорошо. — Рорк поднялся и прошел за ней в кухню, примыкающую к кабинету Евы. — Ей было двадцать, когда Хопкинс нашел её. Ему тогда было 43. Это произошло за два года до выхода альбома, который спродюсировал Хопкинс, тщательно выбирая каждую песню. Пока шла запись альбома, она много выступала, главным образом на его частных вечеринках.

— Он управлял Бобби.

— Судя по всему, она полностью принадлежала ему. Молодая, наивная девушка, по крайней мере, с точки зрения делового подхода, из поколения, которое гордилось пренебрежительным отношением к недвижимости и имуществу. Он был старше, имел достаточный опыт и проницательность. Хопкинс нашел её, ухаживал за ней, и, скорее всего, выполнял все её капризы, особенно когда дело касалось запрещенных препаратов.

— Она жила сама по себе пять лет. — Ева почти пять секунд раздумывала над пеперони, а потом решила добавить её в пиццу. — Не думаю, что она была наивной.

— В таком случае, ты явно не поклонница биографов. Но все же я думаю, что мы можем говорить о наивности, когда дело касается контрактов, авторских гонораров, бизнеса и финансов. А Хопкинс был профи. Он был её агентом, менеджером и продюсером.

— Но у нее был талант. — Ева немного поразмыслила и взяла салфетки. — Бобби была молода и красива. Может её культура или что-то там еще и призывали не обращать внимания на огромные кучи денег, но она их зарабатывала, они придавали лоск, и она должна была захотеть большего.

— Согласен. Бобби ушла от Хопкинса на несколько месяцев в 1972 году, просто пропала с радаров. И это вполне может быть одной из причин, почему все закончилось убийством тремя годами позднее. Она однажды уже бросила его, разве она не сможет сделать это еще раз?

Рорк вышел, чтоб выбрать вино из подставки за стенной панелью.

— Когда она вернулась, то попала под жесткий профессиональный прессинг, который включал в себя постоянную череду вечеринок, клубов, наркотиков и секса. Ее альбом стал хитом, и за ним последовало полугодовое международное турне. А это еще больше секса, наркотиков и три статуэтки “Грэмми”. Когда она пропала, как раз велась работа над вторым альбомом.

— Хоп должен был получать процент от ее заработка. — Ева принесла пиццу в кабинет, взгромоздив её и тарелки на стол.

— Будучи её менеджером и продюсером, он должен был получить хорошую сумму.

— Глупо убивать курицу, несущую золотые яйца.

— Страсть вместе с наркотиками могут привести к очень большой глупости.

— Но он был достаточно умен, чтобы скрыть произошедшее и прятать тело в течение 85 лет. Поэтому за все пришлось платить его внуку. Почему? Моя жертва даже еще не родилась, когда все это произошло. Если это месть…

— То она подана очень холодной, — произнес Рорк, наливая вино.

— Убийца связан с прошлым преступлением, со старыми игроками. Связь может быть финансовой, эмоциональной, физической. А может и все три сразу.

Ева взяла пиццу, вытягивая её вместе с нитями расплавленного сыра, умело наматывая их на треугольный кусок.

— Если связь финансовая, — продолжала Ева, — то кто от этого выигрывает? Сын получает наследство, но у него есть алиби, да и не такая большая сумма останется после уплаты всех долгов. Так может, у него было что-то ценное, что-то, что убийца велел Хопкинсу принести в «Клуб № 12»? Но если это прямое “дай мне, что я хочу или заслужил”, то зачем устраивать сцену? Зачем устраивать сегодня все это шоу?

Когда Рорк ничего не ответил, Ева начала задумчиво жевать свой кусок.

— Ты же не веришь, что это было настоящее привидение? Хоть немного придерживайся реальности.

— Ты на самом деле считаешь, что убийца обосновался в этом здании и преследует его владельцев уже восемь с половиной десятков лет? Что может быть логичнее, чем неугомонный злой призрак?

— Мертвые не злятся. Они просто мертвы. — Ева отпила немного вина. — Это моя работа — злиться вместо них.

Рорк посмотрел на нее поверх бокала задумчивым, изучающим взглядом.

— То есть, после смерти ничего нет? Ты ближе меня к мертвым, и ты не видишь ничего после нее?

— Я не знаю, что я вижу. — Подобные разговоры всегда заставляли её чувствовать себя неуютно, словно кожа становилась липкой от пота. — Потому, что ты их не видишь — если они вообще существуют — до тех пор, пока не умрешь. Но я не думаю, что мертвые ходят рядом и кричат “Бу!” или поют. Хопкинс-старший подкупил расследование, а наш убийца хочет связать его со сверхъестественным. Но у него ничего не выйдет.

— Хотя бы рассмотри возможность, — предложил Рорк, — что дух Бобби Брэй жаждет мести так же сильно, как ты жаждешь справедливости. Это очень сильное желание с обеих сторон.

— Нет такой возможности.

— Ты узко мыслишь.

— Рационально, — поправила она и продолжила с пылом. — Господи, Рорк, она же теперь просто скелет. И почему это происходит сейчас? Почему именно здесь и сейчас? Как могла она заставить кого-то из плоти и крови прикончить потомка своего убийцы? Конечно, если Хоп Хопкинс был убийцей, хотя это еще не доказано.

— Может, она ждала, пока ты это докажешь?

— О да, вот это рационально! Она бродила там, дожидаясь, пока мимо пройдет нужный коп из отдела расследования убийств. Слушай, у меня есть вполне реальный труп, а еще старинное и запрещенное оружие, использованное в предыдущем убийстве. У меня нет видимого мотива, а скоро начнется вся эта свистопляска в СМИ. У меня нет времени интересоваться или волноваться о желаниях женщины, которая мертва уже 85 лет. Если хочешь впустую потратить свое время, играя с привидениями, то валяй. Но у меня есть серьезная работа, которой нужно заниматься.

— Ну хорошо, раз уж это так тебя раздражает, то я оставлю тебя с твоей серьезной работой, а сам пойду убивать свое время.

Она нахмурилась, когда Рорк поднялся и ушел к себе в кабинет с бокалом вина. И она тихо выругалась, когда он закрыл за собой дверь.

— Замечательно, здорово, великолепно. Сейчас я имею дело с семейным разладом, который был вызван привидением. Просто восхитительно.

Она резко встала из-за стола и начала устанавливать специальную доску, которую использовала для работы дома. “Здесь нужна логика”, - сказала Ева самой себе. Логика, чутье копа, факты и улики.

Может дело в ирландских корнях Рорка, которые тянут его к сверхъестественному? Кто же знал, что он дойдет до такого?

Но её подход был прямым, узким и рациональным.

Два убийства, одно оружие. Вот и первое связующее звено. Два убийства, одно место преступления, вот и второе звено. Вторая жертва — это кровный родственник человека, подозреваемого в первом убийстве. «И это тоже связывает их», — подумала Ева, развешивая фотографии с места преступления на доске.

Хорошо, она не может отбросить первое убийство. Значит, она использует его.

Логика и улики говорили о том, что обе жертвы знали своего убийцу. Первое убийство можно считать преступлением на почве страсти, скорее всего вызванное нелегальными препаратами. Может, Брэй изменяла Хопу? Или хотела порвать с ним в профессиональном или личном плане? Может, у нее было что-то на Хопкинса, что-нибудь угрожающее ему?

Вероятно, это было преступление на почве страсти, совершенное сгоряча. У Хопа были деньги. Если он планировал убить Брэй, то почему он сделал это в собственных апартаментах?

Но второе убийство было осознанным поступком. Убийца заманил жертву на место преступления, у него было оружие. И, скорее всего, он нашел тело прошлой жертвы. Убийство могло быть вызвано яростью, но могло быть и осознанным поступком.

— Ты всегда хотел убить его, не так ли? — Пробормотала Ева, изучая фотографии на доске. — Сначала ты хотел то, что было тебе необходимо, но независимо от того, получил ты это или нет, он уже был трупом. Что же она для тебя значила?

Она стала рассматривать фотографии Бобби Брэй.

Помешанный поклонник? “Из своего круга, — подумала она, — но находился в самом конце списка”.

— Компьютер, проведи анализ, основываясь на активном файле. Какова вероятность, что убийцы Бобби Брэй и Рэдклифа С. Хопкинса были связаны?

— Работаю…

Ева рассеянно взяла свой бокал и начала медленно пить вино, проигрывая в голове разные сценарии.

— Задание выполнено. Вероятность 82,3 процента.

“Достаточно высокая”, подумала Ева и решила продвинуться вперед еще на один шаг.

— Какова вероятность, что убийца Рэдклифа С. Хопкинса связан с первой жертвой, Бобби Брэй?

— Работаю…

“Член семьи”, подумала Ева. “Близкий друг, любовник. Брэй было бы… Чертова математика”, - выругалась Ева, высчитывая данные. “Брэй сейчас было бы быть 109 лет, конечно, если бы она еще была жива. Сейчас люди живут дольше, чем в середине двадцатого века. Поэтому любовника или близкого друга нельзя исключать из списка”.

Но она не могла представить себе человека старше ста лет — даже очень активного — разбирающего кирпичную стену.

— Задание выполнено. Вероятность того, что первая жертва связана с убийцей второй жертвы, составляет 94,1 процент.

— Да, и я так думаю. А знаешь что еще? Кровь самая крепкая связь. И кто у нас остался после Бобби? Компьютер, выведи список всех родственников первой жертвы. Выведи его на настенном экране.

— Работаю… Список выведен.

“Родители и старший брат мертвы”, - отметила Ева. Младшая сестра, которой уже 88 лет, живет в доме престарелых Скоттдейла, штат Аризона. “Довольно молода для дома престарелых”, - подумала Ева и сделала заметку, чтобы позже выяснить состояние здоровья сестры.

Если бы Бобби была жива, то у нее был бы племянник и племянница, а также пара внучатых племянников и племянниц.

“Тоже стоит проверить”, - решила Ева и начала стандартную проверку всех живых родственников.

Пока компьютер работал над этой задачей, она поставила вторичное задание, а затем присмотрелась к Хопкинсу.

— Ты начинал много дел, — сказала она вслух, — но закончил слишком мало.

Он начинал десятки проектов, а потом бросал их. Некоторые заканчивались неудачей. Время от времени он получал достаточно, чтобы, по крайней мере, отгонять кредиторов от двери и начинать новый проект.

Неудачные браки, сын, которого он игнорировал. Ни один из бывших партнеров или детей не имеет криминального прошлого.

“Но ведь нужно же где-то начинать”, - решила Ева.

Она вернулась к доске. Бриллиантовые клипсы для волос. На обложке своего первого альбома Брэй была в них, возможно, это подарок Хопа. Наиболее вероятно. Сцена преступления подсказывала Еве, что Брэй носила их, когда была убита или, по крайней мере, когда её тело замуровали в стене.

Но убийца не взял их в качестве сувенира на память. Значит это не поклонник, факты не сходятся. Убийца отполировал их и оставил.

— Она была бриллиантом, — пробормотала Ева. — Она сияла. Ты это хочешь сказать? Вот пистолет, которым он убил её, и вот где я его нашел. Он не ответил за свое преступление, но расплата должна найти его. Это и есть твое послание?

Она обошла вокруг доски, изучая найденные компьютером данные. Среди потомков Бобби было несколько подходящих вариантов.

“Нужно их всех опросить”, - решила Ева.

«Один из них связался с Хопкинсом», — размышляла Ева. «Возможно, он даже пытается выкупить здание, но они не могут сойтись на цене. Но чтобы найти тело, необходимо пробраться в здание. Как ты туда проник?»

Деньги. Хопкинсу были нужны спонсоры. Возможно, он взял у убийцы деньги за право прогуляться по «Клубу № 12». А если ты был там однажды, то сможешь попасть туда и еще раз.

«Как ты нашел тело? Как ты узнал о нем?»

Итак, Ева решила подвести итоги. Младшая сестра — в доме престарелых. Племянница живет за чужой счет. Племянник погиб от несчастного случая во время Городских Войн. Внучатая племянница — менеджер среднего звена в торговой компании, внучатый племянник — продавец страховок. Все они рядовые работники, у которых нет ни больших успехов, ни крупных провалов.

Обычные люди.

Ничего выдающегося. Никто не пытался заработать на славе и судьбе Бобби, равно как и на ее преждевременной смерти.

“Никто, — подумала Ева, — кроме Хопкинса”. Это может раздражать, не так ли? Твоя дочь, сестра, тетя — мертвая культовая личность, но чтобы платить по счетам тебе приходится работать 45 часов в неделю. А внук ублюдка, который убил её, пытается нажиться на этом. Ты с трудом копишь деньги, стареешь и…

— Минутку, минутку. Сиренити Брэй, 88 лет. Она на 22 года младше Бобби. Это не сестра. Это её дочь.

Ева кинулась к смежной двери и рывком распахнула её.

— У Бобби был ребенок, а не сестра. Время совпадает. У нее была дочь.

Рорк лишь едва поднял бровь.

— Да, Сиренити Брэй Мэсси, которая сейчас находится в доме престарелых в Скоттдейле. Я это знаю.

— Хвастун. У нее был ребенок и, судя по времени, это ребенок Хопа. О нем нет записей. Нет записей и о том времени, когда она была беременна. Но она уходила от него на несколько месяцев, что совпадает с последними месяцами её беременности и рождением дочери.

— После чего, судя по всему, она оставила ребенка у своей матери. Затем та перевезла всю семью на ранчо за пределами Скоттдейла, а Бобби вернулась к Хопу и своей прошлой жизни. Я нашел несколько предположений, что во время её разрыва с Хопом она была в отдаленной реабилитационной клинике. В интервью и статьях того времени говорится, что она была чистой и трезвой, когда вернулась на сцену, а затем снова предалась пороку, думаю, что всего через несколько недель после рождения дочери.

Рорк наклонил голову.

— Я думал, ты оставила Бобби мне.

— Ты занимаешь привидениями. А я работаю с трупом.

Глава 7.

Они были женаты уже два года и, будучи хорошим наблюдателем, Ева знала, когда Рорк злился на нее. Это казалось глупым, ужасно глупым — ссориться или тайком злиться друг на друга из-за такой смешной причины как привидения.

Целую минуту Ева размышляла о том, насколько это глупо. Затем она тяжело вздохнула.

— Послушай, — начала она.

Немного помолчав, Рорк откинулся на спинку кресла.

— Я слушаю.

— То, чем я занимаюсь… дерьмо. Вот дерьмо! — Она подошла к окну, потом прошлась по кабинету к двери и обернулась.

Правила брака — «И, черт побери, это одно из его преимуществ», — подумала Ева — заключалось в том, что она могла сказать Рорку то, что ей было сложно сказать самой себе.

— Мне приходится жить со многими из них. — Сейчас в ее голосе слышался гнев и нечто, похожее на печаль, которую она никогда не могла объяснить. — Они не всегда уходят, когда ты закрываешь дело, и они никогда не уходят, если ты оставляешь трещину в деле. У меня в голове целая армия этих чертовых трупов.

— Но их страдания не остались безнаказанными, — напомнил ей Рорк. — Ты за них сполна отплатила, ты заступилась за них.

— Да, это хорошо, но это не значит, что они говорят мне: “Спасибо, крошка”, а потом улетают в свой загробный как его там.

— Это называется загробный мир, и они уже находятся там, когда попадают к тебе.

— Вот именно. Они мертвы. Но у них остаются лица, голоса и боль, по крайней мере, в моей голове. И мне не нужно думать, что они крутятся вокруг меня и оставляют послания с того света. Это уже слишком, понимаешь? Это перебор, если я начну думать о том, что у меня за плечом стоит призрак, который проверяет, правильно ли я делаю свою работу.

— Хорошо.

— Точно?

— Дорогая Ева, — произнес Рорк тем спокойным и терпеливым тоном, которым он когда-то её покорил. — Разве мы с тобой уже не доказали друг другу, что нам с тобой не нужно всегда иметь одинаковое мнение обо всем? И разве это не было бы скучно?

— Может быть. — Напряжение отпустило её. — Мне так кажется. Я просто никогда не думала, что ты принимаешь подобные вещи так близко к сердцу.

— Наверное, в таком случае мне не стоит говорить, что если я умру первым, то планирую как можно чаще возвращаться и видеть тебя голой.

Как он и ожидал, губы Евы изогнулись в улыбке.

— Я буду старой, а сиськи отвиснут до пояса.

— Они у тебя не такие большие, чтобы так сильно обвиснуть.

Ева сжала губы и посмотрела вниз, словно желая это проверить.

— Вот тебе обязательно надо было это сказать? Ну что, у нас мир?

— Наверное, да, если ты подойдешь и поцелуешь меня. В качестве платы за оскорбление.

Она удивленно округлила глаза.

— Здесь нет ничего бесплатного, — усмехнулся Рорк.

Но она обошла рабочий стол, наклонилась и коснулась его губ своими.

В ту же секунду Рорк усадил её себе на колени. Ева знала, что он так сделает, ведь она слишком хорошо его знала, чтобы понять это, и сейчас она была в настроении потакать ему.

— Если ты думаешь, что я изображаю тупую секретаршу и по-дружески выполню…

— На самом деле, ты оскорбила меня несколько раз, — перебил он её. — А еще ты напомнила мне, что со временем станешь старой. Поэтому я должен воспользоваться твоими молодостью и активностью, а еще увидеть тебя голой.

— Я не собираюсь раздеваться. Эй!

— Ну, тогда почувствовать тебя голой, — исправился Рорк, когда его руки уже были под свитером Евы и ласкали её грудь. — Они такие славные, такие маленькие.

— Вот как? Я должна сказать тоже самое о твоей штуковине?

— Оскорбление за оскорблением. — Смеясь, Рорк скользнул рукой ей за спину, чтобы крепче держать её на месте. — Тебе придется долго извиняться.

— Тогда мне, наверное, лучше начинать.

Ева добавила напора в поцелуй и развернулась, чтобы оседлать его. Понадобится немного ловкости и энергии, чтобы принести глубокие извинения в рабочем кресле, но Ева была уверена, что справится с этой задачей.

Он заставлял её чувствовать столько разных эмоций, и все они были сильными и непосредственными. Голод, веселье, любовь, желание. Ева ощущала его желание, его ненасытность по отношению к ней, когда Рорк набросился на нее с поцелуями. Её тело наполнилось тем же желанием и голодом, когда он начал снимать с нее одежду.

Эта сложная женщина была его жизнью. Не только её длинное, красивое тело, но также разум и дух, заключенные в этой великолепной форме. Она могла восхищать и расстраивать, очаровывать и раздражать — и все это каким-то удивительным образом ставилось ему в противовес и дополняло его.

Сейчас она полностью его захватила его, двигая своим телом, ловко орудуя этими быстрыми руками, а затем приняла его в себя с долгим, низким стоном удовлетворения. Они стали единым целым, кончили вместе, а затем довольное урчание сменилось смехом.

— Думаю, теперь мы точно помирились, — решила Ева.

— У тебя даже осталась парочка кредитов.

На минуту Ева свернулась клубочком, положив голову на плечо Рорка, и пробормотала:

— Привидения, наверное, не могут заниматься сексом в рабочем кресле.

— Это маловероятно.

— Тяжело быть мертвым.

В восемь пятнадцать Ева уже была в своем кабинете в Центральном управлении, хмуро изучая последние доклады чистильщиков и ОЭС.

— Ничего. Они ничего не смогли найти. Никаких следов электронного контроля, голографических принадлежностей, аудио, видео. Полный ноль.

— Должно быть это значит, что вчера вечером у тебя был опыт встречи с паранормальным явлением.

Ева бросила нежный взгляд на Пибоди.

— Черта с два это было паранормальное явление.

— Даллас, такие случаи были подтверждены документами.

— Документы есть и о фруктовых пирогах. Это кто-то из семьи. Вот на что мы должны обратить внимание. А, кроме того, на нечто, чем Хопкинс располагал или не располагал, и что так хотел получить наш убийца. Начнем с членов семьи. Давай исключим тех, у кого надежное алиби. А потом посмотрим, куда это нас приведет.

Ева посмотрела на свой заваленный докладами стол, когда её телефон снова зазвонил и, посмотрев на входящие данные, криво ухмыльнулась.

— Очередной репортер. Мы ничего не даем этим ищейкам, пока нам не прикажут это сделать. Просматривай все входящие сообщения. Если тебя загонят в угол, не давай никаких комментариев, расследование продолжается. И точка.

— Поняла. Даллас, каково это было прошлой ночью? Мурашки по коже или просто “вау”?

Ева сжала челюсти, а потом шумно выдохнула.

— Мурашки по коже, потом раздражение, что какой-то сопляк играет со мной и заставляет мою кожу покрываться мурашками.

— Но ведь там было очень холодно, правда? Привидение Бобби Брэй пело тебе песни.

— Если бы я верила, что это был призрак, то меня бы это скорее злило, а не развлекало. Кто-то хочет, что бы мы думали, что нам не рады в «Клубе № 12». Кто-то пытается напугать нас. На отчете из ОЭС были заметки Фини. Он пишет, что парочка его парней слышали пение. А еще один клянется, что нечто похлопало его по заднице. То же самое с чистильщиками. Просто массовая истерия.

— Немного покопавшись в отчетах, я выяснила, что двое бывших владельцев пробовали экзорцизм. Нанимали священников, медиумов, парапсихологов и прочее в том же духе. Ничего из этого не вышло.

— Ничего себе, Мумбо так и не смогло избавиться от Юмбо? И почему меня это не удивляет? Включай телефон и начинай проверять алиби.

Ева взяла свою часть данных, исключила двоих родственников с алиби и, в конце концов, связалась с дочерью Сиренити Мэсси, проживающей в их доме в Скоттдейле.

— Еще даже семи утра нет.

— Мне очень жаль, мисс Сойер.

— Нет семи, — раздраженно сказала женщина, — и мне уже трижды звонили репортеры и еще один раз старшая сестра из дома престарелых, где находится моя мать. Вы знаете, что какой-то репортер пытался пробраться к ней? У моей матери тяжелая форма слабоумия, она едва вспоминает меня, когда я прихожу проведать её, а какой-то идиот-репортер пытается пробраться к ней, чтобы задать вопросы о Бобби Брэй. Моя мать даже не знала её!

— Ваша мать знает, что она дочь Бобби Брэй?

Худое, уставшее лицо женщины стало пустым. Но все было понятно по ее глазам, ясным как стекло.

— Что вы сказали?

— Она знает это и, следовательно, вы тоже знаете.

— Я не хочу, чтобы мою мать беспокоили ни репортеры, ни полиция.

— Я не собираюсь беспокоить вашу мать. Скажите мне, когда и как она узнала, что приходится Бобби Брэй дочерью, а не сестрой?

— Я не знаю. — Мисс Сойер провела руками по лицу. — Она не в себе уже давно, очень давно. Даже когда я была ребенком… — Она опустила руки и сейчас выглядела не просто уставшей. Она выглядела больной. — Лейтенант, это так необходимо?

— У меня два убийства. И обе жертвы — ваши родственники. Расскажите мне, что вам известно.

— Я не считаю семью Хопкинсов своими родственниками. Да и с чего мне думать иначе? Мне жаль, что этот мужчина был убит, потому что теперь нужно вспоминать все это. Я всегда была достаточно осторожной, чтобы отделять себя и свою семью от феномена Бобби. Можете это проверить. Я никогда не давала интервью, никогда не соглашалась на него, да и сама не напрашивалась.

— Почему? Это ведь золотая жила, насколько я могу судить.

— Потому что я хотела быть нормальной. Мне дано такое право, так же, как и моим детям. Моя мать всегда была слабой. Очень хрупкой, как физически, так и морально. Я не такая, и я сделала все, чтобы меня и моих близких не засосало в этот водоворот. Если вдруг всплывет, что я внучка Бобби, а не внучатая племянница, то они спустят на меня всех собак.

— Я не могу обещать, что это не просочиться в прессу, но я могу заверить вас, что я не буду давать интервью на эту тему во время расследования. Я не буду называть вашего имени или имен ваших родных.

— Хорошо, — уныло сказала Сойер. — Они и так не замешаны.

— В таком случае вам не составит проблем ответить на несколько вопросов. Как ваша мать узнала о своем происхождении?

— Она сказала мне, моему брату и мне, что нашла письма, которые написала Бобби. Мать Бобби сохранила их. В письмах она спрашивала, как поживает её ребенок, называла мать по имени. Она называла её “моя Сиренити”, словно она была состоянием умственного здоровья[7] , а не ребенком, которому нужна мать.

Горечь в её словах подсказала Еве, что она разговаривала явно не с одной из поклонниц Бобби Брэй.

— Писала, что ей жаль, что она опять во все это втянулась. Моя мать обвиняла Бобби в безответственности, говорила, что она обещала лечь в реабилитационную клинику, что собиралась уйти от Хопа, бросить сцену. Она собиралась очиститься и вернуться к своей дочери. Но, конечно, этого не произошло. Моя мать была уверена, что её убил сам Хоп или нанял кого-нибудь для этого.

— А что вы думаете?

— Всякое может быть, — неуверенно проговорила она. — Может, она уехала на Бимини, чтобы продавать ракушки на морском берегу. А может, вернулась в Сан-Франциско и сбросилась в пролив с “Золотых ворот”[8]. Я не знаю, да и на самом деле мне все равно.

Сойер тяжело вздохнула и закрыла ладонями глаза.

— Она никогда не была, да и сейчас не является, частью моего мира. Но она была едва ли не всем миром для моей матери. Мама уверяла меня, что ей является дух Бобби, что она разговаривает с ней. Думаю, эта навязчивая идея и была одной из причин, почему у нее были такие серьезные эмоциональные и умственные проблемы с тех пор как я её помню. А когда во время Городских войн погиб мой брат, то она стала совсем плоха. Он был её любимцем.

— У вас остались письма?

— Нет. Человек Хопкинса выследил мою мать. Я тогда была в колледже, мой брат за границей, и это было, дай Бог памяти, почти 30 лет назад. Он вытянул у матери почти все, что принадлежало Бобби или было с ней связано. Оригинальные записи, письма, дневники, фотографии. Он сказал, что собирается открыть что-то вроде музея в Калифорнии. Но из этого так ничего и не вышло. Когда мой брат вернулся домой и узнал об этом, то ужасно разозлился. Он и моя мать сильно поругались тогда, а потом так и не успели помириться. А сейчас он мертв, да и она вероятно уже скоро покинет этот мир. Я не хочу быть наследницей Бобби Брэй. Я просто хочу жить своей жизнью.

Ева закончила разговор и откинулась на спинку стула. Она была уверена, что письма были именно тем, что хотел получить убийца.

Вместе с Пибоди Ева отправилась в апартаменты Хопкинса для еще одного тщательного осмотра.

— Написанные Бобби письма подтверждают, что этот ребенок от Хопа. Письма или какие-то документы и записи, которые привели внука Хопа к Сиренити Мэсси. Что-то очень скандальное, и, следовательно, ценное, — сказала Ева своей напарнице. — Бьюсь об заклад, что у него был тайник. Потайная коробка, сейф. Нужно поискать банковские ячейки, оформленные на его имя или псевдоним.

— Может, он взял их с собой, и теперь они уже у убийцы?

— Не думаю. Портье сказал, что он вышел с пустыми руками. Если бы они были с ним, учитывая их ценность, ему бы понадобился портфель или папка. Парню нравились аксессуары — хороший костюм, туфли, старинные часы — зачем же рисковать с тем, что заслуживает хорошего отношения. Но… ему нужны были деньги. Может, он продал их или, по крайней мере, заложил их?

— В “Прошлом”?

— Можно проверить.

У входной двери Ева остановилась и обернулась, чтобы еще раз осмотреть апартаменты. “Здесь нет привидений”, - подумала она. “Здесь нет ничего, кроме спертого воздуха и разбитых мечтаний”.

“Наследство”, - подумала Ева, закрывая дверь. Хопкинс не оставил ничего, кроме неудовлетворенных амбиций, и ей казалось, что это не слишком отличалось от того, что он сам получил от своего отца.

«Внучка Бобби Брэй изо всех сил старалась избавиться от своего наследства, чтобы жить простой жизнью. Она не хотела быть связанной с Бобби Брэй», — думала Ева.

Кто мог обвинять её в этом? За это никого нельзя винить.

— Если в наследство тебе досталось только всякое дерьмо и разочарование, — поинтересовалась Ева, — то что ты будешь делать?

— Я думаю, что это зависит от человека. — Нахмурилась Пибоди, раздумывая над ответом, пока они спускались. — Можно валяться в этом дерьме и проклинать своих обидчиков, а можно пытаться вылезти из него.

— Точно. Можно попробовать превратить его в золото и жить богато, как Хопкинс. Зациклиться на этом, как дочка Бобби. Или закрыть дверь в свое прошлое. Как внучка Брэй.

— Допустим. И что из этого?

— Дверь можно закрыть разными способами. Ты поведешь, — сказала Ева, когда они оказались на улице.

— Я поведу? У меня сегодня день рождения что ли?

— Поехали, Пибоди. Сев на пассажирское кресло, Ева достала свой ноутбук и открыла армейские данные Джона Мэсси. Она наклонила голову, изучая его фотографию.

У него было молодое, свежее лицо. “Мягкая форма губ”, - подумала Ева, — “простодушный взгляд”. Она не видела в нем ни одного из его предков, но было кое-что еще.

“Похожие черты лица”, - подумала она. — “Наследство”.

По рации она связалась с полицейским художником детективом Янси.

— У меня к тебе срочное дело, — сказала Ева. — Я отправлю тебе фото с удостоверения личности. Мне нужно, чтобы ты его состарил.

Глава 8

Ева попросила Пибоди остановиться у банка, в котором Хопкинс брал кредит для ремонта «Клуба № 12». Поговорив с сотрудником банка, они выяснили, что там не было сейфа для хранения ценностей ни на его имя, ни на имя Брэй и ни какую-нибудь похожую комбинацию.

К разочарованию Пибоди, Ева сама села за руль, когда они вышли из банка.

Ева не решилась просить Рорка провести поиск этого сейфа, хотя такая мысль и мелькнула у нее в голове. Несомненно, он бы нашел его, если, конечно, было что искать, и сделал бы это быстрее, чем она. И даже быстрее, чем ОЭС. Но она не могла сказать, что это вопрос жизни и смерти.

Это был скорее один из вопросов, просто раздражавших Еву.

По дороге в магазин “Прошлое”, Ева отправила запрос Фини, чтобы он выделил для поиска сейфа одного из своих асов, а по совместительству и возлюбленного Пибоди, Яна МакНаба.

— МакНаб будет на седьмом небе от счастья. — Пибоди откинулась на спинку пассажирского сидения с такой блаженной улыбкой, словно от одного упоминания его имени она сама там оказалась. — Искать привидение и все такое.

— Он будет искать банковский сейф.

— Ну да, но ведь это связано с Бобби Брэй и её призраком в доме № 12.

— Прекрати это. — Еве вдруг отчаянно захотелось схватиться за волосы и хорошенько их дернуть, но сейчас её руки держали руль. И именно эти руки помогли ей сейчас обогнуть большой автобус, едва не врезавшись в него. — Я напишу приказ, запрещающий произносить слова “Номер двенадцать” этим благоговейным шепотом на расстоянии менее 10 футов от меня.

— Ты должна смириться с этим. Ты знаешь, что выпустили кучу книг и видео об этом клубе, о Бобби и обо всем, что тогда произошло? Я провела небольшое исследование. Мы с МакНабом скачали одно из таких видео прошлой ночью. Оно было довольно наигранным, но интересным. А ведь мы работаем над этим делом. Может они и об этом видео сделают, ну знаешь, например, как они хотят сделать о деле Айконов[9] . Это же просто круто! Мы будем знаменитыми и…

Остановившись на светофоре, Ева медленно повернулась и в упор посмотрела на напарницу.

— Еще раз услышу от тебя что-то подобное, и я буду душить тебя до тех пор, пока твои глаза не вылезут из орбит, а потом я засуну их в твой открытый рот, чтобы ты их проглотила. И тогда твои собственные глаза задушат тебя.

— О, Господи.

— Так что подумай хорошенько, прежде чем решишь снова выдать нечто подобное.

Пибоди сжалась на своем сидении и постаралась даже дышать как можно незаметнее.

Подъехав к магазину и обнаружив, что он закрыт, они направились домой к Бьюкенену по адресу, указанному в записях Евы.

Майв открыла им дверь трехэтажного особняка.

— Добрый день, лейтенант, детектив.

— Закрыли магазин, мисс Бьюкенен?

— Да, на день или на два. — Она откинула волосы со лба. Ева наблюдала за этим движением, за игрой света на блестящих рыжих волосах. — У нас вчера была огромная толпа посетителей, примерно через час, после того, как вы ушли. О, проходите, пожалуйста. Я сегодня словно сама не своя.

— Толпа посетителей? — Переспросила Ева и зашла в длинный узкий коридор, освещенный лучами зимнего солнца, падающими сквозь окна из цветного стекла.

— Покупатели, и большинство из них хотели что-нибудь купить. Или просто поглазеть на коллекцию, связанную с Бобби Брэй. — Майв, одетая в свободные белые брюки, мягкую белую кофту и белые полусапожки, провела их через широкий дверной проем в просторную гостиную.

“Чисто”, - подумала Ева, — “но не вычурно”. Вокруг было полно старинных вещей — а она знала, как отличить по-настоящему достойные предметы, поскольку Рорк любил их — мягкие диванные подушки насыщенных цветов, старинные ковры, довольно старые на вид черно-белые фотографии в оловянных рамках, украшающие стены.

Никаких гелевых подушек, экранов настроения или развлекательных центров, по крайней мере, не на виду. “Предметы из старого мира”, - решила Ева, — “очень напоминает место работы хозяев дома”.

— Пожалуйста, присаживайтесь. Я принесу чай или кофе.

— Не стоит беспокойства, — ответила Ева. — Ваш отец здесь?

— Да, он у себя в кабинете. Мы работаем дома, по крайней мере, сегодня. Нас просто засыпали запросами о коллекции Брэй, а заниматься этим можно и дома.

Она обошла комнату, включая светильники с цветными абажурами.

— Обычно нам нравится, когда в магазине есть посетители, но сейчас это больше похоже на цирковое представление. Вдвоем мы просто не можем с этим справиться. Раньше работать в магазине было намного легче.

— А как насчет писем?

— Писем?

— У вас есть вещи такого плана? Письма, дневники, журналы?

— Конечно да. Речь идет о Бобби, верно? — Майв вернулась и присела на краешек кресла, скрестив ноги. — У нас есть рукопись, которую определили как письмо, написанное Бобби своей подруге из Сан-Франциско в… 1968 году. Есть два блокнота с оригинальными текстами её песен. Возможно, у нас есть и еще что-то, но это первое, что пришло в голову.

— А что насчет писем семье, написанных в то время, когда она жила в Нью-Йорке?

— Не думаю, что у нас такое есть, но я могу проверить по списку. Или просто спросить своего отца, — добавила она с легкой улыбкой. — У него весь этот список в голове. Не знаю, как ему это удается.

— Может, вы сможете узнать, не уделит ли он нам пару минут?

— Конечно.

Заметив, что девушка колеблется, Ева подтолкнула её.

— Есть еще что-то, что вы вспомнили?

— Я не уверена, что это важно. Не думаю, что это может помочь. И я не хочу говорить это при моем отце. — Девушка обернулась в сторону двери, а затем слегка коснулась одного из серебряных колечек, которые носила в ушах. “Нервничает”, - подумала Ева. — Но… хорошо, мистер Хопкинс — Рэд — он словно бы запал на меня. Флиртовал, ну вы понимаете. Приглашал меня на ужин или просто выпить. Он говорил, что я могла бы быть моделью, и что он может договориться с фотографом, который сделает портфолио с хорошей скидкой.

Яркий румянец залил её щеки, и Майв прочистила горло.

— Ну и все в таком духе.

— А вы? Согласились на ужин, напитки или фотографии?

— Нет. — Девушка покраснела еще сильнее. — Я знаю рамки приличия. Он мне в отцы годится, да и на самом деле Рэд — совсем не мой тип мужчин. Хотя должна признать, в нем было что-то привлекательное. Правда, он мог быть просто само очарование. И у него получалось делать это без всяких непристойностей, думаю, вы понимаете, что я имею в виду. Не хочу, чтобы вы подумали…

Она махнула рукой.

— Все это было просто по-дружески. Может, я бы и согласилась просто ради веселья. Но в тот момент я уже встречалась с другим человеком, и у нас серьезные отношения. Я не хотела ничего портить. Да и по правде говоря, моему отцу это не понравилось бы.

— Почему?

— Во-первых, из-за разницы в возрасте, а во-вторых, из-за прошлого Рэда. Он всегда искал выгоду, да и эти его множественные браки. Кроме того, он наш клиент, и встречаться с ним было бы не совсем корректно. В любом случае, — Майв с облегчением вздохнула, — я волновалась, что не рассказала этого вам раньше, и боялась, что вы можете узнать все сами и подумать, будто я что-то скрываю.

— Я это ценю.

— Я позову отца, — сказала она, поднимаясь. — Уверены, что не хотите кофе или чай? Сегодня холодно на улице.

— Я бы не отказалась, — заговорила Пибоди. — Мне что-нибудь на ваше усмотрение. А лейтенант будет черный кофе.

— Хорошо. Это займет всего пару минут. Пожалуйста, располагайтесь.

— Она немного смущалась, когда рассказывала о Хопкинсе. Поэтому и хотела что-нибудь нам предложить, — произнесла Пибоди, когда Майв вышла из комнаты. — Так ей проще было бы говорить.

— Что-нибудь обязательно всплывет во время расследования. — Ева встала, чтобы пройтись по комнате. Это была спокойная, семейная комната, в которой чувствовался уточненный стиль. Художественные черно-белые снимки города напоминали о старых временах. Ева хмуро смотрела на один из них, когда вошел Бьюкенен. Как и его дочь, он был одет по-домашнему. И все же ему удавалось величаво выглядеть даже в синем свитере и серых брюках.

— Добрый день, леди. Чем могу служить?

— У вас красивый дом, мистер Бьюкенен, — начала Пибоди. — Я вижу здесь несколько милых старинных предметов. Лейтенант, у меня даже возник вопрос, а не покупал ли Рорк что-нибудь у мистера Бьюкенена?

— Рорк? — Бьюкенен озадаченно посмотрел на Пибоди. — Он приобрел у нас несколько предметов. А разве он является подозреваемым в этом деле?

— Нет. Он муж лейтенанта Даллас.

— Да, конечно, я совсем забыл. — Он перевел взгляд на Еву и улыбнулся. — Моя работа связана главным образом с прошлым, поэтому иногда я просто пропускаю события современности.

— Готова спорить, что так оно и есть. И если говорить о прошлом, — продолжила Ева, — нас интересуют письма, журналы и дневники, которые могли принадлежать Бобби Брэй,

— Это имя, которое я слышал бесчисленное количество раз за сегодня. Майв вам, наверное, сказала, что по этой причине мы решили работать дома. Но Бобби и здесь не дает нам покоя.

Майв вкатила тележку с чайным сервизом.

— Как раз то, что нужно. Я поставил телефон на автоответчик, — сказал ей отец. — Можем сделать небольшой перерыв. Значит, вам нужны письма Бобби Брэй. — Он присел, в то время как Майв разливала кофе и чай. — У нас есть несколько ее писем, которые она написала своим друзьям из Сан-Франциско в 1968 и 1969 годах. А еще у нас есть тетрадь с черновыми текстами её песен. Это также можно считать своего рода дневником. Она записала там некоторые свои мысли или заметки. Маленькие напоминания. Мне сегодня поступало много вопросов о них. В том числе и от Клифа Джила.

— От сына Хопкинса?

— Да, он так сказал. Он был очень расстроен, говорил почти бессвязно. — Бьюкенен погладил руку Майв, когда та передала ему чашку. — Это и понятно при таких обстоятельствах.

— И он интересовался именно письмами? — Спросила Ева.

— Он сказал, что его отец упоминал письма, по его словам это должна была быть сенсация. Мистер Джилл знал, что я и его отец вели дела, и он надеялся, что я знаю об этих письмах. Я думаю, он надеялся очистить имя своей семьи.

— Вы собираетесь ему в этом помогать?

— Даже не знаю, как я смогу это сделать. — Бьюкенен развел руками. — Ничто из того, чем я располагаю, не подходит под его описание.

— А если бы было что-то соответствующее или некая переписка, относящаяся ко времени исчезновения Бобби, вы бы об этом знали?

Он задумчиво поджал губы.

— Конечно, я могу закинуть удочку. Всегда есть слухи. Несколько лет назад кто-то пытался выставить на торги нечто, заявленное как письмо Бобби, отправленное через два года после её исчезновения. Но оно оказалось подделкой, и дело закончилось громким скандалом.

— А еще были фотографии, — добавила Майв. — Предположительно на них была запечатлена Бобби. И они так же были сделаны после исчезновения. Но ни один из снимков не был признан подлинным.

— Да, точно. — Кивнул Бьюкенен. — Поэтому, что касается подтверждения слухов и заявлений, то здесь совершенно другое дело. У вас есть сведения о наличии переписки в это время, лейтенант?

— У меня есть источник, который утверждает, что она была.

— Правда? — Его глаза заблестели. — Если будет доказана их подлинность, то это окажется настоящей удачей.

— Ты хвасталась знакомством с Рорком, Пибоди? — Ева снисходительно посмотрела на напарницу, когда та проскользнула за руль.

— У Рорка были дела с этим магазином, да и вы уже были там вдвоем. Но он не упомянул Рорка. И я подумала, что Бьюкенен должен помнить своих наиболее состоятельных клиентов, понимаешь, и он должен понимать непосредственную связь между своим бизнесом и нашим расследованием.

— Да, должен. Его объяснение было похоже на правду.

— Тебя это тоже заинтересовало.

— Меня много что интересует. Давай-ка поедем и побеседуем с Клифом Джиллом.

Как и магазин “Прошлое”, школа танцев была наглухо закрыта. Но поскольку Фанни Джилл жила в квартире над ней, то добираться пришлось не долго.

Открывший им Клиф выглядел взволнованным.

— Слава Богу! Я уже собирался звонить вам.

— Что случилось?

— Нам пришлось закрыть школу. — Он бросил быстрый взгляд на пустой холл, а потом жестом пригласил их пройти внутрь. — Мне даже пришлось дать матери успокоительное.

— Почему?

— Все из-за этой ужасной суматохи. А сам я пью “Кровавую Мэри”.

В отличие от особняка Бьюкененов, квартира Фанни была полна ярких, противоречивых цветов, прозрачной ткани и хрома. “Художественный фанк”, - предположила Ева. Квартира выглядела обжитой, но, пожалуй, несколько захламленной.

Как заметила Ева, и сам Клиф выглядел потрепанным. Он был не брит и, судя по всему, спал в той же одежде, которую носил сейчас. Под глазами появились синяки от усталости.

— Я остался здесь на ночь, — начал он, стоя в смежной кухне и наливая водку. — Люди приходили в студию вчера после обеда, некоторые из них говорили очень неприятные вещи. Или просто звонили и говорили всякую дрянь на автоответчик. Я выключил все её телефоны. Она просто не могла это больше выносить.

Он добавил томатного сока и табаско[10] , чтобы водка стала мутно-красной, а затем отпил большой глоток.

— Вероятно, нас заклеймили так же, как и моего деда. Отродье Сатаны. — Он сделал еще один глоток, а потом покраснел. — Извините. Может вам что-нибудь налить?

— Нет, спасибо, — ответила Ева. — Мистер Джилл, вам угрожали?

— Да, начиная от вечного проклятия и заканчивая публичной поркой. Моя мать этого не заслужила, лейтенант. Она ничего не сделала, кроме как выбрала себе не того мужа, что она потом исправила. Во всяком случае, во мне течет кровь Хопкинса. — Его рот скривился, как от боли. — Вы так не думаете?

— А вы?

— А я уже не знаю, что думать. — Он вернулся в гостиную и упал на карамельно-розовый диван, засыпанный мягкими подушками. — По крайней мере, я знаю, что я чувствую. Ярость и немного страха.

— Вы сообщали об этих угрозах?

— Мать просила не делать этого. — Он закрыл глаза, словно собирая воедино остатки самообладания. — Она растерялась и разозлилась. По крайней мере, с этого все началось. Она не хотела поднимать шум по этому поводу. Но давление только нарастало. Моя мать умеет справляться с такими вещами, она не из тех, кто сразу же расклеивается. Но сейчас все это просто стучится к ней в дверь. Она боится, что из-за этой шумихи, этого скандала мы потеряем школу. Мама так долго к этому шла, а теперь…

— Сделайте копию любой из таких записей на автоответчике. Мы позаботимся об этом.

— Хорошо, хорошо. — Он провел пальцами по спутанным волосам. — Так и нужно сделать, верно? Я просто не могу сейчас нормально соображать. Не могу понять, что мне нужно делать.

— Вы разговаривали с владельцем магазина “Прошлое”. Можете уточнить, по какой причине?

– “Прошлое”? Да, точно. Мистер Бьюкенен. Мой отец продавал ему кое-какие памятные вещи. Я подумал, может он один из спонсоров «Клуба № 12». Мой отец упоминал его имя, когда я давал ему пять сотен. Он сказал что-то вроде: «Прошлое» так и останется «Прошлым», но клянчить у них крохи он больше не будет». Сказал, что отдаст мне мои пять сотен в десятикратном размере, потому как собирается сорвать джек-пот.

— Какой-то особенный джек-пот?

— Мой отец много чего говорил. В основном хвастался, ничего кроме пустой болтовни. Сказал, что у него есть козырный туз в рукаве, и сейчас он ждет нужное время. Оно должно было скоро наступить.

— Что у него был за козырь?

— Не знаю даже, был ли он у него. — Клиф вздохнул. — На самом деле, я не очень-то его слушал, поскольку все это одна старая история. И я хотел, чтобы он поскорее ушел, прежде чем моя мать об этом узнает. Но он что-то говорил о письмах Бобби Брэй. По его словам, это была настоящая бомба, которая подтолкнет «Клуб № 12» к восстановлению. Я не придал значения его словам в тот раз потому, что он как всегда говорил всякое дерьмо.

Он вздрогнул, потом снова сделал глоток.

— Паршиво так говорить о мертвом отце, да?

— Тот факт, что он мертв, не делает его примерным отцом для вас, мистер Джилл. — Мягко сказала Пибоди.

На мгновение на глаза Клифу навернулись слезы.

— Наверное, нет. Когда все это началось, я помню, как он говорил об этих письмах, и я подумал, что, может быть, он продал их в “Прошлое”. Может, в них было что-то, что помогло бы очистить имя моего деда. Не знаю, на что я надеялся. Может, она покончила с собой, и он запаниковал.

Он опустил голову и потер ладонью лоб, словно пытаясь прогнать боль.

— Я об этом не волновался, да и не стал бы, если не считать того, что все это свалилось на мою мать. Я не знаю, чего я ждал от мистера Бьюкенена. Я был в отчаянии.

— Ваш отец уточнял содержание этих писем? — Поинтересовалась Ева. — Может время их написания.

— Нет. В тот момент я подумал, что он просто пытается спасти свое лицо, ведь я давал ему деньги. Может, так оно и было. Бьюкенен сказал, что он не покупал у отца никаких писем, но мне можно прийти к ним и посмотреть, что у них есть. Думаю, что просто зря потрачу время. Но он был очень добр, я имею в виду мистера Бьюкенена. Буквально полон сочувствия.

— Вы обсуждали это с вашей матерью? — Спросила Пибоди.

— Нет, да и не стану это делать. — Печаль исчезла с его лица, уступив место гневу. — Наверное, ужасно так говорить, но своей смертью отец принес ей больше горя, чем во время развода. Я не хочу добавлять еще больше проблем. Не хочу гоняться за журавлем в небе. — Он уставился в стакан. — Мне нужно организовать похороны. То есть кремацию. Знаю, что это звучит странно, но я не собираюсь устраивать прощальную церемонию или заупокойную службу. Я не хочу растягивать время. Нам просто нужно постараться это пережить.

— Мистер Джил…

— Клиф, — сказал он Еве с вялой улыбкой. — Называйте меня Клифом, если уж я свалил на вас все свои проблемы.

— Клиф, вы не знаете, был ли у вашего отца сейф?

— Он мне не говорил. Мы не так часто с ним виделись. Я даже не знаю, что он стал бы хранить в сейфе. Мне звонил какой-то адвокат сегодня утром. Он сказал, что отец написал завещание, и что его я единственный наследник. Я попросил оценить ситуацию, и он сказал мне, что по грубой оценке, когда все успокоится, мне еще повезет, если я получу достаточно кредитов, чтобы купить соевый хот-дог с тележки.

— Я думала, вы надеялись на лучшее, — прокомментировала Пибоди.

Клиф коротко рассмеялся.

— Надеяться на лучшее с Рэдом Хопкинсом всегда было просто пустой тратой времени.

Глава 9.

Когда они вышли на улицу, Пибоди, наматывая шарф вокруг шеи, укорила Еву:

— Могла бы посочувствовать парню.

— Мы передадим копию записей с его телефона парочке крепких парней в форме, они постучат в парочку дверей и выскажут парочку суровых предупреждений. Большего мы здесь сделать не можем. Пора возвращаться в управление. Я хочу встретиться с Мирой, а ты пока доложи новые данные капитану.

— Я? — Голос Пибоди сорвался на визг. — Сама? Одна?

— Да, конечно если капитан Уитни будет на месте.

— Но обычно ты докладываешь ему.

— А сегодня это сделаешь ты. Он может попытаться созвать пресс-конференцию, — добавила Ева, когда они садились в машину. — Постарайся его отговорить.

— О, Боже.

— Всего лишь на двадцать четыре часа. Убеди его подождать, — добавила Ева, заводя автомобиль и вливаясь в поток машин, побледневшая Пибоди молча сидела рядом с ней.

Мира была главным специалистом по психологическим портретам в полицейском управлении Нью-Йорка. Её консультации всегда пользовались большим спросом, поэтому попытка Евы попасть на прием без назначенного времени, была похожа на попытку просунуть голову в иголочное ушко, в которое и так уже засунули нитку.

У Евы разболелась голова, когда она закончила битву с секретаршей Миры, но зато она получила свои десять минут.

— Вам нужно выдать её плетку и наручники, — прокомментировала Ева, когда вошла в кабинет Миры. — Хотя возможно они ей и не понадобятся.

— Тебе всегда удавалось пройти мимо нее. Присаживайся.

— Спасибо, но я ненадолго.

Мира села за стол. Она была милой и ухоженной женщиной, которая очень любила красивые костюмы. Сегодня её костюм был насыщенного красного цвета, и она дополнила его нитью жемчуга.

— Дело связано с «Клубом № 12», — начала Мира. — Два убийства, разделенные почти столетием. Ты не приходишь на консультации по рутинным вопросам. Тебя интересует Бобби Брэй?

— И вы туда же? Люди так произносят её имя, словно она бог какой-то!

— Правда? — Мира откинулась на спинку кресла, её голубые глаза смеялись. — Вообще-то моя бабушка была на её концерте в “Клубе № 12” в начале семидесятых годов прошлого века. Она говорила, что ради этого ей пришлось переспать с вышибалой клуба. Моя бабушка была невероятной женщиной.

— Хм.

— И мои родители были её поклонниками, поэтому я выросла, слушая этот голос, эту музыку. Подтверждение из лаборатории уже пришло? Это действительно её останки?

— Судебный скульптор из лаборатории еще сегодня утром ставила все свои деньги, что это так. У меня есть изображение лица, восстановленное с черепа, и оно похоже на Бобби.

— Можно взглянуть?

— Оно есть в моем файле. — Ева передала Мире компьютерные коды, а затем пересела поближе, чтобы тоже увидеть лицо Бобби.

На экране появилось красивое трагичное лицо с глубоко посаженными глазами и полными губами, излучавшее и молодость, и тревогу.

— Да, — пробормотала Мира. — Это и впрямь на нее похоже. Несмотря на возраст, она выглядит грустной и изможденной.

— Если жить на наркотиках, выпивке и сексе, то ты тоже будешь выглядеть грустной и изможденной.

— Да, так оно и есть. Ты совсем ей не сочувствуешь?

Ева поняла, что ей следовало бы ожидать такого вопроса от Миры. Чувства всегда были на повестке дня в этом кабинете.

— Я сочувствую всем, кто получает пулю в лоб, и чье тело потом замуровывают в стене. За это она заслуживает справедливости, которую ей не дали копы, закрывшие глаза на это преступление. Но она сама выбрала ту жизнь, которая привела к такому финалу. Выглядеть грустной и изможденной в двадцать с лишним лет? Нет, этому я не сочувствую.

— Ты и Бобби являетесь представителями разных поколений, — произнесла Мира, глядя на Еву, изучающую изображение на экране. — Моя бабушка всегда говорила, что нужно было жить в то время, чтобы понять, что тогда происходило. Сомневаюсь, что Бобби смогла бы понять тебя и твои решения лучше, чем ты понимаешь её.

Мира выключила экран.

— Есть еще что-нибудь, что может подтвердить идентификацию?

— На останках, которые мы обнаружили, есть следы перелома берцовой кости, что совпадает с официально зафиксированными детскими травмами Бобби. Мы взяли образец ДНК у ее родственника и отправили в лабораторию для сравнения с ДНК найденных останков. Они должны совпасть.

— Ужасная потеря. Такой талант был похоронен.

— Она не вела спокойную жизнь, как вы это называете.

— Самые интересные люди редко это делают. — Мира склонила голову набок. — Ты, например, этого не делаешь.

— Это моя работа. А вот она просто напивалась и спала с кем попало, вот что я могу сказать.

Мира удивленно подняла бровь.

— Ты не только ей не сочувствуешь, но и думаешь, что она бы тебе не понравилась, будь вы знакомы?

— У меня нет ничего общего с ней, но дело не в этом. У нее есть ребенок.

— Что? Никогда об этом не слышала.

— Она держала это в секрете. Вероятнее всего это ребенок Хопа Хопкинса, хотя есть вероятность, что она могла залететь на стороне. В любом случае, Бобби на время пропала из вида, родила ребенка и оставила его на попечение своей матери. Она отправляла семье деньги, чтобы они смогли переехать в другое место, и ее мать растила дочь Бобби Брэй как свою собственную.

— И ты считаешь это неправильным по всем пунктам.

Раздражение на секунду мелькнуло на лице Евы.

— Дело не в этом. Девочка случайно узнала о своем происхождении из писем, которые Бобби якобы написала родным. Предположительно эти письма были написаны незадолго до её смерти, говорят, что она планировала все исправить и вернуться к своему ребенку. Дочь рассказала это своим двум детям. Предположительно, сами письма и другие предметы, принадлежавшие Бобби Брэй, были проданы Рэдклиффу С. Хопкинсу несколько лет назад.

— Связи внутри связей. Ты полагаешь, это могло быть мотивом?

— Вы знаете, как был убит Хопкинс?

— Об этом даже стены перешептываются. Жестокое, необычное и при этом чистое убийство, вероятно совершенное по личным мотивам.

— Да. — Ева всегда испытывала удовлетворение, когда её догадки подтверждались. — Последний выстрел напоминает то, что убийца сделал с Бобби. Это показатель контроля, выполнения плана, даже не смотря на ярость.

— Давай-ка проверим, правильно ли я тебе понимаю. Ты подозреваешь, что потомок Бобби Брэй убил потомка Хопкинса, чтобы отомстить за её смерть?

— Чертовски верно, именно так я и думаю. Согласно словам внучки Бобби, здоровье ее матери было подорвано из-за убийства Брэй и из-за того, что Брэй бросила ее, когда та была совсем маленькой. У женщины было несколько нервных срывов.

— Подозреваешь внучку?

— Нет, у нее алиби. У нее двое детей, но нет подтверждения, что они были в Нью-Йорке во время убийства.

— Кто еще остается?

— Еще был внук, но согласно архивным записям он был убит во время Городских войн.

— У него были дети?

— По крайней мере, записей о них нет. Он был молод, всего 17. Соврал о своем возрасте, когда записывался — в то время многие так делали. Но что странно, согласно записям он был убит именно в Нью-Йорке.

Поджав губы, Мира задумалась.

— Поскольку ты одна из самых прагматичных женщин из всех, кого я знаю, то очень сложно поверить, что у тебя есть теория о том, как одно привидение могло убить твою жертву, чтобы отомстить за другого призрака.

— На курок нажимал человек из плоти и крови. Я сказала Янси состарить армейскую фотографию внука Бобби, чтобы узнать, как он мог бы выглядеть сейчас. Городские войны были смутным временем, особенно их последние месяцы здесь, в Нью-Йорке, по крайней с армейской точки зрения. Сложно ли было молодому парню, который уже соврал о своем возрасте, чтобы завербоваться в армию у себя дома, подкинуть свое удостоверение к изувеченному телу и исчезнуть? Война никогда не бывает такой, какой ты её представляешь. В ней нет ничего героического или увлекательного. Он мог дезертировать.

— Психические расстройства в семье, причем с обеих сторон, ужасы войны, чувство вины за невыполнение долга. Это могло быть очень мощной пороховой бочкой. Твой убийца целеустремлен, движется к намеченной цели и он должен иметь представление об огнестрельном оружии. Говорят, в жертву выстрелили 9 раз, что само по себе уже является символом, и ни одной пули не было найдено на месте преступления.

— Он попал в жертву все девять раз, поэтому или он умеет обращаться с таким оружием, или ему очень крупно повезло. Кроме того, ему понадобилось перезарядить оружие перед девятым выстрелом.

— Хм. Остальные выстрелы были вызваны злостью, которую он не смог контролировать. Последний же стал подписью. Он выполнил то, что планировал. Конечно, может быть продолжение, но он отплатил за смерть Бобби, как говорится, око за око, и, кроме того, объект его навязчивых мыслей снова на виду у всех.

— Да, — кивнула Ева. — Думаю, в нашем случае это имеет значение.

— Сейчас, когда останки Бобби найдены и идентифицированы, а также назван её убийца, по крайней мере, в СМИ, убийца может считать, что выполнил свой долг. Если убийца — это её внук или же он связан с ее внуком, ведь даже если тот погиб во время Городских войн, он все равно мог зачать ребенка в 17 лет, то этот человек знает, как остаться незамеченным.

— И знает как продолжать оставаться в тени, — добавила Ева.

— Вполне вероятно. Не думаю, что твой убийца будет искать славы. Ему не нужно признание. Он вернется к своим рутинным делам и растворится в них.

— Думаю, я знаю, где его искать.

— Янси очень хорошо поработал. — Ева держала две фотографии Джона Мэсси — в молодости и в зрелом возрасте.

— Да, верно, — согласился Рорк. — Также как и ты, лейтенант. Сомневаюсь, что я смог бы посмотреть на мальчика и увидеть зрелого мужчину.

— Все дело в наследственности. В семье Брэй все рыжие. Её отец, дочь, внук.

— И работа Янси подтверждает, что он жив и находится в Нью-Йорке.

— Да. Но даже зная это, у меня нет ничего кроме предположений и теорий. Нет улик, связывающих подозреваемого и убийство.

— Ты закрыла дело об убийстве, которое совершили за десятки лет до твоего рождения, — напомнил ей Рорк. — Не жадничай.

— Мой подозреваемый проделал основную работу. Обнаружил тело, размуровал его, привел меня к нему. Все остальное было работой лаборатории и беготней. А поскольку этот преступник уже давно мертв, то не остается ничего другого, кроме как отправить файл в архив и сделать официальное заявление.

— Для тебя этого мало.

— Не в том случае, когда кто-то убивает невинного человека, пытаясь отомстить убийце, и думает, что это решит все дело. И играет со мной в игры. Теперь и нам пора немного поиграть. — Ева заерзала на сидении лимузина. Она чувствовала себя довольно странно, разъезжая в этой большой черной машине.

Но никто и не ожидал, что Рорк будет ездить на метро или воспользуется скоростным транспортом. Показательная роскошь была частью игры.

— Я не могу отправить тебя заниматься прослушкой, — добавила она. — И никогда не смогу получить ордер на прослушку с теми уликами, которые у меня есть. У тебя есть что сказать, да? Знаешь, как разыграть это?

— Лейтенант, вы должны хоть немного верить в меня.

— Итак, все понятно, — сказала Ева, затем немного пригнулась и выглянула из окна, когда лимузин заскользил по бордюру. — Устроим шоу. Я поброжу здесь и проверю, что наше маленькое шоу идет по расписанию.

— Только один вопрос. Ты уверена, что подозреваемый будет играть свою роль в твоем представлении?

— Наверняка сказать нельзя, но такая вероятность есть. Навязчивая идея — это очень сильная мотивация. Убийца помешан на Брэй и «Клубе № 12» и в этом есть некая театральность. Еще одна наследственная черта, я бы так сказала. Мы закидываем наживку, а он заглатывает.

— Я заброшу её самым соблазнительным образом.

— Удачи.

— Может, поцелуешь?

— Ты говорил это прошлой ночью, и посмотри, что из этого вышло. — Но все же она быстро наклонилась к нему и поцеловала. Когда он выскользнул из лимузина, Ева вытащила свое переговорное устройство, чтобы проверить остальных участников шоу.

Вошедший в магазин “Прошлое” Рорк выглядел как человек с кучей денег и намерением их потратить. Он поприветствовал Майв улыбкой и теплым рукопожатием.

— Мисс Бьюкенен? Я очень ценю тот факт, что сегодня днем вы открыли магазин для меня. Впрочем, сейчас уже вечер, не так ли?

— Мы рады вам помочь. Мой отец сейчас выйдет. Может, хотите бокал вина? У меня есть бутылка отличного “Каберне”.

— Я бы не отказался. Я вел дела с вашим отцом, кажется, это было 3 или 4 года назад.

— Я в то время была в колледже. Он упоминал, что вы купили чудесный георгианский[11]  сервант и фарфоровый сервиз помимо прочих предметов.

— У него просто восхитительная память.

— Он никогда ничего не забывает. — Майв передала ему бокал вина, затем жестом указала на серебряный поднос с фруктами и сыром. — Хотите присесть? Если хотите осмотреться, то я могу подсказать, где находятся наиболее интересные предметы или показать то, что вы захотите. Мой отец нашел предмет, о котором вы спрашивали. Он хотел убедиться, что этот предмет в хорошем состоянии, прежде чем вы его увидите.

— В таком случае я просто подожду мистера Бьюкенена, если вы составите мне компанию. — Рорк присел в кресло и посмотрел на портрет Бобби Брэй, висевший на дальней стене. — На самом деле, это Бобби Брэй заставила меня прийти сюда.

— Правда? Она сама и сувениры того времени всегда пользовались большим интересом, но в последние дни все это приобрело невероятный размах.

— Могу себе представить. — Он встал во время разговора и теперь осматривал черно-белые фотографии, о которых ему говорила Ева. Как она и говорила, на двух из них был запечатлен пустынный пейзаж. — Так же могу предположить, что в ближайшее время интерес не утихнет, — продолжил он. — Особенно учитывая шумиху, которая поднимется, когда дело наконец-то будет раскрыто.

На мгновение руки Майв замерли.

— Оно будет раскрыто?

— У меня есть свой человек в полиции, как вы знаете. Так что я точно знаю, что дело будет раскрыто. После всех этих лет её тело было найдено. И есть улики, доказывающие, что это Хопкинс убил её.

— Это ужасно. Я… Папа, — Майв встала, когда Бьюкенен вошел в магазин, держа в руках бархатный чехол, — ты помнишь Рорка?

— Конечно. Приятно снова вас видеть. — Мужчины пожали руки и сели. — Когда вы с женой были здесь в прошлый раз, обстоятельства визита были неприятными.

— Да, они были ужасными. Я как раз говорил вашей дочери, что в полиции провели идентификацию найденных в клубе останков, а также обнаружили отпечатки Хопа Хопкинса на нескольких кирпичах внутри стены.

— Значит, более никаких сомнений не осталось.

— Не удивительно, что он сошел с ума и запер себя в здании, зная, что он сотворил и где она находится. Немного напоминает “Сердце-обличитель”[12] , не правда ли?

Продолжая разговор, Рорк снова отпил из бокала.

— Но все же это восхитительно. Кажется, что именно большой промежуток времени придает этому делу жестокое очарование. Теперь все только и говорят об этом. И вот я тоже здесь. Это и есть ожерелье?

— О, да. — Бьюкенен расстегнул чехол и отодвинул его края. — Оно очаровательно, не правда ли? Все эти маленькие бусинки были нанизаны вручную. Не могу подтвердить, что это сделала сама Бобби, хотя многие так говорят. Однако это ожерелье было на ней на церемонии вручения “Грэмми”, а затем она подарила его одному из своих сопровождающих. Я смог приобрести его только в прошлом году.

— Оно очень милое. — Рорк взял в руки ожерелье, состоящее из множества нитей. Бусинки были разного размера, формы и цветов, но то, как они были нанизаны, говорило о наличии у мастера хорошего чувства стиля. — Я думаю, что это понравится Еве. Своего рода сувенир от Бобби, поскольку Ева смогла наконец-то свершить правосудие в этом деле.

— Неужели это и правда получилось? — Пробормотала Майв, не поднимая взгляда. — После стольких лет?

— Для моего копа справедливость идет рука об руку с правдой. Она не позволит правде быть замурованной, как это случилось с Бобби. — Он снова взял в руки ожерелье. — Я надеюсь устроить для нее небольшой отпуск где-нибудь на тропическом берегу, а это ожерелье как раз подходит для тропиков, не так ли?

— После той погоды, что сейчас стоит в Нью-Йорке? — Смеясь, произнесла Майв, снова поднимая взгляд. — К тропикам подойдет что угодно.

— С нашим расписанием не так просто уехать из города. Но я надеюсь, что мы сможем найти небольшое “окно”. Хотя, учитывая сегодняшнюю находку следствия, это может занять больше времени.

— Они нашли что-то еще? — Спросил Бьюкенен.

— Хм, что-то связанное с банковской ячейкой, письмами и чем-то подобным. И там есть записи, которые Хопкинс-старший сделал во время своего затворничества. Моя жена сказала, что там упоминается о тайнике в «Клубе № 12», который он также замуровал в стене. Должно быть, Хопкинс был очень занят в те дни. Сейчас они ищут этот тайник, но здание очень большое. На это может понадобиться не один день.

— Тайник. — Произнесла Майв с придыханием. — Интересно, что в нем?

— Еще какие-то сведения? — Голос Бьюкенена стал напряженным.

— Или бессвязные записи безумца, который однажды уже совершил убийство, — добавила Майв.

— Возможно и то, и другое, — предположил Рорк. — Я знаю, моя жена надеется найти нечто, что приведет её к убийце Рэда Хопкинса. Она ищет правду и справедливость и для него.

Он положил ожерелье на бархат.

— Меня очень интересует этот предмет. — Рорк сделал еще глоток вина. — Давайте обсудим его стоимость.

Глава 10

Ева стояла как раз в том месте «Клуба № 12», где некогда была сцена. Раньше здесь были звук, свет и движение, но сейчас только тишина, темнота и спокойствие. Она даже ощущала запах пыли и слабый аромат химических препаратов, которые использовали “чистильщики”. В здании не чувствовалось ничего, кроме сильного холода, исходившего от стен старого здания.

“Ну вот, сцена готова”, - подумала Ева. Если интуиция её обманула, то она просто впустую потратила огромное количество времени, сил и денег департамента. Но Ева решила, что уж лучше так, чем играть по правилам СМИ, утверждавших, что проклятье клуба все еще действует и ведет к смерти.

— Признайся, что здесь страшно. — Стоявшая рядом с ней Пибоди сканировала комнату. Её ресницы покрылись инеем. — У меня мурашки по коже от этого места.

— Возьми себя в руки. У нас все готово. Я иду на свой пост.

— Но тебе же не нужно идти туда прямо сейчас. — Рука Пибоди крепко сжала запястье Евы. — Нет, серьезно. У нас же еще много времени по графику.

— Если ты боишься темноты, детектив, то тебе лучше купить плюшевого медведя и обниматься с ним.

— Не помешало бы, — пробормотала Пибоди, отпуская Еву. — Ты будешь на связи, да? Я имею в виду, связь работает? Так я хоть буду знать, что ты рядом со мной.

Ева только покачала головой, пересекая комнату по направлению к лестнице. Вместе с Пибоди она прошла через многие двери, за которыми их поджидала смерть или боль. Вместе с ней она видела много крови. А сейчас её, как правило, смелая напарница дрожала при мысли о привидениях.

Шаги Евы эхом отдавались от металлических ступеней, и она подумала, что в этом действительно было что-то жуткое. Но сегодня им нужно было волноваться не о скрипящих дверях и потусторонних стонах. Сегодня их больше заботил убийца, который должен был прийти за письмами покойного.

Конечно, никаких писем не было. По крайней мере, она о них не знала, не было и никакого тайника. Но она не сомневалась, что надежда найти их заманит убийцу Рэда Хопкинса в клуб.

Не было никаких сомнений, что убийца был родственником Брэй и Хопкинса. Если интуиция подвела её, то завтра её придется столкнуться с настоящей бурей в СМИ, впрочем, это произойдет в любом случае. Но она бы предпочла пройти через это, зная, что преступление уже раскрыто.

Забавно, но в “Прошлом” были старые фотографии пустыни. Возможно, они были сделаны в Аризоне, а может быть и нет, но Ева готова была поспорить на все свои деньги, что на них было запечатлено именно это место. Еще там были старые фотографии Сан-Франциско, сделанные до землетрясения, которое устроило там хорошую встряску. Еще были снимки Нью-Йорка того же времени и Лос-Анджелеса. Это были все те места, где бывала Бобби.

Возможно, это совпадение. Но она была согласна с детективом своей команды по прошлому делу, которое тоже было связано с подобной инсценировкой.

Совпадения — это чушь собачья.

Ева пересекла второй этаж и начала подниматься в старые апартаменты.

Она не сомневалась, что Рорк сыграл свою роль и сделал это превосходно. Ева готова была держать пари, что на ту наживку, которую он закинул, очень быстро клюнет убийца Рэдклиффа С. Хопкинса и кровожадный потомок Бобби Брэй. И сделает это сегодня вечером.

Ева заняла свою позицию, откуда она могла видеть окно, и прижалась спиной к стене. Она нажала кнопку на коммуникаторе и связалась с Пибоди.

— Бу!

— О да, это очень забавно. Сейчас прям лопну от смеха.

— Когда перестанешь веселиться, нужно будет провести последнюю проверку. Фини, ты записываешь?

— Мы записываем видео и звук, а также данные температурных сенсоров. Пока никакого движения.

— Ты ешь пончик?

— Зачем тебе нужны сенсоры, если ты и так видишь, что я ем пончик? — В переговорнике раздалось причмокивание, когда Фини запил пончик кофе. — Рорк купил команде немного еды, чтобы держать нас в состоянии боеготовности.

— Да, он всегда что-то покупает. — Она тоже хотела этот чертов пончик. А еще лучше кофе.

— Тебе нужно было надеть ожерелье, лейтенант. — Послышался голос Рорка. — Думаю, оно понравилось бы Бобби.

— Да, это как раз то, что мне нужно. Погремушки и бусы. Я смогу использовать их…

— Я что-то засек, — перебил их Фини.

— Я слышу. — Ева замерла. Прислушавшись, она поняла, что этот звук — жужжание — стал похож на мелодию, немного погодя она уловила запах женского парфюма. Ева вытащила оружие.

— Проверь все входы и выходы, — прошептала она Фини.

— Никого нет, — послушался его голос в наушнике Евы. — Сенсоры движения, температуры или зрительных образов не видят ничего, кроме тебя и Пибоди.

“Значит это таймер”, - решила Ева. — “Электронная программа, которую не заметили ребята из ОЭС”.

— Даллас? — Голос Пибоди превратился в ужасающий свист. — Ты засекла? Я вижу….

Раздавшееся в ухе жужжание напоминало пчелиный рой. И воздух вокруг словно превратился в лед.

У Евы побежали мурашки по спине, но никто не должен был об этом знать. Ева могла бы начать проклинать помехи, возникшие в переговорнике и устройствах наблюдения, но она была слишком занята, наблюдая за бесформенной фигурой, приближавшейся к ней.

Бобби Брэй была одета в джинсы с низкой талией, расклешенные ниже колен и украшенные цветами. Прозрачный белый топ, казалось, плыл по воздуху. В непокорных волнистых волосах блестели бриллиантовые клипсы. Она шла, напевая какую-то мелодию, а затем поднесла к губам сигарету и глубоко затянулась.

На мгновение воздух наполнил сильный запах табака.

Судя по тому, как двигался призрак, Ева решила, что девушка курила не только табак. Казалось, что привидение было под кайфом.

— Думаешь, я на это куплюсь? — пробормотала Ева и отстранилась от стены. Но когда она начала двигаться навстречу привидению, что-то ударило ее по лицу. Позже она подумает, что это было похоже на удар льдинкой.

Но Ева продолжала идти вперед, следуя за фигурой туда, где ранее могла быть спальня.

Фигура замерла, словно испугавшись.

— Я не знала, что ты здесь. В чем дело? Я же сказала, что завязываю с этим. Поэтому я и упаковала вещи. Не надо мне больше этого дерьма, Хоп.

Женщина продолжал двигаться и говорить, по жестам было видно, что она что-то налила в бокал и отпила из него. Ее голос был уставшим и хриплым, вероятно из-за наркотиков.

— Потому, что мне это все надоело. Все в жизни идет кувырком! Вся эта сцена напрочь прогнила, и я не хочу больше этим заниматься. Мне наплевать на мою карьеру! Это все ты. Это всегда интересовало только тебя».

Она повернулась, положив руки на бедра и явно не собираясь повиноваться.

— Да? Ну хорошо, может я раньше и верила, но теперь меня от этого тошнит. Ради всего святого, Хоп, посмотри на нас. Мы либо пьяны, либо под наркотой. У нас есть ребенок. Не говори, чтобы я заткнулась. Я устала от самой себя, да и от тебя тоже. На этот раз я с этим покончу.

Призрак махнул рукой, словно швыряя бокал в стену.

— Я не сплю с другим! И я не записываюсь у другой фирмы. Я завязываю. Разве ты не понимаешь? Я завязываю с эти, и я завязываю с тобой. Ты чертов псих, Хоп. Тебе помощь нужна еще больше, чем мне. Положи это на место!

Призрак поднял руки и отступил назад.

— Тебе нужно успокоиться. Сядь на минутку. Мы сейчас это обсудим, хорошо? Мне не нужно уезжать. Я не лгу. Я говорю правду. О, Господи! Не надо! Нет! Господи, Хоп! Не надо!

Раздался громкий треск, затем фигура откинулась назад и упала на пол. Из дыры в центре лба полилась кровь.

— Крутое шоу, — произнесла Ева, и её голос прозвучал хрипло даже для нее самой. — Просто классное представление.

Ева услышала слабый скрип позади себя и обернулась. Майв вошла в комнату, по ее щекам текли слезы. А в руке тускло блестел нож.

— Он застрелил меня. Умри, но не уйди — вот что он мне сказал.

«Значит, это не Джон Мэсси», — поняла Ева. Наследие Брэй и Хопкинса перешло к другому поколению.

— Мне ты кажешься живой, Майв.

— Бобби, — поправила её девушка. — Она во мне. Она говорит через меня. Она — это я.

Ева выдохнула, но не выпустила оружие из рук.

— Хватит. Привидения для нас не достаточно смешны, теперь мы впадаем в одержимость?

— И он убил меня. — Тихо говорила Майв. — Отнял мою жизнь. Он говорил, что без него я ничто, просто шлюха и наркоманка с хорошим голосом.

— Жестоко, — согласилась Ева. — Я понимаю тебя. Но это произошло задолго до твоего рождения. И оба участника тех событий уже мертвы. Зачем нужно было убивать Хопкинса?

— Он замуровал меня в стене. — Глаза девушки заблестели от слез, ярости и безумия. — Он заплатил копам, и они ничего не сделали.

— Нет, не он. Это сделал его дед.

— Нет никакой разницы. — Продолжая говорить, она начала медленно вращаться по кругу, держа руки перед собой. — Он был, и я была. Он здесь, и я здесь. — Затем обернулась и указала на Еву кончиком ножа. — И ты, ты ничем не отличаешься от тех копов, которые позволили мне гнить здесь. Ты просто еще одна свинья.

— Мне никто не платит. Я всегда заканчиваю то, что начала, и позволь сказать тебе кое-что: это все закончится здесь.

— Это никогда не закончится. Я не могу выбраться из этого места, неужели ты не понимаешь? — Майв прикрыла свои губы ладонью, пытаясь скрыть смех, который перешел во всхлипывания. — Каждый день, каждую ночь все одно и тоже. Я не могу уйти отсюда, и я все время брожу здесь, как он и хотел.

— Ну, я собираюсь помочь тебе выбраться отсюда. И ты сможешь проводить каждый день и каждую ночь до конца своей нормальной жизни в камере. В твоем случае это может быть даже хорошо обставленная камера.

Майв снова улыбнулась.

— Ты не сможешь это остановить. Не сможешь остановить ни меня, ни все это. «Ты никогда от меня не уйдешь». Вот что он сказал, когда замуровывал меня в стене. Он говорил, что это он меня создал, и я никуда не уйду. Никогда. Чертов ублюдок убил меня, проклял и замуровал в стене. И какого черта ты сможешь с этим сделать?

— Хватит. Майв Бьюкенен, вы арестованы за убийство Рэдклиффа Хопкинса. У вас есть право сохранять молчание…

— Ты заплатишь за то, что оставила меня здесь. — Майв бросилась вперед с ножом, который держала в руке, но промахнулась на несколько сантиметров.

— Господи, ты дерешься как девчонка. — Ева уклонилась от удара и посмотрела Майв в глаза. — Я — не ожиревший придурок, да и в этот раз у тебя нет пистолета. Так что будь внимательней. Шокер против ножа. Шокер всегда побеждает. Хочешь встряски, Майв?

— Ты не сможешь ничего мне сделать. Не в этом месте. Здесь меня нельзя победить.

— Поспорим? — Сказала Ева и ударила Майв слабым разрядом тока, когда рыжеволосая девушка снова набросилась на нее.

Нож выпал из руки Майв, и она грузно упала на спину. Последовала еще одна волна холода, на этот раз словно ледяные ногти оцарапали щеку Евы. Но она, не обращая на этом внимание, вытащила наручники и завела руки Майв ей за спину.

Майв сопротивлялась, извиваясь и изрыгая проклятия. И холод, сопровождаемый сильным ветром, пробирал прямо до костей.

— Это закончится здесь, — повторила Ева, затаив дыхание, пока нечто похожее на ледяные кулаки колотило её по спине. — Рэдклифф С. Хопкинс-старший будет посмертно обвинен в убийстве Бобби Брэй. Это мое слово и точка. А сейчас иди отсюда к черту и дай мне сделать мою работу.

Ева подняла Майв на ноги, когда ветер стал стихать.

— Я думаю, что мы добавим взлом, незаконное проникновение и нападение на офицера, чтобы было еще веселей.

— Меня зовут Бобби Брэй, и ты не можешь ничего мне сделать. Я — Бобби Брэй, ты меня слышишь? Я — Бобби Брэй.

— Да, я тебя слышу. — Тут Ева услышала внезапный взрыв голосов в своем ухе и грохот шагов по лестнице.

— Я не могла прорваться к лестнице, — сказала Еве Пибоди. — Внезапно зал наполнился людьми и музыкой. Я была в бешенстве. Мой передатчик не работает, а я пытаюсь пробиться через эту толпу тел. Живых тел, а может и не живых. Я не знаю. Все так запутанно.

— Мы бросились к дверям сразу же, как пропала связь, — добавил Фини, — Но не смогли их открыть. Даже твой парень с его волшебными пальцами ничего не мог сделать. А потом внезапно все стало как раньше, замки открылись и мы вошли. Чертово место. — Фини смотрел на «Клуб № 12», стоя на тротуаре рядом с Евой и Пибоди. — Если спросишь мое мнение, то его нужно снести. Снести и посыпать землю солью.

— Майв Бьюкенен поработала с оборудованием, вот и все. Мы выясним, каким образом ей это удалось. — «Это будет её историей», — сказала Ева самой себе, и она будет её придерживаться. — Я займусь делом дальше, проведу допрос. Её хорошенько встряхнуло, и она может не сразу вызвать адвоката.

— Меня не подкинешь?

Ева повернулась к Рорку.

— Да, я тебя подвезу. Ребята сейчас везут подозреваемого в Центральное управление. Пибоди, хочешь за этим проследить?

— Конечно. Буду рада как можно скорее убраться из этого чертового места.

Устроившись в машине позади Евы, Рорк попросил:

— Расскажи мне, что там произошло.

— Майв, наверное, уже была в здании. Мы просто упустили её во время подготовки. У нее с собой был генератор помех и спрятанная где-то программа.

— Ева.

Она вздохнула и тихо выругалась себе под нос.

— Если хочешь мистики или что-то там еще, то у меня был разговор с мертвой женщиной.

Ева рассказала ему о произошедшем, стараясь опираться только на факты.

— Значит царапины и синяк на твоем лице оставила не Майв?

— Не знаю, что это было, но я уверена, что это закончится, причем сегодня ночью. Мы вызовем Бьюкенена. Посмотрим, связан ли он с этим делом или Майв работала одна. Но я чертовски уверена, что именно она нажала на курок. Это она заманила Хопкинса туда. У него слабость к молоденьким девушкам и он никогда её не опасался. Он спокойно вошел в здание, один и без оружия.

— Если она продолжит рассказывать, что она — это Бобби Брэй, то может закончить не в тюрьме, а в психиатрической больнице.

— Камера в любом случае останется камерой, а где она будет находиться — уже не моя забота.

В Центральном управлении Ева оставила Майв томиться в ожидании приезда Миры, которая должна была наблюдать со стороны за допросом, и поэтому сначала занялась Бьюкененом.

Когда Ева и Пибоди вошли в комнату для допросов № 2, сидевший там Бьюкенен дрожал, его лицо было бледным, а в глазах была видна почти физическая боль.

— Говорят… говорят, вы арестовали мою дочь. Я не понимаю что произошло. Ей понадобиться адвокат. Я хочу вызвать адвоката для нее.

— Она уже взрослая, мистер Бьюкенен. Она сама сможет вызвать его, если захочет.

— Сейчас она не сможет рассуждать трезво. Она будет очень переживать.

— Она ведь уже давно не рассуждает трезво, не так ли?

— Она… она очень ранимая.

— Вот, возьмите. — Пибоди поставила рядом с ним стакан воды. — Выпейте. И помогите нам спасти вашу дочь.

— Ей нужна помощь, — продолжила Ева. — Вы знаете, что она считает себя Бобби Брэй?

— О, Господи. — Он закрыл лицо руками. — Это все моя вина.

— Вы — Джон Мэсси, внук Бобби Брэй и Рэдклиффа Хопкинса Старшего?

— Я сбежал от этого всего. Мне нужно было это сделать. Это разрушило жизнь моей матери. И я ничего не мог с этим поделать.

— Значит, во время Городских войн вы увидели свой шанс. Подкинули своё удостоверение на место взрыва. Там были только части тел, поэтому произошла путаница. А вы смогли исчезнуть.

— Я не мог выносить все эти убийства и не мог вернуться домой. Я хотел покоя. Я просто хотел покоя. Я построил хорошую жизнь. Женился, у нас родился ребенок. Когда моя жена умерла, я полностью посвятил себя Майв. Она была моим сокровищем.

— А потом вы сказали ей, кто ее предки и кто её родственники.

Бьюкенен отрицательно покачал головой.

— Нет. Она сама мне сказала об этом. Не знаю, каким образом, но она вычислила Рэда Хопкинса. Она говорила, что это просто бизнес, и я хотел ей верить. Но я боялся, что это нечто большее. А потом однажды она сказала, что была в клубе и все поняла. Она говорила, что обо всем позаботится, но я не знал, что она имеет в виду… Это разрушит и её жизнь?

— Вы знали, что она выходила из дома еще раз в ту ночь, когда был убит Хопкинс, — сказала Ева. — Вы знали, что она сделала. Она вам все рассказала, и вы решили покрывать её. Это делает вас соучастником.

— Нет. — Отчаяние блестело в его глазах, взгляд испуганно заметался по комнате. — Она была дома всю ночь. Это все просто ужасная ошибка. Она расстроена и сбита с толку. Вот и все!

Они оставили его сидеть в комнате, а сами вышли в коридор.

— Твои впечатления, Пибоди?

— Не думаю, что он принимал активное участие в убийстве. Но он все знал, возможно, он просто засунул голову в песок. Но в конечном итоге мы можем обвинить Бьюкенена в пособничестве. Он сломается сразу же, как только она признается в убийстве.

— Согласна. Поэтому давай займемся Майв.

Майв была совершенно спокойна. Её волосы были причесаны, а лицо безмятежным.

— Лейтенант, детектив.

— Включить запись. — Ева зачитала данные для записи, процитировала измененную версию Миранды[13] . — Вы понимаете свои права и обязанности, мисс Бьюкенен?

— Конечно.

— Итак, Майв, — Ева села за стол напротив девушки. — Как давно вы знаете Хопкинса?

Довольная ухмылка искривила её губы.

— Которого из них?

— Того, в которого вы выстрелили 9 раз в «Клубе № 12».

— А, этого Хопкинса. Я встретилась с ним сразу после того, как он купил это здание. Я прочитала об этом и решила, что настало время решить кое-какие проблемы.

— Какие проблемы?

— Он убил меня.

— Вы не выглядите мертвой.

— Он застрелил меня, чтобы я не смогла уйти от него, чтобы не приносила прибыль кому-нибудь еще. Затем он спрятал все следы. Он спрятал меня. Мне пришлось долго ждать, чтобы заставить его заплатить за это.

— И вы отправили ему сообщение, чтобы он пришел в клуб. А затем вы убили его.

— Да, но до этого мы с ним часто встречались. Нам нужно было извлечь мои останки из прошлой жизни.

— Останки Бобби Брэй.

— Да. Она во мне. Я — это Бобби Брэй. — Майв говорила спокойным голосом, словно они опять сидели в изящной гостиной особняка Бьюкененов. — Я вернулась за правосудием. Раньше мне его не дали.

— Как вы узнали, где находятся останки?

— А кто может знать это лучше меня? Знаете, что он хотел сделать? Он хотел собрать там СМИ, хотел еще раз нажить на мне состояние. Он все спланировал. Хопкинс хотел собрать СМИ, позволить им показывать мои кости на экране, давать интервью, и все это за приличный гонорар. Снова хотел использовать меня, как он всегда это делал. Но не в этот раз.

— Вы верите, что Рэд Хопкинс — это реинкарнация Хопа Хопкинса? — Спросила Пибоди.

— Ну конечно! Это же очевидно! Но на этот раз я его обыграла. Я сказала, что мой отец много ему заплатит за письма, написанные мной. Я сказала ему, где нам нужно ломать стену. В это он не поверил, но ему слишком хотелось залезть ко мне под юбку.

Она сморщила нос, чтобы показать, насколько он был ей неприятен.

– Я могла заставить его делать то, что я хочу. Мы долгие часы разбирали кирпичную кладку. А потом он мне поверил.

— Вы взяли клипсы для волос и пистолет.

— Я сделала то позже. Они оставались лежать там, пока Рэд работал над своим планом. А точнее, пока он рыл свою могилу. А потом я их почистила. Я правда очень любила эти клипсы. А еще там были обоймы с патронами. Я взяла их. Я была там.

Её лицо изменилось, стало жестче, а в голосе появились хриплые ноты.

— Я была там, в этом здании. Там так грустно, холодно и одиноко. Я пела, пела каждую ночь. Почему я должна ему петь? Этот ублюдок убил меня. Я родила ему ребенка, а он не захотел его.

— А вы? — Спросила у нее Ева.

— Я была в замешательстве. Я висела у него на крючке — наркотики, жизнь, выпивка, понимаете? Первоклассное дерьмо, у Хопа всегда было только первоклассное дерьмо. Но я планировала собраться с силами, бросить это все и вернуться к ребенку. Я собиралась это сделать, даже упаковала свои вещи. Я написала моей матери об этом, я хотела уйти от Хопа. Он не хотел этого. Дорогой товар — вот чем я была для него. Он никогда не хотел ребенка. Только меня, только то, что я могла делать для него. Петь и петь.

— Вы отправили Рэду сообщение, чтобы он пришел в клуб.

— Да. Позвонила с уличного телефона, это было быстро и просто. Я сказала ему, чтобы он пришел, и назвала время. Ему нравилось, когда я использовала голос Бобби, взятый из старых записей, в сообщениях, которые отправляла. Он считал, что это сексуально. Кретин. Он стоял там и улыбался мне. Он сказал: “Я принес это”.

— Что именно?

— Часы. Они были на нем в ту ночь, когда он застрелил меня. Те, которые я купила ему, когда мой альбом признали лучшим. Они были у него на запястье, и он улыбался мне. Я выстрелила в него и продолжала стрелять, пока обойма не опустела. Затем я перевернула ублюдка на спину и приставила дуло пистолета ко лбу, а затем еще раз выстрелила в него. Точно так же, как он поступил со мной.

Она немного откинулась на спинку стула и слабо улыбнулась.

— А теперь пусть он бродит по этому чертовому месту ночь за ночью. Посмотрим, как ему это понравится.

Эпилог

Ева вышла из комнаты для допросов и провела рукой по лицу, из комнаты наблюдения выскользнула Мира и подошла к ней.

— Можете мне ничего не рассказывать, — начала Ева. — Она сумасшедшая, как обкуренная крыса.

— Возможно, это будет не точный диагноз, но я думаю, что по результатам тестирования Майв Бьюкенен будет признана невменяемой и будет госпитализирована для лечения.

— Главное, чтобы она его получила в камере. Ни капли раскаяния или страха. И никаких попыток уклониться.

— Она считает, что её поступок был справедлив, даже необходим. На мой взгляд, судя по тому, что я видела во время допроса, она говорит тебе правду такой, как она её знает. С обеих сторон её семьи были случаи психических заболеваний. Это могло быть передано по наследству. А затем Майв узнает, кто её прабабка, и это могло дать толчок, после которого она переступила грань, на которой раньше балансировала.

— Но как она узнала это? — спросила Ева. — Вот в чем вопрос. Скорее всего, отец мог проболтаться.

— Возможно. А у тебя были моменты, когда ты просто что-то знала? Или чувствовала? Конечно, были. А, исходя из того, что я слышала о сегодняшнем вечере, у тебя была встреча с этим.

Нахмурившись, Ева провела пальцами по ободранной щеке.

— Я не собираюсь говорить, что подралась с привидением. Совершенно уверена, что не стану писать об этом в рапорте.

— Несмотря ни на что, в конечном итоге ты можешь выяснить, что единственный, кто мог сообщить Майв о ее предках — это сама Бобби Брэй. И из того же источника она могла узнать о месте, где лежат останки.

— Это уже за гранью разумного.

— Но, тем не менее, это может быть правдой. И этот факт что-то затронул внутри тебя. То, что Майв решила сделать из себя Бобби. Как она верила, что является реинкарнацией женщины, убитой до того, как смогла полностью раскрыться. Если бы Бобби вернулась домой и признала своего ребенка, то все могло бы быть иначе.

— Слишком уж много веры в наркоманку, — прокомментировала Ева. — И, если спросите мое мнение, Майв использовала женщину, которую эксплуатировали и убили, для того, чтобы сделать свою жизнь более важной.

Ева потерла глаза.

— Думаю выпить кофе, а потом займусь её отцом. Спасибо, что пришли.

— Это было впечатляюще. Я бы хотела провести тестирование её личности, если ты не возражаешь.

— Когда я закончу, она в вашем распоряжении.

А поскольку во всем управлении только в её автоповаре был настоящий кофе, Ева направилась именно к нему.

Придя в свой кабинет, она обнаружила там Рорка, который сидел за её столом и возился со своим портативным компьютером.

— Поезжай домой, — сказала ему Ева. — Я буду заниматься этим делом всю ночь.

— Я поеду, но сначала хотел увидеть тебя. — Он встал и прикоснулся ладонью к её щеке. — Приложи что-нибудь к ней, ладно? — Но прежде чем она успела это сделать, он коснулся царапины своими губами. — Она призналась?

— Она поет, ха-ха. И прозу, и песни. Мира говорит, что она совсем спятила, но это не поможет ей избежать камеры.

— Жаль, что помешательство на одной женщине может причинить столько боли многим людям.

— Но кое-что из этого закончится сегодня ночью.

Рорк поцеловал её в губы.

— Возвращайся домой, как только сможешь.

— Можешь на это рассчитывать.

Оставшись одна, Ева села за стол. И также в одиночестве написала рапорт и бумаги, которые обвиняли Рэдклиффа С. Хопкинса-старшего в убийстве первой степени, жертвой которого была Бобби Брэй. Покончив с этим, она ненадолго задумалась и достала еще один бланк.

Она оформила запрос на передачу ей останков Бобби Брэй на тот случай, если их не потребует никто из ближайших родственников, чтобы она могла сама организовать похороны. Тихие похороны.

— Кто-то должен это сделать, — произнесла Ева вслух.

Она налила себе еще кофе и размяла ноющие плечи. А затем опять вернулась к работе.

В «Клубе № 12» было темно и тихо. Никто не пел, не рыдал, не смеялся. Никто не бродил по этому дому.

Впервые за 85 лет «Клуб № 12» был пуст.

Примечания

1

Ева расследовала дело ДеБласса в книге “Нагая смерть”, которая является первой в серии. В том случае убийца также использовал огнестрельное оружие.

2

Дикхед (Dickhead) можно перевести как “Головка члена”. Видимо, идет сравнение его лысины с этой анатомической частью мужчины

3

Примерно 45 см на 50 см

4

Музыкальная премия Американской академии звукозаписи, существует с 1958 года. Является одной из самых престижных наград в современной музыкальной индустрии, которую можно сравнить с премией «Оскар» в кинематографе.

5

Вероятнее всего, автор имеет в виду восьмизарядную модель пистолета Смит-Вессон. В этом случае, убийце действительно необходимо перезарядить обойму перед последним — девятым — выстрелом.

6

Район в центральной части Сан-Франциско, ставший известным в 60-е гг. как место сборищ хиппи и центр наркокультуры.

7

Сиренити (англ. Serenity) здесь игра слов. В английском языке это слово обозначает как женское имя, так и “ясность, спокойствие” в отношении душевного и умственного состояния.

8

Мост “Золотые ворота” — Висячий мост с 6-рядным движением через одноименный пролив. Самый высокий в стране мост (высота пролета над уровнем моря — более 67 м). Соединяет Сан-Франциско с северными пригородами по федеральной дороге, ведущей на север

9

Ева занималась расследованием этого дела в книге “Я, снова я и еще раз я”.

10

Острая приправа, сделанная из красного перца.

11

Название стилей архитектуры и мебели, сложившихся к середине 18 и существовавших до 30-х 19 веков

12

“Сердце-обличитель”, один из самых известных коротких рассказов Эдгара Алана По, опубликованный в 1843 году. В этом рассказе, убийца тщательно планирует свое преступление, а затем прячет расчлененное тело под полом. В конечном итоге убийцу начинают преследовать галлюцинации, что сердце покойного продолжает биться под досками пола.

13

Права, которыми обладает задержанный по подозрению в совершении преступления, включая право сохранять молчание во время допроса, право на помощь адвоката и присутствие адвоката при допросе

Content

Нора Робертс
Населенный смертью

Глава 1

Глава 2.

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8

Глава 9.

Глава 10

Эпилог

Примечания