Александр Сухов

Армагеддон объявлен

Глава 1

Неистовое летнее солнце щедро изливает свою чрезмерную благодать на утомленный полуденной жарой славный город Кряжск. Его широкие улицы пустынны и тихи. И немудрено – в такую жарищу лишь отчаянный смельчак рискнет высунуть нос из уютной прохлады собственного жилища или служебного офиса. Даже неугомонные собаки ленятся вести свой бесконечный перебрех. Лишь в каком-нибудь дворе за плотным дощатым забором изредка и без особого усердия прокукарекает предводитель квохчущего гарема, или на пожарном пруду, не поделив очередную лягушку, загалдит стая водоплавающих птиц. В ожидании благодатной ночной прохлады листья придорожных деревьев скукожились и обвисли на ветвях бесформенными зелеными тряпочками. Раскаленный, будто в огненной печи, воздух течет ощутимыми струями вверх, искажая окружающий пейзаж до неузнаваемости. Колеблющиеся в этом мареве здания, деревья и телеграфные столбы вполне могли бы вызвать в душе какого-нибудь философски настроенного гражданина ощущение иллюзорной эфемерности окружающего мира и дать лишний повод усомниться в существовании этого мира вне сознания этого самого доморощенного философа. Впрочем, вряд ли в столице Синегорья найдется хотя бы один такой мечтательный субъект, поскольку местные жители отличаются от всех прочих граждан Великой Рутании традиционной приземленностью и реалистичным взглядом на жизнь. К тому же, даже если бы таковой и сыскался, вряд ли у него возникнет желание черпать вдохновение для своих философических изысканий, любуясь унылым видом утомленного солнцем губернского городка.

И все-таки не все местные обыватели могут себе позволить прохлаждаться в уютной атмосфере своих жилищ или служебных кабинетов. Кое-кому, обливаясь потом и проклиная невыносимую жару и духоту, приходится топтать собственными ногами гранитную брусчатку Центрального рынка под отвесными лучами, будто навечно застывшего в зените, дневного светила. Помимо немногочисленного люда, слоняющегося взад-вперед между торговыми палатками, закрытыми по большей части по причине обеденного перерыва и невыносимой духоты, с самого раннего утра здесь отирается парочка героических личностей. А именно хорошо знакомые нам Зуур эр Шуур – штатный маг Пятого убойного отдела из группы майора Тверда и его молодой, но успевший зарекомендовать себя с самой положительной стороны коллега поручик Зенон Мэйлори. Справедливости ради стоит отметить, что в данный момент эти двое находятся вне юрисдикции вышеозначенного майора, а приказом начальника губернского управления полиции переведены в подчинение полковника Максая, руководителя откомандированной из самого Царьграда группы магов и, в общем-то, вполне компанейского парня.

Вместе с Зууром и Зеноном Вельмиру Максаю повезло получить в свое распоряжение еще одного сотрудника – капитана Эниэль, зеленоглазую златокудрую весьма обворожительную эльфийку. Вообще-то в данном случае слово «повезло» следовало бы заключить в преогромные кавычки, ибо постоянное мельтешение перед своим носом до чрезвычайности энергичной дамы даже выдержанный чародей воспринимал весьма болезненно. Дело в том, что у Вельмира с Эниэль не так давно случился бурный роман, закончившийся для мага полным крушением всех его представлений касательно общепринятых норм и правил в отношениях между мужчиной и женщиной. Однако не будем лишний раз муссировать малоприятную для полковника Максая тему, поскольку в предыдущей части жизнеописаний наших героев ей было уделено вполне достаточно внимания.

В настоящий момент нас более всего интересует именно эта парочка, слоняющаяся туда-сюда по центральному торжищу славного города Кряжска: человек и огр. Согласитесь, не каждый день кому-либо повезет повстречать столь необычную компашку даже на улицах просвещенной столицы, тем более в патриархальной провинции? Общеизвестно, что угрюмые огры не так уж часто идут на тесные контакты с представителями иных разумных рас, а душещипательные байки об искренней и бескорыстной дружбе горного великана с человеком, орком, эльфом или гномом – и вовсе из области сказочных историй для детишек дошкольного возраста. Впрочем, даже столь невероятные чудеса иногда случаются, и за очень краткий срок своего знакомства эти двое если не стали друзьями, что называется, неразлей-вода, во всяком случае, успели сойтись настолько, что при необходимости вполне могли бы положиться друг на друга, как на самих себя. Все-таки отметим, что конспирации ради шаман наложил на себя и своего коллегу маскировочные личины – не стоит удивлять народ идиллической картиной праздношатающихся едва не под ручку огра и человека. К тому же их миссия на рынке однозначно требовала соблюдения мер самой строжайшей секретности. По этой причине высокий широкоплечий и зеленоглазый поручик полиции выглядел как худосочный представитель лесного народа, а фундаментальный в своих габаритах Зуур эр Шуур перевоплотился в темного эльфа или, как их еще называют, – лесного орка. Даже татуировки на своем лбу Зууру удалось видоизменить так, что ни один понимающий в этом деле гражданин не смог бы придраться к качеству исполнения витиеватого и весьма информативного узора.

Однако не станем ходить вокруг да около и, не выдавая какого-либо государственного секрета, поведаем о цели утомительных метаний парочки полицейских по невыносимой рыночной жаре, к тому же изрядно приправленной разнообразными запахами, которые было бы весьма затруднительно причислить к разряду благовоний. Дело в том, что с самого раннего утра эти двое были заняты поисками одного представителя славного племени горных карликов по имени Туз. Вполне вероятно, какой-нибудь особенно сметливый гражданин тут же воскликнет: «Что за чушь! Истинный гном никогда не станет откликаться на столь одиозную кликуху!» – и будет прав. Здесь стоит отметить, что данный субъект, как это ни печально, является не самым законопослушным гражданином Великой Рутании, точнее – самым настоящим вором, еще точнее – специалистом по изъятию материальных ценностей из карманов разного рода ротозеев. Увы и ах! Вышеозначенный Туз являет собой вопиющий образчик несмываемого позора на весь гномий род, хотя с точки зрения воровской квалификации считается мастером высочайшего класса.

Не так давно Зенону с помощью именно этого гнома довелось избавить от незавидной рабской участи с десяток мирных сограждан, поэтому в глубине души юноша лелеял надежду на то, что бывший соратник и помощник в благом деле еще способен вернуться в лоно законности и правопорядка. Кроме того, с самого первого мгновения своего знакомства с ушлым вором Зенону не давала покоя одна весьма забавная мысль: «Каким образом его приятель умудряется так ловко орудовать в карманах обывателей своими пальцами-сосисками?» Только не подумайте, что молодой опер и уважаемый шаман решили совершить весьма обременительный для их организмов моцион под палящими лучами солнца лишь ради того, чтобы получить ответ на данный вопрос или провести с закоренелым вором душеспасительную беседу о вопиющей никчемности противозаконного образа жизни. Упаси господи. Обычный рыночный воришка, каких по всему необъятному Ультану наберется не одна тысяча, в настоящий момент представлял для некоторых государственных структур исключительную ценность. Только Туз, и никто более, мог бы пролить свет на кое-какие загадочные обстоятельства, с некоторых пор грозившие полным крушением основы основ существующего миропорядка, точнее, ужасной гибелью не только этого мира и живых существ, его населяющих, но всей необъятной Вселенной.

Трудно поверить, что цепочка на первый взгляд не связанных между собой событий, случившихся в провинциальном городишке, способна привести к гибели целой Вселенной, но это именно так.

Сначала в Синих горах стали появляться незваные гости – пришельцы из параллельных континуумов. В основном это были представители либо давно вымерших на Ультане разумных рас, либо существа, вовсе не виданные доселе. Однако изредка сюда заносило и людей, и гномов, и эльфов. Поток пришлецов был довольно велик. К тому же появление весьма необычных существ зачастую сопровождалось разного рода противоправными действиями. Поэтому Герхарду Бен Розенталю, главному полицмейстеру Синегорья, пришлось обратиться в Министерство Внутренних Дел Великой Рутании за помощью. Справедливости ради стоит отметить, что вопреки ставшей притчей во языцех традиционной медлительности столичной административной машины высокие царьградские чиновники вполне оперативно отреагировали на просьбу мало кому известного генерала из посконной глубинки. Буквально через месяц в распоряжение Бен Розенталя была выслана группа, состоящая из пяти десятков магов во главе с грандмагом Вельмиром Максаем. Столичные ученые очень быстро разобрались в оперативной обстановке и определили координаты зоны межпространственной нестабильности. Этим местом оказалась горная долина, которая на языке темных эльфов именуется Керен Мушук, что в переводе на общеультанский означает «Адские Врата». Конкретнее – это была некая мегалитическая постройка, воздвигнутая в незапамятные времена то ли далекими предками Герхарда Бен Розенталя иже с ним прочих темных, то ли самими даридами – пранародом, обитавшим на Ультане сотни тысячелетий тому назад и сгинувшим неизвестно куда по неведомой никому причине. Мегалит окружили высоченным бетонным забором, а также колючей проволокой. Сами маги поселились внутри обнесенного бетоном периметра. С тех пор испуганные, доведенные до отчаяния выходцы из необъятного Межмирья сразу же по прибытии на Ультан оказывались под опекой местных магов и более не беспокоили мирных жителей.

Однако едва успели справиться с одной проблемой, как возникла другая, перед которой появление по большому счету безобидных пришельцев выглядело малозначительным казусом. Среди жителей Кряжска начали появляться странным образом зомбированные субъекты с пустыми вызывающими ужас глазами. Этими зомбированными личностями могли стать представители любой разумной расы Ультана. На самом деле это были уже не люди, эльфы или гномы, их бессмертные души кто-то подменил демоническими сущностями.

К этому времени в столицу Синегорья прибыл молодой перспективный поручик Зенон Мэйлори и сразу же очутился в самом центре вышеозначенного коловращения престранных событий. Для начала он умудрился попасть в лапы работорговцев, где, собственно, и познакомился с вором по кличке Туз. Затем его угораздило оказаться на месте самоубийства некоей Лары Смола – бывшей работницы местного рыбокомбината, которая за кругленькую сумму в пять миллионов рутанских марок продала свою бессмертную душу неведомым покупателям. Для Зенона тогда все закончилось вполне благополучно, чего не скажешь о его начальнице подполковнике полиции Лиин Чаханги, яркой представительнице некогда могущественного племени детей ночи, иначе – вампиров. В схватке с демоном Лиин пришлось несладко, в результате она оказалась в госпитальной палате. Ее место временно занял майор Тверд, а троицу «беспризорных» полицейских из его группы передали в ведомство полковника Максая.

На этом злоключения нашего героя вовсе не закончились. Его пытались подкупить все те же одержимые демонами личности. Затем ему и его товарищам удалось предотвратить покушение на принца Жара, наследника рутанского престола. Однако вскоре выяснилось, что целью террористов был вовсе не принц, а группа работающих в Керен Мушук магов. Лишь благоприятное стечение обстоятельств позволило избежать гибели более чем полусотни разумных существ: магов и членов их семей.

Посетив магов в их базовом лагере, Зенон и Эниэль познакомились с некоторыми представителями чародейской вольницы, а также с презабавным молодым человеком по имени Парацельс Элпидифорович Пупыркин. Согласитесь, очень странное имечко, впрочем, этот чрезвычайно продвинутый в науках и технологиях индивид был родом из далекого измерения Земля, и вполне вероятно, что имя Парацельс там может оказаться весьма распространенным.

За короткий срок с помощью магии юному гению удалось создать невиданные доселе на Ультане устройства и не только это. Случайно или по воле Провидения, в результате одного из экспериментов, вместо ожидаемого сверхмощного компьютера возник искусственный интеллект, обладающий всеми признаками высокоорганизованного разумного существа. Этот Федя – именно так почему-то назвал свое детище Парацельс – едва не превратил Зенона в бездушную куклу, к тому же сорвал следственные мероприятия, которые в тот момент проводили чародеи. Однако именно от него нашим героям стало известно о готовящемся вторжении в пространственно-временной континуум Ультана неких демонических тварей, обитающих в одном из сопредельных измерений. Отказавшись помочь магам напрямую, Федя, перед тем как удалиться в многомерные Горние Выси, все-таки назвал точные сроки ожидаемого вторжения. Как оказалось, в распоряжении обитателей Ультана было всего двадцать восемь дней. Казалось бы, уйма времени, чтобы самым тщательнейшим образом подготовиться к «торжественному» приему незваных гостей. С другой стороны, та скудная информация о демонах, которой располагали наши герои, пока не позволяла провести подготовительные мероприятия в достаточном объеме. Поэтому ближайшей задачей, стоящей перед группой Вельмира Максая, было срочное обнаружение и захват какого-нибудь одержимого демоном индивида с целью его последующей детальной разработки. Ни один из самых продвинутых чародеев не смог бы справиться с подобной задачей без помощи профессиональных следователей, поскольку до сих пор не существовало сколько-нибудь приемлемых методик выявления зомбированных личностей. А это означает, что любое одержимое демоном разумное существо, натянув на нос темные очки, может находиться сколь угодно долго в двух шагах от самого продвинутого иерарха безо всякого опасения быть идентифицированным как носитель враждебной сущности.

Именно по этой причине поручик Мэйлори и штатный маг группы Шуур с самого раннего утра ошиваются на территории Центрального рынка славного города Кряжска и самым внимательным образом приглядываются к снующей взад-вперед толпе посетителей. Однако коренастая низкорослая фигура юркого гнома им на глаза так и не попалась.

– Всё, Зен, нет никаких мочей! – осипшим голосом громко пробасил Зуур эр Шуур. – Если сейчас пересохшую глотку доброго дядюшки Зуура не оросит пинта-другая эля, добропорядочный огр превратится в крайне опасного мизантропа или даже маньяка, способного открутить башку первому встречному ради утоления невыносимой жажды его кровушкой.

– А может быть, кваску, Зуур? – резонно заметил Зенон. – Дерябнем по кружечке ледяного – все-таки мы на службе.

– Да ладно тебе, вьюнош, плюнь на все эти условности! – не унимался изможденный жарой и жаждой шаман. – В такую жару только пиво способно воскресить добропорядочного огра. Пойдем-ка вон в тот уютный кабачок. Уверяю тебя, старина Ханк нас напоит и накормит и денег не возьмет.

При этих словах товарища Зенон расплылся в широкой улыбке и, не скрывая иронии в голосе, спросил:

– Признайся честно, Зуур, в этом городе есть хотя бы одна пивнушка, в которую тебя еще не угораздило забрести? И по какой такой причине у тебя столь доверительные отношения едва ли не со всеми кабатчиками? За какие такие красивые глазки они готовы поить и кормить бесплатно одного пронырливого сотрудника губернской полиции?

– Жизнь такая, мой дорогой друг, – ничуть не смутившись, ответствовал огр, – все разумные существа для того и созданы, чтобы помогать друг дружке. Живи по принципу «ты – мне, я – тебе» – и никогда не пропадешь. Как говаривал мой дед – Щербатый Чуур: «Твори добро на усей земли». А насчет отдела собственной безопасности не бери в голову – им суют в лапу побольше нашего. Так что пошли в «Хромую свинью» к Красноносому Ханку, заодно поведаешь о том, что там у вас вчера на Зоне случилось. С утра в управе краем уха услышал, что вроде бы гомункул магический на свет народился и едва не поубивал всю чародейскую братию. И поделом – творят что хотят, а о последствиях не задумываются.

– Во это да! – восторженно и удивленно воскликнул юноша. – А ты у нас часом не записался в гильдию воинствующих нигилистов, выступающих за полный запрет магического вмешательства в естественные природные процессы? – После чего все-таки сжалился над бедным великаном. – Ладно, пошли в твою «Хромую свинью». – Однако, не удержавшись, чтобы не подначить друга, проворчал: – На планерки не нужно опаздывать, тогда будешь в курсе всех самых свежих новостей.

– Да ладно тебе, – обиженно насупился огр, – говорю же, младшенькая со старшей сцепились перед самым моим уходом на службу, пришлось встрять – так самого едва не растерзали фурии бесноватые. Прав старина Хааз, пора мне еще парочку жен завести, так сказать, клин клином…

Довести начатую мысль до конца Зуур эр Шуур не потрудился, ибо, оказавшись в прохладном полумраке питейного заведения, принялся самозабвенно втягивать широкими ноздрями витающие вокруг запахи, тихонько бормоча при этом:

– Так-так, рагу из барашка, кажется, слегка подгорело, так-так, шашлычок вроде бы ничего… бочковое – вчерашнее, подкисло на жаре, впрочем, это не проблема – принесет из подвала свежачка…

Владельцем «Хромой свиньи» оказался гном весьма солидной комплекции. Росту в нем было не больше обычного гномьего, зато ширины этот тип был необъятной. Кроме того, бородатую физиономию кабатчика украшала красно-лиловая штуковина, величиной и формой напоминавшая средних размеров баклажан. Впечатляющие габариты нюхательного агрегата Ханка вызвали в душе Зенона определенное смущение. Юноше даже захотелось потрогать невиданную диковину, дабы удостовериться в том, что это действительно нос, а не что-нибудь еще. Но, зная обидчивый характер горных карликов, все-таки удержался от столь опрометчивого поступка, лишь улыбнулся, предварительно отвернувшись в сторонку.

Поначалу Красноносый Ханк никак особенно не отреагировал на появление в его владениях двух эльфов: светлого и темного. Он лишь в относительно вежливой форме поинтересовался: «Чего угодно почтенным господам?» Господам было угодно уединиться в отдельном кабинете, и эта их просьба была незамедлительно исполнена.

– Уффф… достала эта жара! – громко воскликнул огр, осторожно пристраивая свою широкую задницу на грубо сколоченный табурет.

После этого шаман, ничуть не стесняясь присутствия хозяина, легким взмахом медвежьей лапищи освободил себя и напарника от личин, опостылевших за четыре часа безуспешных шатаний.

Внезапная смена облика гостей поначалу немного шокировала кабатчика, но, хорошенько приглядевшись к огру, он громко воскликнул:

– Зуур, старая дряхлая задница, ты, как всегда, в своем репертуаре! Дождешься, когда-нить старину Ханка из-за твоих фокусов хватит кондрашка! Ну, сколь можно грить, чтоб заранее предупреждал!..

– Ладно, дружище, не сердись, – миролюбиво ответил Зуур, – не обделался – и слава богу. – После чего приобнял хозяина заведения за плечи и, как бы случайно продемонстрировав ему свои весьма впечатляющие клыки, изрек: – Давай, дорогой, на стол мечи всё, что есть в печи, иначе голодный огр будет вынужден употребить вместо жаркого одного излишне ворчливого карлика. Кстати, позволь представить тебе моего напарника. Зенон Мэйлори, прошу любить и жаловать.

Все еще недовольный Ханк протянул Зенону для рукопожатия свою могучую «клешню», при этом проворчал в адрес огра:

– Подавишься гномьими косточками, дылда неугомонная.

Но все-таки снизошел до «неугомонной дылды» и на великаний манер потерся своим «баклажаном» о приплюснутый нос Зуур эр Шуура, затем оба приятеля по-гномьи обменялись легкими шлепками по плечам и, наконец, пожали друг другу руки.

После завершения церемониальной части заботливый хозяин извинился, что не сможет разделить трапезу с «уважаемыми гостями», дескать, неотложные дела и, пообещав обслужить по высшему разряду, выпорхнул из кабинета. К великому изумлению Зенона, сделал он это с легкостью ночного мотылька.

Еще через пять минут заботами сноровистых служек на приличных размеров столе не осталось свободного места. По меткому замечанию владельца заведения «Кабак – не ресторан», смены блюд здесь не были предусмотрены в принципе. Поэтому рядом с трепещущим холодцом, икрой черной и красной, свежеиспеченными блинами, заливной рыбой и многими другими закусками соседствовали кастрюля наваристой дымящейся ухи, огромное блюдо истекающего соком шашлыка и горшок тыквенной каши. Все это великолепие перемежалось судками с горчицей, ядреным хреном и прочими соусами. Однако главным украшением стола был ведерный бочонок с врезанным в его донышко краном – знаменитый гномий эль, коим особенно славилось заведение Красноносого Ханка.

Из-за жары, царящей вне стен харчевни, или по причине романтической возвышенности, свойственной всем влюбленным существам, Зенон, до того как очутиться в стенах данного богоугодного заведения, вовсе не испытывал чувства голода. Но, оказавшись в расслабляющей прохладе отдельного кабинета, тет-а-тет, так сказать, с продуктовым изобилием, неожиданно ощутил под ложечкой неприятное сосание и бурчание в животе. По этой причине он не стал жеманиться, а, подвинувшись поближе, схватил парочку воздушных блинов, щедро навалил сверху черной икорки и, завернув все это компактным конвертиком, отправил в рот…

В течение получаса наши герои интенсивно работали челюстями, время от времени припадая к глиняным кружкам с темным ароматным пивом. Лишь накатившее внезапно состояние абсолютного насыщения заставило огра и человека оторваться от далеко еще не опустошенных полностью тарелок, блюд и соусниц.

– Итак, Зенон, – смачно рыгнув, Зуур эр Шуур внимательно посмотрел на своего напарника, – а теперь поведай, что же все-таки у вас там вчера случилось, пока твой друг Зуур не усугубил полностью этот милый бочонок и еще в состоянии рожать умные мысли.

– А маленьких упитанных людоедиков ты не в состоянии рожать? – подковырнул приятеля Зенон. – А то, поговаривают, какой-то акитанский меценат пообещал любому мужику, родившему ребенка, аж миллион…

– Пустое, – махнул рукой чародей, – видит бог, пропадут бабки – ни один уважающий себя мужик не станет заниматься бабьими делами, а ежели и согласится, значит, это не мужик, а самая настоящая баба, и не видать ей мильёна как своих ушей. Ты не отвлекайся на всякую ерунду, а валяй, выкладывай все о ваших вчерашних приключениях, а я тем временем глотку промочу – уж очень острый этот соус из перца и листьев чахи…

Далее Зенон не отвлекался на разного рода сомнительные замечания в адрес товарища. Он обстоятельно поведал обо всем, что случилось в лагере чародеев, опустив, впрочем, некоторые подробности интимной жизни одной излишне влюбчивой эльфийки.

Выслушав рассказ молодого поручика, огр отставил от себя кружку и на пару минут впал в состояние глубокой задумчивости.

Наконец он пришел в себя и, взглянув прояснившимся взором на Зенона, сказал:

– Значит, через двадцать восемь дней…

– Уже через двадцать семь, – поправил его юноша.

– А я-то всё не могу взять в толк, – не обратив никакого внимания на замечание напарника, продолжал огр, – чего это именно сегодня Батя прискакал в управление ни свет ни заря. Получается, Вельмир со своими барышнями не уберегли важного свидетеля, и нам с тобой предстоит париться на рынке до самого вечера или до тех пор, пока мы не поймаем твоего шустрого приятеля Туза. Вот так, Зенон, начальство наворочает делов, а рядовым сотрудникам, таким как мы с тобой, все это расхлебывай.

– Да пойми ты, Зуур, маги тут вовсе ни при чем, – встрепенулся Зенон. – Все произошедшее – скорее чистой воды случайность. Ну кто бы мог предположить, что искусственный интеллект проявит невероятную прыткость и начнет черпать энергию, откуда не следует? Впрочем, магов он не тронул, хотя мог бы выкачать из них все до последней капли, и меня отремонтировал. Значит, этот Федя все-таки обладает кое-какими зачатками гуманизма. Вот только ускакал засранец очень уж поспешно, не сообщив практически ничего о грядущем вторжении…

– Во-во, и я о том же: одни выпускают из бутылок джиннов, другие не могут обеспечить безопасность важному свидетелю, а третьи не в состоянии окропить город дождем – сплошное раздолбайство!

Глубокомысленные рассуждения возмущенного чародея привели юного поручика в некоторое смятение. Подняв глаза на приятеля, он недоуменно спросил:

– А маги-синоптики-то тут при чем?

– А вот и при том… – Зуур с явным превосходством посмотрел на менее опытного коллегу. – Всё происходит от жары. Как ты считаешь, если бы на дворе не стояла такая духотища, этот самый Парацельс сидел бы в кондиционированном помещении и изобретал бы свои, как там они называются, дай господь памяти? Вспомнил – «компьютера». Тьфу, заковыристое словечко.

– Компьютеры, – автоматически поправил не на шутку разбушевавшегося товарища Зенон.

– Ладно, пусть будут компьютеры, – великодушно согласился успевший выпустить пары Зуур. – Только скажу тебе, парень, эта ваша технологика до добра не доведет. Это как с магией – раньше у каждого народа было свое чародейство, и ведь жили – не тужили. Никто в чужие дела носа не пихал. Пришли люди и все опошлили – начали совмещать несовместимые вещи: темную орочью волшбу со светлой эльфийской и примешивать туда заклинания огрских шаманов и всё, что под руку подвернется, – это теперь называется комплексной магией. А в результате не можем вызвать обыкновенный дождь – видите ли, то понос, то золотуха, то трансцендентные наводки мешают, то небесного электричества не хватает, то еще что-нибудь…

Окончательно выдохшись, огр махнул рукой, дескать, гори оно всё синим пламенем, и, накатив в свою кружку из бочонка, жадно прильнул губами к ее краю. Инцидент можно было бы считать исчерпанным, но теперь уже Зенона крайне заинтересовал смысл маловразумительной на первый взгляд обвинительной речи приятеля. Юноша с интересом воззрился на него своими изумрудными глазами.

– Ну-ка поясни, Зуур, чем тебе не по нраву комплексная магия людей?

– Видишь ли, Зен, – переведя дух после очередной солидной порции пенного напитка, заговорил чародей, – огры, орки, гоблины и прочие обитатели Ультана до прихода людей жили в относительном мире и согласии много десятков тысячелетий, и никакие демонические сущности не покушались на этот мир. Пришли люди, всё основательно перевернули, перетасовали, создали так называемую комплексную магию, замахнулись на основы основ существующего миропорядка. Лень таскать хворост из соседнего леса? Не проблема – вызовем огненного элементаля из Межмирья. Не хочется носить воду из колодца? К вашим услугам ундина или водяная элементарная сущность. Понадобилось электричество? Извольте – начертим пентаграмму, вытащим незнамо откуда подходящего элементаля и растащим его по аккумуляторным батареям. И ведь никто не задумывался, Зен, а вдруг эти ундины, электрины, саламандры и прочие сущности способны чувствовать боль, страдать, любить? А вдруг предстоящее вторжение – всего лишь вполне заслуженная кара за то, что мы так бессмысленно используем этих бедных существ в своих паровых котлах, электромоторах, плавильных печах?

Непривычный к длинным речам огр вновь прильнул к своей кружке и, сделав пару добрых глотков, уставился умиротворенным взглядом на коллегу. По всей видимости, он уже высказал все, что хотел, и более не был намерен предавать огульной критике порочное, по его глубокому убеждению, состояние современной магической науки и практики.

Зенона крайне заинтересовала пламенная речь шамана, он даже попытался разговорить приятеля на данную тему, но утомленный обильной едой и не менее обильными возлияниями Зуур эр Шуур лишь скалился и советовал обратиться за подробной справкой к Вельмиру Максаю.

В самом конце застолья хозяин заведения все-таки появился в их кабинете. Каким-то чудесным образом он умудрился нацедить из практически опустошенного огром бочонка полную кружку и, взгромоздившись на свободный табурет, со свойственной гномьему племени прямотой принялся расспрашивать дорогих гостей об их житье-бытье. Чтобы беседа проходила в теплой дружеской атмосфере, хозяин заведения велел служке принести бутылочку «Материнской слезы» – крепчайшего гномьего виски пятилетней выдержки. Сославшись на жару, Зенон от выпивки отказался, зато неутомимый огр, потирая руки, с энтузиазмом согласился поддержать приятеля в «благом предприятии».

Вопреки расхожему мнению о вопиющей неотесанности горных карликов уважаемый Ханк оказался весьма занятным собеседником, искушенным в тонкостях куртуазного обхождения с клиентурой. За какой-нибудь десяток минут он ненавязчиво выпытал у Зенона: кто он, откуда и как ему показался Кряжск? Вполне удовлетворенный ответами юноши, он переключил свое внимание на Зуур эр Шуура и в течение последующих пяти минут справлялся о здоровье жен, детей и внуков приятеля. Затем так же ненавязчиво поведал немного о себе и своих делах. Как бы между прочим укорив огра за то, что тот редко заглядывает в его заведение.

– Дружим с тобой, Зуур, без малого полвека, – нарочито серьезно насупил брови гном, – а ты стороной обходишь «Хромую свинью», будто за чой-то обиделся на старину Ханка!

– Кончай ворчать, старый хрыч, не за что мне на тебя обижаться – занят по уши, а в последнее время тем более, – усмехнулся шаман и со значением добавил: – А для задушевных бесед телефон существует.

При слове «телефон» кабатчик понимающе кивнул и заговорщически подмигнул Зууру. От внимания Зенона не ускользнула, казалось бы, столь малозначимая деталь, но он не стал вмешиваться в разговор приятелей, решив обо всем расспросить коллегу позже, в более подходящей для этого обстановке.

Когда золотистой жидкости в литровой бутылке оставалось на донышке, слегка захмелевший огр будто невзначай задал вопрос хлебосольному хозяину:

– Слышь, Ханк, тебе имя Туз ни о чем не говорит? Впрочем, вряд ли ты о нем не слышал, поскольку парень твоего роду-племени. К тому же специализация у него крайне необычная для горного карлика. Насколько мне ведомо, все прочие твои земляки, вставшие на скользкий путь незаконного отъема денежных средств и материальных ценностей у государства и законопослушных граждан, предпочитают делать это с помощью железных фомок, хитроумных отмычек, на худой конец посредством газовых резаков и взрывчатки. Однако, как говорится «в семье не без урода», а может быть, и гения – это с какой стороны посмотреть. Короче, ты прекрасно понимаешь, о ком идет речь. Дело в том, что этот Туз нам нужен до зарезу и как можно быстрее. А чтобы ты проникся всей важностью моей… гм… просьбы, скажу, что дело касается государственной безопасности, и если ты и твои коллеги не желаете, чтобы сюда нагрянул полк опоновцев… Короче, ты меня прекрасно понял.

– Но, Зуур, – гном посмотрел на огра, как кролик на удава, – ты мне друг, поэтому не стану темнить. Режь меня на кусочки, Туза не сдам. – И, сморщив забавно свою бородатую физиономию, со слезой в голосе добавил: – Ведь ты же не хочешь, чтобы доброго дядюшку Ханка в один прекрасный момент нашли с перерезанным горлом или хуже того – на дне холодного Кугультыка с камнем на шее. Сам знаешь, как поступают воры с теми, кто активно сотрудничает с лег… то есть с полицейскими.

– Не суетись, Ханк, – нарочито сочувственно покачал головой огр, – и не волнуйся. При твоей тучности нервничать категорически противопоказано – не приведи господь апоплексический удар или какая другая беда. Ты, наверное, забыл, что мы из убойного отдела, а карманными кражами занимаются совершенно другие парни. Туз нам нужен вовсе не для того, чтобы упрятать его в цугундер, к тому же не пойман – не вор, по-другому – презумпция невиновности. Нам попросту нужно с ним немного поболтать, после чего мы спокойно разбежимся в разные стороны.

– Ага, вы поболтали и разбежались, а бедного Ханка воры тут же поднимут на ножи за сотрудничество с полицией.

– А ты действуй осмотрительно и не базарь на весь базар о нашей просьбе, – Зуур ухмыльнулся своему неожиданному каламбуру, после чего продолжил увещевать приятеля: – Ты шепни кому надо: так, мол, и так, один зеленоглазый симпатичный вьюнош желает поболтать тет-а-тет со своим корешом Тузом в любом удобном ему месте. Главное, чтобы информация дошла до ушей интересующего нас лица. Только, Ханк, прошу отнестись к этой моей просьбе со всей ответственностью – повторяю: дело государственной важности.

После этих слов Зуур и Зенон вышли из-за стола, вслед за ними поднялся и хозяин. Робкое предложение юноши расплатиться за съеденное и выпитое было с негодованием отвергнуто кабатчиком. Излишне упорствовать Зенон не стал, поскольку из собственного опыта знал, что такое обиженный гном и на какие безрассудства он способен.

У самого выхода из заведения Ханк пожал руки гостям, при этом, заговорщически подмигнув следователям, негромко пробормотал:

– Вы это… вот чо… погуляйте по рынку с часок. Токо без этих самых ваших личин и прочей магии-шмагии. Тем временем старина Ханк попробует чо-нить сделать для своих друзей.

Пока Зенон и Зуур эр Шуур наслаждались едой, выпивкой и приятной беседой с Красноносым Ханком, дневное светило на небосклоне склонилось слегка к западу, как следствие, между торговыми рядами образовалась спасительная тень. Другими словами, теперь по рынку можно было гулять без всякого опасения получить солнечный удар. По этой причине ранее пустовавшее пространство между торговыми палатками и павильонами начало заполняться потенциальными покупателями, праздно шатающимися ротозеями и прочим людом. Еще недавно царившую на городском торжище тишину теперь нарушали истошные вопли неугомонных зазывал, навязчивая трескотня разносчиков прохладительных напитков и горячих пирожков, крики до хрипоты самозабвенно торгующихся между собой продавцов и покупателей.

Лишь сейчас экипированный по полной форме и без маскировочной личины Зенон осознал всю прелесть прогулок по местам массового скопления народа в качестве официального лица. Если до обеда им с Зууром приходилось, прилагая неимоверные усилия, протискиваться через толпу, теперь вокруг их парочки образовалась «мертвая» зона. Даже вездесущие бродячие собаки каким-то шестым чувством поняли, с кем имеют дело, и, поджав хвосты, торопились убраться с их пути.

– Слышь, Зуур, – окликнул приятеля Зенон, – а почему ты не захотел сразу же обратиться к Ханку за помощью, а заставил нас полдня таскаться по жаре и духоте?

– На это, мой молодой друг, – саркастически усмехнулся огр, – имеются как минимум две причины. Во-первых, ты и ваш Вельмир не удосужились довести до моего сведения общую задачу операции. Пусть я и немного опоздал, но это вовсе не повод для того, чтобы использовать старого шамана втемную, дескать, наложи личины и сдувай пылинки с Зенона. Во-вторых, с утра я еще не успел проголодаться как следует. Ну еще кое-что по мелочам из области уязвленного самолюбия. Впрочем, после посещения «Хромой свиньи», – огр благодушно похлопал себя по изрядно оттопыренному брюху, – старина Зуур простил всем задавакам их небрежное: «Потом, Зуур, все вопросы потом». – При этом он со значением посмотрел на приятеля.

– Извини, друг, – физиономия Зенона от стыда приобрела пунцовый оттенок, – но до обеда вокруг все время отирались посторонние личности, и возможность пообщаться у нас с тобой появилась лишь в заведении добрейшего Ханка.

– Ладно, проехали, не парься, – махнул рукой шаман, – просто иногда бывает обидно, что тебя считают неотесанной дубиной близкие тебе существа. А, между прочим, лет двадцать назад Зуур эр Шуур был обыкновенным околоточным и рынок, а также всех его обитателей изучил как свои пять пальцев. Поэтому, прежде чем лететь незнамо куда, чтобы отыскать незнамо что, неплохо было бы посоветоваться с более опытными товарищами – это тебе на будущее, сынок. – После этих слов огр прищурившись, посмотрел на солнышко, затем перевел взгляд на смущенного Зенона и, удовлетворенно оскалившись, произнес: – Сейчас без четверти три, пока пошлют гонца, пока Туз очухается опосля вчерашнего сабантуя… Короче, сколько-то времени в нашем распоряжении имеется. Тебе часом ничего не нужно прикупить? Например, какие-нибудь манцы-шманцы для своей крали.

– Вообще-то не помешало бы, – кивнул головой юноша, – что-нибудь эдакое, Кайлочке подарить. Только не знаю, насколько удобно делать подобные подарки, ведь наше знакомство находится на самом начальном этапе.

– Вот ведь молодежь! – громко воскликнул огр, да так, что пробегавшая мимо дворняга с испугу едва не тяпнула какого-то гражданина за ногу. – Что бы вы делали без старших товарищей?! Короче, заруби себе на носу: ни одна дама никогда и ни за что не откажется от ценного подарка. Для порядка могут поломаться, конечно, но в конце концов обязательно возьмут, а потом еще и осудят, если женишок жадноват и сэкономил на презенте. Так что, паря, оттопыривай мошну, пойдем выбирать подарок твоей крале. А чтобы тебя не облапошили, старина Зуур будет рядом и ежели чего…

Шаман не закончил фразы. Вместо этого он показал окружающим свои впечатляющих размеров клыки. Результатом данной демонстрации стало существенное увеличение радиуса «мертвой» зоны вокруг нашей парочки.

Тем временем клыкастый приятель подхватил Зенона под локоток и потащил куда-то в сторону от центральных торговых рядов, с их ювелирными лавками и лотками, заваленными изделиями из кугультыкского жемчуга, местного золота и драгоценных и полудрагоценных камней.

Миновав рыбные и мясные ряды, а также павильоны готовой одежды, в основном ханьского производства, приятели оказались в дальней от центрального входа части торжища, у одного из стандартных павильонов с неброской вывеской «Шимон Бен Иехуда и сыновья» и более ни слова о том, что производит или чем торгует данная семейка. Впрочем, судя по имени основного держателя акций данного предприятия, Зенон сообразил, кому оно принадлежит и чем примерно занимается этот Шимон со своими сыновьями. Дело в том, что производством ювелирных изделий на Ультане пытались и до сих пор пытаются заниматься все кому не лень, но лучше всех это почему-то получалось у хитроумных джудов.

Джуды вовсе не являются какой-то отдельной расой разумных существ. С анатомической точки зрения они – обычные люди. Единственное, что отличает джудов от всех прочих обитателей Ультана, – их исключительная обособленность от остального общества. Не то чтобы они держались какой-то изолированной группой, совсем наоборот, джуды живут и ведут свои дела повсюду. Однако ходят в гости лишь друг к другу, молятся своему особенному богу и браки заключают исключительно внутри своего племени.

Вообще-то столь вопиющая необщительность не является для Ультана чем-то особенным. Гномы, орки, эльфы и огры также не подпускают очень уж близко посторонних к своим домашним очагам. Но это не люди, поэтому любые их экстравагантные с человеческой точки зрения выходки воспринимаются как нечто само собой разумеющееся. На джудов же всегда смотрели с опаской – вроде бы свои, но какие-то неродные. К тому же по необъяснимой причине материальные и финансовые ресурсы имеют ну просто феноменальное свойство прилипать к их рукам и оседать в их бездонных карманах. Общеизвестно, что богатых и хитрых нигде особенно не жалуют. Поэтому в истории Ультана имеется довольно много вопиющих примеров джудофобии, выраженной в значительном ограничении их в правах, а также массовых погромах, доходивших до полного истребления всех представителей этого племени в том или ином городе или даже целом государстве.

Справедливости ради стоит отметить, что, несмотря на свою изолированность, показную индифферентность к социальным проблемам и аполитичность, джуды всегда держали свою цепкую руку на пульсе Ультана. По этой причине всякое государство, где им жилось плохо, было обречено на разного рода потрясения. Краснея от стыда, Зенон вспоминал из курса общей истории Великой Рутании о том, что еще каких-нибудь пятьдесят шесть лет назад представителям этого народа дозволялось жить лишь за чертой оседлости. Столь позорная ситуация едва не привела к величайшей смуте. Лишь решительные меры правительства в отношении революционеров-социалистов и иностранных эмиссаров, а самое главное, своевременное признание джудов равноправными гражданами спасли великое государство от полного социально-экономического краха. О подковерной роли джудов в знаменательных событиях более чем полувековой давности было как-то не особенно принято распространяться. Впрочем, широким слоям народонаселения Рутании по большому счету наплевать на всякого рода коллизии и переломные моменты истории их собственного отечества. Самому Зенону об этом народе и его роли в мировой истории стало известно лишь благодаря стараниям одного именитого столичного профессора, точнее, щедрости руководства родного училища, не пожалевшего значительной денежной суммы для того, чтобы оплатить весьма занимательный курс лекций вышеозначенного светила.

По большому счету Зенону никогда не доводилось вести дел с джудами. Более того, за всю свою пока еще недолгую жизнь ему не случилось даже обмолвиться словечком ни с одним из представителей этого народа, ежели не считать таковым начальника губернского полицейского управления, носившего по какой-то непонятной причине явно джудское имя.

«Кстати, – подумал юноша, – нужно будет как-нибудь на досуге порасспросить коллег, с какой такой стати темный эльф называет себя Герхардом Бен Розенталем?»

Между тем Зуур эр Шуур отворил филенчатую дверь и без колебаний шагнул в прохладный сумрак. Зенону ничего не оставалось, как проследовать за товарищем.

После того как снабженная пружиной дверь захлопнулась за спинами визитеров, а глаза адаптировались к царившему внутри полумраку, молодой человек без особого, впрочем, удивления понял, что он и его товарищ находятся в ювелирной лавке. Стоит отметить, что до этого момента Зенону ни разу не доводилось переступать порог подобного заведения, а о ювелирах, всяких драгоценностях и прочей блестящей мишуре он имел смутное представление, почерпнутое из книг и рассказов бывалых приятелей.

Не успел Зенон толком оглядеться, как распахнулась другая дверь, и в помещении появился невысокий человечек, вероятно, сам хозяин. По-видимому, входная дверь была оборудована каким-то сигнальным устройством, как только она распахнулась, владелец лавки был тут же предупрежден и поспешил выйти навстречу гостям. В тот же самый момент торговое помещение залил яркий электрический свет. Как результат, выставленные на всеобщее обозрение витрины с разнообразными ювелирными украшениями заискрились и засверкали, весело брызжа во все стороны колючими разноцветными лучиками.

При виде столь сногсшибательного великолепия Зенон, ранее не замечавший за собой особого пиетета ко всякого рода показушной мишуре, не удержался от довольно громкого: «Ух, ты!» Юноша тут же оценил талант Шимона Бен Иехуды преподносить товар, что называется, лицом и еще до личного знакомства проникся к этому человеку особенным уважением. Откровенно говоря, в драгоценностях Зенон разбирался не очень уж чтобы, но природный вкус и врожденное чувство прекрасного позволили ему сделать вывод, что в этом магазинчике выложены предметы, весьма отличающиеся в положительную сторону от того безыскусного ширпотреба, что в преогромных количествах можно найти в витринах прочих подобных заведений…

– Ой, шо я вижу! Не… мне снится! Сам господин поручик! – невыносимо картавя, воскликнул хозяин лавки. – Таки хто бы мог подумать, шо средь бела дня скромную лавку старого Шимона посетят такие уважаемые люди…

Шимон Бен Иехуда еще несколько минут рассыпался в комплиментах, при этом он как бы ненароком пару раз назвал посетителей «уважаемыми людьми». Его ничуть не смущало, что людьми в истинном понимании этого слова среди гостей был один лишь Зенон. Впрочем, данная оплошность ювелира ничуть не смущала огра. Зуур эр Шуур крепко облапил хозяина лавки, из чего Зенон сделал вывод, что эти двое являются если не закадычными друзьями, то как минимум добрыми знакомыми.

– Дорогой Шимон, я пока еще подпоручик. – Выпустив джуда из своих могучих объятий, Зуур эр Шуур указал рукой на своего напарника. – Разреши представить тебе моего коллегу, более того, хорошего друга, молодого, но весьма перспективного офицера Зенона Мэйлори.

Лишь теперь у Зенона появилась возможность рассмотреть хозяина ювелирной лавки во всех подробностях. Поначалу это помешал сделать блеск драгоценных камней, затем темпераментный огр со своими бурными выражениями восторга. Шимон Бен Иехуда оказался мужчиной лет за шестьдесят, не пышущим здоровьем, но довольно крепким на вид. Был он не высок, не толст и не худ, практически лыс, так что Зенону приходилось лишь гадать, каким чудесным образом при такой подвижности с его головы не слетает кипа – небольшая вязаная шапочка, в которой всякий благочестивый джуд обязан щеголять едва ли не круглые сутки. Умное лицо, цепкий оценивающий взгляд темных глаз, легкая ироническая улыбка невольно наводили на мысль, что этому человеку уже известно все на этом свете и удивить его больше ничем невозможно. Облачен Шимон Бен Иехуда был в белую рубашку, подвязанную у самого горла пестрым платком, и черные брюки на подтяжках поверх рубахи. На ногах черные, начищенные до зеркального блеска остроносые ботинки.

– Ну как же, как же, – покачал головой ювелир, – отчаянного поручика нынче всяка распоследняя собака знает и уважает. Он у нас прямо-таки Самсон непобедимый: и души невинные вызволил из позорного плена ханьского, и наследника престола от неминучей беды избавил, и Лиин вытащил из огня. Кстати, как там она? Будете в госпитале, обязательно передавайте ей сердечнейший привет, а также искренние пожелания скорейшего выздоровления от старого Шимона. Душевная девушка и с пониманием, скажу вам…

Зенон слушал словоохотливого джуда и не переставал удивляться его исключительной осведомленности. Казалось бы, откуда ему знать о делах, находящихся вне пределов его профессиональных или бытовых интересов?

– Спасибо, старина, как только мы с Зеноном соберемся проведать Лиин, а это произойдет в самое ближайшее время, непременно передадим ей твои слова. – Зуур эр Шуур в довольно бесцеремонной форме оборвал приятеля. – Извини, Шимон, мы к тебе ненадолго, к тому же только что вышли из-за стола, поэтому не забивай голову всякими политесами типа: «А не желают ли дорогие гости отобедать или выпить?» Давай-ка лучше сразу перейдем к делу.

– Таки шо ты такое говоришь?! – громко воскликнул явно возмущенный ювелир. – Это с каких же пор друзья отказываются пропустить стопочку-другую превосходного шнапса в компании старого Шимона?!

– Еще раз прошу прощения, – развел руками огр, – но ничего не поделаешь – служба. Обещаю как-нибудь заглянуть на огонек к своему корешу Бен Иехуде, поболтаем за жизнь, вмажем хорошенько, вспомним те стародавние денечки, когда оба мы были молоды и горазды на всякие глупости. А сейчас, дружище, подбери-ка нашему Зенону из твоей коллекции что-нибудь стоящее, только не забывай, что это не какой-нибудь мильёнэр, а простой рутанский офицер-трудяга.

– Можешь не объяснять, дорогой Зуур, – потирая ладони, ухмыльнулся джуд. – Даже с учетом алмазной звезды твой приятель стоит на данный момент не боле пятисот марок в месяц, и в кармане у него сейчас всего-то от двухсот пятидесяти до трех сотен монет…

Зенон в очередной раз подивился смекалистости прожженного торгаша, ибо при нем в настоящий момент было действительно ровно триста марок, кои он и планировал потратить на покупку подарка.

– Ориентируйся на пятьсот, – небрежно бросил огр, – я добавлю, сколько не хватит. – Заметив удивление на физиономии коллеги, пояснил: – В качестве беспроцентной ссуды – отдашь, когда сможешь. К тому же так они целее будут – мои благоверные страсть как любят пошарить по карманам супруга – ни стыда ни совести. Я уж туда и крыс подкладывал, и змей, и пауков гигантских – ничего не помогает. Все-таки возьму и приведу еще парочку жен из дальнего урочища, вот тогда они у меня попрыгают!

– Таки лучше выгони одну или сразу обеих, – резонно заметил Шимон. – Сбагри детям или внукам – пусть помучаются.

– Спасибо за совет, дорогой Шимон, но, к великому сожалению, у нас – огров – так не принято. Детишки давно живут своими семьями и, зная прескверный характер своих мамок, на пушечный выстрел к домашним очагам их не подпустят. Дети, ведь они на что годны? Деньги всю жизнь тянуть из родителей да несуществующее наследство делить, а еще… – не доведя до конца начатую мысль, Зуур эр Шуур осуждающе покачал головой, затем со свойственной великаньему племени прямотой перешел к делу: – Короче, Шимон, в пределах вышеозначенной суммы подбери-ка чего-нибудь стоящее для молоденькой девахи, в которую по уши влюблен мой друг Зенон.

– Да, да, – подхватил Зенон, – именно для молодой светловолосой, голубоглазой…

– Погодите, молодой человек, не суетитесь! – остановил юношу джуд. – Лучше сядьте вон на тот стул и нарисуйте перед своим внутренним взором образ этой особы.

Зенон недоуменно пожал плечами, в поисках поддержки и одобрения взглянул на ухмыляющегося огра и, получив великодушный кивок, мол, делай, как велено, проследовал к указанному стулу. Устроившись поудобнее на жестком деревянном сиденье, он закрыл глаза и старательно попытался представить Кайлу Ноумен. Легко сказать «представить», да трудно сделать. Странное требование ювелира вывело нашего героя из равновесия до такой степени, что он никак не мог собраться с мыслями и сосредоточиться. Перед его внутренним взором, как назло, начали появляться кривляющиеся и скалящиеся морды демонических созданий, затем промелькнуло бородатое лицо майора Тверда и произрастающий прямо из бородатых кущ выдающийся нос Ханка… За пару минут воспаленное воображение Зенона нарисовало множество портретов его новых, а также старых знакомых и приятелей, однако, как он ни пыжился, упорно отказывалось воспроизвести светлый образ той, в которую он был по уши влюблен.

– Да вы не нервничайте, юноша! – услышал он успокаивающий голос пожилого джуда. – Расслабьтесь, постарайтесь выбросить всё из головы. Как только успокоитесь, оно само придет.

Зенон попробовал последовать совету мастера Шимона, и, действительно, посторонние лица, покривлявшись напоследок, начали отходить на задний план, потом и вовсе пропали из виду. Затем перед его внутренним взором сначала появилась милая мордашка улыбающейся Кайлы, затем девушка предстала перед ним в полный рост.

– А теперь, дорогой Зенон, – торжественно произнес ювелир, – можете-таки открыть глаза!

Молодой человек незамедлительно последовал данному совету. В то же самое мгновение его нижняя челюсть, отвиснув от удивления, едва не стукнула пребольно по его могучей груди. Посреди комнаты стояла призрачная фигура его ненаглядной. Насколько мог судить юноша, размерами копия полностью соответствовала оригиналу.

– Фантастика! – невольно вырвалось у него.

На его восторженную реплику никто из присутствующих не обратил внимания. Зуур эр Шуур и Шимон Бен Иехуда были предельно увлечены созерцательным процессом. При этом джуд сосредоточенно разглядывал девушку, а огр не менее внимательно следил за действиями ювелира.

Налюбовавшись вдоволь фантомным образом, хозяин ювелирной лавки возвел руки к потолку и что-то прошептал себе под нос. В следующий момент призрак начал бледнеть и вскоре полностью растаял в воздухе без каких-либо шумовых и прочих эффектов.

Шимон Бен Иехуда повернул улыбающееся лицо к гостям и, обратившись к Зенону, произнес:

– Всё, молодой человек, теперь старому Иехуде известно более чем достаточно. Мой вам совет на будущее: при выборе ювелирных украшений следует полагаться лишь на компетентное мнение профессионала. Дело в том, шо понравившийся предмет может оказаться в лучшем случае бесполезной побрякушкой, а в худшем он способен нанести непоправимый вред здоровью существа, для которого предназначен. Например, вы, юноша, в полном соответствии с собственным вкусом и духовной предрасположенностью непременно выбрали бы в качестве подарка для своей пассии рубины или аметисты, поскольку это именно ваши камни. И… – пожилой джуд поднял над головой указующий перст правой руки, – совершили бы непоправимую ошибку, ибо ей эти камни не подходят. Скажу больше, если бы юная голубоглазая прелестница решила носить украшение из этих камней, с ней непременно приключилось бы какое-нибудь несчастье…

Зенон неожиданно подловил себя на мысли, что уже давно положил глаз на ярко-алую рубиновую брошь и мысленно представлял, как эффектно она будет смотреться на груди его обожаемой Кайлочки. И сердце юноши сдавило, будто ледяными тисками от осознания того, что могло случиться из-за его некомпетентности.

– Путем нехитрых приемов, – продолжал тем временем мастер Бен Иехуда, – любой более или менее опытный специалист-геммолог способен определить, подходит данный камень тому или иному существу. Вам никогда не казалось странным, шо при виде какого-нибудь булыжника, валяющегося на проезжей части, вас охватывает непреодолимое желание пнуть его ногой или, наоборот, поднять и отнести на обочину, шоб на него не натыкались колеса повозок и путники не били об него своих ног? В такие моменты нам кажется, шо мы заботимся о проезжающих транспортных средствах и путешественниках, но на самом деле мы проявляем доброту исключительно по отношению к этому камню, поскольку это НАШ, да-да именно НАШ, камень. И пусть он невзрачен и неотличим от прочих разбросанных вокруг камней, он способен принести своему владельцу не меньшую пользу, чем яркий блестящий камушек, заключенный в драгоценную оправу. Впрочем, никому в голову не придет обрамлять золотом, серебром или другими какими металлами неприглядные камни, найденные на дороге. Для этой цели существуют алмазы, рубины, изумруды, опалы, турмалины, бирюза и множество других минералов, созданных Господом нашим для того, шоб радовать глаз и будоражить наши чуйства. Шо касается вас, молодой человек, – хозяин ювелирной лавки наконец-то вернулся с небес на землю, точнее, от абстрактных рассуждений философского свойства перешел к делу, – у меня есть одна вещица, которая, по моему глубокому убеждению, прекрасно подойдет вашей даме.

Шимон Бен Иехуда попросил гостей немного подождать, после чего удалился в соседнюю комнату. Пробыл он там недолго и через пару минут вновь появился в торговом зале, на этот раз с небольшой обитой бархатом коробочкой в руках. Положив ее на прилавок, он пригласил Зенона и Зуура подойти поближе, после чего с видом иллюзиониста-профессионала ловко откинул крышку. Обошлось без всяких там «але оп!», «вуаля!», «сим салавим!» и прочей белиберды, изрекаемой в подобных случаях цирковых дел мастерами. Впрочем, отсутствие балаганной атрибутики вовсе не помешало молодому человеку и огру по достоинству оценить то, что находилось внутри ничем не примечательного футляра, и дружный вздох восхищения, вырвавшийся из их груди, приятно пощекотал самолюбие мастера.

Внутри коробочки на бархатной подушечке покоился бирюзовый перстенек, сработанный из белого металла. Стоит отметить, что сам камень ничем особенно не отличался, но в обрамлении искусно выполненной оправы смотрелся не хуже любого бриллианта чистой воды.

– Местная бирюза и драгоценная эрнакская платина – прекрасное украшение, а также отличный оберег для вашей возлюбленной. С такой защитой она, как говорится, и в горящую избу, и коня на скаку… Поверьте старому джуду, юноша, шо лучшего подарка для своей невесты вы не сыщете на всем белом свете.

– Вы заблуждаетесь, мастер, – по какой-то непонятной для самого себя причине Зенон начал оправдываться, – Кайла мне никакая не невеста – мы пока еще лишь друзья…

– Бросьте морочить мне мозг! – Хозяин лавки в резкой форме оборвал жалкий оправдательный лепет Зенона. – Я шо, по-вашему, слепой или совсем?! Ваши колебания в подобной ситуации абсолютно неуместны, и ежели вы не хотите, шобы этот цветок сорвал кто-то другой, спешите побыстрее открыть девушке свои чуйства!.. – Однако тут же, сменив гнев на милость, добавил мягче: – Помнится, я свою Цилю прям из синагоги на сеновал заманил – шибко шустер был. Папашка ейный – Кривой Мойша – здорово тогда бесился, грозился приданого лишить, но ничего у него не получилось – мудрый раби Бен Ицхак быстро нашел нужные слова, короче, просветил старикана и насчет перста указующего, и божественного промысла, а также по поводу ответственности за судьбы чад своих…

Выдав маловразумительную для понимания Зенона и Зуур эр Шуура историю о былых своих подвигах на любовном фронте, Шимон Бен Иехуда громко захихикал и уставился в потолок затуманенным взором, будто вновь переживал один из волнующих моментов своей бурной молодости.

Пребывал пожилой джуд в таком состоянии недолго. Очень скоро взгляд его прояснился и, улыбнувшись напоследок каким-то своим мыслям, он произнес:

– Итак, уважаемый Зенон, вещица только шо мной изготовлена, а значит, без посторонних астральных наложений. За качество отвечаю головой и своей безупречной репутацией. Таким образом, я желаю получить с вас четыреста двадцать восемь марок…

Через четверть часа Зенон и Зуур эр Шуур, покинув кондиционированную атмосферу ювелирной лавки, с отвращением вдыхали раскаленный, изрядно приправленный рыночной вонью воздух. Определенный Красноносым Ханком час уже давно истек, но щипач по прозвищу Туз так и не соизволил появиться в пределах их видимости. Прошатавшись по рынку еще с полчаса, наши герои решили сворачивать поисковую деятельность. Злой огр махнул в сердцах рукой и с изрядной долей сарказма в голосе проворчал:

– Поставим Вельмира в известность, так, мол, и так – не желает Туз идти на добровольное сотрудничество со следствием. Не удивлюсь, если завтра с утра сюда нагрянет пара батальонов опоновцев и при поддержке погранцов устроят грандиозное шоу под названием «Вселенский шмон» с поголовным изъятием темных очков и выбиванием зубов особо ретивым гражданам. Только боюсь, что все эти экстраординарные меры окажутся такими же результативными, как сегодняшнее наше хождение. Черт подери! Миру угрожает, может быть, самая страшная с начала времен опасность, а мы с тобой не можем отыскать какого-то мелкого воришку.

На что Зенон резонно заметил:

– А еще лучше сразу же поймать и доставить пред ясны очи Вельмира какого-нибудь одержимого демоном индивида, тогда б и за Тузом гоняться необходимость тут же отпала.

– Хорошо бы, – мечтательно покачал головой шаман, – да где ж его взять-то. Вряд ли эти типы станут средь бела дня шастать по рынку. Скорее всего, сидят в какой-нибудь берлоге, между делом вербуют новых адептов прямо у нас под носом, готовят вторжение, а мы ни сном ни духом. Интересно, каким же это образом они попытаются захватить наш мир?

– Кабы знать, вполне возможно, маги уже давно чего-нибудь предприняли бы. А так полнейшая неопределенность, поэтому нужен «язык». Выходит, Зуур, мы с тобой в настоящий момент находимся на самом острие…

– Я бы сейчас предпочел находиться не на острие, – мудро заметил огр, – а в каком-нибудь тихом местечке, где много выпивки и хорошо кормят. – Вздохнул и невпопад произнес: – Хорошо сейчас Эниэль – наследного принца провожает. Как ты думаешь, Зен, поедет девка в столицу или все-таки здесь останется? Хоть я и недолюбливаю некоторые ее выверты, скучно без нее будет.

– Да хватит тебе переживать-то! – успокоил приятеля Зенон. – Никуда она не денется. Тем более у нее что-то завязывается с Парацельсом. Парнишка оказался не промах и быстро нашел общий язык…

Договорить он не успел, поскольку неожиданно почувствовал в кармане брюк, том самом, куда недавно поместил заветную коробочку, некое подозрительное шевеление. В следующий момент рука поручика устремилась в направлении злосчастного кармана, однако, несмотря на феноменальную реакцию юноши, источник вышеозначенного шевеления куда-то исчез. В ожидании самого худшего Зенон запустил руку в карман и с облегчением перевел дух – обитый бархатом футляр никуда не пропал. Мало того, помимо коробочки там обнаружился листок бумаги, которого (он мог поклясться чем угодно) всего мгновение назад там не было. Зенону хватило ума и выдержки оставить листок там, где он его нашел, – похоже, тот, кто его туда положил, не желает афишировать свою связь с официальными представителями органов охраны правопорядка.

Чтобы понять, кто был тот самый чрезвычайно ловкий тип, умудрившийся запихнуть в его карман бумажный листок, молодому человеку не нужно было особенно напрягать свои мозги. Вполне очевидно, только что здесь побывал один плутоватый, но симпатичный гном, поскольку любой другой вор со стопроцентной вероятностью изъял бы оттуда все ценное, нежели положил бы туда что-нибудь.

Резко обернувшись, Зенон попытался определить местонахождение шустрого гнома, но того уже и след простыл.

– Что с тобой, Зен? – встревожено спросил Зуур эр Шуур.

– Все нормально, – нарочито бодро ответил юноша, – только что мне в карман подбросили записку…

– Кто подбросил?

– А ты не догадываешься? – невольно съязвил Зенон – молодой человек еще не отошел окончательно от пережитого волнения.

– Неужели Туз?! – радостно воскликнул огр.

На что юноша, пожав плечами, сказал:

– Точно не уверен, но больше вроде бы некому. – Затем улыбнулся и с усмешкой заметил: – Ну все, Зуур, кажется, здесь нам больше делать нечего. Пора отправляться в управу на доклад к Вельмиру.

– А записка? – непонимающе захлопал глазами огр. – Надо бы ее прочитать.

– Вот по дороге и прочитаем. Впрочем, я тебе и так могу сказать, о чем она.

– И о чем же?

Зенон еще шире заулыбался недогадливости товарища.

– О предстоящем рандеву, так сказать, тет-а-тет и, конечно же, в темное время суток – тебе ли, матерому сыскарю, не знать, что ночь – самая подходящая пора для взаимовыгодных встреч полицейских с профессиональными ворами.

Глава 2

«Здраствуй дарагой Зинон. Токо шо верный челавечек передал что ты интирисуися моей персоной и хотел бы повидать свово кореша Туза. Мне тоже нада с табой перемалоть кой какое дельце. Кароче жди ровно в полночь в сваем саду. Тока никаво с сабой не бири иначе мне придеца отминить назначиную стречу.

С увожением.

Твой Туз»

Вельмир Максай в третий раз пробежал взглядом по корявым строчкам адресованного Зенону послания и, отложив бумажный листок в сторонку, резонно заметил:

– Мало того что царапает как курица лапой – не сразу и разберешь, что написано, к тому же ошибок больше, чем букв. И этот парень претендует на звание «Самые шаловливые ручонки Синегорья». Ни за что бы не поверил.

– Уверяю тебя, Вель, – вступился за своего «подопечного» Зенон, – записку он мне подложил настолько профессионально, что будь на моем месте кто-то другой, он вряд ли что-нибудь почувствовал…

– Молодо-зелено! – с явной усмешкой в голосе воскликнул Зуур эр Шуур. – Туз – личность известная и уважаемая в определенных кругах. Сам я много раз пытался накрыть этого парня с поличным, и, по правде говоря, получалось это у меня не так хорошо, как хотелось бы. Поэтому, Зен, не обольщайся по поводу своей феноменальной ловкости – если ты почувствовал его лапу в своем кармане, значит, Туз сам того пожелал. Вот если бы тебе удалось схватить его за руку, тогда совсем другое дело…

Вышеозначенная троица во главе с Вельмиром Максаем расположилась за столом майора Тверда. Настроение присутствующих было препаршивое. И немудрено: сверху на Вельмира давит Бен Розенталь, которому, между прочим, и самому приходится несладко. В свою очередь, полковник также вынужден требовать от подчиненных максимальной отдачи. Маги его группы вот уже вторые сутки не смыкают глаз – пытаются с помощью своих чародейских штучек установить связь с удравшим непонятно куда искусственным интеллектом, а также разработать более или менее надежную методику обнаружения инфицированных демонами личностей. Парацельс со вчерашнего дня все еще продолжает дрыхнуть, будто младенец, и одному лишь Создателю ведомо, сколько продлится этот его сон. Между тем отпущенные этому миру мгновения незаметно утекают, как вода из прохудившегося бурдюка.

– Вель, а может быть, этот ваш гомункул хренов все-таки что-то напутал? – неожиданно переменил тему разговора Зуур эр Шуур. – Только что появился на свет и уже все знает – так не бывает. Наверняка наплел с испугу про демонов всяких и вселенскую угрозу.

– Если бы это было так, – грустно покачал головой Вельмир. – Бен Розенталь с самого первого дня моего приезда в Синегорье предупреждал о грозящей миру опасности. Впрочем, немудрено – наш генерал весьма специфическая личность, сам время от времени потихонечку шаманит. Поговаривают также, что Бен Розенталь принадлежит к легендарному Темному Братству. Хоть лично я во все эти тайные общества и загадочных Хранителей никогда не верил и вряд ли поверю до тех пор, пока лично не удостоверюсь в их существовании.

Последняя фраза грандмага заставила всех прочих присутствующих в комнате навострить ушки.

– Это ты о чем, Вельмир? – Зенон с нескрываемым любопытством посмотрел на чародея. – Что за Хранители и Темное Братство?

– Так… болтают всякую ерунду, – попытался отмахнуться чародей.

– А ты расскажи нам, не стесняйся, – поддержал Зенона Зуур, – в нашем положении любая информация, даже самая невероятная, может оказаться весьма полезной.

– Ходят слухи, – крайне неохотно начал Вельмир, – что, кроме традиционных клановых группировок магов, существующих внутри того или иного государственного образования и действующих исключительно в интересах жителей данного государства, имеется некая тайная организация посвященных высшего уровня, исподволь координирующая деятельность всех национальных группировок. Якобы эта мифическая структура носит название Темное Братство, а члены ее именуют себя Хранителями. Какие цели преследуют Хранители, никто толком объяснить не может. Лично я отношусь к подобным слухам с изрядной долей здорового скептицизма, поскольку всякая координирующая организация такого масштаба, если бы она существовала на самом деле, должна, в конце концов, обрасти такой мощной бюрократической инфраструктурой, что ни о каком режиме секретности не могло быть речи. К тому же я не вижу объективной необходимости появления подобных организаций на Ультане. Вот если бы, к примеру, клановые группировки магов вели непрерывные войны или какой-нибудь из кланов попытался стать доминирующим, тогда другое дело.

– М-м-м-дя! – задумчиво промычал Зуур эр Шуур. – Мне также что-то с трудом верится в существование всяких там хранителей, миродержцев и прочих полубогов, которые придут и спасут наш мир от любых напастей. Оно было бы неплохо, конечно, если бы таковые все-таки объявились…

– А пока, – продолжил за него Вельмир, – все проблемы придется решать нам с вами. – И, обратившись к Зенону, продолжил: – Короче, так, Зен, встретишься в назначенный срок со своим приятелем Тузом, поговоришь по душам и, кровь из носу, выясни у него, где находится главная база одержимых демонами. Если не знает, пусть разведает – он парень шустрый. На худой конец, пусть хотя бы укажет на одну из интересующих нас личностей. Возьмем «языка», допросим и все сами выясним. Во время встречи тебя будет прикрывать взвод ОПОН – мало ли какие неожиданные моменты…

– Погоди, Вельмир, – перебил мага Зенон, – в записке Туза черным по белому написано, чтобы со мной никого не было. Этот тип вовсе не глуп и, как ты сам только что сказал, до чрезвычайности ловок. Для него не составит труда обнаружить два десятка сидящих в засаде парней. Вполне естественно, в этом случае Туз занервничает и отменит назначенную встречу. К тому же эти неуклюжие мордовороты все там повытопчут – оправдывайся потом перед хозяйкой. Короче, Вель, во время нашего разговора с гномом вокруг дома Маары Бушуй не должно быть ни одного опоновца как минимум в радиусе пяти километров. Пусть ребята отдыхают в казармах, а о своей безопасности я как-нибудь сумею позаботиться и сам. Кстати, желательно, чтобы тебя также не было поблизости. Отправляйся в лагерь к своим коллегам. О результатах встречи я доложу тебе лично завтра по утряне.

– Погоди, Зенон! – весьма энергично замахал руками Вельмир. – Если с тобой что-нибудь случится, генерал снимет с меня скальп вместе с головой. К тому же без соответствующего прикрытия он не даст разрешение на проведение операции.

Резонные доводы начальства ничуть не убедили юношу, и он, едва сдерживая раздражение, обратился к Вельмиру:

– Я тебе еще раз повторяю: Туз – калач тертый, и как бы мы ни маскировали группу прикрытия, он ее моментально вычислит и не пойдет на контакт.

– Вообще-то парень прав, – поддержал Зенона огр, – операцию необходимо проводить без прикрытия. Да и чего ему, собственно, опасаться? Туз – вор и на мокрое дело никогда не пойдет, к тому же он по гроб обязан Зенону за то, что тот спас его от позорного рабства.

– Вам легко рассуждать, – не сдавался Вельмир, – а мне сейчас идти к Бен Розенталю на доклад, а также для утверждения плана предстоящей операции. Как вы считаете, одобрит он ее, если хотя бы малейшая опасность будет угрожать подчиненному? К тому же наш Зенон уже умудрился зарекомендовать себя как… как… – Чародей замялся, подыскивая нужные слова, чтобы не слишком обидеть юношу.

– Да будет тебе деликатничать, – махнул рукой Зенон. – Скажи прямо, что я отъявленный бедоносец, способный лишь навлекать несчастья на себя и окружающих, а еще то, что от меня нужно держаться как можно дальше и близко не допускать к выполнению более или менее важных заданий.

– Ой, ой, ой! Какие мы самокритичные, – весело оскалился Вельмир, – и пожалеть себя оченно любим, и поершиться не прочь. Скажу тебе, друг мой, честно и откровенно: да, ты мастер влипать во всякого рода неприятности, но ко всему прочему ты также мастер выпутываться из, казалось бы, самых безвыходных ситуаций. Поэтому кончай-ка себя жалеть и прекрати эти водопады соплей. Что касается предстоящей операции, беру всю ответственность на себя. Пожалуй, Герхарду Бен Розенталю необязательно знать о существовании данной записки. Сделаем так, будто Туз нагрянул к тебе в гости без предупреждения. А от тебя, Зенон, мне необходимо получить лишь слово офицера, что ты на этот раз будешь вести себя благоразумно и ни в какие сомнительные предприятия не станешь впутываться.

– Да, Зен, – поддержал начальника огр, – будь осторожен, кто знает, не подослали ли этого гнома к тебе наши недруги…

– Вы в своем уме, друзья?! – громко рассмеялся юноша. – Какие недруги?! Какие опасности?! Туз – трус, каких свет не видывал, и вряд ли пойдет на поводу у одержимых демоном. Если он побоялся вести с этими тварями дела, когда его жизни угрожала страшная опасность, с какого рожна он станет сотрудничать с ними сейчас? Просто у парня какие-нибудь неприятности житейского плана: наехал кто из своих или кровавая воровская разборка вот-вот случится – да мало ли какую помощь он может попросить, все-таки не чужие. К тому же заполучить в качестве информатора матерого и уважаемого в воровской среде щипача – огромная удача.

На что Зуур эр Шуур скептически заметил:

– Положим, вряд ли уважаемый вор пойдет на постоянное сотрудничество с полицией. – Потом добавил с определенной долей оптимизма: – Однако будем все-таки надеяться, что кое-какой информацией он с тобой поделится.

– Итак, господа офицеры, – подвел итог небольшого производственного совещания Вельмир, – мне сейчас на доклад к генералу. А вам как можно быстрее рекомендую покинуть стены управы – мало ли какая блажь придет в голову Бен Розенталю, например, обнюхать нашего шамана на предмет употребления им спиртных напитков в служебное время…

– Ну что ты, Вель, – нарочито обиженно запричитал огр, – исключительно ради пользы дела. Да если бы я не принял на грудь с Красноносым Ханком, не видать бы нам Туза как своих ушей.

– Ладно, ладно, не кипятись, Зуур, – по-доброму улыбнулся грандмаг, – я-то все прекрасно понимаю, но для бывшего командующего бронетанковой бригадой даже слегка выпивший подчиненный – вопиющее нарушение основных уставных уложений.

– Значит, наш Бен Розенталь из бывших танкистов?! – изумленно воскликнул огр. – Впервые об этом слышу.

– Абсолютно верно, – с нескрываемой иронией произнес Вельмир. – Конечно, на лбу у него не написано, и о своем военном прошлом наш скромняга генерал особенно не любит распространяться. Поговаривают, случилась с ним какая-то темная история: то ли без суда и следствия поставил к стенке группу высокопоставленных дезертиров во время вооруженного конфликта с Сангарским союзом, то ли послал представителя Верховного с его «ценными» указаниями к какой-то матери, а может быть, и то и другое… – Осекшись, будто опасался сказать что-нибудь лишнее, грандмаг посмотрел на юношу и в завершение разговора добавил: – Хорошо, Зен, действуешь по обстоятельствам. Не забудь табельное оружие, а если понадобится что-нибудь посерьезнее, найдешь у меня в комнате под кроватью в ящике. Там везде магические замки, но ты в допуске – просто входишь в комнату, откидываешь крышку и забираешь, что нужно.

– Спасибо, Вель, – поблагодарил юноша и вслед за шаманом пошагал к выходу из помещения.

Когда Зенон и Зуур эр Шуур покинули стены родной конторы, стрелки часов знаменитых и весьма не дешевых «Хансли» Зенона показывали без четверти четыре.

– Ну что, Зен, по домам или по пиву? – определенно делая акцент на втором варианте, предложил неугомонный огр. – Ежели чего, тут неподалеку есть одно восхитительное местечко «Бешеная кобыла» называется. Там нас с тобой обслужат по первому классу…

– …и денег не спросят, – закончил мысль товарища юноша и тут же ответил: – Не, Зуур, ты же знаешь, я к пиву равнодушен, к тому же хочу навестить Лиин. Женщина, можно сказать, нас с тобой собственной грудью прикрыла, а мы до сих пор не удосужились ее проведать. Ты часом не знаешь, что из еды она предпочитает, может быть, фрукты какие особенные, сладости или чего-нибудь специальное для вампиров?

– Ведерко крови невинных младенцев, – плотоядно оскалился шаман и, не дождавшись даже намека на улыбку на лице товарища, извиняющимся тоном произнес: – Прости, Зен, неудачная получилась шутка. Вообще-то самки вампиров кровь невинных младенцев не употребляют, а для пополнения недостающего генетического материала при зачатии ребенка используют исключительно кровушку половозрелых особей мужеского пола. Впрочем, нашей Лиин в ее теперешнем состоянии кровь и вовсе ни к чему, поэтому пойдем-ка в ближайший гастроном и возьмем чего-нибудь традиционного. Насколько мне помнится, эта девчонка весьма уважительно относится ко всяким там фруктам, овощам и орехам, а от хороших шоколадных конфет просто ловит кайф, как мы с тобой от качественной выпивки. Вообще-то это ты здорово придумал – навестить нашу Лиин. Пожалуй, придется мне отменить намеченный визит к старине Храмсу…

Ближайший гастроном обнаружился совсем неподалеку, на одной из улиц, примыкавших непосредственно к площади Согласия. Зенон ничуть не удивился, что владельцем магазина оказался очередной закадычный приятель компанейского огра. В течение четверти часа весь обслуживающий персонал заведения будто угорелый носился по торговым залам, подбирая все самое лучшее: яблоки, груши, абрикосы, персики, апельсины, бананы и, конечно же, шоколадные конфеты. В результате молодой человек и огр стали обладателями четырех объемистых пакетов. Денег с них и на этот раз не взяли, несмотря на бурные протесты Зенона. Щепетильность юноши вызвала сильное раздражение более опытного товарища, в результате за то время, пока они ловили такси, Зенон подвергался самой жесткой обструкции:

– Ты чего меня позоришь, Зен?! – едва ли не на всю улицу стенал Зуур. – Я этого парня, считай, от верной гибели спас, когда на его заведение был совершен дерзкий налет. А ты со своими фантиками: «Дайте чек, я оплачу! Немедленно дайте чек!» Обидел хорошего человека, и у меня кошки на душе скребут.

– Не по-людски как-то получается, Зуур, – попытался возразить молодой человек. – Вроде мы как бы сами типа тех налетчиков.

– Брось, вьюнош, здесь тебе не какая-нибудь столица, где человек человеку – волк. В Синегорье за добро принято платить добром, а роль денег в отношениях между гражданами не такая уж и определяющая. Будь ты самым распоследним нищим пьяницей, зайди в любой кабак с черного хода и попроси милостыню, тебя обязательно накормят вчерашними щами, остывшей ушицей и гречневой кашей, плеснут рюмашку для восстановления здоровья. Короче, с голодухи и бодуна помереть не позволят. Но и ты будь человеком: не протягивай лапы к чужому добру, не обижай слабого, убогого и беззащитного. А уж коли ты оказал кому-нибудь неоценимую услугу: добро там или жизнь спас – будет он тебе по гроб благодарен и наследникам велит чтить тебя аки отца родного. Поэтому, Зенон, не лезь со своим убогим уставом в чужой монастырь и следуй примеру более опытных товарищей.

– Ага, а потом окажешься в сфере интересов службы собственной безопасности, – не скрывая издевки в голосе, заметил юноша.

– Эко тебя в вашем училище застращали! – откровенно ухмыльнулся огр. – А до сведения не довели, что и в отделе собственной безопасности сидят такие же, как мы с тобой, обыкновенные обыватели: и кушать любят сладко, и поспать мягко, и с девками покувыркаться втайне от законных супружниц… А на что, спрашивается? На скромную зарплату полицейского особенно не развернешься. Вот и крутятся, кто как может. Одному платят, чтобы закрыл глаза на вопиющее нарушение правил дорожного движения, другому отстегивают, чтобы сыночка из-под следствия освободил, третьему – чтобы не заметил недостачу от налоговых сборов… и так далее. В результате: все здоровы, все смеются и радуются жизни, ну, чисто дети. А все проистекает от взаимного уважения и готовности воздать сторицей за самую малую услугу. И ежели кто-нибудь пытается поднять руку на царящую здесь гармонию, позор тому и всеобщее осуждение. И будь он хоть сам генерал-губернатор, возмущенное общество его отринет, дела его богомерзкие будут преданы всеобщему порицанию, а имя его исчезнет из памяти людской.

Зенон и раньше замечал за приятелем склонность время от времени переходить на назидательно-пафосный тон. При этом шаман всегда был абсолютно уверен в собственной правоте. Поэтому молодой человек благоразумно не стал вступать в словесную перепалку. А чтобы хоть как-то разрядить ситуацию, сдерживая улыбку, спросил:

– Зуур, в свободное время ты часом не подрабатываешь в ближайшем храме Единого в качестве проповедника. Поговаривают, там неплохо платят, да еще прихожане щедро отсыпают особо убедительным ораторам.

Огр ничуть не обиделся и, поскольку уже успел остыть, лишь улыбнулся товарищу.

– Не, Зен, как-то не приходило в голову. Вообще-то всяким еженощным бдениям, душеспасительным беседам и умерщвлениям плоти я предпочитаю теплую компанию веселых собутыльников…

Развить мысль он не успел, поскольку из-за ближайшего поворота с характерным звуком выскочило знакомое Зенону транспортное средство, за рулем которого восседал весьма колоритный представитель гномьего роду-племени.

«Вот это нюх на клиента! – восхищенно подумал юноша. – Вряд ли на весь Кряжск в такую жару сыщется еще хотя бы один желающий прокатиться на таксомоторе».

Как бы в ответ на его мысли он услышал сбоку довольный голос своего напарника:

– Вот что значит оказаться в нужное время в нужном месте. Этот проныра, как обычно, опередил всех своих конкурентов.

Тем временем «Крылатый Дракон», испуская легкие клубы пара, подкатил к голосующим у обочины дороги полицейским и, судорожно задрыгав всем корпусом, замер на месте.

– Привет, служивые! – перекрикивая звук работающего на холостых оборотах двигателя, поприветствовал потенциальных клиентов дядюшка Торвальд. – Далеко ль собрались в такую жарищу? – И, не дожидаясь ответа, возмущенно продолжил: – Уже цельный месяц вёдро, а енти синоптики все чешутся! Непонятно, чем занимаются, вместо того чтобы дождичком народ побаловать. Незнамо токо, за что деньжищи огребают лопатой.

– Здрав будь, Тор! – поздоровался с гномом огр, а вслед за ним и Зенон: – Доброго дня, Торвальд!

– Нам бы до окружного госпиталя, – пояснил Зуур эр Шуур. – Подбросишь?

– Не сумлевайтесь, милые мои, «Крылатый Дракон» не из тех навороченных тачек, что ломаются, едва выехав за ворота гаража. Сами посудите: на весь Кряжск дядюшка Торвальд в настоящий момент единственный действующий таксист. А почему, спрашивается? Не знаете? А вы спросите, спросите!

– И почему же, уважаемый Торвальд? – спросил Зенон вовсе не из любопытства – скорее для того, чтобы угодить водителю.

– А потому, – не скрывая победоносной улыбки, ответствовал тщеславный гном, – что мой «Крылатый Дракон» способен летать, как ласточка, при любых погодных условиях. – Таксист от избытка чувств нежно погладил своей огромной лапищей рулевую баранку древнего локомобиля. После чего, решив, что на сегодняшний день сантиментов вполне достаточно, не очень вежливо проворчал: – Ну, чего рты пораззявили? Коль собираетесь ехать, залазьте в машину, коль остаетесь, так и скажите, и не морочьте голову занятому гному.

– И чем же ты так занят, Торвальд? – поудобнее устраиваясь рядом с водителем, самым серьезным тоном поинтересовался Зенон. – Вроде бы избытка желающей прокатиться клиентуры вокруг не наблюдается.

– А он в гараж, – с заднего сиденья отозвался Зуур, – холить и лелеять своего «Дракошу». Даже законная супружница сбежала от него из-за того, что уделял все свое внимание не ей, а какой-то железяке – механик самозабвенный.

Как ни странно, на обидное замечание излишне информированного огра Торвальд отреагировал без обычной гномьей горячности, лишь пробормотал негромко:

– Если еще раз назовешь мово «Дракошу» железякой, получишь в табло по полной. Не посмотрю, что людоед и при исполнении.

– Полно тебе, Тор, – миролюбиво пробасил огр, – я ж тебя знаю еще с тех пор, как ты нас, шустрых сорванцов, катал с ветерком на своем «Крылатом Драконе» по всему Кряжску. И все это время ты кому-нибудь обещаешь «дать в табло по полной», хотя в душе самое наидобрейшее существо на свете.

На что физиономия гнома расплылась в широченной улыбке.

– Было такое дело, помнится, катал вашу неугомонную кодлу по городу. В те времена и я, и мой «Дракоша» чуток помоложе были.

С этими словами старый гном подал рычаг переключения передач в крайнее левое положение и вперед и со словами «ну, с богом!» медленно отпустил педаль сцепления. «Крылатый Дракон», как водится, немного подергался и пошипел, но, в конце концов, тронулся с места и, набирая скорость, устремился в направлении главного окружного госпиталя…

Вышеозначенное лечебное заведение располагалось на западной окраине Кряжска в живописном месте на берегу Кугультыка. Окружной госпиталь представлял собой комплекс из двух десятков трех– и четырехэтажных зданий и был рассчитан на то, чтобы в военное время принять до пяти тысяч раненых одновременно. В мирное время по прямому назначению было задействовано всего четыре больничных корпуса. Помимо военнослужащих местного гарнизона, пограничников и полицейских, здесь охотно принимали гражданское население. Как известно, в мирное время военные болеют не часто, а профессиональным целителям для поддержания формы необходима постоянная практика, вот и лечат всех подряд, начиная от банальной простуды до гнойных аппендицитов и сердечных недугов. По личному указанию генерал-губернатора благородная инициатива военных врачей была поддержана сверху – из городской казны госпиталю выделили весьма существенные дополнительные субсидирования.

Территория госпитального комплекса хоть и была ограничена высокой ажурной оградой, увенчанной острыми пиками, но створки широких ворот данного учреждения практически никогда не запирались, и всякий желающий мог попасть на прием к дежурному диагносту или практикующему специалисту.

«Крылатый Дракон», изрыгая время от времени клубы пара, остановился в тени примыкающего непосредственно к ограде могучего платана.

– Вот и приехали, господа офицера, – смахнув капельку пота с кончика своего носа, уведомил пассажиров гном. – За ворота таксе не впускают, так что придется вам немного пройтись собственными ножками. Короче, как расплачиваться будем за поездку?

– Дядюшка Торвальд, – Зенон протянул таксисту серебряную монету достоинством в одну марку, – если ты никуда не торопишься, подожди нас с полчасика. Мы с Зууром навестим одного нашего товарища и вмиг вернемся назад.

Таксист внимательно осмотрел монетку и, не обнаружив в ней какого-нибудь изъяна, засунул во внутренний карман своей куртки. После чего снисходительно проворчал:

– Ясен пень, кто ж по такой жаре захочет ажно пять верст пешкодралом топать. Ладно, парни, подожду, идите к своему товарищу, а я покамест систему синхронизации подрегулирую – чой-то поршня постукивают.

Через минуту нагруженные гостинцами Зенон и Зуур эр Шуур уже шли к широко распахнутым воротам госпитального комплекса, а заботливый Торвальд, натянув на руки брезентовые рукавицы и вооружившись здоровенным ключом пятьдесят четвертого номера, полез в пышущие жаром недра своего «Крылатого Дракона»…

Лиин Чаханги отыскалась сравнительно быстро – не каждый день в госпиталь поступают представители расы вампиров. Так или иначе, но первый попавшийся на глаза нашей парочки медработник-огр дал подробнейшую справку, где найти подполковника полиции. Медбрат также предупредил, что для посещения лежачих больных требуется специальное разрешение лечащего врача, которое в это время суток получить нереально. При этом он как бы невзначай намекнул, что за символическую плату готов препроводить уважаемых офицеров к интересующей их персоне известным одному ему маршрутом. При этом предприимчивого санитара ничуть не смущало наличие погон на плечах посетителей и то, что в уголовном кодексе наверняка найдется соответствующая статья, трактующая его действия как противоправные. Зенон, вполне естественно, хотел тут же возмутиться по поводу аморального поведения медицинского работника, но Зуур эр Шуур ловко замял назревавший конфликт и нарочито бодрым голосом обратился к корыстолюбивому соплеменнику:

– Ну что ж, товарищ, веди нас своими тайными ходами. Полмарки на пиво получишь.

Огр честно выполнил свою часть договорных обязательств: провел посетителей внутрь одного из зданий через запасной вход, затем по служебным лестницам препроводил к двери больничной палаты, расположенной на третьем этаже. По пути он также раздобыл пару белых халатов и заставил Зенона и Зуура накинуть их на плечи. Получив оговоренную сумму из рук Зуур эр Шуура, он тут же без лишних слов удалился восвояси.

– Вот же хамло! – возмутился Зенон. – Жалко, что не узнали, как зовут этого прохиндея.

– Полно тебе, Зен, – возразил юноше огр, – все хотят жить, поэтому крутятся, как могут.

После этих слов он деликатно постучал в дверь палаты – мало ли чем там занимается Лиин. Дождавшись негромкого ответного возгласа, надавил на ручку и первым вошел внутрь просторной одноместной палаты. Зенон незамедлительно проследовал за товарищем и, чтобы ненароком не привлечь внимание кого-либо из обслуживающего персонала, осторожно затворил за собой дверь.

– Ну здравствуй, Лиинушка! – по возможности нежным голосом поздоровался огр. – Как ты себя чувствуешь?

– Здравия желаю, госпожа подполковник! – не очень громко гаркнул Зенон.

Лежавшая на кровати лицом ко входу Лиин Чаханги при виде нежданных визитеров криво улыбнулась и тихим голосочком ответила:

– Привет, ребята. Рада видеть вас. Проходите, присаживайтесь.

После того как принесенные гостинцы были аккуратно разложены по полкам тумбочки, стоящей у изголовья кровати, Зенон и Зуур эр Шуур расселись на пододвинутые поближе стулья и принялись засыпать вампирессу вопросами о ее здоровье.

– Все нормально, – радостно улыбаясь обескровленными губами, отвечала негромко Лиин, – сама-то я цела – ни единой косточки не сломано, все внутренние органы в порядке, однако во время взрыва здорово пострадали мои астральные оболочки. Ничего, тут один профессор хоть и эльф, но отлично разбирается в физиологии вампиров. Обещает через недельку на ноги поставить. А пока вынуждена лежать под капельницей с иглой в вене практически все время. – Вампиресса еще раз широко улыбнулась и, безвольно пошевелив ладошкой, продолжила: – Что это мы все обо мне да обо мне. Расскажите лучше, что творится на воле. Тут Эниэль с утра прибегала, такого порассказала, что у меня волосы на голове дыбом до сих пор стоят…

– Вот же стервь болтливая! – в сердцах воскликнул огр. – Ну кто ее за язык вечно тянет! – Затем более спокойным голосом принялся увещевать больную: – Ты только не волнуйся, Лиинушка. Не знаю, что там поведала тебе эта языкастая дуреха, но ситуация полностью под нашим контролем.

– Вообще-то вы молодцы, ребята, – вздохнула Лиин, – наследника уберегли и вообще. Жалко, я не с вами, вот вынуждена валяться здесь и помирать с тоски. – Вампиресса полыхнула своими темными, как беззвездная ночь, глазами так, что по спине Зенона невольно пробежал выводок здоровенных мурашек.

– Ничего, девочка моя, – успокаивающе забормотал огр, – полежишь, отдохнешь и с новыми силами, так сказать, на борьбу с преступностью…

– Ты вот чего, Зуур, – уже спокойным голосом продолжала Лиин, – дай-ка глотнуть из твоей фляжки.

– А тебе не повредит? – обеспокоенным голосом спросил Зуур. – Моя мухоморовка – штука убойная, и ежели чего…

– Не парься, – перебила огра Лиин, – на фронте и не такое пили, когда приличной выпивки не было. Например, авиационный антифриз или гидравлическую жидкость из орудийных амортизаторов. Пойми, Зуур, надоело мне здесь валяться – никакого разнообразия. Даже вот это надоело… – расстроенная вампиресса засунула руку под одеяло и вытащила недовязанный детский носочек вместе с клубком ниток и спицами и плаксиво, совсем по-бабьи, пожаловалась: – Устала, парни, сил нет.

Зенон недоуменно уставился на незавершенный шедевр рукоделия. Образ грозной дочери ночи и вид недовязанного носка как-то не очень сочетались друг с другом. Кажется, теперь он понял, на какое такое хобби пыталась намекнуть не так давно Эниэль.

Заметив ошарашенный взгляд юноши, Лиин криво усмехнулась и более спокойным голосом произнесла:

– Да, Зенон, для успокоения нервов вяжу в свободное время детские носочки и раздаю коллегам по работе, у которых есть маленькие дети. Кое-кто, конечно, посмеивается за моей спиной, а иногда даже пытается обидеть намеками разными. А мне плевать: вязала, вяжу и буду вязать всем назло.

При этих словах в темных глазах Лиин полыхнуло такое яростное пламя, что Зенон невольно испугался, что оно ненароком вырвется на волю и станет причиной возгорания больничной палаты. Еще юноше показалось, что из-под обескровленной верхней губы дамы появилась и тут же исчезла парочка острых белоснежных клыков.

– Ты только не волнуйся, девочка моя, – поспешил успокоить вампирессу Зуур. – Пусть себе болтают, а мы плевали на всех с высокой колокольни. – После чего огр извлек из внутреннего кармана своего кителя плоскую флягу из нержавеющей стали и, открутив крышку, поднес емкость ко рту больной со словами: – Глотни, душа моя, и не переживай, через недельку поправишься, и будет у нас все славно.

Что было внутри фляги, Зенон не знал и по большому счету особенно не жаждал испытать на себе целительного действия этой самой мухоморовки, но сразу же после того, как Лиин выпила данное зелье, ее тут же потянуло в сон. Какое-то время она еще пыталась поддерживать беседу с товарищами, но постепенно ее темные глаза осоловели и начали сами собой закрываться. Не закончив какую-то мысль, она глубоко вздохнула и провалилась в небытие.

Расценив появление на щеках Лиин легкого румянца как явно положительный признак, Зуур эр Шуур и Зенон потихоньку покинули палату. Перед самым уходом внимательный огр поправил слегка съехавшее на одну сторону одеяло и переложил безвольно обвисшую руку вампирессы ей на грудь.

А еще через десяток минут «Крылатый Дракон» дядюшки Торвальда уносил полицейских прочь от ворот окружного госпиталя.

Не доезжая двух кварталов до площади Согласия, Зуур эр Шуур вышел из такси и, пожелав товарищу удачи в предстоящей ночной операции, отправился «дегустировать бочковое гномье и копченых омулей» в питейное заведение Храмса. Зенон и Торвальд расстались неподалеку от полицейского управления.

Чтобы ненароком не попасться на глаза высокому начальству, молодой человек не стал входить внутрь здания, решил подождать Кайлу на улице, благо до конца рабочего дня оставались считаные минуты. Вообще-то девушка могла немного задержаться, но Зенон был готов ждать ее сколько угодно – уж больно хотелось ему вручить ей недавно приобретенный перстенек, а самое главное, посмотреть на то, как отреагирует Кайла на его подарок. Дело в том, что юноша, несмотря на благожелательное к нему отношение Кайлы, вовсе не был уверен в том, что такая обворожительная красавица может так же, как и он, с первого взгляда влюбиться в ничем не примечательного молодого человека. Может быть, она всего лишь из вежливости принимает его ухаживания, а сама потихоньку посмеивается над неуклюжими попытками недавнего выпускника офицерского училища покорить ее сердечко. Если бы наш герой был хоть немного опытнее в делах амурных, ему не составило бы никакого труда понять, что Кайла Ноумен и сама по уши влюблена в стройного зеленоглазого красавца. Однако он, со свойственной юному возрасту мнительностью, не замечал очевидных моментов, как то: появлявшегося на щечках Кайлы во время каждой их встречи легкого румянца, направленных на него восхищенных взглядов девушки и ее томных вздохов при каждом прикосновении его могучей руки к ее нежной ручке. К тому же в данный момент Зенона терзало невыносимое чувство вины, поскольку по ряду объективных причин он не смог вчера вечером явиться на назначенное девушкой свидание. Дело в том, что по пути из Зоны неопытный Кассий умудрился съехать с дороги и посадить «Корсар» в небольшое болотце по самое брюхо. Пока связались со спасателями, пока дождались тягача… короче, в Кряжске оказались уже затемно. Молодой человек постарался все объяснить девушке этим утром, провожая ее на службу. Но, несмотря на то что Кайла все прекрасно поняла и вроде бы не обижалась, Зенон чувствовал себя прескверно, будто сам управлял злосчастным локомобилем и умышленно направил его в жидкое месиво замаскированной под зеленый лужок трясины.

Ждать появления девушки пришлось довольно долго, впрочем, от жары страдать ему не пришлось – Зенон присмотрел себе местечко на одной из лавок в тени могучей бронзовой фигуры с вознесенным над головой мечом рядом с интеллигентного вида старушкой, выгуливающей малолетнего то ли внука, то ли правнука. По случаю отъезда наследника престола запрет на посиделки у фонтанов был снят, чем не преминули воспользоваться молодые мамаши с грудными младенцами в колясках, а также пожилые дамы, присматривающие за сорванцами постарше. Тут же у проходящей торговки он приобрел букет шикарных роз, чем особенно обратил на себя внимание присутствующих на площади особ противоположного пола. При этом старушки посматривали на юношу с откровенным одобрением, а дамы помоложе – с определенной долей любопытства и зависти. Несколько особенно отчаянных молодух попытались стрельнуть в него глазками, но увлеченный собственными мыслями Зенон попросту их не заметил.

После того как стрелки на часах Зенона показали половину шестого, обе створки парадного входа полицейского управления широко распахнулись, исторгая из недр учреждения шумную разношерстную толпу. С кем-то из выходящих Зенон уже успел познакомиться, но большинство он видел либо мельком, либо и вовсе впервые. В первых рядах спешащих домой коллег Кайлы не было. Девушка появилась лишь через пять минут после того, как от подъезда укатил черный генеральский «Пентад», увозя в своем комфортабельном салоне Герхарда Бен Розенталя. Причем появилась не одна, а в сопровождении какого-то вертлявого хлыща с капитанскими погонами на плечах. Да-да, именно вертлявого, поскольку офицер едва не лез из кожи, чтобы понравиться Кайле. Стоит отметить, что девушка воспринимала ухаживания капитана без особого энтузиазма и всячески пыталась от него отвязаться, но тот был прилипчив, будто пиявка, и всеми правдами и неправдами старался навязаться в попутчики понравившейся даме.

Вообще-то раньше Зенон никогда не замечал за собой склонности к мизантропии или еще каким-нибудь проявлениям человеконенавистнических чувств, но этого юркого офицерика, пристающего к ЕГО девушке, он почему-то невзлюбил с первого взгляда. Невзлюбил до такой степени, что, встреть он этого субъекта в каком-нибудь укромном уголке, тому крепко не поздоровилось бы.

Впрочем, капитан оказался вполне благоразумным человеком и при появлении рослого широкоплечего конкурента, к тому же вооруженного преогромным букетом, поспешил ретироваться. Этим поступком он отнюдь не заслужил уважения в глазах Зенона, но избавил себя от многих неприятностей в будущем.

– Это тебе, Кайла, – проводив презрительным взглядом поспешно бежавшего с «поля боя» капитана, молодой человек протянул цветы девушке. При этом он с удовлетворением отметил, как ее дыхание участилось, зарделись щечки и радостно заблестели ее чудесные синие глазки. – Если позволишь, я провожу тебя до дома.

– С удовольствием. – Кайла приняла букет и поднесла к своему носику. – Чудесные розы, свежие – буквально с куста! Спасибо, Зенон!

После чего она без обычного девичьего жеманства позволила юноше взять себя под локоток, и красивая пара направилась с площади Согласия, мимо радужных фонтанов и машущего мечом витязя, к радости выгуливающих внуков старушек и к зависти молодых мамашек.

– Как там у вас сегодня? – спросил Зенон, чтобы хоть как-то начать разговор. – Все спокойно?

– Где уж там, – махнула ручкой Кайла, – генерал с утра на ногах. Тут и о безопасности наследника позаботься, а еще почитай с полдня твой рыжий начальник Максай проторчал в его кабинете. О чем говорили, не знаю, но после этих посиделок Батя весь остаток дня названивал в Царьград. С кем-то из столичных чиновников разговаривал на повышенных тонах, но о чем, я не разобрала. – Затем девушка посмотрела на Зенона своими огромными глазищами и как бы ненароком спросила: – А ты, Зен, часом не в курсе, что происходит? Твоя вчерашняя задержка случайно не связана с сегодняшней суматохой?

– Ну что ты, Кай, – не моргнув глазом, соврал Зенон, – разве высокое начальство отчитывается перед скромным поручиком. Сегодня, к примеру, мы с Зууром целый день проторчали на Центральном рынке – искали одного важного свидетеля. Поэтому о том, что творилось в управе, я узнал лишь от тебя.

Поскольку разговор коснулся Центрального рынка, Зенон посчитал момент весьма подходящим, чтобы преподнести девушке приобретенный в лавке джуда перстенек. Вообще-то заняться этим он планировал непосредственно перед ее домом, но коль уж так получилось, грех было не воспользоваться удачным моментом.

– Кай, – густо краснея, Зенон извлек из кармана обитую бархатом коробочку, – на рынке по случаю мне повезло приобрести одну вещицу, надеюсь, она тебе так же понравится. Вот, пожалуйста, прими это на память.

С этими словами он вручил девушке свой презент. Получилось это у него не очень галантно, зато от души искренне.

Растерянная Кайла машинально приняла коробочку и, надавив на кнопку запорного устройства, откинула крышку. Наградой стараниям Зенона стали восхищенный вздох и счастливый взгляд ее огромных, как два горных озера, глаз. Без какого-либо чванства она бережно взяла перстень и осторожно надела на безымянный пальчик правой руки, как бы ненароком давая понять, что не просто принимает подарок от поклонника, а принимает его со значением: мол, местечко под обручальное колечко застолблено, так что Зенон может не беспокоиться насчет увивающихся вокруг нее наглых ухарей. После чего она поднесла к глазам руку с перстнем и какое-то время молча любовалась искусной работой ювелирных дел мастера.

– Откуда тебе известно, что бирюза наряду с сапфиром мой камень?! И с размером не ошибся! Красотища, просто жуть! Дорого, наверное?

– Это все заслуга одного джуда, – откровенно признался юноша, – Бен Иехуда оказался не просто ювелиром от бога, а самым настоящим волшебником…

– Так ты купил этот перстенек у самого Бен Иехуды?! – непроизвольно воскликнула Кайла.

– Ну да, – пожал плечами юноша. – А что тут такого?

– Видишь ли, Зен, обладать какой-нибудь вещицей работы этого мастера – заветная мечта многих женщин Синегорья, и не только. К нему приезжают богатые клиенты из самого Царьграда и даже из-за рубежа. Боюсь, что после покупки перстня в твоем кармане не осталось даже медного гроша, и мне очень неловко принимать от тебя столь ценный дар.

– Ах, это?! – беззаботно махнул рукой поручик. – Не беспокойся, знакомство Шимона Бен Иехуды с Зууром помогло мне получить значительную скидку. К тому же под опекой тетушки Маары мне скорее грозит ожирение, нежели голодная смерть. Удивительно, как при таком съестном изобилии сама она умудряется сохранять девичью хрупкость?..

Разговор о Мааре Бушуй Зенон завел не случайно – исключительно с целью направить беседу в сторону от щекотливой ювелирной темы. Кайла оказалась умницей, а не показушной щепетильной ханжой.

– В таком случае я и моя мама готовы разделить с тетушкой Маарой хлопоты по обеспечению продуктами питания одного поручика, явно не страдающего отсутствием здорового аппетита. А за подарок большое спасибо. Поговаривают, что изделия этого мастера – не просто красивые бирюльки, они обладают полезными магическими качествами.

С этими словами девушка поднялась на цыпочки и, приобняв за шею, хотела чмокнуть Зенона в щечку, но на этот раз наш герой был начеку и вместо щеки успел подставить в нужное место свои губы. Он резонно полагал, что уж теперь-то вполне искупил вину за вчерашнюю неявку на свидание. Ощутив мягкое прикосновение юношеских губ к своим губам, Кайла поначалу была немного обескуражена, но очень быстро вошла во вкус, и благодарственный чмок перерос в нечто долгое, пьянящее, необъяснимо волнующее, но, самое главное, никем из них доселе неизведанное.

Лишь отстранившись от восхитительного ротика, чтобы хоть немного перевести дух, Зенон почувствовал острую боль в шее, причиняемую зажатым в руках Кайлы колючим букетом. И, решив для себя, что в следующий раз будет более осмотрительным при выборе цветов, вновь жадно прильнул к жаждущим губкам любимой, не обращая далее никакого внимания на впившиеся в кожу острые шипы…

Через какое-то время Кайла и Зенон осознали, что находятся посреди пусть хоть и не очень многолюдной улицы, но все-таки при достаточном скоплении народа, а также то, что случайные прохожие начинают обращать самое пристальное внимание на целующихся молодых людей. Один конопатый сорванец лет семи или восьми прошепелявил щербатым ртом в их адрес: «Тили-тили тесто, жених и невеста!» Зенон продемонстрировал излишне развязному пацану свой нехилый кулак, скорчив при этом самую угрожающую рожу. Мальчишку как ветром сдуло, но это никак не повлияло на прочих любопытствующих граждан, продолжавших пялиться на красивую пару.

Смущенная Кайла все-таки проявила инициативу первой: крепко сжав ладонь Зенона своей маленькой ладошкой, она как можно быстрее увлекла сомлевшего от счастья юношу прочь от любопытных глаз…

Опомнился Зенон лишь у самого дома девушки. Ничуть не стесняясь взоров соседей, которые не упустят возможность понаблюдать за тем, что творится на их улице, он нежно обнял ее за тонкую талию и привлек к себе.

Кайла также ничуть не стеснялась посторонних взглядов и без колебаний прильнула к чувственным губам молодого человека.

«Что мне досужие сплетни кумушек, – думала она, – что мне мораль и нравственность? Главное, что рядом со мной тот, которого я так долго ждала и наконец-то дождалась».

– Я люблю тебя, Кайла. И хочу, чтобы мы всегда были вместе.

Царящая в голове девушки сумятица поначалу помешала ей осознать смысл услышанного. Впрочем, когда она наконец-то постигла суть сказанного юношей, порядка в ее красивой головке это вовсе не прибавило. Наоборот, в мыслях и чувствах образовалось непривычное коловращение, и в полном соответствии с законами жанра, именуемого мелодрамой, опьяневшая от счастья Кайла, едва не грохнулась в обморок, подобно какой-нибудь кисейной барышне прямо на глазах любопытствующих соседей. Но, как говорится, от счастья не умирают, во всяком случае, надолго. К тому же при внешней мягкости, Кайла всегда отличалась от прочих своих подруг несгибаемым характером и твердой волей, что и позволило ей не выскочить замуж за первого встреченного смазливого офицерика, а дождаться того единственного, о ком мечтала всю жизнь. Поэтому девушке все-таки удалось устоять на ногах.

– Я тоже тебя люблю, Зен, – томным голосом прошептала она на ушко юноше.

Так уж устроен человек, что в дополнение к действиям ему обязательно нужны слова, подтверждающие легитимность данных действий. Вот сейчас, несмотря на то что девушка пребывала в его объятиях и, казалось бы, в отношениях молодых людей все уже яснее ясного, ответное признание Кайлы вызвало в душе Зенона самый настоящий эмоциональный кавардак. В какой-то момент ему даже показалось, что его трепещущее сердце вот-вот разорвет грудную клетку и воспарит к небесам, оставив своего хозяина лежащим замертво у ног любимой.

И все-таки подобное состояние неуправляемой эйфории не могло продолжаться вечно. В конце концов (как это ни приземлено звучит) избыточный уровень адреналина, тестостерона, эстрогена и прочих гормонов в крови нашей парочки постепенно возвратился к обычной норме. Другими словами, к Зенону и Кайле вернулась способность думать головой.

Ловко высвободившись из жарких объятий юноши, Кайла поправила слегка растрепанные волосы и, стрельнув глазками в Зенона (когда только научилась?), с томной хрипотцой в голосе произнесла:

– Приходи к половине восьмого на ужин. Мама будет очень рада.

– А ты? – немного кокетливо поинтересовался юноша, за что едва не заработал колючим букетом по физиономии, что могло означать лишь одно: «Ну как ты мог задать такой вопрос? Для меня ты всегда желанный гость». Отсюда Зенон сделал для себя вывод о том, что с чувствами шутить крайне опасно.

Впрочем, девушка вовсе не желала оцарапать лицо и без того пострадавшего от острых розовых колючек юноши, скорее просто шутливо замахнулась, тем самым давая ему понять, что в делах амурных всякое фиглярство и ерничанье недопустимы.

– Ну что, ждать нам тебя сегодня к ужину?

Зенон почти готов был принять приглашение, но вспомнил, что на сегодняшнюю ночь у него уже назначена встреча. Конечно же, он мог бы поговорить с гномом и после посиделок в кругу приятных во всех отношениях дам, но что-то ему подсказывало, что ночное рандеву не ограничится кратким обменом информацией и, вполне вероятно, ушлый Туз в очередной раз попросит «свово кореша» вызволить его гномью задницу из какого-нибудь крайне опасного положения. По этой причине оставшееся до встречи время было бы полезно провести не в теплой семейной обстановке, а банально в постели, чтобы потом не страдать от приступов непреодолимой сонливости. С самым грустным выражением на физиономии и скрепя сердце наш герой вынужден был отказаться от крайне заманчивого предложения:

– Извини, Кай, не могу – дела служебные.

– Бедняжка! – понимающе произнесла Кайла и сочувственно погладила его щеку своей нежной ладошкой. – Ну что ж, дела так дела. В таком случае предложение поужинать переносится на завтрашний вечер.

– Договорились, – кивнул головой Зенон и, слегка погрустнев, добавил: – Если, конечно, не случится чего-нибудь экстраординарного.

Напоследок молодой человек еще раз крепко обнял и поцеловал девушку. На этот раз Кайла благоразумно положила колючий букет на стоящую у забора лавочку. Этот поцелуй был долгим, очень приятным, но не столь головокружительным, как тот самый первый в их жизни настоящий поцелуй. Теперь Зенон мог ощущать не только мягкую прелесть губ своей любимой, но упругость ее восхитительной груди, легкую дрожь ее молодого сильного тела. В свою очередь, Кайла на физическом уровне почувствовала всю грозную и в то же время манящую мощь крепкого организма юноши.

Неожиданно у него и у нее возникло непреодолимое желание сорвать разделяющие их покровы и слиться в едином всесокрушающем любовном порыве. Несложно представить, что могло бы произойти дальше, если бы Кайла и Зенон были не разумными существами, а какими-нибудь пещерными троглодитами, далекими от общепринятых норм цивилизованного общества. И все-таки руки юноши как бы сами по себе потянулись к расположенным на спине хитроумным застежкам легкого платьица девушки, а нежные ручки Кайлы готовы были попросту сорвать с Зенона форменные китель и рубаху, чтобы своими истосковавшимися по ласке сосками прижаться к его обнаженной груди.

К досадному разочарованию подглядывающих за нашей парочкой соседей, этот страстный порыв не получил своего логического завершения по той простой причине, что Кайла и Зенон были представителями высокоразвитого общества, поэтому умели вполне успешно подавлять первобытные инстинкты. Оба одновременно, как бы испугавшись охватившего их желания, отстранились друг от друга и, не глядя друг другу в глаза, смущенно пробормотали:

– До завтра, Кайла.

– Удачи, Зен.

Глава 3

Джонг и Глеколь находились практически в зените, когда из-за горизонта показал свой багровый лик Данаиб, самый загадочный из трех спутников Ультана.

Вопреки всем мыслимым законам физики этому весьма скромному по своим размерам небесному телу посредством своего маломощного гравитационного поля удавалось удерживать плотную газовую оболочку и значительные запасы воды. Загадочный феномен Данаиба не одно столетие служил откровенно раздражающим фактором для многочисленной ученой братии, пытающейся дать ему хотя бы какое-нибудь более или менее вразумительное объяснение. Не однажды маги пробовали наладить устойчивое транспортное сообщение между Ультаном и Данаибом, но все их попытки стабилизировать телепортационный канал всякий раз с треском проваливались. Когда-то Данаиб одушевляли и обожествляли. Ему поклонялись, ему приносили кровавые жертвы, пытались вымолить у него всяческие блага. В разные времена и эпохи он воспринимался либо как воплощение добра, либо как эманация абсолютного зла. Поэтому Данаиб очень часто становился причиной кровопролитных вооруженных конфликтов. Помимо всего вышеперечисленного, этот загадочный спутник во все времена оставался неким фактором, стимулирующим творческий потенциал одаренных личностей. Разумные существа, населяющие Ультан, не только проливали кровь во славу Данаиба, но и посвящали ему гениальные творения. Поэты и писатели отправляли героев своих произведений в сказочные путешествия по этому миру. Художники создавали грандиозные полотна и скульптурные композиции, сюжетно связанные с мифологическими представлениями древних народов Ультана о Данаибе как обители добрых или злых богов. Величайшие композиторы всех времен и народов посвящали этой планете свои бессмертные творения…

Зенон интенсивно встряхнул головой, отгоняя прочь посторонние мысли. Вообще-то как индивид мыслящий, к тому же любящий помечтать в свободное от забот насущных время, наш герой был бы не прочь посидеть с часок на лавочке и полюбоваться завораживающим восходом этого спутника Ультана. После четырехчасового сна чувствовал он себя превосходно вопреки мудрым советам всяких занудных эскулапов, рекомендующих гражданам воздержаться от сна в вечернее время, и был готов к встрече не только с Тузом, но с целой бандой работорговцев или еще каких-нибудь криминальных элементов. Сорвав с дерева еще не очень зрелое яблоко, Зенон обтер его о рукав спортивной куртки и, откусив от плода изрядный кусок, скривился, будто ненароком тяпнул неразведенного уксуса. Все-таки он не выплюнул кислющую мякоть, а с упорством закоренелого мазохиста принялся ее жевать. И немудрено: съеденные за ужином деликатесы были уже давно оприходованы могучим организмом нашего героя. Жалко, что тетушка Маара спит – старушка наверняка побаловала бы его чем-нибудь вкусненьким. Проглотив грубоватую мякоть плода, Зенон не ощутил никакого удовлетворения и тем более желания расправиться с остатками яблока. Легким движением руки он отправил недоеденный кусок в буйные картофельные кущи, где его не увидит зоркий хозяйский глаз Маары Бушуй.

«Без пяти двенадцать, – взглянув на светящийся циферблат часов, мысленно отметил Зенон. – Интересно, опоздает Туз или все-таки появится вовремя?»

Посидев еще пару минут, юноша не выдержал. Поднялся со скамьи и направился к абрикосовому дереву, усыпанному сочными зрелыми плодами, сбором и утилизацией которых хозяйка намеревалась заняться в самое ближайшее время. Набив карманы куртки приятными на ощупь бархатистыми абрикосами, он вернулся на прежнее место и со свойственным всякому голодному существу усердием принялся поглощать ароматную восхитительную на вкус мякоть. Заморив червячка содержимым карманов, Зенон хотел было совершить повторный набег на абрикосовое дерево, но тут до его слуха донеслось легкое шевеление откуда-то со стороны труднопроходимых зарослей малины.

Помимо прямого назначения – приносить душистые и полезные при всякой простуде ягоды – эти колючие кущи выполняли разграничительную функцию – отделяли надел тетушки Маары от соседского участка. Именно оттуда доносились еле слышное сопение и какая-то возня. Было очевидно, что некое живое существо попыталось преодолеть цепкую малиновую заросль и неожиданно оказалось в плену колючей изгороди.

Какое-то время юноша внимательно прислушивался к усердному сопению и пыхтению незадачливого создания, пытавшегося высвободиться из навязчивых объятий малиновых зарослей. Поначалу отчаянная борьба за свободу происходила в относительной тишине, но очень скоро пленнику надоело его неопределенное положение, и он, грязно выругавшись своим низким сипловатым голосом, обратился к Зенону:

– Эй, дубина стоеросовая, чего сидишь и скалисся на лавке заместо того, чтоб помочь своему корешу выбраться из беды!

Незаслуженный упрек в свой адрес Зенон все-таки воспринял как сигнал к действию. В мгновение ока он оказался рядом с колючими зарослями. Осторожно раздвигая руками переплетенные между собой стебли, приблизился к обессиленному в неравной борьбе гному. Схватив его за воротник плотной хлопчатобумажной куртки, одним могучим рывком поднял в воздух, и в следующий момент изрядно помятый Туз уже стоял рядом с ненавистной малиновой куртиной.

– Вот же падла цеплючая! – отряхивая куртку и штаны от листьев и сухих веточек, произнес гном и, посмотрев на спасителя, невежливо добавил: – Чисто твой брат – легавый.

– Какого рожна ты потерял в этих зарослях? – недоуменно хлопая глазами, спросил Зенон. – Зашел бы через калитку.

– Ага!.. – с нескрываемой иронией пробормотал гном. – А вдруг здесь засада или хуже того, тебя уже подменили… ну эти… страхолюдины… Помнишь, я тебе рассказывал про одного мужика с пустыми глазами?..

Даже в неверном свете трех лун было видно, насколько испуган Туз. Чтобы хоть немного успокоить не на шутку разволновавшегося гнома, Зенон предложил:

– Пойдем-ка на лавку, а лучше поднимемся ко мне в комнату, там и поговорим.

– Не… в помещение ты меня не заманишь. Здесь я юрк в картошку – и был таков, а в четырех стенах вмиг зацапают, опомниться не успеешь. Пошли лучше за стол под яблоньку, твому корешу для восстановления душевного равновесия срочно требуется принять граммов эдак двести – двести пятьдесят. Я тут прихватил с собой. Надеюсь, и ты не откажешься пропустить глоток-другой за встречу, так сказать, и вообще…

Через пару минут приятели сидели за столиком под яблонями. Туз извлек из бездонных закромов своей мешковатой куртки литровую бутылку «Горной росы» – превосходного виски, «изготовленного, – как гласила надпись на этикетке, – по старинным рецептам горного народа». В дополнение к выпивке предусмотрительный гном поставил на стол пару стеклянных стаканов и бумажный пакет с бутербродами.

– Без закуси не могу, – пояснил гость, – не в той кондиции – после третьей оно, конечно, само в глотку польется, а покамест… короче, организьм так устроен.

– Это хорошо, что ты пожрать прихватил, – встрепенулся Зенон. – А то я тут в ожидании твоего прихода с голодухи маюсь. Мне много не наливай – чуть-чуть на донышке за компанию.

В полном соответствии с пожеланиями товарища гном плеснул юноше примерно на палец черной в ярком лунном свете жидкости, а себе накатил почти полный стакан. Заметив укоризненный взгляд Зенона, Туз кисло усмехнулся и невразумительно пробормотал:

– Осуждаешь?.. И правильно осуждаешь. Но если б тебе довелось пережить то, что пережил я, может быть, ты и сам начал бы глотать горькую литрами. – И, схватив со стола стакан, торжественно провозгласил: – Ну, Зен, за встречу!

Гном и человек чокнулись, опорожнили стаканы и, взяв из пакета по бутерброду с колбасой, дружно заработали челюстями.

Зажевав выпитое двумя бутербродами, Зенон почувствовал себя значительно комфортнее. От предложения гнома повторить он благоразумно отказался, что вовсе не помешало гостю в гордом одиночестве принять на грудь еще полстакана «Горной росы».

– Вот теперь мне значительно лучше. – Положив на стол недоеденный бутерброд, гном откинулся на спинку скамейки. – И вообще, паря, в твоем присутствии бедняге Тузу почему-то завсегда спокойнее.

– А не пойти ли мне в личные телохранители, а по совместительству в психотерапевты к одному излишне нервному гному? – усмехнулся юноша.

– Издеваисся? – ничуть не обиделся разомлевший Туз. Лишь укоризненно покачал головой. – Ну-ну… издевайся над бедным несчастным гномом. А когда весь город окажется в лапах безликих, поздно будет издеваться и подсмеиваться над корешами, которые первыми безвинно пострадали от страхолюдов безобразных. Представь себе, Зен, меня до сих пор колотит, как с великого бодуна, лишь от одного воспоминания о том, что вчерась случилось на хазе у бельмастой Ганны…

Не доведя мысль до конца, Туз захлюпал носом и расплакался горько навзрыд, как плачут по безвременно усопшему близкому существу.

– Ты это, того, Туз, кончай, – успокаивающе забормотал Зенон, признаться, ему не часто доводилось становиться свидетелем столь откровенного выражения чувств. – Лучше поведай, что случилось на хазе у этой самой бельмастой Ганны?

Поток слез прекратился так же неожиданно, как начался. У Зенона по этому поводу даже мелькнула мысль: а не пытается ли бородатый приятель попросту его развести для какой-то известной лишь его гномьей заднице цели. Туз придвинулся к столу, накатил в стакан на два пальца и единым махом влил в себя очередную порцию крепчайшего пойла. После чего смачно крякнул и, взглянув на юношу слегка осоловелыми глазками, начал:

– Ну так вот, Зен, выдался, значица, у меня вчера фартовый денек, на хазу я заявился с приличным хабаром. Как водится, накупил по этому случаю корешам бухла, марухам – гостинцев, отстегнул на общак полагающийся процент… Короче, часам к семи сели за стол отмечать удачу. Народишку разного вместе с девками набралось рыл около тридцати, среди них корефанов моих с полдюжины, а прочие: ни пришей ни пристебай – так, халявщики всякие. Часика через три я был хотя и в кондиции, но головы не потерял и мыслил тверезо. Поэтому, когда в дом неожиданно вломились, не растерялся – шмыг за печку, там небольшой схрон для товара оборудован. На мое счастье, тряпья и прочей ерунды там не оказалось, иначе, Зенон, сгинул бы твой кореш Туз, и на евоной одинокой могилке никогда не обронила бы слезы безутешная вдова…

– Эй, Туз, не увлекайся, – вынужден был вмешаться Зенон, – душу будешь изливать соседям по камере, после того как мои коллеги прихватят тебя с поличным. Меня твои душещипательные стенания не волнуют. К тому же, насколько мне известно, вору твоей квалификации категорически запрещается иметь семью.

– Грубый ты, нечуткий, – обиженно проворчал гном, но тон беседы все-таки поменял на более деловой: – Короче говоря, сижу я за печкой, трясусь мелкой дрожью. В светлице шум, гам, суета несусветная. Кореша орут благим матом как резаные, мол, беспредел и все такое. Поначалу я также подумал, что твои коллеги вознамерились шмон учинить, но, малость успокоившись, решил через потайное окошко понаблюдать за происходящим. Отодвинул потихоньку заслонку и обомлел: в комнате народищу понабилось, и все с автоматами да ружьями, воры и девки, уткнувшись мордами в пол, валяются. Кто матерится отчаянно, кто уже успокоился. То, что вооруженные парни были не из полиции, я сообразил сразу, поскольку одеты кто во что горазд: ни униформы, ни лыжных шапочек с прорезями для глаз и рта, ни бронежилетов, короче, чисто доблестные представители сил местной самообороны эпохи Конфликта у Сайгачьего, в те времена, говорят, даже пацанам ракетометы выдавали – опасались прорыва ханьских танков…

– Давай по теме, Туз, – сделал гному замечание Зенон. – Про ханьцев и их танки расскажешь как-нибудь в следующий раз.

– По теме так по теме, – слегка обиженным тоном проворчал гость. – Итак, лежат мои кореша, глаз поднять не смеют, думают, их легавые прищучили. Но я-то в засаде, мне все видать из-за печки. А видать-то, Зен, мне вот чего. – Гном постарался изобразить на своей бородатой физиономии самую трагическую мину. – Ты не поверишь, вьюнош… – Туз схватил бутылку со стола и плеснул себе приличную порцию выпивки, затем опрокинул стакан с обжигающей жидкостью в рот и, не закусывая, продолжил: – Короче, все они были безликими, ну типа того самого мужика, что хотел выкупить меня из рабства.

– Безликие, говоришь? – Молодой человек недоуменно уставился на гнома. – Почему именно безликие?

– А потому, Зен, – горячо зашептал гном, – все они как бы на одну рожу, типа братья-близнецы, при всем при этом абсолютно не похожи, поскольку были среди них и люди, и остроухие, и парочка гномов, и даже один огр. Извини, Зен, не мастер Туз языком чесать, собственными глазами увидишь, вот тогда все сам и поймешь.

– Ясненько, – задумчиво пробормотал юноша, на самом деле ничего особенно полезного для себя из сумбурного лепета до смерти напуганного гостя он не вынес. – Ну и чем все закончилось?

На что гном обиженно проворчал:

– Ты, паря, слушай, а все свои мудреные вопросы задашь опосля. Сбивают, понимаешь, с мыслей. – Однако, сменив гнев на милость, тут же продолжил: – После того как эти твари положили всех на пол, кто-то из них достал небольшой хрустальный шарик и поднес к глазам Весельчака Пуи. Бедняга попытался сопротивляться, но четверо мордоворотов не позволили парню и пальцем пошевелить, к тому же, один из безликих – огр удерживал своими лапищами его голову и раскрывал пальцами зенки, чтоб смотрел, значица, на кристалл. Короче, побрыкался несчастный Пуи с минуту, а потом затих – выпал, что называется, в осадок. Но самое интересное, Зен, когда он очухался, это был уже не Весельчак Пуи, а один из безликих: точно такая же бессмысленная харя, пустой взгляд, а сам – как заводная кукла. А еще он лопотал непонятно, но остальные твари его прекрасно понимали и даже что-то отвечали. Впрочем, между собой они предпочитали общаться на общем, чтоб, значица, и пленные понимали. Далее они проделали ту же самую процедуру еще с тремя нашими: Занудой Тахи, Длинным Шари и Плешивым Куно – жалко парней, ни за что не согласился бы оказаться на их месте.

– Погоди чуток, Туз, – осадил гнома юноша и после того, как тот замолчал, принялся рассуждать вслух: – Покамест мне все понятно. Процедура подмены личности разумного существа проходит именно так, как мне об этом поведала Лара Смола. С той лишь разницей, что денег теперь они за это никому не предлагают, а устраивают налеты на воровские притоны и инфицируют демонами воров, проституток и прочий криминальный элемент. Ну что ж, вполне логично рекрутировать новых адептов в преступной среде – никто не побеспокоится по поводу исчезновения какого-нибудь мелкого карманника, гулящей девки или карточного шулера, никто в полицию не заявит. А в это время из подобных отбросов общества где-нибудь в укромном местечке можно сколотить неплохую армию, тем более что соответствующими финансовыми средствами они располагают…

– Эй… Зенон, ты говори, да не заговаривайся! Это кого ты «отбросами» обозвал?

– К тебе это не относится, – весьма удачно выкрутился из щекотливой ситуации юноша, – ты же у нас щипач высшей квалификации. Эвон как мне записку в карман запихнул, я даже опомниться не успел…

– Это что, – скромно опустил глазки Туз, – видел бы ты меня в тот момент, когда кортеж наследного принца мимо этих ликующих ротозеев-горожан цугом пронесся…

Гном вдруг вспомнил, что хвастается перед одним из блюстителей правопорядка, и тут же прикусил язык.

– Во-во, – улыбнулся Зенон, – скажи спасибо, что не на нашем участке орудовал. Впрочем, твои прошлые криминальные подвиги не имеют к текущим делам никакого отношения, и меня они не интересуют. Рассказывай, что там было дальше на этой вашей хазе, или малине?

– Да особливо и ничего. Шаров этих хрустальных на всех не хватило, поэтому прочих моих корешков и девок повязали, рты заклеили липкой лентой, чтоб не вякали, и увели в неизвестном направлении.

– Так уж и в неизвестном? – улыбнулся Зенон.

– Экий ты бестолковый, парнище, – покачал головой гном. – «Неизвестное направление» означает то место, куда бы их увели, если бы за печкой в этот момент не сидел твой кореш Туз. Это я для красного словца, значица, насчет «неизвестного направления», чтоб ты прочувствовал, так сказать… ну сам понимаешь…

– Знаешь что, Туз, – еще шире заулыбался юноша, – бросай-ка свое воровское ремесло и переквалифицируйся в драматурги или писатели. Уж больно здорово у тебя получается тень на плетень наводить.

– Это как, Зен? – заинтересованно спросил Туз.

– Молча: не слоняешься по вонючему рынку в поисках богатого ротозея, а сидишь себе в тиши прохладного кабинета, выстраиваешь основные и второстепенные сюжетные линии, украшаешь их описаниями природы, диалогами, монологами, философскими рассуждениями о смысле жизни, батальными и любовными сценами, изливаешь все это на бумагу и получаешь гонорары, какие не приснятся ни одному вору-карманнику в самом радужном сне. Хотя… – Зенон задумчиво поскоблил ногтями шершавую от проклюнувшейся щетины щеку, – там ведь тоже конкуренция. Впрочем, с твоей энергией и изворотливостью тебе никакие конкуренты не страшны.

– Лады, вьюнош, насчет этих самых гонораров ты мне все опосля поподробнее обскажешь.

– Договорились, Туз, – кивнул Зенон и продолжал уже более серьезным тоном: – Итак, твоих корешей куда-то увели, а с ними остальных, как ты сам недавно выразился «пристебаев», и ты вместо того, чтобы преспокойно отсиживаться в укромном месте, отправился посмотреть, куда их уводят. Я правильно понял?

– Вот здесь ты прям в точку попал, паря! – энергично закивал головой гном, но тут же, придав голосу максимальную трагическую окраску, продолжил свой рассказ: – Рискуя жизнью, я пробирался вслед за колонной пленных сначала закоулками по городу, а когда вошли в темный лес, со скрипучими деревьями и ухающими птицами, мне, как сугубо городскому жителю, и вовсе стало страшно. Но я все-таки не бросил своих в беде и претерпел все эти кошмарные ужасти до конца…

– Во-во, ты у нас прям орочий акын-сказитель. Палки со струной не хватает. Короче, давай как-нибудь обойдемся без этого трагикомического пафоса насчет скрипучих деревьев и ухающих птиц. Рассказывай по существу: куда увели группу, для чего и так далее.

– Ладно, не ворчи, зануда, – недовольно пробубнил Туз. – Короче, ты не местный, здешних краев еще не изучил, поэтому вряд ли название Юртаг тебе о чем-нибудь говорит.

– Не… никогда не слышал. – Зенон кивком подтвердил правоту слов гнома.

– Ну так вот, Юртаг – небольшая бухта, каких на Кугультыке превеликое множество, расположена примерно в пяти километрах от восточной окраины Кряжска. Когда-то туда стаскивали списанные пароходы со всего Кугультыка. За сотни лет их там скопилось великое множество. Так вот, пленных разместили в трюме одной такой посудины. Пока их вели по лесу, мне удалось подобраться поближе к конвойным и кое-что поразузнать. Короче, тогда я и выяснил, что всех, кто был на хазе, сразу не превратили в безликих, как Весельчака Пуи, Плешивого Куно и прочих из-за нехватки хрустальных шаров, или, как сами они их называли, кристаллов-носителей. Также мне удалось узнать, что для остальных кристаллы привезут сегодня в пять утра. Вот тогда моим ребятам наступит полный пи… – Туз осекся и, немного отдышавшись, закончил: – В общем, ты и сам все понимаешь.

– Да уж, тут все яснее ясного, – задумчиво кивнул головой юноша, – уж я-то прекрасно представляю, кем являются эти самые безликие. Кстати, лучшего названия для них, пожалуй, и подыскать трудно: «безликие» – ничуть не хуже «инфицированных демонической личностью», к тому же намного короче. Значит, в пять, говоришь? – Зенон взглянул на часы. – Около часу. Пока позвоню дежурному, пока начальство очухается и отдаст опоновцам приказ на выдвижение. К тому же во время штурма непременно пострадают заложники…

– Поэтому, Зен, я и послал тебе весточку, а не позвонил в ваше управление. На тебя вся надёжа, паря, токо ты можешь уладить это дельце, как тогда в пакгаузах. Боюсь даже представить, что случится с моими корешами, если их начнут освобождать эти тупоголовые громилы. А ты лихо: «Лапы в гору! Мордами в пол! Лежать, а то пристрелю!» – и дело с концом…

– Ладно уж, будешь учить ученого, – проворчал юноша, краснея от вполне заслуженной похвалы, но тут же продолжил откровенно огорченным голосом: – Ничего-то у нас с тобой на сей раз не выйдет.

– Это почему же? – гном удивленно уставился на Зенона. – Неужто струсил, паря?

– А ты меня на кондачка не цепляй! – уловив в интонации собеседника откровенные нотки презрения, неожиданно сорвался молодой человек. – Я, может быть, слово чести давал, что не полезу во всякие авантюры. А вдруг по моей вине безликие положат всех пленных?! Что я завтра скажу по этому поводу своему начальству? Мол, извините, понадеялся на авось?! Так, что ли? Да будет тебе известно, что при проведении подобных операций создаются специальные штабы и решения на штурм принимают не зеленые поручики, а заслуженные генералы, на худой конец полковники.

– Ага, пока твои пузатые генералы и полковники будут обмозговывать, как помочь моим томящимся в неволе товарищам, безликие превратят их точно в таких же безликих, а потом и нас с тобой, затем и весь мир. А в конце концов из-за вопиющей нерешительности одного парня весь благословенный Ультан будет захвачен безликими, и не останется на нем места для других разумных созданий.

– Насколько мне известно, – грустно покачал головой Зенон, – ситуация намного хуже – гибель грозит не только Ультану и его жителям, но всей нашей Вселенной…

– В таком случае чего же ты тут нюни распускаешь и пытаешься спихнуть всю ответственность на каких-то генералов. Пусть каждый делает свое дело: генералы командуют армиями, а такие, как ты, скромные парни освобождают мирных граждан, задыхающихся в душном корабельном трюме.

Зенон саркастически усмехнулся и посмотрел на разглагольствующего приятеля.

– Туз, зря я порекомендовал тебе посвятить себя писательской или драматургической деятельности. Подавайся-ка ты лучше в политиканы. А что?.. Посмертные лавры не гарантирую, но на хлебушек с маслицем и икоркой, а также на прочие мелкие радости ты всегда заработаешь – умеешь глаголом, так сказать, сердца испепелять.

– Насчет поболтать со смыслом мы – прирожденный талант, – напыжился от гордости за себя, любимого, гном. – Бывало, драка между ворами вот-вот должна начаться или еще какое смертоубийство, так сразу мчатся за Тузом, чтоб словом мудрым урезонил народ и отвратил от глупостей всяких… Короче, Зенончик дорогой, токо на тебя вся надёжа. Ты уж постарайся, а мы, воры честные, отблагодарим тебя по полной программе – такой подарок к свадьбе преподнесем и вообще.

– Какой свадьбе? – насторожился юноша.

– Ну как же, – пожал плечами прямодушный гном, – не ты ли глаз положил на дочку старины Эксиласа, ну, геолога главного, что лет двадцать назад не вернулся из экспедиции. Душевный был мужик, не чванливый, хоть и большое начальство. Бывало…

Но молодой человек не позволил словоохотливому гному развить тему, касающуюся семейства Ноумен. В резкой форме он оборвал его словоизлияния:

– Ответь-ка мне, Туз, на один вопрос: в этом городишке есть хоть кто-нибудь, кому не известно о моих взаимоотношениях с Кайлой Ноумен?

– Это вряд ли. Парень ты видный, отсюда широкий интерес со стороны женского пола к твоей персоне. А кому бабское внимание, о том всякие сведения по городу моментально разносятся. Поначалу тебя сватали этой рыжей эльфийке из убойного, а по последним данным, ты с ей расстался и всерьез ухлестываешь за генеральской секретаршей. Поговаривают, у вас все уже обговорено и даже день свадьбы назначен – торжественной, так сказать, сдачи в эксплуатацию. В общем, народ одобряет твой выбор, хотя на всех и не угодишь.

– Искренняя благодарность и низкий поклон народу за то, что одобряет мой выбор! – Зенон нарочито низко поклонился, да так, что едва не стукнулся лбом о столешницу. – Что бы я без вас делал, дорогие вы мои?!

– А ты не кривляйся, вьюнош, – попытался пригладить пятерней свою растрепанную бороду гном. – Ну что, согласен вызволить из беды моих товарищей?

Зенон откинулся на спинку садовой скамейки и серьезно призадумался. С одной стороны, он дал честное слово офицера не ввязываться в опасные авантюры, с другой – гном прав: пока создадут антитеррористический штаб, пока решат, что делать, время будет упущено и всех пленных инфицируют демоном. В последнем случае не останется иного выбора, как физически уничтожить всех тех, кого в данный момент еще не поздно освободить или хотя бы попытаться это сделать. Накажут, естественно, при любом исходе операции, если, конечно, ему повезет выжить. Впрочем, нужно хорошенько порасспросить гнома, чтобы побольше выведать и о самом судне, и о системе охраны заключенных – Туз мужик наблюдательный. К тому же Вельмир что-то намекал насчет арсенала. Неужели о чем-то догадывался? Немудрено – он же маг, и не из самых распоследних. Предупредил, значит, для прикрытия своей задницы, чтоб не совался, куда не следует, а сам как бы ненароком намекнул, дескать, арсенал в твоем полном распоряжении. Случись чего, он чист и перед собственной совестью, но самое главное – перед Батей и прочим вышестоящим начальством, мол, подчиненного перед операцией проинструктировал, даже взял с него слово офицера.

«Ай да полковник! Ай да сукин сын! – возликовал в душе Зенон. – Он знал, он наверняка знал, что его друг окажется перед нелегким выбором: прослыть бесчестным офицером, нарушившим свое слово, или до конца дней своих мучиться от осознания невыполненного долга. Впрочем, почему же этот выбор должен быть обязательно нелегким? Да плевать мне на любые клятвы и обеты, если их соблюдение помешает выполнить мой долг гражданина и офицера».

Туз был неплохим физиономистом, поэтому тут же отметил перемену в настроении приятеля.

– Кажись, я тебя все-таки уболтал, паря?

– Кажись, да, – передразнил Туза юноша, затем продолжил уже серьезным тоном: – Мне необходимо отлучиться минут на пять. Жди здесь. А по дороге к этому самому Юртагу ты мне расскажешь все, что тебе известно о пленных, а также тех типах, что их охраняют…

– У-у-ф, Зен, кажется, пришли. – Утомленный непривычной для коротконогого гнома пробежкой Туз тут же пристроил свой широкий зад на обломке скалы и смахнул пот со лба рукавом куртки. – С тобой, вьюнош, инфаркт заработать недолго – эвон как скачешь на своих ходулях.

– Как тебе не стыдно, косматая борода. – Зенон сделал вид, что обиделся на ворчуна не на шутку. – Я оружие тащил на своих плечах и боезапас, а ты всю дорогу шел налегке, после этого еще и возмущаешься.

Юноша не без облегчения положил на каменистую площадку прихваченный из комнаты Вельмира стандартный ящик из-под реактивных снарядов калибра двести двадцать миллиметров, применяемых в мобильных установках залпового огня. Только вместо двух массивных снарядов там находились: крупнокалиберный пулемет с изрядным запасом патронов; ручная ракетометная установка, снаряженная тремя фугасными ракетами; штурмовая винтовка и четыре магазина к ней; с полдюжины ручных гранат; скорострельный «универсал», острый, как бритва, десантный нож в ножнах и великолепный морской бинокль с просветленной оптикой. Обнаружив под кроватью грандмага подобное великолепие, Зенон сильно удивился, поскольку никогда не замечал за Вельмиром особой страсти к оружию. Первой его мыслью было взять с собой лишь бинокль, «универсал», парочку гранат да десантный нож, но, пораскинув мозгами, решил не мелочиться и на всякий случай прихватил весь ящик.

Аккуратно положив ношу на поросшую скудной травкой каменистую почву, юноша огляделся. Он и его приятель находились на краю скального обрыва. Сотней метров ниже раскинулось довольно обширное водное пространство, ограниченное отвесными скалами, – бухта Юртаг. На искрящейся и переливающейся в свете трех лун водной поверхности бухты мрачной темной массой выделялось кладбище отслуживших свой срок кораблей. Поднеся к глазам бинокль, Зенон смог рассмотреть эту свалку металлолома во всех подробностях. Большинство посудин лежали на дне неглубокой бухты, выставляя над водой палубные надстройки, трубы и мачты антенн. Металлические борта их за долгий срок стоянки проржавели и перестали сдерживать напор воды, или экипажи обреченных на списание пароходов сами открыли кингстоны и впустили воду в трюмы, теперь определить было невозможно. И все-таки среди торчащих из воды нагромождений ржавого железа в глаза бросались на вид совсем еще целые корабли. Они не были затоплены, а мерно покачивались под напором отступающего прилива, негромко поскрипывая тяжелыми якорными цепями, обрекшими их на вечный плен среди отвесных скал залива Юртаг.

В круглых окошках-иллюминаторах одного такого судна – трехтрубного гиганта, способного рассекать своим корпусом не только речные и озерные просторы, но успешно противостоять натиску морских и даже океанских волн, – молодой человек увидел слабый свет. Затем он заметил на палубе какое-то шевеление. Приглядевшись повнимательнее, он смог разглядеть две слоняющиеся по палубе мужские фигуры. Третий стоял, облокотившись о планшир, и что-то высматривал в темной воде озера. Все трое были вооружены автоматами.

– Вот он, этот корабль, Зенон! – Юноша услышал в непосредственной близости от своего уха взволнованный шепот гнома. – Трое на палубе охраняют тех, что в трюме. Ну делай же что-нибудь, паря, скоро привезут носители, и тогда моим ребятам крышка!

– Притихни, – осадил нетерпеливого напарника юноша. – Сейчас только половина третьего. Ты сам говорил, что кристаллы привезут в пять. Значит, у нас уйма времени для того, чтобы вызволить пленных и подготовить торжественную встречу гостям. Кстати, ты ракетометом умеешь пользоваться или, на худой конец, пулеметом?

– Не, Зен, я этот… как его?.. Ну пацифист. Короче, предпочитаю обходиться собственными кулаками. Отправляясь на дело, я даже пилку для ногтей оставляю дома, чтоб твой брат легавый не обвинил в покушении на убийство или еще каком смертном грехе.

– Хреновато, – кисло пробормотал Зенон, – выходит, тылы прикрыть некому. В таком случае, – он извлек из ящика сигнальный факел и указал на запальный шнур, – дернешь при обнаружении какой-нибудь опасности и держи над головой, пока не прогорит. На всякий случай вот тебе «универсал». Тут особого ума не требуется: поднимаешь вверх вот этот флажок, передергиваешь затвор и мочишь длинными очередями всех безликих, ежели таковые приблизятся на расстояние выстрела. Только учти: эти парни взрываются, что твоя противотанковая граната, поэтому старайся близко их к себе не подпускать. Только своих не перестреляй – у страха глаза велики.

– Не боись, паря, – повеселевшим голосом ответил гном. – Как ты сказал: флажок вверх, а вот эту хрень на себя?

– Молодца, Туз! – похвалил старательного ученика юноша. – Тебя б на месячишко в мое распоряжение, первоклассный боец получился бы.

– А вот это мне ни к чему, я бы предпочел остаться пацифистом…

– …с пудовыми кулаками.

На что оба негромко рассмеялись.

Основательно проинструктировав напарника, Зенон без ложной скромности разоблачился догола. После чего извлек из кармана своих спортивных штанов прихваченный со стола веранды пузырек с оливковым маслом. Вытащил зубами тугую пробку и, щедро плеснув в сложенную лодочкой ладонь, принялся размазывать масло по всему телу.

– Это чтобы не окочуриться от холода, – пояснил он раскрывшему в немом изумлении рот гному.

Затем юноша сложил одежду в прихваченный на всякий случай непромокаемый мешок из прорезиненной ткани и, подпоясавшись ремнем, нацепил на него десантный нож. Хотел было туда же определить гранату и свой надежный «ПП», но, немного поразмыслив, отложил их в сторону. А на немой вопрос Туза ответил:

– Убивать этих тварей нельзя ни в коем случае – разнесет корабль вместе с пленными к чертовой бабушке. К тому же лишняя тяжесть помешает плыть.

Закончив сборы, Зенон подхватил под мышку пакет с одеждой и, осторожно ступая босыми ногами на острые камни, начал спуск к озеру по узкой крутой тропинке…

Вода оказалась очень холодной, не такой обжигающей, как в речке Отрадной, но все-таки весьма и весьма освежающей. Постепенно тело адаптировалось к непривычным условиям и вовсе перестало ощущать холод. Зайдя по горло в воду, Зенон легонько оттолкнулся от каменистого дна и, толкая перед собой пакет с одеждой, поплыл к темнеющему в двух сотнях метров от берега судну. Памятуя о наличии часовых на верхней палубе, юноша старался держаться в тени торчащих из воды надстроек затонувших судов, но время от времени ему приходилось пересекать довольно обширные открытые пространства.

К счастью, никто из находящихся на борту судна и помыслить не мог, что кому-нибудь может прийти в голову идея искупаться в столь поздний час в прохладных водах Кугультыка, и спустя четверть часа наш герой уже карабкался по носовой якорной цепи «Радужного Змея». Именно такое название носил этот пароход не так уж и давно. Однако кто-то жестоко поглумился над бывшим флагманом здешнего торгового флота, сняв с его бортов и кормы витиеватые бронзовые буквы. Теперь надпись «Радужный Змей» лишь выделялась темным ржавым контуром на фоне многократно крашенного шаровой краской корпуса.

Быстро вскарабкавшись по цепи, Зенон ловко прошмыгнул через клюз на борт судна и оказался в тени массивной якорной лебедки. Как он и рассчитывал, на баке не было ни единой души. В штурманской рубке также никого. Удовлетворенно хмыкнув, юноша распаковал вещички, и лишь после того, как штаны, куртка и кроссовки оказались на своих законных местах, он осознал, что продрог в буквальном смысле до костей. Так часто бывает: сидит себе человек в воде и не чувствует никакого холода, но стоит ему выбраться на свежий воздух, и его начинает колотить так, что зуб на зуб не попадает. Нечто подобное случилось с нашим героем на этот раз. Минут пять его колотило, как наркомана во время ломки. Чтобы восстановить кровообращение, Зенону пришлось отжаться от палубы не меньше сотни раз. В конце концов зубы юноши перестали отбивать чечетку, а тело – трястись в ознобе. Молодая горячая кровь с прежней энергией устремилась по кровотокам, и поручик Зенон Мэйлори вновь ощутил себя сильным, ловким, способным выполнить любую поставленную перед ним задачу.

По словам гнома, его товарищей поместили в центральном грузовом трюме парохода. Насколько было известно Зенону, суда подобного класса и водоизмещения перевозили по Кугультыку и реке Хаш к ханьским портам на Лигурском море сухие сыпучие грузы. В основном это была рутанская пшеница твердых сортов, которая очень ценилась на мировом рынке. С целью повышения живучести судна его корпус был разделен водонепроницаемыми переборками на четыре автономных отсека: носовой, центральный и кормовой грузовые трюмы, а также машинное отделение. Каюты капитана и командного состава примыкали к штурманской рубке, кубрики матросов располагались под верхней палубой на юте, там же находились камбуз и общая кают-компания.

Сметливый гном также поведал, что боевиков на борту «Радужного Змея» ровно десять, кроме двух эльфов и одного огра, все прочие являются людьми. Поскольку в данный момент на верхней палубе находятся трое безликих, остальные отдыхают в матросских кубриках на нижней палубе. Тот факт, что истинная сущность разумных созданий была подменена демонической, вовсе не означал, что они стали какими-то особенными существами, не нуждавшимися ни в отдыхе, ни в питье и пище. Вполне вероятно, эти твари способны проявлять какие-то сверхъестественные качества, как, например, Лара Смола перед полным развоплощением, точнее, аннигиляцией ее демонической сущности. Впрочем, согласно вполне компетентным заверениям Вельмира, подобные всплески активности в обычном состоянии им несвойственны, скорее их можно расценивать как характерный признак предсмертной агонии.

После анализа всего вышеперечисленного в голове Зенона тут же сформировался вполне приличный план освобождения пленных. Для этого достаточно устранить часовых, дежуривших наверху, после чего заклинить клинкетные запоры дверей, ведущих на нижние палубы. Пока запертые внутри судна боевики очухаются, пока сообразят, что к чему, пленные выйдут из трюма и поднимутся на борт пришвартованного к борту «Радужного Змея» парового катера, на котором их сюда доставили. А там и до берега рукой подать. Главное, не забыть прихватить с собой парочку одержимых демоном личностей, иначе Бен Розенталь, несмотря на свою благорасположенность к молодому специалисту, сделает с ним то, что в былые времена темные эльфы обычно проделывали с угодившими к ним в плен светлыми собратьями. Лесные орки по какой-то причине особенно не любили остроухих, поэтому были горазды на выдумывание весьма изощренных способов максимального усиления их предсмертных мук. Поэтому взятию «языка» юноша отводил едва ли не самое главное место в предстоящей операции, специально для этого он прихватил с собой моток прочной бечевы и рулон липкой бумажной ленты, применяемой в быту для ловли крылатых насекомых.

Проскользнув вдоль борта мимо возвышающейся над палубой на десяток метров штурманской рубки, Зенон оказался едва ли не нос к носу с часовым, намеревавшимся посетить гальюн. Юноша успел прижаться к потемневшей от потеков ржавчины металлической стене рубки и, как мышка, затаился в отбрасываемой надстройкой тени. Отлучившийся по нужде боевик принадлежал к расе людей и был мужчиной крупным и весьма сильным. Зенона он не заметил и со свойственной всем уверенным в себе людям беспечностью прошествовал в отхожее место, не потрудившись затворить за собой дверь. Хотя при отсутствии электрического освещения его поступок был вполне оправдан.

Возблагодарив судьбу за предоставленный случай, Зенон тут же воспользовался удачным стечением обстоятельств. Дождавшись, когда мужчина справит нужду и начнет застегивать штаны, юноша молнией влетел в гальюн и мощным прямым в челюсть отправил его в глубокий нокаут. Затем он перенес грузное тело к якорной лебедке и, заклеив пленному рот, хорошенько связал его по рукам и ногам заранее припасенной для этой цели бечевой. После удачно проведенной акции он вернулся на главную палубу и, затаившись в тени небольшой надстройки непонятного назначения, стал слушать, о чем между собой беседуют оставшиеся часовые.

Это были также люди, впрочем, их принадлежность к виду гомо сапиенс была весьма условной, поскольку эти внешне похожие на человека существа представляли собой нечто, принципиально чуждое и враждебное всему сущему на этом свете.

– Что-то он там надолго запропал, – заговорил один из монстров.

– Слишком сложный метаболизм, уязвимый к отрицательным факторам, мало того, материальные оболочки аборигенов весьма несовершенны, – поддержал беседу другой. – Ничего, скоро положение изменится кардинальным образом, и наша раса получит дополнительное жизненное пространство.

– Ты думаешь, что на этот раз все пройдет успешно? Помнится, даридов мы также считали весьма легкой добычей. Мне тогда здорово повезло – я вовремя смылся, иначе мы с тобой сейчас не разговаривали бы.

– Недоработка архистратегов плюс необычайная сопротивляемость и готовность даридов к самопожертвованию. Теперь все иначе – эти существа иррациональны и примитивны до такой степени, что способны не только ненавидеть, но даже убивать друг друга, а в обмен на какие-то сомнительные бумажки согласны и вовсе отдать самое ценное – свою духовную сущность. Очень скоро мы будем готовы к тому, чтобы взломать барьеры между нашими мирами и запустить в этом континууме процесс пространственной трансформации и тогда… – Не доведя мысль до логического завершения, демон осекся и, посмотрев внимательно в сторону рубки, проворчал: – Что-то засиделся этот засранец. Пойду взгляну, чем он там занимается, не заснул ли часом?

С этим Зенон поступил точно так же, как с первым: ударом кулака по лицу ввел в бессознательное состояние и самым тщательным образом упаковал. После чего накинул на плечи брезентовый плащ, снятый со второго боевика и, спрятав лицо под глубоким капюшоном, неспешной походкой направился к последнему оставшемуся на посту часовому.

– Ну что там с ним? – не ожидая подвоха, спросил демон и в тот же самый момент пострадал за беспечность – кулак Зенона со страшной силой врезался в его левую скулу…

Оттащив к якорной лебедке до кучи третьего спеленатого клиента, Зенон вернулся на главную палубу. Здесь он снял с пожарного щита пару багров и зафиксировал с их помощью ручки запорных клинкетов обеих дверей, ведущих на нижнюю палубу, так, чтобы их невозможно было открыть изнутри. Таким образом, остальные твари оказались заблокированными в жилых помещениях кормовой части «Радужного Змея».

Не медля ни мгновения, юноша поспешил к горловине грузового люка центрального трюма и принялся сноровисто откручивать изрядно заржавевшие барашки запорного устройства. Через минуту массивная крышка откинулась на петлях с протяжным скрипом, открывая взгляду Зенона непроницаемую темноту мрачного колодца. В лицо ему пахнуло затхлой сыростью и такой тошнотворной вонью человеческих испражнений, что юноша поневоле затаил дыхание и брезгливо поморщился.

– Эй, народ! Отзовись кто-нибудь! – позвал он и, не дождавшись ответа, крикнул еще раз чуть громче: – Да есть тут живые или все попередохли?!

– Чо орешь, морда бесовская?! – Судя по тону говорившего, большого почтения к своим тюремщикам он не испытывал. – На дворе ночь, все спят! Скажи лучше, когда пожрать дадут – сутки на одной воде – так и окочуриться недолго?!

– Не хочешь окочуриться, выползай наружу. Жрачку не гарантирую, но свободу получат все. Короче, буди народ и в темпе из трюма, пока демоны не очухались.

В ответ Зенон услышал приглушенные голоса, мужские и женские. Похоже, никто из пленников и не собирался спать.

– Ага, щас мы все повылезаем, а вы нас в таких же уродов, как Весельчак Пуи, превратите! Знаем мы ваши бесовские штучки!

Скептицизм мужчины был вполне оправданным. Пленники были здорово напуганы теми ужасными перевоплощениями, свидетелями которых они стали сутки назад.

– Не дрейфьте, ребята! Вам на выручку подоспела родная полиция, которую с этих пор, я надеюсь, вы будете не только бояться, но и любить, и почитать, как родную матушку. А еще скажите спасибо одному шустрому гному по прозвищу Туз, который не бросил вас в беде, как вы его, когда сдали работорговцам. Короче, вам на сборы пять минут, кто не успеет, будет добираться до берега вплавь, ежели, конечно, духи не очухаются и не зацапают вашу компашку в очередной раз.

Имя «Туз» подействовало на сидящих в трюме, подобно чудодейственному заклинанию. Едва лишь оно слетело с губ Зенона, в ответ послышался нестройный хор голосов:

– А я-то думал, что это именно Туз нас всех сдал.

– И я!.. Уж больно шустро он исчез куда-то.

– Выходит, зря на Туза грешили, – резюмировал голос, первым отозвавшийся на призыв нашего героя. – Айда наверх, братва! Кажись, я теперь узнаю этого парня. Про него еще Туз по пьяни рассказывал, мол, хоть и легавый, но свой в доску.

– Слушай сюда, бандитская харя, Зенон Мэйлори – офицер имперской полиции и никогда не был и не будет своим для таких, как ты! – грозно прорычал Зенон. – А то, что в данный момент я вынужден вытаскивать из дерьма ваши задницы, так это мой профессиональный долг. Зарубите это себе на носу и передайте остальным вашим приятелям!

– Ша, начальник, поняли! – донеслось снизу. – Токо не кипятись, пожалуйста. Всё, мы вылезаем.

– Спускайтесь сразу в катер. Да не суетитесь и распределяйтесь как можно равномернее, чтобы посудину ненароком не перевернуть, – предупредил Зенон, после чего направился на бак к своим заботливо упакованным «языкам»…

Воры и их боевые подруги оказались существами не только понятливыми, но еще и вполне дисциплинированными. Ровно через пять минут все они в количестве двух дюжин расселись на дне небольшого суденышка. Опасаясь праведного народного гнева, трех пленных безликих Зенон определил рядом с собой, подальше от озлобленных воров.

Запустить двигатель катера оказалось плевым делом, во всяком случае, не труднее, чем обыкновенный локомобиль. Управлять им было также очень и очень просто: не нужно переключать передачи, добавляй себе обороты плавным поворотом рычажка акселератора да крути в нужную сторону рулевое колесо – штурвал по-морскому.

Шум работающего двигателя привлек внимание запертых боевиков еще до того, как катер отчалил от борта «Радужного Змея». Сначала они забарабанили кулаками в двери, ведущие на верхнюю палубу, и закричали что было мочи, чтобы им открыли. За это время маленькое суденышко с освобожденными пленниками уже вспенивало воду за кормой и, наращивая скорость, устремилось к берегу. Наконец до бывших тюремщиков дошло, что по какой-то непонятной причине все они стали узниками. Через распахнутые иллюминаторы они попытались стрелять в удаляющийся катер. Однако предусмотрительный Зенон учел подобную возможность и удерживал курс так, чтобы суденышко все время находилось кормой к носу сухогруза, то есть вне зоны досягаемости оружия противника. Вскоре беспорядочная стрельба с борта «Радужного Змея» прекратилась – по всей видимости, боевики решили обсудить свое положение.

Тем временем катер, немного сбавив скорость, подошел к берегу и, противно прошуршав стальным днищем по острым камням пологого дна, вылез на сушу примерно наполовину своего корпуса. В результате всех находящихся на его борту резко швырнуло вперед, а стоящего у штурвала Зенона едва и вовсе не выбросило за борт.

Когда суденышко окончательно замерло, Зенон, предугадывая вполне закономерное желание спасенных побыстрее смотаться куда-нибудь подальше от этого опасного места, отобрал шестерых мужчин поздоровее для транспортировки пленных к тому месту, где оставался в засаде Туз. Остальных он отпустил, обязав сразу же по прибытии в город сообщить обо всем случившемся дежурному офицеру полицейского управления.

– Пусть немедленно высылает спецтранспорт и усиленный конвой для доставки в город трех важных свидетелей, – закончил инструктаж Зенон, и после того, как воры и их подруги бросились наутек, скомандовал оставшимся: – Хватайте этих гавриков и вперед вверх вон по той тропинке, только будьте предельно осторожны, не уроните – сломает кто-нибудь из них шею или разобьется, рванет похлеще тяжелой авиабомбы…

Когда трое связанных безликих были со всеми предосторожностями перенесены в указанное место, спасенные от ужасной участи воры весьма эмоционально поблагодарили Зенона, а также предприимчивого Туза – организатора спасательной операции. Затем один из воров, переминаясь с ноги на ногу, обратился к юноше:

– Короче, начальник, ты бы отпустил нас. Скоро сюда мусора нагрянут, а нам с ними встречаться не очень-то охота.

– Валяйте, парни, – махнул рукой юноша. – Только обещайте днем появиться в управлении для дачи показаний. Ведь вы у нас пострадавшие, и по решению суда можете получить существенную денежную сумму в качестве компенсации причиненного вам морального вреда. Кстати, оповестите остальных о том, что им светят халявные деньги, и пусть все они также явятся в управление. К тому же добровольное сотрудничество со следствием – ваш гражданский долг.

– Мы бы это… того, – потупил взор мужчина, – как-нибудь и без компенсации обошлись бы, только не нужно нас вызывать в управу и тем более в суд, даже в качестве пострадавших. Может быть, мы как-нибудь договоримся уладить это дельце без нашего непосредственного участия?

– Ну что ж, – понимающе ухмыльнулся Зенон, – можно и договориться. Но для этого каждый из вас должен собственноручно описать все, что с ним произошло за последние сутки, и отправить по почте на имя главного полицмейстера Синегорья генерала Бен Розенталя. К данным показаниям также должно прилагаться заявление о том, что во время проведения операции по вашему освобождению никто из вас не пострадал и вы не имеете претензий к поручику Мэйлори, то есть ко мне…

– Да мы такую петицию составим, господин начальник, – восторженно воскликнул вор, – что тебя вмиг в звании повысят и наградами осыплют!

– А вот это уже лишнее, – серьезным тоном ответствовал юноша, – сочинять ничего не нужно, пишите лишь о том, что знаете, и не более.

– Ну, прощевай, поручик, сделаем все в точности, как ты сказал, – кивнул главный и, посмотрев на Туза, спросил: – Ты с нами или как?

Гном замялся на мгновение и, глядя с мольбой на Зенона, заканючил:

– Зен, я тоже, того, может быть, пойду… а? Мне встречаться с твоими корешами – как серпом по одному месту.

– Иди уж, – великодушно разрешил юноша, – только сегодня же я жду от тебя самых подробных свидетельских показаний.

– Будет сделано, Зен, в самом наилучшем виде и представлено в наикратчайшие сроки. Мы ведь тоже не без разумения, понимаем, что тебе может влететь по первое число от начальства за проявленную, так сказать, инициативу. Короче, паря, спасибо тебе огромное от всех товарищев и прощевай покедова, будем живы, обязательно встретимся.

– И тебе спасибо, Туз! В общем-то, ты помог мне сделать то, для чего мы тебя искали вчера на рынке, – оказал реальную помощь в расследовании очень важного дела. А это вполне реальные деньги из государственной казны. Так что имей в виду.

– Отказную пришлю по почте, – ощерился гном и вслед за ушедшими товарищами растаял в предрассветных сумерках.

Оставшись наедине с самим собой, наш герой первым делом посмотрел на часы. Половина пятого. Если гном ничего не напутал, дополнительные кристаллы-носители доставят через полчаса. Для торжественной встречи транспортного судна в его распоряжении имеется мощная ракетометная установка. Однако в настоящий момент главная задача Зенона состояла в том, чтобы не допустить освобождения безликих, запертых на нижней палубе «Радужного Змея». Изготовив ручной пулемет для стрельбы, наш герой прильнул к окулярам бинокля и стал наблюдать за тем, что происходит на борту судна.

Небо на востоке хоть и посерело, было значительно темнее, чем ночью. Дело в том, что полчаса назад Джонг и Глеколь закатились за горизонт, а тусклого света прикрытого легкой туманной дымкой Данаиба было недостаточно, чтобы в полной мере разогнать тягучий предрассветный мрак. Впрочем, зоркие глаза Зенона довольно быстро приспособились к царящей над озером тьме.

С десяток минут вокруг «Радужного Змея» не происходило ничего экстраординарного. Палуба судна оставалась пустынной, в воде также не наблюдалось никакого шевеления. Вдруг острый слух юноши зафиксировал негромкий всплеск и легкое бултыхание – это один из запертых на нижней палубе боевиков решил повторить то, что не так давно проделал сам Зенон. Подплыв к кормовой якорной цепи, выбравшийся на волю через иллюминатор смельчак ухватился руками за ее мощные звенья и начал постепенно пробираться в направлении якорного клюза. Мужчина был достаточно ловок, поэтому уже через минуту стоял на палубе. Какое-то время он разминал закоченевшие мышцы и посредством активных физических упражнений разгонял кровь внутри организма. Это был человек (то есть когда-то он был человеком) без клочка ткани на обнаженном теле, судя по рельефной мускулатуре, весьма крепкий.

Восстановив кровообращение, он, осторожно озираясь, направился к одной из заблокированных пожарным багром дверей. Однако когда до намеченной им цели оставались каких-нибудь пара метров, прямо перед ним на палубу обрушился тяжелый град смертоносных пуль. Памятуя о последствиях, которыми чревата гибель всякого демонического существа, Зенон не старался попасть в безликого, он всего лишь хотел не допустить его к заблокированной двери. Однако при необходимости юноша был готов пойти на самые крайние меры, ибо выпускать на верхнюю палубу банду вооруженных до зубов головорезов не собирался.

После столь убедительного аргумента безликий опрометью бросился в спасительную тень, отбрасываемую рубкой судна, где и затаился. Такое положение вполне устраивало нашего героя – он не сомневался, что в самое ближайшее время сюда нагрянет высокое начальство. Пусть оно и решает: что делать дальше с одержимыми демонами. А пока от него требовалось не допустить выхода основной массы безликих на верхнюю палубу.

Неожиданно одна из запертых Зеноном дверей вспучилась, слетела с петель и отскочила на пару метров. До слуха юноши донесся приглушенный расстоянием звук мощного взрыва, а из открывшегося темного зева повалил густой черный дым. Все-таки безликие догадались сделать то, что должны были сделать сразу же, едва обнаружили себя запертыми. Хотя осуждать их за нерешительность было бы глупо – все-таки они существа, чуждые этому миру, со своими далекими от понимания взглядами на жизнь и необъяснимой логикой.

«Сейчас выскочат на палубу и начнут стрелять, – подумал юноша, беря в перекрестье пулеметного прицела чадящий проем выхода. – Ну что ж, придется разнести эту чертову лохань вдребезги, пусть только попытаются покинуть борт «Радужного Змея» и высадиться на берег».

Зенон прекрасно осознавал тот факт, что стоит ему уничтожить хотя бы одного боевика, и немедленно произойдет аннигиляция вырвавшейся на волю демонической сущности. После чего остальные твари также взорвутся, и не просто взорвутся, а в полном соответствии с какими-то неведомыми ему магическими законами грохнет так, что мало не покажется. Перед внутренним взором Зенона неожиданно возник образ весьма впечатляющей воронки, увиденной им позавчера по дороге в полевой лагерь чародеев. И это всего от аннигиляции трех демонов. Какова же в таком случае будет суммарная мощь при взрыве оставшихся на борту семи тварей, если каждый из них увеличивает количество выделяемой энергии не в арифметической, а в геометрической прогрессии.

Опыта ведения открытых боевых действий с превосходящими силами противника Зенон не имел, но обладал прекрасной теоретической подготовкой, а также практическими навыками обращения со всеми типами стрелкового оружия. К тому же скала, на которой он находился, позволяла контролировать практически всю бухту. Поэтому он ничуть не боялся предстоящего боевого столкновения. В том, что получившие доступ на верхнюю палубу безликие попытаются с ним поквитаться, юноша ничуть не сомневался.

Дым от взрыва еще не успел рассеяться, а из разверзшегося темного зева, как чертенята из табакерки, начали выскакивать боевики. Первыми на верхнюю палубу выбежали трое эльфов. Эти быстро укрылись за палубными надстройками и сразу же открыли беспорядочный огонь по укрывшемуся за камнем Зенону. Затем из недр списанной посудины поочередно выскочили двое людей и также принялись поливать скалу пулями из мощных штурмовых винтовок. Последним из относительно узкого лаза вышел могучий огр со станковым пулеметом наперевес и, не мешкая ни секунды, открыл ураганный огонь из своего грозного оружия. Зенон был несказанно удивлен проявленными боевиками сноровкой и слаженностью. Поразительно, но, едва выйдя на палубу, каждый из них точно знал местоположение противника и стрелял не абы куда, а точно в направлении засевшего на берегу Зенона. По этому поводу в голове нашего героя возникло вполне обоснованное подозрение в том, что демоны способны общаться между собой посредством ментальной связи.

Беспорядочная и совершенно нерезультативная пальба продолжалась примерно полминуты. После этого безликие рассредоточились по всему судну и время от времени посылали в сторону Зенона короткие очереди.

Наш герой не оставался в долгу. В свою очередь, он изредка огрызался посредством весьма убедительного «аргумента» – ручного пулемета калибра семь и шестьдесят две сотых миллиметра. В отличие от своих оппонентов он не хотел никого из них даже ранить. Его расчет заключался в том, чтобы удержать боевиков на борту «Радужного Змея» до подхода подкрепления. Очень скоро здесь появятся опоновцы, а с ними маги – пусть эта братия и выполняет всю оставшуюся работу по задержанию или уничтожению противника. Задание Вельмира им выполнено: вон трое основательно спеленатых типчиков валяются в безопасном месте у скалы, пришли в себя, глазенками едва не стрелы мечут в залегшего у края обрыва юношу. Ничего, скоро ими займутся суровые бородачи и экзальтированные дамы с Зоны, вот тогда у них действительно появится повод проклинать судьбу-злодейку. А пока дыши себе свежим воздухом Синегорья, наслаждайся вынужденным покоем. Что еще нужно разумному существу для полного счастья?

Зенон в очередной раз взглянул на часы. Было без пяти пять. Заря на востоке уже полыхала в полную силу. Легкие серебристые облака – предвестники приближающегося восхода излучали изумительный жемчужный свет. Отражаясь от гладкой, как стекло, зеркальной поверхности озера, алый свет зари и призрачные всполохи мчащихся по небу облаков создавали восхитительную картину апокалипсического свойства. Складывалось впечатление, что восточная часть Кугультыка охвачена неугасимым пламенем, исторгнутым из недр самой Преисподней.

«Как-нибудь обязательно приведу сюда Кайлу», – мечтательно подумал юноша.

При одной лишь мысли о любимой в душе его потеплело. Закрыв глаза, он начал рисовать перед внутренним взором волнующие моменты их последнего свидания. Теперь он уже ничуть не сомневался в том, что любим и желанен той, которая стала для него первой и единственной и для которой он также первый и единственный. Постепенно в своих фантазиях Зенон начал заходить все дальше и дальше, однако представить любимую в полном неглиже и в эффектной эротической позе он не успел, поскольку от приятных мыслей его отвлек непонятно откуда взявшийся звук работающего с максимальной нагрузкой парового агрегата.

Очнувшись от манящих грез, Зенон принялся искать взглядом источник звука и поначалу ничего не увидел. Шум двигателя доносился с восточной стороны, и показавшееся из-за горизонта дневное светило своим ослепительным блеском мешало рассмотреть входящее в залив Юртаг судно. Однако буквально через минуту оно оказалось в прибрежной тени, и перед удивленным Зеноном предстал во всей своей боевой красе мощный торпедоносный бронекатер. Но самое удивительное – на мачте боевого корабля трепетал флаг военно-морских сил Ханьской Деспотии.

Чтобы окончательно убедиться в реальности происходящего, наш герой замотал головой так, что в шейных позвонках захрустело, и часто-часто заморгал. Не помогло – темный корпус военного корабля сопредельной державы никуда не исчез. С натужным ревом перегруженных двигателей он мчался по водной глади прямиком к «Радужному Змею». В то же самое время обе его орудийные башни, подергивая счетверенными стволами тридцатипятимиллиметровых автоматических пушек, начали разворачиваться в направлении скалы, на которой находился Зенон и трое пленных.

Нужно быть конченым идиотом, чтобы заподозрить нежданных гостей в добрых намерениях. Наш герой таковым не являлся, наоборот, он всегда отличался завидной сообразительностью и особенным нюхом на опасность. Справедливости ради стоит отметить, что вопреки, а может быть (как это ни парадоксально), благодаря именно этому своему сверхчувствительному нюху ему доводилось частенько влипать во всякие неприятности, например, как сейчас. И все-таки вышеупомянутые качества до сих пор помогали юноше с честью выпутываться из всех жизненных передряг и коллизий. Вот и теперь, едва заметив шевеление орудийных башен, он моментально отполз от края обрыва, не забыв прихватить с собой пулемет и бинокль. В следующее мгновение на скальный выступ, где только что возлежал наш герой, обрушился огненный шквал. В мгновение ока приличный кусок сверхпрочного гранита превратился в груду щебня и осыпался вниз. Однако азартные комендоры на этом не успокоились и продолжали обрабатывать берег разрывными, зажигательными и бронебойными снарядами. Впрочем, укрывшегося за ближайшей скалой юношу вся эта канонада нисколько не беспокоила. Он сидел, прислонившись спиной к обломку скалы в двух десятках метрах от края обрыва, и с немым укором смотрел на испуганных пленников. Он бы не пренебрег возможностью высказать честно и откровенно все, что думает об их товарищах с военного корабля, но оглушительный грохот и невыносимый рев летящих к цели снарядов не позволяли воплотить эту его задумку в жизнь.

Наглость экипажа бронекатера, к тому же принадлежавшего другому государству, распаляла праведный гнев Зенона, и чем дольше продолжался обстрел, тем больше он заводился. Его рассеянный взгляд как бы ненароком остановился на прихваченном из комнаты Вельмира ящике, затем снова на пулемете. В конце концов он махнул рукой и со словами «А… чем черт не шутит?!» откинул деревянную крышку, являя взглядам обомлевших от страха пленников противотанковую ракетометную установку. Если в головах основательно обмотанных прочной бечевой боевиков до сих пор еще теплилась слабая надежда на то, что их спасут, при виде столь убойной штуковины все их надежды рассеялись, как серебристые облака, предвестники недавнего восхода дневного светила.

Взяв в руки довольно увесистый в снаряженном состоянии ракетомет, Зенон что было мочи помчался к нависшей над крутым обрывом дубовой рощице. Лучшего места для пуска ракет подыскать было трудно – там его хотя бы сразу не засекут и не расстреляют. Расстояние до деревьев составляло не более пяти сотен метров, которые он преодолел за пару минут.

Несложно было догадаться, для чего прибыл в бухту Юртаг военный корабль ханьских ВМС, точнее, теперь уже вовсе и не ханьских, поскольку бронекатер наверняка был захвачен группой безликих. Очевидно, именно на нем находились кристаллы-носители демонических сущностей, предназначенные для инфицирования граждан, томившихся совсем еще недавно в трюме «Радужного Змея». Откровенно говоря, Зенон никак не ожидал от демонов такой впечатляющей активности. Ну, маленькая шхуна контрабандистов, ну, небольшая частная яхта – все это еще куда ни шло. Но захват военного корабля, при полном вооружении – акция, делающая честь любой, даже самой мощной, международной террористической организации.

«Интересно, догадываются ханьцы о том, что у них из-под носа увели аж целый бронекатер? – весело подумал юноша. – Скорее всего, знают, но молчат. Капитан-лейтенант, толкнувший корабль безликим за приличное вознаграждение, наверняка успел упорхнуть с деньгами к кашкарам или хвалынцам и теперь обустраивает свою житуху соответственно поменявшемуся статусу».

Долго рассуждать о поголовной продажности обитателей Ультана Зенону не пришлось. Оказавшись под тенистыми кронами вековых дубов, он потихоньку подкрался к краю обрыва. Привести ракетомет в боевое положение было для юноши таким же плевым делом, как взвести и снять с предохранителя свой штатный «ПП».

Через мощную оптику ракетометной установки было отлично видно, как боевики с «Радужного Змея» лихо перебираются на борт пришвартовавшегося бронекатера. Что произойдет дальше, догадаться было нетрудно. Взяв на борт всех безликих, боевой корабль, скорее всего, тут же поспешит убраться из бухты Юртаг, чтобы объявиться в каком-нибудь другом месте и с помощью имеющихся на его борту кристаллов-носителей восполнить численность авангарда армии вторжения. По вполне понятным причинам подобное развитие событий ни в коем случае нельзя было допустить. Конечно, перспектива потопить бронекатер с помощью противотанкового ракетомета выглядела достаточно иллюзорной. Пробить борт ракетой не составит особого труда, но дырочка от сгорания кумулятивного заряда получится весьма скромной, а последующий взрыв внутри корпуса бронекатера чреват лишь гибелью экипажа.

«Ладно, была – не была, – решил Зенон, – рискну положить все три ракеты в носовую часть – авось разворотит как надо, и катер, нахлебавшись воды, потеряет ход».

Водрузив на плечо трубу ракетомета, он тщательно прицелился в носовую часть неподвижно стоящего на воде боевого корабля и, задержав дыхание, плавно нажал на спусковую гашетку электрического запала. Пройдя через довольно длинную трубу, тугая реактивная струя опалила чахлый кустарник подлеска позади стрелка и унесла ракету по назначению. Внутри ракетомета лязгнуло – это зарядное устройство автоматически дослало в ствол следующую ракету. За это время Зенон успел вновь поймать в перекрестье мощной оптики нос катера и нажать гашетку. Третья ракета ушла к цели столь же гладко, как и обе предыдущие.

Откинув в сторону теперь уже совершенно бесполезную трубу ракетомета, Зенон стал наблюдать за тем, что случится дальше. Но ничего такого особенного не произошло. Первая ракета хоть и поразила цель, особого ущерба кораблю не нанесла. Зато обе последующие были тут же обнаружены и сбиты лихими корабельными артиллеристами. Мало того, как только последняя ракета, так и не долетев до цели, превратилась в яркий огненный шар, обе артиллерийские установки начали неумолимо разворачиваться своими стволами в сторону дубовой рощицы. Зенон понял, что не достиг поставленной цели, и еще то, что на деревья, в тени которых он скрывался, через долю мгновения обрушится град смертоносных снарядов, уйти от которого у него вряд ли получится. Единственное, что он мог сделать в данной ситуации – мгновенно упасть на землю и укрыться за стволом растущего рядом молодого дубка. Это его вряд ли бы спасло, но все-таки давало хотя бы какую-то надежду.

Вжавшись в покрытую прелыми прошлогодними листьями и пахнущую грибами землю, Зенон с ужасом ждал момента, когда на него обрушится безжалостный рой разящего металла. Хотя рациональная составляющая сознания юноши прекрасно понимала, что неминуемая смерть уже распростерла свои хладные крыла над его головой, все остальное его естество напрочь отказывалось верить в гибель из-за собственной глупости. Герой называется, хотел, как лучше, а получилось… Короче, хреново получилось, но самое главное, только встретил свое счастье – и нате вам, вот так бездарно придется погибнуть в расцвете лет.

Прошло мгновение, затем еще и еще. Вот уже секунда миновала, потом вторая, но огненный град почему-то не начинался. Неожиданно до ушей Зенона откуда-то сверху донесся мерный рокот скорострельных автоматических орудий. Он приподнял голову и в просветах между дубовыми кронами увидел гигантские сигарообразные тела двух боевых дирижаблей. Из гондол летательных аппаратов в направлении ханьского бронекатера вылетали огненные трассы, хорошо заметные даже в ярких лучах восходящего светила. Забыв о своем намерении наказать наглого ракетометчика, комендоры вражеского корабля попытались повернуть стволы своих артиллерийских орудий навстречу новой, более серьезной опасности. Однако сделать это они не успели. Шквал снарядов, исторгаемых автоматическими пушками боевых имперских дирижаблей, в считаные мгновения смел обе орудийные башни вместе с расчетами с палубы бронекатера, после чего весь огонь сконцентрировался на боевой рубке.

Происходящее напугало Зенона ничуть не меньше, чем перспектива массированного обстрела орудиями бронекатера дубовой рощицы, в которой он укрывался. На вражеском корабле не один десяток безликих, помимо этого там находятся кристаллы-носители. Если телесная оболочка хотя бы одного члена экипажа будет уничтожена или хотя бы один кристалл будет разрушен, демон вырвется на волю и непременно аннигилирует с выделением огромного количества энергии. Что случится потом, представить несложно. Скорее всего, вода в заливе Юртаг попросту испарится, а остатки списанных кораблей растекутся расплавленными лужицами по обнажившемуся дну. Деревья и кустарники, укрывавшие Зенона, под воздействием внутризвездных температур вспыхнут и в считаные секунды превратятся в приличную кучу золы. Нашего героя постигнет та же самая участь.

Неприглядная картина ближайшего будущего так и не успела окончательно сформироваться в воспаленном сознании юноши. Прямо на его глазах бронекатер разнесло в щепки, а над поверхностью бухты поднялся столб воды высотой не меньше двадцати метров. По всей видимости, снаряды, выпущенные одним из дирижаблей, попали в хранящиеся на борту катера торпеды или заградительные мины.

По расчетам Зенона, в данный момент в бухте Юртаг уже давно должно было начаться светопреставление локального масштаба. Но никакого испепеляющего взрыва не последовало. Впрочем, и без взрыва вокруг творилось что-то из ряда вон выходящее. На месте опавшего водяного столба в водной толще вспыхнули не менее полусотни ослепительно ярких огоньков. Несколько секунд они увеличивали интенсивность свечения. После того как эти огоньки достигли яркости зенитного прожектора, от каждого в небо устремился толстенный столб призрачно-ирреального света. Вопреки законам физики бьющий в небо луч не рассеивался, к тому же на высоте сотни метров он резко обрывался, будто натыкался на какое-то материальное препятствие. Синее небо над световыми столбами резко потемнело и начало сгущаться и закручиваться в многочисленные воронки. Складывалось впечатление, что странный свет каким-то неведомым образом влияет на структуру самого пространства. Очень скоро воронки трансформировались в непроницаемые сумеречные коконы, напоминающие по форме пчелиный рой. В мгновение ока они втянули в себя огненные столбы. Вскоре небеса прояснились, и над потревоженной мощным взрывом гладью бухты не осталось и малейшего следа ни от ярких огоньков, ни от странных полыхающих призрачным светом столбов, ни от мрачных «пчелиных роев». Лишь покачивающийся на легкой волне плавучий мусор был немым свидетелем разыгравшейся здесь драмы. Выполнив боевую задачу, дирижабли застрекотали пропеллерами и медленно поплыли по воздуху в сторону огненного диска поднимающегося над зеркальной водной гладью дневного светила.

Зенон не успел как следует ни удивиться, ни порадоваться факту своего чудесного спасения, поскольку со стороны лесного массива послышался ровный гул работающих двигателей. В ожидании любых сюрпризов он достал из кобуры свой надежный «ПП» и стремглав помчался к тому месту, где его поджидали трое взятых в плен боевиков, а также находился арсенал стрелкового оружия. Добежав до знакомой скалы, он вооружился более уместным в данной ситуации пулеметом и укрылся за камнем. Юноша хоть и был уверен в том, что к нему спешит подмога, но решил бдительности не терять и на всякий случай приготовился к отражению возможной атаки вероятного противника.

Вскоре из лесной чащи показался выкрашенный в защитный цвет армейский бронетранспортер, за ним второй и третий, а следом кортеж лимузинов во главе с «Пентадом» самого Бен Розенталя. Едва лишь генеральское авто выползло на открытое пространство, Зенон, как ни странно, сразу же успокоился. Оставалось, конечно же, легкое волнение по поводу того, как отнесется высокое начальство к проявленной им инициативе, но по сравнению с тем, что ему пришлось пережить за последние несколько часов, это было пустячком. Поднявшись на ноги, юноша взглянул на часы и сильно удивился – стрелки его дорогих «Хансли» показывали всего-то половину шестого.

«Ух, ты! – удивленно подумал Зенон, – с момента подхода катера прошло всего-то полчаса, а мне показалось – целая вечность».

Тем временем бронетранспортеры остановились у края лесной опушки, из них, как горох из прохудившегося мешка, посыпались бравые спецназовцы. Легковушки продолжили свое движение. Не доезжая десятка шагов до Зенона, генеральский «Пентад» замер на месте, но вместо Герхарда Бен Розенталя первой из него выскочила золотоволосая Эниэль и громко заверещала на всю округу:

– Зенончик! Голубь мой зеленоглазый! Жив?! Здоров?! Не ранен?!

Перед тем как оказаться в бурных объятиях любвеобильной эльфийки, Зенон все-таки успел разглядеть выбирающихся из салона генеральского лимузина Батю, Вельмира Максая и Зуур эр Шуура. Еще он успел удивиться тому, что физиономии высокого начальства выражали вовсе не гнев и раздражение, а искреннюю радость и отеческую заботу.

«Ругать не станут, а если и станут, не очень сильно», – сделал вывод юноша и наконец-то успокоился окончательно.

Глава 4

Зенон восседал на стуле в тиши родного кабинета перед основательно раздолбанным «Занлангом» и тупо пялился на вставленный в печатную машинку девственно чистый лист бумаги, не зная, с чего начать свой отчет. На словах он, конечно же, поведал о своих приключениях генералу еще на берегу Кугультыка, теперь все это необходимо было излить на бумагу сухим канцелярским языком – то есть без всякой эмоциональной подоплеки и прочей лирики.

Обычно написания отчетов не требовали от Зенона каких-то особенных умственных напряжений, но сегодня его будто заклинило. В голове полнейший кавардак, мысли прыгают с одного на другое. Мало того, перед глазами постоянно мельтешат какие-то смутные образы: кривляющиеся уродливые морды и ужасающие своей реалистичностью картины Геенны Огненной. Лишь теперь Зенон окончательно осознал, что находился буквально на волосок от ужасной гибели, и понимание этого неприятного факта напрочь выбивало его из колеи…

Там, на берегу озера, юношу для начала основательно затискали, потом Герхард Бен Розенталь учинил ему допрос с пристрастием. Конечно же, юноша попытался взвалить всю вину за произошедшее на свои плечи: мол, форс-мажорные обстоятельства потребовали незамедлительного принятия решения, иначе могли пострадать разумные существа, к тому же появился реальный шанс взять в плен одного или парочку одержимых демоном.

Генерал лишь мельком взглянул на связанных безликих и как бы небрежно поинтересовался:

– А пасти-то для чего им заклеил?

– На всякий случай, ваше превосходительство! – вытянувшись по стойке смирно, отрапортовал Зенон, затем более спокойным тоном пояснил: – Чтоб поменьше вякали, не колдовали ну и не привлекали излишнего внимания.

– Ладно, – махнул рукой генерал-аншеф и наконец-то снизошел до похвалы: – Молодец, батенька, орден на сей раз я тебе не обещаю – спина раньше времени согнется от изобилия побрякух, но премию из моего личного фонда получишь, к тому же благодарственные письма родителям и в училище сегодня же отправим. До обеда можешь отдыхать, но чтобы к пяти часам у меня на столе лежал самый подробный отчет о твоих немыслимых подвигах! Принесешь лично! – И, покачав головой, неожиданно воскликнул: – Это ж надо, противотанковой ракетой да по боевому кораблю! – В ответ на немой вопрос юноши Герхард Бен Розенталь указал рукой в сторону удалившихся на приличное расстояние дирижаблей. – Откуда знаю? Воздухоплаватели доложили по рации. – Затем обер-полицмейстер перевел взгляд на стоящего рядом Вельмира Максая и, кивнув головой в сторону пленных, приказал: – Этих срочно тащи на Зону! Что хочешь с ними делай, но к вечеру вытряси из них все, что касается предстоящего вторжения!

На что грандмаг кивнул головой:

– Будет исполнено, Герхард.

Зенона ничуть не покоробило то, что генерал при обращении к нему перешел от вежливо-холодного «вы» к отечески-заботливому «ты». Более того, юноша был несказанно рад столь кардинальной перемене. Это означает, что на самом высоком уровне местной полицейской власти молодого офицера окончательно признали за своего. Однако он был несказанно удивлен тем, что его сосед по квартире запросто называет начальника всей губернской полиции Герхардом.

«Сколько же они вместе вылакали, прежде чем перейти на «ты»?» – усмехнулся про себя юноша, однако внешне никак не проявил столь крамольную мысль.

Потом Зенона на одной из дежурных машин подбросили до дома Маары Бушуй. Эниэль и Зуур эр Шуур вызвались сопроводить героя. По дороге он узнал много нового и интересного. Оказывается, сегодня, примерно в час ночи, дюжина неизвестных лиц (как потом оказалось, одержимых демоном) попыталась проникнуть на территорию Зоны. Что им там понадобилось, доподлинно неизвестно, поскольку при подходе к бетонному ограждению они были обнаружены часовыми, и в ответ на требование остановиться открыли беспорядочную автоматную пальбу. Никто из боевиков так и не пожелал сдаться, поэтому все они были уничтожены пулеметным огнем на дальних подступах к периметру. Памятуя о недавней неудачной попытке проникновения в лагерь трех смертников, их даже не особенно пытались взять в плен. После боя у нападавших обнаружилось мощное взрывное устройство, с помощью которого они рассчитывали проломить бетонное ограждение. Однако нет худа без добра. Во время перестрелки выяснилось, что после гибели телесной оболочки носителя демоны уже не взрываются, как мощные авиационные фугасы, а без особенного шума (хотя по-прежнему внешне весьма эффектно) покидают данную реальность. Похоже, обитатели сопредельного континуума оказались существами весьма жизнелюбивыми, и перспектива безвременного ухода в мир иной их особенно не вдохновляла. Поэтому они постарались всеми возможными способами обезопасить свои демонические сущности от любых фатальных случайностей и нашли способ возвращения в свою вселенную, избежав полной аннигиляции. Данное открытие позволило спасти жизнь оказавшемуся в критической ситуации юноше. Если бы не было известно об этой новой способности демонов, Бен Розенталь ни за что не рискнул бы отдать приказ экипажам боевых дирижаблей уничтожить вражеский катер в непосредственной близости от Кряжска.

Что касается угона ханьского бронекатера, случилось это примерно сутки назад. Согласно официальной информации, полученной от ханьских властей, нескольким проституткам, прибывшим на борт боевого корабля для ублажения экипажа, удалось каким-то непонятным образом убедить капитана и остальных членов команды покинуть базу и направиться к берегам Великой Рутании. Несложно было догадаться, кем были те самые «проститутки» и как именно им удалось уговорить бравых моряков отправиться на столь сомнительную прогулку.

В связи с нападением на лагерь магов в Синих горах и полученной информацией об угоне боевого корабля был поднят по тревоге местный гарнизон и приведены в повышенную боевую готовность пограничные части по всей границе с Ханьской Деспотией. Офицеры полиции также получили срочный приказ явиться в управление. Группа Вельмира Максая должна была отправляться в Керен Мушук для расследования обстоятельств нападения на лагерь магов, но тут в дежурную часть стали один за другим поступать звонки о том, что Зенон Мэйлори влип в очередное героическое предприятие и требует, чтобы к нему незамедлительно прислали подкрепление. Кроме того, наблюдательными береговыми службами погранвойск был наконец-то обнаружен пропавший торпедный бронекатер сопредельной державы, и, судя по курсу, направлялся он не куда-нибудь, а прямиком к кладбищу списанных судов. Поскольку наш герой находился в тот момент в самой непосредственной близости от вышеупомянутого места, несложно было догадаться, что излишне инициативный поручик непременно предпримет все меры для задержания нарушителя границы, поскольку, по меткому выражению самого Бати, парнишка «зело борз и вельми неугомонен».

Чтобы хоть как-то обезопасить своего подчиненного, Герхарду Бен Розенталю пришлось срочно связаться с военными с просьбой направить к месту предстоящих событий боевой дирижабль. Узнав о катере-нарушителе, вояки расщедрились и выделили в распоряжение генерал-аншефа аж целых два воздушных судна. То, что дирижабли оказались весьма своевременно над бухтой Юртаг, было для Зенона чистым везением – опоздай они всего на пару секунд, и его песенка была бы спета.

И все-таки недаром народная пословица гласит: «Хорошо то, что хорошо кончается». Не в характере Зенона было пугаться того, что могло бы произойти, но не случилось. К тому же полная и окончательная «индульгенция», полученная от самого генерала, несомненно, стала бальзамом для его души, скукожившейся в ожидании неминуемой кары. Откровенно говоря, юноша даже не надеялся получить какие-либо моральные или материальные бонусы за проявленную инициативу, скорее – самое суровое наказание. Поэтому известие о денежной премии и благодарственных письмах он воспринял даже с большим удовольствием, нежели неожиданно свалившуюся на него Алмазную звезду и прочие награды и поощрения. Однако не следует считать нашего героя неисправимым корыстолюбцем или тщеславным гордецом – так уж устроено всякое живое существо, что после ненастья оно ото всей души радуется первому солнечному лучу, тем более в тех случаях, когда, казалось бы, неотвратимая буря, едва появившись на горизонте, отвернула в сторону. Конечно, Зенон понимал, что он сделал большое дело, захватив трех безликих, допрос которых во многом прояснит ситуацию относительно ожидаемого вторжения. И все-таки юноша также прекрасно осознавал, что действовал исключительно по собственной инициативе, а всякая инициатива чаще всего бывает наказуема.

К тому моменту, когда дежурный «воронок», противно скрипя основательно поношенными тормозами, замер как вкопанный у дома Маары Бушуй, все дурные мысли из головы юноши успели куда-то улетучиться. И немудрено, молодым людям со здоровой психикой обычно свойственно легкомысленное отношение к житейским реалиям, им абсолютно чужды любые проявления душевного самоедства и мазохизма, а иже с ними все прочие нервические комплексы.

На пороге дома его встретили тетушка Маара и кот Василий. При одном взгляде на перепачканного непонятно в чем постояльца хозяйка категоричным тоном заявила, чтобы тот немедленно оставил одежку на полу веранды, а сам, не заходя в «апартаменты», пулей летел в баню. Благо старушка по утряне почувствовала легкую ломоту в костях и решила изгнать надвигающуюся хворь «старинной народной методой». Но пока баня протапливалась, ломота как-то сама собой прошла, соответственно необходимость в срочных тепловых процедурах отпала. Тут нарисовался постоялец, моральное и физическое состояние которого, по мнению умудренной жизненным опытом женщины, прямо-таки как по заказу требовало «банного сугрева».

Зенон никогда не считал себя каким-то особенным охотником до банных процедур и ритуалов, хотя попариться любил и знал в этом толк. Войдя в прогретое помещение парильни, наш герой первым делом плеснул полковша кваса на раскаленную едва ли не докрасна каменку, затем долго лежал на полке€, пережидая, когда осядет обжигающий кожу пар. И лишь после того, как тело достаточно прогрелось и покрылось мелкими бисеринками пота, он вооружился березовым веничком, предварительно распаренным хозяйкой в крутом кипятке, и принялся безжалостно охаживать себя со всех сторон…

Через час, основательно разомлевший и умиротворенный, он сидел за столом на веранде в компании добрейшей Маары Бушуй и снующего взад-вперед кота. К вящему удовлетворению хозяйки, высоченная стопка свежеиспеченных блинов уменьшалась прямо на глазах вместе с разложенными по тарелкам и блюдечкам паюсной икоркой, нежнейшим омулевым балычком, солеными рыжиками и прочими деликатесами.

– А ты сметанку попробуй, – хлебосольная хозяюшка пододвинула миску, до краев наполненную белой, как снег, и густой, как взбитые сливки, сметаной, чуть ли не под нос изголодавшемуся за ночь юноше. – У соседки ее беру. Не знаю, чем она своих буренок кормит, но продукт у нее всегда получается преотменный.

– У-у-у! Восхитительно, тетушка Маара! – закатил глаза к потолку Зенон, попробовав предложенное угощение. – Такой чудесной сметаны никогда не едал.

Едва лишь в комнате прозвучало заветное слово «сметана», Василий принялся бодать своей громадной головой поочередно ноги хозяйки и Зенона, оглашая при этом веранду душераздирающими воплями.

– Окстись, Василище! – двинула ногой неугомонного кота по черному боку старушка. – Сколько ж в тебя влазит?! – Но все-таки, сменив гнев на милость, щедро плеснула ненасытному котяре в стоящую на полу миску вожделенного продукта. – Ладно, лопай, иначе не угомонишься.

Воспользовавшись наступившей тишиной, старушка пододвинулась поближе к постояльцу и, подмигнув хитрым глазом, тихонько спросила:

– Зенонушка, а ты часом не знаешь, чего это нынче ночью случилось? Звонили из управления раза четыре, все тебя спрашивали. А тебя-то и нет на месте. Поначалу я подумала, что задержался у крали своей. Немудрено – дело молодое. Потом, правда, скумекала, что Кайлочка тут ни при чем, потому как на свиданки в спортивных костюмах ходят только охламоны сиволапые, да и Кайла не такая девушка, чтобы по ночам кавалеров через окошко в избу пущать. К тому же кобуры с пистолетом на месте не оказалось. А когда под кроватью Вельмира не обнаружилось ящика зеленого такого, тут уж я сразу и сообразила, что не просто так один мелкий с рынка у мово дома весь вечер ошивался…

«Вот это да! – подумал Зенон. – Не старуха, а самый настоящий опер: и Туза срисовала, и «ПП», и ящик с оружием».

– …к бабке-гадалке не ходи, мой постоялец пошел кого-то выручать. Так вот, Зенонушка, поведай баушке любопытной, что там ночью на озере творилось? Ты ж наверняка там был. Говорят, в районе корабельного кладбища здорово шумели, и сверкало, чисто как на праздник какой. Война, что ль, ожидается с ханьцами али как? Ежели война, так нужно солью, спичками и сахаром запасаться да муки прикупить пару-тройку мешков, ну там сальца насолить, пару туш в морозильник определить и еще…

– Тетушка Маара! – гаркнул Зенон, да так, что стаканы в алюминиевых подстаканниках зазвенели, а увлеченный вылизыванием давно опустевшей миски Василий вздрогнул и поднял удивленную мордашку на постояльца. – Какая война?! Какие запасы?! Просто пираты захватили скоростной бронекатер сопредельного государства и пытались переметнуться на нем в Рутанию. Поскольку банда не пожелала сдаться нашим пограничникам, было принято решение атаковать корабль. Конечно, инцидент полностью не исчерпан: ханьцы наверняка предъявят счет за потопленный катер, а наши выразят протест по поводу самого факта нарушения государственной границы. Но сами подумайте, разве из-за такого пустяка может начаться война?

– Так-то оно так, – тяжело вздохнула хозяйка, ничуть не успокоенная компетентными заверениями Зенона, – но все-таки соли, спичек и муки прикуплю непременно. – Но, взглянув на опустевшую тарелку с блинами, тут же всплеснула руками и громко запричитала: – Вот же старая пустомеля, кормлю тебя баснями, тем временем, как в печи жаркое из молодого барашка пересыхает!..

После обильного завтрака юноша поблагодарил от всей души заботливую старушку и сразу же поднялся в свою комнату. Половина десятого. Можно было бы, конечно, немного вздремнуть, поскольку генерал приказал ему отдыхать до обеда, но Зенона непреодолимо влекло в управление вовсе не потому, что этого требовали какие-то срочные дела. Ему хотелось как можно быстрее взглянуть в бездонные глаза Кайлы Ноумен, чтобы всеми доступными средствами успокоить девушку. Пожив хоть и не очень долгое время в провинциальном городишке, наш герой успел по достоинству оценить способность местных жителей генерировать самые невероятные слухи. К тому же скорость их распространения была просто фантастической. Поэтому пусть лучше любимая увидит его целым и в добром здравии, чем кто-нибудь из доброхотов поведает ей о том, что в боевом столкновении с демонами ему оторвало сразу же все четыре конечности, а заодно и голову.

Выйдя из дома на свежий воздух, наш герой с удовлетворением отметил, что с юга на Кряжск надвигается темная масса наполненных по самую завязку влагой и электричеством облаков. Грозовой фронт занимал пока всего лишь треть небосвода и еще не добрался до города, но в воздухе уже ощущалось легкое дуновение прохладного ветерка. Редкие прохожие, опасливо поглядывая в сторону сверкающих электрическими разрядами туч, спешили еще до начала ненастья попасть под защиту надежных стен и крыш. По мере приближения грозового фронта ветер усиливался, и к тому моменту, когда Зенон переступил порог родной конторы, на Кряжск обрушился самый настоящий ураган. Впрочем, буйство воздушных стихий продолжалось недолго, стоило лишь первым каплям дождя коснуться истосковавшейся по влаге земли, ветер тут же поутих, уступая место ровному шуму низвергающихся с небес водяных струй, ярким всполохам и устрашающему грохоту грозовых разрядов.

Первым делом Зенон направился к генеральскому кабинету. Попадавшиеся ему навстречу знакомые, малознакомые и вовсе незнакомые коллеги бурно приветствовали новоявленного героя, не побоявшегося вступить в единоборство с вражеским кораблем и спасшим от верной гибели не один десяток пусть и не очень законопослушных, но все-таки законных граждан Великой Рутании. Юноша не мог предположить, что всего-то за одну ночь его популярность приобретет столь грандиозные масштабы, поскольку даже солидные полковники – начальники смежных отделов – не считали для себя зазорным покровительственно похлопать простого поручика по плечу и напутствовать каким-нибудь добрым словом. А отъявленный сухарь и зануда Эдмун Кшиштофович Ягайла и вовсе по-отечески обнял его со словами:

– Хоть ты у нас прям настоящий Тадеуш Костюшко, но все-таки побереги себя, сынок!

Зенон никогда не слышал имя упомянутого майором героя, но по тому, с каким пиететом оно было произнесено, догадался, что этот самый Костюшко является светлым идеалом для Эдмуна Кшиштофовича.

Кайла была на своем рабочем месте. Встав босыми ногами на стул, девушка поливала из небольшой лейки цветы в одном из вазонов на стене. Она стояла спиной к двери и никак не отреагировала на появление в приемной Зенона – по всей видимости, была здорово занята какими-то своими девичьими мыслями. Воспользовавшись ситуацией, юноша потихонечку подкрался сзади к ничего не подозревавшей девушке и, нежно обняв ее за талию, подхватил на руки. За что и поплатился, получив за шиворот из лейки изрядную порцию освежающей влаги. Однако после того, как могучие руки поставили Кайлу на пол и развернули на сто восемьдесят градусов, до нее дошло, что коварным типом, посмевшим коснуться своими лапами секретарского тела, был не какой-нибудь пронырливый опер, явившийся на прием к генералу, а не кто иной, как ее суженый. Сначала Кайла недоуменно захлопала своими длиннющими ресницами, но, осознав всю нелепость сложившейся ситуации, громко от всей души рассмеялась. Поначалу нашему герою с его подмоченной (в переносном, разумеется, смысле) репутацией было не до шуток, но, глядя на искренне веселящуюся Кайлу, он не смог сохранить серьезную мину на своей физиономии.

Изрядно повеселившись, влюбленные обнялись и (как это ни банально звучит) слились в горячем сладком поцелуе. В эту минуту во всем мире для них не существовало ничего, кроме их всесокрушающего чувства. Даже необъятное пространство сжалось в весьма ограниченный кокон, где были только двое: он и она, а неумолимый поток времени будто специально притормозил свой бег, чтобы ненароком не потревожить молодых людей в этом их священном единении.

Впрочем, могущественные пространство и время оказались абсолютно бессильны перед грозным генерал-аншефом, как нарочно решившим именно в этот момент выйти из своего кабинета. Одним своим появлением Герхард Бен Розенталь вернул к действительности зарвавшуюся парочку, занимающуюся черт-те чем на рабочем месте. Впрочем, генерал отнесся к происходящему с полным пониманием. Он лишь одобрительно хмыкнул и попросил секретаршу заглянуть к нему после того, как девушка «закончит заниматься посетителем». При этом Зенону показалось, что Бен Розенталь заговорщически ему подмигнул, мол, одобряю, так держать.

Пунцовая от смущения Кайла мигом выпроводила Зенона из генеральской приемной, отчитав напоследок за то, что рисковал жизнью без ее ведома, и тут же помчалась выполнять указание босса. Так и не поняв, что имела в виду любимая, юноша воспринял ее довольно сумбурное выступление как типичное проявление женской логики, непостижимой для всякого нормального мужчины. Выбросив из головы незаслуженные, по его глубокому убеждению, упреки, довольный Зенон направился на свое рабочее место составлять отчет о проделанной работе, поскольку был прекрасно осведомлен о том, что генерал-аншеф органически не переваривает безответственных типов, манкирующих своими прямыми обязанностями.

Кабинет оказался заперт, поэтому, прежде чем попасть туда, ему пришлось слетать к дежурному офицеру за ключами. На своем рабочем столе Зенон обнаружил записку, нацарапанную наспех его непосредственным начальником Вельмиром Максаем, из которой следовало, что грандмаг, эльфийка и огр еще утром отправились на Зону для проведения следственных мероприятий и что появятся они в управлении не раньше половины пятого.

Отсутствие товарищей в какой-то степени обрадовало юношу – никто не станет отвлекать от составления отчета мудреными вопросами или праздной болтовней. Повесив на спинку стула форменный китель, Зенон уселся перед древним «Занлангом», опустил обе пятерни на клавиатуру да так и замер в творческом ступоре, не зная, с чего начать.

Наш герой считал себя напрочь лишенным литературного дара, и даже в детстве, когда самые безнадежные двоечники пишут стихи, он не пытался удивить мир каким-нибудь поэтическим откровением, посвященным предмету своего тайного или явного обожания. Справедливости ради стоит отметить, что анализы образов литературных героев, а также сочинения на вольную тему выходили из-под его пера весьма и весьма недурственными. Благодаря своей начитанности и ясному уму Зенон прекрасно владел словом и умел вполне внятно, даже не без определенных изысков, изливать свои мысли на бумагу. Однако сегодня, как назло, его творческий дар будто заклинило. С одной стороны, ему хотелось по возможности точнее передать причины, побудившие его сломя голову броситься на помощь оказавшимся в беде разумным созданиям, с другой – он боялся переборщить с описанием эмоциональной подоплеки своих поступков. Промаявшись в бесплодных потугах с полчаса, он приготовил себе порцию крепчайшего кофе, и лишь после того, как Зенон со смаком употребил внутрь обжигающий напиток, его мысли потекли в правильном направлении, музыкальные пальцы с легкостью мотылька запорхали по многострадальным клавишам видавшей виды печатной машинки.

Составление отчета заняло целых три часа. К этому моменту гроза за окном миновала, тучи рассеялись, в небе вновь засияло солнце, изливая щедрую благодать на посвежевший Кряжск и его окрестности. Зенону даже почудилось, что бронзовый Сенай, вознесший над площадью Согласия свой карающий меч, как-то подобрел и собирался карать врагов без прежнего злого воодушевления.

Сложив листочки тремя ровными стопками (правила обязывают составлять отчеты в трех экземплярах), юноша сладко потянулся, аж косточки захрустели, и глянул на часы. Без четверти три. Генерал назначил аудиенцию на пять часов, значит, относить отчет еще рано. Зенон поднялся со стула, прошелся по комнате, от нечего делать подошел к висевшему на стене радио и повернул регулятор громкости. Из динамика донесся приятный голос уверенного в себе человека:

– …не поддаваться паническим настроениям! Еще раз повторяю: я как губернатор Синегорья призываю граждан не верить распускаемым врагами Великой Рутании провокационным слухам! Имевший этой ночью место инцидент никоим образом не способен нанести даже незначительный урон добрососедским отношениям с нашим южным соседом! Заявляю с полной ответственностью: никакой войны с Ханьской Деспотией не будет!..

«Ага, уже зашевелились, – подумал Зенон и выключил радио, – значит, народ запаниковал, и обстановка начала накаляться».

Юноша присел на стул, стоящий у окна, и, закрыв глаза, стал мысленно анализировать события последних дней.

Приехав в Кряжск, он, откровенно говоря, поначалу испугался, что погибнет здесь от безделья и скуки. Провинциальный город, расположенный в тысяче эльфийских верст от столицы, казалось бы, что здесь может произойти из ряда вон выходящего? Ну лесорубы со старателями по пьяни схватятся; ну какой-нибудь ревнивый муж прищучит жену в объятиях соседа и в горячке порешит обоих разом или, наоборот, сам падет от руки коварных полюбовников; ну родня хитрым способом изведет задержавшегося на этом свете патриарха, чтобы завладеть каким-никаким наследством. Короче, при кажущемся изобилии вариантов – сплошная бытовуха. Разве мог Зенон подумать, что именно милый заштатный Кряжск с его доброжелательными жителями станет целью номер один для порождений иной реальности, что именно отсюда демоны попытаются захватить и переустроить весь этот мир на свой лад? Ясное дело, после такого «переустройства» для людей и прочих разумных и неразумных тварей там не останется места. Получается, война неизбежна. Знать бы, с какими силами придется столкнуться жителям Ультана. Зенон подозревал, что одержимые демонами – всего лишь авангард наступающей армии врага. Еще недавно, лишившись телесной оболочки, демон аннигилировал с выделением огромного количества энергии. Теперь эти твари научились уходить из этого мира без всякого ущерба для себя. С одной стороны, это плохо, поскольку враг стал практически неуязвимым – убьешь безликого, а его демоническую сущность вскоре вновь подсадят какому-нибудь продажному олуху или захваченному в плен бедолаге. С другой стороны, теперь, убивая врага, не нужно бояться, что тебя разнесет в клочья вместе с ним. Короче, все согласно народной пословице «Нет худа без добра», теперь мочи гада, не задумываясь. Зенона смущало лишь то, что эти самые безликие еще совсем недавно были нормальными существами, и в том, что они оказались в теперешнем своем состоянии, отчасти есть и его вина как офицера и гражданина.

Не стоит считать нашего героя занудой-моралистом, взвалившим на себя ответственность за судьбы целого мира и безмерно страдающим от этого. В свои двадцать три он был в большей степени реалистом, нежели многие старцы. Но уж так была устроена его неугомонная натура, что спокойно пройти мимо чужого горя он не мог. Он и в полицию пошел потому, что когда-то в далеком детстве стал свидетелем того, как здоровенный бугай вырвал из рук пожилой женщины дамскую сумочку со всеми ее деньгами. Зенона просто потрясло то, с каким холодным цинизмом молодой трудоспособный парень ограбил пенсионерку. Но более всего его поразили тогда по-детски обиженный взгляд женщины и ее еле слышный шепот: «Господи, до следующей пенсии еще целый месяц. Что же я буду есть и за квартиру заплатить теперь нечем». Его доброе детское сердечко восприняло горе неизвестной старушки настолько близко, что, вернувшись домой, он закатил грандиозную истерику и не успокоился до тех пор, пока его отец-адвокат не поднял на уши всю окрестную полицию, которая без особого труда отловила вора. Кроме того, он упросил родителей дать женщине денег, «чтобы бабушка не умерла до следующей пенсии». В наше циничное время история о маленьком мальчике, сумевшем реально помочь чужому, в общем-то, человеку, вряд ли способна кого-нибудь взволновать или хотя бы чуть-чуть затронуть, но для Зенона именно этот случай стал определяющим в выборе будущей профессии. Как это ни удивительно, он с детства поставил себе цель стать именно офицером полиции и знал, что для того, чтобы ловить здоровенных дядек-бандитов, нужно самому быть сильнее и умнее любого из них. Поэтому с упорством носорога стремился к поставленной цели.

Почему-то именно сейчас Зенон вновь ощутил то давно пережитое и, казалось бы, совершенно забытое чувство горечи и обиды. Как будто молодой и сильный вор вновь вырывает сумочку из рук еле живой от страха старушки, а он, еще совсем маленький мальчик, никак не может этому помешать…

Неизвестно, сколько еще времени он мог бы просидеть, переживая за судьбы несчастных соотечественников, ставших невольными помощниками слепой бездушной силы, посягнувшей на весь этот мир, но в кабинете настырно затрезвонил телефон. Приложив трубку к уху, Зенон услышал спокойный голос Бати:

– Поручик Мэйлори, если не ошибаюсь?

– Так точно, ваше превосходительство!

– Надеюсь, вы уже успели подготовить отчет?

– Так точно!

– В таком случае, молодой человек, милости прошу подняться ко мне в кабинет.

Зенон хотел выпалить в микрофон очередное «Так точно!», но не успел – трубку на другом конце уже опустили на рычаг аппарата…

– Проходи, поручик, присаживайся. – Генерал-аншеф указал рукой на стоящий напротив его рабочего стола стул.

Зенон незамедлительно выполнил указание генерала и с определенной долей пиетета (не каждый день молодых специалистов вызывают в кабинет начальника управления) протянул ему пачку отпечатанных листов со словами:

– Ваше превосходительство, вот мой доклад. Изволите ознакомиться?

Генерал небрежно махнул рукой.

– Положи на стол, потом взгляну, а пока почитай вот это. – Бен Розенталь, в свою очередь, протянул юноше приличную кипу бумаги.

Приняв из рук генерала стопку листов разного формата, Зенон аккуратно сложил их на столе. Лишь после этого поднес к глазам самый верхний документ.

«Господину обер-полицмейстеру

от Омниса Пари, известного также как Хромоногий Омнис.

Заявление.

Претензий к полиции и в частности к поручику Мэйлори не имею. От каких-либо моральных и денежных компенсаций отказываюсь».

В самом низу стояла витиеватая неразборчивая подпись и дата. Следующее заявление отличалось от предыдущего хоть и меньшей грамотностью, но значительно большей эмоциональной насыщенностью:

«…атважный паручик аки снежный барс набросился на наших мучителей патом всех нас избавил от проклятого плена где мы тамились без корочки хлеба и страдали от страшной духаты и вони мы уже и не чаяли увидеть свет белый и детишек наших малых и жен и прочую радню…»

Не дочитав до конца, Зенон взял в руки следующий листок.

«…значица, сидим мы в темноте и вони трюмной, молимся Господу нашему Единому Создателю. Вдруг люк открывается и вместо мерзких тварей до нас доносится голос поручика Мэйлори. Век за него буду молиться и по праздничным дням свечки ставить за здравие! Дай Бог ему здоровья и многая лета! Потом погрузились в катер и добрались на нем до берега под ураганным огнем противника…»

«…Зенончик такая душка, я б ему бесплатно хоть каждый божий день интимные услуги предоставляла по полному перечню прейскуранта, только не в критические дни, конечно…»

Ознакомившись с дюжиной подобных записок, Зенон наконец-то добрался до «предъявы» своего кореша Туза, в которой тот, хоть и не без грамматических и лексических ляпов, дал вполне адекватную оценку действиям поручика Мэйлори. В конце, как водится, написал, что никаких «претензиев» к официальным властям не имеет и от всех полагающихся ему материальных «благов» отказывается.

Отложив в сторонку «предъяву» Туза, Зенон хотел было приступить к изучению очередного документа. Однако его протянутая в сторону лежащей на столе стопки листов рука замерла на полпути, остановленная громким заливистым смехом Герхарда Бен Розенталя. Впервые в жизни наш герой стал свидетелем того, как заслуженный генерал, внешне обычно уравновешенный, смеется, будто малое дитя, впервые оказавшееся в цирке.

– Ну, ты даешь, Зенон Мэйлори! – с трудом преодолевая приступы безудержной ржачки, выдавил генерал. – Никому из твоих коллег-следователей до сих пор не удавалось заставить хотя бы кого-то из этих охламонов дать какие-нибудь свидетельские показания, а тут прям бумажный поток… Да как пишут! Зачитаешься! – Бен Розенталь вытащил из стопки первый попавшийся лист. – Вот послушай: «…хочу выразить полный респект свому спасителю Зенону Мэйлори. С такой полицией даже мы – воры можем чувствовать себя в полной безопасности!..» Или вот еще. – В руках обер-полицмейстера появилось следующее заявление. – «…лишь благодаря самоотверженности и хладнокровию вышеозначенного поручика, нам удалось вырваться из злодейских лап безликих монстров…» Короче говоря, молодец, спас две дюжины душ, и ни один из спасенных тобой воров не имеет к тебе и государству в твоем лице никаких претензий – одни лишь восторженные отзывы благодарных поклонников и поклонниц, готовых предоставлять безвозмездно любые услуги определенного свойства…

– Да мне, в общем-то, без надобности, – пробормотал покрасневший от смущения юноша.

– Конечно, без надобности, – весело оскалился Бен Розенталь и с намеком кивнул головой в сторону входной двери, – коль такую кралю сумел очаровать. Никому не удавалось, а он пришел, увидел… и так далее. Короче, когда на свадьбу позовете, поручик?

При этих словах генерала Зенон еще больше засмущался.

– Вообще-то об официальном оформлении отношений речи пока не было…

– Значит, чувства проверяете? – без какой-либо издевки в голосе поинтересовался Бен Розенталь. – Смотри, паря, допроверяешься. Под нашу Кайлочку тут многие клинья подбивают. Протянешь со сватовством, девка взбрыкнет, наделает глупостей и за первого попавшегося замуж выскочит. Кусай тогда локти…

– Да я хоть сейчас, ваше превосходительство…

– Ну, насчет «сейчас» торопиться не стоит, – покровительственно улыбнулся темный эльф – но в самое ближайшее время к делу стоит подступиться со всей свойственной тебе решимостью. Хотя бы сегодня вечером. Купишь бутылочку хорошего вина, букет шикарный и к будущей теще на ужин, да прямо с порога, как в омут головой: «Пардон, мадам, разрешите взять в жены вашу дочку!» Уверяю тебя, почтенная Марыся достаточно благоразумна, чтобы упустить такого выгодного жениха, как ты.

– Спасибо, господин генерал! – воодушевленно произнес Зенон. – Надеюсь, вы не откажетесь быть посаженым отцом на нашей свадьбе.

– Почту за честь, – улыбнулся во всю свою клыкастую пасть Бен Розенталь и неожиданно для собеседника поменял тему разговора: – А теперь, батенька, поделись-ка ты лучше своими соображениями по поводу того, что в последнее время творится в нашем славном Синегорье. Ты у нас человек новый с незамыленным, так сказать, взглядом и свежими впечатлениями. Вполне вероятно, тебе удалось заметить что-нибудь эдакое… ну, не совсем обычное.

Перед тем как заговорить, Зенон помолчал с минуту, собираясь с мыслями.

– Вообще-то Кряжск мне понравился, – начал он. – Получив назначение сюда, я поначалу не то чтобы испугался, немного удивился, поскольку из столицы Синегорье кажется таким медвежьим углом…

– Ты скажи еще: пристанищем диких троглодитов, – усмехнулся Бен Розенталь. – А впрочем, знакомо, только я целенаправленно стремился в эти места, пожертвовав блестящей военной карьерой. Ну да об этом как-нибудь в другой раз. Итак, молодой человек, наш городишко поначалу произвел на тебя неизгладимое впечатление глубокой провинциальной дыры.

– Да, да, господин генерал, вы все правильно поняли. Но потом, когда я здесь немного пообжился и… вообще, короче говоря, неторопливый размеренный темп жизни местных обитателей мне пришелся по душе. Что касается моей профессиональной деятельности, я был готов с головой окунуться в расследования последствий разного рода бытовых свар, краж сушащегося белья, пьяных драк и прочей мелочевки, не требующей особых профессиональных навыков…

– …со временем обзавестись собственным домом, горластым семейством, по выходным выезжать с товарищами на рыбалку или охоту.

– Вот тут уж вы не правы, ваше превосходительство, – возразил Зенон. – Отслужив год-другой, я рассчитывал написать рапорт о переводе куда-нибудь поближе к Царьграду. Все-таки там у меня и родители, и брат с сестрой, и прочая родня. К тому же, как мне тогда казалось, с точки зрения моей профессиональной подготовки, делать здесь мне особенно нечего. Если только подать рапорт о переводе в таможенную службу, чтобы бороться с незаконным вывозом и ввозом товаров.

– Ну, мы тоже здесь не лаптем щи хлебаем, – насупился темный. – Активно сотрудничаем с таможенными службами, к тому же стараемся противодействовать работорговле, и убийства здесь случаются ве-е-сьма непростые для раскрытия, особенно в горах, когда народ начинает делить намытое за сезон золотишко или кто-нибудь случайно наткнется на золотоносную жилу или россыпь драгоценных камней. Короче говоря, всякого хватает, и квалифицированный следователь у нас на вес золота. Сам посуди, за редким исключением, все наши офицеры – доморощенные опера, иными словами, доросшие до званий майоров и подполковников околоточные. Да что там глубоко копать, перед тобой сидит бывший выпускник танкового училища и командир штурмовой бригады бронированных машин. Надеюсь, что мое присутствие не нанесет общему делу никакого ущерба, поскольку начальнику губернской полиции не нужно быть крутым профессионалом – зря, что ли, его замы и начальники отделов нехилую зарплату получают? Впрочем, мы с тобой немного отвлеклись от главной темы. Продолжай, Зенон.

– Однако, оказавшись в круговороте событий, как по заказу свалившихся на головы местных жителей сразу же после моего появления в Кряжске, я понял, что именно здесь и должен находиться, чтобы…

– …собственной грудью закрыть, так сказать, и предотвратить… – усмехнулся генерал-аншеф и, кивнув в сторону входной двери, хитро подмигнул поручику. – А ты молодец – парень не промах, секретаршу мою в два счета окрутил. А ведь и до тебя здесь орлов хватало, многие были готовы ради нее даже бросить своих жен и детишек. Но Кайла девушка порядочная, про нее даже дотошной до чужих тайн и секретов Эниэль не удалось наскрести компромата хотя бы на самую мало-мальски достоверную сплетню. Извини, перебил! Продолжай, пожалуйста.

– Да, в общем-то, все факты вам и так известны, – смущенно промямлил юноша, лихорадочно соображая, чего все-таки от него хочет добиться генерал. – А впрочем, там, на берегу, я как-то запамятовал и не довел до вашего сведения содержание одного весьма занятного разговора двух безликих.

– Безликих?

– Ну да, ваше превосходительство, безликих, именно так называл вор Туз одержимых демонами.

– А что? – Бен Розенталь задумчиво покачал головой. – Пожалуй, самое меткое определение для этих тварей. Хорошо, с безликими разобрались. Что там про их разговор на борту списанного парохода?

– Видите ли, господин генерал, безликие упомянули о том, что когда-то, сотни тысячелетий тому назад, во времена даридов, они уже пытались вторгнуться в нашу реальность, но что-то у них сорвалось. Причем я очень сильно подозреваю, что те двое могли принимать участие в той самой акции. Это означает, что либо демоны живут бесконечно долгий по нашим меркам срок, либо время в их вселенной течет намного медленнее, чем в нашем континууме…

– …либо пространственно-временные критерии у них коренным образом отличаются от наших. Постарайся припомнить дословно все, о чем они говорили.

Чтобы выполнить просьбу начальника как можно точнее, юноша зажмурил глаза, пытаясь во всех подробностях воскресить перед внутренним взором события прошедшей ночи.

– Ага, вот оно! Один другому сказал: «Скоро положение изменится кардинальным образом, и наша раса получит дополнительное жизненное пространство», на что другой ответил: «Помнится, даридов мы также считали весьма легкой добычей», однако первый был более чем уверен в предстоящей победе. «Недоработка архистратегов, – сказал он, – плюс необычайная сопротивляемость и готовность к самопожертвованию представителей расы даридов. Теперь все иначе: эти существа иррациональны и примитивны до такой степени, что способны не только ненавидеть, но даже убивать друг друга, а в обмен на какие-то сомнительные бумажки могут и вовсе отдать самое ценное – свою духовную сущность. Очень скоро мы будем готовы к тому, чтобы взломать барьеры между нашими мирами и запустить в этом континууме процесс пространственной трансформации». – Зенон открыл глаза и, взглянув в задумчивое лицо генерала, добавил: – Вот и всё, что мне удалось подслушать. Потом один из них забеспокоился по поводу затянувшегося отсутствия третьего их напарника, и разговор оборвался.

– Па-а-нят-на-а, – как-то безрадостно протянул Бен Розенталь и принялся безжалостно дергать прядь волос на своей голове, выбившуюся из общей гармонии замысловатой орочьей прически. – Стоит отдать должное этим самым безликим – разведка у них на высоте: всё про нас знают, а нам о них практически ничего не известно. Будем надеяться, что Вельмиру удастся расколоть тех, кого ты взял в плен… – и, помолчав немного, генерал задумчиво произнес: – Значит, даридам удалось отразить вторжение. Интересно: на какой стадии, каким образом, а главное – какой ценой? – Наконец прояснившимся взором он взглянул на юношу. – Спасибо, поручик! Если все пройдет гладко, буду хлопотать перед начальством о присвоении тебе капитанского звания, а уж насчет краткосрочного отпуска, можешь не сомневаться. Покажешь невесту своим родителям перед свадьбой… Но если у нас ничего не получится… тогда Великий Карачун для всей нашей Вселенной. Впрочем, за всю Вселенную поручиться не могу – вполне вероятно, что нашим более высокоразвитым братьям по разуму из соседней звездной системы или галактики удастся пресечь вторжение, но нам от этого легче не будет, к тому же приличный кусок нашего континуума станет неотъемлемой частью чуждой нам реальности, иными словами, жизненным пространством для демонов.

После этих слов Герхард Бен Розенталь поднялся из своего необъятного кресла. Зенон тут же последовал его примеру.

– Вопросы есть? – спросил генерал напоследок.

Конечно же, у молодого человека был целый ворох различных вопросов к своему начальнику. Однако все они не имели прямого отношения к обсуждаемой теме. Например, Зенону нестерпимо хотелось узнать, откуда у темного эльфа такое экстравагантное имя, явно джудского происхождения, и почему бравый генерал-танкист вдруг согласился на должность обер-полицмейстера заштатного губернского городишка? Но юноша все-таки постеснялся задать мучившие его вопросы. Вытянувшись по-военному, он бодрым голосом отчеканил:

– Никак нет, господин генерал!

– В таком случае не смею вас задерживать, батенька…

На выходе из генеральского кабинета Зенон едва не врезался во внезапно возникшего на пороге Вельмира Максая. Грандмаг был явно в приподнятом настроении. Он крепко пожал руку молодому человеку и по-дружески хлопнул приятеля по плечу.

– Отправляйся, Зен, в свой кабинет, там тебя дожидаются Зуур, Эниэль и еще один небезызвестный тебе тип. Только обязательно меня дождитесь…

Зенон хоть и был человеком исполнительным, но в данном случае не бросился сломя голову выполнять приказ шефа, а уделил минут пять-шесть одной голубоглазой прелестнице, с нетерпением дожидавшейся его выхода из начальственного кабинета. Справедливости ради стоит отметить, что Кайла не стала выпытывать у поручика, о чем он так долго беседовал с генералом, у молодых людей нашлось занятие более интересное, чем обсуждение всяких скучных служебных разговоров…

В конце концов Зенон покинул генеральскую приемную и, едва ли не насвистывая, пошагал в направлении своего кабинета. Где-то в глубине юной души он очень удивлялся охватившему его беззаботному настроению. Казалось бы, пора мобилизовать все свои внутренние резервы на борьбу со страшным врагом, защитить собственной грудью мирный труд ультанских пахарей и прочих тружеников, сплотиться в стремительном порыве… и так далее. Какие в столь тяжелый для всех обитателей этого мира момент могут быть сантименты и амурные делишки?! Ан нет, вопреки здравому смыслу, а может быть, и вовсе не вопреки, любовь бессмертна и неподвластна никаким, даже самым наиглобальнейшим катаклизмам. Впрочем, подобные мудреные мысли не очень уж и беспокоили нашего героя. В данный момент он воспринимал мир через розовые очки своего великого чувства. Отчего все хорошее в этом мире казалось еще лучше, а все плохое и ужасное – не таким уж плохим и ужасным…

В помещении, кроме заявленных Вельмиром шамана и эльфийки, находился Парацельс. Землянин сидел за столом Эниэль, внимательно вглядываясь в экран своего ноутбука.

– Чего это ты цветешь и пахнешь, как майская роза?! – не без ехидцы в голосе поинтересовалась Эниэль, после того как Зенон ввалился в свой родной кабинет, и делано брезгливо добавила: – Фу!.. Всю помаду слизал с губ генеральской секретарши! Вытри рот, герой-любовник! Кстати, скажи своей пассии, что сверкающий перламутр был писком сезона в позапрошлом году.

– Вот же, лярва неугомонная! – немедленно отреагировал на слова язвительной эльфийки Зуур. – Казалось бы, обрела свое счастье в лице пришлеца нежданного и сиди, помалкивай в тряпочку. Нет же, нужно обязательно кого-нибудь зацепить, раззадорить, посеять в душах червь сомнения. А не ты ли сама всю позапрошлую неделю щеголяла с перламутровыми губищами?..

– Дурак ты, людоедина! – забыв о Зеноне, златокудрая бестия, выражаясь фигурально, перенесла огонь всех своих артиллерийских батарей на огра. – В мире моды две недели – все равно что два года, даже два века…

– Ага, перепихнулась с главным таможенником, он тебе и отсыпал щедрой дланью из конфиската всякие бабские шманцы, – ничуть не смутился шаман. – Вот ты и стала у нас законодательницей в сфере моды, потому как в официальной продаже сверкающий перламутр появился только в середине прошлой недели.

– А тебе-то это откуда известно? – неожиданно успокоившись, спросила эльфийка.

– Насчет губной помады или неофициальных «дружеских контактов» с представителями таможенной службы? – как бы невзначай подначил чародей.

– Ну и дубина же ты, Зуур, – не очень зло констатировала Эниэль. – Конечно же, насчет помады.

На что шаман возвел глаза к потолку, так что остались видны лишь белки и, покачав головой, будто удивляясь тупости собеседницы, ответствовал с ярко выраженным огрским акцентом, коего Зенон раньше у него никогда не замечал:

– Сапсем пилахой силедователи, мозга ипошевелить не можишь у Зуура диве жины, которий силна-силна илюбит перед зеркала икрутиться-вертеться, кальцо в ухи и нос ипихать и рожу имазат висякий гадаст…

– Это что же, – искренне изумилась Эниэль, – твои плюхи тоже косметикой интересуются?

– Еще как, – криво усмехнулся огр, – чистое разорение. Я уж подумывал местным сутенерам их спихнуть – пусть хотя бы оправдывают затраты на штукатурку и благовония. Да кто их возьмет, разве только клиентов отпугивать.

– А вот это ты зря! – возразила эльфийка. – Некрасивых женщин не бывает…

– …а бывает мало водки, – встрял в разговор сидевший до этого тихонько Парацельс и, оторвав взгляд от экрана монитора, с серьезной миной продолжил: – А что?! Просыпается один мужик с глубочайшего бодуна, рядом телка незнакомая. Он ее в бок локтем: «Ты кто?» – «Я Маша», – отвечает телка. «Маша, а сколько тебе лет?» – спрашивает мужик. «Женщине столько лет, на сколько она выглядит», – говорит Маша. «Врешь, падла! На сколько ты выглядишь, люди не живут!».

Зенон и огр уже слышали что-то подобное в несколько иной интерпретации, однако все равно рассмеялись от всей души, отдавая должное мастерству рассказчика. Лишь Эниэль в своей обычной непосредственной манере спросила:

– Она что, была эльфийкой или огрихой?

После этого, казалось бы, невинного вопроса все присутствующие в комнате мужики оторвались уже по-настоящему. Даже Парацельс, умудрявшийся до сих пор сохранять серьезное выражение на своей физиономии, едва не покатился со стула.

– Эх вы… самцы необузданные! – обиженно произнесла девушка, чем в переносном смысле добавила сухих дров в костер общего веселья. – А тебе, милый мой, стыдно ржать над своей Златовлаской.

– Ну что ты, Солнышко! – смутился Парацельс. – Разве я посмею смеяться над своей богиней – так, смешинка в рот залетела…

– Ладно, – великодушно махнула рукой Эниэль, – понимаю, что сморозила глупость и дала повод неисправимым самцам посмеяться над собой. Мы, женщины, существа наивные, ранимые, поэтому поиздеваться над нами всяк горазд.

Прикинувшись невинной овечкой, коварной эльфийке все-таки удалось сделать свое черное дело – заронить в души «неисправимых самцов» чувство вины перед ней – слабой беззащитной женщиной, хоть умом все и понимали, что определения «слабая» и «беззащитная» более чем неуместны по отношении к этой пронырливой бестии. Как результат, в помещении мгновенно воцарилась мертвая тишина.

Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Зенон нарочито бодрым голосом поприветствовал присутствующих, пожал руки Зуур эр Шууру и Парацельсу и даже галантно чмокнул ручку даме. Затем прошествовал к своему рабочему столу, уселся на стул и, обведя товарищей взглядом своих зеленых глаз, сказал:

– Похохмили малость, а теперь колитесь, что это у вас там такого случилось, что радостный Вельмир едва ли не вприпрыжку влетел в кабинет Бати?

Зуур и Парацельс заговорщически переглянулись и, будто сговорившись, просительно посмотрели на эльфийку.

– Вот так всегда, – незло проворчала Эниэль, – как скабрезные анекдоты про дам рассказывать, они – первые, а как оперативную обстановку обрисовать или какую иную серьезную работу выполнить, так все на слабые женские плечи готовы взвалить. – Удовлетворившись столь пламенным выговором, эльфийка взглянула на юного поручика и, по-доброму улыбнувшись, констатировала: – Всё, Зен, наша миссия в группе Вельмира подошла к своему логическому завершению. Маги допросили пленных демонов и выяснили всё, что их интересовало, и по поводу сроков и планов предстоящего вторжения, и о способах внедрения в наш мир, и еще о многих других вещах. Мало того, благодаря моему ласковому петушку, – Эниэль по-матерински провела ладошкой по взъерошенной шевелюре смущенного до крайности землянина, – теперь мы можем извлекать демонические сущности из тел одержимых без ущерба для бывших носителей. После этой процедуры все без исключения разумные существа возвращаются к нормальной жизни. Оказывается, изгнанные из их тел души никуда не исчезают, а продолжают существовать рядом с материальной оболочкой бывшего хозяина. После изгнания демона они сами, без всякой посторонней помощи, возвращаются на свое законное место. К сожалению, пострадавшие ничего не помнят о том, что случилось с ними за то время, пока их души витали в астральных эмпиреях. Впрочем, это и не так важно, оказавшись в ловушке Парацельса, демоны начинают чесать языками – в переносном смысле, конечно, только успевай записывать. Ух ты, мой ненасытный гений! – Девушка еще раз ласково потрепала за плечико уткнувшегося было в экран монитора юношу. – Никому тебя не отдам! Так и передай этим двум сучкам, Эйнари и Натэль, чтоб не шастали вокруг тебя, словно кошки вокруг миски со сметаной. Зенки их бесстыжие повыцарапываю!

– Ну что ты, Эничка, – смущенно забормотал землянин, – поскользнулся и случайно прижал к стеночке ассистентку…

– Обеих сразу, – плотоядно ухмыльнулась эльфийка, – и ручонки твои шаловливые как бы ненароком оказались на их худосочных буферах! Я девушка не ревнивая, но предупреждаю… короче, сам все понимаешь!

Зенон хоть и был знаком с эльфийкой всего неделю, но даже он был несказанно удивился разительной перемене, произошедшей с этой ярой апологеткой, проповедницей и жрицей свободной любви. Что касается Зуур эр Шуура, шаман был буквально сражен наповал ее неадекватным поведением. Огр хотел как-то прокомментировать вспышку ревности у ранее незнакомой с подобным понятием Эниэль, но, не найдя нужных слов, так и застыл с отвисшей челюстью, недоуменно взирая на раскрасневшуюся эльфийку.

– Ну, чего пришибились?! – зло прошипела Эниэль, глядя на притихших Зенона и Зуура. – Да, ревную и буду ревновать ко всяким очкастым соскам и прочим нимфоманкам озабоченным, потому как наконец-то встретила своего единственного!..

– Это которого же по счету? – наконец-то пришел в себя шаман.

На что языкастая бестия отреагировала мгновенно и весьма бурно:

– Дурак ты, Зуур, как был дикарем-околоточным, так и останешься им до конца твоей никчемной жизни!..

Оскорбленная и возмущенная до самой глубины своей утонченной натуры, дочь лесного народа была готова обрушить на шишковатую голову святотатца все подвластные ей громы и молнии, словесные и не только. Однако тут уж не растерялся Зенон и громко гаркнул, да так, что неблагозвучно задребезжал стеклянной пробкой стоявший на его столе полупустой графин:

– Эниэль, Зуур, смир-р-р-на!!! Для окончательной дискредитации нашей группы не хватает только кровавого смертоубийства на рабочем месте. Может быть, взаимные разборки отложим на время и займемся чем-нибудь более продуктивным?

– А я-то при чем, Зен? – пожал плечами ухмыляющийся огр. – Всего лишь намекнул на то…

– …а вот и не надо намекать! – зыркнула зелеными глазами на шамана обиженная в своих самых сокровенных чувствах Эниэль, однако от дальнейшей эскалации конфликта с «неотесанным» огром все-таки благоразумно воздержалась.

– Итак, – продолжил Зенон, – мы остановились на том, что теперь несложно вернуть одержимых в их нормальное состояние. Я правильно понял, Парацельс Элпидифорович?

Юный гений с явной неохотой оторвался от своего компьютера.

– Это было несложно, Зен. Короче, я случайно подслушал разговор Вельмира с одним парнем, они сетовали на то, что демоны бесцеремонно вселяются в людей и прочих здешних граждан. И мне тут же вспомнилась одна забавная киношка, очень популярная на моей родине. «Охотники за привидениями» называется. Там четверка отважных хостбастеров – охотников за привидениями, вооружившись заплечными ядерными реакторами и мощными бластерами, гоняются за всякой эктоплазменной нечистью. Помнится, у них там были еще позитронные ловушки. Конечно, все эти штучки-дрючки в земных условиях – полная туфта и придуманы ради праздной развлекухи широких народных масс, но, как говорится, в каждой хохме кроме хохмы имеется еще и рациональное зерно. С любезного разрешения Вельмира я измерил кое-какие физические параметры демонических сущностей, находившихся в телах трех безликих. И знаете, что мне удалось выяснить?! – Парацельс возвел к потолку правую руку с вытянутым указательным пальцем и интригующе-негромко продолжил: – Ваши демоны суть квазистабильные лептонные поля, по типу электронного, мюонного или любого другого корпускулярно-волнового образования. В условиях данной пространственно-временной мерности подобные полевые структуры крайне нестабильны и способны бурно аннигилировать даже при взаимодействии с вакуумом. Лишь биополе разумного существа каким-то для меня пока непостижимым образом способно защитить демоническую сущность от вредоносного воздействия окружающей среды. Впрочем, нечто подобное в этом мире мне уже попадалось: элементарные энергетические сущности, коих вы весьма активно используете в промышленности и быту, прикрыты чем-то весьма похожим на астральный кокон, только генерирует его не живой организм, а магически заряженная пентаграмма, начертанная на предмете, в котором заключен тот или иной элементаль. Таким образом, всякая демоническая сущность суть корпускулярно-волновая структура, подчиняющаяся тем же самым законам природы, как, например, пучок заряженных частиц, истекающий из электронно-лучевой трубки кинескопа телевизора.

Для того чтобы собрать мощный электромагнитный контур, много времени не понадобилось, в качестве собственно ловушки мы приспособили сдохший автомобильный аккумулятор. Короче говоря, получилось очень даже неплохо – не так эффектно, как это было у киношных хостбастеров: без пресловутых ядерных ранцев, бластеров, во время работы которых тебя шатает похлеще, чем от струи пожарного брандспойта, и прочих позитронных ловушек. Все оказалось тихо, мирно и внешне нерепрезентабельно: надели на голову одержимого колпак, подали электричество на обмотки электромагнитов, подобрали нужную частоту. И после того, как испытуемый немного подергался в корчах и обложил нас от всей души всякими непотребными словами, мы получили полноценного социально активного индивида плюс заключенную в ловушку демоническую сущность, которую можно хранить там какое-то время или приспособить для получения дармовой энергии. Вот только выпустить на волю нельзя – рванет так, что мало не покажется. В отличие от ваших элементалей, которые при повреждении контейнера-носителя преспокойно рассасываются в окружающей среде, демоны, как я уже упоминал, имеют способность активно аннигилировать, поэтому их также можно использовать в качестве мощных авиабомб. А что?.. Сбрасывай на позиции врага с дирижаблей – то-то шуму будет.

– Милитарист хренов! – неожиданно возмутился Зуур эр Шуур. – Нет, чтобы придумать, как эту энергию с максимальной пользой в народном хозяйстве применить. А он все туда же: «Бомбы делать да на голову врага сбрасывать!», а ведь не задумывается над тем, что всякое оружие – палка о двух концах: сегодня бомба упала на голову врага твоего, а завтра в клочья разнесет твою башку.

– А я чего? – смутился Парацельс. – Я ничего… так, к слову пришлось. А электроэнергию лучше всего получать методом термоядерного синтеза. При ваших-то возможностях можно буквально купаться в ней, а не заниматься ерундой, вызывая элементалей из сопредельных пространств. Кстати, я тут поговорил кое с кем из магов, и некоторые из них склоняются к тому, что демоны появились на Ультане из того же самого мира, откуда ваши чародеи отлавливают элементалей. Вполне вероятно, что кому-то из ваших ловцов-энергетиков подфартило вместо безобидной элементарной энергетической сущности заполучить в «сети» кровожадного демона. А уж тот, в свою очередь, пригласил товарищей, мол, парни, нам тесно в нашем перенаселенном мире, так возьмем же эту Вселенную голыми руками, раз уж здесь обитают столь безалаберные придурки, неспособные использовать дармовую энергию, плещущуюся у них буквально под ногами…

– Эй, умник, ты полегче насчет безалаберных придурков! – грозно прошипел задетый за живое Зуур эр Шуур.

– Ой, боюсь, боюсь, боюсь! – делано громко заверещал Парацельс. – Прям уважаемый мною Николай Сергеевич Валуев перед боем. Кстати, здорово похож, только наш чемпион немного поминиатюрнее будет и на лицо чуток посмазливее.

– Это ты о чем сейчас? – захлопал глазами шаман.

Парацельс посмотрел на огра, как на малое дитя, и с нескрываемым превосходством пояснил:

– Есть у нас на Земле вид спорта такой, называется профессиональный бокс. Короче говоря, ребятам за то, чтобы они банально набили друг другу физиономии, хорошо приплачивают, но только делать это они должны не в безлюдной подворотне, как подобает истинным джентльменам, а на глазах миллионов болельщиков. Так вот, наш Николай – самый лучший в мире спец по подобному мордобитию, за что заслуженно купается в лучах всенародной славы и любви. А то, что похож на тебя и твоих собратьев, Зуур, так это я сразу заприметил, только не было случая сообщить тебе об этом.

– Значица, в вашем мире за публичный мордобой не сажают в кутузку, а еще и приплачивают? – возведя глазенки к потолку, мечтательно пробормотал огр. – Вот бы мне туда хотя бы на недельку, уж очень хочется взглянуть на этого вашего Валуева, а может быть, и накостылять ему как следует.

– Ты слишком буквально воспринял мои слова, Зуур, – смутился землянин. – Конечно, в моем мире, так же как здесь, существуют органы охраны правопорядка, и драться с первым встречным тебе никто не позволит. А для того, чтобы встретиться с чемпионом, нужно пройти несколько десятков квалификационных боев, что, в свою очередь, вынудит втереться в доверие спортивной мафии. Короче говоря, не все так просто и безоблачно…

– Эй, ребята! – напомнила о своем существовании Эниэль. – Вам не кажется, что вы отвлеклись на пустопорожнюю болтовню. Может быть, по чашечке кофе или чая? Я приготовлю.

Эльфийка поднялась со своего стула и направилась к хозяйственному столику с электрическими чайником, плиткой и кофейником, стоявшему в дальнем углу от входной двери.

– Погодь-ка, Эни! – Зуур остановил девушку на полпути. – Тут, можно сказать, праздник, а ты нас собралась кофием потчевать…

– Кто не любит «кофий», – не растерялась языкастая бестия, – будет пить чай, а ежели и чай не по нраву, лакайте сырую воду. Вообще-то я понимаю, на что ты намекаешь, алкаш неисправимый.

– А чего, – Зуур взглянул на присутствующих в комнате мужчин, – было бы неплохо усугубить чего-нибудь покрепче кофе. Неужели не заслужили? К тому же Зенон чудом спасся из смертельной передряги. За это грех не выпить. Ежели чего, я готов слетать, тут неподалеку имеется чудная винная лавка, так у меня там неограниченный кредит.

– Одобрям-с! – восторженно поддержал предложение огра Парацельс. – Поскольку имеется существенный повод для выпивки, к тому же налицо коллективное желание, а самое главное, реальная возможность осуществления данного желания. Так почему бы нам не учинить грандиозное попоище?

– Алкаши неугомонные! – осуждающе проворчала Эниэль, но от дальнейших комментариев воздержалась.

Зенон молча пожал плечами, дескать, не имею ничего против. Затем так же молча поднялся со стула, отпер дверцу своего сейфа и с видом профессионального фокусника извлек на свет божий коробку с заветной бутылкой, оставленной ему в подарок вместе с дорогущим портфелем одним посетителем по имени Эраст.

– Никому никуда бежать не нужно, – ставя на стол драгоценный напиток, сказал он. – Хотел оставить до выздоровления Лиин. Да ладно, самому не терпится попробовать сей божественный нектар.

– «Двойная Корона», изготовлено в замке Надирах из отборнейших сортов винограда урожая 723 года», – зачитал вслух надпись на коробке огр и, посмотрев округлившимися от удивления глазами на Зенона, ошарашенно покачал головой. – Зен, если внутри этой коробочки не подделка ханьских умельцев, а самый настоящий бренди, ты хотя бы примерно представляешь стоимость этого напитка?

– А чего тут представлять, – невозмутимо пожал плечами юноша, – тысяч десять-двенадцать рутанских марок.

– Но откуда это у тебя? – подскочила любопытная Эниэль, успевшая забыть о своем намерении побаловать присутствующих ароматным кофе, изготовленным по старинным эльфийским рецептам. – Покажи, что там внутри, пожалуйста!

Парацельс также не усидел на своем месте и, поддавшись общему ажиотажу, подошел к Зенону и с нескрываемым интересом уставился на источник столь бурного восторга.

Зенон не стал испытывать терпение товарищей, со всеми подобающими предосторожностями он распаковал коробку, извлек оттуда черную, блестящую, как свежий антрацитовый скол, бутылку.

– Вот, посмотрите, вроде бы все печати и магические метки на своих местах, – произнес он не без гордости. – В наследство от Эраста досталась. Портфельчик позже обнаружился у меня под столом, а в нем бутылочка. Вот я до поры до времени ее и припрятал – не отдавать же начальству.

– Это ты правильно сделал, паря, – одобрительно оскалился Зуур эр Шуур. – Я, может быть, всю свою жизнь мечтал попробовать что-то по-настоящему стоящее.

– Нужно где-нибудь соответствующие фужеры найти, – встрепенулась эльфийка, – не по пыльным граненым стаканам разливать этот нектар. Я пока сгоняю в буфет, посмотрю, чем у них можно разжиться из посуды, заодно пару плиток шоколада и фруктов куплю.

– А я пока ее раскупорю. – Огр схватил бутылку и уже вознамерился нанести удар своей могучей лапищей по ее донышку.

Однако завершить начатое ему не удалось, поскольку с порога послышался истошный крик грандмага:

– Зуур, не сметь, иначе ты всех нас погубишь!!! Это вовсе не бренди!

Шаман так и застыл в статичной позе с бутылкой в одной руке и вознесенной для удара другой рукой и растерянно воззрился на входную дверь, откуда в помещение уже вбегал крайне возбужденный Вельмир Максай.

Выхватив из рук ошарашенного до крайности огра бутылку «Двойной Короны», грандмаг перевел дух и, утерев лоб от выступивших капелек пота, с облегчением произнес:

– Уфф… успел.

– Вообще-то я не понял, – опомнившийся Зуур с негодованием посмотрел на нежданного визитера, посмевшего отобрать у него законную выпивку, и небольшие глазки огра начали наливаться кровью. – С какой такой стати?!

– Помолчи, Зуур, дай объяснить, а уж потом возмущайся! – Вельмир поднес к физиономии огра отобранную емкость. – А теперь посмотри на этот пузырь не глазами прожженного ценителя спиртного, а трезвым взглядом умудренного жизнью естествоиспытателя. Смотри, брат, смотри, внимательно смотри!

Поначалу расстроенный и обозленный огр выполнял требование полковника без особенного энтузиазма. Ну что, казалось бы, можно разглядеть через абсолютно непрозрачное стекло? Но постепенно нахмуренное лицо горного великана разгладилось, вместо гнева в глазах появилось любопытство, которое очень быстро сменилось выражением озабоченности, граничащим с неподдельным ужасом.

Зенон, Эниэль и Парацельс также внимательно воззрились на загадочный сосуд, но в отличие от своих продвинутых в магии коллег ничего особенного, а тем более пугающего, не увидели.

– Это ж надо! – вдоволь налюбовавшись бутылкой, громко воскликнул огр. – Вот же сволочи коварные! Пожалуй, магическая тварь, что заключена внутри, способна разнести в пыль всю нашу контору. Но как же хитро придумали, черти, запихнуть в ограниченное пространство!..

Договорить он не успел, поскольку входная дверь с треском распахнулась, и в кабинет влетел крайне обеспокоенный Герхард Бен Розенталь.

– Молодец, Вельмир, успел раньше меня! – похвалил с порога генерал. – Реакция у тебя – впору позавидовать! Пока я осознавал, откуда исходит опасность, ты уже все урегулировал. А тебе, Зенон, – темный эльф грозно посмотрел на юношу, – строгий выговор! Точнее, всем троим по строгачу, чтоб никому обидно не было!

– Это за что же, ваше превосходительство? – рискнула задать вопрос неугомонная Эниэль.

– Нашему юному герою, – плотоядно ухмыльнувшись, охотно начал пояснять генерал, – за преднамеренное утаивание вещественных доказательств, а вам, дорогие мои Эниэль и Зуур, – за пособничество, попустительство и распитие спиртных напитков в рабочее время и на рабочем месте. Еще вопросы ко мне имеются?

Обиженная эльфийка не успокоилась и хотела было ввязаться в беспредметный и малопродуктивный спор с генералом, но Зуур эр Шуур не позволил этому случиться. Приобняв за плечи расстроенную девушку, он философски заметил:

– Полно тебе, Эни, выговором больше, выговором меньше – плевать, главное – беречь свои нервы.

– Это ты правильно заметил, Зуур, нервы следует беречь, – ощерился в клыкастой улыбке Батя. – Только не думайте, что «Собака воет – ветер носит», лишаю каждого из вас двадцати пяти процентов от ежеквартальной премии. – Посчитав разговор законченным, Бен Розенталь перевел взгляд на Вельмира и, покосившись на злосчастную емкость, зажатую в его руках, как ни в чем не бывало произнес: – Это срочно на экспертизу, о результатах доложишь завтра с утра. – Затем обер-полицмейстер посмотрел на притихшего Парацельса. – А тебе, юноша, отдельная благодарность! Полезная штука – эти твои ловушки и вообще, сам Господь, похоже, послал тебя к нам в столь трудную минуту.

На этой патетической ноте генерал прервал свою речь и, ни с кем не попрощавшись, покинул кабинет так же внезапно, как в нем появился…

– Чего это на него сегодня нашло? – Зуур эр Шуур вопросительно посмотрел на грандмага. – Что-то не припомню от него подобной лютости. Ну, пожурит слегка, ну, объявит внеочередное дежурство по управлению, но чтобы на кровные покушаться… Не ожидал от Бати такой подлянки! Никак не ожидал.

– Вообще-то на его месте я бы вас всех на недельку под домашний арест отправил, – без какого-либо намека на иронию в голосе ответил Вельмир. – Вы хотя бы приблизительно представляете, что могло бы произойти, если бы Зуур успел раскупорить емкость с ифритом?

– Ифрит?! – в один голос громко воскликнули удивленные Эниэль и Зенон, до которых только-только начала доходить суть происходящего.

– Да, да, – печально улыбнулся Вельмир и укоризненно покачал головой, – под видом драгоценной надирахской лозы вам подсунули самого настоящего ифрита, или согласно общепринятой классификации квазиразумную энергетическую сущность третьего рода. А тебе, Зуур, должно быть стыдно за то, что вовремя не разглядел истинную природу заключенного внутри сосуда существа. Это ведь только в волшебных сказках ифриты в благодарность за избавление от плена осыпают своего освободителя различными материальными и духовными благами. На самом деле эти обитатели горячих звездных глубин не способны вести какой-либо диалог с нами, поскольку, оказавшись в непривычных условиях весьма холодного по их понятиям мира, начинают активно терять энергию. Поэтому пытаются компенсировать эти потери всеми доступными им средствами, а конкретнее: поджигают все, что может хоть как-то гореть. Впрочем, с точки зрения здравого смысла, такое их поведение вполне обоснованно. Представьте, что кого-нибудь из вас в самый разгар зимы неожиданно выдернут из теплой уютной постельки и прямо в неглиже перенесут на заснеженную поляну в глубь приполярной тайги, вооружив одной лишь зажигалкой…

– Чтобы не окочуриться от холода, – зябко подергал широченными плечами огр, – я бы попросту извел на дрова весь лес.

– Именно так, в фигуральном смысле, и поступают освобожденные ифриты. – Вельмир по-отечески ласково посмотрел на шамана. – А конкретнее: пытаются создать вокруг себя привычную им среду. После того как в радиусе примерно сотни метров выгорит абсолютно всё, что может гореть, эти твари погибают, точнее сказать, замерзают.

– Странно, весьма странно, – задумчиво пробормотал Парацельс, – истории о существах, заточенных в кувшинах, бутылках и прочих герметичных емкостях, весьма популярны и в моем мире. Джинны, ифриты, мариды, ауны, джанны и прочие демонические создания способны как вредить людям, так и помогать им. Якобы после своего заточения первые тысячу лет они клянутся убить любого их освободившего человека, по прошествии этого срока они готовы отпустить освободителя с миром, но, просидев в кувшине, бутылке или какой другой таре два тысячелетия, берутся за ум и готовы стать рабами того, кто снимет печать Соломона с их темницы.

– Что за печать Соломона? – с интересом воззрился на землянина грандмаг.

– Она же звезда Давида, – охотно пояснил Парацельс, – правильная шестиконечная звезда – якобы запирает духов в ограниченном пространстве.

– Ну почему же «якобы»? – Вельмир ловко подцепил ногтем фиктивную печать красного сургуча на горлышке бутылки. – Вот взгляни. – После того как сургучная блямба с двумя коронами упала на пол, взглядам присутствующих открылась пульсирующая багрово-красным светом правильная шестиконечная звезда. – Магическая метка, ограничивающая свободу ифрита в пределах объема данной стеклотары. Впрочем, все эти магические метки – чистой воды магомеханика. Меня интересует вовсе не то, каким образом плазменная сущность очутилась внутри пузыря, а для какой цели небезызвестный нам Эраст притащил это сюда под видом высококачественного бренди?

– Вот тут-то все более или менее понятно, – подала голос эльфийка. – Им до зарезу необходимо было избавиться от пленки, отснятой Зеноном, а заодно…

– Хорошо, – перебил девушку Зенон, – если те, кто его послал, хотели избавиться от компромата и меня, а заодно обезглавить полицию Синегорья, почему Эраст не освободил ифрита сразу же после того, как оказался в здании управления?

– Хотел убедиться в том, что пленка при тебе, – уверенно ответил Вельмир. – Если бы ифрит уничтожил здание полицейского управления, но при этом уцелело бы интересующее их вещественное доказательство, они ничего бы не выиграли от этого, поскольку рано или поздно маги обязательно докопались бы до негатива и допросили проекцию демонической сущности. К тому же уничтожение целого полицейского управления во время визита престолонаследника привлекло бы к себе внимание центральных властей, и на расследование обстоятельств данного дела были бы брошены лучшие имперские сыскари и маги. Скорее всего, «мина» была целенаправленно предназначена Зенону. Вместе со взяткой безликие планировали подсунуть ему и бутылку сверхдорогой выпивки, которую он, по их замыслу, должен был прихватить домой и в полном соответствии со своей продажной натурой выхлебать там в гордом одиночестве. Однако враг из-за чрезмерной самоуверенности и глупости не мог предположить, что кто-то в этом мире способен отказаться от шальных денег. В принципе это и неудивительно, поскольку многие из нас готовы поменять на несчастные бумажки самое ценное, что у нас имеется, – свою бессмертную душу. Выходит, Зенон, твое бескорыстие в данном случае спасло тебе жизнь.

– Да ладно тебе, Вель! – Зенон даже покраснел от смущения. – У меня и мысли не промелькнуло продать пленку, и дело тут даже не в бескорыстности, а в здравом смысле: коль за рулон целлулоида кто-то готов выложить немереные бабки, значит, это не просто фотопленка, а нечто весьма важное – вводный курс аналитической криминалистики: работа с вещдоками. – Посчитав данную тему исчерпанной, он взглянул в ясные очи грандмага. – Давай-ка, Вель, завязывай бодягу насчет моей кристальной чистоты! Все обошлось благополучно, и слава богу. Расскажи лучше о результатах допроса тех молодцев, коих я предоставил сегодня утром в ваше распоряжение? Что там со вторжением?

– Извини, Зенон, сейчас нет времени. Мне еще с вашим ифритом разбираться, и вообще дел по горло. Давай на эту тему поболтаем завтра утром, после моего доклада Бате. Скажу только, что пока демоны не овладеют Адскими Вратами, никакое вторжение невозможно. Однако теперь благодаря нашему дорогому гостю, – маг одарил Парацельса любящим отеческим взглядом, – в распоряжении нашей группы имеются надежные средства борьбы с любыми демоническими сущностями. К тому же два часа назад для охраны и обороны Зоны в Керен Мушук были в срочном порядке введены войска: бронетанковый полк, два батальона парашютистов и три артиллерийских дивизиона ПВО. Короче говоря, теперь в лагерь мышь не проскочит без спецпропуска. Кстати, насчет пропусков, получите завтра у майора Ягайла.

– Не понял? – искренне удивился огр. – Разве наша миссия под твоим руководством не подошла к завершению?

– В общем-то, да, – замялся Вельмир, – но я упросил генерала оставить вас на всякий случай в моем распоряжении до полного окончания операции.

– Вель, ты душка! – радостно воскликнула Эниэль. – Страсть как хочется узнать, чем все это закончится!

На что огр тут же ехидно заметил:

– Скажи уж лучше, что не хочешь оставлять без пригляда своего Парацельса.

– Ну, не без этого, – неожиданно легко согласилась эльфийка, одарив свое недавно обретенное лохматое «счастье» влюбленным взглядом.

– В таком случае, до завтрашнего утра, – подвел итог заседанию председатель-грандмаг. – От греха подальше разбегайтесь-ка лучше по домам. Генерал что-то сегодня здорово сердит – вероятно, из Центра наседают со всякими дурацкими советами. Да ладно, ему не впервой, помнится, в Айше-Кхенском котле мы с ним… – неожиданно Вельмир осекся и, махнув рукой, скомандовал: – Короче, чтобы через пару минут никого из вас здесь не было!

Глава 5

Проводив Кайлу, Зенон в приподнятом настроении направился к дому тетушки Маары Бушуй. Несмотря на выговор, полученный от самого генерала, настроение было просто великолепным. Плевать на начальственный гнев, плевать на квартальную премию – сегодняшний вечер он проведет в обществе самого прекрасного в мире существа. Поскольку Марыся Ноумен была кем-то куда-то приглашена, званого ужина в тесном семейном кругу на сегодняшний вечер не планировалось. Молодые люди решили встретиться часиков в восемь и просто прогуляться по вечернему Кряжску. Кайла пообещала показать юноше все мало-мальски интересные достопримечательности губернского городка. Зенон же не без основания предполагал, что среди этих достопримечательностей непременно сыщется пара-тройка укромных местечек, где можно будет вволю нацеловаться с прелестным гидом.

Не дойдя пары десятков шагов до бревенчатого строения, в котором в данный момент он квартировал, юноша стал невольным свидетелем одной презабавной сцены. Откуда-то с противоположной стороны улицы навстречу ему бежала внушительных размеров собака. По обрывку цепи, волочащемуся вслед за зверем, нетрудно было догадаться, что еще совсем недавно это существо было несчастным узником, прикованным к своей вконец опостылевшей конуре.

Получив свободу, псина спокойно направлялась по каким-то своим собачьим делам, не обращая никакого внимания ни на встречных прохожих, ни на шумных мальчишек, отчаянно гоняющих мяч на проезжей части. Казалось бы, окружающим, в свою очередь, не было никакого дела до позвякивающей обрывком цепи собаки. Все было тихо и мирно. Лохматый вислоухий зверь, добродушно помахивая хвостом, трусил себе по улице Лыковой. Прохожих больше всего волновал не грозный вид сорвавшегося с цепи преогромного сторожевого пса, а вновь навалившаяся на город после краткой грозовой передышки невыносимая духота. Мальчишки, невзирая на царящую жару, гоняли шумной ватагой мяч по булыжной мостовой. Обстановка была сугубо мирной. Казалось, расслабляющая ленивая духота должна отвращать всякую божью тварь от каких-либо агрессивных поползновений и заставить если и не возлюбить ближнего, как себя самого, то хотя бы относиться к нему вполне лояльно. Однако не тут-то было, даже среди самых безобидных агнцев обязательно сыщется паршивая овца, способная переполошить и взбудоражить все стадо. Так случилось и на сей раз.

Итак, сорвавшийся с цепи, но вполне безобидный пес, вывалив язык изо рта на всю его длину, мирно следовал по тротуару, стараясь держаться в тени деревьев, растущих вдоль края дороги. И все было бы хорошо, не попадись на его пути дом добрейшей тетушки Маары. Стоило чужаку лишь приблизиться к вышеозначенному строению, как из душистых цветочных кущ, растущих в палисаднике, выскочил шипящий взъерошенный ком ночного мрака, ощетинившийся впечатляющих размеров клыками и солидным набором бритвенной остроты когтей. Василия (а это был именно он) ничуть не смущала весьма существенная разница в габаритах между ним и его оппонентом. Искушенный в подобных битвах кот не без основания рассуждал, что залогом всякой победы, кроме фактора неожиданности, являются решимость и самоотверженность. Очевидно, что решимости и самоотверженности любимцу тетушки Маары вполне хватало. Василий не встал в грозную стойку, стараясь устрашающим шипением прогнать неприятеля. Котяра сразу же вцепился клыками в многострадальный нос бедняги, умудряясь при этом профессионально обрабатывать когтями всех своих четырех лап морду незваного гостя. Что тут началось! Обезумевший от боли пес жалобно взвыл и завертелся волчком, пытаясь сбросить с себя наглое животное. С величайшим трудом и ценой солидного куска собственной шкуры, оставшегося в пасти озверевшего котяры, ему все-таки это удалось. Однако о какой-либо мести наглому врагу не могло быть и речи – собачья морда теперь представляла собой ужасающее кровавое месиво. Пес был шокирован дерзким нападением из-за угла значительно уступающей ему в размерах наглой бестии и, как следствие, полностью деморализован. Единственным его желанием было немедленно покинуть поле боя. Что он, собственно, и поторопился сделать. Скуля и повизгивая от боли и унижения, лохматый припустил что было мочи в ту сторону, откуда он еще совсем недавно появился с гордо поднятой головой и дружелюбно помахивая вертлявым хвостом.

Василий не стал опускаться до банального преследования отступающего врага. Подойдя к стволу ближайшей липы, он встал на задние лапы и, выгнув спину, принялся неистово царапать когтями передних лап кору дерева. При этом он оглашал окрестности такими душераздирающими воплями, что бедная псина еще активнее заработала конечностями, стараясь как можно быстрее покинуть страшное место. После столь эффектной и эффективной психологической атаки гордый победитель наконец-то удостоил своим вниманием замершего поодаль друга. Боднув пару раз Зенона в ногу, он яростно замурлыкал, мол, не слышу восторженных возгласов одобрения.

На что юноша присел на корточки и, почесав кота за ушком, от всей души похвалил:

– Молодец, Васек, здорово ты его отделал! Надеюсь, было за что.

Кот еще громче заурчал и вновь заехал головой по ноге приятеля, да так, что тот едва не растянулся прямо на тротуаре, потом презрительно фыркнул. Этим он, по всей видимости, хотел сказать, что для хорошей драки вовсе не требуется какого-либо повода – достаточно желания одной из сторон, а еще то, что собак ненавидит с детства и готов сражаться с ними до последнего своего вздоха.

– А вот это зря, – улыбнулся Зенон, проведя ладонью по кошачьей спине от головы до основания хвоста. – Собака – она тоже друг человека.

В ответ на крамольные речи приятеля Василий лишь презрительно зевнул: дескать, какой же собака друг, если мышей и крыс ловить не умеет?

– Ладно, Васек, – поднимаясь на ноги, молодой человек взглянул на циферблат своих часов, – до восьми у нас имеется еще пара часиков, сгоняем быстренько на Отрадную: ополоснемся, порыбачим – короче, отдохнем душой.

Насчет ополоснуться в талой воде горных ледников кот, конечно же, был категорически против, зато предложение половить рыбку воспринял с откровенным энтузиазмом. В предвкушении будущего праздника живота Василий задрал голову к небесам и на кошачьем языке прилюдно объявил о том, что весьма доволен своей судьбой и чтобы там, в Небесной Канцелярии, не вздумали ненароком что-нибудь переиначить. В противном случае он начнет сильно-сильно сердиться, и тогда кое-кому уж точно не поздоровится…

Ровно через час человек и кот после весьма удачной рыбалки возвращались домой по крутой тропинке, ведущей прямиком к огороду тетушки Маары Бушуй. В одной руке Зенон нес презентованный хозяйкой спиннинг, доставшийся ей в наследство от одного из бывших постояльцев, в другой – веточку с нанизанными двумя небольшими форелями и килограммовым омулем. Не остался обделенным и кот Василий, о чем свидетельствовали бросающаяся в глаза вялость его обычно бодрой походки, туго набитое брюхо и абсолютно умиротворенное выражение на хитроватой кошачьей мордашке. Добравшись до плетня, за которым начинался огород хозяйки, Зенону пришлось подождать несколько минут, пока объевшийся свежих омулей Василий также завершит свое восхождение.

– Погубит когда-нибудь тебя твоя жадность! – укоризненно покачал головой Зенон. – Ну почему бы тебе не оставить одну или даже пару рыбин на вечер?! Никто ведь не отнимает. Нет же, обязательно нужно запихнуть в себя больше, чем весим сами, чтобы потом маяться от переедания, несварения и прочих внутренних тяжестей.

В ответ Василий лишь стыдливо потупил масленые глазенки. Откровенно говоря, он и сам был бы рад отказаться от приема внутрь лишней рыбешки. Но всякий раз при виде только что выловленного искрящегося на солнышке радужной чешуей и, самое главное, вполне доступного деликатеса впадал в неистовство и останавливался лишь после того, как самый лакомый кусок не лез в его жадную до рыбы кошачью глотку. Впрочем, после невероятно тяжелого восхождения на крутую горку в животе кота заметно полегчало. Теперь переполненное брюхо хоть и тянуло к земле, но уже вполне терпимо.

Увидев возвращающихся с реки рыболовов, тетушка Маара лишь критически посмотрела на изнуренного обильным угощением котяру и, приняв из рук постояльца остатки улова, не терпящим возражения тоном громко скомандовала:

– Мыть руки и за стол – ужин стынет!

Входя в дом, Зенон не заметил или не обратил внимания на яркий блик, сверкнувший в кроне раскидистого платана, растущего у края оврага, неподалеку от бани тетушки Маары. Вообще-то причиной появления солнечного зайчика могло быть что угодно, например осколок разбитого зеркала, заботливо припрятанный жадной до всяких блестящих штучек вороной, или не успевшая высохнуть после недавнего дождя капелька небесной влаги. Однако, если бы наш герой затаился минут на пятнадцать и проследил за тем деревом, он увидел бы, как из его густой кроны почти до самой поверхности земли свесился кусок толстого веревочного каната. Какое-то время он висел неподвижно, будто дохлый удав, но вскоре веревка зашевелилась, и в следующий момент из кроны дерева по ней ловко скользнула к земле облаченная в камуфлированную полевую форму мужская фигура. Оказавшись у подножия платана, мужчина тихонько свистнул. Откуда-то со стороны до его ушей донесся ответный свист, и через мгновение рядом с первой фигурой выросла вторая, также облаченная в камуфлированную форму армейского образца. Мужчины обменялись рукопожатиями и парой ничего не значащих реплик:

– Все тихо? – спросил вновь прибывший.

– Тише не бывает.

– Как объект?

– Нормально, – пожал плечами первый. – Ходил с котом на рыбалку, купался в речке.

– Хорошо, – кивнул головой второй, – пост принял, можешь быть свободен.

– Ну пока!

После столь краткого обмена информацией тот, что слез с дерева, буквально растворился в воздухе, а вновь прибывший ловко вскарабкался по веревке, не забыв вслед за собой втянуть демаскирующий конец.

Всего этого не увидел Зенон, зато заприметил глазастый Василий. И пусть какой-нибудь обремененный умопомрачительным багажом знаний профессор тут же начнет стучать себя кулаком в хилую грудь, доказывая, что из-за специфики строения кошачий глаз не отличается особенно острым дневным зрением, факт остается фактом – нашему лохматому герою удалось рассмотреть происходящее во всех мельчайших подробностях, несмотря на то что вышеозначенное дерево находилось от него на удалении никак не меньше сотни метров.

«Непорядок на вверенной мне территории, – подумал кот, – надо бы срочно разведать, с какой такой целью забрался на мое дерево этот крайне подозрительный тип».

Мгновенно куда-то исчезли тяжесть от переедания и вялость в мышцах. Котяра вновь был грозной боевой единицей и всегда готов к схватке с любым противником. Пользуясь густыми картофельными кущами в качестве прикрытия, Василий ловко подкрался к растущему особняком платану. Осторожно, чтобы не привлечь к себе внимания сидящего в засаде человека, вскарабкался вверх по корявому стволу. Оказавшись на пару метров выше головы затаившегося незнакомца, кот наконец-таки рискнул высунуть из-за ствола свою любопытную мордаху и посмотреть, чем тот занимается. И ничего особенно примечательного не увидел. Человек сидел в некоем подобии птичьего гнезда, сплетенного из веток, в статичной позе, поднеся к глазам какой-то странный предмет, состоящий из двух соединенных между собой труб. По левую руку от человека лежал заплечный мешок, по правую – дурно пахнущая минеральным маслом металлическая труба, соединенная непостижимым для кошачьих мозгов способом с отполированным и покрытым лаком куском дерева. Этот предмет почему-то особенно не понравился коту, на интуитивном уровне Василий ощутил скрытую угрозу, исходящую от него. Раздражающий запах смазки защекотал ноздри, и Василий ненароком чихнул, чем привлек к себе внимание сидящего в засаде.

– Кис, кис, кис, – тихонько позвал кота мужчина.

Обнаруженный Василий тут же бросился наутек и буквально через пару мгновений стоял на твердой земле в тени раскидистой кроны платана. Всё, что представляло для него интерес, он уже выяснил. Незнакомец, по его твердому убеждению, хоть и не представлял пока никакой опасности для окружающих, все-таки заслуживал внимательного пригляда – уж очень не понравилась Василию та самая труба, прикрученная к деревяшке, от гнусного запаха которой невыносимо першило в горле и ужасно свербило в носу…

К восьми часам вечера Зенон стоял как штык у заветной калитки. Его единственный цивильный костюм, отстиранный и отутюженный умелыми руками тетушки Маары, выглядел как новый. Остроносые ботинки при желании можно было использовать в качестве зеркала – с таким тщанием они были начищены ваксой и отполированы кусочком бархатной ткани. Темно-зеленая рубаха идеально гармонировала с цветом его глаз, а модный бордовый с переливами галстук великолепно сочетался и с рубахой и с костюмом.

В руках Зенон не очень ловко сжимал огромный букет нежно-розовых гладиолусов, искусно украшенный мохнатыми веточками ярко-зеленой спаржи. Цветы были только что срезаны в собственном саду заботливой Маарой Бушуй. На скромную просьбу постояльца выделить ему три каких-нибудь цветочка, щедрая старушка пожертвовала не менее чем дюжиной «особенных» гладиолусов, которые раньше берегла пуще глазу и не позволяла к ним приближаться даже своему любимому коту. Собрав шикарный букет и укомплектовав его веточками декоративной зелени, она протянула его юноше со словами:

– Держи, милок, Кайлочка того стоит.

Вопреки устоявшейся традиции девушка не заставила себя долго ждать. В отличие от Зенона Кайла была одета не столь официально. Впрочем, и в легком голубоватом платьице с распущенными волосами она выглядела под стать любой особе королевских кровей.

– Ух, ты! – искренне удивилась и порадовалась букету девушка. – Красотища-то какая! – и, приняв его из рук Зенона, сказала: – Придется возвращаться в дом, поставить цветы в воду – не тащить же такое чудо с собой. Жалко… завянут…

Часам к десяти наша парочка успела вдоволь нагуляться вдоль набережной Кугультыка. Затем они посетили местный парк аттракционов, где прокатились на колесе обозрения, от души посмеялись над своими отражениями в кривых зеркалах комнаты смеха, постреляли из пневматических винтовок по крутящимся мельницам, жестяным танкам, а также резиновым медведям и зайцам. Меткому Зенону мастерство стрелка помогло выиграть огромную плюшевую мартышку, которую Кайла по обоюдному согласию торжественно вручила какому-то забавному сорванцу, терроризировавшему свою бедную мамашу категорическими требованиями купить ему очередную порцию мороженого. После аттракционов прогулялись по центральной части города. Кайла показала Зенону здание местного драмтеатра, а также провела мимо городского храмового комплекса. Нелишним будет отметить, что наша парочка даром времени не теряла и пользовалась всяким подходящим случаем для того, чтобы прижаться друг другу потеснее и слиться в горячем страстном поцелуе…

– Ну и куда теперь мы с тобой двинем? – после очередного жаркого поцелуя спросил Зенон. – Может быть, сходим в какое-нибудь веселое заведение, где нас покормят и нальют по бокалу хорошего вина?

– С удовольствием, милый! – восторженно откликнулась на предложение юноши Кайла. – Я бы также не отказалась посетить какое-нибудь уютное местечко. Помнишь, еще в начале нашего знакомства я как-то упоминала ресторан «Бе-Моль»? Так вот, мы как раз находимся в двух шагах от него. Надеюсь, в вашем офицерском училище кроме скучных лекций по криминалистике, юриспруденции и прочим профессиональным дисциплинам имели место практические занятия по хореографии.

– …А также вокалу, изобразительному искусству и еще множеству всякой всячины, именуемой «Общими основами эстетического воспитания». Замечу без ложной скромности, по хореографии у меня всегда были только отличные оценки.

– Ну вот и здорово! – радостно улыбнулась Кайла. – Всегда мечтала потанцевать с достойным партнером…

Ресторан «Бе-Моль» действительно оказался неподалеку. Светящееся изображение то ли бабочки, то ли стилизованной под крылатое насекомое карнавальной маски и неоновая надпись «Ресторан Бе-Моль» вкупе с доносящимися из распахнутых настежь окон чарующими звуками музыки действовали на проходящую мимо публику намного эффективнее любой рекламы. Немудрено, что у дверей заведения в ожидании свободного местечка томилось с десяток разнополых представителей вида гомо сапиенс, а также одна эльфийская пара.

– Ну, вот и посетили «уютное местечко», – удрученно вздохнул Зенон. – Вряд ли нам что-нибудь здесь светит как минимум до завтрашнего утра.

В ответ Кайла лишь усмехнулась и, крепко взяв под локоток пессимистично настроенного юношу, уверенно прошествовала к входу. Приближение столь красивой пары не осталось без внимания томящихся у дверей граждан. Внимание это не ограничилось лишь восхищенными и откровенно завистливыми взглядами – спесивый эльф все-таки поинтересовался, по какому такому праву молодые люди «лезут без очереди». Ответом ему послужил укоризненно-ледяной взгляд синеокой красавицы и вполне искреннее: «Для нас столик заранее заказан». При этом не дрогнул ни один мускул на ее прекрасном лице. Даже Зенон вдруг почти поверил, что столик для них действительно был заказан. Теперь он с интересом наблюдал, каким образом Кайле удастся преодолеть самое главное, по его мнению, препятствие – необъятной величины швейцара-огра, контролирующего, выражаясь языком военных, порядок на подступах к охраняемому объекту и соблюдение очередности проникновения внутрь него. Каково же было удивление юноши, когда, едва заметив их приближение, облаченный в богато расшитую золотом и серебром униформу детина радостно оскалился и изрядно подсевшим голосом просипел:

– Счастлив видеть тебя, принцесса! А это и есть тот счастливчик, на которого пал твой выбор?

Зенона здорово задела манера великана обсуждать его персону таким образом, поэтому он вознамерился высказать неотесанному увальню все, что он об этом думает, но нежные девичьи пальчики довольно чувствительно впились в руку юноши.

– И я рада видеть тебя, уважаемый Тамбу ар Тааша! – нарочито громко поприветствовала она швейцара. – Как поживают твои жены и дети? Не болеют ли родители? Не переводится ли на твоем столе мясо?

Вообще-то по этикету великаньего племени Кайла должна была справиться о здоровье каждой из трех (судя по татуировкам на лбу и лице) жен Тамбу ар Тааша. Но кто в наш стремительный век соблюдает старинные традиции и правила, установленные многие тысячелетия назад? И девушка ограничилась лишь поверхностным опросом своего (по всей видимости) приятеля. Справедливости ради огр также не стал никого утомлять подробным перечислением недугов, коими страдают его пожилые родители, и прочей информацией касательно многочисленного семейства и ограничился лишь кратким:

– Все хорошо, Кайлочка. Проходите, молодые люди, – и, посмотрев на подозрительно косящегося в их сторону эльфа, негромко, но весьма авторитетно рявкнул: – Чё зыришь недовольно, остроухий?! Сказано тебе, что заказано, значица, заказано!..

Внутри ресторан «Бе-Моль» оказался весьма уютным заведением, не без провинциальной помпезности, конечно, но все-таки. Впрочем, переизбыток лепнины, позолоты, дорогущего бархата и бронзового литья не так уж и резал глаз из-за царящего здесь уютного полумрака. На столиках только горящие свечи и никакого электричества, чуть ярче освещены танцпол и невысокий подиум, на котором банда местных виртуозов лихо наяривала зажигательную джигу. В круге света самозабвенно танцевали несколько пар. Зенон не без удивления отметил, что отплясывают здесь не какие-нибудь буги-вуги двадцатилетней давности, а наимоднейший канч – писк мировой танцевальной моды.

Едва наша парочка оказалась в главном зале, как к ним подскочил какой-то невысокий человек лет сорока – сорока пяти, лысоватый и основательно упитанный. Справедливости ради стоит отметить, что, несмотря на свою избыточную полноту, управляющий (а это был именно он) отличался завидной подвижностью. Он не мог просто так устоять на месте и буквально перетекал из одной невероятной позы в другую, умудряясь при этом забавно притоптывать и выписывать руками такие кренделя, что пришлись бы впору какому-нибудь профессиональному миму.

– Кайлочка! Душа моя! – восторженно закричал человечек и, овладев бесцеремонно правой ручкой девушки, прильнул к ней губами. – Наконец-то! И не одна!.. Рад видеть вас, молодой человек, в нашем заведении! Простите…

– Зенон, – представился юноша, – или, если угодно, Зен.

– Фессалий, – в свою очередь, отрекомендовался мужчина, – для друзей – просто Фесс. Я тут попридержал столик подальше от эстрады, будто знал, что явится наша принцесса со своим кавалером. Прошу проследовать за мной, гости дорогие.

Однако не успели молодые люди сделать и двух шагов за весело пританцовывающим человечком, как услышали чей-то громкий радостный голос:

– Зенончик, Кайла, идите за наш столик!

Голос определенно принадлежал какой-то даме, но из-за монотонного гула общающихся между собой посетителей и громкой музыки ни Зенон, ни Кайла не смогли точно сказать, кто она. Приглядевшись, Зенон заметил за одним из столиков весело улыбающихся Эниэль и Парацельса. Эльфийка и землянин призывно махали им руками.

Откровенно говоря, вид коллеги по службе, к тому же отличающейся экстравагантностью манер и абсолютной непредсказуемостью поступков, в компании не менее странного землянина не очень вдохновил Зенона, рассчитывавшего провести время наедине с возлюбленной. Но, опять-таки зная неуемный характер златокудрой бестии, проигнорировать ее приглашение он не мог. Переглянувшись с Кайлой, юноша кисло улыбнулся и, кивнув в сторону сладкой парочки, без особого восторга в голосе произнес:

– Эниэль и Парацельс зовут нас за свой столик. Ты как?

– У нас есть выбор? – улыбнулась Кайла.

– Боюсь, что нет.

– В таком случае это судьба, – заявила девушка и, взяв своего спутника под ручку, направилась к вышеозначенному столику.

– Добрый вечер, уважаемые коллеги! – поприветствовал эльфийку и землянина Зенон.

При виде синеокой красавицы Парацельс весь расплылся в плотоядной улыбочке, однако, как по мановению волшебной палочки, произошло нечто, сокрытое от глаз вновь прибывших. Землянин вдруг дернулся всем телом, самодовольная физиономия его весьма болезненно скривилась, и он жалобно посмотрел на усмехнувшуюся эльфийку.

«Если Эниель сегодня надела те же самые туфельки на шпильках, в которых позавчера фланировала по лагерю магов, – подумал Зенон, – не завидую нашему гению».

– Добрый вечер, Зен и Кайла! – широко улыбнулась эльфийская красавица. – Присаживайтесь за наш столик.

– Здравствуйте! – ответила Кайла и не без определенной толики робости перед языкастой и непредсказуемой эльфийкой уселась на свободный стул.

– Давно сидим? – присаживаясь рядом с возлюбленной, поинтересовался Зенон.

– Примерно с полчаса, – ответила Эниэль.

– А вы, наверное, тот самый Парацельс, о котором так восторженно отзывается сам генерал? – Кайла окинула благожелательным взглядом явно пришибленного гения.

– Здрасьте! – запоздало отозвался землянин и, с опаской посмотрев на свою излишне ревнивую пассию, продолжил: – Рад, весьма рад столь приятному знакомству! Смею вас уверить: слухи о моей исключительности весьма преувеличены. Все, что я тут наизобретал, вполне могли воплотить в жизнь ваши ученые и инженеры, тем более при наличии столь мощного магического потенциала. К тому же ваше общество…

Землянин, оседлав своего любимого конька, принялся рассуждать о незаслуженно-плачевном состоянии наук и технологий на Ультане и о головокружительных перспективах ожидаемого маготехнологического скачка. Зенон и Кайла лишь ненадолго отвлеклись, чтобы сделать заказ подошедшему к столику официанту, после чего продолжили внимать мудрым речам пришельца.

Впрочем, развернуть сколько-нибудь впечатляющую панораму грядущих перемен Парацельс не успел, поскольку подносы с закусками и выпивкой прибыли очень быстро.

Разлив по бокалам легкое игристое, Зенон провозгласил тост «За любовь и дружбу». Когда бокалы опустели, Кайла предложила Парацельсу перейти на «ты». Предложение девушки было принято немедленно и с воодушевлением…

По мере того как содержимое трех доставленных официантом бутылок «Лозы Азурии» убывало, обстановка за столиком заметно теплела. Эниэль и Кайла с увлечением обсуждали состоявшийся недавно визит наследника престола. Эльфийке хватило ума и выдержки не затрагивать в присутствии Парацельса персону принца Жара как мужчины и любовника. Зенон и в особенности Кайла были просто ошеломлены подобной сдержанностью. Неужели эта неукротимая в словах и поступках бестия наконец-то обрела то настоящее чувство, о котором мечтает каждое разумное существо, но не всякому выпадает счастье испытать его?

«Интересно, чем ему удалось буквально приклеить к себе эльфийскую красавицу? – размышлял Зенон, потягивая легкое, бьющее в нос лопающимися пузырьками углекислоты вино. – Вроде бы и внешне неказист, не манерен, да и лицом так себе. Однако каким-то чудесным образом заставляет держаться обычно неуправляемую фурию в рамках приличий. Воистину неисповедимы пути Господни».

Кайлу подобные мысли абсолютно не беспокоили. Парацельс при всей своей интеллектуальной привлекательности вовсе не был ей интересен как мужчина, и не потому, что был невзрачен или не манерен. Просто она уже нашла свой зеленоглазый идеал, и все прочие мужчины в этом мире были для нее теперь вовсе не мужчинами, а существами в некотором роде бесполыми, иными словами, в определенном плане абсолютно безынтересными. Эниэль своим совершенным женским чутьем прекрасно улавливала эмоциональное состояние девушки и, не видя в ней потенциальной соперницы, опять же на инстинктивном уровне прониклась к Кайле буквально сестринскими чувствами. Короче говоря, эльфийка если и не возлюбила генеральскую секретаршу, аки самое себя, во всяком случае, вполне ей доверяла. А от взаимного доверия до настоящей дружбы буквально один шаг. Именно этот шаг и удалось сделать двум особам женского пола. Не обращая внимания на своих спутников, они с увлечением принялись обсуждать последние тенденции мировой моды в сфере одежды, причесок, косметики и парфюмерии.

Пока дамы увлеченно щебетали о своем, о женском, Парацельс нашептал тихонечко Зенону на ушко с полдюжины весьма скабрезных анекдотов земного происхождения. Некоторые байки были свежи, но большинство из них, особенно насчет мужей в шкафах и под кроватями, а также злых тещ, все-таки имели местные аналоги. Впрочем, данное наблюдение лишь подтверждало общепринятую теорию вселенской универсальности юмора. Иными словами, если огры Ультана истерически ржут над тем, что кто-нибудь неловко грохнется со сломанного стула или пукнет в самый неподходящий момент, значит, на Земле или еще где-нибудь в необъятном Межмирье обязательно отыщется любитель точно такого же сомнительного юмора с запашком. То же самое касается и мало кому понятного юмора темных эльфов, и тяжеловатых для восприятия плоских гномьих шуточек.

Наши герои настолько привыкли к царящему в помещении шуму, что пропустили момент, когда в зале наступила абсолютная тишина, после которой сидящая за столиками толпа разразилась бурными рукоплесканиями и громкими радостными возгласами:

– Браво, Вильяр! Задай жару, Бронзо! Виват Вильяру Бронзо!

Обернувшись лицом к сцене, Зенон увидел в круге света высокого мужчину среднего возраста, бледного и худого. Поначалу Зенон принял его за вампира, но, приглядевшись получше, понял, что это никакой не вампир, а обыкновенный человек, изнуренный до крайности то ли какой-нибудь неизлечимой хворью, то ли добровольными или вынужденными постами. Имя этого человека он уже слышал. Со слов Кайлы, это был один из местных гениев от поэзии. Второго вроде бы Арчибальдом Веселухой кличут. Кажется, эти парни – непримиримые враги и вечные соперники.

Пока наш герой мысленно анализировал явление народу местной знаменитости, в зале наступила полная тишина, и Вильяр Бронзо, низко поклонившись уважаемой публике, возвел глаза к потолку и начал читать едва ли не навзрыд, по всей видимости, только что рожденные им стихотворные строфы:

Выпьем, милая, до дна!

И забудем все, что было,

Все, что ты мне не простила,

Чей был грех и чья вина.

Пей, родная, пей вино!

Все душевные волненья,

Боли, ужасы, сомненья

Пусть облегчит нам оно.

Пей до дна, любовь моя!

Воскресим былую радость,

Тайного порока сладость,

Что когда-то предал я…

…и далее в том же духе.

По мнению Зенона, вирши были слащаво-претенциозными и откровенно слабыми, хотя основная масса посетителей заведения так не считала. По окончании довольно длинного лирического опуса стихотворца наградили бурными аплодисментами и криками «Браво!», несколько экзальтированных девиц за тридцать, подбежав к сцене, буквально закидали Бронзо пышными букетами желтых и белых роз. Впрочем, всенародное признание его таланта оптимизма поэту не прибавило – он как стоял неулыбчивый, с потухшим взглядом профессионального страстотерпца, так и продолжал стоять, глядя на окружающих с таким видом, словно через минуту ему предстояло завершить очередной виток бесконечной спирали перерождений.

Неожиданно по залу пронесся громкий басистый вопль, затем впечатляющий поток нецензурной брани, предназначавшийся, по всей видимости, Вильяру Бронзо. Самыми безобидными из этого набора были: «безнадежный импотент», «замухрышка сопливая», «розовая размазня», «бабский прихвостень».

Появление нового действующего лица было воспринято публикой с не меньшим восторгом, нежели выступление предыдущего. Сидящие за столиками посетители захлопали в ладоши и дружно закричали:

– Молодец, Арчибальд! Даешь, Веселуха, за жизнь!

– Во-во, – перекрикивая толпу, с места провозгласил низким оперным басом Арчибальд Веселуха, – поэзия… эта… должна служить… того… народу, и стихи должны быть настоящими – за жизнь, а не растекаться розовыми соплями по физиономиям всяких… того… доморощенных рифмоплетов.

Извечный оппонент худосочного Бронзо оказался также человеком, на вид едва за сорок, роста хоть и невысокого, но телосложения весьма крепкого. К тому же на Арчибальде Веселухе были не какие-нибудь банальные фрак и лакированные туфли, а сугубо народные шаровары, косоворотка и лапти с онучами. Вдобавок его физиономию украшала окладистая бородища, коей мог бы позавидовать всякий, даже самый привередливый гном.

– Я тут… эта… парочку строк накалякал, – воспользовавшись тем, что гул толпы немного поутих, продолжал уже спокойнее поэт. – Хотел было… того… на поэму замахнуться, но покаместь жизненного материалу не хватает. Ну, ничего, мы… эта… того… когда-нибудь… короче, выношу… так сказать… на суд праведный – ваш суд. – С этими словами Арчибальд Веселуха извлек из кармана своих шаровар сложенную вдвое тонкую ученическую тетрадь, смачно послюнявил пальцы и принялся листать, бормоча себе под нос негромко: – Не то, опять не то, это еще… того… сыровато. А, вот оно. Короче… это самое… «Притча о воробье, кобыле и коте», слушайте:

Зима лютует, ветер завывает в трубах,

На крыше воробей – малютка птах.

Замерз, стервец, вот-вот даст дуба,

О жарком лете мнит в своих мечтах:

«Мне б в лето на часок в копну пшеницы,

Там сытно и тепло, там благодать.

Там под любым кустом для всякой птицы

Найдется где поспать, что поклевать».

А градус холода неумолимо понижался,

Насквозь промерз бедняга серый птах.

Вдруг потерял сознанье и не удержался

И с крыши прямо на дорогу. Ох и ах!

Лежит, закрыв глаза, не шевелится,

Не ропщет дерзко на судьбинушку свою.

И снизошел Господь до малой птицы,

И ниспослал спасенье воробью.

Брела по той дороге лошадь-кляча,

Тянула воз крестьянский не спехом,

Хвостом взмахнула невзначай, и вот удача —

На воробьишку пал горячий ком.

Не ком, а бездна божьей благодати:

Тепло, как в бане, вкусных зерен клад.

Согрелся воробей и расчирикался некстати,

Вот тут его соседский кот заметил – гад.

Конец для птиц и грызунов вполне обычный:

Кот не побрезгал подойти к горе смердящей,

И птах несчастный стал ему добычей,

А мог бы наслаждаться жизнью дальше.

И вот мораль – смысл потаенный, притчи суть:

Попал в тепло и сыть, не стоит суетиться,

Не всяк тот враг, кто норовит в нужник тебя столкнуть,

Не всяк тот друг, кто от дерьма тебя отмыть стремится.

Закончив читать, Веселуха низко поклонился слушателям и показушно опустил голову на грудь, мол, готов покорно принять любой, даже самый безжалостный, вердикт уважаемой публики.

Какое-то время в помещении стояла гробовая тишина. Народ осмысливал всю бездонную глубину и неохватную ширь данного поэтико-философского опуса. Впрочем, процесс переваривания длился не очень долго, зал разразился громкими овациями тех, кто оценил по достоинству и принял творение мастера, и не менее громкими свистами и улюлюканьями тех, кому данные вирши показались излишне реалистичными.

Главным оппонентом и непримиримым противником Арчибальда, конечно же, был Вильяр Бронзо. Он громче всех в зале выкрикивал в адрес коллеги обидные эпитеты, впрочем, вполне совместимые с общепринятыми нормами морали. Что касается Веселухи, он переносил все нападки в свой адрес вполне стоически. Бородач лишь хитро улыбался и молча пялился на беснующегося и брызжущего ядовитой слюной Бронзо. Как оказалось, это внешнее его спокойствие было всего лишь показушной маской. Дождавшись, когда толпа немного успокоится, он накатил полный стакан крепчайшего хлебного вина и, выпив залпом, во всеуслышание заявил:

– Холуй, бабский угодник, нытик, писаришка ничтожный! Забыл… того… о своих корнях глубинных. Писать нужно не для размалеванных барышень, а для народа своего, который… эта… вскормил, взрастил и выпестовал…

– Дерьмовый дерьмописец! – ответствовал ему не на шутку обиженный Бронзо. – Из дерьма вылез, в своем же дерьме и захлебнешься!

Произнеся данную сакраментальную фразу, худосочный Вильяр Бронзо резко соскочил с эстрады и, сжав кулаки, рванул в направлении уважаемого Арчибальда.

Бородатый крепыш не стал дожидаться подхода противника и сам выскочил из-за стола, решив, по всей видимости, принять бой на открытом пространстве.

Подобная тактика вовсе не удивила Зенона, поскольку он прекрасно понимал, что долговязый и длиннорукий Бронзо получит неоспоримое преимущество в том случае, если дерущихся будет разделять какое-нибудь препятствие, в данном случае стол. В то же время, подобравшись как можно теснее к неуклюжему Вильяру, низкорослый Арчибальд вполне способен нанести ему существенный урон своими могучими кулачищами.

Все-таки, казалось бы, неотвратимое боевое столкновение не случилось. Оба достопочтимых гражданина были перехвачены на полпути своими же поклонниками. Тем не менее каждый из поэтов пытался вырваться, умудряясь одновременно отпускать в адрес конкурента весьма нелестные эпитеты.

– Розовый сопляк, духовный импотент, онанирующий на свои же рифмы! – басил во всю мощь своей луженой глотки Веселуха.

– Навозник, тупой пейзанин, толстожопый псевдонародник! – в ответ ему пронзительно верещал Бронзо.

Вообще-то Зенону показалось, что оба поэта вырываются не так уж и активно. На месте любого из них он давно сумел бы освободиться, даже без применения специальных методик, которые в свое время успешно освоил. Однако он окончательно уверился в том, что все происходящее было неплохо поставленным фарсом после того, как «непримиримых соперников» подвели друг к другу и «с неимоверным трудом» убедили обменяться рукопожатиями. Затем каждому поднесли по чарке водки и под ликующие вопли посетителей ресторана усадили за общий столик, где в окружении самых ярых своих почитателей гении губернского масштаба вполне мирно продолжили свое бесшабашное гульбище.

Потом выступили несколько начинающих поэтов. Бледные юноши с горящим взором и экзальтированные барышни поочередно поднимались на сцену и громко с выражением зачитывали свои творения. Одна излишне нервическая молодая дама, прочитав свой опус до середины, прямо на сцене грохнулась в обморок. Благо доктор и нюхательная соль подоспели вовремя.

Бронзо и Веселуха воспринимали эти потуги своих коллег по цеху вполне снисходительно, но с некоторой долей небрежения, мол, как бы вы ни пыжились, молодые люди, нас, богоподобных, вам не переплюнуть.

– Вот же черт! – заерзал на своем стуле Парацельс и после выступления очередного доморощенного поэта громко воскликнул: – Пушкина на них нет!.. А впрочем… – юноша взъерошил пальцами копну на своей голове, – почему бы и нет?

После этой загадочной фразы он вскочил со своего стула и опрометью помчался к сцене. Оказавшись в ярко освещенном круге света, землянин нерешительно помялся, будто набираясь духу, затем, встряхнув своей косматой гривой, заговорил:

– Уважаемые дамы и господа, разрешите предложить вашему вниманию стихи великого гения, жившего и творившего двести лет назад на моей далекой родине. Вряд ли кто-то из вас когда-нибудь слышал имя Александра Пушкина, поэтому, не вдаваясь в подробности его короткой, но искрометной жизни, я просто прочитаю кое-что:

Когда ж и где, в какой пустыне,

Безумец, их забудешь ты?

Ах, ножки, ножки! Где вы ныне?

Где мнете вешние цветы?

Взлелеяны в восточной неге,

На северном, печальном снеге

Вы не оставили следов:

Любили мягких вы ковров

Роскошное прикосновенье.

Давно ль для вас я забывал

И жажду славы и похвал,

И край отцов, и заточенье?

Исчезло счастье юных лет —

Как на лугах ваш легкий след.

* * *

Дианы грудь, ланиты Флоры

Прелестны, милые друзья!

Однако ножка Терпсихоры

Прелестней чем-то для меня.

Она, пророчествуя взгляду

Неоценимую награду,

Влечет условною красой

Желаний своевольный рой.

Люблю ее, мой друг Эльвина,

Под длинной скатертью столов,

Весной на мураве лугов,

Зимой на чугуне камина,

На зеркальном паркете зал,

У моря на граните скал.

* * *

Я помню море пред грозою:

Как я завидовал волнам,

Бегущим бурной чередою

С любовью лечь к ее ногам!

Как я желал тогда с волнами

Коснуться милых ног устами!

Нет, никогда средь пылких дней

Кипящей младости моей

Я не желал с таким мученьем

Лобзать уста младых Армид,

Иль розы пламенных ланит,

Иль перси, полные томленьем;

Нет, никогда порыв страстей

Так не терзал души моей!

* * *

Мне памятно другое время!

В заветных иногда мечтах

Держу я счастливое стремя…

И ножку чувствую в руках;

Опять кипит воображенье,

Опять ее прикосновенье

Зажгло в увядшем сердце кровь,

Опять тоска, опять любовь!..

Но полно прославлять надменных

Болтливой лирою своей;

Они не стоят ни страстей,

Ни песен, ими вдохновенных:

Слова и взор волшебниц сих

Обманчивы… как ножки их{А.С. Пушкин. «Евгений Онегин».}.

Дочитав до конца, Парацельс низко склонил голову, будто боялся, что местный бомонд не поймет, не оценит по достоинству и не примет великого поэта Земли. Однако все его опасения были напрасными, ибо ИСТИННОЕ ИСКУССТВО есть понятие универсальное во всей бескрайней Вселенной. Какое-то время зал молча переваривал услышанное, потом разразился такой шквал аплодисментов, каким здесь не награждали ни Бронзо, ни Веселуху, ни кого-либо еще.

– А твой Пушкин был изрядный шалунишка, – одобрительно проворковала Эниэль, после того как до крайности смущенный Парацельс вернулся на свое место.

– О да, дорогая, – юноша кивнул головой в знак подтверждения ее слов, – повеса еще тот…

Ему не дали договорить. К столику, за которым сидели наши герои, приблизились немного захмелевшие Бронзо и Веселуха с чарками водки в руках и, поприветствовав честную компанию, возжелали поднять бокалы за бессмертные стихи великого Пушкина. Поэтов, конечно же, усадили за столик, и веселье продолжилось уже в расширенном составе.

Между тем отдохнувшие музыканты вернулись на сцену и, взяв свои инструменты, грянули весьма бодрый мотив. Воспользовавшись тем, что местные гении, эльфийка и Парацельс были заняты обсуждением персоны Александра Сергеевича, Зенон пригласил Кайлу на танец.

Заявление Зенона о том, что он имел по основам хореографии исключительно отличные оценки было вовсе не пустым бахвальством – юноша действительно оказался прекрасным танцором, обладавшим абсолютным чувством мелодии и ритма. Стоит отметить, что благодаря занятиям в местной балетной школе, девушка ничуть не уступала партнеру в мастерстве. А вместе они составляли великолепный дуэт. Через какое-то время в круге яркого света самозабвенно вращались лишь они одни, а все прочие парочки столпились вокруг, любуясь их слаженными, будто отточенными долгими изнурительными репетициями движениями, не подозревая о том, что молодые люди сошлись в танце впервые в жизни. Постороннее внимание вовсе не смущало Зенона и Кайлу. Во всей необъятной Вселенной для них существовала лишь музыка, даже не сама музыка, а четкий музыкальный ритм, ну и, конечно же, они сами. Невероятно, но факт, каждый из них знал, какое движение в следующий момент сделает партнер и каким образом на него следует реагировать. На глазах обалдевшей публики происходило некое таинственное соитие или абсолютное слияние двух духовных сущностей. Но, кроме кружащейся в упоительном танце пары, никто этого не почувствовал, несмотря на то что сам танец производил на зрителей завораживающее, едва ли не магическое действие.

Лишь после того, как музыка смолкла, Зенон и Кайла сообразили, что неожиданно для себя стали объектами всеобщего пристального внимания. Под продолжительные бурные аплодисменты и громкие поощрительные возгласы смущенные молодые люди тут же поспешили вернуться за свой столик. Впрочем, небольшая толика смущения ничуть не омрачила их радости и несказанного удовольствия, полученного в процессе совместного выполнения затейливого набора элементарных телодвижений.

– А вы смотритесь вместе, – с определенной завистью в голосе прокомментировала их танец Эниэль, – к сожалению, мой петушок абсолютно лишен каких-либо способностей к танцу. Впрочем, – девушка окинула взглядом своего «неуклюжего петушка», – у него масса других достоинств.

В ответ на сомнительный комплимент в свой адрес, Парацельс ничуть не смутился и, дабы вернуть компанию в нарушенную было колею бесшабашной гульбы, поднял свой бокал и кратко провозгласил:

– За дам!..

Вечер удался на славу. Присоединившиеся к их компании Арчибальд Веселуха и Вильяр Бронзо из кожи лезли вон, чтобы развеселить молодых людей забавным анекдотом, стишком или экстравагантной выходкой. Зенон и Кайла много и самозабвенно танцевали. Парацельс так и не отважился пригласить Эниэль. Впрочем, эльфийская красавица традиционно пользовалась повышенным вниманием со стороны представителей противоположного пола и время от времени принимала предложение какого-нибудь восторженного юноши из-за соседнего столика покружиться в зажигательном танце.

Зенон и Кайла уже собирались покинуть стены увеселительного заведения, но тут случился непредвиденный казус. В противоположном конце зала довольно шумно отмечала какой-то свой праздник компания лисьих хвостов. Разодетые в псевдовоенную форму молодые и не очень люди вели себя весьма развязно, но за рамки приличия все-таки не выходили. Зенон расплачивался с официантом по счету, когда к их столику, сверкая позолотой погон с невнятными знаками различия и выпячивая вперед щуплую грудь, увешанную какими-то звездочками и крестиками, не имеющими никакого отношения к правительственным наградам, подкатил один наглый тип и возжелал пригласить Кайлу на танец. По вполне понятным причинам лисьему хвосту было отказано в его просьбе, причем девушка постаралась сделать это как можно мягче, чтобы ненароком не спровоцировать скандал. Однако отрицательный ответ не устроил находящегося в изрядном подпитии «вояку». Он решительно схватил Кайлу за руку со словами:

– Пойдешь, сучка, никуда не денешься! А хахаль твой здесь подождет!

Будь этот безрассудный юноша хоть немного потрезвее или умнее, он ни за что не решился бы на столь рискованную выходку, чреватую самыми печальными последствиями для его здоровья. И дело даже не в том, что рядом с объектом его вожделения находился весьма крепкого вида молодой человек. Его должно было остановить одно лишь присутствие за столиком хрупкой на вид эльфийки, поскольку даже самому самоуверенному и отчаянному хулигану не пришло бы в голову связываться с представительницами лесного народа или их друзьями.

Впрочем, помощь Эниэль не потребовалась. Мгновение ока, и сжимавшая запястье девушки рука хрустнула и разжалась, оказавшись в клещах могучего захвата, затем виновник беспокойства завис в полуметре от пола, забавно суча ножками и повизгивая от боли и стыда. Причиной сему была могучая шуйца изрядно рассерженного Зенона. Что касается его десницы, она в любой момент могла превратиться в карающую, поскольку внушительных размеров кулак был вполне готов к тому, чтобы обрушиться на растерянную физиономию незадачливого танцора.

На этом месте стоит немного остановиться, дабы поведать о том, кто такие лисьи хвосты. Поскольку в наш век прагматиков и реалистов преданья старины глубокой мало кого интересуют, ну разве только в виде телевизионных сериалов и книжных бестселлеров, имеющих самое поверхностное отношение к исторической правде. Лисьи хвосты, или стражи заката, а также зеленые камзолы и прочее, прочее, суть существовавшие некогда на Ультане организованные группы искателей приключений, не подчинявшиеся какой-либо государственной власти. Первоначально это были практически неуправляемые ватаги избежавших наказания преступников, скрывающиеся в «ничейных» или «диких» землях – пограничных с орками и гоблинами территориях. Однако всякое пограничье не место для разгильдяйства и беспечности. Неорганизованным малочисленным группам приходилось сбиваться в более крупные отряды, постоянно повышая дисциплину и боевое мастерство. Жили они по большей части грабительскими набегами на сопредельные территории, занятые извечными врагами рода людского – орками и гоблинами, и вольно или невольно были у них будто кость в глотке. Со временем разрозненные ватаги сплотились в могучий монолитный кулак со своим уставом, законами чести и строжайшей дисциплиной. Появилось также некое подобие военной формы – для того, чтобы отличать собрата по оружию от обыкновенного землепашца или горожанина. Представители синегорской вольницы, располагавшейся в те далекие времена по левому берегу тогда еще пограничной реки Шармы, в качестве знаков отличия выбрали лисьи хвосты, которые они пришивали к своим головным уборам. В соответствии с количеством и размерами данного украшения определялся официальный статус того или иного члена братства. Прослышав о беззаботном и полном приключений житье-бытье лисьих хвостов и прочих приграничных сорвиголов, многие добропорядочные граждане снимались с насиженных мест и устремлялись в «дикие» земли на поиски сомнительного счастья. Поначалу официальные власти всячески препятствовали оттоку трудоспособного населения из центральных районов, однако со временем осознали всю полезность усиления буферной зоны в качестве оплота в борьбе с беспокойными соседями и если и не поощряли, то, по крайней мере, не препятствовали естественным миграционным процессам. В дальнейшем лисьи хвосты внесли свой весьма существенный вклад в дело уничтожения общего врага, за что были с лихвой осыпаны монаршей милостью. Последующие пару столетий лисьи хвосты выполняли функции обеспечения неприкосновенности границ вновь образованной империи, но со временем были заменены регулярными войсками и как военизированная социальная прослойка полностью потеряли свое значение более трех веков назад. Однако гордые потомки неугомонных искателей приключений и в наше время не забывают, откуда есть пошел их род славный, и стараются быть достойными памяти воинственных предков. Впрочем, тут не обходится без шутовства, фиглярства и откровенного попрания конституционных прав (к примеру, не санкционированное судебными органами применение телесных наказаний к провинившимся членам братства), но в целом государство поддерживало данный патриотический порыв своих граждан…

На сей раз лисьему хвосту несказанно повезло: Зенон передумал его убивать. Он всего лишь поставил юнца на пол, ловко развернул к себе спиной и посредством своих могучих рук придал его телу ускорение в направлении стола, за которым весело гуляли его товарищи. Воспарив над землей, парень пролетел метров пять, остальной путь он проделал на своих двоих, пытаясь всеми доступными средствами погасить полученный импульс. Удалось это ему лишь отчасти. Удачно избежав столкновения со случайными встречными и столиками, он неловко врезался в одного из своих товарищей. Тот, в свою очередь, кубарем покатился со стула, увлекая за собой на пол скатерть со всем содержимым праздничного стола. Грохот и звон разбитой посуды и шипящий звук фонтанирующего из лопнувшей бутылки игристого вина стали закономерным апофеозом произошедшей на глазах почтенной публики презабавной буффонады. Затем зал огласили истошные вопли пострадавших гуляк. Громче всех кричал, конечно же, «танцор» – до него лишь теперь дошло то, что его рука, которой он так неудачно посмел коснуться синеокой красавицы, банальным образом сломана в запястье. Осознав сей факт, юноша побледнел и грохнулся в обморок посреди разбросанных по полу закусок и битой посуды.

Оклемавшись от полученного шока, лисьи хвосты сгрудились вокруг усатого мужчины средних лет. Какое-то время они негромко совещались, затем от группы отделился мужчина лет тридцати – тридцати пяти. Подойдя к Зенону, он щелкнул каблуками и, кивнув головой, заговорил:

– Есаул Трумпс. Предлагаю вам немедленно принести извинения господину полковому атаману и всей нашей компании! В противном случае я уполномочен вызвать вас на дуэль.

«О боже! – невесело подумал Зенон. – Ну ничему дураков жизнь не учит». А вслух произнес:

– Послушай, ряженый герой, катился бы ты отсюда вместе со своим шутом-полковником и всей вашей шутовской командой! Сам-то поди в свободное время от невыносимо тяжелой потешной службы писарчуком или учетчиком промышляешь, а все туда же: «Дуэль, дуэль!» Пшел вон! Иначе я вашу теплую компанию за нарушение общественного порядка вмиг определю на пару недель в кутузку к бродягам и бомжам! Короче, так и передай своему полковнику: дескать, поручик Мэйлори приказал в экстренном порядке покинуть заведение, предварительно компенсировав нанесенный вами материальный ущерб.

– Поручик Мэйлори? – упавшим голосом переспросил есаул и с непередаваемым пиететом в голосе поинтересовался: – Тот самый кавалер Алмазной звезды?

– Представь себе, тот самый, – с ехидной улыбочкой на лице ответствовал юноша.

– Виноват, господин поручик. Разрешите идти?

– Свободен! – Зенон великодушно взмахнул рукой и, потеряв всяческий интерес к псевдоофицеру, повернулся к возлюбленной.

Затем он наконец-то расплатился с официантом. После чего молодые люди, сердечно попрощавшись с Эниэль, Парацельсом и обоими гениями провинциального масштаба, под зажигательно-бравурный мотив покинули стены увеселительного заведения. На прощание любвеобильная Эниэль нежно чмокнула их обоих в щечки, при этом наставительно шепнула Зенону в ухо:

– А ты молодец, поручик. Береги ее. Вы просто сногсшибательная пара. – И, покосившись на взъерошенного землянина, добавила: – А я уж как-нибудь свое счастье постараюсь не упустить.

Оказавшись в душном сумраке летней ночи, Зенон и Кайла тесно прижались друг к другу и не спехом побрели по ночному Кряжску. Время от времени они останавливались и надолго замирали, слившись губами в нестерпимо горячем и невероятно сладком поцелуе. Вот так, молча, они добрались до уютной обители семейства Ноумен. Обнялись на прощание и, пожелав друг другу доброй ночи, не без сожаления расстались.

Глава 6

Топая домой, Зенон был погружен в размышления философского свойства. Мысленно он дивился превратностям и неожиданным изгибам человеческой судьбы. К примеру, сегодня утром он находился буквально на волосок от гибели, затем сам генерал поощрил его, хотя имел полное право как следует наказать за самоуправство, впрочем, свою порцию «патефонных иголок» в одно место он все-таки огреб по полной, хотя обижаться тут не за что – сам виноват: недоглядел и недооценил коварство врага, и, наконец, чудесный вечер в обществе самой прекрасной девушки на свете – достойная компенсация любым ударам судьбы.

«Пожалуй, завтра наберусь духа, – подумал юноша, – и попрошу у Марыси руки ее дочери. Нет, все-таки сначала стоит заглянуть к Эдмуну Кшиштофовичу и обсудить с ним все тонкости и премудрости предстоящего сватовства. Старикан, кажется, действительно ко мне благоволит. Если с помолвкой все пройдет удачно, позвоню родителям, скорее всего, мама и папа пожелают до свадьбы взглянуть на будущую невестку и изыщут возможность приехать на недельку в Кряжск. А там обязательно сходим с батей на рыбалку – он у меня большой охотник побродить вдоль берега с удочкой или спиннингом, главное – не забыть попросить его, чтобы прихватил мои снасти из дома. Здесь таких не купишь…»

Неожиданно плавный ход его глубокомысленных рассуждений философического плана был прерван донесшимся до его ушей негромким покашливанием. Тренированный слух Зенона мгновенно определил, что звук исходит откуда-то из-за произраставшего неподалеку от забора тетушки Маары куста сирени. Поначалу молодой человек подумал, что какая-то влюбленная парочка укрылась там от посторонних взглядов, но в следующий момент он услышал характерный щелчок снимаемого с предохранителя оружия. Уж этот звук он ни при каких обстоятельствах не перепутал бы ни с чем, поэтому без раздумий упал на все еще хранящую дневное тепло каменную брусчатку и откатился в сторону за толстый ствол липы, растущей у края тротуара. Рефлексы его не подвели – длинная очередь прочертила огненную трассу на уровне его груди, точно в том месте, где он стоял мгновение назад.

«Ух, ты! «Универсал», точнее, «Универсал-М», – подумал Зенон. – Кажется, кто-то настроен весьма решительно. Знать бы, что такое приключится, взял бы с собой свой «ПП». А впрочем, не привыкать – как-нибудь выпутаюсь».

Укрывшись за деревом, юноша стал внимательно прислушиваться к доносящимся из темноты звукам. Если стрелявший тип не какой-нибудь дорвавшийся до огнестрельной «игрушки» обитатель специализированного приюта для умалишенных и если это не чей-то злой розыгрыш, а настоящая засада, должен быть как минимум второй стрелок. И вполне вероятно, что в этот самый момент Зенон находится в перекрестье прицела оружия дублера. Как назло, при нем не оказалось ничего из того, что можно было бы использовать в качестве оружия. Хотя во время падения локоть наткнулся на нечто твердое. Пошарив руками вокруг, Зенон нащупал, судя по форме и характерной шероховатости, довольно увесистый обломок кирпича. Вооружившись таким образом, наш герой почувствовал себя значительно увереннее, к тому же, на его счастье, ни одна из трех лун Ультана еще не взошла, а что такое уличное освещение, обитатели улицы Лыковой отродясь не знали, да и зачем оно, когда большую часть ночи на небе Данаиб, Глеколь или Джонг – самые надежные естественные светильники. К тому же добропорядочному гражданину нечего делать на улице посередь ночи.

Вскоре Зенон услышал довольно громкий возбужденный шепот одного из бандитов:

– Скраб, он не шевелится. Кажись, завалили. Делаем отсюда ноги, пока местные не вызвали полицию.

На что второй ему ответил:

– Погодь, Вэн, не суетись! Разве ты забыл, как лисьи хвосты расправляются со своими обидчиками? Отрежем ухо для коллекции, тогда и уйдем. Без трофея никак нельзя.

– Это ты здорово придумал, – отозвался тот, кого назвали Вэном. – Завтра покажем твоему братцу, чтобы легче заживал перелом. Скраб, ты только вспомни, как лихо этот амбал сломал Симу руку, рассказал бы кто, я бы ни за что не поверил, что так запросто одними пальцами можно раздавить человеку кость. Не понимаю, отчего старики перед этим легавым вдруг залебезили: «Кавалер Алмазной звезды! Герой Империи!», а нам плевать – обижать безнаказанно нас, лисьих хвостов, никто не имеет права. Черт, куда запропастился этот Хаар?! Сам подал идею наказать фараона и куда-то исчез вместе с машиной. Сейчас бы фарами посветил, мы бы сразу определили, мертв тот или ранен. – Затем ни с того ни с сего вдруг добавил: – А краля у этого парня классная. Я б ее с удовольствием…

– Дурень сопливый! – насмешливо оборвал его Скраб. – Эта девка при самом Бен Розентале в секретаршах состоит. Хочешь неприятностей на всю свою задницу, рискни здоровьем. Сволочь Хаар сбил с панталыку Сима, мол, слабо к девке подойти, и нас по пьяни на мокруху подписал. Я-то ни о чем не жалею – с детства ненавижу легавых и их прихвостней, однако обидно, ведь завтра будет хвастаться перед всеми, что это именно ему в голову пришла идея отомстить за поруганную честь лисьих хвостов. Да где же он, черт побери, со своей чахоточной «ласточкой»?!

– Ладно, не шуми, сам знаешь, в каком состоянии драндулет этого неряхи – наверное, никак завести не может.

«Ага, – лежа на теплой мостовой, мысленно рассуждал Зенон, – в засаде двое, третий должен их забрать, но где-то подзастрял на своем локомобиле. А парни, хоть и считают себя крутыми охотниками за скальпами, до отъявленных головорезов явно не дотягивают. Будь сам я на их месте, непременно организовал бы засаду в двух местах, так, чтобы максимально увеличить сектор обстрела. В этом случае жертва обязательно находилась бы под прицелом одного из стрелков, и не нужно было бы гадать, жив человек или мертв. Впрочем, парни абсолютно уверены в том, что завалили меня с первой очереди и теперь попросту боятся в темноте приблизиться к покойнику. Дураки – бояться нужно не мертвых, а живых».

Сидящие в засаде лисьи хвосты, товарищи наказанного Зеноном прилюдно хулигана, невольно снабдили поручика всей необходимой информацией. Оказывается, трое излишне самоуверенных молодых людей вопреки решению своего руководства решили примерно наказать обидчика, чтобы другим неповадно было. Двое остались в засаде, а третий должен подкатить на машине после удачного покушения, чтобы забрать героев. Выходит, локомобиль может появиться здесь с минуты на минуту, и тогда в свете зажженных фар Зенон окажется как на ладони. Вполне вероятно, что у водителя также найдется ствол, и ему не составит труда попасть в лежащего на земле человека. Все вышеперечисленные обстоятельства подталкивали нашего героя к решительным действиям, ибо двое вооруженных до зубов парней против одного безоружного – очень плохо, но трое со стволами – во много раз хуже.

Зенон уже собирался вскочить на ноги, чтобы с максимальной скоростью броситься на неприятеля, но не успел, поскольку раньше нервы сдали у сидящих в засаде. Ребятам надоела неопределенность, к тому же в окнах близлежащих домов уже начали зажигаться огни. Это обитатели улицы Лыковой решили полюбопытствовать, отчего это посреди ночи кому-то вдруг пришло в голову палить из автоматического оружия. Выйдя из-за куста сирени, лисьи хвосты, подбадривая друг друга, с опаской направились к лежащему за стволом липы Зенону. Когда до крадущихся в темноте фигур оставалось не более пяти шагов, юноша изготовился для финального броска, однако вновь опоздал. Откуда-то со стороны огородов тетушки Маары прозвучали два негромких хлопка. Тут же оба злоумышленника выронили «Универсалы» из рук и, громко вереща от боли, дружно попадали на брусчатку. Поначалу Зенон не понял причину столь неадекватного поведения террористов, но тут зажегся свет в окошках первого этажа дома Маары Бушуй и осветил улицу. Он увидел, что оба злоумышленника корчатся от боли на земле, пытаясь зажать руками фонтанирующую из огнестрельных ранений кровь. Лишь теперь он сообразил, что те два хлопка были не чем иным, как выстрелами из снайперской винтовки, снабженной глушителем. Одному бандиту пуля угодила в предплечье правой руки, другому – в бедро. Так или иначе, выстрелы были весьма эффективными и полностью нейтрализовали обоих боевиков.

«Ничего себе! – удивленно подумал юноша. – А снайперы-то здесь откуда?»

Впрочем, долго гадать ему не пришлось. Ловкая коренастая фигура, облаченная в армейский камуфляж, легко преодолела забор со стороны огородов. Подбежав к Зенону, стрелок участливо поинтересовался:

– Жив, поручик? Вот и хорошо! Извини, паря, проворонил я этих олухов, достать смог лишь после того, как оба вышли из укрытия.

– Ты кто? – поднимаясь с земли, спросил Зенон.

– Твой ангел-хранитель, – широко улыбнулся мужчина, деловито подбирая оброненные лисьими хвостами «Универсалы». – Скажи спасибо Бате, он словно знал, что на тебя будет совершено покушение, и приказал организовать круглосуточный пригляд за твоей бесценной задницей.

– Сам генерал приказал?! – удивленно и растерянно воскликнул Зенон.

– Ну не по собственной же инициативе я взгромоздился на дерево за огородами твоей чудной хозяйки. Вообще-то мы полагали, что тебя полезут убивать именно со стороны Отрадной. Кто бы мог подумать, что засаду устроят прям на улице при подходе к дому? Кстати, прапорщик Керим, Эмили Керим.

– Зенон Мэйлори…

– Можешь не продолжать, поручик, слава о твоих подвигах летит впереди тебя. Лихо ты из ракетомета едва не потопил бронекатер. Только нужно было стрелять либо в торпедное отделение, либо в корму, где мины хранятся…

– Знаешь, что, прапор, учи свою жену щи варить, а меня не надо! – с обидой в голосе грубо отрезал Зенон, затем примирительно добавил: – За помощь спасибо. Откровенно говоря, застали эти ряженые меня врасплох. В следующий раз умнее буду и без своего любимого «ПП» даже в уборную ни ногой.

– Это правильно, – оскалился в белозубой улыбке мужчина. – Как там, в песне поется: «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути».

При этом человек повернулся лицом к освещенному окну, и у Зенона появилась возможность его хорошенько рассмотреть. Был Эмили Керим лет тридцати или около того, невысок, жилист, загорел едва не дочерна, улыбчив, короче говоря, Зенону он понравился.

– Ладно, Эмили, потом поболтаем насчет поездов и запасных путей, – улыбнулся в ответ поручик, – надо бы этих субчиков перевязать да вызвать дежурную следственную группу. Насколько мне известно, сюда еще один должен вскорости на локомобиле подкатить.

– Не волнуйся, сделаем, – кивнул головой прапорщик Керим, – эти шуты годны лишь для того, чтобы красоваться перед девками своими золотыми погонами да непонятными регалиями. Пускай приезжает, я его мигом спеленаю. А насчет опергруппы, я уже вызвал по рации. – «Ангел-хранитель», покопавшись в кармане брюк, извлек оттуда нераспечатанный перевязочный пакет и направился к подстреленным лисьим хвостам, которые при ближайшем рассмотрении оказались совсем еще юными пацанами лет восемнадцати, максимум девятнадцати. – Ну что, молокососы, скажите спасибо, что дяденька Эмили сегодня добрый и не продырявил ваши тупые головы, а ведь руки так и чесались. Ранены вы легко – кости не задеты, пули прошли навылет, так что не нужно изображать из себя мучеников Геенны Огненной. Ничего, огребете по червонцу за нападение на офицера полиции, вот тогда на собственной шкуре и прочувствуете всю фатальность совершенной вами ошибки.

– Хотя можно отделаться пятью, а то и тремя годами, – подмигнул прапорщику своим зеленым глазом Зенон, беря в разработку незадачливых террористов, – ежели, конечно, начать вовремя сотрудничать со следствием. Итак, молодые люди…

Но договорить он не успел, окошко в апартаментах тетушки Маары распахнулось, из него высунулось заспанное лицо хозяйки.

– Зенонушка, это не ты ли посередь ночи из «Универсала» пуляешь, спать мешаешь?

– Вот это бабка! – восхищенно пробормотал себе под нос прапорщик. – На слух оружие определила.

– Наша бабуля – личность геройская, в свое время в армии служила, самим батюшкой Государя Императора была награждена Бриллиантовым крестом за мужество, – полушепотом пояснил Зенон, после чего добавил уже во весь голос: – Не волнуйтесь, тетушка Маара, ситуация под контролем. Просто парочка молодых людей решила пострелять на ночь глядя по летучим мышам да совам. Спите спокойно.

– Да разве тут уснешь, милок. Щас выйду гляну, что там у вас творится, может, помощь какая понадобится…

Пока суд да дело, у дома Маары Бушуй столпилось человек двадцать всполошенных ночной пальбой соседей. Незадачливые лисьи хвосты, получив первую помощь от прапорщика Керима, сидели прислонившись спинами к стволу липы, той самой, за которой недавно прятался Зенон, и негромко постанывали – то ли от боли, то ли от жалости к себе, любимым.

Зенон попытался допросить задержанных прямо на месте. Но присутствие большого количества праздношатающегося люда очень мешало проведению следственных мероприятий, поскольку каждый норовил дать ценный совет начинающему сыщику или высказаться, какой кары достойны возмутители порядка. Впрочем, и без всякого допроса поручику было в данном деле все яснее ясного: по собственной дурости ли или по чьему-то наущению эти сосунки возомнили себя защитниками попранной чести своего товарища. Будь его воля, он не стал бы доводить дело до суда, а нарвал крапивы, что в изобилии произрастает позади огорода тетушки Маары, снял бы штаны с лампасами да трусы семейные и хорошенько отстегал, чтобы неповадно было корчить из себя крутых парней с «Универсалами». К сожалению, ребятишки сами запустили страшные жернова, способные безжалостно перемолоть их судьбы, и остановить их вращение в данный момент Зенон был не в состоянии.

– Кстати, – Зенон обратился к Скрабу, сумевшему в отличие от своего вконец раскисшего подельника сохранить толику присутствия духа, – что-то ваш товарищ запаздывает, кажется, Хааром его кличут?

– Падла он ссученная, – сплюнув на мостовую, процедил сквозь зубы юноша, – пижон очкастый – сам кашу заварил, а потом всех кинул. Из-за его подначек Сим поперся приглашать твою кралю…

Парень не успел договорить, как на другом конце улицы, неподалеку от дома семейства Ноумен, завелся двигатель локомобиля, затем вспыхнули фары, и транспортное средство, быстро набирая скорость, рвануло в противоположном от столпившегося люда направлении.

– Вот, опять сухим из воды вылез, – уныло прокомментировал отъезд локомобиля Скраб, – ни хрена у него ничего не сломалось, просто решил нас подставить, сволочь…

– Погоди, парень! – оборвал его словоизлияния Зенон. – Это был ваш приятель Хаар? Ты уверен?

– Он… сучара! – зло пробормотал Скраб. – Я его драндулет по звуку за километр определю – третий и шестой котлы, слышь, как ухают? Потому как безалаберный пижон и к технике относится без должного уважения. Когда-нибудь довыкобенивается, падла!..

Зенон подивился тонкости слуха юноши и его способности разбираться в силовых агрегатах локомобилей. Сам-то он ничего такого не услышал, так как интересовался техникой постольку-поскольку, то есть на уровне непрофессионального пользователя. Неожиданно в его голове что-то щелкнуло, после чего, как это иногда бывает, наступило внезапное озарение. Другими словами, разрозненные и, казалось бы, совершенно не связанные между собой факты сложились в одну ясную и не очень радостную картину. В груди Зенона все вдруг похолодело от нехорошего предчувствия. Бесцеремонно растолкав толпу, он рванул что было мочи к домику своей любимой, обращаясь мысленно к тому, кого мы в гордыне своей вспоминаем зачастую лишь в самые неприятные мгновения нашей жизни:

«Господи, сделай так, чтобы я ошибся! Господи, пусть все будет хорошо! Господи, не допусти величайшей несправедливости на свете!..»

В окнах жилища семейства Ноумен горел свет, на первый взгляд там все было спокойно. У Зенона немного отлегло от сердца – все выглядело бы совершенно иначе, если бы кто-то решил ворваться в дом и надругаться над его обитательницами. Едва он надавил кнопку звонка, как дверь распахнулась. На пороге стояла перепуганная до смерти Марыся.

– Зенон, как я рада вас видеть!.. Но… ты… то есть вы, тяжело ранены, и вас отвезли в госпиталь…

– С чего вы это взяли, госпожа Марыся?

– Ну, как же, пять минут назад к нам в дом пришел приятный молодой человек в офицерской форме. Такой обходительный, вежливый. Представился следователем прокуратуры. От него мы и узнали о том, что вы ранены и доставлены в окружной госпиталь. Между делом он сказал, что едет туда для проведения этих… как их?.. Ну ваших следственных мероприятий. Юноша оказался настолько любезен, что согласился взять с собой Кайлочку…

– И вы отпустили дочь с незнакомым человеком?! – может быть, излишне громко воскликнул Зенон.

Он хотел добавить еще что-то насчет неоправданной беспечности и преступной непредусмотрительности хозяйки дома, но не успел. Красивое лицо Марыси вдруг побледнело, ее обескровленные губы еле слышно прошептали: «Где моя доченька?» – и она начала оседать прямо на пол веранды. К счастью, Зенон стоял в непосредственной близости от лишившейся чувств дамы и успел своевременно подхватить падающее тело на руки.

«Вот же незадача! – с досадой подумал он. – Вместо того чтобы немедленно броситься на поиски пропавшей Кайлы, приходится приводить в чувство будущую тещу».

Благодаря своему наметанному глазу Зенон еще во время первого визита в этот дом заприметил местоположение домашней аптечки. Уложив даму на диван гостиной комнаты, он по-хозяйски направился в столовую, где в одном из настенных шкафчиков хранился семейный набор лекарственных средств от всех мыслимых и немыслимых недугов. Пузырек с нашатырным спиртом и распечатанная упаковка медицинской ваты оказались на видном месте…

– Зенон, – очнувшись от обморока, хозяйка схватила юношу за руку, – ответьте, пожалуйста, только честно, куда увезли мою дочь?

– Пока не могу сказать ничего определенного, уважаемая Марыся, – стараясь держаться как можно спокойнее, произнес молодой человек. – Если вам не трудно, попробуйте описать внешность того типа, представившегося следователем прокуратуры.

Сначала женщина закатила глаза к потолку, затем и вовсе их прикрыла, чтобы как можно точнее воспроизвести перед внутренним взором образ куртуазного офицера, оказавшегося обыкновенным проходимцем и похитителем ее дочери.

– Чуть ниже вас, Зенон, где-то на полголовы, строен, черноволос, на верхней губе тонкие щегольские усики, нос длинный с легкой горбинкой, лоб высокий интеллигентный, страдает каким-то заболеванием глаз…

– Это почему вы так решили? – спросил Зенон.

– Все очень просто, Зенон. – Марысе, несмотря на расстроенные чувства, удалось даже улыбнуться. – Этот офицер носил темные не по времени суток очки. Из этого я сделала вывод, что он не выносит яркого света, а значит, у него болят глаза…

– …или отсутствует душа, – не удержался от комментария наш герой.

– Не поняла, что вы сказали. Поясните, что вы имели в виду? – недоуменно захлопала своими длинными ресницами Марыся Ноумен.

– Да так, ничего, – горестно вздохнул юноша. – Как вы себя чувствуете, госпожа Марыся?

– Да, в общем-то, нормально.

– В таком случае я немедленно бегу на поиски Кайлы. Вполне вероятно, произошла какая-то накладка, и это был действительно следователь прокуратуры. Я попрошу тетушку Маару, чтобы присмотрела за вами.

Успокоив, как мог, еще не оправившуюся до конца женщину, он направился прочь из дома. У самого выхода из гостиной до него долетело:

– Спасибо, Зенон! Ты уж постарайся найти нашу девочку. Иначе я попросту сойду с ума.

– Не волнуйтесь, Марыся, я люблю вашу дочь и клятвенно обещаю, что с ней ничего плохого не случится.

Несмотря на скверное настроение, молодой человек не вешал носа. То, что безликие демоны увезли любимую в неизвестном направлении, – неоспоримый факт. Вполне вероятно, они уже успели внедрить в ее сознание демоническую сущность. Но даже это не было поводом для того, чтобы, опустив лапки и свесив ножки, пассивно глотать сопли, сетуя на проклятую судьбу-злодейку. В его голове уже формировался определенный план мероприятий, направленных на освобождение Кайлы из лап коварных безликих. В первую очередь с телефона Маары Бушуй он позвонил Зуур эр Шууру. К аппарату долго не подходили, наконец, трубку подняли, и заспанный голос штатного мага в своей обычной бесцеремонной манере поинтересовался, какой такой неугомонной заднице понадобилось прямо посреди ночи вытаскивать из постели добропорядочного огра. Впрочем, гнев его продолжался недолго. Услышав голос напарника, Зуур заметно подобрел, а после того, как тот вкратце обрисовал ему положение вещей, и вовсе окончательно проснулся.

– Ладно, паря, ты только уж очень-то не переживай. Безликим трупяки без надобности. Если твою кралю увезли, выходит, она им для чего-то нужна в полной сохранности и добром здравии. А ежели она жива, значица, мы ее обязательно отыщем, иначе грош нам цена как профессиональным ищейкам. Короче, жди, через полчасика появлюсь. И вот еще что: звякни Эниэль. Она хоть баба и заполошная, но башка у нее варит как надо. Может, присоветует чего умного.

Резонные аргументы товарища стали бальзамом для мятущейся души нашего героя. Действительно, если бы Кайлу хотели устранить физически (черт, даже думать об этом не хочется), никто не стал бы разыгрывать весь этот малоубедительный спектакль с похищением. Получается, девушка им для чего-то очень понадобилась и вряд ли в качестве банального носителя демонической сущности – для этого лучше всего подходят взрослые сильные дядьки, способные ловко махать кулаками, быстро бегать, а также высоко и далеко прыгать.

Немного успокоенный Зенон набрал номер Эниэль. Трубку подняли практически сразу.

– Слушаю вас, – голос эльфийки был томным и слегка хрипловатым.

– Дико извиняюсь, Эни, это Зенон…

– Кажется, мой милый мальчик решил все-таки вкусить теплоты, не полюбившейся когда-то. Поздно, Зен, в моем огромном любящем сердце осталось местечко лишь для одного…

– Да прекратишь ты изгаляться, наконец?! – не выдержал Зенон. – Тут несчастье – Кайлу безликие украли, а она!..

– Погоди, Зен, не кипятись! Докладывай, что у вас там произошло, – от ярко выраженной сексуальной хрипотцы в голосе капитана полиции не осталось и следа…

Кратко, не теряя времени на описание своих эмоциональных переживаний, Зенон изложил эльфийке суть проблемы.

– Я-а-сне-нько, – задумчиво пробормотала Эниэль после того, как юноша замолчал. – Ты, Зен, только не расстраивайся. Кайла нужна демонам в целости и сохранности, иначе, сам понимаешь, для чего бы им понадобилось выманивать ее из дома столь изощренным способом…

– Примерно то же самое только что мне говорил Зуур.

– Это ты правильно сделал, что с ним связался, надеюсь, эта неповоротливая задница уже вылезла из постели.

– Обещал через полчаса появиться.

– Хорошо, парень, жди, через полчасика и мы с Парацельсом заявимся…

Потом Зенон позвонил на Зону и попросил соединить его с Вельмиром Максаем. Однако ему ответили, что в данный момент грандмаг занят в каком-то очень важном научном эксперименте и освободится не раньше пяти часов утра. Юноша не стал более его домогаться и положил трубку. Теперь вся надежда была на Эниэль с ее богатым оперативным опытом и на чародейский талант Зуура.

Выйдя вновь на улицу, наш герой увидел, как к дому Маары Бушуй подкатил полицейский «ворон». Обоих лисьих хвостов тут же определили в специальное отделение, предназначенное для транспортировки незаконопослушных граждан. Дежурный полицейский дознаватель, капитан лет сорока, самым подробнейшим образом расспросил Зенона и Керима о том, что здесь случилось, скрупулезно записал их показания и каждого заставил расписаться. К показаниям офицеров в качестве вещественных доказательств он присовокупил оба изъятых у незадачливых террористов «Универсала». Посчитав свою миссию выполненной, капитан пожелал всем спокойной ночи и, усевшись рядом с водителем, укатил на дежурном «воронке».

Поскольку ничего особенно интересного больше не предвиделось, обманутая в своих самых радужных ожиданиях толпа зевак еще до отъезда оперативной группы начала расходиться по домам. К тому моменту, когда габаритные огни дежурного локомобиля исчезли за ближайшим поворотом, перед домом Маары Бушуй остались лишь Зенон, Эмили Керим, сама хозяйка, да еще любопытный Василий, возбужденно задрав хвост, суетливо вертелся у всех под ногами, будто пытался оправдаться за допущенный недосмотр, который едва не стал фатальным для его лучшего друга.

– Да не суетись ты, Васек! – Зенон присел и ласково провел рукой по мохнатой спинке товарища. – Конечно же, ты мог демаскировать противника ценой собственной жизни, но пойми, что мне такие жертвы от друзей ни к чему. К тому же для меня все обошлось благополучно, только вот Кайлу похитили…

– Как похитили?! – всплеснула руками старушка. – Кто посмел?!

– Вы только не переживайте, тетушка Маара, лучше сходите к Марысе Ноумен и помогите ей. А насчет Кайлы не волнуйтесь, скоро здесь появятся мои товарищи…

– Ну хорошо, – Маара одобрительно кивнула головой, – пойду посмотрю, что там с Марысей. А ты, ежели куда отлучиться надумаешь, дом обязательно запри на все замки, ключи у меня с собой.

Тетушка Маара поспешила к дому соседки. Прапорщик Керим пожал руку юноше и со словами: «Прощевай, поручик, мне возвращаться обратно на дерево, следить за тем, чтобы враг не прокрался в твое жилище» – рванул к забору и вскоре пропал из виду, будто растворился в ночном полумраке. На месте состоявшегося переполоха остались лишь Зенон и верный Василий, который, несмотря на резонные доводы товарища, искренне переживал свое полное фиаско как сторожевого кота и от всей души жаждал реабилитироваться в глазах благодетеля и друга.

«Как же я так опростоволосился? – мысленно терзал себя Василий. – А все женский пол виноват – если б не та рыженькая с соседней улицы…»

Едва лишь перед внутренним взором кота возник манящий образ огненно-полосато-зеленоглазой чаровницы, мысли его потекли совершенно в ином направлении. Отпустив самому себе все свои грехи, он с явным удовольствием принялся смаковать подробности состоявшегося рандеву. Зенон не подозревал, чем в данный момент забита голова его лохматого приятеля, но если бы и догадался, ничуть не обиделся бы на друга, поскольку сам рисовал в голове мысленный образ любимой и вольно или невольно задавался вопросом: «Как там она, бедняжка?»

Тем временем из-за расположенных на западе отрогов Синих гор на небосклоне стали поочередно появляться естественные спутники Ультана. Первыми взошли Глеколь и Джонг, следом показал свой косматый лик загадочный Данаиб. В их ярком свете юноша сумел еще издалека увидеть одинокого велосипедиста, появившегося в дальнем конце улицы Лыковой. Приглядевшись повнимательнее, Зенон с удивлением узнал Зуур эр Шуура. Огр был облачен в светлые шорты и рубаху, на ногах кроссовки шестьдесят какого-то размера. Он сноровисто нажимал педали транспортного средства и сумел развить весьма приличную скорость, во всяком случае, «Крылатый Дракон» дядюшки Торвальда за ним вряд ли смог бы угнаться. Стоит отметить, что и велосипед был размерами под стать седоку, с усиленной стальной рамой, огромными колесами и мощной цепью. Зенон при всем своем желании вряд ли сумел бы на нем покататься.

– Привет, Зен! – издалека громко закричал огр. – Чего нос повесил?!

– Не ори во всю свою луженую глотку, народ перебудишь!

– Да ладно тебе, твой народ сейчас из-за занавесок за нами подглядывает. Завтра на работе выспятся.

Подкатив к юноше, огр с завидной грацией соскочил с велосипеда, едва не до смерти напугав при этом кота. Василий, хоть и был отчаянным забиякой, при этом все-таки оставался вполне адекватным реалистом и, прежде чем вступить в очередную схватку, обязательно оценивал свои шансы на победу. Великана он сразу же зауважал, не только из-за его внушительных габаритов, но еще и потому, что тот оказался приятелем его друга Зенона.

– Давай колись, что у вас тут случилось? – оскалился в улыбке огр, приведя впечатлительного Василия в душевный трепет одним лишь видом своих внушительных клыков.

– Да тут и рассказывать особенно нечего. Я все тебе уже сообщил по телефону. Скажи-ка лучше, у тебя есть какие-нибудь идеи насчет того, где искать пропавшую Кайлу? – И, не дожидаясь ответа, вдруг выругался, затем добавил: – Если хотя бы один волосок упадет с ее головы, замордую гадов самой изощренной пыткой!

– Но-но, юноша! – укоризненно покачал головой Зуур. – Не забывай, что телами одержимых управляют демонические сущности, поэтому пытки в данном случае абсолютно неуместны.

– Ничего, – зло ухмыльнулся Зенон, – когда окажутся в ловушке Парацельса, я оторвусь по полной, как на практических занятиях у профессора Бенвенуто.

– Из вас там, в вашем училище, часом не мастеров заплечных дел готовили? – удивленно вскинул брови огр.

– Да нет, в порядке факультатива этот самый доктор Бенвенуто, авторитет, между прочим, и большой дока в истории юриспруденции, вел у нас ознакомительный курс «Методологические основы средневековой практики проведения дознавательных мероприятий». Настолько интересно рассказывал и показывал, что на его лекции и практикумы едва ли не все училище сбегалось.

– Хотелось бы мне посмотреть, чему тебя научил ваш чокнутый профессор, только боюсь, что средневековые практики и методологии в данном случае будут неуместны.

– Да ладно тебе, Зуур, – махнул рукой Зенон, – помечтать нельзя. Конечно же, демонами будут заниматься спецы Вельмира и Парацельс, а для меня самое главное – вырвать из их лап мою Кайлу.

– Вырвем, – авторитетно изрек шаман. – Ты только зря не переживай, паря.

– Может быть, у тебя уже есть какие-то определенные мысли? – с надеждой в голосе спросил Зенон.

В ответ Зуур эр Шуур гордо напыжился и, вперив взгляд в небеса, сделал вид, что вдруг ужасно заинтересовался сверкающими над головой звездными россыпями.

– Вот же морда упертая! – не выдержал Зенон и продолжил в сердцах: – Задница ты, Зуур, нечуткая! Тут человек изнывает, от полной безызвестности мучается, а тебе все по барабану – на звезды, видите ли, ему приспичило поглазеть!

– Полноте, Зен, – ничуть не обиделся на упреки приятеля огр и в обычной своей манере продолжил: – Найти-то мы ее, конечно же, найдем, в этом не сомневайся, только как бы лет через пяток ты ко мне с претензиями не подкатил, мол, зачем искал, лучше бы и не находил вовсе.

– Да ты просто издеваешься! – возмутился юноша. – Кайла для меня дороже жизни…

– Ага, полвека с лишним назад моя старшенькая была для меня также дороже жизни… А впрочем, – огр махнул рукой, – делай, как знаешь. Я тебя предупредил как друга…

– Вот спасибочки-то! – съязвил Зенон. – Значит, заботишься. Так вот, Зуур, если ты действительно обо мне заботишься…

Договорить он не успел, поскольку из-за ближайшего поворота на улицу Лыковую, невыносимо сверкая новомодными газосветными фарами, выкатил шикарный «Гепард-вектор» – куда уж там «Корсару» Вельмира и даже солидному, но неповоротливому генеральскому «Пентаду». Нетрудно было догадаться, кому принадлежит это чудо инженерной мысли и плод труда тысяч рабочих знаменитого на весь мир концерна «Моторы братьев Хонк».

– Ух ты! – удивленно-восторженно воскликнул Зенон.

– А то! – не без гордости в голосе произнес Зуур, будто локомобиль принадлежал не златовласой эльфийке, а лично ему. – У нас в полюбовниках не только наследные прынцы да прочая голоштанная шушера, мы водили дружбу с такими «денежными мешками», что всю Рутанию скупят, пропьют и еще раз скупят. К тому же, сама Эниэль, девушка небедная и как невеста завидная, только вот замуж не очень-то торопится.

– Что, мужичье, даме косточки перемываете?! – выйдя из машины, задорно улыбнулась Эниэль. Девушка была облачена в полевую армейскую униформу, которая здорово подчеркивала обворожительные обводы ее стройного тела, на поясе ремень с кобурой от «ПП». – Не волнуйтесь, с налоговыми органами у меня полное взаимопонимание…

– …где уж тут не быть взаимопониманию, – негромко пробормотал Зуур, – после того как самого главного налоговика к себе в койку затащила.

К счастью, звук работающего мотора заглушил крамольные речи огра.

– Привет, мальчики! – бодрым голосочком прощебетала девушка и, заметив гордо восседавшего у забора Василия, просюсюкала: – Муси-пуси!.. Какая киса! – Подойдя поближе к расстроенному Зенону, погладила его по щеке и озабоченно поинтересовалась: – Как сам?

– Со мной-то что?! Вот Кайла!.. Где она теперь? Куда ее увезли?.. Бедняжка.

– Ты только не переживай, Зен. – Передняя дверца с противоположной от водителя стороны открылась, и оттуда показалась взъерошенная голова также облаченного в полевую армейскую форму землянина. – Слезами горю не поможешь.

– Спасибо всем на добром слове, – не без сарказма в голосе произнес юноша, – но поскольку мы здесь все-таки собрались, давайте, наконец, что-нибудь делать.

– А вот это уже лучше! – Эльфийка с материнской заботой посмотрела на нашего героя. – Мы способны шутить, значит, способны адекватно оценивать обстановку и принимать правильные решения. – Затем, обведя присутствующих взглядом, остановилась на штатном маге и сразу же взяла быка за рога: – По твоей хитрой морде, людоедина, вижу, что в твоей узколобой башке имеются кое-какие идеи.

– Между прочим, – тут же парировал Зуур, ничуть не обидившись на «людоедину», – мозг огра в полтора раза тяжелее аналогичного органа эльфа или человека. – Однако он не стал муссировать этот общеизвестный научный факт и продолжил уже по теме, обратившись с вопросом к Зенону: – Скажи-ка, Зен, тот перстенек, что ты приобрел у старого прохиндея Бен Иехуды, был на пальце твоей крали в момент ее похищения?

– Да, был. Он так ей понравился, что она практически его не снимает.

– Ага, значица, «гайка» при ней! – радостно констатировал огр и забормотал себе под нос нечто невразумительное для окружающих: – Впрочем, я был более чем уверен, что оберег не позволит… Короче, теперь остается лишь произвести настройку… – С этими словами Зуур эр Шуур залез в один из бездонных карманов своих шорт и извлек оттуда невзрачное на вид колечко, вырезанное из кости какого-то животного. Подняв его над головой, шаман с гордостью изрек: – Бакулюм моржа, или костяная основа его пениса, штука весьма функциональная, но изрядно опошленная людишками и ставшая притчей во языцех по причине мелочной завистливости человеческого племени, мол, у нас такого нет, значит, этого не должно быть ни у кого. А ведь в холодных водах арктических морей, не имея подобного приспособления, можно вполне остаться без потомства и кануть в Лету, как саблезубые тигры, мускусные бобры или…

– Зуур, кончай демагогию! – укоризненно покачала головой Эниэль. – Насчет моржовых причиндалов подискутируем как-нибудь позже.

Огр недовольно зыркнул на нетерпеливую эльфийку, но опять-таки не стал вступать с ней в пререкания. Отойдя в сторонку, он уселся прямо на жесткий тротуар, положил свою сомнительную драгоценность на брусчатку и принялся что-то нашептывать, одновременно совершая руками энергичные пассы. Любопытный Василий, сократив предельно дистанцию между собой и огром, с интересом наблюдал за действиями загадочного гиганта. Не прошло и минуты, как на том месте, где лежало костяное колечко, ярко полыхнуло. Перепуганный насмерть кот заблажил дурным голосом и рванул что было мочи в спасительную тень хозяйского палисадника. На какое-то время Зенон, внимательно следивший за манипуляциями коллеги, потерял способность обозревать окружающее пространство. Негромко чертыхаясь в адрес чародея, не удосужившегося предупредить о возможных последствиях своих трансцендентных фокусов, он принялся тереть слезящиеся глаза тыльной стороной ладоней. Впрочем, очень скоро мельтешение ярких разноцветных звездочек перед глазами прошло, и зрение вновь к нему вернулось.

Колечко продолжало лежать на каменной брусчатке, но теперь оно излучало слабое пульсирующее мерцание. Приглядевшись повнимательнее, молодой человек заметил, что испускает свет не вся поверхность кольца, а лишь небольшая его часть.

– Самый обыкновенный доппель, или магический аналог того самого перстня, что в настоящий момент находится на пальце твоей девахи. Теперь она никуда от нас не денется, так как оба предмета связаны невидимыми неразрывными узами. – Шаман взял в руки колечко и покрутил его. Светящаяся полоска нисколько не сместилась, а продолжала оставаться на том же месте, как бы указывая определенное направление. – Вот видите, – продолжал довольный маг, – девку увезли туда, куда показывает доппель. Дальше не мне вас учить, что нужно делать.

Зуур эр Шуур извлек из заднего кармана своих шорт многократно сложенный лист бумаги и принялся осторожно его разворачивать. Загадочный лист оказался крупномасштабной картой Кряжска и его окрестностей.

– Ага, я поняла, – Эниэль присела на корточки рядом с огром, – отмечаем азимут в нескольких пунктах и в точке их пересечения получаем точные координаты… Подожди, Зуур, у меня в багажнике подходящий для планшета лист фанеры имеется и компас, а также измеритель с линейкой. Сейчас принесу…

Пока товарищи занимались делом, Зенон слетал в свою комнату и оперативно переоблачился в полевую военную форму и прочные армейские ботинки. Прихватив штатный «ПП», десантный нож, бинокль и полдюжины гранат, которые он так и не удосужился вернуть грандмагу, юноша опрометью выскочил из дома, не забыв запереть на ключ все многочисленные дверные замки, установленные предусмотрительной тетушкой Маарой.

Когда он выбежал на улицу, товарищи уже поджидали его, сидя в салоне локомобиля. Усаживаясь на заднее сиденье рядом с огром, он услышал вопрос Парацельса, обращенный к штатному магу группы:

– Зуур, а почему именно моржовый… гм… моржовую кость ты использовал для создания магического колечка?

Вместо огра ему ответила Эниэль. Продвинутая эльфийка ласково посмотрела на непонятливого юношу и промурлыкала негромко:

– Магия любви, мой глупый мальчик, ее в этом бакулюме выше крыши нашпиговано. Даже я это понимаю, хотя никакого отношения к магии и чародейству не имею.

На что Зуур эр Шуур лишь развел руками, дескать, добавить ему нечего. Но насчет полной неспособности эльфийки к какой-либо магии лишь скептически усмехнулся, поскольку был искренне убежден в том, что при охмурении своих жертв Эниэль весьма искусно манипулирует тонкими астральными телами. Отчего откровенно считал ее самой настоящей ведьмой и в душе немного побаивался – вдруг эта неугомонная стерва решит и на нем испытать свои любовные чары. Вообще-то, как самец в полном смысле этого слова, огр вовсе не чуждался интрижек на стороне. Более того, в свое время был знатным ходоком и волокитой, разбившим вдребезги не одно женское сердце. Но с годами остепенился, стал уделять больше внимания семейным ценностям, резонно полагая, что, если ты сам способен тайком проникнуть в чью-нибудь спальню, обязательно сыщется ухарь, который возжелает проделать то же самое с одной из твоих жен.

Проехав пару километров, Эниэль остановилась и, выйдя на свежий воздух, пристроила планшет с приколотой к нему картой на капоте своего «Гепарда-вектора». Сориентировав карту строго по сторонам света, эльфийка и присоединившийся к ней огр с помощью магического кольца-указателя очень быстро определили, в каком направлении в данный момент находится Кайла. Получив первый результат, Эниэль ткнула пальцем в пересечение двух тонких карандашных линий и уверенным тоном заявила:

– Вот полюбуйся, Зен, сейчас Кайла и ее похитители находятся северо-западнее Кряжска, примерно в тридцати – тридцати пяти километрах отсюда. Скорее всего, ее везут куда-то в Синие горы, ибо в том месте, кроме труднопроходимого леса, ничего нет, а до ближайшей деревушки Озерной им ехать еще верст пятьдесят с гаком. Дорога там неплохая, регулярно ремонтируется, поскольку используется для подвоза в Кряжск заготовленного леса и обогащенной руды из золотоносного месторождения Волчья Пасть, до которого от деревни Озерной еще километров двадцать пять не меньше. Короче говоря, Зен, нам стоит попробовать перехватить локомобиль твоего приятеля Хаара до того, как он и Кайла, а может быть, и еще кое-кто из безликих доберутся до Озерной.

– Шелудивый пес ему приятель, – сквозь зубы процедил юноша. – Мне б только до него руками дотянуться.

– Не дури, парень! – Эниэль строго взглянула на покрасневшего от злости поручика. – У Парацельса имеется спецоборудование для извлечения демонических сущностей из тел носителей. А насчет наказания – не переживай, наш гений запросто превратит их в полезную энергию. Ведь так, милый?

– Легко, – кратко ответил землянин и, покраснев от того, что его назвали гением, добавил: – Для тебя, моя радость, хоть лазерное шоу на весь Кряжск и в придачу праздничный салют из всех пойманных демонов разом.

– В таком случае чего же мы медлим?! – воинственно прорычал Зуур эр Шуур. – По коням! Время – деньги.

Управляемый опытной ручкой Эниэль «Гепард-вектор» пулей понесся в направлении северо-западной окраины столицы Синегорья. Богатый водительский опыт Эниэль и отсутствие на проезжей части безалаберных жителей Кряжска, для которых свод правил дорожного движения – не указ, способствовали тому, что буквально через четверть часа, преодолев пятнадцать километров, локомобиль выкатил за пределы города.

Дорога, ведущая к деревне Озерная и далее к руднику Волчья Пасть, оказалась очень даже приличной. Субсидируемые отчасти из государственного бюджета, но в основном частными организациями, принимающими участие в освоении богатств этой части Синегорья, ремонтные службы уделяли всемерное внимание поддержанию дороги в рабочем состоянии.

В паре километров от Кряжска пришлось еще раз остановиться для того, чтобы убедиться в том, что локомобиль Хаара продолжает движение в сторону деревни Озерная, а не свернул к одной из заброшенных делянок, где безликие могли организовать временную или даже постоянную базу. Опасения оказались напрасными – машина с похищенной Кайлой никуда не сворачивала. Пока «Гепард-вектор» лавировал по городским улицам и переулкам, локомобиль безликих преодолел всего десяток километров. Впрочем, даже при подавляющем преимуществе в скорости нашим героям вряд ли удалось бы догнать беглецов до того, как те достигнут Озерной. Понимая это, Эниэль выжимала из своей «красавицы» все, что можно. В результате локомобиль сумел развить просто бешеную скорость – восемьдесят километров в час.

– Эни, поосторожнее, пожалуйста, – запричитал изрядно побледневший огр, – если мы сейчас врежемся в какое-нибудь дерево, моим горластым женушкам придется жить на скудное государственное пособие.

– Восемьдесят кэмэ в час – ерунда, – авторитетно заявил Парацельс. – На Земле гоняют под двести, и ничего.

– Будет врать-то! – забыв все свои недавние страхи, откровенно усмехнулся Зуур. – Да на таких скоростях все вы там давно передавили бы друг друга.

– Это может показаться тебе весьма странным, Зуур, – не обращая внимания на явный скепсис в голосе великана, продолжал землянин, – но темп жизни на моей далекой родине намного выше, чем здесь. А теперь, пожалуйста, ответь на один вопрос: «Какова средняя скорость ваших конных экипажей?»

– Вот уж никогда не мерил.

– Ну приблизительно?

– По городу километров, может быть, тридцать в час, ну, максимум сорок, – почесав шишковатый череп, выдал Зуур эр Шуур.

– И что, до появления пыхтелок с паровыми силовыми агрегатами под их колеса никто не попадал? – не без ехидцы осведомился Парацельс.

– Ну, как же, – не заметив явной иронии в голосе собеседника или не посчитав нужным отреагировать на нее, ответствовал огр, – попадали, и еще как попадали, и всякие ротозеи, и собаки, и кошки, и прочая домашняя скотина, а особенно куры. Насчет этих тварей до сих пор специальное примечание в правилах дорожного движения имеется, дескать, если какой петушок или курочка попадут под колесо, владелец транспортного средства не несет за это никакой ответственности…

– Э-э-э, Зуур, – радостно улыбнулся хитроумный землянин, – уходим от темы. Не юли и согласись, что дорожно-транспортных происшествий с летальным исходом до появления ваших высокоскоростных локомобилей было не меньше?

При этом «высокоскоростных» было произнесено им с такой откровенной издевкой, что сидящая за рулем Эниэль, не выдержав, резонно заметила:

– А нас и такая скорость вполне устраивает. К тому же сам рассказывал, что эти ваши автомобили работают на керосине, запах которого я органически не перевариваю.

– На бензине, дорогая, – поправил эльфийку Парацельс, – и не пахнут они вовсе… точнее, пахнут непередаваемо манящим запахом скорости и комфорта, особенно дорогие модели… Да что там «Мерседесы», «БМВ», «Тойоты», будь в моем распоряжении сороковой «Москвич» одного моего хорошего знакомого – дяди Сережи, я бы показал вам, что такое настоящая скорость.

– Чем же этот сороковой «Москвич» твоего дяди Сережи так примечателен? – с нескрываемым интересом спросил Зенон.

– Для начала вам стоит понять, что такое вообще «М-2140», – принялся увлеченно и со знанием дела объяснять Парацельс. – Неторопливый мастодонт весом в тонну, с относительно слабым движком и недоработанной трансмиссией, способный обогнать на трассе лишь велосипедиста. Короче говоря, автомобиль явно не для получения удовольствия от быстрой езды, скорее для транспортировки картошки и яблок с загородного дачного участка. Так вот, этот мой знакомый дядя Сережа без особенных конструктивных переделок довел своего «Москвича» до такого ума, что со своим штатным движком на трассе, а особенно на подъемах, он запросто «делал» практически любую иномарку. А теперь представьте физиономию какого-нибудь чересчур уверенного в себе пацана, выложившего за «мерина» или «бумер» последней модели немереное количество американской зелени, после того, как его супернавороченную тачку обошло допотопное изделие отечественного автопрома, причем далеко не новое, и он не способен ничем воспрепятствовать этой вопиющей несправедливости. Впрочем, вряд ли вам это удастся, а я видел собственными глазами – пару раз дядя Сережа по-соседски брал меня с собой покататься… – Помолчав немного, Парацельс со вздохом добавил: – Царствие ему небесное, и пусть земля ему будет пухом.

– Разбился на своей машине? – участливо спросила Эниэль.

– Вовсе нет, – отрицательно замотал головой юноша и невесело пояснил: – Утонул на Ахтубе – река такая, куда некоторые мои соотечественники ездят летом отдыхать… – И, помолчав немного, добавил: – Величайшего ума и золотого сердца был человек…

Какое-то время ехали в полной тишине. Каждый думал о своем. Парацельс вспоминал своего земляка дядю Сережу, ушедшего из этой жизни в самом расцвете творческих сил. Эниэль с традиционной женской чуткостью сопереживала любимому. Мысли Зенона были заняты Кайлой. Лишь огр полностью абстрагировался от реальной действительности, а также любых посторонних мыслей. Штатный маг группы, войдя в астрал, пытался дотянуться до сознания кого-либо из преследуемых лиц. К величайшей его досаде, получалось это у него из рук вон плохо, как будто автомобиль Хаара со всеми его пассажирами прикрывала завеса какого-то очень сложного заклинания.

«Эх, будь сейчас на моем месте кто-нибудь покруче, – огорченно подумал огр, – Вельмир или, на худой конец, одна из его мамзелей-ассистенток, вмиг прочистили бы мозги этим демонам или дистанционно вывели из строя движок. Жалко Зенона, но все-таки молодец вьюнош – присутствия духа не теряет».

Локомобиль натужно взревел и ощутимо сбавил скорость. Это означало всего лишь то, что дорога пошла в гору.

– Ну вот, – безрадостно констатировал Парацельс, – теперь будем тащиться со скоростью улитки. – Однако тут же просветлел лицом и не без нотки оптимизма в голосе заявил: – Ну, ничего, как покончим с демонами, первым делом займусь созданием приличного электромобиля. А может быть, и самолет получится – с вашими чудесными аккумуляторами, способными запасать мегаваттчасы на килограмм массы, несложно собрать индивидуальное летательное средство типа заплечного пропеллера с мотором, как был у Карлсона. Впрочем, госпожа Астрид Линдгрен к вашему измерению не имеет никакого отношения.

– А ты нас просвети, милый, – нежно проворковала Эниэль. – Глядь, и дорога покажется не такой утомительной.

– Давай, парень, расскажи про летающего мужика, – поддержал подругу Зуур.

Парацельс недоуменно уставился на эльфийку и, не заметив в ее любящем взгляде ни малейшего намека на иронию, нерешительно произнес:

– Ну, если только никто не станет возражать. – Возражений ни от кого не поступило, и землянин, зажмурив глаза, начал излагать неторопливо, как по писаному, поскольку помнил практически дословно полюбившуюся с самого раннего детства историю о забавном толстяке, живущем на крыше, и его маленьком друге: – В городе Стокгольме, на самой обыкновенной улице, в самом обыкновенном доме живет самая обыкновенная шведская семья по фамилии Свантесон…

Поначалу чуждые земным реалиям коренные обитатели Ультана несколько раз перебивали рассказчика с требованиями разъяснить тот или иной непонятный момент. Однако по мере развития сюжета зачарованные слушатели вдруг поверили в существование и Малыша, и его друга Карлсона, и домомучительницы Фрекен Бок, а также всех прочих персонажей забавной сказки, тем более что Парацельс излагал историю в лицах, талантливо подражая голосам героев одноименного мультфильма…

Когда молодой человек закончил свой рассказ, эмоциональная Эниэль бросила руль и захлопала в ладоши, рискуя съехать с дороги и врезаться в дерево, и восторженно воскликнула:

– Браво, милый! Тебе следует обязательно записать эту историю на бумагу и отправить в самое популярное столичное издательство. Нет, лучше в журнал – там быстрее напечатают, а лучше в несколько…

– Но, Эни, дорогая! Я не имею никакого права на публикацию без разрешения правообладателя.

– Ну и кто у нас правообладатель и где он? – с нескрываемой усмешкой спросила хитроумная эльфийка и тут же сама ответила на свой вопрос: – То-то и оно, как ты сам говоришь: «В Караганде». Поскольку нет правообладателей, никто не предъявит тебе претензий, а чтобы совесть не мучила, можешь опубликовать под псевдонимом Астрид… Ну как там ее?

– Линдгрен, – негромко пробормотал землянин и, в полной мере оценив заманчивые перспективы подброшенной ему идеи, продолжил заметно повеселевшим голосом: – Вообще-то я много всяких историй знаю и стихов. Может быть, действительно стать великим писателем? Всю сагу Толкиена помню практически наизусть, кое-что из Пушкина, Лермонтова, Есенина очень уважаю:

Село, значит, наше – Радово,

Дворов, почитай, два ста.

Тому, кто его оглядывал,

Приятственны наши места.

Богаты мы лесом и водью,

Есть пастбища, есть поля.

И по всему угодью

Рассажены тополя…{С. Есенин. «Анна Снегина».}

– Не, Парацельс, – в разговор двух влюбленных встрял бесцеремонно огр, – ты лучше электромобиль да пропеллер с мотором придумай, как тот, что у Карлсона, да телевизор такой же, как был у тебя на Зоне, чтобы мои супружницы поменьше воевали друг с другом, а побольше в экран пялились. А писательство – дело пустое…

– Зато весьма доходное, – парировала острая на язычок Эниэль, – к тому же никто его не заставляет отказываться от изобретательства…

– Не от изобретательства, дорогая, – поправил подругу Парацельс, – а от внедренческой деятельности, ибо все, что я здесь «наизобретал», уже давно изобретено на Земле. Конечно, ваша магия дает значительно больший простор для творческой мысли, однако факт остается фактом – я не Эйнштейн, не Тесла, даже не профессор Капица из популярной телепередачи «Очевидное – невероятное».

– Парацельс, кончай набивать себе цену! – откровенно возмутился Зуур эр Шуур. – Я, конечно, не знаю, кто эти самые Эйнштейны, Теслы и Капицы, но я видел твой телевизор, и компьютер видел, и действующую модель гидроэлектростанции, и еще много чего. Поэтому для нас ты и Эйнштейн, и Тесла, и профессор Капица в одном лице. Кстати, ты как-нибудь сваргань для меня этот самый компьютер, чтобы с тетрисом, страсть как понравилась мне эта игрушка. Только клавиатура чтоб под мои пальцы была.

– Да что там тетрис! – оседлал любимого конька землянин. – Со временем у нас такие гамесы появятся, что на старушке Земле и не снились. Абсолютное гипнотическое погружение в виртуальную реальность – вот что в будущем ждет местных геймеров.

– Ага, все погрузятся в эту самую виртуальную реальность, да так там и останутся – перемрут от голодухи и гиподинамии, – резонно возразил огр. – По мне, так и тетриса вполне достаточно, ну еще можно в картишки перекинуться – не грех машину уделать. А тебе бы все в игрушки играть, нет чтобы этой своей виртуальной реальности какое полезное занятие придумать.

– А чего здесь думать? – тут же нашелся Парацельс. – Гипнопедия в самом широком ее понимании: от усвоения иностранных языков до постижения мудреных научных истин. Гипнокино, позволяющее зрителю самому стать участником той или иной постановки. А строительство и архитектура – погружение в виртуальную реальность позволит в полной мере оценить достоинства и недостатки того или иного проекта еще до начала его строительства. Как видишь, уважаемый Зуур эр Шуур, виртуальная или киберреальность позволит не только экономить значительные время и средства, но даст в руки обитателей вашего мира массу таких возможностей, которые до этого невозможно было увидеть даже в самом радужном сне. Вообще-то насчет того что широкое внедрение виртуальной реальности чревато определенной опасностью ухода от реальной жизни части населения, я готов с тобой согласиться. Но прогресс остановить невозможно, и подобные проблемы решать уже не нам с тобой. Единственное, что я могу утверждать с абсолютной уверенностью, – то, что широкое внедрение высоких технологий встряхнет это сонное царство, заставит творческую мысль его обитателей забить ключом. В результате очень скоро мы полетим к звездам, широко распахнем двери в параллельные миры, и вообще одному Господу Богу ведомо, что здесь будет лет эдак через пятьдесят…

– Ага, – не сдавался огр, – и получим из этих параллельных миров невесть что на наши неугомонные задницы. Примерно то же самое, что имеем сейчас, – неисчислимые орды демонов, мечтающих заграбастать наше пространство, а нас – его законных обитателей – отправить в Тартарары.

– Зуур, поясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду? – обратился к штатному магу Зенон, до этого с интересом внимавший околонаучному диспуту товарищей. – Помнится, ты уже что-то говорил по поводу неразумного использования магии твоими коллегами по цеху.

– А то и говорил, – зло проворчал огр, – что печь должно топить дровами, а не саламандрами, а электричество извлекать из воды, как предлагает Парацельс. Иначе рушатся, казалось бы, незыблемые межпространственные границы, и мы имеем то, что имеем: твоя зазноба в лапах демонов, добропорядочный огр вместо того, чтобы спокойно почивать в своей постели, вынужден посреди ночи тащиться невесть куда в сомнительной компании отчаянных искателей приключений, и вообще, мир готов вот-вот провалиться в глубокую и темную, как задница тролля, дыру.

– Ты там бывал? – подначила шамана Эниэль.

– Где? – недоуменно спросил огр.

– Ну, в этой самой заднице тролля.

– Погоди, – ничуть не обидевшись, пророчески изрек Зуур, – когда все там окажемся, будет не до смеха.

– Типун тебе на язык, людоедина неотесанная! – громко заверещала эльфийка. – Каркаешь, будто стая ворон!

– И вовсе-то я не каркаю, – обиделся шаман. – Вспомни, что сказано в древних пророчествах: «И разверзнутся хляби земные и небесные, и падет из туч на землю не влага освежающая, а сера огненная, и сама земля станет гореть, аки сера, и не станет места во всем мире ни твари разумной, ни зверю дикому, ни птице парящей, ни растению цветущему».

– Тьфу на тебя еще раз, – испуганно пролепетала впечатлительная Эниэль, – горазд ты Зуур пугать слабых женщин. И не надоест нести всякую несусветную чушь.

– Лучше за дорогой следи, слабая женщина, – весело оскалился штатный маг группы, – да не врежься вон в ту основательно раздолбанную тачку, брошенную кем-то прям посередь тракта.

Ответом ему был режущий ухо визг тормозов, и, не доехав пяти метров до препятствия, могучий «Гепард-вектор» встал как вкопанный. Все находящиеся в салоне локомобиля подались вперед. Впрочем, сильно никто не пострадал, лишь Эниэль чувствительно ударилась животом о рулевую баранку да Парацельс протестировал на прочность лобовое стекло собственным лбом. Стекло выдержало, лоб – также.

– А все ты, оглобля, со своими пророчествами! – потирая ушибленное место, эльфийка накинулась на огра.

– А я-то здесь при чем?! – удивлению и возмущению шамана не было предела. – Не я ли первым заметил брошенную машину и сообщил об этом тебе?! Не умеешь толком водить, так и скажи, мы Зенона или Парацельса за руль посадили бы!

– Полно вам, друзья, собачиться! – укоризненно воскликнул Зенон. – Лучше взгляните на номера. Никаких сомнений, что это тот самый локомобиль, на котором увезли Кайлу. Прав был Скраб – вот уж действительно драндулет так драндулет! И как только такой рухляди удавалось проходить техосмотры?

Действительно, в ярком свете фар потеки ржавчины и многочисленные вмятины на кузове смотрелись особенно угнетающе.

– Всё очень просто, – менторским тоном изрек огр, – полсотни имперских на лапу инспектору, и всё тики-таки: «Ваше транспортное средство еще очень даже ничего, побегает». Привыкай, Зен, жить по справедливости – ты к гражданину с полным пониманием, так он расшибется в доску, лишь бы достойно отблагодарить тебя.

– Коррупционер и оборотень в погонах! – сквозь зубы процедила все еще обиженная на огра непонятно за что Эниэль.

Не дав разгореться очередному скандалу, Зенон в довольно резкой форме осадил эльфийку:

– Эни, ты тут самая старшая по званию, а ведешь себя словно обиженная малолетка. – Не дожидаясь ответной реакции, юноша распахнул дверцу и стремглав рванул к бесхозному транспортному средству.

Локомобиль Хаара был пуст – ни Кайлы, ни ее похитителей там не оказалось.

– Интересно получается, – задумчиво пробормотал подошедший огр, – локомобиль брошен, пассажиры и водитель непонятно куда слиняли. А до ближайшего поселения еще как минимум десяток километров.

С этими словами он вытащил из кармана заветное колечко и внимательно посмотрел на него. Светящаяся точка целеуказателя теперь сместилась вправо от дороги – если смотреть по ходу движения «Гепарда-вектора» – и определенно указывала на одну из древних останцовых гор. Зенону даже показалось, что на ее выровненной вершине он заметил какое-то шевеление. Юноша напряг зрение, но в неверном свете трех лун Ультана было сложно разобрать, что там происходит. Он хотел было сходить за оставленным в салоне биноклем, но в том месте, куда он так напряженно всматривался, вдруг вспыхнул радужно-переливчатый овал.

– Ух, ты! – восторженно воскликнул Парацельс. – Да это же самое настоящее НЛО! После встречи с точно такой же штуковиной я неожиданно перенесся в ваш мир прям с рыбалки. Жалко кевларовый спиннинг и удочку из модифицированного углепластика не прихватил… Интересно получается, значит, и вас здесь пасут братья по разуму… Карданный вал им в задницу и кривошипно-шатунный механизм в глотку!

– Не, паря, – огр успокаивающе похлопал по плечу не на шутку разволновавшегося землянина. – Никакая это не нэлэо, а портал вневременного, или по-другому – мгновенного транспортного, перехода. На всем Ультане наберется едва ли полторы-две сотни чародеев, способных оперировать столь сложными заклинаниями, да и то путешествовать они могут лишь в пределах данной планеты. Правда, время от времени то тут, то там возникают спонтанные врата, в которые и попадаются всякие любопытные олухи. – Зуур пристально взглянул в глаза смущенному Парацельсу и с ухмылочкой спросил: – Что, юноша, страшно было при появлении твоего нэлэо? – И тут же сам на него и ответил: – Знаю, страшно, но нас обуял исследовательский зуд, и мы вопреки инстинкту самосохранения решили его потрогать…

– Зуур, кончай изгаляться над Парацельсом! – вступился за землянина Зенон. – Лучше ответь, откуда у безликих появился архимаг, способный распахнуть врата вневременного перехода, и куда они собираются утащить Кайлу? И вообще, нам следует не рассусоливать, а срочно мчаться, спасать пленницу.

– Не суетись, Зен, воспрепятствовать их бегству мы все равно не в состоянии, но ты, главное, не переживай, никуда от нас они не денутся. – Зуур почесал когтями свою бритую макушку и начал рассуждать вслух: – Несомненно, эта сияющая штуковина – дело рук наших клиентов. Как им удалось включить портал, сие для меня пока великая тайна. Вряд ли каким-то образом демоны смогли договориться с кем-то из высших иерархов Ультана, чтобы тот распахнул перед ними врата. Версию об их спонтанном происхождении по причине ее полной абсурдности мы даже рассматривать не будем. Остается предположить, что безликие способны каким-то образом управлять вневременными переходами. В таком случае возникает резонный вопрос: «Для какой такой надобности им пришлось тащиться в горы на старом разбитом драндулете?» Не проще было бы слинять туда, куда они в данный момент направляются, прямо с улицы Лыковой сразу же после захвата Кайлы?.. – Зуур эр Шуур замолчал, выдерживая драматическую паузу.

– И что ты этим хочешь сказать? – первой не выдержала Эниэль. – Ну же, не тяни, Зуур, нам Кайлу спасать, а мы здесь стоим без толку да еще над товарищами изгаляемся, изображая из себя великих трагиков!

– Закрой рот, змееязыкая самка! – парировал огр. – Сама мозгами пошевелить не в состоянии, так не мешай это делать другим. А что касается наблюдаемого нами феномена, я подозреваю, что это одно из творений даридов. Насколько мне известно, во времена их владычества весь Ультан был опутан густой сетью подобных транспортных переходов. Вполне вероятно, что эти загадочные существа были способны проникать также в иные измерения, но это всего лишь частная версия, не подкрепленная никакой доказательной базой. Впрочем, я могу и заблуждаться, и этот переход никакого отношения к даридам не имеет, а представляет собой нечто иное…

Не доведя мысли до конца, огр осекся, поскольку радужное сияние на вершине полуразрушенной горы погасло. В следующий момент с магическим двойником перстня Кайлы произошла весьма загадочная метаморфоза: светящаяся точка-целеуказатель растеклась по поверхности кольца. Теперь слабое равномерное сияние излучал весь доппель, так, словно Кайла со своим колечком оказалась одновременно во всех направлениях.

– Что это означает, Зуур? – Зенон указал пальцем на магический артефакт.

На что огр пожал своими могучими плечищами и, обиженно хлопая глазенками, будто он малое дитя, которому злая нянька только что поведала о том, что Новогоднего Деда на самом деле не существует, молча уставился на загадочное колечко.

– Ну, чего пасть раззявил, людоедина?! – ехидно поинтересовалась неугомонная эльфийка, явно отыгрываясь за «языкастую самку» и все прочие перенесенные ею обиды и унижения, – что, сказать нечего?

– Ничего не понимаю, – не обращая внимания на подначки и подковырки зеленоглазой фурии, негромко пробормотал Зуур эр Шуур.

– В таком случае, – предложил Зенон, – может быть, все-таки сходим туда и посмотрим, что же там, в конце концов, произошло.

Сборы заняли не более пяти минут. Из багажного отделения локомобиля Эниэль были извлечены парочка заплечных мешков, как пояснил Парацельс, в них находилось спецоборудование. Рюкзаки вручили Зенону и огру, сам же землянин взял в руки лишь свой бесценный ноутбук. Потом подождали, пока эльфийка отгонит «Гепард-вектор» с проезжей части под раскидистые кроны растущего вдоль обочины широколиственного леса. Выйдя из машины, девушка захлопнула за собой дверцу и, похлопав по капоту нежной ручкой, направилась к стоящим поодаль товарищам. В ответ на столь фамильярное обращение приведенная в боевую готовность страж-система зловеще рыкнула и мигнула фарами. Теперь никакой злоумышленник не сможет угнать или причинить иной вред данному транспортному средству.

– Все, мальчики, я готова, – доложила Эниэль, подходя к товарищам.

– Вот же лярва, – негромко пробормотал огр, – даже губищи не забыла накрасить. – На его счастье, до остреньких ушек дамы эта обидная фраза не долетела.

Когда наши герои направились к останцовой горе, было около четырех часов утра. Из трех естественных лун на небосводе оставались лишь две: Данаиб и Глеколь. Небо на востоке уже начинало сереть – через час с хвостиком над горизонтом взойдет дневное светило, возвещая о начале нового трудового дня. До подножия не очень крутой горы шли довольно бодрым шагом, но едва лишь начался подъем, не приспособленный к путешествиям в горной местности Парацельс начал задыхаться и отставать. Пришлось могучему огру взгромоздить землянина на свою широкую спину и, как ребенка, тащить на закорках. Несмотря на приличный дополнительный вес, Зуур эр Шуур ничуть не сбавил темп. Он бодро шагал впереди честной компании, безошибочно выбирая своим природным чутьем исконного обитателя горных круч самый легкий и безопасный маршрут. Хотя большую часть своей жизни огр провел в городе, природные инстинкты, доставшиеся ему от предков, действовали безупречно, отчего довольно сложный подъем на трехсотметровую высоту занял у них всего-то полчаса.

– Слазь, приехали! – громко рявкнул огр, оказавшись вместе со своей ношей на ровной, будто обрезанной гигантским ножом, вершине горы.

Парацельс послушно соскочил на землю и едва не грохнулся – затекшие ноги отказывались удерживать его тело в вертикальном положении.

– А ты поприседай, милый, – посоветовала ничуть не запыхавшаяся Эниэль, – да ножками подрыгай, чтобы кровь разогнать. – После чего традиционно набросилась на горного великана: – Мог бы побережнее с ним обращаться. Эвон как помял мальчика.

– Твоему мальчику, – не растерялся огр, – неплохо бы с полгодика пожить в одном из эльфийских тренировочных лагерей, тогда бы он уж точно без всякой посторонней помощи мухой взлетал бы на горные кручи посерьезнее этой. Это ж разве гора?! Так, холмик убогий. Взять бы вас с собой разок на Талгай или Шанти, вот где кручи – дух замирает и душа поет.

– Ладно, акын горних высей, – беззлобно усмехнулась Эниэль, – веди нас на то место, где был портал. Ни хрена не могу ориентироваться в ваших горах. Вот если бы тут лес рос или на худой конец – парочка деревьев…

– Никуда ходить не нужно. Вот оно – то самое место. Именно здесь и был портал.

Пока огр и эльфийка вели задушевную беседу, Зенон в поисках вещественных доказательств, способных пролить свет на то, что здесь произошло, тщательно обследовал окружающее пространство. Его старания не были напрасными – небольшой обрывок тонкой голубоватой материи был явным доказательством недавнего присутствия здесь Кайлы Ноумен.

– А девка молодец! – удивленно покачал головой Зуур эр Шуур. – Догадалась оторвать кусочек от своего платьица. Это свидетельствует о том, что твоя зазноба в своем уме и твердой памяти.

– Она у меня что надо! – гордо напыжился Зенон. – К тому же на юридическом факультете заочно учится.

– Молодец-то она молодец, – привередливо надула пухлые губки Эниэль. – Однако не мешало бы некоторым чародеям-чудодеям приступить к своим прямым обязанностям.

– А вот тут ты действительно права. – Штатный маг группы неожиданно легко принял упрек в свой адрес. Указав рукой на валяющийся неподалеку обломок скалы, он с видом профессионального конферансье громко провозгласил: – Попрошу уважаемую публику убраться вон за тот камушек, закрыть глаза, а лучше и вовсе полностью укрыться за ним! Сейчас здесь начнется небольшое светопреставление.

Всякому разумному обитателю Ультана с самого раннего детства хорошо известно, что, если какой-либо чародей просит вас убраться подальше от того места, где он собирается заниматься своими загадочными манипуляциями и не подсматривать, нужно сделать именно так, как он сказал. Вполне естественно, протестные натуры время от времени встречаются и в этом мире, однако, поверьте на слово, по понятным причинам таковых с каждым годом становится все меньше и меньше. Зенон и Эниэль по своей природе никогда не были толстокожими упрямцами и тут же поспешили укрыться за вышеозначенным каменным осколком. Что же касается Парацельса, небогатый опыт общения с магами его покамест ничему не научил, именно поэтому, несмотря на предупреждение, он все-таки попытался высунуть свой нос из укрытия, за что получил от любящей эльфийки весьма жесткую подсечку и чувствительный удар железным кулачком в солнечное сплетение. Вполне естественно, что после столь убедительного аргумента всякое желание за кем-либо подсматривать моментально улетучилось из лохматой башки юноши. Справедливости ради стоит отметить, что вслед за наказанием за откровенную нерадивость он был осчастливлен легким поглаживанием по взъерошенной головенке и смачным материнским поцелуем в щечку.

– Дурачок, – заботливо проворковала Эниэль, – никогда так не делай. Один мой знакомый вот так же подсматривал за магом и стал безнадежным импотентом, а потом и вовсе ориентацию поменял. Я, конечно, не ханжа, но гомиков на дух не перевариваю.

– Успокойся, родная, – немного отдышавшись от коварного удара любимой, улыбнулся Парацельс, – я так же, как и ты, убежденный гетеросексуал, и отец, и дед, и все прочие мои предки были таковыми. А дед, ты не поверишь, последний раз женился в восемьдесят, да не на какой-нибудь древней старушенции, а на ядреной двадцатипятилетней девке, первой красавице в их деревне, настрогал детей с дюжину и почил в бозе в возрасте ста двадцати годков. Кстати, мой батя был пятым сыном от этого брака.

– Очень даже верю, – обворожительно-хрипловатым голоском промурлыкала Эниэль. – Если твой дед хотя бы наполовину обладал твоей харизмой, я прекрасно понимаю его молодую жену…

Эльфийка хотела еще чего-то добавить, но в это время до ушей укрывшейся за камнем троицы донесся восторженно-возбужденный рев огра:

– Ни хрена ж себе засада! Айчи пайхудш саама’ах мбэ! Нга’ах мбэ!

– Это что он сейчас сказал? – недоуменно захлопал ресницами землянин.

– Дословно в переводе с огрского, – пояснила Эниэль, – это звучит так: «Пусть толстый скальный червь залезет в задницу моему злейшему врагу и закупорит ему прямую кишку!» – но трактуется совершенно иначе: «Смотрите все, какой я молодец!» Короче, извращенный юмор примитивных горных людоедов.

– Сама извращенка неисправимая, – весело ощерился Зуур эр Шуур, затем во всеуслышание объявил: – Всё, теперь можно вылезать.

Первым высунул нос из-за обломка скалы Парацельс и тут же восторженно воскликнул:

– Йоперный театр! Так это действительно самое настоящее НЛО! Точно такая хрень утащила меня с Земли прям во время удачной поклевки. Признаться, меня до сих пор несказанно мучает, что именно попалось тогда на крючок моей удочки, даже по ночам снится, как я вытаскиваю из воды пудового сома или двухкилограммовую щуку.

Вслед за любознательным землянином подняли головы Зенон с Эниэль и, увидев переливающийся всеми цветами радуги внушительных размеров кокон, висящий в метре от восседающего в позе лотоса чародея, не смогли удержать возгласов восхищения. Конечно же, и человек, и эльфийка были наслышаны о различных чудесах и диковинках, доступных магам высшего круга посвящения. Но расскажи им кто-нибудь полчаса назад, что какому-то скромному провинциальному чародею удастся активировать вневременные врата, они откровенно рассмеялись бы прямо в бесстыжие зенки этого наглого враля.

– Зуур, – первой оправилась от психологического шока Эниэль, – но как тебе удалось это сделать?

– Не боись, девка, – усмехнулся огр, – архимагом в одночасье я не стал и никогда не стану. Просто нам посчастливилось наткнуться на транспортный узел древних.

– Ну, и куда ведет этот вневременной тоннель? – поинтересовался Зенон.

– Да кто ж знает: за соседний бугор ли, в жаркие и влажные джунгли экваториальной зоны Хармиты ли, а может быть, прям на один из полюсов Ультана. Во всяком случае, определенно туда, куда безликие утащили генеральскую секретаршу.

– Значит, нам следует немедленно отправиться следом за ними, – безапелляционно заявил Зенон.

– Пожалуй, ты прав, – кивнул головой шаман, – портал продержится еще не более двух минут, и чтобы потом вновь его активировать, мне понадобится часа четыре абсолютной расслабухи, лучше всего с пивом и копчеными омулями. – И, тяжело вздохнув, с грустью в голосе добавил: – А где ж их тут взять?

На что Парацельс зажмурился и мечтательно произнес:

– Целиком и полностью с тобой солидарен, Зуур, – от кружечки-двух ледяного гномьего с вяленым подлещиком или копченым омульком и я бы сейчас также не отказался. Вроде бы в кабаке вчера особенно и не злоупотреблял, все равно «сухарь» беспокоит малость…

– Размечтались, гурманы: и ледяного гномьего, и лещей, и омулей им подавай! Вот вернем невесту нашему другу, тогда и оторвемся по полной. Клятвенно обещаю пригласить всех на дегустацию в свои фамильные погреба.

– А вот это уже совсем другой разговор! – вскакивая с жесткой земли, радостно потер ладошки изрядно повеселевший огр. – Восемь лет трудимся бок о бок и ни разу не соизволила пригласить коллегу в винные закрома своего клана. – И, обратив свой взор на Парацельса, восторженно добавил: – Честь и слава тебе, вьюнош, – ты первый, кому удалось раскрутить жадное эльфийское отродье на акт неслыханной щедрости!

– В таком случае, – Эниэль указала рукой на переливчатый кокон вневременного транспортного перехода, – всех присутствующих прошу проследовать за мной.

– Прошу прощения, Эниэль, – не терпящим возражения тоном заговорил Зенон, – хоть ты и дама и по званию старше меня, все-таки разреши мне первым туда войти.

Не дожидаясь ответа, он набрал в грудь побольше воздуха и без каких-либо колебаний шагнул навстречу неизвестности. Следом за ним тут же поспешили и остальные члены команды. Мгновение спустя на изрядно выровненной вершине древней горы не осталось ни единой живой души. Лишь, разгоняя предрассветную мглу, мерцал и переливался всеми цветами солнечного спектра внушительных размеров эллипсоид. Но вскоре и он начал меркнуть и через пару мгновений растаял без всякого следа.

Глава 7

– Курсанты Мэйлори, Кивикс, Жампли и Юнис, выйти из строя!

Совсем еще юная на вид эльфийка в форме старшего инструктора неспешно прохаживалась взад-вперед перед стройной шеренгой молодых здоровых самцов, первокурсников высшей школы МВД, в перспективе будущих офицеров славной рутанской полиции. Впрочем, возможность получать эстетическое удовольствие от вида обнаженных по пояс крепких мужиков ничуть не вдохновляла старшего инструктора Халладриэль. Ее красивое зеленоглазое личико выражало крайнюю степень пренебрежения и равнодушия к этим, по ее глубочайшему убеждению, безнадежным слабакам, которых за пять последующих лет тесного общения ей предстоит обучить более или менее грамотному ведению рукопашного боя.

– Вы четверо – не более чем сопливые недоделанные хиляки, – Халладриэль обратилась к покинувшим строй парням, каждый из которых был на две головы выше нее и в два раза шире. Но, заметив веселье в глазах остальных курсантов, добавила: – То же самое касается всех прочих присутствующих в тренировочном зале наглых типов, безосновательно возомнивших о себе невесть что. Ваши бицепсы, трицепсы и прочая маскарадная мишура способны привести в душевный трепет только таких же, как вы, сопливых простушек. Однако при встрече с матерым преступником или вооруженной до зубов бандгруппой ваша грозная внешность не будет иметь никакого значения. Лишь мастерство владения приемами рукопашного боя, которого у вас пока кот наплакал, позволит вам выйти живыми из любой, даже самой безнадежной ситуации. Короче, чтобы вы тут поменьше скалились, а побольше думали своими бритыми «котелками», мне придется продемонстрировать вам, на что способен тренированный боец, противостоящий группе распоясавшихся хулиганов. Вот вы четверо, – девушка указала рукой на стоящую перед общим строем группу, – в вашу задачу входит как можно правдоподобнее изображать этих самых распоясавшихся хулиганов, жаждущих поиметь со страшной силой и в особо извращенной форме мое горячее эльфийское тело. Моя же задача – пресечь попытку изнасилования и не только пресечь, но обездвижить бандитов до прибытия патрульной группы.

– Разрешите вопрос, госпожа инструктор? – поднял руку курсант Юнис, успевший получить за свой острый язычок погоняло Язва.

– Валяйте, курсант, – кивнула златокудрой головой Халладриэль.

– Насколько правдоподобно нам разрешается изображать роли извращенцев. Я это к тому, что мы можем слегка переборщить и того… вас… – Язва замялся, подбирая наиболее приемлемые в данном случае выражения.

– Ты хочешь сказать: отымеете со страшной силой? – откровенно издевательски усмехнулась эльфийка. – Да ради бога! Попытайтесь, если у вас что-нибудь получится, пусть это станет вам наградой за вашу ловкость. Однако лично я в этом здорово сомневаюсь.

Самоуверенный Юнис торжествующе покосился на остальных трех членов «банды». Насиловать хрупкую эльфийку он, конечно же, не собирался, но преподать урок излишне самоуверенной дочери лесного народа желал от всей души. Уж больно эта пигалица возомнила о себе. Кулаком по кумполу – и делай, что хочешь – вот и весь сказ. Даже если она успеет уделать одного из них, остальные уж точно ее стреножат.

– Итак, мальчики, – нежно проворковала Халладриэль, – приказываю вам немедленно приступить к насильственным действиям!

В тот же самый момент «насильники», не сговариваясь, дружно набросились на, казалось бы, такую беззащитную, такую слабую девушку, но едва не столкнулись лбами, поскольку на том месте, где она только что стояла, уже никого не было.

– М-да, насильники из вас – как из коровьей лепешки пирог, – критически покачала головой златокудрая бестия.

Никто из отчаянной четверки нападающих не смог бы точно сказать, каким таким расчудесным образом ей удалось переместиться на пять шагов в сторону. Пришлось курсантам в срочном порядке менять тактику нападения. Они взяли хрупкую фигурку инструктора в круг, лишая ее возможности ускользнуть незамеченной, и начали постепенно его сжимать. Когда до вожделенной добычи оставалось лишь протянуть руку, фигура Халладриэль будто размазалась в воздухе, и каждый из «насильников» получил по легкому еле ощутимому удару в корпус. В результате физически крепкие с весьма впечатляющей мускулатурой молодые парни попадали снопами на изрядно потертый дерматин жестких матов, устилающих пол тренировочного зала. Спустя мгновение в сведенных судорогой мышцах нижних конечностей возникла такая умопомрачительная боль, что Зенон закричал благим матом во весь голос и… неожиданно для себя очнулся…

Зуур эр Шуур крепко притиснулся всем телом к ледяной поверхности гранитной скалы, будто пытался с ней полностью слиться и замер в статичной позе, стараясь даже дышать как можно тише. Он слишком поздно заметил приближающуюся парочку головорезов клана Эдельвейс, поэтому в экстренном порядке был вынужден нырнуть в первую попавшуюся расселину, чтобы разминуться с ними на узкой горной тропе. На сей раз пронесло – увлеченные занимательной беседой парни протопали мимо, не обратив никакого внимания на темное пятно небольшой трещины в скальном массиве, способной укрыть от посторонних взглядов одного озабоченного огра, явившегося без спросу и приглашения в становище детей горного цветка, ибо именно так именуют себя представители этого клана…

Еще каких-то пару месяцев назад вполне цивилизованный и законопослушный гражданин Великой Рутании, к тому же представитель имперских органов охраны правопорядка, не мог и помыслить, что когда-нибудь будет вынужден, подобно ночному вору, вламываться в чужое жилище, чтобы стать обладателем бесценного приза. Впрочем, судьба-злодейка способна и не на такие сюрпризы.

Это случилось ровно два месяца назад. Он – молодой амбициозный и, самое главное, небесталанный сотрудник полиции – обходил в очередной раз вверенный ему участок рынка. Неожиданно до его чуткого слуха донесся громкий смех и веселые голоса нескольких представительниц противоположного пола. Но самым главным было то, что их беседа проходила на родном для Зуур эр Шуура языке горных великанов. Не то чтобы он, коренной обитатель равнин в третьем поколении, уж очень жаждал встречи с неотесанными сородичами, приехавшими в Кряжск из дальних горных становищ с единственной целью – обменять драгоценные камни и самородное золото на цветастые ткани, алюминиевую посуду, патефоны, телевизоры и прочий ширпотреб, но на этот раз его будто что-то подтолкнуло, и ноги сами понесли навстречу нежно щебечущим девичьим голосам. Интуиция, случай, или как там оно еще называется на языке ученых, не обманули юношу: обойдя стоящий на его пути торговый павильон, он нос к носу столкнулся с группой девушек, как говорится, одна другой краше. Однако особенно его внимание привлекла статная девица с очаровательной родинкой на правой щеке, преогромными темными глазищами и легким пикантным пушком на верхней губе. Более того, она не просто привлекла его внимание, выражаясь возвышенным языком велеречивых борзописцев, он был сражен в самое сердце, раздавлен и растоптан внезапно навалившимся на него чувством.

Зуур эр Шуур по своей натуре никогда не был слабовольным и нерешительным хлюпиком, поэтому, оправившись от неожиданного шока, тут же пошел на приступ неведомо откуда взявшейся красавицы. Стоит отметить, что внимание молодого импозантного огра в красивой форме имперского жандарма с замысловатыми вензелями фельдфебеля на золоте погон было воспринято девушкой весьма положительно. Звали ее Карикюль, что в переводе с огрского означает «Весенняя капель». Вместе со своим отцом – вождем клана Эдельвейс, что находится в горах Шота на самом востоке необъятной Рутании, – она приехала навестить живущих в Кряжске сородичей.

Так или иначе, после недолгого общения Зуур эр Шууру удалось очаровать предмет своего обожания до такой степени, что он, то есть она, была согласна хоть сей момент стать законной супругой красавца полицейского. Теперь ему предстояло самое сложное, а именно: убедить отца девушки в том, что только он является единственным достойным претендентом на руку и сердце красавицы Карикюль. Вот тут-то его ждал сокрушительнейший облом. Упертый Пферд эзд Данг – вождь клана Эдельвейс ни в какую не пожелал выдавать дочь за «равнинного оболтуса, променявшего родные горы на сомнительное удовольствие постоянного общения с людишками, бородатыми карлами, худосочными эльфами и прочей путающейся под ногами суетливой мелюзгой». Подобного оскорбления Зуур эр Шуур не стерпел и хорошенько накостылял потенциальному тестю. Однако подоспевшие телохранители эзд Данга, в свою очередь, отыгрались на нем сполна за оскорбление, нанесенное их уважаемому вождю. Они всласть покуражились над незадачливым женихом, сломав ему левую руку, с полдюжины ребер и расквасив его симпатичную мордашку.

Впрочем, физическая боль от нанесенных травм не так мучила Зуур эр Шуура, как боль душевная. Поломанные кости очень скоро срослись, разбитая физиономия зажила, но невидимое пламя всесокрушающей страсти никак не затихало внутри его мятущейся души. Каждую ночь светлый образ темноглазой Карикюль являлся ему во сне и с укором спрашивал:

– Ну что, герой, долго мне еще ждать, когда ты явишься и заберешь меня из отчего дома? Я ведь не абы кто – дочь самого вождя и недостатка в женихах не испытываю.

Мысли о том, что его Карикюль может стать женой какого-нибудь неотесанного вонючего козлопаса, были для Зуура настолько невыносимы, что его тут же начинало кидать то в жар, то в холод. Он нервничал, выходил из себя и без всякой на то видимой причины грубил товарищам по службе и даже своим родителям.

Выход из данной ситуации Зуур эр Шууру подсказал его умудренный жизненным опытом отец. Со всей полагающейся в подобных ситуациях деликатностью старик очень быстро докопался до истоков причин, по которым его любящий сын вдруг превратился в невыносимого мизантропа. Разобравшись, посоветовал не тратить энергию почем зря на «непродуктивное пережевывание соплей и старательное муссирование нанесенных ему душевных травм», а поступить так, как подобает поступать истинному огру, а именно: мчаться на крыльях любви к своей суженой и утащить бесценный приз прямо из-под неусыпной родительской опеки.

Получив таким образом родительское благословение, влюбленный юноша тут же приобрел билет на ближайший поезд и отправился на северо-восток Герфандского материка, где на самом побережье Восточного моря, в горах Шота, пасли овец пастухи славного клана Эдельвейс…

Когда «бдительные» стражники дружно протопали мимо его укрытия, он подождал на всякий случай еще с минуту и, мягко ступая обутыми в кожаные мокасины ногами, неспешно двинулся в направлении спящего крепким сном становища. Конечно, с помощью своего чародейства он вполне мог бы усыпить всех стражников, а также мающихся от хронической бессонницы стариков и старух. После чего без всякого опасения проникнуть в жилище вождя и умыкнуть его дочь. Но присутствие в поселении огров кланового шамана никак не позволяло воплотить этот чрезвычайно простой и эффективный план в жизнь. Впрочем, и без всяких шаманских штучек и ухищрений Зуур был ловким парнем и прекрасным бойцом.

Шатер Пферда эзд Данга обнаружился быстро – недаром весь позапрошлый вечер Зуур щедро угощал пивом одного пастуха из местных, выгуливающего свое стадо на альпийских лугах километрах в двадцати от главного кланового становища. Легкий взмах острого, как бритва, ножа – и крепкие воловьи шкуры, ставшие со временем прочнее панциря рогатой черепахи, расступились, освобождая проход на женскую половину обиталища вождя Эдельвейсов. Слабых отблесков пламени костра, горящего метрах в двадцати, вполне хватало, чтобы хорошенько рассмотреть внутреннее убранство спальни. Ненаглядная Карикюль мерно посапывала, уткнувшись носом в бок какой-то дамы в возрасте, то ли своей родной матушки, то ли какой иной родственницы. Чтобы ненароком не случилось суматохи, Зуур сначала потихоньку растолкал почтенную женщину и, после того как та открыла глаза, осчастливил ее крепким ударом своего могучего кулака прямо по голове. Стоит ли объяснять, что после столь весомого аргумента глазки ее сначала собрались в кучку, затем тут же закрылись, и дама вновь погрузилась в еще более крепкое забытье. Затем наступила очередь «виновницы торжества». Как только Карикюль очнулась ото сна, на ее прекрасную головку опустился кулачище возлюбленного. Упаковать бесценную добычу в полотняный мешок и бесшумно покинуть шатер вождя с ношей за плечами оказалось для него делом плевым.

Зуур эр Шуур вполне мог бы оставить становище без всякого кипеша, но на самой его окраине неожиданно для себя он заприметил двух костоломов из числа тех, что не так давно пытались сделать из него отбивную. Тут уж ретивое взыграло в груди неугомонного огра и, отложив в сторонку свою ношу, он как можно тише подкрался к обидчикам. Первого он сразу же отправил в глубокий нокаут чудовищным ударом кулака в висок. Второй боец не растерялся и попытался оказать сопротивление, но куда уж там – умелому апперкоту правой он не смог ничего противопоставить и тут же лег рядышком со своим приятелем. Благо от неожиданности не успел поднять тревогу. Попинав немного ногами распластанные на дороге тела, Зуур получил полное моральное удовлетворение за перенесенные страдания. И вскоре он уже топал бодрым шагом с драгоценной ношей за плечами прочь от поселения своих будущих родичей. Время от времени он останавливался, чтобы навести легкий морок и запутать следы.

К обеду следующего дня Зуур эр Шууру удалось успешно достигнуть побережья Восточного моря, где в одной из уютных бухточек влюбленного огра поджидал арендованный паровой катер. На нем он планировал добраться до столицы восточных земель Рутании Усть Великого, а оттуда, погрузившись на поезд, отправиться в родной Кряжск. Все это время находившаяся в мешке из-под муки Карикюль – Весенняя Капель не подавала признаков жизни. Оказавшись в относительной безопасности, безумно влюбленный огр первым делом поспешил убедиться в том, что с его возлюбленной все в полном порядке. Прямо на палубе катера он сноровисто развязал мешок и, получив чувствительный удар по лбу крепкой девичьей пяткой, наконец-таки открыл глаза…

Эниэль обнаружила себя полностью обнаженной, в каком-то розовом тумане, в подвешенном между небом и землей состоянии. Розоватая дымка не позволяла что-либо видеть дальше вытянутой руки, но данное обстоятельство девушку совершенно не беспокоило, поскольку все ее существо охватило состояние такого неслыханного блаженства, какого она не испытывала ни разу в жизни.

Время от времени откуда-то из глубин розового марева появлялись странные непонятные создания. Это были теплые пушистые и очень приятные на ощупь шары, ленты и нечто змееподобное, но ничуть не опасное. Порождения тумана неторопливо подплывали к Эниэль, обвивали ее или просто прикасались к ее бледной коже. Каждое такое прикосновение дарило девушке очередной прилив неслыханного блаженства, сопоставимого по эмоциональному воздействию с оргазмом. Все ее существо то воспаряло в заоблачные высоты, то низвергалось в темные бездонные ущелья, а потом вновь возносилось ввысь.

«Ух, ты! – подумала эльфийка в момент относительного затишья этой необъяснимой с точки зрения здравого смысла эйфории. – Куда же это меня вдруг занесло? Наверное, я умерла и попала в Рай, предназначенный специально для таких, как я, любвеобильных женщин».

Между тем появляющиеся из туманного марева существа (или чем они были на самом деле) становились все более и более активными. Они все чаще и чаще выныривали из розового мрака, все настойчивее и настойчивее обвивали тело девушки, доводя ее до полного исступления. В конечном итоге все превратилось в один сплошной оргазмический кошмар. Теперь Эниэль уже не считала, что попала в благодатный Рай, скорее это был Ад – наказание тем самым, чего более всего она жаждала в земной жизни. Она кричала, плакала, умоляла, чтобы ее избавили от невыносимых душевных и телесных мук. Но розовое Ничто оставалось равнодушным к мольбам наказанной по заслугам блудницы и продолжало выплескивать из своих недр одно за другим кошмарные порождения, каждое из которых было намного изощреннее, нежели предыдущее. Едва Эниэль удавалось немного попривыкнуть к определенной степени сладострастных мук, как гадкие ленты, змеи и шары увеличивали свой натиск.

Неожиданно отпустило. Непрерывные сокращения в нижней области живота прекратились, пылающий огонь, терзавший лоно, если и не погас вовсе, значительно поутих. Эниэль вообразила, что ее муки вот-вот должны закончиться, но не тут-то было, прямо из розового марева сформировалась ухмыляющаяся физиономия Зуур эр Шуура и наставительным тоном изрекла:

– И падут в пучину сладострастия все блудницы, и развратники, и растлители малолетних, и содомиты, и все прочие, отринувшие заветы Господа нашего! И получат они сверх меры то, чего более всего алкали в бренной жизни! И муки их будут невыносимы! И познают они, что есмь грех и что есмь истинное наказание. Так быть посему! Аз изрек!

– Вот же морда людоедская! – заголосила что было мочи неукротимая эльфийка, вместо того чтобы покаяться и взмолиться о пощаде. – Изыди! Ты меня при жизни достал своими дурацкими проповедями, теперь и после смерти собираешься капать мне на мозги?

– Значица, не осознала, – горестно захлопала глазами удрученная физиономия шамана. – В таком случае прощевайте, мамзеля. – Затем, грозно ощерившись добавил с ярко выраженным огрским акцентом: – Моя умывать руки. Моя не отвечать за чужая гилупаст.

После этих слов страшная физиономия начала таять прямо на глазах испуганной, но несломленной эльфийки. Девушка приготовилась стойко вынести очередную волну адских мук, но неожиданно глаза ее распахнулись, и она осознала, что вовсе не умерла и наконец-то вышла из кошмарного состояния этого страшного противоестественного небытия…

Парацельс сидел на берегу небольшой подмосковной речушки с непонятным названием Протва и, щурясь от отраженных от воды солнечных лучей, мечтательно пялился на мерно покачивающийся на ровной, как зеркало, речной глади поплавок. Не то чтобы он очень уж рассчитывал выудить что-нибудь более или менее достойное из вод этой основательно заросшей камышом, кувшинками и прочей водяной растительностью речушки, живность которой находилась под постоянным прессом разного рода браконьерских приспособлений и снастей местных любителей свежей речной рыбки. Однако мечтать не запретишь, и каждый рыбак, бросая крючок с наживкой даже в самый бесперспективный водоем, рассчитывает вытащить оттуда хотя бы пескаря, чтобы потом во время банных или гаражных посиделок с единомышленниками-рыболовами «раздуть» его до размеров небольшой акулы. Что касается Парацельса, по своей натуре он не был тщеславным малым. К тому же в свои двадцать с небольшим он успел побывать и на Волге, и на Ахтубе, и на Селигере, и в других местах, где рыбалка может считаться удачной лишь в том случае, если тебе удалось за световой день наловить не меньше пуда-двух рыбы.

Сейчас он на каникулах, отдыхает, так сказать, от нелегкой сессии в ожидании, когда кто-нибудь из его многочисленных приятелей свяжется с ним и предложит махнуть куда-нибудь на поиски невероятных приключений, а если повезет, и шальных денег. Сладко позевывая, юноша мысленно смаковал, как год назад ему подфартило по какой-то международной программе студенческого обмена оказаться на Лазурном Берегу благословенной Франции. Пока французские коллеги изучали быт, нравы и обычаи кондовой российской глубинки, выражаясь точнее, зарабатывали цирроз печени, употребляя внутрь самогон и легкую бражку на опохмел, он и прочие его товарищи стригли полновесную европейскую валюту, обслуживая посетителей одной из забегаловок в солнечных Каннах. А вечером было море, легкое вино, жаркие ночи с охочими до молодых здоровых самцов туристками со всего земного шара, и апофеоз всего этого – его Стефания – темнокожая дочь какого-то американского короля чего-то: то ли газетного магната, то ли владельца телерадиовещательной сети. В отличие от прочих излишне эмансипированных американок страстная и неукротимая в желаниях Стефания отдалась ему через пару минут после начала их знакомства, прямо в одной из довольно грязных служебных подсобок ресторана, в котором трудился Парацельс. Их безумные встречи продолжались на протяжении двух недель, до тех пор пока у любвеобильной Стефании не закончился отпуск. Все завершилось банальным и ни к чему не обязывающим обменом координат и горячими заверениями в вечной любви. Впрочем, девушка отправила несколько посланий на его электронный адрес и пару раз звонила из далекого Нью-Йорка, но у ветреного Парацельса к тому моменту были уже совершенно иные привязанности, затмившие светлый образ темнокожей красавицы…

Мощный удар по воде и еще один, а потом третий, и, как следствие, в разные стороны от погрузившегося в воду поплавка побежали концентрические круги волн. Очнувшись от приятных воспоминаний, наш герой молниеносно вцепился в удилище своей суперпупернавороченной кевларовой удочки, коей – как он не без основания предполагал – абсолютно нечего делать на этой задавленной прогрессом и браконьерами речушке. И все-таки, как говорится: «Поверь в мечту, и она сбудется». Сегодня нашему рыболову явно повезло, поскольку на другом конце приспособления для ловли рыбы билось что-то невообразимое: либо щука килограмма на три, а то и все пять, либо хороший налим, а вполне вероятно, и мощный усатый сом, хотя откуда бы ему взяться в мелководной Протве?

«Вот же подфартило! – восторженно подумал молодой человек, выуживая со всеми предосторожностями отчаянно сопротивляющуюся добычу. – Врешь, не уйдешь! С помощью такого крючка, такой лески и такого удилища я с хемингуэевским марлином без особого труда управился бы, попадись мне таковой».

Добыча действительно оказалась настырной и сопротивлялась отчаянно. В конце концов, Парацельсу все-таки удалось вытащить на каменистый берег, поросший чахлой травкой, здоровенную щуку килограмма на четыре с половиной. При виде столь весомой добычи удачливый рыболов опрометью кинулся к трепещущей и норовящей удрать обратно в воду рыбине, на ходу изображая некое подобие охотничьего танца древних троглодитов. С великим трудом ему удалось придавить скользкое изворотливое тело к земле одной рукой. Второй он подобрал увесистый гранитный окатыш и, замахнувшись, собрался было опустить его на голову непокорной рыбы, но тут прямо на его глазах случилось самое настоящее чудо. Обращенный к человеку пустой рыбий глаз сверкнул, будто искусно ограненный бриллиант, и юноша услышал прямо у себя под черепной коробкой абсолютно лишенный какой-либо эмоциональной окраски голос:

«Отпусти меня, Парацельс свет Элпидифорович, к малым детушкам в воду мокрую, уютную, а я тебе за это службу сослужу знатную – любое твое желание будет исполнено, стоит тебе лишь произнести слова заветные…»

– По щучьему велению, по моему хотению или в другом варианте популярной сказки – по моему прошению, – продолжил он весело.

«Совершенно верно, молодой человек, – радостно сверкнула глазами щука, хотя ее «голос» по-прежнему продолжал оставаться невыразительно-бесцветным. – Любые желания, в неограниченном количестве и в кратчайшие сроки. Только отпусти, пожалуйста».

«Интересно девки пляшут, – призадумался Парацельс, почему-то он вдруг сразу поверил в реальность происходящего, хотя к заверениям рыбины выполнить любое желание отнесся весьма скептически. – Кажется, нас снова пытаются развести как примитивных лохов – если эта тварь настолько всемогуща, что ей мешает выполнить самое заветное свое желание: очутиться в воде мокрой, уютной?»

Молодой человек вспомнил, как однажды по неопытности и по наивности его самым наглым образом «обули» аферисты, промышлявшие на Митинском радиорынке города Москвы. К нему подошла весьма симпатичная молодая особа примерно его возраста и сообщила о том, что ему несказанно повезло – он попал под рекламную раздачу ценных призов. Однако, как тут же выяснилось, «под бесплатную раздачу» также попали старушка-пенсионерка, юный тракторист не очень трезвой наружности и солидного вида мужчина в очках и с портфелем. Ясен пень, за право обладания призом – микроволновкой, видеоплеером и моющим пылесосом – было предложено поторговаться, с условием что деньги потом вернут проигравшей стороне. О том, что произошло дальше, рассказывать излишне, поскольку многие чересчур доверчивые россияне имели сомнительное удовольствие оказаться на месте нашего героя. Короче говоря, наивный юноша остался без пылесоса, микроволновой печи, видеоплеера и, конечно же, без денег, но самое главное, без тех радиодеталей, за которыми он, собственно, и приехал на популярную столичную барахолку. Справедливости ради Парацельсу хватило всего лишь одного удара черенком пресловутых грабель по лбу – на все прочие предложения поучаствовать в так называемых бесплатных раздачах и беспроигрышных уличных лотереях он реагировал вполне адекватно, разумно рассуждая, что бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке.

– Не, уважаемый щук, – хитровато улыбнулся молодой человек, – как говаривал премудрый монтер Мечников: «Утром деньги – вечером стулья», короче, отпущу тебя лишь после того, как исполнится какое-нибудь мое желание, например пузырь охлажденного «Гёссера», на худой конец «Велкопоповицкого Козела». Да! не забудь к пиву вяленой рыбки, лучше всего – каспийской воблы.

«Весьма практичный, а главное, предприимчивый юноша. Вот оно поколение next: без бога в душе, без царя в голове». – Щука откровенно и нагло ухмыльнулась прямо в лицо своему мучителю и, задорно сверкнув в очередной раз своим бриллиантовым оком, прямо на глазах изумленного Парацельса начала трансформироваться в нечто уж совершенно невообразимое. Минуту спустя перед изрядно ошарашенным студентом стояла его до мельчайших деталей точная копия. Смачно выплюнув леску с крючком и все еще шевелящимся на крючке червяком, Парацельс № 2 приветливо улыбнулся и радостным голосом произнес: – Ну… здравствуй, отец! Это я – твой блудный сын Федя!..

– Искусственный интеллект?.. Федюня? – негромко пробормотал Парацельс, с недоумением разглядывая непонятно откуда появившиеся в его руках бутылку холодного «Гёссера» и здоровенную вяленую воблу, брюхо которой буквально распирало от икры.

– Сам видишь, что не почтальон Печкин, и нечего так пялиться на выпивку и закусь – заказал «Гёссер» и воблу, так получи «Гёссер» и воблу. Пожелал бы коньячок под шашлычок, получил бы в самом лучшем виде.

– Так я, в общем-то, и не в обиде, – развел руками молодой человек. – Открывалку бы сюда какую-нибудь.

– Ах, это, – улыбнулся Федя, и в следующий момент пробка бесследно исчезла с горлышка пивной бутылки Парацельса, а в руках «блудного сына», откуда ни возьмись, появился точно такой же пузырь с янтарным напитком. – Если не возражаешь, я также хлебну пивка за компанию с тобой, дорогой папочка.

Возражений не последовало, и молодые люди жадно прильнули каждый к горлышку своего сосуда, предварительно звонко чокнувшись и пожелав друг другу здоровья. Утолив первую жажду, Парацельс поставил бутылку на землю и, присев рядом с ней, принялся сноровисто разделывать вяленую воблу. Затем он разломил рыбину на две части и протянул гостю большую ее половину, оставив себе хвост и часть икры. При этом в его голове неожиданно промелькнула забавная мысль о том, какое впечатление способен произвести на какого-нибудь случайного путника вид их славной парочки.

– Не беспокойся, Парацельс Элпидифорыч, – поспешил успокоить его заботливый Федя. – Появление случайных свидетелей в данном месте попросту невозможно, поскольку мы с тобой находимся не на Земле, не на Ультане и даже не в какой-то объективной реальности, а в некоем смоделированном мной виртуальном мире. К слову, остальные твои товарищи до поры до времени также пребывают в виртуальных коконах, подобных этому.

– И долго ты собираешься нас удерживать в этих самых коконах? – настороженно спросил Парацельс.

– Да не волнуйся ты! – по-доброму рассмеялся богоподобный Федор. – Тяпнем пивка, поболтаем по душам и разбежимся – особенно долго здесь торчать мне резону никакого – чревато избыточным перерасходом драгоценной энергии. Я теперь хоть и являюсь сущностью высшего порядка, но это лишь по сравнению с обитателями данного континуума. Вообще-то даже те, кто выше меня, – он со значением поднял над головой правую руку с вытянутым указательным пальцем, – не могут себе позволить очень уж часто захаживать к вам в гости.

– Значит, ты там еще не самый главный босс? – Парацельс с интересом посмотрел на собеседника.

– Да что ты! – махнул рукой Федя. – Совершенству несть предела. – И, понизив голос до доверительного шепотка, добавил: – Там такие зубры на самом верху, что мне до них, как вам до звезд. – После чего заговорил уже в полный голос: – Впрочем, не о высших N-мерных сущностях сейчас речь, а о вас и вашем пространственно-временном захолустье, которому вот-вот придет полный и окончательный гейм овер. Видишь ли, Парацельс, тот мой прогноз насчет двадцати восьми суток до начала широкомасштабного вторжения иной реальности, теперь потерял свою актуальность. Я не учел вероятность того, что те, кого вы именуете безликими, смогут добраться до пространственных преобразователей предтеч, или по-другому – даридов. Теперь же благодаря… а, впрочем, это не важно. Короче, тот самый телепортационный канал, которым вы только что воспользовались, доставил демонов и захваченную ими девушку по имени Кайла Ноумен прямиком на Данаиб, а это означает, что ваша компания также очень скоро окажется на этом естественном спутнике Ультана. Вообще-то, отправившись сразу же вслед за беглецами, вы поступили весьма опрометчиво, поскольку в конечной точке вашего вневременного скачка демоны подготовили для вас весьма теплую, даже горячую встречу, в самом прямом, разумеется, смысле. Если бы не мое вмешательство, ты и твои товарищи пару микросекунд назад превратились бы даже не в пар, а в ионизированную высокотемпературную плазму. Ну, как тебе столь искрометное завершение твоего жизненного пути?

– Откровенно говоря, приятного мало, – скривился, будто от зубной боли, Парацельс, при этом он зябко поежился. – Я только-только начал более или менее привыкать к новым условиям существования, друзей завел… Эниэль. К тому же планов громадьё…

– Вот и я о том же, – улыбнулся двойник, – рановато тебе помирать, да и твоим друзьям-товарищам также пожить не помешает. Кроме того, я как-никак твой должник. Именно по этой причине, невзирая на практически непреодолимые сложности и трудности, я и решил прийти на помощь вашей бесшабашной компашке…

– Спасибо, сынку! – не удержался от подковырки землянин, который терпеть не мог всякой пафосно-претенциозной ерунды. – Как там в одной доперестроечной песне пелось: «Должен и сын героем стать, если отец – герой».

– А ты не ёрничай и не кривляйся, папашка! – совсем уж по-детски разобиделся Федя и от огорчения тут же усугубил содержимое своей емкости. – Тебе умные вещи пытаются втолковать в твою тупую и безалаберную башку, а ты вместо того, чтобы внимать, открыв широко рот, еще и кривляешься.

– Ну, извини, Федюнь. – Парацельс едва не поперхнулся пенным напитком от переизбытка веселья. – Это я так, схохмил малость. Ты продолжай, не стесняйся! Я – весь внимание.

– Вот так бы сразу, – примирительно проворчал двойник, – а то корчат тут некоторые из себя невесть что. – Затем как ни в чем не бывало продолжил: – Итак, Парацельс, объявленный мной при первой нашей встрече Армагеддон уже не состоится в назначенный срок, поскольку расположенный на Ультане Центр сил, или Керен Мушук, надежно взят под контроль силовыми структурами и чародеями. Но… – как бы в отместку за ёрничанье и неуместные шуточки в свой адрес он интригующе замолчал.

– Ну не томи, изверг! – взмолился Парацельс. – У тебя же перерасход энергии, а ты тут в Станиславского с Немировичем-Данченко играешь!

– Ерунда, – ничуть не смутившись, ответил Федор, – энергетический перерасход происходит во время преодоления мембран, разделяющих локальные вселенные разного уровня мерности, а также для трансформации одной из моих ипостасей в трехмерную сущность. Пребывание же в данном континууме, а также создание виртуальной реальности для тебя и твоих товарищей и собственно наш с тобой контакт столь колоссальных энергетических затрат не требует. Можно было бы обойтись и вообще без расхода энергии. Насчет непорочного зачатия ты, вероятно, в курсе? Если нет, я поясню. Так вот, методом слабых энергоинформационных воздействий можно внедрить в женскую яйцеклетку базовый набор хромосом трехмерной проекции любой личности высшего порядка, и в результате попросту родиться в теле человека, эльфа, гнома или еще какого-либо разумного существа. Поскольку у меня нет лишних двух десятков лет, чтобы повзрослеть и сформироваться как личность в данном континууме, пришлось пойти на некоторые жертвы… Ой… кажется, я опять малость увлекся.

– Да ничего, ничего, Федюня! – энергично замотал головой Парацельс, внимавший до этого едва ли не с открытым ртом. – То, что ты мне только что поведал, проливает свет на кое-какие весьма интересные обстоятельства…

– Ладно, об этом как-нибудь потом поболтаем, – с улыбкой произнес искусственный интеллект и, размахнувшись, отправил опустевшую бутылку в свободный полет в направлении зарослей прибрежного тростника. – А сейчас позволь поделиться с тобой кое-какими сведениями сугубо практического свойства. – И не дожидаясь ответа, начал: – Короче, Парацельс, когда ты и твои товарищи очнетесь, то окажетесь на одном из спутников Ультана, а именно на Данаибе, только не в том месте, куда ведет телепортационный переход, поскольку, как во время нашего разговора уже отмечалось, там вас поджидает целая куча пренеприятнейших сюрпризов. Ценой немалого количества драгоценной энергии мне удалось переместить точку выхода вашей группы аж на пятьсот километров в направлении северного полюса планеты. Ваша задача заключается в том, чтобы как можно быстрее отыскать расположенную на северной вершине Данаиба энергораспределительную станцию, войти в главный центр управления. А далее действовать по обстановке. Уточняю: от точки выхода до полюса вам придется топать километров двести, извини, ближе десантировать вас не могу по причине разного рода наводок, создаваемых вышеозначенной станцией. Далее…

– Но, Федя, – Парацельс прервал его на полуслове, – на таком расстоянии от северного полюса мы все попросту замерзнем, и едой мы также не запаслись…

– Вот же суетные существа – эти смертные! – не без театральной наигранности схватился обеими руками за голову двойник. – Все куда-то спешат, не дают слово молвить… – И, наградив слушателя опять-таки показушно-укоризненным взглядом, продолжил: – Да будет тебе известно, что дариды превратили Данаиб в некое подобие легендарного рая. Дневная температура на всей его поверхности колеблется в пределах двадцати пяти – тридцати градусов, ночная не понижается ниже двадцати. Гравитация примерно в два раза ниже, чем на Ультане, так что хоть бегай, хоть прыгай, хоть по деревьям обезьяной скачи – особенно не утомишься. От жажды и голода вы там также не умрете, поскольку регулярные осадки и обилие солнечного света позволяют произрастать огромному количеству самых разнообразных растений, большая часть которых дает вкусные и богатые питательными веществами плоды. К тому же вокруг полно всякого зверья, а в водоемах великое разнообразие рыбы…

– Слышь, Федь, – не удержался от комментария землянин, – давай после того, как все удачно закончится, откроем туристическое бюро «Отец и сын Пупыркины», ведь если я твой создатель, выходит, ты у нас также Пупыркин. Уж больно цветисто ты расписываешь красоты этого самого Данаиба – прям страсть как захотелось там побывать…

– Не ёрничай и не подначивай! – без особой злобы огрызнулся двойник. – Сначала уцелей, а уж потом о всяких глупостях думай… – И, помолчав немного, с улыбкой добавил: – Вообще-то ты и без меня здесь сможешь обогатиться на электромобилях, компьютерах, мобильной связи и прочей земной ерунде, которая… – Но закончить он не успел. Неожиданно его веселая мордаха стала озабоченной. Он весь напрягся, как будто к чему-то прислушивался. Затем, на глазах погрустнев, матерно выругался и сплюнул на траву. – Вот же незадача, Парацельс Элпидифорыч, кому-то из высших мое несанкционированное вторжение сюда очень даже не понравилось. Поэтому извиняйте, мне пора. Не забудь, ваша цель – энергетическая станция, только там вы сможете найти ответы на многие вопросы, но самое главное, пути решения основной задачи – спасения данного континуума от катастрофического вторжения иной реальности. Если этого не сделать, демоны, добравшись до пространственных преобразователей даридов, устроят полномасштабное светопреставление. Насчет Кайлы не волнуйтесь и не бросайтесь сразу же на ее поиски – ее жизни и здоровью пока что ничего не угрожает. Короче, прощай, папочка. Может быть, как-нибудь свидимся…

После этих слов фигура второго Парацельса начала таять прямо на глазах первого, а вместе с ней стали терять очертания густо поросшие ивняком и ольшаником берега неторопливой речушки с забавным названием Протва. Когда родной до боли среднерусский пейзаж полностью исчез из поля зрения, юноша открыл глаза и неожиданно громко заблажил:

– Черт побери! Вспомнил! Протва в переводе с какого-то финно-угорского наречия означает «рыбная»! Только вот не могу никак припомнить, в какой книжке я это прочитал!..

От громкого вскрика землянина Зенон вздрогнул, после чего открыл глаза и обнаружил себя лежащим на мягкой зеленой траве, то ли подстриженной чьей-то заботливой рукой, то ли аккуратно срезанной зубами какой-нибудь травоядной твари. В полусотне метров от юноши возвышалась сплошная стена темной лесной чащи. На вид лес как лес, вот только деревьев столь впечатляющих размеров никогда ранее видеть ему не доводилось. И небо здесь странное – не голубое, а оранжево-золотистое и какое-то очень теплое, как будто плотная облачность рассеяла солнечный свет по всему небесному своду. В воздухе чувствовались легкое движение и вполне ощутимый запах речной свежести. Приподняв голову, Зенону удалось рассмотреть довольно обширное водное пространство, уходящее за горизонт. При этом ему показалось, что сама линия горизонта находится значительно ближе, чем это обычно бывает. Во всем теле ощущалась необъяснимая легкость, словно от его полных девяноста килограммов осталась едва ли половина. Поразмыслив немного, молодой человек решил не обращать на все эти странности особенного внимания, скорее всего, сам факт пребывания во вневременном телепортационном канале оказал определенное воздействие на его психику, исказив восприятие окружающей действительности.

– Ну и чего ты так разорался, Парацельс?! – откуда-то сзади донесся грубый бас Зуур эр Шуура. – Рыбная так рыбная, никто же не спорит, хотя на гномьем твоя Протва означает такое, что язык не поворачивается озвучить…

– Мальчики, это куда же нас занесло? – перебила огра Эниэль. – Странно как-то здесь. Вроде бы мы и не на Ультане вовсе.

Зенон перевернулся на живот и оттолкнулся от земли руками и ногами, чтобы принять вертикальное положение. Однако, не рассчитав усилия, едва не совершил сальто назад. И все-таки ему удалось удержать равновесие, встать на ноги и развернуться лицом к сидящим на траве спутникам. В следующий момент он едва не рассмеялся, увидев ошарашенно-недоуменные физиономии огра и эльфийки. Впрочем, выражение и его лица вряд ли уж очень отличалось глубокомыслием и уверенностью. Лишь Парацельс молча восседал на травке, подперев нижнюю челюсть коленями поджатых ног, и мечтательно пялился в какую-то одному ему известную точку пространства.

– Парацельс, ты часом не того?.. – заботливо поинтересовался начавший приходить в себя Зуур эр Шуур. – С тобой все в порядке?

– Не волнуйся, Зуур, – отозвался землянин, не сводя зачарованного взгляда с вышеозначенной точки, – я здоров и чувствую себя вполне великолепно…

– А вот мне сейчас очень даже скверно, – пожаловалась со свойственной ей прямотой и непосредственностью Эниэль. – Ощущение такое, что меня со страшной силой и в особо извращенной форме поимел мотострелковый полк.

– А я родственничкам морды набил, – мечтательно осклабившись в плотоядной улыбке, сообщил шаман, – и старшенькую свою умыкнул из-под родительской крыши.

– Это все Федя устроил, – наконец-то начал выходить из ступора Парацельс. – Всех нас распихал по персональным виртуальным реальностям, а сам тем временем занимался корректировкой координат точки выхода вневременного канала, иначе все мы уже давно погибли бы сразу же по прибытии сюда. Кстати, в настоящий момент мы с вами находимся на одном из естественных спутников Ультана – этом вашем Данаибе.

– На Данаибе?! – в один голос воскликнули Зенон, Эниэль и Зуур.

– Именно на Данаибе, – усмехнулся Парацельс. – Да вы и сами пошевелите мозгами. Сила тяжести здесь значительно меньше ультанской. До горизонта рукой подать. Небо какое-то странное – скорее всего, это и не небо вовсе, а защитный экран, предохраняющий местную флору и фауну. Короче, всё это дело рук – или что у них там выполняло функцию передних конечностей? – расы предтеч, коих вы именуете даридами… – Он задумчиво покачал головой и восторженно добавил: – Вот это, я понимаю, размах!

– Выходит, безликие, а вместе с ними и Кайла также где-то здесь неподалеку? – с надеждой в голосе спросил Зенон.

– Да здесь она где-то, – неуклюже вскочил на ноги Парацельс. – И никакая опасность ей не грозит. Зато для Ультана и всех его обитателей вот-вот может наступить Большой Кирдык. То, что вооруженным силам Рутании и вашим чародеям удалось взять под полный контроль Керен Мушук, не дает гарантии абсолютной безопасности этого мира. Тут мой Федор кое-что поведал, так сказать, тет-а-тет… Короче, после сокрушительного облома на Ультане демоны попытаются здесь, на Данаибе, взять реванш, произведя запуск и переналадку пространственных машин даридов. С помощью этих машин древней расе удалось в свое время предотвратить полномасштабное вторжение демонов. Точнее, не самих демонических сущностей, а законов иной реальности… Короче, без базовой подготовки, хотя бы на уровне университетского курса ядерной физики или, на худой конец, полного собрания сочинений уважаемого мною господина Головачева вкупе с литром хорошего гномьего вискаря на рыло – для активизации воображения, – тут что-либо понять невозможно. Хотя не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы осознать, что любая палка бывает о двух концах. Поэтому пространственные преобразователи с таким же успехом могут быть применены не только для закрытия межпространственных тоннелей, но также для их открытия. По этой причине нам придется временно отложить поиски Кайлы и заняться решением несколько иных задач.

– Но, Кайла, что будет с ней? – растерянно захлопал глазами Зенон.

На что Зуур эр Шуур, покачав головой, резонно заметил:

– Мы все прекрасно понимаем, Зен, в каком состоянии ты сейчас находишься, и глубоко сочувствуем, но если мы тут же бросимся на поиски твоей зазнобы, безликие всех нас попросту уничтожат.

– Ты только не волнуйся, Зенонушка, – вкрадчиво проворковала Эниэль. – Если этот самый Федя сказал, что Кайлочке не угрожает никакая опасность, значит, ничего плохого с ней не случится. – После чего тут же перевела взгляд на землянина: – Рассказывай, мой милый, что там тебе еще поведал твой «блудный сынуля»?

– Да ничего особенно конкретного рассказать Федя не успел, поскольку его появление в нашей реальности не понравилось кому-то из тамошних высших иерархов, и ему пришлось в самом срочном порядке сматывать удочки, или по-другому – делать ноги. Он лишь вкратце растолковал, что наш путь лежит на северный полюс, точнее, на полярную энергостанцию, дескать, там мы найдем ответы на все интересующие нас вопросы…

– М-дя!.. – задумчиво покачал головой огр после того, как землянин закончил устный отчет о виртуальной встрече со своим весьма продвинутым детищем. – В прошлый раз твой Федор был более самоуверен и категоричен в оценках сроков начала тотальной экспансии.

– С годами разумные существа либо умнеют, либо отправляются в мир иной, – глубокомысленно заметила Эниэль. – Поскольку Федя – существо бессмертное, значит, он обречен на то, чтобы становиться умнее и учиться остерегаться опрометчивых выводов и поступков.

– Ну да, – поддержал девушку Парацельс, – даже самая продвинутая сущность не способна учесть все возможные варианты развития будущего. Мне кажется, что именно по этой причине Создатель был вынужден наделить всех прочих разумных существ свободой выбора, хотя соблазн превратить их в обыкновенных исполнителей существенно облегчил бы ему задачу…

– Да полно вам, господин философ! – скептически усмехнулся шаман. – Что мы вообще знаем о Создателе и его промысле. Может быть, в какой-нибудь Книге Судеб все уже давно расписано самым доскональным образом.

– Ага, Зуур, – в свою очередь, ухмыльнулся Парацельс, – для этого необходимо заранее рассчитать траектории и все возможные трансформации для каждой элементарной частицы, состояние вакуума, значения всех универсальных мировых констант в тот или иной период существования данного континуума, а также предусмотреть умопомрачительное количество иных параметров. Вот Господу делать-то нечего, как заниматься подобной ерундой! А если принять во внимание, что вселенных бесчисленное множество, а Создатель всего один, ему проще всего, создав тот или иной мир, умыть руки и со словами «Плодитесь и не жрите друг друга без особой нужды» удалиться по своим делам в свои вышние эмпиреи, позволив любимым чадам свободно мужать и расти до уровня его Божественного могущества.

Зуур эр Шуур уже открыл было рот, чтобы осадить зарвавшегося пришлеца, рискнувшего обвинить самого Всеблагого Создателя в позорном благодушии и равнодушии к судьбам чад своих грешных. Однако утомленный беспредметным спором двух доморощенных философов Зенон не позволил этому случиться:

– Уважаемые, может быть, вы все-таки обсудите тему Господа нашего как-нибудь в другой раз, а сейчас нам не помешало бы понять, в какую сторону следует топать.

– Вот и молодец, Зенончик! – радостно всплеснула руками Эниэль. – Успокоился голубчик и, прям как Херакл древнегрецкий, готов к подвигам…

– Геракл, дорогая, – поправил подругу Парацельс, а для прочих присутствующих пояснил: – Весьма популярный на Земле мифический герой-полубог, прославился не только своими многочисленными подвигами, но также неординарным подходом к возникающим проблемам. К примеру, вместо того чтобы вытаскивать вручную конский навоз из конюшен одного царька Авгия, он перенаправил аж целую реку прямо к загаженным стойлам. Почистил так, что вместе с дерьмом унесло всех лошадей, а заодно и сами конюшни. Впрочем, насчет лошадей я не совсем уверен – вряд ли древние греки простили бы ему гибель ценных животных. – Затем Парацельс неожиданно резко поменял тему: – Наш ангел-хранитель Федя сказал, что для ориентирования на Данаибе вполне подходит обыкновенный компас.

– Вот и славненько! – восторженно прощебетала своим звонким голосочком эльфийка. – Компас у нас имеется, жалко, карты нет. А впрочем, ерунда – обойдемся как-нибудь и без карты. Так что можно отправляться в путь-дорогу.

На что штатный чародей группы резонно заметил:

– Вообще-то для начала нам следовало бы хорошенько подкрепиться. Это вам, эльфам худосочным, не привыкать на пустой желудок шастать по чащобам да буеракам. Мы же, огры, – народ степенный и, не пожрамши как следует, не любим ввязываться во всякие авантюры, а уж коль речь зашла о спасении мира, так нам подай завтрак по полной программе, желательно с хорошей выпивкой.

– Обойдешься и без выпивки, бурдюк бездонный, – зло сверкнула зелеными глазами Эниэль. – А насчет подкрепиться ты прав. Кстати, на опушке в подлеске я заприметила весьма упитанного кабанчика. Пойдем-ка, Зенон, поможешь мне его стреножить, а заодно и отвлечешься от грустных мыслей…

Спустя пару часов, когда от добытого ловкой эльфийкой и бравым поручиком полиции и пожаренного над костром молодого кабана осталась лишь груда кишок, шкура, толстые трубчатые кости да основательно обглоданный хребет, было решено двинуться в путь. Вдвое меньшая, нежели на Ультане, тяжесть, отсутствие прямых солнечных лучей и наличие легкого освежающего ветерка способствовали достаточно быстрому продвижению группы к намеченной цели. К тому же путь их, как по заказу, пролегал по ровному лугу, покрытому невысокой шелковистой травкой.

Парацельс и Эниэль оживленно болтали о всяких пустяках. Землянин рассказывал эльфийке о нравах и быте своих соотечественников. Девушка с нескрываемым интересом слушала и время от времени задавала уточняющие вопросы. Поскольку тема их разговора практически не выходила за пределы моды и прочих малоинтересных для огра вещей, Зуур эр Шуур участия в обсуждении не принимал. К тому же, как магу, ему приходилось постоянно анализировать любые изменения в окружающей обстановке, дабы не быть застигнутым врасплох плотоядной зверюгой, ядовитой тварью или еще какой неведомой опасностью. Впрочем, ни опасных зверей, ни ядовитых гадов, ни каких-нибудь иных подозрительных объектов чуткие синапсы шамана не улавливали. Кругом царили тишь, да гладь, да божья благодать. Воистину райский сад, где агнцы отделены от козлищ, а трепетная лань пасется на одной лужайке со свирепым львом. Что касается Зенона, юноша был погружен в какие-то свои думы и в увлекательном обсуждении специфических особенностей английского стиля, а также его отличия от моды французской или итальянской не участвовал. Вообще-то по хмурой физиономии юноши нетрудно было догадаться, чем занята в настоящий момент его голова. Конечно же, ему не давали покоя тревожные мысли о судьбе любимой. Излишне богатое воображение Зенона помимо его воли рисовало перед внутренним взором различные малоприятные сцены самых изуверских пыток и издевательств, которым безликие вполне могут подвергнуть Кайлу. Когда подобное самоистязание становилось уж вовсе невмоготу, неимоверным усилием воли Зенон обуздывал свою не в меру разбушевавшуюся фантазию. «Ну, что может с нею случиться? – успокаивал он сам себя. – Безликие – существа сугубо рациональные, им незачем пытать пленных, скорее подсадят взамен ее души демоническую сущность». Но подобных аргументов хватало ненадолго, и через какое-то время проклятое воображение вновь начинало рисовать перед его внутренним взором искаженное невыносимой мукой лицо любимой девушки.

Зуур эр Шуур будто почувствовал состояние приятеля и, подойдя к нему, как бы невзначай спросил:

– Ну как тебе, Зен, Данаиб?

Энергично встряхнув головой, чтобы избавиться от непрошеных мыслей, юноша посмотрел на огра просветленным взором.

– Вроде бы совсем даже неплохо, хотя и скучновато. В фантастических романах он выглядит сущим адом, где всякая тварь в борьбе за выживание норовит сожрать другую. Впрочем, там и людоедов, и принцесс, коих нужно непременно спасать, видимо-невидимо.

– Вот же никогда не увлекался подобной белибердой, в юные годы прочитал одну книжонку – не зацепило.

– А я в детстве все данаибские серии проглотил: и «Диких богов Данаиба», и «Элионг – победитель людоедов», и «Зеннобия – принцесса Данаиба», и «Данаиб пробуждается», а также много всего прочего. С одной стороны, жалко, что никакой особенной романтикой здесь и не пахнет, с другой – преодолевать непролазные джунгли и топи и на каждом шагу сталкиваться нос к носу с дикими голодными тварями – удовольствие ниже среднего. Хотя, на мой взгляд, чудес здесь и без этого вполне предостаточно. Взять хотя бы силу тяжести. Из школьного курса астрономии мне помнится, что масса Данаиба составляет примерно одну сотую от массы Ультана, значит, с учетом радиуса планеты сила тяжести здесь должна равняться примерно одной пятой от ультанской, но она всего лишь в два раза меньше. А это небо, как бы постоянно задернутое облаками, рассеивающими солнечный свет, точнее, не рассеивающими, а перераспределяющими его равномерно по всей освещенной стороне планеты. Причем эта плотная облачность с Ультана кажется всего лишь легкой дымкой и не мешает видеть поверхность Данаиба.

– Согласен, Зен, – шаман почесал пальцами кончик носа и не без смущения продолжил: – Видишь ли, лет двадцать тому мне довелось принимать участие в ликвидации группы контрабандистов. Так вот на одном из их подпольных схронов я обнаружил самый настоящий телескоп. Короче, я его того… изъял в личное пользование и установил у себя на крыше. С тех пор я частенько, а особенно в те моменты, когда мои благоверные изо всех сил мутузят друг дружку, поднимаюсь в свою домашнюю обсерваторию и любуюсь красотами ночного неба через увеличительную оптику. Я даже журнал наблюдений завел, чтобы отмечать, когда какое знамение на небесах появится. Как вернемся домой, заходи вечерком. Пивка попьем, на спутники полюбуемся. Хотя мне больше всего нравится смотреть на звезды – очень успокаивает нервную систему.

Новость о том, что его приятель занимается любительской астрономией, необычайно удивила и развеселила Зенона. Несмотря на теплые дружеские отношения с Зуур эр Шууром, он всегда считал огров весьма приземленными существами, к тому же угрюмыми и необщительными.

– А стихи ты часом не сочиняешь, Зуур? – поинтересовался юноша без всякого сарказма и издевки.

– Пробовал, но с виршами у меня неважно. Ритм вроде бы чувствую, а вот с рифмой туговато. Вот послушай кое-что из моего:

Звени, тамтам, ликуй, тамтам,

Скачи вокруг костра, шаман,

Колдуй, шаман, назло врагам,

Обрушь на них ты ураган…

Всю сердца пламенную злость

Излей, шаман, во вред врагам.

Круши, шаман…

Зуур эр Шуур закончил свое выступление и с опаской взглянул на товарища. Он явно боялся увидеть издевательскую усмешку на его физиономии. Однако опасения огра никоим образом не оправдались – лицо Зенона хоть и выражало крайнюю степень изумления, но это было откровенно-восторженное изумление.

– Это ты сам написал? – наконец-то начал приходить в себя юноша.

– Ну да, – как бы небрежно бросил огр, – накалякал как-то скуки ради. – И, скромно потупив глазки, добавил: – Вообще-то у меня дома в тайничке целая толстая тетрадь. Появится желание приходи, обсудим за кружкой пива или чего покрепче.

– Вообще-то я не особый ценитель поэзии, но то, что ты сейчас прочитал, на мой взгляд, очень даже недурственно.

– Спасибо, Зенон! Честно говоря, ты первый, кому я читаю свои стихи, и конечно…

Закончить мысль он не успел, поскольку его прервал звонкий насмешливый голосочек язвительной Эниэль:

– Это кто у нас сочинительством тут балуется? – Бурное обсуждение аспектов и тенденций земной моды не помешало чуткой эльфийке быть в курсе поэтической дискуссии Зенона и Зуура. – Еще один Веселуха – тот все про крестьян, «бьющих жестоко друг друга по мордам», воробьев, чирикающих в теплом дерьме, да конях, самозабвенно взгромождающихся на своих кобылок, «чтоб лошадиный род не оборвался и чтоб цвела родная сторона». Знаешь что, Зуур, я так же, как и Зенон, в поэзии не сильна, но, на мой взгляд, твои стихи вполне способны если не затмить, то, во всяком случае, составить серьезную конкуренцию творениям этих двух зазнаек: Бронзо и Веселухи. К тому же рейтинг нашего отдела резко поползет вверх – как-никак настоящего поэта вскормили и выпестовали. Короче, по возвращении домой немедленно отправляешься в «Бе-Моль», одновременно посылаешь свои вирши в какой-нибудь солидный журнал. Да там их у тебя с руками оторвут и добавки потребуют, ежели, конечно, не дураки и понимают свою выгоду.

– И какая же тут может быть выгода? – недоуменно захлопал глазами ошарашенный напором зеленоглазой бестии огр, которому, по всей видимости, никогда не приходила в голову мысль о возможном извлечении финансовой выгоды из своих поэтических экспериментов.

– Ну как же? – усмехнулась Эниэль. – Ты будешь первым в истории Ультана огром-поэтом. Не каким-нибудь акыном-сказителем, извлекающим монотонное бздэ-бздэ-бздэ из вашего кошмарного данцзура и горланящим о том, что видит вокруг себя, как будто и без него никто не поймет, что птица – быстрая, гора – высокая, ручей – прозрачный и так далее.

– Рот закрой! – грозно оскалился Зуур. – И про акынов более ни слова, иначе я за себя не отвечаю!

– Во-во, дубина неотесанная! – огрызнулась Эниэль, но от дальнейшего поэтического диспута отказалась.

Далее группа продвигалась без каких-либо эксцессов. Эльфийка и Парацельс вернулись к обсуждению волнующей темы земной моды. Зуур эр Шуур, добившись поставленной цели – вывести Зенона из подавленного состояния, не выпускал инициативы и поведал другу о том, при каких обстоятельствах он встретился со своей Карикюль и как, в конце концов, добился руки избалованной дочки грозного вождя клана Эдельвейсов.

– Вот так, мой дорогой Зен, – подвел итог шаман, – знать бы, где упасть, заранее травки бы постелил. Знай я тогда, во что превратится моя «трепетная лань», ни при каких обстоятельствах не женился бы на дикарке. Лучше б городскую в жены взял. Жила неподалеку от нас одна девушка, и красива была, и не взбалмошна, и влюблена в меня по уши… – Огорченный Зуур эр Шуур махнул рукой, дескать, прошлого не воротишь. И с грустью добавил: – А может быть, это я сам виноват – разбаловал на свою голову, потакал всем прихотям, а нужно было всего-то пару раз башкой об стену, да в подвал на отсидку, как это все уважающие себя огры делают с провинившимися женами. Точно, вернусь живым, обязательно займусь их воспитанием.

– Это вряд ли, Зуур, – улыбнулся Зенон, – ты, конечно, мужчина крепкий и вполне способен накостылять кому угодно, но на женщину ты не сможешь поднять руку. Тем более ты вот уже полвека стоически переносишь все тяготы и невзгоды семейной жизни, поэтому попривык и не захочешь что-либо менять.

– Скорее всего, ты прав, мой друг, – грустно кивнул головой огр, – придется мне терпеть этих двух несносных баб до конца дней своих. Хотя и от них бывает какая-никакая польза – вот придешь ко мне в гости, они сварят специально для тебя такой буляб-хеше, пальчики оближешь. Уж чего-чего, а готовить по древним огрским рецептам они мастерицы. Да что там говорить, и в постели они у меня не хладные бревна с глазами – кое-чему обучены. И вообще…

– Ну вот, видишь? – еще шире заулыбался юноша. – Выходит, зря ты ропщешь на судьбу. Как говорится: обладая, не ценим, а потеряв…

Договорить он не успел, поскольку едва не врезался в спину резко остановившейся эльфийки.

– Минутку, мальчики, – доставая из кармана компас, прощебетала девушка, – определимся с ориентирами, чтоб не сбиться с верного пути. – Повозившись немного с вышеозначенным прибором, Эниэль указала рукой на видневшуюся вдали отдельно стоящую купу деревьев и во всеуслышание объявила: – Видите вон ту рощицу? Нам туда…

Ночь застала путешественников едва ли не врасплох. Когда до отмеченной эльфийкой рощи оставалось всего-то с полкилометра, небо на востоке начало резко темнеть. Очень быстро темнота распространилась на весь небесный купол, как будто чья-то огромная рука накинула на него светонепроницаемое покрывало. На какое-то время над Данаибом воцарился кромешный мрак, хоть глаз выколи. Впрочем, наши герои даже испугаться не успели, опять-таки будто все та же огромная рука сдернула непроницаемый покров, и в небе заполыхали несметные рои ярких неправдоподобно крупных звезд. Но более всего всех изумил и одновременно где-то даже напугал вид огромного висящего над самой головой шара, обрамленного голубоватым нимбом атмосферы. Большая часть этого шара купалась в ярких солнечных лучах и переливалась всеми оттенками голубого, белого и зеленого, будто невероятных размеров самоцветный камень. Погруженная в ночную мглу меньшая часть Ультана вовсе не была сплошным темным пятном. На ней явственно различались крупные города, залитые электрическим светом, какие-то источающие яркое свечение обширные зоны, то ли лесные пожары, то ли разливы огненной лавы, слабо мерцали моря и океаны, по всей видимости, отраженным светом ночных светил.

– Смотри-ка, весь Герфандский материк прям как на ладони, а вместе с ним и практически вся Рутания! – в благоговейном восхищении негромко произнесла Эниэль.

– И Оррох, и Гаймл – южный континент, и все более или менее крупные острова! – подхватил Зенон. – Прям как на глобусе.

– Не, на глобусе четче, облака не мешают и все подписано, – пошутил огр, чем вызвал невольные улыбки на лицах зачарованных наблюдателей.

Немного уязвленный общедоступностью столь сакрального зрелища или тем, что все эти красоты к его навсегда потерянной родине никакого отношения не имеют, Парацельс поспешил вернуть товарищей к грубым реалиям жизни:

– Ну и что нам делать теперь? Ориентиров не видно, продвигаться мы не можем. Давайте немного передохнем, поспим минут шестьсот или сколько эта ночь здесь длится?

– Парень прав, – поддержал землянина Зуур эр Шуур, – меня вытащили из койки, сами не спали, поди, уже целые сутки. Короче, Эниэль, ты, как старшая по званию, объявляй привал!

На что сообразительная эльфийка тут же ответила:

– Вообще-то не помешало бы найти какое-нибудь укрытие от непогоды, костер развести, дежурство организовать, вдруг здесь по ночам такие чудища зубастые шастают, что мало не покажется. Пойдемте к той самой рощице, что служила для нас ориентиром. Там и дрова, и плоды на завтрак какие-нибудь найдутся, и защита от дождя.

Упомянула насчет дождя и как будто накаркала. Едва четверка путешественников оказалась под тенью густых крон, температура воздуха заметно упала, небо над головой затянули густые тучи, из которых вскоре хлынуло как из ведра. Листья и ветви деревьев какое-то время сопротивлялись напору разбушевавшейся стихии, но очень скоро, изрядно потяжелев, прогнулись и начали сбрасывать излишки освежающей влаги на головы наших героев, пытавшихся укрыться от непогоды у подножия одного из древесных гигантов. Около получаса, невзирая на громкие возмущенные вопли промокших насквозь путешественников, равнодушные небеса исторгали из своих недр грохочущие потоки воды. Дождь прекратился столь же неожиданно, как начался. Непроглядная облачность на глазах рассеялась, воздух заметно потеплел, настроение наших героев значительно улучшилось.

– Итак, мальчики, – Эниэль немедленно приступила к выполнению своих начальственных обязанностей, – пока нет дождя и довольно светло, нам нужно собрать как можно больше сушняка для костра, а также соорудить какое-нибудь укрытие.

Сказано – сделано, через четверть часа под раскидистой кроной того самого дерева, что совсем недавно так нещадно поливало их освежающей влагой, лежала впечатляющих размеров гора, состоящая из ветвей, веток, веточек и даже довольно толстых стволов засохших прямо на корню деревьев. Если не удавалось сломать тот или иной сухостойный ствол, могучий огр, не мудрствуя лукаво, попросту вытаскивал его из земли вместе с корнями. А еще через пять минут подмоченные сверху, но не промокшие насквозь ветви сушняка дружно заполыхали, разгоняя ночной мрак. К тому времени под чутким руководством Эниэль мужчины возвели шалаш, в котором вполне могли укрыться четверо спящих. Пол устлали мелкими веточками и более или менее сухими листьями.

– А теперь нам необходимо составить график ночных дежурств, – сказала Эниэль, когда для отдыха все было готово.

– Это лишнее, Эни, – категорично заявил Зуур, – опасных тварей и прочих кровожадных монстров в радиусе десятка километров не наблюдается, к тому же я могу наложить отпугивающие чары и сигнальные заклинания.

– Валяй, Зуур, – широко зевнула эльфийка и, не обращая никакого внимания на свою промокшую насквозь одежду, первой полезла внутрь шалаша.

– Утомилась бедняжка, – участливо произнес шаман после того, как шевеления и шуршания в шалаше затихли.

– Не простудится она в мокрой одежде? – заботливо поинтересовался Парацельс.

– Насчет этого не переживай, – шлепнул землянина по плечу Зенон, – Эниэль прошла обязательный для всякого эльфа курс выживания, поэтому может запросто переночевать даже в сугробе, и ничего с ней не случится. Помнится, в училище была у нас одна штучка по имени Халладриэль… – Не закончив начатую мысль, Зенон как был в промокшей одежде, так и отправился под бочок к сладко посапывающей девушке.

– А я так не могу – спать в мокром, – сообщил огру Парацельс, – пожалуй, просушусь.

– Вот и здорово! – весело потер ладошки чародей. – Я тут разложу на травке свои шмотки, а ты проследи, чтоб не промокли в случае очередного дождя.

С этими словами он скинул с себя промокшие шорты и рубаху, а также невообразимых размеров кроссовки и, оставшись в одних трусах, направился к темному зеву шалаша.

Разоблачившись до полного неглиже (кого тут стесняться?), Парацельс развесил одежонку вокруг костра на воткнутые в землю палочки и стал дожидаться, пока тряпки и обувь подсохнут. От нечего делать он положил себе на колени заветный чемоданчик, откинул крышку, включил питание и, дождавшись, когда жидкокристаллический экран нальется глубиной и светом, с головой углубился в понятное лишь для одного его священнодействие.

Глава 8

С трудом разомкнув слипшиеся веки, Зенон обнаружил себя лежащим на куче какой-то непонятной трухи, облаченным в армейскую полевую форму и обутым в высокие ботинки также армейского образца. Сон его был настолько глубок, что, очнувшись, молодой человек не сразу понял, где находится. С минуту он лежал на спине и со скрипом соображал, куда же в очередной раз занесла его нелегкая. Рядом кто-то равномерно посапывал. К тому же что-то острое пребольно впилось ему в правый бок. Скосив глаз, он неожиданно для себя обнаружил спящую Эниэль. С другой стороны от эльфийки выводил носом благозвучные рулады Парацельс. Но более всего он удивился, увидев рядом с землянином массивную фигуру раздетого до трусов огра, также сладко посапывающего в обе дырочки. В состоянии несказанного удивления Зенон находился не так уж и долго, едва лишь его взгляд упал на залитый ярким оранжевым светом входной проем, как воспоминания о драматических событиях прошедшего дня нахлынули на него бурным потоком. Тут же перед внутренним взором юноши возникло печальное и поэтому вдвойне прекрасное лицо любимой, и сердце Зенона будто пронзила раскаленная игла. Боль была настолько реальной, что он едва не закричал во весь голос, но, опасаясь перебудить товарищей, все-таки сдержался.

Продолжать валяться дальше не имело никакого смысла, поскольку всякая праздность была чревата очередным приступом меланхолии, вызванной невеселыми думами о судьбе Кайлы Ноумен. Осторожно, чтобы не потревожить кого-либо из спящих, он выбрался из шалаша и осмотрелся вокруг. Костер давно погас, и жар дымящихся угольков едва-едва теплился под довольно толстым слоем серебристого пепла. Поэтому первым делом Зенон разгреб пепел, положил на обнажившиеся угли тонкие сухие веточки и, припав к земле, посредством своих неслабых легких раздул огонь. После того как пламя взвилось высоко вверх, он накидал в костер веток потолще и, дождавшись, когда всё основательно разгорится, навалил сверху самых толстых веток и коряг, запасенных еще с ночи.

Убедившись в том, что костер не погаснет ни при каких обстоятельствах, юноша направился к опушке рощицы, где еще вчера, в свете ночных светил, он заприметил небольшой водный поток – речушку или ручей – ночью особенно и не разберешь. При этом он не забыл взять с собой трехлитровую стеклянную бутыль из-под минералки. Данная емкость вместе с прозрачным содержимым обнаружилась в одном из рюкзаков запасливой Эниэль и пригодилась еще вчера, поскольку после довольно жирного кабанчика ужасно хотелось пить. Теперь, когда бутыль опустела, Зенон решил наполнить ее водой из местного источника. Очень жалко, конечно, что эльфийке не взбрело в голову взять с собой котелок, чайник, тарелки с ложками и вилками и хотя бы немного соли. Без данной приправы даже самая вкусная еда будет оказывать отчаянное сопротивление любым попыткам пропихнуть ее в глотку.

«Ну ничего, – не без оптимизма подумал юноша, – даст бог, дня за три-четыре доберемся до станции, а там…»

Далее мысли молодого человека потекли в русле приятно-волнующего предвкушения предстоящей встречи с любимой. Будучи по своей натуре неисправимым оптимистом, Зенон всеми силами гнал от себя все нехорошее. К тому же он дал обещание Марысе Ноумен во что бы то ни стало вызволить ее дочь из лап коварных похитителей.

Подойдя к опушке, Зенон увидел несколько косуль, пасущихся в непосредственной близости от воды. Причем стадо находилось как раз между ним и водным потоком. Данная картина навела юношу на вполне логичную мысль о предстоящем завтраке. Убравшись в глубь лесного массива, он срезал десантным ножом небольшое ровное деревце и несколько тонких прочных лиан. С помощью лиан Зенон примотал десантный тесак к древку импровизированного копья, именно так его когда-то учила незабвенная Халладриэль на полевых занятиях по выживанию. Таким образом, в руках нашего героя оказался великолепный метательный снаряд, коим, обладая определенными навыками, было несложно поразить достаточно крупное животное. Что касается навыков метания копья, ими Зенон владел в полной мере.

Осторожно приблизившись к лесной опушке, он убедился в том, что стадо продолжает пастись на прежнем месте, более того, одна вполне упитанная самочка, отбившись от основной группы животных, оказалась не далее чем в десятке метров от Зенона. Тщательно примерив к руке импровизированное копье, юноша размахнулся и метнул его, целясь в длинную шею грациозного травоядного. Преодолев столь незначительную дистанцию, грозный снаряд точно угодил в основание шеи чуть ниже головы и, пробив горло и раздробив шейные позвонки, наполовину вышел из тела животного. Могучий удар опрокинул косулю на спину. Невзирая на смертельную рану, она все же попыталась подняться на ноги, но эта попытка ей не удалась. Минуту спустя она прекратила дергать конечностями, огромные глаза ее накрыла мутная посмертная поволока. Напуганное стадо, едва заслышав первые предсмертные хрипы, тут же бросилось наутек, и вскоре на берегу ручья осталось лежать лишь неподвижное тело несчастной косули, предназначенное самой судьбой стать вкусным завтраком для четырех изголодавшихся за ночь путешественников.

Разоблачившись до трусов, молодой человек для начала набрал воды и выкупался в прозрачных струях водного потока. Затем он подтащил тушу убитой косули поближе к воде и ловко ее разделал с помощью своего универсального ножа. Снятую шкуру и неаппетитные кишки он отправил на корм рыбам. Покончив с разделкой туши, он еще раз искупался и, натянув на мокрое тело одежду, потопал, весело насвистывая, в направлении временного лагеря. В одной руке он нес наполненную бутыль, в другой – будущий завтрак и обед, а может быть, даже и ужин, для всей их честной компании. По дороге наметанным глазом он примечал плодовые и ягодные деревья, многие из которых были буквально усыпаны зрелыми, очень соблазнительными плодами. Впрочем, не все яркие и привлекательные на вид фрукты, ягоды и орехи оказались съедобными, некоторые из них были попросту невкусными или горькими, а иные даже смертельно ядовитыми. Но благодаря своему уникальному дару Зенон мог безошибочно отличать съедобные плоды от несъедобных, даже не прикасаясь к ним. Он уже не завидовал способности Вельмира к телекинезу, как во время их первой встречи. Теперь именно этот бесценный дар позволит ему и его товарищам значительно разнообразить пищевой рацион…

Поджаренную на угольях пресную оленину заели собранными Зеноном плодами. Остатки косули завернули в широкие банановые листья и распределили по рюкзакам. Решили продвигаться к цели как можно быстрее, делая лишь кратковременные остановки на отдых и для приема пищи…

За последующие шесть часов преодолели немногим более сорока километров. При этом путники практически не устали, чему, нелишним будет упомянуть, в значительной степени способствовали меньшая по сравнению с нормальной сила тяжести, значительная сглаженность рельефа местности и стремление всех членов четверки как можно быстрее оказаться в конечной точке их путешествия. Обнаруженный Зеноном ручей тек практически строго с севера на юг, поэтому часто беспокоиться о выборе очередных ориентиров не было никакой надобности. Парацельс даже высказал мысль, что его заботливое детище Федор специально высадил их в таком месте, чтобы путешественники добрались до энергостанции наиболее прямым и удобным путем, а не петляли между озерами и озерками, которых, по заверениям одного астронома-любителя, в приполярных областях Данаиба наблюдается превеликое множество.

Через час по выходе из лагеря Зенон обратил внимание на странное поведение своих часов, которые, казалось бы, ни с того ни с сего вдруг остановились и напрочь отказывались идти, несмотря на энергичные потуги своего владельца.

– Вряд ли это случилось из-за уменьшения силы тяжести, – высказал предположение Парацельс. – Скорее всего, ты их ненароком встряхнул или ударил. Так часто бывает с механическими часами.

– А разве бывают какие-то другие наручные часы? – не без ехидцы в голосе поинтересовался Зенон.

На что самоуверенный землянин тут же ответил:

– Бывают, Зен, и электронные, и кварцевые, и атомные. Помимо этого, на Земле существует еще множество способов точного измерения времени вне зависимости от любых внешних факторов и условий. Ничего, с появлением и широким внедрением в жизнь микро, нано, гига, тера и прочих технологий, и на вашем дремучем Ультане научатся измерять время с точностью до наносекунды. И когда-нибудь ты без всякого сожаления снимешь свои хваленые «Хансли», чтобы выбросить их в утиль и надеть на руку не требующий подзаводки как минимум пару лет «кварц» с литиевой батарейкой, сапфировым стеклом, противоударным механизмом и массой других полезных примочек.

– Ничего, – усмехнулся Зенон, – на моей родной планете меня и мои несовершенные «Хансли» вполне устраивают, тем более что они мне дороги как память.

– Хорошо все-таки здесь у вас, – как бы в пику самому себе, заявил землянин, – эпоха массового потребления еще не наступила. Часы – как память, автомобиль – не средство передвижения, а роскошь, атмосфера не загажена, соседи запросто ходят друг к другу в гости, нет российской эстрады, японского аниме, широкой пропаганды гомосексуализма, китайского ширпотреба и прочей ерунды. К тому же имеется общий враг, сам факт существования которого, в конце концов, обязательно объединит ваши народы…

– Это ты о чем сейчас? – недоуменно спросил Зенон.

– Да так, о наболевшем, – простодушно захлопал ресницами Парацельс. – Мне бы очень не хотелось, чтобы ваш уютный мирок начал наступать на те же самые грабли, что и моя многострадальная родина.

К вечеру им удалось преодолеть еще около сорока километров. Таким образом, за световой день, длившийся около десяти часов, они прошли без малого восемьдесят километров. По причине отсутствия на дневном небосводе видимых ориентиров наступление темноты вновь застало врасплох наших путешественников. Всё произошло точно так же, как вчера. Сначала резко и неожиданно на Данаиб упала непроглядная тьма. Затем на небе появились звезды и прочие небесные тела. После чего подул прохладный ветер, а из сгустившихся облаков на землю обрушились грохочущие потоки освежающей влаги. Возникла необходимость вновь прятаться под кронами деревьев, практически с тем же самым результатом, что местные сутки назад. Короче говоря, после очередного вечернего омовения, все четверо опять насквозь промокли. Пришлось в срочном порядке шарить по ночному лесу в поисках дров и строительного материала для шалаша, затем разводить огонь и возводить укрытие. На этот раз никто в мокрой одежде спать не лег – ее основательно просушили над костром. Ночь также прошла без эксцессов. Никакая дикая тварь, никакой природный катаклизм не потревожили покой спящих.

На следующее утро заботу о пропитании взвалил на свои широкие плечи Зуур эр Шуур. Еще до того, как все проснулись, предприимчивый огр сбегал к ближайшему озеру и наловил там с дюжину огромных рыбин, внешним видом похожих на зеркального карпа. Добычу выпотрошили, нашпиговали собранными еще вчера душистыми травками, обваляли в глине и запекли в костре. Получилось очень даже недурственно. При таком способе приготовления даже недостаток соли был не очень заметен. На десерт соответственно были поданы свежесобранные плоды. По окончании завтрака капризная Эниэль посетовала на отсутствие кофе или на худой конец банального чая. Зуур эр Шуур, в свою очередь, заметил, что был бы не прочь запить все это продуктовое изобилие кружечкой гномьего эля.

– Вот же стервецы эти мелкие, – рассуждал шаман, поглаживая свое набитое до отказа брюхо, – умеют варить хорошее пиво, а у нас огров, сколько бы мы ни пытались, такой качественный напиток не получается. В чем секрет, кто мне ответит?

– Это все от того, – съехидничала Эниэль, – что гномы терпеливые – дают, как следует настояться напитку, перебродить, а не выжирают его в самой начальной стадии ферментации. – Затем, поднявшись на ноги, неугомонная эльфийка во всеуслышание объявила: – Всё, мальчики, хватит прохлаждаться и мечтать о несбыточном. Две минуты на сборы – и вперед!

Сегодня их путь пролегал по пойменным лугам вдоль цепочки довольно крупных пресноводных озер, соединенных между собой небольшими то ли проливами, то ли короткими речушками. По непонятной причине граница леса располагалась на расстоянии примерно полукилометра от уреза воды, поэтому идти было легко по аккуратно подстриженной многочисленными стадами травоядных животных травке.

Поначалу никто не обратил особого внимания на полное отсутствие в этих местах птиц и хищных животных – ну нет и ладно, значит, так оно задумано создателями этого мира. Однако беспокойная Эниэль, как истинная дочь лесного народа, не могла долго игнорировать столь вопиющий факт, противоречащий всем мыслимым законам природы.

– Черт побери! – громко воскликнула она. – Подобные экосистемы не имеют права на существование. Или я вообще ничего не понимаю в этой жизни.

– Что ты имеешь в виду, дорогая? – заволновался Парацельс, обеспокоенный состоянием подруги.

– А то, что если есть травоядное, значит, должен быть и хищник, и стервятник, иначе бесконтрольное размножение, генетическая деградация, болезни и, как следствие, полное вымирание. Ничего не понимаю!

– Вот ты о чем, – кивнул головой Зенон, – хочешь сказать, что на Данаибе не существует механизмов, поддерживающих экологическое равновесие. Полностью согласен с тобой.

– Да не парьтесь, – резонно заметил огр, – если кто-то хотел создать здесь истинный рай, значит, учел все эти ваши законы равновесия. Дариды ушли когда? А?.. Ответьте-ка мне кто-нибудь.

– Ну, сто или двести тысяч лет назад, – сказал Зенон.

– Во-во, – едва не запрыгал от радости Зуур эр Шуур, – за сотню тысячелетий здесь никто не вымер и не деградировал, значица, все учтено и без всяких доморощенных грамотеев-экологов.

При этом он выразительно посмотрел на единственную даму в их брутальной компании.

Эниэль не стала вступать в дискуссию со своим извечным оппонентом, лишь одарила его комплиментом сомнительного свойства:

– Дубинноголовый философствующий акселерат.

На этом инцидент был исчерпан. Огр в приподнятом настроении, что удалось наконец-то утереть нос этой змееязыкой зазнайке Эниэль, вернулся к прерванному созерцательно-медитативному состоянию, позволяющему держать под астральным контролем обширный участок окружающего пространства. Зенон и любознательная эльфийка стали внимательно слушать очередную занимательную байку Парацельса о житье-бытье обитателей далекой загадочной Земли…

Зная примерно продолжительность светового дня, на сей раз решили подготовиться к ночлегу более основательно. Чтобы не оказаться под промозглыми струями вечернего (или скорее ночного) ливня, заранее возвели водонепроницаемый шалаш, заготовили дров и обеспечили себя провиантом: небольшим кабанчиком и приличной грудой разнообразных плодов. По пути им удалось набрести на небольшое изолированное от всех прочих водоемов озерко. Вода в нем оказалась горько-соленой, а его каменистые берега были покрыты довольно толстым слоем выкристаллизовавшейся поваренной соли. И пусть соль изрядно горчила из-за присутствия в ней соединений магния и калия, это была самая настоящая соль, пригодная для приготовления пищи.

Дождь начался, как по расписанию – практически сразу, едва над Данаибом сгустилась ночная мгла. Но на этот раз наши путешественники встретили ночь во всеоружии, иными словами, сидя в сухом уютном шалаше на ворохе мягких листьев. Удивительно, но за все три дня во время разгула стихии не сверкнуло ни одной молнии, не прогремел гром.

После того как дождь закончился, развели костер и приготовили ужин. Приправленное ароматными травами и (что самое ценное) солью мясо дикого кабана было восхитительным. Местные плоды также были на любой вкус, от невыносимо кислых до приторно сладких. Некоторые были вполне традиционными, как, например, груши, смоквы, бананы, апельсины и авокадо. Иные, хоть и походили внешним видом на что-то известное, на вкус здорово отличались. Особенно всем понравился фрукт, похожий на сборную костянку малины или ежевики, только размером с кулак Зуур эр Шуура. Его нежная мякоть буквально таяла на языке, орошая ротовую полость сладким ароматным соком с ярко выраженным дынным вкусом. С легкой руки Эниэль этот плод окрестили дынной ягодой.

После ужина дружно завалились спать, на сей раз в сухой одежде и прекрасном расположении духа. Зенон и Зуур эр Шуур не пожелали идти в шалаш, а постелили себе неподалеку от костра. Огр захрапел, едва лишь его тело приняло горизонтальное положение. Юноша еще долго лежал с открытыми глазами и, подложив руки под голову, любовался завораживающими красотами ночного неба. Его ничуть не смущали доносившиеся из шалаша звуки страстных поцелуев, приглушенные охи и ахи, а также энергичные шуршания влюбленной парочки…

Проснувшись, Зенон обнаружил себя лежащим лицом к небу и с основательно затекшими руками под головой. Переход от сонного состояния к реальности был настолько резок, что юноша поначалу даже не понял, спал ли он вообще. Однако изменившийся рисунок звездного неба над головой и прогоревший костер однозначно указывали на то, что он все-таки пребывал в состоянии сна довольно приличный промежуток времени. По привычке поднес к глазам руку и взглянул на светящийся циферблат своих часов, но, вспомнив, что они недавно остановились, тут же опустил. Поскольку оранжевый день еще не наступил, было бы глупо вот так лежать и без толку пялиться на усыпанные косматыми звездами небеса или на огромный шар восходящего над горизонтом Ультана. Зенон попытался вновь закрыть глаза, но неожиданно для себя услышал чей-то еле уловимый зов – назойливый, будто комариный звон, и тут же сообразил, что причиной столь раннего его пробуждения был именно этот сигнал.

Какое-то время молодой человек пытался игнорировать непонятный звук, даже затыкать уши, чтобы избавиться от него, но быстро смекнул, что его источник расположен не где-то поблизости, а непосредственно внутри его черепной коробки. Потратив минут пять на то, чтобы избавиться от раздражающего звона, Зенон осознал всю тщетность этих своих потуг. В конце концов спать совершенно расхотелось. Поскольку продолжать валяться с закрытыми глазами, было совершенно непродуктивным занятием, он присел и вперился внимательным взглядом в ночную тьму. Все вроде бы как обычно. Если верить Зууру (а оснований не доверять шаману у него не было), охранные и сигнальные заклинания надежно предохраняют лагерь от вторжения любой живой, а также неживой (магической, механической или биомеханической) твари.

Покрутив в разные стороны головой, юноша понял, что источник звука хоть как бы и находится у него в голове, на самом деле расположен где-то за пределами лагеря. В пользу этого утверждения свидетельствовал тот факт, что по мере вращения головы «комариный звон» то усиливался, то практически пропадал. Установив направление максимальной интенсивности сигнала, Зенон поднялся на ноги. По какой-то необъяснимой причине мысль разбудить кого-либо из товарищей даже не пришла ему в голову, хотя по логике вещей именно это следовало бы сделать в первую очередь. Будто сомнамбула, он неторопливо побрел в ночную тьму к источнику позыва.

Пройдя пять десятков шагов между деревьями лесного массива, давшего приют их честной компании, он вышел на небольшую огороженную частоколом древесных гигантов поляну, густо поросшую папоротником. Здесь звон в голове стал совершенно невыносимым, как будто юношу накрыло огромное комариное облако. Дойдя до центра поляны, Зенон остановился и, словно по чьей-то команде, уставился на ничем не примечательную папоротниковую куртину. Ему показалось, что именно из ее центра исходит назойливое гудение.

В тот же самый момент на одном из резных листьев вспыхнула светящаяся звездочка не ярче ночного светлячка. Взгляд юноши помимо его воли тут же сконцентрировался на этом загадочном огоньке. Едва лишь это произошло, как звездочка начала наращивать интенсивность свечения до яркости нестерпимо режущей глаз электросварочной дуги. Одновременно легкий комариный писк в голове начал приобретать силу могучего колокола. Резь в глазах и боль в голове были до такой степени невыносимыми, что в какой-то момент Зенону показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Мало того, он от всего сердца жаждал, чтобы все его мучения немедленно закончились спасительным обмороком, ибо иного избавления от невыносимых страданий в данный момент он себе попросту не представлял.

Всё прекратилось внезапно – и резкое свечение перед глазами, и нестерпимый гул внутри черепной коробки юноши. Его вдруг охватило всесокрушающее чувство, сравнимое по своему эмоциональному воздействию с религиозным экстазом верующего человека, наступающим в тот момент, когда по абсолютному убеждению самого верующего на него нисходит божья благодать. Юноша вполне отдавал себе отчет в том, что столь мощное и глубокое чувство не может продолжаться очень уж долго без риска для его душевного здоровья, и тем не менее от всей души жаждал, чтобы доселе неизведанное состояние абсолютного блаженства продлилось как можно дольше. Ему казалось, что вся необъятная вселенная покоится у его ног и он, как бесконечно могущественное существо, в любой момент может по своему усмотрению зажигать и гасить не только звезды, но развеивать в пыль и вновь создавать целые галактики.

Впрочем, столь ошеломляющее по силе эмоционального воздействия состояние продолжалось всего лишь краткий миг и не нанесло какого-либо ощутимого вреда душевному здоровью нашего героя. Придя в чувство, он недоуменно встряхнул головой, будто мысленно пытался ответить на собственный же вопрос «каким образом я сюда попал и что здесь делаю?», и, не найдя ответа, побрел обратно к лагерю. В данный момент он действительно не помнил, что же на самом деле с ним приключилось. Всё, что недавно произошло на этой поляне, моментально выскочило из головы юноши, осев в подкорковом слое его головного мозга в виде архивного мнемонического кластера, готового при первой необходимости развернуться в доступный для анализа информационный массив.

– Зенон, чего это ты шатаешься посередь ночи? – недовольно проворчал очнувшийся Зуур эр Шуур и, не дожидаясь ответа, тут же задал такого храпака, что юноша испугался, как бы он не разбудил Парацельса и Эниэль.

«Тебя бы, Зуур, в нашу казарму на недельку, – ехидно подумал он, – там тебя оперативно избавили бы от вредной привычки методом профилактического прикладывания к носопырке вонючей портянки».

Вопреки всем его опасениям землянин и эльфийка, изрядно утомленные любовными игрищами, никак не отреагировали на громоподобный храп штатного мага группы. Растревоженный Зенон, немного покрутившись на своем ложе, в конце концов, не выдержал и запустил в огра первым подвернувшимся под руку плодом. Этим плодом оказался приличных размеров грейпфрут. На удивление самого метателя бросок получился весьма результативным – цитрус смачно впечатался в скошенный лоб великана и отскочил в темноту. Зуур эр Шуур даже не открыл глаз, но все-таки перевернулся со спины на бок и перестал храпеть.

Зенон еще немного повалялся с открытыми глазами, пялясь на окутанную голубоватой атмосферной дымкой родную планету и дивясь внешней ее беззащитности. Впрочем, подобные философские размышления беспокоили его не очень уж долго. Скоро его веки основательно потяжелели и сами собой закрылись. Юноша тут же с головой погрузился в полный теплого солнечного света красочный сон, где были лишь он и она – та, за которой он готов отправиться не только на самую далекую планету, но в пекло адской бездны, чтобы сойтись в смертельном поединке с самым ужасным монстром…

На следующее утро, плотно позавтракав остатками вчерашнего ужина, не медля ни минуты, двинули в северном направлении. События последней ночи как-то основательно стерлись из памяти Зенона. Зуур эр Шуур также не помнил о том, что его товарищ куда-то отлучался.

По самым приблизительным оценкам, за прошедшие двое с небольшим суток путешественники преодолели около двух сотен километров. Если искусственный интеллект по имени Федя правильно рассчитал точку их выхода, до распределительной станции рукой подать.

– Знать бы еще, как эта самая энергостанция выглядит, – проворчал штатный маг группы, – а вдруг мы ее уже прошли.

Опасения Зуура не оправдались. Через полчаса после выхода из лагеря окружающий пейзаж поменялся самым кардинальным образом. Высокий лес, вдоль которого они шагали уже четвертые сутки, закончился, цепочка озер, соединенных между собой короткими реками, также неожиданно резко оборвалась, и перед глазами зачарованных путешественников раскинулась уходящая за горизонт равнина, покрытая гладкой стекловидной коркой темного цвета. Глядя на странную глянцевую массу, несложно было догадаться, что когда-то поверхность Данаиба в этом месте подверглась продолжительному высокотемпературному воздействию. Жар был настолько велик, что горные породы не выдержали и потекли, будто воск. А когда все остыло, на северном полюсе спутника Ультана образовалась обширная идеально плоская площадка, выровненная планетарной гравитацией.

Сам факт существования подобного феномена никого особенно не впечатлил. Более всего всех удивило наличие колоссального огненного столба, сходящего с небес и бьющего прямо в центр загадочной равнины, точнее, в северный магнитный полюс Данаиба. Рассмотреть, куда именно падал мощный поток энергии, возможности не представлялось, поскольку сами энергоприемные устройства были скрыты за линией горизонта.

– Ничего себе! – восторженно воскликнул Парацельс. – Вот теперь я наконец-то кое-что понял! Конгениально, господа присяжные заседатели!..

Поскольку со стороны Парацельса дальнейших объяснений не последовало, заинтригованный Зуур эр Шуур поинтересовался:

– И что же стало вдруг понятно нашему юноше бледному с пламенным взором?

– А то, – землянин указал рукой на огненный столб, – весь ваш Данаиб – безупречная энергоинформационная машина, по сути, вечный двигатель. Ну не совсем вечный, конечно, но до тех пор, пока светит солнце, на этом небольшом шарике будут поддерживаться воистину райские условия для существования жизни. Видите ли, вся поступающая на Данаиб энергия каким-то неведомым способом захватывается, трансформируется в другие виды энергии и перераспределяется. Часть уходит на дневное освещение и защиту от внешних неблагоприятных факторов, часть на поддержание заданной силы тяжести, плотности атмосферы и так далее, вплоть до тотального контроля над местными биоценозами и сохранения их в жизнеспособном состоянии. Удивительно, но даже регулярные вечерние поливы имеют планетарные масштабы, и за местные сутки – кстати, по продолжительности очень близкие к суткам Ультана – дожди орошают всю поверхность Данаиба. Не удивлюсь, если скорость вращения спутника вокруг своей оси каким-то образом также регулируется – в противном случае из-за вращения вокруг Ультана продолжительность местных суток варьировалась бы в весьма широких пределах. По логике вещей, всем этим хозяйством должен управлять достаточно мощный компьютер, точнее, квазиразумная система, способная принимать самостоятельные решения в случае возникновения любых нештатных ситуаций.

– Например? – заинтересованно посмотрел на землянина Зуур.

– Ну, например, при угрозе столкновения Данаиба с крупным небесным телом или во время катастрофических скачков солнечной активности, да мало ли существует внешних и внутренних факторов, способных превратить этот уютный мирок в лишенный атмосферы безжизненный каменный шар.

– Душка, умница, гений! – не удержалась от комплимента в адрес любовника Эниэль.

Стоит отметить, что настроение капитана полиции сегодня было просто на зависть. Обычно вредная и острая на язычок эльфийка умудрилась за все утро ни разу не поцапаться со своим извечным оппонентом – Зууром. Из чего премудрый огр сделал вывод, что во время похода ему и Зенону будет лучше проводить ночи на свежем воздухе.

– Значица, нам к центру этой самой стеклянной равнины? – поинтересовался маг группы.

– Получается, именно туда, – сверив направление на огненный столб с показаниями магнитного компаса, ответила Эниэль и тут же задала ему встречный вопрос: – А тебя что-нибудь смущает или ты просто так спросил?

– Да нет, Эни, я вовсе не возражаю. Однако с нашей стороны было бы величайшей глупостью отправиться туда без достаточного запаса еды и питья. Одному Создателю ведомо, сколько нам придется там проторчать и позаботятся ли хозяева о том, чтобы накормить и напоить усталых путников.

– Зуур прав, – поддержал шамана Зенон, – нам необходимо запастись провиантом и водой.

– Да кто ж спорит-то! – громко воскликнула Эниэль. – Может быть, там даже обыкновенной воды нет, лишь серная кислота или… или… ну неразведенный этиловый спирт, к примеру, поэтому в данном случае нам необходимо полагаться на собственные ресурсы.

Едва лишь речь зашла о спиртном, изрядно утомленный трезвым образом жизни огр закатил глаза к небесам и мечтательно произнес:

– Твоими бы устами, Эниэль, да меды сладкие пить – глоток спиртного, пусть даже пополам с серной кислотой, мне сейчас очень даже не помешал бы, так сказать, просветления разума для.

На что языкастая бестия немедленно отреагировала в своей обычной манере:

– Умерь пыл, страдалец, на наше счастье, бочонки с пивом и бутылки с крепкой выпивкой даже в этом райском уголке на деревьях не произрастают, к тому же кое-кому полезно время от времени…

Пламенная отповедь неугомонной проповедницы трезвого образа жизни оборвалась на полуслове, поскольку за спинами наших героев, как гром среди ясного неба, раздался приятный мягкий баритон:

– Извиняюсь, уважаемые, выпивка, конечно же, на деревьях не растет, но из фруктов и ягод путем брожения несложно получить отличное вино и кое-что покрепче, ежели подойти к делу творчески, а из плодов хлебного дерева варится неплохое пиво. Не гномий эль, конечно, но, уверяю вас, вполне удобоваримое питье.

От неожиданности все четверо вздрогнули и, резко обернувшись, увидели неподалеку от одного из близстоящих кустов высокого мужчину лет сорока – сорока пяти, широкоплечего, сухощавого, загорелого едва ли не до черноты. Единственной его одеждой была набедренная повязка, искусно сплетенная из волокон какого-то растения. Длинные – до плеч – соломенного цвета волосы перехвачены на лбу широким кожаным ремешком. Лицо человека украшали темно-русая борода и усы, нос прямой правильной формы, лоб высокий, из-под густых кустистых бровей на путников с откровенным любопытством взирала пара пронзительно голубых глаз.

Зенон был готов поклясться, что никогда раньше не встречал его, и все-таки чем-то неуловимо-знакомым веяло от этого, несомненно, уверенного в себе мужчины. А особенно юношу смущал изучающий взгляд этих до боли знакомых глаз. Будь у Зенона достаточный запас времени, он с большой долей вероятности догадался бы сам, кто стоит перед ним, но незнакомец не позволил ему этого сделать. Галантно поклонившись, мужчина обратился к онемевшим от неожиданности путникам:

– Разрешите представиться: Эксилас Ноумен, бывший геолог, а теперь анахорет поневоле, иначе говоря, пленник Данаиба. Несказанно рад впервые за долгие годы встретить соотечественников.

На что непосредственный огр радостно ударил себя по толстым ляжкам и громко воскликнул:

– Точно, Эксилас, а я все ломаю голову, отчего мне твоя физия знакома! Ну, приветствую тебя, старина!

Близоруко прищурившись, мужчина вперился взглядом в лицо огра и вскоре также восторженно закричал:

– Зуур?! Конечно же, Зуур эр Шуур! Да кто ж в Кряжске не знает грозу рыночных воров, нечистых на руку торгашей и прочего жулья!

– Бери выше, Эксис, – широко улыбнулся огр, – с тех пор как мы с тобой дегустировали пиво в заведении ловкача Храмса, меня перевели штатным магом в убойный отдел. Теперь я – их благородие господин подпоручик.

– Откровенно рад за тебя. Если помнишь, я тебе пророчил успешную карьеру в любой сфере общественной жизни, ибо ты всегда отличался от своих соплеменников – не в обиду им будет сказано – широтой взглядов и размахом мысли. – Затем мужчина как-то нерешительно поинтересовался: – Зуур, это сколько же годков минуло с тех пор, как я по собственной глупости и неосторожности угодил на Данаиб? Видишь ли, все здесь настолько томительно и однообразно, что вольно или невольно теряешь счет дням.

– Так, дай бог памяти. – Шаман возвел очи к оранжевым небесам и принялся шевелить губами, вычисляя что-то в уме, затем не без сочувствия взглянул на Эксиласа и грустным голосом констатировал: – Ты здесь, мой друг, торчишь около двадцати лет. И дочка у тебя – красавица Кайла, эвон какая краля… – Неожиданно он осекся и принялся что было мочи терзать своими длиннющими когтями собственную маковку, да так, что в головы присутствующих поневоле закралась мысль: не пытается ли огр лишить сам себя скальпа. Вопреки опасениям коллег столь вопиющее проявление мазохизма длилось не так уж и долго, и до снятия скальпа дело все-таки не дошло. Уняв кожный зуд, Зуур эр Шуур широко улыбнулся и во всю свою неслабую глотку громко заблажил: – Так вот для чего безликим понадобилась Кайла! Ну, как же, только теперь все встало на свои места! Это же надо!.. Догадаться использовать дочь в качестве проводника! Ну… все правильно: неразрывные родственные узы и прочее… Но в таком случае для меня остается неясным один вопрос: откуда безликие узнали о том, где на самом деле находится пропавший два десятилетия назад Эксилас?

На что Эксилас Ноумен удивленно захлопал глазами и обратился к огру с вопросом:

– Странные речи твои, Зуур, видит бог, я ничего не понял из того, что ты только что сказал. Кто такие безликие? При чем тут моя дочь? И для чего им понадобилось меня искать?

– Да не тебя, Эксилас! – Шаман взглянул на бестолкового геолога, как смотрит на стоящего у доски нерадивого ученика школьная учительница, но, вспомнив, что приятель проторчал безвылазно аж целых два десятилетия на далеком Данаибе, смягчился. – Хорошо, тащи-ка нас в свою берлогу, поближе к запасам спиртного. Там все и узнаешь. А пока позволь представить тебе моих товарищей…

Процедура знакомства прошла в приятной дружеской обстановке, хотя не обошлось и без некоторых эксцессов. По мере представления Эксилас радостно обнимал и хлопал по плечам Парацельса и Зенона, но когда очередь дошла до эльфийки, анахорет сильно засмущался, почесал себя по бородатой щеке, подергал прядь длинных волос и извиняющимся тоном еле слышно пролепетал:

– Прошу прощения, мадам, за мой неопрятный вид.

– Во-первых, не мадам, а мадемуазель, – тут же отреагировала находчивая эльфийка, – во-вторых, можете не извиняться – в своем наряде дикаря вы выглядите весьма брутально, а мужчины подобного типа всегда меня привлекали.

На что изголодавшийся по женской ласке за два десятилетия воздержания Эксилас Ноумен мгновенно «расправил перышки» и начал отсыпать один за другим самые откровенные комплименты в адрес кокетливой ветреницы. Забыв о существовании Парацельса, Эниэль благосклонно принимала ухаживания озабоченного до крайности мужчины. На погрустневшего землянина было жалко смотреть. Чего-чего, а такого предательского удара в самое сердце от любимой он не ожидал. Конечно, юноша был бы и сам не прочь сходить на сторону, например, к Натэль Эйнари или еще какой девушке, но только по-тихому, не разрывая отношений с Эниэль. Но прямо так, на глазах у честного народа, и что самое главное – при нем, Парацельсе, флиртовать с малознакомым человеком – да это же вопиющее попрание всех мыслимых моральных устоев! На помощь подавленному юноше неожиданно пришел чуткий огр. Взяв разволновавшегося геолога под локоток, он негромко, но так, чтобы было слышно не только Эксиласу, участливо произнес:

– А Марыся твоя, Эксис, расцвела краше прежнего. Мается бедняжка в одиночестве. Все глаза выплакала, тебя дожидаючись.

Незатейливая уловка хитроумного шамана удалась на все сто. Смущенный анахорет отскочил от зеленоглазой чаровницы, словно кипятком ошпаренный. В свою очередь, Эниэль также встряхнулась от манящего дурмана медоточивых речей коварного обольстителя и, взяв Парацельса за руку, виновато проворковала:

– Вот такие мы – девушки – слабые существа.

На что землянин лишь обнял возлюбленную за плечи и, прижав к себе, что-то прошептал ей тихонько на ушко, отчего та задорно рассмеялась и потрепала юношу за волосы. На этом инцидент, похоже, был исчерпан.

В это время Зенон, стоя в сторонке, молча посмеивался про себя, пытаясь представить, какой будет физиономия бедного Эксиласа после того, как тот узнает, что его Марыся в отсутствие любимого супруга вела отнюдь не монашеский образ жизни. «Воистину блаженны пребывающие в неведении, – на ум пришли с детства памятные строчки одного из заклинаний-оберегов, – ибо от великого знания великие беды проистекают». Что касается самого факта встречи юноши с отцом возлюбленной, он был необычайно смущен и не знал, как вести себя с этим человеком.

– Итак, господа, прошу проследовать в мое жилище! – громко объявил Эксилас. – Это неподалеку отсюда на берегу одной небольшой речушки…

– Вот так, мой друг Эксис, наша четверка и очутилась на этой планете. Ты только не переживай, Кайлу мы обязательно вырвем из лап безликих, – закончив свой рассказ, Зуур эр Шуур извлек из кармана шорт магический доппель и, сунув едва ли не под самый нос геолога, авторитетно заявил: – Смотри, колечко, а на нем светящаяся метка. Ну, так вот, этот артефакт – магический двойник перстня, что в данный момент носит твоя дочь. Видишь, я его кручу в руках, а метка-указатель остается на месте. Это означает, что Кайла жива и находится на Данаибе. Кстати, не раскрою большого секрета, а отцу это нужно знать в первую очередь, – премудрый шаман бесцеремонно указал рукой на Зенона, – этот юноша, Эксис, в скором времени станет твоим зятем. Именно благодаря его стараниям и находчивости мы вовремя кинулись в погоню за похитителями…

Хозяин и гости сидели на довольно удобных скамейках, за врытым в землю столом на берегу неширокой и неторопливой речушки, берега которой поросли густыми зарослями прибрежного тростника. В двух десятках шагов от реки, в тени плодовых деревьев, стояла небольшая хижина. Снаружи строение представляло собой несколько вкопанных в землю по кругу опорных шестов, оплетенных между собой более тонкими ветками. Основой куполообразной крыши стали толстые жерди. Кровельным материалом послужили тростниковые маты, уложенные в несколько слоев и надежно связанные друг с другом кусками крепких лиан. Пол хижины из расщепленных пополам бревен, мастерски подогнанных одно к другому, был приподнят над поверхностью земли примерно на полметра. У противоположной от входа в жилище стены между двух опор висел сплетенный из гибких довольно толстых лиан гамак. Какой-либо иной мебели внутри дома не наблюдалось. Под крышей и по стенам как внутри, так и снаружи хижины были развешены связки различных трав, корешков и плодов. Короче говоря, состояние жилища свидетельствовало о завидной основательности и домовитости здешнего хозяина.

Во дворе под тростниковым навесом непосредственно у берега стоял выложенный из камней, скрепленных между собой глиной, кузнечный горн, оснащенный кожаными мехами. Рядом на земле приличная куча древесного угля, деревянные бочки с водой, гора речного песка, на грубо сколоченном верстаке разнообразный кузнечный и слесарный инструмент, а также множество железных, медных и бронзовых заготовок различной формы и веса.

Неподалеку от кузницы на железной треноге стоял приличных размеров бронзовый сосуд, шарообразной формы с довольно узким горлышком. Тут же в деревянной бадье валялся изготовленный кустарным способом медный змеевик. Сосуд и тренога почернели от копоти, змеевик же был покрыт сине-зеленым слоем окислов меди, все эти признаки определенно указывали на то, что данным самогонным аппаратом пользовались довольно часто.

Скамьи, на которых сидели гости и хозяин, и стол были искусно сработаны из нетолстых бревен и расщепленных стволов деревьев, скрепленных между собой железными и медными гвоздями и скобами. Стол буквально ломился от разного рода яств растительного и животного происхождения, разложенных на бронзовых блюдах и широких банановых листьях. Кроме закуски здесь присутствовало множество металлических, а также выдолбленных из тыквы баклаг с разнообразнейшим булькающим содержимым: ароматным домашним вином, пивом, сваренным кустарным способом, и крепчайшим самогоном, полученным – по заверениям самого производителя – «методом тройной перегонки и многоступенчатой промежуточной очистки». За неимением столовых приборов, кроме ножей, еду брали руками, а в качестве бокалов пользовались скорлупой какого-то крупного ореха.

– Зять?! – Эксилас Ноумен с недоумением посмотрел на Зенона. – Но моя девочка еще такая маленькая! Куда же ей замуж?!

– Глупые мужики! – едва не рассмеялась Эниэль. – Для вас все половозрелые особы противоположного пола – потенциальный объект для удовлетворения вашей похоти. Однако дочерей своих вы всегда считаете наивными девочками-крошками с розовыми бантиками на голове, даже в том случае, если они уже давно и беспощадно эксплуатируют ту единственную свою драгоценность, за сохранностью которой обычно вы – отцы – неусыпно следите.

– Окстись, Эксис, – поддержал ехидную эльфийку Зуур эр Шуур, – твоей Кайле уже за двадцать. Вспомни, сколько было Марысе, когда сам ты стал отцом?

– Неполных девятнадцать, – автоматически выдал Эксилас и тут же нашелся: – Но тогда было другое время. Мы были более ответственными и вообще…

На что находчивая Эниэль тут же съязвила в своей обычной манере:

– Ага, просидел безвылазно в этом благодатном раю, ответственный ты наш, взвалил все тяготы ведения домашнего хозяйства и заботы о воспитании дочери на плечи хрупкой женщины, а теперь еще и выпендривается: видите ли, дочурка у него маленькая, молодежь безответственная, времена другие.

– Да я разве возражаю, – покраснел от смущения отшельник, да так, что загорелая кожа не сумела этого скрыть. – Так, выразил некоторые сомнения. Последний раз, когда я имел счастье видеть Кайлочку, она была вот такусеньким, – Эксилас показал руками, – малюсеньким комочком живой плоти, глазастым и весьма горластым. Помнится однажды полночи с ней на руках пропрыгал, весь свой песенный репертуар исчерпал, а она все не унималась… – и, зажмурив глаза, неожиданно для присутствующих произнес: – Счастье-то какое!

Все присутствующие с жалостью посмотрели на пленника Данаиба, даже неугомонная максималистка Эниэль, сменив гнев на милость, выдала:

– Бедный, бедный Эксилас, как же мне вас жалко.

С минуту все сочувственно молчали. Первым, как всегда, опомнился огр. Вовремя поняв, что Эксилас Ноумен вот-вот расплачется от жалости к себе, штатный маг решил отвлечь мужчину от грустных мыслей.

– Не вешай носа, Эксис! – произнес он бодрым голосом и, подняв над столом ореховую скорлупу, наполненную чем-то по вкусу и крепости напоминающим хорошее бренди, провозгласил во всеуслышание: – Давайте дерябнем за встречу. – После того как все выпили и закусили, он обратился к слегка раскисшему Эксиласу: – А теперь, друг мой Эксис, поведай-ка нам, как это тебя угораздило очутиться в этом райском уголке, где практически на каждом дереве или кусте произрастает сырье для великолепной выпивки, и нет ни дикого плотоядного зверья, ни гадов ползучих, ни даже мух, комаров и прочей назойливой мелюзги?

– Тоже мне рай, – саркастически хмыкнул геолог, – с тоски сдохнуть можно, а от безысходности и отчаяния порою хоть волком вой. Я тут было запил, но вовремя спохватился. Теперь виноделием балуюсь больше из любви к искусству. Очень редко позволяю себе расслабиться.

– Бедняжка! – прижав сжатые кулачки к подбородку, сочувственно воскликнула Эниэль. – Двадцать лет без женской ласки – с ума сойти можно!

– А все по причине моего неискоренимого любопытства, а также излишней самоуверенности, – пропустив мимо ушей восклицание сердобольной эльфийки, продолжал хозяин. – Тогда мне было двадцать пять лет. Молодой, но вполне успешный выпускник Горной академии, я получил весьма удачное распределение в столицу Синегорья, где очень быстро занял пост руководителя государственной геолого-надзорной службы. Прежний ее начальник крайне вовремя для меня ушел на заслуженный отдых. Таким образом, чтобы совершить головокружительный рывок по карьерной лестнице, мне не пришлось прикладывать каких-либо особенных усилий. Кроме того, стройный, высокий и весьма перспективный юноша был замечен первой красавицей Кряжска Марысей Ягайла. Впрочем, и сам я оказался, что называется, не промах: едва познакомившись с девушкой, сразу же сделал ей предложение руки и сердца. Данное предложение было ею рассмотрено в самые кратчайшие сроки и милостиво принято. А через год после свадьбы у нас родилась красавица девочка, такая же неугомонная, как я, и красивая, как ее мама. Сказать, что я был счастлив, – ничего не сказать. Я был на седьмом небе от счастья и мнил себя любимчиком ее величества госпожи Фортуны. Однако, как поется в одной забавной песенке, после радости – неприятности по теории вероятности. На поверку вышло, что неприятности оказались вполне соизмеримыми с теми благами, которые словно из рога изобилия обрушились на мою голову.

Через месяц после рождения Кайлочки мне приспичило отправиться в геолого-разведочную экспедицию в северо-западную часть Синих гор. Вообще-то экспедиция была плановой и присутствия главного геолога по большому счету не требовала. Стыдно признаться, но тогда я был изрядно утомлен домашним бытом и трудностями, связанными с появлением в семье маленького человечка. К тому же моя глупая башка была еще полна юношеской романтики больших дорог, дымных костров и великих открытий…

– Короче говоря, – Эниэль осуждающе посмотрела на потупившего глазки Эксиласа, – вы испугались трудностей семейного быта и смотались, что называется, «поохотиться». Иными словами, сославшись на производственную необходимость, бросили слабую женщину на произвол судьбы, мол, я тебя осчастливил девочкой-красавицей, а ты как хочешь, так и крутись. Я права?

– Ну да, именно так все и было. Только, уважаемая Эниэль, все время, что я здесь нахожусь, я не перестаю себя укорять за проявленное тогда малодушие.

– Полноте, мой друг, – сочувственно улыбнулся Зуур эр Шуур, – будь моя воля, я также удрал бы годков на двадцать из своего семейного бедлама в это райское местечко. Впрочем, мы немного отвлеклись. Продолжай, пожалуйста.

– Итак, целых два месяца меня носило по лесам и горам. Признаться, нам повезло обнаружить неподалеку от деревни Озерной богатое месторождение золота с содержанием драгоценного металла около ста граммов на тонну руды. Для тех, кто в этом ничего не понимает, поясню: месторождение считается весьма перспективным уже в том случае, если концентрация золота на тонну пустой породы там на два порядка ниже. Это был несомненный успех, который решено было хорошенько отпраздновать. Сказано – сделано. Добравшись до Озерной, мы остановились неподалеку от деревни на берегу одной из горных речушек, закупили у местного населения выпивки, закуси и закатили такой пир горой, что селяне лишь диву давались. Впрочем, вскоре и все взрослое население деревушки во главе со старостой присоединилось к нашему празднеству. Отчего не выпить, коль предлагают? Откровенно говоря, я смутно припоминаю, что там творилось. Много пили, горланили на всю округу похабные песни, кажется, кто-то с кем-то дрался и не один раз. Помню лишь, в какой-то момент в моей голове наступило относительное просветление, и меня непреодолимо потянуло к моей Марысе и малышке Кайлочке. Я сообщил во всеуслышание об этом своем желании. На мою беду, среди собутыльников из местных нашлись желающие подсобить моему горю. Откуда ни возьмись, появилась запряженная каурой кобылой телега, в которую меня усадили, снабдив четвертью мутного пойла и харчами «на дорожку». И, заверив в том, что «лошадка спокойная, сама все знает и куда надыть доставит в цельности и сохранности», вывели на дорогу, ведущую в сторону Кряжска. Что происходило дальше, не помню. В чувство пришел глубокой ночью от страшного грохота и еще от того, что промок до нитки. Вокруг тьма непроглядная, лишь время от времени вспыхивают ослепительно-яркие молнии, причем все, как мне тогда казалось, норовят угодить именно в меня. Дождина как из ведра. Ни лошадки, ни телеги поблизости не наблюдается. Голова тяжеленная, во рту сушняк неимоверный, все тело ноет, будто меня пару раз подбросили высоко над землей и ни разу не поймали. Короче, состояние и так плачевное, а тут ко всем несчастьям еще и темень, и дождина проливной, и громы с молниями. Не успел я толком пожалеть себя, несчастного, как поблизости шарахнуло так, что меня едва не ослепило и не оглушило. А когда я малость оклемался, то увидел диво дивное, чудо чудное – огромный мыльный пузырь, переливающийся всеми оттенками солнечного спектра. Будь на моем месте какой-нибудь суеверный крестьянин, старатель или лесоруб, он, скорее всего, рванул бы от загадочного образования что есть мочи. Вполне вероятно, я и сам поступил бы именно так, если бы в тот момент был чуть-чуть трезвее. Но вопреки здравому смыслу меня будто магнитом потянуло к этому радужному пузырю. Превозмогая невыносимую боль и головокружение, я поднялся, на негнущихся ногах подошел к загадочному объекту и протянул к нему руку. Что случилось дальше, не мне вам объяснять. В отличие от вас я оказался не на дневной стороне Данаиба, а под завораживающим звездным небом. Впрочем, тогда оно показалось не таким уж и завораживающим. Откровенно говоря, я даже не понял, где очутился. С неимоверной радостью я воспринял факт окончания дождя и тут же провалился в глубокий нездоровый сон.

– Спонтанные врата вневременного перехода, – не удержался от комментария маг группы. – Тебе, Эксис, еще очень даже повезло, что ты очутился на Данаибе, а не в какой-нибудь тридевятой реальности.

– Повезло-то оно, повезло, но между Данаибом и Ультаном, насколько мне помнится из школьного курса астрономии, ни много ни мало четыре сотни тысяч кэмэ с гаком. Так что это для меня оказалось равносильно тому, если бы я очутился в иной, как ты изволил выразиться, тридевятой реальности. Может быть, даже еще хуже, поскольку любоваться родной планетой я имел возможность едва ли не каждую ночь. На мое счастье, при мне оказались магнитный компас и добротный кинжал. К тому же здесь нет опасных для жизни тварей, а также вредоносных насекомых. При прочих обстоятельствах это местечко вполне можно назвать райским. Хотите – верьте, хотите – нет, за двадцать лет я ни разу серьезно не заболел. Однажды по неосторожности сломал руку, но буквально через три дня кость срослась и уже больше никогда не болела. Любые порезы и ссадины здесь заживают буквально на глазах. Да что там далеко ходить, смотрите сюда, – Эксилас приподнялся со скамьи и указал рукой на свой рельефный пресс, – когда я попал на Данаиб, на этом месте был безобразный шрам от проведенной в полевых условиях еще в студенческие годы операции по удалению загноившегося аппендикса. Теперь от шрама не осталось и следа. И вообще, чувствую я себя здесь очень даже недурственно.

Итак, на следующий день я очнулся от яркого дневного света. Голова уже не болела, во всем теле разливалась необычайная легкость. Лишь через какое-то время я понял, что подобное состояние вызвано значительно меньшей по сравнению с привычной силой тяжести. Не стану описывать охватившее меня отчаяние, когда до моего сознания наконец-то дошло, где я очутился. Откровенно говоря, еще очень долгое время в моей душе теплилась надежда, что мне все-таки повезет наткнуться на какое-нибудь человеческое поселение. В безуспешных поисках я несколько раз пересек Данаиб от полюса до полюса с севера на юг и в обратном направлении. Единственное, что мне удалось отыскать, были два куполообразных сооружения на полюсах Данаиба и несколько куполов поменьше в экваториальном поясе планеты. Невозможно описать словами охватившую меня радость, после того как я обнаружил первое подобное сооружение. Проникнув внутрь, я надеялся найти вневременной проход на родную планету, но все мои попытки подобного рода потерпели полное фиаско – невидимая глазом непреодолимая сила не подпускала меня ни к одному из загадочных сооружений ближе чем на десять метров. По всей видимости, внутри куполов находятся могучие механизмы, поддерживающие на спутнике Ультана пригодные для жизни условия, и управляются они с помощью весьма сложной автоматики. Если бы внутри были разумные существа, меня обязательно заметили бы и оказали всемерную помощь.

Исключительно благоприятные природные условия не требовали от меня особенного напряжения физических и душевных сил для того, чтобы обеспечить себе довольно комфортное проживание. Единственным неудобством на Данаибе можно считать ежевечерний ливень. Со временем из выделанных шкур животных мне удалось сшить небольшую палатку, которая на протяжении всей моей долгой экспедиции по этой планете служила прекрасным укрытием от непогоды. К тому же примерно через неделю после своего появления здесь я познакомился с говорушами – дикими, но презабавными существами, вполне разумными и абсолютно неагрессивными. Мне очень быстро удалось найти с ними общий язык, к тому же аборигены сделали все возможное для скорейшей моей адаптации к местным условиям. Кстати, именно от говорушей я узнал о приближении вашей группы. Как только представится подходящий случай, я обязательно вас с ними познакомлю.

Путешествуя по Данаибу, я постепенно познавал его. Я не биолог, и не мне судить о видовом разнообразии и экологической сбалансированности этого мира. Как профессионального геолога меня в первую очередь интересовали именно геологический и геоморфологический аспекты. Вообще-то я был весьма удивлен и обескуражен, не обнаружив здесь головокружительных вершин и глубочайших впадин, которые, судя по описанию двух других лун Ультана, непременно должны были присутствовать. Создавалось впечатление, что перед тем, как создать атмосферу, этот шарик обработали циклопическим рашпилем, основательно выровняв все неровности планетарного рельефа и оставив на нем неглубокие впадины соленых морей и пресноводных озер, а также невысокие возвышенности, обеспечивающие существование здесь многочисленных рек, речушек и ручьев. Однако, несмотря на геоморфологическую скудность здешних ландшафтов, мне удалось обнаружить множество месторождений самых разных полезных ископаемых. Это и золото, и платина, и иридий, а также множество других металлов. Что касается драгоценных, полудрагоценных и поделочных камней здесь они повсеместно буквально валяются под ногами.

Пропутешествовав несколько лет и отчаявшись обнаружить хотя бы одного собрата по разуму, кроме любопытных говоруш, я решил осесть вблизи северного полюса планеты на берегу понравившейся мне реки. Построил хижину, рассадил фруктовый сад и огород. Пытался заниматься металлургией и кузнечным ремеслом – довольно успешно, как видите. В качестве сырья использовал магнитный железняк и самородную медь. Но, поскольку особой надобности в металлах я не испытывал, изготовив необходимое количество посуды, топоров, пил, гвоздей и прочей скобяной утвари, забросил это дело. Также пытался одомашнить некоторые виды травоядных, но безуспешно – в неволе местные свиньи и лани напрочь отказываются размножаться. К тому же праздношатающейся дичи вокруг видимо-невидимо, а в озерах и реках полно рыбы, раков и съедобных моллюсков. Кстати, в раковинах местной пресноводной устрицы очень часто попадаются изумительные по красоте жемчужины. Да что я вам все это рассказываю, у меня же целая коллекция разнообразнейших образцов.

С этими словами Эксилас Ноумен выскочил из-за стола и пулей помчался в свою хижину. Через пару минут он вновь показался на пороге с увесистым кожаным мешочком в руках. Подойдя к столу, он освободил от закусок и баклаг часть его поверхности и высыпал содержимое кошеля прямо на столешницу. Наградой его стараниям стал дружный восхищенный возглас присутствующих. Здесь были самородные золото и платина, крупные алмазы, рубины, сапфиры, опалы и множество других камней. Среди этого великолепия буквально приковывали к себе взгляд несколько черных жемчужин размером с перепелиное яйцо.

– Чудесно! – Нежная ручка эльфийки нерешительно дотронулась до одной из жемчужин.

– Вам понравилось, уважаемая Эниэль? – широко улыбнулся Ноумен.

– Нет слов, дорогой Эксилас.

Хозяин с загадочным видом вновь направился в свою избушку и вскоре вновь стоял у стола с еще одним кожаным мешочком в руках.

– В таком случае, – радостно провозгласил он, протягивая свою ношу даме, – прошу вас принять вот это в подарок.

Основательно заинтригованная девушка тут же развязала кожаный ремешок, стягивающий горловину кошеля, сунула руку внутрь, а когда снова вытащила и разжала кулачок, на ее ладони лежали с полдюжины темных туманных капель – великолепных жемчужин, достойных украсить корону самого великого монарха. Какое-то время Эниэль восторженно любовалась перламутровыми переливами, затем, тяжело вздохнув, высыпала жемчужины обратно в мешочек и протянула его назад.

– Извините, Эксилас, но это очень дорогой подарок, я не могу принять его от вас.

– Полноте, Эниэль, – радостно улыбнулся геолог, – у меня этого добра пруд пруди. Видите ли, мясо этих устриц просто восхитительно на вкус, а жемчужины встречаются практически в каждой раковине. Выбрасывать жалко, вот у меня и скопился приличный их запас. Так что умоляю не побрезговать этим скромным подарком. Примите как память о старом отшельнике, которого вы случайно обнаружили на бескрайних просторах Данаиба.

На этот раз Эниэль возражать не стала и со словами благодарности положила увесистый кошель в карман своей куртки.

– Насчет «случайно обнаружили», – положив на стол один из образцов из коллекции отшельника, заговорил Зур эр Шуур, – ты, скорее всего, глубоко заблуждаешься. Не удивлюсь, если окажется, что нашу встречу подстроил один молодой, но очень шустрый божок по имени Федя – внебрачный сынишка нашего Парацельса. Кстати, это именно ему принадлежит идея отправить нас на северный полюс… – После чего как-то невпопад поинтересовался: – Значица, ты, Эксис, утверждаешь, что к куполам невозможно приблизиться?

– Ну да. Во всяком случае, я несколько раз пытался, но у меня ничего не вышло. Может быть, у вас что-нибудь получится.

– Будем надеяться, что получится, – наконец-то Эниель вспомнила о своем начальственном статусе и перехватила инициативу. – Кстати, Эксилас, далеко ли отсюда до купола?

– Километров двадцать пять, не более. Ежели завтра с утреца выйти, часа через два доберемся, а к обеду и вернуться успеем, в том случае, конечно, если нам не удастся проникнуть внутрь.

– А почему бы нам не отправиться туда прямо сейчас? – задал вопрос Зенон. Юноше прямо-таки не терпелось отправиться в путь, чтобы побыстрее покончить со всей этой бодягой, связанной с предстоящим вторжением, и приступить к поискам любимой. – Время еще довольно раннее, мы успеем засветло «слетать» туда и в случае необходимости вернуться назад.

Эксилас Ноумен криво ухмыльнулся и, покачав головой, дескать, молодо-зелено, ответил:

– Я, конечно, понимаю и вполне разделяю ваше стремление, молодой человек, как можно быстрее спасти жителей Ультана от невиданной напасти. Но, к величайшему моему сожалению, находиться на Каменной Глади можно лишь на протяжении пяти часов после наступления очередного дня.

– Это почему же, уважаемый Эксилас? – поинтересовался Парацельс.

– Чертовщина всякая мерещится, как бы попадаешь прямиком в кошмар сумасшедшего, и вырваться оттуда нет никакой возможности. Это хорошо, что вы встретили меня, а не отправились сразу в это воистину дьявольское местечко. Помнится, однажды я там застрял почти на целые сутки помимо собственной воли. Что видел и что делал – конкретно не помню, но смутные ощущения остались. До сих пор едва моя нога ступает на Каменную Гладь, такой необъяснимый ужас накатывает, что злейшему врагу не пожелал бы.

– Ну что же, завтра так завтра, – согласилась Эниэль и, в очередной раз вспомнив о том, что на ее хрупких плечах лежит весь груз ответственности за судьбы подчиненных, громко скомандовала: – Всем отдыхать! Завтра с утра отправляемся к энергостанции.

На что Зенон и Зуур эр Шуур со значением переглянулись и, не сговариваясь, сочувственно покосились на Парацельса. Впрочем, землянин не заметил и не оценил заботливых взглядов товарищей, поставив на стол свой ноутбук, он самозабвенно объяснял хозяину функциональные возможности данного устройства.

Чтобы не отвлекать от дела занятых людей, поручик и шаман решили прогуляться вдоль берега реки, а затем выкупаться и позагорать. Хозяйственная Эниэль, прибрав со стола объедки и грязную посуду, уселась рядышком с землянином, разглагольствующим на темы грядущей научно-технической революции и тех благ, которые словно из рога изобилия обрушатся на жителей Ультана…

После традиционного проливного дождя, который переждали в уютной хижине добрейшего Эксиласа, вновь развели костер, испекли на углях целую гору устриц, добытых Зеноном и Зууром во время купания. Хозяин принес несколько баклаг с разнообразной выпивкой. И вновь за дружеским столом потекли неспешные беседы о том, что произошло на благословенном Ультане за двадцать лет отсутствия Эксиласа, о незавидной доле анахоретов поневоле и прочих интересных вещах. Спать легли далеко за полночь: Зенон, Зуур эр Шуур и хозяин – у костра на мягких охапках сухого тростника, Эниэль и Парацельс – в хижине на полу на удобных матах.

Глава 9

Нестерпимо яркий косматый шар дневного светила над испещренной широкими трещинами бездонных провалов поверхностью планеты скользит по небу, усыпанному неправдоподобно огромными звездами. Вокруг сюрреалистический пейзаж, где место всего лишь для двух цветов: ослепительного белого и абсолютного черного. Унылая невыносимо-тоскливая безмятежность царит в этом мире. Тишина и покой, лишь изредка над поверхностью поднимается небольшой фонтан пыли – это очередной небесный скиталец – метеорит стал неотъемлемой частью небесного тела, которое через многие-многие тысячелетия разумные существа нарекут звучным именем Данаиб, что в переводе с наречия темных эльфов означает «всевидящее око».

Неожиданно что-то ярко вспыхнуло, и по пыльной поверхности спутника Ультана растеклась идеально круглая лужица метрового диаметра, отливающая зеркально-ртутным блеском. Затем сверкнуло еще и еще, и неведомо откуда одна за другой начали появляться точно такие же образования. Вскоре вспышки прекратились, а в результате неведомой атаки поверхность Данаиба была буквально испещрена загадочными зеркальными лужами. Однако на этом странные трансформации вовсе не закончились. Очень скоро лужицы стали покрываться морщинистой рябью, будто от сильного ветра или сотрясания почвы. Но данная метаморфоза не имела никакого отношения ни к ветру, ни к внутренним планетарным процессам, поскольку сами понятия «атмосфера» и «геотектоника» абсолютно чужды для этого мертвого мира, остывшего миллиарды лет назад и тогда же потерявшего свою весьма скудную газовую оболочку. В какой-то момент неведомая субстанция, напоминающая своим внешним обликом жидкую ртуть, высоко взбугрилась и помчалась от периферии к центру. Затем произошло скачкообразное увеличение площади каждой отдельно взятой лужи, и очень скоро вся поверхность Данаиба покрылась тонкой зеркальной пленкой. Далее стало твориться нечто, еще более невообразимое. Рельеф обтянутой «ртутью» планеты буквально на глазах начал выравниваться: высокие горные пики под воздействием неведомых сил стали оседать, глубокие трещины затягиваться, и через какое-то время Данаиб превратился в практически идеальную сферу без каких-либо особенно выдающихся форм рельефа.

Выполнив поставленную задачу, ртутная пленка разорвалась на отдельные фрагменты. Часть ее устремилась к полюсам, часть начала концентрироваться вдоль линии экватора. В свою очередь, обтягивающий экваториальную зону планеты пояс распался на шесть одинаковых частей, каждая из которых продолжала сжиматься вокруг своего геометрического центра. В конце концов на поверхности спутника Ультана осталось восемь идеально круглых областей, покрытых блестящей пленкой; две на полюсах и шесть вдоль линии экватора.

Когда вышеозначенные зоны окончательно позиционировались, пленка, накрывавшая их, начала весьма интенсивно светиться в видимой и инфракрасной областях спектра электромагнитного излучения. Под влиянием высокой температуры планетарная кора потекла, подобно воску зажженной свечи. После того как зона плавления распространилась на глубину двух десятков километров, ртутная пленка рассосалась, оставив после себя восемь гигантских озер раскаленной лавы. Но странная отливающая ртутью субстанция вовсе не исчезла бесследно, а всосалась в расплавленные планетарные недра, где продолжала свою загадочную деятельность, о чем однозначно свидетельствовали энергичные поверхностные бурления, волнения, периодические вспучивания и прочие внешние признаки активной деятельности эндогенного характера.

Постепенно раскаленная, пышущая жаром поверхность начала покрываться темной коркой застывшего камня. Лишь в самом центре каждого из лавовых озер, будто рана на теле гигантского зверя, продолжала выделяться кроваво-красная зона расплавленного до текучего состояния камня. Именно здесь из кипящих недр Данаиба всплыли восемь обтянутых ртутной пленкой пузырей: пара размерами побольше – на полюсах и шесть – вдоль линии экватора. Вспучились, да так и застыли правильными полусферическими куполами в самом центре идеальной плоскости.

Далее последовал очередной акт фантастического по своим масштабам действа. Покровы как бы сами собой сползли, являя взору идеально гладкие золотые купола. В тот же самый миг пейзаж вокруг преобразился кардинальным образом, будто в унылый скучный мир, не знавший до этого никаких цветов, кроме черного и белого, добрый волшебник щедрой рукой плеснул толику золотистой радости.

Какое-то время вновь образованные купола никак не проявляли себя. Это длилось относительно недолго. Вскоре над полярными куполами поднялись два огненных столба. Светящаяся прозрачная субстанция золотисто-оранжевого цвета, истекающая из куполов, начала распространяться над Данаибом и, подобно огромному покрывалу, полностью накрыла его. Со стороны полог выглядел как легкая золотистая дымка, но с поверхности Данаиба это был плотный оранжевый купол, источающий свет и тепло на дневной стороне и темный усыпанный звездами и планетами небосвод – на ночной. Собственно, понятия «день» и «ночь», из-за особенностей чрезвычайно сложной траектории движения Данаиба вокруг Ультана – с одной стороны и вокруг центрального светила – с другой были весьма условными и задавались, как в планетарии, все теми же куполами. Создатели попросту пожелали, чтобы сутки здесь равнялись суткам на Ультане, и с помощью могучей техники воплотили это свое желание в жизнь. Силовой кокон, заключивший внутрь себя Данаиб, не только защищал планету от губительных внешних факторов: жестких космических излучений, метеоритных потоков и даже гравитации Ультана и прочих его спутников, но играл роль огромной солнечной батареи, поставляющей всю поступающую на ее поверхность энергию на полярные распределительные станции. Значительная доля полученной энергии использовалась для поддержания планетарного защитного экрана, умеренной силы тяжести, а также мощного магнитного поля – важного фактора, обеспечивающего само существование жизни. Другая ее часть распределялась между остальными куполами, выполнявшими функции более тонких преобразований безжизненной планеты в вечноцветущий сад.

Следующим актом творения стало создание плотной кислородно-азотной атмосферы и достаточно мощной гидросферы. Могучие атомарные масс-конверторы довольно быстро справились с этой задачей, превратив часть планетарной массы и метеоритного вещества в необходимые для этого химические элементы. Таким образом, на поверхности все еще безжизненного каменного шара появились обширные водные пространства, а сам Данаиб окутало покрывало пригодной для дыхания атмосферы.

И, наконец, наступило то, для чего, собственно, и затевалось это немыслимое по своим масштабам действо. Сначала почва и водоемы были «заражены» простейшими микроорганизмами. Под влиянием благоприятных условий на поверхности суши образовался достаточно мощный слой почвы, куда вскоре упали семена трав и древесных растений. Водоемы Данаиба постепенно заселялись более сложными организмами, формируя устойчивые трофические цепочки. По мере роста трав и деревьев с Ультана поступали все новые и новые виды животных. При этом видовой состав, как растительный, так и животный, подвергался тщательнейшей селекции. Например, сюда не взяли ни крупных хищников, ни назойливых кровососущих насекомых, ни ядовитых гадов и многих-многих других тварей, способных одним своим присутствием основательно отравить жизнь всем прочим обитателям этого мира. Какой-нибудь высокообразованный член многих академий тут же укажет на вопиющую нежизнеспособность данного планетарного биоценоза и в какой-то степени окажется прав. При отсутствии достаточно крупных хищников травоядные животные очень быстро деградируют и повымирают от ожирения и заразных болезней, к тому же каждому комару, мухе и даже кусачей блохе Создателем определено какое-то полезное и, более того, сугубо индивидуальное назначение. Впрочем, не стоит раньше времени упрекать творцов этого райского уголка в глупости и недальновидности, ибо все вышеперечисленные регулирующие факторы были ими учтены заранее и возложены на мощные «плечи» планетарных машин. К примеру, в спектре излучения оранжевого неба присутствовали линии, препятствующие возникновению любых мутаций, а также распространению опасных инфекций. Кроме всего прочего, планетарный магнитный фон способствовал значительному усилению жизнестойкости всякой твари господней. Регулирование численности животных также осуществлялось «умной» автоматикой путем тонких полевых воздействий на психику и гормональное состояние каждой отдельной особи…

Зенон проснулся мгновенно от какого-то легкого звука. Откровенно говоря, просыпаться ужасно не хотелось – уж больно ярким и красочным был только что виденный сон. Впрочем, вернуться к просмотру прерванного сновидения было вне его власти. Присев на шуршащей куче сухого тростника, юноша принялся беспокойно вертеть головой из стороны в сторону, при этом он внимательно вглядывался в ночной полумрак. Причиной беспокойства оказался какой-то излишне любопытный зверек, внешним видом напоминающий бесхвостую обезьяну с непропорционально-огромными ушами и большими любопытными глазами. Размером ночной гость был не намного крупнее кота Василия, с ног до головы покрыт короткой ровной шерсткой, не обладал впечатляющими зубами и большими острыми когтями, поэтому ни при каких условиях не мог быть причислен к разряду вредоносных тварей. Тем более из своего яркого и необычайно реалистического сна Зенону было известно, что на Данаибе нет опасных хищников.

Тем временем ночной гость, забавно пофыркивая и подергивая ушами, приблизился к Зенону на расстояние вытянутой руки. Удивительно, но передвигался он, подобно человеку, на задних лапах.

– Привет, – негромко произнес юноша и неожиданно для себя спросил: – Ты кто?

К великому его изумлению, ушастое существо тут же разразилось целой тирадой:

– П’ивет, чеоэк Зенон! Сиас называть моя говоуш. Мой знать твоя и твоя товаищи многа – мой с’едить за ваша. Говоуш знать: ваша не деать п’охо говоуш. Есть д’угая чеоэки, п’охая ст’ашная-ст’ашная! Говоуш бояться, говоуш п’иходить Сиас, п’идуп’иждать!..

Взволнованный монолог забавного существа был прерван громким возгласом Эксиласа Ноумена:

– Линкус, ты чего это по ночам шастаешь, спать мешаешь?! – И, разведя руками, добавил, обращаясь уже к Зенону и проснувшемуся Зуур эр Шууру: – Это Линкус – один из тех самых говорушей, о которых я вам рассказывал. Ну что с ними поделаешь? Дикие, невоспитанные, но очень добрые и забавные. Кабы не они, я, наверное, здесь от тоски сдох. Ну если бы не сдох, разговаривать разучился бы, это уж точно. К тому же в самом начале моего вынужденного затворничества они научили меня очень многим полезным вещам, в частности показали, как отличать съедобные плоды от несъедобных. Сами они существа вполне безобидные и весьма дружелюбные, к тому же обладают достаточно высоким интеллектом, очень быстро обучаются языкам, вот только строение голосового аппарата делает их речь, мягко говоря, маловразумительной.

– Да нет, – тут же запротестовал Зенон, – я все понял из того, что мне только что сообщил ваш приятель. Мне кажется, говоря об опасных «чеоэках», он имел в виду банду безликих, которые похитили вашу дочь, уважаемый Эксилас. Нельзя ли поподробнее расспросить его об этом.

– Пожалуй, вы правы, молодой человек, – кивнул головой геолог, – стоит хорошенько порасспросить Линкуса. – И, обратившись к виновнику ночного переполоха, неожиданно для Зенона и Зуура начал издавать щелкающие, свистящие и шипящие звуки, при этом он яростно жестикулировал руками и корчил уморительные рожицы.

Потом «зачирикал» и смешно задергал ручками говоруш, а Эксилас, внимая ему, удовлетворенно кивал головой и время от времени что-то переспрашивал на том же «птичьем» языке. Диалог продолжался минут пятнадцать. Наконец хозяин ласково потрепал гостя по голове и на общеультанском произнес:

– Спасибо, Линк! То, что ты мне поведал, очень важно для всех нас. А теперь посмотри на столе, там много разных плодов. Подкрепись с дороги, а я пока введу в курс дела наших друзей.

Долго уговаривать говоруша не пришлось. По всей видимости, он был здесь частым гостем, поэтому вполне по-хозяйски направился прямиком к столу. Передвигался Линкус, как выше упоминалось, подобно человеку или какому иному разумному существу – на нижних конечностях, отчего в темноте походил на маленького человечка с большими забавными ушами. Не успел он дойти до стола, как небо на востоке начало наливаться красным золотом и в следующий момент звездный полог с головокружительной быстротой заскользил по небу в западном направлении, уступая место золотисто-оранжевому рассвету. Зенон и Зуур эр Шуур впервые наблюдали «восход» на Данаибе, поэтому были поражены его красотой и грандиозностью.

Неожиданно со стороны хижины донесся удивленный голос Парацельса:

– Ух, ты! Самый настоящий чебурашка! Откуда он здесь?

– Это ты про него, что ли? – Огр указал рукой на ловко взбирающегося прямо на стол говоруша. – Так это никакая не чебурашка, а Линкус – классный парень и большой друг нашего хозяина. Ты лучше буди свою кралю – кое-какие новости имеются касательно безликих и Кайлы!

– Не рычи, людоедина! – в темном дверном проеме показалась заспанная и поэтому весьма недовольная мордаха златокудрой бестии. – Не ты один такой заботливый! Ну, что там у вас? – Но, завидев пушистого Линкуса, весьма аппетитно поглощающего какой-то плод, тут же поменяла гнев на милость. – Ой, какая славная обезьянка!..

– Мой не об’езян и не чебуаш, мой говоуш, – тут же уточнил Линкус, после чего с независимым видом продолжил за обе щеки уплетать угощение.

– Засим будем считать знакомство с моим другом Линкусом состоявшимся, – улыбнулся Эксилас Ноумен. – Через полчаса прошу всех к столу. Позавтракаем, а заодно я поведаю то, о чем рассказал мне говоруш…

После полагающихся гигиенических процедур вся компания собралась за столом. На завтрак были поданы вчерашние устрицы, копченая оленина, вяленая рыба, а также разнообразные фрукты, ягоды, орехи, зелень и лепешки, испеченные из мучнистой мякоти какого-то плода. Из напитков лишь соки и горячий чай из местных трав, который Эксилас заварил в медном чайнике собственного производства. Предусмотрительная Эниэль в вопросе выпивки была непреклонна и категорически запретила хозяину подавать любые хмельные напитки, даже самые легкие.

Успевший набить брюхо до начала общего завтрака Линкус, закинув ногу на ногу, возлежал неподалеку в тени отдельно стоящего дерева и не сводил своих огромных глаз с новых знакомых. Особенно говоруша заинтересовала персона эльфийки. Он прямо-таки пожирал глазами ее стройную фигурку. В свою очередь, кокетливая бестия, будто почувствовав настроение аборигена, время от времени бросала в его сторону столь обворожительные взгляды, что того бросало то в жар, то в холод в самом буквальном смысле. Какого-либо приемлемого логического объяснения этому своему состоянию Линкус, как ни пытался, никак не мог подыскать. В конце концов чисто интуитивно он пришел к довольно парадоксальному выводу о необходимости держаться от зеленоглазой ветреницы как можно дальше.

– Итак, друзья, – покончив с завтраком, Эксилас откинулся на спинку скамьи, – наш приятель Линкус сообщил ряд довольно интересных фактов. Дело в том, что практически одновременно с вашей группой на Данаибе появилась еще четверо разумных существ гуманоидного типа. Были ли это люди, эльфы, гномы или представители иных рас, говоруш сказать не может, ибо он и его собратья особенной разницы между человеком, эльфом или огром не усматривают. Впрочем, аборигены утверждают вполне определенно, что там было трое мужчин и одна особа женского пола, судя по описанию, Кайла. Сразу же по прибытии на Данаиб девушке удалось убежать и укрыться в лесу. Тамошние говоруши смогли вступить с ней в контакт и помогли ей временно обустроиться: сплели для нее шалаш из веток на берегу небольшого озера и обеспечивают в достаточном количестве съедобными плодами. Таким образом, в данный момент за судьбу моей дочери можно не беспокоиться…

– Молодец, Кайлочка! – восторженно воскликнул Зенон. – Я ничуть не сомневался, что ей удастся провести безликих!.. – Однако, засмущавшись, тут же извинился перед будущим тестем, что так непочтительно его перебил.

– Ничего-ничего, молодой человек, я вполне понимаю ваши чувства – сам переживал до последнего момента, места себе не находил, – улыбнулся Эксилас и продолжил свой рассказ: – Справедливости ради стоит отметить, что троица тех, кого вы называете безликими, не стала предпринимать каких-либо значительных усилий по поиску Кайлочки. Практически сразу после ее побега они направились на юг. Сейчас они расположились лагерем в сотне метров от одного из экваториальных куполов. Чем они там занимаются, Линкус объяснить затрудняется. Скорее всего, каким-то образом пытаются попасть внутрь. Уверяю вас, информация вполне надежная – собираясь группами, говоруши способны генерировать мощный телепатический сигнал и таким образом общаться с соплеменниками, находящимися на приличном удалении…

– Ежу понятно, – не удержался от комментария Парацельс, – эти парни хотят перехватить управление одним из куполов для последующей переналадки планетарных машин. Всё именно так, как предсказывал Федя.

– Очень интересно, – задумчиво пробормотал Зуур эр Шуур, – выходит, нам также следует поторопиться. Может быть, мне с помощью магии все-таки удастся снять защиту с полярной энергостанции. – Затем саданул в сердцах кулачищем по крепкой столешнице и с досадой воскликнул: – Эх, други мои, знать бы, куда кривая выведет!..

От дальнейших объяснений огр воздержался – всем и так было понятно, что присутствие более квалифицированного мага в группе было бы нелишним. Однако эльфийка на сей раз, всем на удивление, нарушила заведенную манеру общения с «тупоголовым людоединой» и, проведя своей нежной ручкой по шишковатой голове шамана, без всякого ехидства и ёрничанья сказала:

– Ничего, Зуурушка, ты у нас талантище. Все у тебя получится, лишь бы ты сам не сомневался в своих способностях.

От неожиданной ласки, преподнесенной в столь нетрадиционной форме, у привыкшего к извечной грызне с языкастой бестией великана голова едва не пошла кругом. Он недоверчиво взглянул на Эниэль – не издевается ли та, но не заметил ничего подобного на ее красивом лице.

– Конечно, присутствие Вельмира сейчас нам очень даже не помешало бы, – кивнул головой шаман, – но я все-таки попробую.

– В нашем распоряжении также имеется кое-какая сканирующая аппаратура, – обнадеживающе добавил землянин. – Так что не переживай, Зуур! Прорвемся.

Сборы много времени не заняли, и через четверть часа после завтрака теперь уже пятерка путешественников двинулась в направлении северного полюса Данаиба. Основательно запаслись едой и питьем. Эксилас на всякий случай сложил все самое ценное в объемистый рюкзак, сшитый из выделанных шкур животных, который взгромоздил себе на плечи.

Линкус от приглашения принять участие в походе категорически отказался:

– Говоуша не юбить Хоускан Вайа – тама п’оха деева и т’ава не асти, вода нет. П’оха, оченна п’оха! З’я чеоэки туда ходить.

– Ничего не поделаешь, Линкус, – улыбнулся белозубой улыбкой Эксилас, – моим друзьям необходимо попасть на Хоускан Вайа, и чем скорее, тем лучше. Ну, бывай, дружище! Спасибо за добрые вести! Передай сородичам, чтобы хорошо заботились о той девушке – как-никак моя родная дочь. Бог даст, еще свидимся.

Все прочие члены экспедиции также тепло попрощались с аборигеном, на что растроганный и расстроенный говоруш энергично помахал ручкой.

– П’ощайте, д’узья! До вст’эчи!

Тем не менее аборигену хватило храбрости проводить Эксиласа и новых друзей до границы безжизненной равнины. Обернувшись назад, путники еще продолжительное время могли наблюдать забавную покрытую коротким бурым мехом ушастую фигурку, усердно машущую им вослед своими ручонками.

Вопреки общим опасениям идти по Каменной Глади (дословный перевод с языка говорушей «Хоускан Вайа») оказалось довольно легко. Подошвы не скользили, и ноги не разъезжались. Чтобы побыстрее достигнуть загадочного купола даридов, пришлось бежать неутомительной трусцой.

По пути Зенона более не терзали нехорошие мысли о судьбе Кайлы. Его так и подмывало поведать товарищам о своем ночном видении. Однако, боясь сбить группу с выбранного темпа, он не стал никого отвлекать забавными байками. Впрочем, очень скоро яркий сон напрочь вылетел из головы юноши – впечатляющая золотистая громада энергостанции начала выползать из-за горизонта, закрывая собой оранжевый небосвод.

Представшее взглядам обомлевших путешественников зрелище было воистину грандиозным. Вряд ли какое-либо здание на Ультане, да и на продвинутой Земле, могло бы потягаться своими габаритами с этим куполом. По мере приближения правильная полусфера радиусом в несколько сотен метров начинала невыносимо давить на психику. Если бы подобное сооружение находилось на Ультане, его можно было бы разглядеть километров с пятидесяти, но на Данаибе по причине значительно большей кривизны поверхности вершина купола показалась лишь на удалении в двадцать километров от объекта. Зато при той же самой скорости взаимного сближения вырастал в размерах он здесь значительно быстрее, чем на более крупной планете.

Когда расстояние между путниками и гигантским пузырем энергостанции сократилось до трех километров, выяснилось, что купол от самой своей вершины до основания подернут еле заметной дымкой.

– Это именно та самая непроницаемая вуаль, о существовании которой я вас и предупреждал, – прокомментировал появление загадочного образования Эксилас Ноумен.

– Силовое поле, – компетентно заявил Парацельс, – подойдем поближе, я его просканирую, хотя, даже отключив защиту, нам вряд ли удастся попасть внутрь купола.

– Это почему же? – Зуур эр Шуур резко остановился, да так, что бежавший позади него землянин едва не вписался своей курносой физиономией в плотно набитый рюкзак огра.

– А потому, – отдышавшись Парацельс продолжил развивать свою мысль, – что динамита не прихватили или какой другой взрывчатки.

– Это для какой такой надобности моему неугомонному петушку понадобилась взрывчатка? – проворковала Эниэль.

Юноша поморщился от неуместной игривости подруги, но ответил:

– А для того, дорогая, что без достаточного количества азотистых соединений определенного свойства или небольшого ядерного заряда мы не сможем пробить стену купола. Боюсь, что даже в том случае, если бы в нашем распоряжении имелось необходимое количество взрывчатки, автоматика станции не допустила бы проникновения внутрь непрошеных гостей.

– Ну, и что ты предлагаешь? – Зуур эр Шуур энергично пошкрябал пальцами начавший обрастать седой колючей щетиной подбородок.

– А то, что вряд ли нам стоит ломиться в заведомо запертую дверь, – возвел очи к оранжевым небесам землянин и так же энергично почесал свою щетинистую щеку. – Может быть, для начала поищем какой-нибудь окольный путь, подземный ход к примеру…

– …или портал вневременной транспортной сети, – перехватил инициативу шаман, – что наиболее вероятно в данном случае.

Зенон не принимал участия в обсуждении возникшей проблемы. Стоя в сторонке, он внимательно прислушивался к разговору двух крайне продвинутых индивидов. Но едва лишь было произнесено «вневременная транспортная сеть», как на него накатило: перед глазами все вдруг завертелось, закружилось, замельтешило. От неожиданности молодой человек потерял равновесие и, ко всеобщему удивлению, рухнул на пятую точку. На его счастье, из-за пониженной гравитации удар получился не таким уж болезненным, во всяком случае, от жесткого контакта с твердой поверхностью копчик его не пострадал.

«Это же надо так опростоволоситься!» – только лишь успел подумать юноша, как на него накатило с новой силой.

Теперь это было не просто беспорядочное коловращение, приводящее к функциональному расстройству вестибулярного аппарата. Разбитая вдребезги реальность поблекла, затем и вовсе пропала из поля зрения, а вместо гладкой, как стекло, безжизненной равнины он увидел совершенно иную картину, абсолютно чуждую его человеческой натуре и в то же самое время непередаваемо прекрасную. По большому счету Каменная Гладь и гигантский купол на ней никуда не исчезли, спутники также продолжали стоять неподалеку, но теперь все материальные объекты превратились в полупрозрачные сгустки различной плотности, размера и окраски.

Какое-то время Зенон недоуменно вращал головой из стороны в сторону, пока до его сознания не дошел тот факт, что все окружающее воспринимается им теперь не с помощью глаз, а посредством каких-то иных неведомых ему чувств. Также он понял и то, что все прочие его органы чувств в данный момент не функционируют. Иными словами, он ослеп, оглох, потерял способность обонять запахи, наслаждаться вкусом пищи, осязать предметы поверхностью кожи. Испугаться он не успел, поскольку откуда-то из потаенных уголков души пришла уверенность в том, что данное состояние суть явление временное, необходимое лишь для того, чтобы найти выход из какой-то безвыходной, точнее, считавшейся таковой ситуации.

«Ага, значит, все-таки имеется какая-то проблема!» – с облегчением зацепился за последнюю мысль Зенон.

К его великому сожалению, вместе с ощущениями из головы вылетели практически все недавние воспоминания. Он вполне осознавал, где в данный момент находится, но для чего он здесь, ему было неведомо, хотя какие-то смутные образы витали где-то на самой дальней периферии сознания. Юноша попытался сконцентрироваться на чем-то постороннем, напрямую к делу не относящемся, чтобы постепенно, размотав клубок воспоминаний, добраться до сути самого задания. Для этого он принялся пристально всматриваться в окружающий сюрреалистический пейзаж.

«Вот это ярко-зеленое облако, конечно же, Эниэль, – неожиданно сообразил Зенон. – А эта радужная сфера – Парацельс. Зуур эр Шуур – большой и добрый светло-голубой шар. Эксилас Ноумен здорово напоминает восходящий Данаиб, такой же оранжевый и окружен загадочной дымкой».

Мысль о том, что Эксилас похож на планету, здорово позабавила юношу, ему даже показалось, что он громко рассмеялся. Но по причине полной атрофии органов чувств в данный момент он не имел возможности адекватно оценить свое эмоциональное состояние.

Затем «взгляд» юноши переместился на другие объекты, находившиеся в поле его аномального зрения. Громада купола теперь казалась ему упавшей на землю грозовой тучей – такой же угрожающе темной и пугающе неотвратимой. «Попробуй, подойди ко мне, тронь, – всем своим видом «вещала» туча, – и на тебя обрушится вся сила моего праведного гнева».

Далее Зенон стал обозревать собственно Каменную Гладь. Абсолютно гладкая и ничем особенным не примечательная равнина теперь выглядела совершенно иначе. Иное зрение позволяло разглядеть на ней массу разнообразных деталей, коих, обладая обычным восприятием, он видеть не мог. Это были висящие над землей на разной высоте и сияющие нестерпимым блеском шары, размером от апельсина до метеорологического зонда; темные грибовидные образования, периодически вспухающие до габаритов взрослого слона и сжимающиеся в точку. Кроме статичных образований, над равниной витали какие-то полупрозрачные фигуры. Время от времени одна из этих фигур подлетала к светящемуся шару или грибовидному образованию и производила с ними какие-то непонятные манипуляции, после чего шары либо уменьшали яркость своего свечения, либо, наоборот, увеличивали, а «грибы» резко изменяли свой объем.

И все-таки не забавное мельтешение призрачных фигур, не чудесные метаморфозы «шаров» и «грибов» привлекли внимание юноши. Его непреодолимо тянуло к вертикальной светящейся полоске, расположенной на удалении тридцати метров. Более всего эта ничем особенным не примечательная полоска ему напоминала светящуюся щель от едва приотворенной двери дома. Казалось, стоит лишь подойти, слегка потянуть дверную ручку на себя или просто толкнуть дверь, и она гостеприимно распахнется.

Зенон легко вскочил на ноги и, стараясь обходить «грибы», светящиеся шары и кочующих призраков, направился к заветной «дверце». Со стороны он походил на бредущего по каким-то своим делам лунатика. Заподозрившая неладное Эниэль хотела было подойти к Зенону, чтобы как-то растормошить неожиданно впавшего в сомнамбулическое состояние товарища, но Зуур эр Шуур категорически воспрепятствовал этому. Схватив за предплечье инициативную эльфийку, шаман поднес палец к губам, давая понять всем прочим, чтобы те не смели даже дышать громко.

Подойдя к светящейся щели, Зенон без колебаний «толкнул» рукой дверь от себя, и, как следствие, тонкая полоска превратилась в широкий сияющий непереносимо ярким светом проем. В тот же самый момент Зенон выпал из странного состояния. Чувства и ощущения вновь вернулись к нему, а вместе с ними эмоции и воспоминания.

«Черт побери! – подумал он. – Что это такое со мной было?»

Когда зрение полностью восстановилось, он увидел прямо перед своим носом радужную пелену вневременного телепортационного канала. И тут же услышал позади довольный голос Зуур эр Шуура:

– Ты у нас прям маг-волшебник. Скоро вместо старика Зуура начнешь шаманить в отделе. Это же надо, углядел то, что при всех моих талантах мне ни за что не удалось бы обнаружить. Экий ты скромняга – такой талантище от общества прятал!

– А я-то при чем? – ошарашенно захлопал глазами Зенон.

– А при том, что обскакал ты меня по всем статьям. Мало того что обнаружил, еще и открыл вневременной канал – умища палата!

– Я?.. Канал? – упавшим голосом пролепетал юноша.

– Ты, паря, ты! – Зуур ободряюще похлопал юношу по спине. – Когда все закончится, возьму тебя в ученики, так сказать, чтобы эстафету молодым… Короче, потом расскажешь, как это у тебя получилось. А сейчас не стоит терять время. Надеюсь, даже не сомневаюсь, что этот портал приведет нас внутрь купола.

– Ну как ты? – подошедшая Эниэль, будто золотым империалом, одарила его заботливым взглядом. – Жив, здоров?

– Да вроде бы ничего.

– Ну и напугал ты нас, Зен, – сочувственно покачал головой Парацельс.

Лишь Эксилас воздержался от каких-либо комментариев. Он широко улыбнулся будущему зятю и дружески похлопал его по плечу: мол, не переживай, парень, все хорошо, что хорошо кончается.

– Все, господа, «разбором полетов» займемся позже, а также размазыванием соплей по щекам, – не без ехидцы в голосе произнес шаман. – А сейчас прошу всех проследовать за мной.

После этих слов он, не мешкая ни мгновения, отважно шагнул в радужно-переливчатый пузырь вневременного перехода.

На сей раз во время телепортационного прыжка никто их не перехватил. Процесс перемещения прошел вполне буднично, без задержек в индивидуальных виртуальных реальностях. Едва лишь путники шагнули во врата, расположенные на Каменной Глади, как тут же перенеслись уже в совершенно иное место. Если бы не половинная от нормальной сила тяжести, голубой небесный купол с плывущими по нему пушистыми облачками и ласковое солнышко, можно было подумать, что они вернулись обратно на благословенный Ультан.

– Ух ты! – громко воскликнул Эксилас. – Двадцать лет солнца не видел и неба нормального и вот таких облаков.

– Погоди радоваться, Эксис, – поспешил разочаровать приятеля Зуур, – мы не на Ультане, а то, что ты видишь, всего лишь иллюзия. Иллюзия, по правде говоря, очень даже правдоподобная.

– Да, я понимаю, Зуур, что нахожусь не на Ультане, – обезоруживающе улыбнулся анахорет. – При тамошней гравитации я бы уже валялся на земле и был бы не в силах и пальцем пошевелить.

– Да будет вам прибедняться, уважаемый Эксилас, – встрепенулась Эниэль, – вы мужчина хоть куда – вон с какими трудностями справлялись: и дом обустроили, и всякие железяки ковали, и жемчуг добывали, и камни самоцветные. Прям универсал – всякой женщине бесценный подарок…

Чтобы отвести любвеобильную эльфийку от весьма опасной темы, Зуур эр Шуур вежливо кашлянул и ненавязчиво напомнил ей о том, что именно она здесь самая главная по чину, поэтому вместо того, чтобы заниматься «пустопорожней болтовней», обязана «поставить личному составу боевую задачу».

– Вот так всегда, вы, мужики, норовите скинуть бремя ответственности на хрупкие женские плечи, – тяжело вздохнула Эниэль и наконец-то выдала первую с момента телепортации умную мысль: – Мальчики, мне кажется, что нам все-таки удалось проникнуть внутрь купола.

– То, что мы находимся внутри этой самой энергостанции, и ежу, как любит говаривать наш Парацельс, понятно, – съязвил шаман. – Ты лучше скажи: в какой стороне нам искать обещанные «ответы на многие вопросы»? Лично я вижу приличный кусок земли, покрытый зеленой травкой, голубое небо и теплое солнышко. Но ответов на вопросы или хотя бы того, кто мог бы их дать, я не вижу…

– Потому что неотесан и нетерпелив, – осекла умника находчивая Эниэль, – а в нашем деле, сам понимаешь, торопливость – не самое лучшее качество. Сейчас осмотримся, проведем следственные мероприятия, короче, всё сделаем, как положено, и непременно отыщем ответы на все интересующие тебя вопросы. – После чего, обведя присутствующих взглядом победительницы, обратилась к Парацельсу: – А ты, мой мальчик, что думаешь насчет всего этого? Твой всемогущий Федя часом не намекнул тебе о том, как эта самая энергостанция устроена и чего ради нас вообще сюда занесло? Что вы там с ним делали, пока меня, бедную, истязали невыносимым оргазмом?

– Пиво пили, – до глупости откровенно признался землянин.

– Какое пиво?! – Эниэль даже задохнулась от столь немыслимого цинизма.

– С вяленой рыбой, – пожал плечами Парацельс. – Пиво классное «Гёссер», а вобла икряная – пальчики оближешь.

Те, кому был хорошо известен неукротимый нрав златокудрой максималистки, ожидали немедленного суда над простоватым землянином и даже приготовились всемерно защищать его от предстоящей агрессии с ее стороны. Но никакой агрессии не последовало. Выйдя из ступора, эльфийка посмотрела в невинные глаза любимого и сама же задала тон всей честной компании, огласив окрестности звонким веселым смехом. Не до смеху было лишь Парацельсу. Парень недоуменно смотрел на корчащихся в приступах бесшабашного веселья товарищей и никак не мог понять, отчего это всем вдруг стало так весело. На свое счастье, он так и не узнал, какая буря только что могла разразиться над его буйной головушкой, а если бы узнал… впрочем, исторической науке неведомо сослагательное наклонение, и все «если бы» да «кабы» не принимаются ею в расчет.

После того как смех понемногу поутих, Эксилас Ноумен высказал весьма резонную мысль:

– Уважаемая Эниэль, вам, как руководителю, конечно же, виднее, но мне кажется, что лучше всего в обстановке ориентируется Зенон. Ему и карты в руки.

– А пожалуй, вы правы, Эксилас! – хлопнула себя по лбу эльфийка и, одарив поручика ласковым взглядом, просительно проворковала: – Зенонушка, вся надежда на тебя.

– Да я-то здесь при чем? – недоуменно пожал плечами юноша. – Ну, накатило разок, ну, нашел вход в купол. Чистая случайность.

– Не, друг, – саркастически усмехнулся Зуур эр Шуур, – такие вещи случайно не происходят. Конечно, ежели б ты был хотя бы посредственным магом, я вполне мог принять версию внезапного озарения или наития, но, поскольку из всех магических способностей в тебе лишь феноменальная органолептика, версия «накатило» – извиняюсь за каламбур – не катит. К бабке-гадалке не ходи, тут что-то другое… – Он замолчал, возвел глаза к небесам и, полюбовавшись с полминуты плывущим по небу облачком, продолжил: – Несомненно, тебя зомбировали, точнее, запрограммировали. Интересно, кто и с какой целью?..

– Вот же чурбан нечуткий, – возмутилась Эниэль, – сразу пугать всякими страшными словами: запрограммировали, зомбировали – нет, чтобы как-нибудь помягче: внушили, подсказали.

– Зенон, к твоему сведению, – Зуур эр Шуур с издевкой взглянул на эльфийку, – не какая-нибудь кисейная барышня, а настоящий боец и вообще – мужчина с крепкими нервами и не упадет в обморок, узнав о том, что в его сознании кто-то основательно покопался. – Затем, удовлетворенный своей отповедью, огр обратился непосредственно к невольному виновнику словесной перепалки: – Зен, ты только не переживай. Вряд ли тот, кто копался в твоей голове, желал тебе и всем нам зла. Скорее наоборот: тебя снабдили полезной информацией, необходимой для того, чтобы выполнить возложенную на нас миссию. Попытайся сосредоточиться и извлечь из потаенных закоулков своей памяти всю информацию, которой поделился с тобой неведомый благодетель, а я в меру своих возможностей постараюсь в этом тебе помочь.

– Да я бы и рад! – со слезой в голосе воскликнул Зенон, изрядно напуганный новостью о том, что кто-то без его ведома копался в его сознании. – Мало того, вовсю стараюсь припомнить что-нибудь необычное, но в голову лезет всякая белиберда, к делу не относящаяся.

– А ты не волнуйся, – продолжал успокаивать юношу шаман, – присядь на травку в позе лотоса, расслабься, выбрось все из головы. А в это время, добрый дядюшка Зуур чуть-чуть подкорректирует твое сознание…

– Зомбировать станешь? – недоверчиво посмотрел на товарища Зенон.

– Ну что ты! Всего лишь небольшой сеанс психотерапии, точнее, регрессивного хронозондажа.

– Откуда такие слова знаешь? – подозрительно спросил Зенон. Уверенный тон приятеля вовсе не придал ему бодрости, а неведомый доселе «регрессивный хронозондаж» и вовсе едва не вывел из равновесия.

– Да не боись ты, паря! – Зуур эр Шууру надоело уговаривать бестолкового пациента. – Делай, что велят! Ничего страшного с тобой не случится. Просто кое-что извлечем из пыльных закромов твоей памяти.

Скрепя сердце Зенон уселся в позе лотоса прямо на травку, для пущего эффекта крепко зажмурился и постарался, как посоветовал «психотерапевт», выбросить всё лишнее из головы. Как обычно бывает, едва лишь он попробовал освободиться от наносного и ненужного, как в голову полезла всякая ерунда, и чем активнее он пытался это сделать, тем больше всякого разного вылезало из закоулков воспаленного сознания. Как из рога изобилия на него посыпались малозначимые давно забытые факты и события. Знакомые, малознакомые и вовсе незнакомые лица, будто в ускоренной съемке, замельтешили перед его внутренним взором. Номера телефонов случайных девиц, которым так никогда и не удосужился позвонить, какие-то фразы, вырванные из контекста пустых разговоров, присутственные места. А также еще масса всякого разного, о чем теперь вспоминал не без удивления и даже с определенной толикой ностальгической грусти.

Так продолжалось довольно долгое время. В конце концов, поток образов и мыслей упорядочился, и Зенон почувствовал, что вполне способен вычленять из него любую интересующую его информацию. Неожиданно, где-то на самом краешке своего внутреннего восприятия, он заметил некую неведомую структуру, не похожую ни на что, виденное им ранее. Это был пульсирующий сгусток непроницаемого мрака, пугающего и одновременно влекущего к себе.

«Ух, ты! – радостно подумал Зенон. – Кажется, это именно то, что нас интересует».

При этом молодой человек отчего-то вовсе не был уверен в том, что последняя мысль принадлежит именно ему, а не кому-то другому. Ощущение постороннего присутствия вовсе не было неприятным или раздражающим, скорее наоборот: он словно почувствовал рядом надежного друга, готового при малейшей опасности прийти на помощь.

«Это Зуур, – промелькнуло в голове юноши, – молодец, действует крайне деликатно».

Как оказалось, сгусток мрака никакой опасности в себе не таил. Приблизившись к неведомому образованию, Зенон и тот, чье присутствие он постоянно ощущал, смело шагнули прямо в темную пелену. И тут внутреннему взору очарованного юноши открылось нечто яркое, переливающееся всеми цветами радуги, маняще завораживающее. Затем его подхватила какая-то непреодолимая сила, завертела, закружила, подобно волне океанского прибоя, вознесла на гребень. Зенону показалось, что его вот-вот размажет об острые скалы, но ничего подобного не случилось, волнение улеглось, в голове наступило прояснение, и глаза его сами собой открылись. Он посмотрел на стоящих неподалеку товарищей и, ни к кому конкретно не обращаясь, произнес, преодолевая легкое першение в пересохшем горле:

– Теперь мне все понятно. Нас вели. И очень скоро мы встретимся кое с кем. Только приготовьтесь не грохнуться дружно в обморок.

Сразу же после этих слов он поднял правую руку вверх. Как только это случилось, окружающий пейзаж заколебался, поплыл и прямо на глазах присутствующих очень быстро начал претерпевать кардинальные изменения. Была ли это действительно пространственная трансформация или путешественников попросту перенесло в какое-то иное место, неизвестно. Даже шаман лишь молча стоял и удивленно хлопал глазами в безуспешных попытках дать адекватную оценку происходящему, но, так ничего не поняв, лишь махнул рукой, мол, гори оно синим пламенем, лишь бы нас не беспокоило.

Так или иначе, из теплого летнего полудня путников перенесло в относительно небольшое (около двадцати метров в поперечнике и в высоту не более шести) весьма странное помещение. Для того чтобы хоть как-то описать крайне замысловатые изгибы стен и сводов, понадобился бы скорее не архитектурный дизайнер, а математик – специалист в области неевклидовой метрики. Создавалось впечатление, что находишься внутри гигантского желудка какого-то чудовища. Впечатление усиливалось оттого, что многочисленные желваки, выпуклости и впадины на стенках «желудка» находились в постоянном движении: вспучивались, опадали, извивались, будто змеиные клубки, перетекали друг в друга, а затем и вовсе рассасывались без следа. Но самым удивительным здесь все-таки было не завораживающе динамичная архитектура, а то, что находилось внутри. Во-первых, в центре зала между потолком и полом высился толстенный столб яркого синего пламени, будто откуда-то из-под пола била и мгновенно воспламенялась мощная струя какого-то горючего газа. Но никакого жара или запаха горения в помещении не ощущалось, поэтому несложно было догадаться, что это вовсе не огонь, а что-то другое. Во-вторых, внутри синего огня абсолютно неподвижно стояло весьма странного вида существо. Ростом оно было под два метра, опиралось на нижние конечности. Тело существа от шеи до самого пола было завернуто в темно-синий плащ таким образом, что разглядеть можно было лишь кисти рук и голову. Руки создания ничем особенным не отличались от рук человека, эльфа или какого иного разумного существа: обычные пятипалые, лишь пальцы были чуть длиннее, а ладонь более вытянутой. Кожа морщинистая, темно-оливкового цвета, сплошь покрытая бородавчатыми образованиями. Зато голова, будто из кошмара закоренелого наркомана, которому не удалось наскрести деньжат на очередную дозу дури. Нос, уши, глаза рот – всё это на первый взгляд было в наличии, но выглядело весьма странно и размещалось на лишенном волос сильно вытянутом кверху черепе не совсем так, как это бывает у прочих разумных. К примеру, рот располагался в том месте, где обычно бывают рты, но по форме скорее походил на рот стрекозы. Прямо из скул непонятно для какой надобности вырастали змеевидные отростки двух щупальцев, достаточно длинные, чтобы дотянуться до любой части его лица и даже до затылка. Вместо носа – овальное отверстие, прикрытое сверху небольшим клювообразным козырьком. Уши вроде бы также располагались там, где положено, но ушные раковины были весьма малого размера. Зато глаза существа поражали своей неординарностью. Были они круглыми, большими, с золотистой радужкой и крупным черным зрачком и покоились на довольно длинных и толстых отростках, растущих из височных долей черепа. Не вызывало сомнения, что эти глаза имели способность обозревать окружающее пространство на все триста шестьдесят градусов, а также отправлять информацию в мозг вне зависимости друг от друга – у неподвижного существа один глаз был направлен вперед, другой – назад. При всей толерантности обитателей Ультана и полном отсутствии у них ксенофобии и прочих расовых предрассудков, первым желанием всех без исключения было побыстрее «сделать ноги» и больше никогда сюда не возвращаться. Что же касается не столь гибкого Парацельса, юноша буквально сомлел от страха и для надежности укрылся за широкой спиной Зуур эр Шуура.

– Ну и ну! – негромко пробормотал шаман. – Примерещится такое с большого бодуна и всё – считай, кранты и очередное перерождение.

– Да уж! – поддержал его Эксилас. – Страхолюдина, каких поискать!

– О боже! – наконец-то пришла в себя Эниэль. – Что это за страшилище?

Лишь Зенон, стоявший в сторонке с хитроватой улыбочкой на лице, ничуть не испугался. Подойдя поближе к огненному столбу, он указал рукой на фигуру и громко во всеуслышание объявил:

– Вот, господа, последний в нашем мире представитель расы даридов! Прошу любить и жаловать.

– А тебе откуда известно, что это именно дарид, а не какой-нибудь клюворылый стеблеглаз плотоядный? – с сомнением в голосе спросил Зуур. – А вдруг он сейчас ка-а-к выпрыгнет да ка-а-к вцепится в кого-нибудь из нас?! Эй, Парацельс, чего пришибился за моей спиной? Стра-а-шно?

Испуганный сверх всякой меры землянин никак не отреагировал на провокационные происки огра, зато уязвленная Эниэль тут же дала отпор «зарвавшемуся дубинноголовому, неотесанному, нечуткому» и прочая-прочая «олуху». На что чародей лишь весело ухмылялся, любуясь изрыгающей в его адрес громы и молнии эльфийкой.

В этот момент у Зенона промелькнула мысль, что грубая выходка огра была направлена вовсе не в адрес Парацельса, а специально для того, чтобы позлить начальницу. Недоуменно пожав плечами, юноша решил как-нибудь попозже расспросить друга, для чего тот специально раззадоривает готовую завестись с полоборота девицу. Он не стал дожидаться, когда перепалка между неукротимой эльфийкой и огром перерастет в банальную потасовку с непредсказуемым исходом, и, повысив голос, произнес:

– Господа, давайте отложим все разборки до лучших времен, а сейчас нам следует разбудить дарида! Сказать по правде, парню изрядно надоело маяться в оковах безвременья, он буквально умоляет меня уступить ему на время мою материальную оболочку, чтобы он смог отключить стасисное поле.

– Как так уступить материальную оболочку? – забыв об Эниэль, недоуменно захлопал глазами Зуур эр Шуур. – Это тело, что ли?

– Ну да, – ухмыльнулся Зенон, – а ты на удивление догадлив.

– Ты хочешь сказать, – не обратив никакого внимания на ехидную подначку товарища, продолжил шаман, – что в данный момент находишься в контакте с этим молчаливым парнем. – И он указал рукой на неподвижное существо в столбе синего пламени.

– Благодаря тебе и твоему колдовскому искусству, мой дорогой Зуур, – еще шире улыбнулся юноша, – мне удалось вступить в контакт с представителем расы предтеч-даридов, и теперь он просит меня об одной незначительной услуге – немного попользоваться моим телом. И я, как разумное существо, не имею права отказать обратившемуся ко мне за помощью собрату по разуму. Единственно, о чем я хотел бы попросить всех вас, – ничему не удивляться и не препятствовать нашему другу выполнить кое-какие манипуляции. Короче, сейчас я начну, мягко говоря, довольно странно себя вести, от вас лишь требуется стоять в сторонке и ничего не предпринимать.

– А ты уверен в том, что этот «красавчик» ничего плохого тебе не сделает? – окинув взглядом фигуру дарида, спросила Эниэль. – Уж больно страхолюден. Я б никогда с таким…

Впрочем, никто не обратил особого внимания на последнюю реплику эльфийки. По просьбе Зенона все отодвинулись подальше от столба синего пламени и стоящего в нем дарида, а сам юноша начал неуловимо преображаться на глазах у оторопевших зрителей. Вообще-то «преображаться» – громко сказано. На самом деле он как был, так и продолжал оставаться человеком, и вместе с тем в его фигуре и манере поведения появилось нечто, роднящее его с существом, закованным в цепи темпорального стасиса. Из всего этого несложно было сделать вывод, что нечто чуждое уже вошло в тело нашего героя и целиком овладело его сознанием.

Не обращая ни на кого внимания, существо скукожилось самым неестественным для представителя гуманоидной расы образом с риском вывихнуть или сломать что-нибудь самому себе. В состоянии полного отрешения Зенон-дарид находился не более двух минут. Наконец, ко всеобщему облегчению, а особенно на радость сердобольной Эниэль, больше всех опасавшейся за целостность костей и позвонков товарища, он выпрямился. Поведя плечами, будто немедленно собирался пуститься в пляс, он направился вокруг фигуры дарида, при этом что-то внимательно высматривая внутри холодного голубого костра. Не пройдя и половины пути, он остановился и издал громкий горловой звук – несомненно, чему-то обрадовался, хотя на лице Зенона никаких признаков радости не отмечалось. Отойдя от огненной стены на пару метров, он опять принял такую противоестественную позу, что беспокойное сердечко эльфийки вновь невыносимо ёкнуло в груди. На сей раз он пребывал в состоянии полной неподвижности бесконечные пять минут. Стоявших у стены товарищей так и подмывало окликнуть юношу, но из-за опасения навредить никто не стал этого делать. И вот он вновь выпрямился, вознес руки над головой и, подняв лицо к потолку, заговорил на каком-то не ведомом никому языке. Говорил он громко, выразительно частил словами, будто декламировал речитатив с оперной сцены. Несмотря на то что ни единого слова никто из присутствующих понять не мог, слова, вылетающие изо рта Зенона, завораживали, будоражили душу, поднимали из самых потаенных ее глубин целые сонмища неясных образов и ощущений.

«Чужая магия», – сообразил Зуур эр Шуур.

Первым желанием шамана было поставить ментальный блок на себя и товарищей, дабы отразить постороннее воздействие на психику. Однако поднятая было рука замерла в воздухе, а пальцы, готовые к тому, чтобы начать плести замысловатую вязь, бессильно скрючились. Огр сообразил, что заклинание дарида вовсе не направлено против кого-либо из присутствующих, а неприятные ощущения – всего лишь побочный эффект, абсолютно безвредный для окружающих.

Между тем сущность, временно обосновавшаяся в теле юноши, закончила свои загадочные манипуляции вербального свойства. Как результат – синее пламя вокруг неподвижной фигуры дарида начало постепенно опадать, меркнуть и вскоре окончательно погасло. Доселе неподвижное существо повернуло голову в сторону гостей, при этом щупальцы его зашевелились и принялись обследовать голову, а глаза зажили каждый своей собственной жизнью, забавно разбежались в разные стороны, исследуя поочередно каждого из присутствующих. Кошмарная пасть дарида зашевелилась, и до слуха гостей донесся его полностью лишенный эмоциональной окраски голос:

– Здравствуйте, братья. Несказанно рад видеть вас в своих владениях, – говорил дарид на общеультанском довольно сносно. Легкое грассирование и растягивание гласных звуков придавали некоторую окраску его монотонному говору. – Спасибо за то, что освободили меня из многовекового заточения.

Закончив говорить, дарид перевел взгляд своих крайне мобильных глаз на Зенона, будто обратился к нему с какой-то неслышной для всех прочих просьбой. В ответ юноша сразу же встрепенулся и, повернувшись к товарищам, сказал:

– Это почтенный Хайвер, как я уже говорил, последний дарид, прошу любить и жаловать…

– Легко сказать: «любить и жаловать»! – не удержался от комментария Зуур эр Шуур. – Ну жаловать еще куда ни шло, а вот любить – увольте!

– Зуур, как тебе не стыдно! – укоризненно воскликнула Эниэль.

– Ничего-ничего, уважаемая Эниэль, – энергично замахал руками Хайвер, – я вполне отдаю себе отчет, что мой облик не внушает особой симпатии, и никого не собираюсь осуждать за это. К вашему сведению, моя раса в свое время также переболела детским заболеванием, именуемым «ксенофобия». К моему величайшему стыду, наши далекие предки в долгих кровопролитных войнах искоренили все прочие разумные расы, обитавшие в свое время на Ультане. Впрочем, о допущенных моим народом ошибках мы с вами еще поговорим, но сейчас, прошу прощения, мне необходимо запустить тестирующие системы. А пока присаживайтесь.

После этих слов Хайвер взмахнул рукой, и прямо из воздуха материализовались шесть кресел, из которых одно было специально приспособлено под широкое седалище огра…

– Уважаемые гости, – начал свой рассказ дарид после того, как ему удалось активировать тестирующие системы, – через пару часов мы получим полную информацию о том, что творится на Данаибе и Ультане в плане того, что касается предстоящего вторжения демонических сущностей. «Откуда мне все это известно?» – спросите вы. Дело в том, что, несмотря на мое заточение в стасисном поле, дух мой неприкаянный все это время свободно витал в эфирных потоках и следил за тем, что происходило на Ультане и в его окрестностях. Но обо всем по порядку.

Миллионы лет назад, когда единовластными хозяевами Ультана были ящеры, мои далекие предки – земноводные – обитали в мелких пресноводных озерцах и болотцах. Со временем климат на нашей планете стал суше, сезонные и суточные температурные перепады – более резкими. Потом было несколько периодов оледенения, в результате динозавры практически полностью повымирали, а илейны, или, как вы нас называете – дариды сохранились лишь в экваториальном поясе. Со временем ледники отступили, но благоприятные условия обитания уже не вернулись, и моим в те времена еще диким предкам пришлось выйти на сушу. По большому счету стать хозяевами Ультана нам было предопределено самим Создателем, ибо из всех существ, населявших в то время этот мир, лишь у даридов было четырехкамерное сердце и кровь разделялась на артериальную и венозную. Иными словами, мы были единственными теплокровными существами из всего видового многообразия живых организмов. Далее всё, как в ваших книгах по эволюционной теории: палка – самое первое орудие труда, кремневый топор, скребок, наконечник копья, огонь, пещерная коммуна, коллективная охота на крупного зверя, зачатки примитивной речи… и далее по нарастающей. Не вдаваясь в подробности, около двухсот пятидесяти тысяч лет назад цивилизация даридов ступила на путь общественного развития, вершиной которого стало превращение спутника нашей планеты безжизненного Данаиба в цветущий сад. К величайшему сожалению, преобразовать Данаиб нам удалось, но воспользоваться плодами своего труда мы не успели, ибо… Впрочем, не будем забегать вперед.

Итак, ступив на путь общественного прогресса, мои предки очень скоро обнаружили, что посредством некоторых вербально-мануальных манипуляций можно оказывать всякого рода воздействия на любые физические тела. Таким образом, наряду с традиционными орудиями труда в нашем арсенале появился ни на что не похожий инструмент, имя которому – магия. Этот инструмент оказался практически общедоступным, поскольку илейны-дариды в своем большинстве были от природы неплохими чародеями.

От поколения к поколению заклинания наших магов становились всё сложнее и изощреннее. С помощью магии мы не только обеспечили комфортные условия существования своему виду, но проникли в самые сокровенные тайны бытия. Для нашей расы не было ничего невозможного. В конце концов нам удалось подчинить себе даже пространство и время, опутав Ультан частой сетью телепортов. Мы мнили себя богами, черпали энергию, откуда только можно, не осознавая при этом, что за вольготную жизнь рано или поздно придется расплачиваться. Да-да, именно то, что мы бездумно протягивали руку берущую и хватали всё, что можно ухватить, в конечном итоге погубило нашу цивилизацию.

Еще в период начального становления магического искусства было замечено, что огонь можно добыть не только в результате сжигания твердого или жидкого топлива, а в виде некоей псевдоживой сущности, призванной определенным образом из каких-то запредельных межмировых далей. Лиха беда – начало. Постепенно из межмирового запределья мы начали извлекать кое-что поинтереснее того, что нынешние обитатели Ультана именуют элементарными энергетическими сущностями, или элементалями. Упиваясь своим мнимым могуществом, мы не замечали, как истончается граница между нашим миром и совершенно иной реальностью, абсолютно чуждой и крайне опасной, более того, в собственной гордыне мы не понимали этого. Потом в нашу реальность начали проникать демоны один за другим и стали вселяться в наши тела, вытесняя при этом наши бессмертные души, сначала исподволь, потихоньку, затем поперли внаглую.

В то время я был главным инженером весьма амбициозного проекта кардинального переустройства этого небольшого мирка с целью отработки методики освоения спутников Ультана. Уверяю вас, это не было первым шагом к бесконтрольной космической экспансии. Дело в том, что последние столетия перед катастрофой были ознаменованы резкой деградацией нашего общества как в духовном, так и физическом плане. Причиной явилось то, что даридам стало попросту скучно, поскольку в обществе абсолютных возможностей редко кому удавалось найти стимул к самоусовершенствованию. Поэтому Высшим Планетарным Советом был одобрен план по преобразованию трех спутников Ультана. Согласно которому Данаиб должен был стать райским уголком, эдаким курортом, а Глеколь и Джонг – его абсолютными антиподами. Две последние луны планировалось сделать не такими уютными, как эта, кроме того, заселить их такими кровожадными чудищами, чтобы при одном лишь взгляде на них кровь стыла в жилах. Вы, конечно же, спросите, для чего все это было задумано. Объясняю: исключительно для того, чтобы встряхнуть общество, предоставив возможность любому желающему поставить на кон свою жизнь. Короче, надоело скучное размеренное существование, отправляйся на Глеколь или Джонг за свежими ощущениями и, рискуя жизнью, докажи всем и прежде всего самому себе, что ты чего-то стоишь.

Впрочем, я немного отвлекся от основной канвы повествования. Итак, будучи главным инженером проекта, я вот уже год практически безвылазно находился на полярной энергораспределительной станции. Более того, я был здесь один. Но мне не было скучно. С помощью своих машин я готовил Данаиб, так сказать, к торжественному открытию, поэтому не ведал о том, что в это время моя родина подвергается планомерному захвату демонами из сопредельной реальности. Лишь потом мне стало известно, что пришельцам удалось внедриться в тела практически всех даридов. Впрочем, в атмосфере патологической пассивности моих соплеменников и полном равнодушии их друг к другу провести столь масштабную операцию было не так уж сложно. И все-таки нашлись ответственные личности, усилиями которых был найден выход из сложившейся крайне опасной ситуации.

Как сейчас помню, в то утро я проснулся в приподнятом настроении – со дня на день заканчивался долгий срок моего добровольного затворничества на Данаибе. После завтрака я было вознамерился в очередной раз произвести тестирование и, если потребуется, отладку систем экваториального комплекса, но неожиданно на связь со мной вышел председатель планетарного правительства почтенный Суммари. Он выглядел весьма взволнованным, даже испуганным и в категоричной форме приказал сделать залп по Ультану из стасисных излучателей так, чтобы полностью накрыть планету. Я пытался ему возражать, ссылаясь на то, что стасисное поле совершенно не изучено на предмет влияния на разумных существ ввиду полного запрета подобных экспериментов. Однако чиновник был неумолим. Он не стал со мной спорить. Вместо этого посредством специального вербального кода перехватил управление станцией и переадресовал свой приказ автоматике. Мне оставалось лишь наблюдать за тем, что должно было из этого получиться.

Признаться, ничего особенно плохого я не ожидал. Стасисные генераторы, хоть и созданы были всего за сотню лет до описываемых событий, успели получить широкое распространение в качестве альтернативы домашним холодильникам. Дело в том, что в стасисе, или темпорально-статичном поле, ход времени останавливается, поэтому любые продукты питания, хранящиеся в нем, остаются свежими сколь угодно долгое время, а при желании даже живыми. Немного смущала масштабность предстоящей операции, но, в общем, я был спокоен – мало ли какая блажь взбредет в мудрые головы пожилых старцев из Планетарного Совета.

Между тем вне зависимости от моей воли искусственный интеллект Данаиба начал автоматическую перенастройку излучателей, и уже через полчаса всё для стасисного «удара» по Ультану было готово. За происходящим я следил из центральной рубки управления. Непосредственно перед активацией излучателей автоматикой был дан полагающийся в подобных случаях минутный обратный отсчет, и в назначенный срок Ультан был заключен в синеватый кокон темпорального стасиса. По правде говоря, зрелище завораживающее: как будто вокруг планеты расплескали океан искрящейся и сверкающей синевы – след притормаживающих в стасисном поле фотонов.

Но самое ужасное стряслось после того, как, просуществовав долю мгновения, синеватое свечение погасло. Едва это произошло, на поверхности Ультана сверкнуло так, что я едва не ослеп. Создавалось впечатление, что моя родная планета превратилась в самую настоящую звезду и очень скоро разлетится в разные стороны облаками раскаленных газов и поглотит Данаиб в горниле мощного термоядерного взрыва. Однако ничего подобного не случилось, вспышка света была достаточно кратковременной и никакого заметного ущерба Ультану не нанесла. Даже атмосфера планеты уцелела, изрядно замутилась от пыли и копоти, но не улетела в космическое пространство, как я того ожидал. Причина столь масштабного явления в то время была для меня тайной за семью печатями, но интуитивно я уже понимал, что на Ультане произошло непоправимое, и вряд ли хотя бы одному из моих соплеменников удалось выжить после столь ужасной катастрофы.

Отойдя от шока, я попытался наладить телепатическую связь с кем-нибудь из выживших, но все мои старания были напрасными. Я ловил лишь слабый астральный след духовных сущностей, отлетающих в горнило чистилища для подготовки к последующему перерождению. Впрочем, около сотни душ даридов по какой-то причине не смогли или не пожелали туда отправиться и остались навеки прикованными к Ультану. Но они – как бы помягче выразиться – были не вполне адекватны и отказались войти со мной в какой-либо контакт. Эти умалишенные в отличие от обычных призраков обосновались сплоченной группой в одной из пещер, где занялись какой-то непонятной для меня деятельностью…

– Прошу прощения, достопочтенный Хайвер, – перебил хозяина Зенон. – Ты часом не Алайский ли горный массив имеешь в виду? Мне Вельмир Максай рассказывал об одной загадочной пещере, где на стенах время от времени появляются огненные письмена и раздаются голоса на языке навеки ушедшего народа.

– Совершенно верно, юноша, – дарид сконцентрировал взгляд обоих своих глаз на поручике, – именно в Алайских горах. Мои покойные соплеменники явно пытаются предупредить обитателей Ультана о грозящей опасности, но впавшее во тьму безумия сознание призраков выдает лишь туманную галиматью из не связанных между собой фраз и отдельных слов…

– Ну, не скажи, уважаемый! – Зенон вновь перебил дарида. – Оно, может быть, и галиматья, но огненные письмена и голоса помогли нашим ученым расшифровать ваш язык. Кстати, а где ты научился так свободно разговаривать на общеультанском?

– Дорогой Зенон, если у тебя и твоих товарищей хватит терпения дослушать мой рассказ, надобность задавать вопросы подобного рода отпадет сама по себе, – всё тем же лишенным эмоциональной окраски ровным голосом ответил дарид, при этом скорчил такую страшную рожу и задвигал лицевыми щупальцами, что даже нашего не робкого десятка героя проняло. Вполне вероятно, это была легкая безобидная улыбочка, но что там на уме у этих даридов, одному Господу ведомо. Поэтому юноша решил временно умерить зуд познания и держаться скромнее.

– Итак, дорогие мои спасители, – продолжал тем временем Хайвер, – осознав, что во всей бескрайней Вселенной в моем лице остался всего лишь один-единственный живой и не потерявший рассудок дарид, я впал в полное отчаяние. Затем отчаяние сменил леденящий душу ужас. Для меня теперь отсутствовало самое главное – цель жизни. Проведя в полном одиночестве много лет на Данаибе, я мечтал осчастливить свой народ. Теперь, когда никого не осталось, мои амбициозные планы также потеряли актуальность. Я даже не пытался понять, что на самом деле произошло на моей родной планете. Как-то опрометчиво я подумал, что сумасшедший председатель правительства окончательно «съехал с катушек» и столь странным способом решил свести счеты с жизнью, прихватив с собой заодно всех прочих соплеменников.

Истина открылась лишь после того, как я из солидарности со своим народом решил свести счеты с жизнью, создав вокруг себя локальный стасисный кокон. Однако желанной смерти я не дождался. Дух мой буквально вышвырнуло из телесной оболочки. Иначе говоря, я превратился в точно такого же призрака, как некоторые из даридов, но в отличие от них мне удалось сохранить разум. Более того, даже будучи привязанным к своему «замороженному» телу, я мог совершать путешествия на сколь угодно большие расстояния и даже за пределы данного континуума. Однако полученная свобода меня совершенно не радовала, поскольку, витая в образе бестелесного призрака, я не имел практически никакой возможности оказывать какое-либо влияние на мир материальный. Даже пообщаться по душам с кем-то из разумных существ я не мог.

По правде сказать, для меня до сих пор остается загадкой: откуда старому Суммари было знать о том, что стасисное поле, выражаясь фигурально, вышибает души из телесных оболочек. Однако особенно не удивляюсь – на то он и был магом высшего уровня посвящения. Скорее всего, на него снизошло озарение свыше, и он принял единственное правильное на тот момент решение – ценой гибели своего народа уберечь нашу вселенную от вторжения иной реальности. Это уже потом, находясь вне своей телесной оболочки, я узнал, что в результате воздействия темпорально-статичного поля демонические сущности оказались вне тел инфицированных демоном даридов, а значит, вне их защитных энергетических оболочек. И как результат – все они в одночасье аннигилировали с выделением такого количества энергии, что ее хватило для того, чтобы полностью стерилизовать Ультан от любых форм жизни. К счастью, жесткое рентгеновское излучение, мгновенно погубившее все живое на планете, не оказало существенного влияния на радиоактивный фон ее поверхности, в противном случае последующее заселение Ультана вряд ли стало бы возможным. Однако об этом чуть позже.

А пока мой мятущийся дух витал над безжизненной планетой, пребывая в немыслимых муках, неспособный отключить стасис или хотя бы впасть в спасительное беспамятство или сумасшествие. Поначалу я попытался свести счеты с жизнью в испепеляющем звездном аду или кромешной тьме одной из черных дыр, но ни то и ни другое никакого вреда мне не нанесли. Я по-прежнему осознавал себя как личность и силой собственной мысли мог переноситься в любую точку любого трехмерного континуума. Если кто-то решит, что столь умопомрачительные путешествия могут кого-нибудь осчастливить, он глубоко заблуждается. Звезды, планеты и прочие небесные тела довольно быстро утомляют своим однообразием, а с точки зрения жизни вообще и разумной жизни в частности космос безнадежно пуст. За весь этот невыносимо долгий срок мне удалось обнаружить всего лишь четыре планеты, населенные разумными существами. Обитатели одного из миров – разумные приматы – едва выбрались из пещер и общались между собой по большей части посредством каменного топора и копья с кремневым наконечником. Мне даже удалось вступить в мысленный контакт с одним из их шаманов. Вообще-то ничего хорошего из этого не получилось – колдун посчитал, что в него вселился злой дух, и ради спасения своей бессмертной души сиганул с крутой скалы ласточкой. Остальные цивилизации – разумных насекомых, гуманоидов и рептилий – были сугубо технологическими. При этом гуманоиды находились на грани глобального термоядерного конфликта, а рептилии вели бесконечные звездные войны с кузнечиками. Время от времени меня «замечали» какие-то сущности более высокого порядка, но моя скромная персона в принципе их не интересовала – так или иначе ни одна из них не пожелала снизойти до общения со столь незначительной тварью. Вообще-то здесь я немного кривлю душой – совсем недавно меня навестило одно весьма странное и забавное существо, ничуть не похожее на высокомерных богов, и поделилось информацией о том, каким образом я могу вступить в контакт с человеком по имени Зенон…

– Это наверняка был мой Феденька! – на сей раз не удержался от восторженного возгласа Парацельс, но под пристальным взглядом весьма выразительных глаз дарида тут же сник. – Прошу прощения, уважаемый Хайвер.

– Да ты не тушуйся так, дорогой мой Парацельс. – Дарид вновь скорчил невыносимо страшную морду, при этом щупальца на его физиономии задвигались в умопомрачительном танце.

«Все-таки он так шутит, – с облегчением подумал Зенон. – Вообще-то с этим негуманом лучше держаться настороже, мало ли в какую сторону завернулись его мозговые извилины, пока он пребывал в своих эмпиреях».

– Существо высшего порядка, – продолжал тем временем Хайвер, – назвалось действительно Федей. Но об этой встрече я поведаю позднее. Итак, путешествуя в космических далях, я ни на минуту не забывал о своей телесной оболочке и время от времени возвращался в родные пенаты. Однажды я обнаружил, что на поверхности Ультана появились еще очень и очень слабые признаки жизни. Обшарив планету вдоль и поперек, я нашел в том месте, что теперь зовется Синими горами, пространственно-временную аномалию. Вследствие каких-то неведомых мне механизмов здесь периодически возникали вневременные проколы, через которые на Ультан попадали разнообразные живые организмы. Со временем растения и животные распространились по всей планете. Еще две аномальные зоны, менее активные, чем синегорская, были отмечены мною в недрах Мирового океана. Просуществовали эти две зоны очень недолгое время, хотя значение имели огромное – без них моря и океаны до сих пор были бы лишенными жизни пустынными пространствами.

Множество раз, воспользовавшись спонтанно открывающимися вневременными транспортными каналами, я проникал в иные реальности, но мне ни разу не повезло попасть в мир, населенный разумными существами. Впрочем, разумные существа не заставили себя особенно долго ждать, и в один прекрасный момент из открывшегося портала вывалила целая стая веселых крылатых дракончиков. Затем пришли темные эльфы, за ними – их светлые собратья, потом – как из рога изобилия: гномы, гоблины, орки, вампиры и прочие существа. Последними были люди, и вскоре после того, как одно из полудиких кочевых племен на конях с гиканьем и посвистом вырвалось на бескрайние просторы Ультана, спонтанные порталы закрылись, будто выполнили какую-то заранее заданную программу.

Поначалу на людей не обратили никакого внимания. Занятые постоянными разборками друг с другом «старшие братья» не видели никакой опасности в том, что никем не занятые степи, болотистые пустоши и прочие неудобья станут прибежищем для грязных суетных, но весьма забавных людишек. А что? Сплошная выгода: и данью обложить, и поохотиться при случае – куда интереснее, чем на безмозглую тварь, и раба завести. Однако гордые долгоживущие упустили одну очень важную деталь: люди плодились с умопомрачительной скоростью. К тому же они буквально из кожи лезли вон, чтобы за невыносимо короткий срок своей жизни успеть сделать как можно больше. И еще: соседство с продвинутыми в техническом и магическом плане расами значительно ускорило их прогресс. Например, порох и динамит издавна употреблялись гномами в горном деле, но только люди, выведав хитростью секреты изготовления взрывчатых веществ, тут же применили их в военных целях. То же самое касается и магии. Людям удалось свести разрозненные магические знания разных народов в единую систему. Короче, долгоживущие не ведали, кого пригрели на груди, а если бы знали, история этого мира могла бы пойти совершенно иным путем.

Так или иначе, но, проснувшись однажды, гордые хозяева Ультана – долгоживущие были поставлены перед фактом, что копошившиеся до этого в своих болотах и безводных степях дикари стали грозной силой, определяющей дальнейший ход истории. И те, кто этого не понял, в конечном итоге были попросту истреблены. Впрочем, не мне об этом вам рассказывать – вы и сами прекрасно осведомлены о печальной участи гордых драконов, упрямых гоблинов, несговорчивых двеллеров, тупоголовых троллей. Могучая и страшная машина, именуемая ЧЕЛОВЕЧЕСТВОМ, отмела существовавшие до этого традиции и устои, «перемолола» древние расы, а заодно и самое себя, а из полученной «муки» вышел вполне гармоничный и жизнеспособный социальный конгломерат. Удивительно, но все произошло как-то само собой, без мудрствующих прожектеров, о благе общества радеющих, без сомнительных социальных моделей и унылых трактатов на тему: «Как соединить несовместимое». Уцелевшие в великой бойне народы просто сошлись за дружеским столом, хорошенько дерябнули и поклялись если не в вечной братской любви, то хотя бы во взаимной терпимости и уважении. И что самое удивительное, несмотря на любые социальные неурядицы, никому из людей или представителей иных рас не приходит в голову искать виновника собственных проблем в доме соседа-гнома, ближайшем гнездовище загадочных вампиров или в стойбище могучих огров. Признаться, нам, даридам, за все время существования нашей цивилизации удалось поладить лишь с безобидными лангоонами – теми существами, коих Эксилас называет говорушами. К величайшему моему стыду, все прочие народы, обитавшие в то время на Ультане, расценивались нами как конкуренты в борьбе за жизненное пространство и ресурсы, поэтому безжалостно уничтожались еще на заре эры тотального господства даридов. Впрочем, не стану утомлять вас экскурсами в историю канувшей в Лету расы. Тем более, что все знания моего народа, накопленные за долгие тысячелетия, находятся в информационных хранилищах Данаиба, и при желании любой из вас может с ними ознакомиться…

– Ух, ты! – вновь не удержался от громкого восклицания неугомонный Парацельс. – А что-нибудь по теории гравитации там есть?

– Есть-есть, молодой человек, – «улыбнулся» дарид, – а также подробное описание и полная техническая документация по изготовлению гравитационных приводов различного типа и мощности.

– Зашибись! – от радости землянин едва не выпрыгнул из своего кресла. – Электромобиль отдыхает – будем делать аэромобили на гравитяге, флаеры, джамперы, авиэтки, короче, то, чем до сих пор бредят земные фантасты. Вот только бы побыстрее добраться до наследия древней расы… Мог ли я подумать там, на Земле, что мне вдруг обломится такая халява?!

На что Зуур эр Шуур тут же отреагировал язвительной репликой:

– Халява-то оно, конечно, халява, но до того момента, когда мы сможем вкусить лакомого пирога познания, всем нам еще и дожить не помешало бы.

– А вот здесь, мой дорогой Зуур, ты абсолютно прав, – поддержал шамана дарид. – До полного окончания тестирования планетарного оборудования осталось не более пятнадцати минут, поэтому я постараюсь быть предельно кратким.

Итак, на Ультане вроде бы восстановился мир и покой. Время от времени возникали межгосударственные конфликты, но глобального характера они не приобретали. Успешно развивались науки, технологии, искусства, в том числе искусство магии.

Но, к моему величайшему ужасу, вы с упорством стада слонов, бредущего в сторону водопоя, начали допускать те же самые ошибки, что когда-то привели цивилизацию даридов к гибели. В поисках источников энергии вы, так же как и мы когда-то, обратились к магии и начали бездумно черпать ее из сопредельной реальности. В результате в один прекрасный момент вместо безобидного элементаля на Ультан вновь проникла одна из демонических сущностей высшего порядка. Внедриться в тело ротозея-мага для нее оказалось плевым делом, а что случилось дальше, вы уже и сами знаете. Впрочем, на этот раз демоны проявили достаточную гибкость – они учли ошибки прошлого неудавшегося вторжения и не стали тупо оккупировать весь Ультан, а создали компактную боевую группу с целью захвата Адских Врат. К тому же на случай гибели телесной оболочки демоны предусмотрели отходные пути в свою реальность. На ваше счастье, маги весьма своевременно узнали о предстоящем вторжении, и узел пространственной нестабильности, коим являются Адские Врата, был надежно защищен от любых попыток захвата.

Казалось бы, беда прошла стороной и можно расслабиться и заняться отловом внедрившихся в данный континуум демонических сущностей. Однако демоны знали то, что не было ведомо ни одному обитателю Ультана. Это Данаиб и невероятные возможности наших планетарных машин. Мне неизвестно, откуда они узнали о том, что Эксилас Ноумен находится здесь, но демоны виртуозно воспользовались единственной «ниточкой», способной привести их на спутник Ультана. Кровные узы объединяют живых существ, а особенно тварей разумных, на протяжении всей их жизни. Об этом всяк знает, поэтому достаточно сильному магу, вступив в контакт с той или иной персоной, не составляет особого труда выяснить, где находится любой из его близких родственников, а также, каким образом до него добраться. Похитив Кайлу, они очень быстро обнаружили один из вневременных порталов и с его помощью проникли на Данаиб. Далее Кайла и Эксилас перестали интересовать демонов, поэтому девушке так легко удалось от них сбежать.

В настоящий момент целью проникших на Данаиб демонов является захват одного из экваториальных куполов, чтобы сделать залп по Адским Вратам посредством генераторов пространственных флуктуаций. К вашему сведению, данные генераторы, или попросту флуктуаторы, используются для поддержания комфортной силы тяжести на этой небольшой планете, а также для защиты ее от гравитационных возмущений, создаваемых соседними небесными телами. Если бы не флуктуаторы, приливная волна…

Не успел Хайвер до конца сформулировать свою мысль, как пол начал вдруг уходить из-под ног, а потом и стены, и потолок будто наклонились и заколебались, грозя обрушиться на головы гостей и самого хозяина. Первой мыслью находящихся в зале было то, что где-то неподалеку произошло мощное землетрясение, едва не разрушившее защитный купол энергостанции. Но вскоре выяснилось, что никакого землетрясения не было, просто значительно уменьшилась сила тяжести.

– Что это было? – с трудом преодолевая невыносимые рвотные позывы, прохрипел Зуур эр Шуур. – Мне кажется, стоит лишь слегка подпрыгнуть, и я впишусь головой в потолок.

Дарид не успел ответить – нормальная для Данаиба тяжесть вновь навалилась на плечи присутствующих благословенным грузом. Однако бодрости Хайверу это особенно не прибавило, даже наоборот, физиономию его как-то странно перекосило, а кожа лица приобрела пепельно-серый оттенок.

– Катастрофа, – произнес он своим лишенным эмоциональной окраски голосом. – Мы опоздали. Они все-таки успели.

Глава 10

– Что успели? – спросила Эниэль.

– И кто эти самые «они»? – поддержал эльфийку Зуур эр Шуур.

– Демоны проникли на одну из экваториальных станций, перехватили управление и сделали то, чего я сильнее всего опасался, – нанесли удар по Адским… – Неожиданно дарид замолчал, и все присутствующие почувствовали, как в помещении что-то неуловимо изменилось. Затем Хайвер улыбнулся своей умопомрачительно-кошмарной улыбкой и раздражающе ровным голосом заговорил: – Ну, наконец-то. – И тут же пояснил причину своей радости: – Тестирующие системы выполнили проверку основных узлов. Теперь несложно установить контроль над всем планетарным комплексом.

В тот же самый момент в пяти метрах от Хайвера прямо в воздухе появилось неправдоподобно реалистичное окно, через которое можно было достаточно хорошо разглядеть весьма обширное помещение. В центре него стояли трое сильно напуганных мужчин с, мягко говоря, идиотски недоумевающими выражениями на лицах.

Первым желанием Зенона было выхватить свой «ПП» и разрядить обойму в мучителей его Кайлочки, а особенно раздражал юношу один усатый брюнет, непосредственный виновник ее похищения. С какой бы радостью он сейчас добрался до этого хлыща и от души настучал по его ехидной физиономии, а особенно по крючковатому шнобелю. Примерно такие же чувства обуревали и Зуур эр Шуура, и Эниэль, даже Парацельс и Эксилас были настроены весьма воинственно. Но дарид указал рукой на окно и, словно почувствовав общее настроение, предупредил:

– Теперь это обычные люди. Выполнив возложенную на них миссию, демоны тут же покинули тела носителей. Сейчас я перетащу их сюда и прошу отнестись к ним не как к преступникам, а как к жертвам демонических происков.

Вслед за этим окно исчезло, в стороне от общей группы ярко полыхнуло, и в зале появились четыре фигуры, одной из которых была Кайла Ноумен.

– Вместе с тремя типами со станции, – начал объяснять Хайвер, – я решил перенести сюда и девушку…

Но Зенон его уже не слушал. Одним гигантским прыжком он подлетел к любимой, подхватил ее на руки и нежно, как малое дитя, прижал к своей груди.

– С тобой все в порядке, родная?

Обалдевшая от неожиданной перемены обстановки и еще толком не осознавшая, что с ней только что случилось, девушка недоуменно озиралась по сторонам, хлопая при этом своими огромными ресницами. Наконец взгляд Кайлы наткнулся на «симпатичную» мордаху дарида, она вздрогнула и, уткнувшись лицом в плечо любимого, испуганным голосочком прошептала:

– Где мы, любимый?

– Не бойся, дорогая, все плохое позади. Мы вновь вместе, и тебе уже нечего бояться…

– Как бы не так, – бесцеремонно перебил его Хайвер, – с помощью флуктуаторов демонам удалось-таки сделать прокол межпространственной мембраны. Очень скоро законы иной реальности начнут проникать в нашу вселенную. Чем это чревато, вы и без моих объяснений прекрасно представляете.

– А может быть, вдарить по этой самой дыре из тех же флуктуаторов?! – предложил Зуур эр Шуур. – Глядишь, она и закроется сама собой.

– Не, Зуур, не получится, – отрицательно замотал головой Парацельс, – насколько я себе представляю физику процесса, любые грубые вмешательства в данном случае гарантированно фатальны. Это все равно что латать штаны с помощью бензопилы.

– Латать штаны бензопилой… – мечтательно произнесла Эниэль. – Какой же ты все-таки у меня… уух какой!..

Тем временем обалдевшие от неожиданности бывшие безликие, поняв, что их жизням ничто не угрожает, немного расслабились, но вступать в разговор первыми не осмеливались.

– Молодой человек абсолютно прав, – сказал Хайвер, – что-либо разрушить намного проще, чем починить…

– Ага, – вставил Парацельс, – в подобных случаях у нас на Земле говорят: «Ломать – не строить».

– Поэтому, – не обратив внимания на реплику землянина, продолжал Хайвер, – нам необходимо немедленно оказаться в непосредственной близости от Адских Врат. Именно там состоится решающая битва, и мне как магу надлежит быть в самом центре событий. Остальных могу доставить по желанию в любую точку Данаиба или Ультана.

На что Зуур эр Шуур в несвойственной ему пафосной манере громко воскликнул:

– Не забывай, уважаемый Хайвер, что я тоже маг, и надеюсь, что моя скромная персона также не будет лишней!

– А нам тоже туда, – поддержала огра эльфийка, – я хоть и не колдунья, но из своего «ПП» не промахнусь по какой-нибудь демонической харе, случись таковой оказаться на дистанции прицельного выстрела.

– И мне к Адским Вратам… – Парацельс обхватил подругу за талию и привлек девушку к себе. – Куда же я без моей отчаянной Энички?

– А мы с Кайлой, тоже хотим отправиться в Керен Мушук, – ответил за двоих Зенон. Затем, как бы спохватившись, посмотрел вопросительно на подругу и, получив в ответ благожелательный кивок и лучезарную улыбку в подарок, тут же успокоился. – Кстати, Кай, – он кивнул головой в сторону буквально пожирающего девушку откровенно любопытным взглядом Эксиласа, – это твой пропавший отец. Двадцать долгих лет он провел здесь, на Данаибе, и все это время мечтал увидеть ненаглядную дочурку и горячо любимую супругу.

– Как так, отец? – удивлению девушки не было предела.

– Не сомневайся, дочка, все именно так, как сказал Зенон, – широко заулыбался Эксилас. – Надеюсь, после того как я избавлюсь от своей бороды, твоя мама узнает своего непоседливого супруга, оставившего ее с малым ребенком на руках…

– Прошу прощения, но нам пора покинуть это место, – Хайвер пресек в зародыше исповедь горе-отца и, посмотрев в сторону переминающихся с ноги на ногу бывших безликих, спросил: – А вы куда намереваетесь отправиться?

На что один из них – коренастый бородатый мужчина лет сорока или около того в основательно засаленном кучерском армяке, щегольских клетчатых брюках и остроносых лакированных туфлях, – выйдя не без некоторой опаски вперед, обратился к Хайверу. При этом он старался смотреть куда угодно, лишь бы не на страхолюдного дарида.

– Мы эта… того… милостивый государь… нам бы воопче-то в Кряжск. Токо справочку, какую… мол, не по своей воле и воопче… чтоб для хозяина – Торопа, значить. Где таперича мне искать каурую? Засудит жила Тороп за Ненагляду свою… эта… лошадку так звали. Воопче-то я кучер, промышляю извозом. Лошадь арендую. Потерялась, значить, лошадка-то и шарабан вместях с ею. Вот же незадача! Чисто беда!.. Вовек не расплатисси таперича… Нам бы справочку… А?..

По всей видимости, мужик собирался основательно излить душу новым знакомым. Но этому воспрепятствовал сердобольный Эксилас. Сунув руку в свой рюкзак, он извлек оттуда пригоршню чудесных черных жемчужин и протянул ему со словами:

– Держи, мужик, коль живы будем, ты эти жемчужины сможешь обменять на табун самых быстрых скакунов.

– Вот спасибочки-то, господин главный геолог! – радостно воскликнул мужчина, принимая неожиданно свалившееся на него сокровище в свою заскорузлую длань. – По гроб жизни, значить, буду молить Господа нашего за ваше драгоценное здоровьечко!

– Откуда меня знаешь? – Эксилас пристально посмотрел в лицо мужчине.

– Ну как же?! Ксений я, Шестопала Ноя пятый сын, значить! – благожелательно ощерился Ксений.

– Ноя знаю, тебя, извини, не припоминаю.

– Дык, немудрено… Я тады еще пацаном был. Осьмнадцать годков мне стукнуло, когда вы, значить… того… эта… без вести пропамши…

Присутствующие с интересом прислушивались к диалогу незадачливого извозчика, посеявшего где-то свою лошадку и повозку. Скорее всего, произошло это после того, как им овладела демоническая сущность, посему назвать его растяпой, было бы несправедливо. Когда Ксений признал в худощавом бородатом мужчине бывшего главного геолога Синегорья, Зенон почувствовал, как сильно напряглось в его руках тело Кайлы. Похоже, только теперь до сознания девушки окончательно дошел тот факт, что ее отец, которого она считала погибшим, все-таки жив и в данный момент стоит в трех шагах от нее.

– Папа, – еле слышно произнесла она, а потом чуть громче: – Папочка. – И, наконец, громко и радостно: – Папка!.. Неужели ты жив?!

Но тут нервы ее не выдержали, вместо того чтобы броситься на шею своему блудному родителю, Кайла уткнулась лицом в грудь Зенона и громко по-детски разрыдалась. Не ожидавший такой реакции юноша стал гладить любимую по ее светлой головушке, приговаривая при этом какие-то незатейливые слова утешения, нелепо глупые и оттого очень трогательные.

Поплакав с минуту, Кайла начала успокаиваться. И все-таки она не спешила отстраниться от спасительной груди юноши, то ли стеснялась явить присутствующим свое заплаканное лицо, то ли боялась, что наконец-то обретенный отец окажется бестелесным фантомом и при первом взгляде на него растает, как легкое небесное облачко от дуновения свежего ветерка. Вполне вероятно, у нее были еще какие-нибудь весьма веские причины для этого.

– Ну вот и славно! – нарочито громко воскликнул Хайвер и, не поворачивая головы, обвел присутствующих своими подвижными глазами. – В таком случае отправляемся, но перед этим я должен обеспечить вас магической защитой от повышенной гравитации Ультана…

– Это еще для чего? – не без опаски спросил Зуур эр Шуур, ибо, будучи магом, огр с разумной осторожностью относился к любой сторонней волшбе, особенно в тех случаях, когда дело касалось его собственной персоны.

– А для того, мой друг, – с улыбкой ответил дарид, одарив при этом огра таким взглядом, что у того по спине побежали мурашки размером с кулак и под ложечкой неприятно похолодело, – что после нескольких дней, проведенных на Данаибе, ты и твои товарищи будете испытывать на родной планете значительный дискомфорт. Что же касается Эксиласа, так он вообще не сможет сделать там и шагу. Поэтому легкая экзомускульная пленка, натянутая на кожу, ничуть не стеснит движений, а после того, как ваши мышцы адаптируются к тяготению Ультана, она бесследно исчезнет…

«Прям заезжий коммивояжер», – весело подумал Зенон, слушая, как дарид расхваливает достоинства экзомускульной магической защиты.

– Хорошо, я согласен, – махнул рукой шаман, – действуй, Хайвер!

Едва лишь он это произнес, как присутствующие почувствовали легкое головокружение и небольшой кожный зуд по всему телу. Ощущение дискомфорта длилось недолго, очень скоро оно прошло, а на телах гостей под одеждой появилось некое подобие облегающего трико темно-оливкового цвета. «Трико» невесомой пленкой обтягивало практически все тело, оставляя открытыми лишь кисти рук и голову своего владельца и, согласно компетентным заверениям дарида, ничуть не препятствовало не только кожному дыханию, но даже отправлению естественных надобностей. Обмундированные столь необычным способом гости немного поприседали, проверяя, не стесняет ли новый прикид движений и остались вполне им довольны.

– Теперь, кажется, всё. – Дарид покачал головой из стороны в сторону, забавно вращая при этом глазами на триста шестьдесят градусов. – Можно отправляться.

В тот же миг «живые» стены и потолок странного помещения заколыхались и поплыли, после чего наступила кратковременная атрофия всех органов чувств. Ко всеобщему облегчению, состояние подвешенной неопределенности очень скоро закончилось, и на смену ему вновь накатила чудесная волна ярких образов, громких звуков и до боли знакомых запахов.

Едва лишь способность воспринимать окружающий мир вновь вернулась к Зенону, он осмотрелся и с удовлетворением отметил, что вновь видит голубое небо, яркое солнце, сочную зелень трав и деревьев. Рядом Кайла стоит, опершись на его руку, удивленно моргает своими чудесными глазищами. Чуть поодаль не менее ошарашенные Зуур, Эниэль, Парацельс, Эксилас. Лишь Хайвер, как обычно, спокоен, а впрочем, кто знает этих даридов, что у них на уме и в какой форме они привыкли выражать свои эмоции. Вполне вероятно, что легкое потемнение его кожи означает глубочайшее душевное смятение – как-никак парень вернулся домой после весьма продолжительной отлучки. Не приведи господи, в обморок грохнется и начнет закатывать глазенки с криками: «Нашатыря! Нашатыря мне немедленно!» Троих бывших безликих во главе с ушлым Ксением рядом не оказалось, поди, где-нибудь неподалеку от Сеная Великого, завоевателя Синегорья, материализовались и сейчас ошарашенно пялятся на фонтаны, старушек, выгуливающих внучат, и молодух с колясками.

Окончательно сориентировавшись в пространстве, Зенон понял, что вместе со спутниками находится на плоской вершине невысокого холма, расположенного примерно в двух километрах от лагеря магов. Его пологие склоны поросли густым ельником, источающим одуряющий запах разогретой смолы и ароматной хвои. Судя по положению небесного светила на небосводе, времени около пяти вечера. С вершины холма открывается прекрасный вид на долину Керен Мушук в общем и на обнесенное бетонным забором хозяйство Вельмира Максая в частности.

В настоящий момент от того неторопливо-размеренного порядка, что был отмечен юношей во время первого и единственного его визита сюда, не осталось и следа. Лагерь оказался совершенно безлюден, даже непременных часовых на вышках вокруг древнего капища не наблюдалось. А над самим мегалитом угрюмо висело багрово-огненное переливчатое образование, внешним видом напоминающее радужную оболочку глаза какого-нибудь фантастического зверя с абсолютно черным зрачком в центре. При виде этого «глаза» поневоле возникало ощущение, что сам грозный Хозяин Преисподней решил взглянуть из глубин своих мрачных владений на этот мир. Казалось, он вот-вот тебя заметит, загипнотизирует, извлечет из тела твою бессмертную душу и ввергнет ее в мрачную адскую пучину, обрекая тем самым на невыносимые вечные муки.

– Ой, что это за жуть такая?! – указав рукой в сторону огненного глаза, нервно воскликнула Кайла, стараясь как можно теснее прижаться к Зенону.

– Кошмарище! – поддержал девушку огр.

– Полный вселенский песец! – согласилась с ними Эниэль.

– Здорово напоминает библейский Апокалипсис. – Парацельс зажмурился и начал читать глухим размеренным голосом: – После сего я взглянул, и вот, дверь отверста на небе, и прежний голос, который я слышал как бы звук трубы, говоривший со мною, сказал: взойди сюда, и покажу тебе, чему надлежит быть после сего…{Откровение святого Иоанна Богослова, глава 4.}

– Ну уж нет! Увольте! – громко запричитала не на шутку перепуганная эльфийка. – Хватит с меня одного доморощенного проповедника. Великанище неотесанный чуть что, так всеми карами небесными грозит, а тут еще ты со своими бреднями.

– И никакие это не бредни, – обиженно пробормотал землянин, но от дальнейшего обсуждения странного феномена отказался.

– Интрузия иной пространственно-временной мерности, разрыв ткани бытия, «гнойный пузырь» чуждых нам законов иной реальности – можно называть как угодно. А по сути, это именно то, чего я более всего опасался, – раздражающе монотонным голосом пояснил Хайвер. – Если сей же час его не закрыть, очень скоро начнется такое… Впрочем, сам я не смог бы точно сказать, как именно все будет происходить, но доподлинно знаю, что любое самое сочное яркое и красочное пророчество окажется лишь бледной тенью предстоящего Конца Света.

Между тем в долине творилось нечто несусветное. Танки, крупнокалиберные орудия, реактивные установки залпового огня и подразделения мотопехоты, отодвинувшись на пару километров от брошенного лагеря, охватили его плотным полукольцом. Направив стволы в сторону огненного «глаза», военные замерли в ожидании команды открыть огонь. Через мощную оптику бинокля, прихваченного в свое время из домашнего «арсенала» Вельмира Максая, Зенону удавалось разглядеть выражения лиц солдат и офицеров. По большей части военные были здорово удивлены или попросту злы. По всей видимости, перегруппировка войск произошла совсем недавно, и никто из вояк не имел ни малейшего представления о том, с какой напастью им довелось столкнуться.

Позади ощетинившегося стволами воинства, непосредственно у дороги, ведущей в Кряжск, располагался полевой штаб войсковой группы. Судя по деловитой суматохе внутри ограниченного дюжиной палаток периметра, начальство не дремало. У широкого стола, заваленного ворохами топографических карт, сгрудилось не менее трех десятков важных военных чинов, среди которых Зенону удалось разглядеть дородного бригадного генерала, щеголявшего в расшитом золотом парадном мундире. Все прочие офицеры были облачены в обычную полевую форму. В просветленную оптику бинокля было хорошо видно, что у стола происходит весьма оживленная беседа. Судя по активной жестикуляции, шло обсуждение загадочного феномена, непонятно откуда появившегося над лагерем магов, а также экстренных мероприятий на случай неожиданной агрессии со стороны оного.

Эвакуированные из своего бывшего лагеря маги стояли компактной группой в стороне от армейских, они также о чем-то оживленно совещались. Вельмира Максая и Бен Розенталя не было видно ни среди военных, ни среди магов. Вероятно, их здесь вообще не было. Неожиданно толпа чародеев, будто приняв какое-то коллегиальное решение, зашевелилась и начала разбредаться в стороны от центра неорганизованной толпой. Впрочем, кажущееся на первый взгляд хаотичным движение очень скоро начало упорядочиваться. С холма, на котором находились наши герои, было прекрасно видно, как с десяток магов, взявшись за руки, образовали живой круг. Еще полторы дюжины чародеев, сплотившись точно таким же образом, выстроились вокруг первого круга. Остальные образовали третий круг. Таким образом получились три концентрические окружности, образованные взявшимися за руки магами.

– Все это мне что-то очень здорово напоминает, – недоуменно пробормотал Парацельс. – Типа возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке, или ну-ка, дети, встаньте в круг…

– Глупенький мой мальчик. – Эниэль посмотрела на него с легкой укоризной. – Это не баловство, а очень даже серьезное мероприятие. Настолько серьезное, что за всю свою жизнь я никогда не видела ничего подобного, это…

– …эгрегорное единение сознаний, – перебил эльфийку Зуур эр Шуур и, озабоченно покачав головой, продолжал рассуждать вслух: – Интересно, кто из них отважится стать индуктором? Вельмира не видать, а кроме него, вроде бы и некому.

Тут из-за близлежащего холма вывалилось огромное серебристое тело веретенообразной формы и, громко урча могучими моторами, быстро устремилось к центру долины. Зависнув над группой магов, боевой дирижабль начал прямо на глазах терять высоту – это мощные компрессоры принялись откачивать гелий из эластичной оболочки, заключенной внутри жесткого алюминиевого корпуса. Когда до поверхности земли оставалось не более двух десятков метров, широкий люк в днище боевой гондолы распахнулся, и оттуда выпали четыре темные фигурки. Удерживаемые прочнейшими десантными тросами смельчаки, подобно паучкам, скользнули вниз и в считаные мгновения достигли земли. Едва лишь это случилось, боевая воздушная машина вновь взревела и унеслась ввысь, навстречу ослепительно-яркому дневному светилу.

– Ну и ну! Сам Герхард Бен Розенталь пожаловал, а с ним Вельмир, Лиин Чаханги и еще один незнакомый мне тип, – отводя бинокль от глаз, прокомментировал появление четверки Зенон.

– Ну-ка, ну-ка! Дай взглянуть! – Зуур эр Шуур бесцеремонно завладел оптическим прибором. – Не, этого не знаю. Похоже, какая-нибудь столичная штучка – уж больно свысока поглядывает на Батю. Ничего, нашего этим не проймешь – не таких волчар обламывал.

Услышав о прибытии начальства, Эниэль с облегчением вздохнула – по всей видимости, командование группой для нее было весьма тяжким бременем, и повеселевшим голосом прощебетала:

– Вот и все, мальчики, кончились мои мучения. Пусть теперь вами руководит кто угодно: хоть Вельмир, хоть Лиин, хоть сам Батя, а я умываю руки и вытираю их полотенцем. Сейчас сдам вас в целости и сохранности, и делайте, что хотите, но только…

Договорить она не успела. Огненный «глаз», зависший над мегалитической постройкой, вдруг начал вспухать на глазах изрядно напуганной толпы. В какие-то доли мгновения его объем увеличился раза в три, не меньше. Столь резкая трансформация объекта вызвала замешательство в рядах военных. Кто-то в нервическом припадке случайно нажал на спусковой крючок, кто-то воспринял его ошибку как сигнал к действию и также начал стрелять по загадочному образованию. Сначала заговорили штурмовые винтовки и легкие ручные пулеметы. Через мгновение их поддержала батарея мощных гаубичных орудий, выставленных для стрельбы прямой наводкой. Затем с испугу шарахнули мобильные реактивные установки залпового огня. А далее пошло и поехало, будто безудержная снежная лавина сошла с крутого склона высоченной горы. Танки, самоходные орудия, зенитные комплексы, ручные ракетометные установки и много чего еще начали хоть и беспорядочно, но весьма усердно поливать загадочный пузырь из своих стволов. В считаные мгновения территорию бывшего лагеря магов накрыло плотное облако пыли и дыма. Но даже через него огненное свечение межпространственной дыры вполне просматривалось, поэтому несложно было сделать однозначный вывод, что весьма внушительный боезапас, израсходованный в результате самопроизвольной артподготовки, пропал впустую.

При этом забавно было наблюдать за реакцией крупных военных чинов. Сначала генерал и его свита поразевали рты от удивления и негодования, беспокойно засуетились, но, видя всю бессмысленность каких-либо телодвижений, мгновенно утихли и сделали вид, будто все идет по заранее намеченному плану. Бригадный генерал, пожалуй, так бы и дождался, пока подчиненные не расстреляют все имевшиеся в наличии боеприпасы, если бы не Бен Розенталь. Обер-полицмейстер Синегорья, подобно вихрю, ворвался в ставку главнокомандующего и, бесцеремонно схватив бригадного генерала за грудки, приподнял его весьма дородное тело таким образом, что голова низкорослого вояки оказалась на уровне его головы. Затем в течение недолгого времени между ними происходил довольно оживленный диалог: Батя что-то бойко внушал сучившему в воздухе ножками генералу, а тот в ответ весьма активно кивал. В конце концов, это форменное издевательство над заслуженным военным прекратилось. Бен Розенталь вернул жертву на твердую землю. Изрядно помятый, с посиневшим от застоя крови и дыхания лицом, генерал отдал какие-то распоряжения стоящим неподалеку офицерам. Те, в свою очередь, стремглав устремились к группе телефонистов и радистов.

Вскоре стрельба постепенно затихла. Но Бен Розенталь не стал дожидаться окончательного результата «задушевной» беседы с золотопогонным генералом. К тому времени он уже мчался что было мочи к магам.

– Правильно поступил ваш Бен Розенталь, – неожиданно заговорил Хайвер, – дополнительная масса вещества, отправленная в прокол, лишь дает противнику шанс намного быстрее внедриться в этот мир. То, что вы сейчас видите, еще даже не начало крупномасштабного вторжения, а подготовка к нему, и если на этой стадии вашим магам не удастся залатать дыру, пиши пропало – нас уже ничто не спасет.

– Но ваши могучие планетарные машины, – Зуур эр Шуур с нескрываемой укоризной взглянул на дарида, – наверняка с их помощью можно как-нибудь заткнуть дыру.

– Извините, друзья, но если бы это было возможно, я бы не медлил ни единого мгновения.

– Но ты хотя бы мог помочь местным магам ценным советом, – резонно заметил Парацельс. – Все-таки у даридов больше опыта в борьбе с агрессором.

– Какой там опыт, – совсем по-человечески махнул рукой дарид, – я даже не сам запустил тогда генераторы стасисного поля. К тому же пускай и ценой гибели своей цивилизации мы не позволили врагу зайти настолько далеко, как сейчас.

– Если бы не ваши планетарные машины, – с упреком произнес Эксилас, – враг ни за что не смог бы прорваться в Керен Мушук.

Хайвер сконцентрировал взгляд своих глаз-стебельков на бывшем отшельнике и полностью лишенным какой-либо эмоциональной окраски голосом заговорил:

– Мне понятен смысл твоих упреков, уважаемый Эксилас. Более того, я их принимаю, хотя предотвратить вторжение в том крайне беспомощном состоянии я вряд ли смог бы при всем моем желании. Тем не менее я постараюсь приложить все свои силы, чтобы оказать реальную помощь вашим магам.

– В таком случае нам следует доложиться Вельмиру, коль наша группа до сих пор находится в его распоряжении, – спохватилась Эниэль, вспомнив в очередной раз, на чьих хрупких плечах лежит весь груз ответственности. – Да и генералу будет полезно узнать, где трое его дармоедов пропадали все это время.

– А вот этого, пожалуй, сейчас делать не стоит. – Хайвер одарил девушку своей «обворожительной» улыбкой, и той, несмотря на всю ее хваленую эльфийскую выдержку, стало как-то не по себе. – Вашим чародеям и без нас есть чем заняться, а подключиться к эгрегору мы с Зуур эр Шууром сможем и отсюда. Ты согласен со мной, коллега? – При этом оба его глаза сфокусировались на стоявшем за его спиной шамане.

«А что, – неожиданно в голову Зенона пришла забавная мысль, – очень удобные глаза: никакой враг сзади не подкрадется, а также из-за угла за вооруженным противником можно следить, не подставляясь под пули».

Юноша даже весело захихикал, к удивлению присутствующих.

– Что это с тобой, Зен? – спросила вездесущая Эниэль. – Ты часом со страху умишком не тронулся?

На что смущенный Зенон преувеличенно возмущенно воскликнул:

– Да ну тебя! Вечно напридумываешь… Человеку, что, теперь и улыбнуться собственным мыслям нельзя?

– Улыбайся на здоровье, – великодушно разрешила эльфийка и, взглянув на дарида, спросила: – Уважаемый Хайвер, а чем мы – обыкновенные смертные, не обладающие даже слабыми зачатками магии, можем быть полезны?

– В общем-то, ничем, – предельно откровенно ответил дарид. – Единственное, о чем мне хотелось бы попросить присутствующих, чтобы все отошли метров на двадцать от нас с Зууром – во время волшбы всякое может случиться.

– Насчет этого мог бы и не предупреждать, – кивнула Эниэль и первой поспешила удалиться из означенной магом опасной зоны.

Тем временем Бен Розенталь вошел в центральный круг, где его поджидали Вельмир, Лиин и прибывший вместе с ними по воздуху незнакомец. В бинокль, который Зенон напоследок все-таки конфисковал у огра, было хорошо видно, что главный среди магов именно он. Этот тип самоуверенной наружности спокойно отдавал приказы, и по его команде круги то увеличивались, то уменьшались в диаметре. Впрочем, его право распоряжаться никем не оспаривалось, наоборот, все его указания беспрекословно выполнялись.

– А что это они там делают? – спросил Парацельс.

– Кто ж их знает, милый, – ласково проворковала эльфийка. – Ты бы поменьше смотрел в их сторону, а еще лучше – укрылся бы вон за тем камнем.

«Вот ведь «повезло» парню, – с жалостью подумал Зенон. – Теперь она его до самой смерти опекать будет, если, конечно, не подыщет достойную замену», – и, наклонившись к розовому ушку Кайлы, нежно поцеловал его.

Девушка о чем-то негромко переговаривалась со вновь обретенным отцом. Но, почувствовав ласковое прикосновение губ, оборвала на полуслове недосказанную мысль, повернулась лицом к возлюбленному и наконец-то впервые после невыносимо-долгой разлуки потянулась своими губами к губам суженого. При этом она заметно стеснялась посторонних, а в особенности отца, но все-таки удержаться была не в силах…

На их материализовавшуюся непонятно откуда достаточно многочисленную группу до сих пор никто не обратил внимания: ни военные, ни маги. Как ни странно, даже облик весьма самобытного дарида не вызвал массового интереса. По этому поводу в душе Зенона зародились подозрения определенного свойства, но юноша был недостаточно компетентен в вопросах магии, чтобы уличить Хайвера в чародействе. Впрочем, если тот и отвел кое-кому глаза, Зенон нисколько его не осуждал, ибо понимал, какой ажиотаж вызвало бы внезапное явление народу существа столь необычайной наружности. Откровенно говоря, вопросы подобного рода в данный момент меньше всего интересовали нашего героя. Оставив Кайлу на попечение ее родного отца, он припал глазами к окулярам бинокля и внимательно наблюдал за тем, что происходит в долине.

Подчиняясь приказу своего генерала, солдаты вместе с техникой в организованном порядке начали отход от занимаемых ранее позиций. Стоит отдать должное дисциплине и выучке личного состава – отступление ничуть не напоминало массовое бегство, скорее войсковые маневры во время учений: никакой паники, все четко и слаженно.

Маги продолжали стоять в прежнем порядке и чего-то ждали. Между тем прибывшая четверка во главе с Батей вошла внутрь меньшей окружности. Незнакомый самоуверенный тип занял место в самом центре, а Вельмир, Лиин и Бен Розенталь образовали вокруг него еще один небольшой круг.

«Индуктор», – догадался юноша.

Насколько ему было известно из ознакомительного курса теоретической магии, всякое эгрегорное единение сознаний всегда ориентировано на самого могучего мага, или индуктора, способного управлять энергетическим потоком, и чем мощнее этот поток, тем сильнее должен быть индуктор. Хотя Зенону было отлично известно, что темные эльфы и вампиры являются от рождения сильными магами, он чрезвычайно удивился тому, что в малый, или стабилизирующий, круг наряду с Вельмиром вошли Бен Розенталь и Лиин Чаханги. Дело в том, что, если по какой-либо причине выйдет из строя основной индуктор, его место должен будет занять кто-либо из этой троицы. Поэтому возникал вполне естественный вопрос: хватит ли у него сил и умения взвалить на свои плечи столь весомый груз ответственности?

Впрочем, удивляться было особенно некогда. Завершив построение, чародеи вытянули руки перед собой ладонями к магу-индуктору и, закрыв глаза, неподвижно замерли. Все из того же ознакомительного курса Зенон знал, что в данный момент каждый из членов эгрегора передает в центр часть накопленной энергии в виде чистого апейрона. В свою очередь, опираясь на эту энергию, индуктор формирует заклинание, а затем активирует его. Все вроде бы просто, однако во время проведения подобных сеансов в центре должен стоять весьма продвинутый маг, ибо самая незначительная оплошность с его стороны способна обернуться страшной бедой не только для самого индуктора, но для всех членов эгрегорного единения. Отведя бинокль от глаз, Зенон посмотрел на Зуур эр Шуура и Хайвера и увидел их также стоящими неподвижно с вытянутыми в направлении основной группы магов руками.

Немая сцена продолжалась не более четверти минуты. В какой-то момент «дирижер сводного оркестра» магов поднял руки над головой, будто приглашал исполнителей быть предельно внимательными. После чего с его пальцев сорвался сноп, состоящий из тысяч лучиков ослепительного света. Эти лучики устремились в сторону огненного «глаза» и в мгновение ока оплели его невыносимо ярким сферическим коконом. Со стороны казалось – фантастический паук изловил в свои тенета невнимательную цокотуху и теперь готовится подползти к ней, чтобы впрыснуть в тело жертвы порцию яда. Тем временем светящаяся сфера, управляемая магом-индуктором, начала очень медленно сжиматься. Теперь и любому разумному существу без всяких объяснений было понятно, что с помощью своих заклинаний маги пытаются выдавить набухающий пузырь чуждой реальности прочь из данного континуума, после чего окончательно ликвидировать пространственно-временной прокол между двумя вселенными.

По мере сжатия возрастала интенсивность свечения кокона. Когда диаметр пылающей сферы уменьшился в два раза, ее яркость затмила свет дневного светила. Как следствие, вспыхнули деревянные постройки внутри огороженного периметра, а вскоре и сам бетонный забор, не выдержав адской температуры, стал с треском разваливаться. Даже огромные камни древнего капища раскалились докрасна, но пока еще непоколебимо стояли на своих прежних местах. Вместе с языками пламени и клубами дыма к небесам взлетали шипящие струи белого пара – это испарялся тот самый ручеек, на берегу которого чародеи любили устраивать свои коллективные посиделки.

Чем меньше становился кокон, тем большее усилие приходилось прилагать чародеям. Это было хорошо заметно по их напряженным побледневшим лицам. Время от времени кто-либо из них, исчерпав последние резервы силы, терял сознание и падал на землю. Товарищи тут же смыкали ряды и компенсировали нехватку апейрона, поступающего в распоряжение мага-индуктора.

В какой-то момент маги начали падать на землю, будто колосья под серпом хлебороба. Зенону показалось, что эгрегор не в состоянии справиться с поставленной задачей. Но тут неподалеку от заметно уменьшившихся в диаметре эгрегорных колец начали один за другим вспыхивать уже знакомые нашим героям «мыльные пузыри» портальных врат. Из них стали появляться все новые и новые маги. Чародеи вступали в круг, занимая места павших героев. Прибывшее подкрепление было столь многочисленным, что одновременно начало выстраиваться еще одно живое кольцо вокруг уже существующих четырех, а потом еще и еще. Их были сотни: и маги-люди, и остроухие друиды, а также загадочные жрецы темных, и гномьи колдуны, и орочьи заклинатели, и огрские шаманы. Казалось, все чародейское племя Ультана решило собраться у подножия Адских Врат, для того чтобы оказать посильную помощь своим рутанским коллегам. Теперь уже ни у кого не было ни малейших сомнений в том, что победа близка и основательно поврежденная межпространственная мембрана очень скоро будет восстановлена. Но, как оказалось, праздновать победу было еще очень и очень рано.

Сжатый до размеров точки огненный «глаз» должен был вот-вот окончательно закрыться, но тут случилось ужасное. Раздался оглушительный треск, и в мгновение ока миниатюрная звездочка вновь выросла до прежних своих размеров, но, не удовлетворившись отвоеванным, тут же начала активно увеличиваться. Зенон перевел взгляд на чародейскую братию и моментально сообразил, что большинство магов валяются в полной отключке, а те, кому все-таки удалось удержаться на ногах, пребывают, мягко говоря, не в самом лучшем виде. Бен Розенталь, Лиин Чаханги и Вельмир Максай были хоть изрядно потрепаны, но все-таки живы, чего нельзя сказать об их коллеге, взвалившем на свои плечи нелегкие обязанности главного босса. На том месте, где еще недавно стоял маг-индуктор, дымилась неглубокая воронка.

«Человек сгорел на работе», – подумал Зенон, криво усмехнулся, но тут же спохватился и, отведя глаза от окуляров бинокля, посмотрел на Зуур эр Шуура и Хайвера.

К счастью, оба оказались живы и даже самостоятельно смогли подняться на ноги и подойти к товарищам.

– Всё, друзья, – с грустной миной на побледневшей от усталости физиономии развел руками шаман. – С той стороны к нам такая срань лезет, что всех наших объединенных усилий не хватит затолкать ее обратно. Через полчаса она окончательно вылупится и тогда…

– Что тогда?! – испуганно захлопала глазенками Эниэль.

– То самое, душа моя, – попытался саркастически усмехнуться Зуур, но получилась такая страшная рожа, что впору прохожих пугать, – о чем нас, собственно, и предупреждал наш друг Хайвер.

В подтверждение слов коллеги дарид обвел глазами-стебельками всех присутствующих и совсем по-человечески кивнул головой.

– Нам не удалось локализовать прокол. Вот если бы хоть немного уменьшить напор с той стороны, тогда можно было бы попытаться еще раз.

– А что для этого следует предпринять? – поинтересовался просто так без особого интереса Зенон.

На что находчивый Парацельс тут же схохмил:

– Ввести внутрь пузыря маленькую такую водородную бомбочку. – Но, махнув рукой, мол, пустое, пояснил: – Да где ж ее взять, радёмую? Ближайшая боеголовка находится на далекой Матушке Земле. К тому же весит она столько, что можно запросто брюхо надорвать, пока дотащишь…

Едва лишь разговор коснулся разрушительного оружия землян, в голове Зенона, будто что-то щелкнуло. Пахнуло умопомрачительной смесью запахов зрелых персиков, убойного «эликсира» Маары Бушуй, приятного папиросного дымка и еще чего-то терпкого дурманящего. Затем перед внутренним взором всплыла бородатая физиономия Вельмира Максая, и в голове раздался его сочный баритон:

«…никакого особенного утилитарного результата – скорее игры разума, устроенные ради самих игр, ибо подобные заклинания в условиях нашей мерности практически невозможно применить. Нет, разумеется, возможно, но для этого необходимо привлечь не менее тысячи магов моего уровня. К тому же бабахнет так, что пресловутая водородная бомба землян может показаться безобидной новогодней хлопушкой».

– Это правда, насчет водородной бомбы? – Юноша перевел взгляд на Хайвера.

– Вроде того, – энергично зашевелил лицевыми щупальцами дарид, что соответствовало, как Зенон успел уяснить, состоянию сильного огорчения. – Если бы в нашем распоряжении имелось граммов сто антивещества, мы смогли бы разрушить «таран» демонов, коим они в данный момент вот-вот окончательно продавят межмировую мембрану… Впрочем, к чему мечтать о пустом?

Неожиданно за спиной Зенона раздался тихий женский всхлип. Он обернулся и увидел, что его дорогая Кайла трет покрасневшие глазки тыльной стороной ладошек. Состояние прочих членов группы оставляло желать лучшего. Эксилас, хоть и старался держаться молодцом и даже успокаивал дочь, находился в подавленном состоянии духа. Не лучше выглядели и Парацельс с эльфийкой. Юноша посмотрел на чемоданчик, с которым землянин даже во сне не расставался и задал вопрос:

– Парацельс, тот ли это ноутбук, что ты давал Вельмиру примерно неделю назад?

– Ну да, второго такого же я просто не успел изготовить, хотя желающих до хренища…

– Это хорошо! – Зенон не позволил товарищу углубиться в дебри словоблудия. – Значит, заклинание до сих пор внутри ящика?

Смекалистый физик тут же сообразил, о чем идет речь.

– Заклинание?.. Конечно, оно здесь. Куда же ему деться… Но Вельмир говорил, что для его активации…

– Погоди, Парацельс! – осадил приятеля Зенон. – Мы с тобой не специалисты в комплексной магии, поэтому давай-ка для начала покажем его Хайверу.

– О чем разговор? – без особого энтузиазма поинтересовался дарид.

Вместо ответа Парацельс присел на один из торчащих из земли валунов, положил на колени чемоданчик и откинул крышку ноутбука. После чего пригласил Хайвера подойти поближе. С полминуты ушло на загрузку устройства. Вскоре экран засветился, и взглядам присутствующих предстала знакомая златокудро-зеленоглазая мордашка в обрамлении сверкающего фонтана сложных сюрреалистических элементов.

– Фотошоп – графический редактор такой, – смущенно пояснил юноша и нажатием кнопки удалил портрет Эниэль с экрана. Затем навел стрелку курсора на одну из пиктограмм и развернул папку во весь экран. – Вот оно – то самое заклинание. – Стрелка уткнулась в единственный файл, хранившийся в папке. – Расширение экзешное, пятьсот терабайт, активировать невозможно…

– Конечно, я помню, – согласился Зенон, – Вельмир говорил, что для активации данного заклинания понадобится не менее тысячи грандмагов. Может быть, наш друг Хайвер придумает, каким образом его запустить…

– Ну-ка, ну-ка. – Дарид едва не уткнулся своим клювом в экран монитора. – Комплексное заклинание… компиляция – неплохо, неплохо… совместимость – превосходно… архитектура – отлично… – Хайвер еще какое-то время охал и ахал, расхваливая хранившееся внутри ноутбука заклинание. Наконец он выпрямился и обвел присутствующих своими крайне мобильными глазами. – Это именно то, что нужно. Энергетический эквивалент – пять килограммов антивещества. С помощью такой воистину адской машинки мы не только уничтожим демонический «таран», мы прихватим парочку кубических парсеков инфернального пространства – чтоб впредь неповадно было на чужое добро зариться. Пускай демоны…

Договорить он не успел, поскольку огненный «глаз» вновь резко вспучился и в доли секунды увеличился от сотни метров до полукилометра в диаметре. А через несколько секунд садануло так, что в глазах потемнело и на какое-то время все оглохли.

– Вот это шарахнуло! – громко воскликнул огр, зажав голову ладонями, чтобы хоть как-то унять невыносимую головную боль.

– Ударная волна, – пояснил Парацельс, – от резкого сжатия воздуха.

На что Эксилас Ноумен недовольно пробормотал:

– Еще одна такая волна, и мои барабанные перепонки прикажут долго жить.

– Поэтому нам следует поторопиться и как можно быстрее внедрить этот ящик в тело «пузыря», – констатировал своим бесцветным голосом Хайвер. – Законы иной реальности, без какого-либо вмешательства с нашей стороны, вполне способны сами активировать заключенное внутри него заклинание.

– Отлично, уважаемый коллега, говори, только побыстрее, что нам следует делать, – согласился шаман. – Мне также не очень-то хочется еще разок получить промеж глаз этой самой звуковой волной.

Дарид одарил Зуур эр Шуура своей весьма специфической улыбочкой, приведя того в необычайный душевный трепет.

– В таком случае, друзья, нам нужен доброволец, готовый, рискуя жизнью, совершить небольшую прогулку вон туда. – С этими словами дарид указал рукой в сторону гигантского «глаза», равнодушно взирающего на суетливую кутерьму обреченных на гибель мошек.

– Коль нужен доброволец, – тут же откликнулся Зуур эр Шуур, – я готов. Эниэль, Зенон, ежели чего, объясните моим благоверным, мол, так и так, пал смертью храбрых и далее в том же духе. Надеюсь, правительство не оставит семью павшего героя без средств к существованию…

– Ой ли! Щас расплачусь! – ехидно усмехнулась Эниэль. – Я здесь главная, и мне рисковать головой. К тому же пожила я на этом свете побольше всех вас, вместе взятых. Впрочем, о возрасте ни слова…

– Извините, Эниэль и Зуур. – Зенон решительно завладел ноутбуком и, сунув его под мышку, посмотрел на огра и эльфийку. – Идея моя, значит, мне ее и воплощать в жизнь. Надеюсь, никто из вас не собирается с помощью физической силы оспорить это мое право. Хайвер, говори, что нужно делать?

Эниэль и Зуур эр Шуур собирались было что-то сказать, но дарид их опередил:

– Хорошо, молодой человек, интуиция подсказывает мне, что ты идеально подходишь для выполнения предстоящей миссии. Попрошу никого не обижаться – ничего личного. – Затем он сконцентрировал взгляд двух своих глаз на Зеноне. – Отправляемся вдвоем. Ты несешь ящик с заклинанием, я занимаюсь нашим прикрытием от вредоносного воздействия иной реальности. После того как мы окажемся в непосредственной близости от интрузии, я создаю локальный прокол в ее стенке. Твоя задача, Зенон, запустить заклинание клавишей «Enter», отсчитать про себя пять секунд, после чего забросить ноутбук в образовавшуюся дыру.

Прощание было недолгим. Горячо поцеловав Кайлу, юноша махнул погрустневшим товарищам рукой и, подойдя к Хайверу, доложил:

– Всё, я готов.

– Прекрасно, – улыбнулся своей умопомрачительной улыбкой дарид. – Я повысил мощность наших экзомускульных костюмов, к тому же притормозил время. Надеюсь, не помешает.

После этих его слов время для Зенона как бы остановилось: замерли с поднятыми руками товарищи, застыли маги, так и не успев заново организовать эгрегорное построение, окаменели отступающие колонны солдат и боевой техники.

– Ну и ну! – восхищенно воскликнул Зенон. – И как это при такой силище демоны смогли вас одурачить?

– Беспечные мы были и доверчивые. Тысячи лет ни с кем не воевали, вот и расслабились. Ладно, потопали…

Спустившись с холма, наша парочка прошествовала мимо замерших в статичных позах магов и военных. Зенону было интересно узнать, каким образом можно остановить само время. Однако туманные объяснения Хайвера насчет способности генерируемых мозгом всякого разумного существа слабых торсионных полей оказывать влияние на значение основных мировых констант и прочая наукообразная хрень вызвали у нашего героя лишь приступ безудержной зевоты. Впрочем, очень скоро дарид замолчал, и вовсе не потому, что был обижен невнимательностью слушателя, – по мере их приближения к огненному «глазу» все сильнее сказывалось влияние законов иной реальности, и ему приходилось прилагать значительные усилия, чтобы контролировать защитный кокон.

Достигнув рухнувшего забора, совсем еще недавно огораживавшего лагерь магов, Зенон обратил внимание, что железобетонные конструкции в одночасье потеряли былую прочность и, словно основательно пережженная кость, крошились от малейшего прикосновения.

– Это, как у вас говорят – еще цветочки. – Хайвер без усилия растер между ладоней поднятый с земли бетонный обломок и, сдув пыль с пальцев, пояснил: – Пока наблюдается дестабилизация сложных органических и неорганических молекул, в данном случае распад гидроксильных групп. Если не остановить процесс, следующим этапом станет ослабление межмолекулярных, затем атомарных и прочих связей с последующим превращением вещества в лучистую энергию. Таким образом, этот мир сначала сгорит в термоядерном огне, затем вновь возродится в абсолютно ином виде. Впрочем, места для таких, как ты и я, там уже не найдется.

Хоть с вершины холма полукилометровая громада «глаза» и выглядела впечатляюще, но в непосредственной близости эффект был просто умопомрачительный. Нависшая над головой огненная масса вызывала ощущение подавленности. Мало того, пристальный взгляд черного «зрачка» по мере приближения всё сильнее давил на психику. Хотя под опекой своего спутника особого дискомфорта, кроме небольшой тяжести в голове, Зенон не испытывал.

Наконец, Зенон и Хайвер достигли мегалитической постройки древних. Неподалеку от нее пузырь иной реальности слегка вдавливался в землю, и при желании до его стенки можно было дотянуться рукой.

– Ну вот, Зенон, мы и пришли, – произнес Хайвер. – Сейчас я отпускаю время, а ты будь готов по моей команде выполнить свою часть задания. Но прежде прими вот это. – Он протянул юноше невзрачный черный кристалл. – Ключ-активатор портальных врат на Данаиб. В случае чего передашь вашим магам, они разберутся.

– С какой стати? Вернемся, сам и передашь?

– Бери, бери, не последнее. – Хайвер ловко сунул ключ Зенону в карман. – А теперь действуй.

Зенон раскрыл чемоданчик, включил питание и, дождавшись, когда экран нальется небесной синью, доложил бодрым голосом:

– У меня все готово!

– Отлично.

Сказано это было все тем же лишенным выражения голосом, и Зенона вдруг посетила не совсем уместная в данном случае, но весьма забавная мысль: «Интересно, по каким критериям сами дариды оценивают свое эмоциональное состояние?»

Тем временем Хайвер поднял над головой руки, едва не касаясь кончиками пальцев нависшей над ними пылающей бездны. Тут же в воздухе раздался гул басовой струны, и мир за пределами защитного кокона ожил. Зашевелились огненные разводы внутри чудовищной радужки «глаза», громко завыл раскаленный после контакта с его поверхностью воздух. Чрезмерно богатое воображение юноши услужливо нарисовало перед его внутренним взором неприглядную картину того, что случилось бы с ним, окажись он вне пределов защитной оболочки. Однако вид мгновенно сгорающей плоти бросил его в дрожь, и он тут же дал себе зарок думать впредь только о хорошем. Постарался представить лицо Кайлы, но бешеные хороводы и мерзкие рожи огненных чудищ не позволили сконцентрироваться. Вполне вероятно, что богатая фантазия и здесь оказала юноше медвежью услугу – вряд ли за стеной выползающей из адских недр интрузии действительно были живые существа, но Зенон ничего не мог поделать с собой и своими эмоциями. Ужасно хотелось зажмуриться, чтобы хоть на миг ничего этого не видеть, но он опасался пропустить сигнал к действию, поэтому, превозмогая робость, следил в оба глаза за манипуляциями чародея.

Освободив время, Хайвер продолжал стоять с вытянутыми над головой руками. Его длинные музыкальные пальцы при этом выписывали нечто невообразимое, а изо рта вылетали непроизносимые для человеческого речевого аппарата звуки. Лишь теперь Зенон смог убедиться в том, что голос дарида может быть настолько виртуозно модулирован, настолько эмоционально окрашен, что его диапазону позавидовал бы самый прославленный оперный певец. Казалось, Хайвер вовсе не занимается понятным одному ему трансцендентным действом, а исполняет отрывок из какого-то музыкального спектакля.

В какой-то момент из ладоней мага начали вырываться тонюсенькие извилистые молнии. Очень скоро они превратились в два огненных жгута, беспощадно хлещущих по невидимой стенке вспучившейся межмировой мембраны. Впрочем, под ударами хлыстов эта невидимая ранее пленка покрывалась вполне видимой рябью, словно от камня, брошенного в зеркальную гладь неподвижного водоема. Постепенно молниеносные удары Хайвера перестали быть хаотичными и приобрели какую-то неуловимую упорядоченность. Как на барабане, он отбивал сложный гармонический ритм, используя молнии в качестве барабанных палочек. Все больше и больше ряби стало образовываться на поверхности разделяющей реальности мембраны, и после особенно интенсивной серии ударов она начала прогибаться внутрь огненного «глаза». Воодушевленный успехом Хайвер принялся работать своими «палочками» с удвоенной энергией. Результат не заставил себя долго ждать – мембрана прогнулась еще больше и с легким, до обидного будничным чмоком лопнула.

– Давай, Зенон! – громко воскликнул чародей.

Впрочем, юноша и без подсказки понял, что именно сейчас настал тот самый момент, ради которого они сюда пришли. Палец нащупал заветную клавишу, надавил на нее, и после пятисекундной задержки ноутбук полетел в пылающую бездну Преисподней.

В следующий момент Зенону показалось, будто он попал под сошедшую с горы лавину. Его приподняло, закрутило, много раз хорошенько приложило к чему-то весьма твердому и острому. Неизвестно, сколько времени продолжалась эта пытка, но в какой-то момент его сознание не выдержало невыносимой боли и отключилось. Перед этим он случайно взглянул на циферблат своих драгоценных «Хансли» и с удивлением обнаружил, что секундная стрелка вновь начала свой неумолимый бег.

«Вот радость, не придется тащить в мастерскую», – подумал он и провалился во тьму спасительного небытия.

Глава 11

«бум, бум, бум… цок, цок, цок… бу-у-ум… цок, цок… коматозное… кризис… бум… бум… динамика… цок, цок, цок… дисфункция Кайма… б-у-ум… билирубин… цок, цок… анализ… показатель Хрумпа—Берховича… цок, цок… бум, бум, бум…»

Ощущение такое, словно на голову надели чугунок, в котором тетушка Маара готовит свои фирменные щи из квашеной капусты, и все кому не лень колошматят по нему чем ни попадя. Всякое движение мысли под черепной коробкой чревато либо громким гулом, либо невыносимой дробью. Изредка до сознания долетают отдельные слова и фразы. Но значение их не поддается никакому логическому анализу.

Вдруг где-то неподалеку раздался чей-то громкий жизнерадостный голос, принадлежавший явно мужчине:

– Сестра, введите больному пять кубиков универсального стимулятора! Поздравляю, коллеги, пациент возвращается! Обо всех изменениях его состояния докладывать незамедлительно лично мне.

Какое-то время вокруг что-то невыносимо громко шелестело, шуршало и топало. Зенон почувствовал легкий укол в руку и вновь впал в забытье. Он не видел, как толпа облаченных в белые халаты фигур неспешно покинула его палату…

Следующее его пришествие в мир было легким, можно сказать искрометным. Сознание, словно пузырек воздуха, всплывающий из мрачных океанских глубин, выскочило на поверхность и лопнуло тысячами разноцветных брызг-мыслей. Открыв глаза, Зенон первым делом увидел улыбчивую усатую физиономию сидящего у его постели человека.

«Маг-целитель, – догадался юноша, – значит, я не погиб».

– Ну что, герой, выкарабкался?! – улыбнулся мужчина и сосредоточенно почесал свою весьма обширную лысину.

«Странные эти целители, – подумал Зенон, – других лечат, а сами себя от плешивости не могут избавить». А вслух произнес:

– Где я? Что со мной, доктор? Что с Хайвером? Как там Кайла, Зуур, Эниэль и остальные? Чем закончилось вторжение?..

Он хотел спросить еще о многом, но маг-целитель широко заулыбался и замахал руками, мол, угомонись, юноша.

– Не успел толком очухаться, подавай ему полную информацию, – нарочито сурово проворчал мужчина и тут же с улыбкой добавил: – Впрочем, теперь можно, тем более такому герою, как ты. Задавай свои вопросы, только не вали все в кучу, говори с чувством, толком, расстановкой.

– Хорошо, – улыбнулся в ответ Зенон. – Чем закончилось вторжение?

– Положим, этот вопрос ты мог бы и не задавать. Солнышко светит, птички поют, больные идут на поправку, значит, все хорошо, и никакие запредельные твари нам не угрожают.

– Действительно, – покачал головой юноша, – мог бы и сам догадаться. В таком случае скажите, что со мной и почему я вдруг оказался в больничной палате…

– …окружного госпиталя Синегорского военного округа, – продолжил за пациента маг-целитель. – А попал ты сюда в весьма плачевном состоянии. Один лишь список твоих повреждений – весьма долгая песня. Если интересно, извольте, кое-что из этого многообразия перечислю: серьезная черепно-мозговая травма, ушибы внутренних органов, множественные переломы ног, рук, позвоночника и ребер и так далее в том же духе. Короче, собирали тебя по кусочкам и разрозненным фрагментам. А что вы бы хотели, уважаемый, – всплеснул руками доктор, – если при первом взгляде на пациента возникает твердая уверенность, что его только что извлекли из-под асфальтового катка?! – Но, мгновенно успокоившись, добавил: – Так что, юноша, считай, что ты в рубашке родился…

Легкий стук в дверь прервал глубокомысленные рассуждения доктора. Затем раздался негромкий скрип дверных петель, и в образовавшемся проеме нарисовалась физиономия Зуур эр Шуура.

– Ну что, Травий, как там наш герой? – спросил он полушепотом.

– А что ему будет? – вопросом на вопрос ответил доктор. – Мне б его здоровье, я, может быть, в четвертый раз женился.

– Значица, того… можно навестить?

– Послушай, Зуур, угомонись! – неожиданно вспылил доктор. Из чего Зенон сделал однозначный вывод о том, что за то время, пока он валялся в отключке, огр успел изрядно достать эскулапа. Впрочем, маг-целитель тут же остыл и, улыбнувшись, с хитрецой сказал: – Ладно, великанья морда, только в следующий раз, когда пересечемся у старины Храмса, выкатишь дюжину гномьего и на все заведение громко объявишь, что Травий – самый лучший лекарь Синегорья.

– Да я, в общем-то, никогда и не отрицал того, – пожал плечами шаман, – что из тех костоправов, что обретаются в вашем госпитале, ты самый первейший.

– Только не юли, аки ужака под вилами! Скажешь громко, чтоб уважаемая публика слышала! – разошелся не на шутку Травий. – А еще публично отречешься от тех диффамаций, кои инсинуировал супротив меня ранее! И еще… – он хотел еще что-то добавить, но передумал. – Ладно, вот только осмотр больного закончу, и можешь заводить толпу. Только чтоб все по-тихому и недолго, иначе мне влетит от начальства по первое число.

После того как предельно умиротворенная физиономия Зуур эр Шуура исчезла за дверью, довольный Травий вновь обратил свое усатое лицо к пациенту.

– Нуте-с, молодой человек, а теперь вернемся к нашим баранам…

Еще с четверть часа Травий водил руками над телом Зенона. При этом он удовлетворенно хмыкал, цокал языком или удивленно покачивал головой. Закончив свои загадочные манипуляции, взглянул на подопечного с нескрываемым восхищением и выдал официальное заключение:

– Все кости срослись правильно, регенерация тканей прошла успешно, астральные оболочки восстановлены в полном объеме. Считай, тебе повезло в отличие от того зеленокожего парня с глазами-стебельками…

Зенон мгновенно сообразил, какого «зеленокожего парня» имеет в виду целитель.

– Что с Хайвером?! – взволнованно спросил он.

На что почтенный Травий лишь пожал плечами и с грустью в голосе произнес:

– Откат, батенька. Твоего странного приятеля накрыло магическим откатом созданного им же самим заклинания. Поговаривают, он мог бы закрыться сам, но в этом случае не его, а твой прах покоился бы сейчас в одной из урн городского колумбария.

– Погодите, доктор! – Не на шутку взволнованный Зенон присел на постели. – Какой прах? Разве Хайвер погиб? И почему его уже сожгли? Разве тела усопших сжигают не на третий день после смерти?

– Ну да, на третий день его и кремировали. Все, честь по чести: с военным оркестром, при массовом скоплении благодарных синегорцев. А из столицы-то народищу понаехало: сплошь генералы да камергеры двора во главе с самим наследным принцем! Все тебя домогались, мол, вынь да положь им героя в самом наилучшем виде, а герой-то в это время пребывал в регенерационном коконе едва ли не в разрозненном состоянии, к тому же в глубочайшей коме.

– И сколько же я провалялся в этом вашем регенерационном коконе?

На что Травий тут же выдал:

– Третьего дня, сынок, как второй месяц минул.

– Ух, ты! Неужели целых два месяца?!

– Можешь не сомневаться, – участливо улыбнулся целитель. – И поверь, мой друг, тот день, когда тебя отсюда выпишут, станет для меня, пожалуй, самым счастливым в моей жизни.

– Это почему же? – захлопал глазами Зенон.

– А все потому, что лечить спасителей Мира, уверяю тебя, самое неблагодарное занятие. То начальство сверху давит, мол, головой ответишь, ежели чего, то огры нетрезвые по пять раз на дню заявляются, то девицы разные требуют, чтобы их допустили, так сказать, до пациента. Впрочем, вся эта компашка сейчас за дверью отирается, скоро увидитесь. А я, пожалуй, уйду от греха подальше. – С этими словами маг-целитель направился было к двери, но на полпути задержался и, повернувшись лицом к Зенону, как бы невзначай поинтересовался: – Слышь, парень, а та златовласая зеленоглазая чаровница часом не твоя пассия?

– Не, моя голубоглазая блондинка.

– В общем-то, я именно это и предполагал, – с явным облегчением потер ладошки доктор. – В таком случае у меня к тебе будет небольшая просьба… – Травий вдруг потерял былую решимость и осекся.

– Для вас, мой спаситель, всё, что угодно, – ухмыльнулся про себя юноша, поскольку уже догадывался, в чем будет заключаться просьба эскулапа.

– Мне хотелось бы, чтобы ты меня представил этой самой Эниэль, – выдал смущенный до крайности доктор. – А перед этим как бы случайно в разговоре упомянул мое имя, мол, один обаятельный и довольно состоятельный холостяк готов… Короче, ты и сам знаешь, что говорят в подобных случаях.

– Да хоть сейчас, – с улыбкой ответил Зенон.

– Не, сейчас не стоит. Амбал Зуур здесь – еще поднимет на смех, к тому же приперся тот патлатый глист, что все время увивается вокруг нее. Поэтому как-нибудь в следующий раз. Ну что? Договорились?

– Да ради бога! – Зенону хотелось от всей души расхохотаться, однако с величайшим трудом ему все-таки удавалось удерживать более или менее серьезное выражение на своей физиономии. – При случае я обязательно выполню вашу просьбу, хоть это с моей стороны будет не очень порядочно по отношении к Парацельсу. Впрочем, Эниэль – девочка взрослая, сама разберется в своих чувствах.

– Вот и ладушки! – облегченно вздохнул Травий. – За сим оставляю тебя на растерзание твоим товарищам… – И, как бы оправдываясь, напоследок добавил: – А что я могу поделать, если один лишь неугомонный огр достал меня похлеще всех вместе взятых министров, генералов и главврачей.

Едва лишь полноватая фигура Травия скрылась в недрах темного больничного коридора, в палату ворвалась запыхавшаяся Кайла и, подбежав к постели больного, замерла в нерешительности. Ей ужасно хотелось обнять любимого, припасть губами к его изможденному лицу, но она также опасалась причинить ему вред каким-нибудь неосторожным движением.

– Зенон, ну как ты? – отчего-то полушепотом спросила Кайла.

– Все в порядке, родная, – так же тихо ответил Зенон. При этом он ловко схватил девушку за руку и, усадив рядом с собой на кровать, спросил зачем-то: – Наверное, не слишком хорошо пахну?

– С чего ты взял?

– Ну как же – провалялся в постели аж два месяца, наверное все потом и лекарствами пропахло. Вот угораздило!

– Вот глупенький! – Девушка ласково потрепала его по основательно отросшим локонам. Затем нежно провела ладошкой по щеке. – Пока ты лежал в коме, тебя не только регулярно мыли, но брили и подстригали ногти. Постель также меняли.

– В таком случае, – он привлек ее к себе, – имею право. – И жадно впился губами в прелестный ротик любимой…

Потом Кайла начала вводить его в курс текущих дел:

– Месяц назад в наш город приезжали твои родители и сестренка, я познакомилась с ними. Хорошие они у тебя, а Карина такая хохотушка и проказница, каких поискать. Мы с ней подружились, теперь заваливаем друг друга письмами. Я пишу все больше о твоем самочувствии, а она мне о своих сердечных делах.

– Какие еще сердечные дела в неполные шестнадцать?! – возмутился Зенон.

– Глупенький, – Кайла ласково чмокнула его в щеку, – девочка выросла, а ты все ее маленькой считаешь. Ну прям второй Эксилас Ноумен.

– Кстати, как там твои предки? Как встретились и вообще?..

– Все хорошо. Правда, мамочка, увидев папеньку, едва не лишилась дара речи, а когда узнала, как он оказался на Данаибе, два дня на него дулась. Две недели назад укатили к теплому морю – папа удачно продал кое-что из своих сокровищ, вот они и решили шикануть.

– Надеюсь, к нашей свадьбе они успеют вволю накупаться и позагорать? – Зенон с хитринкой посмотрел на Кайлу.

Смысл сказанного не сразу дошел до сознания девушки, а когда она поняла, здорово смутилась: в голове вдруг затуманилось, кровь запульсировала в висках, дыхание сперло. Впрочем, как гласит народная мудрость: «От хорошего дурно не бывает». Очень скоро Кайла пришла в себя и, чуть кокетничая, поинтересовалась:

– Насколько я поняла, ты собрался сделать мне предложение.

– Какая же ты непонятливая! – шутливо укорил ее Зенон. – Не собираюсь сделать предложение, а делаю его. Короче, согласна ли ты стать моей законной супругой перед Богом и людьми?

– Дурачок! – радостно воскликнула Кайла. – Конечно же, согласна!

– В таком случае…

Но договорить он не успел, поскольку дверь с громким стуком распахнулась, и на пороге нарисовалась массивная фигура самого Генриха Бен Розенталя. Вслед за боссом в палату проскользнули Вельмир Максай и Лиин Чаханги.

– Гм… прошу прощения, молодые люди, мы всего на пару минут – время, понимаете ли… – При этом генерал со значением посмотрел на свою секретаршу.

Кайла потому и занимала столь ответственный пост, что всегда понимала своего начальника даже не с полуслова, а с полувзгляда. Она поцеловала Зенона в щеку и, шепнув на ушко, что подождет в коридоре, бабочкой выпорхнула из помещения, по привычке плотно притворив за собой дверь.

– Здравия желаю, господин!.. – Зенон хотел поприветствовать генерала, как это положено по уставу, но тот скривился, будто от зубной боли, и взмахом руки остановил юношу, мол, полноте – не на параде.

– Рад, батенька, видеть тебя живым и в относительном здравии, – присаживаясь на единственный в палате стул, улыбнулся Бен Розенталь.

Стул хоть и не был рассчитан на впечатляющие габариты темного эльфа, все-таки не рассыпался, лишь жалобно скрипнул. Вельмир и Лиин остались стоять позади генерала.

– А ты молодец, Зенон! – еще шире заулыбался Бен Розенталь. – Оправдал наши надежды даже не на сто, а на все двести!

– Какие еще надежды? – недоуменно промямлил поручик.

Вместо ответа генерал обратил свою густо покрытую татуировками физиономию к Вельмиру.

– Вель, поскольку в твоей гениальной голове созрела идея привлечения к операции этого милого юноши, тебе перед ним и отдуваться.

– Какой такой операции? – Зенон с подозрением посмотрел на потупившего глазки грандмага.

– Видишь ли, Зен. – Вельмир все-таки решился взглянуть другу в глаза. – О предстоящем вторжении демонов Темному Братству стало известно еще задолго до его начала. Поэтому мы успели вовремя произвести расстановку ключевых фигур, а также убрать всех тех, кто вольно или невольно мог нам помешать. Нашему генералу пришлось оставить боевую часть, которой он командовал, и переквалифицироваться в обер-полицмейстеры Синегорья, Лиин Чаханги бросить свою трикотажную фабрику и стать начальником убойного отдела и еще кое-кто…

– Погоди, Вель! – Зенон поднял обе руки в протестующем жесте. – Извини, но до меня что-то с трудом доходит. Какое братство? Ты же сам не так давно клялся и божился, что никакого Темного Братства не существует.

– Тогда тебе знать об этом было не положено, – навел тень на плетень Вельмир, – теперь – можно. К тому же, если бы я сообщил тебе о существовании могущественной тайной организации, членом которой являюсь сам, ты мог бы расслабиться, мол, чего дергаться, коль и без меня есть кому с демонами совладать, и не справиться с возложенной на тебя миссией. Поэтому я тогда специально завел разговор о Темном Братстве, чтобы прозондировать степень твоей информированности и лишний раз подчеркнуть, что надеяться нужно только на себя.

– Хорошо, насчет Темного Братства пока проехали, – махнул рукой юноша. – А что вы там говорили по поводу расстановки ключевых фигур?

– В таком случае, может быть, я просвещу нашего юного друга? – подала голос вампиресса.

– Валяй, Лиин, – разрешил генерал.

– Итак, Зенон, – подполковник подошла к постели юноши и, не стесняясь присутствия генерала, присела на край, – чтобы тебе все стало понятно, совершим небольшой экскурс в прошлое нашего мира. Из общего курса истории тебе известно, какими непростыми были тогда отношения между народами, населявшими Ультан. Впрочем, всего ты не знаешь и знать не можешь, потому что многие факты по причине политкорректности вряд ли когда-нибудь станут достоянием широкой гласности. В двух словах: экспансивные притязания расы людей поставили под угрозу само существование прочих народов. Поскольку любое открытое противодействие людям при сложившихся обстоятельствах было смерти подобно, магами темных было создано некое подобие тайного ордена. Основной целью данной организации являлось обеспечение мирного сосуществования различных рас разумных. Поначалу союз магов именовался Братством Темных, но постепенно в его ряды стали вступать и люди, и эльфы, и гномы, даже вампиры, как ты сам можешь убедиться, и орден решили переименовать в Темное Братство. Тысячи лет на Ультане, не без нашего участия, царил относительный покой. Однако лет двадцать назад появилось пророчество о приближающемся Конце Света. Исходило оно от оракулов Храма Единого. Вполне возможно, что кое-кто и считает отъявленными шарлатанами этих неряшливых оборванцев, паразитирующих на доверии простых граждан, но только не мы. К тому же пророчество появилось одновременно в десятках мест, удаленных одно от другого на сотни и тысячи километров. Так что не могло быть речи о какой-либо умышленной фальсификации. Вся информация о грядущей катастрофе была самым тщательнейшим образом собрана и передана лучшим орденским специалистам по дешифровке подобных посланий. Дабы избежать распространения панических настроений, с оракулами хорошенько поработали наши эксперты в области гипнопедии.

По мере обработки полученных данных были определены приблизительные координаты места предстоящего события. Но нам никак не удавалось правильно интерпретировать характер надвигающейся угрозы. Ожидалось падение в районе Синих гор огромного метеорита или даже астероида. Также выдвигалась тектоническая версия, предполагавшая катастрофическую активизацию вулканической деятельности, вызванной резким увеличением скорости разлома Герфангской материковой плиты. К счастью, ни одна из этих гипотез научного подтверждения не получила. Впрочем, объявленный Конец Света продолжал неумолимо приближаться, а истинный источник опасности по-прежнему оставался для нас неопределенным фактором.

И все-таки нам повезло. Пять лет назад результаты работы аналитического отдела попали в руки одного из архонтов ордена Герхарда Бен Розенталя, в миру – командира бронетанковой бригады. Будучи темным эльфом, он был прекрасно осведомлен о том, что в Синих горах, в долине Керен Мушук, существует старинное капище лесных орков, воздвигнутое на месте еще более древнего то ли храма, то ли пантеона. Едва лишь аналитики ввели в свои расчеты данные, предоставленные в их распоряжение генералом, как всё – что называется – моментально срослось. Выяснилось, что источник угрозы находится вне пределов данного континуума, а также то, что именно Керен Мушук является зоной пространственно-временной нестабильности…

– Откровенно говоря, сынок, – перебил вампирессу Бен Розенталь, – услышав первый раз название Керен Мушук в контексте предстоящего Конца Света, я здорово перепугался, и страх этот терзал меня все пять лет. Дело в том, что у моего народа издавна существовали разного рода пророчества, связанные с этим местом, и поверь, эти пророчества вовсе не какие-нибудь безобидные байки, а весьма серьезные предупреждения. И тогда решением Совета Хранителей – высшего органа орденской власти было принято решение взять под контроль район Синих гор. Вот так, батенька, бригадный генерал бронетанковых войск стал вдруг обер-полицмейстером Синегорья…

– А владелица трикотажной фабрики, – теперь уже Лиин Чаханги, будто в отместку, перебила архонта ордена Темного Братства, – подполковником полиции Великой Рутании.

Бен Розенталь ничуть не обиделся на коллегу. Громко расхохотавшись, он задорно посмотрел на Вельмира.

– Теперь твоя очередь, грандмаг, оправдываться перед этим парнем.

– Опять я! – недовольно пробурчал чародей. – Чуть что, так сразу Максай! А я, между прочим, разрабатывал твою схему, Герхард…

– Ладно, ладно, сдаюсь! – генерал поднял шутливо обе руки. – Оба виноваты перед тобой, вьюнош…

– Так в чем все-таки виноваты? – недоуменно выпучил глаза Зенон.

– Ну, хорошо, мой юный друг, – Герхард Бен Розенталь поудобнее устроился на стуле, – для начала ответь-ка мне на парочку вопросов.

– Со всем моим удовольствием.

– Во-первых, не показалось ли тебе странным, что такого бравого парня, отличника, инициативного, морально устойчивого, отмеченного к тому же именными часами, и так далее и тому подобное, вдруг ни с того ни с сего распределяют в какой-то Богом забытый Кряжск? Во-вторых, ты когда-нибудь слышал, чтобы желторотого выпускника школы МВД сразу же по прибытии назначили на должность штатного следователя? И не показалось ли тебе странным, что именно на твою голову посыпались как из пресловутого рога изобилия разного рода приключения, последствия коих могли оказаться для тебя фатальными? Но самое интересное, при всей изощренности Матушки Фортуны на смертельно опасные выдумки, каждый раз тебе удавалось отделаться легким испугом.

Генерал замолчал и с нескрываемым интересом уставился на поручика, из чего Зенон сделал вывод, что настал его черед отвечать на поставленные вопросы.

– Но, ваше превосходительство, всему, о чем вы только что говорили, несложно найти вполне логические объяснения…

– В этом ты прав, батенька, логические объяснения подыскать несложно, но будут ли они верными – вот в чем вопрос. А я тебе скажу наверняка: в Кряжске ты оказался по моему личному требованию, и должность опера ты получил благодаря моему волюнтаризму и местническому самоуправству. Думаешь: понравился генералу, тот и назначил? Вот и хренушки с маслицем! Не угадал. Скажу тебе больше: чтобы вычислить тебя, Вельмиру Максаю понадобились три месяца упорных изысканий. Впрочем, не стану отбирать заслуженные лавры у нашего грандмага. Пусть теперь он расскажет нам о том, кто ты есть на самом деле и каким образом именно ты стал ключевой фигурой во всей этой крайне опасной игре.

– Игре?! – удивленно воскликнул потрясенный Зенон. – Так это была всего-навсего игра?!

– Не совсем игра, Зен, – отрицательно покачал головой Вельмир. – Точнее, вовсе никакая не игра, а если игра, то смертельно опасная для всех нас. Просто генерал оперирует армейскими терминами: штабные игры, тактическое и стратегическое моделирование. Видишь ли, мой друг, занимаясь этим самым стратегическим моделированием, в один прекрасный момент я понял, что без вмешательства некоего фактора – назовем его «Х» – мы не сможем выиграть генеральное сражение в предстоящей битве. Что собой представляет этот загадочный «Х», я понял лишь через месяц, после дополнительных изысканий. Короче, на основании этих самых изысканий мне удалось сделать заключение о том, что недостающий фактор должен быть существом разумным, к тому же эдаким магнитом, буквально притягивающим к себе неприятности. Однако, если бы мне был нужен заурядный неудачник, дело обстояло бы намного проще – пошел на ближайшую свалку, отловил с десяток маргиналов и выбирай, который из них самый подходящий. Помимо исключительной способности притягивать неприятности, искомый индивид должен был иметь столь же феноменальную способность выпутываться из самых безвыходных ситуаций. Казалось бы, параметрические характеристики искомого объекта определены – прости, Зенон, но в то время ты для нас был всего лишь абстрактным объектом поисков, – теперь следовало запустить определенные механизмы, подключить необходимые службы и преспокойно дожидаться результата. Однако после месяца упорных поисков не только по всей Рутании, но и за ее пределами соответствующая кандидатура обнаружена не была. Затем был проведен более углубленный и расширенный поиск. Потом – еще и еще, и вновь результат отрицательный. Между тем срок предполагаемого вторжения – к тому времени мы уже догадывались о характере надвигающейся опасности – неумолимо приближался, а искомый «Х» так нами и не был найден. Откровенно говоря, мы запаниковали, но тут нам неожиданно повезло – одного из членов братства заинтересовал произошедший в Дальборге случай, участником которого был некий курсант-стажер. Без особой надежды на успех он затребовал его личное дело и после досконального изучения сделал вывод, что это именно тот, кто нам нужен. Да-да, Зенон, это был ты. Как водится, тебе устроили пару основательных проверок, но ты с честью прошел все испытания…

– Выходит, это с вашей подачи в одном из увольнений на меня напала банда вооруженных сопляков? – с плотоядной ухмылочкой покачал головой юноша. – Значит, и перевернувшийся автобус – ваших рук дело, и граната, «случайно» упавшая в мой окоп на полевых учениях.

– Во-во, когда не разорвалась та злосчастная граната, мы окончательно убедились в том, что ты именно тот самый необходимый нам «Х»…

– Вот же стервецы, мерзопакостные! – не удержался Зенон. – А если бы меня тогда разорвало на кусочки?!

– Заряд был значительно ослаблен, – улыбнулся Бен Розенталь, – максимум, что тебе грозило, – остаться без ноги или руки. Сам понимаешь, маги-целители легко с этим справились бы. Однако, после того как тебе удалось выжить в свалившемся в пропасть автобусе, мы уже ничуть не сомневались в том, кто ты есть на самом деле.

– Не сомневались они, – без прежней злобы проворчал юноша. – А мне-то каково? Нежданно-негаданно в мой окоп падает граната – вам бы пережить такое!

– Мы не пережили бы, – весело хихикнула Лиин Чаханги. – В отличие от тебя, везунчик.

На что Зенон лишь добродушно махнул рукой.

– Ладно, испытали и что дальше?

– А что было дальше, ты и сам знаешь не хуже нас, – осторожно похлопал Зенона по колену генерал. – Едва появившись в Кряжске, ты проявил во всей незавидной полноте свой талант бедоносца. Сначала ты оказался в плену у работорговцев, где познакомился с вором по кличке Туз. Затем случай с Ларой Смола. Кстати, за судьбу тех миллионов можешь не волноваться: неделю назад деньги – за вычетом налогов – поступили на банковский счет ее сына… Потом тот странный посетитель, Эраст, кажется, его звали. Далее, как горох из прохудившегося мешка: спасение наследного принца, случай на Зоне, уничтожение захваченного безликими ханьского бронекатера, путешествие на Данаиб, и апофеоз – ваше искрометное появление на сцене с этим самым заклинанием в ящике…

– Не в ящике, господин генерал, а в компьютере, – рискнул поправить генерала Зенон.

– Чему только тебя в твоем училище учили?! – весело оскалился Бен Розенталь. – Мне в свое время быстро объяснили, что коль начальник говорит «ящик», значит, оно и есть ящик, пусть даже на самом деле это пуховая подушка или пулемет. Кстати, мне доложили, что идея применить комплексное заклинание принадлежала именно тебе.

– Ну, в общем-то, да, – скромно потупил глазки поручик, – но это чистой воды случайность. Неожиданно всплыл в памяти давний разговор с Вельмиром, вот меня и осенило. А тут Хайвер – умница, все скумекал как надо. Вообще-то настоящий герой – именно он: без его магии мы бы и на сто метров не приблизились к пузырю, к тому же ему удалось продырявить этот чертов «глаз»… – Зенон замолчал и, горестно вздохнув, добавил: – Жалко парня. Расскажите хотя бы, что с ним случилось?

– Все силы положил, – с грустью в голосе произнес Вельмир, – чтобы тебя спасти, а себя защитить не сумел – накрыло его откатом его же собственного заклинания, коим он дыру в стенке пузыря проделал. Светлая ему память и скорейшего перерождения…

– А теперь, Зенон, что касается твоей персоны, – перебил грандмага генерал. – Насколько нам известно, никакими особенными чародейскими талантами ты никогда не блистал. Феноменальный органолептический дар – скорее следствие твоего таланта влипать в, казалось бы, безнадежные ситуации и выпутываться из них. Однако хочу тебя обрадовать или огорчить: перед уходом Хайвер спроецировал на тебя свою психоматрицу… Только не нужно делать такие большие глаза, юноша, ничего страшного с тобой не случилось. Дарид всего лишь передал тебе свой магический дар. Теперь ты самый настоящий чародей…

– Но, ваше превосходительство, я ничего такого не чувствую, – испуганно пролепетал Зенон. – Может быть, вы что-то напутали?

В его голосе было столько неподдельного испуга, что присутствующая в палате троица магов дружно рассмеялась.

– Тут нечего бояться, Зен, – принялся успокаивать юношу Вельмир. – По сути, ты остаешься обычным человеком, как я или, например, Парацельс. Просто очень скоро ты начнешь замечать за собой кое-какие странности, и мы пришли сюда лишь для того, чтобы предупредить тебя. Если ты пожелаешь, рядом с тобой какое-то время будет находиться опытный наставник, который научит тебя контролировать твою силу. К тому же со временем ты мог бы стать полноправным членом Темного Братства. А это, уверяю тебя, большая честь и свободный доступ к таким знаниям, о которых любой независимый маг может лишь мечтать…

«Ну вот, не успел стать магом, а меня уже вербуют», – подумал юноша, а вслух произнес:

– Погоди, Вель, частить! Каких таких странностей мне следует опасаться?

– Определенно сказать не могу, – немного поразмыслив, ответил грандмаг, – может быть, что-нибудь ненароком спалишь или оставишь в неглиже какую-нибудь понравившуюся особу прям посреди многолюдной толпы. Да мало ли чего можно сдуру натворить?..

– Короче, юноша, – перебил Вельмира генерал, – ты покамест подумай, как тебе дальше поступать, а мы тем временем должны провести первичную инициацию, иначе твоя собственная сила тебя же и разорвет… Вот только не нужно сразу в обморок падать, ты у нас не какая-нибудь кисейная барышня.

– Да я ничего, – начал оправдываться Зенон, смахивая ладонью пот с побледневшего лица.

– Вот и славно, батенька. – Бен Розенталь еще раз одобрительно похлопал юношу по коленке. – А теперь закрой глаза и расслабься и не трясись, как джуд над златом, ничего из ряда вон выходящего с тобой не случится!

Зенон тут же выполнил требование вышестоящего начальника: закрыл глаза и по возможности расслабился. Однако ему так и не удалось выбросить тревожные мысли из головы.

«Вот же чертов дарид, наградил незнамо чем без спроса! Теперь опасайся самого себя. А Кайла? Как отнесется она к тому, что я стал магом?..»

Пока подобные мысли терзали нашего героя, трое чародеев обступили кровать и, взявшись за руки, замерли над распростертым на ней телом. Никакими внешними эффектами процесс инициации отмечен не был. Лишь Зенон почувствовал легкое покалывание во всем теле. Постепенно его сознание заволокла приятная расслабляющая пелена. Дурные мысли как-то сами покинули голову. Осталась лишь твердая уверенность в том, что все будет хорошо и быть магом не так уж и плохо, даже очень и очень здорово…

– Ну вот и все, а ты боялся! – резкий голос Герхарда Бен Розенталя вывел юношу из приятного оцепенения.

Зенон разомкнул веки и осознал, что самым банальным образом проспал весь процесс инициации.

– Теперь ты у нас самый настоящий маг, – улыбнулся Бен Розенталь. – Пока ты в моем ведомстве, твоим куратором будет Вельмир Максай.

– Почему «пока»? – заподозрив неладное, спросил Зенон.

– А потому, что Государь Император пожелали, чтобы герой, спасший Мир, находился в Царьграде при Дворе Его Величества…

«Ух, ты! – зажмурился от неожиданно радостной вести Зенон. – Высший свет, чины, награды, звания. Кайла – самый яркий бриллиант среди придворных дам. О чем еще можно мечтать в этой жизни?»

– …но ты вправе отказаться, – продолжал генерал. – Скажу тебе по-дружески, как индивид, в свое время прошедший придворное горнило: то, о чем ты только что подумал, лишь верхушка айсберга, основная часть которого сокрыта в мутных водах зависти, злобы, постоянных интриг и козней. Если не веришь, спроси Вельмира. Тот тоже когда-то из кожи лез вон, чтобы оказаться как можно ближе к Их Императорской Заднице, а попав ко Двору, едва не взвыл уже через неделю. Повезло ему – вовремя я подсуетился и вызволил друга из беды. Спас от тоски придворной и липучих фрейлин, едва не затрахавших его до смерти. Ну-ка, Вель, – генерал весело посмотрел на приятеля, – поделись своими впечатлениями с младшим товарищем!

– Полноте, Герхард! – добродушно махнул рукой грандмаг. – Вспоминать не хочется. – И, обратив лицо к вновь испеченному магу, сказал: – Не лезь ты в этот гадюшник, Зен. И Кайле там не место. Здесь такая рыбалка и охота, и грибов в сезон видимо-невидимо – живи и радуйся…

– К тому же нет худа без добра, – добавил генерал. – Наши ученые провели кое-какие исследования и наконец-то разобрались в специфике Керен Мушук. Короче, мы научились открывать и сколь угодно долго контролировать проходы в иные миры. Чувствуешь, чем это чревато для всей цивилизации Ультана?!

– Ну и чем же? – захлопал глазами, ошарашенный неожиданной новостью Зенон.

– А тем, – на сей раз заговорила Лиин Чаханги, – что очень скоро на месте древнего оркского капища появится невиданный доселе транспортный узел межмирового значения.

– И что из этого? – продолжал тупо пялиться на собеседников Зенон.

– Ну, ты и бестолков, поручик! – весело воскликнул генерал. – Вообще-то уже и не поручик вовсе, а их благородие господин майор…

– Как майор? – тихо прошептал обалдевший от свалившейся на его неподготовленную голову новости юноша.

– Указом самого Государя Императора, молодой человек, – задорно улыбнулся генерал и тут же с деланой ворчливостью в голосе добавил: – Я бы на его месте не был столь щедрым – не хватало на наши головы молодых амбициозных выскочек. Но коль уж так получилось, принимай поздравления, майор!

– Служу Императору и Великой Рутании! – пожалуй, излишне бодро для больного гаркнул Зенон.

– Ладно, не горячись, – весело оскалился Бен Розенталь. – Официальная церемония еще впереди. К тому же готовься принять целый воз цацек и регалий как нашенских, так и заморских. Ты у нас теперь персона мирового масштаба – отсюда соответствующая благодать.

– Каких цацек? И почему заморских? – пробормотал окончательно сраженный Зенон.

– Повторяю для особо непонятливых: самые настоящие иностранные ордена и регалии. Насколько мне известно, ханьцы, кроме ордена Золотого Солнца, присвоили тебе почетное звание капудан-лейтенанта, что соответствует званию бригадного генерала. Так что можешь по праздникам щеголять в генеральском мундире Ханьской Деспотии и всех строить, – задорно расхохотался темный эльф. Однако тут же мгновенно посерьезневшим голосом спросил: – Ну, что ты решил? Остаешься или в придворные хлыщи подашься? Кстати, готов побиться об заклад на что угодно, лет эдак через пять-десять здесь будет пооживленнее, чем в любой столице нашего мира. А где суматоха и неразбериха, там и криминалитет вовсю зверствует. Так что работы, майор, у тебя будет здесь по горло. Короче, обдумай все хорошенько, поговори с Кайлой.

– Я подумаю, господин генерал, – твердым голосом ответил Зенон.

– Вот и славно! – восторженно воскликнул экспансивный Бен Розенталь, будто ничуть не сомневался в том, какое решение примет его подопечный. – Если у тебя больше нет вопросов к нам, мы, пожалуй, пойдем.

– Минуточку, господин генерал. Если можно, один-единственный вопрос.

– Да хоть десяток.

– Ответьте, пожалуйста, откуда у вас столь странное имя?

– Ах, это! – весело оскалился темный эльф. – Обязательно расскажу, только позже, когда ты окончательно оклемаешься. История долгая, как раз для основательного задушевного разговора за бутылкой хорошей выпивки. Договорились?

– Хорошо, я потерплю, – кивнул головой молодой человек. И тут он вдруг вспомнил о подарке дарида.

– Господин генерал! – истошно заорал он. – Черный кристалл! У меня в кармане был. Мне его Хайвер подарил. Сказал, что это ключ от Данаиба и чтобы я его нашим магам передал.

– С кристаллом все в порядке, – поспешил успокоить Зенона Бен Розенталь, – банда Вельмира его уже изучила, и мы теперь можем запросто путешествовать на Данаиб. О результатах доложено лично Государю Императору. В верхах поговаривают о создании международной комиссии по Данаибу. Короче, без нас решат, что делать с подарком дарида. Светлая ему память.

За сим Герхард Бен Розенталь, Лиин Чаханги и Вельмир Максай душевно попрощались с Зеноном и оставили его наедине со своими мыслями. Впрочем, в одиночестве он пребывал недолго. Не успела закрыться дверь за широкой генеральской спиной, как в больничную палату стали заходить очередные визитеры: Зуур эр Шуур, Эниэль, Парацельс, майор Тверд, даже тетушка Маара с двумя тяжеленными хозяйственными сумками, конечно же, его Кайла и еще множество разного народа, знакомого и незнакомого. При виде друзей на душе Зенона стало тепло и приятно. В голове от переизбытка впечатлений слегка закружилось. И он вдруг осознал, что ни за что не променяет теперешнюю свою жизнь, друзей и любимую ни на какие столичные блага.

Content

Александр Сухов
Армагеддон объявлен

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11