Хох Эдвард

Простенькое дельце

Эдвард ХОЧ

Простенькое дельце

Джоан закончила добровольную работу в больнице раньше, чем обычно. Быстро спустилась по пандусу, ведущему к стоянке машин. Если повезет, она вернется домой до темноты и перед тем, как принарядиться к выходу, сумеет разделаться с домашними делами, которыми обычно занималась вторую половину субботы. Было холодно. Джоан подняла ворот и укутала им лицо.

Она шла, смотря в землю, и заметила мужчину, только когда он обратился к ней.

— Джоан! Джоан Бейтс!

Она тут же узнала голос и лицо, хотя со времени их последней встречи прошел год.

— Томми! Ты вышел из тюрьмы!

— Ты же хорошо знаешь, судья дал мне условный срок.

Она всмотрелось в хорошо знакомое лицо, его глаза выглядели синее обычного. Еще при знакомстве она обратила на них внимание.

— Действительно, в этом городе подкупить судью не составляет труда…

— Джоан, я ждал тебя не для того, чтобы выслушивать оскорбления!

— Мне надо идти.

— Гонишь меня! Так?

Где-то в глубине души она ощущала вину. Вопреки здравому смыслу Томми Марвин всегда вызывал у нее подобную реакцию.

— Я не гоню тебя, Томми! Мне обязательно надо вернуться домой. Сегодня вечером у меня свидание.

— Конечно, субботний вечер!.. Я не осмелился надеяться, что ты будешь скучать в одиночестве. И с кем ты сейчас встречаешься?

— Ты его не знаешь, — ответила Джоан. Ей не хотелось, чтобы он знал, что она встречается с подругами по работе.

— Ты не угостишь меня стаканчиком?

Глаза у Томми сверкали, и она почти тут же почувствовала, что пригласит его. Она никогда не умела противиться его взгляду.

— Ну, ладно! Поехали! Но только по стаканчику? Если думаешь, что после годового отсутствия можешь сваливаться, как снег на голову, надеясь, что я все брошу ради тебя…

Он улыбнулся и наклонился к ней.

— Все такая же. Ты, по крайней мере, не меняешься…

Он поехал на машине вслед за ней и, как обычно, припарковался на другой стороне улицы. Вспоминая прошлые события, пока он поднимался вслед за ней, Джоан невольно ощущала какой-то неясный страх. Вряд ли Томми появился без особых причин. Он явно хотел что-то попросить, и ее терзало любопытство.

Она встретила Марвина у друзей два года назад во время празднования сочельника. Ей было двадцать семь лет, ему — тридцать один. И оба были свободными. Она не ждала ничего от работы в страховой компании и недавно порвала с женатым мужчиной, который был намного старше ее. Красавчик Томми не был занят. Казалось, он знает всех и вся. И только через несколько месяцев она поняла, что он был связан с организованной преступностью и работал сборщиком в банде, которая контролировала игорный бизнес и проституцию в западной части города.

— Как и всякая другая работа, — объяснил он ей однажды вечером. — Обхожу людей и собираю деньги, как твои страховщики. Никакой разницы…

Иногда она почти верила ему. А однажды, когда он застрял за городом из-за снежной бури, он позвонил ей и попросил заменить на «сборе». Она согласилась. Поздно вечером добралась до табачной лавочки, где ей, услышав имя Томми, вручили толстый пакет с двадцатидолларовыми купюрами. Тогда все показалось совершенно обычным и законным.

Так было до осени прошлого года, когда Томми арестовали за лжесвидетельство перед комиссией, которая занималась делом коррупции в полиции. С тех пор Джоан его не видела и думала, что он сидит в тюрьме. Сегодня он вернулся в ее жизнь, словно и не покидал ее.

— Если ты не сидел в тюрьме, почему ни разу не позвонил? — спросила она, доставая бутылку его любимого виски, к которой не прикасалась целый год.

— Меня здесь не было. Эти места стали вредными для моего здоровья, и мне подыскали работу в Лас-Вегасе. Знаешь, там летом температура поднимается до сорока пяти градусов?

— Мог написать. Или прислать открытку…

— Твоя правда. Мог бы. Но сама знаешь, как бывает… После всех неприятностей я решил, что ты не захочешь со мной встречаться… — он отпил глоток виски и улыбнулся: — По-прежнему покупаешь мое…

Она закурила и спросила:

— Что ты хочешь от меня, Томми?

Он пожал плечами, потом подошел к ней.

— Можешь позвонить и отметить свидание?

— А зачем? Чтобы я вновь провела целый год в одиночестве, пока ты развлекаешься в Лас-Вегасе?

— Теперь все иначе! У меня есть деньги!

Она молчала и смотрела на улицу. Потом закурила вторую сигарету. Посыпал отвратительный холодный ноябрьский дождик. Не лучший вечер, чтобы выходить из дома, садиться за руль. Движение замедлилось. Стоило ли встречаться с двумя девушками, с которыми целые дни проводила в конторе. Она набрала номер Бет и сказала, что плохо себя чувствует.

Утром, за завтраком, Томми спросил:

— Ты все еще работаешь добровольцем в больнице?

— Сам знаешь. Ведь ждал меня там.

— Конечно. Но я не думал, что у тебя регулярная работа.

— Вечером в понедельник и среду, а также в субботу во второй половине дня.

— Так много?

— Я сама попросила. Люблю, когда дни заполнены.

— Ты разносишь книги?

— Да. Иногда пишу пациентам письма.

Он допил апельсиновый сок и долго молчал.

— Спрашиваю себя, можешь ли оказать мне услугу, — наконец произнес он. — Сделать маленькую простенькую вещицу.

— Что именно?

— Передать кое-что одному пациенту.

— Если это очень просто, почему бы тебе не сделать самому?

— Послушай, Джоан. Буду откровенен: парень под наблюдением.

Она тут же вспомнила о полицейском перед палатой 311. Перевязанный с ног до головы мужчина, «раненный в перестрелке с полицией, — сообщила ей одна медсестра. — Опасный клиент».

— Мужчина из 311-й? — пробормотала Джоан.

— Он самый.

— Ты вернулся ради этого?

— Нет! Я хотел навестить его, но случайно увидел тебя.

— И это все, что ты хочешь?

— Можешь ли ты передать ему кое-что… в книге?

— Конверт с двадцатками?

— Нет!.. Послушай, я могу вернуться завтра?

— Завтра я работаю, а потом сразу отправляюсь в больницу.

Томми задумался.

— Тогда увижусь с тобой завтра вечером. А ты сможешь все сделать в среду.

В понедельник, несмотря на массивного полицейского, который охранял палату, Джоан вкатила коляску с книгами в палату 311. Лежащий на кровати мужчина, которого она даже не разглядывала в предыдущие дни, показался ей довольно молодым, несмотря на жестокий взгляд и бледность, которая могла быть следствием долгого тюремного заключения. Поскольку до этого мужчина не замечал тележки с книгами и Джоан, ей пришлось настаивать, чтобы он глянул на названия. В конце концов, он выбрал книгу про охоту на оленей. Полицейский вошел в палату, следя за ними, но ни разу не проявил желания проверить, что они делали. Джоан одарила его улыбкой, когда покидала палату, толкая перед собой тележку. Через несколько минут, когда она вышла из палаты напротив, она осмелела и заговорила с полицейским, который явно обрадовался возможности поболтать.

— Что с ним случилось?

— Его зовут Сонни Трюпо. Профессиональный убийца. Его хотели допросить по поводу одного сведения счетов на прошлой неделе, а он выхватил оружие… Схлопотал две пули, но думаю, к концу недели его отвезут в уютную камеру…

— Вам здесь, наверное, скучно.

— Не очень, но кому-то надо делать эту работу.

Джоан еще раз улыбнулась и удалилась, толкая тележку перед собой.

После ее возвращения домой появился Томми Марвин. Он держал пакет из крафт-бумаги.

— Как дела, зайчик? Видела моего приятеля?

— Трюпо? Если это твой друг, то с ним лучше не общаться!

— Почему? Он так глупо попался…

— Он собирался выстрелить в полицейского.

— Да, но тот был в гражданском, а Сонни решил, что это муж его зазнобы. Ведь любой может ошибиться, не так ли?

— Может…

— Джоан, что такое?

— Ты опять собираешься использовать меня, как в последний раз?

— Поверь мне, Джоан. Сонни Трюпо — свой парень. Он никого не убивал.

Открыв пакет, Томми достал толстую книгу, антологию английской и американской поэзии.

— Просто передай ему это.

— Он не похож на человека, любящего стихи, — заметила Джоан, протягивая руку за книгой.

И тут же ощутила непривычный вес книги. Открыв обложку, она увидела углубление в склеенных вместе страницах. Там лежал небольшой пистолет и записка.

Джоан захлопнула книгу и бросила на диван.

— Ты сошел с ума!

— Подожди… Успокойся!

— Ты хочешь, чтобы я передала ему оружие?

— Джоан…

— Уходи! И забери книгу!

— Послушай, позволь хотя бы объяснить!

Устав сопротивляться, Джоан села.

— Давай… Слушаю тебя.

— Я уже говорил тебе, что это ошибка. Сонни увидел вооруженного человека и выхватил пистолет! И за это его подстрелили… Неужели ты хочешь, чтобы он провел пять или десять лет в тюрьме?

— Пусть суд разберется, виновен он или нет.

Томми вновь открыл книгу.

— Прочти записку… Читай!

Джоан взяла листок бумаги и прочла послание. «Ночной легавый предупрежден. Покажи пистолет, и тебя пропустят. Одежда и машина ждут на улице».

— Сама видишь, он не будет ни в кого стрелять. Все обговорено. Ему надо оружие, чтобы все выглядело натурально.

— Ты по-прежнему покупаешь легавых, Томми?

— Ты это сделаешь? Ради меня?

— Нет.

— Почему нет?

— Не хочу иметь на совести мертвецов. Ни ради тебя, ни ради кого другого.

— Кто говорит о мертвецах? Я повторяю, легавому заплачено. Сонни надо только показать пистолет и уйти.

— А если его попытается остановить врач? И он случайно в кого-нибудь выстрелит?

Томми вздохнул и сел рядом с ней.

— Смотри.

— Не показывай это мне.

— Нет, посмотри!

Томми вытащил магазин и вынул из него пулю, чтобы показать ей. Он выдернул из медной гильзы свинцовый шарик и опрокинул ее на ладонь.

— Видишь, они пустые. Никакого пороха, ничего… Они не могут причинить зла.

— Но…

— Это все для проформы. Даже если он захочет, то никого не сможет этим убить. Сонни только выйдет из больницы и исчезнет.

— Не могу, Томми… А если все плохо закончится?

— И что должно случиться, если я взял все дела в свои руки? Помнишь о той услуге, которую мне оказала? Скажи, что-нибудь случилось?

— Нет, — неохотно ответила она.

— И теперь будет также. Сама увидишь, все пройдет, как по маслу…

Глядя в бездонно-синие глаза Томми, которому хотела верить, Джоан ощутила, что ее воля слабеет.

— Дай мне подумать, — наконец выдавила она. — До завтра…

Во вторник, когда она вернулась с работы, Томми ждал ее в квартире. Он принес шампанское и дорогую еду.

— Я подумал, что сегодня мы можем поужинать у тебя. Я сам приготовлю ужин.

Глянув на содержимое пакетов, Джоан сказала:

— Томми, я решила не делать этого.

— Что?! И почему?

— Потому что в своем великолепном плане, ты забыл одно: допустим, что он достаточно оправился, чтобы уйти, а полиция потом найдет эту книгу. Что тогда будет со мной?

— Думаешь, я об этом не подумал? Ты вернешься за ней! Оставишь Трюпо на час-другой, а потом вернешься спросить, не желает ли он другую. Из-за веса книги он сразу поймет, что в ней пистолет, и спрячет его под простынями.

— Медсестры меняют простыни.

— Утром, а не вечером. Его уже там не будет.

— Не знаю…

— Ты сделаешь это, ради меня…

— Ради тебя или банды?

— Ради меня.

В среду вечером, толкая перед собой тележку с книгами, Джоан повторяла себе, что еще никогда не делала столь опасной и глупой вещи. Сборник поэзии — и его тайное содержимое — был спрятан среди других книг, но что произойдет, если он случайно откроется, когда она будет передавать его Трюпо? Вдруг охранник окажется любителем поэзии и захочет пролистать антологию? А медсестра обнаружит книгу до того, как она успеет передать ее Трюпо?

Но, впутавшись в авантюру, она знала, что пойдет до конца. Решив загнать в глубину терзавшие ее вопросы и сомнения, Джоан толкнула дверь первой палаты и улыбнулась женщине, вытянувшейся на кровати.

— Как себя чувствуете? Желаете другую книгу?

Оказавшись перед палатой Трюпо, Джоан обнаружила, что дверь заперта и полицейского перед ней не было. Ее сердце замерло. Неужели его перевели в тюрьму раньше назначенного срока?

Но почти тут же из палаты вышли два врача. Похоже, они осматривали Трюпо, а полицейский был в это время внутри.

— Намного лучше, — бросил один из врачей. — Еще несколько дней, и он будет в полном порядке!

Джоан втолкнула тележку в палату и удивилась, увидев, что Трюпо сидит на стуле. Полицейский велел ей остановиться и протянул руку к книгам.

— Что это?

Джоан замерла.

— Что именно?

— Книга о рыбной ловле! Позвольте заглянуть в нее!

— Прошу вас.

Ее сердце отчаянно колотилось. Она повернулась к Трюпо.

— А вам, сэр?

— Сегодня ничего не надо, спасибо.

Она схватила толстый том поэзии.

— У меня несколько очень хороших книг…

— Стихи?

— Загляните в нее. Если не понравится, заберу ее на обратном пути.

И пока он не успел отказаться, Джоан положила книгу на колени Трюпо. Потом быстро развернулась и вышла из палаты, не обернувшись.

Поспешно закончив обход, Джоан уже через двадцать минут была в палате. Сонни лежал и, похоже, спал. Она кашлянула. Он вдруг открыл глаза и с интересом глянул на нее.

— Книга вам понравилась?

— Нет. Можете ее забрать.

Он извлек из-под одеяла книгу и протянул ей. По весу она поняла, что пистолета в ней уже нет. Она выполнила просьбу Томми.

Вечером он позвонил, но не пришел. Вначале она немного расстроилась, потом сказала себе, что лучше побыть одной. Джоан долго сидела перед окном и глядела на людей на улице. В половине двенадцатого она не выдержала и отправилась в больницу. Томми должен был быть там и ждать в машине. Ей надо было видеть его, она хотела, чтобы ее успокоили.

Избегая темных улочек, она выбрала хорошо освещенную дорогу. Приехав на место и поставив машину, она полчаса тщетно разыскивала Томми. Расстроившись, решила, что машину попросту оставили на стоянке, чтобы Трюпо взял ее. А Томми, похоже, уже был далеко.

Она вернулась к машине и вдруг услышала выстрелы в больнице. Где они допустили ошибку? Где?

На втором этаже царила суматоха — врачи и интерны толкались, пытаясь первыми добраться до лестницы. На четвертом этаже перед дверью палаты стояла толпа. Опасаясь того, что может увидеть, Джоан все же пробралась в первый ряд.

Полицейский и молодой врач стояли на коленях перед лежащим на полу Сонни Трюпо.

— Мертв, — сообщил врач, закончив осмотр.

Полицейский кивнул.

— Он был вооружен! И шел прямо на меня… Я был вынужден стрелять…

Глаза Джоан застилали слезы — она резко развернулась и удалилась. Сбежала вниз по лестнице и добралась до машины, не сказав никому ни слова.

Джоан долго кружила по городу, спрашивая себя, как поступить. В конце концов, в два часа ночи вернулась домой. Когда открывала дверь, услышала, как звонит телефон.

— Джоан? Где ты была? Я звоню тебе целый час!

— Я только что вернулась.

— Мне надо сообщить тебе, что случилось в больнице.

— Говорить не о чем. Я там была.

— Где? В больнице?

— Да, — она ощущала невероятную усталость. — Трюпо мертв.

— Верно. Я только что узнал об этом. Все прошло не так, как я предусмотрел…

— Все прошло именно так, как ты хотел, Томми. До последней детали!

— Что ты хочешь сказать? И почему у тебя такой странный голос?

— Ты убил Трюпо. Убил так же верно, как если бы сам нажал на спуск!

— Ты чокнулась!

— Ты так считаешь? Легавый ни о чем не знал — он увидел идущего на него вооруженного типа, который уже стрелял в полицейского. И среагировал так, как любой легавый. Выстрелил.

— И по какой причине я хотел убить Сонни?

— Чтобы он не заговорил. Чтобы не рассказал все, что знает о тебе, о твоих дружках и о том, кто оплатил ему контракт на убийство, совершенное некоторое время назад. Для тебя было надежнее, чтобы он умер, а не сбежал.

— Все совершенно не так! Они оба были вооружены…

— В пистолете Трюпо были холостые патроны, сам мне показал. Он не знал ничего и стал угрожать легавому, но тот пристрелил его, поскольку его никто не предупреждал.

— Это была ошибка! На посту должен был быть другой полицейский.

— Нет, Томми. Ошибки не было. Ты все предусмотрел. Будь полицейский в деле, я бы тебе не понадобилась. Если он стоял для вида, то и сам мог передать оружие Сонни. И почему ты зарядил пистолет холостыми патронами? Их не отличить от настоящих, если не вскрыть. Легавый не мог знать, настоящие они или нет. Ты сообщил Трюпо, что пистолет заряжен. Чтобы побудить его к побегу и даже выстрелить, если легавый прицелится в него. Но ты не мог доверить Трюпо по-настоящему заряженного оружия, ибо он тогда мог скрыться. А ты хотел его смерти!

Джоан задыхалась. Когда она замолчала, Томми закричал в трубку.

— Не уходи никуда, Джоан! Я еду! Дождись меня!

Он повесил трубку. Джоан окаменела, сжимая в руке трубку. С трудом сдерживая слезы, она встала и закурила. Дождавшись, пока машина Томми остановится у тротуара, подошла к телефону и набрала номер полиции.

Перевод Аркадия ГРИГОРЬЕВА

Content

Хох Эдвард Простенькое дельце

Эдвард ХОЧ Простенькое дельце